Для младшего школьного возраста

Не так уж и много времени прошло с тех пор, как Симба оказался в волшебном оазисе Акуна-матата. Однако он уже успел вполне освоиться в непривычной для себя обстановке. Действительно, что может быть проще, – разгуливай себе по сказочному лесу и наедайся до отвала.

Конечно, жуки, гусеницы и личинки выглядят не очень-то аппетитно. Но на вкус они вполне терпимы, и даже полезны для здоровья и питательны. Почти как рыбий жир.

У Симбы никогда прежде не было таких весёлых и беззаботных друзей, как Тимон и Пумба. Все вместе они три раза в день охотились (если такое занятие можно назвать «охотой») на насекомых и их личинок, целые полчища которых кишмя кишели под корягами, гнилыми брёвнами и в прочих сырых укромных уголках.

Только ночью, отдыхая вместе с друзьями от дневных забот, львёнок Симба смотрел на звёздное небо и его одолевало какое-то смутное, волнующее беспокойство. Он чувствовал, что должен, непременно должен вспомнить что-то очень важное, какую-то великую тайну, без знания которой его жизнь не обретёт подлинного смысла.

Звёзд на небе было очень много – не меньше, чем всех жуков и личинок в оазисе вместе взятых. Но это было совсем другое изобилие – возвышенное и торжественное.

Дни и ночи сменяли друг друга, время текло незаметно. Однако постепенно Симба и его друзья начали замечать, что звёзд на небе гораздо больше, чем жуков, гусениц и личинок во влажной земле. Или это добычи поубавилось? Да и сама земля как будто стала суше. Об этом и зашёл сам собой разговор в один из звёздных вечеров.

– По-моему, приближается Большая Засуха, – предположил Пумба. – Если это так, то всем придётся не сладко.

– Ох, это совсем не хорошо, – огорчился никогда прежде не унывавший Тимон. – Мой дедушка как-то рассказывал мне о Большой Засухе, и честное слово, мне бы не хотелось пережить её самому.

– О чём вы говорите? – поинтересовался Симба. – Разве в Акуна-матата недостаточно воды?

– Понимаешь, Лев, – ответил Тимон, – вода в Африке – главное богатство, и, как любое богатство, она имеет свойство исчезать.

– Мне мой дедушка тоже рассказывал о Большой Засухе, – мрачно сказал Пумба. – Он тогда похудел чуть ли не в четыре раза.

– Видите, какая перспектива ожидает нашего толстяка, – хихикнул Тимон, но сразу же добавил серьёзным тоном:

– К Большой Засухе нам следует подготовиться заранее.

– А как? – хором спросили Симба и Пумба.

– Для начала, – ответил Тимон, – наиболее богатые добычей уголки нужно накрыть большими банановыми листьями. Затем можно попробовать построить запруду, чтобы образовался небольшой водоём, когда река обмелеет. Даже, пожалуй, именно с этого нам следует начать, и побыстрее.

– А разве наша река может обмелеть? – с сомнением в голосе спросил Пумба, глядя на ровное течение речного потока у самых своих копыт. – По-моему, даже если это действительно случится, для этого понадобится очень много времени. Совсем не обязательно торопиться.

– Не хочу обижать твоего дедушку, – ответил Тимон, – но если бы он подготовился к Большой Засухе заранее, то не похудел бы в четыре раза. В общем так – если мы собираемся пережить засуху с наименьшими потерями, то прямо с завтрашнего утра начинаем строить запруду. Ты, Пумба, будешь самым главным строителем, ведь рыть землю – это твоё любимое занятие. Да и у Симбы когти заметно подросли. Поработать вам придётся на совесть. Чем больше воды мы сможем сохранить, тем легче переживём засуху...

– Постой-ка! – перебил Тимона Пумба. – А сам-то ты разве не собираешься строить запруду?

– Но нужен же вам, то есть нам, руководитель! – нашёл оправдание Тимон. – А то ведь большой кабан и маленький лев вместе невесть что могут выстроить. К тому же, я очень опытный инженер.

И действительно, наутро оказалось, что уровень воды в реке заметно понизился. Ветер стал горячее и суше. Солнце, казалось, начало припекать сильнее.

Теперь уже недостаточно было отбросить в сторону гнилое бревно, чтобы полакомиться гусеницами и личинками. Ещё до начала строительства запруды Пумбе пришлось изрядно поупражняться в рытье земли для того, чтобы обеспечить себе и друзьям сносный завтрак, доставая червяков с большой глубины.

Друзья занялись строительством, не дожидаясь полудня, когда солнце, достигшее зенита, принимается печь неимоверно. Они решили перегородить небольшой ручей, впадающий в реку в тени деревьев. Симба, Пумба и Тимон старались изо всех сил.

Но то ли и друзьям не хватило опыта, то ли Тимон слишком уж преувеличивал свои способности инженера – короче говоря, ничего у них не вышло. Несмотря на то, что Пумба нарыл целую гору земли, а Симба старательно разбрасывал её всеми четырьмя лапами, вода наотрез отказывалась собираться в одном месте. После нескольких неудачных попыток Пумба решил, что во всём виноват Тимон.

– Это всё из-за тебя, суслик несчастный! – обрушился он на горе-инженера. – Мы с Симбой работаем, как проклятые, а ты даже свои лапки не хочешь в земле испачкать!

– Не горячись, Пумба, – вступился за Тимона Симба. – Много ли проку от лапок Тимона? Ты посмотри, какие они тонкие и слабые. Много ли земли он бы ими нарыл?

– Я знаю, что не много! – продолжал сердиться кабан. – Но раз уж мы работаем все вместе, то и он мог бы немного поднапрячься. Невелика персона! А то только и знает: «Правее! Левее! Не так сыплешь! Не туда сыплешь!..» Тоже мне, инженер!

– Спасибо, Симба! – с чувством сказал Тимон, прижав к груди свои тонкие, изящные лапки. – Всё-таки в тебе чувствуется врождённое львиное благородство. Ты всегда готов защитить друга от свинства, которое приходится терпеть от разных парнокопытных…

Но Тимон не успел закончить свою полную благодарности речь. Пумба, считавший себя диким кабаном, благодарным вепрем, а отнюдь не банальной свиньёй, одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от Тимона. Его рыло было перепачкано землёй, а маленькие, налитые кровью глазки горели неподдельной обидой и гневом.

Однако Тимон вовсе не стремился к встрече с огромными и острыми, как бритва, клыками Пумбы. Поэтому он мгновенно вскарабкался на растущее поблизости дерево, с вершины которого он мог наблюдать, как медленно остывает гнев обиженного кабана. Всё это было странно, потому что прежде Пумба не обижался, когда ему намекали, что он свинья. Иной раз он и сам себя так называл.

Симба знал, что Пумба вспыльчив, но не злопамятен. Поэтому он решил помирить его с Тимоном прямо сейчас, пока их случайная ссора не переросла в нечто большее.

– Послушайте, друзья, – сказал львёнок, – ведь все мы прекрасно ладили, пока нам хватало пищи и воды и пока прохлада оазиса спасала нас от палящего зноя. Неужели мы будем ссориться сейчас, когда надвигается беда и когда для нас ещё важнее держаться вместе?

Пумба потряс тяжёлой головой. Его взгляд прояснился.

– В самом деле, что это со мной? – в недоумении спросил кабан. – Я чуть было не покалечил своего друга. Видно, и в самом деле приближается Большая Засуха. Говорят, что многие в это время теряют рассудок.

Видя, что Пумба пришёл в себя, Тимон спустился с дерева. Он старался держаться с достоинством и, как всегда, беззаботно. Однако Симба заметил, что у Тимона от испуга всё ещё трясутся лапки. Не смотря на испуг, Тимон заявил:

– Если ты, свинтус, думаешь, что здесь кто-то тебя боится, то ошибаешься. Тебе, Пумба, нужно поучиться хорошим манерам. Подумай о том, какой пример ты подаёшь маленьким.

– Это кто здесь маленький?! – в свою очередь обиделся Симба.

– Ну всё, друзья! – примиряющим тоном воскликнул Тимон. – Ещё чуть-чуть, и мы окончательно перессоримся. Для того, чтобы этого не произошло, нужно заняться каким-нибудь полезным делом. Пусть с запрудой ничего не получилось. Не беда – придумаем что-нибудь ещё. А пока давайте-ка начнём накрывать листьями влажные уголки, не то последние жуки и гусеницы разбегутся кто куда. Тогда мы рискуем оказаться не только без ужина, но и без обеда.

И друзья все вместе принялись таскать большие банановые листья и накрывать ими тёмные сырые полянки и кучи валежника. На этот раз все они трудились, не покладая рук (то есть, лап).

Тимон взбирался на дерево и, ловко орудуя цепкими пальчиками, отбирал самые широкие листья и перекусывал черенки, после чего листья плавно падали на землю. Там их подбирали Симба и Пумба и переносили куда нужно. Так друзьям удалось сохранить несколько своих излюбленных мест «охоты». Они так увлеклись работой, что даже Пумба позабыл об обеде и вспомнил о еде, когда уже начало смеркаться.

– Ну что, друзья, – воскликнул кабан, подняв перепачканное зеленью рыло, – не пора ли нам наконец перекусить?

– Это зависит от того, – заметил Тимон, – насколько мы добросовестно поработали. Попробуем разворошить ту кучу валежника, которую мы накрыли первой.

Здесь им наконец-то улыбнулась удача. Гусениц и жуков под свежими листьями заметно прибавилось, и друзьям удалось неплохо подкрепиться. Тимон был очень горд тем, что хотя бы эта часть его плана увенчалась успехом. Однако он не преминул напомнить:

– Листья придётся менять почаще, так как когда они высохнут, то уже не смогут сохранять под собой влагу.

– Но если засуха продлится достаточно долго, то ведь высохнут и те листья, что висят на деревьях, – резонно заметил Симба. – Чем же мы тогда будем накрывать места нашей «охоты»?

– Ладно, Лев, – благодушно отмахнулся Тимон, – что-нибудь придумаем. А пока будем надеяться, что до этого не дойдёт.

Плотно набивший живот Пумба также разделял оптимизм Тимона. Зачем забивать себе голову тем, что может случиться послезавтра? Хватит и того, что они позаботились о завтрашнем дне. «Акуна-матата!» – относись к жизни проще и забудь о всех проблемах!

Незаметно наступила ночь, которая принесла с собой влажную прохладу, позволившую забыть о грядущей засухе. После целого дня непривычной тяжёлой работы сон сморил сначала Пумбу, а затем и Тимона. Один лишь Симба долго не мог заснуть. Он смотрел на звёздные россыпи ночного неба и размышлял вслух:

– Как обидно, что полдня работы пропало даром. Ведь запруду нам так и не удалось построить. Неужели вся вода уйдёт, и ручей иссякнет? Или, может быть, у нас получится хотя бы маленький водоём? Ладно, завтра, как только проснусь, сразу же побегу к ручью и проверю – а вдруг мы всё-таки работали не впустую.

И с этими мыслями львёнок заснул крепким сном.

Когда ранним утром Симба проснулся, его друзья ещё спали. Львёнок не забыл о своем намерении и сразу же отправился к тому самому ручью, у которого он, Пумба и Тимон накануне проработали полдня.

Симбу постигло разочарование: ручей иссяк, а насыпанная ими гора земли возвышается над совсем крошечным водоёмом, размером с лужу. Даже до маленького пруда ей было далеко.

– Ну и ну! – разочарованно воскликнул Симба. – А я так надеялся, что смогу обрадовать друзей. Да, при нынешней жаре от такой лужи к полудню не останется и следа.

– Конечно, не останется, – неизвестно откуда вдруг раздался голос. – А к вечеру ничего не останется и от меня, если конечно ты, маленький мне не поможешь.

– Кто здесь? – спросил Симба очень грозным тоном, скрывая неподобающий льву испуг. – Выходи и покажись, если ты такой смелый.

– Выйти я при всём желании не смогу, – ответил голос, – а показаться – пожалуйста! Посмотри повнимательнее в воду, и ты сможешь меня увидеть.

Симба всмотрелся в поверхность мутной лужи и увидел в ней большую рыбу, которая смотрела на него круглыми выпученными глазами. Львёнок был очень удивлен тем, что эта рыба умела разговаривать – раньше он ничего подобного не встречал.

– Я вижу, ты удивлён, – сказала рыба. – Что ж, я удивлена не меньше. Я совершенно не ожидала встретить в таком месте, как Акуна-матата, самого настоящего маленького Льва. Вообще-то считается, что львам здесь не место. Что привело тебя сюда, маленький Лев?

– Ммм... Некоторые сложные обстоятельства, – смутился Симба. – Я не хочу сейчас о них говорить. Лучше объясни, как ты сюда попала. И вообще, разве рыбы умеют разговаривать?

– Конечно, умеют, – уверенно ответила рыба. – Чем это мы, рыбы, хуже всех остальных животных?

– Я и не говорил, что вы хуже, – ещё больше смутился Симба. – Просто у нас, на суше, принято считать, что рыбы молчат всю свою жизнь. У нас даже говорят: «Нем, как рыба».

– Какое глубокое заблуждение! – сказала рыба, пуская от возмущения большие пузыри. – Просто обычно у рыб не находится с сухопутными существами подходящих тем для разговора. Вы всё время шутите и вечно куда-то торопитесь. Поэтому в вашем обществе мы храним молчание. А в своём кругу мы совсем не прочь поболтать о том о сём.

– Понятно, – сказал Симба, хотя ему далеко не всё было понятно. А ведь действительно, о чём разговаривать с рыбой сухопутному льву? Но раз уж беседа началась, то прерывать её первому было бы невежливо. Как бы то ни было, Симба был очень воспитанным львёнком. Он постарался собраться с мыслями и задал самый обычный, ни к чему не обязывающий вопрос:

– Как поживаете?

– Плохо. Очень плохо! – ответила рыба сердитым голосом. – Он ещё спрашивает! Вчера я торопилась добраться по ручью до русла реки, чтобы убежать от приближающейся Большой Засухи, и вдруг наткнулась на кучу земли, которая преградила мне путь. Осмотревшись, я заметила, как двое бестолковых сухопутных под началом маленького Льва сооружают совершенно дурацкую плотину, от которой им самим никакого толку, а мне так вообще ничего, кроме вреда. Я попыталась обратиться к ним с тем, чтобы убедить их прекратить это бессмысленное занятие. Однако они были так увлечены работой, что совершенно меня не слышали.

В результате, – продолжила рыба после небольшой многозначительной паузы, – мне пришлось остаться в пересыхающем пруду, который очень скоро принял размеры лужи. И после этого, маленький Лев, ты ещё спрашиваешь, как я поживаю.

– Прошу прощения, возразил Симба, – но строительством запруды руководил вовсе не я.

– Не ты? – удивилась рыба. – Тогда кто же?

– Тимон. Этот маленький, юркий зверёк. А я и кабан Пумба лишь исполняли его распоряжения.

Казалось, удивлению рыбы не было границ. Она даже высунула голову из воды и её круглые глаза сделались ещё более выпуклыми.

– Вот это да! – удивлённо сказала рыба. – Впервые слышу, чтобы лев пусть даже и маленький, подчинялся какому-то зверьку наравне с кабаном. Ты уверен, что ничего не путаешь?

– Возможно, вы меня не так поняли. Тимон нами не то чтобы командовал. Мы – друзья, а он сказал, что знает, как правильно строить запруду, чтобы спастись от Большой Засухи.

– Так вы хотели спастись от Большой Засухи с помощью запруды?! – рассмеялась рыба. – Какие вы наивные! Ведь при Большой Засухе вода уходит под землю. Поэтому никакие запруды и плотины здесь не помогут.

– Тогда как же от неё спастись? – с тревогой спросил Симба. – Отчего она вообще случается?

Рыба и впрямь оказалась говорливой. Она охотно принялась рассказывать львёнку всё, что знала о Большой Засухе сама. Её голова теперь торчала над поверхностью воды, погружаясь в неё лишь время от времени. Рыба говорила интересные вещи, поэтому Симба слушал её очень внимательно:

– Большая Засуха – это вовсе не обычная засуха, – начала рыба. – Она случается тогда, когда на земле происходит какая-нибудь очень большая несправедливость. Природа противится несправедливости и начинает бунтовать. Вода тогда уходит в земные глубины и остановить её невозможно.

– А какая несправедливость случилась в наших краях? – спросил Симба.

– Насколько мне известно, за последнее время – только одна. Черногривый лев Шрам коварно убил своего брата – короля Муфасу – и обманом захватил власть в Светлом Королевстве.

– Не может быть! – воскликнул потрясённый Симба. – Дядя Шрам убил папу?! Но ведь он же говорил мне, что... – тут львёнок запнулся на полуслове.

– Так-так-так... – многозначительно произнесла рыба. – Теперь мне многое становится ясно. Если Шрам – твой дядя, а Муфаса был твоим отцом, тогда выходит, что ты и есть Симба – настоящий властелин Светлого Королевства. Значит, ты жив! Это прекрасная новость!

– Меня действительно зовут Симба, – сказал львёнок. – И дядя Шрам сказал мне, что это я повинен в смерти папы, когда его растоптали в ущелье обезумевшие антилопы. Я и сам тогда чуть не погиб. Дядя Шрам сказал также, чтобы я уходил из Светлого Королевства и никогда туда не возвращался. Но я даже предположить не мог, что дядя в мое отсутствие сам станет королем.

– Наивный львёнок! – вздохнула рыба. – Подумай – разве может обходиться без короля целое королевство? Недаром говорится: «Свято место пусто не бывает». Конечно, раз ты, законный наследник королевского престола, исчез, то Шрам объявил всем о том, что ты умер, и занял королевское место сам.

Потрясённый Симба не знал, что и сказать. Поняв, что дядя его коварно обманул, львёнок почувствовал себя возмущённым до глубины души. Сообразив, что творится в его сердце, рыба попробовала его успокоить:

– Но ты, маленький Лев, можешь не завидовать Шраму. Дела в его королевстве идут из рук вон плохо. Львицы отказываются ему подчиняться, а гиенами, которых он привёл с собой, вообще невозможно управлять: они слушаются лишь своего желудка. Дичи в Светлом Королевстве почти не осталось, а скоро исчезнет и вода. В общем, положение у самозваного короля тяжёлое.

В глазах Симбы появился гневный жёлтый блеск – совсем как у его отца Муфасы. Он оскалил зубы и выпустил когти, шерсть на его загривке стала дыбом. Он всё ещё оставался маленьким львёнком, но в нём уже играла кровь могучего взрослого льва. Его рык ещё не был подобен грому, но уже звучал достаточно внушительно.

– Я отомщу Шраму! – прорычал Симба.

– Приятно, что ты уже не называешь его дядей, – с одобрением сказала рыба. – От таких родственников лучше держаться подальше. В тебе действительно чувствуется кровь льва – не простого льва, а именно короля-льва. Поэтому я и удивилась, когда ты сказал, что выполнял указания какого-то там Тимона. Это недостойно наследника престола Светлого Королевства.

Но Симба уже снова стал обычным львёнком. Гневный блеск в его глазах погас, и они снова приняли обычное наивное выражение. Он убрал когти, спрятал зубы и сказал:

– Тут совсем другое дело. Тимон и Пумба – мои друзья, и иногда они могут мне кое-что подсказать, потому что знают пока гораздо больше, чем я. Притом, если я хочу стать королём, то в этом деле мне не обойтись без друзей. Ведь у Шрама под началом целая армия гиен, и какими бы бестолковыми и непослушными они ни были, в одиночку мне с ними не справиться. Поэтому даже то, что в моих жилах течёт королевская кровь, не должно мешать мне держать себя с друзьями на равных. Ведь я ещё не король.

Рыба была приятно удивлена. Она сказала:

– Отрадно, что молодой Король-Лев не только храбр, но и мудр. Что ж, видимо, у Шрама не много шансов справиться с тобой, Симба. В его характере преобладает коварство, которое он по недомыслию называет «умом». Однако для того, чтобы быть королём, одного коварства мало. Нужны ещё храбрость и мудрость. У тебя эти качества присутствуют в полной мере. Теперь тебе предстоит пройти ещё одно, очень важное, испытание – на милосердие. Предупреждаю: не будучи милосердным, ты не сможешь стать настоящим правителем.

– Я готов к этому испытанию! – с воодушевлением воскликнул Симба. – А в чём оно состоит?

– Ты должен помочь мне добраться до реки, – ответила рыба. – Этим ты докажешь, что, несмотря на то, что у тебя и твоих друзей осталось мало еды, ты всё равно прислушиваешься более к зову сердца, чем к голосу желудка.

– Неужели вы думаете, что я захочу вас съесть после нашей доверительной беседы? – обиделся Симба. – Конечно, я обязательно помогу.

– Как знать, всякое бывает, – заметила рыба. – Возможно, когда ты будешь рассказывать друзьям о нашей встрече и о том, что ты меня отпустил, они этого не одобрят.

– Ну и что из того?! – возмутился Симба, – мало ли кто что скажет! В конце концов, я – будущий король!

– Не забывай, что королём ты ещё не стал, – предостерегла львёнка рыба. – Итак, если ты действительно решил мне помочь, нам с тобой предстоит придумать способ, как это сделать. Ведь по суше мне ходить никогда не приходилось, да и сейчас у меня это вряд ли получится.

Симба задумался. Рыба была достаточно большой и, конечно, как все рыбы, скользкой. Он не смог бы удержать её ни в зубах, ни в лапах, не причинив ей вреда. К тому же, по своим размерам рыба была немногим меньше львёнка. Что делать?

И тут Симбу осенило. Он вспомнил, как ловко Тимон вчера снимал с деревьев большие листья. Неподалёку от пересохшего ручья как раз росло дерево, покрытое листьями величиной с ухо слона. К тому же у листьев были длинные черенки. Конечно, в ловкости лазания по деревьям Симба уступал Тимону, однако времени на раздумья оставалось совсем немного. Уставшая от долгого разговора рыба уже начала задыхаться в тесной луже.

– Подождите немного. Я сейчас! – воскликнул Симба и начал взбираться по толстому, в три обхвата, древесному стволу. Однако почти сразу львёнок сорвался и шлёпнулся на землю. Впрочем, падение не причинило ему вреда и, отряхнувшись, Симба предпринял новую попытку.

– Жалко, что с нами нет Тимона, – посетовал львёнок, сражаясь с жёстким черенком широкого листа. – Он вчера настриг целую гору таких листьев.

– Кто знает, стал ли бы твой друг стараться ради меня, – засомневалась рыба.

И вот огромный лист отделился от ветки и медленно опустился на землю. Симба соскользнул по стволу вниз и, взявшись зубами за черенок, подтащил лист прямо к луже. Рыба положила голову на край листа и начала выползать на него, помогая себе при этом плавниками и хвостом.

Симба убрал когти поглубже в подушки лап и попытался помочь рыбе. Однако чешуя оказалась слишком скользкой, поэтому ей пришлось рассчитывать в основном на собственные способности.

Наконец, рыбе удалось выбраться на середину листа. Здесь силы покинули её. Она лежала, до предела выпучив свои круглые глаза, и лишь время от времени приподнимала крышки жабр. Симба понял, что нельзя терять больше ни секунды. Он крепко схватил зубами черенок листа и потащил свою тяжёлую ношу по направлению к реке.

До реки было не так и далеко: не более десяти прыжков львёнка или двадцати обычных шагов. Но это в том случае, если ты идёшь налегке. Когда же приходится тащить волоком рыбу размером всего лишь в два раза меньше тебя самого, то путь может показаться гораздо длиннее.

Симба старался изо всех сил. Он упирался в землю всеми четырьмя лапами и, стиснув зубы, пятился по направлению к реке. Рыба ничем не могла помочь львёнку. Она лишь лежала без движения, широко открывая рот. Симбе даже стало не по себе от молящего взгляда её круглых глаз. Несмотря на трудности задачи, благодаря усилиям львёнка широкий лист постепенно продвигался к воде.

Наконец показалась линия невысокого обрывистого берега, за которой блестела речная гладь. Уровень воды в реке, безусловно, стал ниже даже по сравнению с тем, который был вчера. Большая Засуха неотвратимо наступала.

Оказавшись на берегу, Симба ещё раз напряг все свои силы, которых у него осталось совсем немного. Однако и их хватило для того, чтобы перевесить через линию обрыва большую часть листа. Совсем уже переставшая шевелиться рыба потихоньку начала соскальзывать по гладкой поверхности листа к воде. Ещё несколько мгновений – и рыба плашмя плюхнулась в воду, подняв целый фонтан брызг.

Тяжело дыша, Симба, к своей радости, увидел, что его труды не пропали даром. Полежав некоторое время кверху брюхом, рыба вскоре перевернулась и расправила плавники. Вместе с водой к ней вернулась жизнь, и она сказала Симбе:

– Ну что ж, маленький Лев. Самое главное испытание ты выдержал просто блестяще. У тебя действительно доброе сердце, да и силой ты не обижен.

– Разве именно это и есть главное испытание? – удивился Симба. – А я считал, что главное для короля – быть смелым и сильным.

– Эти качества очень важны и неотделимы друг от друга, но именно милосердие является наиболее редким из них. Сильные и смелые короли встречаются куда чаще, чем короли добрые.

Снова оказавшись в родной стихии, рыба очень скоро пришла в себя. Симбе пришло в голову, что она слишком уж быстро снова принялась учить его уму-разуму. Тем не менее он не перебивал её, и рыба продолжала:

– Я очень благодарна тебе за помощь и в долгу не останусь. Прямо сейчас я отправлюсь вниз по реке и буду всем рассказывать о том, каким благородным оказался сын короля Муфасы. Поэтому скоро тебе незачем будет скрываться в этом затерянном оазисе. Тебя ждут великие свершения. И поверь, Симба, в борьбе против Шрама тебе с радостью поможем любой житель или правитель всех близлежащих земель. Главное – научиться верить в собственные силы. Но в твоём возрасте это не так-то легко. А теперь мне пора плыть дальше.

Симба не очень-то любил, когда ему напоминали, что он ещё не взрослый лев, а только маленький львёнок. Однако слова этой удивительной рыбы он воспринял без возмущения или обиды. В конце концов, рыба права – ему действительно ещё предстоит многому научиться.

– До свидания, – ответил Симба. – Приятно было с вами познакомиться. Ой!.. – осёкся львёнок, – а ведь я даже не знаю вашего имени.

– Действительно, – всплеснула плавниками рыба. – С моей стороны очень невежливо не представиться своему спасителю. Меня зовут Рена. Я – племянница правителя Речного Царства. Сам король очень стар, у него нет своих детей, поэтому он любит меня, как собственную дочь. При случае он сможет достойно отблагодарить тебя за моё спасение. По крайней мере, он или я всегда сможем прислать тебе надёжного помощника.

– Но как же мне обратиться к вам, когда вы будете далеко? – спросил Симба.

– Расстояние не имеет никакого значения. Главное, позови меня именно с речного берега. Река сразу предаст мне твой призыв, где бы я ни находилась. И я найду способ тебе помочь. Если не удастся докричаться с первого раза – попробуй ещё раз или два. Ведь я из реки никуда не денусь. Разгуливать по суше, как сегодня, надеюсь, больше не выпадет. Итак, прощай, маленький смелый и добрый Симба!

– До свидания, мудрая Рена! – сказал в ответ львёнок, наблюдая, как его новая знакомая, ударив по воде хвостом, нырнула в глубину. Самому же Симбе пора было возвращаться к друзьям. Постояв ещё некоторое время на берегу, львёнок пошёл по своим следам обратно, к тому месту, где его ожидали Тимон и Пумба.

Черногривый лев Шрам, присвоивший себе корону Светлого Королевства, был более мрачен, чем когда-либо прежде. Несмотря на то, что его мечта сбылась и он сделался единовластным правителем этих мест, обстоятельства складывались так, что насладиться в полной мере своей властью он не мог.

Хотя, пока львицы и не восстали против нового короля, при разговоре с Шрамом они крайне уклончиво отводили в сторону свои бесстрастные взгляды. Ни для кого не было секретом, что власть нового короля поддерживали не его законные подданные, а гиены, что было, по всеобщему мнению, унизительно.

Этого не мог не признать и сам Шрам. Он ненавидел гиен, в глубине души даже боялся их, но всё-таки не мог без них обойтись. А гиены также ненавидели и боялись Шрама, хотя признавали его своим властелином. Но разве таких подданных должен иметь настоящий король?

Больше всего на свете Шрам хотел достичь величия Муфасы, но из этого ничего не получалось. Например, непокорный и задиристый Зазу, бывший секретарём у прежнего короля, ни за что не соглашался служить Шраму, за что и был заточён в клетку из звериных костей – сначала в маленькую, а затем в более вместительную и крепкую.

Шрам мог в любую минуту убить Зазу – раздавить его, как муху. Но избавившись от Зазу, Шрам утратил бы один из главных признаков, определявших его сходство с величественным Муфасой. Все должны видеть Зазу рядом с правителем, – пусть даже в клетке, пусть даже непокорного. Это помогало Шраму чувствовать себя настоящим королём, равным Муфасе.

Вдова Муфасы, львица Сараби, несмотря на то, что она была родственницей Шрама, всячески уклонялась от любой встречи с новым властелином. Голос сердца подсказывал ей, что именно Шрам истинный виновник гибели Муфасы и исчезновения Симбы, хотя новый король постарался всё сохранить в тайне.

Имелся ещё один непокорный подданный, который очень раздражал Шрама, – колдун Рафики. Сколько раз ни называл бы его про себя новый король «старой, облезлой, выжившей из ума обезьяной», но то, что колдун в упор не видел нынешнего правителя, сильно действовало тому на нервы.

Рафики жил в уединении, в глухом лесу, и его, казалось, ничуть не волновало то, что творится в Светлом Королевстве. Шрам мог, воспользовавшись своей властью, уничтожить дерзкого колдуна. Однако он побаивался его магической силы. Все знали, что нельзя безнаказанно обидеть такого могущественного волшебника, как Рафики.

В общем, проблем хватало. А тут ещё и засуха! Гиены злились из-за того, что львицы, вопреки обещаниям нового короля, отказываются делиться с ними добычей. Таким образом, Шрам оказался между двух огней: им были недовольны и львицы, и гиены. В этой ситуации удержать власть становилось неимоверно сложно.

Гиенам приходилось по старой привычке питаться падалью. Однако и львицам уже стало не хватать добычи. Антилопы и другие травоядные постепенно покидали пределы Светлого Королевства. Во-первых, им не нравилась власть нового короля, а во-вторых, – прогоняла с обжитых пастбищ Большая Засуха, приближение которой им предсказывала сухая и жёсткая трава и иссякающие источники.

Погружённый в тягостные раздумья, Шрам застыл у входа в королевскую пещеру. За его спиной, в клетке из звериных костей сидел нахохлившийся Зазу, далеко не такой говорливый, как прежде.

Вдруг перед самой мордой Шрама появилась маленькая, невзрачная, но юркая птичка. Тот машинально попытался сграбастать случайную добычу когтистой лапой, но не тут-то было! Птичка проскочила между длинными кривыми когтями и, отлетев на безопасное расстояние, сообщила тоненьким голоском:

– Симба жив.

Шрам не поверил своим ушам и, встряхнув чёрной гривой, переспросил:

– Что это ты там такое чирикаешь?

– Симба жив! Симба жив! – как ни в чём не бывало повторила птичка, после чего на всякий случай отлетела ещё чуть подальше и добавила:

– Акуна-матата.

– Что за чертовщина! – рявкнул Шрам. – В последнее время эта птичья мелюзга совсем обнаглела и чирикает всякую ерунду.

Он попытался ещё раз схватить птичку. Та снова ускользнула от львиных когтей и, зависнув на мгновение в воздухе, оставила прямо на кончике носа нового короля белую кляксу, после чего проворно выпорхнула из пещеры. Шрам взревел от бешенства: его, всемогущего короля, обкакала маленькая, невзрачная птичка. А тут ещё и Зазу подлил масла в огонь:

– Вот она, цена твоего владычества!

– Замолчи! – вконец рассвирепев, зарычал Шрам. – Иначе я оторву твою длинноносую голову!

– Прошу прощения, – с достоинством ответил Зазу, – если бы ты на самом деле хотел оторвать мою голову, то сделал бы это давным-давно.

– Ты забыл добавить: «Ваше величество», – ледяным тоном заметил Шрам.

– Величеством для меня всегда был и останется Муфаса... – начал было, гордо задрав клюв, Зазу. Однако продолжить свою мысль ему не удалось. Шрам свирепо бросился к клетке, в которой находился непокорный секретарь погибшего короля. Оскалив клыки и зловеще сузив глаза, черногривый лев вплотную приблизил морду к костям-прутьям и прорычал:

– Не смей никогда больше произносить при мне имя твоего бывшего хозяина!

Испуганный Зазу примолк и забился в дальний угол клетки. Всё-таки он не был героем, но в честности и верности ему нельзя было отказать. Однако этот товар при нынешнем правителе не был в цене. Зазу понял, что Шрам рассердился всерьёз, и ожидать от него можно самого худшего. Поэтому перепуганная птица промолчала.

– И вообще, – с угрозой продолжил Шрам, – мне надоели недовольные гримасы в мою сторону, которые позволяют себе все эти Сараби, Рафики и ты, петух ощипанный. Короче говоря, хотите вы того или нет, но я – король, и будьте любезны оказывать мне королевские почести!

Несмотря на то, что Зазу дрожал от страха каждым своим встопорщенным перышком, он крепко зажмурил глаза и тихо сказал:

– Боюсь, что этого не будет никогда.

Шрам отпрянул от клетки, как будто получил увесистую пощёчину. Тихий голосок Зазу прозвучал для него, словно гром. Однако Шрам быстро справился с собой и зловеще произнёс:

– В общем так, Зазу, я начну с тебя. Если ты до наступления вечера не начнёшь называть меня: «Ваше Величество», я сам перекушу тебе крылья и отдам на съедение гиенам. А то они жалуются, что соскучились по свежей пище. Конечно, ты похудел за время заточения, но, думаю, гиенам ты придёшься по вкусу.

Зазу забился ещё дальше в угол. Похоже на этот раз его песенка спета. Понимая, что Шрам обязательно с ним расправится, он всё-таки не мог переступить собственную гордость и забыть своего настоящего господина – короля Муфасу, а также его безвременно погибшего наследника Симбу.

Хотя, постойте-ка, что это там чирикнула дерзкая птичка перед тем, как пометить царственный нос Шрама? Что-то вроде: «Симба жив», а потом ещё какие-то странные слова... Или это просто ему послышалось?

Размышления Зазу были прерваны сердитым рыком Шрама:

– Так что решай сам, секретарь несчастный. Или ты начинаешь служить своему нынешнему королю, или отправляешься прямо в пасть гиенам. К тому же теперь ты стал нежелательным свидетелем. Совсем необязательно, чтобы кто-то посторонний знал или хотя бы подозревал о том, что Симба жив. А вдруг это действительно так?

