Вивиана сидела, чинно сложив ручки на коленях, и щебетала:

— А еще папа сказал, что я буду королевой. И договаривается о моей помолвке с принцем. — Она чуть пренебрежительно улыбнулась, наверняка уже чувствуя себя будущей властительницей. — Не всем так везет, да.

Золотистые волосы сияли, синие глаза блестели, фарфоровое личико оживлял нежнейший румянец, и сама девочка была такая хорошенькая и аккуратная, с такой идеальнейшей осанкой, что напоминала куклу Жаннет. Настолько напоминала, что кукла сразу наметилась к выбрасыванию. Она мне и до этого не слишком нравилась, поскольку была подарена тетей с пожеланием быть хорошей девочкой. Наверное, такой же хорошей, как эта Вивиана, дочь ее подруги. И почему она меня так злит? И не только меня.

— Врешь, — уверенно заявила Люсиль. — С чего бы принцу на тебе жениться?

Я насмешливо фыркнула, поддерживая подругу, а Вивиана скривила свое хорошенькое личико в брезгливой гримасе. Опять нажалуется леди Альвендуа, что мы плохо воспитаны.

— С того, что у нашей семьи очень интересная родословная, — все же снизошла она до пояснения. — И чтобы в будущем не появились проблемы с наследованием…

Вещала она красивыми взрослыми заученными фразами и наверняка не понимала даже сама, что говорит. Это не мешало ей надуваться от важности, совсем как индюк в нашем птичнике, которого я видела лишь издалека, но все равно нашла ужасно смешным.

— Тоже мне счастье — выйти за принца, — перебила Люсиль. — Он маленький и тощий.

— Зато он принц. И это он пока маленький. А потом вырастет и будет высокий и красивый.

— Когда это будет, если будет вообще.

— Принцы все высокие и красивые. А ты просто завидуешь. Еще бы. У тебя никакого жениха нет, а у меня целый принц.

Она задрала нос, и без того курносый, так что на нас уставились две дырочки, которые были бы столь же аккуратны, как и их владелица, если бы в одной из них не торчала зеленая сопля. Это так выбивалось из кукольного образа, что я невольно хихикнула.

— Повезет же нашему принцу, у него будет сопливая невеста.

Люсиль меня поддержала громким смехом, чего Вивиана уже не перенесла. Она упала, застучала ногами и руками об пол и громко заорала на одной визгливой ноте: «А-а-а!»

— Припадочная, — испугалась Люсиль, сразу переставшая смеяться.

Мы рванули к двери, но позвать никого не успели. Вбежали тетя Элоиза и ее подруга, мать Вивианы.

— Что здесь происходит, Николь? — Голос тети был холоден, как водосточная труба зимой. Виновных уже назначили и ждут только подтверждения. — Что вы опять натворили?

— Они меня обижают! — заныла покрасневшая от воплей Вивиана, села на полу и тщательно расправила юбки, разложив их равномерными красивыми складками. Образцовая девочка. — Щипают и дразнятся.

— Неправда! — возмутилась я. — Мы только не поверили про помолвку с принцем, а ты упала и завопила.

— Не хотите ли вы сказать, леди Николь, что моя дочь врет?

— Врет.

— Врет, — подтвердила Люсиль. — Никто ее не щипал.

Вивиана закатала рукав и победно показала всем красное пятно, яркое, совсем свежее. Наверняка сама себя ущипнула, пока взрослые отвлеклись на нас, а мы на них.

— Вот, — всхлипнула она. — Синяк будет.

— У Ви такая нежная кожа, даже самый слабый удар непременно приводит к синяку. — В голосе был лишь нежный укор, но взгляд, которым нас с Люсиль наградили, был далек от всепрощения. — Вивиана, а ты должна помнить, что можно, а что нельзя говорить посторонним. Не уметь хранить тайну недостойно леди.

Куколка поднялась, смущенно потупилась и взяла маму за руку. Сама нежность и кротость. И я, и Люсиль сказали, что Вивиана врет, но поверят опять ей.

— Приношу свои извинения за племянницу, — залепетала тетя. — Она хорошая девочка, но возраст, сами понимаете. И компания.

Вивиана в дверях обернулась и показала нам язык. Этого я уже не выдержала и запустила маленькую жужжащую шаровую молнию, которая рассыпалась яркими искрами у нее под носом. Не пострадала даже сопля, но Вивиана завопила, словно ей по меньшей мере что-то оторвало, чего никак не могло быть. Прием был показан кузеном и рекомендован как совершенно безвредная пугалка, а уж Жан-Филипп в них толк знал.

— Николь! — рявкнула тетя.

— Да, тетя? — Я присела в реверансе ничуть не хуже Вивианы.

— Что это было, Николь?

— Фейерверк в знак извинения, тетя. — Спину прямо-прямо. Ресничками хлоп-хлоп. Руки аккуратно опущены на юбку. — Мы с Люсиль сожалеем, что расстроили Вивиану. Больше этого не повторится.

Потому что больше мы с ней играть не будем. И оставаться в комнате наедине — тоже.

Тетя поджала губы, но ничего не сказала. Отправилась провожать гостей.

— Хоть бы эта дура больше не приезжала, — проворчала Люсиль. — Вот принцу «повезет», если с помолвкой все получится.

— Думаешь, про помолвку не наврала?

— Ее мама сказала, что тайны надо хранить, и это точно относилось к помолвке.

Мы немного поспорили, повезло ли Вивиане. Принцу так точно нет, здесь у нас даже сомнений не появилось. В конце концов решили, что завидовать там нечему. Вот был бы камердинер папы Люсиль — другое дело. Он и высокий, и красивый уже сейчас. Камердинер был тайной страстью Люсиль уже целых две недели — небывалый срок для подруги, мой кузен продержался только три дня — ровно до того рокового момента, когда подсунул растворившуюся в чае ложку. Подруга обиделась и разлюбила его навсегда. И то сказать: с такими увлечениями ложек в семье не напасешься. Но и камердинер оказался неидеален. Люсиль с грустью сообщила, что у него роман с горничной. Но роман — это не помолвка. Правда, сразу появился вопрос, бывают ли помолвки с камердинерами, на что Люсиль оптимистично заявила, что побег куда романтичнее помолвки.

Про Вивиану мы забыли напрочь. Как оказалось, зря. Поскольку, лишь только Люсиль уехала, тетя сразу повела меня в кабинет к дяде. Дядя задумчиво изучал газету, держа в руке пузатый бокал, поэтому предстоящему разговору обрадовался не больше, чем я.

— Жерар, твоя племянница плохо себя ведет. Она обидела Вивиану Альвендуа.

— Неправда. Я ее не обижала. Она начала врать про помолвку с принцем. Мы засмеялись. Тогда она упала на пол и заорала.

— И синяк на руке она сама себе поставила? — укоризненно спросила тетя.

— Да, — мрачно ответила я, уже понимая, что мне не верят.

— И шаровую молнию под носом себе она взорвала?

— Нет, это я. Но она была совсем безобидной. Почти фейерверк.

— Фейерверк! Жерар, скажи наконец хоть что-то!

Дядя с тяжелым вздохом отложил газету и поставил на стол бокал.

— Элоиза, почему ты не допускаешь, что врет Вивиана, а не Николь?

— Вивиана? Это честнейший ребенок.

— Помолвленный с наследным принцем?

— Если хочешь знать, переговоры действительно ведутся. Правящий дом проявил заинтересованность.

— Вот как?

— Вот так. А ты, мой дорогой, мог бы взять с них пример и поволноваться о племяннице. Самого завидного жениха мы упустили. Но Мадлен сегодня прямо сказала, что из Антуана и Николь получилась бы прекрасная пара. Фактически они ждут только твоего согласия.

Антуан? Брат этой противной Вивианы? Да это еще хуже, чем камердинер! Наверное, ужас отразился у меня на лице, потому что дядюшка хрюкнул, сдерживая смех, и сказал:

— Не думаю, что нужно торопиться устраивать судьбу Николь. У нас еще полно времени.

