Дети бывают несносны. То пробуждают от векового сна старинные статуи, то колдуют направо-налево, то собираются спасать мир. И хорошо, если бы в шутку, так нет: и жертвоприношение уже приготовили, и жертву нашли. А учителю все это расхлебывать. И наплевать, что тело ноет, а разум разрушается. Должен ведь кто-то остановить это безумие. И ни одной подсказки, куда идти и где искать их Мать. Хочется просто закрыть глаза и навеки сгинуть в безмолвии.
Это вторая книга из цикла "Пятиречье" Внимание: начало с другими героями!
Пролог
Ночь. Старенький фонарь едва освещает заснеженную веранду. Из-за косой границы между его светом и темнотой еловых ветвей медленно сыплются искры невесомых, едва заметных снежинок. Похрустывают страницы, замерзшие пальцы медленно перелистывают их:
"Как наверняка известно тебе, дорогой читатель, мир наш представляет собой огромный шар, вращающийся вокруг Солнца. Луна же - всего-навсего большой круглый камень, пустой и безжизненный, призванный Создательницей лишь затем, чтобы отражать свет Солнца и освещать землю по ночам. За пределами пустоты, окружающей эти три тела, есть лишь другая пустота, в которой нет ни воздуха, ни живой энергии, ни мертвой. Попытки осмыслить дальнейшее строение нашей Вселенной приводят к сумасшествию, и потому не следует вникать в суть вещей, подвластных лишь Создателям. Но в пределах этих знаний возможно осмыслить строение других вселенных, входящих в Великое кольцо. Не смотря на то, что в каждой вселенной есть лишь один мир, населенный живыми существами, и лишь одно Солнце, их согревающее, есть и другие небесные тела, как то: луны, кометы, другие планеты и даже другие солнца. Все эти тела находятся на таком отдалении от населенного мира, что кажутся лишь светящимися точками. Их и видят путешественники. Их и называют звездами".
"Звезды. На этом небе нет и не может быть ни одной. Пятиречье - одинокий мир, равноудаленный от всех остальных. Врата его запечатаны, найти их теперь не могут и самые лучшие ученики Лавергена. Благодаря тебе здесь снова установилось хрупкое равновесие. Но это ненадолго: слишком стремительно рассеивается отданная тобой сила. Я не хочу этого видеть: смотреть, как они, будто звери, поглощают остатки твоего тела, твоих мыслей и желаний. Я не хочу видеть мир, в котором нет тебя.
Ночь. Еще одна ночь среди заснеженного леса. Жду ли я чего-нибудь? Нет. Без сомнений: я не увижу тебя больше. Но мне кажется, что ты рядом, что твоя душа осталась здесь: растворилась ли она во мне или в мире вокруг, или даже воплотилась в новом теле. Одно я знаю точно: она не исчезла бесследно. Наверно поэтому мне так светло и спокойно.
Небо сыплет серебристыми искрами, лес застыл в тишине. Кажется, я замерз, но так не хочется шевелиться. Если я усну сейчас, вернется ли моя душа сюда же? Стану ли я частью этого мира, или отправлюсь на нашу родину, которую никогда не видел? Знать бы наверняка. Я так хочу... так хочу... хочу..."
Книга выпала из бледных пальцев, упала на запорошенные доски, и рассыпчатый снег взвился сверкающими вихрями. Морозный воздух унес облачко вздоха и рассеял в темноте. Он ушел тихо. Тело его истаяло в воздухе. Качнулось освободившееся кресло, тяжко вздохнул большой пушистый пес.
"Это его ты хотела привязать к этому миру?", - спросил Ветер.
"Да", - ответила Она, опускаясь в кресло и закрывая глаза. Ветер подождал немного, потрепал пса, пошевелил еловые макушки, поиграл поземкой. Прошла лишь пара минут, когда в воздухе начали посверкивать невидимые живым серебристые искры. Сначала они висели бесформенным облачком. Потом подлетели ближе друг к другу, сложившись в высокий мужской силуэт, и замерли. Пару мгновений ничего не происходило. Ветер легонько тронул силуэт, человек вздрогнул и словно бы ожил. Но взгляд его был рассеянным, сознание вернулось лишь отчасти, ведь с этого момента для его памяти время пошло в обратную сторону, стирая все, что он помнил.
"Иди домой, мой хороший, - сказала Она, подходя к душе. – Ты все сделал правильно: чтобы родиться, нужно умереть. А теперь иди – туда, где тебе было хорошо. Когда придет время, мы снова встретимся".
И душа Амаддариэла – невесомая, неразумная – вновь стала облачком искр, и ее унесло на запад.
"Как жаль, что я не могу даже прикоснуться к нему, - вздохнула Она. – Знаешь, как я тоскую?"
Ветер не ответил. Его молчание пугало, но Она знала, что Ветер никогда не был человеком. Не было смысла говорить с ним о своих переживаниях, делиться мечтами. Ветер был просто силой. Чужой, разумной, бесчувственной. Чистый разум. Иногда он исполнял ее просьбы, иногда нет. Иногда он приходил за ней, иногда оставлял ее. Когда-то давно он поделился с ней силой, но она потратила всё без остатка. Беспомощная и одинокая, болталась Она между мирами, не имея возможности вернуться без посторонней помощи. Ветер носил ее туда-сюда, показывал то, что она хотела или не хотела видеть. Иногда он уносил ее на ненавистную родину и против воли давал новую жизнь, в которой она ничего не помнила о себе. Но после смерти она оказывалась в Пятиречье и вспоминала всё: свою первую жизнь и создание мира, свои возвращения. Тех, кого любила, тех, кто любил её. Но она была лишь одинокой душой. Живые не видели ее, мертвые – не помнили. И не было страшнее пытки, чем видеть родные души, бездумно блуждающие вокруг нее в ожидании новой жизни.
"Верни меня, - сказала Она, закрывая глаза. - Я хочу родиться снова".
"Тебе не понравится, как это будет. Кроме того, ты опять все забудешь", - заметил Ветер.
"Ничего", – Она улыбнулась: беспамятство – ничтожная плата за возможность встретить любимых. – Я снова напишу эту историю".
"Или история напишет тебя", - задумчиво добавил Ветер, унося ее прочь из Пятиречья.
Глава 1. Заброшенный храм
- ... Вот так: нет больше дядюшки Боуда, - вздохнул юный служитель, устанавливая заряженный камень в специальный паз на стене. От камня едва заметными следами заструились магические потоки. Служитель заботливо поправил устройство, чтобы драгоценная энергия не тратилась попусту на свечение. - Так что теперь о храме придется заботиться мне.
Он наклонился к лицу статуи, изображающей спящую девушку, чтобы аккуратно протереть пыль, скопившуюся в ушной раковине. Статуя была до того реалистичной, что впервые оказавшись здесь, он никак не мог поверить, что это не живой человек: и цвет лица, и пушистые ресницы, и даже сломанный ноготь на мизинце правой руки - все до мельчайших подробностей передал неизвестный маг-скульптор. И только каменная твердость кожи и холод, исходящий от нее, свидетельствовали, что это лишь статуя.
Их здесь было много - больше двадцати: по одной на каждую Хранительницу. Лица их были похожи друг на друга, словно лица сестер. В основном они были изображены стоящими или сидящими на троне. Одни улыбались, другие смотрели строго и высокомерно. Только последняя девушка была изображена спящей. Почему и зачем ее так изобразили, не знал и старый Боуд, а новый служитель и подавно. Но юноше эта статуя нравилась больше всех: когда его никто не видел, он приходил сюда поболтать с ней и сидел часами, рассказывая о своей жизни. Девушка казалась моложе других, и на постаменте почему-то не было имени. Пару раз служителю приходила в голову мысль, что это вовсе не Хранительница, но он гнал прочь это кощунственное предположение.
- Илиган! - услышал служитель и ругнулся. Потом спохватился, что находится в храме, вслух извинился за сквернословие, затворил дверь и вышел на крыльцо. Храм был спрятан в пещере у подножия горы. К нему вела невысокая, но извилистая каменная лестница, у основания которой стоял... ну, конечно, Атуан.
- Тебе нельзя сюда приходить, - пробурчал Илиган, спускаясь по ступеням.
- Брось, - отмахнулся Атуан, вальяжно привалившись к перилам и сложив руки на груди. - Боуд, скорейшего ему перерождения, так и не придумал ни единого толкового объяснения, почему мне нельзя посещать этот храм. Сам-то можешь придумать хоть одно?
- Ну, - Илиган нахмурился, подбирая аргументы, - это не такой храм, как все остальные. И ты вообще не должен был о нем знать, между прочим!
- Хах! - Атуан широко улыбнулся, сверкнув четырьмя парами острых клыков. - Раньше нужно было думать. Может, пригласишь на чашечку чая?
Служитель поморщился. С Атуаном они дружили с раннего детства. Оба родом из далекого горного селения возле Тэллы - крепости полуэльвов, они вместе отправились учиться ратному делу, но потом Илиган увлекся легендами и стал учеником служителя, а Атуан так и остался разгильдяем без особой цели в жизни. Время от времени он ввязывался в разные авантюры, откуда возвращался то с деньгами, то со шрамом на полспины, то оборванный до нитки. Илиган всегда принимал его и помогал, чем мог: друг детства, все-таки. Потом Илиган пропал, и несколько лет друзья не виделись, пока однажды - совершенно случайно - не встретились на восточном склоне Серых Хребтов в таком месте, где не было ни селений, ни даже охотничьих угодий. Тогда-то Атуан и узнал о существовании никому не известного храма, служителем которого стал его друг. С тех пор Боуд, ныне покойный, безуспешно пытался отвадить юношу, но преуспел лишь в том, что тот дал обещание молчать о существовании храма. Заставить же полуэльва не навещать Илигана старый служитель не мог.
- Так как насчет чая? - повторил Атуан, смешно наклонил голову и тряхнул своими странными ушами.
- Ладно уж, пойдем, - проворчал Илиган, в душе радуясь появлению друга: в конце концов, у него еще не было ученика, и жить одному было очень скучно. Они обошли лестницу справа и вскоре уже сидели за столом в маленькой деревянной избушке и потягивали травяной настой.
- Ты опять проигрался, да? Если да, знай: денег у меня больше нет. Да и зачем они мне, в лесу-то.
- Да не-е, - протянул Атуан, намазывая сметаной краюшку свежеиспеченного, еще горячего хлеба. - Я так, в гости зашел, тебя проведать.
- Ага, ври больше, - ответил Илиган. - Наверняка наворотил дел, а теперь прячешься у меня.
- Ну что ты так сразу! - возмутился Атуан. - Не так уж часто я влипаю в истории.
- Ну да. Не чаще, чем раз в месяц.
- Вранье. Между прочим, я почти полгода отслужил в речном отряде и сейчас даже при деньгах.
- Ну и чего тогда приперся?
- Говорю же: тебя проведать. Услышал, что Боуда больше нет, и сразу подумал, что тебе сейчас не помешает компания.
- Интересно, от кого это ты услышал? - продолжил ворчать Илиган. - Сан служителя мне присвоили без огласки.
- Ну, ты же знаешь, какие у меня замечательные уши, - улыбнулся Атуан и поводил острыми кончиками непомерно длинных ушей, торчащих в стороны. - Я много чего слышу. Так что, тебе теперь ученик нужен?
- Угу, - невнятно буркнул Илиган, уминая хлеб. - А ты разве хочешь в служители податься?
- Нетушки. Я отлично знаю, что полуэльвов не берут в служители, - покачал головой Атуан.
Он, как и его друг - чистокровный эльв - был голубоглазым, но в том, что его предок был не эльвом, сомневаться не приходилось: об этом говорили и странные вытянутые уши, и железной плотности ногти, и серые, практически бесцветные волосы, абсолютно не отражающие его возраст своей длиной. На самом деле он был даже младше Илигана, которому в прошлом году исполнилось двадцать девять, но волосы, которым полагалось едва-едва дотягиваться до плеч, у него почему-то отросли до пояса. Когда они жили в деревне, Атуан еще пытался стричься, но потом махнул рукой на это бесполезное занятие: так его хотя бы принимали за взрослого, серьезного мужчину, чем он иногда пользовался. На самом деле в душе он был сущий мальчишка, и вечно совал нос куда не надо.
Помянув служителя Боуда добрым словом, приятели затянули печальную балладу о потерянных Хранительницах и сами не заметили, как солнце скрылось за горами.
Атуан проснулся посреди ночи от свербящей боли: закинутые за голову руки затекли, а спина задубела от лежания на деревянной лавке. На печке сладко посапывал Илиган, и полуэльв вышел из избушки, чтобы не будить его.
Пробежав пару раз вокруг двора, понаклонявшись в стороны и помахав руками, он собрался было тихонько обыскать дом в поисках чего-нибудь мягкого, чтобы постелить на лавку, когда его внимание привлекла лестница к храму. Ветер легонько ткнулся ему в спину, и непоседливая душа Атуана прямо-таки вспыхнула жарким пламенем - так ему захотелось посмотреть, что же там внутри. Он оглянулся на избушку, покусал губу в сомнении.
"Я только одним глазком, - сказал он сам себе, ставя ногу на нижнюю ступеньку лестницы. - Просто разок загляну, и все. Даже трогать ничего не буду".
Крадучись и постоянно оглядываясь, он поднялся на верхнюю площадку и прильнул к щели в воротах. Он, вообще-то, плохо видел в темноте и никому об этом не говорил, кроме Илигана. Но сейчас на небе ярко сияла полная луна, и нужно было лишь впустить внутрь помещения луч света. Ветер снова ткнулся ему в спину. Внутренне трепеща от предвкушения шалости, Атуан тихонько растворил ворота. Лунный свет пролился в щель, но помещение было большим и не имело окон, отчего все, что лежало за пределами лунного луча, тонуло во тьме. Полуэльв пошарил по стене и наткнулся на приступок с огнивом и подсвечником. Трех свечек оказалось вполне достаточно, чтобы осветить извилистый проход, а за ним - высокие своды природной пещеры с колоннами сталактитов и сталагмитов. Атуан поднял подсвечник повыше и обогнул одну из колонн:
- Ой, простите! - быстро сказал он, когда пламя выхватило из темноты суровый женский лик. Сердце Атуана от неожиданности сделало мертвую петлю и заколотило в груди так сильно, что потемнело в глазах.
Женщина молчала и не шевелилась. Осмелев, Атуан подошел ближе и потрогал ее за руку. Статуя. Но какая искусная!
В полном восхищении Атуан принялся оглядывать пещеру: статуи прятались за колоннами, и под каждой была подпись из одного-двух слов. Он обошел пещеру кругом, разглядывая женщин и читая имена. В том, кого изображают статуи, у него не было даже сомнений: может, он и молодой, но не такой дурак, чтобы не догадаться, что это Хранительницы. И что если он расскажет о своем открытии Илигану, тот открутит ему голову.
У самого выхода он заметил невысокий каменный постамент. Статуя на нем изображала спящую девушку: она лежала на спине, мягко улыбаясь во сне. Руки ее покоились вдоль тела, а из-под железной твердости юбки забавно выглядывали розовые пальчики ног. Неизвестный скульптор подробно изобразил каждую деталь: и выбившийся из-за уха локон черных волос, и расстегнувшуюся булавку брошки и даже туфельки, приставленные к постаменту, будто к кровати. Атуан укрепил подсвечник на одном из сломанных наподобие столиков сталагмитов и присел рядышком, разглядывая лицо девушки. Как живая, ну, честное слово! Это ж надо такой талант иметь!
Атуан провел кончиком пальца по брови - твердой, будто из проволоки, потом скользнул по веку и наткнулся на ресницы. Тихонько ойкнув, он отдернул руку и оглядел палец: иглы-ресницы оставили на нем множество тонких порезов, быстро наполняющихся кровью. Не успел он и глазом моргнуть, как вниз полетели темные капли. Одна упала на подбородок статуи, еще несколько скатились по приоткрытым губам и омыли красным едва заметные кончики верхних зубов. Полуэльв похолодел, ужаснувшись делу своих рук, и попытался стереть улику рубашкой.
- Атуан! - возмущенный оклик разрезал тишину пещеры, и парень подскочил как ужаленный. - Ты что делаешь?!
Илиган подбежал к нему. Полуэльв бодро соскочил с пьедестала и спрятал за спиной окровавленный палец.
- Я... Э-э...
- Я так и знал, что ты непременно выкинешь какую-нибудь глупость! - возмущенно запыхтел эльв, забирая подсвечник. - Надо было тебя веревкой к лавке привязать. А лучше - цепью! И не стыдно тебе?
- У-у... А-а... - Атуан силился придумать что-нибудь правдоподобно-жалостливое, но ничего не приходило в голову.
- И когда я уже запомню, что ты жить не можешь без неприятностей? - бушевал Илиган, топоча ногами, отчего по пещере разлеталось дробное эхо, будто от бегущей куда-то толпы армаров. - То рыбу в Русальем заливе ловишь, то фальшивые изумруды кваркам впариваешь, теперь вот в храм без спроса вломился.
Атуан только пристыженно опустил голову. Вообще-то, Илигана он не боялся, но сейчас его друг был прежде всего служителем, а полуэльв и впрямь дал маху со своим безмерным любопытством и осквернил храм нечистой кровью. Правда, кровь Илиган пока не заметил. Атуан покосился на статую, высматривая красный след, и в тот же момент глаза спящей девушки распахнулись, тело выгнулось, и она зашлась в жутком кашле.
Илиган заорал не своим голосом, отскочил назад и упал, чудом не погасив свечи. Девушка билась и корчилась, пытаясь нормально вдохнуть: изо рта у нее вылетали хлопья пыли, скопившейся за столетия.
- Погоди, я сейчас! - быстро сориентировался Атуан, вылетел из храма, в два прыжка преодолел лестницу и рванул в дом. Буквально через минуту он уже снова был в храме с чайником почти остывшей воды. Кое-как усмирив кашель, девушка сделала пару судорожных глотков, снова прокашлялась и наконец задышала нормально. Грудь ее вздымалась часто, веки двигались, и на статую она ни капли не была похожа. Атуан дал ей еще немного воды, для чего ему пришлось усадить девушку. Тело ее было холодным и двигалось с трудом.
- Илиган, она совсем ледяная, нужно ее согреть! - сказал Атуан.
Служитель только захлопал ресницами и даже не удосужился закрыть рот. Полуэльв ругнулся, поставил чайник и попытался поднять девушку, но это было ничем не легче, чем поднимать мраморную статую. К счастью, Атуан с детства отличался крепостью мышц, и с горем пополам ему удалось оторвать несчастную от камня. Когда он ударом ноги растворил ворота, Илиган наконец очнулся и побежал за ним следом:
- Ты что делаешь? - истерически возопил эльв.
- А что мне еще делать? - тяжело дыша, ответил вопросом на вопрос Атуан, спускаясь по лестнице. - Положить ее обратно на камень и пожелать спокойной ночи? Дверь открой.
Илиган послушно открыл дверь избушки и принялся зажигать свечи. Полуэльв кое-как подтянул руки и уложил девушку на теплую печь.
- Разведи огонь, - попросил Атуан, стаскивая через голову рубаху и забираясь на печь. Илиган оторопело кивнул и бросился растапливать очаг. Атуан тем временем прильнул к спине девушки горячей грудью и обхватил за плечи, согревая. Мышцы ее тела были твердыми, отчего она почти не могла шевелиться и казалась очень напряженной, но через некоторое время она расслабилась.
- Долго ты там еще с печью? - спросил Атуан, укрывая себя и девушку теплой шкурой.
- Почти закончил, - отозвался Илиган.
- Чайник поставь, - скомандовал полуэльв.
Еще через несколько минут Илиган уже шел к ним, аккуратно неся чашку горячего чая. Атуан усадил девушку, все еще дрожащую от холода, и эльв подал ей чашку. Но гостья даже не посмотрела на него. Взгляд ее бессмысленно блуждал по комнате, рот был приоткрыт, и из него то и дело забавно выставлялся розовый язычок.
- Эй, ну что ты? - ласково потрепал ее за щеку Атуан. - Пей чай, пока горячий.
Девушка повернула голову на звук его голоса, но ее взгляд по-прежнему бесконтрольно метался от предмета к предмету, как у маленького ребенка. Полуэльв взял у друга чашку, и попытался напоить гостью. Ничего не вышло: она, похоже, не понимала, чего от нее хотят.
- Илиган, дай чайную ложку.
И Атуан принялся поить ее с ложечки. Всякий раз, поднося ложку к ее губам, он сам широко открывал рот, и девушка послушно копировала его движения. Взгляд ее хоть и не стал осмысленным, но по крайней мере перестал беспорядочно блуждать. Тогда Атуан отхлебнул из чашки и подал ей. Девушка повторила, глотнула чаю, удивленно уставилась в чашку. Глотнула еще раз, а потом принялась пускать пузыри. Занятие развеселило ее. Она засмеялась и стала молотить пятками по печке.
- Ну ничего себе, - оторопело проговорил Илиган и сел на лавку. - Да она как ребенок!
- Как думаешь, кто она? - тихо спросил Атуан, спустившись с печки, но не отрывая глаз от девушки.
- Понятия не имею, - пожал плечами Илиган. - Боуд о ней ничего не рассказывал, а на постаменте не было подписи. Да и вообще, она не похожа на остальных, так что... Понятия не имею, кто она такая.
Девушка издала губами смешной звук, захихикала, чашка вывалилась у нее из рук и разбилась. Оглядев осколки, незнакомка скривилась и захныкала.
- Тихо-тихо, - забормотал Атуан, забираясь на печку и нежно обнимая бедняжку. Потом он посадил хныкающую девушку на колени, прижал к груди и принялся напевать что-то вроде колыбельной. Некоторое время она еще ныла, потом ухватила его за серую прядь волос и принялась сосредоточенно рассматривать, хмуря бровки.
- Какая милая, - не выдержал Атуан, расплываясь в улыбке. Илиган издал нервный смешок:
- Не знаю, что за колдовство превратило ее в статую, но ты точно влип, Атуан, - сказал он.
- Атуан, - вдруг совершенно отчетливо повторила девушка. - Атуан.
И она принялась повторять его имя, раскачиваясь и с упорством, свойственным только маленьким детям, наматывая его волосы себе на палец.
- Как тебя зовут, милашка? - проворковал Атуан.
- Милашка, - повторила девушка и смешно чихнула, отчего у нее из носа вылетело еще одно облачко пыли.
- Конечно, ты милашка, - улыбнулся Атуан и наклонился к ней поближе, чтобы она посмотрела ему в глаза. - Но как твое имя? И-и-мя...
- И-и-мя-а, - протянула девушка, забавно копируя его интонацию, а потом улыбнулась и уткнулась носиком в грудь Атуана.
- Похоже, она не знает, - сделал вывод Илиган.
- Я - Атуан, - полуэльв ткнул в себя пальцем. - Он - Илиган.
Полуэльв ткнул пальцем в друга. Девушка проводила палец взглядом.
- И-ли-ган, - по слогам повторил Атуан.
- И-ли-ган, - затянула девушка.
Полуэльв еще раз назвал себя и друга и в конце показал пальцем на девушку. Та недоверчиво посмотрела на палец и аккуратно попробовала его на зуб.
- Ай! - только и успел сказать Атуан.
- Ай! - повторила девушка и засмеялась. - Ай! Атуан, ай!
Полуэльв тоже засмеялся и обнял ее.
- Быстро учится, - заметил Илиган, принимаясь собирать осколки разбитой чашки.
- Учица! Ца! - громко и радостно повторила она, подпрыгивая на коленях полуэльва.
- Давай покормим ее, что ли, - предложил Атуан, морщась при каждом ее приземлении: девица была очень тяжелой.
И они принялись учить ее пользоваться ложкой. Ячневая каша, которая была оставлена на завтрак, быстро заляпала стол, стены и незадачливых "учителей". Девушка радостно смеялась, брыкала ножками и подпрыгивала на лавке. Она уже вполне согрелась, и двигалась легко и непринужденно, но не с женской, а с детской грацией.
- Кушай кашу, - сказал Атуан, поднося ложку к ее рту. - Ам!
Девушка послушно открыла рот и проглотила кашу. Потом забрала ложку у Атуана и принялась возюкать ею в тарелке. Нагребла полную ложку, поднесла ее ко рту полуэльва и сказала:
- Кашу! Ам!
Атуан засмеялся и съел ложечку каши.
Когда миска опустела, а "учителя" и "ученица" были умыты, Атуан принялся учить ее ходить. Сначала девушка не понимала, что от нее требуется, но когда ее заинтересовала прибитая над дверью подкова, шустро поднялась на ноги и поковыляла к двери - Атуан едва успел подхватить ее под локоток, чтобы не упала. К утру она уже бегала по дому и заглядывала во все щели.
- Ку-ку! - кричала она из-за печки, играя с Атуаном в прятки, когда первый луч солнца осветил избушку. Тут же потеряв интерес к игре, она подбежала к окну и уткнулась в него лбом.
- Солнце, - сказал Атуан, указывая пальцем.
- Солнце, - завороженно повторила она. Атуан погладил ее по голове, и она радостно облапила его. - Атуан, солнце!
- Я - солнце? - спросил он, нежно поглаживая ее по плечам и боясь спугнуть.
- Атуан - солнце, - повторила она. - Солнце глазки - ай! Солнце - чай! Атуан - солнце!
- По-моему, у нее с головой не в порядке, - сказал Илиган. - Несет какую-то чушь.
- Это не чушь. Она говорит, солнце слишком яркое, у нее глазки болят. И горячее, как чай. Я тоже горячий, как солнце. Правда?
Девушка закивала, радостно улыбаясь.
- Ты ее понимаешь? - удивился Илиган.
- А что тут непонятного? - ответил Атуан, усаживая "ученицу" на лавку. - Ей просто слов не хватает, а так все понятно.
И он принялся учить ее новым словам.
К обеду она запомнила названия всех предметов в доме и множество действий с ними, а после обеда со счастливой улыбкой заснула на руках Атуана.
- Такими темпами через пару дней она уже будет нормально разговаривать, - тихо сказал полуэльв. - Надо бы свозить ее в город, купить новое платье.
- Служителям ее показать надо, а не платья покупать, - пробурчал Илиган.
- Не вздумай! - Атуан поднял руку в защитном жесте. - Не надо никому ее показывать. Я научу ее всему, что нужно и...
- ...и?
- ...и отвезу в Тэллу.
- А дальше?
- Ну, куплю там домик.
- А дальше?
- И мы будем там жить!
- И кем она тебе будет? Дочерью? В Тэлле каждая собака знает, что тебе двадцать восемь, и что у тебя не может быть взрослой дочери.
- Скажу, что сестра.
- Ага. Сестра. Черноволосая и черноглазая. А ты - сероволосый и голубоглазый. Да и к тому же, все знают, что ты сирота. Тогда уж сразу невестой назови.
- Невестой... - пробормотала во сне девушка и зачмокала, посасывая попавшую в рот прядь волос.
- И назову!
- Ну-ну. Вот как раз она через два-три дня соображать начнет и вспомнит, как ты ее лапал. Будет тебе невеста. И по роже невеста, и под дых, и в ухо. Ты посмотри на нее: она же взрослая женщина, а ты ее по голове гладишь.
Атуан покраснел и выпростал руку из ее волос. Потом подумал и отнес девушку на печку. Она поворочалась там немного, но не проснулась.
- Ладно, - сказал он. - Подождем, пока говорить научится, и спросим ее саму.
- Ну, наконец-то. Хоть одна здравая мысль.
Весь вечер они потратились на то, чтобы объяснить девушке, что такое баня и как в ней мыться без посторонней помощи. Девушка заперлась в ней на несколько часов и в начале вроде бы даже мылась, но потом, судя по чудом исчезнувшей отовсюду воде, развлекалась, выливая воду в щели пола и наблюдая за результатом. Кое-как уложив чадо, горе-учителя завалились спать. На этот раз Атуан с девушкой оказались на печи, а Илиган - на лавке, поставленной так, чтобы она не давала никому незаметно выйти. Так, на всякий случай. А то вдруг еще пару статуй разбудят.
Атуан проснулся от жуткой тяжести на ребрах и чувства, что он задыхается. Паника быстро улетучилась, когда он понял, что это просто кое-кто забрался на него сверху прямо с коленями и смотрит в упор:
- Что? - спросил ее Атуан. Девушка ничего не ответила, настороженно повернула голову, прислушиваясь. Ее глаза странно посверкивали в темноте, черный профиль едва угадывался.
- Ложись спать, до утра еще долго, - прошептал полуэльв. Девушка его будто не слышала, продолжая вглядываться куда-то. Вдруг снаружи поднялся сильный ветер, и ветки застучали в окно. Девушка выпрямилась, ее правая коленка больно уперлась Атуану в ребро, тот стиснул зубы и зашипел. Яркая вспышка осветила ее широко открытые глаза и настороженное лицо, и почти сразу раздался оглушительный грохот и хлынул дождь. Гром напугал девушку, она подскочила, отлетела к трубе, вжавшись в угол, и сдавленно пискнула.
Атуан крякнул, ощупывая помятые ребра, вздохнул и принялся успокаивать ее, поглаживая по спине:
- Тише, малышка, тише. Это просто гром. Небо рвется, и там, где оно порвалось, ненадолго вспыхивает белый грохочущий огонь, а через дыру льется вода. Ты не бойся, гроза в дом не заберется. Погрохочет немного и уйдет.
Но слова ее, похоже, не убедили: девушка вжималась в кирпичную трубу и вздрагивала при каждом ударе грома. Атуан накинул на плечи теплую шкуру и бережно закрыл бедняжку своим телом. Она тут же вцепилась в него мертвой хваткой, обхватив руками и ногами. Постояв некоторое время на четвереньках, Атуан начал засыпать: глаза против воли закрывались, голова опускалась вниз, но девушка все никак не желала успокаиваться и отпускать его, и в какой-то момент Атуан просто отключился.
Когда полуэльв открыл глаза, уже светало. Первое, что он увидел, было нежное ушко в обрамлении черных спутанных волос и щека с едва заметным в чистом утреннем свете пушком. Атуан шевельнулся и ощутил на спине сомкнутый замок из гибких рук, одна из которых была закинута через его шею, а другая тянулась через левый бок. Он попытался расцепить замок и выпутаться, но девушка недовольно поморщилась во сне и покрепче притянула его к себе, как малыш - игрушку.
Надо заметить, силы ей было не занимать. Да и телом она была явно покрепче, иначе полуэльв просто задавил бы ее. Атуан смирился и положил голову обратно на ее плечо.
От нее исходил дивный запах: теплый и сонный (если так, конечно, можно выразиться о запахе). Полуэльв обнюхал ее шею, ухо, зарылся носом в волосы.
- Нет, я, конечно, все понимаю, она милашка, и все такое, но это уже перебор! - прошипел у него над ухом разъяренный Илиган. - А ну слезь с нее немедленно!
Атуан густо покраснел и принялся выпутываться из захвата цепких рук. Он уже почти выбрался, когда девушка, ощутив скользящие по ладоням пряди волос, инстинктивно сжала пальцы и утянула волосы Атуана под подушку. Полуэльв, естественно, не пожелал расстаться с шевелюрой, и оказался снова притянут к девушке, но на этот раз в жутко неудобной позе, выгнув спину.
- Илиган, помоги, - взмолился он.
- Разбуди ты ее уже, и дело с концом, - раздраженно отмахнулся от него эльв, принимаясь готовить завтрак.
- Не могу. Она полночи не спала: испугалась грозы.
- Ее проблемы.
- Илиган, как ты можешь так говорить! - возмутился Атуан, по-прежнему стоя на коленях и уткнувшись макушкой в печь. - Тебя же приставили ее стеречь!
- Ничего подобного: я стерегу храм. Никто не говорил мне о том, что делать с ожившими статуями. Съезди в Тросвард и спроси, если уж так интересно. Говорят, кварки все знают.
- Вот и съезжу!
- Ну-ну. Только про изумруды там больше не заикайся.
Атуан снова покраснел, вспомнив позорный эпизод своей жизни. Хорошо, что кварк не обиделся, только посмеялся.
Девушка вдруг зашевелилась, отпустила волосы Атуана и потерла глаза.
- Доброе утро, малышка, - улыбнулся тот.
- Солнце светит? - спросила она, сонно моргая.
- Светит, светит. Вставай, пора умываться и собираться, а то этот ворчун из нас всю кровь выпьет.
- Илиган пьет кровь?
- Нет. Это просто такое выражение. Так говорят, когда кто-то все время ворчит на других.
Девушка спустила ноги с печки, спрыгнула и поплелась к кадушке с водой. Умывшись и утеревшись жестким льняным полотенцем, она села за стол, задумчиво посмотрела в окно и заявила:
- Утро в бане.
- Что? - вытаращился на нее эльв. Атуан хохотнул и пояснил:
- Она имеет в виду, что за окном сыро.
- И как ты только ее понимаешь, - покачал головой Илиган, доставая из печи котелок. Атуан помог ему накрыть на стол, и сел на лавку. Девушка, недолго думая, забралась к нему на колени.
- Прости, малышка, но ты не могла бы сесть рядышком?
- Почему?
- Ну, понимаешь, ты ведь большая девочка, а большие девочки сидят на лавке сами.
- Почему?
- Ну... Потому что большие девочки очень тяжелые.
Она задумчиво покусала ноготь на пальце и пересела. Атуан вздохнул с облегчением и принялся раскладывать кашу по тарелкам. Когда он потянулся за хлебом, из-под его рубашки выскользнул кулон на тонкой серебряной цепочке.
- Что это? - спросила девушка.
- Где? А-а, это, - Атуан привычно ощупал кулон: острый длинный клык, оправленный в серебро. - Это все, что осталось мне от родителей. Хочешь посмотреть?
Девушка активно закивала. Атуан снял цепочку и протянул ей.
- Клык моего дедушки, - пояснил он, для наглядности постучав по своим зубам.
- Не верь ему, деточка, - сказал Илиган, принимаясь за еду. - Ни один нормальный человек не будет носить зубы родственников на шее. Я думаю, он волчий.
- Где ты таких волков видал? - возмутился Атуан. - А этот зуб совсем как мои клыки - сам посмотри!
И полуэльв оскалился, показав четыре пары трехгранных клыков. Девушка с интересом потрогала пальчиком его зубы.
- Ну, не знаю, - поморщился Илиган, наблюдая за процессом исследования. – Я бы не стал носить на груди части тела своих предков.
Глава 2. Ученик мага
Фергюс подкручивал винт телескопа до тех пор, пока в устройстве что-то не хрупнуло, возвещая, что дальше труба двигаться не может. Молодой человек ругнулся и принялся толкать ржавую махину плечом. Его так и подмывало воспользоваться магией, но учитель совершенно ясно выразился, когда брал его в обучение: либо Фергюс изучает все, что хочет о магии и больше никогда ею не пользуется, либо остается деревенским дурачком, который умеет петь и кипятить взглядом воду, что абсолютно бесполезно, если ты живешь на дне морском.
В этом вопросе учитель был очень суров, и Фергюс понимал его: однажды незадачливого ученика угораздило вместо уборки в обеденном зале заснуть за горкой дров для камина, и он подслушал разговор старших магов, где они обсуждали катастрофическое истончение магического слоя планеты и увеличение доли «мертвой» магии.
- Ни о каком балансе уже и речи быть не может, - ворчал архимаг. – Такое количество «мертвой» энергии не переработать даже королевскому топазу размером с дом. Если бы сейчас повторилась та история с Томи, я уверен, она смогла бы впитывать силу просто из пространства.
- Томи? Кто это? – спросил один из магов-практиков.
- Томи - это прозвище, которое полуэльвы дали Создательнице в ее второе возвращение, - пояснил ему сосед.
- Третье, - поправил старый кварк.
- Нет. Первый раз считать нельзя, если мы говорим именно о возвращениях. Возвращалась она дважды.
- Демагогия, - вздохнул архимаг, усаживаясь в глубокое кресло. - Какая разница, сколько раз она возвращалась? Без своей силы она ничего не сможет изменить. Важно, вернется ли Хранительница.
- Разве она может не вернуться? Я думал, она всегда возвращается, - изумился маг-практик.
- Все так думают. Потому что никто не хочет верить, что лучше уже не будет. Пора бы взяться за голову и самим заняться восстановлением баланса. Мы больше не можем ждать, все зашло слишком далеко...
Окружающие озадаченно уставились на архимага: раньше он весьма лояльно относился к естественному ходу событий и впервые призвал их к действию.
- Господин, что привело вас к такому решению? - осторожно спросил его маг-практик.
- Ты когда последний раз бывал в людских селениях? - вместо ответа сказал тот.
- Эмм, - маг замялся. - Лет двадцать назад, не больше.
- А родился когда?
- Мне сто сорок пять, а что?
- А то, что в рамках своей короткой жизни ты не можешь заметить сколь-нибудь серьезных изменений. Они происходят медленно, исподволь. Я прожил почти тысячу лет, и вижу, что мы катимся в пропасть все быстрее и быстрее, и ничего не делаем.
- Согласен, господин, - кивнул кварк. - Мой отец рассказывал мне то, что ему передали предки, и я сделал вывод, что в мире многое поменялось со времен его сотворения.
- Что, например? - поинтересовался практик.
- Например, продолжительность жизни. Тебя не пугает тот факт, что некоторые эльвы проявляют признаки старения? - спросил его архимаг.
- А что в этом такого? - удивился практик, который сам от рождения был унагийцем и плохо разбирался в физиологии эльвов. - Некоторые из вас живут сотнями лет, должно же это как-то сказываться на внешности.
- В том-то и дело, что стареют относительно молодые эльвы: те, кто появились на свет в последние пятьсот-семьсот лет. Сначала их было немного: один-два на целый город. А теперь каждый сотый покрывается сетью морщинок. А тысячелетние эльвы тем временем по-прежнему выглядят как тридцатилетние. Посмотри на меня, - архимаг провел ладонью по лицу: его кожа была упругой и гладкой, - вот так должен выглядеть старый эльв: сильным и молодым, а не морщинистым стариком с подагрой и радикулитом.
- Про рождаемость и говорить нечего, - поддержал его кварк. - Если б не полуэльвы с их плодовитостью, северные края давно бы уже опустели.
- А нравы? - с горечью продолжил архимаг. - Во времена моей молодости никто не запирал дверей, не выяснял отношений драками, не мстил соседям из зависти. Даже нищих не было, потому что всякого неприкаянного жалели и помогали ему устроиться в жизни. А теперь в мире происходят невероятные вещи. Унагийцы уже дважды бились с лиссами, а армары и вовсе травят реки, чтобы насолить русалкам: просто так, от злости. Одни кварки заперлись в Тросварде, ибо память предков говорит им, что так не должно быть.
- В каком-то смысле в бесконечных войнах есть своя польза, - осторожно заметил кварк. - Людей становится меньше, магия тратится медленнее.
- Ты еще предложи ввести человеческие жертвоприношения как обязательный обряд, - снисходительно улыбнулся практик.
- Я уже рассматривал это как вариант, - коротко сказал архимаг, и практик подавился новым ироничным предложением. - Но у нас нет достаточно эффективного прибора для переработки настолько мощного выброса мертвой энергии, так что прибережем жертвоприношения на крайний случай.
В тот день Фергюс еще много что услышал про мертвую и живую магию и про деградацию мира. Войны и старение эльвов его не слишком пугали: к войнам он привык, а друзей-эльвов у него не было. Разве что учитель, но тому старение не грозило: шутка ли, прожить на земле полторы тысячи лет? Фергюс любил своего учителя, тот был добрым и понимающим человеком. Возможно, немного не от мира сего, но при его возрасте простительно быть не таким как все.
Сам он был родом с небольшого острова восточнее Русальего залива. Мать его была красивая и бестолковая, и к воспитанию сына отнеслась со свойственным ей безразличием, а отца давно уже сожрали акулы, так что Фергюс целиком и полностью посвятил себя магической науке, и нисколько не жалел, что учитель забрал его в Лаверген. Вот, разве только по морю скучал: уж очень на земле тяжело дышать и ходить.
Зато, за те несколько месяцев, что он уже прожил в Лавергене, Фергюс успел загореть, кожа перестала быть прозрачной, и о его русальем происхождении говорили теперь только синие глаза без белков, перепонки между пальцами да волосы густого фиолетового оттенка. Себя он считал очень симпатичным и не брезговал время от времени покупать красивую одежду и посещать ювелира: благо, денег ему на карманные расходы выдавали немерено (чтобы ни в коем случае не вздумал колдовать за деньги). Учитель только посмеивался, видя своего ученика в очередном щегольском наряде.
"Вот отыщу новый способ превращать мертвую энергию в живую, и тогда все признают меня великим магом", - бормотал Фергюс себе под нос, заменяя простую линзу телескопа на такую же, но из королевского топаза.
Дело шло с трудом, линза никак не желала помещаться в паз, а молодой человек боялся поцарапать ее, потому что взял камень у учителя без спроса. Наконец, она поддалась и встала на место. Парень радостно потер руки и тут же прильнул к телескопу правым глазом.
"Я всем докажу, что Фергюс чего-то да стоит!" - прошептал он, наводя телескоп на едва заметное магическое свечение на севере.
- Идем с нами, - уговаривал Атуан Илигана, но тот стоял на своем: служитель не может покидать свой храм без крайней необходимости. - Да сюда столетиями никто не заходил, а ты, может, всего-то на пару месяцев отлучишься.
- Ты ведь знаешь, что мне нельзя, так зачем уговариваешь?
- Потому что я знаю, что тебе хочется с нами, верно? Ты сто лет в Тэлле не был, поехали!
Илиган ломался, нервно пожевывая губу. Ему очень хотелось снова побывать в крепости полуэльвов, где прошли лучшие годы его жизни, но долг служителя держал его в храме.
- Ты же должен иногда выезжать хотя бы на ярмарку, - решил подойти с другого края Атуан. - Купишь себе новую чашку взамен разбитой.
- Да у меня и денег-то нет, - начал поддаваться эльв.
- Я тебе одолжу. Можешь даже не отдавать, мне не жалко, - тут же подхватил Атуан.
Илиган еще помялся. Тогда полуэльв вспомнил еще один немаловажный аргумент:
- У тебя ведь ученика нет, может, в Тэлле кого присмотришь, а? Поехали!
- Ну, ладно, - наконец сдался Илиган. - Но только на пару месяцев!
- Ура! - коротко провозгласил Атуан и принялся укладывать походный мешок.
Солнце светило ярко и совсем по-летнему, хотя до лета еще был целый месяц. Деревья и трава просохли в два счета, будто и не было ночной грозы. Девушка бегала по двору и ловила шуструю козу.
- Маньку придется с собой взять, а то сдохнет тут без меня, - кивнул Илиган на животное.
- Ме-е-е, - согласно проблеяла рогатая.
- Да, хороша у нас компания: бравый вояка на коне с полоумной девицей и служитель на козе, - пошутил полуэльв.
- Сейчас сам на козе поедешь, - отмахнулся от него Илиган.
Вскоре вещи были уложены, служитель запер храм и избушку, и компания двинулась вниз по дороге.
Идти было легко. Жарко светило солнышко, прохладный ветерок с гор доносил запах тающих снегов, а вокруг расстилалось зеленое буйство: совсем недавно проросшая всюду трава даже на вид была сочной, на деревьях не по дням а по часам распускались праздничные розетки листьев, а кое-где и цветов. Правда, в некоторых оврагах еще лежал грязный лед, но он был лишь жалким подобием тех снежных просторов, что белели здесь буквально пару недель назад. Радостно щебетали птицы, вернувшиеся с юга в родные горы, выползали из нор сонные ежики.
Атуан нарвал для спутницы букетик первых невзрачных цветов и принялся перечислять их названия:
- Вот этот - мать-и-мачеха. Какого он цвета?
- Желтый! - радостно откликнулась девушка, совсем недавно запомнившая цвета.
- Правильно. А вот этот - тюлль. Какого он цвета?
- Синий!
- Молодец.
- Мне нравится синий. Мне нравятся тюлли.
Атуан рассмеялся:
- Так нельзя говорить. Нужно сказать: мне нравится тюлль.
- Почему нельзя сказать "тюлли"? Ведь их же много, - резонно возразила "ученица".
- Не знаю, - развел руками Атуан. - Просто никто так не говорит, вот и все.
- А я буду говорить. Мне нравятся тюлли. Тюлли-тюлли-тюлли!
- Эх ты, Тюлли! - рассмеялся Атуан и взъерошил ей волосы. - Если хочешь, я буду тебя так называть.
- Хочу, - коротко сообщила Тюлли и принялась вытаскивать из букета синие цветочки, а все остальные - скармливать козе. Коза привередничала и ела только белые.
- Илиган, - позвал Атуан. - Ты же служитель, проведи обряд наречения именем.
- И не подумаю. Именем нарекают детей, а она взрослая женщина. Я еще не настолько выжил из ума.
- Тогда я сам.
- Да на здоровье. У тебя все равно не получится.
- Ну и что, - пожал плечами полуэльв и беспечно помахал пустой фляжкой. - Хотя бы вид сделаем, что все по правилам. Подождите меня, я воды наберу.
И он, не дожидаясь, пока спутники остановятся, нырнул в густые кусты и замелькал между деревьями.
- Для обряда берут дождевую воду, - пробурчал служитель, когда полуэльв вернулся с полной фляжкой.
- Ну, она в любом случае либо дождевая, либо снежная.
- Она должна быть настояна на янтаре, - заметил Илиган.
- На смоле подойдет?
- И настаиваться должна три дня, - добавил эльв.
- Я ее из дупла достал. Она там, может, еще побольше настаивалась.
- И ты этой грязью собрался обряд проводить? - возмутился служитель.
- Не нравится, проводи сам, - ответил полуэльв. - Иди сюда, малышка.
Девушка приблизилась, с любопытством разглядывая фляжку.
- Весенним детям - солнечной судьбы, - нараспев протянул Атуан, омывая правую ладонь и прикладывая ее ко лбу девушки. - Изобилия от сочных трав, удачи от звонких ручьев, красоты от первых цветов.
- Здоровья от первых цветов, балда, - мгновенно отреагировал служитель.
- Красоты. Всегда считал, что первые цветы и здоровье никак не связаны.
- Как знаешь, - покачал головой Илиган и смешно развел руками, вроде как: говори, что хочешь, я тут ни при чем, и вообще, у тебя все равно ничего не получится.
- Нарекаю тебя именем Тюлли, и прошу небо о счастье для тебя.
И Атуан отнял руку от ее лба.
- Ух ты! - протянул он тут же.
- Что? - не слишком заинтересованно посмотрел служитель и оторопел: на лбу у девушки легонько светился отпечаток ладони Атуана. Свечение исчезло почти сразу, и Илиган сделал вид, что ничего не заметил.
- Ты видел? Вода светилась!
- Ерунда. Просто солнце блеснуло на мокром лбу, вот и все.
- Да? - не поверил Атуан. - А если бы правда светилось, что бы это значило?
- Не знаю. Так не бывает, - бросил Илиган и потянул козу за повод. - Ладно, идемте уже, а то до сторожки не доберемся к ночи.
"Сторожкой" называлась старая полуразвалившаяся хижина по пути к ближайшей деревне. Когда-то в ней останавливались охотники, но потом забросили, и служитель Боуд, а вслед за ним и Илиган, пользовались ею как местом для ночевки по пути из храма в ближайшую деревню.
Стены хижины были бревенчатыми, но очень тонкими, крыша покрыта дранкой, а вместо добротной кирпичной печи - смешное сооружение из камней и глины. Илиган деловито проверил, не прогнил ли за зиму пол, пошевелил устилающую его прошлогоднюю траву: не заползла ли ненароком змея? Удовлетворившись состоянием убежища, он развел огонь в очаге, и вскоре в хижине стало тепло и уютно. Атуан как более умелый и опытный охотник отправился добывать ужин, и Тюлли осталась на попечении служителя. Забравшись с ногами на покрытую слоем пыли лавку, она с интересом наблюдала за его действиями.
- Отчего дерево горит? - неожиданно спросила она.
- Горит... потому что сухое, - обескураженный, служитель почесал в затылке, всерьез задумавшись над вопросом.
- Тогда почему деревья в лесу не горят? Там тоже есть сухие.
- Потому что их никто не зажигает.
- Но ты ведь больше не зажигаешь дрова. Почему же они еще горят?
- Они зажигают друг друга.
- Хм, - задумалась она, подошла к печке и присела возле нее на корточки, наблюдая. Илиган варил кашу, время от времени поглядывая на девушку: та сидела неподвижно и глядела в огонь, почти не мигая. Прошел час, другой. Свет за окном постепенно стал блекнуть. Мир выцветал, а небо окрашивалось красно-оранжевым. Наконец, вернулся Атуан.
- Ты чего так долго? - заворчал на него Илиган. - Каша уже готова.
- Ну, извини, - огрызнулся полуэльв, - мясо само с небес не падает.
Он бросил на кривоватый столик тушку упитанного зайца и растянулся на лавке. Эльв заворчал, но принялся свежевать добычу, подвесив зайца за лапу прямо за окном, где еще было светло. Атуан повернулся на бок и посмотрел на воспитанницу: та завороженно наблюдала за огнем, и яркие сполохи отражались в ее глазах, будто бешеные светлячки.
- Отодвинься от печки, - посоветовал полуэльв, - у тебя уже щеки горят.
Девушка отреагировала странно: схватилась за щеки, выпучив от ужаса глаза, громко и пронзительно взвизгнула и заверещала.
- Я горю! Но я же не сухая! Почему я горю? Я не трогала огонь! Я не трогала дрова! Они меня не поджигали!
Она в панике заметалась по комнате. Чувствуя легкую абсурдность происходящего, Атуан поднялся на ноги, уловил момент и ловко и мягко скрутил девушку. Та забилась у него в руках, но ощутив уверенность и спокойствие полуэльва, уставилась на него своими странными почти черными глазами.
- Вы что тут разорались? - недовольно сказал заглянувший на шум служитель. - Работать мешаете. Что случилось?
- Ничего серьезного, - ответил ему Атуан поверх черноволосой головы. - Тюлли показалось, что она горит.
- Что за глупости, - проворчал служитель и снова скрылся за дверью.
- Эй, ну что ты? - мягко обратился к девушке Атуан, слегка отстраняя ее от себя, чтобы заглянуть в лицо.
- Я н-не г-горю?
- Нет.
- Но ты же сказал, что у меня щеки горят!
- Ну да: вон какие красные. Когда щеки красные, говорят, что они горят, - Атуан провел тыльной стороной пальцев по левой щеке девушки, стирая слезы испуга. Тюлли со всхлипом выдохнула и улыбнулась ему.
- Значит, я не горю?
- Нет.
- Хорошо, - она растерла остатки слез по щекам, села на лавку за стол и требовательно посмотрела на Атуана.
- Что? - спросил тот.
- Почему горящие дрова зажигают негорящие дрова, но не зажигают печку?
- Потому что кирпич не горит.
- А человек?
- Ну... сложно сказать. В принципе, не горит. Но в огне зажарится, как обычный кусок мяса.
Тюлли немного помолчала, обдумывая услышанное, потом задала следующий вопрос:
- Что будет, если я сгорю?
- Ты умрешь.
- Что это значит?
- Это значит, что тебя больше не будет в этом мире. Ты разделишься на душу и тело. Тело останется здесь и будет таким же неживым, как тушка зайца, которую я принес, а душа... Тут все зависит от расы. Если ты смертная, то родишься почти сразу после смерти. А вот эльвы рождаются снова через столько лет, сколько они до этого прожили здесь, на земле. Это время нужно, чтобы забыть все, что было в прошлой жизни, и начать жить заново.
- А ты эльв?
- Почти, - поморщился Атуан. - Кто-то из моих предков уж точно был эльвом. Наверное, отец: мать-то вроде как полукровка. Была.
- Мать? Кто такая мать?
- Мать - это женщина, которая дает жизнь новому человеку.
- Ты познакомишь меня с ней?
- Я не могу, - покачал головой Атуан. - Она умерла, когда я был маленьким.
- Ты был маленьким? Совсем маленьким?
- Просто крошечным. Вот таким, - и полуэльв показал руками размеры младенца. - Даже еще ходить не умел и говорить. Прямо как ты сначала. Только я не так быстро учился, как ты. Дети долго растут, долго учатся. Когда не стало мамы, я был совсем беспомощным и умер бы, если б меня не забрал дядя Марк. Вот приедем в Тэллу, я тебя с ним познакомлю. Заодним совета у него спросим, что нам с тобой делать.
И полуэльв ободряюще похлопал ее по спине. Тем временем вернулся Илиган и принялся срезать мясо с костей.
- Что смогу - подкопчу, из остального бульон сварим, на завтрак на нем кашу сделаем.
Он срезал сколько смог: заяц, конечно, был упитанный, но все-таки заяц, а не свинья. Эльв подвесил срезанные кусочки коптиться и принялся готовить бульон. Тюлли взяла один кусочек, с любопытством обнюхала его, положила в рот и пожевала.
- Фу, выплюнь! - потребовал Атуан.
- Почему? - отодвинулась от него Тюлли.
- Нельзя же есть сырое. Вот подожди, Илиган закоптит, и можно будет кушать.
Девушка сделала вид, что не слышит, и продолжила упорно жевать сочный кусочек сырого мяса. Атуан попытался было вытащить подозрительное блюдо у нее изо рта, но потом махнул рукой и взялся за кашу. Вскоре Тюлли присоединилась к нему, и оставшееся мясо оказалось в полном распоряжении повара.
Светало. Окраины Лавергена мерцали, словно мираж в пустыне: город перемещался на новое место по ему одному ведомым маршрутам. Этот процесс никак нельзя было остановить или скорректировать. Да никто и не пытался: механизм заклинания был никому не известен и работал от мертвой магии. Раньше, когда ее слой был тонким, город перемещался редко: один-два раза в год. Теперь же, в густом кружении мертвых магических частиц, стены города ежедневно воздвигались на новом месте, перемещая своих немногочисленных жильцов. Магов Лавергена насчитывалось не больше сотни со всего света, и почти все они жили в здании старой библиотеки. Остальные строения стояли заброшенными, их щербатые стены из красного кирпича дышали умиротворением и печалью, навевая непрошенную ностальгию.
Учитель полулежал в кресле на одном из внешних балконов, свесив правую ногу через перила, и кутался в теплый шерстяной плед. В последнее время он плохо спал и завел привычку встречать рассветы на внешней стене города: ему нравилось наблюдать, как неуловимо меняется пейзаж, температура и запах воздуха, как вздымаются клубы мертвых частиц, закручиваясь спиралями и рассыпаясь тихо потрескивающими золотыми фейерверками после разрешения заклинания.
- Доброе утро, Фергюс, - тихо сказал учитель, задумчиво глядя за горизонт.
- Как вы узнали, что это я? - удивился ученик, подавая старому эльву чашку горячего чая.
- Ты притянул к себе струю живой магии из той деревеньки, - учитель ткнул длинным пальцев в едва заметный холмик за лесом. - Сколько раз я тебе говорил: держи при себе свои желания, не позволяй магии притягиваться к тебе, она нужна миру больше, чем магам.
- Да, учитель, - Фергюс слегка напрягся, и поток незримых обычному глазу частиц стал утончаться, пока не превратился в струйку толщиной с волос.
- Простите, меньше не могу, - виновато пробормотал Фергюс.
- Ничего, скоро научишься. Главное, не забывай об этом, - старый эльв чуть выпрямился в кресле и снял с перил вальяжно закинутую на них ногу в старом клетчатом тапке.
- Где мы сегодня? - спросил Фергюс, облокотившись на освободившиеся перила и уставившись на вершины высоченных сосен, покачивающихся ровно под их балконом.
Учитель лениво выпростал босую ногу из тапка, свесил ее вниз и потрогал пушистую кисточку на макушке сосны:
- Или южный склон Серых Хребтов, или... Да нет, Серые Хребты: вон на северо-востоке вершина виднеется.
- О! - неизвестно чему обрадовался Фергюс. - А можно мне погулять?
Учитель задумчиво пожевал губу, помолчал немного, что-то прикидывая в уме, потом ответил:
- Боюсь, до Тола-Вилсы ты не доберешься: далековато отсюда. Если только в ту деревушку наведаешься. А зачем тебе?
- Просто так. Устал в городе сидеть, проветриться хочу.
Учитель внимательно посмотрел на него чистыми голубыми глазами, в которых неспешно проплывали отражения белых облаков:
- Хорошо, можешь прогуляться. Только смотри: не успеешь до утра, я за тобой не пойду. Лавергену не прикажешь: как первый луч солнца покажется, город будет уже за тридевять земель отсюда.
- Я знаю, учитель. Если не успею, сам вас найду.
- Ну-ну, - усмехнулся эльв, лениво принимаясь расплетать длинную косу. Солнце пригревало все сильнее, плед сползал с его плеч, а он все водил и водил костяным гребнем по россыпи волос, и золотая их волна потихоньку соскальзывала вниз, свешиваясь с балкона на вершины сосен и повисая на ароматных иглах. Минуты три Фергюс бездумно наблюдал за этим странным ритуалом, потом вздрогнул, встряхнулся и, кратко попрощавшись, помчался за своей сумкой, которую собрал еще ночью. Вскоре его спина замелькала между соснами.
- Проветриться он хочет, ну-ну, - пробормотал ему вслед Лаони и все так же лениво принялся заплетаться. Солнце нежно согревало его вечно юное тело, а свежий ветер омывал лоб, стирая из прошлого еще один день, чтобы заменить его сегодняшним, ибо только так прожившие тысячи лет могут прожить еще столько же.
Глава 3. Дядюшкина история
- Ну вот, мы и добрались, - пропыхтел Илиган, взобравшись на холм, с которого открывался отличный вид на крепость. Вслед за служителем на вершину выбрался и Атуан, ведя в поводу лошадь, на которой сидела и с любопытством глазела по сторонам Тюлли. Вскоре их тропинка слилась с широкой дорогой, ведущей из Тола-Вилсы, и копыта лошади застучали по подсохшей, утоптанной и прогретой солнцем земле. Рядом с ними двигались туда-сюда другие путешественники: кто-то вез товар на весеннюю ярмарку, кто-то отправлялся в гости, кто-то ехал по делам. Больше всего среди путников было, конечно, полуэльвов: то тут, то там мимо компании проезжали люди с перьями вместо волос, длинными когтями, неестественно вытянутыми ступнями или шипастыми локтями. Но попадались и чистокровные эльвы: голубоглазые, светловолосые, заплетенные по всем правилам.
Тюлли впервые увидела столько людей, но ее это не напугало и не смутило: всякий раз, завидев что-нибудь интересное, она беззастенчиво тыкала пальцем и радостно повизгивала. Люди тоже глазели на нее, но лишь потому, что она чуток смахивала на умалишенную: ее внешность для выходцев Тэллы была весьма заурядной. Вот если б у нее рог изо лба рос или крылья в три ряда, тогда другое дело!
Компания прошла по запруженной дороге, промаялась в воротах, пытаясь обогнуть столкнувшиеся повозки, попетляла по старым улочкам, завешанным мокрыми простынями, и свернула на дорогу к дому старейшин. Квартал был занят в основном мастеровыми редких профессий, вроде переплетчика или часовых дел мастера, и народ сюда захаживал исключительно зажиточный и степенный, отчего здесь было тихо и уютно. Атуан ссадил Тюлли на землю, они прошли мимо нескольких домов и остановились у кованой калитки.
- Я пойду сразу в храм. Забрать твою лошадь? А то ведь у старика конюшни нет, сам знаешь, - сказал Илиган.
- Да, пожалуйста, - кивнул Атуан, подавая повод и сгружая сумки. - Мы тебя вечерком навестим.
- Угу, - невнятно ответил Илиган и двинулся дальше по улице.
Атуан толкнул скрипучую калитку, и они вошли в небольшой палисадник, заросший свежей зеленью - правда, в основном, сорняками. Извилистая тропинка, выложенная битым кирпичом, вела куда-то влево, сквозь густые кусты под яркое солнце.
- А-а, Атуан, - послышался добродушный голос, - давно тебя не видел.
- Здравствуй, дядя Марк, - ответил юноша и обнял сидящего на крыльце полуэльва. Лицо хозяина дома сверкало прозрачными чешуйками, которые рассыпали всюду брызги солнечных зайчиков. Волосы цвета белого серебра укрывали его спину, и их кончики лежали на крыльце, но он не заплетал их, хоть это и раздражало соседей-эльвов.
- Кто это с тобой? - Марк повернул голову в сторону спутницы Атуана и уставился сквозь нее ярко-голубыми глазами с черной каймой. Молодой человек подвел девушку поближе. Тюлли заинтересовалась чешуйками на висках старого полуэльва и поскребла их ногтем. Атуан вжал голову в плечи, ожидая замечания, но дядя Марк лишь ухватил ладонь девушки своей когтистой рукой, методично ощупал ее, потом скользнул до плеча, легонько прикоснулся к ее лицу, ушам, волосам. Тюлли забавно сморщилась, а потом чихнула. Старик рассмеялся.
- Что за чудо! - сказал он с улыбкой.
- Я не чудо, я Тюлли, - уверенно заявила девушка.
- Дядя Марк, мне нужно с тобой поговорить, - обреченно выдохнул Атуан.
- Да я уж понял, - улыбнулся старик. - Ладно, проходи, охламон. Рассказывай, во что ты вляпался на этот раз.
День пролетел незаметно. Они дважды успели отобедать, прежде чем Атуан закончил свое повествование, подробно изложив всю суть своих грехов со времен последнего визита в Тэллу - а их накопилось немало. Дядя Марк кивал, прихлебывая горячий чай, ни о чем особо не спрашивал, ни за что не корил. Тюлли кружила по дому, играя с невиданными ею прежде вещами.
- ... Вот, пришел к тебе за советом, - закончил Атуан свой рассказ.
- Хм, - старик почесал когтем подбородок. - Так какого, говоришь, цвета ее глаза?
- Почти черные.
- Хм, - снова сказал дядя Марк. - Вот и связались веревочки... Только из какого клубка и одного ли цвета - не видать слепцу.
Атуан благоразумно промолчал. Его дядя редко говорил непонятные вещи, и если уж говорил, то касались они обычно не Атуана, а чего-то серьезного.
- Так как мне поступить? За ней нужен присмотр, а я не хочу ее никому доверять, - сказал Атуан.
- На этот вопрос тебе может ответить только Ветер.
Атуан замер с приоткрытым ртом от столь образного и при этом абсолютно бесполезного ответа, но старик продолжил:
- Я не знаю, что за диковину ты отыскал в брошенном храме, но раз уж ты ее разбудил, тебе и заботиться, так что слушай свое сердце, оно верно подсказывает.
- Я не понимаю тебя, дядя, - честно ответил парень.
Марк вздохнул, встал и поманил Атуана пальцем. Затем открыл нижний ящик комода, ощупал его содержимое и достал прямоугольный сверток. Атуан принял его, аккуратно развернул и обнаружил старый-старый рисунок в прямоугольной рамке под стеклом.
- Не рассыпался еще? - спросил Марк.
- Нет. Только пожелтел сильно. Потемнел даже.
Марк закивал, потом по памяти ткнул в левый угол рисунка: там был изображен сидящий на коленях человек.
- Это я. В молодости.
- Ой, правда? - заинтересовался Атуан, поднес рисунок ближе к свету. Дядя Марк почти не изменился. С рисунка со смущенной улыбкой смотрел худощавый полуэльв, на его макушке покоилась рука женщины, сидящей рядом в кресле. Еще правее, на подлокотнике кресла с неестественно прямой спиной сидел другой человек, заплетенный как эльв. Лицо его было плохо видно, так как именно в этом месте бумага была немного помята и начала крошиться. Рисунок был большим, и там были и другие люди, но эти трое были на первом плане. Честно говоря, дядя явно был отнесен художником к массе людей во втором ряду, но женщина держала ладонь на голове Марка, и он казался чем-то вроде дорогой породистой собачки у ног богатой дамы.
- Это Она.
- Кто? - не понял Атуан.
- Госпожа Томи, - пояснил старик, и его губы тронула странная горькая улыбка.
- Ты был знаком с ней? - ахнул Атуан.
- Она умерла у меня на руках, - тихо сказал Марк. – Тихо истаяла в воздухе серебристым облачком, будто ее и не было. С тех пор мои глаза отказываются видеть мир без нее.
Атуан сглотнул и перевел взгляд обратно на рисунок, рассматривая легендарную госпожу Тэллы: темноволосая, без каких-либо ярких, запоминающихся черт, она ничем не привлекала молодого человека. Даже странно, что такой великой личности принадлежала столь непритязательная внешность. Атуан перевел взгляд на мужчину, сидящего на подлокотнике ее кресла.
- А это кто, справа?
- Господин Амаддариэл, тогдашний правитель эльвов.
- Кажется, я что-то слышал про него. Будто бы он сошел с ума и подался к урлангам.
- Ложь. Лиссанские сказки, - покачал головой Марк, усаживаясь обратно за стол и приглашая Атуана присоединиться. - Он хотел жениться на Томи, но она отказала ему, а потом... ну, ты знаешь историю с ее смертью.
Атуан кивнул: эту историю и по сей день рассказывают в храме Тэллы.
- После этого он вернулся в Элву, и поначалу все шло как и прежде. Но что-то в нем сломалось в тот день, когда она ушла. Я не знаю точно, мне Тирра рассказывал. Вроде как, он начал уезжать в одиночестве в горы и подолгу не возвращался. Однажды он просто исчез, и эльвы его больше никогда не видели. В то время Тирра заменял его уже во всем, и постепенно эльвы признали его своим правителем. Амаддариэла же потихоньку забыли. Зря, конечно. Хороший был правитель. Тирра до сих пор им восхищается.
- А я и не знал, что ты был знаком с такими людьми. Почему ты не рассказывал мне об этом?
- Я хотел, чтобы ты просто счастливо прожил свою жизнь. Но теперь вижу, что тебе на роду написано стать частью этой истории. Потому ты и влипаешь постоянно в неприятности: судьба заставляет тебя быть везде и всюду, чтобы у тебя был шанс совершить что-то... важное.
- Я? Важное? Что? – Атуан вдруг представил себя героем легенд и улыбнулся, представив, как будут смеяться дети над такой историей.
- Этого я не знаю. Как не знал Тамиладу о том, что он Королевский Слуга, как не знал Амаддариэл, что зовет замуж саму Создательницу. Ведь если бы они все это знали, жизнь сложилась бы иначе, и кто знает, лучше ли.
- Разумеется, лучше! – убежденно ответил Атуан. – Госпожа Томи не упала бы на священный камень, Амаддариэл не сгинул бы и остался правителем эльвов, а ты бы не ослеп!
Дядя Марк вздохнул. Порой его воспитанник превращался в пятнадцатилетнего мальчишку, которому все нужно объяснять на пальцах.
- О таких вещах нужно говорить с кварками. Или хотя бы с Лаони. Он мастер объяснять скрытые смыслы.
- Лаони? Это еще кто?
- Один из магов Лавергена. Говорят, он еще жив. Если так, ему сейчас должно быть чуть больше полутора тысяч лет.
- Ничего себе! – присвистнул Атуан. Тюлли тут же высунула голову из-за угла на интересный звук, но, не обнаружив ничего интересного, втянулась обратно и зашуршала чем-то в соседней комнате.
Старик вдруг задумался, покусывая губу, а затем сказал:
- Знаешь что, а попробуй-ка ты его отыскать. Он-то точно разберется с твоей... находкой.
- Найти мага Лавергена? Это невозможно. Даже сами маги не могут найти этот город, потому что ОН находит их!
- Если тебе судьбой предначертано что-то совершить, то все сложится так, что у тебя непременно будет шанс, - убежденно ответил ему дядя. - Тем более, с таким-то происхождением.
- А что не так с моим происхождением? Ты же говорил, меня родила полуэльвелла.
- Это лишь моя догадка, ничем особо не подкрепленная. Твоя мама была очень гордой девицей, а твое появление на свет явно таило какие-то неприятные для нее факты, так что я не знаю, кто твой отец. Но твоя родня по матери должна жить где-то в Элве, иначе и быть не может. Ты еще носишь тот кулон?
- Да, он у меня всегда с собой, - Атуан выпростал из-под рубашки оправленный в тусклое серебро зуб и протянул его дяде Марку. Тот принял безделушку, покачал на ладони, грустно улыбаясь чему-то своему.
- Я бы никогда не задумался о твоей связи с теми событиями, если б не этот кулон. Не знаю, как он попал к твоей матери, но когда-то он принадлежал госпоже Томи.
- Не может такого быть, - поразился Атуан, по-новому оглядывая кулон.
- Да. Этот зуб она в шутку выпросила в подарок у господина Амаддариэла и хранила даже после того, как они поссорились. Когда ее не стало, он забрал кулон обратно, и не расстался бы с ним просто так. Боюсь, господина Амаддариэла больше нет на этом свете. И представь мое удивление, когда кулон вновь попал ко мне после смерти твоей матери. Я пообещал ей воспитать тебя, но не отдавал тебе кулон, пока не понял, что ты очень похож на Амаддариэла. Да, Атуан, Амаддариэла называли Последним, но он явно твой предок. Винсент говорит, что ты его точная копия, только глаза не серые, а голубые. Не удивлюсь, если у вас и душа одна на двоих. Если Амаддариэл стал частью этого мира, и его душа попала в круговорот, она вполне могла уже очиститься в небесных чертогах и вернуться на землю, чтобы стать частью тебя.
Атуан помолчал, осмысливая услышанное, потом осторожно спросил:
- Так ты предполагаешь, что Тюлли...
- Я не хочу предполагать. Но ответ сам просится: она слишком похожа на Томи, она слишком странная, она слишком... В общем, береги ее, кем бы она ни оказалась.
- Да, дядя. Я понял.
Раздался резкий хлопок двери. В дом влетел запыхавшийся Илиган и проорал с порога:
- Атуан, придурок, во что ты опять вляпался?!
- Что? - оторопел полуэльв, не успев переключиться на привычную ему реальность.
- Какого черта за тобой охотится купеческая гильдия?!
На лице Атуана появилась така-а-ая характерная гримаса, что Илиган понял: пора сматывать удочки.
Фергюс уверенно шел через лес. Его вела не карта и даже не тропа. Его вело чутье, запах живой магии. Лаверген остался далеко за спиной, но и деревню маг уже прошел. Ему было немного жаль покидать учителя и, ставший уже привычным и родным, дом в городе магов. Он знал, что не вернется до рассвета, но не мог ждать, что город совершит следующий скачок в нужную ему зону, тот и так подкинул его очень близко: судя по интенсивности свечения, до искомой точки можно было за пару дней дойти пешком, чем парень сейчас и занимался. Фергюс не знал, сколько еще идти, но это было неважно: главное, что у него была цель. Он прямо-таки физически ощущал приближение чего-то необычного. Правда, он еще не знал, что будет делать, когда найдет источник магического излучения. Но зря что ли он учился у старейшего мага Лавергена? Было бы что исследовать, а как применить, он придумает.
Выбравшись на небольшую вытянутую поляну, Фергюс потоптался немного в задумчивости, а потом все-таки сбросил котомку с плеч: кто его знает, когда еще раз повезет на такое солнечное местечко, да еще и с родником. Молодой маг взбодрил сам себя и решительно двинулся в лес за хворостом.
"Доверяй лесу, - говорил ему когда-то учитель. - Лес в беде никогда не бросит: накормит, напоит, обогреет. Но помни, что ты не единственный, кто пользуется его дарами, и будь готов уступить дикому зверю, если он пришел сюда раньше тебя".
Покамест зверье Фергюсу не докучало: медведи наверняка еще пребывали в зимней спячке, а волки довольствовались оживившейся мелкой дичью. То тут, то там промелькивали беличьи хвостики, и заячьи уши. Шестым чувством юный маг уловил какое-то странное шевеление в дальних кустах, и его передернуло. Такие неприятные ощущения у него обычно вызывала Туманная долина с ее магическими выкормышами: Лаверген, как привязанный, не реже двух раз в неделю возвращался к ее границам, хоть и не мог проникнуть на священные королевские земли, и учитель всегда предупреждал Фергюса не связываться с Туманной долиной и ее детищами. И потому, ощутив знакомое шевеление где-то в хвосте своей души, маг обогнул подозрительные кусты широким полукругом.
Под ногами чвокнуло. Фергюс глянул вниз, и со смесью брезгливости и любопытства осмотрел остатки раздавленного им гигантского слизня. Вот ведь мерзкие создания: даже превратившись в лужицу бурой слизи с невнятными сгустками, тварь не перестала бороться за жизнь, и похоже, собралась поделиться на десяток-другой слизнячков поменьше. Фергюс обтер испачканный сапог о траву и пошел дальше, собирая поломанные зимними ветрами ветки.
" - Наш мир вырождается, - сказал ему как-то учитель, когда они пропалывали грядки в оранжереях Лавергена. - Сколько себя помню, растения и животные всегда были такими, какими их создала наша госпожа. Лишь в последние столетия стали появляться новые твари.
Учитель задумчиво отодрал от капустного листа двухвостого червя.
- Но если на свет появляются новые существа, значит, их кто-то создает, - предположил Фергюс, опрыскивая полынным соком землю вокруг кочанов.
- Никто их не создает, - учитель растер между пальцами паразита, и по оранжерее разнесся терпкий запах. - Ты прощупай внутренним чутьем: в них ни грамма магии, ни живой, ни мертвой. Это, мой друг, не новые творения, это потомки прежних существ, на которых не хватило животворящей силы. Сначала деревья, потом насекомые, потом рыбы, птицы и животные. А потом придет черед и мыслящих существ. Первыми падут армары: они слишком близки к природе. Затем русалки и кварки - ваши тела медленно испускают магию и не нуждаются в ней, но она нужна вашим детям. Потом выродятся лиссы и унагийцы. Точнее, они уже вырождаются, пусть и медленно, ведь им для жизни почти не нужна магия. Почти.
- А что будет с эльвами? Они тоже выродятся?
- Нет. Мы просто вымрем. В наших телах так много магии, что без нее мы не можем жить. Потому и стареют наши дети вперед своих отцов. Новые поколения эльвов уже смертны. Следующие поколения будут жить все меньше и меньше. И настанет день, когда по земле будут ходить лишь одинокие старики вроде меня. Да еще полуэльвы. Те, пожалуй, продержатся наравне с лиссами.
- Как вы можете так спокойно об этом говорить? Мы должны что-то сделать! - Фергюс взволнованно поднялся на ноги и взмахнул ведром с полынным соком. Темная жидкость с резким запахом выплеснулась через край и облила ему сапог.
Учитель печально улыбнулся:
- Не отвлекайся. Тебе все равно не суждено увидеть смерть нашего мира. Он еще прекрасен, хоть и увядает, так что наслаждайся им, пока это возможно.
- Но вы ведь лучший маг Лавергена, это даже господин Марен признает. Вы наверняка что-нибудь придумаете, я уверен!
- Нет. Я не собираюсь ничего придумывать. Я верю в Ее Величество и призываю тебя верить в ее возвращение.
- Но...
- Займись пузырчатой плесенью и не размахивай ведром."
- Давай-давай-давай, - нервно приговаривал Илиган, попинывая пятками возмущенную таким обращением кобылу. Троица спешно пересекала знаменитые горные луга, что подогревались и увлажнялись горячими источниками Серых Хребтов. Воздух был еще слишком холодным, и густые испарения покрывали бесчисленные крестьянские наделы. Рожь уже засеяли, и она успела проклюнуться, но ростки были еще бледными: пар, вздымающийся от оросительных источников, не только согревал воздух над полями, но и лишал растения достаточного количества солнечного света до тех пор, пока весна не вступала в полную силу, и испарения не становились прозрачными дымками. Но сейчас густой туман был путешественникам только на руку: преследующие их купцы сразу потеряли их из виду, и не придумали ничего умнее, кроме как разделиться и обследовать все главные дороги, пересекающие поля и луга Тэллы. И если учесть необъятные размеры оных, путешественники могли смело обосноваться тут до лета, не боясь случайно наткнуться на преследователей.
- Успокойся, Илиган, - сказал ему Атуан. - Мы уже выехали из города, теперь они нас не найдут.