Сердце в груди Зазу забилось чаще, а в его глазах блеснул светлый луч надежды. Значит, он не ослышался! Если Симба и в самом деле не погиб, Шрам ни минуты не может считать себя в безопасности. Больше всего на свете Зазу сожалел сейчас о том, что не может выбраться из своей клетки. И не только потому, что боялся за свою жизнь.

Как здорово было бы, вырвавшись на свободу, возвестить всем обитателям Светлого Королевства, что их законный король Симба жив, а затем найти его и помочь, чем возможно. Но до сих пор Зазу так и не удалось справиться с крепкими звериными костями, из которых была сооружена злосчастная клетка.

– Итак, выбор за тобой, – ещё раз повторил Шрам. – Или ты будешь служить мне верой и правдой, или погибнешь.

На этот раз Зазу решил, что небольшая хитрость будет нелишней. В конце концов, почему бы не потянуть время? Теперь, когда появилась надежда на возвращение Симбы, стоило ли бездумно рисковать жизнью? Ведь вместе с новостью о том, что Симба не умер, обстоятельства представали совсем в другом свете. Поэтому Зазу сказал:

– Хорошо, Шрам, я подумаю. Однако мне нужно время.

– Разве тебе недостаточно было того времени, что ты просидел здесь взаперти? – удивился черногривый лев. – Ну ладно, можешь думать до сегодняшнего вечера, как я и обещал. Но не позже! – многозначительно добавил Шрам, погрозив собеседнику длинным кривым когтем. А пока мне надо потолковать кое с кем кое о чём, – добавил он вполголоса. – Например о том, как получилось, что сегодняшняя новость оказалась возможной.

Сказав это, Шрам вышел из пещеры, и Зазу остался в одиночестве. Он выбрался из своего любимого дальнего угла клетки, где обычно спасался от когтей Шрама, и просунул длинный клюв между рёбрами скелета, внутри которого ему приходилось томиться.

– Похоже, Шрам пока и сам не уверен в том, что ему сказала птичка, – принялся размышлять вслух Зазу. – Дорого бы я заплатил, чтобы узнать, куда это он направился. По-моему, с тех пор, как Шрам стал королём, он никогда ещё так не торопился.

Внезапно в пещере послышался чей-то очень тоненький, но уже не птичий, голосок, который произнёс:

– Ох, Зазу, до чего же ты любопытен!

Прежде, чем вытащить застрявший между костями клюв, узник скосил глаза и увидел маленькую белую мышку с хитрыми глазками и длинным хвостиком. Мышка без всяких церемоний обращалась к Зазу, как к старому знакомому.

Бывшему секретарю Муфасы, привыкшему к более строгому этикету, это не очень-то понравилось, поэтому он даже не ответил невежливой мыши. Однако мышку это ничуть не смутило, и она насмешливо продолжила:

– Для приговорённого к смерти ты что-то чересчур щепетилен.

– С чего ты взяла, что я приговорён к смерти?! – встрепенулся Зазу. – Шрам не раз обещал оторвать мне голову, но всё обходилось. Возможно, ему нравится моя дерзость, – с гордостью добавил секретарь.

– Однако на этот раз дело не только в твоей дерзости, – возразила мышь, внимательно рассматривая клетку, в которой сидел Зазу. – Не говоря уже о том, что ты никогда не сможешь назвать Шрама «Ваше Величество», теперь ты ещё и знаешь о том, что Симба жив. А этого знания нынешний король не может позволить никому. Так что, Зазу, если не я, то ты обязательно достанешься сегодня на ужин гиенам. Ну да ладно, по старой дружбе я тебе помогу.

– А разве мы с вами знакомы? – удивился Зазу. – Что-то я такого не припомню.

– Ещё бы! Разве личный секретарь великого Муфасы может запомнить какую-то маленькую белую мышь, которую он когда-то давно совершенно случайно спас от смерти? – развела лапками мышка.

– Я спас вас от смерти? – удивился Зазу.

– Именно. Помнишь тот день, когда все звери пришли на чествование младенца Симбы? Тогда на церемонию не явился один лишь Шрам, и Муфаса вместе с тобой отправился к нему, чтобы выяснить, в чём дело.

– Что-то такое припоминаю, – кивнул Зазу.

– Так вот, – продолжала мышь, – Шрам тогда от нечего делать поймал маленького мышонка и собрался его съесть. И так бы оно и случилось, если бы в этот момент не пришли вы с королём. Помнишь свою фразу о том, что играть с едой нехорошо?

– Так этим мышонком был ты? – догадался Зазу, переходя на доверительный тон.

– Конечно, – кивнула мышь. – Так что я у тебя в долгу. И собираюсь этот долг возвратить.

– Боюсь, ничего у тебя не получится, – печально покачал головой Зазу. – Как я ни пытался долбить клювом эти кости, на них не остаётся даже царапины.

– У меня давно сложилось мнение, что чем животное или птица выше ростом, тем глупее, – хмыкнула мышь. – Исключение составляют, пожалуй, лишь слоны и некоторые львы. Ты, Зазу, находишься где-то посредине между мной и тупым буйволом, так как считаешь, что наилучший способ выбраться из твоей клетки – долбить кости клювом.

– Однако наглости у тебя хоть отбавляй! – обиделся Зазу. – Но что ты можешь предложить взамен?

– Совсем необязательно ломать твой клюв или мои зубы об эти окаменевшие ребра, – как ни в чём не бывало продолжила мышь. – Вполне достаточно перегрызть в скелете несколько маленьких косточек, он развалится сам.

– Посмотрим, как это у тебя получится, – недоверчиво сказал Зазу.

Мышка проскользнула в клетку. Она принялась бегать по всем её уголкам, то взбираясь вверх, то спускаясь вниз. Она мелькала туда-сюда так быстро, что у следящего за её передвижением пленника даже закружилась голова. Как оказалось, мышь старалась не зря. Очень скоро она наконец спустилась вниз и объявила:

– Всё в порядке. Ты ещё не разучился летать, пока сидишь взаперти?

Зазу в её словах послышался подвох, поэтому он насупился и ничего не ответил. Однако мышка поспешила его успокоить:

– Я спрашиваю об этом не для того, чтобы тебя обидеть. Просто после того, как клетка начнёт разваливаться, тебе необходимо будет как можно скорее выскочить наружу, чтобы не попасть под тяжёлый хребет, к которому прикреплены остальные кости.

– Летать я, конечно, не разучился, – с достоинством ответил Зазу. – Но былую прыть, наверное, уже утратил. Хотя я постараюсь.

– Это в твоих же интересах, – предупредила мышка. – Ты должен внимательно слушать. Как только я подам команду, лети изо всех сил, но только не вверх, а в сторону.

– Хорошо, – кивнул Зазу.

И вот его нежданный маленький спаситель проворно вскарабкался на самый верх этой зловещей конструкции из костей. Зазу внимательно наблюдал, как мышка сновала между огромными окаменевшими позвонками. Она то исчезала, то появлялась вновь. Всё это продолжалось довольно долго, и у Зазу даже затекла шея. Он опустил голову и в это мгновение услышал негромкий хруст. Решив, что уже пришло время убегать, Зазу рванулся в сторону, но ударился о твёрдые рёбра. Он шлёпнулся на каменный пол и недовольно спросил:

– В чём дело? Неужели ничего не получилось?

– Какой ты нетерпеливый, – ответила сверху мышь. – Я перегрызла всего лишь первую косточку, а всего их – не меньше пяти. Так что, ты лучше дождись моего сигнала.

– Ладно, – махнул крылом Зазу. – В конце концов, я сидел в этой клетке так долго, что могу подождать ещё немного.

После первой косточки работа по освобождению пленника пошла быстрее. Мышь перегрызла ещё три косточки, и наконец сказала:

– Приготовься. Осталась самая последняя. Считаю до пяти. Один, два, три...

На счет «пять» снова раздался негромкий хруст. Рёбра скелета-клетки покосились, и Зазу, взмахнув крыльями, бросился в один из образовавшихся между костями промежутков. На этот раз всё прошло гладко, и пленник благополучно вылетел на середину пещеры. Наконец- то его заточение закончилось!

Оказавшись на свободе, Зазу оглянулся назад и увидел, как его клетка развалилась, превратившись в груду почерневших костей. После её падения пещера заполнилась пылью так, что стало трудно дышать. Но это неудобство казалось сущей мелочью по сравнению с тем, что пленнику пришлось испытать в неволе.

По стене пещеры спустилась весьма гордая своей работой мышка. Она несколько раз чихнула, после чего протёрла лапками запорошенные глазки и сказала:

– Ну что, господин секретарь, теперь мы с тобой квиты. Ты можешь отправляться на поиски Симбы, чтобы привести молодого короля в его владения. Я буду рад помогать вам и в дальнейшем, да вот только для того, чтобы лишить Шрама власти мышиной помощи будет недостаточно.

– Я готов лететь на поиски Симбы хоть сейчас, – сказал Зазу и добавил с грустью:

– Но я не представляю себе, где его искать.

– Разве ты не слышал, что сказала Шраму птичка? – удивилась мышь. – Ведь я, как и ты, также находилась в это время в пещере и потому знаю, где искать Симбу.

– Я услышал, как она сказала: «Симба жив!», да и то, честно говоря, подумал, что это мне показалось, – начал оправдываться Зазу. – Потом птичка добавила два каких-то чудных слова, но я их не запомнил.

– Ничего, Зазу. Можешь считать, что сегодня тебе повезло дважды. Я не только освободила тебя из клетки, но и могу подсказать, где следует искать Симбу. Птичка сказала: «Акуна-матата».

– Акуна-матата? – переспросил Зазу. – Но мне это ни о чём не говорит. Чтобы могли значить эти странные слова?

– «Акуна-матата» – так называется оазис, расположенный в пустыне, которая находится за Зарослями Окаменевших Колючек. Перейти эту пустыню совсем не просто, но, возможно, тебе удастся перелететь её на крыльях.

– Я готов! – встрепенулся Зазу. – Для того, чтобы разыскать Симбу, я готов пересечь любую, даже самую страшную пустыню.

– В этом путешествии я тебе не попутчик. Мыши, вроде меня, не выдержат в такой пустыне и часа. Но все животные, населяющие Светлое Королевство, будут с нетерпением ждать вашего возвращения. Обязательно передай Симбе, что лишь одного его мы признаём своим королём. И все, без исключения, мы будем помогать ему в борьбе против злодея Шрама. Отправляйся в путь прямо сейчас, не мешкая – судя по всему, Шрам не станет сидеть, сложа лапы. Дорога каждая минута.

Зазу был согласен со своим спасителем, однако он всё-таки возразил:

– Понятно, что медлить нельзя. Но я всё-таки должен выследить Шрама и узнать, куда он так заторопился, узнав, что Симба жив. Вдруг мне удастся выведать что-то очень важное?

– Возможно, ты прав, – согласилась мышка. – Однако не задерживайся слишком долго. Гиены очень коварны и, как только побег откроется, они обязательно постараются снова тебя изловить. Учти также, что они очень голодны, и ты им, скорее всего, придёшься по вкусу. Поэтому будь осторожнее.

На том они и расстались. Мышка проворно сбежала по склону прочь от входа в королевскую пещеру, а Зазу отправился на поиски своего главного врага. При этом он постоянно прятался от вездесущих гиен за деревьями и камнями; кое-где перелетал с места на место, а где-то потихоньку пробирался по земле, действуя очень осторожно.

К счастью, Зазу был хитрой птицей и спустя некоторое время ему удалось незамеченным пробраться к тому месту, где Шрам разговаривал со своими самыми доверенными слугами.

Сразу после того, как птичка сообщила Шраму очень важную для него новость, он решил разыскать трёх гиен – Банзая, Шэн-си и Хохотуна. Именно им черногривый лев в своё время приказал убить маленького Симбу. Теперь, когда выяснилось, что львёнок жив, Шрам очень хотел поинтересоваться, почему гиены не выполнили его приказание.

Поначалу, пока самозваный король был очень зол на своих нерадивых слуг, он хотел сразу же расправиться с ними. Но когда гнев Шрама несколько остыл, он призадумался. Всё-таки было бы неразумно убивать троих мерзавцев – ведь найти хорошего, по-настоящему подлого слугу не так-то просто.

– Надо очень хорошо их всех напугать, – решил Шрам. – Да так, чтобы отныне они не могли и подумать о том, чтобы ослушаться.

К ещё большему своему неудовольствию Шрам обнаружил, что правда о Симбе была известна не одной лишь птичке, позволившей в отношении его непростительную дерзость. О том, что Симба жив, щебетали все птицы в Светлом Королевстве. Почти с каждой ветки неслись эти ненавистные Шраму слова, и он ничего не мог с этим поделать.

А неподалёку от королевской пещеры Шрам в придачу наткнулся на мать Симбы, Сараби. Как раз в это время к ней пришли другие львицы, чтобы поздравить её с тем, что наконец-то появились известия о её сыне. Пришлось и черногривому льву делать вид, что он очень обрадован неожиданной новостью.

– Поздравляю тебя, Сараби! – прорычал Шрам, оскалив зубы в якобы радостной улыбке. – Поздравляю всех вас и себя, конечно. Если бы вы знали, как тяжело нести бремя королевской власти! Но теперь, когда выяснилось, что законный наследник жив, я с удовольствием уступлю ему корону. Правда, – замялся Шрам, – предстоит кое-что выяснить.

– Что именно? – удивилась Сараби.

– Можно ли принимать на веру то, о чём щебечут эти легкомысленные птички? – глубокомысленно заметил Шрам. – У них ведь один ветер в голове.

– Нет-нет! – горячо возразила одна из львиц, – Симбу действительно видели живого и здорового не так далеко от Светлого Королевства – в оазисе Акуна-матата.

– Акуна-матата? – переспросил, подняв брови, Шрам. – Никогда не слышал о таком месте. – А где оно находится?

– В пустыне, которая начинается после Зарослей Окаменевших Колючек, – ответила, помедлив, Сараби. Она никогда не доверяла брату своего покойного мужа. Но сейчас, когда он пришел поздравить её с великой радостью, вдова Муфасы не могла выказать своего недоверия. Ведь это было бы невежливо.

– Отродясь не слышал! – покачал головой Шрам.

– Ничего удивительного, – сказала Сараби. – Львам мало что известно об этом оазисе, потому что он лежит за пределами Светлого Королевства и там нет подходящей дичи. Нам о нём только сегодня рассказали птицы.

– Там нет подходящей для львов дичи? – переспросил Шрам, недоверчиво прищурившись. – Тогда как Симба смог там поселиться и не умереть с голоду?

– Но ведь он ещё маленький, – ответила, не теряя надежды, Сараби. – Львёнку, чтобы прокормиться, вполне достаточно мелкой дичи.

Но Шрам не сдавался. Он надеялся на то, что, используя свою хитрость, опять сможет ввести в заблуждение львиное население Светлого Королевства. Остальные обитатели мало его заботили.

– А откуда это стало известно птицам? – спросил он.

– Им рассказали рыбы. Сегодня утром Симба спас принцессу Речного Царства...

– Не смеши меня, Сараби! – расхохотался Шрам. – Я, конечно, не хочу оскорбить твои материнские чувства – тебе, как и всем нам, больше всего на свете хотелось бы, чтобы Симба был жив – но вся эта история выглядит очень странно. Посуди сама: о твоем сыне тебе рассказали какие-то бестолковые птицы, которые, в свою очередь, услышали эту историю от рыб. Всем известно, что рыбы не очень-то любят разговаривать. Я, например, ни от одной рыбы не слышал ни слова.

– Когда всем грозит большая беда, – напомнила одна из львиц, – то начинают говорить и рыбы.

– Симба не только мой сын, Шрам, – строго сказала Сараби, – он ещё и твой племянник, а также законный король Светлого Королевства. Я не понимаю, как ты можешь смеяться. Все мы думали, что Симба погиб. Но если он жив, но почему-то не с нами, то это означает, что он попал в беду. Тебе, как нынешнему королю, его судьба должна быть небезразлична в первую очередь.

– Уж в этом, дорогая Сараби, ты можешь быть абсолютно уверена, – вкрадчиво произнёс Шрам. – Кому-кому, а мне судьба Симбы ох как небезразлична! И я, как нынешний властелин Светлого Королевства, обещаю вам, моим подданным, что в ближайшее время лично отправлюсь в этот самый оазис Акуна-матата и выясню, что в этой истории правда, а что – ложь.

Слова Шрама звучали на редкость убедительно. Он действительно говорил искренне, да вот только вкладывал в эти слова свой, одному ему известный, смысл. И почти все львицы поверили коварному самозванцу. Одна Сараби по-прежнему не доверяла Шраму и потому спросила:

– Надеюсь, ты возьмёшь с собой кого-нибудь из нас?

Такого оборота дела Шрам как раз и не ожидал. Он его, конечно же, не устраивал. И король-самозванец принялся лихорадочно подыскивать причину, по которой совместный с кем-нибудь из них поход можно было бы объявить невозможным. Прежде всего нужно надеть маску заботливого благодетеля, пекущегося в первую очередь о своём народе. И Шрам лицемерно вздохнул:

– Дорогая Сараби, неужели ты думаешь, что я стану рисковать жизнью кого-то из вас? Нет, конечно нет. Переход через пустыню труден и полон опасностей – это мужское дело. И я совершу его один. А вы, львицы, в моё отсутствие должны будете удесятерить свою заботу о наших львятах, ведь именно они – наша надежда и наше будущее. Поэтому все должны оставаться в Светлом Королевстве и ожидать, пока я не вернусь вместе с Симбой – Шрам помедлил и добавил:

– Если, конечно, он действительно жив.

Так как и эти его слова звучали убедительно, львицы одобрительно закивали. Кивнула и Сараби, хотя на сердце у неё было неспокойно. Однако она всё-таки сказала:

– Шрам, раз уж ты настроен так решительно, то не приказать ли тебе гиенам прямо сейчас покинуть Светлое Королевство? Думаю, Симбе, когда он вернётся, их присутствие будет не по душе.

– Вот именно. Когда вернётся законный король, он сам примет нужное решение, – уклончиво ответил Шрам. – Но я считаю, что гиенам пока уходить рано. В конце концов, приближается Большая Засуха, и всем нам в это время лучше держаться вместе.

Теперь львицы смотрели на нынешнего короля уже без прежнего одобрения. Сараби затронула самый больной вопрос. Всем львицам уже до смерти надоели гиены – эти противные попрошайки и мародёры, от которых к тому же постоянно несло падалью. Сараби об этом так и заявила.

– Ну, тут вы сами виноваты, – развёл лапами Шрам, – вы же не хотите делиться с гиенами добычей. Поэтому они вынуждены питаться падалью.

– Для львов унизительно обедать вместе с гиенами! – вспылила Сараби. – К тому же, когда они поглядывают на маленьких львят, то у них слюнки текут. Поэтому мамы не отпускают от себя малышей ни на шаг.

– Но всё-таки вы могли бы добывать на одну-две антилопы больше, – продолжал убеждать львиц Шрам. – Для вас это не составило бы большого труда. Не так ли?

– Для гиен – никогда! – отрезала Сараби. Остальные львицы дружно её поддержали. Шрам понял, что пора заканчивать неприятный разговор. Сегодня впервые с тех пор, как он стал королём Шрам добился одобрения своих подданных, и ему не хотелось, чтобы оно слишком быстро сменилось традиционным недовольством. Поэтому Шрам сказал:

– Всё, проехали! Когда я найду и приведу сюда Симбу, вы все претензии сможете высказать новому королю.

– Законному королю! – поправила Шрама Сараби.

– Именно это я и имел в виду, – ответил черногривый лев и, откланявшись, степенно удалился. При этом он мысленно похвалил себя за то, что в очередной раз сумел обратить доверчивость львиц себе на пользу.

После того, как Шрам покинул общество львиц, он продолжил свои поиски. Он искал Банзая, Шэн-си и Хохотуна, но спрашивать о них у других гиен было бесполезно, – они были заняты лишь собственными проблемами. Проходя по своим владениям, Шрам свысока поглядывал на то, как гиены то и дело ругались, а то и дрались из-за какого-нибудь дурно пахнущего куска падали. Всё-таки он был львом, и у него не могло не возникать при виде подобных картин чувства брезгливости.

– И всё-таки, – размышлял он вслух, – не стоит забывать о том, что именно эти вечно голодные вонючки сделали меня королем. Именно с их помощью я продолжаю удерживать власть. Однако, где эта неразлучная троица? Мне это начинает надоедать!

Шрам нашёл Банзая, Шэн-си и Хохотуна в узкой расщелине между скалами, где они пытались разделить поровну остатки антилопы, свалившейся сюда, наверное, недели две назад.

– Давайте по справедливости! – кричал Банзай. – Так как антилопу нашёл я, мне полагается половина туши, а вам – по одной четверти!

– Ещё чего! – взвизгнул Шэн-си. – В прошлый раз, когда я нашёл тушу буйвола, то всем досталось по одной трети. С какой стати мы должны отдавать тебе половину антилопы?

– Потому что буйвол гораздо больше антилопы, – объяснил Банзай. – Как его ни дели, мяса всё равно хватит на всех. А мне, чтобы наесться, нужно не меньше половины антилопьей туши. И скажите спасибо, что я вас вообще позвал. А то ведь мог бы слопать свою добычу сам!

– Всё равно, мы с Хохотуном учуяли бы от тебя запах мяса, – сказал Шэн-си, – и вздули бы, как следует, за то, что не поделился с товарищами. Так что всем по одной трети, и никаких разговоров!

– Хватит с тебя и четверти! – упорствовал Банзай. – У тебя и так не брюхо, а бездонная бочка. В следующий раз, когда я найду кучу навоза, то отдам тебе её всю, целиком. Ведь это твоё любимое лакомство.

– Что ты сказал?! – заорал Шэн-си, тесня приятеля к скале. – Кого ты назвал любителем навоза?!

– Тебя, кого же ещё, – хмыкнул Банзай, поворачиваясь к лежащей на земле антилопе с явным намерением откусить кусок побольше. Однако начать пиршество ему не удалось. Воспользовавшись тем, что Банзай повернулся к нему спиной, Шэн-си вцепился зубами в его загривок. Однако Банзаю удалось вывернуться и он, в свою очередь, попытался вцепиться клыками в глотку Шэн-си. Тот завертел головой, и в зубах Банзая оказалось лишь ухо его противника.

Шэн-си попытался вырвать ухо из зубов Банзая. Но тот не собирался ослаблять хватку, поэтому вскоре у Шэн-си оказалось не два уха, как у всех зверей, а полтора. Зато он получил свободу, чем не преминул воспользоваться, вцепившись Банзаю прямо в нос. Две гиены, сцепившись в клубок, покатились по земле, кусая и царапая друг друга в неимоверной злобе.

Как только началась драка, Хохотун по своей обычной привычке, из-за которой он и получил своё прозвище, принялся смеяться над приятелями. У всех гиен смех не очень-то благозвучный, но когда начинал смеяться Хохотун, то затыкали уши даже его сородичи.

Поэтому Шрам, наблюдавший за происходящим в расщелине из-за большого валуна, также приложил к ушам свои тяжёлые лапы. Впрочем, ему это не слишком-то помогло: Хохотун смеялся слишком пронзительно.

Навеселившись вволю, Хохотун вспомнил о голоде. Так как его приятели продолжали тузить друг друга, а антилопа всё ещё валялась нетронутой, он решил, что сейчас самое время немного перекусить. И принялся за обе щеки уплетать мясо вместе с костями.

На этот раз в драке победил Шэн-си. Он оскалил клыки над поверженным противником, и Банзай стал просить пощады:

– Ну всё, Шэн-си, ты победил. Я не против: пусть каждому достанется по одной трети туши.

– То-то же, – сменил гнев на милость победитель. – За твоё нахальство тебе вообще ничего не полагается.

– Это несправедливо! – возмутился Банзай. – Ведь это я нашёл антилопу. Мне полагается определённая доля. И вообще нам пора помириться.

– Ну, хорошо, – согласился Шэн-си, – давай забудем обиды. Можно отпраздновать наше примирение хорошим обедом.

Однако оказалось, что праздновать-то им и нечем. За то время, пока приятели выясняли отношения, Хохотун съел всю антилопу. Даже косточки не оставил. И теперь он, совершенно объевшийся, возлежал на земле кверху брюхом. Вид у него был в высшей степени довольный. Впрочем, это длилось недолго. Помирившиеся и голодные, Банзай и Шэн-си теперь вдвоём ополчились против бессовестного обжоры.

Потеряв от бешенства дар речи и зловеще скаля зубы, они медленно приближались к Хохотуну. Тот понял, что разговор с приятелями не сулит ничего хорошего и попытался пуститься наутёк. Но не тут-то было. Банзай и Шэн-си оказались именно со стороны входа в расщелину. Другого пути наружу не было.

Хохотун попробовал вскарабкаться по каменной стене, но он чересчур объелся, и из этой попытки ничего не вышло. Он шлёпнулся на камни и задрожал от страха, глядя, как к нему приближаются взбешённые Банзай и Шэн-си. Теперь ему было не до смеха.

Плохо бы пришлось обжоре, если бы в расщелине не раздался громогласный рык Шрама. Черногривый лев до конца посмотрел из своего укрытия представление, которое, сами того не зная, разыграли перед ним гиены. Теперь он решил, что пришла пора вмешаться. Для предприятия, которое задумал Шрам, двоих помощников ему маловато.

– Прекратить! – рявкнул Шрам. – Не то я размозжу ваши пустые головы!

Львиный рык мгновенно привёл гиен в чувство. Страх перед львами был у них в крови. Банзай и Шэн-си застыли на месте и задрожали мелкой дрожью. Хохотун, конечно, тоже бы задрожал, но не мог: слишком объелся.

– Я вижу, вы совсем ополоумели от безделья! – продолжал бушевать Шрам. – Дармоеды! Только и знаете, что жрать падаль и рвать друг друга в клочья по поводу и без повода! А довести до конца хоть одно серьёзное дело вам не хватает ни сил, ни мозгов!

Первым нарушил молчание Банзай. Он спросил, стуча зубами от ужаса:

– Разве мы не выполнили какой-то приказ, Ваше Величество?

– Об этом и речь, мерзавцы! Почему Симба до сих пор жив? Разве я не приказал его убить?

– Неужели жив?! Я удивлён не меньше вас, Ваше Величество, – сказал Банзай. Ему приходилось отдуваться за всех, поскольку его приятели с перепугу не могли вымолвить ни слова.

– Он удивлён! Скажите пожалуйста! – рявкнул Шрам. – Вместо того, чтобы удивляться, расскажи-ка мне, как это Симбе удалось уцелеть. Почему вы его не убили?!

Зная, что Шрам больше всего на свете любит обращение «Ваше Величество», Банзай старался почаще использовать его в разговоре. Действительно, таким способом можно было смирить самый сильный гнев черногривого льва. Даже сейчас по его виду было заметно, что это обращение ему приятно.

– Понимаете, Ваше Величество, – с невинным видом начал Банзай, – во всём виноват Шэн-си...

– Неправда, врун несчастный! – наконец-то нарушил молчание Шэн-си. – Не слушайте его! Давайте лучше я расскажу, как всё было на самом деле.

– Послушаем Шэн-си, – решил Шрам. – Хитрости у него поменьше, чем у Банзая, поэтому его рассказ будет ближе к правде. Давай, Шэн-си, начинай. Я тебя внимательно слушаю. Только учти – если вздумаешь хитрить – лишишься головы.

– Мы почти догнали Симбу у Зарослей Окаменевших Колючек, за которыми начинается пустыня, – начал свой рассказ Шэн-си. – Но ему удалось проскользнуть сквозь них, ведь он был меньше нас ростом.

– Если он действительно жив, то он и сейчас не слишком подрос, – добавил Банзай.

– Помолчи, Банзай! – строго приказал Шрам. – Пусть говорит Шэн-си.

– Да и говорить, собственно, больше нечего, – пожал плечами Шэн-си. – Я попытался пуститься вдогонку за Симбой, но был так истыкан колючками, что стал похож на дикобраза…

– Это точно! – засмеялся Хохотун, который также оправился от испуга. Но Шрам велел ему заткнуться. Он понимал, что каждая из гиен не прочь преподнести свою версию случившегося, и поэтому хотел все узнать от Шэн-си, который был попроще, а значит, и поправдивее.

– Говори, Шэн-си! – ещё раз приказал Шрам.

– Я застрял в колючках. Потом мы с горы увидели Симбу, который что есть духу мчался по раскалённой пустыне. Мы решили, что там он наверняка погибнет, но на всякий случай крикнули ему вслед, чтобы он не вздумал возвращаться, а то мы его убьём.

– Всё понятно, – зловеще произнёс Шрам. – Я приказал убить Симбу, а вы понадеялись на пустыню. Вы, наверное, считаете, что ваш король – круглый идиот, и его можно обманывать, сколько вздумается.

– Что вы, Ваше Величество! – заюлил Банзай. – Конечно, мы так не думаем. То, что произошло с Симбой – всего лишь досадная случайность. С кем не бывает? Просто в тот день нам не хотелось вас расстраивать и омрачать радость от вашего вступления на престол. То, что Симба выжил в пустыне – самое настоящее чудо. Он, наверное, единственный зверь, которому это удалось.

– Почти удалось, – сказал Шрам. – Вы когда-нибудь слышали название «Акуна-матата»?

Банзай и Шэн-си ответили, что никогда прежде не слышали таких странных слов, а Хохотун сказал, что вроде бы слышал, но не может вспомнить, что это такое. Тогда Шрам объяснил, что так называется небольшой оазис, до которого Симба сумел добраться. Затем черногривый лев объявил:

– Мы с вами отправимся в Акуна-матата сегодня, после захода солнца. Ночью по пустыне идти легче, поэтому придётся спешить. Чем больше мы пройдём за ночь, тем меньше придётся идти днём, под палящим солнцем.

Гиены оказались не в восторге от намерения Шрама. Правда, они не осмелились открыто перечить, но начали незаметно для льва перемигиваться между собой, рассчитывая отговорить Шрама от этой затеи. Первым заговорил Банзай:

– Ваше Величество, а стоит ли туда соваться? Пусть себе Симба сидит в этом самом оазисе. Если он не вернулся до сих пор, то, может быть, не вернётся вовсе.

– Должно быть, мы здорово его напугали, – заявил Хохотун.

– Конечно, Ваше Величество, – добавил Шэн-си, – порядочным львам и гиенам в пустыне делать нечего. А если Симба всё-таки вернётся в Светлое Королевство, то вы только прикажите, и мы разорвём его на мелкие кусочки.

– Вы всё сказали? – спросил Шрам. – Тогда слушайте. Прежде всего, за то что вы упустили Симбу, мне следовало бы разорвать каждого из вас на мелкие кусочки. Запомните – если кто-нибудь ещё раз вздумает меня ослушаться, смерть его будет ужасной.

– Затем, – продолжал Шрам, – когда Симба вернётся в Светлое Королевство, он будет уже не маленьким, беззащитным львёнком, а огромным и сильным львом. Не забывайте – он всё-таки сын Муфасы. Поэтому расправиться с ним будет гораздо сложнее. К тому же его поддержат львицы, а я, к сожалению, могу рассчитывать лишь на вашу помощь.

Обиженные этими словами гиены недовольно заворчали. Но так как они чувствовали за собой вину, то предпочли не обижаться в открытую, чтобы ненароком ещё раз не разозлить Шрама. Гиены поняли, что идти в Акуна-матата им всё-таки придётся и смирились с неизбежностью. Правда, Банзай предпринял ещё одну попытку:

– Ваше Величество! Зачем вам подвергать опасности свою драгоценную жизнь и отправляться в пустыню? Мы и сами сможем найти этот оазис Акуна-матата и разыскать там Симбу. И теперь-то он от нас не уйдёт...

Однако Шрам и сам был большой мастер хитрых уловок, а потому сообразил, что Банзай заботится не о его жизни, а о себе и своих приятелях. Просто гиенам не хотелось, чтобы Шрам всё время был с ними и следил за каждым их шагом. Поэтому он прервал Банзая на полуслове:

– Я ценю заботу о моём здоровье, но на этот раз вам не уйти из-под моего контроля. Вы уже один раз подвели меня и упустили Симбу. Я не могу позволить, чтобы это снова повторилось! Мы пойдём в Акуна-матата вместе.

– Понятно, – с кислой миной сказал Шэн-си. – Однако смею напомнить Вашему Величеству о том, что перед таким трудным походом ваших помощников, то есть нас, надо бы всё-таки накормить. А то мы совсем отощали. Ведь львицы не желают делиться с нами добычей, хотя вы в своё время это нам обещали.

– И вообще, – поддержал приятеля Хохотун, – в Светлом Королевстве еды становится всё меньше и меньше. К тому же и вода начала убывать: наверняка приближается Большая Засуха. Вы, как король, обязаны позаботиться о своих подданных и предпринять что-нибудь для их спасения. А то ещё немного, и мы начнём умирать не только от голода, но и от жажды.

– Насколько мне не изменяет память, – высокомерно ответил Шрам, – ты только что съел целую тушу антилопы. И после этого тебе хватает наглости заявить, что ты голоден?! Ты достоин хорошей оплеухи, и твои товарищи, скорее всего, одобрят эту воспитательную меру.

– Всыпьте ему хорошенько! – оживились Банзай и Шэн-си, которые и сами были не прочь потрепать шкуру Хохотуна. Но в присутствии Шрама они побаивались заниматься рукоприкладством.

– Нечего меня учить! – прикрикнул на своих слуг черногривый лев. – Я сам знаю, что и когда мне следует делать. А вы должны запомнить, что за любой проступок, за любое ослушание я буду карать немедленно и жестоко. Хватит мне с вами нянчиться, бездельники!

– О, вы несправедливы, Ваше Величество! – обиделся за всех Банзай. – Слуг преданнее и вернее вам никогда не найти!

– К сожалению, ты прав, – хмыкнул Шрам. – Итак, после захода солнца мы отправляемся в пустыню. Но прежде вам предстоит сделать одно важное дело.

– Какое дело, Ваше Величество? – в один голос спросили гиены.

– Я решил, что пришла пора расправиться с непокорными, – понизив голос, сказал Шрам. – Сегодня вечером я собираюсь свернуть шею Зазу, если он не начнёт называть меня своим королем. А вы должны отыскать и убить этого выжившего из ума колдуна Рафики.

Гиенам не пришлось по душе такое задание. Они были очень суеверны и как огня боялись любого колдуна – особенно, такого могущественного, как Рафики. Банзай сказал Шраму:

– Ваше Величество, а давайте сделаем наоборот – вы убьёте Рафики, а мы свернём шею Зазу. Что вам какой-то колдун?..