— Полно времени? Да она всех распугает своими фейерверками! Жерар, нужно что-то делать с магией Николь.

— Думаешь, если договоримся о помолвке с Альвендуа, это станет уже их проблемой?

— Жерар, тебе бы все шутить, — возмутилась тетя. — Мы должны обеспечить Николь хорошее будущее. Если тянуть до последнего, всех завидных женихов разберут. А мы за нее отвечаем.

— Не переживай. В крайнем случае выдадим за Жана-Филиппа. — Дядя зевнул. — Жених старше невесты на целых три года. Прекрасный вариант, как мне кажется.

Дядя улыбнулся, и все же я забеспокоилась. Жан-Филипп не такой ужасный, как Антуан, он и сладким делится, когда меня наказывают, и полезным заклинанием, если вдруг узнает что интересное. Но нравился-то мне совсем другой. И вообще, у меня планы. Куча планов. И все — связанные с дальнейшей учебой.

— Браки между кузенами не всегда удачны, — дрогнувшим голосом сказала не оценившая шутку тетя. Интересно, о ком она сейчас переживает больше? Обо мне или своем сыне? — А вот родство с семьей, из которой весьма вероятно выйдет будущая королева, нам бы пригодилось.

— Николь, а ты бы кого предпочла? — неожиданно спросил дядя. — Антуана или Жана-Филиппа?

— А выбор только из двух? — на всякий случай уточнила я.

А то мало ли, вдруг у дяди на примете есть кто-то еще?

— Да.

— Тогда, конечно, Жана-Филиппа, — вздохнула я. — Но лучше котенка, которого вы мне давно обещали.

Дядя опять сдавленно хрюкнул, а тетя возмутилась:

— Жерар, мнение Николь не должно влиять на наше решение.

Наверное, все-таки обиделась, что ее сыну я предпочитаю котенка. Зря показалось, что сейчас подходящий момент напомнить про обещание. Нужно было сказать: «А еще котенка», а не «Лучше котенка». Дипломатия — важная часть жизни, как говорит Жан-Филипп.

— В самом деле? Тогда не пойму, почему ты ее позвала для обсуждения помолвки.

— Николь, можешь быть свободна.

— Но, тетя…

— Николь, выйди.

Что-то подсказывало, что после моего ухода начнется самое интересное. Но возможности задержаться никакой не было: и дядя, и тетя молча смотрели, ожидая, когда уйду. Я и ушла, но сразу за дверью активировала подслушивающее заклинание. Люсиль, когда по секрету меня ему учила, сказала: «Иначе все самое интересное пройдет мимо нас». Наверняка мимо Люсиль ничего не проходило, но мои родственники оказались куда предусмотрительнее: подслушка наткнулась на дядино заклинание — и по ушам резануло так, что я не удержалась на ногах и шлепнулась на пол.

— Николь, леди не подслушивают, — укоризненно раздалось у самого уха. — Скажи спасибо, что я не сообщил тете.

— Спасибо, дядя Жерар, — мрачно пробубнила я, уверенная, что он услышит.

Быть помолвленной с Антуаном — что может быть хуже? На таком фоне даже принц показался мне привлекательным, не говоря уже о камердинере папы Люсиль. Около кабинета я стоять не стала, побежала искать кузена. Если уж кто поможет, так только он: дядя и тетя явно не на моей стороне.

Жана-Филиппа я нашла в фехтовальном зале. Он сурово свел брови и отрабатывал перед зеркалом какой-то сложный выверт рукой. Получалось прекрасно. Да и сам кузен был хорош: темноволосый, зеленоглазый, очень похожий на меня. Посторонние даже считали нас родными братом и сестрой. Любоваться им долго я не стала: время идет, потяну — так и окажусь помолвленной с братом Вивианы.

— Жанно, срочно нужна твоя помощь!

— Не называй меня так, — недовольно пропыхтел он.

— Жан-Филипп, ты хочешь, чтобы Альвендуа стали нашими родственниками?

— С чего бы им вдруг стать?

— С помолвки.

— Меня хотят помолвить с Вивианой?

Кузен от ужаса даже немного побледнел. Вообще-то он храбрый, но такая помолвка кого хочешь испугает.

— Нет, меня с Антуаном. А если не получится — с тобой, — сразу сдала я дядин план.

— Переживем.

Жан-Филипп встряхнул головой, отбросив волосы со лба, и опять повернулся к зеркалу, выворачивая кисть для приема. Проблемы помолвки перестали его волновать, как только он понял, что помолвка — не его.

— С тобой — это только если не получится с Антуаном. И тетя против, говорит, что кузенам лучше не жениться. Жан-Филипп, ты мужчина, ты должен меня спасти. И потом, если дядя договорится с Альвендуа, то тебе с ними придется встречаться чаще, чем теперь. А если тогда они решат, что ты и Вивиана…

Кузен возмущенно засопел, осознав грандиозность неприятностей.

— Глупость какая — эти договорные помолвки, — заявил он. — Архаизм, от которого пора отказаться.

Слово было новое, но я лучше потом у гувернантки спрошу, а то Жан-Филипп скажет, что я дура. А если не скажет, то подумает.

— Ага, — согласилась я. — Настоящий арихизм. Но тетя за него.

Я села на скамеечку и расправила юбки. Паника — не повод для неаккуратности. Жан-Филипп плюхнулся рядом и задумался. Надолго задумался. Я уже начала ерзать и размышлять, не потыкать ли его в бок, вдруг это поспособствует скорости мышления.

— Нельзя заключить помолвку с кем? — наконец спросил кузен.

— С кем?

— С тем, кто уже помолвлен. Причем не просто на словах, а по ритуалу. Ритуал есть в книге, которая у папы в сейфе, доступ к сейфу у меня есть.

— Я не могу быть помолвленной с книгой! — возмутилась я.

— Не с книгой, а по ритуалу оттуда, — снисходительно поправил кузен. — А помолвим тебя с Бернаром Матье. Я, как старший, могу провести.

Я смущенно потупилась. Как все удачно складывается! Именно Бернар мне нравился, но об этом не знал никто: ни Жан-Филипп, ни тем более Люсиль. Скажи ей — и все, тайна перестанет быть таковой.

— А он согласится?

— Конечно, — уверенно ответил Жан-Филипп. — Он говорил, что ты красивая. — И менее уверенно добавил: — Но сообщать заранее ему не будем. Так, на всякий случай.

Похоже, кузен подозревал, что другу эта затея не понравится. Но если выбирать между большой радостью Антуана и маленьким недовольством Бернара, то лучше соглашаться на Бернара. Идея была замечательная, позволяющая оставить с носом этих Альвендуа. С сопливым.

— Если выбора нет, то я согласна, — как можно незаинтересованнее сообщила я. — Когда проведем?

— Сегодня. Родители едут в театр. Никто не помешает. Займемся после ужина.

Я чмокнула Жана-Филиппа в щеку и убежала, чтобы не отвлекать его. До ужина времени много, а ну как кузен разозлится и помолвит с кем попало? Нет, рисковать нельзя. У себя в комнате я сначала зеленым карандашом пририсовала недостающую соплю кукле, так похожей на Вивиану, а потом засунула красотку далеко в шкаф — и не вижу, и тете в случае чего сразу покажу. Скажу, что у нее роль «спящей красавицы», которая ждет своего прекрасного принца. Долго ждет, целую вечность. Хоть бы самой Вивиане столько пришлось ждать. Какой нехороший наш принц: мало того что собирается стать ее женихом, так еще из-за этого меня могут помолвить с Антуаном. Фу. Я достала любимую книжку со сказками, но и там оказались сплошные принцы и принцессы. Особенно гадкие были принцессы — через одну голубоглазые и светловолосые. Фу. Так и промаялась до ужина.