- А ты вообще молчи, мы же твою шкуру спасаем! - огрызнулся служитель. - Как выехали, так и обратно въедем: не до лета же тут прятаться?
- У меня другая идея, - хитро улыбнулся Атуан, сворачивая в сторону смутно колышущегося силуэта скалы. - Здесь, за полем, где репу выращивают, есть одна козья тропка. Она сначала ведет вроде как к вершине, но потом немного петляет, ныряет в небольшую пещерку, а потом снова выходит на поверхность точнехонько к руслу Навьи. Лошади там, правда, не пройдут, но мы проберемся без труда. Манька тоже наверняка пройдет.
Коза, все это время печально бредущая за кобылой Илигана, жалобно заблеяла, не желая лезть в неизвестные ей пещеры.
- Юрод ты! Я в горы не полезу, а под землю тем более.
- Хорошо, - пожал плечами Атуан. - Тогда возвращайся в Тэллу, передай купцам, что я ушел и иди себе смело обратно в храм.
Илиган прикусил губу. По-хорошему, ему вообще не следовало лезть в это дело, да еще и брать храмовых лошадей для спасения неблагодарной шкуры наглого полуэльва. Купцы наверняка уже вызнали, который из служителей удрал от них вместе с обманщиком Атуаном, и по головке его не погладят. Точнее, погладят, но чем-нибудь тяжелым. Но с другой стороны: а как он еще должен был поступить, когда услышал, с каким живым интересом купцы по цепочке передавали друг другу известие, что некий голубоглазый ушастый ублюдок вернулся в Тэллу?
- Что ты им сделал-то?
- Да так, - попытался уклониться от ответа Атуан. - Ничего незаконного. Просто отказался выполнять кое-какую работу.
- Всего-то, - Илиган скептически хмыкнул. - Нет уж, раз я теперь соучастник, то хочу знать, в каком преступлении повинен.
- Да сущая ерунда! - попытался было отмахнуться Атуан, но не тут-то было.
- Так, или ты рассказываешь мне все по порядку, или я забираю Тюлли с собой и возвращаюсь к купцам с подробным описанием твоих планов на побег.
Полуэльв только тяжко вздохнул, глядя как Тюлли беззаботно пытается лизнуть густой туман.
- Хорошо. Только ты зря не ругайся, дослушай до конца, договорились?
- Рассказывай уже.
Атуан еще раз тяжко вздохнул и принялся рассказывать.
Пару месяцев назад, когда он уволился со службы в речном отряде (точнее, когда его уволили за безрассудный нрав и неспособность жить без неприятностей), он заглянул в одно питейное заведение, чтобы отпраздновать в кои-то веки честно выплаченную зарплату. Дело было в Тола-Вилсе, городе эльвов, и Атуан был весьма обрадован, когда встретил там двух купцов-соплеменников. Изрядно приняв на грудь, мужики задумали играть в карты. Атуану не везло, и к полуночи он проиграл все до последней медяшки и даже (чем только думал?) залез в долги. Да какие долги! Когда поутру хмель отпустил его, и друзья-собутыльники пришли напомнить о размере суммы, у Атуана душа в пятки ушла. Пообещав вернуть долг в течение двух месяцев, парень от нечего делать нанялся в услужение к местному торгашу, который как раз искал себе помощника-полуэльва.
Вообще-то, Атуан всегда был честным и гордым юношей. За работу он взялся со всей ответственностью, помогал и грузы перевозить, и в лавке торговать, и даже в избе кой-чего починил: благо, опыт неплохой имелся. В общем, приглянулся он купцу. Тот и предложил: давай-ка я, дескать, долг за тебя верну, а ты за то на моей дочке женишься. Вроде как возврат долга будет вместо приданого. Атуан прикинул так, сяк: ну никак иначе за оставшийся месяц ему такую сумму не заработать. А дочку купеческую он видал пару раз, ничего вроде, симпатичная эльвелла. Даже странно, что еще не замужем. Согласился.
Недели две они готовились к свадьбе. Созывали гостей, чинили вторую избу, в которой должны были поселиться молодые, заказывали разные мелочи... В общем, обычные предсвадебные хлопоты. Вот только все знакомые купца, что приходили поздравить Атуана со скорой свадьбой, почему-то были очень удивлены его решением. Но вскоре все разъяснилось.
Когда настал день свадьбы, и молодые встретились в храме, симпатичная эльвелла оказалась... служанкой своей госпожи. Едва увидав радостное личико своей будущей супруги, Атуан понял, что ни честь, ни деньги не стоят того, чтобы созерцать это дивное творение больного на голову скульптора всю оставшуюся жизнь. Девица оказалась вылитой урлангой (если бы у урлангов были девицы). Жаль, конечно, девушку, но такого дурного сочетания собачьей пасти, шеи грифа, пузырчатой лысой макушки и нежно косящих глаз разного размера Атуан никогда еще не встречал. Когда последний волосок на его затылке встал дыбом, полуэльв, не долго думая, перемахнул через праздничную резную оградку и был таков. Догнать его не смогли и самые резвые лошади.
Илиган даже сверзился с седла в порыве безудержного хохота.
- И чего ты ржешь? - справедливо возмутился Атуан. - Если б тебя на такой женить пытались, ты бы тоже удрал.
- Ничего тупее с тобой еще не случалось! - со слезным повизгиванием выдавил Илиган. - И не жалко тебе... невесту?
- Жалко, конечно. Понятно, что девица не виновата, что такой родилась. Но себя жалко еще больше. А купец - гад. Мог бы хоть познакомить до свадьбы, может, не так опозорился бы.
- Так как же ты теперь в Тола-Вилсу явишься?
- Я туда и не собираюсь. Спустимся немного по Навье, а потом на запад, к Элве. Дядя Марк мне тут одну занимательную историю рассказал, хочу теперь проверить, не живут ли там родственники моей матери.
Служитель сразу посерьезнел, прокашлялся и заметил:
- Ты бы сразу предупредил, а то я с собой столько еды не брал, может и не хватить.
- Ничего, лес прокормит. Главное - через горы без происшествий перебраться.
За разговором они как раз дошли до небольшого горного закутка, где располагалось одно из крайних полей. Сюда уже не тянулись оросительные каналы, да и высота земли была слишком большой, чтобы подземный источник доносил сюда тепло. Почва была твердой, каменистой, а скалы, высящиеся совсем рядом, по полдня загораживали солнце. Здесь сажали кормовую репу лишь когда наступало лето, да и то не каждый год. Сейчас земля была еще слишком холодной, и молодая травка едва-едва пробивалась наружу. Зато, в отличие от остальных полей и лугов, здесь было светло и сухо. И холодно.
- Вот ведь лысый кедр. Надо бы костер развести, - прошипел сквозь пляшущие зубы мгновенно продрогший на ветру Илиган. Промокшая в теплом тумане одежда неприятно холодила тело.
- Некогда, - ответил Атуан, ссаживая Тюлли с лошади и укрывая девушку запасной рубахой.
Друзья закинули на плечи поклажу, развернули сбитых с толку лошадок в обратный путь, а сами принялись карабкаться вверх по склону в сторону воронки из каменных стен.
- Никак не пойму, - через полчаса сказал Илиган, - как тебя мать такого тяжелого выносила?
Атуан не ответил. Его ноги утопали в мелком щебне по щиколотку. Сам полуэльв тяжело дышал и взмок. За его спиной с не меньшим трудом карабкалась вверх по ущелью Тюлли. Она тоже была крайне тяжелой, но мужчины и не подумали нагружать ее поклажей, и потому она пока не отставала, хоть и исцарапала новые сапожки хуже некуда. Илиган, которому посчастливилось родиться легковесным эльвом, спокойно шел поверх каменной россыпи, время от времени останавливаясь, чтобы дождаться спутников. Через некоторое время он сжалился над Атуаном и на привале переложил в свою котомку часть его вещей.
- Так мы к ночи до пещер не доберемся, - озабоченно проговорил Атуан, раздавая спутникам бутерброды с сыром, когда они расселись меж тесных скальных стен. - Надо бы ускорить шаг.
- Да уж. Не хотелось бы ночевать на таком ветру, - зябко поежился Илиган. Его одежда давно высохла, но ветер в ущелье был жесткий, и не прекращал дуть ни на минуту.
Рассиживаться они не стали и поспешили вперед в поисках пещеры, ведь взмокшие Атуан и Тюлли на таком ветру могли простудиться насмерть. Мышцы у них горели, спины гудели от напряжения. Чем дальше они шли, тем уже становилось пространство меж двух каменных стен. Время от времени неровности на них сужали проход настолько, что приходилось скидывать котомки и протискиваться под оглушающие завывания ветра. Тюлли безропотно шла за своими проводниками и ни разу не пожаловалась, хотя устала не меньше их и была здорово разукрашена царапинами. Атуан часто оглядывался на нее, но всякий раз непременно встречал безмятежную улыбку.
- Кажется, добрались, - вдруг сказал Илиган, остановившись у какого-то подобия развилки. - Атуан, глянь-ка.
Полуэльв подошел поближе, осмотрел темный провал по правую руку и кивнул другу: мол, не тяни, лезь внутрь.
- А факел? - недоуменно покосился на него служитель.
- Еще я такую глупость с собой не таскал. И так спина трещит.
- Как же мы пойдем в темноте-то?
- А что, у тебя ноги без света отнимаются, что ли? - наиграно-беспечно ответил ему Атуан и нырнул в темноту. Вслед за ним в пещеру юркнула Тюлли. Илигану ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.
- Эта пещера направо не разветвляется. Поэтому держитесь за правую стену. Ступайте медленно, здесь камни острые попадаются, да и тропинку никто не вытаптывает, чай, не ягодная тропка, вихляет и вправо-влево, и вверх-вниз.
- А тут расщелины не попадаются? - боязливо уточнил Илиган, бредя наугад вперед и пытаясь щупать рукой стену справа.
- Раньше не было. А коли появились, я первым об этом узнаю. Если ругнуться не успею, значит, неглубокая, а если успею - считайте, сколько слов скажу до смачного "шмяк", - пошутил полуэльв.
Они шли медленно, и вскоре их одежда подсохла. Ветра здесь не было, как и света, и воды.
- Снаружи наверняка давно ночь. Долго нам еще из этой пещеры выбираться? - спросил Илиган.
- Разве я тебе не сказал? Она ведет через всю гору и выходит на поверхность только у реки. Так что даже если мы побежим, до завтрашнего вечера не выберемся.
- Что?! Почему ты раньше молчал?
- Ты не спрашивал.
- Атуан!
- Что?
- Ты... ты... - Илиган потряс в воздухе кулаками, подбирая слова, но лишь молча плюнул под ноги. Судя по всему, попал себе на сапоги.
- Давайте-ка здесь остановимся. От входа отошли уже далеко, так что ветер не побеспокоит.
Полуэльв сунул руку в карман, достал спички и чиркнул разок. Маленький огонек показался ярким факелом после непроглядной тьмы, и путники сначала даже сощурились, разглядывая тесные своды бесформенного, извивающегося прохода. Пещера выглядела весьма уютно, здесь было сухо и почти тепло. Атуан успел разглядеть форму пола, прежде чем спичка погасла. Усадив спутников на котомки, он на ощупь принялся выравнивать его поверхность, вынимая или кроша торчащие камни и заполняя их осколками углубления. Конечно, ровного пола, как у каменщиков, у него не получилось, но сквозь одеяла камни кололись уже терпимо. Спички приходилось экономить: они были куплены за бешеные деньги еще на ярмарке у кварков.
- Правая стена теплее, - заметила Тюлли, прижимаясь к ней щекой.
- Может быть. Где-то же должен прятаться горячий источник. Раз ты говоришь, правая стена теплее, значит, там и будем спать, - ответил ей Атуан, поворачивая голову на ее голос, и вдруг... понял, что видит Тюлли. Он перевел взгляд на Илигана, но вместо лица эльва увидел лишь черноту.
- Илиган, мне кажется, или Тюлли светится?
Эльв тоже посмотрел на девушку. И впрямь: ее кожа излучала едва заметное сияние, словно припудренная тонким слоем фосфора. Свечение было очень слабым. Если б не непроглядная тьма, они бы этого никогда не заметили.
- Это плохо? - спросила девушка, наклонив голову.
- Нет, что ты, - улыбнулся в темноте Атуан, протягивая к ней руки. То ли угадав, то ли почувствовав это жест, Тюлли аккуратно перешагнула невидимый ужин и уселась на колени Атуану. Камни впились в его тело еще ощутимее.
- Это магия, не иначе, - покачал головой Илиган, не отводя взгляда от призрачно светящейся доверчивой улыбки Тюлли.
Глава 4. Сквозь гору
"Магия какая-то", - подумал Фергюс, тупо глядя на гору, где еще минуту назад разливалось невидимое обычному глазу сияние. Сейчас гора была холодной и безжизненной. Собственно, такой, какой ей и полагалось быть, но куда же делся Источник? Фергюс повращал линзу так и эдак, но не мог найти и следа сияния. Бросив бесплодные попытки, он решил не нервничать раньше времени и заняться приготовлениями к ночлегу: авось, утром само все разрешится.
Как настоящего жителя морей, Фергюса мало интересовал вопрос тепла. Напротив, в студеной воде весеннего озера он бы выспался не в пример лучше, чем в самом уютном шатре. Но лес озерами не баловал, а грязные ямы, заполненные талой водой, молодого человека не прельщали. Воровато оглянувшись, будто ожидая, что сейчас из-за ствола трехсотлетней сосны на него укоризненно глянет учитель, Фергюс промурлыкал пару заклинаний, и небольшой родник послушно зажурчал, поднимаясь по ближайшему дереву, змеей обвил ветку и посыпался сверху градом ледяных капель. Фергюс шустро освободился от пропитавшейся потом одежды и с наслаждением вошел в импровизированный водопад. Волосы потемнели и стали скользкими, как водоросли, кожа зачесалась, желая поскорее обрасти чешуйками, но Фергюсу никак не улыбалось бить хвостом по усыпанной иглами земле, и он сдержал желание обратиться в свою первоначальную форму. Вода была холодной, освежающей, и голова его заработала в новом направлении.
Если подумать, то чего он еще ожидал? Источник, который он так стремился найти, мог оказаться чем угодно: от всеми забытого древнего заклинания до нового королевского камня. Да и место его расположения было то ли в Тэлле, то ли возле нее, а особенности магического излучения полуэльвов почти никто не изучал. К тому же, всем известно, что мощные источники энергии, наподобие Камня Ламнискаты, рассеивают свои запасы настолько непредсказуемо, что, попав в зону их действий, трудно определить, что именно излучает силу, если источник не светится от ее переизбытка. Кроме того, если верить телескопу, живая магия не просто расходилась из одной точки в разные стороны, а загибалась петлями, возвращаясь к точке зарождения. Больше всего это походило на древнее заклинание, вроде того, что заставляло Лаверген делать свои пространственные скачки: город поглощал мертвую магию, частично перерабатывал ее, но не выбрасывал в пространство, а пользовался ею для перемещения на новое место. Таким образом, Лаверген никак не нарушал магический баланс. Но механизм заклинания был так сложен, что до сих пор маги не сумели его понять. А как было бы здорово, если б город был настроен только на переработку мертвой магии. Тогда энергии хватало бы всем его жителям.
Думая в таком направлении, Фергюс практически убедил себя, что разыскивает древнее устройство, работающее на мертвой магии. И если ломать механизмы Лавергена было себе дороже, то разломать всеми забытую магическую развалюху ему никто не мешал. Фергюс взбодрился, встряхнулся, и принялся готовить ужин: что бы там он ни думал о прелестях холодной воды, крупа хороша все-таки в вареном виде.
Илиган уже давно спал подле горячего бока козы Маньки, да и Атуан задремывал, а Тюлли все вертелась, устраиваясь поудобнее, и то и дело будила полуэльва случайными толчками. Наконец, она подобралась в уютный комочек возле его левого плеча. Удовлетворенно заурчав, подняла мордашку к самому его уху и тихонько спросила:
- Ты спишь?
- Да.
- Врешь.
- Да. Что ты хотела?
Тюлли задумалась, подбирая слова, которые давались ей еще с большим трудом:
- А твоя жена тебя не заберет?
- Нет у меня никакой жены, и никто меня не заберет. Спи давай.
- Но за тобой же гонятся!
- Я как-нибудь выкручусь, не бойся.
- Выкрутишься? Как мокрое полотенце?
- Нет. Как живая рыба из неумелых рук.
- Что такое рыба?
- Ой... Давай, я тебе потом покажу. Вот к речке выйдем, поймаем парочку рыбин, и посмотришь.
- Хорошо.
Тюлли умолкла ненадолго, но в голове у нее вертелось еще много вопросов.
- А кто такая Томи? - наконец спросила она.
- Это наша всеобщая мать. Если мы с тобой об одном человеке думаем, конечно, - решил уточнить Атуан.
- Разве их было много?
- Как тебе сказать... Тут все очень запутано. Вообще-то, полуэльвы только одного человека называют этим именем - нашу Создательницу. Но на самом деле это не имя, а прозвище.
- А как ее на самом деле звали? - заинтересовалась Тюлли, укладывая подбородок на плечо Атуана.
- Понятия не имею, - пожал свободным плечом полуэльв. - Сначала у нее было имя - очень давно, когда она еще только создала наш мир. Но с тех пор прошло много тысяч лет, и не осталось никого, кто бы помнил, как ее тогда звали. Потом она умерла, и мы долго не могли ее найти.
- Зачем искать того, кто умер? - нахмурила бровки Тюлли. – Ты говорил, мертвые не шевелятся, значит, их трудно потерять. Они же большие.
- Я говорю о душе. Когда человек умирает, его душа освобождается, очищается и появляется на свет в новом теле. Обычно в теле новорожденного, хотя Создательница иногда появляется на свет сразу взрослой. Но ведь у нее на лбу не прибита табличка "Я - Создательница", поэтому даже если она среди нас, мы можем этого и не знать. Последний раз, когда ее узнали, она носила прозвище "Томи".
- А что это значит? Я не знаю такого слова.
- Я и сам плохо себе представляю, кто такие томи. Но говорят, далеко за Черной Невой, в землях урлангов, живут двенадцать ведьм востока. Урланги - стадные твари. Настоящих семей у них нет, потому что нет женщин-урлангов, и они подчиняются ведьмам востока, называют их своими матерями. И вроде как "томи" и означает "мать".
- Понятно, - сказала Тюлли, и они надолго замолчали. Атуан даже стал задремывать, когда Тюлли снова подала голос:
- Ты бы хотел с ней встретиться?
- С кем? - не сразу сообразил полусонный Атуан. - С Создательницей?
- Да.
- Конечно. Но ее очень трудно узнать, по крайней мере со времен появления девушек-полуэльвов. Слишком много темноволосых и черноглазых. Вот ты, например, вполне можешь оказаться Создательницей.
Тюлли подумала пару мгновений, а потом замотала головой:
- Нет, не могу. Я бы это почувствовала.
- Откуда тебе знать? Вот погоди, доберемся до знающих людей и спросим их.
- Илиган говорит, что ты связываешься с плохими людьми, и что когда-нибудь они тебя убьют.
- Не слушай его. Он просто любит поворчать, - беспечно пожал плечами Атуан.
- Я не хочу, чтобы тебя убивали.
- Со мной ничего не случится. Я особенный.
- А я?
- А ты вообще уникальная. Это значит, ты очень особенная.
- То есть, я не такая как все? - сделала вывод Тюлли.
- Ну... да, - вынужденно признал полуэльв.
- Чем я не похожа на других?
- Начнем с того, что ты светишься в темноте, - Атуан откинул темный локон с ее лица. - Во-вторых, ты очень тяжелая, прямо как я. В-третьих, ты несколько тысяч лет проспала в виде статуи. И наконец, ты просто чудесная!
Тюлли помолчала, а потом спросила:
- За мной тоже будут гоняться?
- Надеюсь, что нет. Но ты на всякий случай старайся выглядеть, как все, и никому не рассказывай, что ты была статуей в храме. Поняла?
Тюлли послушно кивнула. Некоторое время они лежали молча и неподвижно смотрели в черноту свода пещеры. Потом девушка тихо спросила:
- А я не стану обратно статуей?
- Я не знаю, - честно ответил ей Атуан. - Я не знаю, отчего ты проснулась и кто ты вообще. И не знаю, кто я.
- Но мы ведь узнаем?
- Непременно.
Тюлли улыбнулась, Атуан обнял ее покрепче, и они заснули. А проснувшийся от их голосов Илиган еще долго смотрел в темноту и думал о том, что не будь они оба особенными, все равно нашли бы, в какие неприятности вляпаться.
Занимался рассвет. Стены Лавергена наливались тихим гудением, готовясь к очередному скачку. Лаони сидел на подоконнике, свесив ноги наружу, и о чем-то размышлял.
- ... Кого ты слушаешь: меня или это волосатое недоразумение? - донесся до него обрывок разговора. Лаони нехотя повернул голову в сторону спорщиков и увидел архимага Марена и магистра-практика. И что это они проснулись в такую рань? Заинтересовавшись, маг прислушался.
- Но вы же признаете, что в его словах есть разумное зерно.
- Конечно, есть. Мудрость - единственное, что может украшать старость, и Лаони просто не смог бы прожить так долго, если б не пользовался своим разумом. Меня раздражают не его доводы, а его философия в целом.
- Вы имеете в виду теорию невмешательства?
- Именно, - Марен сердито одернул плащ, усаживаясь на скамью недалеко от того места, где Лаони вознамерился дождаться пространственного скачка. Магистр почтительно присел рядом.
- По его словам, мы лишь наблюдатели в этом мире, и не должны влиять на события, потому что исход воздействия непредсказуем. Но ты же видишь, куда катится мир: ситуация настолько катастрофична, что бездействие вредит больше, чем самый отвратительный эксперимент, - сказал архимаг. - Лично я не могу больше сидеть сложа руки. Как там мальчишка? Молчит?
- Молчит. Он всего лишь сутки как покинул город, наверняка еще даже до места не дошел. Вы правда верите, что он отыскал источник силы?
- Конечно. Их по всему миру полно: участки земли, излучающие живую или мертвую энергию, забытые всеми древние магические механизмы да и просто люди, притягивающие больше силы, чем окружающие.
- Но он уверяет, что нашел мощный источник, - заметил магистр. - Как это мы могли проглядеть?
- Фергюс говорит, система замкнута на себя: впитывает в больших количествах мертвую энергию, перерабатывает ее в живую, поглощая большую часть, а меньшую отдавая в пространство. Много ли силы излучает такая система? Кот наплакал. Так что мы вполне могли и не заметить. Если Фергюс найдет свой источник, мы поможем ему преобразовать энергию. Возможно, нам удастся перенастроить механизм на излучение. А если не удастся, мы всегда можем расщепить большой заряд мертвой энергии в Эллерском озере.
- Но ведь после этого источник будет разрушен, - усомнился магистр.
- А что делать? - развел руками Марен. - Мы не в том положении, чтобы выбирать.
Дальнейший их разговор Лаони уже не слушал: беззвучно спрыгнул с подоконника обратно в комнату и замер, покусывая в задумчивости нижнюю губу. Так вот куда сбежал неугомонный Фергюс! И последний добротный топаз в форме линзы утащил. Ох уж эти дети, вечно ищут неприятности. Теперь придется разыскивать его.
По полу прокатились едва заметные вибрации: Лаверген совершил скачок. Лаони подошел к окну, разглядывая новую местность: слава небесам, город просто переместился на другую сторону Серых Хребтов. День-два пути, и можно будет нагнать Фергюса в Тола-Вилсе.
Эльв достал из шкафа потрепанный вещь-мешок и стал собираться в дорогу.
Через полчаса он уже шагал по узкой лесной тропинке. Зима в этом году была малоснежная, и в лесу было сухо. Утоптанные еще с осени тропки то тут то там угадывались среди пробивающейся зелени. Сначала Лаони плохо представлял себе, где оказался, но вскоре местность стала казаться ему знакомой, а еще чуть позже, когда лес сменился буйно зеленеющими холмами, он узнал владения полуэльвов. К обеду эльв вышел на дорогу, и первые же встреченные им путники сообщили, что дорога ведет в Тэллу и что они готовы подвезти многоуважаемого Старейшего.
"Давно же я здесь не был", - подумал Лаони, провожая взглядом проплывающие мимо телеги поля. На них уже копошились крестьяне с плугами: по старой привычке полуэльвам не терпелось приступить к полевым работам. Погода им благоволила: жарко светило весеннее солнце, с юго-востока тянуло теплым и влажным ветром. На небе не было ни облачка, но чутье подсказывало старому эльву, что земле недолго осталось страдать от засушливой весны, и скоро хлесткие струи принесенных с моря дождей обрушатся на Загорье.
Чем ближе Лаони подъезжал к Тэлле, тем отчетливее пробивался в душе росток какого-то нежно щемящего чувства. Крепость никогда не была его домом - ни в детстве, ни в зрелости, ни в бытности магом - да и знакомых в ней почти не было, но стены отчего-то казались ему приветливыми, родными. Простенькие каменные и деревянные дома, грубо сработанные и покрашенные яркими красками заборы, кособокие скамеечки возле оград, неторопливо роющие землю куры - все казалось душевным и трогательным. Когда телега подкатилась к воротам и над ними под порывом ветра вдруг затрепыхались белые порты на длинном шесте, у Лаони даже слезы на глазах навернулись.
"Наверное, я слишком много времени прожил в Лавергене", - подумал Лаони, слезая с телеги и благодаря возницу. Закинув вещь-мешок за плечо, он глянул на яркий солнечный диск, широко улыбнулся и с легким сердцем быстро зашагал вверх по центральной улице. Но не успел пройти и пары шагов, как кто-то окликнул его:
- Лаони? Господин Лаони!
Послышался сухой треск, шуршание, и с соломенной крыши ему под ноги свалился крепкий черноволосый мужчина. По-птичьи встряхнувшись, он широко улыбнулся и раскинул руки для дружеских объятий. Старый эльв немного поморщился фамильярности местного правителя, но у полуэльвов всегда были свои взгляды на этикет. Лаони позволил Винсенту обнять себя и похлопать по спине.
- А коса-то какова! - неподдельно восхитился Винсент, обежав его кругом. - Я гляжу, вы ее теперь петлей подвязываете.
- Приходится, - пожал плечами эльв. – Мешается сильно.
- И как вы ее расчесываете-то, а?
- Даже не спрашивай, - вздохнул старейший. - Каждое утро эта забота, хоть специальных слуг нанимай. Я тут обрезал ее пару раз, но отрастает, зараза, голова чешется.
Винсент заразительно рассмеялся, сверкнув зубами.
- Сдается мне, и тебя природа долголетием наградила, - заметил Лаони, оглядев пышущего здоровьем полуэльва.
- Да уж не жалуюсь. Почитай, четыре сотни лет разменял, а все как огурчик. Только забывать стал всякие мелочи из прошлого, - Винсент со смущенной улыбкой почесал в затылке. - Чем не пользуюсь, то и забывается. Пошел тут как-то с ребятами на охоту, вижу зверя, но, хоть убей, не могу вспомнить, как называется. Они кричат: "Лось!", а мне и слово-то такое в новинку.
- Знакомо, - печально улыбнулся Лаони. - А я вот предков своих, родню забыть умудрился. Даже матери имя не помню. Такова уж судьба вечноживущих. Чтобы прожить новый день, нужно забыть один из прежних.
- Да? А я-то думал это ко мне старческая слабость ума подкрадывается. Ваши-то... ну, эльвы, то есть, почитай все теперь ею маются. По крайней мере те, что при мне в Тэлле родились. Ой, а что это мы все на дороге стоим? Пойдемте ко мне, я вас обедом накормлю. Долго, небось, ехали?
- Недолго. От северных деревень.
- Да? Как же вас в такую глушь занесло? - спросил Винсент, жестом предлагая Лаони идти рядом с ним. Полуэльвы почтительно склоняли головы, уступая им дорогу.
- Ученика своего ищу, Фергюса. Не видали тут такого?
- Чей он? Эльв?
- Да нет. Морского народа.
- Нее, синеглазых у нас отродясь не бывало.
- Жаль. Я надеялся застать его где-нибудь здесь, - сказал Лаони. - Ну да ладно, найду. А как поживает Марк? Я слыхал, природа тоже не обделила его долголетием.
- Ну да, ну да, - закивал Винсент. - Морщинками только покрылся слегка, а так ничего, крепкий еще.
- Зрение так и не вернулось?
- Нет, - покачал головой полуэльв. - Может, к нему лучше тогда заглянем? Он тут недалеко живет, у кошачьего кладбища.
- Где-где? - переспросил Лаони.
- У кошачьего кладбища, - повторил Винсент. - Подле храма нашего кладбище особое есть: там хоронят потомков того кота, что жил когда-то при Томи.
- Ну вы даете, - покачал головой Лаони. - И что, прямо посреди города - кладбище? С оградками и памятными табличками?
- Да ну что вы, Старейший! Вполне милое местечко, вроде сада с мелкими цветками. И табличек там никаких нет, только камни с именами. Да вот оно, поглядите.
И впрямь, едва ли не в самом конце улицы, за стеной высокого храма, тянулась невысокая живая изгородь. За ней высились искусственные горки, затейливо усаженные цветами, вились усыпанные золотистой древесной стружкой тропинки. То тут, то там виднелись группы округлых камушков с едва заметными надписями. Выглядело кладбище действительно мило, как сказочный сад фей.
- Все никак не могу привыкнуть, что вы совсем другой народ со своими традициями и обычаями, - пожаловался Лаони. - Как слышу слово "полуэльв", так мне всегда представляется какой-то... эльв-недоучка, ты уж прости старика.
- Да ничего, я не обижаюсь, - пожал плечами Винсент.
Они миновали кладбище, несколько богатых домов и вошли в сад. Марк, по обыкновению, проводил время на крылечке и на ощупь штопал прохудившуюся рубаху. Заслышав шаги, он отложил шитье и повернул лицо в их сторону:
- Винсент, ты что ли?
- Я, друг, я, - подтвердил тот.
- А с тобою эльв. Старый эльв. Верно?
- Очень старый, - подтвердил маг, улыбаясь.
- Лаони? - недоверчиво нахмурил брови Марк, поднимаясь с крыльца и протягивая руки в их сторону. Лаони послушно позволил полуэльву ощупать себя.
- И правда вы, господин, - растерянно пробормотал Марк.
- А ты и не рад, похоже, - заметил Лаони.
- Не берите в голову, - полуэльв махнул рукой и встряхнулся. - Рад, конечно. Вот только я буквально вчера отправил своего приемыша искать вас, а вы тут как тут! Ну надо же... Это определенно, судьба. Или злой рок.
- Почему злой рок? Ты же меня нашел, а паренек погуляет-погуляет и вернется.
- Долго рассказывать, - отмахнулся Марк. - Проходите в дом, уважаемые.
- Так ты думаешь, Томи могла возродиться в ней? – поразился Винсент рассказу друга.
- Я не исключаю такую возможность, - уклончиво уточнил Марк. - А вы как считаете, господин?
- Перестань меня так называть, - поморщился Лаони. - Мы все трое настолько стары, что обращаться друг к другу на "вы" больше нет никакого смысла. Что же касается той девушки...
Лаони задумался, потирая пальцами подбородок, потом все-таки ответил:
- Она, конечно, может оказаться кем угодно, но обстоятельства ее появления весьма необычны и говорят в пользу ее божественной сути. Скорее всего, та статуя была просто покинутым телом. Служители оберегали его от невзгод, и при выполнении определенных условий чья-то душа сумела его занять. Но чья это была душа - не могу сказать. Возможно, когда я встречу ее, что-нибудь разъяснится. Но даже я не знаю, как определить принадлежность души. Если только она не проявит несомненные признаки Хранительницы.
- Какие? - заинтересовался Винсент.
- Первый и самый простой в проверке - способность к пению. Не знаю как насчет нашей прародительницы, а Хранительница определенно должна уметь петь, в отличие от обычных женщин.
- Не подходит, - покачал головой Винсент. - Среди полуэльвов есть поющие женщины. Их очень мало, да и петь они могут только простые песенки, вроде колыбельных, но тем не менее...
- Хм. Тогда способность к магии. Это намного труднее обнаружить. Ведь даже владея магией, ею можно не уметь пользоваться. Да и к тому же, известен случай, когда нас пытались обмануть, использовав этот признак...
- В тот раз это был мужчина, - перебил Марк. - А я совершенно точно уверен, что Атуан познакомил меня с юной девушкой.
- Значит, нам остается ждать, не проявит ли она магических способностей, - заметил Винсент.
- Да. Но даже проявление магических способностей не докажет то, что она Хранительница. Она может оказаться Создательницей, - возразил Лаони.
- О, как бы мы все были рады, - горько улыбнулся Марк. - Но даже если так случится, она никогда не станет той Томи, о которой мы так тоскуем.
Все трое помолчали.
- Есть еще признаки? - спросил Винсент после затянувшейся паузы.
- Смена ипостаси. Но это настолько сложное умение, что им владели даже не все Хранительницы.
- И в чем суть этой... смены? – поторопил Винсент на мгновение задумавшегося эльва.
- Хранительница по своему желанию меняет собственное тело, превращаясь в представительницу любого народа из первоначально созданных, - ответил ему Лаони. - На каждый народ по облику, если не считать унагийцев, которые, по мнению древних магов, являются лишь разновидностью лиссов, плюс еще одна ипостась - ее собственный облик, черноволосый и черноглазый.
- И все? Больше нет признаков?
- Если только погружение в летаргический сон с последующей смертью при лишении доступа к мертвой магии. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь рискнет проводить подобную проверку. Возможно, Королевский Слуга может что-нибудь почувствовать, но это весьма зыбкий признак.
- Ты ведь догонишь их? - спросил Марк, обращаясь к Лаони.
- Я не знаю. Мне нужно найти моего ученика, пока он не натворил бед. А потом я с удовольствием возьмусь за поиски вашей загадочной дамы. Попробую научить ее петь, может быть даже колдовать.
- А если не удастся, отвези ее к Тамиладу, - предложил Марк.
- Тамиладу давно нет с нами, - ответил Лаони.
- Вот как? - расстроился Марк. - Печально слышать. Как жаль, что мне не удалось больше с ним свидеться... Если так можно говорить в моем положении.
Марк коснулся своих закрытых век.
- Так кто же теперь Королевский Слуга? - спросил Винсент.
- Его сын, Эрвингалар.
- Ничего себе имечко, - присвистнул Винсент.
- Да, он тоже не любит, когда его так называют. Так что обычно к нему обращаются по прозвищу - Сэмери.
- И что оно значит?
- Понятия не имею. Но подозреваю, что это название его должности на местном наречии.
Сэмери стоял на верхнем балконе дворца и разглядывал уходящую ввысь башню Аред-Ар. Эта башня была самым высоким строением во всем Белом городе. Забраться в нее было мечтой юного сэмери с раннего детства. Его отец, Тамиладу, никогда не считал себя хозяином этого места, и потому не разрешал сыну играть нигде, кроме дворца и дворцового сада. Но разве запретишь мальчишке облазить весь город, если город этот – пуст?
Те немногочисленные жители, которых Тамиладу застал в первый день, отказались вернуться в город, где жили их предки. Нет, они не испытывали никакого священного ужаса перед этим местом, просто город по самые крыши зарос медеями – лиановидными растениями с очень крепкой хваткой. Они обвили все, что только можно было: стены, ограды, деревья, скамьи. Они стелились по крупным камням мостовой, запускали корни в подвалы, а ветки – в комнаты. Дворцовый сад и вовсе превратили в жуткое место, где у подножий деревьев царил вечный мрак.
Медеи были довольно сильными, но хрупкими растениями: точный удар топором или хотя бы молотом заставлял их лопаться с сочным звуком. Так что жители приморья легко согласились расчистить от них главную площадь и дворец. Большая часть домов и оград находилась под защитой какого-то древнего заклинания, и город был крепок, как и тысячу лет назад. А вот разные мелочи, вроде ставен, дверей, мебели, рассыпались в прах. Год за годом приморцы очищали город и даже сумели полностью обжить несколько центральных улиц, радиально исходящих от пятиугольной площади. Но дальше этого заселение не пошло: крестьянам было удобнее жить ближе к полям, а рыбакам – к морю.
Тамиладу восхищался Белым городом, и ничего не позволял менять в нем юному Эрвингалару. Тот же считал город своим родным домом и не понимал, с какой стати он не может надстроить дворцу еще один этаж или пробить стену, чтобы сделать другой вход. После смерти отца новый сэмери – так местные называли Королевского Слугу – рьяно принялся за перестройку дворца.
Сегодня, когда был достроен еще один балкон, взгляд сэмери коснулся другой мечты детства – башни Аред-Ар. Поговаривали, что эта башня была самой высокой во всем Пятиречье и что с ее вершины видно было не только весь город, но и море, а в хорошую погоду – остров Забвения. Беда заключалась в том, что от ворот башни, защищенных все тем же древним заклятьем, не было ключей. Это раздражало сэмери.
- Господин Эрвингалар, - послышался чей-то тихий голос.
Сэмери скрипнул зубами.
- Господин Эрвингалар, - голос позвал громче. Семери резко развернулся:
- Я тебе сто раз говорил не звать меня так! Что за дурацкое имя, - прорычал он уже тише.
- Простите, господин, - слуга вжал голову в плечи. – Я принес вам чаю.
Сэмери недовольно цыкнул, взял чашку и снова принялся смотреть на город. Он задумался о чем-то своем. Вдалеке, над едва заметной полосой моря реяли стаи чаек. Они спешили умчаться прочь от города, как и она когда-то. Клонящееся к закату солнце раскрасило белые камни города в оранжевые и красные оттенки. «Я и этот город – единое целое, - подумал Эрвингалар. - Мне не нужно ничего другого. И ты мне тоже не нужна».
Глава 5. В объятьях Навьи
Рассвет еще только-только занимался, когда трое путешественников и коза наконец выбрались из пещеры. Перед ними открылся довольно крутой склон, в некоторых местах прорезанный серыми валунами, словно гребнями акул. Прежде чем отправляться в дальнейший путь, стоило немного передохнуть и привыкнуть к свету, и путники принялись спускать с плеч котомки.
Справа от них журчал ручей. Он едва-едва струился из огромной вертикальной щели. Тюлли с любопытством заглянула туда и гугукнула. Тьма отозвалась жутковатым эхом.
- Подвинься, нечего ерундой страдать. Дай людям умыться, - проворчал Илиган, пристраиваясь к роднику, чтобы умыться.
- Ты бы сам лучше отошел, - посоветовал ему Атуан, получив в ответ только возмущенный «фырк». Полуэльв пожал плечами и сказал:
- Ну, как хочешь. Тюлли!
Атуан поманил девушку пальчиком, та подбежала и встала рядышком.
- Смотри, что сейчас будет, - прошептал он, кивая на Илигана.
Тюлли с интересом уставилась на эльва. Сначала ничего не происходило. Потом коза, стоявшая рядом с Илиганом, нервно вздернула ушки, поводила ими и, недолго думая, решила присоединиться к наблюдающим. Земля под ногами едва ощутимо завибрировала, из темного провала подул ветер, потрепавший макушку эльва.
- Три… два… один… - театрально прошептал Атуан.
В следующее мгновение из щели вырвалась мощная струя воды. Она ударила в Илигана и свалила его с ног. Илиган не только упал, но и закувыркался вниз по склону, с громкими ругательствами прикладываясь ко всем подвернувшимся по пути камням. Наконец, поток иссяк и перестал смывать его вниз. Эльв поднялся и с возмущением посмотрел на друзей: те катались по земле, держась за животы от смеха.
- Я вам это еще припомню! – пригрозил он, потрясая пальцем в воздухе. Из мокрого рукава тут же выпала и забилась на земле тощая и мелкая рыбешка. Глаза Тюлли вспыхнули яростным блеском, она бросилась на сверкающее нечто с энтузиастом оголодавшей кошки. Рыбка билась на камнях, и девушке никак не удавалось ее поймать.
- Помнишь, ты спрашивала, что такое рыба? – сказал Атуан, отсмеявшись. – Вот это и есть рыба. Рыбы живут в реках, озерах и морях. Рыба очень вкусная и… Э-э! Тюлли, погоди, она же… а, блин, ну вот вечно с тобой так.
Атуану оставалось только сокрушенно хлопнуть себя ладонями по бедрам, потому что на словах «рыба вкусная» Тюлли незамедлительно отправила в рот едва пойманное существо. Пожевав его пару мгновений, она скривилась и сморщила носик, а потом принялась старательно выплевывать добычу.
- Пфе-тфе, - старательно высовывала она язык, пытаясь сплюнуть неприятный привкус.
- Тюлли, ее сначала нужно было приготовить, а потом уже есть, - с опозданием попытался вразумить ее полуэльв.
- Рыба такая… рыба, - попыталась выразить свои ощущения девушка. Ее поняли и без слов.
Когда Илиган переоделся, они стали спускаться. Склон был довольно крутым, но тут и там торчащие камни позволяли передвигаться вниз короткими перебежками. Каждый из путешественников делал это по-своему: Илиган – на полусогнутых, коза – прыжками, Тюлли – с веселым визгом, Атуан – со смехом и ругательствами (в те моменты, когда инерция впечатывала его в камень слишком сильно).
Путешествие давалось им на удивление легко, если, конечно, не брать в расчет быстро ухудшающееся состояние обуви, которой не нравилось тесное общение с острыми камнями. Так что они и не заметили, что их возгласы становятся все менее и менее слышны из-за нарастающего шума – это пряталась где-то среди камней Навья.
Наконец, склон стал чуть более пологим, солнце почти добралось до середины своего пути, и троица решила устроить привал. Выбрав для этого приятного дела большой плоский валун, они радостно расселись и принялись уплетать подсыхающий уже хлеб, натерев его долькой чеснока и посыпав солью для вкуса. Солнце светило ярко, дорога казалась легкой и веселой, и настроение путников было хорошим как никогда.
- Ой, я же Маньку не доил, - всплеснул руками Илиган. – Совсем забыл со всеми этими перебежками. Манька!
Эльв поднялся, приложив ладонь ко лбу козырьком, и принялся оглядывать горные просторы в поисках козы. Ее нигде не было видно, даром, что коза была белоснежной. Зато внизу, в той стороне, где должна была пролегать дорога на Тола-Вилсу, виднелись маленькие фигурки всадников. Эльв лишь ненадолго остановил на них свой взгляд, занятый поиском. Но потом вдруг вздрогнул и попытался их рассмотреть. На таком расстоянии это было трудно. Все, что он мог увидеть, это наличие у путников ярких одежд и отсутствие груза. Сложив два и два, Илиган пришел к выводу, что яркую купеческую одежду не будут носить ни крестьяне, ни служивые, а самим купцам без груза в этих местах может быть нужно только одно…
- Атуан, собирай вещи, - негромко, но нервно скомандовал Илиган. – Нам пора уходить.
- Что-то случилось?
- Похоже, не ты один знаешь, что под горой есть ход. Те ребята из купеческой гильдии явно ждут, когда ты спустишься на дорогу, потому что другого пути через Навью, кроме моста у Тола-Вилсы здесь попросту нет. Нам нужно скорее их обогнать.
- Зачем? Давай просто переберемся через Навью, - пожал плечами Атуан, не особо обеспокоенный ситуацией.
- Переплыть горную реку? Весной?
- Зачем непременно ее переплывать. Мы просто найдем место, где валуны стоят достаточно близко, чтобы перебраться по ним.
Идея была весьма сомнительной, но отправляться навстречу преследователям Илигану хотелось еще меньше. Забыв про козу, они спешно покидали вещи обратно в котомки и отправились на поиски реки.
Им пришлось спуститься еще на пару сотен шагов, прежде чем Тюлли защебетала что-то радостное, первой обнаружив реку. Ширина Навьи их неприятно удивила. Идея под названием «в крайнем случае переплывем, а потом у костра погреемся» отпала сама собой: течение было сильным и бурным, вода ледяной, а по ту сторону реки покамест не было не то что леса, но даже и кустов. Все это было намного ниже по течению, о чем безответственный Атуан и не вспомнил раньше.
Идти вдоль русла реки по нагромождению камней в поисках удобного перехода было куда труднее, чем сбегать по склону вниз от камня до камня. Но троице пришлось ускориться, когда поднявшись на очередной валун, они вдруг обнаружили, что преследователи их заметили и теперь движутся параллельно их маршруту. Купцы пока что не догадались о планах троицы пересечь реку где-нибудь поблизости, и не решались бросить коней и пуститься в погоню по нагромождению камней: там, где пролегала дорога, местность была не в пример ровнее, а Навья выбрала для своего русла какую-то неглубокую расщелину.
- Мееее, - послышался жалобный голос козы.
- Манька! – всплеснул руками Илиган, обнаружив любимицу на западном берегу Навьи. – Как ты там очутилась?
- Я же говорил, тут можно перебраться, - обрадовался Атуан, оглядываясь в поисках удобного места. – Может, вон там попробуем?
Эльв кивнул на будто бы потянувшиеся друг к другу скалистые берега с провалившейся, но не осевшей до конца, грядой камней между ними.
- Вот здесь можно спрыгнуть на середину, потом спуститься по гряде во-о-он туда и подняться по тому выступу, похожему на львиную голову, - предложил Атуан. Илиган скептически осмотрел предложенный маршрут. Нервно оглянулся на преследователей: те уже заподозрили неладное, оставили коней на товарища и поспешили к троице.
- Далеко прыгать-то, - усомнился Илиган, подойдя к обрыву, за которым грозно бурлила Навья. – А если не долечу?
- Так ты разбегись, а потом уже прыгай.
- Ты забываешь, что я не такой тяжелый, как вы с Тюлли, - напомнил Илиган.
- А мы тебе сейчас поклажи добавим, ты и потяжелеешь, - тут же предложил полуэльв и, не слушая возражений, принялся привязывать свою котомку поверх котомки Илигана. В конце экзекуции эльв стал похож на двугорбую улитку. А еще его немного шатало под двойным весом.
- Ну давай уже, прыгай, - поторопил его Атуан, нервно оглядываясь на преследователей. Эльв же не спешил расставаться с жизнью и топтался у края. Атуану пришлось оттащить друга назад и даже довольно ощутимо шлепнуть по плечу, чтобы тот очнулся.
Наконец, Илиган собрался с силами, разбежался, бренча поклажей на каждом шагу, и прыгнул. Его испуганное «А-а-а!» длилось недолго: ноги быстро коснулись каменной гряды, разделившей речку напополам, и… понесли эльва дальше. Илиган в ужасе попытался остановить этот убийственный забег, но преуспел лишь в том, что колени его подломились, и он начал падать. Двум котомкам за его спиной изменение маршрута полета не понравилось, и они по инерции потащили путешественника следом. К счастью, эльв сумел-таки остановиться возле самого края гряды. Еще не в силах поверить в свое спасение, он сел на задницу, вытянул исцарапанные ноги в изодранных штанах и принялся глупо хихикать.
- Илиган, поднимайся уже и лезь на тот берег, а то нам с Тюлли из-за тебя прыгать некуда.
Эльв успокоился не сразу, но все-таки послушался, прошел к «львиной голове» и перебрался на другой берег.
- Так, я прыгаю следующим, а потом ловлю тебя, - сказал Атуан своей подопечной, нервно оглядываясь на преследователей: те явно прибавили шагу, но были еще слишком далеки, чтобы понять, что происходит, и тем более, заметить, где троица перебралась через реку. Если повезет и удастся увести их вниз по течению реки, то никакие купцы им больше не страшны.
- Приготовились, - сам себе сказал Атуан, отходя назад для разбега. – И-эх, ма!
Оттолкнувшись от края, он вдруг ощутил, как камень под его ногой крошится и осыпается. С таким же нервным «А-а-а!» как и у Илигана, Атуан полетел к спасительной гряде. К счастью, ему хватило разбега, и он приземлился, куда нужно. Не успев сделать первый счастливый вдох, он услышал короткий визг Тюлли, резко обернулся и увидел, как девушка вместе с отколовшимся куском берега летит в воду.
- Тюлли! – заорал он, когда она целиком ушла под воду, взметнув фонтан брызг. Не теряя ни секунды, он бросился вслед за ней.
- Ты что делаешь, юрод?! Ты же плавать не умеешь! – заорал Илиган с другого берега, но его уже никто не слышал.
Навья встретила Атуана таким холодом, что он от неожиданности тут же выдохнул весь запас воздуха. В ужасе он попытался выбраться на поверхность, и ему это даже удалось, но коварная река вдруг приложила его о берег, обдала неизвестно откуда взявшейся волной и снова притопила. Оттолкнувшись от какого-то валуна, Атуан едва успел вынырнуть и сделать вдох, когда река, словно издеваясь, приложила его животом о какой-то подводный камень, и полуэльв снова остался без воздуха. Новый вдох, который ему удалось урвать у жадной реки, тоже не порадовал: его пришлось вдохнуть вместе с пеной. Но именно в этот момент ему посчастливилось каким-то чудом наткнуться на мягкое и определенно живое тело Тюлли. Ухватившись за нее мертвой хваткой и дождавшись очередного камня, Атуан оттолкнулся от него, на мгновение позволив им обоим ухватить воздуха, но река тут же утянула их обратно.
Атуану показалось, что это мучение длится вечно, он уже отчаялся сделать нормальный вдох и пребывал в несвойственной ему панике, когда в течении воды вдруг обнаружились какие-то перемены: словно некоторые струи превратились в нити. Они обогнули утопающих со всех сторон, переплелись, и что-то сильное потянуло их наверх. Нити были горячими и крепкими. Они несли их к поверхности в мягком и надежном захвате. Но перед самой поверхностью что-то изменилось: среди нитей вдруг проснулись жесткие холодные струи, они крепко стиснули тела речных пленников, выдернули их в воздух на целых полметра над поверхностью, а потом плюхнули во что-то твердое и холодное, облив напоследок сверху.
Пока Атуан пытался отдышаться и отереть лицо, Тюлли уже пришла в себя, оглянулась и издала какой-то радостный короткий визг. Уже приготовившись к новому удару судьбы, Атуан заозирался.
Первое, что он увидел, были довольно широкие водные просторы: видно, что-то впереди сдерживало реку, создавая запруду. Следующим сюрпризом была лодка, в которой они каким-то чудом оказались: она была прозрачной, словно сделанной из стекла. Присмотревшись, Атуан понял, что она соткана из струй воды. Лодка из воды, ну надо же. Третьим сюрпризом оказалась чья-то довольно улыбающаяся голова, торчащая из воды. По всей видимости, хозяин головы и был спасшим их магом, так как поблизости больше никого не наблюдалось. Даже Илиган с козой бежали где-то далеко-далеко, отстав от течения реки. А еще хозяин головы был подводным жителем, судя по его хитро прищуренным синим глазам без белков.
Сделав пару гребков перепончатыми руками, он приблизился к лодке, положил на борт локти и сказал, уставившись на счастливое лицо Тюлли:
- Ну, привет, мое сокровище.
- Дядя-рыба! – радостно завопила Тюлли и полезла к нему обниматься. Лодка, естественно, накренилась, и девушка вывалилась за борт, но ловкий маг легко выудил ее из-под поверхности воды. Тюлли фыркнула, ухватила его за шею и принялась тискать в объятиях. Пару секунд маг от неожиданности в онемении открывал и закрывал рот, действительно напоминая рыбу, но потом, похоже, что-то для себя решил, улыбнулся и приобнял девушку.
- Да, дядя-рыба тебя спас, - сказал он, отодвигая ее от себя. – А сейчас дядя-рыба погреет для тебя реку.
Маг что-то просвистел, Тюлли восторженно ахнула и принялась плескаться в ощутимо потеплевшей воде, удерживаемая на плаву магом. Атуан тем временем отбивал зубами чечетку.
- Тю-тю-тюлли, не разг-говаривай с н-незнакомцами! – сказал он.
- Между прочим, мог бы быть и повежливей со своим спасителем, - укорил его «дядя-рыба», а потом обратился к Тюлли. – Ну, сокровище мое, поплыли на берег. А то день уже к вечеру клонится, а нам еще хворост для костра искать.
- Поплыли! – радостно согласилась Тюлли, хватая мага за шею. Тот неторопливо развернулся и направился к берегу, что-то напевая, отчего вода вокруг него словно бы приплясывала, вздымаясь вверх озорными завитушками.
- Э! А я? – крикнул им вслед Атуан, так и оставшийся в лодке посередине реки. В тот же момент лодка словно бы нехотя двинулась к берегу. Правда, берега она так и не достигла: расплескалась обычной водичкой, растворившись в реке. Атуан же напоследок снова окунулся в ледяную воду. Хотя в данный момент это уже ничего не могло изменить для его насквозь продрогшей тушки.
- Слава богине, вы живы! – всплеснул руками добравшийся-таки до них Илиган.
- Од-дежду д-давай! – рявкнул на него Атуан. Эльв насупился, но без разговоров скинул обе котомки и полез за сухими вещами. Устав ждать, Атуан вырвал у него свою котомку и сам принялся в ней копаться. Вытащил что-то и шустро двинул за ближайший валун – переодеваться. Илиган тем временем вытянул сухую рубаху для Тюлли.
Девушка благодаря усилиям мага замерзшей не выглядела. Ее вообще в данный момент куда больше интересовал сам маг, лежащий на животе и заманчиво помахивающий в воздухе хвостом. Тюлли обошла его кругом, потрогала хвост и попыталась вытащить чешуйку. Чешуйка сидела крепко, но хвост уже подсыхал, и посередине даже начал лопаться. Из разрыва вытекала вода, а кожица проваливалась вниз, обрисовывая контуры ног.
- Тюлли, фу! – скомандовал Илиган, точно знавший, что сейчас будет: кожица окончательно присохнет, чешуйки втянутся, и на берегу останется досыхать абсолютно голый мужик. Тюлли надулась на грубость эльва, но отошла.
- Иди переоденься в сухое, - сказал Илиган, протягивая девушке рубашку и порты – больше в котомке подходящих вещей не нашлось, платье у Тюлли было только одно, да и то драное, чудом найденное в сундуке у дяди Марка.
Тюлли кивнула и тут же принялась стягивать мокрое платье через голову. Эльв плюнул и отвернулся, досадуя, что опять забыл ей напомнить о такой простой вещи. Маг же наблюдал за действом, открыв рот и не сообразив отвернуться.
- Ты куда пялишься? – настиг его гневный окрик Атуана.
- А-а… Что? – наконец очнулся маг.
- Жить надоело? Отвернись немедленно, не видишь – девушка переодевается, - Атуан махнул рукой на уже полностью обнаженную Тюлли, случайно глянул сам, тут же отвернулся и залился краской до самых кончиков своих непомерно длинных ушей.
Атуан подошел к товарищам и присел рядом. Все трое смотрели в сторону и усердно делали вид, что ничего не случилось, пока Тюлли за их спинами шуршала одеждой.
- Твои-то вещи где, русалочка? – ехидно поинтересовался у мага полуэльв, чтобы найти какую-нибудь тему для разговора.
- Припрятал тут недалеко. Я, в отличие от вас, в одежде в воду не прыгаю.
- Ага. Ты, в отличие от нас, собираешься валяться тут голышом, пока ласты не усохнут, нисколько не смущаясь, что на тебя смотрит юная девушка.
- Не нравится, дай что-нибудь прикрыться, - парировал маг.
- Да пожалуйста, - Атуан злорадно запустил в него своей мокрой одеждой. Маг невозмутимо снял вещи с головы, что-то промурлыкал, одежда затрепетала на горячем ветру и высохла в мгновение ока. Полуэльв возмутился такому легкому решению, но смолчал.
- Меня зовут Илиган, - вдруг вспомнил эльв. – А вас?
- Фергюс, - маг пожал ему руку.
- Это мой друг Атуан, - продолжил знакомство эльв. – А у нас за спиной – Тюлли.
- Вы полуэльвы? – спросил маг.
- Он полуэльв. А я эльв, - Илиган горделиво вздернул нос.
- Прошу прощения, я плохо разбираюсь в ваших народах. Я вообще впервые в этих краях, - пояснил Фергюс. – Путешествую.
- Мы тоже, - ответил ему Илиган, проигнорировав тычок в бок от Атуана.
- Так давайте путешествовать вместе! – предложил Фергюс. – Вместе и веселее, и безопаснее.
- К сожалению, вам с нами не по пути, - попытался отвадить его Атуан.
- А вам куда нужно? – тут же спросил его Фергюс.
- В Тола-Вилсу, - ответил Атуан, проигнорировав удивленный взгляд Илигана.
- Замечательно! И мне туда же.
- Только мы, наверное, крюк сделаем через Карастар, это совсем в противоположную сторону, - пошел на попятный Атуан.
- Просто прекрасно! Всегда мечтал увидеть Карастар.
Атуан только скрипнул зубами, а наглый «дядя-рыба» решил добить:
- Мне вообще все равно, куда идти. Я в вашей стране впервые, мне все интересно.
В результате полуэльву так и не удалось найти хоть какую-нибудь причину для отказа. Пришлось смириться и позволить подозрительному типу присоединиться к их компании.
- И чему вас только учат в этом Лавергене? У тебя уже второй раз рыба с крючка срывается, - шепотом ворчал Атуан, сидя на корточках на берегу Навьи.
- Лаверген – это город, а не школа. Да и ловля рыбы с магией никак не связана, - огрызнулся Фергюс. Подозрительность и явное недоверие полуэльва его раздражали, но стоило ему отодвинуться от Атуана, тот моментально сокращал расстояние между ними и вновь принимался зубоскалить.
- Где же тебя тогда учили делать удочки из воды?
- Я не делал удочку, я просто зацепил червя на линейный поток второго порядка… А, впрочем, ты все равно не поймешь, - отмахнулся он, презрительно поджав губу и обнажив жемчужно-белые зубы.
- Все равно, - не унимался Атуан. – Рыбу ты уже два раза упустил.
- У меня она хотя бы клюет, - парировал Фергюс.
- У меня, может, тоже клюет, просто ты поплавок не приделал, и я не вижу!
Фергюс закатил глаза, помахал в воздухе рукой и посвистел. От небольших зарослей кустов, которые они с таким трудом отыскали ниже по течению, прилетела почка. Она плюхнулась в воду, поплескалась в ней пару мгновений и тут же принялась набухать и расти, пока не превратилась в маленький пузатый поплавок.
- Слушай, а если любая вещь по твоей команде может к тебе подлететь, то чего ты просто не посвистишь, чтобы рыба на берег сама попрыгала, а?
- Учитель запрещает тратить так много энергии. Это вредно для всего живого. По хорошему, так мне и вас спасать нельзя было.
- Ты же подводный житель. Чего тебе стоило просто взять нас под мышки и вытащить на берег?
- Двоих бы не вытащил. Река слишком бурная. Пока вытаскивал бы одного, второй бы утонул. Так что не жалуйся, тебе крупно повезло.
Атуан умолк на мгновение, пялясь на поплавок. Но потом снова полез к Фергюсу:
- А тебе не будет противно есть своих собратьев? Ты же и сам рыба.
- Я не рыба, я млекопитающее! – возмутился Фергюс.
- Какая разница? У тебя есть хвост, жабры и ты воняешь, как ведро пескарей.
- Чушь! Русалки не пахнут.
- Скажи это тому куску чешуи, который от тебя отпал. Если он пахнет не рыбой, то я баран.
- Чешуя не считается, она прошлогодняя. У меня линька.
- Буэ, - Атуан изобразил рвотные потуги. – Вы еще и линяете. Отвратительно.
- Да пошел ты! – Фергюс встал, сплюнул и пошел к Илигану, разводившему костер.
- Э, а удочка? – заорал вслед ему Атуан, когда магия ослабла и рыболовные снасти вновь обратились в воду. Но Фергюс даже не обернулся.
- Тюлли, убери руки от котелка! – донесся от костра голос Илигана. – Не трогай крупу, она сейчас просы… а, вот леший. Как ее теперь собирать среди камней? Отойди от котомки, я там лук приготовил. И к кусту не подходи, платье свое уронишь. Ну, ёлки-палки, я ж тебе сказал, не подходи!
Юная хулиганка нисколько не выглядела пристыженной. Пока Илиган собирал крупу, она решила ему помочь: нашла ложку, помешала закипающую воду, посолила. Попробовала. Покачала головой, нахмурив бровки, как обычно делал эльв, когда ему не нравилось варево. Еще раз посолила. И еще. И еще.
- Тюлли! А ну брысь отсюда!
Илиган звучно шлепнул ее большой ложкой по попе. Тюлли обиделась и отбежала к кустам, усевшись там на камень и надувшись.
- Привет, - сказал ей Фергюс, присаживаясь рядом.
- Привет, - повторила Тюлли, поковыряв пальцем в носу.
- Вот хочу тебя спросить, - начал Фергюс, оттащив ее руку от лица и с улыбкой погрозив ей пальцем. – Сколько тебе лет?
Тюлли на минуту задумалась, а потом спросила:
- А сколько мне нужно? Они вкусные? Большие?
- Кто? – растерялся Фергюс.
- Леты, - пояснила Тюлли, доверчиво глядя на него большими черными глазами.
- А…м… не знаю. То есть их нельзя потрогать. Год – это промежуток времени. Как мгновение, только дольше. Намного дольше.
- Что такое мгновение? – тут же спросила Тюлли.
- Ну, это маленький промежуток времени. За мгновение можно только моргнуть один разок. Вот моргни.
Тюлли послушно хлопнула ресницами.
- Вот. Мгновение прошло, пока ты моргала.
- Я не понимаю, - забавно нахмурилась Тюлли.
- Чего?
- Зачем нужны мгновения.
- Ну, - Фергюс задумался. – Мгновения складываются в минуты. Минуты – в часы. Часы – в дни. Дни – в месяцы. Месяцы – в годы, а те – в столетия и тысячелетия.
Тюлли наклонилась вперед и приставила ладошку ко рту. Фергюс тоже наклонился вперед и подставил ухо.
- А куда ты их складываешь? – шепотом спросила Тюлли и принялась глазеть на мага.
- Они сами складываются, - так же шепотом ответил Фергюс, чувствуя, что сходит с ума. Тюлли села ему на колени и сказала на ухо:
- Они странные, эти мгновения.
- Почему? – не мог не спросить Фергюс, офонаревший от всего происходящего.
- Ну как почему. Они проходят мимо, только когда мы моргаем. А когда не моргаем, они где-то складываются, - пояснила Тюлли, обнимая мага за шею и обнюхивая его фиолетовые волосы, после высыхания ставшие похожими на высохшую под солнцем тину.
- Слушай, Тюлли, - Фергюс замер под натиском ее исследовательской деятельности, чувствуя, как по телу пробегают приятные мурашки. – А ты вообще откуда такая взялась?
Тюлли задумалась над ответом, вспоминая, что на эту тему говорил Атуан.
- Из матери, наверно, - наконец, на полном серьезе заявила она.
И Фергюс понял, что задавать ей дальнейшие вопросы бесполезно.
На ночлег они устроились поближе к кустарникам, где не так сильно дуло влажным речным воздухом. Лягушки на реке орали как резанные, но путники так устали, что их это уже не беспокоило. Кое-как натянув что-то вроде шатра или палатки, они закутались в одеяла и прижались друг к другу. Сначала Тюлли уложили между Илиганом и Атуаном, но после того, как девушка дважды попыталась закинуть на эльва свою тяжеленную ногу, тот не выдержал и ушел спать к козе, предоставив Фергюсу право быть соседом Тюлли. Ее это не особенно обеспокоило: она вообще не заметила ни ворчания Илигана, ни перестановки, и крепко спала в окружении теплых тел. В свете растущей луны лицо ее мягко светилось безмятежностью.
Атуан, приподнявшись на локте, разглядывал ее и улыбался. Он думал о том, как было бы здорово, если бы в Ламнискате и правда нашлась его родня, как предполагал дядя Марк. Это же замечательно: найти семью. Можно ездить друг к другу в гости, устраивать праздники, дарить и получать подарки. Можно заводить свое дело, зная, что хоть чем-нибудь тебе да помогут близкие люди, не оставят один на один с трудностями. В конце концов, это же просто интересно: похож ли он на них? Есть ли у них общие привычки, вкусы? Это так здорово, когда есть кто-то, кто похож на тебя. Атуан обязательно познакомил бы их с Тюлли, и она непременно понравилась бы им. Не может не понравиться: вон как мило она причмокивает во сне.
Атуан прилег и накрыл ее краем своего одеяла, обхватив за плечо. Оно показалось ему излишне худощавым, но очень теплым. Надо будет позаботиться о ее питании, а то вон какая худенькая. Атуан улыбнулся и заснул, так и не убрав руку.
Его шуршание и возня, а также хор лягушек мешали Фергюсу спать. Впрочем, говоря по правде, Фергюсу мешали спать его же собственные мысли. Повернув голову в сторону девушки, он прищурился и в очередной раз замер от восхищения, обозревая удивительные в своей красоте петли магических потоков. Они исходили из тела Тюлли. Некоторые из них были маленькими – едва ли с локоть в диаметре, а некоторые взмывали в небеса и там терялись из виду. Впервые Фергюсу удалось заметить, что мертвая магия тоже может быть весьма подвижной: ее частицы едва ли не наперегонки стягивались со всей округи в маленькие воронки, основания которых впивались в тело девушки. Судя по безмятежной улыбке, это не доставляло ей каких-либо неудобств.
Фергюс протянул руку и подставил ладонь под исходящий от Тюлли поток живой магии. Частицы послушно принялись впитываться в его руку. Это было немного щекотно, но очень приятно. Фергюс никогда прежде не вбирал в себя столько силы. Он вообще никогда в жизни не видел такие мощные потоки. И даже учитель ни о чем подобном ему не рассказывал. Было немного неясно, почему и для чего магия – и живая, и мертвая – стекается в эту девушку, если потоки почти сразу вырываются из нее наружу. Такое чувство, что частицы энергии просто роились вокруг нее, как пчелы возле улья. Правда, живой энергии, кажется, выделялось больше, чем мертвой. Эх, посмотреть бы, что происходит с магией внутри ее тела. Может, у нее под кожей вросшие тлекары, как у учителя? А впрочем, нет: как бы прочно магические проводники не срастались с телом, на запястьях они всегда видны, а ее запястья чисты. Может, она проглотила королевский топаз? С ее умственными способностями это вполне возможно. Нет, вряд ли. Тогда мертвая магия не стала бы истекать из ее тела даже в самых малых количествах. Да и прожила бы она не больше дня. Нет, здесь определенно кроется какой-то секрет.
Фергюс перевернулся на живот и положил руку на плечо Тюлли, накрывая основание золотистого потока. Никуда она от него не денется. Он нашел свое сокровище, и он найдет способ поделиться ее магией со всем миром.
- Убери от нее свои грабли!
- Чего ты на меня орешь? Сам-то что с ней делал?
Крики полуэльва и мага огласили округу, когда солнце лишь едва-едва поднялось над горизонтом. Весеннее утро было просто великолепным: свежее, сочное, с запахом зелени и обещанием тепла. Первой оно разбудило Тюлли, и когда она глубоко вздохнула, чтобы сладко зевнуть и открыть глаза, ладони парней, разбуженных ее движением, сонно заскользили по ее груди, чтобы обнять девушку, и, естественно, встретились на середине пути. Крику было-о…
Тем не менее, саму Тюлли утренний инцидент нисколько не потревожил. Весна с каждым днем набирала обороты, и все вокруг стремительно росло. Каждая травинка, капля росы, почка, зверек, насекомое – все волновало и радовало Тюлли. Приглядывать за ней оказалось весьма непростой задачей, так как увлекшись, она могла уйти далеко и потеряться. Скрывать от Фергюса ее странности было бесполезно, и пришлось соврать ему, что у девушки не все в порядке с головой. Зато, такая легенда позволяла включить мага в число «нянь», что весьма облегчило друзьям жизнь, так как Фергюс оказался терпеливым и увлекающимся учителем.
- Вот так ее берешь, - маг ухватился за пучок каких-то жестких травинок, - резко дергаешь, и она сразу поддается. А вот это белое и мягкое основание можно есть. Открой ротик.
Тюлли послушно открыла рот и откусила.
- Вкусно? А теперь сама попробуй.
- Угу, - радостно ответила она, ухватилась за другой пучок и дернула. – Ай!
Жесткая трава не пожелала так легко расстаться с насиженным местом, и руки Тюлли просто соскользнули, а на коже остались порезы. Они стремительно набухали кровью, и вот уже первые капли покатились по ладошке. Тюлли захныкала и протянула магу пострадавшую руку. Маг взял ее за пальцы, повертел, разглядывая.
- Ничего страшного, всего лишь пара царапин. Дай-ка, - он потянул ее руку к себе, наклонился и приложился губами, слизывая кровь. Язык у него был самый обычный, как у эльвов и лиссов, и нисколько не царапался.
- Щекотно, - захихикала Тюлли, пытаясь вывернуться из захвата. Но маг держал крепко, хитро поглядывая на нее исподлобья.
- Отпусти ее, - зарычал Атуан, заметив это. В два счета он преодолел разделявшее их расстояние и вырвал Тюлли из рук мага, прижав к себе.
- Разве что-то случилось? – спросил маг, облизываясь. – Я ее не обижал. Верно, Тюлли?
- Не обижал, - помотала головой девушка. – Меня болотная травка обидела.
И она помахала поцарапанной ладошкой перед лицом Атуана. Но тот отчего-то все равно выглядел раздраженным. Грубовато ухватив Тюлли за руку, он оттащил ее подальше от Фергюса и дальше пошел рядом с девушкой.
- Не слушай его, - увещевал ее полуэльв. – Он плохой человек.
- Как ты это понял? – тут же заинтересовалась Тюлли.
- Не знаю. Просто чувствую. Нельзя ему доверять. А еще не давай ему к себе прикасаться.
- Почему?
- Потому что никто не должен к тебе прикасаться без твоего разрешения.
- Даже ты?
- Даже я. И, кстати, тебе тоже нельзя прикасаться к другим людям без их разрешения.
- Хорошо, я запомню, - кивнула Тюлли. - Без моего разрешения ко мне никто не будет прикасаться. И я тоже не буду.
- Вот и умничка. Беги, помоги Илигану козу вести.
Среди буйства весенних трав у козы разыгрался приступ обжорства. Она бросалась от одного аппетитного пучка к другому, задерживая передвижение, и ее частенько приходилось тащить вдвоем, а то и втроем. Один раз Илиган ее даже поднял и понес. Но коза брыкалась. Вот и сейчас они с Тюлли ухватили упрямое животное за рога, оторвали от трапезы и повели вперед против воли. Коза упиралась всеми четырьмя копытами, но Тюлли была сильнее. Через минуту коза поняла, что если не сдастся, то Тюлли оторвет ей рог, а может, и всю голову, и понуро поплелась вслед за людьми, провожая печальным взглядом пышные зеленые кочки.
- Иногда мне кажется, что это не коза, а осел. В смысле, ослица, - поправился он.
- Какая разница между ослом и ослицей? – спросила Тюлли.
- Ну, осел – мальчик. Ослица – девочка.
- А какая разница между мальчиком и девочкой?
- А.. э… Вот ведь, блин. У меня еще детей нет, а уже на такие вопросы отвечать приходится, - возмутился Илиган. – Как бы тебе это объяснить-то… Мы все – и животные, и люди – делимся на мальчиков и девочек. У мальчиков выпуклости между ног, а у девочек – между рук. У мальчиков есть полсемечка и у девочек есть полсемечка. Когда мальчик и девочка женятся, они соединяют свои половинки в животе у девочки, и из целого семечка вырастает ребенок. Девочки – это мамы. Мальчики – это папы. Всё. Уфф.
Оттарабанив эту речь, Илиган выдохнул и стер пот с лица. Он был очень доволен своим простым и понятным объяснением и поскорее отошел от Тюлли, чтобы она не задала ему еще какой-нибудь коварный вопрос. Но Тюлли молчала, ощупывая себя «между рук». Потом подошла к полуэльву и спросила:
- Атуан, скажи, а зачем растят ребенков?
- Не ребенков, а детей, - поправил ее Атуан. - Дети очень милые. Как ты. Дети вырастают во взрослых людей. Это очень хорошо, потому что люди иногда умирают, и вместо них нужны новые люди.
- А почему у тебя нет детей?
- Потому что у меня есть ты, - Атуан улыбнулся и потрепал ее за щеку. Тюлли чуть приотстала и снова задумалась. Потом догнала Илигана и спросила его:
- А где у девочек лежит их семечко? На него можно посмотреть?
- Нельзя на него посмотреть. Оно глубоко в животике, - нехотя ответил Илиган и попытался сбежать, но ему не удалось.
- А у мальчиков где? – снова спросила она.
- Слушай, Тюлли, - страдальчески скривившись, сказал Илиган. – Давай так: на этот вопрос я тебе отвечу, и ты не будешь меня больше спрашивать про мальчиков и девочек. Хорошо?
Тюлли кивнула.
- У мальчиков семечки хранятся в выпуклости между ног. А теперь брысь отсюда!
И Тюлли, сжигаемая жаждой знаний, побежала к Фергюсу, который всегда подробно отвечал на ее вопросы. Мужчины как раз собрались устроить привал, и мага отправили за хворостом. Он улыбнулся присоединившейся к нему девушке.
- Фергюс, а у тебя есть дети? – тут же спросила она.
- Пока нет. Но когда-нибудь будут. Наверное, - сказал он.
- Наверное? Ты не уверен в этом?
- В таких вещах никто не уверен. Поживем-увидим, - ответил маг, подбирая сломанные ветки с земли. - Пригнись, а то на сук налетишь.
Тюлли послушно обогнула опасное место. Чем дальше они отходили от гор, тем гуще рос лес. Вопреки своим словам, Атуан все-таки не пошел в Карастар, а свернул сразу на запад, стремясь побыстрее выйти хоть к какой-нибудь деревушке, потому что припасы у них заканчивались. И теперь они шли напрямик через бурелом.
- Скажи, Фергюс, а деревья живые? – поежилась Тюлли, проходя мимо страшного кривого дерева.
- Живые. Но ты их не бойся, они не шевелятся, - успокоил ее маг.
- Неправда. Вон, смотри, как ветки наверху качаются! – возразила ему девушка.
- Ну что ты, это просто ветер их качает. Деревья сами не шевелятся. Правда, они растут, но очень медленно, так что мы этого даже не замечаем.
- Растут? Из семечка?
- Ага.
Тюлли сложила губки бантиком и посмотрела наверх, размышляя.
- У деревьев тоже есть папы и мамы?
- Нет, - после некоторой паузы выдал маг. Он никогда прежде не задумывался над подобными вопросами.
- А кто же их тогда растит? – продолжила допрос Тюлли.
- Их растит дождь и солнышко. Солнышко их греет, дождик – поливает, вот семечки и вырастают в большие и крепкие деревья.
- И что, все эти деревья выросли из семечек?
- Конечно. Всё вокруг – и травы, и цветы, и деревья – выросло из маленьких-маленьких семечек.
- Понятно, - задумчиво протянула Тюлли. И эта задумчивость Фергюсу не понравилась: он уже заметил, что именно с таким лицом Тюлли приходит к самым бредовым выводам. Но на этот раз Тюлли промолчала.
Солнце припекало уже совсем по-летнему. По небу плыли пушистые невесомые облачка, оставляя на земле легкие, едва заметные тени. Торопиться было некуда, и ребята решили немного вздремнуть после обеда. Не разбивая лагеря, они просто расстелили на земле пару одеял и растянулись на них во весь рост. Не прошло и пары минут, как уставшие мужчины задремали. Девушка же спать не хотела: ее не нагружали поклажей и не привлекали к готовке или разведению костра, ибо опасались последствий, и потому она уставала куда меньше. Пока все спали, Тюлли лежала на животе и рассматривала траву. Она помнила, как Фергюс сказал, что трава тоже растет из семечка, и ей хотелось увидеть, как она это делает. Не меньше четверти часа Тюлли, почти не мигая, буравила взглядом несчастную травинку. Но, видно, трава и впрямь росла слишком медленно, и ничего увидеть не удавалось.
- Фергюс, - позвала Тюлли мага.
- Ммм, - сонно ответил тот, не открывая глаз.