При этом Банзай имел неосторожность приблизиться к Шраму. Тот не преминул воспользоваться представившейся возможностью и отвесил хитрой гиене такую оплеуху, что она отлетела в сторону на несколько шагов, перевернувшись в воздухе четыре раза, а под конец ещё и ударилась о скалу. После этого у Шэн-си и Хохотуна пропала всякая охота перечить черногривому льву.

– Полагаю, больше никаких предложений не последует? – спросил Шрам, потирая ушибленную лапу и глядя на притихших гиен. – Прекрасно. Тогда за работу. Вы должны расправиться с Рафики до захода солнца, а когда стемнеет, ждите меня у Зарослей Окаменевших Колючек. И смотрите – без фокусов!

Но за всем, что происходило в расщелине с того момента, как туда пришёл Шрам, наблюдал любопытный Зазу. Он прятался за тем же самым валуном, из-за которого черногривый лев смотрел, как дрались гиены. Услышав, какие большие планы вынашивает самозваный король, Зазу понял, что положение становится особенно серьёзным. Он мысленно похвалил себя за то, что не стал спешить с отлётом, а проследил за Шрамом и узнал о его намерениях.

– Прежде всего, нужно предупредить Рафики, – решил Зазу, – а уж потом отправляться в Акуна-матата. В любом случае, мне не составит труда опередить Шрама и гиен и предупредить Симбу о грозящей опасности. Хорошая всё-таки вещь – крылья!

От расщелины Зазу отходил на цыпочках, не решаясь взлетать, чтобы его не заметили вездесущие королевские слуги. Его путь лежал к пещере Рафики, где старый колдун не только жил, но и совершал всякие магические обряды.

В тот момент, когда Зазу добрался до пещеры Рафики, колдун сидел в полном молчании, глядя на лежавший перед ним череп носорога. В полутьме пещеры тускло мерцал очаг, синим дымом курились зажженные пучки волшебных трав. На первый взгляд можно было подумать, что старый колдун спит. Однако это было не так. Услышав шелест крыльев Зазу, Рафики сразу открыл глаза.

– Привет, Зазу, – сказала пожилая обезьяна. – Давненько мы с тобой не виделись. Неужели Шрам наконец-то выпустил тебя из клетки?

– Этого пришлось бы долго дожидаться, – ответил Зазу и с гордостью добавил:

– Я сбежал.

– Неужели?! – удивился Рафики. – Что ж, поздравляю тебя с обретением свободы. Всех нас сегодня можно поздравить также и с тем, что наш король Симба жив и здоров. Видишь, какой сегодня замечательный день.

– Не хочу тебя расстраивать, Рафики, – покачал головой Зазу, – но очень скоро этот день перестанет казаться тебе таким уж замечательным.

– Почему? – удивился колдун.

– Потому что сейчас сюда идут гиены – слуги Шрама. Он приказал им тебя убить. Совсем недавно я слышал это собственными ушами.

– Неужели?! – удивился Рафики. – А мне казалось, что в наших отношениях с нынешним королем соблюдается принцип вежливого безразличия. Я делаю вид, что его не существует, а он взамен не замечает меня. И кого же он послал, чтобы меня убить?

– Банзая, Шэн-си и Хохотуна, – ответил Зазу.

– Тогда у нас есть ещё немного времени. Эти гиены не очень-то легки на подъём и не любят быстро бегать. Может быть тебе, Зазу, удалось разузнать ещё что-нибудь важное?

И Зазу рассказал старому колдуну всё, что узнал сам совсем недавно в расщелине, где Шрам разговаривал с гиенами. И о том, что король-самозванец в своё время приказал убить маленького Симбу, и о том, что гиены не выполнили его приказ, испугавшись окаменевших колючек, и о том, что Шрам вместе с гиенами собирается сегодня же ночью отправиться на поиски Симбы, чтобы довести до конца задуманное злодейство...

Старая мудрая обезьяна слушала Зазу внимательно и не перебивая. Закончив свой рассказ, Зазу с тревогой спросил:

– Не пора ли нам поторопиться?

– Это мы сейчас узнаем, – ответил Рафики и достал отшлифованный до блеска кусок горного хрусталя размером с кулак. Колдун прочитал необходимое заклинание, и на поверхности хрусталя появились силуэты трёх гиен, пробирающихся по горной тропе. По кислому выражению, написанному на их моржах, было видно, что им ой как не хочется идти в пещеру Рафики. Однако они боялись гнева Шрама и потому продолжали путь.

– У нас есть ещё несколько минут, – сказала обезьяна. – Поэтому, Зазу, слушай меня внимательно и хорошенько запомни всё, что я тебе скажу. Пришло время великой битвы. От нас с тобой во многом зависит, победит ли в ней Симба и сможет ли он свергнуть Шрама – самозванца и коварного убийцу. Ты прямо сейчас должен отправиться в оазис Акуна-матата и предупредить Симбу о грозящей ему опасности. Я двинусь вслед за тобой, но мне понадобится больше времени, чтобы туда добраться. Мы должны обогнать Шрама и его слуг, а после обеспечить им достойную встречу.

– Что я должен передать Симбе? – спросил Зазу, глядя через плечо Рафики на кусок хрусталя, в котором виднелись приближающиеся к пещере гиены.

– Расскажи ему всё, что ты узнал о коварных планах Шрама, – ответил колдун. – Затем скажи ему, чтобы он обязательно меня дождался. Я должен сообщить ему с глазу на глаз нечто очень важное. Также передай ему вот это.

И Рафики протянул Зазу два маленьких зёрнышка. Зазу задумался о том, куда их спрятать, а Рафики, угадав его мысли, подсказал:

– Положи зернышки себе в клюв. Но ни в коем случае не проглоти их. Потом, как только окажешься в Акуна-матата, сразу посади их в рыхлую землю как следует             и полей. К тому времени, когда я доберусь до оазиса, зернышки должны дать ростки. Что следует делать с этими растениями дальше, я расскажу по прибытии.

– Понятно, – кивнул Зазу. – Однако ты уверен, что сможешь обогнать Шрама?

– Не забывай, что я всё-таки волшебник, – рассмеялся Рафики. – А теперь тебе пора отправляться в путь. Гиены уже совсем близко. Ты хорошо запомнил, что я тебе сказал?

– Да, – кивнул Зазу. – Но сам ты разве не собираешься уходить из пещеры? Ведь гиены шутить не намерены.

– У меня тоже серьёзные намерения, – ответил старый колдун. – За меня не беспокойся. Я достойно встречу незваных гостей.

– Тогда я полетел, – сказал Зазу. – До встречи в Акуна-матата.

– До встречи, – ответил Рафики.

Зазу расправил крылья и вылетел из пещеры. Теперь ему незачем было прятаться. Удивлённые Банзай, Шэн-си и Хохотун задрали вверх морды и проводили удаляющуюся птицу взглядами.

– А я и не знал, что у бывшего секретаря Муфасы есть брат, похожий на него как две капли воды, – заявил Шэн-си. – Сам-то Зазу сидит в клетке в пещере Шрама и ему оттуда ни за что не вырваться.

– Это уж точно! – кивнул Банзай. – С нашим королем шутки плохи. Но не будем отвлекаться. Шрам велел убить Рафики, а насчёт Зазу или его братьев он ничего не говорил. А вот, кстати, и пещера колдуна. Сегодня мы должны сработать чисто. Я уже получил королевскую оплеуху и больше, честно говоря, получать не хочу. Так что, Шэн-си, иди в пещеру первым, а мы с Хохотуном тебя прикроем.

– Почему это я должен идти первым?! – возмутился Шэн-си, который, как и остальные, побаивался колдуна.

– Потому что ты самый сильный, – объяснил Банзай, а Хохотун его поддержал.

Пока гиены выясняли, кому из них идти первому, Рафики не терял времени даром. Он достал ещё несколько пучков волшебных трав, поджёг их от уголька из очага, прочитал замысловатое заклинание и стал невидимым. Затем он окурил едким дымом череп носорога и стал ждать момента, когда гиены переступят порог его пещеры.

Первым в неё действительно сунулся Шэн-си. Банзаю удалось его убедить. Судя по тому, как Шэн-си озирался по сторонам и передвигался неуверенными шагами, было видно, что в пещере он чувствует себя не очень уютно.

Осмотревшись, Шэн-си с радостью обнаружил, что самого Рафики внутри пещеры нет. Но мы-то с вами знаем, что на этот счёт гиена сильно заблуждалась.

– Эй! – воскликнул осмелевший Шэн-си. – Заходите, не бойтесь. Старикашки-колдуна нет дома. Скажем Шраму, что он успел удрать. Это и к лучшему: лично я не очень-то люблю связываться с волшебниками.

Ставший невидимым Рафики с удовлетворением наблюдал, как вслед за Шэн-си порог пещеры переступили Хохотун и Банзай. Убедившись, что их товарищ говорил чистую правду, гиены сразу осмелели и с интересом принялись осматривать жилище колдуна.

– Вот это да! – воскликнул Банзай, глядя на лежащий посреди пещеры череп носорога. – Отродясь такого здоровенного рога не видел! Хохотун задумчиво добавил, что не хотел бы повстречаться с таким носорогом при его, носорога, жизни.

– Нам повезло, – сказал он приятелям, – что этот здоровяк давно помер и не может поддеть нас своим рогом.

А вот в этом-то Хохотун как раз и ошибался. Потому что Рафики схватил череп носорога обеими руками и, вооружившись им, словно тараном, принялся атаковать незваных гостей, нанося удары направо и налево. Самого старого колдуна гиены конечно же не видели, а потому им казалось, что череп поднялся в воздух и принялся бодать их сам по себе.

Гиены завыли от ужаса и начали метаться по пещере, забыв, где находится выход. Череп поддел рогом под рёбра Банзая, и тот, шлёпнувшись на землю, принялся выбираться из пещеры ползком. В тот момент на него свалился завывающий Хохотун.

Удовлетворённый первыми результатами, Рафики устроил охоту на Шэн-си, которого также поддел острым рогом и бросил на барахтавшихся на земле приятелей. После этого старый колдун плеснул в очаг водой из скорлупы кокосового ореха. Огонь погас, и в пещере стало совершенно темно.

Темнота только усилила панику. Гиены принялись кусаться и рвать друг друга когтями. Больше всех досталось Хохотуну, который свалился в потухший, но ещё не остывший очаг. Шерсть на нём начала тлеть и это только усилило зловоние, которое принесли с собой в пещеру гиены.

Первым удалось выскочить наружу Банзаю. Он свалился без сил неподалёку от выхода, проклиная на чём свет стоит Шрама, из-за которого они угодили в такую переделку. Чуть позже из пещеры кубарем выкатился Хохотун – шерсть на нём обгорела почти наполовину.

А затем и Шэн-си нашёл выход из пещеры. Его шкура также была изрядно потрёпана острым рогом, которым орудовал Рафики. Гиенам не осталось ничего другого, как бесславно отступить. Прихрамывая и волоча по земле отдавленные лапы, они из последних сил пустились наутёк.

Рафики проводил гиен удовлетворенным взглядом. Пора было уходить и ему. Действие волшебной травы должно было скоро закончиться, а старый колдун хотел покинуть пределы Светлого Королевства до того, как он снова станет видимым. Он добился некоторых результатов в борьбе Добра и Зла, но знал, что главную победу должен одержать Симба. И долг Рафики – помочь ему в этом.

Прихватив с собой кое-какие магические предметы, которые могли бы понадобиться в дальнейшем ему или Симбе, Рафики покинул свою пещеру с надеждой на грядущее возвращение.

Когда Симба вернулся к своим друзьям после встречи с говорящей рыбой, то обнаружил, что она оказалась права. Тимон и Пумба в самом деле не одобрили то, что он отпустил добычу в реку. К тому времени оба очень проголодались, а большая рыба, о которой рассказал им Симба, могла стать великолепным завтраком, а может быть даже и обедом.

– Эх, молодо-зелено! – с сожалением сказал Тимон. – Подумаешь, говорящая рыба – эка невидаль! С твоим великодушием, Симба, мы вполне можем умереть от истощения. Разве у львов есть обычай отпускать добычу на свободу?

– Как ты не понимаешь, Тимон, – с жаром объяснял львёнок, – для меня эта рыба не была добычей. Мы с ней мирно беседовали, и она рассказала много важного и интересного. Кроме того, она обещала помочь мне в трудную минуту. Как я мог после этого подумать о том, чтобы её съесть?

– И что же такого интересного рассказала тебе хитрая рыба? – не сдавался Тимон. – Как она сможет тебе помочь? По-моему, она просто воспользовалась твоей наивностью и незнанием жизни.

– Да нет же! – горячился львёнок. – Рена даже рассказала мне, отчего случается Большая Засуха. Оказывается, приход засухи связан с тем, что я оказался в этом оазисе.

– Это, конечно, очень интересно, – поворчал, наморщив нос, Тимон. – Но сейчас важнее знать, не то, отчего засуха возникает, а то, как её пережить.

– Не обижайся, Симба, но по-моему тебя просто надули, – поддержал Тимона Пумба. – Расскажи нам, что такого особенного поведала тебе эта рыба.

Однако Симба не мог этого сделать. Тогда пришлось бы рассказать и о том, как погиб его отец и как Шрам обвинил в его смерти самого Симбу... Нет, время ещё не пришло. Сначала, решил львёнок, он должен разобраться во всем этом сам.

– Нет, друзья, – твёрдо сказал Симба, – пока я не могу рассказать, о чём мы разговаривали с Реной. Но прошу вас об одном – верьте мне. Возможно, нам с вами удастся победить Большую Засуху, но для этого мы прежде всего должны держаться вместе, доверять и помогать друг другу. Когда-нибудь я стану королём, но сначала придётся победить очень опасных и коварных врагов. И я надеюсь на вашу помощь. Прошу об одном: верьте мне, и будущий король не забудет ваших заслуг, когда взойдёт на престол.

Тимон и Пумба притихли. Слушая Симбу, они почувствовали, что с ними и в самом деле говорит настоящий Король-Лев. Хотя львёнок был ещё невелик ростом, хотя он многого не знал, но всё-таки он был Львом. К тому же Симба говорил так искренне, что его друзья – и хитрый Тимон, и простодушный здоровяк Пумба – не могли ему не поверить.

– Я могу на вас рассчитывать? – спросил львёнок.

– По-моему, Симба, ты хочешь втравить нас в какое-то опасное предприятие, – с сомнением сказал Тимон. – Ты же знаешь, что мы с Пумбой не очень-то любим всякие там опасности. Нас вполне устраивает жизнь в Акуна-матата. Это ты рождён львом, и если тебе на роду написаны всякие подвиги и приключения, то от судьбы, как говорится, не убежишь. Но нам-то с Пумбой что за резон искать на свою голову неприятностей?

Услышав ответ Тимона, Симба почувствовал, как в душе его поднимается волна обиды. Хотя, с другой стороны, мог ли он рассчитывать на их помощь в то время, когда сам не был искренним и скрыл историю своего бегства из Светлого Королевства? Но тут в разговор вмешался Пумба:

– Что это ты, Тимон, всё время говоришь: «Мы с Пумбой! Мы с Пумбой!?» Что касается меня, то я вовсе не против ввязаться в хорошую драку и помочь другу. А если ты, Симба, наконец перестанешь быть таким скрытным и расскажешь про все свои проблемы, то мы сможем помочь тебе и добрым советом.

– Вот видишь! Ты тоже говоришь: «Мы»! – поймал кабана на слове Тимон.

– А что, ты разве не хочешь помочь Симбе советом?

– Советом помочь я всегда готов! – ответил Тимон. – Но от всяких там драк, битв и подвигов меня, пожалуйста, увольте. В самом деле, Симба, почему бы тебе прямо не рассказать друзьям обо всём, что тебя тревожит?

Симба задумался. Имеет ли он право рассказывать посторонним о тайнах своей семьи – тайнах властителей Светлого Королевства? Смогут ли Тимон и Пумба понять его несчастья и надежды? Ведь они были недовольны, что он отпустил говорящую рыбу. Неужели они неспособны понять великодушие?

– И всё-таки, – рассудил Симба, – Тимон и Пумба сейчас мои единственные друзья, и лишь на них я могу надеяться. Поэтому придётся мириться и с их отрицательными качествами, и с их недостатками. И, раз уж мы друзья, я должен им всё рассказать. Тем более, что даже Рена похвалила меня за то, что я не задираю перед ними нос, гордясь своим королевским происхождением.

И Симба поведал друзьям о своём отце – великом короле Муфасе, о матери – благородной львице Сараби, о своём дяде – коварном самозванце и братоубийце Шраме, а также о Рафики и Зазу – верных соратниках Муфасы. А также том, как отец погиб в ущелье под копытами обезумевших от страха антилоп, о том, как дядя Шрам обвинил в смерти Муфасы маленького Симбу и посоветовал ему немедленно убираться подальше, а сам стал королём и привёл в Светлое Королевство ужасных гиен. В общем, Симба рассказал друзьям что знал.

Тимон и Пумба слушали рассказ львёнка, широко раскрыв глаза. Особенно они удивились, узнав о том, что приближение Большой Засухи говорящая рыба объяснила вероломством и коварством Шрама. Получалось, что если они помогут Симбе победить черногривого льва, то спасут от страшной засухи всю Африку.

– Я всегда подозревал, что Симба – не простой львёнок! – гордо заявил Тимон. – Попомни мое слово, Пумба – мы ещё будем гордиться тем, что были с ним знакомы.

– Почему ты говоришь: «Были знакомы»? – удивился Симба, – разве вы собираетесь со мной расстаться?

– Сейчас, конечно, мы тебя в беде не оставим, – ответил Тимон, – но кто знает – может быть, когда ты станешь королем, то сам не захочешь с нами знаться.

– Скажешь тоже!.. – обиделся Симба.

– Как знать, – пожал плечами Тимон. – Всякое бывает.

– Молодец, Тимон! – похвалил товарища Пумба. – Всё-таки ты не такой вредина, каким иногда кажешься. Я тоже считаю, что Симбе обязательно нужно помочь.

– Совершенно с тобой согласен, – кивнул Тимон. – Однако как это сделать?

– Что сделать? – не понял Пумба, который хоть сейчас был готов ринуться в бой.

– Как помочь Симбе одолеть его царственного дядю? Насколько я понял, его поддерживает целая армия гиен, готовых разорвать на мелкие кусочки любого, кто посягнёт на власть их короля. Тебя, Симба, – в первую очередь. То, что они не достали тебя в прошлый раз, можешь считать везением.

– Знаю, – вздохнул Симба.

– Так что, дорогой друг, я бы на твоём месте тихонько сидел в Акуна-матата и ел жуков и гусениц до тех пор, пока не подрос и не превратился во взрослого льва. Тогда уж гиены ничего бы не смогли поделать, разве что пойти на хитрость. Хотя для этого они слишком тупые создания.

– Зато у Шрама хитрости и коварства сколько угодно, – напомнил львёнок.

– Это мне известно, – кивнул Тимон. – Но когда ты повзрослеешь, то сможешь сразиться с Шрамом на равных. По-настоящему сражаться тебе придётся лишь с ним одним. До той поры тебе лучше держаться подальше от своего дяди. И Акуна-матата для этого не самое плохое место.

– Но мы не можем ждать так долго! – воскликнул Симба. – Разве можно допустить, чтобы Большая Засуха продлилась несколько лет! К тому же Рена сказала, что я могу рассчитывать на помощь правителей всех окрестных земель.

– Но как до них добраться? – возразил Тимон. – Сомневаюсь, чтобы один из нас смог пешком пересечь пустыню и добраться до какого-нибудь дружественного королевства. Для этого мало смелости и желания. Пустыня не щадит и смельчаков.

– Так значит, мы ничего не сможем сделать? – упавшим голосом спросил Симба.

– Пока у нас нет никаких шансов, – покачал головой Тимон. – Но ты не расстраивайся, Симба – глядишь, что-нибудь и придумаем. А теперь пора позаботиться о том, чтобы перекусить. Может быть, после этого к кому-нибудь из нас в голову придёт дельная мысль.

Друзья последовали совету Тимона. Однако Симба ел без всякого аппетита и всё больше молчал, лишь отвечая иногда на вопросы друзей. Мыслями он был дома, в Светлом Королевстве, где его ждала мама, его подруга Нола и все благородные львицы и львята, о которых он помнил всё это время. Он также вспоминал и верного секретаря отца – Зазу, и старого мудрого волшебника Рафики. Где они сейчас? Что с ними?

Незаметно наступил вечер. Идти вместе с друзьями на ужин Симба отказался. Всё это время львёнок пролежал, положив голову на передние лапы и глядя вдаль.

Раскалённый, багровый солнечный диск медленно опустился за горизонт, и на потемневшем небе зажглись звёзды. Симбе казалось, что среди звёзд он видит глаза своего отца – короля Муфасы, который с любовью глядит на него, как в те времена, когда они с отцом были вместе.

– Папа! – обратился Симба к звёздному небу. – Подай мне знак! Дай совет, как одолеть Шрама!

Но небо молчало. Молчала и земля, окутанная ночной тишиной. Прежде тишину подчёркивало тихое журчание воды, бежавшей в реке. Однако теперь река обмелела настолько, что её воды текли совсем неслышно.

Когда Тимон и Пумба, поужинав, возвратились, они решили не нарушать уединение Симбы. Друзья расположились на другой поляне, несколько в стороне от того места, где всё ещё лежал погружённый в свои мысли львёнок. Время от времени они шёпотом переговаривались между собой. Но прошло немного времени, и шёпот затих: Пумба и Тимон уснули.

Только Симба никак не мог заснуть. Он всё ещё надеялся, что звёздное небо подаст ему какой-нибудь знак. Несмотря ни на что, он не терял надежды.

И в самом деле, глубокой ночью, когда кругом стояла кромешная тьма, откуда ни возьмись послышалось хлопанье крыльев, и прямо с небес на голову Симбе свалилась какая-то большая птица. Львёнок вскочил на все четыре лапы и угрожающе зарычал. Птица отпрянула в сторону, перестала трепыхаться и вдруг заговорила, несколько шепелявя, голосом Зазу:

– Привет, Симба! Что-то не очень дружелюбно ты встречаешь старых знакомых! Не окажись я таким ловким, уже был бы разорван на мелкие кусочки.

– Зазу?! Неужели это ты?! – не веря своим ушам, воскликнул львёнок, всматриваясь в знакомый неуклюжий, длинноносый силуэт.

– Да, это я, собственной персоной, – церемонно отрекомендовался Зазу. – Здесь так темно, что остаётся только верить мне на слово. На всякий случай не нападай на меня до утра, когда сможешь убедиться в этом собственными глазами.

– Да ладно тебе, Банановый Клюв! – рассмеялся Симба. – Я и так тебя узнал. Кто ещё, кроме тебя, может так много болтать глубокой ночью! Кстати, а с чего это вдруг ты шепелявишь? Уж не подрезал ли Шрам твой острый язык?

– К счастью, никто не подбросил Шраму такой идеи, а то он обязательно бы так и поступил, – ведь он терпеть не может моих обличительных речей, – ответил Зазу, всё ещё шепелявя. – У меня в клюве, под языком, лежат два зёрнышка, которые мешают говорить. Их передал для тебя Рафики.

– Значит, и Рафики удалось уцелеть при новом короле! – обрадовался Симба. – И как у него дела?

– Как у всех теперь в Светлом Королевстве – приходится терпеть и власть Шрама, и общество этих отвратительных гиен. По моему мнению, – добавил Зазу, – наше Светлое Королевство теперь можно называть «Темным Королевством». Кстати, Рафики прибудет сюда вслед за мной, и ты сможешь узнать от него гораздо больше, чем известно мне.

– Какая неожиданная радость! – всё ещё не мог прийти в себя Симба. – Поверишь ли, Зазу – я всё время смотрел на звёздное небо и просил, чтобы оно подало мне какой-нибудь знак. И вдруг оттуда прямо мне на голову сваливаешься ты!

– Небеса вняли твоей просьбе, – обрадовался вместе с Симбой Зазу. – Постой, чуть не забыл! Когда я собрался сюда лететь, в этот твой оазис, как его, Аку... аку...

– Акуна-матата, – подсказал Симба.

– Вот именно. Так вот, Рафики передал мне два каких-то неприглядных на вид зёрнышка и сказал: «Зазу, заруби на своём клюве: как только встретишь Симбу, сразу посади эти зернышки в хорошо разрыхлённую почву и полей водой. А я, когда доберусь до Акута... акута...»

– Акуна-матата, – ещё раз подсказал Симба.

– Вот именно. А я, сказал Рафики, когда эээ... присоединюсь к вам, расскажу, что делать с этими зёрнышками – точнее, с их всходами – дальше.

– Ты предлагаешь посадить их в землю прямо сейчас, глубокой ночью? – удивился Симба.

– Так сказал Рафики, – развёл крыльями Зазу.

– Понятно, – кивнул львёнок. – Но где же нам найти рыхлую почву? Вся земля вокруг пересохла.

– Тебе виднее, Симба. Надо обязательно что-то придумать.

Симба задумался. Он знал, что старый колдун слов на ветер не бросает. Если Рафики сказал, что почва должна быть рыхлой, значит, она должна быть именно рыхлой.

– Придумал! – хлопнул себя лапой по лбу львёнок. – Придётся нам с тобой разбудить Пумбу – он большой любитель рыть землю. Только, чур, это сделаешь ты.

– Почему я? – удивился Зазу. – Ведь я только что прилетел в эту вашу... Акутату, и никого здесь не знаю. Вдруг я разбужу кого-то другого, а тот возьмёт, и обидится.

– Не переживай, не обидится! – успокоил его Симба. – Правда, может спросонья заехать в ухо, потому что не очень-то любит, когда его будят среди ночи.

– Тогда может быть, не стоит его будить, – попробовал было протестовать Зазу, но Симба уже тащил его за крыло к поляне, где спали Пумба и Тимон. Увидев приятелей Симбы, Зазу произнёс:

– Надеюсь, Пумба – это тот, что поменьше?

– Ошибаешься, – ответил львёнок. – Того, что поменьше, зовут Тимон, и нам сейчас от него мало толку – землю рыть он совсем не умеет. Пумба – это вот этот здоровяк. Тебе нужно клюнуть посильнее, так, чтобы он проснулся. А потом отскочить. Понимаю, это не просто. Но клюв у тебя – ого-го!

Зазу ещё никогда не приходилось будить среди ночи дикого кабана, поэтому он несколько растерялся. Однако делать нечего – придётся рискнуть. Симба пожелал птице удачи и на всякий случай спрятался за большим камнем, из-за которого мог наблюдать за происходящим.

Прежде, чем клюнуть Пумбу в мохнатую ляжку, Зазу решил попробовать более мягкий способ побудки. Он наклонился к уху безмятежно храпящего кабана и вежливо сказал:

– Уважаемый Пумба, мы с вами, правда, совсем не знакомы, но я вас прошу – проснитесь пожалуйста!

– Бесполезно! – отозвался из-за камня Симба. – С таким же успехом можешь уговаривать камень или бревно. Придётся поработать клювом, иначе Пумбу не прошибёшь.

Кабан продолжал громко храпеть, не обращая внимания на все уговоры вежливого секретаря. Делать нечего, пришлось Зазу как следует откинуть назад голову и воткнуть свой знаменитый клюв в толстую ляжку Пумбы. Храп сменился оглушительным гневным визгом и он как лежал, подскочил вверх на два роста Зазу. Тот понял, что пора удирать, и побыстрее перелетел за камень к Симбе.

Пумба приземлился на все четыре копыта и застыл в боевой стойке. Щетина на его теле стояла торчком; даже в темноте были заметны его оскаленные белые клыки. Весь вид Пумбы говорил о том, что он очень-очень рассержен.

– Теперь ты понимаешь, как хорошо быть птицей? – тихонько спросил Симба у всё ещё перепуганного Зазу.

– О да, маленький хитрец! Сам-то ты не решился на это опасное дело.

Гнев Пумбы слетел с него вместе с остатками сна. Кабан озадаченно осмотрелся, выискивая своими маленькими глазками коварного обидчика. Но кроме спавшего неподалёку Тимона, которого не смог разбудить даже истошный кабаний визг, Пумба никого не смог обнаружить. Он спрятал клыки и ткнул Тимона рылом.

– Поднимайся! Нечего притворяться!

– Что?! Что такое?! – всполошился спросонок Тимон.

– Не прикидывайся, приятель! – с обидой сказал Пумба. – Признавайся, чем это ты меня ткнул?

– Я?! Тебя?! Да тебе наверное приснилось! – ответил Тимон, выразительно вертя пальцем у виска.

– Ничего себе, приснилось! – возмутился кабан, поворачиваясь к приятелю задом. – Вот, посмотри – до сих пор ляжка болит.

– Может, тебя москит укусил? Или оса? – предположил Тимон, пытаясь разглядеть под густой щетиной след от укуса. – Ничего не вижу.

– Зато я – чувствую, – с обидой буркнул Пумба. – Если это оса, она должна быть величиной с лошадь. Наверное, это всё-таки твоя работа!

– Что ты ко мне пристал?! – завёлся в свою очередь Тимон. – Я и не собирался тебя трогать.

Тут на поляне появились вышедшие из укрытия Симба и Зазу. Львёнок понял, что пора прекратить затянувшуюся шутку, чтобы друзья не поссорились между собой всерьёз. Симба сказал:

– Все в порядке, Пумба. Тимон ни в чём не виноват. Тебя потревожили мы с моим старым приятелем Зазу. Помните, я о нём вчера рассказывал?

– Здравствуйте, – сказал Зазу, наклонив носатую голову.

– Привет, – коротко ответил Тимон.

– Здравствуй, здравствуй... – хрюкнул Пумба, с подозрением посматривая на клюв Зазу. – Похоже, именно ты меня клюнул в эээ... Не скажу куда.

– Зазу не виноват, – вступился Симба. – Это я попросил его о таком одолжении.

– Ну, ты даёшь, Симба! – снова обиделся кабан. – Весь вечер напролёт пролежал в тоске и печали, а среди ночи вдруг до того повеселел, что начал хулиганить. И не стыдно обижать друга?

– Извини, Пумба. Я не хотел тебя обидеть. Пришлось разбудить тебя ради очень важного и неотложного дела. А так как это дело не простое, то мы с Зазу были вынуждены прибегнуть к чрезвычайному способу.

– Что ещё за дела могут быть в такую темень? – в недоумении спросил Пумба. – Неужели нельзя подождать до утра?

– Никак нельзя, – ответил львёнок, после чего рассказал Пумбе и Тимону о волшебных зёрнышках, которые передал королевскому секретарю Рафики.

– Так что теперь, Пумба, нам очень нужны твои землеройные способности. Придётся немного поработать и разрыхлить почву для этих зёрен.

– Никогда не думал, что выпадет среди ночи пахать землю из-за каких-то семечек, из которых ещё неизвестно что вырастет, – обречённо сказал кабан. – Но раз дело не терпит отлагательства... Где копать?

– Там, где ты считаешь нужным, – предоставил ему свободу выбора Симба.

И Пумба принялся за работу. Он хрюкал и урчал, прокладывая глубокие борозды и временами поднимая целые фонтаны песка. Постепенно ночное небо посветлело и занялась утренняя заря. Нельзя сказать, что работа шла, как по маслу – местами земля была очень сухой и твёрдой. Но Пумба не сдавался, и когда на траву упали первые солнечные лучи, он перекопал всю поляну.

– Ну, что? – спросил он, запыхавшись. – Ещё или хватит?

– Думаю, хватит, – сказал Симба. – Доставай свои семена, Зазу.

Зазу раскрыл клюв, щёлкнул языком, и на землю упали два маленьких зёрнышка. При этом секретарь с облегчением вздохнул – теперь ничто не мешало ему говорить. А Пумба выпучил свои маленькие круглые глазки и с удивлением воскликнул:

– Всего два зёрнышка?! Зачем же я тогда перепахал всю поляну?!

Друзья дружно рассмеялись, а Тимон сказал:

– Ты так увлёкся своим любимым занятием, что не хотелось тебя прерывать. А то ещё чего доброго снова обидишься.

Но, как бы то ни было, зёрна легли в подготовленную почву. Тимон принёс в ореховой скорлупе воды из реки и полил их. Теперь друзьям оставалось только ждать. Ждать, когда появятся ростки, или когда явится, как обещал, старый колдун Рафики. Интересно, что случится раньше?

Этой же ночью к оазису Акуна-матата, в сопровождении троих помощников-гиен шёл через пустыню Шрам – Банзая. Черногривый лев надеялся, что ночью в пустыне будет не так жарко, как днём. Однако и в это время суток раскалившийся за день песок источал нестерпимый жар.

Перед тем, как оказаться в пустыне, Шраму и его слугам пришлось преодолеть Заросли Окаменевших Колючек – а это оказалось непросто. Теперь гиены плелись позади черногривого льва и всё время скулили, так как их пятнистые шкуры были сплошь исколоты острыми шипами. Шрам пока терпел их жалобы, но его терпению подходил конец.

Нынешний король был зол ещё и оттого, что, возвратившись накануне в свою пещеру, он не обнаружил там Зазу. Он не мог понять, как птице удалось удрать. Вместо клетки в пещере осталась лишь груда звериных костей, и никаких следов, разъяснивших бы способ побега. О том, каким образом Зазу оказался на свободе, Шрам ни с кем не обсуждал, чтобы не потерять своего авторитета. Гиены и без того не слишком-то уважали своего хозяина, хотя и боялись его.

– Ваше Величество, долго ли ещё идти? – то и дело спрашивал Банзай, прихрамывавший на все четыре лапы. – Представляю себе, какая жара стоит в пустыне днём, если даже ночью песок такой горячий.

– Это точно – идём, как по раскалённым углям, – поддержал товарища Шэн-си. Сам-то он побаивался Шрама и не задавал вопросов, а вроде как разговаривал сам с собой. – К тому же мы отправились в путь голодными. Это ты, Хохотун, виноват!

– Надо было поменьше выяснять отношения, – фыркнул Хохотун, которого, кстати, после вчерашней трапезы мучила ужасная изжога. – Что я, по-твоему, должен        был ждать, пока вам надоест колошматить друг друга?

– Мог бы и подождать, – ответил Банзай вслух, а вполголоса добавил:

– Жаль, что Шрам запретил нам драться. Ну ничего, вот вернёмся из экспедиции всё Хохотуну припомним!

– Ваше Величество, лучше бы вы всё-таки нас покормили перед дорогой, – осмелев, обратился к Шраму Банзай, – а то от голода животы подвело.

– Хватит ныть, уроды! – потеряв терпение, рявкнул Шрам. – Вы даже на ужин не наработали! Мало того, что в своё время вам было лень догнать Симбу, так сегодня вы ещё и Рафики упустили! Вот придём в оазис – там и наедитесь.

– А вы уверены, что в оазисе много еды? – спросил, облизываясь, Шэн-си.