На ужине Жан-Филипп выглядел необыкновенно серьезным. Так и хотелось спросить, не случилось ли чего. Но хотя дяди с тетей уже не было, я молчала. У нас же тайна, нельзя, чтобы задуманное выявили раньше времени. Еще чуть-чуть — и Бернар станет моим женихом. А скажешь что-то не то, так горничная даже в театр может сбегать, помешать тете наслаждаться спектаклем, а этого нельзя допустить.

С трудом запихав в себя десерт, я подскочила со стула и ухватила кузена за руку.

— Пойдем!

— Куда? — Он сделал огромные глаза, намекая, что я нас выдаю.

— Рисовать ко мне. Ты обещал.

Жан-Филипп притворился, что нехотя соглашается, и лениво потащился в мою комнату. Там мы разложили бумагу и карандаши и даже порисовали немного. В другой день я бы еще так с кузеном посидела — когда еще получится выпросить нужный рисунок? Рисовал Жан-Филипп намного лучше меня, настолько лучше, что его родители подумывали, не пригласить ли ему дополнительного учителя. Но пока дальше разговоров дело не заходило.

— Пора.

Кузен сказал и резко встал. Выглянул в коридор, я тоже высунулась. Никого. Мы переглянулись и тихо, но быстро пошли к дяде в кабинет. Для открытия как двери, так и сейфа хватило прикосновения Жана-Филиппа, створка распахнулась, и я сразу увидела том, о котором говорил кузен. Толстенный, в кожаном переплете, с металлическими застежками. Наверняка там была куча полезных заклинаний. Я бы не отказалась узнать, как раз и навсегда отвадить семейку Альвендуа и от нашего дома, и от меня.

Жан-Филипп положил семейный справочник на стол и принялся изучать.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила я.

— Проблема. Нужна кровь либо обручаемых, либо родственников, — сообщил кузен. — Пара капель, но все же.

Он задумался. И было о чем. Если я согласилась бы проткнуть палец иголкой, то Бернар — вряд ли, он может и не захотеть породниться с Жаном-Филиппом. Дружба — это одно, родство — совсем другое.

— А если чем-нибудь заменить?

— Чем?

Я задумалась.

— Дядя говорит, что вино — кровь виноградных лоз.

— При чем тут виноград? Нет, должно быть другое решение. Точно! — Он прищелкнул пальцами. — Заменитель крови для ритуалов.

— А у нас есть?

— Нет. Но он просто делается.

Кузен подхватил семейный фолиант под мышку и осторожно выглянул в коридор. Там все так же было пустынно, поэтому мы рысцой понеслись в лабораторию. Жан-Филипп полез в справочники в поисках рецепта, а мне поручил вычерчивать пентаграмму, к чему я отнеслась с полной ответственностью: когда твое будущее зависит от точности, поневоле постараешься. Когда я закончила, Жан-Филипп, стоя на табуретке, уже что-то варил на спиртовке, правильно помешивая стеклянной палочкой. Тягучее варево булькало, становясь все более жидким и постепенно меняя цвет с ярко-синего на темно-красный.

— А как ритуал поймет, что это кровь Бернара? — забеспокоилась я. — Подписать надо.

Кузен кивнул. Я взяла клочок бумаги, старательно вывела «Бернар Матье» и заклинанием липучки пристроила на колбу. Заклинание оказалось с дефектом, бумажка отвалилась, спланировала сразу в огонь и загорелась.

— Аккуратнее надо! — заорал Жан-Филипп.

Посмотрел он зло и, будь у него в руках что-то посущественнее стеклянной палочки, непременно бы меня этим стукнул. А так лишь отвесил подзатыльник заклинанием, щедро напитав силой. Я чуть носом в стол не ткнулась. А точнее, в то, что осталось от бумажки. И тут меня осенило.

— Так даже лучше. Добавим пепел.

— Зачем?

— Я точно знаю, с пеплом лучше. Во многие рецепты входит пепел. Не будешь же ты утверждать, что это ненужная добавка? Без нее это просто кровь, а с ней — кровь Бернара.

Я посмотрела на кузена, гордясь своей сообразительностью.

— Пепел нужно специально подготавливать, — возразил он, наверняка досадуя, что не догадался сам.

— Так я как раз и подготовила.

Я взяла несколько невесомых хлопьев и высыпала их в сразу помутневший раствор.

— Не все собрала.

Все собирать не хотелось — после подзатыльника часть сгоревшей бумажки разлетелась по всему помещению. Этак вместе с пеплом приклеится что-нибудь ненужное. Нет уж, лучше меньше да лучше.

— Пепла много, крови — мало. Нам же кровь с пеплом нужна, а не пепел с кровью?

Кузен не нашел что возразить и снял колбу с огня. Надо признать, что до моего улучшения содержимое выглядело посимпатичнее, но, может, оно так и должно выглядеть в конце варки? Мы же не знаем. Я так точно нет, а Жан-Филипп не нашел в этом ничего страшного.

Кузен проверил рисунок, остался доволен. Водрузил по центру маленькую металлическую плошку, капнул в нее две капли из колбы, взял серебряную ритуальную иглу и потянул меня за руку, намереваясь проткнуть палец. Я потянула руку к себе, слишком уж угрожающе выглядел кузен, вооруженный булавкой. Этак он с меня сейчас нацедит крови столько, что помолвка будет не нужна. Трупам вообще ничего не нужно, а я точно знаю, что без крови люди не живут.

— Боишься?

— Вот еще. Просто подумала: может, мы и мою кровь так же, с бумажкой? — предложила я.

— Если сама будешь готовить.

Я тоскливо посмотрела на затухшую спиртовку, зажмурилась и выставила перед собой палец. Укол в палец — это не страшно, из пальца крови много не выдавишь. Жан-Филипп потянул меня за руку к себе, ткнул острием, потом сильно сдавил пару раз и отпустил.

— Все? — уточнила я, не открывая глаз.

Крови я боялась в одном случае — если она моя, так что основания для опасения были.

— Все.

Я успокоенно засунула палец в рот и открыла глаза. Жан-Филипп как раз что-то добавлял к нашей крови, то и дело сверяясь с книгой. Какой он все-таки ответственный! Но жидкость в плошке выглядела совсем некрасиво — буроватое месиво, словно речь шла не о помолвке, а о похоронах. Это настораживало. Когда кузен в очередной раз отвернулся, я достала из медальона пару радужных песчинок, прихваченных по случаю из храма Богини. Тогда священник очень удачно отвлекся на беседу с дядей, а я не смогла устоять. Добавление правильного ингредиента сразу привело к тому, что жидкость стала прозрачной и чуть мерцающей.

— Что это с зельем? — недоверчиво спросил кузен. — Оно вот только что выглядело по-другому.

— Так все перемешалось и усвоилось, — пояснила я и решила ему польстить: — У тебя вообще все всегда выглядит красиво.

— Это да, — довольно улыбнулся Жан-Филипп и добавил последние три капли из флакончика. — Все. Теперь стой молча. Учти, перебьешь — все пойдет не так, как надо. И помолвка окажется с Антуаном. Или даже вообще с Вивианой.

Я испуганно икнула и закрыла себе рот обеими руками, чтобы, не дай Богиня, не забыть в ненужный момент о молчании. Кузен же, важно откашлявшись, начал читать нараспев заклинание из книги, подпитывая его магией. От его руки к плошке пошел золотистый луч, там отразился сразу двумя, один из которых ткнулся мне в запястье и начал оплетать его золотистым рисунком, второй же целенаправленно ухнул в стену и наверняка сейчас уже нашел Бернара. Рисунок на руке становился все более сложным и ярким, как вдруг что-то пошло не так. Жидкость в плошке вскипела, мгновенно превратившись в пар и образовав туманную женскую фигуру. Кузен испуганно завращал глазами, но продолжил читать. Я зажимала себе рот уже не для того, чтобы не говорить, а чтобы не заорать.

Туманная фигура обняла нас обоих, а потом в лаборатории раздался бабах. Нет, БАБАХ. Кажется, там не осталось ничего целого, кроме нас с кузеном и книги, которую он держал в руках. Даже заговоренный сейф, который, по уверению дяди, мог выдержать недельное пуляние шаровыми молниями взвода боевых магов, так вот, даже этот сейф рассыпался пылью. И вся эта пыль взвилась в воздух, закружилась и обрушилась на нас.