- Ты можешь сделать так, чтобы трава росла быстрее? Я очень-очень хочу посмотреть. Ну, пожа-а-алуйста.
Фергюс вздохнул, повернул голову на бок, поерзал, устраиваясь поудобнее и, по-прежнему не открывая глаз, пробормотал:
- Возьми из котомки семечко овса, положи на землю и полей.
- Угу, - ответила Тюлли, метнулась туда-обратно, полила семечко и присела на корточки, подпрыгивая на носках от нетерпения. – Готово!
Фергюс что-то сонно промурлыкал, отвернулся и принялся снова едва заметно похрапывать. Но магия уже сработала, и Тюлли, едва не визжа от восторга, глядела на быстро растущую травинку: едва проклюнувшись из семечка, нежный зеленый росток устремился вверх, чуть раскрывая ладошки-листики солнцу. Движение не останавливалось ни на мгновенье, каждая частичка растения удлинялась и зеленела. Не прошло и минуты, как овес вырос, вызрел и высох. Тюлли потыкала его пальцем, ожидая продолжения. Но сухая травинка только жалобно шелестела. Семена вызрели, но, уложенные на землю и политые водой, не прорастали так же быстро. Девушке стало скучно. Несколько минут она разглядывала облака, траву и цветы. Мужчины спали, спрашивать их о чем-нибудь было бесполезно. Это Тюлли поняла сразу. Ну, то есть, сразу, как только каждый из них нагрубил ей сквозь сон. Но можно было их поразглядывать, чем она и занялась.
Тюлли начала с Илигана. Когда эльв спал, он был совсем не ворчливый. Тюлли внимательно рассмотрела и его большой нос, и родинку над бровью, и прямые, соломенного цвета волосы, и обветренную кожу. Тюлли еще не знала, что такое красота, но Илиган ей почему-то не нравился. Если б она могла что-нибудь изменить, она бы его немного вытянула. Тюлли потыкала его в пухловатую щеку, но Илиган только сморщил нос. Смотреть на него было не интересно, и она подползла к Атуану.
Атуан нравился ей больше. У него была красивая светлая кожа без пятнышек и родинок, изящный нос и интересные уши. Они едва заметно шевелились, даже когда полуэльв спал, поворачиваясь в сторону любого громкого звука. Глаза полуэльв закрывал не до конца, и казалось, что он подглядывает за миром из-под ресниц. Ресницы у него были не очень густые, зато длинные, с прозрачными светлыми кончиками. Но больше всего ей понравились губы: красиво очерченные, в меру пухлые, затейливой формы. Они казались мягкими и нежными и абсолютно не подходили его острым клыкам. Затаив дыхание, Тюлли потрогала его верхнюю губу кончиком пальца. Атуан нахмурился во сне и облизнулся. Тюлли хихикнула и отползла к Фергюсу.
Маг ей тоже нравился. Он был очень яркий. Фиолетовые волосы и дорогая одежда замечательно сочетались с его украшениями: перстнями и браслетами и целой кучей разнообразных кулонов на серебряных цепочках, немного перепутавшихся друг с другом. А еще у Фергюса была серьга в брови, и Тюлли всерьез верила, что она из него росла. Лицо и руки у него были в меру загорелыми, а кожа казалась очень тоненькой, и, присмотревшись, Тюлли даже смогла увидеть, как по тонким венам течет кровь – жидкая, как и у всех русалок.
Облачко, проплывшее над ними, на минуту укрыло путников тенью, но потом солнце снова принялось их греть. Тюлли, спрятавшаяся за телом Фергюса, как за баррикадой, взглядом игривого котенка наблюдала, как полоска солнечного света касается обуви ребят, движется выше, перебирается за линию колен, потом достигает ремней. И тут Тюлли пришла в голову замечательная идея. Она даже тихонечко погудела от радости, всплеснула руками и побежала за котелком.
Первым пострадал Атуан. Вскочив, он ошалело заозирался и долго не мог сообразить, что его разбудило. Пока полуэльв продирал глаза, Тюлли как раз успела завершить свое черное дело. Тогда уже и Илиган проснулся и разразился жуткой тирадой. Фергюс, спавший крепче всех и привычный к водным процедурам, проснулся последним и, как и двое собратьев по несчастью, тут же схватился за штаны: мокрые и чуть приспущенные.
- Тюлли!! – раздалось их возмущенное трио. Тюлли, поняв, что натворила что-то нехорошее, капитулировала в ближайшие кустики.
- Что за ерунда?! Это что еще за выходки? А ну отвечай! – взъярился на нее Илиган.
- Я хотела как лучше, - пристыжено захныкала девушка. – Я семечки поливала.
- Какие еще семечки? – удивился Атуан.
- Которые у мальчиков в выпуклостях. Илиган сказал, что они у вас между ног. А Фергюс сказал, что семечки растут, когда солнышко и дождик. Ну, я их под солнышко подставила и полила, чтобы лучше росли. А то чего у вас у всех детёв нету?
- Горе ты наше, - всплеснул руками Атуан, когда все разъяснилось. – Ну, я же говорил тебе, что людей без разрешения трогать нельзя.
- А я вас и не трогала. Я только одежду немного потрогала, и все.
«И ведь не поспоришь», - подумали все трое, смущенно застегивая штаны. Мокрые пятна от «поливки» темнели весьма компрометирующе.
- Знаешь, я думаю, нам нужно больше внимания уделять ее воспитанию, - сказал Илиган другу.
- Согласен, - кивнул Атуан.
- Вы это только сейчас поняли? – фыркнул Фергюс.
Глава 6. Черемуховый запах
Окна покоев сэмери выходили на восток, и солнце заглядывало в его обитель едва ли не раньше, чем во все остальные дома Пятиречья. Пожалуй, за право первым увидеть восход с ним могли бы соревноваться разве что работяги-рыбаки, затемно выходящие к морю, или таинственные ведьмы востока. Солнце прогоняло тьму за считанные мгновения, заливая нежным светом белые простыни и одеяла.
Сэмери спал, раскинувшись по широкой постели, как ребенок, и выглядел расслабленным. Его светлые, почти белые волосы, чей редкий цвет достался ему в наследство от отца, хаотично стекали по подушке, напоминая ручьи. Эрвингалар улыбался во сне. Его пальцы время от времени чуть сжимали краешек одеяла, словно обнимая кого-то.
- Господин Эрвингалар, вы просили разбудить вас на рассвете, - позвал его слуга.
Первой с лица сэмери слетела улыбка. Он слегка напрягся, сжал губы, глубоко вздохнул и открыл глаза. Сощурившись от яркого солнца, он сурово глянул на слугу, и тот поспешил скрыться. Сэмери еще раз вздохнул и поднялся, потирая лицо.
Бесконечное строительство во дворце и в городе некоторое время назад наскучило ему, и он решил выйти за пределы белых стен. Сегодня, едва ли не впервые за несколько десятилетий, он планировал проинспектировать приморские селения. Нет, он не собирался наводить там порядок или требовать двойных налогов – приморские жители исправно содержали его дом в достатке. Просто сэмери чувствовал, что он засиделся в пяти стенах родного города. Ему хотелось свежего морского воздуха и движения.
Утро было замечательным. Яркий золотой свет смело заливал высокие залы, путался среди колонн, дробился в зеркалах. Он просовывал свои лучи-пальцы во все щели и высвечивал мельчайшие пылинки, вгоняя горничных в краску. Но сэмери не обращал на них внимания. Освеженный умыванием, в новых белых одеждах, он казался ослепительным божеством, стремительно идущим по коридорам навстречу солнцу. Прозрачные камни на застежках рассеивали вокруг миллиарды радуг, украшения из белого золота яростно блестели, а внимательные глаза сэмери казались двумя странными осколками зеркала, отражающими до боли яркое голубое небо. Он шел по дворцу, и люди падали перед ним на колени. Бесспорно, их повелитель был прекрасен.
Он спустился по мраморной лестнице, помнившей еще шаги Хранительниц, и оказался на Праздничной площади, где его уже ждала карета. Из углов площади вели пять дорог. Между двух из них вольготно расположился дворец, за которым прятался сад. Совсем недавно, лишь пару лет назад, его начали очищать от медей, но сэмери сомневался, что в этом есть хоть какой-то смысл: многие деревья давно погибли, и только плети медей еще хранили их форму. Каменные тропинки, некогда, по-видимому, парившие в воздухе, по мере разрушения заклинаний обрушились, превратившись в обросшие мхом поломанные плиты. По мере очищения, сад не становился лучше. Наоборот, он терял все свое мрачное очарование, которое так привлекало юного сэмери.
Два соседствующих с дворцом строения – школу и палаты лекарей - Эрвингалар также не видел смысла восстанавливать: слишком мало было в его городе людей, чтобы содержать их. Разумеется, при Хранительницах, когда в городе обитала целая армия и огромный штат прислуги, в этом был смысл. Но сейчас население приморья составляло едва ли больше трех тысяч человек. Да и что это были за люди? Жалкие выродки, потомки смешанных браков. Если б не Туманная долина и Двенадцать горных врат, Эрвингалар давно отправил бы этих несчастных на восток, к ведьмам, ибо среди урлангов им самое место. Но Долина, раз открывшись, чтобы пропустить делегацию, с которой сюда явился и его отец, обратно выпустила едва ли половину, и больше никто не рискнул нарушать ее границы. Горные врата также больше не замерзали, а морские водовороты и так никогда не останавливались, уничтожая всех, кто осмеливался приблизиться к Белому городу с моря.
Сэмери еще раз окинул взглядом пустые окна лекарских палат и школы, с удовлетворением оглядел перестроенный дворец, теперь действительно сверкающий белым, и сел в карету. Лошади зацокали копытами, провозя его по восточной дороге мимо домов мастеровых. Когда-то только сектор по правую руку принадлежал ремесленникам, в левом же жили воины, а потому там было больше конюшен и открытых площадок, которые крестьяне приспособили под свои нужды.
Чем больше отдалялась от дворца карета, тем чаще встречались обжитые дома. То тут, то там мелькали деловитые фигуры: люди торопились выпустить коров в общее стадо. Слышались типичные деревенские звуки: крики петухов, гоготанье гусей, мычание и блеяние. Время от времени какофония сдабривалась крепким словечком или визгливым выкриком, падением чего-нибудь тяжелого и звонкого или детским плачем. Сэмери проезжал мимо крестьян быстрее, чем они успевали выйти к дороге и поклониться ему. Но он знал, что они делают это ему вслед: тихо, безропотно, искренне.
За городом было чудо как хорошо. Повсюду зеленела сочная трава, деревья шелестели молодой листвой. Пахло свежестью, цветущей черемухой и еще немного – водорослями. Сэмери даже позволил себе немного высунуться из окна, чтобы насладиться этим сочетанием.
- К морю ехать? – истолковал по-своему это движение кучер.
- Нет. Холодно еще для морских прогулок.
Вообще-то, Эрвингалар любил море, и прохладный ветер его не пугал. Но в такое солнечное утро стоять на берегу моря и не иметь возможности искупаться в нем из-за нестерпимо холодной воды – было пыткой. Вот через месяц, когда прибрежные воды прогреются, он непременно приедет сюда снова, чтобы пробежаться по воде. Да-да, именно пробежаться: у самого берега вода отчего-то была ужасно горькой и соленой и оттого очень плотной, и легкая поступь эльва позволяла ему пробежать по поверхности метра три, прежде чем упасть. А еще морская вода была куда прозрачнее, чем в речушках, озерах или колодцах, и казалась обманчиво неглубокой, в то время как до дна было так далеко, что не хватало ни сил, ни дыхания, чтобы до него доплыть. Правда, русалкам это удавалось, ну так то русалки: они и тяжелее, и с хвостами.
Эрвингалар с сожалением проводил взглядом сверкнувший меж двух холмов кусочек моря. Карета свернула на север, к старому поселению. Через четверть часа ушей сэмери достиг все тот же деревенский гомон. За окном слева проплыло стадо пятнистых коров, потом потянулись чьи-то поля с пушистыми гребнями озимых. Мальчишки с гиканьем промчались мимо, выгоняя к озеру гусей. Все было так знакомо, так старо. Эрвингалар ощутил укол жалости к себе. Он жил здесь как в клетке. Огромной, добротно сделанной, но – клетке. Он не мог покинуть этого места, не рискнув жизнью. Иногда он представлял, что путешествует: что Долина указывает ему путь, и он едет на родину отца, в Элву. Или что бурные пороги Врат замерзают, и он поднимается по ним, как по чудовищной лестнице, чтобы увидеть Лисс или Армар.
Но дворец не отпускал его. И снаружи тоже никто не приходил. Лишь однажды каким-то чудом сквозь Туманную долину прошла юная эльвелла. Сэмери тогда почти поверил, что ее привела сюда судьба. Но девушка покинула его, поняв, что ей предстоит разделить с ним вечность в клетке. Последний раз он видел ее на тропе к Эллерскому озеру. Он ждал, что она одумается, ждал весь день. А потом полночи выкрикивал ее имя у границ Туманной долины. Но никто не откликнулся.
Пойти за ней он не мог. Пойти за ней – означало рискнуть жизнью ради собственной выгоды. Он не мог этого сделать. Ведь он – сэмери, Королевский слуга. Единственный потомок Тамиладу. Единственная надежда мира. И он остался здесь, в клетке.
«Ты назвала меня трусом, - подумал он, глядя на север. – Но где же теперь ты сама, смелая девочка? Почему не приходишь снова, если все преграды для тебя нипочем?»
Чем ближе сэмери подъезжал к селению, тем мрачнее становились его думы. Да и Туманная долина, чей темный силуэт замаячил у северного края гор, не улучшала его настроения. Он уже почти решил повернуть обратно и съездить-таки к морю, чтобы развеяться, но тут его внимание привлек старый храм. Тамиладу рассказывал, что в храмах душа человека отдыхает. Эрвингалар помнил, как отец приезжал сюда. Он всегда заходил в храм один и не звал с собой сына. И что бы Тамиладу ни говорил про отдых души, выходил он оттуда всегда со следами слез на лице.
Сэмери бывал в храме пару раз, в детстве – скорее из любопытства, нежели от необходимости. Здесь не было служителя, и здание было еще более заброшенным, чем Белый город. Впрочем, и здесь какое-то древнее заклятие держало камни на своих местах, иначе крыша давно бы обрушилась, став большим курганом для тела Создательницы и Фиаэла.
Сэмери вышел из кареты и прошелся вдоль стен. Южная сторона вся поросла долинным мхом, и он тихо гудел, подставляя пушистые зеленые спинки солнцу. Эрвингалар улыбнулся и погладил мох. Тот добродушно завибрировал. Все как в детстве.
Сэмери обошел храм и с трудом открыл новые дубовые ворота: видно, люди все-таки ходили сюда, даже и без служителя, и время от времени заменяли прогнившие доски. Внутри было на удивление тепло и очень тихо. Свет струился через узкие окна под потолком, и помещение было словно бы прорезано пыльными золотистыми столбами. Серые камни казались сонными и довольными. Все дышало теплом, спокойствием. Эрвингалар улыбнулся и двинулся к южной стене. Он знал, что стена не настоящая, но все-таки чуть замедлился, прежде чем влиться в нее.
На мгновение мир вокруг затуманился, но потом все встало на свои места. Камни были все такими же серыми, свет – золотым, воздух – теплым. И все также высились два постамента. На одном из них покоилось тело Фиаэла, а на другом…
Эрвингалар моргнул и потер лицо руками в надежде, что это ему только видится. Но ничего не изменилось: постамент действительно был пуст.
- Я не сказал при Винсенте, - проговорил Лаони, принимаясь за свой утренний ритуал плетения. – Но я, кажется, знаю, откуда взялась та статуя.
- Тюлли? – спросил Марк, прибирая стол после завтрака.
- Да.
- И откуда же?
- Я сам ее туда принес, - просто ответил эльв. – Много лет назад, когда возвращался из Белого города. Я забрал из храма тело Создательницы.
- Зачем? – удивился Марк.
- Сам не знаю. Тамиладу тогда как раз решил оставить этот мир – я ему в этом даже помогал. Вот и взбрело что-то в голову. Знаешь, мне тогда было довольно тяжело, так что это не удивительно. Я почти ничего не помню о тех годах. А что помню, то не могу объяснить. Например, я помню, как мой тлекар пророс в ладони, – Лаони покрутил перед глазами собственную кисть, оглядывая оплетающий запястья тлекар – сеть серебряных струн, уходящих под кожу. – В книгах Лавергена нет ни слова о таком явлении, ведь тлекары всегда растут к плечам. Тогда я научился странным вещам: например, видеть магию. Раньше я ее только чувствовал, а теперь могу следить за ее движением, лишь прищурив глаза. И ученика своего этому научил. Мне казалось, что своими обновленными руками я слышал чьи-то мысли: совершенно не человеческие, абсолютно безэмоциональные. Я думаю, это были мысли Ветра.
- И что же он думал? – заинтересовался Марк.
- Я сказал, что слышал его мысли, а не понимал их. Но в последние годы не слышу. Мне кажется, Ветер оставил нас, ушел куда-то.
- Это он заставил тебя перенести тело?
- Возможно, - пожал плечами Лаони. – Я же говорю, что плохо помню все, что со мной тогда было.
- Быть может, он специально подтолкнул тебя к этому, - предположил Марк, - чтобы дать Тюлли новое тело. Тогда душа Тюлли – это душа Томи.
- Может, да, а может, и нет. Не торопись с выводами. Пустое тело могла занять любая душа. Тем более, что душа Тюлли неразумна. Мне не верится, что Создательница пришла в этот мир младенцем. В истории такого не было.
Марк промолчал, и Лаони не стал развивать эту тему.
- Красивый у тебя сад, - заметил эльв, удобно устроившись на подоконнике и свесив вниз полузаплетенную косу. – Заросший немного, но очень милый.
- Правда? Раньше за ним Атуан следил, так чистенько было, - ответил Марк, стирая крошки со стола. – А теперь вот паршивеет понемногу.
- Паршивеет? Ну и слово, – поморщился Лаони. – Зря ты так. У тебя отличный сад, полный диких цветов. А что неухоженный, так даже лучше: незачем равнять и неволить полевые цветы.
Марк подошел к окну, опершись руками о подоконник, и уставился вдаль. Лаони знал, что Марк ничего не видит, но все-таки подвинулся, открывая обзор на сад.
- Как там сегодня? – спросил Марк.
- Очень светло, - ответил Лаони, глядя в ту же сторону. – Все такое зеленое, сочное. И одуванчики цветут.
- А листья? Листья распустились?
- Да, - ответил Лаони, чувствуя, что этот странный разговор тревожит его.
- Это хорошо. Это правильно. Ты меня отведи туда, - попросил Марк.
- Куда? В сад?
- Нет. ТУДА.
Лаони крепко зажмурился и потер лоб. Он не рассказывал Марку, кто отправил Тамиладу в царство покоя, но тот, похоже, догадался. Когда Лаони открыл глаза, Марк все смотрел вперед и улыбался. Что он там видел своими незрячими глазами?
- Зачем вы все это делаете? – тихо спросил его Лаони. – Почему не хотите дождаться Ее?
- Мы дождемся. ТАМ, - и Марк кивнул вперед, на невидимые дали.
- Что, если Тюлли – это все-таки она, Томи? Она же не увидит вас, бредущих среди теней! – голос Лаони дрогнул, на пару мгновений почти сорвавшись на крик.
- Друг мой, - Марк взял его за плечо, - ты лучше всех нас знаешь, что значит прожить слишком долго. Мне пора уходить. Если Томи вернется, она сумеет меня позвать. Меня, Тамиладу, Амаддариэла. Я в это верю.
- Марк… - голос Лаони дрогнул. В лице старого полуэльва он увидел то же выражение, что и у Тамиладу когда-то: усталость, отупляющая тоска, одиночество. Марку нужно было отдохнуть. Его нужно было отпустить.
- Хорошо, - сказал маг.
Полуэльв выпрямился и глубоко вздохнул, прощаясь. Лаони отбросил свою ненавистную косу и сжал похолодевшие пальцы, разминая их.
- Лаони? – позвал Марк.
- Да?
- Ты зря так переживаешь. Я ведь не исчезну. Если повезет, и моя душа останется бродить по землям Элвы, я забуду годы одиночества. А если очень повезет, и Томи позовет меня через пару-тройку сотен лет, я и вовсе вернусь таким, каким был, когда встретил ее.
- А если это все-таки она? Что, если эта девушка – ее новое перерождение?
- Даже если это так, мы ждали не Тюлли. Нам нужна Томи.
Марк светло и печально улыбнулся.
- Мне пора, - сказал он, подавая руки.
Пару мгновений Лаони все-таки колебался, но взял его за руки, чувствуя, как холодеет тлекар под кожей. Сначала ничего не происходило. Потом тлекар тихо загудел, пропуская сквозь себя мертвую магию, вытягивая ее из тела полуэльва. Марк покачнулся и начал оседать. Лаони уложил его, поправил сбившуюся одежду. Через несколько минут тело окончательно застыло и обратилось в статую спящего человека. На лице полуэльва застыла счастливая улыбка. Тамиладу ушел так же. Ушел, точно зная, что открыв глаза в следующий раз, либо увидит Томи, либо ничего не вспомнит и не будет страдать. Лаони понимал их, но все равно был против.
- Ва! – донесся откуда-то сверху счастливый вздох Тюлли. Но самой девушки было не видно в бело-зеленом облаке цветущей черемухи.
- Тюлли, спускайся, а то свалишься! – заворчал на нее Илиган, но на дерево не полез: оно и так подозрительно поскрипывало под весом девушки. Тюлли проигнорировала требование эльва с невозмутимостью орла на вершине горы.
- Давай, я за ней присмотрю, - предложил Фергюс. – А вы идите пока, договоритесь с хозяином. Все равно без меня вам наверняка легче будет снять комнату.
- Головой за нее отвечаешь, - предупредил Атуан, прежде чем уйти.
Но Тюлли держалась на дереве крепко, как обезьянка, так что беспокоиться было не о чем. Пьянящий и чуть горький аромат заливал все вокруг и кружил голову. Солнечный свет лился сплошным потоком и грел уже совершенно по-летнему. Фергюс скинул плащ, постелил его на землю и уселся под черемухой, заложив руки за голову. Тюлли лазила с ветки на ветку, тревожа соцветия, и время от времени сверху сыпались лепестки: видно, черемуха была из ранних, и расцвела довольно давно.
- Фергюс! – позвала Тюлли. – Залазь сюда, здесь здорово.
- Дерево сломается.
- Не сломается. Я пониже спущусь, оно тут крепкое.
Фергюс скосил глаза, оценивая ствол. Черемуха была как раз из тех, что растут одним могучим деревом с крепкими ветками. Но все же было жаль тревожить такое мощное растение. Да и лень было Фергюсу подниматься и карабкаться куда-то.
- Нет. Давай лучше ты ко мне спускайся.
- Не хочу.
- А у меня леденец есть. Вкууусный, - хитро протянул Фергюс.
Не прошло и полминуты, как Тюлли живо съехала по столу вниз и протянула ладошку:
- Давай.
Пришлось Фергюсу лезть в карман и доставать леденец, купленный у лоточника. Это был не какой-нибудь затейливый петушок или медвежонок, а простенький кружочек, чуть подгоревший к тому же, но Тюлли впервые пробовала нечто подобное.
Бухнувшись рядом с Фергюсом, она благодарно зачмокала.
- Только не грызи, не порти зубки, - предупредил ее маг, оправляя на ней рубаху.
Солнце добралось до самой высокой точки, и по лицу Тюлли гуляли маленькие золотые пятнышки – это солнечные лучики пробивались сквозь кружево цветов черемухи. Выражение мордашки у нее было абсолютно счастливое, и, глядя на нее, Фергюс улыбался едва ли не против воли.
- Ты в черемухе, как в снегу, - заметил он, скидывая лепестки с ее волос. Тюлли хихикнула, не отвлекаясь от угощения. Потом поморщилась и чихнула.
- Пахнет сильно, - сказала она, почесав нос, и снова улыбнулась.
Фергюс смутился и принялся обнюхивать себя. Ничего не обнаружив, он спросил:
- Я пахну рыбой?
Тюлли серьезно оценила его взглядом, вынула леденец изо рта и подалась вперед. От неожиданности Фергюс даже вздрогнул. Но Тюлли всего лишь принялась внимательно обнюхивать его. Звуки, которые она при этом издавала, были похожи на пыхтение щенка. Особенно, когда она обнюхивала его ухо. Обнаружив в ухе не замеченную ранее серьгу, Тюлли издала радостный возглас и на всякий случай еще раз ее обнюхала. Потом, удовлетворившись, села на место и засунула леденец в рот.
- Ну так как? Я пахну рыбой? – обеспокоенно спросил ее Фергюс.
- Нет.
- А водорослями? Рекой?
- Нет.
- Я убью этого полуэльва! – маг возмущенно хлопнул себя по бедрам.
- Ты убьешь Атуана? – тут же подскочила Тюлли.
- Нет. Это просто фигура речи, - успокоил ее Фергюс. – Это значит, я им очень недоволен. Атуан сказал, что я воняю рыбой!
- Он сказал неправду. Ты очень вкусно пахнешь. А вот твоя сумка пахнет горелой рубахой.
- Интересно, откуда это ты знаешь, как пахнут горелые рубахи? – поинтересовался Фергюс и совсем уже собрался устроить девушке допрос с пристрастием, когда и сам ощутил запах жженого хлопка. – Вот леший! Линза!
Рядом с небрежно брошенной котомкой валялся выпавший из нее королевский топаз, и солнце хищно выжигало с его помощью дыру на лямке. Маг тут же схватил линзу, но по ткани уже заплясал веселый огонек. Пришлось срочно тушить.
- Что это? – спросила любопытная Тюлли.
- Королевский топаз, - гордо продемонстрировал ей маг свою драгоценность. – Он собирает отовсюду мертвую магию и превращает ее в живую, чтобы я мог колдовать. Правда, он делает это очень медленно.
- Дай посмотреть, - Тюлли протянула ладошки и почти коснулась призывно блестящего камня, но Фергюс отдернул руку с сокровищем.
- Э, нет. Не дам. А то еще разобьешь. Что я учителю скажу?
- Жадина, - обиделась Тюлли, отвернулась и надула губки. Глядя на ее забавную мордашку, Фергюс рассмеялся и щелкнул ее по носу. Тюлли, не долго думая, дала сдачи, да так ловко, что разбила магу нос. Глядя на результат своих трудов, она и сама испугалась, и принялась суетиться вокруг, бестолково пытаясь вытереть кровь любым подвернувшимся под руку предметом.
- Тюлли, я в порядке, - отмахнулся от нее Фергюс, ощупывая пострадавшее место. – Кажется. По крайней мере, нос ты мне не сломала, и то хорошо. Погоди, у меня тут где-то платок был.
Фергюс вынул из кармана платок и попытался смочить его водой из фляжки, но стоило ему опустить голову, как кровь принялась часто капать с кончика носа. Тюлли отобрала у него платок, смочила в прохладной воде и принялась вытирать ему лицо. Получалось это у нее на удивление аккуратно и нежно. К тому же ей безумно шло заботливое выражение лица. Фергюс замер под ее руками и впервые подумал, что она симпатичная.
- Ну ты бы его еще поцеловала, - проворчал только что спустившийся на крыльцо Илиган.
- Она уже это сделала. Кулаком в нос, - пояснил Фергюс, отбирая у Тюлли платок и прижимая к пострадавшему месту.
- Что не поделили? – спросил чуть задержавшийся Атуан.
- Королевский топаз.
- Что?? – хором возопили Илиган и Атуан.
- Королевский топаз. А что? Я же маг, чему вы удивляетесь? У каждого уважающего себя мага непременно есть королевский топаз.
- Ты… это… - вдруг замялся Атуан, переглядываясь с Илиганом. – Не давай ей его. Никогда. Хорошо?
- Да и не собирался вроде. Но меня удивляет ваша реакция.
Атуан и Илиган снова переглянулись.
- Ну, она же не такая, как все, - замялся Атуан. - Ей нельзя подобные вещи давать, она от этого может заболеть.
- А-а, понятно, - протянул Фергюс, хотя все это было совершенно непонятно и очень подозрительно. Но маг умел ждать и знал, что важные вопросы нужно задавать вовремя.
Глава 7. Основы письма
Фергюс проснулся рано. Солнце едва-едва коснулось старых, плоских, как камень, подушек и серых замызганных простыней. Комнатка была маленькая. К тому же, от остального дома их отделяли лишь тонкие дощатые стены со щелями, и магу пришлось вести себя очень тихо, чтобы не разбудить ни хозяев, ни спутников. Последние сегодня планировали хорошенько отдохнуть перед продолжением дороги, и ему, наконец, выпала отличная возможность заняться своими делами, а именно: отправить весточку в Лаверген.
Дело это было непростым, ведь Лаверген не стоял на месте, как бы странно не звучала эта фраза в отношении города. Его перемещения были хаотичными, и единственное, что их связывало - наличие на новом месте мертвой магии, а этого добра теперь повсюду было навалом. Отработанные частицы энергии выделяло в пространство абсолютно все: деревья, насекомые, животные и, разумеется, люди. Без Хранительницы эти частицы некому было перерабатывать, и они век за веком накапливались в воздухе. Когда-то давно задачей Лавергена было отыскивать людей, чьи тела больше других выделяли мертвой магии – то есть, самих магов. Но обилие частиц сбивало Лаверген с толку, и теперь он просто перемещался, куда ему вздумается. Конечно, он по-прежнему появлялся рядом с магами, но уже не так часто, как тем хотелось бы.
И теперь перед Фергюсом стояла трудная задача: связаться с теми, кто остался в городе. Проще всего было бы отправить сообщение через заряженный топаз. Да вот беда: этих славных произведений древнего магического искусства осталось не так уж много, и господин Марен не пожелал расстаться с ними даже ради великой миссии по спасению мира, коей мнил свое задание Фергюс. Еще одним способом было заколдовать голубя, чтобы тот думал, что Лаверген – его дом родной, и летал по свету, пока не найдет его. Правда, голубь мог летать туда-сюда очень долго, вплоть до нескольких недель, но это было даже на руку Фергюсу: пока долетит, пока его наставники доберутся до Туманной долины, да пока он сам туда доберется, у него будет тысяча возможностей исследовать свою диковину, а возможно, и самому добыть из нее магию. Вон, она и сейчас подпитывает его, пусть и весьма слабо, но достаточно, чтобы через пару месяцев сравняться в силе с самим Учителем.
Фергюс непроизвольно потер руки и уже взялся было за ручку двери, как его настиг тихий шепот:
- Ты куда? – спросила Тюлли, ухватив его за штанину.
- Пойду погуляю, - так же шепотом ответил ей маг, пытаясь высвободить ногу.
- Я с тобой, - тут же вскочила Тюлли, быстро натягивая сапожки.
- Нельзя. Ребята тебя потеряют.
- Если нас обоих не будет, то не потеряют.
- Грр, - тихо прорычал Фергюс, но сделать ничего не смог: начни он сейчас спорить с Тюлли, всех перебудили бы. Так что он открыл дверь и дождался девушку.
- Козу подоите, - проворчал им вслед Илиган.
Маг только вздохнул.
- Вот разбудила Илигана, теперь сама доить будешь.
- Хорошо, - подозрительно радостно согласилась Тюлли, и мага посетила запоздалая мысль: а умеет ли она это делать?
Манька встретила их недружелюбно. Расставив пошире все четыре ноги, она выставила рога вперед и угрожающе мемекнула. Тюлли обошла козу справа, весело помахивая пустым кувшинчиком на веревке в одной руке и полупустым ведром в другой. Коза подозрительно проводила ее взглядом, изогнув шею. Тюлли несколько раз видела, как Илиган доит Маньку, и потому уверенно сыпанула в кормушку горсть овса, сполоснула вымя водой, не менее уверенно перевернула ведро и уселась на него, как на трон, подле манькиного бока. Вытянула руки и…
- Мее!! – жалобно взвыла коза и сделала головокружительный прыжок – подальше от горе-доярки. К несчастью, на пути ее скачка оказался Фергюс, и изогнутые, но оттого не менее твердые рога впечатались в его тело – как раз примерно посередине.
- Тебе больно? – тут же подскочила к нему Тюлли, увернувшись от козы, нарезающей круги по сарайчику.
- Нет, - мужественно простонал маг, согнувшись в три погибели. Но Тюлли уже знала, что такое ложь, и жалостливо принялась гладить его по голове.
- Знаешь, Тюлли, подожди-ка ты меня снаружи, - едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на брань, попросил ее Фергюс. Тюлли послушалась и вышла, по пути несколько раз тревожно оглянувшись на мага.
- Мее? – подала голос коза, каким-то чудом взобравшаяся на поленницу в углу.
- Ушла-ушла, - ответил ей Фергюс, с трудом разгибаясь. – Можешь спускаться. Это чудовище с милым личиком тебя больше не побеспокоит.
Вышел он из сарайчика не скоро, все еще немного похрамывая. Поставил кувшин в сени, накрыл тряпкой и со вздохом сел на крыльцо, укоризненно уставившись на виновницу происшествия. На пару минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь деревенскими звуками и шуршанием тюллиного сапога, стыдливо ковыряющего носком землю.
- Хочешь, я поглажу, где у тебя болит? – наконец, попыталась пойти на примирение Тюлли.
- Нет, спасибо, - с нажимом ответил Фергюс. – Давай ты лучше мне пообещаешь, что в следующий раз ты сначала спросишь меня, как делать то, что ты не умеешь делать, а потом уже будешь делать.
- Хорошо, я обещаю, - закивала Тюлли. – Так мы пойдем гулять?
- Пошли.
Деревня была большая и зажиточная: сказывалась близость к главному торговому пути – реке Элве. Здесь была и большая торговая площадь, и даже свой собственный храм. Правда, день был не ярмарочный, и на площади играли мальчишки, а лавочников приходилось искать по домам.
Первым делом Фергюс выяснил, есть ли в деревне голубятня. Голубятня была, и большая, но голуби в ней были только из четырех крупных торговых городов: Ламнискаты, Элагиевы, Толагиевы и Тола-Вилсы. Ни одного голубя из других стран здесь, разумеется, не было, но для Фергюса это было не важно. Он подыскал себе самого выносливого и пообещал вернуться с письмом.
Письменные принадлежности они искали куда дольше. Фергюс удивился этому, ведь обычно хозяева голубятен снабжают посетителей и бумагой, и водостойкими чернилами. Но оказалось, что местное купечество изобрело себе особую систему знаков в виде переплетения цветных узелочков. В процессе поисков книжной лавки Фергюс также узнал, что нынешняя молодежь вообще перестала учиться грамоте. Оно и не удивительно: с каждым новым поколением люди жили все меньше, и им не хотелось тратить лучшие годы своей жизни на обучение. Только те, кто мечтал о службе при дворе правителя, еще заставляли себя учиться читать.
К обеду они все-таки нашли книжную лавку и купили все необходимое. Удобно расположившись под чьим-то покосившимся забором в тени очередной цветущей черемухи, Фергюс принялся писать письмо:
«Уважаемый господин Марен. Пишет вам…»
Подумал немного и скомкал лист, забросив его в траву: слишком длинное послание, на лапку не привяжешь. Тюлли тут же выудила бумажный комочек и принялась играть с ним: катала по земле, подбрасывала и ловила. Особенно забавно она выглядела, когда повалилась на спинку и стала откидывать его от себя вверх руками и ногами, стараясь при этом не уронить в сторону. Ну совсем как котенок.
Следующее послание Фергюс стал писать в уголке листа убористым почерком:
«Архимагу Марену. Я нашел Источник. Это человек, девушка. Непременно привезу ее к Эллерскому озеру, но точное время прибытия сказать не могу. Прошу ждать нас там. Фергюс».
- Что это такое? – спросила Тюлли над самым его ухом. Маг вздрогнул и тут же прикрыл написанное ладонью.
- Я письмо пишу своим друзьям. Не подглядывай, это не хорошо.
- Письмо? Что такое письмо?
- Так ты тоже не умеешь писать? – расслабился Фергюс, убирая ладонь. – Вот смотри: эти закорючки – это буквы. Несколько букв рядышком складываются в слово. Ты знаешь, что такое слово?
- Знаю. Но слова говорят, а не… закорючивают, - возразила Тюлли.
- Слова можно и говорить, и записывать на бумаге. Я вот сейчас привяжу письмо к лапке голубя, он отнесет его моим друзьям, и они смогут прочитать слова, которые я написал.
- Голубь отнесет им твои слова? Здорово. Я тоже хочу писать слова, - Тюлли потянулась к перу и чернилам.
- Тюлли, этому нужно долго учиться.
- Ну хоть одну буковку покажи, ну пожа-а-алуйста, - заканючила Тюлли.
- Хорошо. Дай только оторву уголочек с письмом, а остальную бумагу можешь хоть всю изрисовать.
Фергюс аккуратно свернул послание и показал Тюлли первые три буквы алфавита. Она с энтузиазмом принялась их перерисовывать. Судя по корявости и неузнаваемости, каллиграфии не дано было записаться в разряд ее талантов.
Пока девушка была занята, Фергюс вернулся в голубятню, заплатил за голубя, отнес птицу в укромное место, где его никто не видел и не слышал, и там заколдовал. Письмо держалось крепко, чернила он проверил еще когда писал, так что волноваться за доставку письма не стоило. Разве что молиться, чтобы голубя никто не сожрал в пути.
Когда голубь захлопал крыльями и скрылся вдали, Фергюс расслабился: никто не заметил его действий, а Тюлли никогда не узнает, что было в письме. С удовольствием втянув в себя душистый черемуховый воздух, маг взбодрился и зашагал к закутку, где он оставил юную писательницу. Он был готов биться об заклад, что ей уже наскучили буквы, и она изображает на листе человечков, домики и другую ерунду, которую постоянно рисуют маленькие дети и не очень умные взрослые. Каково же было его удивление, когда он не обнаружил ее на том месте, где оставил.
Полупустая котомка, с которой маг вышел из дома, по-прежнему лежала на земле. Вокруг были раскиданы листы бумаги. На них в россыпи клякс в позе «муха обыкновенная, рукой тяжелой давленая» расположились двуногие комары (видимо, люди) и многоногие игольчатые чудовища (кажется, собачки). Домиков не было, но был портрет комара с рыбьим хвостом. Фергюс предпочел считать его недорисованной селедкой, а не своим портретом. Самой Тюлли нигде не было видно. В груди Фергюса заворочалось беспокойство.
Собрав бумагу и закинув на плечо котомку, маг прошелся туда-сюда по улице. Людей не было, их всосало внутрь домов призывными женскими кличами «Обед!». Маг прищурился, выискивая магические потоки, и чуть расслабился: Тюлли не успела далеко уйти, всего лишь дошла до площади. Через минуту маг был уже там.
- Дура-дура-дура! – кричали ребятишки, прыгая вокруг нее и дергая за платье. Их было довольно много для поселения эльвов – человек десять. Все разного возраста, но похожие друг на друга, как братья и сестры. Сразу видно – чистокровные эльвы. Не то что в Тэлле.
Тюлли пыталась отбиться от них, благо, тело у нее было довольно сильным, но ребят было много, они дергали ее с разных сторон, и она не успевала ответить обидчикам. Платье на ней уже в некоторых местах порвалось, и было очень грязным. По земле они ее повалять успели, что ли? В какой-то момент Тюлли не выдержала и громко завизжала.
Вот такого исхода не ожидал никто. Визг слово бы овеществился, обвился вокруг нее тесной спиралью, а потом одним движением раскрылся наружу. Ребят отшвырнуло невидимым, но оттого не менее мощным ударом. Они разлетелись ровным кружочком и попадали на пыльную землю. Правильно оценив ситуацию, обидчики постарались как можно быстрее покинуть поле боя, отчего ноги их заработали вперед остального тела, и большинство двинули домой сначала на четвереньках, а потом уже поднялись и побежали. Минута – и на площади не осталось никого, кроме мага и ревущей Тюлли.
- Уыыы, - выдала она и повисла на пребывающем в глубоком шоке Фергюсе. Он неуклюже обнял ее и принялся похлопывать по спине, успокаивая. При этом в его голове переворачивалось мироздание. Женщина может колдовать? ЖЕНЩИНА МОЖЕТ КОЛДОВАТЬ? Выходит, она не только гоняет туда-сюда магические частицы, она ими еще и пользоваться может.
Фергюс наклонил голову, по-новому оглядывая Тюлли: темные волосы, светлая кожа, темные глаза. Типичный облик для полуэльва. Таких в Тэлле пруд пруди, как он слышал.
- Они меня обзыва-а-али, - по-своему истолковала его взгляд Тюлли. – Сказали, что я страшная и что у меня отец урланг.
- А это правда? – осторожно спросил Фергюс.
- Неправда! – снова захныкала Тюлли, размазывая по лицу слезы и чернильные пятна. – Нет у меня ни отца, ни матери-и-и!
- Ну тише, тише, - притянул ее к себе Фергюс. Прижатая к его груди, Тюлли захныкала куда глуше. – Ребята просто пошутили.
- А еще они сказали, что я глупая! – прогудела она, уткнувшись носом в его рубашку.
- Не слушай никого. Ты не глупая, просто ты… ты еще маленькая. Вот повзрослеешь, станешь умнее их всех.
- Правда? – с надеждой посмотрела на него Тюлли.
- Правда, - улыбнулся Фергюс, глядя в ее большие, непривычно темные глаза. – А еще ты очень красивая.
Он погладил ее по щеке, вытирая слезы большим пальцем. Кожа у нее была мягкой и нежной, как у ребенка. Кто знает, может, она и правда была ребенком? Просто тот, кто ее создал, не стал возиться с взрослением, и сразу поселил душу в созревшее тело. Фергюс поправил ей воротник, отряхнул платье от пыли. Тюлли уже не плакала, только громко шмыгала носом. Пришлось отдать ей платок.
Обратно они шли медленно, тесно прижавшись друг другу. Правда, маг предпочел бы поторопиться, так как он был очень голоден. Но Тюлли висела на нем, намертво вцепившись в рукав.
- Где вы были? – грозно спросил их Атуан, возвышаясь над парочкой на добрых полметра: он и так был выше Фергюса, а тут еще и крутые ступеньки крыльца помогали. Да и лицо у Атуана природой было замечательно приспособлено для страшных выражений. Суровый взгляд сверху вниз и сложенные на груди руки произвели на Тюлли неизгладимое впечатление. Она снова всхлипнула и принялась реветь, обхватив Фергюса обеими руками.
- Что ты с ней сделал? – одними губами прошептал Атуан, грозовой тучей надвигаясь на мага.
- Ничего, - подчеркнуто сдержанно ответил маг, намекая, что полуэльв мог бы быть и повежливее с окружающими.
- Она вся в грязи, платье изорвано, лицо заплаканное. Ты уверен, что ничего не хочешь объяснить? – Атуан принялся закатывать рукава.
- Знаешь, что, друг любезный, - начал Фергюс, закипая, - следил бы лучше за своей… доченькой, и никто бы ее в слезах и соплях домой не приводил. Между прочим, я в няньки ей не нанимался. На вот, наслаждайся дитятком.
Фергюс грубо взял Тюлли за плечи, оторвал от себя и толкнул в руки Атуану, а потом широким шагом скрылся в доме, по пути толкнув полуэльва плечом. Оскорбленная в лучших чувствах, Тюлли снова зарыдала в голос.
Всю оставшуюся часть дня она с ними не разговаривала. Сидела во дворе под черемухой и рисовала. Атуан, обнаружив ее интерес, купил ей еще бумагу, кисти и несколько баночек с краской. Тюлли приняла подарок молча, да и то только потому, что обижаться без работы оказалось очень скучно. Час за часом она упорно водила кисточкой по желтоватым листам, пока не стемнело.
- Тюлли, иди ужинать, - позвал ее Илиган. Ответом ему было только урчание голодного живота. – Ну, как хочешь.
Через полчаса наружу вышел Атуан.
- Тюлли, ты же простудишься, - сказал он, накрывая ее походным одеялом. Тюлли возмущенно дернула плечом, и одеяло съехало.
- Я тут тебе немного курицы принес. Поставлю рядышком. Покушай, когда проголодаешься.
Желудок предательски взвыл, почуяв запах курятины, но Тюлли не шевельнулась. Атуан постоял немного, оглядываясь в поисках повода для разговора, но ничего полезного не обнаружил. И потому он просто сел рядом и обнял ее за плечо.
- Я не разрешала тебе себя трогать! Убери руки! – возмутилась Тюлли. Атуан тут же поднял обе руки, показывая, что полностью согласен с ее требованием. Потом опустил их, сел напротив и спросил:
- За что ты на меня обиделась?
Тюлли демонстративно отвернула голову.
- Я же ничего тебе не сказал, - продолжил Атуан.
- Зато ты посмотрел, - наконец, призналась Тюлли.
- Посмотрел? Куда посмотрел?
- Не куда, а как: страшно посмотрел. Как будто я сделала что-то плохое. А я ничего плохого не делала, это МЕНЯ все обижают! – Тюлли повысила голос, и в нем снова прорезались слезливые нотки. – Эти мальчишки называли меня страшной и уродиной, говорили, что мой папа – урланг. Они меня били и дергали, и в грязи изваляли! А ты на меня так посмотрел, как будто это я все подстроила! И потом вы еще и с Фергюсом… не знаю, как сказать. Ну, сцепились. Вы все время это делаете, и каждый раз как будто я виновата.
- Оу… Прости. Я не думал, что для тебя это так выглядит. Я постараюсь больше так не делать. Так ты меня простишь?
Тюлли промолчала, раздумывая, хочет она его простить или нет. Курочка пахла очень заманчиво. Курочка говорила: «Прости его и съешь меня».
- Почему Фергюс меня оттолкнул? – спросила она, отщипывая от курицы кусочек. – Я сделала что-то плохое? Он больше не хочет меня видеть?
- Не думаю, - сказал Атуан, припоминая слова мага. – Я бы сказал, ему не нравится следить за тобой, как за маленьким ребенком.
- Так пусть будет со мной, как со взрослой, - предложила Тюлли. Атуан поморщился двусмысленности ее предложения.
- Он просто чувствует ответственность всякий раз, когда ты рядом. Знаешь, это довольно трудно – нести ответственность за другого человека. Я вот даже за собой стал лучше следить, когда ты у нас появилась. Молчать вот стараюсь побольше, чтобы в какую-нибудь историю случайно не влипнуть. Знаешь, как это тяжело?
- Так ты бы бросил ее, - сказала Тюлли.
- Кого?
- Ответственность.
- Ее нельзя бросить. Ответственность – это когда ты все время тревожишься за того, кто тебе дорог.
- То есть, я дорога Фергюсу?
- Думаю, да, - уверенно сказал Атуан, хотя у него было несколько иное мнение на сей счет. Но ради спокойствия души Тюлли можно и приукрасить слегка.
- Я подумаю об этом, - сказала Тюлли.
- Подумай. Только недолго. И курочку доешь, она уже почти холодная.
Тюлли думала долго. Небо совсем потемнело, и на нем показалась большая луна. Воздух и земля окончательно остыли, и Тюлли, кутаясь в одеяло, решила все-таки пойти в дом.
Фергюс сладко спал. Он на редкость удобно лег, и ему снились дивные сны про старый коралловый риф, где они жили с матерью когда-то. Вода была теплой, свет – приглушенным, а руки матери – нежными. Они погладили его по плечу, по груди…
- Фергюс, - услышал он тихий шепот над самым ухом.
- Ммм, - откликнулся маг, пребывая на границе сна и бодрствования. Тюлли снова потрепала его за плечо и так же тихо спросила:
- Я тебе дорога?
- Мгм, - утвердительно пробормотал маг.
- Дороже, чем чернила? – уточнила Тюлли.
- Мгм.
- Дороже, чем бумага?
- Дороже, чем все, что у меня осталось в этом мире, - пробормотал Фергюс, закинул руки за голову и заснул.
Тюлли некоторое время лежала без движения, осмысляя услышанное. Потом лицо ее расцвело радостью, хоть этого и не видно было в темноте. Она осторожно обняла Фергюса, уткнувшись лбом ему в подмышку. Фергюс был большой и теплый, от него исходил замечательный запах. Все это ужасно нравилось Тюлли. А самое главное – он нес за нее какую-то там ответственность. Всегда приятно, когда вместо тебя носят тяжести.
- Атуан, сними ее с меня, пожалуйста, - шепотом взмолился Фергюс, когда рассвет еще только-только разгорался.
- Что? – сонный полуэльв вяло начал протирать глаза.
- Сними с меня Тюлли, пока я не задохнулся!
- Просто столкни ее, - ответил Атуан, зевая так, что захрустели челюсти.
- Не могу, я же не полуэльв, она для меня слишком тяжелая. К тому же не хочу ее будить.
Атуан возмущенно запыхтел, но все-таки встал и навис над магом.
- Кажется, она тебя простила, - заключил полуэльв, оценив смертельную хватку объятий Тюлли: во сне она зачем-то улеглась на него сверху. Видимо, холодно было на полу.
- Атуан, мне и правда тяжело дышать, - напомнил ему маг, пытаясь вывернуться из-под нее.
Полуэльв фыркнул, ухватил Тюлли за пояс и оттащил на соседнее одеяло, где она тут же свернулась клубочком. Фергюс сел и попытался отдышаться.
- Кошмар какой-то, - заключил он. – Я, пожалуй, в следующий раз лучше в пруду посплю.
- Не стоит. Местные рыбаки никогда русалок не видели. Может случиться конфуз. Так что просто ложись спать подальше от нее, и твои ребра останутся целы.
Атуан еще хотел добавить, что Фергюса вообще никто не звал с ними путешествовать, но вовремя вспомнил слова Тюлли о том, что они с магом постоянно цапаются, и промолчал. За окном пропел горластый петух, и девушка вдруг пробормотала сквозь сон:
- Петушок, петушок, петушок, петушок…
С каждым словом ее голос звучал все ниже и тише, как будто скатывался с горки. Потом она почмокала губами и заснула еще крепче.
- Слушай, Атуан, - маг помялся, - а ты не знаешь, Тюлли умеет петь?
- Понятия не имею. Почему ты вдруг об этом спросил? – Атуан подозрительно на него покосился.
- Даже не знаю, - маг все-таки немного посомневался, стоит ли рассказывать о своих наблюдениях: чем меньше эти двое знают о его делах, тем легче будет забрать у них девушку. – Вчера я видел, как она визгом откинула обидчиков. И мне это совершенно точно не примерещилось.
- Хочешь сказать, она колдовала? – Атуан взволнованно уставился на мага и пнул в бок Илигана, чтобы тот проснулся.
- Что-то вроде того, - неохотно признал Фергюс.
- Слушай, а ты можешь ее научить? – полуэльв ухватил мага за плечи. Фергюс от неожиданности попытался отшатнуться от него, но Атуан не отпускал, заинтересованно заглядывая ему в глаза.
- Я попробую. Но ничего не обещаю, - ответил Фергюс. – Я никогда в жизни не слышал о женщинах-магах. Вполне возможно, что у случившегося есть какое-нибудь простое объяснение, и Тюлли не сумеет ничему научиться.
- Да нам все равно, будет ли от этого прок, - отмахнулся Атуан, выпуская мага. – Главное - узнать, умеет она колдовать или нет.
- Ладно. Выйдем из деревни, и я попробую ее чему-нибудь научить.
Глава 8. Старый лекарь
Когда сэмери обнаружил пропажу, он не сразу вернулся к себе, а занялся поисками: это же Приморье, сюда так просто не попасть и отсюда так легко не выбраться, а значит, тело Создательницы должно быть где-то поблизости. Но два дня безнадежных поисков убедили его, что невероятное все-таки случилось, и кто-то действительно забрал реликвию за пределы Приморья. Конечно, был небольшой шанс, что один из юродивых решил ее похоронить, но тогда бы он и с телом Фиаэла так же поступил. Да и к тому же не так-то легко в одиночестве заниматься захоронением каменной статуи, а в команду сумасшедших сэмери верилось еще меньше. Местные заверили его, что подобных мыслей никому и в голову не приходило и что храм – самое лучшее место для реликвий, ведь он для того и был возведен.
Поломав некоторое время голову над странной проблемой, сэмери пришел к выводу, что это был кто-то извне и почти наверняка – маг: толпу людей сложно не заметить, а одиночка не смог бы управиться с громоздким предметом, не владея магией. Придя в согласие со своими мыслями, Эрвингалар отыскал шкатулку с заряженными топазами и печально их осмотрел. Топазов было мало, ой, как мало для человека, навсегда отрезанного от мира. Их подарили его отцу маги Лавергена во время последнего явления Создательницы, когда Туманная Долина ненадолго ослабила свою хватку под влиянием магических возмущений и пустила в Приморье гору народа. Эрвингалар ревниво пересчитал камни, опасаясь, что и тут что-нибудь могло пропасть. Но камни были на месте. С их помощью можно было связаться с главами всех государств и городом магов, но только по одному разу. Сэмери никогда прежде не пользовался ими, хотя соблазн послать весточку в мир и рассказать, что он, Эрвингалар, сменил своего отца и отныне является Королевским Слугой, был велик.
Эрвингалар перебрал камни и отыскал тот, что был помечен литерой «Л» - Лаверген. Крепко сжав камень в руке, он ощутил, как в пространстве выстроился невидимый магический поток: кто-то на том конце был рядом с камнем и готов был принять сообщение.
«Я – Эрвингалар, Королевский Слуга, - мысленно проговорил сэмери. – Хочу сообщить действующему архимагу, что из приморского храма пропала ценнейшая реликвия – тело Создательницы, хранившееся там веками. Предполагаю, что один из владеющих магией вынес ее за пределы Приморья, и настоятельно рекомендую вернуть. Это возмутительная наглость и пренебрежение нашей культурой. Надеюсь, виновник будет найден и наказан».
Эльв разжал ладонь, связь оборвалась. Но камень тут же нагрелся и засветился, показывая, что кто-то с той стороны желает ответить ему. Не без некоторого волнения Эрвингалар снова стиснул ладонь, принимая сообщение:
«Приветствую Вас, господин Эрвингалар, - услышал он. - Я, архимаг Марен, выражаю Вам свое почтение и сообщаю, что мне неизвестно о местонахождении реликвии. Разумеется, я проведу расследование среди магов Лавергена, но, возможно, вы и сами захотите это сделать: мы планируем один магический эксперимент, для проведения которого рискнем войти в Туманную Долину и посетить Эллерское озеро. Точное время прибытия сообщить не могу, но, думаю, Вам не составит труда нас встретить».
И связь оборвалась. Этот краткий разговор всколыхнул в нем ту тоску, что он так упорно пытался забыть. Велик был соблазн взять еще один камень, связаться с Ламнискатой и попросить отыскать Ее – женщину, что посмела оставить его в одиночестве. Но мгновение слабости миновало, и Эрвингалар решительно закрыл шкатулку. Пора забыть о Ней и жить дальше. Тем более, что впервые за много десятилетий в Приморье прибудут гости. Если, конечно, магам удастся пройти сквозь Долину Туманов.
- Знаете, что мне это напоминает? - заявил Фергюс, разглядывая обнесенное красной шелковой ленточкой дерево. – Туманную Долину. Там такая же дрянь водится.
Тюлли с любопытством потянулась к ветвям, покрытым колышущимися полупрозрачными трубочками-щупальцами, похожими на морские полипы, но Илиган хлестнул ее по руке. Девушка обиженно прижала к груди конечность, отошла за спину к магу и уже оттуда стала разглядывать фантасмагорическую картину. Дерево едва слышно гудело и светилось розовым. Наверняка в темноте это выглядело очень красиво.
- Пакость, - коротко прокомментировал Атуан и сплюнул. – Что это вообще такое?
- Дерево-вырожденец, - пожал плечами Фергюс. – В Туманной Долине таких много, только там они как-то более к месту: все-таки, магическая свалка, защитный барьер для Приморья. И много у вас тут этой дряни произрастает?
- Первый раз вижу, - скривился Илиган. – Но, честно говоря, я не любитель путешествовать. Атуан, ты такое раньше видел?
- Деревья – нет. А вот лося с плесневелыми рогами видел. И всеядных слизней размером с десятилетнего ребенка, - ответил полуэльв.
- Фу, - кратко прокомментировал Илиган.
Они наткнулись на это дерево почти сразу, как только покинули деревню. Местные заботливо обнесли его ленточкой, чтобы предостеречь путников. Впрочем, Атуан ради эксперимента все-таки бросил в гущу полипов кусочек вяленого мяса. Дерево тут же всколыхнулось, затрепетало, задвигало прозрачными конечностями, и от мяса не осталось и следа. Трогать нежные розовые щупальца всем резко расхотелось.
- Куда катится мир, - ворчал Илиган, когда они отошли от «достопримечательности» и углубились в лес: Атуан по-прежнему старался не пользоваться торговыми трактами, опасаясь преследователей. – Какой придурок наколдовал эту пакость и зачем?
- Маги тут совершенно ни при чем, - возразил Фергюс. – Вырожденцы появляются независимо от нашего желания там, где живой магии природе уже не хватает, и она пытается выжить без магии вообще. Так что появление этого «дерева» - следствие жизнедеятельности деревни. Люди, живущие в ней, стянули в себя всю имеющуюся свободную энергию, и природе не осталось другого выбора: либо исчезнуть, либо плодить вырожденцев.
- Какой ты умный, - саркастично заметил Атуан: сарказм Тюлли различать еще не научилась, и он мог таким образом подкалывать Фергюса. – Что же вы там, в своем Лавергене, не решили еще эту проблему? Вы же всемогущие маги.
- Мы работаем над этим, - сухо ответил Фергюс: он старался лишний раз не связываться с полуэльвом. Нет, маг не собирался становиться другом Атуана, но не мог допустить, чтобы его прогнали, пока он не придумал, как забрать у этих двоих Тюлли.
- Я кушать хочу, - заныла Тюлли.
- Мее, - передразнила ее коза.
- Ты же совсем недавно полкурицы умяла, - возмутился Илиган. – Ну ты и обжора.
Но хлебушка ей все-таки достал. На самом деле, кушали они уже довольно давно, просто соседняя деревня была недалеко, и они планировали дойти до нее без привалов: зачем мучиться с разведением костра и приготовлением обеда, если можно просто напроситься к кому-нибудь на постой?
- Ты чего ушами прядаешь, как трусливый жеребец? – проворчал Илиган на Атуана, смешно шевелящего ушами.
- Стучит кто-то, - пояснил Атуан, прислушиваясь.
- Тюлли, открой дверь, Атуан говорит, стучит кто-то, - с невозмутимым лицом заявил маг. Тюлли тут же воодушевленно заозиралась в поисках двери и обиженно стукнула Фергюса по плечу, когда все принялись над ней смеяться: какие двери в густом лесу?
- И все-таки, я правда слышу какой-то ритмичный стук, - отсмеявшись, заявил полуэльв.
- Дровосек, наверное, - пожал плечами Илиган.
- Думаешь, мы уже так близко к деревне? – усомнился Фергюс.
- Я вообще надеялся, что к этому времени мы уже дойдем, - ответил эльв. – Мы же вдоль Элвы движемся, тут от деревни до деревни – полдня ходу, не больше. Тем более, что мы идем не по тракту, а лесными тропами, так что дровосеки тут – не редкость.
- Хочу увидеть дровосека, - тут же заныла Тюлли, уцепившись за незнакомое слово: ей почему-то казалось, что дровосек – это такой большой и лохматый зверь, который стучит. Чем он стучит и зачем он стучит – было очень интересно узнать.
- Скоро увидишь, мы как раз в его сторону идем, - заявил Атуан.
И действительно: через пару минут звук топора расслышали уже все, а еще минут через десять Тюлли, наконец, увидела «страшного зверя».
- Ой, можно я тоже тюкну? – тут же запрыгала от нетерпения она. Дровосек оторвался от своего занятия и изумленно осмотрел обладательницу звонкого голоса. Она тоже его осмотрела. Это был один из тех эльвов, на чью жизнь не хватило животворящей магии: он был невысокий, седой и морщинистый, но, судя по волосам, ему было не больше шестидесяти лет. Дедушка (мужчиной его назвать язык не поворачивался) устало протянул любопытной девице топор со словами:
- Ну, тюкни разок.
Тюлли тут же радостно подскочила, выхватила у эльва инструмент и «тюкнула». Атуан вовремя успел выдернуть дедушку из-под ее молодецкого замаха, а то пришибла бы. Дед явно не ожидал от девицы такой силы и печально осмотрел намертво застрявший в стволе топор и Тюлли, баюкающую отбитую конечность.
- Вы простите, она у нас немного странная, - сказал ему Атуан. – Не беспокойтесь, я сейчас все поправлю.
И он принялся расшатывать увязший инструмент. Силы у него было куда больше, чем у Тюлли, и вскоре топор освободился.
- Сынок, а может, ты мне поможешь его свалить, а? – попросил дедок, кивая на почти до половины срубленный ствол. – Мне тут еще до вечера корпеть, а тебе работы – на пару минут.
Про пару минут – это дед, конечно, загнул. Но работы для Атуана было и правда немного. Он, правда, не был специалистом по сваливанию деревьев, зато рубить мог от всей души. На том и порешили: полуэльв свалит дерево, а дед их на ночлег к себе пустит. Учитывая, что запас денег у них был не безграничный, это была замечательная сделка.
- Вы папа Атуана? – тут же спросила дровосека Тюлли, пока ее друг плевал на руки и примеривался к стволу.
- С чего это ты так решила, доченька?
- То есть вы мой папа? – нахмурила бровки девушка.
- Да вроде нет, - улыбнулся эльв.
- А чего вы тогда нас сынком да доченькой зовете? – подозрительно уточнила Тюлли.
- Ах, вот ты о чем, - рассмеялся эльв. – Да просто старый я очень, помирать скоро, а по вам видать, что вы еще долго молодыми будете. Вот и выходит – я старый дед, а вы мне все – сынки, дочки, а то и внучата.
- Зачем вы так о себе? – вмешался в разговор Илиган. – У меня есть знакомые, которым по сотне, а то и по две сотни лет, но они себя старыми не называют.
- Так то правильные эльвы, - вздохнул дровосек. – А я из короткошерстных.
- Как-как? – переспросил Фергюс, с трудом сдержав смешок.
- Короткошерстный, - повторил дед и улыбнулся. – Так называют эльвов, что до длинных волос не доживают.
- Они у вас длинные, - возразила Тюлли, разглядывая седые пряди длиной чуть ниже ключиц.
- Разве то длинные? Вот у друга твоего – длинные, - возразил эльв, кивнув на Атуана, умело работающего топором.
- Да молодой он, и тридцати лет нет, - возразил Илиган. – Просто неправильный, как все полуэльвы.
- Кто теперь скажет, что правильно, а что нет? – вздохнул дровосек. – Ежели б родился он полтыщи лет назад, был бы неправильный, а теперь такие как он – самое то для нашего мира. Вот я правильный – а что толку? И шестидесяти лет не прожил, а тело уже потихоньку разваливается. Нет уж, пусть моя внучка за такого, как ваш полуэльв, замуж выходит: глядишь, детки хоть до сотни лет доживут. А то вот дочь моя уже морщинками начала покрываться, а ведь ей только тридцать годков минуло. Скоро мы, эльвы, стареть и умирать будем быстрее, чем наши дети – взрослеть. Эй, парень, не забудь предупредить, когда валить будешь. А то не хочется как-то в блин превратиться.
- Ага, - откликнулся взмокший Атуан. – Я только не знаю, когда валить надо. Может, подскажете?
Дед встал с коряги, на которой сидел, пока они вели беседу, покряхтел, потер поясницу и принялся вместе с Атуаном обследовать ствол.
- Думаю, пора, - заключил дровосек. – Ребята, а ну-ка перейдите все на эту сторону.
Троица послушно встала за спиной дровосека. Атуан еще пару раз тюкнул топориком, толкнул ствол, потом еще подрубил, потер ладони и уперся в дерево изо всех сил. Тут же раздался треск. Еще и еще. Потом что-то вроде скрипа. Дерево чуть наклонилось, но сразу падать не желало. Тюлли решила помочь Атуану – шустро вырвалась вперед, но именно в этот момент полуэльв одним прыжком рванул назад. Они разминулись.
- Назад, дурочка! – крикнул ей дровосек. Тюлли удивленно обернулась. В это время ствол тяжело ухнул на землю, передав пяткам вибрацию удара, подскочил, жутковато выгнулся, легко ткнул Тюлли в локоть, снова упал и затих.
Тюлли удивленно посмотрела на свою руку: во время удара рука, будучи согнутой в локте, дернулась вперед, а потом обвисла плетью. Девушка попыталась ее поднять, но вместо этого заголосила во всю силу легких.
- Перелом, - констатировал Фергюс, первым пришедший на помощь и осмотревший неестественно согнутую в плече руку: у Тюлли теперь было будто бы два локтя на одной руке.
- Так сделай что-нибудь! – заорал на него Атуан, пытаясь перекричать нескончаемые вопли Тюлли.
- Я маг, а не лекарь! – возмутился Фергюс. – А если я руку сложу неправильно, и она так срастется?
- Ну хоть обезболить ты ее можешь?
- Вырубить могу, - предложил маг. – Поленом по голове.
- Да я тебе сейчас самому…
- Сынки, вы чего? А ну-ка прекратите, - встрял в их спор дедок. – Вы помочь ей хотите али шеи друг другу намылить?
Спорщики устыдились и замолчали. Тюлли, похоже, сорвала голос, и теперь только глухо ныла, придерживая левой рукой правую.
- К лекарю ее надо, - продолжил эльв. – Тут до Элагиевы полдня пути на лошади. К вечеру как раз доберетесь. А кобылу с телегой я вам дам: все ж таки, моя вина, не уследил.
На том и порешили. Фергюс магией прилепил на время руку Тюлли к ее боку, чтоб не двигалась и болела поменьше. Когда они добрались до дома, старушка-жена дровосека, охая, напоила девушку каким-то отваром, и через пару минут Тюлли уснула. Атуан осторожно уложил ее на телегу, путники расселись рядом, поблагодарили деда и поспешили в город, пообещав отправить телегу назад с каким-то городским знакомым дровосека.
- А как лекаря-то зовут? – спохватившись, прокричал Атуан машущей ему чете.
- Сайлус, - крикнул в ответ дед. – Его зовут господин Сайлус.
Отыскать дом лекаря оказалось не так уж трудно: его знал весь город, и каждый встречный уверенно указывал направление. Когда Илиган спрашивал, как выглядит этот человек, в ответ все, словно сговорились, отвечали: это старый эльв, очень старый эльв. Естественно, когда они, наконец, добрались до чиненого-перечиненного дома с обветшалой вывеской винокурни, ребята ожидали, что им откроет седой и морщинистый согбенный дед. Вместо этого в проеме показалась пышная розовощекая женщина с толстенной сложно переплетенной косой до пояса. Мельком глянув на уже проснувшуюся и хнычущую на руках Атуана девицу, женщина обернулась, вытирая полотенцем мокрые от домашней работы руки, и крикнула через плечо:
- Сайлус, солнце мое, это к тебе!
- Пусть заходят в лавку, сейчас спущусь, - донеслось откуда-то со второго этажа. Женщина посторонилась, пропуская гостей. Когда мимо нее проходил Атуан, она вдруг как-то странно пискнула, побледнела и схватилась за косяк, но ничего не сказала. Полуэльв тоже не стал возмущаться: он знал, что не все эльвы привыкли к соседству с такими, как он. Женщина агрессии не проявляла, к соседям с криками о помощи тоже не побежала. Наверное, просто не ожидала его встретить в своем доме.
- Кладите ее на стол, - распорядился спускающийся по лестнице лекарь. Илиган, сначала лишь мельком оглядевший «согбенного деда», вдруг уставился на него во все глаза и присвистнул. Действительно, очень старый эльв: гибкое, вечно молодое тело, могущее принадлежать только представителям эпохи правления Амаддариэла, и длинная, перевязанная в нескольких местах обрывками ткани коса, кончик которой при ходьбе касался то одного, то другого бедра. Ни Атуан, ни Илиган прежде не видели таких старых эльвов. Они почтительно склонились в приветственном поклоне.
- Дорогой, ты только посмотри, - зашептала подбежавшая к нему женщина – по всей видимости, жена. – Разве он не…
- Вижу, - спокойно ответил господин Сайлус, оглядывая Атуана с головы до ног. – Но глаза-то голубые.
- Ой, а я и не заметила, - всплеснула руками женщина. – И правда голубенькие, да яркие какие! Прям как у нашей… ой.
Хозяйка вдруг прихлопнула рот ладошкой, покачнулась, и Сайлус ловко подставил ей стул, чтобы не упала.
- Сначала лечение, потом разговоры, - укорил он ее. Затем подошел к Тюлли, зажег в люстре над ее головой еще несколько свечей, и занялся своими лекарскими делами: осмотрел, дал какие-то капли – горькие, судя по сморщившемуся лицу Тюлли. Капли подействовали почти сразу, по крайней мере, девушка перестала заливаться слезами и хныкать, а когда лекарь снова осмотрел ее руку и спокойно поправил разошедшиеся кости, только испуганно дернулась, а потом удивленно захлопала ресницами, оглядывая умельца. Тот, не теряя времени даром, тут же соорудил лубок и крепко замотал пострадавшую конечность.
- Я дал ей сильный обезболивающий отвар, - пояснил он спутникам девушки. – Но к утру он перестанет действовать, нужно будет принять еще, только уже в разбавленном виде: он довольно вредный, когда концентрированный. Вы где остановились?
- Пока нигде, - пожал плечами Атуан, отвечая за всех. – Мы сразу к вам поехали, Тюлли было очень больно.
- Понятно, - покивал Сайлус. – Если хотите, можете остановиться здесь на пару дней. Правда, свободных комнат мало, да и дом довольно старый, но еще крепкий. Искать ночлег на ночь глядя не советую. Полуэльвов некоторые из местных все еще не любят, можно нарваться на неприятности, а девушке сейчас нужен покой, а не склоки.
Сайлус помог Тюлли слезть со стола и усадил ее на стул. Хозяйка тут же чисто вымыла стол и накрыла скатертью.
- Ужинать будете? - широко улыбнулась она, глядя на Атуана.
- Да, не отказались бы, - с заминкой выдал он, удивленный ее доброжелательностью.
- Кушай, мой хороший, кушай, - приговаривала она, наглаживая Атуана по спине. Это несколько смущало полуэльва, и как раз-таки кушать в таких условиях ему было довольно неуютно. Фергюс и Илиган косились на него и посмеивались, Тюлли клевала носом, а господин Сайлус внимательно всех разглядывал, потягивая дивное вино, вынесенное им из погреба: видно, наследие винной лавки, которой раньше был этот дом.
- Сколько тебе лет? – спросил Атуана лекарь.
- Двадцать восемь, - слегка настороженно ответил ему полуэльв. Сайлус и его жена переглянулись.
- А кто твои родители? Откуда ты родом? – продолжал допытываться эльв.
- Я из Тэллы. Мама, кажется, была полукровкой, а отец, скорее всего, эльвом.
- Скорее всего? – переспросил лекарь.
- Она так сказала дяде Марку, когда еще была жива, - пояснил Атуан. Хозяева снова переглянулись.
- Марк – Серебряный Дракон? – уточнила женщина.
- А вы его знаете? – удивился Атуан, не донеся ложку до рта.
- Знаем, - коротко ответил лекарь. – Встречались много лет назад. Зрение к нему так и не вернулось?
- Нет, - покачал головой полуэльв. В этот момент в комнату, позевывая, вошла еще одна женщина, направляясь в сторону кухни. В руках у нее был пустой кувшин, который она, по всей видимости, собиралась вымыть. Мельком оглянув гостей, она остановилась взглядом на Атуане, побледнела и выронила кувшин, который тут же ударился об пол и раскололся, расплескав остатки чего-то молочного.
- Эйри, доченька, успокойся, это не он! – кинулась к ней хозяйка. Но у «доченьки» на этот счет были какие-то другие соображения. Перешагнув через остатки кувшина, она уверенными движениями приблизилась к Атуану, взяла его за подбородок и всмотрелась в лицо. Эйри создавала впечатление властной, уверенной в себе женщины с несчастливой судьбой. Лицо ее было строгим, фигурой она пошла скорее в отца, чем в мать, и была довольно стройной для эльвеллы. Хотя, толстенная коса ей досталась явно от матери. Атуану было неприятно ее требовательное внимание: почему-то его коробило, что женщина позволяет себе так с ним обращаться. Но скандалить в чужом доме, тем более, что за спиной у хулиганки ломает руки от стыда за дочь хозяйка, не хотелось. И Атуан стерпел желание оттолкнуть женщину. Вместо этого он вгляделся в ее яркие голубые глаза.
Рука женщины вдруг ослабла, выражение лица чуть смягчилось. Жестокость сменилась недоверием с примесью смущения: она, по всей видимости, действительно обозналась, но высокомерие не позволяло ей рассыпаться в извинениях, ломая руки, как ее мать. Эйри чуть отстранилась и сказала:
- Извини, я приняла тебя за другого человека.
- Этот человек вас чем-то обидел? – решил поддержать разговор Атуан, чтобы окончательно развеять недружелюбную атмосферу.
- Что-то вроде того, - не стала вдаваться в подробности женщина и села за стол рядом с ним. Атуан глянул на ее косу и понял, что она ненамного моложе своей матери, от силы лет на тридцать-сорок. Не смотря на то, что конфликт был улажен, женщина все равно продолжала его рассматривать, и вдруг задала тот же вопрос, что и ее отец:
- Сколько тебе лет?
- Двадцать восемь, а что? – насторожился Атуан. Чего это всех так интересует его возраст? Допрос, устроенный хозяевами полуэльву, заинтересовал и его спутников, и те переводили взгляды с одного на другую.
- Как звали твою мать?
- Не знаю, мне этого никто не говорил.
- А у тебя осталось что-нибудь от нее? Какие-нибудь вещи? Может быть, украшения?
Атуан немного подумал, но потом все-таки снял с шеи кулон и подал женщине. Эйри посмотрела на кулон и шумно вздохнула, но в руки его не взяла, жестом показав, чтобы Атуан вернул его на место.
- Как тебя зовут? – спросила она чуть дрогнувшим голосом.
- Атуан, - ответил он.
- Атуан, - повторила она, и вдруг всхлипнула. – Знаешь, Атуан, я твоя бабушка.
Полуэльв даже ложку выронил от неожиданности.
Глава 9. Крутой Курт
- Ты, похоже, не слишком удивлен, - заметила она, когда Атуан справился с волнением и спокойно вернул ложку на место. Фергюс что-то сказал Илигану, тот согласно покивал, и вместе они увели сонную Тюлли наверх, в отведенную для них комнату. Хозяйка, которую, как узнал Атуан, звали Тонильи, последовала за ними, хлопоча о благоустройстве гостей.
- Дядя Марк говорил, что где-то в Элве должна быть моя родня по материнской линии, - ответил Атуан, когда они остались втроем. – Просто я не ожидал, что найду вас так сразу. Думал, придется колесить по всей стране, не зная толком, о чем спрашивать и кого разыскивать. А как вы поняли, что я – ваш внук?
- Ты похож на своего деда, Амаддариэла, - ответил ему Сайлус. – Как две капли воды, совершенно не отличить, если б только не голубые глаза. Ну и, пожалуй, по ушам можно различить: он их предпочитал складывать.
- Складывать? – удивился Атуан. – Это как?
- Не знаю, - пожал плечами лекарь. – Я же не носферату. Тебе лучше знать.
Атуан попробовал сложить уши. Вертелись они с легкостью: двигались и вперед, и назад, и вверх и вниз. Можно было даже кругом поводить. Но складываться не желали никак. Атуан наморщил лоб, вспотел и запыхтел от напряжения. Даже язык высунул. Эйри наблюдала за ним, едва сдерживая улыбку. Наконец, мышцы обнаружили, что могут изломать ухо в нескольких местах, и Атуану действительно удалось сложить уши в два странных объекта, которые, если не приглядываться особо, вполне напоминали уши эльвов. Это была интересная и наверняка полезная способность: так звуки казались тише, и не слишком резали слух. Но нетренированным мышцам было очень тяжело это делать, Атуан позволил им расслабиться и потер уши, разминая их.