– А почему тогда, по-твоему, Симба не умер там с голоду, дурья твоя голова? – процедил свысока Шрам. – Думаю, еды там завались. Только вы не о брюхе должны думать, а о том, как изловить Симбу.

– Плохо, что Симба слишком мал. На всех нас его не хватит, – посетовал Банзай.

– Ты, никак, Симбой закусить собрался? – рассмеялся Шрам. – Нет уж, важного дела я вам не доверю. Вы должны Симбу разыскать и привести ко мне. А я уж сам с ним разберусь, да так, чтобы наверняка.

– А если он не захочет идти? – спросил Хохотун.

– Значит, приведете силой. Или вы не справитесь с каким-то сопливым львёнком?

– Не извольте беспокоиться! Теперь уж мы его не упустим, ведь на этот раз ему и бежать-то некуда, – рассмеялись своим отвратительным смехом гиены.

Услышав о том, что в Акуна-матата их ожидает сытная еда, гиены оживились и прибавили шагу. От нечего делать они принялись обсуждать приближение Большой Засухи.

– Говорят, что во время Большой Засухи случаются всякие странные вещи, и даже чудеса, – начал Хохотун.

– Тебе что, мало тех чудес, которыми нас угостил Рафики? – раздражённо спросил Банзай, который вчера больше всех пострадал от носорожьего рога.

– Да я не о том, – уточнил Хохотун. – Что Рафики? Он колдун, и потому может творить чудеса в любое время, когда захочет. А в Большую Засуху странные вещи могут случаться с кем угодно – даже с тем, кто к волшебству не имеет никакого отношения.

– Даже с тобой или со мной? – заинтересовался Шэн-си.

– Я же говорю – с кем угодно.

– Тогда все понятно, – с облегчением вздохнул Шэн-си. – А то я все время в толк взять не мог – откуда у Зазу ни с того, ни с сего появился брат-близнец?

– Нашёл чему удивляться! – хмыкнул Банзай. – Ведь этот двойник Зазу вертелся у пещеры Рафики. Тот его, наверное, и заколдовал.

– О чём это вы там треплетесь? – с подозрением спросил Шрам, услышав краем уха, как гиены упоминали имя беглеца. – Какой такой брат-близнец Зазу?

– Просто когда мы подходили к пещере Рафики, навстречу выпорхнула птица с длинным клювом – точь-в-точь Зазу, – ответил Шэн-си. – Мы даже подумали – вот странно: Зазу сидит в клетке, а кто-то, очень на него похожий, летает по лесу. Разве мы вам об этом не докладывали?

– В том-то и дело, что нет, идиоты! – вконец разозлился Шрам. – За что мне небо послало таких бестолковых помощников?! Это был никакой не брат-близнец – это был сам Зазу!

– Не может быть, Ваше Величество! – воскликнул Банзай. – Если бы мы знали...

Однако Банзай ничего не успел сказать в оправдание. Шрам набросился на слуг и, вымещая на них зло, принялся отвешивать всем троим увесистые оплеухи. Гиены с визгом разбежались в стороны, но далеко удрать им не удалось, так как бежать по горячему, рыхлому песку было не слишком-то удобно. Только их хозяин мог передвигаться большими прыжками, а потому ни что не помешало ему заняться каждой гиеной в отдельности, и все они получили сполна.

Шрам отвёл душу на славу, но у наказания оказалась обратная сторона – гиены и до этого едва плелись, а теперь вообще чуть не падали. Черногривый лев рассчитывал добраться до оазиса до восхода солнца, но после взбучки с этими надеждами пришлось расстаться.

Теперь Шрам шёл позади гиен, постоянно подгоняя их пинками и тумаками. С первыми лучами солнца жара в пустыне ещё более усилилась, и даже льву становилось всё труднее и труднее. Вдобавок Хохотун наткнулся на какие- то странные следы, ведущие к Акуна- матата.

– Смотрите, смотрите! – воскликнул Хохотун. – Что это за зверь? Никогда раньше таких следов не видел.

Все четверо столпились возле отпечатков странных лап. Действительно, было на что посмотреть. Следы напоминали отпечатки лап ящерицы или птицы, но только эта тварь должна была быть по крайней мере вдвое больше Шрама. А растопыренные когти неизвестного животного оказались гораздо длиннее львиных когтей. Поняв, что это загадочное существо прошло тут совсем недавно, гиены со страхом принялись оглядываться по сторонам.

– Ваше Величество, давайте вернёмся, – предложил, стуча зубами, Банзай. – Мне что-то не очень хочется встречаться с этим зверем.

Остальные гиены поддержали Банзая, но Шрам был непреклонен. Он понимал, что возвращение означает для него бесславный конец. Во-первых, Симба так и останется в живых, а во-вторых, если среди гиен пройдёт слух, что король – трус, они перестанут его бояться. Тогда поддерживать власть Шрама будет некому.

– Если вы вздумаете повернуть назад, – зловеще пообещал Шрам, – я сверну вам шеи раньше, чем до вас доберётся эта тварь. Вы её ещё в глаза не видели, а уже готовы бежать, как от огня. Может, она вообще питается травой и листьями.

– Что-то я не замечаю вокруг ни травы, ни листьев, – резонно заметил Хохотун, оглядываясь по сторонам.

– Да, а вот костей по пути мы много видели, – добавил Банзай.

– Ох, Ваше Величество, не к добру всё это, – покачал головой Шэн-си. И гиены переглянулись между собой с явным намерением повернуть обратно. Но это не ускользнуло от внимания Шрама, который понял, что уговорами делу не поможешь. И черногривый лев снова дал волю своим тяжёлым лапам, раздавая удары направо и налево.

Проклятия Шрама, испуганные крики и визг гиен были слышны издалека. И Рафики, который за ночь ушёл по тому же пути куда дальше, чем король-самозванец со своими прислужниками, услышав эти звуки, довольно улыбнулся. Ведь это именно он оставил на песке те самые загадочные отпечатки лап неизвестного животного. Для этого понадобились две ветки твёрдого дерева, которым он придал форму когтистых лап, обтесав их каменным ножом. Позже он закопал эти ветки поглубже в песок.

Мудрая старая обезьяна знала, что более сильного врага необходимо сначала хорошенько напугать. И тогда даже самый могучий и многочисленный противник изрядно ослабеет. К тому лее известно, что гиены не только трусливы, но и суеверны.

Когда на смену ночи окончательно пришло утро, Шраму вместе с гиенами под палящим солнцем предстояло проделать ещё треть пути. А Рафики в это время увидел на горизонте зелёную полоску оазиса Акуна-матата, куда и поспешил со всей возможной прытью.

После завтрака, как всегда состоявшего из червей, жуков и гусениц, Симба, Тимон, Пумба и Зазу прилегли отдохнуть в тени высокого дерева с огромной тенистой кроной.

Симба понимал, что старый Рафики неспроста обещал явиться лично – это значит, что новости, которые он принесёт с собой, будут очень и очень важными. Возможно, придётся немедленно действовать. Поэтому до прихода колдуна следует отдохнуть и накопить силы для грядущих дел.

Симба расспрашивал Зазу о своей маме – Сараби и о подружке – Ноле, а также обо всех львицах, львятах и прочих животных, которых помнил с самого раннего детства. Зазу охотно рассказывал обо всём и обо всех, а когда новости иссякли, то счёл нужным прокомментировать недавно съеденный завтрак. Больше всего на свете Зазу любил, чтобы его считали важной птицей.

– Вкусные у вас тут гусеницы, – похвалил угощение Зазу, но тут же добавил:

– А жуки, подкачали – суховаты.

– Таким привередливым гостям прямо-таки не угодишь, – хрюкнул Пумба. – Да нет, Зазу, насчёт жуков ты ошибаешься. Они в Акуна-матата очень даже ничего, да вот земля высохла, поэтому и они теперь такие жёсткие. Прилетай в гости после Большой Засухи – сам убедишься.

– Не думаю, – скептически заметил Зазу. – В нашем Светлом Королевстве даже высохшие жуки гораздо вкуснее и к тому же крупнее. Можешь мне поверить, ведь я птица, а, значит, знаю толк в насекомых.

– Подумаешь, птица! – фыркнул Пумба. – Если хочешь знать, мы, кабаны, вообще всеядные и разбираемся в насекомых не меньше вашего. Даже там, где я родился, таких больших и вкусных жуков отродясь не встречалось.

– Провинциал! – фыркнул Зазу. – Откуда тебе знать, какими должны быть настоящие жуки!?

Симба и Тимон с интересом наблюдали за спорящими и помалкивали. Львёнок хорошо знал и Зазу, и Пумбу. Ему было ясно, что спор может длиться бесконечно, так как и тот, и другой были завзятыми спорщиками.

– Да вот хоть Симбу спроси, – гнул своё Зазу. – Скажи ему, Симба, – ведь правда в Светлом Королевстве жуки вкуснее?

Львёнок смутился. Пока был жив король Муфаса, ему никогда не приходилось есть ни жуков, ни гусениц, ни червей. Правда, один раз Симба из озорства проглотил большого синего жука. Это заметил его отец и сказал очень строго: «Симба, ты не должен есть насекомых. Это не пища для льва. Если хочешь вырасти большим и сильным, употребляй в пищу только настоящую, достойную тебя добычу!» И сейчас Симба не знал, что ответить Зазу.

Наступила неловкая пауза. Зазу и сам начал понимать, что ляпнул что-то не то. Пока он соображал, как помочь Симбе выйти из неловкого положения, в котором львёнок из-за него же и оказался, на поляне появился долгожданный колдун Рафики. Старик слышал весь разговор и решил вмешаться, чтобы выручить львёнка.

– Ты, Зазу, думай, о чём спрашивать молодого льва. А ты, Симба, не переживай. Я и сам помню, как король Муфаса журил тебя за съеденного жука. Но ведь сейчас совсем другие обстоятельства. И поверь мне, любой, даже самый могучий лев не откажется съесть червяка, если ему угрожает голодная смерть.

– Привет, Рафики! – обрадовался львёнок. – Как тебе удалось перебраться через пустыню?

– Почти как Зазу, только не на крыльях, – рассмеялся колдун. – Вообще-то там жарковато даже ночью, но нам с вами это на руку.

– Почему? – спросил Зазу.

– Потому что Шрам со своими прислужниками всё ещё в дороге. Когда они доберутся сюда, то будут не в форме. Король-самозванец очень зол на гиен и изрядно потрепал их пятнистые шкуры. К тому же, мне удалось как следует напугать всю эту компанию.

– Молодец, Рафики! – обрадовался Симба. – Я знал, что с твоим приходом начнётся настоящее дело. А когда по твоим расчётам Шрам и гиены доберутся до нашего оазиса?

– Думаю, в полдень, – ответил колдун. – То есть, в самое жаркое время. Таким образом, у нас есть преимущество перед нашими врагами.

– И мы обязательно должны его использовать! – подхватил Симба.

– Молодец, маленький Лев! Ты – настоящий воин, – одобрительно покачал головой Рафики. – Ты будешь великим королём.

– Я тоже считаю, что Симба – настоящий Король-Лев! – вмешался в разговор Тимон.

– Одних слов мало, – многозначительно заметил старый колдун. – Теперь Симбе нужны не льстецы, а настоящие помощники, готовые пожертвовать ради него чем угодно.

– Я и не собирался никому льстить! – обиделся Тимон. – Мы с Пумбой готовы во всём помогать королю. Правда, Пумба?

– Конечно! – хрюкнул кабан. – Ради друга я готов ввязаться в любую драку. Это ты, Тимон, вечно сомневаешься.

– Неправда! – начал оправдываться Тимон. – Просто я говорил, что боец из меня неважный.

– Ладно, друзья, – вмешался львёнок. – Не будем вспоминать старое. Главное, что мы вместе, и нам предстоят великие дела.

– Совершенно с тобой согласен, Симба, – кивнул Тимон. – Но позволю себе напомнить – мы так и не решили, что делать. Что ты должен свергнуть с престола самозванца – это бесспорно, как и то, что все мы берёмся тебе в этом помочь. Но весь вопрос в том, как это сделать?

Все присутствующие, кроме Рафики, дружно вздохнули. Действительно – как им одолеть целую армию гиен, возглавляемую коварным Шрамом? Однако старый колдун, похоже, не терял присутствия духа. Он обвёл взглядом притихших было друзей и сказал:

– У меня есть хорошие новости. Когда-то, очень давно, когда и я был помоложе, а твой отец, Симба – великий король Муфаса – был таким же маленьким львёнком, как ты сейчас, тогда он был отдан твоим дедом мне на воспитание. После этого у меня стало два воспитанника. – Первым был сын Короля Джунглей тигрёнок Шерхан. Муфаса и Шерхан очень подружились и стали почти братьями.

– Затем, – продолжал Рафики, – прошло время, лев Муфаса и тигр Шерхан выросли и возмужали. Когда умерли их отцы, Муфаса стал королем Саванны, то есть Светлого Королевства, а Шерхан – королем Джунглей. Время и обстоятельства разлучили их, но никогда после у Муфасы не было друга, более верного и преданного, чем Шерхан. Я уверен, Симба, что если тебе удастся добраться до Джунглей и встретиться с Шерханом, он не откажет в помощи. Ведь ты – сын Муфасы.

Симба выслушал рассказ Рафики в полном молчании. Он и представить себе не мог, что у него может оказаться такой могущественный союзник.

– Но как нам позвать на помощь Шерхана? – спросил львёнок. – Ведь до Джунглей путь неблизкий. И лежит он всё больше через пустыню. Такое расстояние не сможет преодолеть даже птица, вроде Зазу, а о том, чтобы пройти его по земле, и речи быть не может. Это ещё никому не удавалось сделать в одиночку.

– А кто говорит, что в путь придётся отправляться кому-то одному? – удивился Пумба. – Я готов составить тебе компанию, Симба. Вместе нам никакая пустыня не страшна!

– К сожалению, начинается Большая Засуха, – печально покачал головой львёнок. – А это значит, что в пустыне станет ещё жарче и пешком её ни за что не преодолеть.

– Думаю, будет лучше, если Симба отправится в путешествие один, – заметил Рафики. – А вы останетесь здесь и сможете общими усилиями задержать Шрама и его прислужников. Кстати, Симба, а почему бы тебе не проделать часть пути по реке?

– Но ведь река так пересохла за последнее время, – ответил львёнок, – что, даже если мы построим плот, он сразу же в ней и застрянет.

– А зачем нам строить плот? – удивился Рафики. – Насколько я знаю, ты, Симба, подружился с племянницей Речного Царя и она обещала тебе в любое время свою помощь. Разве не так?

– Да, Рафики, – кивнул Симба. – Она обещала мне помочь. Но я так и не понял, как к ней можно обратиться.

– Нет ничего проще, маленький Лев, – рассмеялся Рафики. – Ведь Река – это, по сути, единый организм. Тебе достаточно просто выйти на берег и позвать Рену по имени. И принцесса обязательно услышит тебя, где бы она ни находилась.

– Стоит попробовать, – согласился со старым колдуном львёнок. – Тем более, что и до реки недалеко.

Действительно, река, хотя она ещё больше обмелела, находилась в двух шагах от поляны, на которой происходил разговор между друзьями. Симба одним прыжком преодолел это расстояние и, оказавшись у кромки воды, позвал:

– Рена! Это я – Симба. Мне нужна твоя помощь!

Через несколько секунд из воды выскочила большая зелёная лягушка. Выпучив круглые глаза, она проквакала:

– Маленький Лев, тебе нужна помощь?

– Вообще-то я, конечно, очень вам благодарен, – сказал, несколько смутившись, львёнок. – Но, возможно, принцесса Речного Царства пришлёт на помощь кого-нибудь ещё...

– Возможно, – согласилась лягушка. – Река сильно обмелела, и потому твой призыв доходит до принцессы с помехами. Но если моей персоны недостаточно, принцесса сможет прислать подкрепление.

Симба ещё раз набрал полную грудь воздуха и крикнул:

– Рена! Это я – Симба. Мне нужна твоя помощь!

Прошло немного времени, после чего на речной берег выполз жёлтый речной уж. Он посмотрел на львёнка и сказал:

– Симба, Рена передает тебе большой привет и извинения по поводу того, что она не может лично прийти на помощь. Возможно, я смогу быть тебе полезен?

– Очень вам благодарен, друзья, – сказал Симба, – но дело в том, что необходимо во что бы то ни стало добраться до Королевства Джунглей, к его правителю Шерхану. А с вашей помощью я, к сожалению, этого сделать не смогу.

– Тогда нужно обратиться к Принцессе Рене ещё разок, – посоветовал речной уж. А лягушка его поддержала. Ведь Речной Принцессе на таком расстоянии трудно было догадаться, о какой именно помощи её просит Симба.

– По-моему, следует кричать как можно громче, – поддержал гостей Тимон, а все присутствующие согласно закивали.

Симба вдохнул поглубже и обратился к реке:

– Рена! Это я – Симба. Мне нужна твоя помощь!

На этот раз на речной берег вылез большой старый крокодил. Как ни в чём не бывало, он обвёл присутствующих сонным взглядом и сказал, обращаясь лично ко львёнку:

– Привет. Насколько я понимаю, Симба – это ты.

– Да, вы совершенно правы. Меня зовут Симба, – вежливо поклонился львёнок. – Позвольте узнать ваше имя?

– Я так давно живу на этом свете, – развёл лапами крокодил, – что приобрёл за это время несколько имен. И помню далеко не все из них. Ладно, зовите меня Кролл.

– Послушай, Кролл, – перешёл к делу львенок. – Наконец-то Рена нашла, кого именно следует прислать на помощь.

– Это было довольно сложно, – сказал крокодил, – Принцессе хватает забот в связи с приближающейся Большой Засухой. Все в разгоне.

– Сможешь доставить меня по реке в Королевство Джунглей? – прямо спросил Симба.

– Ты не слишком хорошо знаешь географию, – покачал головой крокодил. – По реке мы сумеем преодолеть только половину пути. Дальше тебе придётся добираться по суше.

– Ну что ж, – вздохнул львёнок. – В нынешних условиях и половина пути – неплохо. А когда можно отправиться в дорогу?

– Да хотя бы прямо сейчас, – ответил Кролл. – И вообще, чем раньше, тем лучше. Только учти, маленький Лев, что вода ушла в глубину. Поэтому нам с тобой придётся преодолевать не только реку, но и подводные течения. Умеешь

ли ты плавать под водой?

Симба не очень-то любил плавать. Львам и львятам плаванье вообще не свойственно. Но, как говорится, выбирать не приходится. Ведь Симба понимал, что отправляясь за поддержкой к тигру Шерхану, он тем самым не только борется за власть, но и спасает от Большой Засухи и Светлое Королевство, и все прочие земли. Конечно, плавать в подземных потоках львёнку прежде не приходилось. Но всё когда-то приходится делать в первый раз.

– Думаю, я смогу вам помочь, – вмешался в разговор Рафики, понимавший, что подводное плавание – слишком серьёзное испытание для маленького львёнка. С этими словами он достал из защечного мешка небольшой орех и передал его Симбе.

– Этот орех поможет тебе дышать под водой, – сказал Рафики. – Когда это будет необходимо, он увеличится в размерах, и ты, Симба, вполне сможешь укрыться в нём и не задохнуться. Вот только куда тебе его положить?

– Орех можно спрятать в моей пасти, – подсказал крокодил. – Я передам его Симбе, когда он будет ему необходим.

– У меня есть идея получше, – сказал Тимон. Он сорвал жёсткую травинку и размял её своими ловкими пальцами, после чего травинка превратилась в шнурок. В орехе было небольшое отверстие. Тимон продел в него травинку и повесил орех Симбе на шею, как медальон. Теперь оставалось выяснить, как вести себя тем, кто остается в оазисе Акуна-матата и будет поджидать незваных гостей – Шрама и его слуг.

– Хочу предупредить вас, Зазу, Пум- ба и Тимон, – сказал Рафики, – что и вы должны быть начеку. Я собираюсь помочь вам с помощью магии. Где находятся зёрнышки, которые я передал тебе, Зазу?

– Вот здесь, на поляне, в земле, – указал крылом секретарь. Зёрна к этому времени успели прорасти, и теперь на месте, где так усердно потрудился Пумба, уже виднелись два зелёных побега. Рафики вооружился каменным скребком и сделал надрез на одном из ростков.

– Через некоторое время, – сказал старый колдун, – здесь вырастут два дерева. На вид они и их плоды будут совершенно одинаковыми. Однако вы можете есть плоды лишь с того дерева, на котором я сделал надрез. А что касается Шрама и гиен, то вы должны позаботиться о том, чтобы они попробовали фрукты с другого дерева.

– А если они не захотят пробовать? – спросил Зазу.

– Вы справитесь с этой задачей, – ответил Рафики. – Просто придётся проявить немного изобретательности.

– Мы постараемся, – кивнул Тимон.

– Это в ваших же интересах, – напомнил колдун. – Учтите, что гиены очень голодны и, увидев вас, они захотят вами позавтракать или пообедать. Зазу в этом отношении проще – он умеет летать и при желании может вообще не спускаться на землю, оставаясь вне их досягаемости. А вам, Тимон и Пум- ба, я бы посоветовал оказаться больными. Причем вы должны изобразить какую-то очень тяжёлую болезнь, чтобы гиены испугались не на шутку и не стали бы вас есть.

– Открою ещё один секрет, – понизив голос, продолжил Рафики. – На том дереве, на котором я сделал надрез, вырастут плоды, которые придают сил. На другом – наоборот – плоды, которые силы отнимают. Главное для вас – выиграть время, чтобы Симба успел вернуться с подмогой.

– А какую бы нам придумать болезнь? – в недоумении спросил Пумба. – Чуму или холеру?

– Предлагаю сказать Шраму и гиенам, что мы больны сонной болезнью, – сказал Тимон. – Так как этой ночью нам не удалось как следует выспаться, то и притворяться особенно не придётся.

– Ты имеешь в виду ту самую сонную болезнь, которую разносит муха цеце? – уточнил Пумба. – Но гиены могут нам не поверить. Ведь в нашем оазисе мухи цеце не водятся.

– А откуда Шраму и гиенам об этом знать? – возразил Тимон, – Да и вообще, отродясь не встречал умной гиены. Думаю, они проглотят нашу байку и не подавятся.

– Смотри, как бы они нас с тобой не проглотили, – вздохнул Пумба. Сам-то он по натуре был простаком, однако знал, что такого хитреца, как Тимон – ещё поискать. Да и Зазу, похоже, тот ещё гусь. А если ко всему этому добавить волшебство старого Рафики, то у Шрама с гиенами остаётся не много шансов на победу.

– Хочу напомнить тебе, маленький Лев, – вмешался в разговор крокодил, – что уровень воды постоянно понижается. Будет лучше, если мы отправимся в путь как можно скорее.

– Да-да, – засуетились уж и лягушка, – если мы вам больше не нужны, то, пожалуй, вернёмся обратно в реку.

– Сейчас, сейчас, Кролл, – заторопился и Симба. – Но не можем же мы оставить наших друзей, не зная, что их ожидает.

– Ничего, Симба, – сказал Рафики. – Кролл прав. Вам следует поторопиться. А мы постараемся сами разобраться с Шрамом и гиенами. Лучше скорее возвращайтесь с подмогой. Шерхан – мудрый тигр и обязательно придумает, как наказать самозванца. Обязательно передай ему привет. Надеюсь, он не забыл своего старого учителя. И помни, Симба, – тебе предстоит неблизкий и опасный путь.

– Хорошо, – вздохнул львёнок, – раз это необходимо, мы отправимся в дорогу прямо сейчас.

– Взбирайся ко мне на спину, – предложил Кролл. – Спина у меня, правда, жестковата, но со временем привыкнешь.

– Тогда я пока буду бежать по берегу реки, а ты, Кролл, плыви по воде. Это поможет тебе сберечь силы к тому времени, когда без твоей помощи уже нельзя будет обойтись.

– Разумно, – похвалил львёнка Рафики. – В предусмотрительности тебе не откажешь.

Симба промолчал о том, что сидеть на твёрдой, бугристой спине крокодила – удовольствие незавидное. Крокодил с размаху плюхнулся в реку, куда перед этим нырнули уж и лягушка, и окатил всех присутствующих фонтаном брызг. Возможно, это было не слишком вежливо, но жара стояла такая, что никто не обиделся.

Кролл заработал лапами и хвостом, сетуя на то, что река так сильно обмелела. Симба же беззаботно припустил по речному берегу, стараясь не слишком обгонять старого крокодила.

– Побереги силы, Симба! Они тебе ещё пригодятся, – крикнул вслед львёнку старый, мудрый Рафики. Но Симба лишь беззаботно махнул лапой в ответ и лихо перескочил на другой берег прямо над головой крокодила. Колдун усмехнулся и покачал головой:

– Всё-таки Симба – ещё всего лишь ребёнок. Но ему предстоят великие подвиги.

Очень скоро Симба понял, что предостережения старших – не пустые слова. Когда они с крокодилом покинули пределы оазиса Акуна-матата, то бежать, и даже идти по раскалённой пустыне стало гораздо труднее. От реки исходила некоторая прохлада, но стоило чуть отойти от речного русла, как жара становилась нестерпимой.

Уровень воды в реке снижался все больше и больше. Местами Кроллу уже не удавалось плыть, и тогда он на брюхе переползал пересохшие участки. При этом крокодил не переставал твердить львёнку, чтобы тот усаживался на его спину:

– В конце концов, принцесса Рена прислала меня именно за этим, – уговаривал львёнка крокодил. – Так что, Симба, будь любезен, займи своё место. Тем более, что скоро нам с тобой предстоит передвигаться по подземному руслу, а ты ещё не научился держаться на моей спине.

Наконец, Симба внял уговорам Кролла и оседлал его, как заправский наездник. Спина у крокодила и впрямь оказалась не самым удобным сиденьем. Но через некоторое время львёнок научился цепляться лапами за её бугры и неровности и в общем чувствовал себя довольно сносно.

Через некоторое время река снова стала более полноводной. Течение усилилось, и на поверхности появлялись пенные буруны. Кролл снова мог плыть, загребая воду мощными когтистыми лапами. Теперь его пассажиру не приходилось трястись, как в те моменты, когда крокодил полз по пересохшему руслу, и Симба совершенно освоился на крокодильей спине.

– Вот видишь, Кролл, – сказал своему помощнику львёнок, – оказывается, река не совсем пересохла. Может, и Большая Засуха окажется далеко не такой страшной, как о ней рассказывают?

Но крокодил не был таким оптимистом, как львёнок. Хотя, река теперь струилась широким потоком, его не оставляло смутное беспокойство, которым он поделился с Симбой:

– Понимаешь, маленький Лев, – сказал с тревогой Кролл, – здесь что-то не так. Я давно не бывал на этом участке реки, но не могу припомнить, чтобы она когда-либо прежде была здесь такой полноводной. К тому же, прислушайся – не слышишь ли ты какой-то странный гул?

– Нет, – в недоумении ответил львёнок. – Я слышу лишь журчание воды.

– У меня сейчас уже не тот слух, что в молодости, – посетовал крокодил, – но, по-моему, я слышу ещё какой-то подозрительный звук.

Чем дальше плыли Кролл и Симба, тем веселее струилась река. Её течение стало настолько сильным, что крокодилу совсем не приходилось грести лапами. Он пользовался лишь хвостом, который служил крокодилу для управления. Что касается Симбы, то он был в восторге от их путешествия по воде. Но крокодил не мог избавиться от чувства неясной тревоги.

Течение реки усилилось ещё больше. И хотя оно свободно несло путешественников вперёд, однако на пути стали попадаться тяжёлые брёвна, с которыми течение играло с необыкновенной лёгкостью. Кроллу приходилось то и дело уворачиваться от замшелых древесных стволов. А ещё через некоторое время странный гул, который прежде не давал покоя одному лишь крокодилу, смог услышать и Симба. И оба смогли своими глазами увидеть, откуда этот шум исходит.

Впереди русло реки резко обрывалось вниз. Течение неотвратимо несло Кролла и Симбу к водопаду. Крокодил изо всех сил принялся грести к берегу, но было поздно: течение оказалось слишком сильным.

– Держись за меня, Симба! – крикнул крокодил, стараясь перекричать гул водопада, – Цепляйся изо всех сил!

Кроллу не удалось увернуться от очередного тяжёлого бревна, которое сильно ударило его по голове. Этим ударом Симбу сбросило со спины крокодила, и львёнок с головой окунулся в бурлящую воду. Течение отбросило их друг от друга и понесло к кромке водопада порознь.

Симба снова почувствовал тяжёлый удар. Он поперхнулся от неожиданности и наглотался ледяной воды. Последнее, что он смог увидеть – как река сбросила крокодила вниз, а ещё позже он почувствовал, как и сам падает с обрыва вслед за Кроллом. После этого львёнок потерял сознание.

Когда Шрам, Банзай, Шэн-си и Хохотун добрались наконец до оазиса Акуна- матата, солнце уже начало клониться к линии горизонта. Гиены то и дело злобно поглядывали в сторону своего короля. Тот чувствовал их неприязненные взгляды, но делал вид, что не обращает на них никакого внимания. И лев, и гиены считали друг друга виновными в том, что дорога до оазиса заняла так много времени.

– Ничего, – проворчал Шрам, – пусть злятся. Лишь бы боялись.

Перво-наперво гиены, обгоняя и отталкивая друг друга, бросились к реке и как следует напились воды. Шрам последовал их примеру, но не так торопливо. Он даже прошёл вверх по течению, чтобы пить отдельно от своих слуг.

Банзай, Шэн-си и Хохотун выпили столько, что их животы стали похожи на туго натянутые барабаны. После этого они развалились прямо на берегу, принялись оглядываться по сторонам и делиться впечатлениями:

– Неплохое местечко! – одобрительно закивал Банзай. – По крайней мере, здесь не так жарко, как в пустыне.

– Похоже, что и кое-какая дичь здесь должна водиться, – добавил Шэн-си.

– Вот полежим немного, отдохнём, – мечтательно сказал Хохотун, – а после отправимся на охоту. Уж не знаю, какие животные здесь водятся, но готов проглотить любое.

– Вы что, забыли, зачем мы сюда пришли? – напустился на своих помощников Шрам. – Прежде всего, вы должны найти и привести ко мне Симбу. А уж потом можете охотиться на кого хотите.

Морды у Шэн-си и Хохотуна обиженно вытянулись. Но Банзай, который был похитрее своих приятелей, подмигнул им и сказал, обращаясь к Шраму:

– Сию минуту, Ваше Величество! Мы прямо сейчас займёмся поисками Симбы.

– Вот-вот, – благосклонно кивнул Шрам. – И также, если встретите здесь кого-нибудь подозрительного, – немедленно тащите его ко мне.

Банзай поднялся с земли, растолкал недовольно ворчащих приятелей и вместе с ними отправился в ближайшие заросли. Шрам удовлетворённо кивнул. Он любил, чтобы его приказания выполнялись незамедлительно.

– Тебе что, Банзай, больше всех надо?! – недовольно прошипел Шэн-си, когда они втроем отошли от Шрама на безопасное расстояние. – Делать нам больше нечего – на пустой желудок какого-то сопливого львёнка искать!

– Тише ты, дурья голова! – огрызнулся Банзай. – Я не меньше тебя есть хочу. Да и Хохотун тоже. Главное, что мы сейчас оторвались от Шрама. Он воображает, что отправил нас на поиски Симбы. А мы в это время можем поискать для себя что-нибудь съестное.

– Молодец, Банзай! – похвалил приятеля Хохотун. – Я тоже стараюсь лишний раз Шрама не злить. Уж больно у него лапа тяжёлая.

Гиены, вертя мордами по сторонам, прошли через небольшой лесок. Но ничего подходящего для обеда им там не встретилось. А вот когда они оказались на поляне, то увидели, что на ней безмятежно спят (но мы-то с вами знаем, что только делают вид, что спят) Тимон и Пумба.

– Вот это да! – обрадовался Шэн-си, – Только посмотрите, какая большая свиная отбивная! Давненько я столько мяса не видел. Может и вправду, Шрам не зря привёл нас сюда?

– Второй зверёк, конечно, поменьше, – окинул Тимона оценивающим взглядом Хохотун, – но тоже выглядит аппетитно. С кого начнём?

– И как будем делить добычу? – уточнил Банзай.

У гиен потекли слюнки, но насладиться пиршеством им не пришлось, потому что сверху, из густых ветвей высокого дерева послышался голос Зазу:

– Давайте-давайте, обжоры! Если хотите заразиться сонной болезнью, начинайте есть прямо сейчас!

– Какой ещё сонной болезнью?! – оторопели гиены.

– Не знаете, что такое сонная болезнь? Если решите полакомиться кем-то из этих двоих несчастных, тогда уж точно испытаете её на себе. Как вы думаете, с чего бы это средь бела дня спать без задних ног?

Конечно, гиены слышали о страшной болезни, которую переносит муха цеце, и им вовсе не хотелось ею заболеть. Но всё это пока выглядело весьма подозрительно. Да и с какой стати они должны верить Зазу?

– А ты, Зазу, кстати, как здесь оказался? – недоверчиво спросил Банзай.

– Так же, как и вы – спасаюсь от Большой Засухи, – как ни в чём не бывало ответил, прикидываясь простаком, Зазу. – В оазисе выжить легче, чем в клетке у Шрама.

– Понятно, – кивнул Шэн-си. – А ты знаешь, что Шрам здесь, вместе с нами?

– Конечно знаю, – ответил Зазу. – Я ведь за вами наблюдаю с того времени, как вы оказались в Акуна-матата. И даже слышал, как ваш король приказал доставлять к нему каждого подозрительного. Или хотите, чтобы я рассказал ему, как вы в очередной раз его ослушались?

Разговаривая с Зазу, гиены тем временем незаметно подбирались поближе к дереву, на ветвях которого он расположился. Но Зазу не терял бдительности, и как только враги оказались в опасной близости от него, перепорхнул на несколько веток повыше.

Шэн-си попытался подпрыгнуть и схватить зубами Зазу за хвост. Но наученная горьким опытом птица знала, что от гиен нужно держаться как можно дальше. А ещё лучше – повыше.

Банзай тем временем продолжал с интересом разглядывать спящих Пумбу и Тимона. Если тащить кого-то из этих двоих к Шраму, то уж никак не кабана. Больно тяжёлый. Делать нечего, пусть черногривый лев сам решает, что делать с этими сонями.

Правда, гиены всё ещё были голодны. Но тут им помог чуткий нюх Хохотуна, благодаря которому он обнаружил одну из муравьиных куч, накрытых накануне листьями. Незваные гости наскоро подкрепились муравьиными личинками и потащили Тимона к Шраму.

Оставшийся на поляне Пумба также продолжал делать вид, что он спит непробудным сном. Зазу следил за гиенами из ветвей. А из лесной чащи за всем происходящим внимательно наблюдал старый колдун Рафики.

– Вы нашли Симбу? – встретил вопросом своих помощников Шрам.