Мы стояли как две кладбищенские статуи и в такой же тишине. Я сразу поняла, что от дяди скрыть ничего не удастся: пыль намертво прилипла и к коже, и к одежде. И если платье можно снять и засунуть подальше в шкаф, то что делать с косичками — я не представляла. Разве что обрезать? Но это будет еще заметнее.

— Что-то пошло не так, — прохрипел кузен.

— Нужно быстро отнести книгу на место, тогда, может, пронесет.

— Думаешь?

Я огляделась. Что с книгой, что без — разницы не будет. Но нужно же как-то подбодрить Жана-Филиппа. Вон как побелел от страха. Или нет, это от пыли.

— Проверить стоит.

Но проверить не получилось: дверь намертво приварилась к стене. Мы попытались прорезать в ней лаз, но до прихода дяди не успели. Он просто слишком быстро вернулся, наверняка кто-то из слуг наябедничал.

Вынесший дверь дядя был такой белый, что я подумала, что наша пыль долетела и до него, но потом поняла, что это не так: волосы и камзол выглядели как обычно.

— Мы ничего такого не делали, — затараторила я, старательно выгораживая Жана-Филиппа. — Но вдруг оно как взорвется. И тут Богиня. Мы видели Богиню, правда, Жанно?

На дядино лицо начали возвращаться краски. Почему-то неравномерно, пятнами.

— Богиню, говоришь? Я тоже ее почти увидел.

Мы с кузеном переглянулись. Может, действительно пронесет? Видевшие Богиню должны быть снисходительными друг к другу.

Это я и говорила дяде, когда он порол меня и Жана-Филиппа, не доверив это серьезное дело никому другому. Кузен стоически промолчал всю порку, я же взвизгивала и рыдала. Было больно и ужасно обидно, что мы выжили лишь для того, чтобы быть вот так униженными.

Котенка мне все-таки подарили. Но это ничуть меня не утешило, поскольку подарок был от жениха — напыщенный Антуан вручил мне перевязанную лентами корзинку, в которой сидел белый голубоглазый комочек. Вивиана с ангельской улыбкой прощебетала, как она рада, что мы станем сестрами и будем жить в одном доме. От такого будущего мне совсем поплохело, а уж когда я узнала, что с ее помолвкой ничего не вышло, поняла, что жить мы в одном доме станем до самой смерти, вряд ли ее удастся кому-нибудь сбыть. Если, конечно, я выйду за Антуана.

Кто знал, что очередная ссора с Антуаном приведет к блоку на Даре и к келье в монастыре? Жених полез целоваться, я дала ему по физиономии и заявила, что пусть не мечтает, что за него выйду. Голубые глаза Антуана посерели от злости, а сам он прошипел, что мое согласие никому не нужно — повенчают и без него. И тогда мне придется смириться с поцелуями и не только — он выразительно обвел меня взглядом, чуть задерживаясь на отдельных местах, которые хоть и были прикрыты одеждой, но всё же понять, на что он намекает, не составило труда. Я покраснела, вскочила с кресла и вылетела из гостиной. Я больше не могла находиться рядом с ним. Казалось, побудь я там еще немного, взорвусь от ярости. К тете я вошла без стука и с ходу бросила:

— Будет лучше, если помолвку расторгнут по согласию сторон. Я терпеть не могу Антуана, а он только делает, что надо мной издевается.

— Но, дорогая, это жесточайшее оскорбление, как мы можем на него пойти? Тем более сейчас, когда до свадьбы осталось меньше месяца.

— Тетя, я вам уже устала говорить, что не хочу этой свадьбы. — Я взялась за виски, голова нещадно гудела после общения с женихом. — Будет куда большим оскорблением, если я скажу перед алтарем «нет» или вообще там не появлюсь. Антуан вызывает у меня глубочайшее отвращение.

— Глупости, — отмахнулась она. — Как он может вызывать отвращение? Красивый, умный, богатый, из хорошей родовитой семьи. Я не понимаю, почему ты упрямишься, Николь.

— Я его ненавижу, — честно призналась я. — И его семью. Особенно Вивиану, которая никак не может забыть, что чуть не обручилась с принцем.

Как хорошо, что у Альвендуа не получилось пристроиться к правящей семье. Принц помолвку заключил, но только недавно и совсем с другой. Прекрасная же Вивиана осталась с носом, пусть теперь и не сопливым. Но представить кого-нибудь, кто согласится взять в жены эту особу, постоянно либо врущую, либо прихорашивающуюся перед зеркалом, я не могла, а значит, кроме Антуана, если вдруг я за него выйду, придется жить в одном доме еще и с ней. Нет уж! Для меня и Антуан — лишний.

— Я никогда не соглашусь на брак. Хотите скандала на свадьбе?

— Вот как? Собираешься опозорить нас с Жераром за все, что мы для тебя сделали?

Ответить, что этой глупой помолвкой они уничтожили мою жизнь, я не успела. В дверь постучалась горничная и пролепетала, что лорд Альвендуа интересуется, как долго еще ожидать невесту.

— Ответьте, что я умерла, — в сердцах бросила я. — Для Антуана я умерла навсегда! Пусть ищет другую невесту, для него труда не составит. Красивый, умный, богатый, из хорошей родовитой семьи. Да, тетя?

Тетя возмущенно ахнула и побежала улаживать «отношения между женихом и невестой», как она выразилась. И ведь уладит же, к гадалке не ходи! Лучше бы она этого жениха в гостиной прикопала. Или нет, в гостиной не надо, там неудобно, а вот в саду, под тем замечательным кустом сирени… Я бы даже туда цветочки носила. Раз в месяц, не чаще. Чертополох какой-нибудь…

Но тетя ради меня на такую жертву, как устранение нежеланного жениха, не пошла, вернулась быстро и в скверном настроении. Неужели Антуан сам решил отказаться от помолвки? Вот счастье-то!

— Николь, прекрати изводить жениха, он этого не заслуживает, — заявила тетя вместо ожидаемого радостного известия. — Такой достойный молодой человек вправе рассчитывать на уважение.

— Я согласна его уважать, но подальше от себя. Очень далеко, желательно в другом городе.

Тетя решила подойти с другой стороны.

— Николь, нам пора на примерку.

— Примерку? — я сделала вид, что ничего не понимаю.

— Да, примерку твоего свадебного платья.

— Можете примерять его сами. Я не собираюсь замуж.

Я вздернула нос и поспешила убраться из тетиной комнаты к себе, пока она еще что-нибудь не придумала. Заперла дверь, усилила замок магией и включила артефакт полога. Уф. Антуан и свадьба. Свадьба и Антуан. Антуан. Свадьба. Эти слова и вместе, и по отдельности вызывали аллергию. Хотелось посидеть в тишине и спокойно почитать учебник по ядам. Тишину полог обеспечил, а вот учебника, к сожалению, не было, хотя Жан-Филипп и пообещал, но оказалось, такие книги нельзя выносить из академии. Хотя уверена, кузен просто побоялся, что я отравлю жениха насовсем, а не на чуть-чуть, как собиралась. На немножко — так только, чтобы отстал наконец.