- Так, выходит, я наследник семьи правителей? – задумался Атуан. – И я могу сменить господина Тирру?
- А ты хочешь? – прищурился на него Сайлус.
- Нет, - подумав, сказал Атуан. – Не люблю ответственность. А вы не знаете, кто мой отец?
- Нет, - покачала головой Эйри. – Твоя мать, Сарана, была такой же дерзкой, как и я сама. Когда-то я потратила несколько лет, чтобы уговорить Амаддариэла на ребенка: он очень тосковал по Томи и не собирался строить семью, ведь он не мог по-настоящему привязаться хоть к кому-нибудь. К тому же, он боялся, что я умру от родов, не сумев выносить такое тяжелое дитя. Ты похож на него, так что на всякий случай имей в виду, что производить на свет таких как ты – тяжкий труд. Если не ошибаюсь, именно поэтому Сарана и погибла. Она была дерзкой девчонкой. Ей не сиделось на месте, и она вечно влипала в неприятности.
Атуан усмехнулся. Оказывается, эта черта характера у него семейная.
- Она побывала везде, обшарила каждый кусочек известной миру земли в поисках интересного, - продолжала рассказывать Эйри. – Нам приходили известия о ней из Армара, из Тросварда, из Русальего Залива. Амаддариэл, который поначалу ни на что не обращал внимания, даже заинтересовался ею. Я была рада, наконец, познакомить их. Когда Сарана вернулась, я проводила ее в горы, где он жил последние годы. Они встретились, поговорили. Тогда-то Амаддариэл и подарил ей этот кулон. А потом попросил нас обеих уйти и больше никогда не возвращаться. С тех пор никто не слышал о нем.
- И вы не пытались снова с ним поговорить? – спросил Атуан.
- Пыталась. Но его дом оказался заброшен, - печально улыбнулась Эйри. – Мне кажется, подарив этот кулон, он попрощался с нами. Сарана очень берегла кулон, хотя много раз теряла по неосторожности, но всякий раз ставила дом с ног на голову, чтобы его найти. Потом мою дочь снова потянуло на путешествия, и еще несколько десятков лет ее мотало по свету. Однажды она уехала в Тросвард и больше не вернулась. Мы пытались ее разыскать. Выяснили, что до Тросварда она-таки добралась. Но это было последнее, что мы узнали о ее судьбе. С тех пор прошло больше тридцати лет. И твое известие о том, что она приезжала после этого в Тэллу – новость для нас. Поэтому мы тоже не знаем, кто твой отец.
- Если мой отец – эльв, то зачем она родила меня в Тэлле? Почему не вернулась к вам? - удивился Атуан.
- Думаю, просто не успела, - ответила Эйри. – Мне кажется, она хотела навестить своего отца, сообщить ему, что он скоро станет дедушкой, но, так же как и я, обнаружила там лишь заброшенный дом. А потом просто не смогла вернуться в Элву: это, знаешь ли, довольно трудно - путешествовать, будучи на последних месяцах беременности. Тем более, если у нее был такой тяжелый ребенок, как ты. Наверняка, она просто приехала в ближайшее селение и попросила о помощи, а твой дядя ее приютил.
Атуан задумался, оглядывая новоприобретенную родню: если в Тэлле рассказать, что у него такие шикарные родственники, ему же никто не поверит! Один только возраст его прадеда чего стоит. Да такой длинной косы, наверное, во всей Элве не сыщется! Он еще и известный, судя по тому, что его весь город знает и все близлежащие селения. Чего уж говорить о дедушке-правителе. Нет, Атуан и раньше верил в предположение дяди Марка, но тогда этого никто не мог подтвердить. А теперь перед ним сидят сразу трое человек (хозяйка успела вернуться и тоже села за стол), способных доказать, что Амаддариэл – его дедушка. Просто феноменальное везение!
- Простите, - робко обратился к ним Атуан: его вдруг начали смущать эти слишком взрослые и слишком аристократичные люди, - а у меня есть еще родственники? Или вы единственные?
- Двоюродная бабка подойдет? – улыбнулась хозяйка. – У меня две дочери: Эйри и Тарья. Только Тарья с нами не живет, она замуж вышла и уехала в Карастар.
- Ты можешь попытаться отыскать отца, если тебе так важно знать свою родню, - предложил Сайлус. – Сомневаюсь, что там, на юге, откуда Сарана тебя привезла, много эльвов.
- Ты уверен, что она не зачала ребенка уже здесь? – посомневалась Тонильи, обратившись к мужу.
- Сарана? – Эйри скептически изогнула губы, ответив вместо лекаря. – Я бы не удивилась, если б она зачала ребенка от господина Тирры, пусть даже он и женат, но никак не от самого обычного эльва. А вот отыскать себе такого же психа, живущего вдали от родных мест – это вполне в ее стиле. И ехать через все Пятиречье, будучи беременной – тоже. Так что ищи, парень, своего отца где угодно, но не среди обычных эльвов.
Атуан снова задумался. А это отличное предложение! Уехать подальше, пока не забудутся его грешки, посмотреть мир. Здорово было бы побывать в тех же местах, куда ездила его мать, понять, что ее в этом привлекало. Глядишь, так и Лаверген сыщется, можно будет у магов про Тюлли спросить.
- Ну куда ты ребенка гонишь, а? Дочь испортила, теперь и внука подбиваешь, - проворчала Тонильи, подходя к Атуану и обнимая его. Давно уже он не чувствовал себя таким маленьким и беспомощным, прижатый к мягкому и пышному женскому телу. Разве что кормилица так его тискала в детстве. – Пойдем Атуан, пора укладываться. Ночь на дворе, а вы тут устроили болтовню. Девица ваша давно уже дрыхнет без задних ног. Умаялась, бедняжка. Да и друзья твои…
И Тонильи, не переставая болтать и не отпуская плечи Атуана, повела его наверх. Под ее монотонное бормотание он и сам стал клевать носом. И стоило ему только коснуться головой подушки, как все мысли исчезли, и навалился Сон.
Атуана разбудил грохот: это Тюлли пробежала мимо комнаты, громко топая босыми пятками. «Вот ты где!», - донеслось снизу радостное женское восклицание с элементами сюсюканья. Тюлли что-то защебетала, но полуэльв не стал вслушиваться. Оглянулся, нашел воду для умывания и принялся приводить себя в порядок. Некоторое время раздумывал, а потом все-таки взял какие-то ножницы и подрезал волосы по плечи: раз уж он в гостях у родственников-эльвов, нужно хоть попытаться выглядеть, как полагается по их обычаю, а он для своего возраста слишком длинноволосый.
- Доброе утро, Атуан, - поприветствовала его разливающая чай Эйри. – О, ты постригся? Так гораздо лучше. Сразу на свой возраст выглядеть стал.
- А где Илиган и Фергюс? – спросил он, усаживаясь за стол.
- Эльв в храме, а водяной поблизости где-то гуляет, город смотрит, - ответила ему Тонильи.
- Водяной? – переспросил Атуан. – Почему водяной?
- А как мне его называть? Не русалочкой же, - пожала плечами прабабка. – Раньше всех хвостатых водяными называли, не стеснялись. А потом кто-то придумал, что водяной – это злой дух, любитель топить взрослых и воровать детей, вот русалки и не хотят, чтобы их так называли. Но мы-то с Сайлусом слишком старые, нас не переучить уже.
- А водяные правда существуют? Не те, которые русалки, а те, которые духи, - тут же поинтересовалась Тюлли, которую в этот момент впервые в жизни заплетали по обычаю эльвов.
- Нет, это все сказки, - ответила ей Тонильи, завязывая на макушке Тюлли большой белый бант из шелковой ленты. – Ни водяных, ни леших, ни колодезников, ни троллей, ни драконов – никого из них нет и никогда не было. Вот дриады, демоны и единороги – были. Но вымерли.
- Кто такие единороги?
- Это лошадки такие, с рогом во лбу. Очень умные и добрые.
- А демоны?
- Демоны - красноглазые и рыжеволосые люди. Красивые и умные.
- А дриады?
- А дриады – это наполовину люди, наполовину растения. Добрые и красивые.
Тюлли задумалась на минуту, а потом сказала:
- И все вымерли? То есть, чтобы не вымереть, нужно быть глупым, страшным и злым, правильно?
- Нет, конечно, - рассмеялась Тонильи. – Просто нужно помогать другим добрым, умным и красивым существам. И тогда все будут жить долго и счастливо.
- Хорошо, я поняла, - кивнула Тюлли. – Я буду всем помогать.
- Правильно. А мы будем помогать тебе. Пойдем, подыщем новые платья. Незачем ходить в таких лохмотьях.
И женщины ушли наверх. Несколько минут оттуда доносился только их веселый щебет, а потом по лесенке снова затопотали пяточки Тюлли.
- Смотри! – сказала она Атуану и закружилась. Женщины нарядили ее в белое платье с красным пояском и навели легкий румянец. Глаза Тюлли сияли, улыбка растянулась до ушей.
- Просто красавица, - с улыбкой оценил Атуан. В этот момент в дом вошел Фергюс. Тюлли белым облачком метнулась к нему, прижала руки к груди и принялась покачиваться на носочках, едва ли не подпрыгивая.
- Красиво? Красиво ведь? – повторяла она. Покружилась, остановилась и снова посмотрела в глаза Фергюсу. Тот оглядел присутствующих, кашлянул и осторожно ответил:
- Очень.
Тюлли тут же облапила его. Лубок мешал ей двигать правой рукой, но она и левой с такой силой сжала ему ребра, что маг даже выдохнул против воли. Но Тюлли почти сразу отпустила его и с криком «Я красивая! Красивая!» принялась носиться по дому.
- Что это с ней? – спросил Фергюс, потирая помятые ребра.
- Почувствовала принадлежность к женскому полу, - пояснила Тонильи. – Вы бы хоть иногда ее воспитывали как девочку. Она же у вас и сидит по-мужски, и словечки всякие нехорошие выучила, даже интонации мужские копирует.
- Извините, но я ей не отец, - мягко возразил Фергюс. – Просто время от времени отвечаю на ее вопросы, не более того.
- Возможно, - ответила Тонильи, слегка недовольно покривив губы. – Но девочка слушается вас, всех троих, и верит любому слову. Даже просто отвечая на ее вопросы, ты можешь изменить ее судьбу. Так что хорошенько думай, прежде чем что-нибудь сказать ей.
Фергюс не стал спорить и пожал плечами. По крайней мере, это не он рассказал Тюлли, откуда дети берутся.
Они гостили в доме Сайлуса и Тонильи почти неделю. Атуану не терпелось отправиться на юг на поиски своего отца, но он упорно ждал, что Фергюсу надоест торчать в чужом доме, где его терпят лишь из вежливости, и что он их, наконец, оставит. Но противный маг игнорировал намеки и демонстративно принимал вежливость за искреннее радушие. Сказать ему в лоб «Пошел вон, ты мне не нравишься» Атуан не мог. Приходилось скрипеть зубами и мириться с его присутствием.
Сильнее всего полуэльва задевало то, что Фергюса не желала отпускать Тюлли: она таскалась за ним шустрым болтливым хвостиком, демонстрировала ему свои новые вещи – все: от бус до нижнего белья, и напрашивалась на комплименты. Маг натянуто улыбался, называл ее «хорошенькой» и «милой», а Тюлли с каждой такой похвалой лепилась к нему все прочнее. Родню Атуана это умиляло, Илигану было все равно, а Атуана просто трясло от этого.
Не смотря на то, что Тюлли была явно в тягость Фергюсу, он отчего-то не отталкивал ее. Напротив: казалось, он делал все, чтобы девушка из всех троих предпочитала именно его. Когда Фергюс подарил ей какое-то дешевое колечко, от которого Тюлли пришла в неописуемый восторг, Атуан не выдержал и попросил мага не общаться с ней так тесно. Тот пожал плечами и пообещал общаться с ней немного прохладнее. В тот же день маг заявил девушке, что она ему надоела, и попросил больше к нему не подходить. Тюлли ревела весь вечер и никого к себе не подпускала: ждала, когда маг придет и извинится. Пришлось Атуану попросить Фергюса общаться с ней, как раньше, и в доме снова воцарились уют и спокойствие.
Идиллию нарушил слух, что купеческая гильдия пообещала крупную сумму за длинноухого сероволосого полуэльва по имени Атуан.
- Как они меня выследили? – паниковал он, меряя шагами лавку.
- Они не выслеживали, а просто передали сообщение всем, кто состоит в гильдии, во все города Эльвы, - пояснил Сайлус. – Так что тебе нужно либо вернуть им деньги, причем с надбавкой за моральный ущерб, то есть сумму раза в три больше, иначе они не успокоятся, либо бежать за пределы страны.
- Но как? Если мои приметы известны во всех городах Элвы, я просто не смогу ее покинуть!
- Может, тебе потренироваться прятать уши? – предложил Илиган.
- А волосы? Предлагаешь побриться налысо? Даже если побреюсь, они слишком быстро отрастут, ты же знаешь. Похоже, в этот раз мне точно конец, - сделал вывод Атуан, плюхнулся на стул и спрятал лицо в ладонях.
- Тебе просто нужно спрятаться там, где никто не будет тебя искать, - предложил Сайлус.
- Это где? – пробубнил без особой надежды полуэльв, не отрывая рук от лица.
- На самом видном месте: среди купцов.
- Что? – не поверил своим ушам Атуан. Илиган тоже удивленно уставился на Сайлуса.
- Мы спрячем тебя у моих знакомых, - пояснил лекарь. - Это купцы из Лисса, и они не в ладах с нашей местной гильдией, так что вряд ли целенаправленно ищут тебя. Хотя, конечно, если узнают, то сдадут – за тебя ведь вознаграждение положено. Так что тебе действительно стоит потренироваться прятать уши, а волосы я тебе покрашу. Правда, ненадолго: за два-три купания краска постепенно смоется, так что ты уж потерпи с этим хотя бы до Лисса, а лучше – до Армара.
- Они едут в Армар?
- Нет, эти купцы едут в Тросвард: они работают на кварков. Я, вообще-то, искал тебе попутчиков, чтобы ты не потерялся, когда будешь разыскивать отца, поэтому и вспомнил про них. Только не рассчитывайте повидать красоты: на кварков работают деловитые ребята, они кутить во время стоянок не любят. Пара дней на крупной ярмарке – и они снова снимаются с места, а на малых ярмарках они и дня не задерживаются. Я заплачу им за всех четверых, но не ждите, что с вами будут обходиться, как с княжеской семьей: придется и за лошадьми присматривать, и у костра дежурить. Ну да вам не привыкать, я думаю. Только козу оставьте, незачем больше животное мучить.
Илиган тяжко вздохнул.
Решив так, все принялись за сборы. Женщины занялись едой и вещами, Илиган с Фергюсом отправились на конюшню, готовить лошадей, которых любезно одолжил им Сайлус. А сам лекарь развел в плошке какую-то вонючую черно-зеленую жижу и принялся красить Атуана. Тюлли в кои-то веки ошивалась не возле мага, а возле полуэльва: очень уж ей было интересно узнать, что из всего этого получится. Пока что Атуан напоминал человека, зачем-то засунувшего голову в болото: на голове у него топорщились черно-зеленые грязные патлы, среди них встречались фрагменты какой-то травы. Брови ему тоже замазали, и они казались слишком широкими. Жижа время от времени стекала ему на лоб, и Атуан стирал ее сначала пальцами, потом тыльной стороной ладони, потом запястьями, пока на руках не осталось чистых мест. Тогда Тюлли сжалилась, принесла с кухни тряпку и стала вытирать зеленые потеки.
- Ты похож на кикимору, - радостно заявила она: Эйри как раз несколько вечеров подряд рассказывала ей все самые известные детские сказки, в том числе про леших и кикимор. – Тебе бы еще длинный нос.
- А себе не хочешь? – ответил Атуан, схватил ее пальцами за нос и помотал им из стороны в сторону. Тюлли принялась возмущенно отбиваться.
- Все, смывать пора, - заявил Сайлус, когда в верхней части песочных часов в очередной раз не осталось ни крупинки. Атуана заставили наклониться над тазиком и полили теплой водой. Дно тазика покрылось жидкой бурдой. Сайлус все лил и лил, и с головы полуэльва сначала стекали черные, потом зеленые потоки, потом прозрачная вода с последними травинками, а потом просто чистые струйки. Атуан наскоро просушил волосы полотенцем и оглядел всех заинтересованных лиц, которых вокруг набралось достаточно: даже Илиган и Фергюс пришли посмотреть.
- Только не говорите мне, что я теперь болотного цвета, - сказал он.
- Нормального ты цвета. Вон зеркало, - махнул рукой лекарь. – Иди и сам убедись.
Атуан подошел и глянул. Из глубины старого, местами потемневшего зеркала на него смотрел незнакомый черноволосый паренек – замечательный брат для Тюлли. Поднатужившись, Атуан упрятал уши и стал совершенно на себя не похож. Светлый и чистый цвет глаз, который раньше на фоне бледно-серой внешности казался само собой разумеющимся и едва ли не прозрачным, теперь стал ярким, дерзким и словно бы острым. Из-за напряжения в ушах полуэльв постоянно хмурил брови, и казался куда более злым и серьезным. Совершенно не тот беспечный раздолбай, которым он был раньше.
- Зовите меня Курт, - заявил он, оценив свой новый образ.
- Почему Курт? – тут же поинтересовался Илиган.
- Потому что я крут.
Пока они шли на ярмарку на встречу с новыми попутчиками, «Курт» прикупил себе какой-то черный потертый плащ с высоким воротником, и теперь прятался за ним от людей. Постричь ногти он не мог: они были слишком твердыми для ножниц, их брал только напильник, а чтобы полностью сравнять их напильником, ему понадобился бы целый день кропотливой работы. Так что Атуан просто подровнял их немного и скрыл под кожаными перчатками. Полуэльву было жарковато в плаще и перчатках, но жизнь он ценил больше комфорта.
- Добрый день, - поприветствовал лекарь группу лиссан. Те уважительно ответили на приветствие. Насколько ребята поняли из разговора, лиссане регулярно привозили старому лекарю с юга какие-то лечебные травы, и это было уже третье поколение купцов, с которыми он сотрудничал. Настолько «постоянного» клиента купцы очень уважали, отчего и согласились сопроводить компанию в Тросвард.
- Это мой правнук, - Сайлус положил руку на плечо Атуану. – Я вам о нем рассказывал. А это его друзья. Они поедут вместе.
С интересом и небольшой настороженностью компании познакомились друг с другом. Ребята знали, что купцы задержались в городе по просьбе Сайлуса, и что у них не будет возможности закатить прощальный пир, так что взяли с собой походные котомки и лошадей. При виде двух солменских гнедых под седлами лиссане чуть покривили рты, но ничего не сказали: в их понимании солменские гнедые годились только для перевозки грузов.
- Ну что, давайте прощаться? – сказал Сайлус, и Атуан первым крепко обнял старого эльва, от души помяв ему бока, но лекарь только довольно покряхтел и тихо сказал:
- Ты, Атуан, дурака не валяй: взялся оберегать девушку, так будь с нею рядом всегда. С такими как вы стоит разок пренебречь обязанностями воспитателя, и сразу случаются неприятности, порой смертельные.
- Она Фергюса слушается больше, чем меня, - пожаловался полуэльв.
- Фергюсом она увлечена, а ты для нее – брат и отец в одном лице. Юбочки-платочки она водяному показывает, а с бедами своими пойдет к тебе. Так что не подведи ее.
- Хорошо, я понял, - кивнул полуэльв.
- А сейчас прощай, - лекарь отодвинулся, оглядывая Атуана напоследок.
- Почему же прощай? До свидания, - возразил полуэльв. - Я же не собираюсь навсегда сбежать из Элвы и рано или поздно сюда вернусь.
- Нет, Атуан, прощай. Ты уезжаешь надолго, и кто знает, что может случиться: с тобой ли или со мной-стариком. Зла не держи, помни только хорошее. Жаль, что мы так ненадолго встретились.
- Хорошо… дедушка. А зла я держать на тебя и так не могу: ты мне ничего плохого не сделал. Но я все-таки надеюсь, что мы еще увидимся.
Сайлус только улыбнулся в ответ. Потом на ребят напала разревевшаяся от волнения Тонильи и принялась обнимать всех без разбору, даже Фергюса, и лепетать какие-то бабские глупости про хорошее питание и теплые носки. Полуэльв никогда не знал настоящей семьи, но подумал, что вот такими и должны быть бабушки.
Эйри попрощалась с ними сухо, только кратко обняв внука на прощание. Сказав пару слов о месте, где, возможно, была когда-то Сарана, она помогла Тюлли взобраться на лошадь, и компания вместе с купцами выдвинулась в дорогу.
«Опять в пути, опять я куда-то сбегаю, - подумал Атуан, глядя, как ему машут вслед. – Когда я уже найду свой дом?»
Тюлли радостно махала провожающим. Она еще не поняла, что они уезжают надолго, может быть, навсегда, и что больше никто не будет ее заплетать и наряжать.
Илиган тяжко вздыхал. Друзья знали: ему было жаль расставаться с козой Манькой, но тащить ее в Тросвард было верхом неблагоразумия. Пусть остается у лекаря, жует сочную травку – в песках кварков такой не сыскать.
Фергюс же был рад наконец уехать отсюда: его ужасно достали постоянные намеки Атуана и косые взгляды хозяев. К тому же, они перестали удаляться от места встречи с магами и даже начали к нему приближаться. Кто знает, как все повернется? Возможно, они будут проезжать мимо Туманной Долины, и он просто украдет Тюлли: Атуан же не сунется в это гиблое место, а Илиган – тем более. А возможно, Тюлли привяжется к нему настолько сильно, что Фергюс просто уведет ее за собой без всяких ухищрений: она же любит сказки, а чем Эллерское озеро не сказка? Самая настоящая легенда. Правда, конец ее будет для девушки весьма печальным. И это немного смущало мага.
Глава 10. Мертвая магия
Лаони потер ладони: с тех пор как тлекары проросли до пальцев, он постоянно испытывал неприятные ощущения. Поначалу ладони зудели, и временами каждая ниточка тлекара воспринималась эльвом, как ледяная жила, по которой течет внутри него магия. Потом он привык. Затем, когда Тамиладу попросил его о помощи, и маг вытянул из его тела всю мертвую магию, тлекар потеплел, но ощущение от него все равно было неприятным: словно внутри мага жило, питаясь его соками, что-то еще. Эльв постоянно ждал, что тлекар вот-вот шевельнется под кожей и сам начнет управлять его руками. Теперь же, когда Лаони помог расстаться с жизнью и Марку, ощущение снова сменилось. На этот раз в ладонях появилось онемение. Оно не мешало магу двигать пальцами, но видеть и при этом не чувствовать руки было неприятно.
Лаони вздохнул. Он был слишком стар, и не у кого было спросить совета. Когда ему, когда-то еще молодому и глупому мальчишке, повязали на запястье две серебряных проволочки, никто из учителей не удосужился объяснить, зачем это нужно. Тогда тлекар его не беспокоил. Позже, разросшись кружевными узорами и уйдя под кожу, даже начал помогать в колдовстве. Теперь же, когда он не приносил ничего, кроме неприятных ощущений, Лаони подумывал, нет ли способа снять колдовскую метку. Но дать ответ на этот вопрос было некому, а отрубать себе руки было слишком поздно: во-первых, в таком пожилом возрасте они не отрастут, а во-вторых, тлекар уже дотянулся до шеи и даже слегка расползся на скулы и виски, а голову отрубать – не лучшая идея.
Маг посмотрел в зеркало: зима была долгой, загар сошел, и затейливый узор тлекара хорошо просматривался под кожей. Одна из завитушек почти добралась до брови. Лаони подумал немного, достал нож, взрезал кожу и подцепил кончик тлекара. Боль, пронзившая его, была страшной и резкой, как удар молнии. Кое-как отдышавшись, Лаони прижал к брови чистую салфетку и снова задумался. Зачем нужна эта штука? Теперь, когда он почти не пользуется магией, пользы от нее никакой. Зато неприятных ощущений с каждым десятилетием все больше. Холод, зуд, теперь вот онемение. Что дальше? Боль? Смерть? Впрочем, он и так уже удивительно долго жил в этом мире. Родных у него не осталось, друзья, которыми он случайно обзавелся под влиянием Томи, тоже один за другим оставляли этот мир, причем с его же помощью. Даже учеников, и тех он пережил. Остался только Фергюс – умный, талантливый, но тоже не бессмертный. Конечно, русалки живут подольше тех же лиссов или армаров, да и способность к магии оказывает на тело положительное влияние, но они тоже не вечны. Лаони и сам не понимал, за что судьба берегла его, заставляя переживать своих учеников. Сегодня, уложив тело Марка рядом с телом Тамиладу, он подумал, что долгая жизнь совсем не обязательно – дар.
Маг снова осмотрел себя в зеркало, качнул ненавистную косу и вспомнил Фиаэла: он-то, интересно, как прожил столько тысяч лет? Тоже избегал привязанностей? Или попросту сошел с ума, воспринимая каждый день как новую жизнь, как иногда хотелось сделать Лаони. А может, стоит тоже расстаться с жизнью? Вернуться через полторы тысячи лет новорожденным малышом, начать все заново? Но Лаони сразу отмел это предложение. Где-то внутри он полагал, что человек должен тратить отведенное ему время на полезные дела. А что сделал он за все эти столетия? Ходил и наблюдал. Может, Марен прав, и нужно вмешаться в жизнь мира? Может, судьба оттого и бережет его, что он все никак не выполнит свое предназначение. В чем же оно заключается? Единственное действительно полезное дело, сравнимое по ценности с подобным долголетием – отыскать Хранительницу. Но разве это под силу обычному человеку? Лаони вздохнул и вдруг горько рассмеялся: вот ведь напридумывал. Нет, пора завязывать с поисками смысла жизни и заняться поисками своего беспутого ученика.
Лаони попрощался с Серенталями – потомками брата Тамиладу, в чей храм он отвез тела друзей – и двинулся на запад. В том, что Фергюс где-то в той стороне, он почти не сомневался: его ученик был вполне предсказуем, и нужно было только поспрашивать людей, чтобы отыскать его.
В Тола-Вилсе его не было, но как и ожидалось, на торговом пути Лаони встретил купца, припомнившего, как парень с фиолетовыми волосами покупал у него леденцы. К большому сожалению мага, в деревне его ученика уже не было. Мысленно прикинув, каков ближайший крупный город, Лаони последовал за ним в Элагиеву.
- Я гляжу, вывеску ты так и не сменил, - сказал маг, заходя в винную лавку, ныне приспособленную под дом лекаря. Сидевший в кресле-качалке Сайлус от неожиданности даже пролил вино.
- Лаони? – спросил он, поднимаясь. – Глазам не верю. У меня нынче неделя сюрпризов: редкие гости так и сыплются на голову.
Эльвы обнялись, а потом снова отодвинулись, разглядывая друг друга.
- А кто другой гость? Тирра?
- Да нет, - отмахнулся лекарь. – Малыш Тирра… то есть, господин Тирра…
Сайлус возвел глаза к небу, фыркнул и продолжил уже нормальным голосом:
- В общем, наш новый правитель вполне доволен нынешним положением дел и про старых друзей даже не вспоминает. Ну, если только по делу, - уточнил он.
- Тогда кто же столь важный явился в твой дом, что мое явление блекнет в сравнении с его присутствием? – улыбнулся Лаони.
- Скорее уж, с его отсутствием, - вздохнул Сайлус, указывая гостю на другое кресло и доставая второй бокал для вина. – Как раз недавно уехал.
- Так кто же он? Давай, не трави душу, - сказал маг, принимая бокал и морщась от того, что онемение лишило его даже таких простых радостей, как ощущение прохлады и гладкости стекла.
- Не поверишь: внук Амаддариэла, - выдал Сайлус, усаживаясь напротив. Лаони и правда недоверчиво приподнял бровь:
- Откуда такая уверенность? Насколько я знаю, Амаддариэл не был женат.
- Если б ты увидел этого парня, не стал бы сомневаться: труднее было поверить, что это не сам Амаддариэл, настолько они похожи. Кроме того, жены у нашего правителя и правда не было, а вот дочь была. Между прочим, моя внучка – Сарана.
Брови древнего эльва поднялись еще выше. Сайлус рассмеялся:
- Ты слишком долго просидел в своем Лавергене, совсем не интересуясь миром. Тут, между прочим, иногда дети рождаются, а у них – свои дети, а у тех – еще дети и так далее. Как же ты столько лет прожил и не заметил такой простой закономерности? – пошутил лекарь. Лаони улыбнулся.
- Люди не только рождаются, они еще и умирают, знаешь ли. А на такое смотреть мало кому хочется, - ответил он и рассказал о судьбе Тамиладу и Марка. В середине этой беседы вернулись с прогулки Эйри и Тонильи. Лаони ожидал, что Тоня расплачется, узнав такие вести, но та только с печальной улыбкой переглянулась с мужем и ничего не сказала.
- … Так что теперь их души вступили в круг очищения, и шанс, что мы увидим их снова, ничтожен, - закончил Лаони свой рассказ. Он ждал, что друзья осудят его, но те лишь обменивались странными взглядами, разговаривая без слов. Их дочь, похоже, понимала этот странный язык, но не одобряла решения родителей, хмурясь и кусая губу.
- Лаони, - наконец, тихо сказал Сайлус, притянув к себе жену, на лице которой застыла смущенная и извиняющаяся улыбка. – Забери и нас с Тоней.
- Что? – не поверил своим ушам Сайлус. – Вы с ума сошли? Вам-то зачем уходить? У вас же семья, дети, внуки!
Сайлус и Тоня снова переглянулись.
- Пустота, Лаони, - непонятно ответил Сайлус за них обоих. – После Нее осталась пустота. И эту пустоту ничем нельзя заполнить. Одну нормальную жизнь со всеми ее радостями мы уже прожили, а теперь просто бредем по жизни, ожидая неизвестно чего. Мы устали, Лаони. Ты думаешь, Амаддариэл был не прав, когда ушел? А ведь он вперед нас всех понял, что ожиданием нельзя жить, им можно только томиться. Оглянись вокруг: люди дышат полной грудью, к чему-то стремятся, радуются своим маленьким победам и расстраиваются от таких же мелких неудач. А мы все ждем и ждем. Уснуть под твоими руками, оставив себе хотя бы призрачный шанс снова Ее увидеть – не самый худший выход из положения, тебе так не кажется?
- Эйри, а вы что думаете? – обратился Лаони к их дочери, надеясь, что хоть она их вразумит.
- Думаю, не уйти ли с ними, - честно призналась она. – Я видела, какой тенью былого себя стал Амаддариэл, как медленно и мучительно он угасал, и не хочу этого для своих родителей. Так что прошу вас исполнить их желание. Сама же я все-таки еще поживу: я уже никого не жду, просто потерялась на дороге жизни. Так что судьба сама со мной разберется. А вот маму с папой проводите, пожалуйста. Мы будем вам очень признательны за это.
Лаони недоверчиво оглядел всех троих. Он прожил на этой земле так долго. Он видел, как меняются люди, мог оценить и понять их взгляды. Но все равно в их просьбе было что-то неправильное.
- Хорошо, - вздохнул он. – Может, хотите что-нибудь сделать на прощание? Попрощаться с друзьями, закончить дела…
- Сделать – нет, - ответил Сайлус. – Но мы хотели бы попросить тебя присмотреть за нашим правнуком, Атуаном.
- Атуаном? – переспросил Лаони. – А не его ли, случайно, воспитывал Марк?
- Его самого, - улыбнулись Сайлус и Тоня. – Он сейчас едет с купцами в Тросвард.
- А с ним вместе не было девушки? – уточнил маг.
- Была, - кивнула Тоня. – Темноволосая такая, смешная. И друг-водяной.
- Водяной? – тут же переспросил Лаони. – С фиолетовыми волосами?
- Да, - подтвердила Тоня. – А ты его знаешь?
- Знаю, - подтвердил Лаони. - Более того: я его ищу.
- Он совершил что-то плохое? – тут же насупился Сайлус.
- Нет, просто дурака свалял, - отмахнулся Лаони. – Не беспокойтесь, я присмотрю за вашим правнуком. За таким удивительным магнитом для странностей грех не присмотреть.
Сайлус и Тоня улыбнулись – легко, искренне. Не прощаясь, без страха протянули магу ладони. Он взял их за руки, больше всего сейчас сожалея, что не чувствует прикосновения. Тлекар жадно завибрировал, втягивая мертвую магию. Лаони впервые ощутил, как серебряные нити раскаляются внутри тела. Но душевная боль жгла его сильнее: когда-то он привязался к этим двоим, и теперь никак не мог поверить, что собственноручно лишает мир их присутствия. Но магия текла и текла плотным потоком, заполняя его изнутри. Онемение поползло по рукам вверх, достигнув плеч, шеи и части спины – оно разлилось везде, где был тлекар. Сейчас Лаони как никогда чувствовал, насколько сильно разрослась его метка. Горячие веточки серебряных нитей уже протянулись по груди, закинули жадные усики на живот и бока. И сейчас маг заполнял их мертвой силой до предела, не имея возможности ни использовать ее, ни выпустить в пространство. Наверное, так же чувствовали себя Серентали, веками копившие энергию в своих телах. Вот только Лаони не мог ее никому отдать. Он мог лишь брать, отнимая жизни.
- Почувствуй в себе магию и выпусти ее, - твердил Фергюс, безуспешно пытаясь научить Тюлли колдовать. Они уже второй день занимались этой ерундой, пока купцы торговали на ярмарке в лисской деревеньке. Тюлли с горем пополам выучила пару мелодий, хотя голос у нее подрагивал и постоянно срывался. Но заполнить звуковую схему магической составляющей ей не удавалось. Фергюс уже взмок, изо всех сил пытаясь объяснить ей простейшие, на его взгляд, вещи, но Тюлли не справлялась с заклинаниями. Она просто пела – все лучше и чище. Колдовать же у нее не получалось. Фергюс даже засомневался, а не привиделся ли ему тот случай с мальчишками.
- Может, мы из нее менестреля сделаем? – предложил Илиган. – Пусть выучит пару песенок и поет, пока купцы торгуют. Хоть денежку заработаем.
- Мы и так неплохо заработали, - возразил ему Атуан, чья физическая сила весьма впечатлила купцов, так что они даже платили ему, как грузчику. Его «вороной» раскрас постепенно смывался, и полуэльв словно бы выцветал, что не могло не укрыться от взглядов купцов. Пришлось соврать, что это у него сезонная линька: как весна, так цвет меняется. Лиссане, слышавшие о полуэльвах много много странных историй от эльвов, приняли эту версию и успокоились. А вот Фергюс над ним подтрунивал.
- Я с этим пением скоро поседею, как Атуан, - в очередной раз психанул он, отмахиваясь от расстроенной Тюлли. Атуан закатил глаза, но ничего не ответил: после насыщенного черного цвета настоящий оттенок его волос действительно казался седым. – У нее способностей к магии – ноль. Вообще не понимаю, зачем мы это делаем.
Атуан и Илиган кратко переглянулись, что не укрылось от взора Фергюса. Но сейчас он был слишком раздражен, чтобы намотать это на ус и промолчать, как он всегда делал.
- Вам ведь что-то известно, да? – наконец, спросил он. – Вы не просто так попросили меня учить ее. Все знают, что женщины не умеют колдовать. Ну ладно, мне что-то привиделось в той деревеньке. Но вы-то чего так уцепились за эту тему?
Парни не ответили.
- Молчите? – прищурился Фергюс. – Скрываете вы что-то, вот что я думаю. Интересно, что. Может, она вовсе не девушка? Петь вот умеет. Да и гнется запросто не хуже мужчины.
Фергюс демонстративно надавил сидящей на попе Тюлли на основание шеи, заставив согнуться так, что она коснулась лбом колен. Девушка возмущенно зашипела и вскинула руки, пытаясь оцарапать его. Фергюс тут же отскочил.
- Эй! Я здесь, между прочим, так что хватит меня обсуждать, - неожиданно для всех возмутилась она. – Мне вообще не нравится, когда вы говорите про меня при мне же. Друг с другом вы так не поступаете. Это потому что я девушка, да? Потому что девушки хуже мужчин? Ну да, у меня не получается колдовать. Но ведь у Атуана и Илигана тоже не выходит. И у купцов. Почему всякий раз, как у меня что-то не выходит, у вас такие лица делаются, словно вы собаку дрессируете, а она не поддается? Мне вообще-то, обидно.
Она хотела еще что-то сказать, но хлюпнула носом, поднялась и убежала, чтобы не разреветься при всех.
- И что это было? – задал мучивший всех вопрос Илиган.
- Я так полагаю, новый этап ее взросления, - неуверенно ответил Атуан.
За последние несколько дней Тюлли ощутимо продвинулась во владении речью. Она больше не задавала глупых вопросов, вроде «Почему люди носят вещи под мышкой, а не под козой или собакой?», и общаться с ней стало намного проще и приятнее. Тюлли быстро усваивала чужие привычки и подстраивалась под окружающих ее людей. Она даже врать научилась. Если Фергюс при первой встрече принял ее за сумасшедшую, то лисские купцы никак не могли взять в толк, отчего трое мужчин относятся ко взрослой девушке, как к маленькому ребенку.
- Кто пойдет успокаивать? – спросил Фергюс.
- Не я, - тут же замахал руками Илиган. – Она меня все равно никогда не слушает.
- Ты провинился, ты и иди, - злорадно отозвался Атуан. Тюлли уже давно переросла тот этап, когда ее можно было успокоить добрыми словами и сладким леденцом. Теперь она обижалась редко, но сильно, и иногда попытки ее успокоить действовали с точностью до наоборот: она возмущалась, кричала, бросалась вещами. Так что Фергюс, поняв, что его оставили крайним, даже сплюнул от злости, прежде чем подняться и пойти следом за девушкой.
Как оказалось, Тюлли уже успела покинуть лагерь и куда-то уйти. Маг осмотрел с десяток укромных мест, прежде чем найти ее. Девушка сидела на берегу мелкой речушки и пыталась пускать «блинчики». Без особого успеха. Фергюс подобрал подходящий камушек и показал высший класс. Но Тюлли это не впечатлило. Наоборот, она демонстративно отвернулась от него.
Фергюс мысленно высказал ей все, что он думает о девушках и о ней в частности, потом глубоко вздохнул и сказал:
- Тюлли, ну, прости, пожалуйста. Я больше так не буду.
- Угу, - ответила она, переворачивая палочкой речную гальку и наблюдая за копошащимися под ней насекомыми.
- Хочешь, я схожу с тобой на ярмарку? – предложил Фергюс. – Послушаем сказочника. Хочешь?
- Я-то хочу. А ты на самом деле не хочешь, - заметила она, тыкая палочкой в оголившийся песок.
- Ну, я потерплю ради тебя, - уточнил маг.
- Зачем? – спросила Тюлли. Вопрос поставил Фергюса в тупик. Неужели не ясно? Он тут изгаляется, чуть не ползает возле нее, прося прощения, а она еще и нос воротит!
- Ну не хочешь – как хочешь, - раздраженно отмахнулся маг, делая вид, что собирается уйти. Тюлли даже голову не повернула. Фергюсу жутко захотелось придушить ее или хотя бы треснуть этой вот палочкой, которой она стучит по гальке, но он вспомнил, что ему нужно как-то заставить Тюлли бросить этих двоих и сбежать с ним в Туманную Долину. Вариант «связать и украсть» он берег на крайний случай, прекрасно понимая, что прятать сопротивляющуюся девушку от двух ее разъяренных защитников будет куда труднее, чем прятаться от них же вместе с этой девушкой. Так что пришлось наступить на горло своей гордости и продолжить попытки примирения.
- Тюлли, ну, ты же понимаешь, что я не хотел на самом деле тебя обидеть?
- Я не обиделась, - сухо ответила девушка. Ну да, конечно.
- Тогда чем ты так расстроена? – как можно мягче спросил Фергюс, едва заметно касаясь ее плеч.
- Тем, что меня никто не понимает и не принимает всерьез, - отрезала она, движением плеч отгоняя руки мага, как надоедливых мух. Фергюс мысленно досчитал до десяти, чтобы не сказать чего-нибудь, способного испортить всю игру.
- А ты попробуй еще раз объяснить. Может, я все-таки пойму, - предложил он. Тюлли покосилась на него, подумала немного, потом развернулась и сказала:
- Я не понимаю, зачем я нужна. Илиган говорит, что у каждого существа в этом мире – свое предназначение. Вот я, например, девушка, а значит, должна рожать детей и хранить семейный очаг. Ты же говоришь, что я – наполовину мужчина: тяжелая, гибкая, петь могу. Но у мужчин другое предназначение: охранять семью, заботиться о жене и детях. Выходит, я ни то, ни другое, верно?
Фергюс задумался. Вопрос предназначения Тюлли ему в голову никогда не приходил. Мало ли на свете всяких уродцев вроде полуэльвов. Что теперь – искать для каждого уникальное предназначение? Впрочем, если подумать, для Тюлли-то оно как раз найдется: столько магии грех не использовать во благо всего мира. Но не говорить же ей об этом: Фергюсу пока так и не пришел в голову способ добыть энергию, не убивая девушку. Придется сочинить что-нибудь еще.
- Ты нужна мне, - сказал он, беря ее за руку. – Ты меня радуешь. Я люблю смотреть, как ты улыбаешься, слушать, как ты смеешься. Да, иногда я на тебя ворчу, но это все не серьезно. Ты думаешь, я просто так за вами уже больше недели следую, как приклеенный? Как думаешь, разве я за Атуаном и Илиганом иду? Первый – задира, второй – зануда. Я иду за тобой, потому что… потому что ты мне нравишься. И ты мне нужна.
- Ты мне тоже нравишься, - пробормотала Тюлли и смутилась. Фергюс осторожно обнял ее, чтобы закрепить результат, мысленно похвалив себя.
Тюлли крепко обхватила его обеими руками и потерлась щекой о его ухо. Фергюс был такой большой и надежный. Он и правда очень-очень ей нравился. Так сильно, что ей даже хотелось его покусать. Ей нравились его странные синие глаза, которые жутко пугали Илигана, она была в совершенном восхищении от его одежды и кучи красивых безделушек, что украшали его шею и руки. Подаренное им колечко она носила не на пальце, а на шее, пропустив сквозь него цепочку, и прятала под платьем, чтобы никто не видел. Иногда по ночам она просыпалась и подолгу сидела рядом с ним, осторожно поглаживая по плечу: Фергюс спал крепко и никогда не замечал этого. А один раз она даже обняла его и так заснула. Правда, утром Атуан был очень недоволен. Они с магом сильно поругались, и Тюлли решила больше так не делать.
- Я правда тебе нравлюсь? – спросила она, отпустив мага и заглянув ему в глаза. – Честно-честно?
- Честно-честно, - улыбнулся Фергюс. Даже почти не соврал: иногда он и правда подумывал, что она довольно симпатичная.
- Тогда поцелуй меня, - попросила Тюлли. Маг смутился, но виду не подал. Мода на поцелуи распространилась по Пятиречью с севера, из Элвы. Но сам Фергюс об этом только слышал и понятия не имел на самом деле, как это делается. При этом отказывать Тюлли было нельзя: они едва помирились, он мог этим все испортить. Подумав, что Тюлли наверняка и сама не знает толком, что такое поцелуй, Фергюс решил все-таки попробовать.
- Хорошо, - сказал он. – Только ты глаза закрой.
Тюлли послушно зажмурилась. Фергюс чуть поколебался, взял ее лицо обеими ладонями, нежно поводив большими пальцами по щекам, и осторожно коснулся губ. Ощущение было странным и на удивление приятным. Фергюс не ожидал, что ее губы будут настолько мягкими, и даже немного увлекся, тоже закрыв глаза. Им обоим было так хорошо и тепло. На некоторое время он перестал о чем-либо думать, и когда осознал это, мысленно одернул себя и отпустил девушку. На щеках Тюлли разгорелся румянец, она выглядела смущенной, но довольной.
- Давай вернемся в лагерь, - тихо предложил он. Девушка с сожалением оглядела уютный берег, но потом кивнула, уцепилась за локоть мага и потопала обратно, счастливо улыбаясь. Фергюс же был очень задумчив.
Глава 11. Ссора
Лаони разбудили крики людей. Он шевельнулся, попытался встать. Новое, тяжелое и непослушное тело плохо слушалось его. Отнятая уже у четырех людей мертвая магия гудела в тлекаре, пытаясь отыскать себе местечко. Но Лаони не относился к роду Серенталей, его тело не было приспособлено для накопления энергии. С трудом оторвав руку от постели, он попытался согнуть и разогнуть пальцы. Ему это удалось, хотя движение вызывало боль, которая лишь едва компенсировалась разлившимся по телу онемением. Маг предпринял еще одну попытку встать, на этот раз более успешную. Тело слушалось его, но ощущения были такие, словно он всю ночь носил тяжести – причем напрягал все мышцы, даже лицевые. Лаони поморщился и пошевелил челюстью, проверяя, способен ли он еще улыбаться и разговаривать. Все было в порядке. В относительном, конечно, но что теперь делать.
Приноровившись к своей новой – медленной и тягучей – походке, маг вышел на улицу и сразу понял причину паники: над деревней, до которой он вчера успел добраться, нависала огромная темная махина.
- Успокойтесь, - хрипло обратился он к жителям. Его услышали не все, но те, кто услышал, замолкали, толкали в бок соседей и показывали на мага. Соседи тоже замолкали и в свою очередь утихомиривали других людей. Когда панические крики сменились тревожным вниманием, Лаони спокойно пояснил:
- Это Лаверген – летающий город магов. Он вам ничего не сделает. Просто повисит над деревней до утра, а потом пропадет так же, как появился.
Люди снова недоверчиво уставились на нагромождение камня, кирпичей, металла и свисающих в паре мест веревочных лестниц. Лаони тоже глянул на Лаверген и подумал, что снизу он действительно выглядит довольно угрожающе: казалось, что кирпичи и камни вот-вот повалятся тебе на голову. Но он-то знал, насколько крепок город магов, так что широко зевнул, развернулся и медленно побрел обратно в дом, где остановился на ночь. Этот демонстративный жест успокоил жителей намного лучше, чем слова.
Зайдя внутрь, Лаони задумался и снова осмотрел свои руки. Ему пришло в голову, что Лаверген принесло сюда не случайно: он же наводится на любое скопище мертвых частиц. Если учесть, что его тело теперь – хранилище мертвой магии, то неудивительно, что Лаверген совершил скачок сюда. Похоже, теперь город будет являться ему куда чаще, чем другим магам.
На следующий день, когда Лаони уже далеко ушел от деревни, преследуя своего ученика, его теория подтвердилась: город снова приветливо помахивал ему качающимися на ветру веревочными лестницами. Маг нахмурился: это что, он теперь и шагу ступить не может без надзора коллег?
Поддавшись мелькнувшей идее, Лаони взобрался по одной из лестниц на поверхность города. Прошелся по улицам, заглянул в дома, где жили другие маги. Действительно, никого. Если не считать учеников, оставленных следить за домами.
«Я опаздываю, - подумал Лаони. – Марен и его единомышленники покинули Лаверген. Видно, Фергюс уже нашел источник и позвал их».
Присев на скамейку и попытавшись расслабить гудящие мышцы, Лаони подумал, а не двинуться ли ему сразу к Эллерскому озеру? Его коллеги не настолько умны, чтобы перенастроить какой бы то ни было источник магии, так что они наверняка попытаются проверить свою теорию и утопить его в Эллерском озере. Они и раньше поговаривали об этом, но у них не было достаточно мощного источника, а ради мелких экспериментов никто не хотел рисковать своей жизнью и соваться в Туманную Долину.
Лаони тоже не хотел туда соваться. Он дважды проходил сквозь Туманную, и первый раз даже вполне успешно. Но тогда в сторону Приморья двигалась сама Создательница, и границы успокоились: морские водовороты ослабли, река Горных врат замерзла, а Туманная Долина притихла. Когда же он возвращался из Приморья, надеясь пройти тем же путем, Долина едва не свела его с ума, не давая расслабиться ни на минуту, и Лаони верил, что ему удалось покинуть это место в целости и сохранности только потому, что он вез с собой тело Создательницы. Также, со слов Тамиладу он знал, что Долина, пусть и неохотно, позволяет пройти и Королевскому Слуге. Но сам Тамиладу не стремился покинуть Приморье, а его сын, Эрвингалар, и вовсе боялся Туманной, наслушавшись рассказов местных жителей.
Взвесив все за и против, Лаони решил пока продолжить свой путь, тем более, что он отставал от ребят всего лишь на пару дней. Если купцы задержатся на одной из ярмарок, он с легкостью их догонит.
Решив так, Лаони с трудом встал, спустился по лестнице на землю и оседлал коня.
Над Эллерским озером клубился плотный розовый туман. Его не разгоняли ни порывы ветра, ни жаркие солнечные лучи. Слуги, приехавшие сюда вместе с сэмери, опасливо обходили озеро, держась подальше не только от скрытой туманом воды, но и от самого тумана. Сам сэмери тоже не горел желанием проверить на себе правдивость древних легенд, хотя любопытство частенько приводило его на усыпанный королевскими топазами берег.
Помимо любопытства Эрвингалара гнал к озеру и самый обычный страх: вокруг озера ехидным кольцом тянула ветки Туманная Долина, но до берегов она не дотягивалась, и только здесь можно было чувствовать себя относительно защищенным. Не смотря на то, что его люди не собирались покидать Приморье, Долина вела себя довольно агрессивно, и сэмери уже успел лишиться двух особо беспечных слуг. Остальные оказались куда более осторожными, и на этом потери закончились, хотя ранения разной степени тяжести люди продолжали получать.
Как оказалось, страшные чудеса Долины действуют по определенным правилам, и, приспособившись, здесь можно было жить. Например, сиреневый туман, густеющий по утрам в низинах, был совершенно безвреден до тех пор, пока в полдень не начинал посверкивать маленькими разрядами молний, а деревья вполне можно было рубить на дрова, если по ночам они не излучали тепло («теплокровные» деревья с упорством носорога принимались мстить лесорубу за убитого товарища). С водой и едой было хуже: брать воду из озера никому и в голову не пришло, а возле ближайшего родника жили какие-то летающие и жалящие твари, похожие на иглы с крыльями. Еду же приходилось готовить только из привезенных с собой продуктов, так как странные долинные твари вряд ли годились в пищу, а грибы и ягоды причудливых оттенков и вовсе навевали мысли о долгой и мучительной смерти от отравления.
Буквально за три дня люди вполне успешно освоили этот клочок земли, и травмы почти прекратились, если не считать нашествия странных животных, туманов, живых деревьев и прочих странностей из других частей Долины. Поразмыслив, Эрвингалар пришел к выводу, что с толпой людей из ста или ста пятидесяти человек он вполне мог бы прорваться наружу. Вот только люди вряд ли обрадуются, узнав, что их собираются принести в жертву ради того, чтобы их сэмери мог посмотреть мир.
«Надеюсь, магов много, - подумал сэмери, разглядывая трупик белки, медленно погружающийся внутрь одного особо ненасытного дерева. – А то как бы они не сгинули в пути».
Эрвингалар присел на травяной холмик, предварительно убедившись, что он не шевелится, и принялся смотреть в темную глубину леса, неестественно чернеющую над розоватым туманом.
«Какое же везение нужно было иметь, чтобы преодолеть Долину в полном одиночестве, - подумал он. – Впрочем, возможно, Она была не одна, когда заходила в лес. А я не спрашивал ее об этом. Интересно, выбралась ли она отсюда в целости и сохранности?»
Эрвингалар вспомнил живое и смешливое лицо той девушки и ощутил тоску, а затем злость – на нее и на себя, что отпустил: не поверил ей, думал, она не сможет его бросить. А она смогла.
Сэмери скрипнул зубами и вдруг заметил какое-то мельтешение между деревьями. Он приподнялся, подался вперед, забывшись, и хищная лапа тумана цапнула его за живот. Ощутив, что туман словно бы тянет из него что-то, Эрвингалар резво отскочил назад, и неприятное ощущение пропало. Сердце колотилось как бешеное, кожа живота онемела, но потихоньку приходила в норму. Кажется, ничего страшного.
Сэмери снова глянул на заинтересовавшие его деревья и понял, что не ошибся: сюда действительно шли незнакомые люди. Сделав слугам предупредительный жест, Эрвингалар обогнул озеро, чтобы встретить гостей.
Впереди шел крепко сбитый эльв с очень светлыми глазами и длинной косой, за ним высокий и худой кварк, потом унагиец, еще один кварк и еще два относительно молодых эльва. Как и надеялся сэмери, маги решили преодолеть границу большой компанией.
- Приветствую вас, господа, - обратился к ним сэмери. – Меня зовут Эрвингалар, я - Королевский Слуга.
- Мое почтение, господин Эрвингалар, - склонился длинноволосый эльв. – Я – архимаг Марен. Рад, наконец, лицезреть вас.
Они снова церемонно раскланялись. Сэмери пригласил их к костру.
- Как добрались? – спросил он, с интересом рассматривая чужаков: он впервые после встречи с той эльвеллой видел людей из-за границы.
- Как мы и ожидали, Туманная Долина оказала нам недружелюбный прием, и мы лишились одного из лучших магов-практиков: его сожрала какая-то невидимая гадина. Даже магический щит не помог. Кстати, у вас не найдется лекаря: у нас тут двое раненых.
Сэмери махнул рукой одному из слуг.
- Так как насчет реликвии: вы нашли тело Создательницы? – спросил он, когда раненых увели в палатку.
- Нет, господин, - снова склонился Марен. – И, боюсь, отыскать его будет довольно сложно. Но почему вы так уверены, что это сделал маг?
- Вы только что прошли сквозь Долину Туманов, и задаете такие странные вопросы, - снисходительно улыбнулся сэмери. – В Приморье реликвии нет, мы уже все обыскали, только под землей не смотрели, а значит, кто-то вывез ее во внешний мир. И обычному человеку это сделать не по силам: представьте, каково было бы одиночке пробираться сквозь агрессивные дебри, одной рукой отбиваясь от ядовитых или зубастых тварей, а другой таща за собой статую. Я бы еще поверил, если б это сделала группа людей, но их бы заметили жители Приморья. А вот маг-одиночка вполне мог провернуть такое. Знавал я когда-то одного мага по имени Лаони, так он при необходимости мог и реку вспять повернуть, не то что статую передвинуть. Интересно, кстати, куда он делся?
- Нам это тоже интересно, - сказал Марен. – Совсем недавно мы обнаружили, что он покинул Лаверген. Конечно, каждый из нас волен идти туда, куда ему вздумается, но все же мы обычно сообщаем друг другу о намерении покинуть город. Впрочем, Лаони всегда был немного странным.
- Да, это точно, - задумчиво сказал Эрвингалар, вспомнив древнего мага, его медленные движения и рассеянный взгляд. – Знаете, мне вдруг показалось странным, что он покинул Приморье сразу после исчезновения моего отца. Конечно, прощальная записка, оставленная отцом, не оставляет сомнений в том, что он решил уйти из жизни, но мы так и не обнаружили его тело. Что, если оно тоже исчезло не случайно? Быть может, Лаони увез его вместе с телом Создательницы? Я как раз с тех пор и не бывал в храме и не мог проверить, все ли там в порядке.
- Но зачем бы ему это делать? – после долгого раздумья спросил Марен.
- Я надеялся, вы мне это скажете, - слегка высокомерно поджал губы сэмери. – Уж больно хорошо все сходится: Лаони – единственный маг, который был здесь, а потом куда-то пропал. Других претендентов мы не видели. И было бы странно, если б какой-то посторонний маг-воришка прошел сквозь Долину, украл реликвию и тут же снова ушел в леса, не заглянув ни в один дом, чтобы отдохнуть и пополнить запасы.
- Да, возможно, вы правы, - покивал Марен. – Лаони действительно мог это сделать. Мы непременно расспросим его, как только увидим. А пока перед нами стоят другие задачи.
- Да, кстати, - встрепенулся сэмери. – Мне безумно интересно, что же это за великий эксперимент, ради которого вы не побоялись пройти сквозь Долину Туманов? Что такого необычного в Эллерском озере? Я-то всегда считал его просто еще одним жутким детищем границы.
- По нашим сведениям, озеро образовалось задолго до того, как была создана Туманная Долина, - сказал Марен. – Мы не знаем, какую роль оно играло в равновесии мира, но доподлинно известно, что именно с помощью вод Эллерского озера древние маги заряжали Королевские топазы. Мы предполагаем, что озеро способно отнимать у предметов и людей внутреннюю энергию, превращая ее в живую магию. Скорее всего, именно Эллерское озеро все еще поддерживает наш мир, иначе он выродился бы за пару десятков лет.
- Хотите сказать, оно прямо сейчас тянет из нас жизненную силу? – Эрвингалар приподнял бровь.
- Не думаю, - покачал головой маг. – Таких сведений у нас нет. Во всех источниках речь идет именно о самой воде. Предполагаю, чтобы достичь ощутимого эффекта, нужно столкнуть человека в озеро или хотя бы облить водой.
Все покосились на розоватый туман, жадно, но безуспешно тянущий к ним полупрозрачные лапы.
- И в чем же заключается вам эксперимент? – спросил Эрвингалар. – Вы хотите пожертвовать собой во имя магической науки и блага всего мира?
- Не совсем так, - поморщился Марен. – Один из юных магов – между прочим, ученик того самого Лаони – обнаружил сильный источник магии в какой-то девчонке. Вот на ней и попробуем: от нее одной пользы больше, чем от нас вместе взятых. Если уж кем-то жертвовать, то с ощутимым результатом. Девочка должна гордиться такой честью.
- Да, вы правы: ради мира во всем мире всегда нужно кем-то пожертвовать, - кивнул сэмери.
- Чего это она такая довольная? – спросил Илиган, глядя, как Тюлли кормит лошадей.
- Не знаю, - недоуменно пожал плечами Атуан, тоже глядя на нее: девушка просто сияла. - Может, Фергюс ее заколдовал?
- Ерунда, - откликнулся Илиган, принимаясь за готовку. – Ты же знаешь, магия никак не может повлиять на мысли человека, ею можно воздействовать только на предметы и частицы, из которых они состоят.
- Да неужели? – язвительно фыркнул Атуан. – А мне вот кажется, что магия плавит людям мозги. Или наоборот – отмораживает.
- Это ты про Фергюса? – откликнулся эльв. – Чего ты к нему привязался? Самый обычный парень. Ну, не похож на нас с тобой, так ведь он из морского народа: мало ли, как там принято себя вести. Мне вот он нисколько не мешает. Глаза, правда, у него жуткие.
- А мне мешает, - стоял на своем Атуан. – Мутный он какой-то. И Тюлли все время возле него трется, будто там медом намазано. Вот-вот, посмотри!
Илиган посмотрел: действительно, из-за одной из повозок показался Фергюс с вязанкой дров за спиной, и Тюлли тут же бросила все свои занятия, подбежала к нему и попыталась помочь. Маг в первый момент раздраженно скривился, потом будто бы смирился, а потом и вовсе широко улыбнулся ей, обнял девушку за плечо, и они вместе пошли к костру. Фергюс свалил дрова в порядком поредевшую кучу хвороста, из которой Илиган только что вытащил все, что подходило для получения хороших углей, и сел на бревнышко, служившее им скамейкой последние два дня. Тюлли тут же умостилась рядышком и обняла его за талию. Атуан скрипнул зубами.
- Эх, крупа заканчивается, - покачал головой Илиган, взвешивая на руке почти опустевший мешочек. - Фергюс, ты не знаешь, куда мы дальше поедем? У местных отвратительный ячмень, надо бы в другой деревне закупиться.
- Да, вроде, вниз по Тихой, - сказал тот, обнимая девушку за плечо. Тюлли счастливо улыбнулась и потерлась о мага щекой. В руках у Атуана сломалась какая-то веточка, которой он все это время бездумно поигрывал.
Илиган глянул на восток и вдруг передернулся от неожиданно нахлынувшей на него волны холода и даже страха. Но он тут же вытряхнул все это из головы: это все близость Туманной Долины. Даже зная, что их обоз свернет на юг задолго до того, как она покажется на горизонте, Илиган чувствовал неясное волнение. Это его раздражало. Он всегда считал себя спокойным и уравновешенным человеком, не склонным к авантюрам и путешествиям. Этот поход ему не нравился, но оставить Атуана он не мог: привычка доводить любое дело до конца не позволяла ему бросить все и вернуться в храм.
- Атуан, подай кувшин, пожалуйста, - попросил он, устанавливая котелок. – Сегодня будет каша на молоке.
Полуэльв взял кувшин, по привычке понюхал содержимое и удивился:
- Это ж козье. Ты где его взял?
- Эмм… в деревне, - соврал Илиган.
- Да ты сегодня весь день из лагеря и шага не сделал, - напомнил Атуан.
- А я вчера купил, - пробормотал эльв.
- Ну да, ну да, - издевательски покивал Атуан. – Вчера купил, а сегодня оно парным сделалось. Давай, признавайся, где ты ее прячешь?
- Кого? – невинно похлопал ресницами Илиган.
- Вот только не надо дурачком прикидываться. Маньку твою, конечно, кого-кого, - ответил полуэльв.
Эльв вздохнул и кивнул на одну из крытых повозок: купцы еще в Элагиеве разрешили ему спрятать там козу. Посмеялись, правда, но Илиган не обратил на это особого внимания: он привязался к животному и не хотел оставлять его.
Атуан проследил за взглядом эльва, фыркнул, подошел и открыл повозку. Оттуда на него недоуменно глянула вполне довольная жизнью Манька.
- Знаешь, Илиган, тебе не кажется, что это уже слишком? – укорил его Атуан. – Одно дело по дорогам Элвы с ней мотаться, и совсем другое – ехать куда глаза глядят. А если нас и правда в Тросвард занесет? Чем ты ее там кормить будешь? Песочком?
Илиган демонстративно проигнорировал выпад, помешивая закипающую жидкость.
- Люди не просто так не берут с собой в путешествие домашних животных, больных людей и малолетних детей, - продолжил полуэльв, выпуская козу на выгул.
- Ты же Тюлли с собой взял, - парировал эльв.
- Эй! – возмутилась Тюлли, снова надув губки, но Илиган ее проигнорировал.
- Однажды тебе это выйдет боком, я уверен, - покачал головой Атуан, тоже игнорируя Тюлли. Девушка обиделась и еще крепче вцепилась в мага. Тот ласково потрепал ее по голове и поцеловал в лоб. Тюлли тут же расслабилась и улыбнулась. Атуан моментально забыл про козу, ощетинился и подскочил к ним.
- Убери от нее руки, Фергюс, - зарычал он на него.
- С чего это? – маг презрительно поднял брови и скривил губы. – Тюлли не твоя собственность, чтобы ты мог ею распоряжаться.
- Я ее… - начал Атуан и споткнулся, подбирая слова. – Я ей как брат. Я забочусь о ней!
- Я тоже о ней забочусь, - спокойно ответил Фергюс, все так же поглаживая девушку по волосам: Тюлли нервничала от того, что маг и полуэльв снова сцепились. – И не понимаю, почему я должен тебя слушаться.
- Я первый ее нашел! – возмутился Атуан.
- Да без разницы, - начал распаляться маг. – Она тебе не монетка на дороге, а живой человек.
- Вот именно, - откликнулся полуэльв, сжимая кулаки от злости и невозможности толком объяснить свои чувства. – Она живой человек. Девушка. А ты ее по волосам гладишь!
- И что? – Фергюс недоуменно посмотрел на темные волосы Тюлли, которые он как раз перебирал.
- Это возмутительно, вот что! – выкрикнул Атуан. – Ни один эльв не позволит себе быть столь развязным с девушкой.
- Так я не эльв, - напомнил Фергюс. – И она, кстати, тоже. Да и ты на эльва смахиваешь только в безлунную ночь. Я вообще не понимаю, что такого в том, чтобы погладить кого-нибудь по голове.
- Просто убери от нее руки! – не выдержал, наконец, Атуан, грубо скинув руку мага с головы Тюлли. Фергюс сжал челюсти, скупо улыбнулся Тюлли, осторожно отодвинув ее от себя, потом поднялся и без предупреждения врезал Атуану в челюсть. Тот покачнулся, но устоял и тут же бросился в драку. Они сцепились, как два диких кота и покатились по земле, едва не сбив котелок. Тюлли взвизгнула и сначала отскочила, а потом бросилась их разнимать. Илиган – наоборот, отошел подальше: эти двое были слишком тяжелыми и запросто могли убить легковесного эльва.
Девушка подступала к ним то с одной, то с другой стороны, но все никак не могла что-нибудь придумать. В конце концов она завизжала и просто расплакалась, и тут Фергюс воочию убедился, что в прошлый раз колдовство ему не померещилось: их с Атуаном растащило в разные стороны. Полуэльв не понял, что произошло, поднялся и снова бросился на противника, но налетел на невидимую стену, пребольно врезался в нее и упал на спину, потирая лоб.
- Фергюс, скотина! – прорычал он, снова поднявшись и принявшись молотить кулаками по разделяющей их преграде. Маг ощупал разбитую губу, сплюнул кровь и презрительно ухмыльнулся, вовсе не собираясь признаваться полуэльву, что не умеет колдовать так быстро и эффективно и что стену вырастила девушка. К тому же, это был замечательный шанс утянуть Тюлли на свою сторону: в прямом и переносном смысле.
- И этому животному ты веришь? – спросил он ее. – Однажды он и на тебя набросится, стоит только поступить не так, как он хочет. Давай просто уйдем от этих ненормальных. Я и один могу о тебе позаботиться. Ты ведь знаешь, мне и не такое под силу.
Тюлли покосилась на Атуана, пытающегося ногтями прорезать стену, отделяющую его от Фергюса и, как случайно получилось, самой Тюлли. Фергюс подал ей руку.
- Пойдем, - тихо сказал он. – Давай оставим этих сумасшедших. Атуан никогда не любил тебя. Ты же слышала: он считает тебя своей собственностью, потому что первым нашел тебя.
- Тюлли, не слушай его! – крикнул Атуан, с удивлением обнаружив, что Тюлли, похоже, верит магу.
- Тебе ведь хорошо со мной? – продолжил Фергюс. – Значит, все правильно. Люди должны быть с теми, с кем им хорошо.
- А почему нельзя быть со всеми? – жалобно спросила Тюлли.
- Ты же видишь: Атуан не даст нам быть вместе, - мягко и печально улыбнулся Фергюс. – Рано или поздно он убьет меня, и тебе будет очень больно. Идем со мной. Давай уплывем по этой тихой реке. Я покажу тебе море, покажу другие страны и множество интересных вещей. Я буду колдовать для тебя. Знаешь, как здорово жить с тем, кто умеет колдовать? Пойдем.
Фергюс мягко взял ее за руку и легонько потянул. Тюлли неуверенно пошла.
- Нет, Тюлли, не слушай его! – в отчаянии крикнул Атуан, все еще пытаясь проломить невидимую стену или хотя бы найти ее конец, но стена не заканчивалась. Наоборот, чем больше Атуан пытался сквозь нее прорваться, тем сильнее она загибалась полукругом, грозясь и вовсе замкнуться в кольцо. – Это я – тот, с кем ты должна быть рядом! Я тебя нашел, я разбудил тебя!
- Вот видишь, Тюлли, - снова гнул свое Фергюс. – Он опять за свое. Ты только погляди на него: он же настоящий зверь!
Тюлли послушно глянула: Атуан был встрепан, так и не отмывшиеся до конца волосы напоминали волчью гриву. Из сведенного в гримасе отчаяния рта торчали длинные клыки, а по невидимой стене шарили жуткие ногти-ножи, в некоторых местах измазанные в крови – крови Фергюса! Тюлли отшатнулась.
- Чудовище, - шепнул ей Фергюс. – Он просто чудовище. Таким он был всегда. Он только притворялся твоим другом. Давай скорее уйдем отсюда, пока он не вырвался из невидимой клетки.
Маг потянул ее в сторону реки. Тюлли пошла, постоянно оглядываясь, переводя взгляд с Атуана на Фергюса. Но Фергюс мягко и печально улыбался, а Атуан кривился в жуткой зубастой гримасе. Неужели он всегда был таким страшным? Как она раньше этого не замечала?
Когда они дошли до реки, и поверхность воды приняла их, сложившись в полупрозрачную лодочку, Атуан горько взвыл и сполз по невидимой стене.
- Зато больше не надо думать, что делать с Тюлли, - как ни в чем не бывало заметил Илиган. – Пусть теперь Фергюс с ней мучается, раз уж ему так надо. Я тебе давно говорил…
- Заткнись! – зарычал на него Атуан. Ему ужасно хотелось выплеснуть свою злость хоть на кого-нибудь, и только здравый смысл удерживал его от того, чтобы не сорваться на Илигане, который так беспечно нес свою чушь.
Атуан попытался пойти в противоположную сторону от стены – на восток, куда уплывала лодка. Но невидимая стена снова загнулась, отгораживая его от мира. Стоило побеспокоиться о том, что теперь он заперт в невидимой клетке, которая неизвестно когда исчезнет, но его волновала только скрывающаяся в дали лодка.
- Я найду ее, - упрямо сказал Атуан, снова ударив по стене кулаком и впиваясь ногтями в собственную руку. – И никакое колдовство тебе не поможет, Фергюс, подлая скотина.
Глава 12. Кровавое озеро
Лаони лежал с закрытыми глазами и думал: не нужно ли встать? Он чувствовал себя выспавшимся, но было еще темно. Лежать дальше не имело смысла: да, тело было тяжелым и неповоротливым, но нехватка сна тут была совершенно ни при чем. Поразмыслив над этим еще минутку, маг все-таки открыл глаза. И сразу понял, что встать нужно было уже давно: небо было темным вовсе не от того, что землю еще укрывала ночь, а от того, что Лаверген, как верный пес, с рассветом незаметно материализовался над головой эльва и, как обычно, заманчиво помахивал веревочными лестницами.
Лаони сел и оглядел каменное пузо города. Вот ведь привязался. Интересно, как господин Марен отнесется к новоприобретенной привычке Лавергена всюду следовать за, как красочно выразился архимаг, «волосатым недоразумением»? Тем не менее, определенная польза в этом тоже была: теперь, куда бы ни шел Лаони, дом родной всюду следовал за ним. Кстати, а почему бы не воспользоваться его услугами? Маг, недолго думая, поднялся на поверхность, отыскал свое жилище и с удовольствием принял ванну.
Привычка к сытой, размеренной жизни появилась у него относительно недавно: каких-то сто-двести лет назад. Нет, он и раньше был неторопливым человеком, но все знакомые долгожители отмечали, что пару сотен лет назад он был к тому же аскетом. Теперь же Лаони любил мягкие постели, хороший чай и возможность посидеть вечерком на балконе с бокалом вина и теплым пледом на коленях. Сам маг этих изменений не замечал: слишком уж медленно они происходили. Но ему смутно помнилось, что раньше он действительно любил простоту быта и держал тело в строгости. И сейчас, лежа в ванне, заполненной ароматной горячей водой, он поймал себя на мысли, что наслаждаться комфортом, когда коллеги собираются вмешаться в мировой порядок, несколько несвоевременно. С другой стороны, если их действия необратимо нарушат баланс, то почему бы не порадовать гудящие мышцы такой мелочью, как горячая ванна, прежде чем наступит конец света? Эта мысль была настолько неуместной, что Лаони нервно рассмеялся в пустой комнате, чего не делал уже… Да никогда не делал.
«Это все мертвая магия, - подумал Лаони, рассматривая уходящие под кожу струны тлекара. – Постоянное давление меняет мой характер. Становлюсь раздражительным и капризным, как ребенок, всюду ищу возможность скинуть напряжение. Еще немного, и на стену полезу».
Он действительно чувствовал себя паршиво. Ему было тяжело и физически, и морально. Хотелось выдохнуть, выкрикнуть из себя эту зудящую массу и вместе с ней – воспоминания. Он не первый раз прощался с друзьями и неплохо научился справляться с утратами, тем более, что каждую ночь из его памяти стирался еще один день, и подсознание в первую очередь скармливало забвению все, что Лаони не желал помнить. Было ли это правильно – некому решить. Но так уж были устроены эльвы.
Лаони потер виски. В голове болтались обрывки мыслей. С тех пор, как он научился отнимать жизнь, с его разумом происходили странные вещи. С одной стороны, он старался действовать так, как привык: не вмешиваться в мировой порядок и удерживать от этого других – таких же могущественных, но слишком юных, чтобы оценить последствия своих действий. А с другой стороны, Лаони все труднее было сосредоточиться на том, что он делает, и время от времени хотелось все бросить и действовать по велению случайно возникающих желаний: бежать куда-то, не разбирая дороги, вытянуть всю окрестную магию или разнести к чертовой матери полгорода. Особенно сейчас, когда тело стало таким непослушным и бесчувственным, словно его завернули в слой свинца.
Горячая вода лишь немного снимала неприятные ощущения. Выбираться из ванны и снова отправляться на поиски нерадивого ученика ужасно не хотелось, но маг заставил себя встать, одеться и выйти на балкон.
И тут его поджидал сюрприз: город двигался. Не совершал очередной скачок, а медленно и величаво плыл куда-то на юго-восток – как раз туда, куда и собирался ехать Лаони. Совпадение?
Лаони прищурился, пытаясь разглядеть магические потоки, и обнаружил тонкие и на редкость сложно сплетенные узоры мертвой магии, тянущиеся от его тлекаров куда-то вниз, к каменному остову города. Маг тут же попытался разорвать связь, до глубины души потрясенный этим открытием. Нити послушно ослабли, провисли и распались на отдельные частицы, хлопьями опавшие вниз и втянувшиеся в жадное брюхо города. Это что: Лаверген пытался подпитаться от него?
Лаони тут же осмотрел свое тело: мертвая магия бурлила в нем в прежнем количестве. Маг посмотрел вниз: город еще двигался, хотя и по инерции, и постепенно замедлялся. Лаони присвистнул, осознав масштаб возможностей Хранительниц: если он сдвинул такую махину, использовав столь малую толику мертвой магии, что даже не почувствовал этого, на что же способны эти легендарные женщины, в чьем распоряжении вся мертвая магия мира? Поневоле начнешь верить в их всемогущество.
Впрочем, сейчас его интересовал куда более практичный вопрос: нельзя ли потратить эту чертову магию, чтобы хоть как-то ослабить ее давление на тело. Лаони направил ладони вниз, уже целенаправленно пытаясь напитать город магией, но не тут-то было: из тела не вырвалось ни одной частицы.
Маг нахмурился. Управлять живой энергией его никто не учил: это получалось само по себе. Конечно, обывателям казалось, что маги колдуют с помощью пения, но голос лишь направлял энергию, и не всякий певец мог колдовать. Но Лаони-то с детства чувствовал живые частички магии, пропускал их через себя, управлял ими и таким образом изменял мир вокруг. А мертвые частицы не желали откликаться на зов. Даже оказавшись внутри тела мага, они оставались чужими, их невозможно было не то что направить, но даже сдвинуть с облюбленных мест. Лаони от бессилия врезал кулаком в перила. По разбитым костяшкам потекла кровь. Эльв с некоторым изумлением осмотрел руку: боли он совершенно не почувствовал. Только ужасно раздражающее онемение.
Задумчиво слизнув кровь, маг попытался вспомнить, что он делал и о чем думал, когда активировал связь с городом. Точно: он размышлял о том, что ему нужно следовать за учеником, а делать это совершенно не хочется. Лаони зажмурился и попробовал сосредоточиться на поисках ученика. Открыл глаза, проверил: ничего. Может, нужно быть в том же расслабленном состоянии, чтобы это сработало?
Маг сел в любимое кресло, вытянул ноги, откинулся назад и позволил телу отключить мышцы одну за другой.
Звуки сразу стали ярче. Онемение заперло его в собственном теле, а зрения он сам себя лишил, закрыв глаза, и оттого оставшиеся чувства обострились. Лаони услышал шелест травы внизу, щебет радующихся весне птиц. А еще он ощутил магию: не только ту, что гудела в его жилах, но и ту, что была разлита вокруг. С удивлением и легким ужасом он осознал, что мертвые частицы притягиваются к нему: совсем понемногу, но безостановочно. Лаони попытался мысленно оттолкнуть их, но это была не живая магия, она его не слушалась.