– Пока ещё нет, Ваше Величество, – изобразил на морде разочарование Банзай. – Но зато посмотрите, кого к вам несут Шэн-си и Хохотун!

– Это ещё кто такой?! – удивился черногривый лев. – Как это вы не сожрали его по дороге?

– Мы не посмели ослушаться, – втянул голову в плечи Банзай. – Наверняка, Ваше Величество, этот зверёк, когда проснётся, укажет путь к негодному львёнку. Вот только... – замялась гиена.

– Что ещё?! – нахмурился Шрам.

– Похоже, что жители этого оазиса заразились сонной болезнью. Надо с ними поосторожнее. Там, на поляне, лежит ещё один больной – дикий кабан – и спит крепким сном. И ещё одно, – снова замялся Банзай.

– Говори! – рявкнул Шрам, начавший подозревать, что оазис Акуна-матата таит немало неприятных сюрпризов.

– Там же, на поляне, мы встретили Зазу, – сознался Шэн-си, заметив, что Банзай рассказывать об этом Шраму не решается.

– Почему вы его не схватили?! – обрушился на своих слуг Шрам.

– Мы пытались, – начал оправдываться Шэн-си. – Но у нас всё-таки нет крыльев, и поэтому Зазу удалось от нас удрать.

– Он следил за нами, – добавил Хохотун, – и при этом перелетал по верхушкам деревьев, а если спускался на землю, то далеко от нас. Нам его никогда не достать.

– Так-то, Шрам! – послышался с дерева голос Зазу. – Думаю, на этот раз твои гиены правы. Им больше не удастся меня поймать. Можешь сам залезть в свою клетку. Если, конечно, у тебя получится снова собрать её из кусочков.

Шрам поднял изуродованную шрамом морду вверх и убедился, что Зазу чувствует себя на дереве очень неплохо и совершенно его не боится.

– Давно ли ты сам сидел в клетке?! – прошипел, прищурившись, черногривый лев.

– Не так уж и давно, – согласился Зазу. – Но больше я тебе такой радости не доставлю.

– А кто вам рассказал про сонную болезнь, поразившую местных жителей? – недоверчиво спросил гиен Шрам, отвернувшись от наглой птицы.

– Да вот, Зазу и рассказал, – ответил Шэн-си.

– Всё это очень подозрительно, – с сомнением в голосе заключил Шрам. – Симбы вы не нашли, зато наткнулись на каких-то туземцев, которые якобы больны сонной болезнью. Но об этом вам рассказывает Зазу, которого никак нельзя причислить к нашим союзникам. Я не удивлюсь, если и Рафики окажется где-то поблизости.

– Если ты сомневаешься насчёт сонной болезни, Шрам, то можешь съесть кого-нибудь из местных жителей, – предложил Зазу. – Только не говори потом, что тебя не предупреждали.

– Ладно, – скомандовал гиенам черногривый лев. – Ну-ка, разбудите этого соню. Послушаем для начала, что он нам расскажет о Симбе.

Банзай, Шэн-си и Хохотун принялись тормошить Тимона. Но поскольку они не хотели заразиться сонной болезнью, то не слишком усердствовали и действовали с опаской. Тимон продолжал изображать спящего – храпел и причмокивал, открывал то один глаз, то другой, и снова их закрывал.

– Боюсь, Ваше Величество, что мы от него ничего не добьёмся, – сказал Банзай. – Может, поищем ещё кого-нибудь?

– Давайте займёмся кабаном, – предложил Шэн-си.

– Ну да, кабаном! Скажешь тоже, – засомневался Хохотун. – Такого толстокожего вообще ничем не проймёшь.

– Пожалуй, Хохотун прав, – поддержал приятеля Банзай. – Ваше Величество, похоже, что, кроме вас, его никто не сможет разбудить.

Вообще-то хитрая гиена просто хотела держаться подальше от этих больных туземцев. Но Шрам и сам понимал, что от его помощников мало толку. Ладно, решил он – займусь-ка я кабаном сам.

– Несите его сюда! – приказал черногривый лев своим слугам. Но тут уж хитрым гиенам не пришлось притворяться. Они взмолились совершенно искренне:

– Ваше Величество, этот кабан – такой тяжёлый! У нас просто не хватит сил, чтобы перетащить его в другое место. Давайте мы лучше отведем вас на ту поляну.

Шрам как всегда строго взглянул на своих помощников, но понял, что на этот раз они действительно валятся с ног от Усталости.

– Ладно! – великодушно решил Шрам, – ведите меня.

И оставив на месте Тимона, гиены повели льва к Пумбе. Шрам решил не церемониться с толстяком и сразу же, по своему обыкновению, отвесил ему тяжёлую оплеуху. К сожалению, Пумба был не таким способным актёром, как Тимон, и весь «сон» с него как рукой сняло.

– Эй, ты чего дерёшься?! – недовольно хрюкнул Пумба. – Что за привычка, чуть что – лапы распускать?!

– Ага... – зловеще прошипел Шрам. – Выходит, ты – никакой не больной!

Спохватившись, Пумба вспомнил наставления Рафики и стал разыгрывать из себя жертву сонной болезни. К счастью, его маленькие глазки и средь бела дня производили впечатление заспанных.

– Никакой я не больной, – заплетающимся языком заявил кабан, – просто я очень спать хочу.

– И давно ты спишь? – подозрительно поинтересовался Шрам.

– С тех пор, как прилетели эти злющие мухи, нас с приятелем в сон и тянет, – пожаловался Пумба.

– Мухи, говоришь? – недоверчиво переспросил Шрам. Он всё ещё не мог понять, правду говорит кабан или морочит ему голову. На всякий случай со съедением аборигенов можно повременить. Здоровье дороже. Шрам обратил внимание, что вечно голодные гиены тоже не решились сожрать ни Тимона, ни Пумбу.

– Скажи мне, кабан, где сейчас львёнок Симба? – спросил черногривый лев.

– Известно где, – ответил Пумба – Отправился за лекарством, чтобы вылечить нас с Тимоном от сонной болезни. Симба – добрый львёнок. Не могу, мол, видеть, как мои друзья болеют. Знаю, говорит, место, где растёт целебная трава. И отправился в сторону Светлого Королевства, за травой то есть.

– Куда-куда?! – не поверил своим ушам Шрам.

– В сторону Светлого Королевства. А, может, и куда-нибудь ещё. Точно не помню. Ну ладно, дайте поспать ещё немножко, – потребовал Пумба, укладываясь поудобнее. А про себя подумал: «Вроде бы я ничего не перепутал и сказал всё, как велел Рафики».

– Вот видишь, Шрам, – обратился сверху к черногривому льву Зазу, – ты мог бы поучиться великодушию у настоящего короля. Маленький Симба отправимся в опасное путешествие, чтобы помочь своим друзьям излечиться от страшной болезни. Вот поистине благородное сердце!

Шрам призадумался. Если бы он услышал от этого толстого увальня и от бестолкового Зазу какую-нибудь хитроумную историю, он бы в неё наверняка не поверил. Но если Симба отправился через пустыню, ради здоровья друзей, рискуя собственной жизнью, – это похоже на правду.

– Симба – такой же бескорыстный дурак, как и его отец Муфаса, – решил Шрам. – Выходит, мы с ним попросту разминулись. А раз так, то нет смысла отправляться в обратный путь прямо сейчас. Нужно просто дождаться, когда Симба принесёт для этих сонных ничтожеств свою дурацкую траву. А их самих следует использовать как приманку, чтобы Симба не заподозрил неладное, когда вернётся.

– А ты, Зазу, почему не заболел сонной болезнью? – спросил вдруг Шрам, ещё не до конца веря во всю эту историю.

– Я не намного опередил тебя, Шрам, и появился здесь, когда мухи цеце уже улетели. И как и ты, я не застал здесь Симбу. Поэтому, – с грустью в голосе добавил Зазу, – я не успел предупредить Короля-Льва о грозящей опасности.

Теперь уже взбешённый Шрам попытался в прыжке достать наглую птицу:

– Не смей называть Симбу королем! Король – я! – прорычал он.

Зазу с лёгкостью перелетел на другое дерево и спокойно отвечал:

– Я не слишком-то тебя боялся, когда сидел в клетке. Неужели ты думаешь, я испугаюсь тебя теперь, когда могу лететь куда захочу?

– Однако ты всё-таки удрал. Значит, ты меня боишься! – торжествующе заключил Шрам. – К тому же не забывай, что тебе – хотя ты и птица – рано или поздно придётся спуститься на землю.

После чего лев добавил, обращаясь к гиенам:

– Следите за тем, чтобы с голов этих сонь не упал ни один волос, ни одна шерстинка. Мне ни к чему, чтобы какая-либо мелочь спугнула Симбу, когда он здесь объявится. Мы будем ждать его в засаде, и глядите в оба, чтобы снова не упустить львёнка!

– А до тех пор позволите ли вы нам отдохнуть и набраться сил? – с надеждой спросил Шэн-си.

– Ладно, – махнул лапой Шрам. – Пока отдыхайте, отъедайтесь, но запомните – вы должны быть начеку, иначе на этот раз вам не сносить головы. Ясно?

– Ясно, – нестройно ответили гиены и разбрелись кто куда. Шрам тоже решил побродить вокруг и поискать какую-нибудь сносную добычу. К своему удовольствию он обнаружил, что назойливый и дерзкий Зазу также исчез и перестал действовать ему на нервы. Шрама не очень-то волновало, куда подевалась птица. Его больше заботило, где теперь находится Симба.

Когда Симба пришёл в себя, то обнаружил, что находится в пещере, через которую стремительно несётся пенящийся водный поток. Вода падала сверху, через пролом в своде пещеры и уносилась в подземное русло. Через этот же пролом в подземелье проникал и свет, поэтому львёнок смог осмотреться по сторонам.

Он увидел, что лежит на небольшой каменной террасе, нависающей над бурлящим потоком, а неподалёку замер без движения Кролл. Тело крокодила было порядком изранено – не помогла и твёрдая крокодилья шкура. По-видимому, догадался львёнок, они с Кроллом попали в пещеру вместе с потоком водопада, а затем каким-то чудом им удалось задержаться на каменном козырьке.

У Симбы болела каждая косточка. Но он, собрав последние силы, подполз к неподвижно лежавшему крокодилу и постарался привести его в сознание.

– Кролл, Кролл, ты жив? – позвал Симба, трогая товарища лапой.

Крокодил с трудом повернул голову в сторону львёнка и сказал:

– Главное, что жив ты, маленький Лев.

– Что у тебя болит? – озабоченно спросил Симба.

– Похоже, что всё, – горько усмехнулся его спутник. – Насколько помню, мы с тобой попали в водопад. Я несколько раз ударился о брёвна, а затем ещё и о большие камни внизу. Но тебя мне удалось оттолкнуть подальше от камней.

– Спасибо, Кролл, – с чувством произнёс Симба, и на его глаза навернулись слезы. – Ты обязательно поправишься, и мы с тобой снова двинемся в путь.

– Возможно, маленький Лев. Но может случиться и так, что тебе придётся продолжить путешествие одному. Только не плачь! Я и так уже довольно много пожил на этом свете...

– Не надо так говорить! – горячо возразил Симба. – Ты непременно поправишься. Я, например, чувствовал себя совсем неважно, как только пришёл в себя. Зато теперь мне гораздо лучше.

– Ладно, – улыбнулся крокодил. – Не будем о грустном. Давай лучше думать, что нам делать дальше.

– Вот это совсем другой разговор! – обрадовался львёнок. – Мы немного от дохнем и двинемся в путь. Только одного я не могу понять, – добавил он озабоченно. – Почему не сработал волшебный орех, который дал нам с собой Рафики? Ведь он же говорил, что орех станет большим, и я смогу плыть в нём даже под водой.

– Наверное, время для этого ещё не пришло, – предположил Кролл.

– Наверное, – согласился Симба. – Ну так как, мы уже можем плыть дальше?

– Не переживай понапрасну, маленький Лев, – вздохнул старый крокодил, – но, похоже, дальше ты поплывёшь один. Мне отсюда не выбраться.

И тут они услышали странный шорох. По отвесной стене пещеры, возвышающейся прямо над террасой, где находились Симба и Кролл, из расщелины к ним ползла огромная змея. Её тело было гораздо больше тела крокодила, ведь даже та часть, которая выползла наружу, оказалась раза в три длиннее его и раза в два толще. А ведь змеиный хвост пока находился в расщелине.

Это оказалась гигантская Анаконда. Её чешуя отливала тусклым медным блеском, а тяжёлая угловатая голова покачивалась как раз между львёнком и крокодилом. Немигающий взгляд холодных глаз не сулил путешественникам ничего хорошего.

– По-моему, здесь кто-то собирается отправиться в путешествие, – прошипела Анаконда. – Это невежливо с вашей стороны, дорогие гости. Сначала следует посоветоваться с хозяином – то есть со мной.

– Дело плохо, – прошептал Симбе Кролл. – С этими тварями ещё никому не удалось договориться.

– А чего нам бояться? – удивился Симба. – Ведь я – друг Рены, а тебя она послала ко мне на помощь.

– Не всё так просто, – тихо ответил Кролл. – Ведь анаконды не признают власти Речного Царя. Они считают себя самыми сильными существами в подводном мире. И, как ты видишь сам, в этом они недалеки от истины. Однако, я все же попробую с ней договориться. И Кролл вежливо, но твёрдо обратился к огромной змее:

– Уважаемая Анаконда, пропустите нас дальше, пожалуйста. Ведь мы спешим по важному делу. Я служу Речному Царю...

– Как ты сказал? Речному Царю? – рассмеялась Анаконда. – Что-то я не знаю такого. Здесь, в Подземных Водах, свои законы. И устанавливаем их мы – анаконды. А когда нам становится скучно, мы поднимаемся в Реки. Но и тогда нам Речной Царь – не указ. Поэтому вам придётся подождать, пока я решу, что мне съесть раньше – лёгкую закуску из львёнка или плотный обед из крокодила.

– Вы, наверное не расслышали! – разгневанно воскликнул Симба. – Я спешу по важному делу. Возможно, мне удастся остановить Большую Засуху. Какая разница – кто мне помогает, и подчиняетесь вы ему или нет. Если хотите знать, я – Симба, сын погибшего короля Муфасы и законный наследник престола Светлого Королевства!

– Звучит убедительно, – прошипела Анаконда, – но меня ты не убедишь, малыш. Какое мне дело до какой-то Большой Засухи? В наших подземельях никогда не бывает засухи – ни большой, ни малой. Чем ты решил меня напугать? Что ты – принц Симба, это, конечно, впечатляет, но мы здесь не признаём власти никаких королей и царей.

– Правда, – добавила Анаконда, – я питаю слабость к королевским особам. Ты можешь погостить здесь, а я тем временем пообедаю крокодилом. И если мне понравится наша с тобой беседа, маленький Лев, если ты окажешься достойным собеседником, то, может быть, я даже отпущу тебя восвояси.

– Нет, – твёрдо ответил Симба. – Это мне не подходит! Во-первых, я не дам в обиду товарища, а во-вторых – мы очень торопимся. Так что, поищи себе других собеседников. А нам позволь плыть дальше. Пока прошу по-хорошему.

– Ты, без сомнения, храбрый львёнок, – сказала змея. – Но одной храбростью тебе меня не убедить. Поверь, мне очень скучно здесь, в тёмном, сыром подземелье. Здесь не часто попадается добыча, с которой можно поговорить по душам.

– Впрочем, я не жалуюсь, – добавила Анаконда. – С тех пор, как лет двести назад после землетрясения земля в этом месте дала трещину, здесь образовался водопад и подземное озеро. Мне не приходится заботиться о добыче – река сама её приносит. Отсюда невозможно бежать, маленький Лев. Может быть, тебя я пощажу.

– Теперь понятно, почему я ничего не знал об этом водопаде, – вздохнул Кролл. – Ведь мне не приходилось бывать в этих краях лет триста.

– Крокодила я съем в любом случае.

С этими словами Анаконда продолжила выползать из расщелины. С каждой минутой число витков её тела вокруг пятачка, на котором приютились Симба и Кролл, увеличивалось. Змея казалась бесконечной.

И тогда старый крокодил напряг последние силы и, превозмогая боль, первым набросился на врага. Он понимал, что в любом случае обоим им не выжить, и решил любой ценой спасти Симбу. Анаконда привыкла к покорности своих жертв, которые редко долетали с высоты водопада живыми. Поэтому она опешила от неожиданности.

Крокодил почувствовал свое преимущество и принялся рвать тело змеи мощными челюстями. Кроме того, он что есть силы колотил её своим похожим на бревно хвостом. Но всё-таки Анаконда была гораздо сильнее. Когда первоначальная растерянность прошла, её кольца начали методично опутывать крокодила, все больше лишая его подвижности. Уже задыхаясь, Кролл успел крикнуть Симбе:

– Беги, маленький Лев!

– Никогда! – воскликнул Симба и бросился Кроллу на выручку. Но как с ни старался львёнок ранить Анаконду своими когтями и зубами, ему не удалось оставить на её чешуе даже царапины. К счастью, водяной удав не может душить две жертвы одновременно. А в тот момент всё внимание Анаконды было поглощено несчастным крокодилом.

Борясь с удушающими объятиями змеиного тела, Кролл умудрился сделать ещё одно, последнее усилие. Он воспользовался тем, что его хвост на какое-то мгновение оказался на свободе и столкнул им Симбу в воду. Львёнок попытался вскарабкаться обратно по отвесной скале, но течение подхватило его и увлекло в тёмную пещеру, в которую устремлялся бурлящий поток. Симба почувствовал, что задыхается, и снова потерял сознание.

Банзай, Шэн-си и Хохотун блаженствовали в оазисе Акуна-матата. Гиены были теперь благодарны Шраму за то, что он привёл их в это райское местечко. Целыми днями они разгуливали, где хотели, и отыскивали укромные тайники, где под листьями копошились жуки, гусеницы и личинки, чтобы набивать ими свои ненасытные утробы.

Шраму также пришлось использовать в пищу эту неаппетитную для львов добычу. Ведь, как известно, голод – не тётка. Но он питался насекомыми втайне от своих помощников. Само собой сложилось так, что гиены то и дело прятались от своего хозяина, а он – от них. Это устраивало всех – в том числе Зазу и Рафики, которые днём и ночью следили за врагами.

Половину дня Тимон и Пумба и в самом деле спали, а половину притворялись спящими. Ночью, когда объевшиеся за день гиены сами засыпали мёртвым сном, мнимые больные отправлялись на прогулку, чтобы размяться и подкрепиться самим. Они то и дело обнаруживали, что в их тайниках побывали гиены, и это их не слишком радовало.

– Смотри-ка, Тимон, – недовольно хрюкал Пумба, наткнувшись на очередной развороченный тайник, – эти обжоры и тут успели побывать. Мы старались-старались, а они пришли и всё сожрали!

– Обидно, конечно, – соглашался с кабаном Тимон. – Но этот старикан Рафики советует не слишком расстраиваться. Он называет это «временными потерями».

– Временными так временными – вздыхал Пумба. – Легко ему говорить. Повалялся бы с утра до вечера, изображая из себя спящего! У меня от этой спячки все бока ломит.

– Ты и раньше был известным лежебокой, – напомнил Тимон, – и бока у тебя никогда не болели. Так что, будь любезен, выполняй всё, что велит Рафики. Если лев и гиены поймут, что их надули, в первую очередь не поздоровится нам с тобой.

– Ну да, – уныло подтвердил Пумба. – Зазу улетит, Рафики с его волшебством никакой Шрам не страшен, Симба рано или поздно вырастет и станет королём. А мы с тобой так и останемся в Акуна-матата, никому не нужные... Смотри, гиены и в этой куче порылись! Что делать с этими обжорами – прямо не знаю!

В один из таких ночных походов Пумба с Тимоном встретили Рафики. Старому колдуну также до смерти надоело всё время прятаться в зарослях и наблюдать оттуда за гиенами, следя, чтобы они не выкинули какой-нибудь неожиданный номер. Наблюдение за Шрамом Рафики поручил Зазу. Тот охотно выполнял это поручение и каждую ночь рассказывал колдуну обо всём, что видел.

Встретив Пумбу и Тимона, Рафики сказал:

– Вы не поверите, но я прямо-таки рад за этих гиен, хотя они и наши враги. После голодной жизни в обнищавшем под властью Шрама Светлом Королевстве три бандита чувствуют себя в Акуна-матата, как на курорте. Даже Шрам как будто присмирел и меньше их дёргает. Из этого можно сделать вывод, что дисциплина в рядах наших врагов падает, и с нашей стороны было бы глупо не воспользоваться этим обстоятельством.

– Лучше бы он гонял их, как Сидоровых коз, – недовольно буркнул Пумба. – А то скоро гиены уничтожат все наши съестные припасы. Кстати, Тимон в качестве общественной нагрузки заставляет меня по ночам таскать листья, чтобы накрывать тайники с насекомыми. Он говорит, что гимнастика мне не помешает.

– Ну вот! – возмутился Тимон. – Бессовестный кабан совершенно не желает работать даже для собственной пользы!

– Тимон правильно говорит, – кивнул Рафики. – Ведь листья со временем высохнут, и насекомые не смогут под ними водиться.

– Правильно-то правильно, – вздохнул Пумба. – Да вот только плодами наших трудов пользуются всякие проходимцы. Когда мы наконец от них избавимся? Вот увидите, скоро моё терпение лопнет!

– Не торопись, Пумба, – рассмеялся Рафики, – вам с Тимоном придётся ещё потрудиться для того, чтобы наш план наверняка удался.

– Так и знал, что с тобой, старый колдун, долго скучать не придётся! – повеселел Пумба. – Рассказывай, что ты на этот раз придумал.

И Рафики принялся излагать Пумбе и Тимону следующую часть своего плана. Теперь по его замыслу мнимым больным предстояло привлечь внимание гиен и заманить их к тем двум деревьям, которые проросли из семян, переданных в своё время вместе с Зазу.

– На этих деревьях уже появились плоды, – объявил старый колдун. – Вы, конечно, помните, что на одном дереве, на стволе которого я сделал зарубку, растут яблоки, придающие сил. А плоды с другого не ешьте ни в коем случае – от них любой силач повалится на землю, как трухлявая колода.

– Главное – не перепутать деревья, – рассудительно заключил Тимон.

– Правильно, – кивнул Рафики. – Особенно осторожны будьте в темноте. А то и в самом деле свалитесь – тогда и притворяться не придётся.

– С этим ясно, – сказал Тимон. – Но есть проблема. Когда гиены увидят, что мы вовсе не больны, они захотят нас немедленно съесть. Разве не так?

– Действительно, – поддержал товарища Пумба. – Я и сам видел, как плотоядно они облизывались.

– Не беспокойтесь, – успокоил их Рафики. – На этот счёт у меня есть кое-какие соображения. С гиенами нам должен помочь Зазу. А вот, кстати, и он. Привет, Зазу, я как раз рассказываю Тимону и Пумбе, что им предстоит сделать, чтобы в очередной раз обмануть наших непрошеных гостей.

– Привет, друзья, – сказал Зазу, слетая с дерева. – Ну как, все готовы? Тогда я полечу, чтобы разбудить гиен. Надо только постараться, чтобы Шрам не проснулся.

– А что, нам с Тимоном надо отправляться к этим самым деревьям прямо сейчас? – спросил Пумба не с самым довольным видом. – Может, лучше подождать до утра? А то ещё, чего доброго, перепутаем деревья.

– Наверное, Пумба прав, – поддержал Тимон. – Ведь на рассвете сон самый крепкий, и меньше будет вероятность того, что ты вдруг разбудишь Шрама. Давайте, мы пока все вместе отправимся к волшебным деревьям и подождём первых солнечных лучей.

Рафики и Зазу также согласились с предложением Пумбы и Тимона, и вся компания отправилась на то место, которое Пумба старательно распахал из-за двух зёрнышек.

В лунном свете было видно, что теперь на пашне выросли два высоких дерева, которые и в самом деле на вид ничем не отличались друг от друга. На их ветвях росли совершенно одинаковые яблоки. В общем, все было так, как обещал Рафики.

Пумба и Тимон остались ждать под деревьями, Рафики спрятался неподалеку, а Зазу полетел к тому месту, где отдыхали гиены и Шрам. Тихонько, чтобы не разбудить черногривого льва, Зазу прошёлся по поляне и осмотрелся вокруг. Все четверо врагов храпели вовсю.

Зазу подошёл к Шэн-си, который лежал от Шрама дальше остальных гиен, и тюкнул его клювом прямо в темя. Шэн-си взвизгнул от боли и вскочил на все четыре лапы. Банзай и Хохотун также проснулись и увидели, как их приятель бегает по поляне, щёлкая зубами и стараясь ухватить Зазу за хвост.

Зазу использовал старый как мир приём, которым пользуется любая птица, желая отвлечь врага от своего гнезда. Он делал вид, что у него перебито крыло, и потому взлететь высоко он не может. Для пущего подобия Зазу испуганно ойкал и вскрикивал. Шэн-си казалось, что он вот-вот схватит обидчика, но ему это никак не удавалось.

Хохотуну и Банзаю зрелище показалось настолько смешным, что оба громко расхохотались. И от их смеха проснулся Шрам. Он потянулся, зевнул и, с удивлением увидев мечущегося Зазу, рявкнул:

– Держите шпиона!

Банзай и Хохотун присоединились к Шэн-си и принялись гоняться за Зазу уже втроем. Секретарь ловко уворачивался от заспанных гиен, которые, привыкнув за последние дни к лёгкой добыче, совершенно разучились охотиться. Он стал постепенно заманивать их прочь с поляны, делая вид, что хочет затеряться между деревьями.

– Хватайте его, недотёпы! – в ярости орал на своих слуг Шрам. – Что вы с ним так долго возитесь!?

Он не подозревал, что Зазу всего лишь притворяется. Банзай и Хохотун одновременно бросились на птицу с разных сторон, но Зазу вовремя поднялся в воздух, и гиены ударились лбами, да так, что у них искры из глаз посыпались. Зазу довольно захихикал и отлетел ещё немного в сторону.

Видя, что у его товарищей ничего не вышло, им на помощь пришёл Шэн-си. Он напал на птицу сзади. Но Зазу оказался начеку и вовремя отскочил в сторону. А Шэн-си щёлкнул зубами так сильно, что насквозь прокусил себе язык и дико взвыл от боли.

– Недотёпы! Вам ничего нельзя поручить! – прорычал Шрам. Он решил лично показать своим помощникам, как нужно охотиться на подраненных птиц. Тем более, что Зазу остановился, повернулся клювом к черногривому льву и поманил его крылом, приглашая на поединок.

Шрам как следует оттолкнулся от земли и совершил достойный льва прыжок. Но так как было ещё достаточно темно, он не заметил, что Зазу специально занял позицию прямо около невысокого, но толстого дерева. Птица опять с лёгкостью отлетела в сторону, а Шрам всей тяжестью своего тела ударился о крепкий ствол. Он набил на лбу огромную шишку, свалился брюхом на землю и некоторое время не подавал никаких признаков жизни.

– Ага! – ликующе воскликнул Зазу. – Будешь знать в следующий раз, как обижать слабых!

С этими словами секретарь метнулся за деревья и принялся мелькать и вскрикивать в чаще, продолжая привлекать внимание врагов. Пора было уводить их в сторону волшебных деревьев, где ожидали Пумба и Тимон. Шрам оправился от удара и принялся по своему обыкновению подгонять гиен оплеухами и тумаками. Он требовал, чтобы они догнали дерзкого Зазу во что бы то ни стало.

– Вперёд, лентяи! – рычал Шрам. – Притащите его мне, чтобы я лично мог свернуть шею этому негодяю!

Делать нечего, гиенам пришлось продолжить погоню. Они представляли собой жалкое зрелище. Банзай и Хохотун ковыляли через силу, еле перебирая заплетающимися лапами. Глаза у них смотрели в разные стороны. Шэн-си ступал более твёрдо и уверенно и даже следил за перемещениями Зазу, но у него так болел прикушенный язык, что он и думать не мог о том, чтобы кого-нибудь схватить зубами.

А Зазу продолжал разыгрывать раненого. Он приволакивал крылья, прихрамывал, передразнивая Банзая и Хохотуна, охал и ахал. Постепенно погоня приближалась к поляне с волшебными деревьями. Пумба и Тимон уже поджидали всю компанию в полной готовности. Когда Зазу увидел, что до поляны крылом подать, он вдруг неожиданно для гиен исчез из их поля зрения.

Ковылявший впереди товарищей Шэн-си с удивлением остановился. Где же подраненная птица? Вдруг он увидел между деревьями, как Пумба, который считался смертельно больным, стоит посреди поляны и преспокойно уплетает плоды с какого-то диковинного дерева.

При виде этого зрелища Шэн-си позабыл о птице и бросился к приятелям. Он хотел рассказать им о том, что увидел, но не смог, потому что у него ужасно болел язык. Шэн-си только мычал и указывал мордой в сторону поляны.

– Чего надо? – неприязненно пробормотал Банзай. – Говори толком! Видел, куда полетела эта проклятая курица? Что? Не видел? Тогда дело плохо. Шрам всем нам головы оторвёт.

Сказав это, Банзай принялся бестолково блуждать между лесными деревьями, надеясь, что ему удастся найти следы Зазу. Хохотун с этой целью отправился в другую сторону. Отыскать бы хоть пёрышко! Может, оно наведёт на след.

Стараясь привлечь внимание, Шэн-си хватил Банзая зубами за ухо и потащил к поляне. Он хотел показать, куда делся секретарь, но приятель его не понял. Банзай решил, что Шэн-си собрался затеять драку, и ждать достойного отпора от него не пришлось. Банзай давно хотел рассчитаться за своё поражение в прошлой драке – когда они делили в расщелине антилопу.

– Ах, ты так?! – взвизгнул Банзай и с урчанием вцепился в глотку Шэн-си. Его противнику пришлось туго, так как кусаться ему было тяжело из-за прокушенного языка. Но когда Шэн-си уже начал задыхаться, он был вынужден, превозмогая боль, энергично огрызаться.

Шум драки раскатился по лесу. Услышали его и Пумба с Тимоном, а также притаившийся в зарослях Рафики.

– Похоже, идут, – шепнул кабану Тимон. – Прошу тебя, Пумба, веди себя естественнее.

– Постараюсь, – хрюкнул в ответ Пумба. – Главное, чтобы яблоки сработали. Рафики говорил, что силы от них удесятеряются. Хотел бы я после такого яблочка помериться силами с гиенами.

– Скоро такая возможность появится, – обнадёжил Тимон. – Если захочешь, сможешь сразиться хоть с самим Шрамом.

– Нет, – пошёл на попятную Пумба, – с Шрамом я связываться не

буду. Всё-таки он – лев.

Хохотун не успел далеко отойти и прибежал на шум. Он принялся разнимать Банзая и Шэн-си, и ему от обоих изрядно досталось. Но после третьей попытки Хохотуну всё-таки удалось заставить Банзая ослабить хватку.

– Вы что, с ума посходили?! – зашипел Хохотун. – Хотите, чтобы Шрам снова нам навалял? Тоже мне, нашли время! Небось, Зазу теперь смотрит на нас и помирает со смеху.

Хохотун был совершенно прав. Зазу действительно наблюдал за гиенами с высокого дерева. При других обстоятельствах он бы обязательно отпустил в их адрес какое-нибудь язвительное замечание. Но сейчас ему приходилось молчать, чтобы гиены поскорее обратили внимание на то, что происходит на поляне, у волшебных деревьев.

– Смотрите! – воскликнул Хохотун, показывая лапой на Пумбу и Тимона. Картина открылась поистине удивительная. Кабан уже объел почти все яблоки с правого дерева. Остался лишь один плод, висящий на верхней ветке. Гиены принялись наблюдать за тем, чем Пумба и Тимон займутся дальше.

Тимону тоже захотелось яблочка, но он не мог до него дотянуться. Громко, так, чтобы слышали гиены, он сказал Пумбе:

– Ну ты и обжора! Все яблоки поел. Подсади-ка, чтобы и я смог попробовать.

– Чего это я буду напрягаться? – ответил Пумба, сделав вид, что ему лень. – Сорви яблоко с другого дерева.

– А там они ещё зеленоватые, – поморщился Тимон. – Лучше я съем то, последнее.

Недовольно ворча, Пумба подошёл к дереву с последним яблоком, и Тимон вскарабкался на его широкую спину. Затем он перебрался на голову кабана и, балансируя на одной ноге, сорвал вожделенный плод.

Спустившись на землю, Тимон облокотился на большой камень и надкусил добычу. Пумба, уже почувствовавший прилив сил, с интересом следил за тем, как Тимон уплетает яблоко за обе щеки.

Оторопевшие поначалу гиены пришли в себя и поняли, что их надули. Это им очень не понравилось. И потому они вышли на поляну не в самом хорошем расположении духа.

– Так-так-так... – зловеще процедил сквозь зубы Банзай. – Что мы видим? Наши смертельно больные беззаботно разгуливают по лесу и лакомятся фруктами. Вы что, за дураков нас держите?

– По-моему, их надо хорошенько проучить! – сказал разозлившийся Хохотун.

– Подождите, уважаемые гиены, не торопитесь, – попытался оправдываться Тимон. – Мы вовсе не считаем вас дураками. Кроме того, если вы не станете нас есть, то сможете узнать такое, что ещё спасибо скажете.

– С какой стати мы будем говорить спасибо? – сказал Банзай, потихоньку приближаясь к Тимону. – По-моему, выбор невелик – или отвести вас к Шраму, или съесть прямо здесь самим.

Ты как считаешь, Хохотун? А ты, Шэн-си? Ах, извини, забыл, что ты прикусил язык.

– Ну что ты заладил: «К Шраму, к Шраму...» – насмешливо хрюкнул Пумба, который, похоже, гиен совсем не боялся. – И так противно смотреть, как эта черногривая кошка вами помыкает.

Гиены даже присели от неожиданности. Ведь кабан угодил в их самое больное место – они в самом деле ненавидели Шрама, но боялись его, а потому вынуждены были подчиняться.

– Думаете, мы просто притворялись больными? – спросил Тимон. – А вот и нет! Мы действительно болели сонной болезнью, но излечились благодаря этим волшебным яблокам.

– И кто же вас вылечил? – подозрительно поинтересовался Банзай.

– Как ни странно, Зазу, – ответил Тимон. – Вчера ночью он принёс нам с Пумбой одно такое яблоко, разломил его пополам и влил по несколько капель сока в наши пасти. Пумбе, конечно, понадобилось больше.

– И что, сразу полегчало? – спросил Хохотун.

– Мы тут же проснулись. Потом Зазу принёс ещё два яблока. Мы их съели. А сегодня нам стало настолько лучше, что мы смогли своими ногами дойти до этих волшебных деревьев и подкрепиться как следует.