Нет, с помолвкой я уже смирилась, за столько лет и не к такому привыкнешь, но ее собирались перевести в свадьбу, а это уже совсем другое дело. Антуан хочет быть моим женихом — пожалуйста, мужем — ни за что. Должен же быть какой-то выход? Некогда смутный план по спасению себя приобрел уже вполне четкие очертания. Каких-то несколько месяцев — и из-за стен академии меня будет не вытащить, но это время нужно как-то протянуть. Антуан и его семья это прекрасно понимали, поэтому и настаивали на почти немедленной свадьбе. Обращаться за помощью к Жану-Филиппу опасно: неизвестно, кого он больше боится — меня или своих родителей. Вдруг он сдаст мой замечательный план удрать из дома и отсидеться в снятой квартире до начала занятий? К сожалению, денег на руках было катастрофически мало. Появился соблазн выпросить у дяди под предлогом близящейся свадьбы. Останавливало то, что для этого нужно хотя бы сделать вид, что я не против. Обманывать близких людей да еще тянуть из них деньги? Нет. Это отвратительно. Лучше заложу что-нибудь из украшений. Тянуть больше нельзя: с каждым днем подготовка становится все более затратной, несмотря на мои требования все прекратить. Зря я не согласилась поехать на примерку, оттуда бы и сбежала. Я открыла шкатулки и начала перебирать драгоценности, откладывая самые дорогие. Буду носить все время с собой — и объем груди увеличится, и без денег при удачном побеге не останусь. Неизвестность пугала, но еще больше пугала грядущая известность с Антуаном.

К ужину я спускалась, собираясь играть роль послушной племянницы. Честно, искренне собираясь.

— Николь, Элоиза на тебя жалуется, — сказал нехорошо хмурящийся дядя. — Этот брак — для тебя прекрасный вариант, не упрямься.

— Я бы предпочла менее прекрасный вариант, при условии, что выбрала бы его сама.

— Тебе нужен выбор?

— Да.

— Хорошо, — неожиданно согласился дядя, — будет тебе выбор.

Согласие было подозрительным, но пояснять что-то ни дядя, ни тетя не стали. Лишь сказали, что все узнаю буквально через пару часов.

И вот я сижу в узенькой монастырской келье, с ужасом осознавая, что весь выбор, который мне предложили, — это выбор между Антуаном и постригом. Заблокированный Дар ощущался сосущей пустотой в груди, что причиняло прямо-таки физическую боль. Маг застал меня врасплох, иначе у него никогда бы не получилось провернуть эту гадость. Сначала тетя отвлекла, а потом было уже поздно. Да еще две монахини удерживали, чтобы я сгоряча не наделала глупостей.

— Вам у нас понравится, леди, — вспомнились ласковые слова настоятельницы. — Тишина, покой, молитвы и никаких мужчин. От последних вы будете избавлены навсегда, если сделаете выбор в нашу пользу. Сестры с Даром весьма редки, мы их любим, ценим и уважаем.

Осталось только положить Дар на алтарь Богини. Я заметалась по келье, больше напоминавшей пенал: узкое помещение, в котором между кроватью и стеной даже не хватило места на прикроватную тумбочку. Впрочем, тумбочки здесь не по уставу — для хранения личных вещей предназначался крошечный сундучок, стоящий на полочке. На вопрос, где держать хотя бы сменную одежду, принесшая облачение послушницы монахиня удивленно пояснила, что у них одежда не относится к личным вещам. Личные вещи — это то, что хочется сохранить на память о прошлой, мирской жизни. Но, Богиня, мне и вспоминать-то пока не о чем!

Дядя Жерар, как ты мог подстроить такую пакость? Или это тетя Элоиза? Конечно, тетя! Только женщина способна на столь изощренное издевательство. В кабинете настоятельницы тетя ехидно заметила, что ее удовлетворит любое решение: выберу брак — наша семья получит влиятельных родственников, выберу служение Богине — к Жану-Филиппу перейдет мое наследство. Я уж было открыла рот, чтобы согласиться на первый вариант, — главное, отсюда выбраться, а уж потом в тетином доме меня ничего не удержит. Но тут тетя добавила, что Дар разблокируют только после свадьбы, а до того, как отсюда заберут, с меня возьмут магическую клятву о согласии на брак. Стены монастыря сразу показались мне привлекательными, и рот я закрыла, не став даже прощаться, вовремя вспомнив, что запас драгоценностей при мне, а из монастыря тоже можно сбежать. Перед уходом тетя тяжело вздохнула и напомнила, что они с дядей ждут моего решения.

Пять шагов. Разворот. Пять шагов. Разворот. Да, здесь не побегаешь. Я села на кровать, которая даже не прогнулась. Сдвинула одеяние послушницы. Приподняла одеяло. Так и есть: на досках лежал тонюсенький соломенный тюфяк. Одеяло тоже не порадовало: тонкое, просвечивающее. И на этом мне предлагают спать?

— Прекрасный выбор: Антуан или доски, — скривилась я. — Точнее, бревно или доски. И не решишь сразу, что лучше.

Стукнула пяткой по ножке кровати. Пятка заболела, кровать не шелохнулась. Через крупнощелевое окно доносилось стройное хоровое пение. Заслушалась бы, если бы не понимала: не сбегу — вольюсь в него еще одним голосом. Красивым голосом, совсем не для исполнения божественных гимнов. Точно! Пока все заняты пением, можно уйти незаметно!

Я тронула дверь, но выяснила, что она заперта. Ничего, еще окно есть. Начинало темнеть, но все же я разглядела совсем не вдохновляющие грядки с чахлыми кустиками. Но даже лучше, что чахлые: после того, как я на них потопчусь, там никаких кустиков не будет. Я подергала створки. Створки не шелохнулись. Внимательный осмотр показал, что они крепко сбиты двумя гвоздями. Я затосковала: была бы магия, мне не составило бы труда разобраться. Например, почти незаметным со стороны заклинанием быстрого старения. За два часа не только гвозди, все окно бы развалилось. Я зло потрясла раму, и она начала поддаваться внутрь. Время поработало не хуже заклинания: и деревяшки прогнили, и гвозди проржавели. Сломался сначала один, потом второй. Створки распахнулись.

— А дальше? — прозвучал над ухом вкрадчивый голос.

От неожиданности я подпрыгнула, в прыжке развернулась и выставила руки в защитном плетении. Точнее, попыталась, поскольку магии у меня сейчас не было ни капли.

— И? — издевательски спросил призрак. — Дар-то того, тю-тю. Профукала.

Он сидел на спинке кровати, помахивая ногой в воздухе. При движении от шпоры на сапоге отделялись крошечные дымные облачка, которые тут же поднимались и впитывались в его же руку: ни кусочка эктоплазмы призрак терять не желал.

— Что делает мужской призрак в женском монастыре? — невольно возмутилась я. — Это уже вообще ни в какие рамки! Мало того что заперли, так еще и наедине с мужчиной.

— Тете пожалуйся, — невозмутимо посоветовал призрак, — тогда тебе останется только второй вариант. Или третий.

— Третий? — невольно заинтересовалась я. — Какой третий?

В моем положении любой дополнительный вариант не лишний.

— Дом для скорбных рассудком. Видишь ли, огонек, меня здесь никто не видит. А если кто-то начинает видеть то, чего больше никто не видит, значит, у него голова не в порядке.

— Этот, третий, мне не подходит.

Призрак подбросил в воздух шляпу, проткнул рукой, покрутил и вернул на голову. Перо на шляпе элегантно качнулось и замерло.

— Тогда возвращаемся к вопросу «А дальше?».

— Вылезу в окно и удеру.

— Удерешь? — он гадко захихикал. — Через стены в три твоих роста? Проход один, и ты его видела. На ночь все это окутывается охранными заклинаниями.

Это уже ценная информация, которой так не хватало для спасения. Новый план начинал разрабатываться на лету.

— Только на ночь? Значит, пока их нет?

— Стены ровные, гладкие, непротыкаемые. Магически усиленные. Калитка уже заперта. Кстати, отпирается только по указанию настоятельницы.

Казалось, призраку нравится разбивать чужие планы. Сидит, ухмыляется и выглядит совершенно счастливым. Прямо физически чувствуется, как от него в разные стороны расходятся лучи довольства. Поди и подпитывается от чужого горя.

— Не соблаговолит ли лорд выйти вон?

— Не соблаговолит. Мы же заперты, запамятовала, огонек?

— Можно подумать, для вас это проблема. — Я помахала руками изгоняющим жестом. Пусть магию привлечь не могла, но смысл от этого не менялся. — Кыш!

Призрак невозмутимо откинулся к стене, чуть в нее уйдя, снял шляпу и повесил рядом с собой на спинке кровати, словно устраивался здесь надолго. Я подхватила облачение послушницы и хлестнула по нему.