«Ну, по крайней мере, они не стекаются ко мне широким потоком, - подумал он. – Но за пару сотен лет их скопится столько, что я, наверное, дышать не смогу».
Подумав об этом, он снова попытался расслабиться и позволить мыслям течь свободно.
Наверное, это странно: лежать тут в кресле и будто бы наслаждаться теплым весенним деньком, когда где-то там его не очень умные коллеги пытаются рушить основы мира. Лаони всегда считал, что превращать магию из мертвой в живую имеет право только Хранительница. Он был против даже королевских топазов, установленных в каждом храме Элвы. А тут его собственный ученик собирается вмешаться в равновесие мира. И что это за странный источник, что его можно носить с собой? Судя по маршруту Фергюса, юный маг уже нашел, что хотел, и теперь направлялся к Эллерскому озеру. Это должно быть либо что-то маленькое, либо подвижное, раз не затрудняет его передвижение. Возможно, это даже человек.
Лаони резко открыл глаза и выпрямился. Человек? В голове мага замелькали обрывки разных мыслей. Они пытались сложиться в какую-то идею, но гудящая в теле магия не давала ему сосредоточиться. Лаони даже сжал голову руками и скривился, пытаясь собраться и заставить себя соображать. Но с тех пор, как он отнял жизнь Марка, он никак не мог сосредоточиться на деле, а с уходом Сайлуса и Тони словно бы и его личность тоже начала разваливаться на куски. Эта чертова магия. Он тонул в ней, захлебывался.
Лаони укусил себя за руку, пытаясь с помощью боли привести себя в порядок. Так, если уж не дается разложить все по полочкам, нужно хотя бы поймать обрывки мыслей и воспоминаний, что сейчас кажутся ему такими важными: кто знает, что его подсознание решит забыть завтра?
Первое: Фергюс нашел источник, везет его к Эллерскому озеру, чтобы вытянуть магию. Второе: с ним вместе следуют внук Амаддариэла Атуан и странная девушка, что раньше была статуей в храме. Третье: некоторое время назад сам Лаони привез в храм Элвы тело Создательницы.
Лаони похолодел. Он же все это знал и раньше, почему не сложил два и два? Он должен искать не Фергюса и даже не Атуана, о котором обещал позаботиться. Он должен искать девушку. Если его ученик решил утопить ее в Эллерском озере, значит, она обладает Силой. А это, в свою очередь, означает, что на вопрос, кто она, может быть только два ответа. И в обоих случаях ее смерть – куда страшнее любых экспериментов. История повторяется…
Маг вскочил и только теперь заметил, что город мелко подрагивает. Лаони присмотрелся к своим рукам: сеть мертвых частиц от правой тянула Лаверген на юго-восток, от левой – на восток. Что за ерунда? Снова закрыв глаза и стараясь на этот раз не потерять связь, Лаони попробовал почувствовать, к чему он тянется. Сеть левой руки делилась на двенадцать линий – двенадцать чьих-то жизней, притягательных, но тусклых. Правая же рука уверенно тянулась к одной сущности: еще более притягательной, но какой-то… неправильной. В чем была эта неправильность, маг не понял. Он просто знал: ее облик должен быть другим. Это знание пришло к нему само по себе, так же, как когда-то пришло умение отнимать мертвую магию. Так же, как пришло умение управлять Лавергеном.
Лаони постарался представить облик ученика. Сеть левой руки тут же потянулась в ту же сторону, что и сеть правой. Тогда, ради эксперимента, маг подумал об Амаддариэле. Сеть тут же провисла, и Лаони испугался, что не сможет снова ухватить ее. Но заклинание не пропало. Оно просто очень ослабло и перераспределилось: большая часть частиц повисла невесомым облаком, едва заметно указывая магу за спину, а тонкая струйка частиц… потянулась в ту же сторону, где был Фергюс.
«Все, что осталось от Амаддариэла, - понял маг. – Душа бродит по землям Элвы где-то у меня за спиной, а внук вместе с моим учеником направляются к Эллерскому озеру. Ну, что ж, пора уже познакомиться с ним и заодно с его спутницей».
Лаони на мгновение прикрыл веки, стараясь поймать нужное ощущение, а когда открыл глаза, под балконом уже мелькали макушки деревьев, и встречный ветер пытался ласкать его немеющее лицо.
- Фергюс, давай вернемся, - снова сказала Тюлли, глядя назад: туда, где остался Атуан. Маг закатил глаза, пока она этого не видела, и, наоборот, еще больше ускорил движение лодки, тратя последние крохи живой магии, что еще хранились в его теле: в конце концов, невелика потеря, если ее всегда можно восстановить от самой Тюлли. Фергюс никогда еще не чувствовал себя так свободно, применяя одно заклинание за другим.
- Фергюс, пожалуйста, давай вернемся, - в очередной раз повторила она и всхлипнула. Ну нет, только не слезы. – Ты ведь такой большой и сильный, ты сможешь ему противостоять. Атуан поймет, что ты сильнее его, и все будет как прежде.
- Ничего уже не будет как прежде, - ответил ей Фергюс и ощутил, что от его слов веет холодом. – Ты сделала свой выбор, Тюлли. Посмотри лучше, как впереди красиво.
Они плыли всю ночь, и теперь над восточным краем горизонта разгорался рассвет, причудливо очерчивая темные кроны деревьев в Туманной Долине. Маг напрягся: вскоре им предстояло рискнуть жизнью и проверить, пустит ли их северная граница Приморья. Фергюсу было одновременно страшно и безумно интересно: Туманную Долину он прежде видел лишь со стороны. Но в душе молодого человека крепла ни на чем не основанная уверенность, что героям всегда везет. Он же собирается спасти мир, значит, не может глупо сгинуть на тропах Туманной.
- Атуан, - Тюлли все-таки не выдержала и расплакалась. Глупая девчонка, когда она наконец успокоится? Маг уже прикидывал, с чего бы начать их путешествие по Долине, когда лодка качнулась, и за его спиной раздался плеск.
Фергюс обернулся, но Тюлли в лодке уже не было. Маг возвел глаза к небу и цыкнул, жалуясь ветру на судьбу и глупых девок. Но прошло полминуты, а Тюлли на поверхности не показалась.
«Она же плавать не умеет», - вдруг вспомнил Фергюс, ругнулся, разделся и нырнул следом.
Тюлли внизу уже не было. Только вдалеке виднелось темное пятно. Маг рванулся туда так быстро, как мог. Через некоторое время он настиг ее и на миг оторопел: Тюлли вовсе не собиралась тонуть, она целенаправленно плыла вперед. Но путешествие в обратную сторону в планы мага не входило. Быстро сплетя магическую сеть, он выдернул их обоих на поверхность. Над рекой снова воздвиглась прозрачная лодочка. Тюлли хотела крикнуть, чтобы он отпустил ее, но изо рта лишь полилась вода.
- Дурочка, - возмутился Фергюс, с усилием хлопая ее по спине, чтобы выбить из легких остатки влаги. – Утонешь ведь!
Тюлли подняла на него глаза, и Фергюсу стало страшно: вместо уже привычных темно-карих глаз на него смотрели две бездны. Одна была глубокого синего цвета, другая – антрацитово-черная. Но на этом странности не заканчивались. Часть волос Тюлли тоже изменила цвет, окрасившись в небесно-голубой, как у его матери. Между пальцами левой руки виднелись перепонки, а из-под мокрой юбки торчал… хвост! Такой же, как у него, только светлее.
- Кто ты такая? – ошарашенно спросил маг.
Вместо ответа Тюлли вдруг закричала – пронзительно и страшно. Мир вокруг словно бы содрогнулся от этого крика. Фергюс с ужасом наблюдал, как обычно спокойные потоки мертвой и живой магии словно бы взбесились, устроив вокруг них бешеную пляску. Темные плети обдавали невыносимым жаром, светлые – обжигали холодом. Маг не мог понять, что происходит. Единственное, что он понял – все это из-за нее.
- Тюлли, успокойся, - попросил он, пытаясь ее обнять. Но девушка билась и корчилась на дне лодки, кричала и не слушала его. – Тюлли, что случилось?
- Больно! – всхлипнула она, на миг обретя разумный взгляд, и снова принялась безостановочно выть. Ее тело корчилось и то покрывалось чешуей, то втягивало ее обратно, пытаясь обратить хвост в ноги. Волосы то светлели, то темнели, глаза сменяли цвет: синие, голубые, зеленые, желтые, красные, черные.
«Она застряла», - понял Фергюс. Не важно, как ей удавалось колдовать и откуда она знала, как это делается, но неведомое заклинание, позволившее ей превратиться в русалку, дало сбой, и теперь она не могла вернуться в обычную форму.
- Тюлли, смотри на меня, - Фергюс грубо скрутил ее, прижав к дну. – Успокойся и дыши глубоко.
- Больно, - снова пожаловалась она.
- Просто расслабься и дыши. Боль пройдет, если ты справишься, - как можно более убедительно сказал он. На самом деле маг не знал, что делать, но если Тюлли удалось сотворить заклинание, то удастся и разрушить, если она придет в себя.
Тюлли кивнула и попробовала расслабиться. Фергюс погладил ее по лбу, покрытому пластинчатыми наростами, как у кварков. Пластины сдвинулись и словно бы распались под его рукой, но пришедшие на их место лобовые вибриссы армаров вряд ли были знаком успешного продвижения заклинания.
- Тюлли, представь, какой ты должна быть, - попытался подойти с другой стороны маг. - Ты помнишь свое отражение в зеркале?
Тюлли кивнула, зажмурилась, и вибриссы втянулись внутрь. Пляшущие вокруг потоки силы, похожие на языки пламени, стали принимать более гармоничные формы. Одна из светлых дуг прошла сквозь мага, за одно мгновение восстановив истощенный баланс. На ее место тут же пришла другая – темная. Она была такой вязкой, что Фергюс, попавший под ее удар, некоторое время не мог вдохнуть. К счастью, она почти сразу втянулась в тело Тюлли, и на этом все закончилось.
Фергюс отодвинулся от затихшей девушки, огляделся: повсюду в воздухе были расплесканы пятна живой магии, словно кто-то пролил огромную банку золотой краски. Маг потрогал одно пятно, втянул частицы. Но резерв был восполнен, больше магии его телу не требовалось.
- Тюлли, ты в порядке? – спросил он, осматривая ее. Девушка не ответила: она устала и хотела спать. Но Фергюс и так уже видел, что она вернулась к прежнему облику, словно ничего и не было. Только на юбке осталось несколько оторвавшихся чешуек. Маг взял одну, осмотрел: самая обычная чешуйка, словно из его хвоста. Вот только она была заряжена магией так, словно это был королевский топаз. Фергюс вспомнил, как хлестали повсюду взбесившиеся потоки магии, явившиеся словно бы из ниоткуда, и начал всерьез сомневаться: стоит ли везти Тюлли к Эллерскому озеру? Может быть, она и так научится отдавать миру живую магию?
«Нет, я уже написал письмо господину Марену, - одернул себя Фергюс. – Они будут ждать нас у озера и сильно рассердятся, если я их подведу».
Маг тряхнул головой, откидывая назад промокшие волосы, пропел заклинание, и лодка понеслась навстречу темной полосе леса.
- Осторожнее! – прикрикнул сэмери на слугу, когда ведро, полное густой жидкости, истекающей розовым туманом, наклонилось и плеснуло на землю, окатив одежды окружающих брызгами.
- Не разъедает, - сделал вывод архимаг, оглядев полы своего плаща: пятна на них были похожи на свежую кровь, но быстро испарялись, превращаясь в туман, вязкой полосой тянувшийся вниз. Понаблюдав за его движением, маг обнаружил, что субстанция стремится вернуться обратно в озеро.
- Хотите сказать, легенды врут? – уточнил сэмери, с брезгливым интересом косясь на происходящее.
- Я бы так не сказал, - пожевав губу, заметил Марен. – Скорее, мы неправильно их понимаем. В легендах говорится, что вода Эллерского озера – это кровь Создательницы. Присмотритесь: она такая же красная и густая. Возможно, именно это и имелось в виду.
- Но она не разъедает, - усомнился Эрвингалар.
- Она и не должна, - пожал плечами Марен. – Жидкость попала на неживой объект. Вот если б она плеснула кому-нибудь на голову…
Марен огляделся, словно бы ища подопытного. Люди непроизвольно отшатнулись.
- Кстати, совсем не обязательно, что она изъест тело до кости, как кислота, - продолжил он свои размышления. В старых версиях легенды о Золотом веке говорилось, что вода Эллерского озера, цитирую: «пожрет любого, кто не ее (Создательницы) дитя». Это потом уже люди домыслили, что она растворит тело. Вполне возможно, имелось в виду именно лишение человека магии. Лаони рассказывал, что тело Создательницы, истратив последнюю каплю мертвой магии, рассыпалось на частицы. Но то была Создательница: она живет совсем другой энергией. Обычный же человек существует с помощью живой магии, и что будет с его телом, если вытянуть ее из него, неизвестно. Но я не исключаю тот вариант, что плоть действительно расползется.
- Отвратительно, - скривился Эрвингалар. – Вы уверены, что хотите подобной смерти для несчастной девушки?
- Разумеется, не хочу, - ответил Марен. – Но, во-первых, это лишь теория. А во-вторых, даже если это и так, вряд ли процесс продлится долго: нужно просто щедро плеснуть, чтоб не мучилась.
- Господин Марен, может, пока выльем воду? А то вдруг на кого-нибудь случайно попадет. Мы ведь уже выяснили, что жидкость действительно существует, а большего на этом этапе не требуется, - боязливо обратился к коллеге унагиец, опасаясь, как бы архимагу не пришло в голову испытать воду на чьей-нибудь плоти.
- Да, ты прав, - тут же согласился Марен, осторожно наклоняя ведро и позволяя дымящейся субстанции выплеснуться обратно в озеро. – Подождем, пока Фергюс привезет Источник.
- Скажите, господин Марен, - задумчиво обратился к нему Эрвингалар, - а что вы будете делать, если ваш эксперимент провалится, или если выделившейся энергии будет не достаточно для поддержания баланса?
- Это, конечно, не мне решать, - многозначительно начал архимаг, - но в нашем мире слишком много людей, чтобы магии на всех хватило. Если слегка подсократить численность, мы дадим этому миру еще несколько веков, а то и тысячелетий нормального существования.
- Сомневаюсь, что в мире найдется достаточно единомышленников, чтобы организовать регулярные жертвоприношения, - снисходительно улыбнулся Эрвингалар.
- Жертвоприношения должны быть массовыми, - подтвердил Марен мысли сэмери. – Причем лучше всего проводить их среди эльвов – на них тратится больше всего живой магии.
- Вот уж кто точно не согласится, - фыркнул сэмери, не понаслышке знавший о том, как эльвы относятся к человеческой жизни.
- В этом вы правы, - согласился Марен. – Но есть и более простой выход из положения.
- Какой? – заинтересовался сэмери.
- Война, - просто ответил маг. – Вырезать их всех, и жаловаться будет некому.
- Вы же сами эльв, - потрясенно сказал Эрвингалар.
- Я прежде всего архимаг, - заметил Марен, - и считаю, что должен нести ответственность за судьбу всего мира. Вам ли не знать, что это такое, мой господин.
Глава 13. Сломать все
- Что это? – спросил Илиган, сжимая плечо друга.
Атуан не ответил, наблюдая, как огромное каменное нечто неумолимо надвигается на них, беззвучно плывя по воздуху. Купцы давно разбежались: их и невидимая стена порядком напугала, а уж плывущая по небу гора и вовсе повергла в паническое бегство. Друзья же были все еще заперты заклинанием Тюлли. Оно распадалось слишком медленно: Атуан уже мог пробить стену резким ударом, но выйти наружу ему пока не удавалось, и сейчас они с Илиганом беспомощно наблюдали, как темная масса загораживает им солнце и полнебосвода.
- Постой, да это же город! – вдруг сообразил Атуан, присмотревшись к формам. Действительно: когда масса еще приблизилась, полуэльв даже сумел разглядеть окна, лестницы и балконы. На одном из них, вытянув руки вперед и вниз, стоял человек. Когда город подплыл к ним вплотную, человек исчез, а спустя пару минут появился уже с нижней стороны каменной махины, спускаясь по одной из веревочных лестниц. Это был очень старый эльв. Он был даже старше Сайлуса.
- Атуан? – спросил человек, приблизившись и с интересом оглядев полуэльва.
- Вы кто? – вместо ответа грубовато спросил Атуан.
- Меня зовут Лаони, - спокойно ответил человек и принялся рассматривать невидимую стену. – Какая интересная конструкция.
Атуан снова потрогал «конструкцию», надеясь, что она уже, наконец, выпустит его. Но стена была на месте. Зато древний эльв – маг, как вспомнилось Атуану – пошел вдоль нее по кругу, потирая подбородок.
- И кто это вас так запер? – поинтересовался Лаони, завершив осмотр.
- Фергюс, - ответил Атуан и зло сплюнул. Маг недоверчиво и чуть насмешливо поднял одну бровь.
- Мой ученик не способен управлять мертвой магией, - сказал он.
- Вы – учитель Фергюса? – удивленно переспросил Илиган. Маг кивнул.
- Эта стена – дело рук кого-то более могущественного, чем мой ученик, - заметил он. - Кстати, где ваша спутница?
Атуан нахмурился: ему не нравилось, что маг так много о них знает. Конечно, дядя Марк ему доверял, но тот ли он, за кого себя выдает? Возможности проверить это у Атуана не было, и он, скрепя сердце, решил довериться эльву:
- Уплыла вместе с вашим учеником, - признался он. – Вниз по реке на прозрачной лодочке.
- Плохо, - нахмурился Лаони. – Раз уж Фергюс решил колдовать, то они в два счета доберутся до Туманной Долины.
- Туманной Долины? – переспросил не на шутку перепугавшийся Илиган. – Зачем им туда?
- Поверь, тебе этого лучше не знать, - ответил Лаони, ощупывая стену. – Давно вы здесь заперты?
- Давно – это мягко сказано, - ответил Атуан. – Вы можете сломать эту стену?
- Сломать – нет, - ответил Лаони. – Ослабить могу.
Маг положил обе ладони на стену и прищурился, осматривая плотный магический узор: ему такой не воссоздать, даже если захочет просто скопировать. По невидимым для обычных людей завиткам и перекрестьям текли мертвые частицы, да так быстро, что маг не успевал заметить, откуда и куда они движутся. В некоторых местах из полотна торчали обрывки нитей заклинания, и из них в пространство истекала живая магия. По всей видимости, вся эта конструкция с течением времени должна была истаять, обратившись в животворящую энергию. Но у мага не было времени, чтобы дожидаться, пока процесс закончится естественным образом. Он приставил ладонь к одному из потоков, преграждая ему путь, и мертвая магия принялась втягиваться в тлекар. Лаони зашипел, чувствуя, как магические потоки в его теле захватывают все новые территории. Тлекар жадно шевельнулся и принялся стремительно расти, перекидываясь с боков на бедра. Лаони оторвал руку от стены, прервав поглощение. Но сеть заклинания уже была нарушена, и стена медленно рассыпалась на хлопья живой и мертвой магии. Атуан и Илиган, наконец, получили свободу.
Но стоило Атуану выбраться, как эльв тут же придержал его за плечо, разглядывая так, словно привидение увидел.
- Что-то не так? – спросил полуэльв.
- Ты умеешь колдовать? – вместо ответа поинтересовался Лаони.
- Нет.
- А ты пробовал?
- Да, - слегка смутившись, сказал Атуан: пока Фергюс учил Тюлли, полуэльв тоже попробовал пару простых, на его взгляд, вещей, но у него ничего не получилось. – А что?
- Ты не похож на других – ни на эльвов, ни на полуэльвов, - пояснил Лаони. – И я говорю вовсе не о внешности: в тебе много магии. Ты не чувствуешь напряжения или онемения в мышцах? Может быть, боли?
- Нет, - пожал плечами Атуан.
Маг еще раз осмотрел парня, обойдя его кругом: если магическое зрение его не обманывало, тело Атуана было заполнено мертвой магией. Причем не так, как это было с самим магом, когда мертвые частицы старались держаться внутри тлекара и проникали в тело, только если в тлекаре для них уже не оставалось места. Тело полуэльва словно целиком состояло из мертвых частиц, и лишь в самом центре сжалась в клубок живая магия. Ее тоже было много. Больше, чем у обычных людей. Но несравнимо меньше, чем мертвой. Лаони пожалел, что дар видеть магию проснулся в нем так поздно: интересно было бы посмотреть, как в этом отношении обстояли дела у Амаддариэла. Возможно, способность удерживать в себе магию – особенность их рода. Тогда понятно, отчего Амаддариэл когда-то не мог согреть своим теплом Томи. А может быть, просто Атуан как дитя двух миров уродился не таким, как все. У Лаони было и третье предположение, но он сразу отмел его, как маловероятное.
- Поднимайтесь в город, - сказал маг. – Будем догонять вашу красавицу.
- Проснулась? – спросил Фергюс, когда в лодочке послышалось шуршание.
- Где мы? – пробормотала Тюлли, осматриваясь.
- В Долине Туманов, - ответил маг, тоже оглянувшись.
Справа и слева с невысоких, но обрывистых берегов нависали жутковатые, все еще не покрывшиеся листьями деревья. Время от времени некоторые из них лениво шевелили корнями, словно бы переступая с ноги на ногу. В глубине леса мерцал легкий туман. Он едва заметно шевелился, и казалось, что среди стволов бродят призрачные фигуры в белесых балахонах. Вокруг прозрачной лодочки застыла совершенно неподвижная черная вода, и Фергюс не мог сдвинуть лодку с места, как ни старался. Создавалось впечатление, что река заледенела, и лодка вмерзла в нее. Тем не менее, вода была водой, и тяжелые капли сока, сочившиеся из обломанной ветки, падали в реку, гоняя по ней круги. До берега было рукой подать, но нырять в эту странную воду отчего-то не хотелось.
Тюлли же смело шагнула через край лодки и… потопала по воде, как по дороге, с интересом оглядываясь. Фергюс недоуменно потрогал воду за бортом: со всех сторон она была самая обычная, хоть и темная, но там, где прошла Тюлли, вода загустела и отвердела. Нет, она не обратилась в лед, но совершенно растеряла все свои свойства, превратившись во что-то другое: гладкое, но сухое и теплое, как нагретое стекло. Фергюс, тут же подхватил вещи и последовал за девушкой.
- Ты куда? – спросил он.
- А? – удивленно откликнулась Тюлли. – Не знаю. Просто мне все здесь кажется знакомым.
Она протянула руку, подставив ладонь под тихо гудящую воздушную медузу. Существо некоторое время потрепыхалось над ней, а потом поплыло дальше. Фергюс опасливо увернулся от невесомых щупалец.
- Знакомым? – переспросил маг, догоняя девушку, по-прежнему идущую по реке. – Ты была здесь раньше?
- Не знаю. Наверное, - пожала плечами Тюлли. – Или мне просто снилось это место. Здесь так уютно, ты не находишь? Печально, но уютно.
Нет, Фергюс это место уютным совершенно не находил. Скорее уж наоборот – опасным и жутковатым. Особенно сильно его пугало ощущение, что их разглядывает сотня внимательных глаз.
- Зачем ты меня сюда привез? – спросила Тюлли, остановившись, чтобы разглядеть под поверхностью воды что-то темное и быстрое, напомнившее Фергюсу акулу.
- Я… э… - замялся Фергюс. Ему вдруг стало неприятно врать ей. – Я хотел, чтобы ты нам помогла.
- Да? В чем? – заинтересовалась Тюлли, выпрямившись. Фергюс посмотрел в ее черные глаза и сглотнул, впервые устыдившись.
- Видишь ли, в тебе очень много магии, - признался он. – А наш мир как раз нуждается в ней. Людям очень плохо без магии: они глупеют, слишком быстро стареют и умирают.
- И ты? – спросила Тюлли.
- И я.
- И Атуан?
- И Атуан.
- И Илиган?
- И особенно Илиган. Эльвы вообще без магии жить не могут: стареют быстрее, чем у них дети успевают вырасти. Даже вот с полуэльвами подружились, чтобы не исчезнуть. Так твой Атуан на свет и появился. Но ему тоже нужна магия.
Тюлли задумалась, а потом ответила:
- Возьми ее. Возьми мою магию, - она протянула руки. – Тетя Тоня говорит, что людям надо помогать.
- Я не могу, - сказал Фергюс. – Я не умею вытягивать магию.
- А кто умеет? – спросила Тюлли.
- Господин Марен умеет. Я к нему тебя и вел, - признался маг.
- Тогда пошли, - сказала Тюлли. – В какой он стороне?
- Там, - Фергюс махнул рукой на тонкую линию магических потоков, маяком уходящую в небеса: так со стороны выглядело Эллерское озеро.
Тюлли развернулась и уверенно пошла сквозь лес. За спиной мага что-то хлюпнуло. Фергюс затравленно заозирался и поспешил следом за девушкой.
Чем глубже они погружались в Долину, тем более растерянным становился маг: туманы расступались перед ними, странные твари робко подлетали к Тюлли, чтобы ткнуться в нее носом и ускакать-улететь прочь. Фергюсу даже стало казаться, что и деревья уходят с их пути, прогибая стволы в стороны от тропинки и приподнимая ветки. Любопытных глаз вокруг становилось все больше и больше, а стоило магу отстать хоть на пару шагов, как отовсюду начинало веять угрозой. Так что спустя некоторое время Фергюс уже откровенно прятался за спиной Тюлли: он понял, что Долина считает ее своей и оберегает.
- Давай отдохнем, - предложила Тюлли пару часов спустя, садясь на услужливо подставленный корень и опираясь о широкий ствол. Дерево чуть прогнулось и зашевелило корнями и ветками, превращаясь в кресло. Фергюс тоже не отказался бы посидеть, но травяные холмики настороженно на него таращились, другие деревья язвительно обросли колючками, а «случайно» упавшая сверху лиана отвесила ему «леща». Стоять перед сидящей Тюлли было неуютно и почему-то стыдно.
- Садись, - предложила девушка, не замечая происходящего вокруг нее.
- Я боюсь, - наконец, признался Фергюс.
- Чего? – удивилась Тюлли.
- Их, - маг, как ребенок, обиженно ткнул в лес пальцем. Тюлли послушно посмотрела.
- Там никого нет. Только деревья, - сказала она.
- Вот их и боюсь, - в сердцах выдал Фергюс. Из густых ветвей раздались смешки. Или магу это только показалось. Сверху упала шишка и щелкнула его по носу. Фергюс отшатнулся, оступился и попал ногой в какую-то нору. Вскрикнул, дернулся и вытащил ногу уже без сапога. Сапог пришлось добывать отдельно, и на нем обнаружились следы чьих-то острых зубов.
- Если хочешь, садись рядом со мной, - предложила Тюлли, когда он закончил ругаться. Фергюс, краснея от стыда, осторожно присел рядом. Девушка обхватила его за спину, и дерево ворчливо вынуло из земли корень, чтобы маг мог на него опереться. Тюлли всего этого либо не замечала, либо принимала как должное.
- Здесь так хорошо, - заметила она, счастливо щурясь. – Тихо и спокойно. Может, вздремнем?
- Не надо! – вздрогнул Фергюс: он представил, что будет с ним, стоит только Тюлли заснуть. – Давай лучше отдохнем и поскорее продолжим путь.
- Хорошо, - не стала спорить со старшим Тюлли. – Интересно, как там ребята?
Фергюс не ответил, и Тюлли тяжко вздохнула.
- А я их еще увижу? – спросила она. Фергюс снова промолчал. – Надеюсь, что да. Мне почему-то кажется, что Атуан нас когда-нибудь догонит.
«А мне не кажется. Я в этом уверен, - подумал маг, вспомнив его яростный звериный оскал. – Главное, чтобы это случилось уже после того, как мы доберемся до Эллерского озера».
Что будет, когда они туда дойдут, Фергюс старался не представлять. А вот Атуана, прорубающегося сквозь агрессивную Долину, представил с легкостью и позлорадствовал: без Тюлли поход по Туманной, похоже, был чистым самоубийством. Когда маг это осознал, он снова нахмурился, сообразив, что если Тюлли не выживет, выбраться отсюда будет сложно. Впрочем, возможно, ему понравится в Приморье, и он останется там.
Пока маг думал, дерево извернулось и ехидно ткнуло его острым обломком корня пониже пояса. Фергюс подскочил.
- Ты чего? – спросила Тюлли.
- Пойдем уже, - заявил Фергюс, потирая ягодицу. – Чего сидеть-то зря? Совсем чуть-чуть пройти осталось.
Насчет «чуть-чуть» он сильно преувеличил: Туманная Долина только на карте выглядела крохотным пятнышком, а на деле казалось, что ей конца нет. Через некоторое время Тюлли принялась ныть, и Фергюсу приходилось ее отвлекать. Он рассказал ей все сказки, которые знал, и даже успел сочинить несколько новых, когда за деревьями показалась поляна с мелькающими на ней человеческими фигурами. Фергюс облегченно вздохнул: кажется, они все-таки добрались. Когда путники приблизились, поляна оказалась лишь полосой земли, огибающей плоское пятно розового тумана – Эллерское озеро, судя по магическому «маяку». Фергюс и Тюлли выбрались из тени деревьев и остановились.
Люди встретили их молчанием. Слуги сэмери боялись подходить к чужакам, вот так запросто гуляющим по Туманной Долине, а остальные ждали, пока Марен заметит гостей.
- Мальчик мой! Ты все-таки пришел! – услышал Фергюс и облегченно выдохнул: к нему спешил архимаг.
- Здравствуйте, господин Марен, - улыбнулся он. – Я выполнил задание.
- Молодец! – искренне похвалил его архимаг, всерьез опасавшийся, что юноша не доберется до озера. – Ты как раз вовремя, мы прибыли лишь пару дней назад. О, господин Эрвингалар!
Слуги почтительно склонили головы перед эльвом, одетым во все белое. Фергюсу его вид почему-то был неприятен, хотя человек был вполне симпатичным: высокий, серьезный, с умным взглядом. Наверное, маг просто посочувствовал прачке: сам бы он ни по чем не стал разгуливать по лесу в светлых одеждах.
Эльв, едва окинув новопришедших взглядом, вздрогнул и уставился на Тюлли.
- Здравствуйте, - с запинкой сказала та, вспомнив уроки тети Тони.
Эльв, словно не веря своим глазам, подошел и коснулся ее плеча. Девушка сначала позволила ему это сделать, а потом вдруг передумала и выкрутилась. Сэмери ей не нравился: он был какой-то холодный и чужой. Тюлли спряталась от него за спиной Фергюса. Юноша успокаивающе сжал ее руку.
Эрвингалар и Марен переглянулись.
- Пропавшая реликвия нашлась, - сказал сэмери, едва заметно кивая на девушку. Марен и другие маги тут же уставились на Тюлли. Та и вовсе постаралась сжаться в комочек и не выглядывать из-за плеча Фергюса.
- Так может быть, она… - начал Марен, смущенно почесывая затылок.
- Вряд ли, - перебил его Эрвингалар. – Но даже если она – Создательница, вода не причинит ей никакого вреда: так говорится в легенде.
Маги посовещались и согласились с мнением сэмери.
- Тогда не будем терять времени, - уверенно сказал Марен и хлопнул в ладоши. - Приступим.
Вокруг тут же забурлила деятельность. Маги достали из котомок большие и плоские Королевские топазы и разошлись полукругом, готовясь наблюдать уникальный эксперимент, слуги под руководством сэмери укрепили ведро на мохнатой, но крепкой веревке, заскрипели коряво сколоченным устройством наподобие колодезного журавля. Фергюс вдруг с удивлением обнаружил, что нервничает куда больше, чем в Туманной Долине. Все-таки в готовящемся действе было что-то неправильное. Однажды маг уже испытал такое чувство, когда убил напавшую на него дикую кошку, а потом свернул шеи ее еще слепым котятам, чтоб не мучились.
«Тут совсем другое, - убеждал себя маг. – Тюлли сама согласилась». Но самоубеждение не работало. Маг обнял девушку, уткнувшись носом в ее теплую макушку. Что он делает?
- Фергюс, я не хочу к ним, - жалобно сказала Тюлли, вжавшись в него.
- Не бойся, это…
«Это не больно», - хотел ответить маг, но подумал, что понятия не имеет, больно это или нет, и потому ответил по-другому.
- … это быстро.
- Все равно не хочу, - повторила Тюлли, нервно стискивая его руку. Фергюсу было жутко не по себе от всего происходящего, но он погладил девушку по спине и сказал:
- Ты же хотела всем помочь, помнишь?
- Угу, - кивнула Тюлли.
- Тот, кто всем помогает – герой. А герои не должны бояться.
Тюлли вспомнила всех сказочных героев, кивнула, выпуталась из объятий мага и, кое-как настроившись, шагнула вперед – на пустое место, вокруг которого полукругом столпились люди. Ведро, истекающее розоватым туманом, висело пока чуть поодаль. Марен и сэмери, посовещавшись, сняли его и поднесли поближе, а слугам велели набрать еще одно: мало ли, вдруг срочно понадобится.
- Ну что, приступим? – волнуясь, спросил у окружающих Марен. Ему очень хотелось сказать какую-нибудь прочувствованную речь, но он побоялся выставить себя дураком: вдруг эксперимент провалится? Ему же потом вечность будут припоминать пафосные речи. Марен взялся за ручку ведра.
Люди активно закивали и разошлись пошире. Фергюс, напротив, не выдержал и сделал шаг по направлению к Тюлли, но на большее его не хватило. Марен ухватился поудобнее, приподнял ведро, нацелившись на плечи девушки. Ведро накренилось, из него патокой потек туман.
- Поставь на место, Марен, или я за себя не отвечаю, - разнесся над поляной сильный мужской голос.
Все подняли головы в поисках источника звука. Самые слабохарактерные даже вскрикнули и разбежались во все стороны: на поляну беззвучно наползала огромная каменная махина. Марен открыл рот, глядя как Лаверген плывет над запретной для него Туманной долиной: вершины деревьев щекотали его каменное дно, а лестницы цеплялись за ветки. На одной из них висел оскаленный полуэльв, на другой – беловолосый человек с козой под мышкой. Как только лестницы заскребли по поляне, эти двое сразу спустились. Эльв – осторожно, бережно удерживая брыкающуюся козу, полуэльв – одним звериным прыжком.
- Атуан! – радостно вскрикнула девушка и бросилась ему на шею.
- Здравствуй, моя хорошая, - полуэльв так резко поменялся в лице, сменив оскал на мягкую улыбку, что это напугало даже больше, чем рычание, с которым он спускался. Фергюс попятился и попытался слиться с толпой.
- Марен, ты ничего не хочешь мне объяснить? - медленно и спокойно спросил спускающийся вслед за ребятами Лаони.
- То же самое хочу спросить у тебя, – огрызнулся Марен, ставя ведро на землю. – Это ведь ты украл тело Создательницы?
- Не украл, а перенес, - поправил его Лаони.
- И чью же душу ты в него вселил? – спросил архимаг. Его коллеги с интересом приблизились к спорщикам.
- Я не умею помещать души в пустующие тела. Только наоборот, - ответил Лаони, пошевелив немеющими пальцами. Это прозвучало как угроза, и окружающие снова отступили. – А ты мог бы и позвать меня, если знал, что в теле Создательницы живет новая душа. Кстати, где она?
Атуан подвел Тюлли поближе. Лаони прищурился, оглядывая девушку, и чувство неправильности накрыло его с новой силой. Вроде бы, ничего плохого в ней не было, но что-то было не так. Как чай с солью или телега с шестеренками вместо колес. Магические потоки вокруг нее были сильными, но запутанными. Время от времени в них появлялись прорехи, кусочки отрывались, разлетались, а потом снова подтягивались обратно. Атуан, стоявший рядом, выглядел куда более уравновешенным магически. Там, где его рука касалась кожи Тюлли, мертвая энергия плотным потоком изливалась из тела юноши и проваливалась в магическое буйство, как в бездну.
- Что вы себе позволяете? – наконец, вмешался в происходящее сэмери. – Я, Королевский Слуга, прошу вас не мешать эксперименту: он важен для дальнейшего существования мира.
- Нет, ты больше не Серенталь, - ответил Лаони, оглядев эльва и не обнаружив в нем никаких магических особенностей.
- Что? – приподнял бровь Эрвингалар. – Да как ты смеешь! Я – сын Тамиладу! Я – последний потомок Серенталей!
- Может быть, - уклончиво ответил Лаони и поморщился: он запомнил Эрвингалара вовсе не таким вспыльчивым. – Но ты больше не Королевский Слуга. В тебе нет сил. Ты уверен, что не мог передать их кому-нибудь другому? Например, своему сыну?
- Я даже не женат, - ответил Эрвингалар и едва не зарычал, снова вспомнив на редкость смелую девицу, покорившую его сердце. – Сарана, эта чертовка, не пожелала остаться здесь.
- Сарана? – переспросил не на шутку взволнованный Атуан. – Так это вы – мой отец?
- Что?
Повисла тишина. Сэмери медленно осмотрел юношу с головы до ног, задержавшись взглядом только на кулоне. По лицу его пробежала судорога. Пару мгновений он выглядел растерянным, но почти сразу взял себя в руки.
- Твой отец – урланг, - наконец, презрительно ответил Эрвингалар. – Разве может от двух эльвов родиться полуэльв?
- Сарана – дочь господина Амаддариэла, - спокойно заметил Лаони. – Атуан же – его точная копия. От тебя ему досталась только сила.
Эрвингалар и Атуан уставились друг на друга. Но вряд ли это можно было назвать воссоединением отца и сына. Сэмери смотрел с презрением и недоверием, да и Атуана долгожданная встреча отчего-то не обрадовала.
- А вы, юная леди, заняли не свое тело, - тем временем обратился Лаони к Тюлли. – Вам нужно покинуть его и родиться снова.
- Что значит покинуть? – тут же взвился Атуан, забыв про новоприобретенного отца.
- Ей в любом случае недолго осталось, - пояснил Лаони, поглаживая девушку по плечу. – Это тело не создано для способностей Хранительниц. Если Тюлли продолжит пользоваться магией – а она продолжит, ибо для нее это так же естественно, как дышать, – тело разрушится. И это будет долгий и болезненный процесс. Прости, Атуан, но мы должны отпустить ее душу.
- Хранительница? – переспросил Эрвингалар. – Вот эта… девочка – Хранительница? Разве она не должна быть величайшей… А, впрочем, не важно. Я так понял, наш мир настолько выродился, что и Хранительница у нас теперь… недоделанная.
- Если ей суждено умереть, то почему бы не закончить наш эксперимент? – тут же предложил Марен, качнув ведром. – Хоть какая-то польза.
- Потому что мы не знаем, как действует вода Эллерского озера, - ответил Лаони, осторожно отодвигая ведро от Тюлли. В этот момент раздался треск, звук удара, плеск воды и чей-то крик. Все обернулись.
- Вот сейчас и узнаем, - сказал кварк, озвучив общую мысль: коза, про которую все забыли, в том числе хозяин, не теряла времени даром и, проигнорировав подозрительную травку Долины, решила попробовать на вкус мохнатую веревку, протянувшуюся от ворота к висящему неподалеку ведру. Веревка, хоть и была прочной, но жадного любопытства Маньки не выдержала, лопнула, и ведро полетело на землю, облив темно-красной жидкостью одного из слуг сэмери. Мужчина в ужасе попытался содрать с себя одежду. Он барахтался по земле и звал на помощь, но окружающие лишь разошлись пошире. Маги и вовсе тут же принялись с интересом разглядывать происходящее сквозь топазы. Только Лаони сделал к пострадавшему пару шагов и замер, не зная, как ему помочь: он видел, как из человека истекает живая магия, но не знал, как это остановить.
Случайная жертва вдруг затихла, обнаружив, что вода вовсе не жжется, как говорится в легендах, и не разъедает кожу. Она была прохладной и быстро испарялась, обращаясь в розовый туман. Единственным новым ощущением стала жуткая сонливость. Борясь с ней, человек приподнялся на локте, оторопело оглядел окружающих, а потом рука его подломилась, глаза закатились, и он затих.
- Мертв, - констатировал Марен, подойдя и проверив пульс, хотя все маги и так уже видели, что в теле пострадавшего не осталось ни одной частички живой магии. Маг толкнул его в плечо, и тело вяло упало на спину. – Теперь мы знаем, что это даже не больно. Продолжим?
- Нет, - тут же остановил его Лаони, окинув коллегу презрительным и удивленным взглядом: и с этими людьми он сотню лет жил бок о бок? – Разве ты не видишь, что его тело мертво, а не застыло в форме статуи? Душа Тюлли должна покинуть тело так, чтобы не повредить его: оно еще может понадобиться.
- Ты все еще веришь в возвращение Создательницы? Лаони, ты наивен, как ребенок, - снисходительно улыбнулся Марен.
- Ты не тронешь девушку, - Лаони уверенно заступил ему дорогу.
- А иначе что? Ты меня заколдуешь? – усмехнулся архимаг, снова поднимая ведро.
Вместо ответа Лаони положил руку на плечо Тюлли и, не глядя, уже привычно, потянул из нее мертвую магию.
Мир перед его глазами потемнел. Лишить жизни Хранительницу, пусть и неполноценную, оказалось куда более трудным делом. На миг у мага мелькнула мысль: что, если он не справится? Но Лаони тряхнул головой и продолжил.
Марен первым сообразил, что он делает. Поставив ведро, архимаг вскинул руки и запел. Лаони попытался отбить заклинание или хотя бы на время задержать: ему нужно было продержаться всего лишь минуту. Но это было не так-то легко.
На помощь пришел Фергюс. Нет, он не стал вмешиваться в поединок сильнейших магов Пятиречья. Он просто взял ведро и слегка плеснул на Марена: юноша надеялся, что этого хватит, чтобы отвлечь архимага. Так и случилось: Марен замолк, оглядывая пятнышко на локте. Сквозь пораженный участок кожи сочилась живая магия. Марен не видел этого, но чувствовал.
- Ах ты гаденыш, - сказал он и покачнулся. Никто не ринулся поддержать его: все боялись случайно коснуться воды Эллерского озера. Марен снял плащ и рубашку и потер кожу, надеясь смыть пятно. Но жидкость въелась и не желала оттираться.
- Марен, режьте руку, - тихо посоветовал Эрвингалар.
- Вы с ума сошли? – возмутился архимаг.
- Если вы сами не можете, я вам помогу, - предложил сэмери, вынимая меч, который всегда носил с собой, как признак особого статуса.
- Отойдите от меня! – отшатнулся Марен. – Вы сумасшедший. Я вам не позволю…
Договорить он не смог: побледнел и мешком повалился на землю. Некоторое время окружающие еще смотрели на Марена, потом взгляды их вернулись к Лаони.
Старый маг с трудом держался. Тлекар хищно прорастал во все свободные участки тела, а мертвая магия кипела у него под кожей. Тюлли, все это время рассматривавшая собственное плечо и руку мага, лежащую на нем, с детским удивлением глянула на Лаони, потом на Атуана и медленно закрыла глаза, словно бы засыпая.
- Держи ее, - еле слышно прошептал Лаони. Фергюс подхватил девушку и уложил на траву. Ее тело быстро отвердевало, превращаясь в статую. Юноша едва успел отдернуть руки, потому что этот процесс коснулся даже ее одежды, земли и травы. Когда все закончилось, Фергюс погладил холодную, словно бы мраморную руку. Атуан, не веря собственным глазам, опустился рядом.
Лаони посмотрел на него, сморгнул плывущую перед глазами темную пелену и опустил ладонь на шею полуэльва.
- Учитель, что вы делаете? – вскрикнул Фергюс, заметив, что маг снова тянет магию.
- Ломаю все, - ответил Лаони. Больше он ничего не мог сказать. Он и думать-то больше не мог: каждая клеточка его тела гудела, тлекар горел огнем. Вряд ли старый маг понимал, что и зачем он делает и во что превращается.
Тело Атуана обмякло и повалилось на землю. Лаони встал и обвел безумным взглядом окружающих. Люди попятились. Маг сделал шаг, другой. Люди в ужасе бросились в разные стороны.
Фергюс не побежал. Это была его вина. Во всем была его вина. Ему и расхлебывать. Юноша взял ведро и облил учителя с головы до ног. Лаони дернулся, обернулся и уставился на него. По лицу эльва стекали густые красные струи, действительно напоминавшие кровь. Безумие вдруг отступило от него. Маг рухнул на колени, но продолжал смотреть на ученика и даже попытался протянуть к нему руку.
- Простите учитель, - чуть не плача, сказал Фергюс. – Это я во всем виноват.
Лаони через силу улыбнулся.
- Спасибо, - сказал он и рухнул на землю.
ЧАСТЬ 2
Глава 14. С чистого листа
Первым ощущением была тупая боль. Она разливалась по всему телу, пробиваясь сквозь онемение. Воздух был теплым: он чувствовал это при вдохе. Но кожа почему-то не желала ощущать его. Ощущений вообще почти не было: звуки пробивались словно сквозь ватные беруши, тело не понимало, лежит оно на мягкой постели или на твердом камне.
- Он просыпается! – восторженно сказал кто-то.
- Господин Лаони, вы нас слышите? – спросил другой голос.
Лаони с трудом сообразил, что обращаются именно к нему, поморгал и открыл глаза.
Он лежал на кровати в просторном светлом помещении. Справа нависал чем-то жутко довольный Винсент, слева стоял настороженный эльв, чье лицо показалось магу смутно знакомым. Остальных он не знал.
- Где я? – хрипло спросил Лаони, попытавшись сесть. Мышцы не желали двигаться: руки с трудом оторвались от кровати, а пальцы и вовсе не гнулись. Магу помогли сесть, подставив под спину сразу две подушки. Предусмотрительно подали стакан воды: дышалось ему тяжело и хотелось кашлять.
- Ты в крепости Тэлла, - улыбнулся Винсент.
- А… - Лаони замялся, подбирая слова. – А что я здесь делаю?
- Я перенес сюда ваше тело, после того как Фергюс облил вас водой из Эллерского озера, - вежливо ответил эльв.
- Кто такой Фергюс? – спросил Лаони и потер висок: голова у него тоже болела. Жутко хотелось закрыть глаза и завалиться обратно.
- Ваш ученик, - растерянно пробормотал эльв. – Вы его не помните?
- Нет, - немного подумав, ответил Лаони.
- А что последнее помнишь? – тут же уточнил Винсент.
Лаони задумался, обшаривая память. По какой-то причине он затруднялся ответить на такой простой вопрос. В голове всплывали смутные картинки, лица, ощущения. Разрозненные и совершенно бессвязные, словно сгоревший и рассыпавшийся хлопьями рисунок.
- Я не знаю… не могу понять, что из этих обрывков – последнее воспоминание, - наконец, признался Лаони.
- Фергюс был прав, - сказал эльв. – Вы действительно спали все это время. Воспоминания стирались, а новые не появлялись.
- И давно я так… сплю? – уточнил Лаони, ощупав свою голову и обнаружив, что из нее растет просто невозможно длинная коса, конец которой теряется где-то за пределами кровати.
- Да уж скоро двести лет как, - усмехнулся Винсент. – Меня-то хоть помнишь?
- Да, - с запинкой ответил Лаони. – Ты полуэльв, слуга… Томи.
Магу с трудом припомнилось лицо темноволосой девушки, но потом память оживилась и начала вынимать откуда-то еще сохранившиеся воспоминания: вот он пьет с этой девушкой вино, вот она сидит напротив него в карете рядом с Амаддариэлом. С именем правителя эльвов в нем всколыхнулись и другие воспоминания: что-то более далекое и не такое яркое.
- Ну да, - фыркнул Винсент. – Был ее слугой пару месяцев. Лет этак шестьсот назад. Что с твоей памятью, друг?
- А вы кто? – спросил Лаони у эльва, что стоял по левую руку. – Вы тоже мой друг?
- Я бы не отказался от такой чести, - почтительно склонил голову эльв, - но я впервые увидел вас в тот день, когда вы лишили жизни моего друга и девушку по имени Тюлли.
- Я кого-то убил? – нахмурился Лаони. – Я не помню этого. А зачем я это сделал?
- Мы не знаем, - пожал плечами Винсент.
Илиган пересказал ему события того дня. Лаони с трудом верил: он совершенно не понимал, что могло подвигнуть его на такие действия. Собственными руками убить Хранительницу, пусть и «неправильную», а потом и ее Слугу – как он мог такое совершить? И главное: зачем? Маг решил бы, что над ним жестоко подшутили, но он чувствовал, что его тело действительно переполнено мертвой магией: столько не взять у обычных людей.
- Почему я выжил? – наконец, спросил он.
- Фергюс говорил, что всему виной ваш тлекар, - сказал Илиган.
Лаони осмотрел свои руки: тлекара на них больше не было.
- Но куда он делся? – удивился маг, осматривая запястья: чистые и белые, как в юности.
- Растаял, - пожал плечами Илиган.
- Мне нужно поговорить с этим… Фергюсом. Где мне его найти? – спросил Лаони.
Эльв и Винсент смущенно переглянулись.
- Вы его, к сожалению, пережили, - ответил Винсент. – Фергюс был из речного народа. Он прожил очень долгую жизнь, но все-таки не смог вас дождаться. Вы слишком долго восстанавливались.
- Восстанавливался? – переспросил маг, оглядывая свои руки: из-за онемения они казались чужими.
- Да, - кивнул Илиган. – В отличие от Марена, вы не умерли, а стали статуей. Но Фергюс, осмотрев вас, заявил, что душа еще внутри, и мы не понесли вас в храм, а оставили здесь, в доме Винсента. Год за годом ваше тело впитывало живую энергию и буквально несколько дней назад начало оживать. А сегодня вы, наконец, очнулись.
Лаони с трудом встал, покачнулся и не без помощи друзей подошел к окну. Снаружи вовсю буйствовало лето: камень дышал жаром, по улицам бегали загорелые до черноты мальчишки и одуряюще пахло цветущими липами. Лаони порадовался, что хотя бы обоняние у него в полном порядке.
Вдалеке виднелись знакомые очертания. Маг еще немного высунулся, и в него с гудением врезалось что-то большое и откровенно отвратительное, вроде слизня с крыльями.
- Что это? – отшатнувшись, спросил он.
- Муха-вырожденец, - невозмутимо пояснил Винсент. – Их теперь везде полно, вырожденцев-то.
- Гадость, - прокомментировал Лаони, стирая слизь со щеки.
- О, - рассмеялся Винсент. – Это ты еще в армаре не был. В последние пару сотен лет там такие жуткие твари появляться стали, что даже русалки стараются держаться подальше, хотя с тех пор, как армары стали слабеть, водяной народец упорно пытался отобрать их реку. Впрочем, хвостатых так мало осталось, что им теперь Пятая река и ни к чему.
- Что там, вдалеке? – спросил Лаони, вспомнив, зачем он высунулся из окна.
- Вы про развалины? – уточнил Илиган. – Это Лаверген. После того, как мы привезли вас сюда, он висел над Загорьем несколько десятилетий. А потом в нем что-то сломалось, он накренился и рухнул. Тоже, видать, выродился.
- Тебе, наверное, неуютно, - посочувствовал ему Винсент. – Мир теперь совсем не такой, каким ты его запомнил. Деревья, зверье, люди – все другое.
Лаони оглянулся на остальных визитеров, все еще толпившихся возле кровати и с любопытством поглядывающих на него. Они были голубоглазыми и светловолосыми, но очень уж молодыми: старшему было не больше тридцати пяти.
- Последние чистокровные эльвы, - пояснил Винсент. – Мы прячем их тут от сэмери, хотя в этом уже нет особого смысла: еще три-четыре поколения, и эльвы исчезнут.
- Зачем сэмери эльвы? – удивился маг.
- Для жертвоприношения, - пояснил Илиган. – Когда Эрвингалар понял, что вода Эллерского озера не превращает мертвую энергию в живую, а только вытягивает из людей частицы живой магии, он решил поддержать баланс, отобрав энергию у эльвов. Собрал армию из лиссов и унагийцев и прошелся по землям Элвы: сначала обливал людей водой из Эллерского озера, а когда запасы закончились, принялся просто убивать. Так что Элвы больше нет. Винсент приютил остатки нашего народа, но это нам уже ничем не поможет.
Илиган печально улыбнулся.
- Господин Лаони, мы так рады, что застали ваше пробуждение, - сказал один из голубоглазых. – Это такая честь – видеть одного из Древних. Мы понимаем, что в этом нет особого смысла, но вы не согласились бы стать нашим правителем? Это вас совершенно ничем не обременит.
Голубоглазые заинтересованно зашевелились, запереглядывались и с надеждой уставились на мага. Эльвов было не больше десяти человек, и вряд ли их можно было теперь считать народом. Впрочем, где-то были еще их дети и жены.
- Э-э… - протянул Лаони. – Ну, хорошо.
Эльвы обступили его, радостно улыбаясь. Каждому хотелось прикоснуться к Древнему. Они трогали его, хлопали по плечам, пожимали руки. Но Лаони не чувствовал их прикосновений, словно все его тело было одним большим шрамом. Зато он чувствовал, что продолжает вбирать частицы мертвой магии: совсем по чуть-чуть, но ему и так уже было невыносимо тяжело жить с этим грузом, так что он вежливо, но уверенно отстранил их. Эльвы не стали спорить и почтительно расступились.
- Может, еще и армию возглавишь? – усмехнулся Винсент.
- А вы с кем-то воюете? – спросил маг.
- С сэмери, с кем же еще, - фыркнул Илиган. – Ему мало показалось Элвы, он давно уже заглядывается на Загорье. Пару раз попытался и полуэльвов со свету сжить, да зубы об Тэллу обломал. Ничего, мы еще поживем всем назло. Может, даже до конца мира. Так что если вдруг какая идея вам в голову придет – говорите. Мы уже не знаем, что еще предпринять. В Тэлле можно успешно обороняться, но для нормальной жизни нам нужны леса, луга и поля Загорья.
- Не приставай к человеку, Ил, - перебил его Винсент. – Лаони только что очнулся от двухсотлетнего сна, а ты его сразу проблемами заваливаешь.
- Ничего, - улыбнулся маг. – В моей голове пусто, как в погребе в голодный год. Если б не тяжесть во всем теле, я бы сейчас поиграл с теми мальчишками.
В душе Лаони действительно чувствовал себя на удивление молодым. Хотелось тут же с головой уйти в планы защиты города и, возможно, действительно возглавить армию. Хотелось ехать куда-то, знакомиться, смеяться, заводить друзей. И чем больше подобных мыслей и желаний возникало в его голове, тем тяжелее и неповоротливее казалось переполненное мертвой магией тело. Лаони осмотрел свою косу, почти доставшую до земли, хмыкнул и забросил ее за спину. Точнее, хотел забросить, но рука его плохо слушалась.
- Покажите мне, что там у вас с этим сэмери, - попросил он.
Винсент одобрительно кивнул и повел его в рабочий кабинет.
Положение полуэльвов было не сказать чтобы ужасным, но безвыходным: на западе - разоренные земли Элвы, на севере – пустошь и болота, на юге – опасный участок, на котором то и дело замечают отряды армии сэмери, а на востоке – опять же пустынные земли и… урланги. Последние не нападали на полуэльвов с тех пор, как их повторно – в профилактических целях – разгромил еще господин Тирра. Черная Не?ва была не заселена, и некоторые полуэльвы подумывали перебраться туда – подальше от сэмери. Но на реке не было такой удобной крепости, да и урлангов все-таки побаивались.
- Я же тебе говорил, - заметил Винсент, - мы перебрали и перепробовали все возможные варианты. Остается либо сидеть в Тэлле до самого конца, либо биться с армией сэмери опять-таки до конца.
- А если попросить помощи? – задумчиво спросил Лаони, разглядывая заметно изменившиеся за четыреста лет карты.
- У кого? – насмешливо поднял бровь Винсент.
- У кварков, например.
- Ты слишком долго спал, Лаони. Даже у нас тут вырождается все и вся, хотя мы забрали Королевские топазы со всех храмов Элвы. О том, что делается на юге, и говорить нечего. Туда даже просто сунуться страшно. Мы кварков уже несколько сотен лет не видели. Я вообще не уверен, что они еще существуют. Нет, Лаони, помощи ждать неоткуда. Если только к ведьмам под юбку спрятаться, - пошутил Винсент.
- Ведьмам? – удивленно переспросил Лаони.
- Ага, - кивнул Винсент, разливая бутылочку вина – последнюю из старых запасов. - Двенадцать ведьм востока. Слыхал о таких?
Лаони покопался в памяти, но не нашел там ничего подходящего, хотя число «двенадцать» отозвалось в его голове тревожным и одновременно приятным звоночком.
- Урланги называют их томи и считают своими матерями, - Винсент подал другу бокал. – Я никогда их не видел, даже когда жил на Черной Неве: они обитают гораздо дальше к востоку. У каждой – своя территория, свои люди. Урланги, то есть. Кстати, те, что прислуживают ведьмам, куда больше похожи на людей, чем те, которым я когда-то принадлежал: мои хозяева были просто отбросами из тех, кого не приняла ни одна томи.
- Ну, - Лаони вопросительно посмотрел на него. – Если они разумны и имеют какую-никакую систему правления, с ними наверняка можно договориться.
- С урлангами? – Винсент уставился на эльва, как на ненормального. – Лаони, а ты точно проснулся? Может, тебе еще немного полежать, а?
- Я в порядке, - отмахнулся эльв. – Просто подумал: если все так плохо, как ты расписываешь, то и урланги теперь не такое уж зло. Тем более, вы для них – родственники, пусть и дальние.
- Родственники? – Винсент рассмеялся. – Мы – потомки их недоразвитых сородичей и давних врагов. Сомневаюсь, что хотя бы одна ведьма захочет нам помочь.
- Попытка – не пытка, - пожал плечами Лаони. – Хочешь, я туда съезжу?
- Ты серьезно? – уставился на него Винсент. – Ты ведь даже ходишь с трудом. Думаешь, я не заметил, как ты двигаешься? Даже бокал кое-как держишь, вот-вот выронишь.
- Ничего, как-нибудь доберусь, - уверенно постановил Лаони.
- В этом я не сомневаюсь, - ответил Винсент. – Меня беспокоит, сможешь ли ты драться при необходимости или хотя бы быстро покинуть опасное место.
- Хороший дипломат не допустит драки, - возразил эльв.
- А ты хоть раз себя в политике пробовал? – скептически скривился Винсент.
- Нет, - беспечно ответил Лаони. – Но я помню, как это делал Амаддариэл. Дай хотя бы попытаться.
- Да мне-то что, - пожал плечами Винсент. – Ты у нас теперь – правитель эльвов. Делай, что хочешь, я не стану удерживать.
- Тогда решено, - Лаони поднялся. – Завтра же еду на восток.
- Ты точно в порядке? – нахмурившись, спросил Винсент. – Я тебя совсем не таким помню.
- Я тоже себя не таким помню, - странно ответил Лаони. – Кажется, я умудрился родиться заново.
Винсент все-таки заставил его задержаться на пару дней: мало ли, что там случилось с телом старого эльва, пока он был статуей. Но чем дольше Лаони находился в Тэлле, тем более странно себя вел: всюду совал нос, рвался всем помогать, с удовольствием возился с детьми. К концу второго дня Винсент окончательно убедился, что это вовсе не тот осторожный и рассудительный старец, которого он когда-то знал, а юный восторженный эльв, запертый в искалеченном теле. Впрочем, новый Лаони нравился ему даже больше. Но держать его в Тэлле действительно не имело смысла: лучше ему не становилось, а юношескую активность нужно было направить в более созидательное русло. Винсент не опасался, что Лаони что-нибудь испортит в отношениях между урлангами и полуэльвами. Скорее, он опасался за самого Лаони. Шутка ли: они две сотни лет с трепетом ждали, пока Древний очнется, надеясь неизвестно на что, а теперь обнаружилось, что сам Лаони желает быть обычным эльвом.
- Тебе пора, - признал Винсент за ужином. – Не потому, что я возлагаю какие-то особые надежды на помощь ведьм, а просто потому, что тебе здесь не место. Ты живешь так, словно на дворе все еще век нашей Томи. Когда я смотрю на тебя, воспоминания режут мне душу.
Лаони не ответил: на него опять накатил приступ боли, и он пережидал его, напрягшись и стараясь дышать ровно и медленно.
- Я дам тебе лошадей и пару сопровождающих, - сказал тем временем Винсент. – Но прежде ты должен кое-что увидеть.
Полуэльв поднялся, и Лаони пришлось последовать за ним. От ходьбы боль не уменьшалась, зато так ее легче было игнорировать. Они прошли вверх по улице. Винсент открыл двери храма и посторонился, пропуская Лаони.
Эльв вошел. Он никогда прежде не был в храме Тэллы, но ему сразу понравилось это место: здесь было уютно. Напротив входа стояла не слишком искусная, но весьма достоверная статуя, изображавшая сидящую Томи. Судя по блестящим пятнам на ее коленях, Лаони был не единственным, кому пришла в голову мысль, как удобно, наверное, на них сидеть. Вряд ли взрослые полуэльвы таким грешили, а вот дети – наверняка. Поддавшись странному порыву, Лаони тоже присел на колени статуи: она была куда крупнее настоящей Томи, и эльву показалось, что он сидит на коленях у матери.
- И ты туда же, - покачал головой Винсент. – И зачем я только изобразил ее сидящей?
- Так это твоя работа? – изумился Лаони, соскакивая. – Неплохо получилось. По крайней мере, очень похожа.
- Я не это хотел тебе показать. Пойдем.
Винсент провел его через большой зал, амфитеатром сходящийся к дальней стене – видимо, здесь обычно рассказывали легенды – и скрылся за неприметной дверью в углу. Лаони помедлил и тоже вошел.
Храм примыкал к скале, и это помещение наполовину было естественной пещерой. Лаони сразу вспомнился горный храм, куда он однажды отвез тело Создательницы. Поэтому он ничуть не удивился, увидев его здесь. Оно было таким же юным, как и сотни лет назад. Тюлли оставила его, не успев задуматься о том, что с ней происходит, и на лице статуи застыло слегка удивленное выражение. Лаони подошел ближе, ожидая, что на него вот-вот навалится осознание того, что он натворил, и стыд. Но мгновения улетали, а в голове было все так же пусто. Словно все это делал не он, а совсем другой человек. Впрочем, возможно, так оно и было.
- Мы перевезли их, - сказал Винсент. – Всех.
Он подозрительно шмыгнул носом и отошел к другому постаменту. Лаони приблизился.
Здесь покоился Марк: умиротворенный, со слегка печальной улыбкой. Чешуйки на его висках покрылись пылью и не блестели. Винсент достал платок и принялся обтирать статую, что-то невнятно бормоча. Лаони оставил его и пошел дальше.
Тоня. Сайлус. Тамиладу. Атуан. Он убил их всех. Или не убивал? Тоня выглядела так, будто едва задремала, присматривая за детьми. Хотелось дать ей в руки вязание. Сайлус улыбался: облегченно, практически радостно. Тамиладу просто спал. Казалось, тронь его за плечо, и он зашевелится, поднимет голову и примется ругаться, что его будят почем зря. Только Атуан застыл в неестественной позе, завалившись на бок. Лицо его зачем-то было закинуто тканью. После секундного сомнения Лаони все-таки стянул ее.
Атуан навсегда застыл с открытыми глазами. В них была боль, откровенное, ничем не прикрытое страдание одинокого существа, которого в один миг лишили всего, что он любил. Лаони смотрел в эти глаза и никак не мог отвернуться.
- Не надо, - тихо сказал ему подошедший Винсент. Взял ткань и снова накрыл Атуана. – Не смотри. Его душа все равно давно уже переродилась. Почти наверняка его даже успели еще раз убить в той резне, что устроил сэмери.
- Зачем ты меня сюда привел? – хрипло спросил Лаони, продолжая смотреть туда, где под тканью скрывались по-прежнему открытые глаза Атуана.
- Чтобы ты помнил, - ответил Винсент. – Ты ничего и никому не должен. Ничем не обязан своему народу. Но их ты должен помнить, даже если от твоей памяти остались только обрывки, и теперь ты совсем другой человек. Это все, что нам осталось от той жизни.
- Неправильно, - Лаони попятился. – Так не должно быть.
- Ты сам это сделал, - напомнил ему Винсент. – Тогда ты считал это верным решением.
- Нет. Этого не может быть, - эльв помотал головой. – Наверняка было что-то еще.
- Ты последний, Лаони, - грустно улыбнулся Винсент. – Ты можешь всех нас пережить. Скоро исчезнут последние эльвы. Потом полуэльвы. Вместе с ними уйдем и мы с Илиганом. А ты останешься – такой же, каким был тысячу лет назад. Такова, видно, твоя судьба. Просто помни нас – это все, о чем я прошу.
- Прекрати, - напрягшись, ответил Лаони. – Я верю, что все еще может наладиться.
- Правильно, - кивнул Винсент. – Верь в это. Верь и помни.
- А ну хватит! – не выдержав, заорал на него эльв. Голос жутковато пролетел по пещере и был многократно усилен эхом. – Я съезжу к этим чертовым ведьмам, и мы выставим сэмери прочь с наших земель.
- А что потом? – снисходительно улыбнулся Винсент, словно беседовал с десятилетним ребенком. – Что бы мы ни делали, нашему миру осталось недолго. Поедешь завтра по Загорью - присмотрись к лесу: ты увидишь, как все изменилось. Судьба последний раз перевернула песочные часы. Песчинки еще есть, но скоро они все пересыплются.
- Что с тобой, Винсент? – прищурился Лаони. – Куда подевалась твоя бесшабашность?
- Слишком много лет прошло, Лаони, - пожал плечами полуэльв. – Мы все стареем.
Винсент развернулся и медленно побрел прочь. Лаони еще некоторое время постоял, глядя, как его усталая фигура тает в сумерках, потом оглянулся, наткнулся взглядом на тело Атуана и побежал вслед за полульвом.
- Винсент, погоди! – крикнул он. Полуэльв остановился и повернулся, выжидая. После холода пещеры летний ночной воздух казался мягким, умиротворяющим. Дышать им было куда легче и приятнее.
- Я ведь тоже старик, - запыхавшись, напомнил Лаони. Винсент только фыркнул.
- Да уж. Настало время стариков, - улыбнулся он.
- Поехали со мной, - неожиданно предложил эльв.
- А… э… я же правитель Тэллы, - напомнил Винсент.
- Ну и что? – пожал плечами Лаони. – Оставь вместо себя этого Илигана. Или ты ему не доверяешь?
- Почему же, доверяю, - ответил полуэльв, покусав губу.
- Тогда в чем проблема? – не понял маг. – Скажи, что скоро вернешься, а Илигана оставляешь наместником.
- А если не вернусь?
- Тебе не все ли равно, если скоро конец всему?
Винсент задумался.
- Поехали друг, - Лаони хлопнул его по плечу. – Разве тебе не интересно, что там, на востоке? Разве ты не хочешь увидеть этих ведьм и все, что скрывает Черная Нева?
- Да что она может скрывать? – проворчал Винсент. – Такие же леса и поля.
- Земли, которые никто из эльвов прежде не видел, - поправил его маг.
Винсент сомневался.
- Ты всю жизнь просидел в Тэлле, - сказал Лаони. – Пришло время оставить рутину и посмотреть мир, пока еще не поздно. Вот когда мы увидим все, тогда и будет смысл помнить.
Полуэльв еще немного подумал, фыркнул и кивнул. Лаони широко улыбнулся и уверенно пошел вниз по улице. Он будет помнить. А еще он будет бороться. Может, его и подводит тело, но он все-таки не старик. По крайней мере, пока есть хоть какие-то идеи, он будет их осуществлять. А иначе действительно останется только лечь на постамент и снова стать седьмой статуей.
Глава 15. Новый мир
Илиган был не в восторге от идеи Лаони.
- Я не хочу оставаться за главного. Да и вас отпускать прямо в лапы урлангов – не самая светлая мысль. Кроме того, люди подумают, что вы сбежали из Тэллы, потому что она вот-вот падет, - ворчал эльв.
- Илиган, ну что ты как наседка над цыплятами? Все будет хорошо, - сказал Винсент, которого уговоры остаться только убеждали в желании уйти.
- Что я людям скажу? – возмущался эльв.
- Правду, - пожал плечами Лаони. – Скажи, что Древний эльв и правитель Тэллы посовещались и решили искать помощи на востоке, куда и отправились лично, чтобы не подвергать опасности жизни простых людей.
- Но, господин Лаони, вы еще даже не восстановились! – гнул свое эльв. – Думаете, я не вижу, что у вас пальцы не шевелятся, да и походка неловкая? Вам нужен отдых.
- Это совсем другое, - поморщился маг. – Мое тело переполнено мертвой магией, и отдых тут не поможет.
- Так сбрось ее, - предложил Винсент. – Ты же маг – сколдуй что-нибудь да потрать лишнее, делов-то.
- Я не могу, - поморщился Лаони: он не любил объяснять прописные истины. – Мертвой магией могут управлять только Хранительницы. Я же не только воспользоваться ей не могу, но даже и просто избавиться от нее: с каждой минутой по одной, по две частицы ее становится больше, а я ни капли не могу вернуть обратно в мир. Так что мне остается лишь терпеть это до самой смерти.
- И что, эта штука мешает тебе двигаться? – сочувственно переспросил Винсент.
- Мешает двигаться, лишает осязания, вызывает боль и сама же подавляет ее онемением, - перечислил Лаони: он не собирался жаловаться, просто хотелось поделиться с другом.
- То есть, если я ткну тебя иголкой, ты не почувствуешь? – уточнил полуэльв.
- Почувствую, но не сразу и не так ярко, пожалуй, - прикинул маг.
- В таком случае, ты бы проверил свою ладонь: я тебе чай заварил крутым кипятком.
Лаони поспешно отдернул руку, но было поздно: кожа успела сильно покраснеть.
- Ничего, волдырей не будет, - тоже оценил Винсент. – Хорошо, что не глотнул, а то еще и язык бы обжег.
- Да уж, - согласился Лаони, только сейчас ощутивший неприятное жжение.
- А королевские топазы, разве, не мертвую магию собирают? – припомнил Илиган. – Вы не пробовали воспользоваться ими? Легенды полуэльвов гласят, что Королевский топаз с одного прикосновения вытянул из Томи почти всю магию, едва ее не убив. Но вы-то точно не Создательница, смерть вам не грозит. Если прикоснетесь к нему, возможно, вам удастся скинуть в него лишнее. Говорят, эти камни могут принять в себя огромное количество энергии.
Лаони задумался. Он, как никто другой, знал принцип действия Королевских топазов: те аккумулировали мертвую магию и медленно перерабатывали ее. Слишком медленно, чтобы это могло восстановить мировой баланс, зато безостановочно на протяжении тысячелетий, подпитывая ближайшие селения. Мысль, что они, возможно, способны вытянуть из его тела излишки энергии, Лаони в голову еще не приходила.
- Так я принесу один? Уходя из Элвы, мы забрали камни с собой, так что в доме Винсента тоже есть довольно большой осколок.
Лаони кивнул, Илиган удалился и через пару минут вернулся с желтым полупрозрачным камнем в форме лодочки размером с мужскую ладонь. Маг с грустью узнал в нем осколок камня Ламнискаты – того самого, на который когда-то упала Томи. Лаони потянулся к нему, но потом вдруг замешкался. Что-то подсказывало магу, что он давно уже не обычный человек, и ничего хорошего из этого не выйдет. Вместо того, чтобы взять камень, Лаони лишь осторожно ткнул его кончиком пальца. Раздался треск, и топаз покрылся веером белых трещинок, расходящихся от места прикосновения по всему камню.
- Мда, - протянул Винсент, разглядывая результат. – И что это должно значить?
Лаони пожал плечами. Камень либо не выдержал напора магии, либо вообще не пожелал ее принимать. Маг не питал особых надежд на помощь камня, но все-таки немного расстроился.
- Ну ничего. Мы что-нибудь другое придумаем, - оптимистично заметил Винсент. – А сейчас давайте-ка укладываться спать. Снаряжение нам уже подготовили, провизию сложат с утра, так что после завтрака можно будет выдвигаться.
Полуэльв широко зевнул, пожелал всем спокойной ночи и вышел, не слушая возражений Илигана.
Ночь была теплой и спокойной. Шелестели и слегка покачивались тонкие занавески, с улицы доносились негромкие голоса караульных, идущих на смену. Лаони полежал на одном боку, на другом, перевернул подушку прохладной стороной кверху и даже попытался накрыть ею голову, но сон не шел. Видимо, за эти двести лет он выспался с запасом. Бросив бесполезные попытки заснуть, Лаони встал и подошел к окну.
Никаких слизнеобразных мух в воздухе больше не наблюдалось, только неестественно яркие голубые светлячки, усеявшие деревья на манер фонариков. Быстрые ночные хищники – летучие мыши, наверное – пытались их изловить, но стоило крылатым бестиям приблизиться к рою, как яркие пятнышки со скоростью солнечного зайчика, запущенного зеркальцем, исчезали в ближайшей щели, возмущенно гудя оттуда и посверкивая уже зеленоватыми вспышками. Но и без них было довольно светло: прямо в центре небосвода висел скромно прятавшийся за земной тенью месяц.
Занавески снова зашелестели. Лаони прикрыл глаза, пытаясь почувствовать дуновение ветра, и к нему вдруг совершенно неожиданно пришло воспоминание из далекой юности: смутный облик забытого друга и его голос. Маг попытался вспомнить этого человека, но память отказала ему в этом, оставив только запах цветущей сирени, стрекот ночных насекомых и песню. Лаони умел петь так, чтобы не колдовать, но обычно не делал этого. Теперь же ему хотелось попробовать мелодию на вкус, покатать на языке так неожиданно вспомнившиеся слова – невнятные, даже не из начала песни, из середины – пока они снова не канули в прошлом. Маг на всякий случай проверил, не услышит ли его кто-нибудь, и едва слышно затянул:
Помни: через века
Вспять потечет река.
Дети ее детей
Будут намного злей.
А я не открою глаз.
А я буду крепко спать.
Помни: через века
Мне тебя не узнать.
Голос поет в ночи
Тем, кто всегда молчит.
Тысяча сто причин
К сердцу сломать ключи.
Я не открою глаз,
Я буду точно знать:
Струнам, что спят сейчас
Воли нельзя давать.
Будут двенадцать чаш
Черпать порядок наш.
Брошу я жалкий дом:
Им не ужиться в нем.
Ветер откроет дверь,
Мягким взмахнет крылом.
Ты меня не жалей:
Время мое пришло.
Слова были странными. Смысла в них не было, но Лаони почему-то уцепился за слово «двенадцать»: оно было какое-то слишком строгое и точное для такого размытого содержания. Словно единственное знакомое слово в чужом языке. А еще мага не оставляло ощущение, что он забыл что-то важное, и это число было чем-то вроде ключа к потерянной неизвестно где запертой шкатулке: и выбросить нельзя, и применить некуда. Лежит на видном месте, постоянно под руку попадается, но только раздражает. Лаони даже поморщился, пытаясь вытряхнуть навязчивый образ.
Пока маг боролся с застрявшим в его голове словом, мелодия как-то незаметно ускользнула от него, забылась вместе со словами, оставив чувство досады и легкой грусти.
- Двенадцать, - громко сказал Лаони, мысленно припечатав слово к подоконнику, чтобы не дергалось и не лезло больше в голову, отошел от окна и завалился обратно в кровать с чувством выполненного долга. Ветер колыхнул занавески, потрогал мага за плечо, но тот уже спал, и ничего не почувствовал.
Утром Винсент был хмур и недоволен: он относился к тому типу людей, которые по прошествии некоторого времени находят в своих решениях массу изъянов, но из принципа не позволяют себе пойти на попятный. Так что он ворчал и гонял всех почем зря. Содержание вещмешка подверглось особенной критике:
- Почему здесь только соль и крупы? – ворчал он. – Где чай, где копченое мясо?