– А какое отношение эти яблоки имеют к нам? – спросил Хохотун. – Нам-то они зачем? Ведь мы не болеем сонной болезнью!

– А кто сожрал в Акуна-матата столько жуков, гусениц и личинок?! – гневно заорал Пумба. – Вы что, думаете, что не заразились при этом?

Шэн-си и Хохотун задрожали от страха. Им даже в голову не могло прийти, что сонной болезнью можно заразиться через съеденных насекомых. Но Банзай, хотя тоже струхнул, всё равно продолжал хорохориться:

– Но я чувствую себя совершенно здоровым, – заявил он.

– Сонная болезнь может проявляться не сразу, – возразил, многозначительно подняв палец, Тимон.

На это Банзаю возразить было нечего. Как и все гиены, он ничего не смыслил в медицине. Хищники застыли в нерешительности – если Тимон говорит правду, положение у них незавидное. Но Банзай не собирался так просто сдаваться. Он оскалил зубы и сказал:

– Раз мы уже больны сонной болезнью, терять нам больше нечего. Мы съедим вас со всеми потрохами!

– Не советую, – просто сказал Тимон. Он извлёк неизвестно откуда гирлянду, сплетённую из цветов, нацепил её себе на шею и запел с самым беззаботным видом:

Гиены оторопели от такой наглости. Хорошо ещё, что Шрам не слышит этой песенки, а то бы им всем досталось! Однако Банзай выказал особую силу духа. Он увидел, что Шэн-си и Хохотун ужасно напуганы угрозой сонной болезни. Чтобы подбодрить товарищей, он грубо сказал:

– Не думаешь ли ты, слабосильный недомерок, что сможешь одурачить нас какой-то песенкой?

– Ну, если песенка не понравилась, – как ни в чём не бывало сказал Тимон, – то, может быть, показать какой-нибудь фокус?

– Какой ещё фокус?! – прорычал, теряя терпение, Банзай.

– Такой, например, – сказал Тимон и вдруг без всякого усилия одной рукой поднял над головой Пумбу. Зрелище произвело впечатление даже на повидавшего всякого на своём гиеньем веку Банзая.

– Вот это да! – ахнули в один голос гиены и дружно подались назад.

– Стоять! – скомандовал Тимон, не слишком, впрочем, строго. Банзай, Шэн-си и Хохотун послушно застыли на месте, а Тимон осторожно поставил Пумбу на землю.

Гиены застыли в страхе и изумлении. Кто бы мог подумать, что этот мелкий зверёк оказался вдруг таким могучим? Ведь поднять с лёгкостью одной лапой откормленного кабана под силу разве что льву, не говоря, конечно, о слонах.

– Не сердитесь на нас, господин... Не знаю, как вас называть по имени... – заскулил Банзай. – Мы просто шутили. Ни я, ни мои товарищи не собирались вас обижать. Мы готовы исполнить любое ваше приказание. А этот облезлый Шрам, как вы верно изволили заметить, и в самом деле давно у нас поперёк горла стоит.

– Да! – добавил Хохотун. – Он с нами так жестоко обращается! А вы с вашей силищей можете вызвать Шрама на поединок и легко его победить. После этого мы будем верой и правдой вам служить, господин... господин...

– Меня зовут Тимон. И, насколько я понял, вы предлагаете мне стать вашим господином?

– Именно так, господин Тимон, – в один голос ответили гиены, умеющие уважать только силу. А Банзай доверительно добавил:

– Мы расскажем вам о хитростях и уловках, которые Шрам обычно использует в драке.

– Ну нет! – рассмеялся Тимон. – Стать предводителем своры гиен? От этого увольте! Тем более, вы вполне можете расправиться с ненавистным королем сами.

– Как?! – с удивлением спросили гиены.

– Очень просто. Видите это, второе дерево? Оно сплошь усыпано точно такими плодами. Они, правда, немного зелёные, но есть их вполне можно. Так что угощайтесь, дорогие гости, и отправляйтесь к Шраму. Раз он вам так надоел, можете сделать из него набитое опилками чучело.

Гиены провели короткое совещание:

– Наверное у этого зверька и его толстого друга не все дома. Разве можно разбазаривать такое богатство, как яблоки, дающие огромную силу? Да, этот Тимон, конечно, силён, но наивен и глуп, как пробка. Если он так настаивает, мы попробуем яблочек! Тогда нам будет не страшен ни Шрам, ни сам Тимон, ни этот бестолковый, но, похоже, очень вкусный кабан. Теперь главное, чтобы Тимон не передумал.

– Раз вы так настаиваете, господин Тимон, – ангельским голоском пропищал Банзай, – мы с друзьями конечно же отведаем вашего угощения.

– Пожалуйста, – кивнули Тимон и Пумба, и, как ни в чём не бывало отошли к краю поляны. Гиены, крадучись, подобрались ко второму дереву и принялись объедать с него плоды так, что у них только за ушами трещало. Ещё бы! – думали они – чем больше яблок мы успеем съесть, тем сильнее станем!

При этом Банзай, Шэн-си и Хохотун временами бросали косые взгляды на Тимона и его приятеля, и в головах у них кружились такие мысли:

«Что и говорить, неплохая у нас сегодня фруктовая закуска. А вон основное блюдо дожидается. Немного терпения, господин Тимон и господин Кабан. Сейчас доедим яблочки и примемся за вас. Наконец-то наедимся настоящего мяса, а то от насекомых и червей уже мутит».

Объев плоды с нижних ветвей, гиены по очереди взбирались друг к другу на спины, чтобы дотянуться до верхних. Обидно будет, если хоть немного такой богатырской силы вдруг пропадёт.

– Ну как, Банзай, что-нибудь чувствуешь? – спросил приятеля Хохотун.

– Нет ещё, – с набитым ртом ответил Банзай. – Ты давай ешь, не разговаривай, а то этот Тимон возьмёт ещё и передумает.

– Да ладно! – отмахнулся Хохотун. – Я и так уже сожрал столько яблок, что, наверное, могу десять Шрамов одолеть.

Шэн-си, у которого от сока нестерпимо щипало прикушенный язык, тем не менее не отставал от своих собратьев. Каждая из гиен старалась съесть побольше ещё и для того, чтобы стать сильнее приятелей. В общем, задуманная старым колдуном Рафики хитрость, удалась.

Однако гиены пока и не думали терять силы. Съев все яблоки до последнего, они облизнулись, перемигнулись между собой и не спеша повернулись в сторону Тимона и Пумбы. Но и нападать они не спешили, ожидая обещанного прилива сил.

– Ну что, Банзай, – прошепелявил Шэн-си, – не пора ли попробовать мясные блюда?

– Погоди, дурак, – недовольно ответил Банзай. – Что-то мне не по себе. Похоже, я всё-таки объелся этих яблок. Ой, даже лапы подкашиваются! Прилягу-ка пока лучше на землю. А когда яблоки начнут действовать, мы зададим жару этим двоим.

– Что-то и я себя неважно чувствую, – признался Шэн-си, укладываясь на землю рядом с Банзаем. – Ты прав – видимо, яблоки ещё не действуют.

Хохотун в недоумении смотрел, как приятели улеглись прямо под волшебными деревьями. Это показалось ему очень смешным, и он, по своему обыкновению, разразился громким, раскатистым хохотом. Но смеялся он недолго. Лапы у него начали разъезжаться в разные стороны, а глаза заволокло пеленой. Теперь на земле валялись уже три гиены.

– Ура! – закричал Пумба. – Улеглись-таки наши гости. Поделом вам, обжоры! Нечего было жадничать.

– Рано радуешься, – охладил его пыл Тимон. – Гиены – это так, мелочь. Самое главное, что их хозяин ещё жив, здоров и полон сил. Его-то накормить этими плодами нам вряд ли удастся. Шрам не так прост.

– Конечно, вряд ли мы накормим Шрама яблоками, – согласился Пумба. – Ведь гиены их все сожрали.

– Тут мы что-то недоглядели, – озабоченно произнёс Тимон. – Наверное, надо было оставить пару плодов и для льва. Глядишь, и он бы их попробовал. Надо позвать Рафики. Может, он чего посоветует. Эй, Рафики! Выходи, гиены уже сложены в штабель!

Но старый колдун и так вышел из зарослей на поляну. Хотя он привык скрывать свои эмоции, вид у него был заметно довольный. В руке он нёс свой магический посох, который служил ему заодно дорожной палкой, а при необходимости также и боевым оружием.

Сначала Рафики подошёл к лежавшим вповалку гиенам и проделал над их головами специальные магические жесты. Увидев колдуна, Банзай, Шэн-си и Хохотун сначала испугались, а потом разозлились. Они поняли, что именно старая обезьяна подстроила весь этот спектакль с яблоками.

Но что гиены теперь могли поделать? Разве что вращать глазами и невнятно рычать, капая слюной с абсолютно не представляющих опасности клыков. Сначала Банзай, Шэн-си и Хохотун подумали, что Рафики подходит к ним с тяжёлой палкой для того, чтобы хорошенько врезать им по рёбрам. Однако колдун этого не сделал, что гиен очень удивило.

Вместо этого Рафики прошептал несколько заклинаний, затем отвёл Пумбу и Тимона подальше от гиен, на край поляны и сказал:

– Молодцы, ребята – чистая работа!

– Это все Тимон, – скромно заметил Пумба. – Он из нас самый умный.

– Не скромничай, Пумба – ты и сам здорово поработал, – похвалил кабана Рафики. – Интересно, тебя кто-нибудь прежде носил на руках?

– Никогда, – помотал головой Пумба. – Зато теперь я понимаю, что чувствуют птицы, когда летят по небу.

– Не может быть! – воскликнул присоединившийся к друзьям Зазу. – Значит, Пумба, теперь мы с тобой коллеги-воздухоплаватели?

– Не меньше! – гордо ответил кабан. – Из одной эскадрильи!

– Не возражаю! – воскликнул Зазу, и они с Пумбой крепко обнялись. Тимон прямо-таки покатился со смеху, глядя на эту сцену. Улыбнулся и Рафики, но он-то лучше всех знал, что радоваться ещё рано, а потому, когда Пумба и Зазу вволю навеселились, достаточно строго сказал:

– Ну все, друзья, повеселились – и хватит. Нам сейчас расслабляться никак нельзя. Хотя Шрам остался без помощников, он всё ещё очень опасен. Правда, у Пумбы есть шанс с ним справиться.

– У меня?! – изумился кабан. – Да ведь это Тимон у нас главный силач. А я как был простым кабаном, так и остался.

– Ошибаешься, – возразил Рафики. – Разве ты не ел плоды с волшебного дерева?

– Ел-то ел, но я ничего такого особенного не чувствую.

– Это неудивительно, – сказал Рафики, покачивая седой головой. – Разумный избыток силы не должен вызывать каких-то необычных ощущений. Тебе только нужно попробовать сделать нечто такое, что раньше тебе давалось с заметным усилием.

– А что именно? – недоумевая, спросил Пумба.

– Попробуй, например, – предложил Рафики, – вырвать из земли эти два дерева. Они уже сослужили службу, а оставлять без присмотра любые магические предметы опасно, в особенности для тех, кто может найти их после нас. Давай, Пумба, попробуй!

– Вообще-то это довольно крепкие деревца, – в нерешительности сказал кабан, а про себя подумал: «Но раз старый колдун советует, то попробовать можно». Ты, Рафики, никогда не обманывал и не подводил. Как бы только не лопнуть с натуги.

– Давай, давай, не бойся! – поддержали Пумбу остальные друзья.

Кабан направился к стоявшим на поляне деревьям, по пути перешагнул через неподвижные тела гиен и оценивающим взглядом окинул крепкие стволы. Он пока не слишком верил в свои новые силы, но всё же нагнул голову, оскалил клыки и попробовал поддеть ими корни одного из деревьев.

К удивлению Пумбы, узловатые корни громко треснули и дерево буквально вылетело из земли, после чего рухнуло на землю, ломая ветви и теряя листву. При этом кабану не пришлось затратить какого-либо заметного усилия.

Обретя уверенность, Пумба играючи расправился со вторым деревом. Тимон и Зазу зааплодировали, а Рафики одобрительно покачал головой. Гиены дружно вытаращили круглые от изумления глаза. Теперь они были даже довольны тем, что волшебные яблоки свалили их с ног и не позволили напасть на Пумбу и Тимона. С такими силачами лучше не связываться.

Гордый своей победой, Пумба важно проследовал обратно к друзьям. Теперь он и в самом деле чувствовал в себе такую мощь, что готов был свернуть горы.

– Ну что, друзья, – сказал он. – Подождите меня здесь или где-нибудь в другом месте, пока я буду сражаться с Шрамом.

– Будет лучше, если мы отправимся вместе с тобой, – сказал Рафики. – Не переоценивай свои возможности, Пумба. К тому же Шрам не так прост. Он – очень опасный противник. Помни – одной силой никогда не решить по-настоящему серьёзную проблему. Тот, кто думает иначе, обязательно проиграет.

– Только не подумайте, что я зазнался, – начал оправдываться Пумба.

– Да никто этого и не думает, – успокоил его Рафики. – Просто тебе, Пумба, надо привыкнуть к своей огромной силе. А ты по-прежнему продолжаешь чувствовать себя обыкновенным кабаном, и мысли у тебя, как у обыкновенного кабана.

К тому же не забывай, что новая сила дана тебе не насовсем, – многозначительно добавил старый колдун. – Она рано или поздно исчезнет, и ты снова станешь таким же, как все твои сородичи.

– Вот это номер! – расстроился Пумба. – А я размечтался, что мы с Тимоном навсегда останемся силачами. Каждый в своей весовой категории, разумеется. И когда же наша сила исчезнет?

– Трудно точно сказать, – пожал плечами Рафики. – Но, думаю, не раньше, чем сегодня вечером.

– Всего-то! – разочарованно воскликнул Пумба.

– Хватит ли этого времени, чтобы расправиться с Шрамом? – спросил Зазу.

– Не тебе рассказывать, Зазу, – многозначительно заметил Рафики, – как беспощаден и коварен может быть Шрам. А ты, Пумба, не забывай, что даже пока твоя сила с тобой, тебе могут понадобиться хитрость Тимона, рассудительность и умение летать, которыми обладает Зазу, ну и, конечно, – добавил колдун, – надеюсь, всем будет полезна некоторая помощь моей скромной персоны.

Далеко от Акуна-матата, в самом центре жаркой пустыни, находился совсем небольшой оазис, в котором жило семейство страусов. Главным у них был страус по имени Вальс-Бостон. Его так прозвали потому, что он очень любил танцевать. Но не это было его главной особенностью. Мало ли кто любит танцевать – что ж, каждого из-за этого избирать вожаком?!

Дело было в другом – у Вальса-Бостона с самого рождения было две головы. Когда он был ещё маленьким страусёнком, то выделялся среди своих сверстников исключительной сообразительностью. И это неудивительно – ведь, как известно, ум хорошо, а два лучше.

Одну его голову звали Вальс, а вторую – Бостон. Они разговаривали и советовались друг с другом, и в этом было своё преимущество, ведь любому предводителю часто приходится думать за двоих. Но не у всех это получается.

Жила страусиная семья спокойно, без скандалов и потрясений. В центре оазиса бил подземный источник, благодаря которому страусы могли беззаботно жить среди раскалённых песков. Однажды они, как обычно, пришли на водопой, однако в этот раз возле источника их ждал сюрприз – на земле, у самой кромки воды лежало огромное яйцо очень странной формы.

Страусам ничего подобного никогда видеть не приходилось. Они столпились вокруг странного яйца и принялись обмениваться впечатлениями. Первым, разумеется, высказал свое мнение вожак:

– По-моему, это яйцо гораздо больше страусиного, – сказал Вальс. – Интересно, какой величины должна быть птица, которая его снесла?

– Трудно сказать, – ответил Бостон. – Остаётся надеяться, что это не хищная птица, а то всем нам придётся несладко. Мы ведь мирный народ.

– В любом случае, – сказал Вальс, – яйцо нельзя оставлять на горячем песке. Ведь птенец, который должен из него вылупиться, может погибнуть.

– Он наверняка погибнет, если мы его не спасём, – вздохнув, согласился Бостон. – Остаётся решить, кому из наших страусих поручить его высиживать.

– Боюсь, что одной страусихи для такого яйца будет мало, – сказал Вальс, окинув яйцо оценивающим взглядом. – Ему понадобятся две мамы, а то и три.

И Вальс-Бостон принялся обсуждать с мамашами-страусихами, кто из них возьмёт на себя заботу о будущем малыше. Хотя, конечно, судя по размерам яйца, даже новорожденного птенца малышом назвать будет трудно. Каждой даме хотелось принять участие в мероприятии, и из-за этого разгорелся спор,       который, не будь страусы так миролюбивы, обязательно бы перерос в драку.

Но в самый разгар спора по поверхности яйца пробежала трещина. Причём трещина была совершенно необычной формы – абсолютно прямой, и пролегла она сразу по всей поверхности яйца, разделив его точно пополам.

– Вот это да! – ахнули страусы. Таких трещин они никогда раньше не видели.

Дальше было ещё интереснее. Скорлупа яйца развалилась на две равных половинки и из него вывалился маленький львёнок. Глаза львёнка были крепко зажмурены и, казалось, он крепко спит. Страусов вообще очень трудно чем-нибудь удивить, но от всех этих неожиданностей у них даже клювы пооткрывались. Один лишь Вальс-Бостон хранил невозмутимость. Хотя, скажу по секрету, это ему давалось нелегко.

– По-моему, это не птенец, – сказал Вальс. – Это маленький лев.

– А как он оказался внутри яйца? – спросил Бостон.

– А ты уверен, что это именно яйцо? – с сомнением спросил Вальс.

– Нет, не уверен. Давай-ка посмотрим на скорлупу поближе и повнимательней.

Обе головы принялись рассматривать половинки яйца и пришли к выводу, что это вовсе не яйцо, а орех, только очень-очень большой. Но как большой орех оказался в подземном источнике? Ведь именно вместе с его водой яйцо, то есть орех, могло попасть в гости к страусам.

– А, может, оно упало с неба? – засомневался Бостон.

– Если бы это было яйцо, то запросто! – ответил Вальс. – Его могла уронить птица. Но всё-таки это, без сомнения, орех.

Но на этом неожиданности не закончились. Пока Вальс-Бостон обсуждал сам с собой различные версии происхождения таинственного предмета, створки яйца, то есть ореха, пришли в движение и сами собой сомкнулись. После того, как это произошло, огромный орех стал быстро уменьшаться в размерах и через несколько мгновений стал совсем-совсем крохотным.

Тут уж и Вальс-Бостон замолчал, раскрыв в изумлении клюв – то есть клювы. Затем из ореха выросла травинка, которая верхушкой прикрепилась к другой его стороне, образовав петлю. Орешек покатился к Симбе и сам наделся львёнку на шею. После этого Симба открыл глаза и воскликнул:

– Кролл! Кролл! Где ты?!

Несмотря на то, что всё происходящее

выглядело более, чем непонятно, Вальс- Бостон не перестал быть очень воспитанным страусом и свято чтить законы гостеприимства. Поэтому он вежливо спросил маленького незнакомца:

– Кто такой Кролл, маленький Лев?

– Кролл – это старый крокодил. Мы с ним оказались в пещере огромной Анаконды.

– Тебе очень повезло, маленький Лев, если ты сумел убежать от этой отвратительной твари, – сказал Вальс. – Но как ты оказался в пещере?

И Симба рассказал страусам всё – и о том, как он жил в Светлом Королевстве со своим отцом королем Муфасой и матерью Сараби; и о том, как коварный Шрам убил его отца, а самого Симбу обманом отправил в изгнание; и о том, как он оказался в оазисе Акуна-матата, где познакомился с Тимоном и Пумбой; и о том, как в оазис прилетел бывший секретарь Муфасы Зазу с весточкой от старого колдуна Рафики; и о том, как сам Симба спас от смерти принцессу Речного Царства Рену, а она, в свою очередь, прислала ему на подмогу старого, бесстрашного крокодила Кролла; и о том, как они с Кроллом отправились за подмогой к королю Джунглей тигру Шерхану и угодили в пещеру страшной Анаконды; и о том, как Кролл ценой собственной жизни спас от смерти Симбу... В общем, обо всём.

А в конце Симба спросил:

– Вы не подскажете, как мне добраться до Королевства Джунглей? Мне очень-очень нужно поговорить с тигром Шерханом и рассказать ему всё, что я только что рассказал вам. Ведь даже Большая Засуха может отступить, если я поскорее туда доберусь.

Страусы выслушали рассказ Симбы очень внимательно и с сочувствием. Трагическая судьба маленького львёнка расстроила их до слёз. Вальс-Бостон был вообще весьма мягкосердечен и сразу предложил свою помощь. Он сказал:

– До Королевства Джунглей отсюда не так и далеко. Да только тебе, Симба, вряд ли удастся добраться до него в одиночку. Пожалуй, я отправлюсь вместе с тобой. Не обижайся, но ты ещё мал, а в здешних местах можно встретить не только друзей, но и очень неприятных тварей – не лучше, чем гиены, о которых ты нам рассказывал. Когда ты хочешь отправляться в дорогу?

– Прямо сейчас! – с готовностью ответил Симба.

– Сейчас?! – удивился Бостон. – Разве ты не хочешь немного отдохнуть после всех постигших тебя потрясений?

– Хочу, – честно признался Симба. – Но не могу. Мои друзья в опасности. Опасность угрожает также всем жителям Светлого Королевства. После смерти папы я их законный король – кто, кроме меня, о них позаботится?

– Пожалуй, ты прав, – согласился Вальс. – Тогда не будем мешкать. Садись ко мне на спину, только держись покрепче, потому что бегаю я быстро.

Симбу не пришлось просить дважды. Он мигом запрыгнул на спину предводителя страусов и уселся поудобнее. После жёсткой спины Кролла, на которой он проделал большую часть пути, спина Вальса-Бостона показалась ему пуховой периной. Бедный, бедный Кролл – он так и не узнает, что Сим- ба всё-таки победил подземные течения.

– Держись за обе мои шеи, – сказал львёнку двухголовый страус, – только не сжимай их слишком сильно, а то мне нечем будет дышать.

– Хорошо, – кивнул Симба. – Так хочется поскорее увидеть тигра Шерхана, ведь Рафики говорил, что он и мой папа были как братья. А это значит, что Шерхан будет считать меня своим племянником. Надеюсь, он окажется лучшим дядей, чем Шрам.

– Не сомневайся в этом, – подбодрил львёнка страус. – Я давно знаю Шерхана. Он – честный и порядочный тигр, и никогда не бросает в беде своих близких или друзей. Ты готов, Симба?

– Готов! – бодро ответил львёнок.

– Тогда в путь, маленький Лев!

Шрам ожидал, когда вернутся его слуги, и уже начал нервничать оттого, что их долго нет. Он оправился от удара о дерево, но всё ещё был очень зол на Зазу. Шрам расхаживал туда-сюда, хлестал себя хвостом по бокам и мечтал о том, как он наконец оторвет голову дерзкой птице.

– Где же шляются эти тупицы? – размышлял в слух черногривый лев. – Если они упустили Зазу, тогда я оторву им головы.

Вдруг Шрам с удивлением увидел, как Зазу совершенно спокойно опустился на землю на расстоянии одного прыжка от него и начал расхаживать, как ни в чем не бывало. Шрам было решил, что птица рехнулась или ослепла, но потом заметил, что Зазу то и дело хитро косит глазом в его сторону.

Шрам зловеще ухмыльнулся и без лишних слов прыгнул на Зазу, желая наказать его за дерзость. Но Зазу за прошедший день достаточно наловчился перелетать с места на место, поэтому без особого труда увернулся от льва. Шрам, разозлившись ещё больше, приготовился к следующему прыжку, но тут у него прямо под носом возник Тимон и вступился за Зазу:

– Ты чего это маленьких обижаешь?

– Уйди с дороги, малявка! – взревел Шрам. Он был настолько взбешён, что даже не сразу сообразил, что зверёк должен не разгуливать по лесу, а лежать и страдать от сонной болезни.

– И не подумаю, – спокойно ответил Тимон. – Можешь сам убираться куда хочешь, а Зазу не тронь!

– Ах, ты так?! – даже не зарычал, а захрипел Шрам. – Тогда получай!

И черногривый лев изо всех сил ударил Тимона лапой по голове с намерением вбить его в землю по самые уши. Однако зверёк не растерялся и, перехватив огромную львиную лапу своими изящными лапками, сначала без труда вывернул её, а затем перебросил Шрама через себя, как заправский дзюдоист.

Такого оборота Шрам конечно не ожидал. Ему случалось терпеть поражения в открытом бою от более сильных львов. Но чтобы схлопотать от такого заморыша?!

Черногривый лев всё ещё не мог поверить, что это правда. Он мгновенно вскочил на лапы, развернулся и бросился на Тимона, выпустив когти и оскалив клыки. Зверёк и в этот раз не растерялся – он ловко проскочил под брюхом Шрама и подставил ему подножку.

В результате Шрам пропахал носом глубокую борозду, да такую качественную, что ему мог бы позавидовать сам Пумба. Кстати, кабан также пришёл познакомиться поближе с королём-самозванцем. Когда Шрам протёр лапами запорошенные землёй глаза, то увидел прямо перед собой кабанье рыло.

– Поздравляю, – прохрюкал Пумба. – Ты делаешь успехи. Ещё немного потренироваться – и станешь настоящей свиньёй. Да, кстати, а чего это ты маленьких обижаешь?

Хотя у Шрама после двух падений ныла каждая косточка и снова, как утром, раскалывалась от боли голова, тем не менее он не мог стерпеть такого оскорбления от какой-то дикой свиньи. Издав боевой клич, Шрам попытался вцепиться огромными, острыми клыками в пятачок Пумбы.

Но тут случилось нечто уж вообще невообразимое – Пумба поддел своими, не менее большими и острыми, чем у льва, клыками Шрама под брюхо и подбросил его вверх выше деревьев. Почти потерявший от неожиданности и обиды рассудок Шрам на этот раз ударился о землю так сильно, что уже не поднялся.

– Смотри у меня! – гордо сказал Пумба. – Никому не позволено обижать моих друзей.

Всё ещё продолжая лежать плашмя, Шрам несколько раз согласно кивнул головой. С него было достаточно. Эти аборигены ведут себя очень странно – то спят без задних ног целыми днями, то вдруг оказывается, что каждый из них обладает слоновьей силой.

Ясно, что в открытом бою с ним справится не удастся. Значит, надо попробовать одолеть хитростью. А в этом Шрам не имел себе равных. Именно коварством он победил всех противников и добыл себе королевскую корону.

Шрам подумал и о своих помощниках. Конечно, ждать, что в таких обстоятельствах они придут на помощь своему повелителю, было бы глупо. Даже если они живы – думал Шрам – то, увидев таких силачей из среды местного населения не осмелятся и носа высунуть. Но вместе с ними вполне возможно придумать какую-нибудь хитрость против этих простофиль.

– Я всё понял, – елейным голоском сказал Шрам, как только вновь обрёл способность говорить. – Конечно, я больше и когтем не трону ни вас, господин...

– Пумба, – подсказал кабан.

– Ни вас, господин Пумба, ни ваших замечательных друзей. Точнее, я хотел сказать – друга. Речь идёт об этом замечательном борце, господине...

– Меня зовут Тимон, – представился польщённый Тимон.

– Вот именно – о господине Тимоне, – расплылся в благодушной улыбке Шрам. Но тут же снова стал серьёзным. – Однако это не относится к бессовестному беглому заключённому Зазу. Он нарушил Законы Светлого Королевства и был посажен за это в клетку, откуда сбежал. Видимо, он вам, господа Пумба и Тимон, ничего не рассказал о своём прошлом?

– Почему не рассказал? Рассказал, – насупился Пумба. – Да только ты и Зазу трогать не вздумай! Мы с ним, если хочешь знать – братья по оружию!

«Час от часу не легче! – подумал Шрам. – Это какой-то сумасшедший оазис! В нём птицы братаются с дикими кабанами! Впрочем, это не главное. Главное в том, что эти силачи, похоже, и в самом деле наивные простаки. Все эти дурацкие слова: «друзья! братья!», – умный зверь вообще таких слов не употребляет. Посмотрим, с какой стороны к ним можно подобраться».

– Надеюсь, вы не будете меня убивать, – сказал Шрам. – Ведь существуют законы гостеприимства.

– Но ведь мы не звали вас к себе гости, – резонно заметил Тимон. – Наоборот, вы явились сюда без приглашения и начали вести себя совершенно по-хозяйски.

– Признаюсь, это было большой ошибкой, – вздохнул Шрам, лицемерно закатив глаза. – Но я готов её исправить. Если позволите, я и мои эээ... друзья уберёмся отсюда подобру-поздорову и больше не будем вам докучать.

– Скатертью дорога! – ответил Пумба. – Однако, вы должны дать слово, что навсегда забудете дорогу в наш оазис. Мы не собираемся вредить вашему королевству, но и вы к нам не суйтесь!

– Разумеется! – с готовностью согласился Шрам. – Ведь мы – соседи. Стоит ли ссориться?

А про себя черногривый лев подумал: «Погодите! Вот доберусь я до своего королевства, соберу побольше гиен и приведу их сюда. Посмотрим тогда, что вы сможете поделать против целой армии прожорливых мародеров. Будет вам тогда Акуна-матата!». Затем Шрам спросил как бы между прочим:

– А не видели ли вы моих помощников? Я их тут послал по одному делу, а они что-то всё не возвращаются. Я уже беспокоюсь – не случилось ли с ними чего?

– Знаем, знаем, что это было за дело, – хмыкнул Тимон. – Бедному Зазу повезло, что мы ему помогли. Не переживай – живы твои прихлебатели. Вот только они так объелись, что свалились без сил. Но скоро снова смогут ходить – правда, с трудом. Так что, как только твои гиены встанут на ноги – забирай их и поскорей проваливай.

– Конечно-конечно! – засуетился Шрам. – Вы только объясните, пожалуйста, как мне их разыскать.

– Пожалуйста, – охотно согласился Тимон. – Пойдёшь прямо, затем свернёшь налево, обойдёшь большое поваленное дерево, потом перейдёшь высохший ручей и свернёшь направо. Там и увидишь поляну, где отдыхают твои прислужники.

– Спасибо! Большое спасибо! – закивал Шрам и, пятясь, исчез за деревьями в направлении, которое указал Тимон.

Когда черногривый лев скрылся из виду, Пумба с удивлением спросил Тимона:

– С чего это ты указал ему самую длинную дорогу?

– Так велел Рафики, – многозначительно понизив голос, ответил Тимон.

– Неужели старый колдун ещё не изучил здешние тропки? – удивился Пумба.

– Не волнуйся! – хлопнул его по спине Тимон. – Рафики знает местность не хуже нас с тобой. А вот зачем ему понадобилось отправлять Шрама к его гиенам самой длинной дорогой – этого я тебе сказать не могу, потому что сам не знаю. Известно одно – колдун ничего просто так не делает.

– Это я уже заметил, – согласился с другом Пумба.

Шрам пробирался по лесу и думал, как лучше всего отомстить за унижение. Слыханное ли дело – ткнуть мордой в пыль самого короля! Но пока что ничего путного в голову не приходило. «Нет, – думал он, – сначала придётся отправиться в Светлое Королевство, а уж потом вернуться с войском и разнести в клочья этот райский уголок!»

Показалось большое поваленное дерево. Миновав его, Шрам направился к руслу высохшего ручья. Черногривый лев собрался перескочить русло одним прыжком, но вдруг остановился, как вкопанный. На земле явственно виднелись свежие отпечатки лап львёнка.

– Это может быть только Симба! – вырвалось у Шрама. – Значит, он здесь, в Акуна-матата! А все эти Пумбы, Тимоны и негодяй Зазу всё время водили меня за нос. Ну погодите! Сейчас я с вами расправлюсь!

Шрам круто развернулся и ринулся было обратно, но тут же остановился и заскулил от бессильной злобы. Он совсем забыл, что и Пумба, и Тимон оказались гораздо сильнее любого льва. Что с ним будет, если они. возьмутся за него сообща?

– Нет, – решил Шрам. – Сначала необходимо разыскать Банзая, Шэн-си и Хохотуна. Может быть, от них я узнаю что-то важное, и вместе нам удастся придумать, как извести этого негодного Симбу. Пока он жив, я не могу чувствовать себя в безопасности.

Шрам повернул от ручья направо, как подсказал ему Тимон, и вскоре вышел на ту самую поляну, где совсем недавно росли два волшебных дерева. Гиены уже начали понемногу шевелиться, даже пробовали вставать на подкашивающихся лапах, но идти ещё не могли. Зато они могли разговаривать, поэтому Шрам сразу набросился на них с расспросами:

– Вы знаете, где Симба?

– Какой ещё Симба? – вытаращили глаза гиены.

– Мы его в глаза не видели, – пожал плечами Банзай. – Да и нет его в Акуна-матата – это точно.

– Идиоты! – набросился на гиен Шрам. – Я только что видел следы Симбы неподалёку, в русле сухого ручья.

– Да нет же, Ваше Величество, – настаивал, всё ещё шепелявя, Шэн-си. – Если бы Симба находился в оазисе, мы бы обязательно его нашли.

– Просто наткнулись бы на него где-нибудь, – по простоте душевной добавил Хохотун, – Ведь оазис-то совсем небольшой.

– Ясно, – проворчал Шрам. – Опять всю работу приходится делать самому! Я бы вас с удовольствием поколотил, да только вы и без того еле на ногах стоите. Что с вами приключилось? Небось, обожрались какой-нибудь гадостью?

– В общем, да, – понурив голову, ответил Шэн-си. – Только по своей воле мы никогда бы эти яблоки есть не стали.

Всё подстроили противные Пумба и Тимон, да и без Зазу не обошлось.

– Ты ещё забыл сказать про Рафики, – напомнил Хохотун.

– Что?! – не поверил своим ушам Шрам. – И Рафики здесь?! Ладно, рассказывайте по порядку. Только не вздумайте врать. Я и так уже начинаю сомневаться, – что-то раньше не замечалось, чтобы вы любили яблоки. По-моему, раньше вы охотнее пожирали всякую падаль. Что это вдруг на вас нашло?

– Эти обманщики сговорились, – начал рассказывать Шэн-си, – и убедили нас, что на одном дереве растут яблоки, которые придают столько силы, что можно справиться с кем угодно.

– А с кем это вы собирались справиться? – подозрительно прищурившись, спросил Шрам. – Уж не со мной ли?

– Ну что вы, Ваше Величество! – запротестовал Банзай. – Как вы могли о нас такое подумать?! Мы хотели использовать эту силу для того, чтобы верой и правдой вам служить.

– Ладно! – махнул лапой Шрам. – Пусть опять рассказывает Шэн-си. – Он хоть поменьше наврёт.