— Кыш! — раздраженно повторила, уже понимая, что никуда он не уберется: моего удара призрак даже не заметил. Тряпка прошла через него, лишь чуть замедлившись.

— Если я кыш, то ты так и застрянешь в монастыре, а вот если мы договоримся…

— О чем?

— О побеге. Общем. — Важная мина на лице показалась не слишком выразительной — сказывалось отсутствие красок и общая полупрозрачность. — Ты помогаешь мне, а я — тебе. Мне тоже нужно отсюда уйти.

— Призраки же привязаны к месту упокоения?

— Не в моем случае, дочь моя, — сказал он, явно кого-то копируя, настолько отличалась эта фраза от его обычной речи. — Грубо говоря, огонек, меня к этому месту насильственно привязали. Твоя задача — отвязать.

— Но у меня Дар заблокирован. Кстати, вам не говорили, что сидеть в присутствии дамы неприлично?

— Можешь тоже сесть. — Он милостиво указал на кровать, которая станет моей, если мы не договоримся. — Вообще, чтобы не возвращаться больше к этому вопросу, дарую тебе право сидеть в моем присутствии.

Фраза была знаковой. Такими правами обычно разбрасываются короли — и короне ничего не стоит, и одаряемый счастлив.

— Значит, вы…

— Франциск Первый.

Изображение Франциска Первого я видела неоднократно — и в учебниках по истории и магии, и на золотых монетах. И надо сказать, что призрак если и походил на давно почившего короля, то весьма приблизительно. И нос побольше, и волос поменьше.

— Не очень-то вы на него похожи, — фыркнула я и села напротив, на противоположную спинку кровати, которая была даже немного выше, из-за чего я смогла посмотреть на собеседника сверху вниз. — Франциск Первый был куда представительнее.

Поначалу я хотела сказать «красивее», но потом решила, что призрак может оскорбиться и исчезнуть. Король он или нет — его помощь не будет лишней, если он знает, как отсюда выбраться.

— Какой есть, — он рассмеялся. — Не стоит судить по изображениям. Знаешь, огонек, художникам свойственно приукрашивать.

— А монеты? Профиль на монетах тоже не ваш.

— Мой — не мой, — отмахнулся он. — Давай будем решать, похож ли я на себя, когда выйдем отсюда?

— Но это возвращает нас к тому, смогу ли я что-то сделать без магии.

— Сможешь, разумеется, иначе бы я не просил. В часовне ларец с мощами Святого Варсонофия. Одна из костей — моя. Ее нужно изъять.

— Ваше Величество, если обнаружат мою причастность к осквернению, постригом не отделаюсь.

— То, что кости нет, даже не заметят.

— Заметят.

— Хорошо. Тогда заменишь на точно такую же. Я даже знаю, где взять.

— Могилу раскапывать не буду, — подозрительно уточнила я.

Этак попытка удрать не удастся, а я вляпаюсь по полной программе: осквернение мощей, осквернение могил, осквернение еще чего-нибудь — уж при развитом воображении призрака он непременно найдет, что осквернить. Может, это вообще происки монастыря, чтобы вынудить меня на постриг?

— Между прочим, помощь короне — долг каждого подданного, — напомнил призрак.

— Между прочим, тому, что вы Франциск Первый, нет ни одного доказательства. А кость в ларце с мощами Святого Варсонофия вообще намекает на то, что вы — как раз этот самый Варсонофий, пытающийся меня сейчас склонить к постригу. Судя по его жизнеописанию, жулик был еще тот.

Мои логичные доводы произвели на призрака неизгладимое впечатление. Он вытаращил глаза и даже немного потерял форму.

— Что? У Варсонофия был кривой нос, чтоб ты знала! — заорал он так, что я от испуга чуть не свалилась с кровати. — И ноги тоже кривые! Да он вообще никакой не святой! Так, сплошная профанация! Меня давно так никто не оскорблял!

— Мне он тоже не нравится, — скромно вставила я. — Но предложение осквернить могилу в монастыре говорит против вас.

— Я не предлагаю ничего осквернять. Нужно взять косточку со скелета, валяющегося в потайном ходе, — чуть остыл призрак. — А потом заменить в ларце. Замену никто не заметит. Где здесь можно углядеть осквернение, огонек?

— А скелет чей? — подозрительно уточнила я.

— Да бегал тут один через потайной ход к монахине, пока его ловушкой не придавило. — Я вздрогнула, что Франциском было понято совершенно неправильно. — Давно бегал. Там даже одежды уже не осталось. Чистые кости. Совершенно чистые и сухие. Тебя, как магичку, они пугать не должны.

— Меня кости не пугают. Сами по себе. А вот в сочетании с ловушками… Если меня придавит ловушкой, получится уже четвертый вариант, даже хуже третьего.

— Я в этом не заинтересован, огонек, — снизошел Франциск. — Проведу. Мне нужно отсюда выбраться.

Я задумалась. Выйти наружу, снять блок и отсидеться пару месяцев — заманчиво. Но доверять постороннему призраку? Тетя показала, что никому доверять нельзя: даже близкие люди предают. А с призраком мы сблизиться не успели, более того — он вообще не человек и логика у него непонятная.

— А вам какая разница, где появляться?

— Как это какая, огонек? Меня за столько лет тут ни одна душа не видела и не слышала. С одной стороны, удобно — смотри и слушай что хочешь, с другой — смотреть и слушать тут нечего, а поговорить не с кем. Кстати, беседа твоей тетушки с настоятельницей была весьма занимательной.

— И о чем они говорили? — как можно незаинтересованнее спросила я.

Почему-то я была уверена, что тетя не могла всерьез рассчитывать запереть меня в монастыре, ее цель — выдать племянницу за Антуана. И что бы она ни говорила про мое наследство, мы обе знаем, что, если мне в голову придет блажь посвятить жизнь Богине, оно отойдет монастырю, а отнюдь не Жану-Филиппу. Так что все это пустые угрозы. Наверное.

— О тебе, разумеется. Жаловалась на твой сложный характер и сожженные занавески в твоей комнате. И что жениху приходится общаться с тобой с активированными защитными артефактами, — призрак хохотнул. — Он такой страшный?

— Вовсе нет, — возмутилась я. — Мои родственники не стали бы подсовывать мне кого попало. Тетя считает его идеалом мужчины: красивый, богатый и с Даром. Просто я не хочу замуж.

— Вообще?

Почему-то перед глазами возникло лицо Бернара, и в который раз я пожалела, что у Жана-Филиппа получилось только взорвать дядюшкину лабораторию, а не соединить нас магическим обетом. Но, увы, тогда вышло не то, что хотелось, а Антуан за прошедшие годы ничуть не стал для меня милее.

— Во всяком случае — за него.

— Понятно. Значит, ты тут ненадолго: либо удерешь, либо умрешь. Такие, как ты, не для монастыря: внутренний огонь гаснет слишком быстро. Насмотрелся за это время. Если умрешь, компанию не составишь: с затухшим огнем всегда умирают насовсем, тогда разговаривать опять будет не с кем. И какова вероятность, что сюда опять засунут кого-нибудь с заблокированным сильным Даром? Правильно, стремится к нулю. Поэтому мы должны друг другу помочь. Я спасаю тебя от нежеланного брака или смерти, ты меня — от скуки.

Говорил он вроде бы убедительно, и все же было в его словах нечто, не позволяющее поверить ему до конца.

— И все? Вы хотите вырваться отсюда, потому что вам скучно? А если и в другом месте вас никто не увидит?

— У меня есть незавершенное дело, огонек, понятно?

Вот когда я пожалела, что плохо учила историю Дома Лиденингов. Да что там плохо — в моих знания зияли такие пробелы, что говорить о знаниях вовсе не приходилось. Но никаких трагедий, связанных с правящей семьей, я припомнить не могла. Да еще таких, что затянулись бы до нынешнего времени.

— Какое?