- Но, господин, вы же в лес идете. Там все есть: дичь, травы. Мясо всегда лучше свежепойманное, а путешествовать приятнее с легким мешком. Мы вам лучше второе одеяло туда сложим, - попытался поспорить слуга.
- Я иду не в наш лес, а в дальний, - зачем-то уточнил Винсент. – И хочу хотя бы первое время питаться нормальной едой, а не погаными вырожденцами.
- А их можно есть? – удивился Лаони, следя за любопытно заглядывающим в окна голубем с чешуйками вместо перьев.
- Теоретически – да, - ворчливо ответил Винсент, продолжая разбирать мешок. – Но люди, что едят вырожденцев, потом производят на свет слабых детей.
Лаони оценил это высказывание и, укоризненно подняв брови, заметил:
- А ты собрался заводить детей? В таком возрасте?
Винсент замер. Задумался. Потом бросил обратно мешочек с солью и сказал:
- Да, ты прав: поздновато уже об этом думать. Просто привычка сработала: мне же вечно приходится объяснять молодым людям прописные истины, вот и не подумал.
Для Лаони вопрос употребления в пищу вырожденцев не был прописной истиной.
- Чай хотя бы принесите, - смирившись, напоследок прикрикнул на слуг Винсент. – А то знаю я ваши лесные травы: слизни-переростки.
Слуги с облегчением уложили обратно развороченные мешки, а Винсент принялся облачаться в походную одежду.
Идти по городу было трудно: каждый норовил подойти и задержать их. Некоторые считали своим долгом выразить неудовольствие по поводу отбытия правителя, некоторым «срочно» нужно было обговорить с ним какое-нибудь дело, а некоторые подходили, чтобы познакомиться с Древним. В общем, когда парочка наконец выбралась из крепости, утренняя прохлада давно развеялась, и мужчины, пыхтя, сразу углубились в лес, спасаясь от палящего солнца.
- Зря лошадей не взяли, - с тяжким вздохом пробормотал Винсент, вытирая пот со лба: полуэльв давно уже не выбирался на природу и отвык от пеших путешествий.
- Ты же сам мне доказывал, что в нынешних лесах лошади мигом нажуются плохой травы и падут, - напомнил Лаони, идущий впереди: как ни странно, его страдающему телу прогулка давалась легче.
- Это верно, - вздохнул полуэльв. – Но могли бы проехать хотя бы до дальних покосов, а потом завернуть лошадок в обратный путь: авось, пыльную траву вдоль дороги они бы есть не стали.
- Теперь-то зачем об этом думать? Или хочешь вернуться?
- Нет, - Винсента даже передернуло от мысли, что снова придется пересекать разогретые солнцем луга и с позором просить у людей пару лошадок.
- Тогда иди дальше и не болтай: береги дыхание, - посоветовал Лаони.
Винсент смерил его суровым взглядом. Обычно это сильно действовало на людей: почему-то, когда на тебя смотрит человек с глазами разного цвета – голубым и черным – это сбивает с толку и заставляет пойти на уступки. Но на спину Древнего эльва могучий взгляд не подействовал. Винсент снова вздохнул и поторопился его догнать.
- Ух ты, что это? – вдруг остановился Лаони перед широкой поляной.
- Где? – непонимающе уставился в ту же сторону Винсент. Это была вполне привычная его взору картина: болотно-коричневого оттенка травка, поблескивающая слизью, витающий над ней туман, дохлые птицы, медленно плывущие в нем куда-то.
- Только не говори мне, что это нормально, - скривился Лаони.
- Совершенно нормально, - пожал плечами полуэльв. – Вот погоди, отойдем еще подальше от полей, где еще распространяется сила Королевских топазов, и вся местность такой станет. Кстати, может, привал сделаем?
- Здесь? – вытаращился на него Лаони и пнул слишком близко подлетевшую к нему дохлую ворону. Та печально закрутилась в воздухе и отлетела к середине поляны.
- Нет, почему же, в лесу, - уточнил Винсент, смело ступая на слизневатую траву. Эльв еще немного посомневался и тоже ступил на поляну.
Трава была сочной, разбухшей от воды и лопалась под сапогом, как виноградные ягоды под голыми пятками виноделов. Лаони оглянулся, ожидая увидеть жалкую кашу на месте их следов, но трава за их спинами уже выпрямилась и потянулась к туману, жадно впитывая капельки воды. Выглядела она жалко, но подыхать не собиралась. Эльв повернулся к Винсенту и едва успел увернуться от парящего перед ним полуразложившегося птичьего трупика.
- Что это с птицами? – поинтересовался он у полуэльва.
- Да кто их знает, - пожал плечами тот. – Только это не птицы. То есть выглядят они как птицы, но летают по-другому: видишь, они даже после смерти парят в воздухе. А вот почему их на этой поляне так много и кто их поклевал – не знаю. Так что на всякий случай не задерживайся тут.
Эльв поспешил вперед, отбросив мысль поставить пару опытов.
- А туман почему под солнцем не тает? – поинтересовался Лаони, ноги которого пребывали в прохладной сырости, а голова – в душном пекле.
- Ну ты прям как ребенок: что да почему. Откуда мне знать? – возмутился Винсент, смешно взмахнув в воздухе руками.
- Неужели ты за эти годы не удосужился хоть немного изучить мир, в котором нынче живешь?
- Да что тут изучать? – скривился Винсент. – Вырожденцы же.
- Разве тебе не интересно, как природа приспосабливается к новым условиям жизни? – удивился Лаони.
- Нет, - честно ответил полуэльв. – Мне куда важнее знать, как нам, нормальным людям, продержаться еще хотя бы век – на большее этого мира точно не хватит.
- Но что если мир не умирает, а меняется? – предположил Лаони. – Может, стоит просто привыкнуть к его новому облику?
- Хочешь – привыкай, - раздраженно ответил Винсент, которому в сапог попал камешек. – А как по мне, так глаза б мои не видели эту траву и этих уродцев.
Он брезгливо стряхнул с сапога безглазую лягушку.
- Я просто хотел сказать, что природа не виновата в том, что с ней происходит, - пояснил Лаони. – Она выживает, как может. И если не сравнивать вырожденцев с их предками, то в них тоже есть своя красота.
Винсент остановился и красноречиво ткнул пальцем в «красоту»: распухшую то ли от пуха, то ли от обжорства сову, тянущую соки из бесформенного крысиного тельца через здоровенный клюв-жало.
- Нет, ну если не знать, что это сова… - задумчиво начал Лаони и замолк.
- Даже для паука она отвратительна, - заметил полуэльв. – Так не должно быть, и ты знаешь это лучше других.
- Мне просто надоело слушать, как все вокруг ноют: в прежние времена то, в прежние времена это, - пожал плечами эльв. – А сами при этом сидят на одном месте и ничего не делают.
Винсенту послышался укор в словах мага, он насупился и, бурча, поспешил уйти вперед.
Чем дальше они уходили от Тэллы, тем более непривычным становился пейзаж. Менялись не только трава и птицы, но и деревья, животные, насекомые и даже сама земля: на некоторых участках она притягивала людей сильнее, чем нужно, а одну прогалину Винсент даже обошел широким полукругом, так и не сумев внятно объяснить другу, чем же она ему не понравилась.
- Винсент, а ты людей-вырожденцев видел? – спросил Лаони, когда они остановились перекусить на относительно нормальной полянке.
- Видел, - ответил тот.
- И какие они? – оживился эльв.
- Да всякие, - пожал плечами полуэльв. – В основном, конечно, выглядят как все, но разум у них – в лучшем случае как у собаки. Сэмери обычно таких и набирает в свое «войско»: они послушные очень, если выдрессировать как следует. Но бывает, что и внешне отличаются. Альбиносов, например, среди них не в пример больше. У некоторых частей тела не хватает: ушных раковин, например, или мизинцев. Видел как-то раз одного без носа. Зубы тоже часто ненормальные: растут где попало. С эльвами такого не бывает: ваши просто живут с каждым поколением все меньше. А вот как-то раз видел я армара, так он, представь себе, был с хвостом и жабрами!
- Что, как урланг, что ли? – уточнил Лаони.
- Нет, говорю же тебе: урланги умные, а эти – тупицы непроходимые. Почему, как ты думаешь, мы столько лет даем сэмери отпор? Крепость у нас, конечно, знатная, но умные люди нашли бы способ достать нас и там. А у вырожденцев на это фантазии не хватает.
- Разве сэмери не может думать вместо них? – удивился Лаони. – Ты же говорил, они послушные. Сказал бы им, куда идти и что делать, они бы и сделали.
- Трус он, - с ехидной усмешкой прокомментировал Винсент. – Чтобы нас одолеть, нужно Тэллу изучить как следует. А он ни разу к стенам крепости не подошел, командует из Тола-Вилсы. Нет, конечно, у него бывают иногда умные идеи, но одна голова – хорошо, а пара тысяч – лучше. Потому он и не может нас одолеть. Эти Королевские топазы – сила. Если б не они, командовать мне такой же кучкой тупиц. Я бы и вовсе не жаловался, кабы они наши поля-луга не топтали. А то только засеешь что-нибудь, придут эти твердолобые, все попортят. Мы бы, конечно, подальше садили, да сам видишь, что тут делается.
Винсент топнул, расплющивая очередного слизня.
- А что нынче делается в Элве? – поинтересовался Лаони.
- Не знаю, - сразу помрачнел Винсент. – Своих я туда не пускаю, а ваши и сами не рвутся: до нас ведь только самые трусливые добрались да матери с детьми – то есть те, кого к нам отправили первыми. Страшная резня – это все, что они запомнили. Беженцы поначалу еще ждали, что к ним присоединятся остальные: отступающие или просто запоздавшие. Но никто не пришел. А потом к нам заявился сэмери со своей армией. Но ты же знаешь: мы воевать не умеем и не любим. Закрылись в крепости и обстреляли их как следует. Запасов у нас полным полно, но только чтобы впроголодь жить.
- А как же ваши знаменитые горные луга? – напомнил Лаони.
- Вот и я о том же: зря сэмери надеется нас измором взять. Он не знает, что такое голод. Вот помню, в первый год нашей жизни в Тэлле мы даже дежурства возле полей назначали: следили друг за другом, чтобы никто свежепосаженную картошку не выкопал. А как хлеба садили, так за то вообще всем и каждому медаль нужно было вручать: все до последнего зернышка из закромов вынесли и земле подарили, а потом несколько месяцев дичью да травой перебивались. Амаддариэл нам, конечно, помогал, но ему и свой народ чем-то кормить нужно было.
- Да, Томи рассказывала, - вспомнил Лаони. – Только не про сев, а про то, как там у вас все начиналось.
- Ну да, до весны-то она и не дожила, - сказал Винсент и поник, опустив недоеденный ломоть хлеба. – А мы так надеялись показать ей, как здорово устроились в Тэлле. Знаешь, я до сих пор иногда прихожу в храм и рассказываю ей, что у нас делается.
- Скучаешь по ней? – сочувственно уточнил Лаони.
- Спрашиваешь, - отмахнулся полуэльв. – Но я как-то сразу привык жить один. Поначалу, конечно, сильно горевал, верить не хотел. А потом дела, заботы… Увлекся и сам не заметил, как тоска стала светлым воспоминанием. Вот Марк, тот сильнее горевал. Я, знаешь, жутко на тебя тогда обозлился, когда ты показал мне его статую. А потом походил, подумал и решил, что так оно куда лучше. Пусть себе спит, бед-горя не знает. У него и лицо-то такое, словно он о чем-то приятном думает.
- Если души полуэльвов очищаются так же, как и души эльвов, то сейчас он уже успел забыть двести лет жизни без Томи, - заметил Лаони.
- Хорошо бы и мне так, - задумчиво улыбнулся Винсент. – А, впрочем, нет: пусть все будет как есть. Пойдем уже, что-то мы засиделись.
Лаони кивнул, они завязали мешки, забросили их на спину и продолжили путь.
Дорога была не трудной, хоть и непривычной. Несколько раз на них пытались напасть разные уродливые хищники, и Лаони опасался, что ночевка будет опасной. Но оказалось, что по ночам дневные твари спят, а ночные так боятся огня, что не подходят к стоянкам людей даже на расстояние полета стрелы. Так что парочка неплохо выспалась, если не считать предрассветной атаки холода.
Следующий день путешествия запомнился эльву как день знакомства с разнообразием нового мира: и шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на очередное забавное насекомое или необычную травинку. Винсент становился все более нервным и напряженным: ему приходилось бдеть за двоих, потому что маг не знал, какие твари опасны, а какие нет. Но к вечеру Лаони уже вполне сносно ориентировался в новой обстановке и даже выявил какие-то там закономерности. Винсента они не интересовали, но теперь он мог хотя бы не оглядываться на друга через каждые десять шагов, проверяя, жив ли тот еще.
Так прошел день. И еще один. И еще почти неделя.
- Да где же эта чертова река? – ворчал Винсент, пиная шарики перекати-грибов: те подлетали в воздух, раскрывались круглым зонтиком, и ветер уносил их прочь. – Мы точно на восток идем?
- Точно, - ответил Лаони. – Солнце светит нам в спину. Может, мы просто переоценили свои возможности и слишком медленно идем?
- Может быть, - ответил Винсент, всем своим видом показывая, что он в это предположение не верит. Но все-таки перестал ныть.
До вечера река в поле их зрения так и не появилась. Зато они преодолели странного вида углубление в земле, тянущееся с севера на юг и заполненное многочисленными мелкими озерцами, густо заселенными разнообразной живностью.
- Винсент, тебе не кажется, что это след русла Невы? – спросил Лаони, когда они остановились на другой стороне.
- Очень смешно, - раздраженно откликнулся Винсент, оглядываясь. – Ты когда-нибудь Черную Неву видел? Она не зря является одной из пяти великих рек: такая широка река не могла взять и пересохнуть за пару-тройку столетий.
- Тем не менее, я уверен, что здесь когда-то текла река, - упрямо сказал Лаони. – И она была достаточно глубоководной, судя по высоте берегов. А других рек, кроме Невы, в Загорье не было.
Винсент скептически осмотрел пейзаж.
- Ну, может быть, ты и прав, - наконец, признал он. – Но я все равно не верю, что Нева пересохла.
- Она могла просто изменить русло, - пожал плечами Лаони.
- Если это так, то мы до нее все равно дойдем. Не могла же она повернуться под прямым углом, - сказал Винсент и продолжил путь.
Он оказался прав. Почти. Когда они уже подумывали о ночлеге и искали удобное место, за очередным холмом их взору предстала водная гладь.
- Ну вот, я же говорил, она не могла пересохнуть, - громко сказал довольный Винсент.
- Но она определенно стала мельче, - заметил Лаони, оценив и ширину реки, и уклон берегов. – Причем раза в два.
- Но не пересохла же! – стоял на своем Винсент.
- И течет в другую сторону, - добавил Лаони.
- Но не пе… - снова начал полуэльв и осекся: река действительно текла с юга на север.
Глава 16. За рекой
- Это точно конец света, - пробормотал Винсент, обтирая вспотевший лоб платочком. – Река больше не впадает в море!
- Может, и впадает, - пожал плечами Лаони, отнесшийся к открытию куда спокойнее. – В какое-нибудь северное.
- На севере не может быть моря! – уверенно заявил Винсент.
- Почему? – удивился Лаони.
- Ну как же: Создательница приложила ладонь к миру, из-под пальцев ее потекли пять рек, а под ладонью образовалось море. Одно море, - сказал он. – Между прочим, это из ваших легенд. И о других морях там нет ни слова.
- А еще в них нет ни слова о том, что находится на той стороне земли, - ответил Лаони, присматривая место для ночлега. – Ну и к тому же, если Создательница прижала к шару земному левую руку, то разве она не должна была при этом держать его правой? Значит, на той стороне земли тоже должны быть реки и хотя бы еще одно море.
- Нет, - упрямо ответил Винсент. – В легенде сказано, что в местах, где Она не создала реки, леса, поля и болота, остались пустыни. Значит, на той стороне земли только пустыни.
- Тогда откуда взялась тундра на севере? – резонно возразил Лаони. – Ты там был?
- Нет.
- Ну и почем же ты знаешь, что за тундрой нет моря? – насмешливо улыбнулся Лаони. – Я думаю, на той стороне земли тоже есть реки, леса и поля. Только мы туда попасть не можем, потому что нас повсюду охраняют естественные границы: пустыни, тундра, море. Кто знает, может демоны, дриады и единороги вовсе не вымерли, а сумели преодолеть одну из границ – те же земли урлангов, к примеру. Наверняка ведь никто из эльвов, да и полуэльвов тоже даже не пробовал путешествовать в эту сторону. Всем слишком страшно.
Винсент угрюмо молчал, не желая признавать правоту эльва. Потом все-таки выдал:
- Слушай, а ты уверен, что хочешь идти на восток? Что, если мы пройдем мимо поселений урлангов и нечаянно пересечем границу, а? Вдруг там монстры?
- И этот человек обвинял меня в ребячестве, - закатил глаза Лаони. – Давай уже устраиваться на ночлег. Нужно хорошенько отдохнуть, прежде чем мы отправимся на поиски брода.
Все утро следующего дня они провели в поисках подходящего места для переправы, но река была на редкость однообразно глубока. Винсент и Лаони дали большой крюк к югу, прежде чем нашли подходящий участок.
- Эх, жаль, я не русалка, - ворчал Винсент, орудуя шестом. – Говорят, им даже зимой в воде не холодно. А у меня уже зубы стучат.
Река действительно была холодной.
- А ты шевелись давай, - посоветовал ему Лаони. – Быстрее перейдем, быстрее обсохнем.
- Не торопи меня, - огрызнулся Винсент. – Если я пропущу яму, мы оба искупаемся с головой.
- Да мы и так уже мокрые – хуже не куда, - возразил эльв: брод казался обманчиво мелким, и они думали перейти реку, лишь закатав штанины до самого верха, но, пройдя треть реки, обнаружили, что она куда глубже, и сейчас вода доходила им до ребер, так что вся одежда уже промокла. Сухими были только мешки, которые они придерживали на головах. Переход был утомительным, и у путников давно затекли руки. Река текла неспешно, но это не мешало ей вызывать у путников головокружение.
- Все-таки, мелкая она для Невы, - оценил Винсент. – Если б это была Нева, то была бы глубже, либо разлилась бы шире. А мы, глянь-ко, уже почти дошли и ни разу плечи не замочили.
- Не каркай, - тут же откликнулся Лаони: он, как и все эльвы, был легким, и его сильно сносило течением, даже тяжелый вещмешок не помогал. Если река станет еще более глубокой, ему придется плыть, и неизвестно, доплывет ли он.
- Слушай, Лаони, - Винсент остановился и оглянулся через плечо. – Я тут подумал: а что, если в Черной Неве тоже водятся те зубастые твари, что живут в нашем пруду. Ну, помнишь, я тебе показывал?
Лаони помнил. Он побледнел и поторопил друга. Рыбки с двумя зубастыми пастями казались забавными, только пока смотришь на них со стороны. А вот представлять, что они уже нацелились на твое тело, было не очень приятно. И когда ноги эльва что-то коснулось – может, рыба, может, просто влекомая течением ветка, он даже вскрикнул, тут же устыдившись, и не отказал себе в слабости преодолеть оставшиеся метры чуть ли не бегом. Он бы и правда побежал, да плотность воды не позволяла. Винсент делал вид, что снисходительно посмеивается, а сам тем временем тоже наращивал темп. Так что на берег они оба вылетели умаявшимися и запыхавшимися.
- Все, привал, - первым сказал Лаони и рухнул в густую траву – на удивление нормальную, даже без дефектных насекомых. Перед глазами у него закачалась длинная травинка. По ней ползла самая обычная божья коровка. Лаони тронул ее пальцем. Насекомое разломило «спинку», выпустило прозрачные крылышки и умчалось ввысь. Маг повернулся на бок и провел ладонью по шелестящим травинкам, но практически ничего не почувствовал, словно все вокруг было лишь сном, видением. А может, он действительно все еще спит?
- Слушай, Винсент, - сказал он. – Тебе не кажется, что в последнее время нас окружает вполне нормальная природа.
- Ты тоже это заметил? – удивился Винсент. – А я думал, это игра моего воображения.
- Наверное, все дело в том, что здесь никто не живет, - предположил Лаони. – Если здесь нет людей, то и магию тратить некому.
- Если это так, и природа вокруг нормальная от того, что здесь нет людей, то нам с тобой еще топать и топать до ближайшего поселения урлангов, - сделал совершенно другой вывод полуэльв.
- Зато ты можешь не волноваться по поводу дичи, - пожал плечами Лаони. – Я бы сейчас не отказался от кусочка свежезажаренного мяса.
- Ага. Ты пойди сначала и поймай его, - парировал Винсент, тоже не торопясь идти куда-нибудь.
- Ребрышек бы сейчас. Жирненьких, еще шкворчащих, с дымком и золотистой корочкой. Да чтобы перца побольше и маринованного лучка, - мечтательно протянул Лаони. – А потом еще пару помидорчиков с солью, печеную картофелину и свежий огурчик, нарезанный вдоль. И укропчиком все это украсить. И большой кружкой кваса дополнить. И…
- Прекращай уже, а то я сейчас слюнями захлебнусь, - возмутился Винсент, сев и шутливо ткнув друга под ребра. Лаони рассмеялся и тоже сел: незачем разлеживаться на земле в мокрой одежде.
- Пойдем или привал устроим? – спросил маг.
- Пойдем, - Винсент поднялся. – До обеда еще далеко, сколько бы ты тут ни ерничал по этому поводу.
И они пошли дальше на восток. Править обратно к северу, возвращаясь к прежнему маршруту, не стали: какая разница, какой дорогой идти, если они все равно не знают, где живут томи?
Солнце светило жарко, и одежда быстро высохла. Только спины, прикрытые мешками, еще были влажными, да коса Лаони, за которой он решил вообще не следить: одно мучение теперь за ней ухаживать. Пусть болтается как есть, а когда превратится в нечто совсем уж неприглядное, он ее просто отрежет. Конечно, голова будет страшно чесаться целый месяц, а то и дольше, пока волосы не отрастут до прежней длины, но это куда легче, чем разбирать весь этот ужас по волоску. В косу уже набились веточки, сухие листики и травинки, но пока что она еще хранила свою форму. Просыхать она отказывалась и при ходьбе хлестко билась о бедра, заново вымачивая штаны. Кроме того, она ощутимо оттягивала голову эльва назад, а при прыжках иногда обматывалась вокруг тела или руки. Когда она в очередной раз оказалась впереди, Лаони взял ее и, не глядя, закинул за спину.
- Ай! – вскрикнул полуэльв, которому прилетело мокрым концом прямо по лицу. – Осторожнее! Это ж не коса, а канат: так врезал, что сейчас щека вспухнет.
- Прости, - покаялся Лаони. – Она все никак не высохнет. Я бы ее расплел, но потом же обратно надо как-то заплетать.
- Даже не думай, - отмел это предложение Винсент. – Кажется, мы сейчас снова купаться будем.
Лаони посмотрел вперед и увидел вдалеке блеск воды.
- Думаешь, это река? – спросил он.
- Думаю, Нева не зря показалась мне мелкой, - ответил Винсент. – Мы ее не перешли, а просто выбрались на большой остров, поделивший реку надвое. И сейчас нам предстоит перейти вторую половину.
Винсент, по всей видимости, был прав. Конечно, такой большой кусок суши трудно было назвать речным островком, но раз уж Нева развернулась в обратную сторону, то не было ничего удивительного в том, что она бросила свое старое русло, поделилась на несколько потоков и потекла по-новому.
- Опять в воду лезть, - проворчал Винсент, вскидывая мешок на голову и делая первый пробный шаг на чем-то полюбившемся ему участке.
- Не хочешь поискать более удобный брод? – Лаони с сомнением покосился на обманчиво-спокойную воду.
- Да зачем? – откликнулся полуэльв. – Теперь, когда мы знаем, что это все та же Нева, я хорошо представляю себе, каким окажется второй ее рукав: таким же, как и первый.
У Лаони на этот счет были большие сомнения, но спорить он не стал и тоже полез в воду.
На этот раз чутье подвело Винсента. Вторая половина реки была куда глубже и стремительнее. Путники против воли все сильнее и сильнее смещались вниз по течению. Особенно Лаони: стоило ему поднять ногу, как течение упорно отодвигало ее в сторону, и он прикладывал немалые усилия, чтобы оставаться за спиной полуэльва, прокладывавшего путь.
- Слушай, друг, - обратился Винсент к магу, заметив его мучения. – Давай, я возьму у тебя мешок, а ты просто будешь держаться за меня, а?
Лаони, чувствовавший, как с каждым шагом река становится все глубже, а вода все увереннее пытается сбить его с ног и утянуть на север, кивнул и передал поклажу Винсенту. Тот опустил свой мешок на правое плечо, мешок друга закинул на левое и почувствовал себя куда спокойнее под двойным грузом. Лаони же едва успел ухватиться за рукав его рубашки, как река приподняла его и заставила болтаться на поверхности на манер поплавка. Пальцы норовили сорваться с ткани, но ухватиться надежнее эльв боялся: Винсент и так с трудом удерживал свой груз.
- Если меня снесет течением, ты сначала выберись на берег, брось мешки, а потом уже беги догонять, - сказал маг полуэльву.
- Не каркай, - ответил Винсент теми же словами, которыми недавно наградил его друг. – До берега совсем немного осталось.
Лаони окинул взглядом густой прибрежный кустарник. Ему показалось, что там что-то мелькнуло, но рассмотреть, так это или нет, маг не успел: Винсент сделал очередной шаг в неизвестность и с головой ушел под воду. От неожиданности Лаони выпустил его рукав, и эльва тут же потащило течением вниз по реке. Выбора не осталось, и маг попытался плыть: до берега действительно было рукой подать, и у него были неплохие шансы добраться до спасительного кустарника до того, как река утащит его на расстояние большее, чем полдня пешего пути.
Плавал маг хорошо, но тут в дело вмешалось непредвиденное обстоятельство: коса, которая все это время не желала держаться по поверхности, как хозяин, а упорно тянулась вниз, зацепилась за какую-то корягу. А может, ее просто ухватил не в меру любопытный вырожденец – причина происшествия была не так уж важна. Куда важнее был его закономерный итог: Лаони, и так плохо управлявшийся со своим непослушным телом, дернулся, крутанулся, хлебнул воды и ушел под воду. Такой подлости от собственных волос он не ожидал, и не сразу понял, что происходит. Пока он паниковал, находясь под водой и пытаясь высвободиться из плена, над ним проплыл здоровенный кусок речной тины и ряски, и когда вода вытолкнула его слишком легкое тело обратно на поверхность, маг уткнулся в густое зеленое переплетение, не смог сделать нормальный вдох, снова ощутил рывок за волосы и опять ушел под воду. Эльвов никто и никогда не учил нырять: зачем легкому, как пробка, народу такое бессмысленное умение? Вот и Лаони, не пробыв под водой и полминуты, не выдержал и сделал рефлекторный вдох, заполнивший легкие жидкостью. Так и закончилось бы его бесславное путешествие, если б кто-то сильный не ухватил его за пояс и не вытащил на берег.
Изо рта и носа мага хлынула вода, еще когда он едва показался над водой. Неведомый спаситель продолжал грубо держать его поперек тела, как нетяжелый мешок. Лаони и рад был бы принять нормальное положение, но был занят: пытался откашляться и нормально вдохнуть. Так что когда его швырнули на травянистый берег, он все-таки взял себя в руки и сел, оглядывая спасителя.
Это была крупная темноволосая женщина. Она была одета по-простому: в рубаху и штаны. Грубыми мозолистыми руками она ухватила эльва за подбородок, повернула его голову вправо, влево, невнятно хмыкнула, отпустила и пошла куда-то в сторону леса, возвышавшегося за кустарником, отжимая по пути волосы.
- П-постойте, - пробормотал Лаони, встал и, оскальзываясь, поспешил за ней. Но женщина даже не обернулась: прошла сквозь кусты, ударами ноги, обутой в прочные сапоги, проламывая себе путь. За кустами скрывалась довольно широкая дорога. Женщина повернула голову направо, махнула кому-то рукой и направилась в лес по едва заметной тропке. Лаони тоже посмотрел направо: оттуда по дороге быстро приближалась группа мужчин. Они мало напоминали урлангов, какими их описывал Винсент: не было у них ни собачьих лап, ни птичьих перьев, ни хвостов. Впрочем, что-то звериное в каждом из них все-таки присутствовало, но даже в меньшей степени, чем у полуэльвов. А еще они были похожи друг на друга: не как братья, а так, будто их кто-то подбирал по одному шаблону: все высокие, широкоплечие, с крупными руками и массивными подбородками. Лаони не хотел бы встретиться с такими в бою.
Мужчины приблизились, смерили мокрого, измазанного илом и испачканного тиной и ряской эльва любопытными взглядами и, даже не остановившись и не перемолвившись с ним словечком, свернули на ту же тропинку, по которой ушла в лес женщина. За ними вприпрыжку мчался Винсент, пыхтя под весом мокрых мешков. Лаони отобрал у него свой и поспешил вслед за этими странными людьми.
Поговорить с ними на ходу не получилось: путешественники с трудом успевали идти за местными жителями, а на призывы подождать урланги не реагировали. Когда лес начал редеть и показалась широкая прогалина с золотистыми пятнышками выглядывающих отовсюду свежесрубленных изб, Лаони и Винсент уже окончательно выбились из сил и рухнули возле колодца.
- Это и есть урланги? – спросил Лаони.
- Не знаю, - ответил Винсент. – Но они подчиняются женщине: когда я выплыл, то как раз успел заметить, как она им что-то скомандовала, скинула снаряжение и нырнула в воду вслед за тобой. Наверное, она и есть их томи.
- Так пойдем, поговорим, - Лаони поднялся, хотя его еще мутило от речной воды, а мышцы ныли от усталости.
- Даже не думай об этом, - возразил Винсент. – Ты себя видел? Ты на лешего похож. Почистись сначала, умойся и обсохни. А еще перекусить не мешает.
Лаони вынужден был согласиться: мокрые и грязные эльвы – не лучшие гости, даже если они спешат сказать «спасибо». Проходящие по поляне урланги не обращали на них особого внимания. Разве что снисходительно улыбались или фыркали, как их томи. Так что друзья даже не стали возвращаться обратно в лес, а нагло воспользовались местным колодцем, умылись и почистились как могли. Солнца здесь было предостаточно, так что одежда сохла быстро, а вот с обедом им не повезло: мешки вымокли весьма основательно. Пришлось вытащить из них все и разложить на просушку. И если одежду вода не слишком испортила, то крупы можно было выбрасывать, а соль и вовсе бесследно растворилась в реке. Кое-как перекусив и натянув не до конца просохшие рубахи, Лаони и Винсент решили все-таки не терять времени и выразить свою благодарность спасительнице.
Когда они подошли к ее дому – самому большому, да еще и охраняемому – то обнаружили, что внутрь попасть не могут: на верхней ступени крыльца стоял сурового вида мужчина и строго на них поглядывал сверху вниз.
- Чего вам? – спросил он, сложив руки на груди и расставив ноги, чтобы еще надежнее загородить им проход.
- Мы хотели бы видеть вашу госпожу, - как можно более вежливым тоном сказал Лаони.
- А она вас видеть не хотела бы, - отрезал мужчина и принялся смотреть поверх голов пришельцев. Друзья переглянулись.
- Мы чем-то оскорбили вашу госпожу? - осторожно спросил Лаони.
- Нельзя оскорбить томи Гару, - уверенно ответил мужчина. – Томи Гара не обращает внимания на такие пустяки, как чьи-то слова.
- В таком случае позвольте нам с ней поговорить, - Лаони был настойчив.
- Нет, - категорично ответил охранник.
- Почему?
- Если б томи Гара хотела вас видеть, позвала бы сразу. Но ей не нужны такие слабаки, как вы, - охранник позволил себе снисходительную улыбку. – Томи Гара не берет в свой прайд кого попало. Наша томи берет к себе только воинов. А воина не одолеет река. Так что идите-ка к другой томи. Я слыхал, томи Раг берет кого попало, да и Шес не брезгует никем, кроме совсем уж откровенных урлангов. Вот к ним и идите.
- Ясно, - Лаони задумался. – Спасибо, мы об этом подумаем. Но мы, видите ли, прибыли издалека, и не знакомы с обычаями вашей страны. Правильно ли я вас понял, что уважающая себя томи не примет в свой прайд урланга?
- Правильно, - кивнул охранник, глядя на друзей чуть более заинтересованно: видимо, все-таки слыхал, что совсем недалеко от них есть поселение эльвов.
- Кто же, в таком случае, урланги? – спросил Лаони.
- Уроды всякие, - просто ответил мужчина. – Отщепенцы, изгои. Те, кого никто в свой прайд не берет.
- А как вы называете самих себя? – поинтересовался Винсент.
- Мы зовем себя джаффами, - гордо ответил мужчина. – А вы кто?
Он впервые проявил интерес к спутникам.
- Мой народ называется «эльвы», - ответил Лаони, не уточняя, что Винсент – потомок урлангов. – Мы живем к западу от вас. Пришли сюда, чтобы познакомиться с соседями, но попали в беду.
- Да, я видел, - усмехнулся мужчина. – Далеко вам обратно до дома добираться?
- Далеко, - вздохнул Винсент. – Неделю почти. Но перед этим мы все равно хотели бы побеседовать с одной из томи.
- С Гарой не получится, - покачал головой мужчина. – Она чужих не любит. Ей надо, чтобы все строго было, чтобы все были знакомы, понимали ее с полуслова и беспрекословно слушались. Идите к Раг, пожалуй, или к Веге – они любят новые лица. Раг – к востоку отсюда. Вега – к юго-востоку. До Шес далековато будет. Я гляжу, у вас припасы-то испорчены.
Друзья покивали. Мужчина, недолго думая, открыл свой короб, который, видно, еще не разобрал после возвращения, вынул оттуда пару холщовых мешочков с чем-то сыпучим и отдал собеседникам.
- Держите, - сказал он. – Гара не любит, когда голодают. Гара говорит: «Пустой желудок только о еде и думает и ради нее родную томи продаст».
- Спасибо, - ответили друзья, принимая дар. Мужчина покивал и снова стал смотреть поверх их голов, показывая, что разговор окончен.
- Странный он какой-то, - сказал Винсент, когда они отошли на значительное расстояние. – Заметил, как говорит: отрывисто, в основном короткими фразами. Как будто ему слов жалко.
- Не суди о других по себе, - возразил Лаони. – Может, у них так принято.
- А как они свои семьи называют, ты слышал? Прайд. Прайд, Лаони! Как у животных, - Винсент сокрушенно покачал головой.
- Тем не менее, эти «животные» спасли мне жизнь и поделились с нами припасами, - справедливости ради заметил Лаони. – А еще не гонят от своего жилья и колодца. Так что не ворчи. Давай лучше нормальной каши сварим, переночуем в добром месте, а завтра пойдем искать Раг или Вегу.
Винсент кивнул: каша и ночлег – это хорошо. Можно и потерпеть соседство со своими бывшими хозяевами ради такого случая.
- То есть, к этой Гаре мы уже не пойдем? – уточнил он.
- Зачем, если она такая затворница? – пожал плечами Лаони. – Попытаем сначала счастья в других … прайдах.
Он покатал на языке это слово. В отношении людей оно действительно звучало как-то нехорошо. Сам Лаони на их месте предпочел бы говорить «клан» или хотя бы «община». Слово же «прайд» отдавало животной агрессивностью, но вместе с тем и сплоченностью. Лаони стало интересно, как же устроено их общество, и весь вечер он посвятил наблюдениям.
Прайд томи Гары был небольшим и состоял, как смог заметить Лаони, от силы из четырех дюжин мужчин. Возможно, где-то в лесу пряталось и второе поселение: к ночи из леса стали появляться и другие люди. Но, скорее всего, это были просто охотники: они несли с собой дичь. Ни пашни, ни хотя бы маленького огородика эльв не приметил. А если учесть сочетание новехоньких избушек с очень старыми, то напрашивался вывод, что прайд время от времени просто кочевал с места на место, сноровисто сооружая новые дома взамен прогнивших, а пищу себе добывал охотой. Но крупой-то охранник с ними поделился. Значит, где-то рядом было поселение землепашцев, с которыми они обменивались товарами. В общем, довольно простое общественное устройство с прямой системой подчинения. Удобно, если прайд маленький. Возможно, Гара потому и не увеличивала его.
«Зато у нее сильные и привычные к оружию люди, - оценил Лаони. – Если бы нам было, что им предложить, возможно, они бы и согласились помочь. Но сам я на месте Гары отказался бы от такого предложения».
Поразмыслив над этим еще немного и послушав разговоры занимающихся своими делами джаффов, маг сам не заметил, как уснул. Ночь была холодной, но Лаони отчего-то было очень жарко. Посреди ночи он проснулся, откинул одеяло и расстегнул рубаху. Маг весь взмок, и ветер ощутимо холодил вспотевшее тело, но легче от этого не становилось. Наверное, он все-таки простудился. Как бы не разболеться: судя по всему, им при
Глава 17. Среди джаффов
Лаони разбудил споткнувшийся о ногу эльва джафф: он был сонным и отчаянно зевал, так что даже ругаться на валяющихся всюду гостей ему было лень. На плече у него лежала свернутая рыболовная сеть. Дождавшись еще троих собратьев, джафф так же сонно побрел в сторону реки.
Лаони тоже возмущаться не стал: в конце концов, их сюда никто не приглашал. Эльв встал и попытался размять задеревеневшие мышцы: все-таки спать на земле – не самое приятное удовольствие. Винсент тоже проснулся и сразу зарядился дурным настроением на весь день: он ощущал все «прелести» лесных ночевок куда ярче, чем Лаони, чье тело из-за переполнявшей его магии было практически бесчувственным.
На поляне царило утреннее затишье, нарушаемое лишь шустрыми птичьими стайками. Но спустя час поселение начало оживать. Всюду хлопали двери, слышалось бряцанье ведер: джаффы шли к колодцу за водой. На друзей по-прежнему обращали не больше внимания, чем на собак, путающихся под ногами. Винсенту это не нравилось. Особенно неприятно было, когда джаффы группами усаживались завтракать за грубо сколоченные столы под навесами, игнорируя гостей.
- Я чувствую себя грязным побирушкой подле княжеского дома, - проворчал Винсент, ускоренно заглатывая кашу, обжигаясь и сердясь от этого еще больше. – Они ведь нас даже не ненавидят: просто ни во что не ставят. Что люди, что грязь под ногами – все едино.
- Таков их образ жизни, - спокойно заметил Лаони. – Мы чужие для них. Но не опасные. Вот они и не обращают на нас внимания.
- Они и друг на друга не обращают внимания, - продолжал ворчать полуэльв. – Что-то я не заметил проявления дружеских чувств.
- Их объединяет не дружба, а их томи, - напомнил маг. – И, кажется, я начинаю улавливать суть.
- Да? А я вот ничего не улавливаю, - Винсент выгреб последнюю ложку каши и отправил ее в рот. Каши было слишком много, и у полуэльва смешно вздулись щеки. Лаони чуть было не нажал на них пальцами, но сдержался.
- Если я прав, то увидев следующую томи, ты и сам поймешь, в чем тут дело, - сказал Лаони и тоже принялся за свою порцию.
В путь они отправились сразу после завтрака. Их никто не останавливал, но и не провожал дурными пожеланиями. Джаффы занимались своими делами и вообще не заметили ухода гостей. Только вчерашний охранник, к которому они подошли попрощаться, напоследок указал им на тропу. Сами бы они нипочем не отыскали ее.
Идти через лес по натоптанным тропам было куда легче. Правда, Лаони очень сокрушался, что не уточнил у джаффа, как далеко ближайшее селение: всегда приятно подгадать путешествие так, чтобы выйти к людям в начале или середине дня, а не к ночи или с рассветом. Тем более, была реальная возможность, что соседнее поселение более цивилизованное, а друзьям не хотелось бы выглядеть невоспитанными бродягами. Пораскинув мозгами, маг решил, что до ближайшего селения должно быть около дня пути: если больше, то идти далеко, а у предыдущего прайда лошадей не было, если меньше, то между селениями дичи не будет – слишком много людей. Впрочем, их недавние знакомцы были весьма крепкими и выносливыми людьми. С них станется ходить от деревни к деревне неделями.
Чем глубже в лес они уходили, тем лучше выглядела природа. Спустя два часа путешествия им совсем перестали попадаться вырожденцы.
- Красота, - сказал Винсент, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку. – Стоило пройти так далеко хотя бы ради того, чтобы увидеть, что где-то еще есть кусочек прежнего мира. Как думаешь, Лаони, может, нам сюда переселиться?
- Возможно, - не стал рушить его надежды эльв. – Но сначала стоит узнать, есть ли тут вообще свободные земли. Возможно, все уже давно поделено между прайдами, и нашему народу здесь не обрадуются.
- Да, конечно. Сначала нужно все разузнать, составить карту, погово… Лаони, глянь: кажется, там кто-то есть.
Эльв проследил за взглядом друга и тоже заметил силуэт человека в густом малиннике.
- Может, за нами наблюдают? Что будем делать? – спросил Винсент, напрягшись и потянувшись к ножу.
- Да ничего, - пожал плечами Лаони. – Иди куда шел. Встреченные нами джаффы покамест агрессии не проявляли, хоть и выглядели, как вояки.
- Потому и не проявляли, что знали: нам с ними не справиться. А другие могут и проявить, - не согласился Винсент и еще крепче стиснул ладонь на рукоятке ножа.
- У тебя паранойя, - сказал Лаони, дружески похлопав его по плечу. – Идем.
Но стоило им сделать несколько шагов, как силуэт качнулся, юркнул в щель между кустами, и перед ними предстала девушка. Она была грязная, полуголая, босая. Волосы у нее спутались и сбились в колтун, а ногти она не стригла пожалуй что полгода или вроде того. Вслед за ней из кустов серо-бурой тенью выскользнула мохнатая тварь и пристроилась за девушкой, высовывая из-за ее юбки только морду.
- Как думаешь, это тоже томи? – тихо спросил Лаони Винсента.
- Не знаю, - растерялся тот. – Теоретически – да, ведь у урлангов… тьфу ты, у джаффов нет других женщин. Но что-то она больно страшненькая для томи.
- Может, она изгой? – предположил эльв.
Винсент не успел ответить: девушка качнулась вперед и подошла к ним вплотную.
- Добрый день, - вежливо поприветствовал ее Лаони. Девушка напряглась, слегка втянула голову в плечи. Но эльв не двигался, и вскоре она расслабилась. Вблизи незнакомка выглядела еще более неухоженной: вся в мелких шрамах и царапинах. А еще от нее неприятно пахло.
- Как вас зовут? – спросил Лаони. Девушка снова проигнорировала его слова, не стала отвечать. Вместо этого она подняла правую руку и потянулась к его лицу. Ногти у нее были не только длинными, но также грязными и растрескавшимися, а кое-где обломанными. Лаони непроизвольно отшатнулся. Девушка тут же скривилась и отпрянула назад. Животное, напротив, выдвинулось вперед и зарычало.
- Отзовите собаку, пожалуйста, - попросил эльв. – Мы не собираемся причинять вам вред.
- Это не собака, - едва слышно прошипел Винсент сквозь стиснутые зубы. – А девица тебя, похоже, вообще не понимает.
И полуэльв решить пообщаться со странной парочкой иначе: вытащил-таки нож и наставил его на волка. Тот попятился, не переставая рычать, ухватил хозяйку за подол и потянул ее в сторону. Девушка разочарованно отошла. Винсент и Лаони поворачивались, стараясь держаться к животному лицом. Потом двинулись дальше по тропе – спиной вперед, чтобы в случае чего быть готовыми к нападению. Но девушка, похоже, потеряла к ним интерес и побрела дальше. Волк еще немного поскалился и тоже потрусил прочь. Друзья облегченно выдохнули.
- Какая-то она… дикая, - сказал Лаони, вытирая пот со лба. – И руки у нее холодные.
- Она ж до тебя не дотянулась, - удивился Винсент. – Как ты это понял?
- Не знаю, - эльв пожал плечами. – Просто ощутил холодок, когда она поднесла руку.
- Будь я на твоем месте, сразу бы отбил, - сказал Винсент. – Это ж надо такие когтищи отрастить. Жуть ведь. Брр.
Полуэльва передернуло.
- Ну что ты. Самая обычная девушка. Просто немытая, - спокойно ответил Лаони. – Ладно, пошли дальше. Я все-таки надеюсь сегодня добраться до нового селения.
Винсент тоже был не прочь оказаться в какой-нибудь деревушке, но, в отличие от эльва, ведомого любопытством, им руководила исключительно надежда на ночевку в тепле.
Их труды были вознаграждены. Когда солнце начало клониться к западу, лес поредел, а потом и вовсе превратился в большую поляну, тянущуюся вдоль ручья. Тут и там виднелись избушки – такие причудливые, что у Винсента даже челюсть отвисла. Один домик напоминал осиное гнездо, прячущееся среди ветвей одиноко стоявшего кедра, другой словно бы врос в землю, оставив снаружи крышу с торчащей из нее кирпичной трубой, третий был огромной норой, четвертый – глиняным шатром с торчащей отовсюду соломой, пятый вообще был палаткой. Конечно, встречались и привычные постройки: деревянные избы, кирпичные и каменные дома. Но все вместе создавало странный образ то ли кучки мусора, то ли походного лагеря.
- Простите, молодой человек, - попытался обратиться к спешащему куда-то коротконогому джаффу Лаони. Но тот только махнул рукой и помчался дальше. Тогда эльв подошел к сидящему у костра бородатому и пузатому мужику.
- Здравствуйте, - сказал Лаони. – Не подскажете, где живет томи Раг?
Мужчина медленно моргнул и выпустил в сторону гостей облачко зловонного дыма, который он втягивал сквозь длинную глиняную трубку. Потом таким же заторможенным движением ткнул пальцем в сторону утоптанной дорожки.
- И опять на нас не обращают внимания, - заметил Винсент, когда они двинулись в указанном направлении. – Я, черт возьми, правитель целого народа! И ты, кстати, тоже. Нельзя так демонстративно игнорировать высоких гостей.
- Ехал бы тогда на карете в сопровождении пары десятков охранников, - отозвался Лаони. - А еще в короне и мантии из шкурок горностая для полного комплекта. Только, боюсь, смотрелся бы еще комичнее в окружении этих… вольных людей.
Эпитет, которым Лаони наградил местных жителей, был очень точным. Чем дальше они углублялись в деревню, тем больше убеждались, что здесь все разрешено. Джаффы делали, что хотели, носили, что хотели, ели, что хотели. Друзья видели и танцующих, и купающихся в грязной луже, и выпивающих, и занимающихся полезным трудом. И на этот раз никто не задержал их на пороге дома томи.
- Давай я один пойду, - предложил Лаони. – А ты постой тут с нашими вещами. Нехорошо как-то, заваливаться в чужой дом с мешком.
Винсенту это предложение не понравилось, но спорить он не стал. Лаони одернул одежду, постучал сапогом о сапог, стряхивая пыль и мусор, и нырнул под полог, которым терраса дома была огорожена от внешнего мира.
На террасе в скрипучем кресле-качалке сидел симпатичный молодой человек и подпиливал ногти.
- Добрый день, - обратился к нему Лаони. – Могу я видеть томи Раг?
Парень окинул его взглядом, выплюнул травинку, которую все это время пожевывал и спросил:
- Ты откуда такой беленький взялся? Альбинос, что ли?
- Я пришел с запада. И нет, я не альбинос, я эльв, - спокойно поправил его Лаони.
Парень все-таки встал и подошел ближе.
- Ну да, глаза не розовые, - кивнул он. – Жаль. Раг любит альбиносов, просто души в них не чает.
- И тем не менее, могу я с ней поговорить? – стоял на своем Лаони.
- Да мне-то что, - пожал плечами парень и сел обратно в кресло. – Я тебя не держу.
Лаони выждал пару мгновений, но ничего не происходило. Неизвестно, чем занимался здесь этот парень, но точно не охраной и не встречей гостей. Эльв неуверенно пошел к двери, ведущей во внутреннюю часть дома.
- Вторая дверь по правой стороне, - сказал ему вслед парень и снова принялся пилить ногти.
Лаони вошел. Внутри было душно, и тяжело пахло какими-то благовониями. Но сразу было понятно, что это жилище женщины: повсюду висели не слишком искусные, зато яркие гобелены, столики были застелены вышитыми скатертями, на них стояли всякие вазочки с цветами, а на спинки мягких кресел были наброшены кружевные салфетки. За одним из столов сидел огромный, сурового вида мужичина с торчащими наружу обломанными клыками и сосредоточенно вязал еще одну. Тонкие спицы угрожающе быстро мелькали в его лапищах. Лаони не стал с ним заговаривать – побоялся – и вошел во вторую дверь справа.
Стоило ему сделать пару шагов, как маг сразу безнадежно запутался в свисающих с потолка полупрозрачных занавесях, коих тут было столько, что невозможно было оценить ни размеры комнаты, ни наличие в ней людей. Лаони практически на ощупь двинулся вперед, надеясь преодолеть эту шуршащую мягкую преграду, оступился и полетел вниз – в объятия огромной перины, лежавшей не на возвышении, то есть кровати, как он привык, а в углублении.
- Ой, новенький! – раздалось радостное женское восклицание у него над головой. Лаони попытался сесть, но оказалось, что выбраться из хорошей перины, будучи спеленутым случайно оборвавшимися занавесями, очень сложно.
- Да не крутись ты, - рассмеялась женщина, - дай распутаю.
Перина рядом с ним прогнулась, ловкие руки зашуршали тканью, и он, наконец, увидел хозяйку дома.
- Какой хорошенький, - промурлыкала она, умиленно прижав руки к груди. Грудь у нее была большая. Впрочем, как и все остальное. Она вообще была очень пышной. Впрочем, довольно привлекательной. Лаони попытался придать себе вертикальное положение. Но перина была знатная, и чем больше он в ней ворочался, тем глупее выглядел. Эльв даже покраснел от смущения. Тем более, что женщина потрепала его за щечки со словами:
- Ах ты моя пусечка!
«Пусечкой» Лаони быть точно не желал, хотя прикосновение прохладных рук было на удивление приятным. Так что он извернулся и все-таки умудрился сесть, упираясь ладонями во вспухшие по обеим сторонам пузыри перины.
- Вы – томи Раг? – уточнил он.
- Да, - широко улыбнулась женщина. – Давай серьгу.
- Какую серьгу? – недоуменно переспросил эльв.
- А ты разве не за этим пришел? – подняла брови Раг.
- Нет, - неуверенно ответил Лаони.
- Жаль, - она так быстро и искренне расстроилась, что эльву даже стало стыдно.
- Простите, а для чего вам нужны серьги? – все-таки поинтересовался он. – Я пришел издалека, и впервые слышу об этом.
- Да? – удивилась женщина и с еще большим вниманием принялась его изучать, время от времени подаваясь вперед, чтобы рассмотреть самые интересные детали. - А там, откуда ты пришел, много таких, как ты?
- Не очень, - честно ответил Лаони. – Наверное, нас осталось столько же, сколько людей в вашей деревне. Об этом я и хотел поговорить. На нас напали соседи с запада, и мы ищем здесь защиты.
- Ой, конечно, оставайтесь с нами! – тут же предложила женщина своим звонким голоском, даже не дослушав.
- Нет, вы не поняли: мы ищем тех, кто согласится пойти с нами на запад, чтобы дать отпор врагу, - мягко остановил ее эльв. - Мы ищем воинов.
- Ну, это не ко мне. Мои ребята воевать не умеют, - женщина на миг помрачнела, но потом снова разулыбалась. – Попроси Вегу или Сай: у них и народу побольше, и воины найдутся. А еще лучше: обратись к томи Гаре. У нее самые смелые и сильные джаффы, точно тебе говорю.
- Да, мы у нее уже были, - вздохнул Лаони, поняв, что и здесь вряд ли чего-нибудь добьется.
- Ой, я ж тебе про серьги не рассказала, - вспомнила толстушка, смешно подскочив на перине и всплеснув руками. – У каждого джаффа есть две сережки: они сами их делают. Одну обычно вставляют в бровь или в ухо, на худой конец протыкают губу или нос, а другую – дарят понравившейся им томи. Вот смотри.
Она повернулась назад, ухватила что-то тяжелое и сонно сопротивляющееся. Это был желтовато-белый джафф-альбинос с розовыми, как у кролика, глазами. Поняв, что его всего лишь хотят показать гостю, джафф зевнул, улегся на колени своей томи да так и заснул снова.
- Вот одна сережка, - она ткнула пухленьким пальчиком в его бровь, украшенную затейливым колечком. – А вот вторая.
С этими словами томи развязала ночнушку, та съехала с плеч, и взгляду эльва предстала широкая полоса ткани, кое-как державшая пышную грудь хозяйки. На ткани поблескивали сережки разных форм – около сотни. Девушка демонстративно покачала грудью, сережки приятно зашелестели, ударяясь друг о друга. Лаони сидел, не зная, куда ему деться от всей этой непосредственности. У Раг были весьма своеобразные взгляды на границы дозволенного.
- Видишь, как много, - она горделиво окинула взглядом свое богатство. – Больше, чем у Сэры и Ланы.
- То есть, количество джаффов в прайде определяет ваш статус? – уточнил Лаони. Девушка кивнула.
- Ты точно не хочешь присоединиться к моим ребятам? – спросила она. – А то я и подождать могу, пока сережку сделаешь, мне не трудно.
- Нет, спасибо, - вежливо отказался Лаони. – У меня… уже есть моя томи.
Он не стал уточнять, что не видел ее несколько сотен лет.
- Жаль, - снова протянула девушка, но настаивать не стала, и Лаони, извинившись, кое-как выбрался из перинного бассейна и вышел из этого странного дома.
- Ну как? – с надеждой спросил его Винсент. Лаони поджал губы и покачал головой из стороны в сторону.
- Но хотя бы переночевать в ее доме мы можем? – с надеждой поинтересовался Винсент.
- Теоретически – да, - честно сказал эльв. – Мы здесь даже остаться можем. Хочешь быть частью этого прайда?
- Нет! – Винсент отшатнулся так резво, что Лаони рассмеялся.
- Давай лучше познакомимся с кем-нибудь более-менее адекватным и попросимся на ночлег, - предложил он.
Так они и сделали.
Приютивший их джафф был пожилым и очень доброжелательным. Он с удовольствием поделился с ними не только местом для ночлега, но и ужином, и длинными, не слишком увлекательными историями из своей жизни: старик явно соскучился по хорошей беседе. Винсент почти сразу задремал, Лаони же с интересом слушал: хозяин дома, сам того не подозревая, заполнял в его голове белые пятна в знаниях об обществе джаффов.
- Скажите, а Раг – ваша единственная томи? Я имею в виду, нельзя ли принадлежать сразу двум томи? – поинтересовался эльв.
- Глупости какие, - рассмеялся старик. – Разве можно иметь двух томи сразу? Забери серьгу у одной да иди к другой, если так уж приспичило что-то поменять. Если возьмут, конечно. Я вот у троих побывал, да у Раг остался: кому я теперь нужен, такой старый? Раг обо мне заботится: присылает молодых в помощь. А когда я сам был молодым да дерзким, то у меня была своя личная дикая томи. Ой, ну и дурной же я был в молодости…
Старик с улыбкой покачал головой.
- Дикая томи? А такие бывают? – спросил Лаони, тут же вспомнив девушку, встреченную ими по пути сюда.
- Бывают, а как же, - отозвался старик. – Или ты думаешь, что двенадцать томи дали жизнь стольким джаффам? Смешно.
Старик и правда рассмеялся – сухо, словно это был не смех, а кашель. А потом снова принялся вспоминать.
- Было мне тогда пятнадцать лет. Только-только серьги себе сделал да отправился куда глаза глядят – хотелось мне, балбесу, приключений. Вот и встретил в лесу девчушку. Она в норе жила лисами выкопанной. А тогда как раз одна из старых томи умерла. Вот я и подумал: а вдруг повезет, и к ней придет разум? Буду я первым джаффом в ее прайде. Возился с ней года два. Дом ей построил, огород насадил. А она взяла и удрала от меня вслед за лосиным стадом. Дикая, что с нее взять. Да ну и леший с ней, все равно разум проснулся совсем в другой томи.
- То есть, двенадцать томи обладают разумом, а остальные – нет? – уточнил Лаони, и в его голове снова колокольчиком зазвенело слово «двенадцать».
Старик кивнул.
- Дикие томи – они как животные: милые очень, ласковые. Но дурны-ые. Их ничему толком научить нельзя. Можно приучить носить одежду и проситься на горшок, но на этом все. Моя дикарка, например, вечно била посуду: сядет у стола, рукой какую-нибудь плошку подбивает, подбивает. До края дотолкает, а потом – бздынь – и нет плошки. Как я всегда сердился. А она под лавку забьется и рычит на меня оттуда. Ой, да что рассказывать: поброди по лесу, наверняка такую встретишь и сам все поймешь.
- Да мы уж встречали, - откликнулся Лаони. – Она с волком гуляла.
- Да, волки – они любят томи, - кивнул старичок. – Дикие томи, в основном, в стаях живут, а животные о них заботятся так же, как о своих детенышах. Если стаи нет – у медведей, например, или у лис – томи их создают. Могут даже из разных животных стаю собрать. Как-то раз видел томи, живущую с бобрами, енотами и ежами одновременно. Ну, а о нашем брате и говорить нечего: милые они все-таки, дикие томи. Хочется о них заботиться.
Старик мечтательно улыбнулся, погрузившись в воспоминания.
- А если б томи Раг попросила вас пойти войной на кого-нибудь, вы бы пошли? – спросил Лаони.
Старик задумался.
- За Раг – вряд ли. Не то чтобы я ее не люблю, просто… просто Раг была бы не Раг, если б подраться любила. Вот Шес – другое дело. Той нравится, когда вокруг что-то интересное происходит.
- А если за другой томи? – гнул свое эльв. – Такой же любимой, как Раг, но более воинственной?
- Даже не знаю, - старик пожевал губу. – Наверное, пошел бы. Это ведь была бы МОЯ томи. Как же я свою томи брошу? Зачем тогда к ней просился? Нехорошо обманывать. Не дари серьгу, если себя подарить не готов.
Лаони задумался над этим высказыванием, прозвучавшим, как крылатое выражение.
- А почему их двенадцать? – неожиданно для самого себя спросил он.
- Томи-то? Да кто ж их знает, - пожал плечами старик. - Испокон веков двенадцать было. Одна умирает, и где-то сразу новая появляется. У нас и камней на Красном плато двенадцать.
- Красное плато? – переспросил Лаони.
- Это место такое, - пояснил джафф. – Томи там время от времени собираются вроде как дела обсудить, а на самом деле – прайдами помериться. Я бывал там пару раз.
- И у кого нынче самый большой прайд? – тут же заинтересовался Лаони.
- У Сай, - ответил старик. – Я ее, правда, не встречал, но слышал, что джаффов у нее так много, что они в четырех селениях живут, а Сай ездит из одного в другое. Кто из наших ходил на нее посмотреть – там и оставался. Говорят, красивая очень. Но строгая. Порядок любит.
Лаони такая характеристика правительницы более чем устраивала. Правда, они с Винсентом пока так и не придумали, что предложить джаффам в обмен на военную помощь, так что торопиться не стоило. Тем не менее, эльв все-таки уточнил у словоохотливого старика, как к ней добраться.
- Ой, смотри, парень: затянет она тебя к себе. Как потом к своей томи вернешься?
«Было бы, к кому возвращаться», - с грустью подумал Лаони, но промолчал и только улыбнулся в ответ.
- Ладно, поздно уже, - старик полез на теплую печь. – Ложись, давай. На дворе темнотища.
И он задул свечу. Дом сразу погрузился во тьму, не смотря на то, что в комнате было большое окно. Лаони открыл его, ему было жарко. Нет, после купания в реке у него не разыгрался кашель, не болело горло, просто время от времени на него нападали приступы жара. Эльв выглянул наружу: луну затянуло плотными тучами. Как бы дождь не зарядил. У мага опять неприятно задергало в виске, словно там бился в одном ритме с ударами сердца поток расплавленного металла. Лоани потер висок, и боль приразняла когти, но не исчезла. Он вздохнул, лег и попытался заснуть.
Глава 18. Сай
На следующее утро они продолжили свое путешествие. В том направлении, которое указал им старик, пролегала широкая дорога, и идти было легко и приятно. Лаони от всей души наслаждался привычным пейзажем, а Винсент даже решил собрать себе на память гербарий из листьев тех растений, которые уже давно не росли вокруг Тэллы: ностальгия проснулась. Время от времени они встречали джаффов. Те явно ездили по дороге по делам: кто в гости, кто с товаром, кто на дальние покосы. Иногда друзей обгоняли дребезжащие телеги. На одной их даже прокатили до ближайшего селения. Лаони все больше проникался симпатией к народу джаффов, Винсент же – наоборот, становился все язвительнее.
- Да ты просто чувствуешь, что они на вас похожи, вот и бесишься, - сказал ему Лаони. - Оглянись: мы как будто снова оказались в Тэлле, только не нынешней, а той, что была при Томи.
- Нисколько не похожи, - упрямился Винсент, но развить свою мысль не мог: аргументов не было. И от этого раздражался еще сильнее.
- Смотри – настоящий город, - сказал Лаони, остановившись и обведя рукой открывшийся их взору пейзаж: в небольшой низине расположилось крупное селение. Дома были в основном деревянными, желтевшими относительно свежими срубами, но попадались и каменные – в основном, в центре города. На восточной стороне был пруд, а за ним расстилались пашни. «Вот и земледельцы нашлись», - подумал Лаони.
- Деревня, - презрительно фыркнул Винсент.
- Думаю, нам туда, - Лаони махнул рукой в сторону двухэтажного особняка в центре города, проигнорировав его язвительное замечание. – Это наверняка дом томи.
Но им не повезло: томи в этом городе не было. После долгих расспросов они выяснили, что Сай сейчас живет еще дальше к востоку, но один мужчина посоветовал им ехать не на восток, а строго на юг: он как раз недавно видел томи и слышал, что она снова собирается переезжать, так что они рискуют с ней разминуться. Друзья обсудили это и решили последовать его совету.
До южного селения они добрались только к вечеру. Искать томи на ночь глядя они не стали и попросились на ночлег в ближайший дом.
Хозяин пустил их без лишних вопросов. В прайде томи Сай люди были куда более добродушными. Из очень познавательной беседы со словоохотливым джаффом Лаони сделал вывод, что такова политика самой томи. В отличие от Раг или Гары она предпочитает держаться от своего прайда на расстоянии, допуская к себе только любимчиков, и не терпит, когда остальные из-за этого ссорятся. За ссоры с соседями Сай может и выставить задиру, вернув ему серьгу. Лаони так и не понял, что же тогда держит всех этих людей в ее прайде, если они порой месяцами не видят свою хозяйку. Но задавать такой щепетильный вопрос эльв не стал.
За ужином их ждал сюрприз. Радушный хозяин усадил гостей за большой дубовый стол, а потом позвал… сыновей. Их было много, человек пятнадцать, и друзья поняли, что стоящие впритирку два соседних дома тоже принадлежат этому человеку. Не все дети были его родными, большинство оказались приемными.
На самом деле удивляться было нечему: могли бы и сами догадаться, что джаффы не сами по себе говорить учатся, и что их кто-то воспитывает. Сорен (так звали хозяина дома) подбирал своих будущих сыновей в лесу: дикие томи заботились о потомстве около года после рождения, а потом теряли интерес к малышам. Лаони выразил свое беспокойство по поводу жизни столь маленьких детей в лесу, но джафф только посмеялся над ним: не смотря на свою неприязнь к обществу, томи никогда не уходили далеко от людей, и малышей всегда забирали у них вовремя. Более того, некоторые дикие томи осознанно приносили детей в деревни, оставляли там и уходили. Сорен гордился своей семьей: Сай приняла в прайд каждого из старших сыновей, а это высокий показатель.
Младшие дети были в основном родными. После ужина гости познакомились и с их матерью – Сорен кормил ее отдельно, чтобы шум и гам не раздражали дикую томи. Впрочем, дикой ее назвать язык не поворачивался: она была чистенькой, ухоженной, носила красивое платье, умела пользоваться ложкой. Она даже помогла Сорену помыть посуду, а когда из колыбели раздался детский крик, побежала на зов и принялась укачивать малыша, ничем не отличаясь от обычной матери. Разве что говорить не умела. Сорен ее очень любил и заботился о ней уже много лет. Как понял Лаони, эта томи родилась и выросла в деревне джаффов, так ни разу и не побывав в лесу. «Городских» томи было много, но друзья не встречали их, потому что те всегда избегали общества и предпочитали прятаться в домах. Напротив, настоящих «лесных» томи было очень мало.
- И все-таки, джаффы ненормальные, - тихо, чтобы хозяин не услышал, проворчал Винсент, когда они уже легли. – Это ж надо: подбирать по лесу брошенных годовалых детей. Я бы на их месте отловил бы всех этих «лесных», посадил под замок, и дело с концом.
Лаони не стал спорить, хотя ему было что сказать. Его снова терзала жгучая боль – на этот раз в сердце. Он никак не мог найти ее причину, но предполагал, что дело в передвижении мертвых частиц.
- Тебе опять плохо, да? – спросил Винсент. Лаони снова промолчал. Он не говорил другу о своих проблемах, но и скрыть их не мог. Полуэльв положил ладонь на лоб Лаони.
- У тебя жар, - прокомментировал он.
- Убери, - хрипло ответил эльв, отталкивая его руку. – Когда меня трогают, только хуже становится.
- Прости, - сказал Винсент. – Тогда может принести тебе…
- Ничего не нужно, - перебил его Лаони и повернулся к другу спиной, притворившись, что очень хочет спать. Полуэльв не стал ему докучать.
Они жили в доме Сорена уже два дня, в качестве платы помогая ему по хозяйству, когда по городу разнеслась весть, что Сай возвращается.
- В первый день не ходите, - посоветовал им джафф, поднимавшийся по лесенке на сеновал и случайно услышавший разговор друзей, когда они обсуждали, стоит ли встретить томи на дороге или лучше прийти вечером к ее дому.
- Почему? – удивился Винсент.
- Сай на самом деле не любит, когда к ней приходят проситься в прайд, - пояснил Сорен, принимаясь скидывать вниз пышные охапки сена. – Людей у нее дополна, так что и брать незачем, и отказать хорошему человеку ей неприятно. А сегодня ее ребята наверняка закатят праздник. Так зачем ей настроение портить?
- Но мы вовсе не собираемся вступать в ваш прайд, - заметил Лаони.
- Да? – Сорен закончил с сеном и спустился вниз. – А зачем она вам тогда?
- Мы хотели попросить у нее помощи, - честно сказал Лаони: ему нравился Сорен. Эльв доверял ему. – Для всего нашего народа, живущего далеко на западе.
- Так вы не местные? – удивился Сорен. – То-то я гляжу, совсем ничего про наши порядки не знаете. Но все ж таки в первый день вы у нее ничего не просите. Она только-только приехала, пусть отдохнет. А вот заглянуть на ее праздник, может, и стоит: говорят, Сай любит все новое, а тут - иноземцы. Расскажете ей чего-нибудь про вашу страну, да про народ. Глядишь, она и сама вам помощь предложит. Если вы, конечно, невозможного не просите. Кстати, а что за помощь-то нужна?
- Защита, - сухо ответил Винсент, и Сорен не стал приставать с расспросами.
- Пойдемте, встретим ее, - предложил джафф, ухватив их за плечи. – Мои сыновья давно уже на окраину города убежали.
Они вышли к центральной дороге. Там уже набралось порядком народу. Некоторые даже помахивали какими-то подобиями разноцветных флажков. Кругом царил радостный гомон, но толкучки не было, так что троица даже вышла к самой обочине. Правда, весть о возвращении томи сильно ее опередила, и ждать пришлось почти час.
Наконец, из-за поворота показалась небольшая конная процессия. Впереди ехала не одна, а целых две женщины. Та, что была справа, беспрестанно смеялась, сверкая зубами, и что-то говорила. Вторая силилась изобразить улыбку и иногда кивала встречным. Одеты обе были по-походному, да еще и в мужские порты, но первая казалась более женственной. Зато вторая отчего-то притягивала взгляд.
- И кто из них Сай? – спросил Винсент.
- Левая, - ответил Сорен.
Лаони присмотрелся к ней. Сай чем-то напоминала Гару, но была немного моложе и стройнее. Она куталась в плащ, словно надеясь укрыться в нем от людей, и выглядела уставшей.
- Идите за ней, - посоветовал Сорен, когда девушки проехали мимо. – Местные ее только до дома проводят и отстанут. Тогда и подойдете.
- А вы не пойдете с нами? – спросил Лаони.
- Нет. Зачем? – удивился Сорен. – Если б она хотела меня видеть, позвала бы. Но у нее хватает мужчин. Идите. Если у нее останетесь, я завтра ваши вещи с сыновьями пришлю.
Друзья поблагодарили джаффа и поспешили вслед за томи.
Увидеться с нею возле дома не удалось. Точнее, у друзей был шанс поговорить с Сай, когда она слезала с лошади, но они так и не смогли придумать, как к ней лучше обратиться, и упустили момент: девушки вошли в дом. У дверей тут же встали два охранника.
- Подойдем и попросим пропустить нас? – предложил Винсент.
- Позже, - покачал головой Лаони. – Договорились же не торопиться. Сай выглядела уставшей. Надо выждать время, пока она умоется, переоденется и отдохнет.
Немного подумав, Винсент согласился.
Чтобы не мозолить глаза охранникам, друзья решили прогуляться. Посмотрели на местный базар, покидали камушки в очередной пруд, обошли не маленький дом томи с поистине огромным неухоженным садом, огороженным высокой кованой оградой. Само здание было двух или трехэтажным – невозможно разобрать из-за странного несимметричного строения: окна находились на разном уровне, и пол внутри дома должен был быть ступенчатым. Кроме того со всех сторон были надстроены многочисленные веранды и балконы. Каждая была в своем стиле, и вместе они напоминали архитектурный винегрет, который, впрочем, не раздражал взгляд. Некоторые пристройки тянулись от дома в разные стороны, как лапы осьминога, и терялись среди деревьев.
Когда день пошел на убыль, друзья вернулись к резной калитке у парадного входа.
- Здравствуйте, - обратился Лаони к охраннику. – Мы путешественники с запада. Пришли выразить почтение вашей госпоже, томи Сай.
Эльв замолк и принялся ждать ответа. Ждать пришлось долго. Охранник сначала окинул их оценивающим взглядом, потом чуть подался вперед и неодобрительно покосился на нож за поясом Винсента, но ничего не сказал. Затем так же молча отклонился назад, глянул через плечо и сделал кому-то подзывающий знак. К охраннику подошел еще один джафф. Охранник передал ему слова Лаони. Второй джафф тоже внимательно осмотрел пришельцев. По его лицу трудно было понять, что он пытается увидеть, но по окончании осмотра джафф мягко сказал:
- Проходите.
Охранник посторонился, друзья вошли.
Внутрь дома вело сразу несколько дверей. Джафф выбрал ту, к которой тянулась небольшая винтовая лестница потрясающе изящной работы. Когда Лаони поднимался по ней, то старался держаться поближе к центру лестницы, чтобы не позволить своему неповоротливому из-за мертвой магии телу случайно испортить затейливые белые завитки на перилах.
Лестница привела их сразу на балкон второго этажа. Из-за двери, украшенной ярким витражом, доносились звуки музыки и смеха. Их проводник толкнул дверь, и они очутились в просторной зале, битком набитой народом. Джаффы были повсюду: стояли у стен и колонн, танцевали, лежали на подушках, собравшись в группы. Справа и слева были еще лестницы, заполненные людьми. Они вели на внутренний балкон, который козырьком нависал над частью залы, отгороженной ото всех также резной аркой. К ее столбикам привалились на первый взгляд вальяжные и расслабленные, но вооруженные охранники. Винсент одобрительно хмыкнул, а Лаони, напротив, подумал, что охрана внутри собственного дома – это уже черезчур. Впрочем, это могли быть охранники второй томи.
Обеих девушек друзья увидели сразу, как только вошли – они полулежали, привалившись на огромную гору подушек за аркой, и все движение в доме так или иначе совершалось вокруг и исключительно ради этих двоих.
Проводник жестом остановил гостей, не доведя до арки, сам же скользнул в уютный закуток и поклонился томи Сай. Та привычно сделала ему призывный знак, даже не глядя на джаффа. Он подошел ближе, встал на колено справа от нее и что-то проговорил хозяйке на ухо, почтительно глядя в пол. Сай слушала его, то ли устало, то ли задумчиво покачивая кубком и разглядывая остатки вина на дне. Где-то в середине доклада девушка резко подняла взгляд, посмотрев точно на Лаони. Глаза у нее были темные, как и у остальных томи, почти черные. Ее взгляд был на редкость тяжелым и острым, что вызвало у Лаони неприятные ощущения: не страх, не неприязнь, а волнение и вместе с тем сомнение в их с Винсентом планах. Но отступать было поздно: проводник махнул им рукой, чтобы подошли.
- Приветствую вас, уважаемые гости, - сказала Сай на удивление приятным голосом. Его нельзя было назвать мягким и тем более сладким. Ее голос звучал прохладно и слегка устало. - Присаживайтесь.
Она жестом указала друзьям на подушки напротив себя.
- Это моя подруга – томи Вега, - Сай в меру небрежным, в меру вежливым жестом указала на вторую девушку. Та, услышав свое имя, на мгновение отвлеклась от беседы с компанией смешливых молодых парней, приветственно кивнула и вновь защебетала в своем кругу.
- Меня зовут Лаони, - в свою очередь представился эльв. – Это мой друг Винсент. Мы прибыли с запада, из далеких земель, где живут эльвы.
Маг по-прежнему избегал упоминания о происхождении Винсента, хотя это было видно невооруженным взглядом: все-таки полуэльв частично был покрыт перьями, да и левый глаз у него был черный.
- Кто такие эльвы? – тут же поинтересовалась Сай, отставив бокал и переплетя пальцы.
- Эльвы – это люди, похожие на меня: голубоглазые и светловолосые.
Сай помолчала, окинув его внимательным взглядом. Лаони показалось, что он чувствует этот взгляд на своей коже. Даже захотелось потереть лицо и шею, но он сдержался. Сай вызывала у него противоречивые чувства.
Винсент не вмешивался в разговор, предоставив инициативу другу, хотя ему-то местная хозяйка нравилась: не внешностью, конечно, а тем, что так умело содержала прайд в порядке. У Винсента был многовековой опыт управления крепостью, но даже ему не удавалось приучить слуг понимать его, как местные понимали свою томи: не с полуслова – с полужеста. Сай смотрела в сторону, и к ней тут же подбегал помощник; Сай двигала плечами, и на них тут же опускалась накидка; Сай хмурила брови, и весь зал начинал шуметь на порядок тише.
- Да, у нас таких, как ты, нет, - признала она. – Только альбиносы. И сколько вас там, на западе?
- Немного осталось, - Лаони не хотел сразу рассказывать об этом, но и оставить ее вопрос без ответа не мог. Сай как будто специально спросила, нарушив логику уже выстроившейся в его голове речи. – На мой народ объявлена охота.
- Жаль, - сказала она таким тоном, словно вообще никаких эмоций по этому поводу не испытывала. – Вина?
Лаони хотел было отказаться, но Сай, не дожидаясь ответа, наклонилась вперед, наполнила кубок и протянула эльву, проигнорировав сидящего рядом полуэльва. Пришлось взять.
- Спасибо, - сказал Лаони.
- А ты? – Сай перевела взгляд на Винсента. – Ты ведь урланг, верно?
- Я полуэльв, - спокойно, но настойчиво поправил ее Винсент.
- Давно в моем доме не было урлангов, - сказала Сай, как бы пропустив его высказывание мимо ушей. – Пожалуй, что никогда прежде.