– Ваше Величество, – взмолился Шэн-си, – лучше пусть всё расскажет кто-нибудь другой. У меня так язык болит – просто глаза на лоб лезут.

Шрам согласился. Гиены изумлённо переглянулись – никогда прежде король не был таким покладистым. Что это с ним случилось? Банзай и Хохотун принялись рассказывать Шраму историю о волшебных яблоках и глупых гиенах. Черногривый лев слушал молча и лишь хмурился, когда звучали имена Пумбы, Тимона и Зазу. Больше других его заинтересовал Рафики. При упоминании имени старого колдуна он весь обратился в слух и старался не пропустить ни одного слова.

– Так о чём они говорили после того, как обвели вас вокруг когтя?! – нетерпеливо прервал Шрам увлекшихся рассказом гиен.

– Мы не знаем, ведь Рафики специально отвёл своих приятелей в сторону и говорил тихо, так, чтобы мы ничего не слышали.

– Понятно, – рявкнул Шрам. – Они спрятали Симбу, а сами дурят нам голову, что он якобы куда-то отправился. Я чувствую, что именно Рафики все это и затеял. Ни у кого другого из этой компании не хватило бы ума. В общем, так – мы остаёмся в Акуна-матата и будем искать Симбу. Пока не найдём львёнка, никуда не уйдём.

Услышав слова Шрама, гиены задрожали от страха. Им вовсе не хотелось ещё раз встречаться ни с Тимоном, ни с Пумбой. Они понимали, что в открытой схватке обязательно потерпят поражение. А Шрам, вопреки своему обыкновению, не предлагал никакого хитроумного плана.

– Ваше Величество, – сказал, собравшись с духом, Шэн-си. – Сражаться с этими силачами Пумбой и Тимоном, всё равно что биться головой об огромный баобаб. У нас всё равно ничего не получится. Давайте уберёмся подобру-поздорову.

Лучше бы он не говорил про баобаб. Шрам, у которого всё ещё болела голова от удара о дерево, подстроенного утром Зазу, воспринял эти слова на свой счёт. И потому наградил Шэн-си, который и без того еле стоял на ногах, тяжёлой оплеухой.

Гиена, взвизгнув, отлетела в сторону и упала в пыль. Шэн-си мысленно поблагодарил Пумбу за то, что тот накануне выкорчевал деревья, которые стояли на том самом месте, на которое он упал.

– Кто ещё не согласен с королем? – спросил Шрам у притихших Банзая и Хохотуна. – Есть желающие возражать?

Ответом было молчание. Гиены поняли, что спорить с Шрамом бесполезно – только хуже будет. Делать нечего, раз не удалось свергнуть короля-самозванца, придётся, ему подчиняться. Хорошо хоть в Акуна-матата есть кое-какая еда. В Светлом Королевстве не было и этого.

– В своё время я видел пещеру у самой границы пустыни, – сказал Шрам своим прислужникам. – Там мы и спрячемся. А когда сможете более менее сносно переставлять свои кривые лапы, по одному отправитесь на поиски Симбы. Хватит слоняться по оазису втроем, не то эти местные простофили, которые считают себя большими хитрецами, вас обязательно заметят.

Гиены снова переглянулись. Было ясно, что Шрам тоже боится Пумбу и Тимона, поэтому сам собирается отсидеть в пещере. Но черногривый лев не заметил кривых ухмылок своих слуг. В его голове вертелась лишь одна мысль: «Где же Симба?».

Страус Вальс-Бостон всегда бегал очень быстро, быстрее всех страусов из своего семейства. А теперь, когда он нёс на себе Симбу, он вообще мчался, подобно ветру. Он понимал, насколько важна его миссия. К тому же страусу было хорошо известно, что чем дальше они с Симбой удаляются от оазиса, тем больше опасностей подстерегает их на пути.

Львёнок пытался вызвать Вальса-Бостона на разговор, потому что накануне встречи с Шерханом хотел побольше узнать о тигре. Страус отвечал на вопросы львёнка вежливо, но кратко. И Симба понял, что не стоит отвлекать двухголового страуса от его тяжёлого изнурительного занятия – бега через пустыню.

Не каждому наезднику удаётся прокатиться в седле из страусовых перьев, а вот Симбе представилась такая возможность. Ему было настолько удобно, что он ни разу не схватил страуса ни за одну, ни за другую шею. Время от времени львёнок даже засыпал, и Вальс-Бостон, заметив это, старался бежать ещё более плавно, хотя и не терял при этом темпа.

Симбе снился отец – король Муфаса. Он смотрел на сына добрыми, проницательными глазами и говорил:

– Я горжусь тобой, Симба. Ты настоящий боец и в конце концов ты станешь королем. Главное – не сдавайся, – ты на правильном пути.

– Папа, – отвечал во сне Симба, – а почему ты не говорил со мной, когда я смотрел на звёздное небо и видел на нём твои глаза? Ведь тогда мне очень нужен был твой совет.

– Понимаешь, Симба, бывают моменты, когда льву не может помочь ничей, даже самый добрый совет. Тогда надо прислушиваться к голосу собственного сердца. И сердце обязательно подскажет, как следует поступить. К тому же ты (не прав – я и тогда говорил с тобой. Но ты не слышал меня, потому что был слишком озабочен собственными сомнениями. Теперь сомнения позади, поэтому я могу говорить с тобой и быть услышанным.

– Папа, а ты сейчас на Небесах? – спросил Симба.

– Что-то вроде этого, – рассмеялся Муфаса.

– Тогда передай привет и огромное спасибо крокодилу Кроллу. Если бы не он, я бы непременно погиб, так и не сделав того, что я должен сделать.

– Крокодилу Кроллу? – удивился Муфаса. – А кто это?

– Ну как же! Этого крокодила недавно задушила в своих объятиях гигантская Анаконда. Я очень хотел помочь другу, но он сам столкнул меня в быстрый подземный поток, чтобы спасти.

– Не знаю, сынок, – с сомнением произнёс Муфаса, – Крокодила Кролла я здесь не встречал. Это точно.

– Так значит, он жив?! – обрадовался Симба.

– Этого я не могу тебе сказать, – ответил Муфаса, – потому что...

Но тут сон Симбы был прерван окликом Вальса-Бостона. В его голосе слышалась тревога. Проснувшись, Симба заметил, что солнце уже близится к закату. Но несмотря на то, что жара немного спала, Вальс-Бостон стал дышать тяжелее и прерывистее. Наверное, он порядком устал.

– Проснись, Симба! – ещё раз окликнул его двухголовый страус.

– Я не сплю, – встрепенулся Симба и протёр глаза.

– Хорошо. Тогда возьмись лапами за мои шеи. Мне придётся бежать быстрее – так быстро, как это только возможно.

– Хочешь успеть добраться до Королевства Джунглей до захода Солнца? – спросил львёнок.

– Было бы неплохо, – ответил Вальс, – но сейчас дело в другом.

– Эй, ребята, кончайте трепаться! – потребовал Бостон. – Они нас заметили!

– Кто они?! – с тревогой спросил Симба.

– Шакалы, – коротко ответил Вальс, а Бостон вообще промолчал.

Симба оглянулся и увидел вдалеке несколько чёрных точек, которые постепенно увеличивались. Ему трудно было понять, шакалы ли это, или что-то другое, потому что расстояние было ещё очень велико. Однако то, что неизвестные существа приближались, не вызывало сомнений.

– Симба, у нас мало времени, – напомнил Бостон, и львёнок охватил передними лапами, убрав когти поглубже, обе шеи двухголового страуса.

– Держись крепче, маленький Лев, и поменьше верти головой, – напутствовал его Вальс, и львёнок почувствовал, как страус с силой ударил о землю своими мощными ногами и прибавил ходу. Действительно, если бы Симба не держался за шеи, обязательно свалился бы вниз.

Симба ещё раз убедился в удобстве сиденья из страусовых перьев. Несмотря на то, что Вальсу-Бостону теперь приходилось совершать гораздо большие прыжки и перемахивать препятствия, которые он прежде мог обежать, перья мягко пружинили, и такая скачка не вытрясала из седока душу.

Симбе очень хотелось снова оглянуться назад и посмотреть, оторвались ли они от преследователей, или те их настигают. Но он помнил слова Вальса- Бостона о том, что это может помешать его бегу. Поэтому львёнок смотрел только вперёд.

Сам же Вальс-Бостон то и дело поворачивал назад то одну, то другую голову. По тому, как взгляды обеих голов всё более мрачнели, львёнок понял, что дело плохо. К тому же страус начал задыхаться. Даже его шеи, обычно прямые и упругие, начали раскачиваться из стороны в сторону в такт прыжкам.

– По-моему, нам пора остановиться, – сказал Вальс, дыша прерывисто и хрипло.

– Предлагаешь принять бой? – отдуваясь, спросил Бостон.

– Да. Поэтому нам стоит поберечь силы – лучше остановимся пораньше. Не бойся, маленький Лев, мы постараемся отбиться.

– А я и не боюсь, – ответил, вскинув голову, Симба, хотя ему было страшно. Однако он вспомнил, как во сне на него смотрел отец, и постарался прогнать свой страх прочь.

И Вальс-Бостон, пробежав ещё несколько шагов, остановился. Теперь Симбе ничто не мешало оглянуться. Он так и поступил. Львёнок увидел, что к ним, поднимая тучи пыли, стремительно приближается стая шакалов. Теперь их можно было рассмотреть как следует.

Шакалов было около десятка. Ростом они оказались чуть поменьше гиен, и у них были такие же изогнутые спины и кривые лапы. Бежали они, низко опустив острые морды, как будто что-то вынюхивали в песке. Правда, это не мешало шакалам зорко высматривать исподлобья добычу. А добыча – вот она, одинокая и беззащитная.

Увидев, что страус остановился, шакалы также замедлили шаг. Теперь не было необходимости спешить – добыча никуда не денется. Приблизившись к Вальсу-Бостону и Симбе, шакалы рассыпались цепью, которая сразу сомкнулась кольцом вокруг жертв. Было видно, как шакалы криво ухмыляются, свесив языки, с которых капала слюна.

– Смотрите, кого этот страус таскает на спине! – протявкал один из шакалов. – Маленького львёнка! Нам повезло, что страус побежал с грузом, а то бы мы никогда его не догнали.

– Отлично! – сказал второй шакал. – Теперь у нас полно мяса.

«Вот так, – подумал Симба, – опять из-за меня кто-то попал в беду!»

Но он сразу отогнал от себя эти мысли. Нужно думать о том, как помочь Вальсу-Бостону, а не казнить себя попусту. Симба обратил внимание, что шакалы совсем не удивились тому, что у Вальса-Бостона две головы. К тому же они не спешили нападать на страуса, видимо, понимая, с кем имеют дело.

– Не отходи от меня ни на шаг, Симба, – строго-настрого наказал львёнку Вальс. – Шакалы всегда боялись нападать на мою семью, потому что знали, что с нами, когда мы вместе, им не справиться. Мне достаточно одного удара ногой, чтобы разнести шакалу череп. Но теперь их слишком много, а я один.

Пока Вальс разговаривал с Симбой, Бостон постоянно вертел головой во все стороны, зорко следя за тем, как ведут себя шакалы. Львёнок с жаром возразил:

– Ты вовсе не один! Не забывай – я всё-таки лев, а потому смогу не только постоять за себя, но и помочь другу. Так что не беспокойся за свой тыл: его есть кому прикрыть.

– Шакалы как раз не очень-то любят нападать на нас сзади, – уточнил Вальс. – Нужно бояться атаки с флангов.

– В этом вы тоже можете на меня положиться, – заверил Симба.

– Ты – настоящий воин, Симба! – похвалил львёнка Бостон, не переставая при этом вертеть головой. – Только будь острожен: шакалы хитры и очень коварны.

Словно в подтверждение его слов, вожак стаи внезапно бросился на страуса, норовя схватить его за одну из шей. Теперь Симбе стало понятно, почему удобно иметь две головы – Вальс-Бостон всё время вертел ими обеими, изгибал и перекрещивал шеи. Благодаря этому страус постоянно имел круговой обзор и мог следить за всеми противниками сразу.

Внезапная атака вожака шакалов не удалась. Вальс-Бостон мгновенно повернулся к нему задом и что есть силы лягнул прямо в оскаленную морду. С переломанной шеей шакал подлетел вверх, перекувыркнулся через голову (точнее, через то, что у него от неё осталось) и шлёпнулся на землю.

Остальные шакалы отпрянули, но отступать, судя по всему, не собирались. Они снова сомкнули кольцо и принялись кружить вокруг страуса, стараясь сбить его с толку. Их зловещий хоровод продолжался довольно долго, но Вальс-Бостон всё время был начеку.

Наконец напасть на страуса решились сразу три шакала. Они попытались перегрызть сухожилия на его мощных ногах. Но Вальс-Бостон сильнейшими ударами отправил двоих шакалов в нокаут, и только третий успел вовремя отскочить и вернуться к своим.

Тогда хищники поняли, что смогут одолеть двухголового страуса, только напав на него всей стаей. Их осталось семеро – таким образом, они всё ещё имели численное превосходство. Перед тем как напасть, шакалы прекратили свой зловещий хоровод и застыли на месте.

– Сейчас начнётся самое интересное, – мрачно пообещал Бостон.

– Нашёл время болтать! – прервал его Вальс. – Следи лучше за шакалами.

– Не беспокойся, я и так с них глаз не свожу, – ответил Бостон, и добавил, обращаясь к Симбе:

– Будь готов, малыш: они сейчас нападут.

– Я не малыш! – возмутился Симба.

Но для обид времени уже не было. Шакалы с леденящим душу воем набросились на страуса. Они облепили его со всех сторон – четверо врагов повисли на сильных, жилистых ногах огромной птицы, а остальные трое прыгали вверх, стараясь дотянуться до любой из его шей.

На этот раз двухголовый страус использовал не только своё главное оружие – ноги. Он клевал и щипал шакалов клювами, целясь прямо в их налитые кровью глаза. Вальс-Бостон буквально танцевал на месте, разбрасывая ударами ног тех хищников, которые атаковали снизу. А сверху на нём висели ещё трое врагов, двое из которых уже потеряли по глазу, но не ослабили хватку.

Больше всех повезло последнему шакалу, который всё-таки вцепился в шею Бостона – причём так неудачно, что Вальсу было его не достать. Тогда на помощь страусу пришел Симба, о котором враги в пылу битвы совсем забыли, посчитав, что львёнок не представляет для них особой опасности.

Симба вцепился своими небольшими, но острыми и крепкими клыками в загривок самого удачливого врага. На этом везение шакала закончилось. Почувствовав силу зубов львёнка на своей шкуре, он ослабил хватку и завыл от страха и боли. Симба стащил хищника на землю и, сомкнув клыки на его горле, навсегда заставил замолчать.

После этого сражаться Вальсу-Бостону стало гораздо легче. Пинками он разбросал шакалов, которые вцепились в его ноги. А врагов, которые продолжали висеть на его крыльях, он сбросил с себя точными ударами клювов, после чего те полетели вверх тормашками вслед за своими сородичами. Победа Вальса-Бостона и Симбы была полной, и они могли ею гордиться.

Только двое шакалов остались в живых. Они не стали терять времени и бросились наутёк, хромая и завывая от боли. То и дело они останавливались и, оглянувшись назад, рычали и бросали злобные взгляды в сторону победителей. Они знали, что благородный страус не станет их преследовать, и поэтому не скупились на угрозы:

– Ничего, двухголовый петух! Мы ещё встретимся, когда нас будет больше! Тогда тебе от нас не уйти! – тявкали шакалы.

Но на Вальса-Бостона их угрозы не производили никакого впечатления. Он знал, как трусливы шакалы, а свою семью страус покидал лишь в исключительных случаях. Однако друзьям нельзя было терять ни минуты.

– Ну что, Симба, пора снова отправляться в путь, – сказал Вальс. – Залезай-ка ко мне на спину. Теперь мы не успеем добраться до Королевства Джунглей до заката, но, надеюсь, мы окажемся там до того, как наступит ночь. Неловко всё-таки будет будить Короля Джунглей...

– Когда Шерхан узнает, кто пожаловал к нему в гости, – рассмеялся Бостон, – он проснётся немедленно, даже если будет стоять глубокая ночь.

– Ты себя имеешь в виду? – спросил Вальс.

– Да нет, конечно, Симбу.

– Может быть, вы плохо себя чувствуете после битвы? – озабоченно спросил львёнок. – Давайте, я лучше побегу рядом с вами.

– Ну что ты! – засмеялся Бостон. – Львёнку за страусом не угнаться. Ты прав, маленький Лев – шея у меня действительно побаливает. Кроме того, негодяи изрядно потрепали перья и повредили крыло. Но это не беда: для страуса самое главное – ноги. Так что без лишних разговоров занимай своё место, и в путь! Кстати, я совсем забыл поблагодарить тебя за то, что ты согнал с моей шеи этого настырного шакала.

– Мы оба тебя благодарим, – добавил Вальс. – Ты – настоящий воин, Симба.

Львёнок даже смутился. В последнее время он так часто слышал похвалы в свой адрес, а ведь ничего особенного не делал.

– Нет, всё-таки это вы меня спасли, – сказал Симба и вскочил на спину Вальса-Бостона. Страус на мгновение покачнулся, но через мгновение справился со слабостью и, как ни в чём не бывало, помчал Симбу по направлению к Джунглям, подальше от того места, где чуть было не завершилось их путешествие.

По вечерам король Джунглей любил отдыхать среди великолепных тропических цветов. Да-да, не удивляйтесь. Шерхан был необычным Королем-Тигром. Все подданные его королевства искренне уважали своего правителя за справедливость, мудрость и силу, которую он никогда не использовал по пустякам или по собственному капризу.

При таком повелителе Королевство Джунглей процветало. Всем животным хватало пищи и воды, а о междоусобицах и распрях никто и не вспоминал. Даже обычные ссоры между подданными Шерхана случались крайне редко. А если кто-нибудь не мог между собой договориться, тогда отправлялись к королю, который восстанавливал справедливость.

По вечерам, отдыхая от государственных дел, Шерхан удалялся в свой любимый цветник, любовался прекрасными цветами, вдыхал их великолепный аромат и предавался размышлениям. В эти часы его можно было отвлекать только по самым важным делам. Шерхан размышлял о добре и зле, справедливости и несправедливости, силе и слабости, честности и подлости, искренности и коварстве – в общем, обо всём, чем наполнен этот мир.

В тот вечер тигр Шерхан, завершив дела, по своему обыкновению предавался размышлениям. Внезапно тишина была нарушена громкими криками обезьян, которые перелетали с ветки на ветку с возгласами:

– Ваше Величество! Ваше Величество! К вам прибыл гость! Очень важный гость!

– Что такое? – нахмурился Шерхан. – Что за шум?

Обезьяны спрыгивали с деревьев и бежали к королю, обгоняя друг друга и не переставая галдеть:

– Ваше Величество! В Королевство Джунглей прибыл двухголовый страус Вальс-Бостон!

– Ну и что? – удивился Шерхан. – Я знаю Вальса-Бостона. Он – очень порядочный страус. Но разве это повод, чтобы нарушать моё уединение. Накормите гостя ужином, уложите спать, а утром мы с ним встретимся. Ему знакомы наши обычаи и, я думаю, он не обидится.

– Да нет же, Ваше Величество, – не унимались обезьяны. – Главное не то, что в Королевство прибыл страус, а то, кого он на себе привёз.

– Ну, и кого же он привёз? – всё ещё недоумевая, спросил тигр.

– Львёнка Симбу, сына короля Муфасы! – выпалила самая бойкая обезьяна, торопясь, чтобы её не опередили сородичи.

– Что?! Кто?! Сын моего старого друга Муфасы в Джунглях?! – изумился Шерхан. – Как такой маленький львёнок смог перебраться через пустыню?

– Мы же вам сказали, Ваше Величество – его привёз на себе Вальс-Бостон, – снова загалдели обезьяны.

– Ах, да... – хлопнул себя лапой по лбу тигр. – У меня от волнения всё из головы вылетело. Немедленно ведите его ко мне!

– Не беспокойтесь, Ваше Величество, – ответила самая бойкая обезьяна, – он уже сам к вам едет. Вот, посмотрите сами.

Шерхан повернул голову и увидел, как в заросли цветов верхом на двухголовом страусе въезжает маленький львёнок. Симба выглядел очень уставшим, его шкура была вся в пыли, но глаза его смотрели ясно и взгляд их был твёрд. Когда львёнок соскользнул со спины страуса и встал на землю, он слегка покачнулся от усталости. Это не ускользнуло от внимания проницательного Шерхана.

– Приветствую вас, король Шерхан, – сказал львёнок. – Меня зовут Симба.

– Приветствую тебя, Симба, – ответил тигр. – Я знаю о постигшем тебя горе – о гибели твоего отца и моего лучшего друга – короля Муфасы. Поверь, моя скорбь так глубока, что я не могу выразить её словами. Мы с твоим отцом вместе играли в детстве, затем росли и мужали под опёкой мудрого Рафики. Жив ли старый волшебник?

– Да, – кивнул Симба, – он жив и здоров, и всё так же хитроумен. Он передаёт вам привет.

– Спасибо, – улыбнулся Шерхан. – Кстати, Симба почему ты говоришь мне «вы»? Ведь мы с твоим отцом были как братья. Так что, ты можешь считать меня своим дядей и, конечно, говорить мне «ты». Тем более, что мы с тобой теперь оба короли.

– Спасибо, дядя Шерхан, – улыбнулся Симба и тут же вздохнул. – Но, к сожалению, я вовсе не правитель Светлого Королевства.

– Как это?! – изумился тигр. – Ведь ты – законный наследник!

– Так-то оно так, да только у меня есть ещё один дядя, которого зовут Шрам. Он-то и захватил власть в Светлом Королевстве.

– Ну-ка расскажи мне об этом, – помрачнев, потребовал Шерхан. – Я помню Шрама ещё маленьким львёнком. Редкий, я скажу тебе, был трус и ябеда, к тому же больше всего на свете любил обижать слабых. Неудивительно, что из него вырос такой подлец.

И Симба поведал тигру свою историю. Выслушав львёнка очень внимательно, Шерхан сказал:

– Тебе не о чем беспокоиться, маленький Лев. Мы сегодня же отправимся в Светлое Королевство, а по пути заглянем в Акуна-матата – может быть, Шрам ещё там. Но где бы он ни находился, от возмездия ему не уйти. Для моей армии тигров гиены Шрама – это не противники. Гнусные мародёры разбегутся, как только увидят моих воинов.

При разговоре Шерхана и Симбы присутствовал страус Вальс-Бостон. Правда, любопытные обезьяны тоже подслушивали, о чём шла речь. Они попрятались в ветвях, и их не было видно в густой листве деревьев. Но если обезьяны подслушивали разговор между королями из праздного любопытства, то страус искренне хотел помочь обоим правителям.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – вмешался в разговор Вальс-Бостон, – но вашей армии тигров не удастся достаточно быстро пересечь пустыню. А Симбе дорога каждая минута.

– Да, – кивнул львёнок, – нам важно не только свергнуть самозванца Шрама, но и спасти моих друзей, которые остались в Акуна-матата. К тому же принцесса Речного Царства говорила, что Большая Засуха вызвана преступлениями Шрама. И мы сможем прекратить бедствие, только восстановив справедливость. Это необходимо сделать как можно скорее.

– Действительно, – согласился Шерхан, – мои тигры прекрасно воюют, но бегуны из них неважные, особенно по пустыне. Что же нам придумать?

Симба и Вальс-Бостон молчали. Они не знали, что посоветовать Шерхану. Наоборот, они надеялись на то, что мудрый Король-Тигр даст им добрый совет и придумает, как решить все проблемы. Но и Шерхану, как на зло, ничего не приходило в голову.

– Ладно, – махнул лапой Шерхан, – что-нибудь обязательно придумаем. А пока, Симба, тебе не помешает отдохнуть и подкрепить силы. Уверен, тебя измучили голод и жажда.

– Если вы, то есть, ты не против, я прежде всего напился бы воды, – признался львёнок, ужасно мучимый жаждой.

– Нет ничего проще! – воскликнул Шерхан. – Мы прямо сейчас отправимся к водопою. Ты, Вальс-Бостон, можешь идти с нами. Уверен, и тебе не мешало бы промочить оба своих горла после долгого бега.

– Спасибо, Ваше Величество, – поклонился обеими головами страус. – Но я, как опытный бегун, знаю: сначала нужно отдышаться и остыть, а уж потом пить воду. Так что с вашего разрешения я сначала отдохну.

– Хорошо, – согласился Шерхан. – А мы с Симбой пойдём к лесному роднику, где вода самая вкусная во всём моём королевстве.

Вода, бившая из источника, образовала небольшое круглое озерцо, в ровной глади которого отражались стоящие вокруг деревья. Наклонившись над родником, Симба увидел своё отражение и удивился, повзрослевшим он теперь выглядит. Но жажда вновь напомнила о себе, и львёнок, прильнув к источнику, принялся жадно пить.

Напившись и отдышавшись, Симба не отошёл от воды и продолжал смотреть на своё отражение. Шерхан тихонько встал рядом со львёнком и принялся с улыбкой наблюдать за тем, как Симба внимательно себя рассматривает. Львёнку очень хотелось поскорее стать взрослым, поэтому он пытался определить, повзрослел он в самом деле или это ему только кажется.

Симба увидел в водной глади отражение Шерхана, а затем перед обоими на поверхности воды возникло ещё одно отражение. Вначале оно было расплывчатым и неясным. Затем изображение стало чётче, и тигр со львёнком увидели, как на них из воды, улыбаясь, смотрит Рафики.

– Рафики, неужели это ты?! – с изумлением спросил Симба.

– Конечно я, маленький Лев, – рассмеялся старый колдун. – Мы расстались совсем недавно. Неужели ты забыл, как я выгляжу? О, я вижу, и Шерхан с тобой. Приветствую тебя, Король-Тигр!

– И я приветствую тебя, учитель, – с ответил Шерхан. – Мы с Симбой как раз недавно тебя вспоминали.

– Приятно слышать, – ответил колдун.

– Рафики, а как тебе удаётся с нами разговаривать? – удивлённо спросил Симба. – Ты всё ещё находишься в Акуна-матата?

– Ну да, а где же мне ещё быть, – ответил Рафики. – А разговаривать таким образом совсем не сложно для того, кто знаком с магией. Я просто подошёл к реке – вернее, к тому, что от нее осталось – произнес пару-другую заклинаний, и всё.

– Здорово! – восхитился Симба.

– Ничего особенного, – пожал плечами Рафики. Затем он стал серьёзным и сказал:

– Симба, тебе нужно скорее возвращаться с подмогой. Надеюсь, Шерхан в этом поможет.

– Обязательно помогу, – пообещал Шерхан. – Армия тигров готова выступить по первому приказу. Но оказалось, что у нас проблема – тигры-воины не смогут передвигаться по пустыне так быстро, как это не обходимо. И мы пока ничего подходящего не можем придумать.

– Да, это действительно проблема, – сказал, помрачнев, Рафики. – Дело в том, что нам удалось накормить гиен плодами, от которых они потеряли все силы. Но действуют эти плоды недолго – в лучшем случае до завтрашнего утра.

Так как я надеюсь на твоё скорое возвращение, Симба, – продолжал Рафики, – то задержал Шрама в Акуна-матата. Ведь справиться с ним здесь было бы гораздо легче, чем в Светлом Королевстве, где всё ещё полным-полно гиен.

– Разумно, – с одобрением кивнул Шерхан. – Но с помощью какой магии тебе удалось задержать Шрама?

– На этот раз я обошёлся без всякой магии, – ответил Рафики. – Хватило и обычной хитрости – я вырезал из дерева лапы львёнка и оставил ими множество следов на том месте, куда затем направил Шрама. Как только он увидел эти следы, сразу решил, что Симба никуда из Акуна-матата не исчезал. А так как ты, маленький лев, представляешь для него самую большую опасность, он будет пытаться разыскать тебя здесь во что бы то ни стало.

– Тогда почему бы вам не подождать до следующего вечера, пока мы подоспеем на помощь? – спросил Шерхан.

– К сожалению, – вздохнул Рафики, – до вечера много чего может случиться. С помощью других волшебных плодов Пумба и Тимон приобрели невероятную силу, а затем изрядно потрепали самого Шрама. Однако и эти плоды действуют ровно столько, сколько и те, что съели гиены. Шрам вовсе не дурак – рано или поздно он поймет, что волшебная сила покинула твоих друзей, Симба, и тогда нам здесь придётся несладко.

Симба и Шерхан переглянулись. Им обоим было ясно, что медлить нельзя, но даже если отправиться в путь прямо сейчас, все равно раньше, чем следующим вечером, до Акуна-матата не добраться.

Не посылать же, в самом деле, на борьбу с Шрамом и его войском быстроногих страусов! Они, конечно, могут за себя постоять, когда на них нападают, но сами атаковать противника страусы совершенно не умеют. Лишь настоящие воины способны и на оборону, и на нападение.

Тигр и львёнок потупили глаза. Им было стыдно, что они не могут придумать, как помочь друзьям. И вдруг наступившую тишину нарушил голос Рафики:

– А почему бы не обратиться за помощью к диким слонам?

– Ты наверное шутишь, Рафики, – укоризненно произнёс Шерхан. – Всем известно, что дикие слоны не признают никаких владык и никому не подчиняются. Они кочуют по всей Африке, когда и где захотят. Даже если к ним обращусь я – король Джунглей, они не захотят со мной разговаривать. Они не признают никакой власти и поклоняются лишь своему божеству – этому, как его...

– Розовому Слону, – подсказал Рафики. – Приятно, что ты помнишь то, чему я учил тебя много лет назад.

– Да-да, – начал вспоминать Шерхан, – ещё ты говорил нам, что Розовый Слон якобы живёт на небе, и его можно увидеть рано утром, когда он выкатывает на небосвод солнце. Во всяком случае, так считают дикие слоны.

– Кстати, это вовсе не «якобы», – возразил Рафики. – И ещё ты забыл главное: дикие слоны всегда держатся стадом, они действительно непобедимы и к тому же могут легко и быстро передвигаться по любой равнине – хоть по пустыне, хоть по болоту, хоть по зарослям колючек. Лучших помощников нам с вами не найти! Так что тебе нужно срочно договориться с Розовым Слоном, поскольку ни с кем другим этот вольный, своенравный народ разговаривать не станет. Ты всё-таки король.

– Опять шутишь, старый колдун! – укоризненно воскликнул Шерхан. – Всем известно, что Розовый Слон – это всего лишь сказка, миф!

– Когда в сказку очень сильно верят, она становится реальностью, – сказал, покачав головой, Рафики. – Это я тебе как волшебник говорю. Теперь о деле. Слушайте меня внимательно и не перебивайте. У нас очень мало времени.

– Говори, учитель, – сказал Шерхан. – Извини меня за то, что я вспылил. Мы так давно не виделись, что я забыл, что ты не бросаешь слов на ветер.

– Не вини себя, Король-Тигр, – вздохнул Рафики. – Ты ни в чём не виноват – ты просто слишком взрослый. Поэтому, самая большая надежда – на тебя, Симба. Ты ещё ребёнок, а значит, как все дети – немного волшебник.

Симба не стал обижаться на то, что его назвали ребёнком. Он понял, что старая мудрая обезьяна вложила в это слово совсем другой, особый смысл.

– Итак, Шерхан, во главе своего войска ты должен немедленно отправиться в Акуна-матата. Спеши изо всех сил. Если Симбе удастся выполнить всё, что я ему скажу, мы здесь сумеем продержаться до вечера.

– Ясно, – коротко ответил тигр. Без лишних слов он отправился собирать воинов.

– А тебе, Симба, – продолжал Рафики, – необходимо дождаться рассвета, и когда небо станет розовым от первых солнечных лучей, ты должен изо всех сил обратиться с просьбой к Розовому Слону. Необходимо уговорить Розового Слона сойти на землю. Для этого вовсе не обязательно кричать во всё горло – надо напрячь свои душевные силы. И если Розовый Слон поймёт, что твоя просьба искренна и горяча, он обязательно явится. Главное, помни, что от глубины твоих чувств зависит жизнь твоих близких и друзей.

– Я понял, – кивнул Симба, – и постараюсь сделать всё, что в моих силах.

– Прекрасно, – сказал старый колдун и его отражение в прозрачной воде медленно растаяло.

Симба так устал за последние дни, что проспал всю ночь глубоким сном без сновидений. Даже его отец ему на этот раз не снился. Но когда на землю упал первый солнечный луч, львёнок встрепенулся и вскочил на все четыре лапы. Он проснулся с ясной головой, помня все наставления старого мудрого Рафики.

Симба посмотрел на небо и увидел розовеющие облака, которые плыли чередой по начинающему светлеть небу. Самое большое облако и впрямь походило на слона. Или, может быть, Симбе просто этого хотелось? Нет, пожалуй, действительно похоже.

Все мысли и чувства львёнка соединились в одном желании – он очень хотел, чтобы Розовый Слон оказался перед ним здесь, в Джунглях. Симба вспомнил своего отца, свою мать, свою подружку Нолу, Рафики, Зазу, Пумбу, Тимона, Рену, Кролла, Вальса-Бостона, Шерхана – ему так сильно хотелось помочь всем, кого он любил, что на глаза львёнка навернулись слёзы. Он шептал:

– Розовый Слон, пожалуйста, приди ко мне! Ты мне так нужен, Розовый Слон!

Вдруг Симба услышал раскаты грома, хотя небо над Джунглями оставалось чистым. Львёнок открыл глаза и увидел, как большое розовое облако – правда, не то, похожее на слона, а другое – медленно отделилось от остальных облаков и, клубясь, начало опускаться вниз.

Симба не верил своим глазам, но он верил своему сердцу. А оно подсказывало львёнку, что Розовый Слон услышал его призыв и спускается с неба. Облако принимало самые причудливые очертания и всё время приближалось к лесному роднику, около которого заснул львёнок. Солнечные блики играли на облаке оттенками красного, оранжевого и розового цвета.

Когда облако опустилось на поляну, Симба почувствовал себя так, словно оказался в очень густом тумане. Львёнку стало холодно и сыро, и он даже задрожал – разумеется, не потому что испугался, а потому что замёрз. На какое-то мгновение Симбе стало трудно дышать, но внезапно мгла рассеялась.

На поляне у самого источника стоял Розовый Слон. Его шкура была чудесного розового цвета и источала ровное, мягкое сияние. Такого большого слона Симбе никогда прежде не приходилось видеть. Несмотря на небесное происхождение, слон, без сомнения, был абсолютно настоящий.