— А это, огонек, мое дело, а не твое. — Он раздраженно фыркнул, подхватил шляпу, нахлобучил на голову и деловито спросил: — Так как, идем?

— У меня еще один вопрос. Когда я вынесу вашу кость, где ее перепрятывать? Или я стану бессменным носителем?

— Богиня! — Франциск схватился за голову. — Огонек, что за чушь ты несешь? Моя кость здесь для привязки посмертного проявления к монастырю. Сделано это заклятием, затрагивающим также возможность моего общения с людьми. Когда кость вынесут, заклятье развеется и я стану свободным. Относительно, конечно.

— А разве призраки не привязаны к месту?

— Обычно — к месту упокоения. То есть в худшем случае меня притянет во дворец, что намного интереснее, чем монастырь. А поскольку ты не часть дворца, волноваться тебе незачем. А кость… Закопаешь где-нибудь, и все. На гробнице я не настаиваю. В конце концов, у меня уже одна есть, и вряд ли ты сделаешь что-то получше. Пойдем же. Чего время тянуть?

— Идем, — решилась я и развернулась к окну.

— Куда?! — гаркнул призрак.

— Наружу и в часовню, — сказала я, берясь за подоконник. — Окошко узенькое, но я пролезу.

— Окно закрой и слушай меня. Чтобы попасть в часовню, наружу выходить не надо, а в твоем положении даже опасно: закроют в местный карцер — и привет, свобода. Я не для того столько времени ждал, чтобы бездарно профукать шанс.

— Предлагаете подождать еще лет сто? — подозрительно поинтересовалась я. — Так я за это время либо постриг приму, либо замуж выйду.

— Предлагаю думать, прежде чем делать, и спрашивать совета у умудренных опытом и годами.

— Года опытом не всегда умудряют, — завредничала я.

— Ну и сиди.

Призрак невозмутимо стал просачиваться в стену и ушел в нее наполовину, прежде чем я опомнилась и вскрикнула:

— Стойте! Что вы предлагаете?

— Воспользоваться подземным ходом, разумеется. Или для тебя это слишком сложно?

— Я про него вообще впервые слышу. Разве в монастырях они есть?

— Почему нет? Тем более, в этом настоятельницей была сестра жены, чтоб ее выворачивало все посмертие!

— Кого? Жену или ее сестру? — навострила уши я.

— Обеих, — мрачно ответил призрак. — Давай закрывай окно, и уходим.

Однако, незавершенное дело почти наверняка связано с давно почившей королевой. Или призрак так злится потому, что его привязали к монастырю? Уж это-то точно было сделано по желанию королевы и с согласия ее сестры.

Его Величество дождался, пока я закрою окно, плотно прижав створки друг к другу, и скомандовал:

— Одной ногой на эту плитку, второй — на эту, а рукой жмешь сюда.

Он ткнул в стену над кроватью, а я засомневалась, не проявление ли это сомнительного призрачного юмора. Так встать я могла, но поза была не то что неудобной — я почти падала. Тем не менее решила попробовать. С координацией у меня проблем нет, так что в самом плохом случае призрак просто обсмеет меня за доверчивость. Но, к моему удивлению, после выполнения этих странных требований четыре плитки отъехали в сторону, обнажив проем в полу, из которого запахло сыростью и тленом. Интересно, там только один скелет или за это время накопились еще? Вдруг покойное величество коллекционирует трупы в качестве единственного доступного развлечения?

Франциск просочился в подземный проход, но, поскольку я медлила, почти сразу вернулся и недовольно буркнул:

— Чего застыла? Проход не останется навечно открытым. Или ты решилась на постриг?

Он бы еще про брак с Антуаном напомнил! Или показал его портрет! Дыра сразу показалась необычайно притягательной, манящей свободой и тайнами, сокрытыми в темноте. Одна беда: в нынешнем состоянии прикоснуться к этим тайнам не получится, а если получится — высока вероятность смертельного исхода.

— Там темно, а у меня магии ноль. Мало ли что там валяется, кроме скелета. Вы, Ваше Величество, говорили про ловушки, а как я их увижу без света и магии?

— Какие ловушки? Они давно разрядились. Я ж сразу сказал: труп того неудачника лежит столько времени, что остались одни кости, а больше тут никаких костей нет, разве что мелких грызунов, и те присыпаны пылью веков.

— Без света я тоже наверняка здесь присыплюсь пылью веков.

— Огонек, — закатил он глаза, — спускайся. Хватит тебе света от меня. Постоишь чуть-чуть, привыкнешь, и все будет видно.

Проход с тихим шелестом начал закрываться, и я, больше не думая о последствиях, ринулась вниз. Плиты над головой встали на место, и я оказалась в кромешной темноте. Прикрыла глаза, вслушиваясь, если уж вглядеться не удавалось. Но тишина стояла такая, словно само время остановилось. Не доносилось даже хоровое пение, прекрасно различимое в моей келье.

— Пойдем. — Франциск нетерпеливо меня коснулся. Его прикосновение оказалось сродни касанию медузы — скользкое и холодное. — Настоишься потом.

— Здесь ничего не слышно.

— И отсюда тоже. Можно духовой оркестр пригласить — наверху никто ничего не узнает, — хохотнул он. — Пойдем, время не терпит.

Глаза я открыла. Призрак мерцал в темноте и действительно немного освещал помещение. Было оно грязное и совсем неинтересное — никаких тайн, скелетов и всего такого. Обычный, ничем не примечательный подвал. Даже без слоя мусора, под которым могут быть сундуки с драгоценностями. Возможно, конечно, что на стенах прекрасная роспись, но в темноте и под слоем грязи все равно не разглядеть.

— Куда?

Вместо ответа Франциск величаво поплыл в нужную сторону, словно король в мантии по тронному залу. Чувствуя себя дамой монаршей свиты, я осторожно пошла за ним. Но торжественное молчание призрак долго не выдержал.

— Так что тебе так не нравится в женихе, огонек?

— Как вам сказать… Ваше Величество, у вас было когда-нибудь чувство, что именно вот эта дама — ваша вторая половинка?

— Конечно, — с готовностью подтвердил он. — Столько раз, что и не упомню.

— Я серьезно!

— А если серьезно, огонек, каждый раз влюбляешься, словно впервые, а любимая женщина кажется единственной.

В его словах прозвучала нежность, неожиданная как для него, так и для высказанной фразы. Облик немного поплыл, став куда мягче и даже мечтательнее. Не упомнит, сколько раз влюблялся? Ой, не договаривает что-то Его Величество! Но я сделала вид, что ничего не заметила.

— И что бы вы почувствовали, будучи влюбленным, если нужно жениться на совсем другой? Или она тоже когда-то была единственной?

— Не путай нужды государства с чувствами! — рявкнул он. — Жену нужно уважать, любить необязательно. Мужа, впрочем, тоже.

— Я, слава Богине, не королева, поэтому хочу своего мужа любить. И от него жду того же. Может, тогда и не появится желания замуровать в монастыре на все посмертие. Или это было сделано от большой любви? Монастырь-то женский. — Я невольно хихикнула. Призрак же замер и возмущенно уставился, наверняка придумывая какую-нибудь ответную гадость, но я невозмутимо продолжила: — Так мы идем, Ваше Величество? А то еще рассыплется скелет, вашу кость нечем будет заменять, а без замены я ее забирать не буду.

— Твое дурное воспитание извиняет только возраст, — мрачно буркнул Франциск и полетел вперед. — Меня удивляет, что твой жених все еще хочет жениться. Или не хочет, но долг перед семьей заставляет? Да, долг превыше всего, огонек.

Разговор казался подозрительным. Этак я выпущу Его Величество из монастыря, а он в благодарность сдаст меня моим родственникам, посчитает своим долгом помочь мне выполнить свой.

— У меня нет долгов перед Антуаном. А если такой вдруг появился у тети, пусть она и выходит, — на всякий случай предупредила я. — Правда, боюсь, что и дядя, и Антуан будут против.