Люди вокруг резко затихли, музыка и шум прекратились. Друзья сдержали малодушное желание боязливо оглянуться, чтобы проверить: не стоят ли за их спинами палачи?
- Вина? – в полной тишине с холодной вежливой улыбкой спросила Сай и на этот раз не стала наливать напиток сама, а сделала знак слуге. Музыка, шум и разговоры возобновились так же внезапно, как и стихли. Винсент понял, что это было что-то вроде предупреждения, а не попытка оскорбить: просто демонстрация силы. В конце концов, он первый пришел сюда с оружием. Полуэльв поблагодарил хозяйку и с поклоном взял кубок, а затем немного отодвинулся, сделав вид, что слушает музыкантов.
- Расскажи мне о своих землях, - снова обратилась она к эльву.
Лаони рассказал ей о реке Элве, о когда-то великих, а нынче стертых с лица земли городах, о привычках и традициях своего народа. Сай слушала, слегка наклонив голову к плечу, и не перебивала эльва уточняющими вопросами. Закончив рассказ о чем-нибудь новом, Лаони делал паузу, ожидая, что его попросят прерваться. Но Сай только слегка качала головой: продолжай, мол. Постепенно эльв даже научился распознавать по неуловимым движениям, нравится ей рассказ или нет. Осознание этого будило в нем странное ощущение: ему одновременно импонировало, что он понимает ее, и раздражало, что это роднит его с джаффами ее прайда.
- Поздно уже, - сказала она, когда Лаони сделал очередную паузу. – Идите спать, вы устали. Спокойной ночи.
Один из слуг подошел к ним с намерением проводить. Винсент и Лаони встали, поклонились обеим томи и пошли вслед за джаффом. Тот провел их обратно через весь зал, спустился вниз по лестнице, а потом свернул направо. Друзья остановились: до калитки было каких-то десять шагов, но провожатый даже не махнул им рукой, что они свободны и могут идти дальше сами, без сопровождения.
Джафф заметил, что они остановились, обернулся и сказал:
- Ну чего вы встали? У меня и так дел по горло, пойдемте.
Винсент и Лаони переглянулись и пошли за ним. Джафф поднялся по другой лестнице - небольшой, длиной всего в три ступеньки – на первый этаж дома. Прошел через веранду, толкнул внутреннюю дверь и впустил их в небольшую залу. Тут тоже были люди. Они с любопытством оглядели друзей, но ничего у них не спросили и выглядели вполне дружелюбно.
- Дальняя комната свободна. Баня на заднем дворе. Кухня в той стороне. Устраивайтесь, - на одной ноте пробубнил провожатый, развернулся и ушел по своим делам. Местные тоже один за другим отворачивались от новопришедших и возвращались к своей беседе. Ни Винсент, ни Лаони не были сейчас расположены к новым знакомствам, так что они решили пойти в отведенную им комнату и поделиться друг с другом впечатлениями.
- Я чувствую себя не в своей тарелке, - признался Лаони, растянувшийся на мягкой, но узкой кровати.
- А мне здесь больше нравится, - сказал Винсент, изучавший содержимое шкафчика. – Нас в кои-то веки приняли, как гостей.
У Лаони на этот счет были свои соображения, но он не стал их высказывать. Прислушавшись, он заметил:
- Становится тише.
- Наверное, празднующие расходятся, - пожал плечами Винсент, подошел к окну и закинул в рот пару орешков из стоящей на столе вазочки. – Красивый сад. О, а тут дверь!
Полуэльв тут же открыл ее, выглянул наружу, удовлетворенно фыркнул и закрыл снова.
- Опять ищешь пути отступления? – догадался Лаони: полуэльвы не умели и не любили сражаться, предпочитая убегать или пережидать напасть в крепости. Привыкший к постоянным атакам Винсент не переносил помещения с одним входом, и чувствовал себя неуютно в таких местах.
- Лучше перебдеть, чем недобдеть, - полуэльв нравоучительно поднял вверх указательный палец. – Мне здесь, конечно, нравится, но не факт, что МЫ местным нравимся.
- Нечего было брать с собой охотничий нож, - попенял ему Лаони. – С тебя охранники весь вечер глаз не сводили: ты был единственным вооруженным гостем в зале.
- Признаю, это была моя ошибка, - покаялся Винсент. – Но не выбрасывать же хорошую вещь, раз уж она оказалась у меня с собой?
- Мог бы сдать на время охраннику в виде жеста доброй воли, - пожал плечами эльв. Винсент задумался. Лаони был прав, но теперь уже поздно было что-либо менять.
- Что будем делать дальше? – спросил полуэльв, чтобы перевести тему.
- Тебе же сказали: отдыхать, - напомнил Лаони.
- Не хочется как-то время терять, - сказал Винсент. – Вдруг сэмери опять осаждает Тэллу, а я тут прохлаждаюсь?
- Ты же говорил, что там и без тебя справятся.
- Нет, это ты говорил, - возразил Винсент, - когда упрашивал меня идти с тобой.
Они помолчали.
- Ладно, - Винсент хлопнул себя по бокам. – Если я тут гость, а не пленник, пойду, пожалуй, погуляю по дому, может, даже поговорю с кем-нибудь, узнаю что-нибудь полезное. Ты со мной?
- Нет. Я, наверное, вздремну. Устал очень, - сказал Лаони. Спать ему не хотелось, просто кровь, текущая по его венам, опять начала вскипать, и эльв не хотел, чтобы друг видел, как ему плохо. Дождавшись, когда Винсент уйдет, Лаони расстегнул ворот рубашки, скинул сапоги и босиком вышел в сад.
Снаружи уже стояли сумерки. Из дома по-прежнему доносились голоса и смех, но уже спокойные, не праздничные. Лаони побрел по вымощенной плоскими камнями тропинке. Земля быстро остывала, и камни холодили кожу. Это могло бы быть приятным ощущением, но маг почти ничего не чувствовал, только совсем уж острые мелкие камушки. Тропинка привела его в уютный уголок сада с маленьким прудиком, темной беседкой и густыми малиновыми зарослями.
Пруд был искусственным: просто квадратная яма в земле, огороженная замшелыми бревнами. Лаони сначала даже решил, что это колодец, но бревна были вровень с землей, вода стояла высоко, а в углах виднелось илистое дно. Подумав немного, эльв сел на край и медленно, с наслаждением опустил ноги в пруд. Вода была очень холодной, и магу сразу стало легче. Даже боль в виске начала утихать.
Неожиданно от беседки донесся какой-то звук. Лаони вздрогнул, оглянулся и только сейчас заметил темную фигуру: кто-то сидел на скамейке, опустив голову на круглый столик в центре беседки и прикрыв ее руками так, что локти торчали вперед, а пальцы были сложены над шеей в замок. Звук раздался снова, и Лаони понял, что это всхлип.
Человек его не замечал. Можно было встать и тихо уйти. Но Лаони не смог.
Поднявшись, он подошел к беседке, поднялся по скрипучим ступеням, оставляя на них мокрые следы, и вежливо сказал:
- Добрый вечер.
Человек зашевелился, еще когда раздался скрип ступенек, и когда Лаони подошел ближе, то сразу узнал любителя ночных посиделок.
- Вечер добрый, - чуть хрипло откликнулась Сай и, сделав вид, что потирает лоб, едва заметным движением пальцев пробежалась по ресницам.
Глава 19. Лебеди и немного волшебства
- Красивый у вас сад, - заметил Лаони, окидывая взглядом заросли и давая девушке возможность привести себя в порядок. – Люблю, когда все само растет, без лишнего вмешательства садовника.
- Да, я тоже, - отозвалась Сай. – Присаживайся.
Лаони слегка поклонился и сел рядом, но не на ту же скамейку, а на соседнюю, так что их разделил второй выход из беседки. Оба стали смотреть наружу: туда, где над очередным, на этот раз более крупным водоемом, сияла растущая луна. В саду было очень тихо, только негромко трещало какое-то насекомое. Лаони искал тему для разговора, но в голову упорно лезли рассуждения о воздействии фаз луны на способность к магии.
- Почему мы раньше никогда не встречали эльвов на своих землях? – вдруг спросила Сай.
- Мы боялись вас, - признался Лаони. – Когда-то эльвы воевали с урлангами.
- Да, мы тоже иногда с ними ссоримся, - кивнула Сай.
- Почему? – удивился маг.
- По разным причинам, - пожала плечами томи. – Они агрессивные и довольно глупые, не всегда понимают нормальных джаффов. Потому и ссоримся. А вообще, их можно приручить. Но другим томи до этого нет дела, а у меня в прайде и так слишком много людей, зачем мне еще и урланги.
Это была самая длинная речь, которую Лаони услышал от Сай, но прозвучала она очень естественно, и эльв понял, что девушка всегда так разговаривает. Может, дело было в том, что она отдохнула и, наконец, ощутила себя дома, а может, дело было в том, что рядом не сидел Винсент. В любом случае общаться с такой Сай было легче, хотя Лаони не покидало тревожное чувство.
- А ваш народ почему не пересекает реку? – спросил эльв.
- Не знаю, - Томи пожала плечами. – Нам и тут хорошо. Тем более, от урлангов мы слышали, что у вас там постоянно воюют. Я, честно говоря, думала, что проблема в самих урлангах, но после твоего рассказа убедилась, что они не лгали.
- Это не совсем так, - поморщился Лаони, поняв, что допустил оплошность. – Мой народ не любит воевать. Мы всегда лишь защищались: сначала от урлангов, теперь от армии сэмери. Мы не воины. Потому нас и истребили. Остались лишь полуэльвы да жалкая горстка чистокровных эльвов.
- Сожалею о твоей утрате.
Они снова помолчали. В свете луны лицо Сай казалось болезненно-призрачным. Ужасно хотелось коснуться его и проверить, не разлетится ли собеседница невесомым облачком серебряных искр. Лаони смотрел на нее, пытаясь отвлечься от вновь нарастающих неприятных ощущений: сердце тяжело бухало в груди, в глазах то и дело темнело.
- Тебе никогда не хотелось побывать за пределами ваших земель? – спросил он, забывшись и перейдя на «ты».
- Я бывала, - она пожала плечами. – Только не на западе. Когда мой прайд был еще мал, мы ходили на восток, где степи тянутся, сколько хватает глаз, и на юг, к морю.
- Так у вас тоже есть выход к морю? – спросил Лаони, потер висок и слегка поморщился. От Сай это не укрылось, но она ничего не сказала по этому поводу.
- Нева раньше впадала в море, - пояснила девушка. – Теперь она течет на север, а по старому руслу можно пройти к побережью. Там очень красиво. И людей совсем нет.
Лаони кивнул, прижимая руки к вискам. Говорить он не мог: боль пульсировала в ритм ударов сердца и выжигала его изнутри.
- Дай-ка я, - сказала Сай, протягивая к нему руки.
- Что? – не понял он, но девушка уже оттолкнула его ладони и приложила к его вискам кончики холодных пальцев. На секунду кожу эльва обожгло, когда лед и пламя встретились, но боль сразу отступила. Сай совершала осторожные круговые движения, и под ее руками разливалась благословенная прохлада.
- Как вы это сделали? – спросил он, облегченно вздохнув.
- У меня тоже бывают головные боли, - пояснила Сай, не отнимая рук, - и я давно заметила, что боль уходит, если ее снимает другой человек.
Но уходила не только боль. Уходил и жар тоже. Через минуту Лаони снова почувствовал себя человеком. Осталось только онемение. Лаони смотрел на Сай, по-прежнему тянущуюся к нему. Лицо у нее было напряженное, без тени улыбки, и что-то в нем пугало эльва.
- Спасибо. Думаю, этого достаточно, - мягко сказал он. Сай убрала руки, прислонилась к столбику беседки и снова принялась смотреть на озеро. Она выглядела задумчивой и обеспокоенной.
- У тебя что-то случилось? – спросил эльв. Он чувствовал желание оказать ей ответную любезность. Хотя бы поработать жилеткой: он знал, что многим девушкам достаточно рассказать о своей беде тому, кто их поймет и утешит, как у них сразу поднимается настроение.
- Нет, - спокойно сказала она. – Почему ты так решил?
- Ты не улыбаешься, - пояснил он, смутившись.
- Я устаю улыбаться, - сказала она, глянув на него прямым и все так же неприятным взглядом. – И потому по ночам обычно этого не делаю.
- Вам так часто приходится улыбаться против воли? – спросил он, тоже примеряя искусственную улыбку, чтобы скрыть неловкость.
- Ты бы определился, как хочешь ко мне обращаться: на «ты» или на «вы», - вместо ответа посоветовала она и снова принялась разглядывать пруд.
Лаони задумался, примеряя к ней оба обращения. Слово «ты» шептало ему, чтобы он сел рядом с ней и молча что-нибудь разглядывал, наслаждаясь тишиной, спокойствием и ночной прохладой. Слово «вы» требовало пожелать местной правительнице спокойной ночи и уйти, чтобы не докучать. Уходить ему не хотелось. Молчать он тоже не мог.
Лаони сполз со скамейки и сел в проеме, уперев босые ступни в столбик беседки, затем свободно скрестил вытянутые руки на согнутых коленях, улыбнулся и предложил:
- Хотите, я расскажу вам сказку?
Сай на мгновение оторопела, а потом фыркнула. Лаони принял это как знак согласия:
- Давным-давно, когда Элва еще была могучей и процветающей страной, жил-был один эльв и звали его Райдон. Был он по тем временам очень молодым – всего-то четыреста с хвостиком лет.
- Сколько-сколько? – переспросила Сай, даже слегка подавшись вперед.
- Четыреста с небольшим, - повторил Лаони.
- Ну и сказки у вас, - покачала головой Сай.
- Это не сказка, - серьезно заметил эльв. – Раньше люди моего народа жили очень долго. Да и я родился за несколько сотен лет до того, как Нева потекла на север.
Сай недоверчиво прищурилась, но ничего не сказала. Лаони продолжил:
- Так вот. Был он молод и очень наивен. Доверял людям, слушался старших. Но однажды, когда отец – человек знатный и всеми уважаемый – велел ему жениться, Райдон впервые поспорил со старшим: сказал, что один человек не может выбрать судьбу для другого. Разругались они с отцом, и тот выгнал сына из дому. Райдон не стал печалиться и решил посмотреть мир. Побывал в Лиссе, добрался до Армара и совсем уже было настроился пересечь южную пустыню, чтобы попасть в земли кварков, как вдруг понял, что его что-то зовет назад. Что идет он совсем не в ту сторону. Пошел он обратно вдоль Не?мых гор, прошел мимо Туманной долины, и снова понял: не туда идет. Оглянулся Райдон – куда же его тянет? – и увидел темную границу леса. Никто не ходил сквозь Долину Туманов без разрешения: а ну как не пропустит Долина, решит, что ты не достоин увидеть Белый Дворец. Постоял Райдон, подумал, решил рискнуть. И – о чудо! – пропустила его страшная долина. Прошел он ее от границы до границы и увидел Белый Город. В том городе жила прекраснейшая из женщин – последняя Хранительница. Увидел он ее и сразу понял: это она звала его. И стал он ее Слугой.
Лаони умолк, слегка улыбаясь.
- Это все? – спросила Сай, не дождавшись продолжения. Эльв кивнул.
- Странная сказка, - заметила девушка. – Ни сюжета, ни хотя бы морали. Жил-был парень, нашел себе томи, и стал жить в другом месте.
- Это не совсем сказка, - сказал Лаони. – Это на самом деле было. Мы рассказываем друг другу эти истории, чтобы помнить. Разве у вас нет таких историй? Что-нибудь о том, откуда взялись джаффы или томи?
- Есть, - сказала Сай.
- Расскажи, - попросил он. Сай опять фыркнула, подобрала ноги, обхватив себя за колени, и начала:
- Это было много сотен лет назад, когда леса за Черной Невой были пусты. В один светлый, ничем не примечательный день небо над лесом ослепительно вспыхнуло, и над землей разнесся гром. Любопытные звери подняли морды, чтобы посмотреть, что случилось, и увидели огненный шар. Он летел высоко над землей, но вскоре раскололся на двенадцать кусков. Они рухнули на землю, вспоров ее, как огромные плуги. Самые смелые звери дождались, пока все утихнет и подбежали посмотреть, что же там такое. И обнаружили в воронках осколки камня. Любопытная волчица первой лизнула привлекший ее осколок. И в тот же миг стала красивой женщиной. Потом и другие звери осмелели и подошли. Вот так и появились томи, а вслед за ними – урланги.
- А джаффы?
- Джаффы – это те, кто больше всего похож на человека. Так что все джаффы – урланги. Но мы привыкли называть урлангами только тех, кто наполовину животное. Так что не вздумай обратиться так к кому-нибудь из джаффов – обидишь.
- Хорошо, я понял, - кивнул Лаони. – А почему вас двенадцать? Почему не три, не десять, не пятнадцать?
- Понятия не имею, - она пожала плечами. – Ладно, поздно уже. Пора спать.
Сай встала и пошла в сторону дома, но у второго выхода из беседки оглянулась и попросила:
- Напомни мне, как тебя зовут.
- Лаони, - ответил эльв.
- Спокойной ночи, Лаони.
- Спокойной ночи… томи Сай.
И она скрылась в тени деревьев. Эльв вдруг поймал себя на мысли, что ужасно взволнован, но так и не смог понять, чем. Темнота, в которой скрылась Сай, притягивала его, а слово «двенадцать» снова тревожным колокольчиком прозвенело в его голове. Это было то самое неприятное чувство, когда ты точно знаешь, что забыл что-то важное, но, как бы ни старался, не можешь вспомнить.
- Винсент! – он забежал в их комнату и тряхнул задремавшего в ожидании друга полуэльв. – Проснись!
- Лаони? – полуэльв потер глаза. – Ты чего такой бешеный?
- Назови мне все, что у тебя ассоциируется с числом двенадцать, - потребовал Лаони.
- А… э… двенадцать ведьм.
- Еще.
- Двенадцать месяцев. Полдень, - продолжил перечислять Винсент.
- Не то, - отмахнулся Лаони, принимаясь ходить из угла в угол. – Еще. Еще!
- Чего ты такой нервный? – удивился полуэльв.
- Я что-то забыл. Я в этом уверен, - сказал Лаони, не переставая мерить комнату шагами. – Что-то очень важное. И число двенадцать с этим как-то связано.
- Расслабься, отвлекись, и оно само вспомнится, - отмахнулся Винсент, успокаиваясь насчет душевного здоровья друга и укладываясь в постель – теперь уже чтобы по-нормальному выспаться.
- Не получается, - Лаони сел на свою кровать и потер лицо ладонями. – Мне давно уже это слово покоя не дает – от самой Тэллы. И теперь вот снова…
- Лаони, боюсь, если ты забыл что-то сделать двести лет назад, то теперь уже поздно, - заметил Винсент. – Что бы это ни было, оно потерпит, пока ты не вспомнишь о нем.
- Наверное, ты прав, - вздохнул Лаони.
- Отвлекись, - снова посоветовал полуэльв. – Вон, косу свою причеши. Сразу думать забудешь обо всей этой ерунде. Только громко не ругайся, когда репьи выдирать будешь: я все-таки сплю.
- Да, извини, - сказал Лаони, оглядываясь в поисках увиденного днем гребня. – Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - выдал Винсент с чудовищным зевком, повернулся на другой бок и снова заснул. А Лаони долго еще сидел и безуспешно пытался вспомнить, о чем же он забыл. И даже коса, из которой он в процессе экзекуции выдрал едва ли не четверть волос, не могла его от этого отвлечь.
На следующий день их позвали на завтрак «наверх», как выразился весьма удивленный этим фактом парнишка-дежурный.
«Наверх» было синонимом «к томи Сай». Девушка обитала на третьем этаже, куда никто не ходил без разрешения. Днем она проводила время на втором, где, собственно, и проходили завтраки, обеды и ужины. А на первом этаже жили ее приближенные.
В кои-то веки причесанный Лаони произвел на Сай лучшее впечатление. Она оглядела его голову, из которой больше не торчали обрывки мха и травинок, одобрительно кивнула и жестом указала ему на кресло по левую руку. За столом уже сидели несколько человек – их всех друзья уже видели вчера в зале.
- Приятного аппетита, - сказала Сай.
- Не понимаю, как ты можешь вставать в такую рань, - проворчала сонная и сильно помятая Вега, только-только вышедшая из соседней комнаты. Она плюхнулась на свой стул справа от подруги и уныло заглянула в тарелку. – Опять эти сопли!
Девушка брезгливо отодвинула от себя тарелку с овсяной кашей.
- Не нравится – не ешь, - пожала плечами Сай. – Готовь сама.
- Дай яблоко, - обратилась Вега к Винсенту, возле которого стояло целое блюдо яблок. Тот взял одно, положил его на скатерть и толкнул. Яблоко покатилось к Веге, подскочив на случайно попавшейся на пути десертной ложечке. Лаони внутренне сжался. Сколько бы времени полуэльвы ни прожили вместе с эльвами, но этикет всегда оставался их слабой стороной. Сай проводила катящееся перед ней яблоко взглядом. Потом подняла брови, посмотрела сначала на Винсента, потом на Лаони. Первый уже ел, громко швыркая жидкой кашей. Второй, как бы извиняясь, развел руками. Вега приняла поведение Винсента как само собой разумеющееся, поймала яблоко и вгрызлась в него, сочно хрустя. Сай на мгновение прикрыла веки. Потом открыла и как ни в чем не бывало приступила к завтраку.
Лаони вежливо попробовал кашу и съел один ломоть хлеба со сметаной. Он не был голоден и отлично себя чувствовал. Навязчивые мысли на время отпустили его, ни голова, ни сердце не болели, и мир был как никогда приятен и светел. Прозрачные солнечные лучи насквозь пробивали тонкие шелковые занавеси и заставляли все белые предметы сиять. А белого здесь было много: чистейшая скатерть, фарфор, крашеные известью стены, белая мебель. Все сверкало и заставляло щуриться. Утренний свет прорисовывал мельчайшие детали и выдавал секреты. Потянувшись за чашкой, Лаони увидел, какие грязные у него ногти. Осторожно покосился на хозяйку дома: не заметила ли. Но Сай смотрела либо к себе в тарелку, либо прямо перед собой – в открытое окно. Комната была угловой, и окна были в двух стенах сразу: огромные, но состоящие из множества квадратиков. Лаони казалось, что где-то он уже видел что-то подобное: и эти окна, и прозрачные занавеси, и белую обстановку, и ослепительный свет, льющийся с востока. Последнее облачко уплыло прочь, и солнце вспыхнуло не просто ярко, а яростно.
- Сай, когда ты уже перекрасишь стены? – поморщилась Вега. Она явно не привыкла к такому освещению. Глаза у нее слезились. Девушка щурилась.
- Никогда, - просто ответила Сай.
- Сумасшедшая, - беззлобно сказала Вега и притворно вздохнула.
- А мне нравится, - осторожно заметил Лаони. – Не хватает только ветра с реки или моря.
Сай задумчиво посмотрела на него.
- Точно, пойдемте все на пруд, - Вега радостно хлопнула в ладоши. – Сай, ты обещала показать лебедей.
Сай пожала плечами и встала: все равно все уже поели, незачем рассиживаться. Она подошла к двери, ведущей на очередную лестницу в сад. Вега, возбужденно попискивая, увязалась за ней. Приближенные поделились на две части: тех, кто пошел следом, и тех, кто остался убирать. У самой двери Сай обернулась, посмотрела на Лаони и спросила:
- Ты идешь?
Тот хотел было оглянуться на Винсента, но подумал, что друг и так все поймет, а вот Сай может воспринять его взгляд как намек. Лаони кивнул и поспешил следом.
Вега весело трещала всю дорогу, ухватив под руки двух рослых парней. Те не сопротивлялись. Напротив: выглядели очень довольными. Когда все добрались до небольшого домика на берегу огромного пруда, Лаони стал свидетелем интересного действа: один из парней, с которыми болтала Вега, подошел к Сай и, смущаясь и краснея, принялся ей что-то объяснять. Сай, не говоря ни слова, подняла руку к его лицу, держа двумя пальцами что-то маленькое и блестящее. Лаони скорее догадался, что это серьга, чем увидел ее. Парень сложил ладошки лодочкой и рассыпался в каких-то уверениях – Лаони стоял слишком далеко, чтобы разобрать, что он там лопочет. Сай смотрела на собеседника спокойно, практически безразлично. Судя по тому, что серьга оказалась у нее в кулаке даже до того, как парень подошел, она давно уже догадалась, что его нужно отпустить. Лаони проводил взглядом джаффа, радостно спешащего к томи Веге, и подошел к одиноко стоящей Сай.
- И часто вы отпускаете своих подопечных? – поинтересовался он, тоже принимаясь смотреть на пруд, где плавали белоснежные птицы.
- Да, - кратко ответила Сай. – Только они почему-то всегда возвращаются.
Она посмотрела на Вегу и ребят, толпившихся возле нее: они кормили лебедей. Лебеди здесь были ручные, за ними явно кто-то присматривал, да и гнезда на плотах птицы вряд ли сами организовывали. Звонкий визг и хлопанье крыльев просигналили, что Вега попыталась погладить белоснежное создание, и ее щипнули крепким клювом.
- Дурочка, - сказала Сай и впервые на памяти Лаони улыбнулась. Потом подошла к воде. Там стоял с ведерком пожилой джафф.
- Будешь кормить лебедей? – спросила она эльва. Тот кивнул и тоже подошел. Лебедей он раньше видел, но всегда лишь издали.
Девушка спустилась по довольно крутому берегу к самой воде. Слева густо рос камыш. Она внимательно рассмотрела его, поплескала ладонью по воде и издала смешной звук, напоминавший скорее крик гуся, чем лебедя. Но, как ни странно, на ее зов откликнулись. Сначала среди камышей замелькала тень, потом из зарослей настороженно выглянул большой черный лебедь. Он посмотрел на нее одним глазом, другим, но не приблизился. Сай оглянулась на эльва, стоящего у нее за спиной, и сказала:
- Присядь на корточки, он тебя боится.
Лаони послушно присел рядом. Сай снова издала тот странный звук. Лебедь медленно поплыл к берегу. Вслед за ним появился еще один – такой же иссиня-черный – и двое пушистых серых птенцов. Лаони замер, боясь спугнуть птичью семью. Сай достала из ведра мелкого пескаря и бросила. Лебедь вытянул шею и ловко поймал подношение. Оценил, благодарно закурлыкал – иначе это хлюпающее гоготание Лаони назвать не мог.
- Давай ты, - Сай придвинула к эльву ведерко. - Только самку не корми, она довольно пугливая. Мы ей на берегу оставим.
Лаони побоялся, что рыбка пролетит мимо, и вытянул руку. Лебедь тоже вытянул шею и в результате чуть не прищемил эльву пальцы.
- Думаю, именно так Вегу и укусили, - заметила Сай. – Лебеди здесь довольно мирные. Впрочем, если почувствуют угрозу, то могут серьезно покалечить.
Птица, словно в подтверждение ее слов, демонстративно раскрыла огромные крылья, пару раз махнула ими и сложила обратно. Лаони фыркнул.
- Тебя что-то насмешило? – тут же подняла бровь Сай.
- Да вот подумал: скажи мне кто раньше, что однажды я вместе с ведьмами востока буду кормить лебедей, никогда бы не поверил, - сказал Лаони.
- Ведьмы востока? – переспросила Сай.
- Так вас называют на западе, - смущенно пояснил эльв.
- Хотела бы я уметь колдовать, - вздохнула девушка, переворачивая ведерко с оставшейся рыбой и отодвигаясь от берега, чтобы самочка могла поесть без опаски. Лаони тоже отодвинулся. Они сели на край обрыва и стали наблюдать, как кормится лебединое семейство.
- А что бы ты сделала, если б умела? - спросил Лаони.
- Сейчас или вообще? – уточнила Сай.
- И то, и другое.
- Хм, - Сай задумалась. – Пожалуй, я бы вернула джаффов на место.
- «На место» - это куда?
- Обратно в леса, - пояснила девушка. – Сделала бы их снова животными и отпустила. Это трудно объяснить, но мне кажется, что весь мой мир – чья-то злая шутка. Здесь все какое-то неправильное, пустое. Словно они не люди, а куклы.
Сай помолчала, глядя на пруд и кусая губу. Потом встряхнулась и добавила:
- А если б я научилась колдовать прямо сейчас, то заставила бы расцвести водную медею - видишь во-он там, на травяном островке стебель с двумя бутонами? Прошлой осенью был еще один. Я все ждала, когда он расцветет, ведь водные медеи цветут раз в тридцать лет. Но как раз за день до его цветения я сильно заболела и не вставала с постели. А когда пришла посмотреть, лепестки уже опали.
Лаони прищурился, оглядывая пространство вокруг своим особым взглядом. Без тлекара делать это было куда труднее, но частиц живой магии кругом было довольно много, и эльв сразу увидел многочисленные золотистые потоки.
- Ты не против, если я попробую? – спросил он и, не дожидаясь ответа, вытянул руку в сторону скопления золотых искр, пропев:
Время быстрей бежит,
Если прекрасна жизнь.
Переведи часы:
Цветение покажи.
Заклинание невидимым потоком понеслось к растению. Нижний, наиболее крупный бутон оглушительно хрустнул, как скорлупа огромного каменного яйца. Скорлупки посыпались в воду. Из-под них показались сжатые и сморщенные лепески. Они стремительно набирали силу, наливались соками, разворачивались, становясь большими и мясистыми. Не прошло и минуты, как над травяным островом раскрылся чудовищных размеров цветок с лепестками, переливающимися всеми цветами радуги, как масляная пленка. Сай поднялась на ноги, открыв в изумлении рот. Потом одним движением стянула через голову платье, оттолкнулась и ласточкой ушла под воду. Лебеди закричали, забили крыльями и поплыли прочь. Всплыла девушка уже в десяти метрах от берега, широкими гребками приблизилась к острову и замерла возле него.
Она не возвращалась так долго, что Лаони уже подумывал, а не доплыть ли и ему до острова. Вега с ее веселой компанией уже давно ушли в сторону шумных кварталов, старичок скрылся в покосившейся избушке. Лаони стоял на берегу один и нервно поглядывал на темную голову девушки: она там вообще живая?
Спустя еще несколько минут Сай все-таки отмерла и поплыла обратно. Лаони отвернулся, когда она приблизилась к берегу, давая девушке возможность одеться.
- Так магия все-таки существует? – глухо спросила она, перестав шуршать. – Это не сказки?
Лаони медленно повернулся.
- Нет, не сказки, - сказал он. – Но я не могу колдовать все время. По-хорошему, так мне вообще больше нельзя колдовать: это вредит миру.
Сай подошла ближе и снова внимательно оглядела его с головы до ног. И опять у Лаони возникло ощущение, что ее взгляд материален, и она не просто смотрит, а прикасается к нему. Эльв вздрогнул, когда Сай резко подняла ресницы и посмотрела ему в глаза.
- Я хочу, чтобы ты был моим, - сказала она.
Глава 20. На грани
Лаони на мгновение онемел. Потом неуверенно напомнил:
- Но ведь я даже не джафф.
- Не имеет никакого значения, - сказала Сай, все так же глядя на него в упор и делая шаг вперед. Эльв попятился.
- И я действительно не могу колдовать без крайней нужды, - повторил он.
- Это не важно, - снова сказала Сай и протянула руки к его лицу. Лаони вывернулся. Девушка пугала его. В ней не было ни магической, ни физической силы, чтобы с ним справиться. Его пугало что-то еще, чего он не мог понять. Это нечто вызывало смесь жалости, ужаса и отвращения. И сейчас ему неудержимо хотелось шарахнуться и убежать прочь.
Сай остановилась и опустила руки, но смотреть не перестала. Вода стекала с волос на прилипшее к ее телу и оттого криво сидящее на нем платье. Лаони должен был твердо сказать ей, что отказывается, но почему-то не мог. И согласиться тоже не мог. Просто стоял и судорожно перебирал в голове возможные отговорки.
- Сай! Ты просто обязана это увидеть! – донесся до них радостный возглас бегущей Веги. – Твои ребята там такие качели соорудили – закачаешься! Прости за каламбур. Пойдем-пойдем, я тебе покажу!
Вега ухватила подругу за руку и, совершенно не обращая внимания на Лаони, потащила ее в сторону города. Сай шла и все время оглядывалась на эльва, словно ждала, что тот вот-вот передумает и крикнет ей, что он согласен. Но Лаони молчал. Сай скрылась из вида.
- Ты чего такой убитый? – спросил Винсент, когда эльв вошел в комнату и повалился на кровать: даже не смотря на то, что с момента пробуждения от мертвого сна Лаони ощутимо помолодел душой, такое поведение ему все равно было не свойственно.
- Сай предложила мне стать частью ее прайда, - пробурчал маг в подушку.
- Ну так откажи, - невозмутимо заметил полуэльв. – Раг тебе тоже предлагала, но ты ей отказал, и ничего, никаких последствий.
Лаони промолчал. Он не понимал, что заставляет его так волноваться по поводу отказа.
- Как думаешь, если я попрошу ее помочь нам с защитой Тэллы взамен на мое вступление в ее прайд, она согласится? – спросил он.
- С чего бы? – фыркнул Винсент. – Нет, я тебя, конечно, люблю и очень уважаю, ты же мой друг. Но для Сай твоя жизнь все-таки не настолько ценна, чтобы отдать за нее сотни других. Нужно придумать что-то еще.
Лаони не ответил. Он снова и снова вспоминал их разговор с Сай. Все разговоры. Он что-то упускал, и это нечто вызывало у него такой же зуд в мыслях, что и число двенадцать. Эльв тряхнул головой, пытаясь вытрясти из нее обрывки невнятных ощущений. Его подсознание настойчиво вопило о чем-то, но никак не могло подобрать человеческих слов, чтобы объясниться с сознанием.
- Что с тобой? – обеспокоенно спросил Винсент, заметив его метания, подошел и тронул друга за плечо.
- Не прикасайся ко мне! – резко сказал Лаони, оттолкнув его и сев на кровати.
- Все-все, уже убрал, - ответил полуэльв, демонстративно держа руки перед собой. – Только не сходи с ума.
- Извини, - Лаони потер лицо. – Я уже говорил, что мне неприятны прикосновения.
Сказал и замер, вспомнив, как Сай массировала ему виски.
- Может, тебе выпить чего-нибудь покрепче? – предложил Винсент. – У них тут повар - свойский парень. Я могу попросить его добыть тебе что-нибудь.
- Нет, - уверенно отказался маг. – Я в порядке. Просто устал. Полежу, пожалуй.
Он лег обратно, повернулся лицом к стене и подтянул колени к груди. Винсент осмотрел его фигуру и подумал, что друг весьма далек от определения «в порядке».
- Лаони, - позвал Винсент. – Эй, Ло! Нас на обед зовут.
Маг открыл глаза, недоуменно осматриваясь. Видимо, он задремал, и сам этого не понял. Веки неудержимо слипались, в голове разливался туман.
- Пойдем, - полуэльв махнул рукой.
Лаони встал, подошел к умывальнику и поплескал в лицо прохладной водой. Мысли начали приходить в норму. Освежившись, он почувствовал себя куда лучше, и они с Винсентом поднялись на второй этаж.
Там уже был накрыт большой стол, Вега громогласно рассказывала какую-то историю, мужчины смеялись, Сай так же спокойно, как и утром, большими щипцами перекладывала себе на тарелку разные вкусности с огромных блюд. Лаони сел на свое место по левую руку от нее и покосился на хозяйку. Но та вела себя в точности, как за завтраком. Эльв немного успокоился и даже оглядел стол в поисках чего-нибудь съедобного.
- Попробуй ширши, - порекомендовала Сай. – В этом году они очень крупные.
Девушка подняла крышку с единственного закрытого блюда, и Лаони сразу понял, почему оно было закрыто: стоило солнечному свету коснуться деликатеса, как тот тут же ожил и зашевелил многочисленными членистыми лапками, пытаясь уползти.
- Извините, я не ем пищу, которая еще шевелится, - вежливо отказался Лаони, проглотив противный комок.
- Да, ширши мертвыми есть нельзя: они почти сразу меняют вкус с восхитительного на отвратительный, - с сожалением заметила Сай, поднося вилку и поддевая одну многоножку. Та тут же скрутилась вокруг вилки спиралью. – А вот если обмакнуть в кислый соус, а потом сразу отправить в рот, то вкус просто потрясающий. Попробуй, они не кусаются и даже не царапаются. Просто немного шевелятся на языке.
С этими словами Сай обмакнула многоножку в чашку с коричневой жидкостью и отправила деликатес в рот. Лаони сумел сохранить невозмутимость, а вот Винсент проводил многоножку взглядом, полным ужаса и отвращения. Вслед за подругой Вега повторила то же самое. Мужчины предпочитали мясо, но и против многоножек тоже ничего не имели. У Лаони поубавилось аппетита, так что он положил себе в тарелку какой-то салат и принялся его жевать, почти не чувствуя вкуса.
Впрочем, многоножки быстро закончились, и на их место принесли вполне аппетитную печеную утку.
- Твой друг сказал, что ему несколько сотен лет, - неожиданно обратилась Сай к Винсенту. – Это правда?
- Да, - ответил Винсент, пытаясь поймать взгляд Лаони, но тот смотрел в тарелку.
- А тебе сколько? – спросила Сай.
- Точно сказать не могу, потому что не знаю, когда родился, - честно ответил Винсент. – Но я помню около семисот. Я полуэльв. Некоторые из нас живут так же долго, как и эльвы.
- Да ну? – протянула Вега, которая все это время сидела с открытым ртом. – Эй, я тоже так хочу!
- Извините, но долгожительством никак нельзя поделиться, - смущенно улыбнулся Винсент, на которого уставились все присутствующие, кроме Сай и Лаони: те случайно встретились взглядами, да так и замерли.
«Давай уйдем отсюда», - взглядом показала Сай. Лаони не ответил, но, когда она встала и вышла, пошел следом.
- Зачем я тебе? – первым спросил он, когда они спустились в сад.
- Ты другой, - пожала плечами Сай. Она шла по большой поляне, не глядя на эльва. – Мне этого не хватало.
- Так я для тебя что-то вроде диковинки? – уточнил Лаони.
- И это тоже, - ответила она, нагибаясь к кустикам земляники и принимаясь их обирать.
- Но ты же понимаешь, что мне здесь не место? – спросил эльв и сел на землю рядом с ней. – Человек должен жить там, где его родина.
- И где твоя родина? – откликнулась Сай, не поднимая головы. – У реки, что принадлежит теперь другому народу? Или у разрушенных городов? Или в маленькой крепости, где нашли приют жалкие остатки народа эльвов?
Лаони промолчал. Он действительно давно уже не понимал, что считать родным домом. Большую часть своей жизни маг путешествовал по миру или жил в Лавергене, который тоже не стоял на месте. Да, он был эльвом, но никогда не чувствовал себя частью народа. Скорее уж отщепенцем. Он не помнил ни родителей, ни дома, в котором провел детство. Он помнил только то, что касалось магии, да хранил жалкие обрывки воспоминаний о людях, которые, вроде бы, были его друзьями.
- Ты запутался, да? – спросила она, внимательно разглядывая эльва. Лаони закрыл глаза и вздохнул. Солнце припекало, и ему не хотелось рассуждать о неприятных вещах или смотреть на Сай, чей взгляд вызывал у него странные ощущения. Хотелось хоть на минуту забыться, подумать о жарком лете и ароматной землянике, а не копаться в собственной в буквальном смысле дырявой памяти в попытках выдернуть оттуда хоть что-нибудь.
На лицо эльва легла тень. Он открыл глаза, увидел в паре сантиметров от лица руку Сай и шарахнулся в сторону.
- Извини, у тебя божья коровка на голове сидит, - сказала она, убирая руку. – Я тебя напугала?
- Немного, - сказал Лаони, проводя рукой по волосам и отгоняя насекомое.
- Люблю все светлое, - сказала она, погладив кончик весьма оборванной после расчесывания косы. Лаони откинул косу за спину, отчетливо сознавая, что все его действия со стороны выглядят так, словно Сай ему неприятна, и он стремится держаться от нее подальше. Но Сай если и обиделась, то не подала вида: села, обняв себя за колени, и принялась разглядывать облака.
- Мне иногда кажется, что моя родина тоже не здесь, - неожиданно призналась она. – Знаешь, все томи, что обретают разум, вместе с ним получают и часть воспоминаний. Вега говорит, она помнит каких-то людей, с которыми ей было очень весело. Шес рассказывала, что в прошлой жизни она умела колдовать. Гара владеет оружием, хотя никто ее этому не учил. А я помню море, мелкий песок и людей в белом, что были добры ко мне. И солнце. Много солнца. Я помню, как мне было тепло.
Со стороны дома донеслись радостные возгласы, и на поляну вывалилась толпа во главе с Вегой – они играли в пятнашки. Среди мужчин Лаони с удивлением приметил и Винсента.
- Позвольте поинтересоваться: почему Вега живет у вас? – спросил эльв, опять переходя на «вы»: он так и не сумел разобраться, как ему следует обращаться к собеседнице.
- С ней не так пусто, - пожав плечами, ответила Сай. – Как и с тобой. Довольно странное ощущение. Как будто я пытаюсь собрать разбитое зеркало, а вы – два осколка. И ты – больший осколок. Если ты уедешь, возможно, я отправлюсь вслед за тобой.
Лаони посмотрел на нее, но Сай глядела в небо.
- А твой прайд? – спросил он.
Девушка пожала плечами.
- Послушай, - Лаони нервно покусал губу, но продолжил. – Моему народу очень нужна защита. Нас слишком мало, чтобы противостоять сэмери, и мы прячемся в крепости полуэльвов. Если бы твой прайд переехал ближе к Тэлле, быть может… нам бы удалось отпугнуть сэмери, и он оставил бы эльвов в покое.
Сай задумалась, потом заметила:
- Мои люди не умеют сражаться. Только некоторые – те, что пришли ко мне от Гары и Мирн. Остальные – обычные земледельцы и ремесленники. Что, если этот сэмери нападет и на нас?
- Твой прайд велик. Сэмери, скорее всего, просто испугается, - стоял на своем Лаони.
- Скорее всего? – Сай криво усмехнулась. – Я не люблю своих людей так, как Раг, Лана или Каш, но не готова отдать их на растерзание какому-то психу.
- А что, если вы объединитесь с Вегой, и на запад переедут сразу два прайда? – предложил эльв.
- Тогда уж все двенадцать прайдов туда привести предложи, - фыркнула Сай.
- А это возможно?
Сай посмотрела на него долгим, изучающим взглядом и коротко ответила:
- Теоретически.
- И что для этого нужно? – не унимался Лаони, наконец, приблизившийся к цели своего путешествия.
- Совет для этого нужен, что-то, - ответила Сай, снова принимаясь смотреть в небо. – Самый обычный совет томи.
- И когда он будет? – снова спросил эльв, не давая ей замолчать.
- Когда кто-нибудь из томи его созовет.
- А ты можешь?
Сай помолчала, но потом все-таки ответила:
- Я подумаю.
- Пожалуйста, - со всей искренностью попросил Лаони и даже взял ее за руку. Сай повернула голову и задумчиво посмотрела вниз.
- У тебя такие теплые руки, - заметила она, разглядывая их переплетенные пальцы.
Руки у Лаони были не просто теплые, они снова горели огнем, что с самого утра потихоньку просыпался в теле эльва. У Сай же, напротив, руки были всегда холодными. Лаони наклонился и прижался лбом к ее коже. Со стороны это выглядело так, словно он униженно что-то у нее выпрашивает.
- Да у тебя жар, - заметила Сай, свободной рукой ощупав его щеку и шею. – Ты болен? Позвать лекаря?
- Нет, - тихо сказал он, нежась под холодными прикосновениями и коря себя за слабость, но совершенно не желая отпускать восхитительно холодную руку девушки.
- Что у вас тут происходит? – раздался веселый голос второй томи.
- Наш гость болен, - пожаловалась ей Сай. Вега присела рядом, и вторая пара рук прошлась по спине эльва, холодя ее сквозь тонкий шелк рубашки. Лаони все-таки нашел в себе силы отпустить Сай и выпрямиться. Мгновение слабости прошло. Девушки убрали руки, но ему уже было намного легче. Лаони откашлялся и смущенно улыбнулся, как бы извиняясь.
- Вега, не хочешь со своим прайдом переехать на запад? – спросила Сай, убедившись, что Лаони действительно в порядке.
- Зачем? – удивилась Вега.
- Нужно помочь нашим гостям припугнуть чужаков, нападающих на них, - пояснила Сай.
- Не знаю. Может быть, - беспечно пожала плечами Вега. – Мне все равно, потому что мне везде хорошо. Пойдешь купаться?
- Нет, - покачала головой Сай.
- Тогда мы пошли, - Вега поднялась с земли с такой быстротой и легкостью, словно была пружиной. - Винсент, ты с нами?
Полуэльв, топтавшийся рядом и обеспокоенно поглядывавший на друга, едва заметно смутился и кивнул. Компания тут же умчалась прочь. Сай проводила их долгим, задумчивым взглядом. Лаони снова почудилось в нем что-то неприятное, и мага передернуло.
- Пожалуй, я ей завидую, - наконец, сказала Сай после почти пятиминутного молчания.
- Веге? Почему? – удивился Лаони.
- Она умеет радоваться жизни, - Сай сорвала травинку и принялась кусать ее кончик.
- Все люди могут радоваться жизни, - снисходительно улыбнулся Лаони: чем-чем, а жизненным опытом он мог поделиться, благо тот охватывал больше тысячи лет. – Нужно только начать. Улыбайся людям, старайся гнать от себя мрачные мысли, и постепенно ты обнаружишь, что жизнь вовсе не так беспросветна, как казалось раньше.
- Трудно научить человека ходить, если у него нет ног, - ответила Сай. – У каждой из нас есть какой-то талант. Но то, что отлично умеет делать одна, не умеют остальные. Мирн умеет утешать, Лана ладит с детьми, Шес чувствует ложь, Каш предугадывает ближайшее будущее, Гара хорошо управляет людьми, Сэра умеет сопереживать и плакать, Вега – радоваться жизни и так далее.
- А ты? – заинтересовался Лаони.
- А меня нельзя вывести из себя, - сказала Сай и посмотрела на него.
- Полезная способность, - вежливо откликнулся маг, стараясь не смотреть в ответ.
- Почему ты всегда избегаешь моего взгляда? – спросила Сай. Лаони пришлось сделать над собой усилие и посмотреть ей в глаза. Из их черноты, как из бездны, на него смотрела Жуть - необъяснимая, скребущая душу кособокая неправильность. Почему неправильность, и почему кособокая, он и сам не мог сказать, но никак иначе назвать это не мог.
- Только не лги, – предупредила Сай, когда Лаони едва-едва открыл рот, чтобы ответить. Маг подавился фразой «Не привык к темноглазым людям». Подумал еще немного и ответил честно:
- Что-то в тебе меня пугает.
- Да? – она заинтересованно подняла бровь. – Только во мне? Или в других томи тоже?
- Не знаю, - Лаони задумался, припоминая краткие эпизоды общения с томи. Вроде бы, от Гары было такое же ощущение. Правда, он тогда подумал, что дело в нем самом, ведь он тогда едва-едва пришел в себя после смертельного купания в Неве. Раг… Раг все время рассматривала его тело, она не смотрела эльву в глаза, а Вега и вовсе не обращала на него внимания.
- Сай! – раздался истошный крик. От пруда к ним бежал один из джаффов, что ушли купаться. Девушка повернула голову, дожидаясь, пока он добежит. Парень остановился, тяжело дыша, и затараторил:
- Там… Вега… она вся это… совсем плоха уже… случайно получилось, правда! Она сама виновата, но… в общем, она того… умирает!
Сай сдвинула брови.
- Как умирает? От чего? – спросила она, напрягшись.
- Так ее этот урланг пырнул, - пояснил парень. – Но он не специально, я сам видел. Вега пошутить хотела, отобрала у него нож. Он хотел вернуть. Но вы же знаете, если Вега расшалилась, ее не остановишь. Пока они бесились, завязалась шутливая драка, споткнулись и… это правда случайно вышло!
- Дурная игра не доводит до добра, - холодно прокомментировала Сай и быстро пошла в сторону пруда. Если б Лаони не наблюдал за ней уже второй день, подумал бы, что Сай нисколько не взволнована. Но он видел, как приподняты и зажаты ее плечи, как она делает неуловимые рывки, едва не срываясь на бег. Сай любила свою подругу.
Когда Лаони увидел Вегу, он сразу понял, что помочь ей нельзя. Винсент зажимал рану у нее на животе, но судя по бледному лицу Веги и активно изливающейся из раны крови, в этом уже не было никакого смысла. Они могли только попрощаться. Сай опустилась рядом с ней на колени и взяла подругу за руку.
- Привет, Ледышка, - выдавила Вега и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривая, больше похожая на оскал.
- А сама-то, - глухо откликнулась Сай, пытаясь отогреть белые руки подруги.
- Думаешь, это глупо, да? Сдохнуть в шутливой драке – это глупо? – Вега продолжала храбриться. – Выдай мне медаль за самую тупую смерть. Я всегда умела эффектно появиться и эффектно уйти. Никто не ждал, а я вот взяла и… С… смешно ведь? Смешно, да?
Вега снова улыбнулась, и на это ушли последние ее силы. Глаза почти сразу потухли, лицо расслабилось, и улыбка девушки отцвела. Вокруг сразу стало слишком тихо.
- Очень, - ответила Сай и дрогнувшей рукой прикрыла ей веки. Лаони почувствовал, как из тела Веги изливается мощная волна мертвой магии – все, что та накопила за свою жизнь. Маг попытался увернуться, но частицы облепили его, словно он был огромным магнитом, и принялись впитываться. Лаони пришлось стиснуть зубы от боли, жалящей, как тысячи пчел. Никто не замечал его действий, все смотрели на Вегу. Маг прищурился, пытаясь определить, сколько вокруг мертвых частиц, и хватит ли ему сил, и тут вдруг заметил непонятную вещь: от тела погибшей девушки постепенно отделялся странный магический обрывок, невидимый обычным людям. Он едва заметно трепетал в воздухе и слегка тянулся к Сай, но та ничего не замечала. Постаравшись абстрагироваться от боли, Лаони вытянул руку и коснулся обрывка, отгоняя его от девушки. Тот тут же словно бы приклеился к его руке. Маг встряхнул ладонь. Избавиться от субстанции не удалось. Но ему было уже не до этого: перед глазами расстилался мрак, в сердце словно вогнали раскаленный гвоздь. Он, наконец, достиг предела: его тело больше не могло вместить ни единой частицы мертвой магии, но они продолжали впитываться, убивая мага.
- Лаони? Что с тобой? – Сай, чье лицо застыло в непроницаемой маске, потянулась к нему. Эльв выглядел так, словно его пытали каленым железом и странно тряс в воздухе рукой, скидывая что-то невидимое. Он явно был не в себе. Сай оглянулась на подругу, которой уже ничем нельзя было помочь, проглотила вязкий комок в горле, встала и поспешила к эльву. Маг уже начал выть сквозь стиснутые зубы. Глаза у него закатились, колени подломились, он рухнул на землю и забился в конвульсиях.
- Лаони! Лаони, ты меня слышишь? – Сай ухватила его за руку, с которой он недавно стряхивал что-то невидимое, потом попыталась прижать его к земле, чтобы он не поранился и не откусил себе язык. Эльв был легким, и ей это удалось. – Ты весь горишь!
От кожи эльва исходил не просто жар, а практически пламя.
- Эй, кто-нибудь, принесите холодной воды и льда из погреба, - скомандовала она. – Быстро!
Джаффы кинулись исполнять приказание. Винсент, пребывавший в глубоком смятении, подполз ближе и стал ломать пальцы и что-то бормотать. Полуэльв тоже был не в себе, ведь он только что впервые в жизни убил человека, к которому испытывал пусть и небольшую, но симпатию. Сай его не слушала: Лаони выгибался под ней дугой, норовя скинуть на землю. Через пару мгновений ему это даже удалось. Сай упала на бок, больно ударившись локтем, и попыталась снова скрутить его, но в этот момент эльв схватил ее за запястье и стиснул так, что затрещали кости. Конвульсии пропали, он даже открыл глаза, но теперь каждая мышца его тела напряглась, и он не мог ни разжать руку, ни сказать что-нибудь. Сай, стиснув зубы от усердия и боли, пыталась разогнуть его пальцы. Ощущения были такие, словно на запястье защелкнулись раскаленные кандалы. Но вскоре сила его хватки стала ослабевать. Лаони сумел-таки разжать пальцы, Сай тут же выдернула пострадавшую конечность. Эльв застонал, повернулся набок и подтянул колени к груди. Его била крупная дрожь.
Сай замерла в нерешительности, потирая запястье и не зная, что предпринять. Потом все-таки села поближе и осторожно погладила его по щеке, шее, плечу. Лаони не сопротивлялся. Напротив, он снова взял ее за руку – на этот раз осторожно – и прижал ее ладонь к своему виску.
- Помоги, - еле слышно прошептал он.
- Как? – спросила она.
- Руки холодные. Снимают жар, - отрывистыми фразами объяснил Лаони и изнуренно закрыл глаза. В этот момент прибежали обратно джаффы с двумя ведрами воды и льда.
- Полейте его, - велела Сай. Джаффы тут же исполнили приказание. В первый момент Лаони дернулся, но потом едва не застонал от облегчения: ледяная вода принесла несказанное облегчение, и безумие, наконец, начало отступать. Тело снова слушалось его, а боль потихоньку уменьшалась, бесследно утекая сквозь холодные руки Сай.
- Давай мы перенесем тебя в дом, - предложила девушка и попыталась встать, но маг снова сжал ее руку и посмотрел на Сай таким умоляющим взглядом, что та тут же добавила:
- Я тебя не отпущу. Пойду рядом и буду держать за руку.
Джаффы и слегка оживший Винсент подняли эльва и понесли в дом. Вслед за ними шло двое ребят из бывшего прайда Веги: они несли тело своей хозяйки.
Держать больных рядом с мертвыми у джаффов считалось дурным знаком, и тело Веги оставили в общей комнате на первом этаже, а Лаони подняли на третий и уложили на широкую кровать, явно принадлежавшую хозяйке дома. Сай присела рядом, все так же держа эльва за руку, а потом сделала остальным знак уйти. Винсент немного подумал и тоже вышел, хотя Сай ничего ему не сказала.
- Чем ты болен? – спросила девушка, прикладывая ладонь ко лбу эльва. – Только не говори, что простудился.
- Думаю, это плата за то, что я отнял жизни своих друзей, - хрипло сказал Лаони. С каждой минутой ему становилось все лучше, но он все еще был далек от нормы.
- Ты убил своих друзей? – Сай слегка нахмурилась. – Зачем?
- Я не помню, - признался маг. – Почти двести лет назад меня облили водой из Эллерского озера. На долгие годы я превратился в статую, и время изъело мою память. У меня остались лишь обрывки воспоминаний, по которым можно только догадываться о произошедшем.
- То есть, раньше ты был совсем другим человеком – жестоким и беспощадным даже к тем, кого любишь? – уточнила Сай.
- Нет, - подумав, ответил Лаони. – Думаю, у меня были на то причины, но я их не помню.
- Понятно, - Сай задумалась. – Ты обращался к лекарю?
- Нет. Это не поможет, ведь меня убивает магия. Самая обычная мертвая магия, что есть в каждом из нас и даже в мире вокруг, - пояснил Лаони. – Вега умерла, я впитал ее магию и сам едва не отправился вслед за ней. Сам не знаю, почему выжил. Впрочем…
У Лаони появилась одна идея. Он посмотрел вниз: Сай, как и обещала, все еще держала его за руку. Эльв прищурился, и увидел сразу две поразительные вещи. Во-первых, мертвая магия действительно вытекала из его тела: холодные руки Сай словно бы пробивали в его коже тысячи мельчайших отверстий, и мертвые частицы активно утекали сквозь них, теряясь в теле девушки. И что самое удивительное, она этого даже не чувствовала! Она сама наполовину состояла из мертвой магии! А во-вторых, тот странный лоскут неизвестной магической природы прилип к ее руке и уже успел частично втянуться внутрь.
- Ты не человек! – заявил Лаони, уставившись на нее еще пристальнее. Он больше не был напуган, теперь он понимал, что именно внушало ему ужас. Сай была порождением магии, невообразимо сложным, но недоделанным: вместо красивой вязи заклинания, свойственной всем старинным артефактам, у нее была лишь основа, решетка. Тот лоскут, что покинул тело Веги, сейчас разделялся на фрагменты и заполнял решетку, усложняя ее. Лаони прикинул и понял, что ей потребуется еще много таких кусочков, чтобы завершить вязь.
- Почему ты так решил? – нахмурилась Сай.
- Я это вижу, - пояснил Лаони. – Я умею видеть магию. Ты создана с помощью магии. И Вега тоже. Была. А значит, и остальные томи.
- Я – магическое создание? – Сай скептически приподняла одну бровь. – Чем ты это докажешь?
- Ничем, - сказал Лаони. – Но и врать мне незачем. Ты – наполовину живое существо, наполовину – чье-то творение. Причем настолько сложное, что я бы такое не то что не сотворил, даже и не представил бы. Скорее всего, тебя сотворила сама Создательница еще на заре мироздания. Но ты выглядишь так, словно кто-то выдрал из тебя огромный кусок. Нет, словно все томи – кусочки одного целого. Двенадцать фрагментов. Двенадцать.
Лаони вдруг побледнел, сел на кровати и с совсем уже безумным видом забормотал:
- Она разбила ее над морем. Разбила на двенадцать кусков. И вас тоже двенадцать! Небесный огонь, разделившийся на части. Двенадцать фрагментов, и в каждом – разум и часть души. Но лишь часть! То, что лучше всего делает одна томи, совершенно не дано другим. Потому что осколки не равнозначны, это же не копии. Душа раскололась, но не исчезла. И продолжает жить, ведь рассредоточенным частицам вполне хватает мертвой магии! – Лаони ухватил Сай за плечи. – Что ты помнишь?
- О чем ты? – девушка попыталась вывернуться.
- Ты говорила, что помнишь людей в белом и солнце, - нетерпеливо напомнил эльв. – Обратись к этим воспоминаниям. Это все, что ты помнишь?
Сай нахмурилась, но послушно закрыла глаза и постаралась вспомнить.
- Да, я помню людей в белых одеждах, - откликнулась, наконец, девушка. – Какие-то коридоры, высокие окна. Запах моря и яркий утренний свет.
- Это все? – уточнил Лаони.
Сай снова нахмурилась, поморщилась и вдруг открыла глаза в изумлении.
- Ну, - маг нетерпеливо тряхнул ее.
- Я… я помню еще кого-то. Это совсем другие люди. Воины. Они смеются вместе со мной. Нам ужасно весело и… Но это же не мои воспоминания! – Сай все-таки вывернулась из рук Лаони, встала и сделала несколько нервных шагов. – Это… это воспоминания Веги!
- Я так и думал!
Лаони, не обращая внимания на слабость в теле, слез с кровати, подошел к ней и взял девушку за руки.
- Я знаю, ты не видишь магии, но ее вижу я, - сказал он. – Помнишь, я сказал тебе, что во мне слишком много мертвой магии? Так вот, ты питаешься ею. Сегодня мертвые частицы едва не разорвали меня, но ты вытянула лишнее. И делаешь это всякий раз, как прикасаешься ко мне.
- Что? Я не хочу питаться какими-то там мертвыми частицами… И почему мертвыми? – Сай опять попыталась вырваться.
- Это просто название, не обращай внимания, - успокоил ее Лаони. – В этом нет ничего плохого. И не убирай руки: новая часть твоей души еще не до конца встроилась в решетку, ей нужна подпитка.
- Новая часть… души? – переспросила Сай, пытаясь понять.
Лаони крепче стиснул ее, широко улыбаясь.
- Созови совет томи, - посоветовал он. – Если я прав, скоро все изменится.
Глава 21. Убийца
Больше маг не сказал ни слова о своих идеях. Но ходил за девушкой как приклеенный и постоянно пытался прикоснуться к ней. Дошло до того, что Сай даже ударила его несколько раз. Девушка пребывала в смятении: она обнаружила, что совершенно не горюет о смерти Веги. У нее было такое чувство, что Вега – это она сама. И в то же время она была прежней Сай. Лаони только посмеивался, явно радуясь своим догадкам всякий раз, как девушка решала поделиться с ним своими ощущениями. Эльв даже начал бесить ее этими бесконечными радостными улыбочками, хотя раньше она не замечала за собой подобной вспыльчивости. Но все же она не прогоняла Лаони, и тот продолжал подпитывать ее при любом удобном случае.
Клич с просьбой о совете (то есть десяток писем) она все-таки послала: эльв продолжал убеждать ее, что это очень важно, обещая все рассказать потом. Эти обещания тоже раздражали Сай. Вообще, чем больше времени проходило, тем более эмоциональной она становилась: вместе со смешливостью Веги к ней пришли и ее язвительность, и вспыльчивость.
Лаони всюду тенью следовал за ней, кардинально изменив свое отношение к томи. Поначалу Сай огрызалась на его бесцеремонность, но потом вдруг сменила гнев на милость. Лаони радовал ее, с ним можно было поговорить о чем угодно, и его прикосновения на самом деле были приятны ей: очень уж теплые. А маг только радовался этому: каждое мгновение, что он касался Сай, его тело освобождалось от того груза, что мешал ему жить и дышать полной грудью. Это было удивительно, а сам процесс и вовсе вызывал легкую эйфорию. Конечно, на освободившееся место тут же начинала стекаться мертвая магия со всей округи, но все-таки странная вязь заклинания забирала больше энергии, и эльв потихоньку оживал. Мертвые частицы растворялись в теле Сай, словно в бездну проваливались. Она их даже не чувствовала.
Винсент тоже не понимал, что случилось с его другом. Лаони был слишком возбужден и совершенно забыл о полуэльве. Он был невнимателен в беседах, часто не слышал, что ему говорят, погруженный в собственные мысли, отказывался ночевать в отведенной им комнате и спал на коврике возле кровати Сай, как настоящий пес. Сай и джаффы относились к этому нормально, а вот полуэльва подобное поведение тревожило.
- Я понимаю, ты хочешь добиться ее расположения, - говорил Винсент. – Но это уже слишком. Зачем так унижаться? Ты явно переигрываешь.
- Нет, ты не понимаешь, - отвечал ему Лаони, безумно улыбаясь. – Если все так, как я думаю, если мое предположение подтвердится… то это будет не важно, поверь мне. Да пусть она хоть ноги о мою спину вытирает, лишь бы все оказалось правдой.
- Какой правдой? – допытывался Винсент. Но Лаони лишь загадочно улыбался и уходил от ответа.
Спустя неделю Сай объявила, что пришло время идти к Красному плато, раз уж они решили созвать совет. За прошедшее время она немного успокоилась, и стала больше похожа на прежнюю Сай – мудрую и уравновешенную. Впрочем, раньше в ее взгляде всегда сквозила еще и тоска, а теперь она куда чаще улыбалась и даже смеялась над шутками. А еще она стала несколько свободнее выражаться.
- Пошел вон, - не задумываясь, заявила она, забравшись в поцарапанную, явно часто использующуюся карету и уже привычно обнаружив там дожидающегося ее Лаони. Тот на слова не обиделся, хотя в карете было еще три свободных места. Демонстративно сполз на пол, намекая, что Сай перегнула палку.
- Ну и сиди там, трясись на ухабах, - фыркнула Сай, невозмутимо усевшись на набитую лебяжьим пухом подушку, заботливо добавленную эльвом к и без того мягкому сиденью. Вслед за ней в карету забрался Винсент и уставился на сидящего на полу друга. Сай закинула ногу на ногу так, чтобы новенькая туфелька со скрипучими кожаными ремешками оказалась точнехонько перед носом эльва. Издевалась, значит. Лаони, кривясь в попытке сдержать хитрую улыбку, тут же воспользовался случаем и обеими руками обхватил щиколотку девушки. Сай дернулась, но эльв держал крепко. Выругавшись сквозь зубы, она крикнула кучеру, чтобы трогал. Винсент смотрел на странную парочку, открыв рот.
- Что? – все еще грубовато спросила его Сай.
- Да так, ничего, - смутился Винсент. Лаони кашлянул, маскируя смешок, отпустил ногу Сай, поднялся и сел с ней рядом.
- Можно тебя обнять? – спросил он.
- Нет, - отрезала Сай.
- Ладно, - Лаони беспечно пожал плечами и под изумленным взглядом Винсента лег на бок, попытавшись уложить голову на колени девушке. Не поместился: плечо упиралось в бедро Сай. Она на мгновение подняла глаза к небу: видно, жаловалась на окружающих ее идиотов и наглецов, потом отодвинулась, давая Лаони возможность устроиться поудобнее, и положила руку на голову эльва. Винсент опять открыл рот. Маг посмотрел на его изумленное лицо и рассмеялся.
- Что происходит? – спросил, наконец, полуэльв.
- Я решил стать частью прайда Сай, - весело сообщил ему Лаони, подкладывая под голову еще и ладошку. Сай посмотрела на эльва, подняв брови: явно тоже слышала эту новость впервые. Потом фыркнула, улыбнулась и стала почесывать эльва за ухом, как пса или кота.
- Серьгу забыл, - напомнила она. Странно: Винсенту казалось, что сейчас она скажет «Хороший песик!»
- Не забыл, - сказал Лаони и полез в карман, чтобы вытащить простое серебряное колечко – кривоватое и явно самодельное.
- А где вторая? – поинтересовалась Сай, наклоняясь и оглядывая лицо эльва: на нем никаких новых украшений не появилось.
- На цепочке под рубашкой. Дырки в теле делать, надеюсь, не обязательно? – спросил Лаони. – Я, конечно, переживу, но мои соотечественники, боюсь, такой моды не оценят.
- Не обязательно, - подтвердила Сай и взяла у эльва сережку. Покрутила немного, разглядывая, потом подняла к правому уху, повозилась, и вскоре незатейливое маленькое колечко блеснуло из-под ее волос. Смотрелось оно там довольно мило. Подарок понравился девушке. Сай, огрызавшаяся на эльва с самого утра почем зря, сразу смягчилась и принялась поглаживать его по плечу.
- Ты правда решил остаться? – мягко уточнила она.
- Я правда решил забрать тебя с собой, - поправил ее Лаони и поморщился, получив шутливый щелбан по уху.
Они ехали на юго-восток весь день почти без остановок. Дорога была хорошая, без особых колдобин, да и карета на плоских рессорах не доставляла особого дискомфорта. Винсент не переставал этому удивляться: он-то помнил своих хозяев-урлангов – тупых, плохо обучаемых и точно не способных на создание подобных технических наворотов. Поэтому наличие у джаффов предметов быта вроде бочки для выгонки меда или тех самых рессор выбивало его из колеи. Лаони только посмеивался над реакцией друга.
- Что, Винсент, варвары перевернули твое представление о мире? – шутил он. – Погоди-погоди, вот поживешь тут еще пару недель, глядишь, решишь и вовсе сюда переехать. Готовь сережки.
- Не понимаю, как ты можешь этим шутить, - ворчал полуэльв. – Ты же знаешь, что сейчас делается там, на западе. Наши народы на грани гибели, а мы тут прохлаждаемся.
- Мы тут по делу. Ты же помнишь, о чем мы говорили в Тэлле.
- Да тебе просто захотелось посмотреть, что находится здесь, на востоке, прежде чем мир рухнет!
- Вот именно! – Лаони многозначительно поднял палец. – Мне, эльву, неожиданно захотелось ехать куда глаза глядят. Ты не находишь это занимательным?
- Нет, - ворчливо откликнулся Винсент. – Я нахожу это возмутительным. Ты же согласился быть правителем эльвов, а сам тут же умчался прочь, будто испугался. Ну ладно, если б мы на пару-тройку недель пропали, но ты хоть представляешь, что о нас подумают, если мы не вернемся к осени? А ведь мы продолжаем двигаться на восток, удаляясь от Тэллы.
- Вы же сами просили созвать совет томи, - вмешалась в их разговор Сай, которой все меньше нравилась эта беседа.
- Он просил, - тут же уточнил Винсент, по-детски ткнув в друга пальцем.
- Не нравится – выпрыгивай из кареты и иди обратно, - меланхолично предложил Лаони, подбрасывавший в воздух орешки и ловивший их ртом: к нему совсем недавно начала возвращаться ловкость движений, и эльв радовался этому каждую минуту, не гнушаясь подобными развлечениями. Винсент надулся.
- Знаешь, когда ты из благообразного старца превратился в восторженного мальчишку, это было еще ничего. А теперь ты… - Винсент засопел, покосившись на Сай.
- Кто? – насмешливо посмотрел на него Лаони.
- Я бы сказал, да рядом дама, - прошипел Винсент.
- Тпру! – раздался голос кучера, и карета начала останавливаться. Сай потянулась и кошкой выпрыгнула наружу, радуясь свободе и поскорее отходя от этих двоих, чьи споры порядком надоели ей за этот долгий день. Винсент тоже собрался выйти, хлопнув дверцей прямо перед носом эльва, но тот ухватил его за локоть, придержав внутри. Полуэльв развернулся и вопросительно уставился на друга, уперев руки в боки.
- Прости, друг, - примиряющим тоном сказал Лаони и обезоруживающе улыбнулся. – Я меняюсь и ничего не могу с собой поделать. Ну вот такой я теперь. Все меняется, Винсент. А я так и вовсе умер, если ты помнишь. И родившись заново, желаю радоваться жизни. У меня ничего не болит, меня не гнетут воспоминания, я никому ничего не должен, передо мной – целый новый мир, да еще и с такой интересной загадкой. И если я ее правильно разгадал… Леший нас всех побери, у меня замечательные планы на будущее!
С этими словами он отодвинул полуэльва и первым выпрыгнул из кареты, совершив головокружительное сальто. Длинная, все еще словно бы обглоданная после того зверского расчесывания коса несолидно хлестнула его по заднице. Древний маг еще менее солидно потер ягодицу и помчался вслед за предводительницей огромными прыжками. Нагнал, хлопнул по плечам, заставив девушку подскочить. Получил заслуженную оплеуху, но вместе с ней и разрешение идти рядом.
- Тьфу ты. Тоже мне, тысячелетний недоросль, - плюнул ему вслед Винсент, в душе завидовавший магу: он и сам когда-то был таким же и еще помнил собственную любовь к таким вот выкрутасам.
Они остановились на ночлег не в лесу и даже не в маленькой деревушке: это был чужой прайд, небольшой и явно молодой, потому что джаффы еще не успели толком сдружиться и частенько шумно выясняли отношения прямо на улице. Впрочем, приезжих не трогали. Сай и Лаони, которому дозволили держать его томи под руку, прошли по неширокой улице к большому, явно совсем недавно выстроенному дому и постучались. Им открыли не сразу – Винсент как раз успел догнать парочку.
На крыльцо вышла маленькая девочка. Ростом она была хорошо если по пояс Винсенту. Она окинула Сай внимательным взглядом с легким оттенком презрения. Та была сама невозмутимость.
- Не больше троих, - коротко скомандовала девочка, отходя и пропуская гостей внутрь. Винсент догадался, что речь идет о джаффах из прайда Сай и остановился. Но Сай обернулась и сделала ему знак идти за ней. Винсент немного подумал, но все-таки пошел следом.
В доме было просторно и светло, хотя на улице уже темнело. Джаффы сновали по дому туда-сюда, накрывая ужин. У Винсента потекли слюнки от восхитительных запахов: местная томи явно придерживалась традиционных взглядов на еду, без всяких там изысков вроде живых многоножек.
- Меня зовут Лис, - важно сказала девочка, усаживаясь на высокий стул: слишком высокий для ее роста. Один из джаффов помог ей устроиться поудобнее и остался стоять рядом. Вокруг груди его хозяйки была повязана шелковая лента, на которой посверкивали несколько десятков разноцветных сережек – довольно много для такой юной томи, как уже знал Винсент. Девочка была явно талантливая.
- А я – Сай, - откликнулась гостья, садясь на предложенный стул. Лаони встал рядом, отзеркалив позу джаффа. Винсент решил не обращать на себя слишком много внимания и встал чуть позади. – Приятно познакомиться.
Некоторое время девушки с любопытством изучали друг друга. Лаони тоже с жадностью исследователя впился взглядом в глубину черных глаз девочки, что не осталось без внимания хозяйки. Та перевела на него взгляд, и Лаони с трудом сдержал дрожь, ощутив знакомую Жуть: еще одна магическая тварь с незаполненной вязью заклинания. Вот только Сай, ощутимо поправившая свою незавершенность, уже не вызывала у него такого страха и отвращения, как эта малышка. Смотреть на девочку было так же неприятно, как на половинку слизня-вырожденца: и жалко ее, и противно. Винсента подобные ощущения не мучили, и он ничего не заметил.
Лис пригласила всех к ужину. За столом обстановка быстро разрядилась. Томи завели ни к чему не обязывающий разговор о нарядах и украшениях. Народу в комнате прибавилось, но никто не висел над душой: джаффы, не обращая никакого внимания на ужинавших, ходили по зале, сбивались в кучки, разговаривали и шутили. Через некоторое время в одном из закутков собрались музыканты, в доме зазвучала приятная мелодия, и после ужина все как-то незаметно переместились поближе к играющим. Для Сай поставили удобное кресло, Лаони и Винсента проигнорировали, но эльв, не стесняясь, присел на подлокотник и закинул руку на спинку. Никто его не осудил. Винсент покосился на лежащие невдалеке подушки, но постеснялся идти за ними и встал позади Сай, наблюдая за происходящим.
Смотреть на маленькую хозяйку дома было особенно интересно и в какой-то мере даже забавно: она вела себя как Сай – глядела на всех спокойно, чуть презрительно. На детском лице подобное выражение смотрелось комично. Особенно смешно было, когда она аристократичным жестом подзывала то одного, то другого джаффа, чтобы те поправили ей подушки или застегнули ремешок на туфельке. Винсент едва сдерживался, чтобы не фыркнуть.
Лаони долго сидел, не двигаясь, делая вид, что ему интересна беседа, которую продолжали вести девушки. Но через некоторое время, когда в разговоре повисла пауза, он наклонился к уху Сай и что-то у нее спросил. Та широко открыла глаза, нахмурилась, а потом подозрительно и возмущенно уставилась на него. Лаони едва заметно подмигнул ей. Сай поджала губы, цыкнула и покачала головой: дескать, делай как знаешь.
Лаони легко спрыгнул с подлокотника, подошел к Лис и, поклонившись, пригласил ее на танец. Девочка была удивлена, но быстро сориентировалась и, смерив Сай высокомерным взглядом с плохо скрываемым торжеством, подала ему руку. Пара из них получилась – курам на смех. Длинный и ловкий Лаони двигался грациозно: местные танцы были простыми, он выучил их без всякой практики. Девочка тоже старалась изо всех сил. И все бы ничего, если б она не была такой маленькой: Лис упорно тянулась вверх и, пыхтя, передвигалась исключительно на цыпочках. Лаони придерживал ее, не давая упасть.
Когда она в очередной раз сделала Лаони уморительный в детском исполнении повелительный жест, Винсент не выдержал и хрюкнул со смеху. Пришлось сделать вид, что на него напал кашель, и перевести взгляд на менее смешной объект. На Сай, например. На слишком серьезную, слишком спокойную и слишком внимательную Сай, поигрывающую желваками. Винсент с удивлением вынужден был признать, что она ревнует. Когда танец закончился, и Лис «разрешила» Лаони вернуться, Сай его и взглядом не одарила и едва заметно отодвинулась, когда он сел на место.
- А он у тебя теплый, - сказала Лис, усаживаясь на место. Щеки у нее были красные, да и дышала она тяжело: умаялась тянуться вверх.
- Да. Прямо-таки горячий, - холодно откликнулась Сай.
- Отдай мне его, - попросила девочка.
- С чего бы? – чуть ли не прошипела Сай сквозь стиснутые зубы. Лаони усиленно разглядывал роспись на потолке, делая вид, что разговор его не касается.
- Что, даже на время не отдашь? – прищурилась девочка.
- Даже на минуту.