Розовый Слон посмотрел Симбе прямо в глаза, и от его пристального взгляда львёнка снова охватила лёгкая дрожь, но она очень скоро прошла. Симба бестрепетно выдержал взгляд небесного пришельца и не отвёл глаз в сторону. Слон и львёнок некоторое время смотрели друг на друга. Наконец, розовый гигант сказал:

– Я вижу, что не ошибся, откликнувшись на твой призыв, Симба. У тебя чистое и доброе сердце, и правда на твоей стороне. Тебе нужна помощь диких слонов?

– Да, – ответил львёнок. – Необходимо спасти моих друзей, которые находятся в большой опасности в оазисе Акуна-матата.

– А больше у тебя нет никаких желаний? – спросил Розовый Слон.

– Нет, никаких, – помедлив, ответил Симба.

– Ты уверен? – строго переспросил слон.

– Абсолютно, – вздохнул львёнок.

– Хорошо, – улыбнулся Розовый Слон. – Но неужели ты не хочешь, чтобы я помог тебе одолеть Шрама и стать правителем Светлого Королевства?

– Конечно, мне бы этого хотелось, – признался Симба, – но это наше, земное дело, и надеюсь, мы с Шерханом и его тиграми рано или поздно победим Шрама. Но сейчас для меня главное – спасти друзей.

– Ты ошибаешься, маленький Лев, – возразил Розовый Слон. – Я здесь ещё и потому, что не только земля и вода, но и небо протестует против чудовищной несправедливости, которую совершил Шрам. Поэтому я помогу тебе не только спасти друзей, но и свергнуть короля-самозванца. Садись ко мне на спину, – сказал слон, протягивая Симбе хобот.

Симба подошёл к слону поближе, тот хоботом мягко перехватил львёнка поперёк живота и посадил на широкую розовую спину. Симба подумал, что каждый раз ему приходится путешествовать всё с большим и большим комфортом.

Словно угадав мысли своего седока, Розовый Слон сказал:

– Ты, Симба, уже путешествовал по земле и под землёй, по воде и под водой. Теперь предстоит совершить путешествие по небу. Тебе никогда ещё не приходилось летать?

– Честно говоря, никогда, – признался львёнок.

– Тогда ты будешь первым львом, которому представилась такая возможность.

– А где твоё войско? – с тревогой спросил Симба. – Успеет ли оно вовремя прибыть на поле битвы? Другие слоны, наверное, летать не умеют?

– Не беспокойся, дикие слоны уже услышали мой призыв и будут ждать нас неподалёку от оазиса Акуна-матата. Когда дикие слоны бегут, земля сотрясается и их топот слышит даже небо. С того момента, как мы их встретим, можешь считать это войско своим.

Сказав это, Розовый Слон взмыл в высоту. Обитатели Джунглей с изумлением наблюдали за тем, как в лучах восходящего солнца огромный, сияющий слон с маленьким львёнком на спине удаляется в сторону Светлого Королевства. Скоро королевству предстояло в полной мере возвратить себе своё название.

Всю ночь гиены бродили по оазису в поисках Симбы, забредая в самые укромные уголки. Как только они более- менее твёрдо встали на лапы, Шрам выгнал своих слуг из убежища, приказав, чтобы они во что бы то ни стало нашли львёнка и привели к нему. Сам черногривый лев, по своему обыкновению, остался в укромной пещере, где и поджидал своих прислужников.

Минула ночь, и на рассвете гиены стали возвращаться, проклиная, на чем свет стоит, своего самодура-короля. Первым возвратился Шэн-си. Он весьма робко переступил порог пещеры, потому что Симбу ему найти не удалось.

– Ну, где львёнок?! – рявкнул Шрам.

– Не знаю, – вздохнул Шэн-си. – Его нигде нет.

– Так-то ты выполняешь мои приказания, – зловеще прищурился Шрам. – Хочешь сказать, что не видел следов Симбы? И даже его запаха не почувствовал?

– Как я мог видеть какие-то следы ночью, в полной темноте? – резонно возразил Шэн-си. – Да и с нюхом у меня после этих проклятых яблок дела плохи.

– Ну да, теперь вы все свои промахи будете сваливать на эти ядовитые яблоки, – хмыкнул Шрам. Однако в этот раз решил не наказывать Шэн-си несмотря на то, что тот забыл сказать: «Ваше Величество». «Ничего, – решил черногривый лев, – подождём, пока вернутся остальные гиены».

Следующим возвратился Банзай. Вообще-то он добрался до пещеры раньше Шэн-си, но спрятался неподалёку от входа. Банзай решил обождать, пока Шрам сорвёт всю свою злость на первом неудачнике. Убедившись, что гневное рычание Шрама стихло, хитрая гиена решилась войти в его убежище.

– Ну, а ты что скажешь? – сурово спросил черногривый лев. – Вижу, Симбу ты с собой не привёл. Но, может быть, ты его хотя бы видел?

– Нет, Ваше Величество, – глубоко вздохнул Банзай. – Где я только ни искал этого негодника! Но он как в воду канул!

– Понятно, – рявкнул Шрам. – Опять всё придется делать самому. Ладно, пока я вас наказывать не буду. Подождём третьего.

Вскоре в пещере услышали, как из леса доносится громкий смех Хохотуна. Шрам разозлился ещё больше – ведь он строго-настрого приказал своим слугам, чтобы они во время ночных поисков Симбы вели себя как можно тише.

Когда Хохотун, всё ещё заливаясь смехом, ввалился в пещеру, Шрам злобно зашипел:

– Заткнись, идиот! Ты что, хочешь привести с собой всех этих тупоголовых силачей?! Немедленно, прекрати свой противный смех!

– Не бойтесь! – всё ещё хохоча, успокоил своего господина третий прислужник. – Никакие они больше не силачи!

– Как это?! – удивился Шрам.

– Да очень просто! – ответила гиена, переходя с громкого хохота на хихиканье. – Пумба и Тимон лишились своей необычной силы.

– Ты уверен? – с тревогой спросил черногривый лев. – Ну-ка, расскажи всё по порядку.

– Сейчас расскажу, – кивнул Хохотун. – Значит так, искал я Симбу, искал, да так никого и не нашёл. Дай-ка, думаю, наведаюсь в гости к нашим приятелям и понаблюдаю за ними издалека.

– Ты нарушил два моих приказания, – ледяным тоном произнёс Шрам. – Во-первых, самовольно прекратил поиски львёнка, а во-вторых, приблизился к нашим врагам, что я категорически запретил.

– Виноват, – вздохнул Хохотун. – Но кое-что выведать мне удалось. Пумба и Тимон проснулись сего- А1 дня пораньше PI решили позавтракать. Там лежал большой камень, и Тимон решил поискать под ним червяков. Он хотел откатить камень в сторону, но у него ничего из этого не вышло. Тогда Тимон попросил об этом Пумбу, но... – тут Хохотун сделал паузу, – но и кабану это удалось с заметным трудом.

– Это всё проделки Рафики! – многозначительно произнёс Шрам. – Он с помощью магии наделил своих помощников неимоверной силой. Однако сегодня она иссякла, потому что колдовство кончилось.

– И теперь мы сможем до них добраться? – мечтательно закатив глаза, спросил Шэн-си.

– Да, и так мы и сделаем! – торжествуя, воскликнул Шрам, которому не терпелось отомстить аборигенам за недавнее унижение.

– Ох, и наедимся мы сегодня кабанятины! – кровожадно облизнулся Банзай. – А на десерт съедим Тимона!

– Ишь, разогнались! – прикрикнул на гиен Шрам, также изголодавшийся по настоящему мясу. – Кабаньи окорока съем я сам, а вы получите то, что останется.

– У-у-у-у... – разочарованно завыли гиены.

– Никаких «у-у-у»! – рявкнул Шрам. – Лучший кусок должен доставаться сильнейшему, а сильнейший – это я. Но прежде, чем съесть этих наглецов, мы узнаем, куда они спрятали Симбу. Пока они этого не скажут, будете ходить голодными.

– Не беспокойтесь, Ваше Величество, – заверил своего хозяина Банзай. – Мы им такое устроим, что они мигом всё расскажут.

– В этом я не сомневаюсь, – кивнул Шрам. – Палачи из вас – что надо. Будь вы ещё и настоящими воинами – цены бы вам не было.

Как все тираны, Шрам не мог понять простую истину: воин никогда не станет палачом, а палач никогда не сможет сделаться настоящим воином.

Наевшись до отвала, Пумба и Тимон отдыхали на своей любимой поляне. Они были беспечны, как прежде. Правда, Рафики предупредил друзей, чтобы они держались поосторожнее – ведь Шрам со своими слугами ещё находится в Акуна-матата. Но Пумба и Тимон искренне считали, что никакая опасность им не угрожает. «Что может случиться? – думали они. – Ведь мы так напугали злого льва, что он, поджав хвост, пустился наутёк и при этом ещё молил о пощаде!»

Поэтому когда на поляне появился в окружении злорадствующих гиен Шрам, гневно хлеща себя по бокам хвостом, Тимон и Пумба были до крайности удивлены. Вид короля-самозванца не сулил ничего хорошего, а гиены прямо- таки пускали слюни, глядя на доступную и отныне беззащитную добычу.

Пумба сильно струхнул, но сделал вид, что ничего особенного не произошло. А Тимон вообще решил вести себя так, как будто всё ещё обладал богатырской силой. Поэтому он, как ни в чём не бывало, продолжал валяться на траве, заложив передние лапы за голову и задумчиво жуя травинку.

– А, это вы? – лениво произнёс Тимон, обращаясь к гиенам. – Ну что, не удалось вам освободиться от своего короля? Сами виноваты – нечего было жадничать. Если этих яблок переесть, то не только сил не прибавится, но и последние уйдут.

– Что-о-о?! – не поверил ушам Шрам. – Так вы, значит, решили стать силачами, чтобы свергнуть меня?!

– Не слушайте этого обманщика, Ваше Величество, – засуетился Банзай, а остальные гиены даже зажмурились от страха. – Он специально настраивает нас друг против друга, чтобы разрушить наше единство!

– Какое единство, презренная гиена! – возмутился Шрам. – Я – ваш хозяин, вы – мои слуги – вот и всё единство. А когда оно мне надоест, я сверну вам шеи или, если мне будет лень возиться, просто прогоню вас прочь.

Гиены обиженно заворчали, но перечить хозяину не посмели.

– А, и ты здесь, облезлая кошка? – воскликнул Тимон, как будто только что заметил льва. – Наверное, соскучился по своему лучшему другу Пумбе? Что ж, добро пожаловать – мы оба тебя ждали. Эй, Пумба, смотри, кто пришёл! Теперь сможешь как следует потренироваться.

Но перепуганный кабан молчал. Ему было понятно, что надеяться не на что – Шрам не простит унижения.

Наступившую тишину внезапно расколол гром, хотя небо было ясным, и со стороны пустыни послышался какой-то странный шум – то ли гул, то ли топот. Шрам подозрительно оглянулся, но сквозь заросли ничего не смог увидеть. Поэтому лев приказал Хохотуну:

– Быстро сбегай и узнай, что там, в пустыне, случилось!

Хохотун припустил со всех ног в том направлении, откуда слышался шум. Счастливец был очень доволен, что удалось оказаться подальше от Шрама в тот момент, когда властелин мечет громы и молнии, которых гиены боялись больше небесных.

– Так-так, – грозно сказал Шрам. – С вами, Банзай и Шэн-си, я после разберусь. А от тебя, Тимон, я вот что хочу узнать...

Внезапно необычный гул усилился. В нём уже можно было различить тяжёлый топот, треск ломавшихся деревьев и какие-то трубные звуки. Казалось, с высокой горы в оазис сходит лавина. Но ведь ни одной горы поблизости не было! Шрам вздрогнул, насторожился, но тем не менее задал вопрос, который больше всего его волновал:

– Где Симба?!

– Где Симба? – переспросил Tимон и показал пальцем на вернувшегося и насмерть перепуганного Хохотуна. – Спроси у своего прислужника. Может быть, он тебе скажет.

– В-в-ваше В-в-величество! – заикаясь, еле выговорил Хохотун. – Сюда идёт огромное стадо диких слонов! А ведёт их Симба, который едет на Розовом Слоне!

– Что ты мне голову морочишь?! – раздражённо прорычал Шрам. – Все знают, что розовых слонов не существует. Это сказки!

– Вот именно, – кивнул Хохотун. – Можете считать, что Симба едет сюда верхом на сказке! В общем, как хотите, а я сматываюсь!

И Хохотун что есть духу припустил по направлению к Светлому Королевству. Банзай и Шэн-си устремились вслед за ним. Теперь даже пустыня их не пугала. Все звери знали, что с дикими слонами шутки плохи.

Шрам остался совершенно один. Но и он не собирался становиться на пути у диких слонов. Теперь, когда Симба вернулся с подмогой – да ещё с такой! – надежду на то, чтобы изловить и уничтожить львёнка, придётся оставить.

Шрам воровато оглянулся вокруг и напоследок прошипел, обращаясь к Тимону и Пумбе:

– Мы ещё встретимся!

– Я тоже так думаю, – беззаботно кивнул Тимон. – И произойдёт это в Светлом Королевстве перед тем, как Симба лишит тебя власти.

От бессильной злобы Шрам завизжал совсем не по-львиному, но страх победил в его душе все остальные чувства, и черногривый лев со всех ног помчался вслед за гиенами, проклиная при этом их, Симбу, слонов, Тимона, Пумбу... – в общем, всех на свете. Через некоторое время в пустыне Шрам нагнал гиен, но промчался мимо них подобно вихрю и продолжал бежать без остановки до самой границы Светлого Королевства.

Теперь король-самозванец думал лишь о том, как удержать власть. Справедливому гневу Симбы и мощи его боевых слонов он собирался противопоставить хитрость и коварство.

Шрам удрал вовремя. Очень скоро, ломая деревья, словно сухие прутья, на поляну ввалились дикие слоны. Впереди всех бежал Розовый Слон, на спине которого и в самом деле сидел Симба. Лишь теперь Тимон понял, как ему было страшно, когда он разговаривал с Шрамом. А Пумба, наоборот, закричал, как ни в чём не бывало:

– Эй, Симба, спускайся скорее к нам. Или у тебя теперь новые друзья? Какие-то они хмурые, особенно этот, розовый.

– Тише ты! – одёрнул кабана Тимон. – Дикие слоны нам жизнь спасли, а ты ведёшь себя, как невежа.

– Ничего подобного! – возмутился Пумба. – Это именно они ведут себя, как невежи. Смотри – весь лес вытоптали.

– Кончай болтать! – не на шутку разозлился Тимон. – Лес заново вырастет, а вот если бы Шрам с гиенами до нас добрались, сожрали бы за милую душу – это уж точно.

– В засуху лес вырастет нескоро – продолжал ворчать кабан.

Слоны свысока смотрели на Пумбу и Тимона и пропускали болтовню кабана мимо своих больших ушей. Они не привыкли обращать внимание на подобные мелочи.

– Симба, узнай у своих приятелей, куда подевался Шрам, – сказал Розовый Слон и подставил львёнку хобот, чтобы тот мог спуститься на землю. Симба сразу же подбежал к друзьям и горячо обнял сначала одного, потом другого.

– Ну, как вы тут без меня справлялись? – спросил львёнок.

– Очень даже неплохо, – гордо заявил Пумба. – Сперва мы с Тимоном Шрама хорошенько отколотили, а затем прогнали из Акуна-матата прочь.

– Что ты несёшь?! – возмутился Тимон. – Не слушай его, Симба. Мы действительно задали Шраму хорошую трёпку, но лишь благодаря волшебным плодам Рафики. А сейчас лев чуть было нас не сожрал. Хорошо, что вы вовремя подоспели на помощь.

– Я очень рад снова вас увидеть! – расчувствовался Симба.

– А как насчёт старых друзей?! – послышался вдруг голос Рафики. Вместе с Зазу они также пожаловали на поляну. Слоны встретили их появление с полным безразличием, а Симба с радостью обнял и Зазу, и старого колдуна.

– Ты молодец, Симба, – сказал на ухо львёнку Рафики. Симба понял, что имеет в виду мудрый волшебник, и они обменялись многозначительными взглядами. А для всех он добавил:

– Ты прибыл как раз вовремя.

– Но Шрама мы всё-таки упустили! – с досадой воскликнул львёнок. – Слоны говорят, что в оазисе его нет.

– Слоны говорят чистую правду, – кивнул Рафики. – Совсем недавно Шрам вместе со своими помощниками промчался, как угорелый, в сторону Светлого Королевства.

– Значит, придётся настичь его там! – сказал Симба. – Не будем терять времени и отправимся в путь прямо сейчас. Розовый Слон, мы сможем догнать Шрама в пустыне?

– Да-да! Конечно, его нужно догнать, – ещё больше оживился Пумба. – И уж тогда мы ему зададим!

– Конечно, мы могли бы догнать Шрама, – ответил Розовый Слон львёнку, не обращая на Пумбу никакого внимания, – но в этом нет необходимости. Всё равно дальше Светлого Королевства ему не уйти, а там ты вместе с моими слонами найдёшь его без особого труда.

– Как, ты хочешь нас оставить?! – расстроился Симба. – А я уж думал, мы вместе сможем отпраздновать победу.

– Сначала тебе надо победить Шрама, – улыбнулся Розовый Слон. – А когда начнётся праздник, я обещаю, что проплыву облаком над Светлым Королевством и, значит, буду с тобой. А сейчас мне пора возвращаться. Там, наверху, у меня ещё много дел.

Симба опечалился. Конечно, у него было много друзей, но он чувствовал, как от Розового Слона исходит какая-то необычная энергия, которая придавала львёнку уверенности в себе. Теперь же ему снова придётся рассчитывать лишь на собственные силы.

– Прощай, Розовый Слон, – вздохнул Симба. – Может, когда-нибудь встретимся.

– Это несложно. Посмотри на небо, когда восходит солнце, и ты сможешь меня увидеть. Прощай, маленький Лев. Ты будешь великим королем, если не испугаешься последнего испытания.

– Какого испытания? – спросил львёнок.

– Скоро узнаешь, – уклончиво ответил Розовый Слон и добавил:

– А теперь мне пора.

После этих слов Розовый Слон поднялся в воздух. Симба впервые видел полёт слона со стороны и удивился тому, что гигант не прикладывал для этого никаких усилий. Он просто поднимался вверх, как будто плыл по течению невидимой реки, или как поднимается в небо дым из трубы.

Дикие слоны упали на колени и, подняв хоботы, громко затрубили, провожая своё божество. Слон поднимался всё выше и выше, а затем вдруг растаял в воздухе, снова превратившись в большое облако. После этого слоны протрубили в последний раз и поднялись с колен. Вожак слонов подошёл к Симбе и сказал:

– Розовый слон приказал нам во всём подчиняться тебе, пока ты не одолеешь Шрама, маленький Лев. Приказывай!

– Мы сейчас же отправляемся в Светлое Королевство, – сказал Сим- ба, – где придётся сразиться с целой армией гиен.

– Сомневаюсь, что такое сражение состоится, – расхохотался вожак. – Гиены разбегутся от одного нашего вида, как это было в оазисе.

– Не сомневаюсь, – кивнул Сим- ба. – Но для того, чтобы гиены разбежались, они должны вас хотя бы увидеть. Поэтому выходим прямо сейчас.

– Какие будут ещё приказания? – поинтересовался вожак.

– Мы должны забрать с собой моих друзей – Рафики, Пумбу, Тимона и Зазу. Твоим слонам придётся везти их на себе.

– Меня везти совершенно необязательно! – заявил Зазу. – Лучше я полечу впереди и разведаю, что замышляет Шрам.

– Хорошо, – согласился Симба и сказал вожаку:

– Тогда вам придётся везти четверых, включая меня.

– Розовый Слон не говорил, что нам придётся нести поклажу, – помедлив, ответил вожак. – Для диких слонов это унизительно. Пусть твои друзья лучше остаются здесь. Мы справимся с армией Шрама и без них.

– Это не поклажа! – возразил Симба. – Это мои и ваши боевые товарищи. Поэтому, хотите вы того или нет, взять их с собой придётся. Приказываю вам сделать это. Разве Розовый Слон не сказал, что вы должны выполнять все мои приказания?

– Ты прав, – нехотя согласился вожак. – Мы возьмём и твоих друзей тоже, маленький Лев... – И, поправившись, добавил:

– Король-Лев.

Когда Шрам добрался до Светлого Королевства, то сразу приказал всем гиенам готовиться к большому сражению. Правда, он не сказал, с кем придётся сразиться, чтобы не пугать своих подданных раньше времени. Гиены слушали короля и кивали уродливыми головами, но воевать, конечно, никто из них не хотел. Правда, и убегать они пока не собирались.

Не особенно надеясь на своих воинов, Шрам решил подстраховаться. Он придумал такой коварный план, что сам поразился собственному хитроумию. Но для того, чтобы этот план удался, Шраму пришлось отправиться ко львицам. Там он сразу наткнулся на мать Симбы, Сараби, с которой королю-самозванцу совсем не хотелось встречаться.

– Шрам, ты нашёл Симбу? – сразу спросила львица. – Ах, Сараби, – лицемерно закатил глаза Шрам. – Я побывал в Акуна-матата и всё узнал о бедном Симбе. К несчастью, он умер.

– Как умер? – застонала львица, теряя последнюю надежду. – Ведь совсем недавно он был жив!

– Я же говорил, не нужно верить этим глупым птицам, а тем более рыбам, – сказал черногривый лев. – Умер наш Симба, давно умер. Я даже видел его могилу.

– Но почему он остался в этом оазисе? Почему не вернулся домой? – продолжала причитать Сараби.

Их разговор прервал шум, который донёсся со стороны Зарослей Окаменевших Колючек, через которые совсем недавно перебирался Шрам. Король-самозванец понял, что дикие слоны приближаются, и ему нельзя терять ни минуты.

– Боюсь, что этого мы никогда не узнаем, – вздохнул Шрам. И, как бы между прочим, спросил:

– А где маленькая Нола?

– Я здесь, – отозвалась подружка Симбы, подняв мокрые ресницы. Она также слышала всё, что коварный лев рассказал Сараби, и очень жалела бедного Симбу.

– Прекрасно! – рявкнул Шрам. – Ты-то мне и нужна!

Он схватил Нолу зубами за загривок и, воспользовавшись всеобщим замешательством, помчался к горе, в которой находилась королевская пещера. Львицы бросились вслед за похитителем, но несколько секунд драгоценного времени было упущено, и потому Шраму удалось добраться до укрытия.

Бросив почти задохнувшегося львёнка на пол пещеры, черногривый лев быстро вернулся на крутую горную тропу и завалил её большим камнем. Теперь добраться до убежища короля-самозванца было практически невозможно.

Возмущённые львицы столпились у подножья Королевской горы и принялись уговаривать Шрама, чтобы тот отпустил Нолу. Они не могли понять смысл его поступка – может быть, после путешествия в Акуна-матата лев от жары сошёл с ума или заболел какой-то неведомой болезнью?

Сам Шрам понимал, что к пещере можно найти обходные тропы. Поэтому он решил сразу предупредить львиц, чтобы они этого не делали. Шрам высунулся из укрытия и зарычал:

– Не вздумайте лезть в мою пещеру. Если кто-то из вас сюда сунется, я сброшу Нолу вниз.

Но львицы не расходились. Они беспокойно метались у подножия горы и то и дело смотрели вверх, на вход в пещеру Шрама. Но злодей больше не выглядывал наружу. Он ждал прихода диких слонов, а вместе с ними – Симбы.

– Ничего, – размышлял Шрам. – Пусть мне не носить больше корону Светлого Королевства, я вполне могу сколько угодно жить здесь, в королевской пещере. Питаться можно горными козлами и баранами, и совершенно незачем спускаться вниз. А с таким заложником, как Нола, я вполне могу диктовать Симбе свои условия. Этот щенок не осмелится меня ослушаться, ведь Нола – его лучшая подруга.

Когда до пещеры донёсся тяжёлый топот слонов и испуганный визг убегающих гиен, Шрам снова выглянул наружу. Сверху ему было видно, как на ладони, всё, что происходило внизу. Король-самозванец с безразличием наблюдал, как дикие слоны топчут беспорядочно спасающихся гиен. Немногим из слуг Шрама удалось убежать от разъярённых и безжалостных гигантов.

Черногривый лев заметил, что некоторые уцелевшие гиены прятались в скалах. До них слонам не удалось добраться, так как слоны умели воевать только на равнине, а среди скал оказались совершенно беспомощны.

– Прекрасно! – обрадовался Шрам. – Я соберу гиен, отсидевшихся в скалах, и создам из них если не армию, то боеспособный отряд, который по ночам будет наводить ужас на Светлое Королевство. Берегись, король Симба! Тебе ещё предстоит узнать, как ужасны гиены, когда они нападают внезапно и исподтишка.

Вскоре у подножья горы появился сам Симба. Впереди вожака диких слонов, на котором он ехал, летел Зазу и указывал путь. Когда львёнок увидел свою мать Сараби, то сразу же соскочил со спины слона, не дожидаясь, пока тот подаст ему хобот. Симба и Сараби крепко обнялись, после чего разгорячённый битвой львёнок сразу же спросил:

– Мама, где Шрам?!

– Сынок! – воскликнула Сараби. – Шрам там, наверху, в королевской пещере. Он совсем недавно вернулся из Акуна-матата и вдруг, совершенно неожиданно для всех нас, схватил Нолу и уволок её с собой. Он сказал нам, что ты умер. Расскажи, как ты жил всё это время и почему не возвращался домой?

– Я обязательно расскажу тебе об этом, мама, – пообещал Симба, – но только не сейчас. Сейчас я должен спасти Нолу. А этому негодяю Шраму я перегрызу горло! – Но ты ещё слишком мал, Симба, – с тревогой сказала Сараби, – и не сможешь одолеть Шрама в поединке. Не торопись, сынок – теперь, когда мы вместе, мы рано или поздно придумаем, как освободить Нолу. Только не пытайся спасти свою подругу в одиночку. Шрам тебя убьёт.

– Он уже не раз пытался это сделать, – воскликнул Симба, – но ничего у него из этого не получилось. Не выйдет и теперь!

И львёнок начал взбираться на гору по еле заметной, извилистой тропке. Камни летели у него из-под лап, дышал он тяжело и прерывисто, но тем не менее он поднимался всё выше и выше, пока, наконец, не оказался перед входом в пещеру, куда ещё совсем маленьким львёнком любил приходить к своему отцу.

Шрам потерял всякий интерес к тому, что происходило у подножья горы, да и вообще во всём Светлом Королевстве. Начало смеркаться, а в пещеру всё ещё доносились отголоски битвы: топот слонов, рычание львиц, которые также убивали ненавистных врагов, визг и хрипы гиен. Шрам лежал на каменном полу пещеры и прикидывал, сколько гиен могло спастись от слонов и львиц в скалах. Он уже вынашивал планы набега на владения Симбы, как только тот станет королем.

Внезапно Шрам услышал шорох и, обернувшись, увидел, что у входа в пещеру стоит Симба. Львёнок еле держался на ногах от усталости, его шкура вся была изранена острыми камнями. Но взгляд Симбы был решителен и полон ненависти.

– Какой сюрприз! – расхохотался Шрам. – Новоиспечённый Король-Лев собственной персоной. Большего подарка, племянничек, ты не мог мне преподнести. Ведь когда ты умрёшь – а случится это очень скоро – законных наследников на престол, кроме меня, не останется. Так что, считай, ты сам сделал меня королем.

– Отпусти Нолу! – потребовал Симба.

– Весь в отца! – восхитился Шрам. – Такой же бескорыстный идеалист. У меня иногда создаётся впечатление, что я – единственный разумный лев в наших краях.

– Ты не лев, Шрам! – горячо возразил Симба. – Ты гиена или шакал, по недоразумению родившийся в львином обличье.

– Но-но, без оскорблений! – высокомерно произнёс Шрам.

– Сейчас же отпусти Нолу! – ещё раз потребовал львёнок.

– Конечно, я отпущу Нолу. Теперь, когда ты полностью в моей власти, она мне не нужна. Но прежде я расправлюсь с тобой, племянничек.

– Я тебе не племянник, – возразил Симба, – а ты мне не дядя. Ты гнусный убийца и предатель.

– Ну что ж, – лицемерно вздохнул Шрам. – Я долго терпел твои выходки. Но моему терпению пришёл конец. Сейчас я перегрызу твою слишком болтливую глотку. И твои доблестные слоны ничем тебе не помогут – ведь они по скалам и шагу не могут ступить.

Шрам вскочил и начал медленно приближаться к Симбе. Молчавшая до этого мгновения Нола сказала другу:

– Симба, беги! Шрам убьёт тебя, а мне он ничего не сделает.

– Нет, Нола, – ответил львёнок. – Я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило.

– Это будет стоить тебе всего лишь жизни, – рассмеялся Шрам. – Но заплатив даже эту цену, ты всё равно не спасёшь свою подружку.

И черногривый лев набросился на Симбу. Он так долго ждал этого часа, что решил поиграть с львёнком, как кошка с мышью. Шрам ударил его лапой. От удара Симба отлетел в сторону, стукнулся о стену пещеры, отскочил от нее, как мячик и оказался на каменном полу.

Львёнок снова встал на лапы и приготовился к обороне. Шрам подивился про себя стойкости маленького льва и, на этот раз ударил его сильнее. Симба снова стукнулся о каменную стену и упал, но снова поднялся.

– Ты – молодец, малыш, – сказал Шрам. – Вижу по твоим глазам, как ты меня ненавидишь. Но одной ненависти недостаточно, чтобы победить дядю Шрама. А смотреть так же пристально умею и я. Не веришь? Убедись сам!

И Шрам приблизил свою морду к Симбе, прямо нос к носу. Львёнок, недолго думая, вцепился когтями в нос короля-самозванца, чего тот совершенно не ожидал. Шрам замотал головой, стараясь стряхнуть с себя львёнка, но тот запустил когти глубоко и держался крепко.

Вдобавок на помощь Симбе пришла Нола. Она выскочила из тёмного угла пещеры, где сидела всё это время, и запустила свои острые коготки в щёку Шрама. Обезумевший от боли лев впал в бешенство. Он больше не собирался играть со своими жертвами. В конце концов Шрам плюнул на сохранность своей морды и сбросил обоих львят на пол пещеры. Затем он занёс над ними передние лапы, выпустил свои острые, длинные когти и прорычал:

– Прощайтесь с жизнью!

И вдруг под сводами пещеры раздалось чьё-то громоподобное рычание, и Шрам почувствовал страшный удар, который пришёлся ему по загривку. Забыв о львятах, он развернулся и увидел прямо перед собой тигра Шерхана.

– Может быть, ты оставишь в покое детей и сразишься со мной, братоубийца? – с презрением спросил тигр.

– Кто ты такой?! – вне себя от ярости взревел Шрам. – И кто позволил тебе находиться в королевской пещере?

– Я – Король Джунглей, – с достоинством ответил Шерхан, – и прибыл я сюда, чтобы защитить законного Короля-Льва от убийцы его отца – то есть от тебя, Шрам. Так что, это ты не имеешь права находиться в королевской пещере.

– Это мы ещё посмотрим! – зарычал Шрам и набросился на нежданного противника. Тигр и лев сцепились не на жизнь, а на смерть. Они грызли и рвали когтями друг друга так яростно, что от дерущихся во все стороны летели обагрённые кровью клочья рыжей и чёрной шерсти. Преимущество было то на одной, то на другой стороне. Каждый из бойцов понимал, что для одного из них этот бой должен стать последним.

Симба и Нола наблюдали за битвой со стороны и не вмешивались – но не потому, что боялись Шрама, а из опасения случайно помешать Королю-Тигру. Постепенно Шерхан начал теснить черногривого льва к выходу из пещеры, Шрам, понимая, что начинает проигрывать схватку, попробовал было вцепиться когтями тигру в глаза.

Но Шерхан разгадал замысел противника и клыками перекусил ему правую лапу. Теперь Шраму оставалось только отступать. Он попробовал было взмолиться о пощаде, но Король-Тигр даже не пожелал его слушать. Оказавшись на самом пороге пещеры, Шерхан напряг все свои силы и сбросил короля-самозванца вниз. В последний раз в своей жизни завыв от бессильной злобы, Шрам ударился о камни и остался неподвижно лежать у подножья Королевской горы.

Большая Засуха в самом деле отступила. В реках и ручьях начала прибывать вода, и на вновь зазеленевшие пастбища вернулись стада антилоп. Они покинули Светлое Королевство, когда власть в нём захватил Шрам.

Праздник по случаю возвращения и вступления на престол короля Симбы длился три дня и три ночи. В нём участвовали все жители Светлого Королевства и многочисленные гости из близлежащих и отдалённых королевств. В самый разгар торжества Симбе передали, что из Речного Царства прибыл гонец с поздравлениями от принцессы Рены и Речного Царя.

Король-Лев велел сразу привести гонца к нему и к своему большому удивлению узнал в нём... старого крокодила Кролла. Маленький Лев не мог найти слов, чтобы выразить свою радость. Он подбежал и молча обнял старого крокодила, который спас ему жизнь в подземелье Анаконды.

– Ну-ну, Ваше Величество, – смущённо бормотал Кролл. – Негоже молодому королю обниматься с каким-то крокодилом.

– Что ты такое говоришь?! – возмутился Симба. – Да если бы не ты, не было бы ни самого короля, ни его королевства.

– Вы победили не только благодаря мне, – возразил Кролл, указывая лапой на почётных гостей праздника, среди которых были Рафики и Зазу, Тимон и Пумба, Вальс-Бостон и даже маленькая мышка, которая помогла Зазу освободиться из клетки.

Симба лично проводил Кролла к одному из лучших мест за праздничным столом, а крокодил рассказал львёнку, что произошло в подземелье, когда Симбу унёс подземный поток.

– Анаконда забыла, – сказал Кролл, – что задушить старого крокодила не так-то просто.

Когда я потерял сознание, она решила, что я умер, и проглотила меня. У неё в желудке я пришел в себя, прогрыз ей брюхо изнутри и выбрался наружу.

Гости пировали всю последнюю ночь, а на рассвете Шерхан сказал Симбе, что ему пора возвращаться со своим войском в Джунгли. Львёнок был опечален тем, что им придётся расстаться, но Король-Тигр его успокоил:

– Не грусти, Симба. Теперь мы знаем дорогу в королевства друг друга и когда-нибудь обязательно встретимся вновь. Может быть, даже очень скоро.

– Как мне отблагодарить тебя за помощь, Шерхан? – спросил Симба.

– Однажды и у меня родится сын – маленький тигрёнок, – задумчиво сказал Шерхан. – И ему может понадобиться помощь надёжного друга. И я хочу, чтобы ты, Король-Лев, не отказал ему в помощи.

– Я приду по первому зову, – пообещал Симба и посмотрел на небо, которое уже светлело перед рассветом. Первые солнечные лучи позолотили бока облаков. И вдруг одно облако, похожее на слона, повернулось в сторону львёнка и помахало ему хоботом. Розовый Слон сдержал своё обещание.