- Жаль. Он мне понравился, - не побоялась признаться Лис. Сай немного расслабилась: Лаони явно не желал просить у нее свою серьгу назад и демонстративно игнорировал предложение девочки. Сай даже немного пожалела ее: неприятно, наверное, вот так проигрывать.
- Хочешь поехать завтра с нами? – предложила она. – В карете еще есть место, а Лаони знает много интересных историй.
- Хочу, - коротко ответила Лис, и обе дамы усиленно принялись делать вид, что никакая кошка между ними не пробегала: завели разговор о трудностях путешествий и даже пытались шутить.
Вечер закончился быстро: гости устали, а Лис еще нужно было собраться, ведь она планироваться выехать на день позже и еще не отдала приказ укладывать вещи. Джаффы, следившие за домом, с поклоном проводили Сай в ее покои. Лаони уже собрался было идти следом, но девочка задержала его, ухватив за рукав, и поманила пальчиком. Заинтригованный, эльв наклонился. Девочка обхватила его за шею и что-то прошептала на ухо. Лаони отрицательно покачал головой, мягко освободился и все-таки ушел. Лис проводила его странным взглядом огромных черных глаз: даже Винсенту от этого взгляда сделалось не по себе, но Лаони не обернулся.
Стоило ему зайти в покои Сай, как дверь за ним захлопнулась, и девушка уставилась на эльва, как сказочный дракон на удравшую из его башни и пойманную у ворот принцессу.
- Объясниться не хочешь? – прошипела девушка. Если б у нее был хвост, он бы сейчас нервно хлестал из стороны в сторону.
- Неа, - с самоубийственным весельем признался Лаони. – Но если хочешь, я могу ее убить для тебя.
- Что? – Сай уставилась на него, не веря своим ушам. – У тебя крыша поехала, что ли? Хочешь, чтобы мы на совете месяц ждали, пока новая объявится?
- То есть, в принципе ты не против ее убийства? – уточнил эльв.
- У тебя, наверное, опять приступ, - сказала Сай, всерьез обеспокоенная его состоянием. Она даже потянулась к его лбу – проверить, нет ли жара. Но Лаони оттолкнул ее руку.
- Да или нет? – настаивал он.
- Так, хватит. Ложись спать немедленно, - рыкнула Сай, указав на пол возле своей кровати. Лаони посмотрел на жесткие доски и заметил:
- А Лис мне предлагала ночевать у нее. Думаю, она бы нашла мне местечко помягче.
- Ну и иди к своей Лис! – по-настоящему разозлилась Сай, открыла дверь, вытолкала эльва наружу и с грохотом закрыла дверь обратно. Винсент, которого не торопились устраивать на ночлег, удивленно на него уставился. Лаони усмехнулся и принялся беззвучно считать секунды, не делая никаких попыток уйти или хотя бы присесть на стоящее невдалеке кресло. На счете «сто пять» дверь открылась, рука Сай цепко ухватила его за основание косы и резко дернула назад. Дверь закрылась. Винсент с трудом нашел в себе силы, чтобы придать лицу невозмутимое выражение.
На следующий день они ехали в карете уже вчетвером. Лис взяла с собой нескольких джаффов, но Сай не пустила их в карету, и они ехали верхом вместе с джаффами из прайда Сай. Сама томи, непривычно напряженная, держала Лаони за руку и постоянно косилась на девочку. Лаони беспечно рассказывал сказку за сказкой. Лис слушала его, открыв рот, да и Сай вскоре увлеклась, особенно когда речь зашла о последней Хранительнице и ее деяниях. Даже Винсент заслушался.
- … Вельдемос был повержен, но армия темных была так велика, что и без своего царя несла людям многие беды, - рассказывал Лаони. – Кому как не Хранительнице было заниматься защитой. Но темных было много, а Фейлис – одна. Не могла она с ними справиться в одиночку. Пришлось отправить армию, чтобы воины Белого Дворца изловили всех темных и избавили мир от их злодеяний. В одной из таких битв и погиб Райдон, ее Слуга. Война закончилась, но потеря Фейлис была так велика, что не могла она радоваться победе. Уходили дни, недели, месяцы, а Хранительница становилась все мрачнее. По Дворцу прошел слух, что Фейлис решила родить себе дочь и оставить этот мир, в котором больше не было ее любимого Райдона. Создательница и корила ее, и уговаривала – все без толку: не желала Фейлис жить без своего Слуги. Тогда Создательница упросила Ветер дать ей силу и вернула Райдона из мира мертвых. И все вроде бы у них наладилось, да только девочка, которую Фейлис выносила в горе, родилась совсем не такой как мать. Не была она ей любимой дочерью, а была вечным напоминанием о трудных временах. Выросла девочка злой на весь мир, а на мать – тем паче. Когда исполнилось ей семнадцать лет, пришла юная Ледея к матери и потребовала передать ей трон. Неслыханное это было дело. Но ни мать, ни сама Создательница не дали своего согласия: сильна была Ледея, да нельзя второй Хранительнице править миром, покуда жива ее мать. И тогда решила Ледея убить Фейлис. Долго скрывалась она, копила силы. Собрала целое войско и пошла войной на Белый Дворец. Но сильна была Фейлис, и подвластны ей были любые стихии: волны утаскивали воинов в море, пески затягивали под землю, деревья хватали их ветками и душили. Совсем разозлилась Ледея, видя такую несправедливость. Сотворила она черный вихрь, поднялась на нем над морем, чтобы самой разорвать в клочья всех, кто на пути попадется – хоть саму Создательницу, существо могучее, но хрупкое. Фейлис не могла допустить этого. Сжалось сердце у великой Хранительницы, но не дрогнула рука. Сорвалось заклинание с ее пальцев, ударило в Ледею, превратив ее в статую и разбив на кусочки. Вихрь, что нес ее, обезумел без хозяйки, и забросил осколки за тридевять земель. Оттого-то и не было больше у нас Хранительниц. Фейлис жила долго, и мир при ней был прекрасен, но всякой жизни приходит конец, и однажды она покинула его. С тех пор мы ждем возвращения Хранительниц и верим, что однажды все наладится.
- Разве можно вернуть человека из мира мертвых? – спросила Лис, слушавшая Лаони с открытым ртом.
- В легенде говорится, что да, - ответил эльв. – Только сделать это может лишь Создательница, да и то с помощью Ветра. А Ветер – божество капризное: может помочь, а может и не услышать. Никто его не понимает так, как Создательница. Потому он и помогает ей иногда. В тот раз он дал ей так много сил, что она слепила новое тело и поместила в него душу Райдона, которая еще не успела забыть свою прошлую жизнь.
- Разве душа может забыть целую жизнь? – засомневалась Лис.
- Да. Обычно так и происходит, - улыбнулся Лаони. – Но с томи все иначе. Каждая из вас помнит обрывок одной из прошлых жизней тех времен. Ты ведь наверняка помнишь что-то такое, чего нет здесь, в землях джаффов.
Лис нахмурилась, но ответила:
- Да. Я помню человека с длинной косой – длиннее, чем у тебя. Она тащилась за ним по земле, я всегда старалась на нее наступить, и, когда мне это удавалось, человек ругался.
- Ну еще бы, - усмехнулся Лаони. – Я бы тоже ругался.
- А ты похож на него, - заметила Лис. – Немножко. Он тоже был беловолосым. И голубоглазым.
Винсент при этих словах удивленно поднял брови и уставился на девочку: неужели где-то здесь, среди лесов, может жить один из древних эльвов?
В глазах Лаони мелькнул странный огонек.
- Тебе, наверное, неудобно там сидеть, - сказал он, обращаясь к Лис. – Иди ко мне на колени.
Девочка тут же пересела, оскалившись в торжествующей усмешке. Лицо Сай окаменело. Она отодвинулась от них на ладонь и принялась смотреть на Лаони, не мигая. А эльв деловито устроил девочку поудобнее, обнял ее покрепче и принялся укачивать. Его ладони мягко поглаживали ее по голому плечику и локтю.
- Тепленький, - пробормотала Лис, закрывая глаза и утыкаясь носом в его шею. Через минуту она задремала. Лаони перестал улыбаться. Лицо у него слегка подрагивало, он болезненно морщился, словно уселся на муравьиную кучу и пытался сделать вид, что это не так.
- Что ты делаешь? – тихо спросила его Сай.
- Тсс, - ответил он, скривившись. – Не буди. Мне так будет проще.
- Проще? – переспросила Сай, перетекая в хищную позу. Но Лаони странно покачал головой. Сай сдержалась. Она недаром славилась своей невозмутимостью. Она потом ему отомстит, когда этого никто не увидит.
А с Лаони и Лис тем временем происходили странные вещи. Девочка бледнела и все больше походила на куклу. Лаони, наоборот, покраснел, покрылся испариной, прикусил губу и зажмурился.
- Останови карету, - наконец, попросил он. Пару мгновений Сай пыталась прожечь его взглядом. Потом все-таки скомандовала:
- Привал.
Лаони, шипя, ногой открыл дверь и вышел наружу, неся странно неподвижную девочку. Он дошел до ближайшего поваленного дерева и посадил ее на мшистый ствол. Лис не шевельнулась и даже не проснулась. Лаони кое-как поднялся и побрел обратно к Сай, стоявшей у кареты со сложенными на груди руками. Он странно прихрамывал и казался больным.
- Возьми, - сказал он, подойдя ближе и протянув ей руку.
- Что взять? – холодно поинтересовалась Сай, оглядев его пустую ладонь.
- Душу свою возьми, - прошипел Лаони, стуча зубами. – И магию заодно, пока я не умер.
Сай недоуменно покосилась на него, не спеша что-нибудь делать: она уже в который раз раздумывала, не сошел ли эльв с ума. Лаони, устав ждать, сделал шаг и сжал ее в железных объятиях. Сай взвизгнула и попыталась вырваться, но маг держал крепко. И от него веяло таким же жаром, как и в тот день, когда умерла Вега.
- Ты что, убил ее? – догадалась Сай, глядя поверх его плеча на статую девочки.
- Никого я не убиваю, - простонал Лаони и прижался губами к ее холодному виску. – Я же говорил: я отнимаю жизнь. Магию отнимаю. А душа уходит из непригодного для жизни тела сама. Вот только у вас нет душ, одни обрывки. Так что забери третий фрагмент и забудь о произошедшем. Так надо. Ты потом поймешь.
И он прижал к ее щеке ладонь с приклеившимся к ней невидимым обычным людям невесомым лоскутком разорванной на двенадцать частей души. Сай попыталась увернуться, но Лаони смотрел на нее вовсе не безумным, а ободряющим и сочувственным взглядом.
- Как же тебе было одиноко все это время, - сказал он.
Глава 22. Совет томи
- Что происходит, Лаони? – спросил Винсент, держась от мага на расстоянии и на всякий случай согнув руку так, чтобы при необходимости быстро выхватить нож. Эльв лежал в густой траве, раскинув руки и тяжело дыша. – Ты убил девочку. Зачем?
- Я ее не убивал, - повторил Лаони и поморщился: у него не было сил объяснять. – И это была никакая не девочка. Ее даже человеком нельзя назвать. Так, жалкий отголосок. Вот Сай теперь куда ближе к этому понятию.
Винсент покосился на Сай: та стояла, глядя на журчащий рядом ручей и явно не видя его. Глаза у нее были открыты, но зрачки не двигались: девушка была погружена в себя.
- А с ней-то что? – спросил Винсент, убедившись, что Лаони не собирается бросаться на окружающих и отбирать их жизни.
- Восстанавливается, - туманно пояснил Лаони. – Вспоминает то, что раньше помнила Лис. Теперь это и ее воспоминания тоже. Думаю, соединяясь, они становятся ярче. А может даже тянут за собой другие воспоминания. Не удивлюсь, если она вернется к нам немного другой.
Словно услышав мага, Сай встрепенулась и пошла в их сторону. Винсент, и без того взвинченный произошедшим, на всякий случай попятился. Девушка подошла ближе и присела рядом с Лаони.
- Больно? – спросила она, поглаживая его по щеке согнутыми пальцами.
- Да, - не стал скрывать он. – Но лучше, чем в случае с Вегой. Лис была куда меньше, в ней оказалось не так много мертвой магии. В следующий раз забери у меня побольше, а то могу и не справиться.
- В следующий раз? – в ужасе переспросил Винсент. – Ты собираешься провернуть это снова? Лаони, ты совсем спятил?
- Не кричи, - поморщился эльв. – Ты все поймешь, когда мы закончим. А сейчас извини, я очень устал, не могу разговаривать. Сай, пожалуйста…
Девушка кивнула и прилегла рядом, крепко обняв эльва. Лаони даже зашипел от удовольствия, чувствуя как жгучие волны магии устремились прочь из его тела. Оба молчали, глядя друг на друга так внимательно, словно впервые увидели. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. Винсент постоял еще немного рядом и пошел прочь. Потом притормозил, подумал, развернулся и пошел в сторону статуи: раз уж здесь нет храма, нужно ее хотя бы похоронить. Даже если Лис не была человеком, она все же жила, носила имя и была любима. Кстати о любимых. Надо бы сказать ее джаффам, что они теперь свободны. Но попозже, а то еще разорвут его друга на части. Хотя сейчас Винсент сомневался, точно ли это его друг.
Земля была мягкой, но могилу он копал долго, ведь у них с собой была только маленькая лопатка, чтобы удобнее было сооружать безопасные костры и тушить их потом. Поэтому когда он закончил и вернулся к карете, там уже давно кипела активная деятельность: кто-то готовил обед, кто-то занимался лошадьми. На поваленном бревне сидели джаффы из прайда Лис: подавленные и потерянные. Лаони был рядом с ними и что-то говорил. Никто не пытался его убить, хотя атмосфера была мрачной. Только Сай и ее прайд выглядели бодрыми и вполне довольными жизнью. Впрочем, нет: Сай все еще была погружена в себя. Она напомнила Винсенту беременную: те тоже вечно ходят именно с такими лицами, будто прислушиваются к чему-то, происходящему внутри них.
За обедом все были непривычно тихими. У Лаони не было аппетита, но он упорно заставлял себя есть. Сай тоже подносила ложку ко рту чисто механически, не обращая внимания, есть ли в ней вообще хоть что-нибудь. Вокруг шумел лес, и любопытные белки шныряли вокруг, пользуясь тем, что люди заняты едой. Сай подозвала одну. Животное послушалось, мирно спрыгнуло с ветки ей на плечо. Сай погладила белочку кончиком пальца, пощекотала ей животик. Потом посадила на землю, и пушистое создание умчалось обратно в лес.
- Ниом, - обратилась Сай к одному из джаффов. – Сколько тебе лет?
- Пятнадцать, томи, - ответил паренек.
- Что ты любишь?
- Не понял, - нахмурился джафф.
- Ну, чем ты увлекаешься? Что тебе нравится в этой жизни? – пояснила она.
- А-а, - сообразил парень и широко улыбнулся. – Мне нравитесь вы, томи Сай.
- А кроме меня? – упорствовала Сай. – Тебе нравится… ну, я не знаю… по дому хозяйничать? Выращивать пшеницу? Мастерить что-нибудь? Может быть, ты любишь танцевать или играть на свирели?
Парень задумался. Он долго думал, разглядывая свою тарелку, но потом лицо его посветлело, и Ниом заявил:
- Я люблю есть.
- Ты любишь вкусную еду? Какую именно? – уточнила Сай.
- Да любую. Кушать приятно, от этого хорошо, - улыбнулся Ниом.
- А если б тебя попросили выбрать, где жить: в лесу или в деревне, что бы ты выбрал?
Ниом снова задумался. Потом неуверенно протянул:
- Я бы пошел туда, где томи.
- А если бы томи нигде не было, что бы ты выбрал? – настаивала Сай.
- Лес, наверное, - честно ответил он.
- Почему?
- Еды много, - пояснил паренек. – Не надо ее ни выращивать, ни пасти. Поймал, съел и дело с концом.
Сай вздохнула и покачала головой.
После обеда они снова двинулись в путь. Уже без Лис и ее джаффов: те отправились обратно в деревню с печальной вестью. Сай была задумчива, Лаони дремал у нее на коленях, убаюканный прохладой ее руки и равномерной тряской кареты.
- Что ты будешь делать с джаффами, лишившимися своих томи? – спросил ее Винсент.
- Ничего, - Сай пожала плечами. – Пусть идут куда хотят.
- Вы разрушаете их общество, - Винсент нахмурился.
- Общество? – усмехнулась Сай, поглаживая спящего эльва. – Они даже не люди, как правильно заметил Лаони.
- А кто же тогда? – спросил Винсент. – Там, на западе, мы считаем людьми всех, кто умеет мыслить. Всех, у кого есть душа.
- Без своих томи они перестанут быть людьми, - сказала Сай. – Джаффы изначально были животными. Нам было одиноко, вот мы и лепили из них людей. Играли в общество, в семью. Но все это ложь. Я всегда знала, что они – лишь куклы для маленькой девочки, оставшейся без матери. Тебе жаль их, но ты просто не был в их шкуре: они ведь тоже чувствуют свою неполноценность. Не так-то легко, не будучи Создательницей, сотворить человека из животного. Мы одарили их разумом и наделили душой. Души стремятся любить, разум – подчиняться. Но дикий зверь внутри всегда просит свободы. И чем послушнее джафф, тем он несчастнее. Поверь, когда они вернутся обратно в леса, им станет легче. А мне полегчает, когда я вернусь домой. Я почти вспомнила свой дом. Так что Лаони все правильно делает, ты зря его боишься.
- Так вы все-таки едете убивать? – уточнил Винсент, проигнорировав ее последнюю фразу.
- Нет, - мягко возразила Сай. – Мы едем за моей душой. За ее обрывками. Никто на самом деле не умрет. Мы просто все расставим на свои места.
Карета дрогнула и остановилась. Сай выглянула в окно, и глаза ее странно блеснули.
- Лаони. Лаони, проснись, - тихо сказала она, пощекотав его за ухом. Эльв часто заморгал и сощурился, просыпаясь. Потом сел, протер глаза и хмуро уставился на нее.
- Разве мы уже приехали? – спросил он.
- Нет. Но у нас попутчики, - многозначительно сказала Сай, выходя из кареты.
Действительно, рядом с ними остановилась еще одна карета: куда больше, богаче и оттого медленнее, иначе бы они ее не догнали.
- Шес! Лана! – широко улыбнулась Сай, когда две дородных женщины, куда старше самой девушки, вышли ей навстречу. Винсент оглядел их и чуть не застонал: одна была беременна. Лаони это тоже заметил.
- И что? – зашипел ему полуэльв. – Убьешь ее вместе с ребенком?
- Нет, - покачал головой эльв.
- А как тогда? Будешь преследовать, пока не родит? – грубовато продолжил Винсент. Лаони только покачал головой: он и сам не знал, как поступить.
- Сай! – кудрявая женщина расцеловала девушку в обе щеки, но выглядело это так, будто она целует скорпиона. Вторая – беременная – оказала Сай куда более радушный прием и обняла ее с искренней приятной улыбкой.
- А ты все такая же тощая, - сказала кудрявая, оглядев Сай.
- Просто я ем только тогда, когда голодна, а не от жадности, - парировала девушка. – А тебе, Шес, не помешало бы умерить аппетиты.
Шес зло сощурилась, но не ответила.
- Сай, ну что ты вечно ее задираешь? – пожурила Лана давнюю знакомую.
- А я не понимаю, как ты ее терпишь, - откликнулась Сай. – Она ведь хуже занозы в заднице: что ни скажешь, вечно обвиняет во лжи.
- А ты бы попробовала хоть иногда говорить правду, - посоветовала ей Шес.
- Кому? Тебе? Да без проблем: ты – последний человек, с которым мне хотелось бы поговорить по душам, - тут же выдала Сай. Винсент едва успевал поворачивать голову от одной к другой, следя за разговором.
- Девочки, а ну прекратите, - развела их Лана. – Сай, лучше познакомь нас с этим солнечным созданием.
И она одарила Лаони ослепительной улыбкой. Эльв многозначительно поднял брови.
- Даже не думай, - тут же одернула ее Сай. – Это мой мужчина. Не обсуждается.
- Жадина, - надула губки Лана и тут же перевела тему. – Ты еще кого-нибудь из наших видела?
- Нет, - сказала Сай.
- Ложь! – тут же злорадно вспыхнула Шес, едва не подпрыгнув на месте.
- Вот об этом я и говорю, - сказала Сай Лане, указывая на Шес, походившую сейчас на исходившую злобным лаем кривоногую бульдожку. – Вот какая ей на самом деле разница, видела я кого-нибудь или нет?
- Дело не в том, что ты кого-то видела, - тут же вмешалась Шес, - а в том, что ты – жалкая лгунья!
- Если я увела у тебя две сотни джаффов, это еще не повод так меня ненавидеть, - усмехнулась Сай. Шес вспыхнула и принялась раздуваться от возмущения. Еще немного, и она бы бросилась на обидчицу.
- Слушай, Лаони, а ты уверен, что я не приобрету ее черты характера, когда мы сделаем это? – спросила Сай, ткнув пальцем в сторону Шес.
- Я не знаю, - честно сказал Лаони. – Но мне кажется, что все дело исключительно в разногласиях между вами.
- Вы о чем? – с интересом спросила Лана.
- Мы собираемся ее убить, - с улыбкой, которая раньше была свойственна исключительно Веге, заявила Сай. Лана неуверенно хохотнула. А вот Шес побледнела: в словах Сай не было ни капли лжи, и она это почувствовала. Лаони едва заметно вопросительно шевельнул бровями, дождался легкого кивка и стал беззвучно обходить всю компанию.
Сай подошла к Лане, взяла ее за руку и повернула девушку спиной к Шес.
- Прости, Лана. Это не совсем шутка, - сказала она, краем глаза следя, как Лаони подошел к Шес сзади и зажал ей рот и нос. Кудрявая толстушка забилась в руках эльва, но лишь шуршала травой. – Все томи – части единого целого. Я узнала об этом совсем недавно. И теперь мы с Лаони собираем обрывки моей души. Нашей души.
Лана почувствовала, что сзади происходит что-то нехорошее и попыталась повернуться.
- Не смотри, - посоветовала ей Сай, но Лана не послушалась и оглянулась. Шес уже закрыла глаза и оседала на землю. Лаони придерживал ее. Прошла минута, и ее тело превратилось в огромную каменную статую. Лаони покачнулся и на негнущихся ногах пошел к Сай, протягивая ей дрожащую руку. Девушка сделала шаг ему навстречу и обняла эльва, помогая ему освободиться от непосильной ноши. Лаони прижал ладонь с обрывком души к ее виску. Лана замерла, пораженная происходящим. Джаффы, наблюдавшие за этой сценой, не спешили вмешиваться: среди них не было принадлежащих Шес, а Лана или Сай не отдавали им никаких приказов.
- Мы напугали тебя? – спросила Сай, повернувшись к Лане, но не отпуская эльва, пышущего жаром, как раскаленная печь и пытающегося отыскать спасение в ее холодных руках.
- Нет, - сказала та, едва шевеля побелевшими губами.
- Ложь, - ответила Сай. – Ух ты! Теперь я знаю, как Шес это делает!
- Делала, - поправил ее Лаони. Лана тем временем присела возле тела подруги и погладила каменную поверхность ее лица. Все произошло так неожиданно, что она не успела ничего осознать. Только что здесь была ее подруга – пусть иногда ворчливая и вздорная, но живая и отзывчивая Шес, а теперь лишь искусная каменная статуя.
- Делает, - уверенно повторила Сай так звонко и многозначительно, что Лана обернулась. – Теперь я – это Шес. И я – это Вега. И я – Лис.
- Ты убила их всех? – ужаснулась Лана и схватилась за живот, ощутив несильную, но резкую боль.
- Тише-тише, не нервничай, тебе нельзя нервничать, - тут же запоздало забормотала Сай, сделав к ней шаг. Лана отшатнулась. – Мы не умерли, мы соединились, понимаешь? Помнишь, ты жаловалась на одиночество? Говорила, что даже в толпе людей чувствуешь себя так, словно одна бродишь по лесу?
Лана нахмурилась.
- Все так и есть. Но мы это исправим, - сказала Сай, на время отпуская Лаони, который дышал уже намного свободнее. – Мы снова станем единым целым. Шес сейчас вполне довольна. Она больше не ненавидит меня. Потому что она – это я, понимаешь?
- Но как? – наконец, спросила Лана, все еще не веря и подозревая, что Сай сошла с ума.
- Я не могу тебе объяснить, - Сай сложила одну из тех извиняющихся улыбок, что так здорово выходили у Веги. Лана сглотнула, узнав эту улыбку. – Не езди на совет. Возвращайся домой. Родишь, я приеду к тебе, и ты все поймешь сама. А сейчас нам пора.
Сай сделала знак Винсенту и Лаони, те забрались обратно в карету, хотя эльв сильно сомневался, что его другу стоит сейчас продолжать путь: Винсент был весь зеленый, его явно мутило от увиденного. Но им пора было ехать дальше. Сай уже было поставила ногу на подножку, когда ее окликнула Лана:
- Подожди, - сказала та. Сай опустила ногу и повернулась. – Хочу сказать тебе кое-что.
- Что?
- Я всегда любила тебя и считала своей сестрой, - сказал Лана.
- Ложь, - ответила Сай, и внимательно посмотрела на томи в ожидании продолжения: ей показалось, что Лана сказала это специально.
- Ложь, - согласилась та, подошла и взяла Сай за руку. – Не надо никуда ездить. Я знаю, что ты сделала. Я и сама об этом думала, но сомневалась. Боялась. Но раз уж ты все решила…
Несколько мгновений ничего не происходило, а потом лицо Ланы расслабилось и приняло странно счастливое выражение – без следа мысли, как у трехмесячного малыша. Сай пару мгновений хмурилась. Потом лицо ее посветлело и озарилось улыбкой. Она осмотрела томи, добровольно отдавшую душу, развернула ее, проводила до большой кареты и усадила внутрь, заботливо обложив подушками.
- Позаботьтесь о малыше. И за ней самой приглядывайте, а то в лес уйдет, - сказала она ничего не понимающим джаффам Ланы, села в карету и велела кучеру ехать дальше. Лаони прищурился и успел заметить, как еще один фрагмент души втягивается в ее руку.
- Как она… как ты это сделала? – спросил он, изумленно разглядывая руку девушки.
- Говори «она», так проще, - улыбнулась Сай. – О прошлых жизнях легче говорить так, словно это были другие люди. Что же касается передачи души, оказывается, Лана всегда умела это делать. Просто не знала, чем это может для нее закончиться и потому никому об этом не рассказывала. Если бы ты не появился, возможно, однажды она бы и сама догадалась.
- И что теперь будет с ее малышом? – спросил Винсент, кое-как справлявшийся с тошнотой.
- Ничего ужасного, - улыбнулась Сай, снова обнимая Лаони и вынимая платок, чтобы обтереть его вспотевший лоб. – Родится и будет воспитан кем-нибудь из джаффов, как обычно. Скорее всего, он будет последним разумным джаффом.
- Это отвратительно, - сказал Винсент.
- Да, наверное, - согласилась Сай, улыбаясь Лаони, который устало привалился к спинке сиденья, позволив ей позаботиться о нем. – Все мои жизни в последние несколько тысяч лет - отвратительны. Таково, видно, мое наказание.
- За что? – поинтересовался Винсент.
- Еще не совсем помню, - туманно ответила Сай. Лаони загадочно улыбнулся, обнимая ее и притягивая к себе.
Чем ближе они подъезжали к горам, тем хуже становилась дорога. Вскоре карету начало нещадно трясти, и у Винсента даже мелькнула мысль, что малышу в животе Ланы крупно повезло, что им обоим не пришлось тут ехать. Колеса грохотали по камням, а сама карета жутковато поскрипывала. Несколько раз их сильно подбросило, и полуэльв даже прикусил язык. За окном проплывал тоскливый каменистый пейзаж.
- Почему вы собираетесь в таком странном месте? – спросил Винсент, оглядев огромную сероватую пустошь с редкими цветными пятнами палаток и шатров.
- Большинство из нас упали именно здесь, не долетев до леса, - объяснила Сай. – Если тебе интересно, можешь погулять по плато и поискать следы.
- Нет, спасибо, - ответил Винсент. – Я тебе верю.
И они снова замолчали. Последнее время разговор вообще не клеился: Лаони и Сай словно бы научились общаться без слов, а Винсент… Чего таить, полуэльв был напуган происходящим. Он храбрился как мог, надеясь, что все это – затянувшаяся шутка. Что эти двое вот-вот признаются, что они сговорились и разыграли его, и все на самом деле живы.
- Остановимся чуть раньше, - велела Сай. – Здесь недалеко обычно разбивает лагерь прайд Гары. Они самые воинственные. Нельзя, чтобы они поняли, что происходит, иначе мы и подойти к ней не сможем.
- Нам нужно ее выманить? – уточнил Лаони.
- Да. Правда, я еще не знаю, как, - сказала Сай, выходя из кареты и осматриваясь. – Она не любит общаться с чужими людьми.
- Да, мы уже знаем об этом, - кивнул Лаони, и они, крадучись, двинулись в сторону густо растущего кустарника: сквозь листву ничего не было видно, но Сай точно знала, что где-то там лагерь Гары. Винсент на этот раз не пошел с ними: остановить этих двоих он был не в силах, но и смотреть на то, что они делают, тоже не мог.
Их планы были нарушены самым неожиданным образом.
- Куда это ты крадешься? – раздался неожиданный голос совсем рядом с Сай. Та подпрыгнула от неожиданности и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть.
- Каш, - выдохнула Сай, держась за сердце. – Ну ты меня и напугала. Что ты здесь делаешь?
- Это я тебя должна спросить, - ответила седая женщина с лицом, изборожденным такими глубокими морщинами, словно их специально вырезали острейшим ножом. Она говорила тихо, будто тоже опасалась, что их могут услышать из лагеря Гары.
- Если ты здесь, то уже знаешь ответ, - сказала Сай, выпрямляясь и глядя ей в глаза: ее собеседница славилась даром предвидения.
- Верно, - ответила Каш, не шевелясь и ничего не предпринимая. – Ты что-то сделала с другими томи, я права?
- Права, как и всегда, - напряженно подтвердила Сай: старая томи пугала ее.
- А теперь ты идешь за Гарой, - скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала Каш.
- Да, - не стала увиливать Сай.
- Потому что Гара – самая опасная из всех нас, - продолжила свои размышления женщина.
- Каш, не морочь мне голову этим мнимым рассуждением на ходу, ты уже давно прикинула все варианты и сделала свои выводы, - поморщилась Сай. – И доказательство тому то, что ты сейчас преграждаешь мне путь.
- Я не преграждаю. Я ограждаю. Тебя. От глупостей, - снисходительно улыбнулась женщина, уперев руки в бока.
- Каш, не мешай. Я все равно это сделаю, - устало вздохнула Сай.
- Я знаю. Я же ясновидящая, забыла?
- Тогда какого лешего?! – не выдержала девушка. – Отойди.
- Нет.
- Ну и прекрасно. Значит, с тебя начнем. Лаони! – позвала Сай.
- Не дури, Сай, я хочу тебе помочь, - сказала Каш, сделав Лаони ограждающий жест. – Это, конечно, неправда, что я могу видеть будущее, но я могу его предугадывать. И я точно знаю, что Гара к тебе без охраны не выйдет. Ты ведь с ней почти не общалась. Ты чужая ей. А я – нет.
Сай недоверчиво уставилась на Каш. Та усмехнулась:
- Да не бойся ты, не собираюсь я тебя предавать. Мне очень нравится твое открытие. Жаль, я первая не догадалась. Даже обидно, знаешь ли. Я привыкла считать себя самой сообразительной среди нас.
Сай демонстративно фыркнула, но все-таки сказала:
- Хорошо, я согласна на твою помощь.
- Что тебе нужно? Ее сердце? Голову? – деловито спросила Каш, закатывая рукава.
- Что? – Сай недоуменно уставилась на нее.
- Ну откуда ты душу достаешь? Из какой части тела?
- Э-э… - Сай задумалась, но почти сразу тряхнула головой, прогоняя жуткие картины. – Каш, не говори мне таких ужасов. Просто приведи ее сюда, а Лаони сам все сделает – тихо и совершенно безболезненно.
- Да? – удивилась и даже обрадовалась Каш. – О, так это просто здорово! А я-то думала, придется мучиться. Уже приготовилась терпеть адскую боль. Ждите здесь, я быстро.
«Быстро» заняло минут пятнадцать. Раздалось легкое потрескивание веток, и на тропинку вышла недоуменно оглядывающаяся Гара: она была одета по-походному, и из всего оружия при ней был только нож.
- Ну и зачем ты меня сюда привела? – спросила она, кисло кивнув Сай в знак приветствия.
- Нужно сделать одно важное дело. Молодой человек, подойдите, - сказала Каш и кивнула Лаони. Тот сделал шаг к недоверчиво сощурившейся Гаре, вежливо поклонился ей и сказал:
- Вы не дадите мне вашу руку?
Гара нахмурилась, но не нашла в этой просьбе ничего предосудительного, ведь собеседник был безоружен, и протянула эльву руку. Лаони еще раз поклонился и взял ее. Действовать пришлось быстро, потому что Гара сразу почувствовала неладное, и другой рукой потянулась к оружию. Каш и Сай повисли на ней. Гара набрала в легкие побольше воздуха, чтобы позвать на помощь, но крикнуть уже не смогла: Лаони, во вред себе, действовал очень быстро, тело ее обмякло, колени подогнулись, и суровая томи грузно осела на землю.
- Это все? – уточнила Каш, оглядывая и ощупывая получившуюся статую. – Он просто подержал ее за руку, и все?
- А ты что хотела? Кровь, кишки и крики боли? – фыркнула Сай, прижимая к груди голову тихо постанывающего эльва: магия прошла сквозь его руки таким быстрым и мощным потоком, что практически обожгла его изнутри.
- И как узнать, что все получилось? – уточнила Каш. – Как проверить?
Вместо ответа Сай подкинула на ладони отобранный у Гары в пылу борьбы нож, поймала его снова, ловко покрутила на пальце, а потом резко бросила вперед. Нож пролетел пять метров и по рукоять вошел в единственную растущую здесь тонкую осинку.
- Впечатляет, - сказала Каш, осмотрев результат. – Либо ты тренировалась специально для этого случая, либо действительно переняла чужую душу с ее воспоминаниями и умениями. Пожалуй, я тебе верю. И как сейчас чувствует себя Гара?
- Откуда я знаю? – снова фыркнула Сай. – У меня нет раздвоения личности. Но если ты интересуешься моим самочувствием, то у меня все хорошо.
- Прости, - улыбнулась Каш. – Я никогда прежде ни с чем подобным не сталкивалась. Трудно предугадать. Так ты будешь забирать меня?
- А ты уже готова? – удивилась Сай. – Я думала, ты захочешь быть последней, раз уж так получилось.
- Не лезь в мою голову Сай, тебе мозгов не хватит, чтобы меня понять. Так что бери, пока предлагают. Если б не мое старое тело, я бы сейчас непременно уговорила твоего чудо-помощника расправиться с тобой, а не со мной, ведь нет никакой разницы, в чьем теле собирать осколки души. А о том, что ты их собираешь, я догадалась, еще когда поняла, что Вега, наша любительница быть первой везде и во всем, не встретила меня на Красном плато.
- Никогда не понимала, как ты умудряешься делать выводы из таких пустяковых вещей, - сказала Сай. – Я вот понятия ни о чем таком не имела, пока Лаони не рассказал.
- Скоро поймешь, - улыбнулась Каш, протягивая эльву сморщенную старушечью ладонь. Тот тяжко вздохнул, но послушно взял руку женщины и уже привычно потянул из нее мертвую магию. Сай на всякий случай покрепче прижалась к нему.
- Твоим джаффам что-нибудь передать? – спохватилась Сай, когда Каш уже начала сонно моргать.
- Я уже вернула их обратно в лес, - ответила Каш, закрыла глаза и осела на землю, словно в обычный обморок свалилась.
- Все бы так, - сказала Сай, укладывая ее поудобнее и принимая у Лаони очередной обрывок души.
- А что, ожидаются трудности? – спросил он, стараясь дышать глубоко и ровно, пока магия тонким потоком изливалась через его руку, лежащую на плече Сай.
- Не то что бы трудности… - девушка покусала губу. – Гара была самой опасной, это так, остальных одолеть будет проще, хотя бы и силой. Но нам нельзя поднимать шум, иначе чужие джаффы могут и броситься мстить, не разобравшись. Будет очень глупо, знаешь ли, погибнуть от руки собственного народа, мстящего тебе за то, что ты убила себя.
- Да, действительно глупо, - согласился Лаони. Сай перекинула его руку через плечо и повела пошатывающегося эльва обратно к карете.
Там их ждал сюрприз – две высокие красивые девицы-близняшки, зажавшие с двух сторон бледного Винсента.
- Сай! – радостно оскалилась одна. – Как мы рады тебя видеть!
Вместо ответа Сай скривилась и сплюнула. Лаони почувствовал, как она напряглась, и на всякий случай стал тихо напевать одно старое заклинание.
Гиена и Ласка – так их прозвали остальные томи. Нет, они не были похожи на животных. Никто уже и не помнил, почему их так назвали, но прозвища им безумно шли: одна была быстрой и язвительной, а вторая предпочитала поддакивать сестре, даже не говоря, а словно бы потявкивая.
- С каких пор ты перешла на урлангов? – спросила Ласка, протянув длинный коготь к голубому глазу полуэльва. Тот почему-то не шевелился: стоял так, словно ему в спину нож утыкался. Возможно, так оно и было. Причем нож, скорее всего, был его собственный, так как с пояса он пропал.
- Чего вам надо? – презрительно сморщилась Сай: она не любила этих двоих больше, чем Каш и Шес вместе взятых. Как оказалось, Каш и Шес их тоже не любили. И Лис, и Вега, судя по мощному чувству единства, исходящему от постепенно срастающихся обрывков души.
- А то ты не знаешь! – пискляво оттараторила Ласка.
- Тварь. Ты украла. Украла наших джаффов, - протявкала Гиена, впервые подав голос.
- Начинается, - протянула Сай, возведя глаза к небу: совершенно все томи, даже Вега, считали, что она уводит у них джаффов. Но некоторым было на это наплевать, а некоторые ее за это ненавидели. В том числе и Ласка с Гиеной.
- Ты украла у нас. Мы украдем у тебя, - снова протявкала Гиена и ткнула Винсента ножом в бок. Тот побледнел еще сильнее и сделал шаг в сторону ее сестры.
- Ласка, Гиена, какого лешего? – наконец, возмутилась Сай. – Он даже не мой джафф.
- Он был в твоей карете, - возразила Ласка и так крепко ухватила полуэльва за шею, что тот поднял руки и попытался разогнуть ее железные пальцы.
- Неужели эти двое – тоже я? – Сай задала вопрос небу, не надеясь получить ответ, потом повернулась к эльву. – Справишься?
- Нет, - честно ответил тот: он еще от предыдущей парочки не отошел.
- Что делать будем?
Но сестрички не дали им обдумать ответ: ухватили полуэльва с двух сторон и потащили в сторону разбитого вдалеке лагеря.
- А ну стоять! – Сай хотела было погнаться за ними, но вовремя вспомнила, что надо бы сначала эльва куда-нибудь уложить. Как назло именно в этот момент потоки магии внутри Лаони в очередной раз всколыхнулись, и от резкой боли он потерял сознание и повис на девушке. Сай посмотрела на эльва, на сестренок, на оглядывающегося на нее в панике Винсента, зашипела и топнула от злости. То ли злости в ней накопилось не меряно, то ли от Лаони магии научилась, но земля от этого удара содрогнулась, покрылась стремительно расходящимися во все стороны трещинами, а потом целый кусок дороги неожиданно провалился вниз. Сестры взвизгнули и вместе с полуэльвом скрылись из виду в огромной яме.
Сай, совершенно не ожидавшая такого эффекта, подбежала к краю ямы, таща на себе Лаони: благо, эльвы куда легче джаффов. Заглянула за край и облегченно расхохоталась: все трое сидели на дне и глядели на нее снизу вверх.
- Чего ты ржешь? Вытащи нас немедленно! – потребовала Ласка.
- И не подумаю, - отозвалась Сай, переключившая свое внимание на Лаони. – Вон, у вас мужчина есть, попросите его вас вытолкнуть. Правда, он может и не согласиться, ведь вы ему ножом угрожали и украсть собирались. Кстати, ножичек-то вы потеряли.
Сай кивнула на оружие, валявшееся на краю ямы: видно, Гиена выронила его, когда падала. Винсент одарил сестричек не очень ласковым взглядом. Сай оставила их разбираться, а сама оттащила Лаони на траву и попыталась привести эльва в чувство.
- Что, совсем плохо? – спросила она, когда эльв, наконец, стал подавать признаки жизни.
- Не спрашивай, - ответил Лаони. – Такое чувство, что я – действующий вулкан, и вот-вот начну плеваться раскаленной лавой. Дай руку, пожалуйста.
Сай послушно подала ему ладонь. Лаони прижал ее к своей щеке, действительно раскаленной.
- И вторую тоже, если можно.
Сай подала и вторую ладонь.
- Кручу-верчу, открутить хочу, - пошутила она, покрутив голову эльва. Лаони вяло улыбнулся, и тоже обхватил ее лицо горячими ладонями. Сай наклонилась и прижалась лбом к его лбу.
- Ты должен носить белое, - сказала она.
- Саван? – пошутил он.
- Я серьезно, - тихо откликнулась Сай. – Такие, как ты, носят белое.
- Я знаю, - сказал Лаони. – Я буду. Потом, когда настанет время. Когда мы закончим.
- А ты доживешь? – насмешливо прищурилась девушка. – Еще пятеро.
- Поцелуй меня, и я доживу, - улыбнулся эльв.
- Ишь чего захотел, - рассмеялась Сай.
- А ты знаешь, что это? – удивился Лаони. – Откуда?
- Откуда – не знаю. А что это – знаю, - сказала Сай и действительно поцеловала эльва долгим, восхитительно прохладным поцелуем, забравшим едва ли не половину мертвой магии из его тела. На целую минуту Лаони забыл обо всем. Мир вокруг стал возмутительно несерьезным и незначительным. Осталась только Сай.
- Расскажешь кому-нибудь, и я точно откручу тебе голову, - предупредила она, поднимаясь. – А теперь давай разберемся с этими двумя, пока они не выбрались и не удрали.
Лаони, чувствовавший себя уже куда лучше, не долго думая, спрыгнул вниз и ухватил близняшек за шеи. Те попытались вырваться, но обновленный Лаони быстро справился с задачей, и очередные две статуи упокоились на дне ямы: готовая могила, копать не надо. Впрочем, ни эльв, ни сама Сай не видели смысла в том, чтобы хоронить куски бездушного камня.
Сай подозвала своих джаффов, усевшихся неподалеку отдохнуть, и те вытянули Винсента и Лаони из ямы. Эльв уже привычно повис на Сай, обеими руками прижимая к ее вискам обрывки души.
- Осталось всего трое, - сказала она, обняв эльва и поглаживая его по спине. – Выдержишь?
- Да я уже даже привыкать начинаю, - глухо отозвался Лаони, уткнувшийся носом ей в шею.
- Нам нельзя задерживаться, - напомнила она. – Если джаффы забеспокоятся, то…
- Я знаю, - сказал эльв, поднимая голову. – Куда теперь?
- На Красное плато, я думаю, - отозвалась Сай. – К вечеру мы все должны были собраться там.
И они снова отправились в путь.
Оставшиеся томи были разными: одна молодая, одна пожилая, одна – совсем девчонка, еще моложе Лис. Но все – при полном параде. То есть в красных платьях из тонкого шелка, опоясанных плотными полосами увешанной серьгами ткани. Сай тоже оделась в красное, но оставила на сиденье кареты ту часть наряда, что весила с хороший арбуз, а то и больше, и ничем не скрепленные кровавые полосы развевались на ветру, как языки пламени.
- Привет всем, - сказала она.
- Сай, - прищурившись, откликнулась старуха. Остальные промолчали. Кто-то смотрел на девушку с презрением, кто-то по-доброму, кто-то с любопытством.
- Пойдемте, - сказала она, махнув рукой. – Больше никто не приедет.
- Почему? – спросила девочка.
- Скоро узнаете, - не стала вдаваться в подробности девушка и зашагала в сторону каменного возвышения: ей нужно было увести их от лагеря джаффов. Томи еще немного постояли у костра, переглядываясь, потом двинулись за нею. Джаффы остались на месте, но Лаони пошел вслед за женщинами. Небо с самого утра было затянуто свинцовыми тучами, пейзаж тоже не радовал красками, да и кроваво-красные платья на темноволосых девушках без солнечного света казались мрачными. Светловолосый Лаони в своей трепещущей на ветру белой рубахе и выцветших штанах казался белой искрой на их фоне. Винсент постоял, не зная, идти ему, или остаться. Но перспектива оказаться в одиночестве среди джаффов, зачарованно глядящих вслед своим предводительницам, его пугала. После всего того, что Сай наговорила ему про людей-животных, он проникся к ним откровенной неприязнью. А еще ему интересно было узнать, чем все закончится, хоть он и не признавался в этом никому.
Возвышение было естественного происхождения: по каменной плите словно бы стукнул снизу подземный великан, и почти круглый кусок земли приподнялся на пару человеческих ростов. Забраться на такую высоту без веревки было нельзя, и джаффы высекли с одной из сторон высокие ступени. Винсент поднялся по ним и оказался наверху. Тут вовсю гулял сильный ветер, и платья томи, специально порезанные на полосы, чтобы не вздуваться пузырями от сильных порывов, бились на ветру, как истерзанные флаги. С такой высоты вид на плато был потрясающий, и Винсент даже проникся некой торжественностью момента.
- Ты привела джаффов, - сказала старуха, сурово косясь на Винсента и Лаони.
- Это не джаффы, - откликнулась Сай. – Это эльв и полуэльв.
- Без разницы, - скривилась та. – Зачем ты нас позвала?
- Соскучилась, - вполне искренне ответила Сай. – А если говорить серьезно, нам пора объединиться. Лаони, ты готов?
- Да, госпожа, - ответил Лаони, уже около двух минут что-то тихо насвистывавший и шевелящий в воздухе руками. Раздался тонкий звук, похожий на удар хлыста, воздух скрутился в огромную петлю, и всех четырех томи словно связала в пучок невидимая веревка. Женщины вскрикнули на разные голоса, а Сай, оказавшаяся в самой середине, возмутилась:
- А полегче никак?
- Извините, госпожа, так быстрее, - откликнулся Лаони, стремительным шагом подошел к ближайшей томи и положил руку ей на лоб. Раг, а это оказалась она, дернулась и попыталась сбросить его руку, но заклинание держало крепко. По руке мага горячим потоком хлынула магия. Минута-другая, и он уже взмахнул рукой, высвобождая безвольное тело Раг из невидимой ловушки. Другие томи, завидев это, в ужасе вскрикнули и принялись метаться, но не могли и шагу сделать. Зато Сай, оказавшейся в самой середине, пришлось нелегко. Винсент не выдержал и отвернулся.
- Поймала? – спросил Лаони, переходя к следующей.
- Да, - откликнулась Сай. Лаони удовлетворенно кивнул и протянул руку к старухе. Та попыталась в него плюнуть, но не преуспела в этом. Пара минут, и еще одна томи тоже рухнула на камень. Лаони с каждым мгновением дышал все тяжелее и передвигался с большим трудом. Последнюю томи, безуспешно пытавшуюся визжать с зажатым ртом, он попросту обнял вместе с Сай, сразу передавая той поступающую от девочки магию.
Вскоре все было кончено. Лаони щелкнул пальцами, ломая вязь заклинания, тело девочки мешком рухнуло вниз, тут же превращаясь в камень. Сай поспешно выскочила наружу из переплетения ног, пока ее там не зажало.
- Ну как? – спросил Лаони, тяжело дыша.
- Склеиваюсь, - удовлетворенно отозвалась Сай, прислушавшись к внутренним ощущениям. – А ты?
- Плохо, - честно ответил маг, садясь на землю. Девушка тут же опустилась на колени у него за спиной и нежно обняла мага. Тот устало улыбнулся и потерся виском о ее руку.
- А теперь объясняйте, - потребовал Винсент. – Зачем вам все это понадобилось?
- Да что тут объяснять, - отмахнулась от него Сай. – Я когда-то давно-давно поссорилась с Фейлис. Переоценила свои возможности и была за это наказана: эта тварь разнесла меня на части еще на подлете к городу. Нет, ты не думай, я ее люблю – семья, как-никак. Но она сваляла дурака. Могла бы просто меня убить, так нет же, заморозила и расколола вместе с душой, чтоб мне больнее было, зараза. А что я потом возродиться не смогла, так об этом она, конечно, не подумала. Фейлис всегда была сильнее меня и тупее при этом. Эх, да что теперь жаловаться. Главное, что все, наконец, встало на свои места. Я снова цела и в одном теле. А еще меня нашел мой Лаони.
Сай нежно потерлась о мага щекой. Тот зажмурился от удовольствия.
- Ничего не понимаю, - нахмурился Винсент.
- Ну чего ты опять не понимаешь? – откликнулся эльв. – Все просто. Вспомни две легенды - легенду о Золотом веке и легенду о Двенадцати ведьмах востока. Одна заканчивается тем, что Фейлис разбила вторую Хранительницу на двенадцать кусочков, а другая начинается с того, что из двенадцати осколков, рухнувших с неба, появились на свет томи. Вот что не давало мне покоя. Если б мне кто случайно эти две истории подряд рассказал, я бы уже давно сообразил, в чем дело. А так я только мучился, пытаясь вспомнить. Но когда Сай случайно поглотила душу Веги, я, наконец, догадался. Кстати, не следует ли мне называть тебя Ледеей, моя госпожа?
- Не надо, - она поморщилась. – Это неприятное воспоминание, да и люди могут еще ненавидеть меня за ту историю. Людям вообще свойственно запоминать только гадости. Так что зови меня Сай. Хочу начать все заново.
- Так ты… ты… - у Винсента сделалось такое лицо, что Лаони и Сай прыснули со смеху.
- Приятно познакомиться, я – Хранительница, хозяйка этого мира и твоя госпожа, - Сай шутливо пожала полуэльву руку. – А это – мой Слуга, Лаони.
Она чмокнула эльва в висок.
- Слуга? – переспросил Винсент. – Королевский Слуга? Но как?
- А что тебя удивляет? – подняла брови Сай. – Он же эльв. Прежний Слуга умер, не оставив наследника, и среди эльвов проснулся новый. Точно не знаю, как это происходит, но они всегда чувствуют нас и рано или поздно приходят. Вот только я несколько тысяч лет словно бы не существовала, будучи кучкой полуразумных томи. Кстати о полуразумных. Нам пора делать ноги отсюда. Со мной-то, конечно, ничего не случится, а вот вас джаффы попытаются убить, как только увидят горку моих тел. И вот тогда мне придется убивать уже по-настоящему, а я этого не люблю. Так что иди сюда, пернатое чудо.
Сай махнула полуэльву рукой, подзывая его. Винсент еще немного посомневался, но потом все-таки сделал несколько неуверенных шагов.
- Забирайся на спину, - велела она. – Лаони я понесу, а ты и сам удержишься, если жить захочешь.
С этими словами она на миг прикрыла глаза, раздался треск разрываемой ткани, и из спины Сай в обе стороны вырвались два чудовищных чешуйчатых крыла. От них затейливой вязью покатились темные рисунки, покрывая всю кожу девушки. Голова вытянулась, глаза пожелтели, и уже через минуту она клацнула огромной пастью, полной острых зубов. На плечах Лаони лежали уже не руки, а когтистые лапы, а по камню игриво шелестел длинный шипастый хвост.
- Это что за обличье? – Лаони удивленно захлопал глазами и потер блестящую черную чешуйку.
- Не с-спраш-шивай, говорит-с-ть тс-трудно, - откликнулась Сай. - Эт-с-ти т-ствари на с-западе ш-живут-с, в пус-стыне.
- Чудовище! Чудовище! – раздался истошный крик: это один из джаффов все-таки осмелился подняться на возвышение, чтобы проверить, что тут за странный шум.
- Пора делат-с-ть ноги, - прошелестела Сай, подгоняя полуэльва крылом: по лестнице уже взбиралась толпа вооруженных людей.
Винсент обошел Сай сзади и дрожащими руками обхватил ее удлинившуюся шею. Девушка (или уже не совсем девушка) ухватила Лаони когтистыми лапами, оттолкнулась от земли и резко взмыла в воздух. Полуэльв вскрикнул и обхватил ее еще и ногами, сколько хватало сил, иначе мощные рывки крыльев могли его скинуть. Сай громогласно захихикала, сделала круг над смешно разбегающимися в панике джаффами и устремилась на запад – оглядывать свои владения. Свобода разливалась под крыльями, душа снова стала единым целым, и даже мир словно бы стал ярче. Сай радостно вскрикнула и рванулась со всей возможной скоростью.
Глава 23. Любящие души
Лаони старался вниз не смотреть: во-первых, неудобно, Сай прижала его к самой груди, а во-вторых, глаза от ветра слезятся. Он просто зажмурился и наслаждался надежной хваткой мощных лап и прохладой ее тела: сегодня он снова вобрал слишком много магии, и чувствовал себя не очень хорошо.
- Лаони, ты с-спиш-шь? – спросила Сай спустя час полета, когда оба пассажира уже почти оглохли от свиста ветра в ушах, а Винсент еще и ужасно замерз.
- Ага. Сладким сном, - пошутил Лаони, которому, вообще-то, было очень удобно, но слишком шумно.
- Погляди, каж-жетс-ся, там ваш-ш прес-словут-с-тый с-сэмери, - прошелестела Сай.
- Сэмери? – Лаони открыл глаза, глянул вниз и увидел битву в самом разгаре: толпы темно-русых лиссов пытались прорваться в Тэллу. Позади них, под защитой нескольких магов, прятался маленький светловолосый человечек, с такой высоты казавшийся жалкой букашкой, а не грозой всех эльвов.
- Он больше не сэмери, - прокричал Лаони, пытаясь пересилить свист ветра, пока Сай делала круг над крепостью и снижалась. – Просто очередной жадный дурак.
- Я т-с-так и поняла, - прошелестела Сай, стремительно спикировала на Эрвингалара и дала ему мощную затрещину хвостом. Маги попытались достать ее заклинанием, но Сай только прыснула со смеху: все их заклинания лишь подпитывали Хранительницу, ведь они пользовались совершенно противоположными видами магии. Сай возбужденно взвизгнула и принялась гонять магов по полю, щелкая пастью, но не пытаясь сожрать кого-нибудь всерьез. Армия сэмери, видя такое дело, в ужасе разбегалась, побросав все, что затрудняло движение – оружие в первую очередь.
Загнав магов под какую-то телегу, Сай, наконец, решила приземлиться. Сначала она захлопала крыльями, стремясь замереть на месте, и сбросила Лаони с высоты полутора метров, чтобы кости себе не переломал, а потом и сама бухнулась рядом, «случайно» разнеся крылом осадную башню.
- Объяс-снитьс-ся не хоч-чеш-шь? – все еще шипя, обратилась она к сжавшемуся в комок Эрвингалару, попутно втягивая обратно крылья и придавая лицу и телу человеческий вид. На ней все еще было красное платье томи, лопнувшее в нескольких местах от недавней метаморфозы и теперь неумолимо сползавшее вниз. Лаони молча принялся зашивать его с помощью магии: теперь-то колдовать можно без всяких ограничений. Даже ради удовольствия.
- В-в-ваше В-величество? – уставился на нее Эрвингалар, выпучивший глаза так, что выражение его лица мигом из надменного превратилось в жалкое.
- Вот именно, - удовлетворенно подтвердила Сай, уже принявшая свой обычный черноволосый облик. – Что за детские выходки? Меня всего-то несколько тысяч лет не было, а вы умудрились истребить почти всех эльвов. Да ты хоть знаешь, как трудно будет теперь их возрождать, а? Честно говоря, я вообще не уверена, что нам это удастся. Разве только Создательница и Ветер помогут. Кстати, Лаони, где ее тело? Она нам сейчас очень нужна. Я тут покопалась в воспоминаниях и обнаружила, что умею массу замечательнейших штук! Срочно хочу все опробовать.
- Там, в храме, - эльв махнул рукой на крепость, с которой за ними наблюдали сотни, если не тысячи любопытных глаз.
- Пошли, - скомандовала Сай, хватая Лаони под руку. – А ты сиди здесь. Я с тобой еще поговорю, с-с… сэмери.
Она махнула рукой, и Эрвингалара накрыл полупрозрачный купол: чтоб не убежал и чтобы не убили местные жители, горящие праведным желанием мести.
- Думаешь, тебе удастся ее вернуть? – спросил Лаони, едва успевая за стремительным шагом Сай: за последние несколько дней он страшно устал.
- Не знаю, - не стала врать девушка. – Раньше не получалось. Но Фэйлис-же это как-то удалось. А она просто немного сильнее меня. Была. Так что, учитывая, сколько мертвой магии вы тут накопили, может, и получится.
Винсента на этих словах словно подбросило. Томи. Может. Вернуться. За одну только надежду на это он готов был простить Сай и Лаони все, что они творили там, на востоке. Да и в конце концов, что ужасного они сделали? Сай просто сбросила лишние тела, как ненужную одежду. Да, это было мерзко. Но это только ее дело. И если она и правда Хранительница и может вернуть Томи, то…
Винсент помчался впереди них по опустевшему полю и изо всех сил махал руками, чтобы его быстрее заметили, узнали и открыли ворота. Люди встречали их недоверчивыми взглядами, в которых сквозило полное непонимание происходящего. Но Сай не утруждала себя объяснениями: кому надо, тот и сам догадается, что происходит.
В храм за ними увязалась целая толпа, но Винсент всех выгнал. Сай зашла в пещеру и огляделась:
- А чего это их так много? – спросила она, оглядывая постаменты.
- Так получилось, - виновато повесил голову Лаони. – Вот здесь тело Создательницы.
Он подошел и почтительно склонил голову.
- Вижу, - кивнула Сай, сразу узнав ее: когда-то давным-давно она видела ее в этом теле, созданном Фейлис. Сай, которую звали тогда Ледеей, не выказывала ей должного уважения: Создательница не была для нее чем-то необычным. Она была ее семьей. По которой девушка очень тосковала.
Сай подошла к телу Создательницы. Поводила над ним рукой, что-то проверяя, стерла пыль.
- Помоги мне, - велела она эльву. Тот подошел и крепко обнял девушку, согревая и подпитывая. Сай глубоко вздохнула, сосредоточилась и затихла, положив руку на лоб статуи. Долгое время ничего не происходило, потом по пещере пробежался неизвестно откуда взявшийся ветер, «статуя» шевельнулась и оглушительно чихнула.
- Почисти сначала, потом буди, - тут же возмутилась «статуя» и попыталась откашляться.
- Извини, я впервые это делаю, - покаялась Сай, но ей в ответ несся только возмущенный кашель. Винсент подошел поближе, но вдруг заробел, как мальчишка, и спрятался за спиной друга.
- Ну что, - наконец, прокашлявшись, обратилась к Сай разбуженная. – Доигралась? Вечно вы с ней цапаетесь, даром что семья.
- С кем? – захлопала ресницами девушка.
- С Фейлис, с кем, с кем, - пояснила собеседница, ожесточенно почесывая нос. – Мало мне было ваших бесконечных ссор, так еще и войну устроили!
- А-а, ну опять ты за свое, - застонала Сай, закатив глаза. – Может, хватит меня пилить? Это тысячи лет назад было!
- Я еще и не начинала! – рыкнула на нее девушка, но потом все-таки смягчилась и оглядела присутствующих, впервые обратив на них внимание. – Лаони? Винсент? Ну надо же, вы все еще живы! Я так рада вас видеть!
Она искренне улыбнулась и попыталась броситься на шею Лаони, стоявшему ближе всех, но еще не прогревшееся тело ее подвело. Винсент охнул, выскочил из-за плеча друга и подхватил ее.
- Томи? – неуверенно спросил он, с надеждой заглядывая ей в глаза.
- Нет, блин, валенок! – рассмеялась девушка, обнимая полуэльва. – Конечно, это я. Ты что, собственную Томи не узнал?
- Но ты, - Винсент вывернулся из ее рук и снова уставился на нее, - разве ты все помнишь? Я думал, ты всегда приходишь в этот мир без воспоминаний.
- Ну это смотря откуда выдернуть, - пояснила Томи, растирая поясницу. – Если с моей родины, то приду с теми воспоминаниями, которые были на момент жизни там. А если из межмирья, то с воспоминаниями из всех жизней. Так что да, не волнуйся, я тебя помню.
И она тепло улыбнулась полуэльву – именно так, как делала это раньше. И хоть сейчас ее тело было немного другим, он все же узнал ее, хотел что-то сказать, но позорно залился слезами. У Томи, вовсе не собиравшейся плакать, тоже подозрительно засвербело в носу, и они еще раз крепко обняли друг друга, шумно шмыгая носами. Винсент сотни лет не был так счастлив. Нет. Он никогда еще не был так счастлив.
- А остальные? – тихо напомнил Лаони, кивнув на другие тела, пока эти двое пытались успокоиться. Сай развела руками:
- Их души где-то здесь, но среди мертвых. Мне в эту часть мирового устройства хода нет, - пояснила она. – Я не могу их разбудить, будь я хоть в десятеро сильнее. Их души меня попросту не услышат, не отзовутся на мой зов.
- На мой зато отзовутся, - сказала Томи, помахивая на свое раскрасневшееся лицо. – Если кое-кто поможет, конечно. Ветер, ты тут?
С полминуты они пребывали в полной тишине, нарушаемой лишь легким гулом толпы, собравшейся снаружи. А потом Ветер все-таки отозвался и демонстративно закрутился вокруг Томи, портя ей прическу. Девушка посерьезнела: Ветер не всегда отзывался на ее просьбы. Да, он понимал человеческий язык, но не был человеком: ему были чужды эмоции, в том числе сострадание и любовь. Его нельзя было уговорить или разжалобить, но всегда оставалась надежда, что он поможет просто так, как это уже не раз случалось.
- Помоги, - негромко попросила Томи, закрывая глаза.
Несколько минут стояла полная тишина. Томи ничего не говорила, то ли слушая голос Ветра, то ли дожидаясь чего-то, а остальные не смели ей мешать. Воздух совершенно замер и казался густым и вязким. Лаони вдруг понял, что ужасно взволновал. Сай сжала его руку и ободряюще улыбнулась ему. Тем временем Томи шевельнулась и открыла глаза. Лаони не увидел, но почувствовал, что она неуловимо изменилась и теперь словно была соткана из той же материи, что и душа Сай.
- Ветер, я знаю, ты не понимаешь, что такое благодарность. Но все равно спасибо, - наконец, сказала она. Потом подошла к телу Марка, щелкнула его по плечу, и от статуи во все стороны разлетелось облачко пыли.
- Вот так это делается, - нравоучительно посмотрела она на Сай. Та демонстративно цыкнула, сложила руки на груди и подняла глаза к потолку. Лаони только хмыкнул в кулак, не вмешиваясь в семейные споры. Все ждали. Томи еще несколько минут простояла так, а потом вдруг легко потрясла полуэльва за плечо, и тот открыл глаза, словно едва прилег, а его уже разбудили.
- Я забыл предупредить, - прогундосил Винсент, шмыгнув носом. – Он ослеп, когда ты ушла.
- Ерунда, - улыбнулась Томи и провела рукой над лицом разбуженного.
Марк снова моргнул и уставился на окружающих.
- Ну привет, Серебряный Дракон. Ты ведь помнишь меня?
Несколько мгновений Марк недоверчиво вглядывался в нее, беззвучно что-то шепча, потом его губы задрожали.
- Э, нет-нет-нет! – шутливо замахала на него руками Томи. – Не смей плакать, я только успокоилась! Мне еще Тоню с Сайлусом будить. И Тамиладу!
Марк рассмеялся сквозь быстро наворачивающиеся слезы, а потом уткнулся лбом ей в грудь. Томи обняла его и запрокинула голову вверх, безуспешно пытаясь загнать предательскую влагу обратно. Винсент давно уже плюнул на это бесполезное занятие и не стесняясь рыдал в углу, некультурно вытирая лицо рукавом.
- Чур, вы сами ему рассказываете события последних четырех сотен лет, что он пропустил или забыл, - пошутила Томи, передавая Марка в руки друзей и переходя к следующему.
Будить людей, проспавших сотни лет, оказалось не таким уж быстрым делом: Томи требовалось по нескольку минут, а то и часов, чтобы призвать блуждающую по Пятиречью душу. А потом начинались шумные и слезливые приветствия, расспросы, смех и прочая ерунда, которую хочется длить вечно. Эмоциональная Тоня устроила настоящую истерику. Даже Сайлус с Тамиладу не выдержали. К тому же все они успели позабыть часть своей жизни и не понимали, как здесь очутились. Так что к тому времени, когда Томи добралась до тела Атуана, через приоткрытую дверь уже струились лучи рассветного солнца. Они осветили ее слегка припухшее, но счастливое и умиротворенное лицо.
- А это кто? – спросила она, не сразу поняв, что перед ней не Амаддариэл: она помнила, что он рассыпался в пыль, когда уходил, ведь Ам не был частью этого мира, но дружеские объятья на некоторое время заставили ее забыться. Когда ткань слетела с лица статуи, Томи даже отшатнулась: на нее смотрел Амададдариэл, только голубоглазый. И в его взгляде было столько страдания и муки, что у Томи все внутри похолодело.
- Это внук Амаддариэла, - пояснил Лаони. – Я не знал, что усну на две сотни лет, и… в общем, так получилось. Даже не знаю, нужно ли его будить, если Тюлли здесь нет.
- Не получится, - тут же встряли в разговор Сайлус и Тоня. – Его душа давно уже очистилась. Почти наверняка он уже родился снова. Может быть, он даже где-то здесь, рядом с нами, а мы этого не знаем.
- А сам Амаддариэл, он… он… - забормотала едва успокоившаяся Тоня и снова подозрительно скривилась, пытаясь сдержать слезы.
- Я знаю, - сказала Томи, успокаивающе обнимая девушку и похлопывая ее по плечу. – Я видела, как он ушел. Ну-ка, дайте посчитать…
- Я уже считал, - перебил ее Лаони, сразу поняв, к чему клонит Томи: Амаддариэл ушел из жизни раньше всех и мог забыть ту часть своей жизни, что была связана с Томи. – Если его не вернуть в этом году, он тебя не вспомнит: он как раз пробыл среди теней столько, сколько прожил без тебя. Но у нас нет тела для него.
- А это что? – Сай ткнула пальцем в Атуана.
- Но это же… - начал Лаони и замолк.
- Ничего, - радостно тряхнула его Сай. – Ваша Томи не первый раз такой фокус выкидывает, вселяясь в чужие опустевшие тела.
- Угу, - улыбнулась Томи, подходя к телу Атуана и очищая его от пыли. – Один раз даже в мужское. Сначала жутко неудобно, когда чужое тело занимаешь. Кажется, что оно парализовано. А потом ничего, привыкаешь. Так что…
Она протянула руку и закрыла глаза. Все разошлись полукругом и в очередной раз притихли, дожидаясь, пока душа придет на зов Создательницы. Прошло не меньше получаса, прежде чем девушка снова улыбнулась и открыла глаза. Томи осторожно коснулась пальцем холодного тела. Оно вздрогнуло, моргнуло, искаженное мукой лицо расслабилось, и в пустых глазах мелькнуло что-то разумное. Томи присела на краешек постамента, появляясь в поле зрения человека.
- Т-т… ты жива? – спросил он, приподнявшись на локтях и уставившись на нее, как на привидение своими непривычно голубыми глазами. Сзади донесся приглушенный всхлип Тони, изо всех сил пытающейся не испортить момент. Сайлус цыкнул на нее.
- С добрым утром, Ам, - прошептала Томи и мягко чмокнула его в щеку.
Эпилог
Сай носилась над морем, рассекая крыльями воздух и радостно взвизгивая на поворотах. Лаони наблюдал за ней с земли: он любил летать, но не на таких скоростях. Ветер трепал его белые одежды и все еще не до конца обросшую косу.
- Хочешь, я ее обрежу? – предложила Томи, сидевшая в плетеном кресле и довольно щурившаяся под ласковым солнцем.
- Кого? – не понял Лаони.
- Не кого, а что. Косу твою, - пояснила Томи, крадя у отвлекшегося Амаддариэла вишенку с пирожного.
- Так ведь чесаться будет, - поморщился Лаони, вспомнив свои неудачные опыты на этом поприще.
- Если Я обрежу, не будет, - пожала плечами Томи.
- Тогда давай, - тут же передумал маг, подошел к ней и склонил голову. Томи ухватила его за косу и изобразила двумя пальцами ножницы. Нижняя часть косы тут же осыпалась невесомыми пылинками. Верхняя расплелась, рассыпавшись по плечам.
- А-а, счастье, - простонал Лаони, с удовольствием тряхнув шевелюрой и почесав пальцами голову.
- Что. Ты. Сделал, - раздалось угрожающее шипение со стороны поляны, на которой мгновение назад приземлилась Сай.
- Но она была такая тяжелая! – попытался оправдаться Лаони, пятясь от своей разъяренной госпожи.
- Это рука у меня тяжелая, а ты – без пяти минут труп, - с рычанием заявила Сай и погналась за ним по двору. Все, открыв рот, наблюдали, как двое вроде бы взрослых людей с криками и гиканьем носятся туда-сюда, снося плохо стоящие предметы.
- На нас люди смотрят, а они такое вытворяют, - сокрушенно покачал головой совершенно седой, но нисколько не старый Тамиладу. Томи непроизвольно уставилась на него: она все никак не могла привыкнуть к тому, что он все-таки вырос. Ей все еще вспоминался тот странный суровый мальчуган, что угрожал ей страшным судом своего князя.
- Поверь мне, насколько я знаю своих дочерей, они и не такое отчудить могут, - невозмутимо заявила Томи, усилием воли отводя взгляд от Тамиладу и внаглую вынимая из руки Амаддариэла бокал с яблочным соком. На невозмутимом лице Ама не дрогнула ни одна мышца. Он просто сделал быстрый рывок и украл у нее последнюю креветку с блюда. Томи хмыкнула в сторону Ама.
- Вот погоди, вторая подрастет… Как вы ее там назвали? Тюлли? – уточнила она, поворачиваясь к Винсенту, воркующему над колыбелью. - Эта вообще дворец по камушкам раскатает и не раз, помяните мое слово.
- Она настолько злая? – слегка испугался Винсент, косясь на очаровательную малышку: та пускала слюнявые пузырики и радостно улыбалась Тоне, машущей ей пальчиками над головой Винсента. Сайлус пытался оттащить жену от колыбели. Безуспешно.
- Нет, что ты, - отмахнулась Томи. - Просто повеселиться любит. Это у нас семейное. А когда веселятся сильные мира сего, последствия бывают… масштабными. Ты думаешь, древние выстроили Белый Замок в Приморье, чтобы защитить Хранительницу? Они построили его, чтобы защититься ОТ Хранительницы. Шутка, конечно, но с долей правды.
- А зачем нам сразу две Хранительницы? – поинтересовался Амаддариэл, потирая уши: он все пытался по привычке сложить их, но тело Атуана такой привычки не имело и очень уставало от этого.
- Что значит «зачем»? – возмутилась Томи, сурово уставившись в его непривычно голубые глаза. - Ребята, у вас по улицам ползают полуметровые слизни, армары деградировали до уровня леших, лиссы слушаются кого попало, а Королевский Слуга считает, что постоянная боль от переполненности мертвой магией – это нормально!
- Просто, насколько я знаю из легенд, в прошлый раз это плохо закончилось, - пояснил свою мысль Амаддариэл.
- Что верно, то верно, - согласилась Томи. – Но, я надеюсь, тот урок наши красавицы запомнят надолго. По крайней мере, Сай. А Тюлли нам нужна: вы так изгадили мой мир, что Сай с трудом справляется. Ей даже Слуга почти не нужен, чтобы мертвую магию добывать.
- Кстати, а если здесь будет вторая Хранительница, разве ей не нужен будет второй Слуга? – уточнил Марк, почесав сверкающие под солнцем чешуйки на висках: они уже почти все выпали, но все равно кожа еще ужасно чесалась.
- Не трогай, - Томи шлепнула его по руке. – Пусть сами отвалятся. Что же касается Слуги, то да, конечно, он ей нужен. И он появится, только дайте время. Марк, я тебе сказала, не трогай! Вон, смотри, Винсент же не трогает.
- Он просто боится облысеть, вот и не трогает, - невозмутимо пояснил Марк.
Томи покосилась на Винсента. Голова у него была повязана платком, как это делают моряки: перья у полуэльва уже выпали, но волосы на их месте еще не выросли, и он этого ужасно стеснялся. Впрочем, оба глаза уже были голубыми.
Эта метаморфоза случилась с полуэльвами почти сразу: однажды утром, когда они еще не уехали из Тэллы, Томи вышла из дома с намереньем немного погулять и зачем-то погладила, пощекотала, похлопала по плечам – в общем, прикоснулась ко всем встреченным ею полуэльвам. И теперь все, кто ей тогда попался – а она была очень активна в тот день – постепенно превращались в эльвов. Эксперимент Томи понравился, и в следующую свою поездку на север она планировала заглянуть и в леса джаффов: чьи-то же души томи в них вселяли. Если это были души эльвов, то можно было попробовать дать им соответствующие тела. В конце концов, кто-то же должен был заново заселить Элву.
- Госпожа Томи, там один из охранников привел нарушителя, - сказал Сайлус. – Не знает, что с ним делать. Просит разрешения войти.
- Ну впусти, раз просит, - пожала плечами Томи.
Сайлус открыл калитку, и из-за зеленой ограды показался совсем молодой эльв – лет семнадцати-восемнадцати. Практически ребенок. Его сопровождал дворцовый охранник.
- Ну? – сурово, но не слишком, чтобы не напугать ребенка, уставилась на паренька Томи.
- Я… А... я… - залепетал юный эльв, сделал шаг назад, остановился и замолк. Охранник, который его привел, подошел к Томи и стал что-то рассказывать ей на ухо. Томи сначала недоверчиво хмыкнула, потом фыркнула, а потом откровенно рассмеялась.
- Ну, иди сюда, хулиган малолетний, - сказала она, поманив мальчишку. Тот насупился, но подошел. – Ты зачем кваркам фальшивые изумруды продавал? Неужто не знал, что лучше кварков никто в драгоценных камнях не разбирается? Скажи спасибо, что они только посмеялись над этим и не стали тебя наказывать.
Парень уставился на носки своих стоптанных в долгой дороге сапог и пристыжено шмыгнул носом. Из колыбельки раздался рев разгневанного годовалого божества. Мальчик непроизвольно глянул туда, да так и застыл, не в силах оторвать взгляд от чудесной малышки, за право успокоить которую сражались Винсент и Тоня.
- Ну вот, Марк, а ты волновался, что второй Слуга не найдется, - довольно ухмыльнулась Томи: юный эльв, как завороженный, шел к малышке и протягивал руки. Девочка забавно нахмурилась, разглядывая незнакомца. Потом личико ее озарилось счастливой улыбкой, и она потянулась к нему, беспокойно подпрыгивая на руках Тони. Не прошло и минуты, как претендентов на внимание малышки стало трое. Причем ее выбор был однозначным.
- Как же хорошо дома, - сказала Томи, чуть наклоняясь, чтобы на миг ткнуться носом в плечо Амаддариэла. Тот не ответил, только улыбнулся и посмотрел на нее. Яркое солнце отражалось от белых одежд и солнечными зайчиками посверкивало в голубых глазах.
- Хочешь быть эльвом? – спросила вдруг Томи, задумчиво оглядывая его бледную кожу и жутковатую клыкастую улыбку.
- Нет, - он спокойно покачал головой.
- Ну и правильно, - улыбнулась Томи, взяла его за руку, и они оба стали смотреть, как ее дети радуются жизни в постепенно обновляющемся мире.