Призрак что-то неразборчиво пробурчал под нос и чуть ускорился. В исходящем от него свете были прекрасно видны следы, оставляемые мной в пыли. Глубокие следы. Здесь давно никого не было. Знает ли нынешняя мать-настоятельница о системе подземных переходов? Или последним, кто ею пользовался, был тот самый невезучий скелет? Тогда кем он был, если знал то, что было неизвестно в монастыре даже главным?

— А этот, который скелет, он появился до вашего появления или после?

— До. При мне ловушки уже разрядились. Правда, и визитеров не было.

— А откуда тогда вы знаете, что разрядились? — подозрительно уточнила я.

— Потому что они магические, а магии там сейчас ноль. Пришли.

Он неожиданно взмахнул рукой, то ли указывая, то ли освещая скелет, валяющийся на полу. Если я и вздрогнула, то только от неожиданности. Подумаешь, скелет! Что я, скелетов не видела? Правда, на картинках в книжках они выглядели как-то покрасивее. Беленькие такие, аккуратные… Словно услышав мои мысли, Франциск что-то сделал, и пыль с костей разлетелась в разные стороны, в том числе на меня. Я возмущенно чихнула, но призрак невозмутимо сказал:

— Берешь фалангу указательного пальца.

Спрашивать, правого или левого, не понадобилось, поскольку у скелета левая кисть отсутствовала, зато на правой аж на четырех пальцах болтались массивные, потускневшие от времени перстни. Артефакты? Скорее всего. Рядом с черепом валялась одинокая серьга с большим рубином, наверняка тоже непростая. Медальон с изображением саламандры провалился внутрь грудной клетки. Больше скелет не прикрывало ровным счетом ничего. Но прикоснуться к нему, а уж тем более вытащить кость, казалось совершенно невозможным. Я сглотнула, пытаясь отогнать подступившую тошноту.

— Огонек, ты не представляешь, насколько коротким может оказаться выделенное нам удачей время, если будешь столь усердно пялиться на всех встреченных мужчин. Тем более что тут и посмотреть не на что.

— А почему у него нет одной руки?

— Какая разница? Главное, что есть вторая, с нужной фалангой. Ну же, огонек, не тяни, — уже с раздражением потребовал призрак. — Я бы сам поднял, если бы мог, но, увы, для меня нынешнего она слишком тяжелая. Или ты боишься?

— Я? Боюсь? Скелетов?

Я возмущенно фыркнула, присела и попыталась нащупать нужное. Почему-то под руку сразу попал один из перстней. Скользкий, холодный, как затаившаяся змея.

— Огонек, если откроешь глаза, дело пойдет быстрее. Скелеты не кусаются, если на них нет нужного заклинания. На этом нет.

Я стиснула зубы и глаза все-таки открыла. Кость схватила сразу и быстро поднялась, чтобы убежать, если что вдруг пойдет не так. Но скелет продолжал покоиться, скалясь в отвратительной мертвой улыбке.

— Артефакты у него не из простых… — намекающе протянул призрак.

— Не буду обворовывать трупы! Это недостойно.

Я и кость взяла только по необходимости, и не для себя. Можно сказать, для нужд государства.

— А кроме того, очень опасно, если артефакты рабочие, — согласился Франциск. — А ты поумнее, чем показалась поначалу, огонек.

Комплимент был весьма сомнительный, да и был ли таковым, непонятно, поэтому я промолчала и отошла подальше от останков. Казалось бы, у покойного имелось куда больше шансов обрести призрачное посмертие в монастыре, но поди ж ты — даже Франциска пришлось привязывать насильственно. А этот, наверное, не оставил после себя никаких незавершенных дел — вон каким довольным выглядит. Или скелеты все так улыбаются? На всякий случай сделала еще пару шагов от него: без магии я чувствовала себя совсем незащищенной. Ну так это ненадолго: как только отсюда выйду, первым делом сниму блок.

— Куда теперь? — хрипловато спросила я и прокашлялась.

Призрак молча обогнул меня и поплыл назад по проходу, по которому мы сюда добрались. Я заторопилась за ним, крепко сжимая чужую холодную кость. Не дай Богиня, потеряю — еще одного осмотра скелета не вынесу. Да и нет там еще одной такой же кости.

Франциск остановился перед лесенкой, ведущей к люку, сбоку от которого белел ручкой небольшой рычаг.

— Теперь самый ответственный момент.

— Я думала, самый ответственный уже прошел. Вдруг скелета не оказалось бы на месте или он не захотел бы делиться своей частью?

— Как это не захотел бы? Помогать короне — долг любого гражданина.

— Может, он не был гражданином Шамбора?

— Он был счастлив нам помочь, огонек, давай остановимся на этом? — чуть раздраженно бросил призрак. — Итак, в часовне ничего не трогать. Подошла, открыла ларец, одну кость вытащила, другую — положила. Ларец закрыла, спустилась назад. Ступаешь точно туда, куда указываю. Понятно, огонек?

Я кивнула. Шутки закончились. Часовня наверняка напичкана заклинаниями. Коснись хотя бы одного — набежит толпа, и в лучшем случае опять засунут в келью, а в худшем — обвинят в осквернении и… Не буду об этом думать!

— Если понятно, дергай рычаг. На себя.

И он ввинтился в потолок, совершенно невоспитанно бросив меня наедине с рычагом. А еще король. Бывший. Или нет? Я задумалась, остается ли король королем после смерти, если смерть оказалась вот такой. И если остается, то в случае чего кто главнее: король правящий или король покойный? Вопрос неоднозначный, поскольку у страны должен быть один глава, и никак не призрачный.

— Огонек! — Из потолка высунулась голова. — Не спи. Место, конечно, экранированное от поисков, но уж слишком грязное.

Я очнулась и полезла по лестнице нащупывать рычаг, поскольку голова как появилась, так и скрылась, и темноту больше ничего не разбавляло. Рычаг нащупался быстро, я дернула, он неохотно подался, и плита надо мной с сильным скрежетом отъехала в сторону. Несколько шагов по ступенькам — и я могу уже изнутри рассматривать часовню: здесь хранились множество святынь, к которым допускались лишь очень высокопоставленные лица. Разглядывать долго не получилось.

— За мной, — скомандовал Франциск. — Вперед не забегать. Стой. Наклонись. Ниже. Еще ниже. Голову опусти. Теперь представь, что вверху веревка, которую ни в коем случае нельзя задеть.

Под его командованием я добиралась до нужного ларца с мощами добрый час, устала так, словно отзанималась фехтованием не по своей облегченной программе, а по программе Жана-Филиппа. Позы приходилось принимать самые причудливые и неудобные, но чего только не сделаешь, чтобы тебя не обнаружили раньше времени? Так что, когда я оказалась перед постаментом, облегченно выдохнула:

— Никогда бы не подумала, что в монастыре так много охранок.

— Да их совсем нет, — ухмыльнулся призрак. — Недопустимое легкомыслие в плане безопасности для столь серьезной организации.

— А зачем же я тогда?..

Франциск нагло ухмыльнулся и заявил:

— Огонек, я так давно никем не командовал, что не смог удержаться. К тому же смотреть, как ты выгибаешься, довольно занимательно. Мне, как мужчине, последнее время и глядеть здесь было не на что, сама понимаешь.

Я почувствовала, как становлюсь тем самым огоньком, которым он меня обзывал все это время. И не просто огоньком, а огромным, уничтожающим все на своем пути пламенем. И если на месте призрака было бы что-то материальное, гореть бы ему не перегореть! Какая жалость, что этого Франциска уже убили до меня. Я чуть прикрыла глаза, успокаиваясь.

— Пожалуй, я поторопилась с нежеланием вступать в брак. Антуан такой замечательный и не опускается до глупых шуток.

— Намекаешь, что передумала сбегать? Без меня тебе отсюда не выйти.

И в подтверждение его слов люк в полу начал закрываться. Но я лишь снисходительно улыбнулась.

— Ой, Ваше Величество, и не надо. Где это видано, чтобы короли служили на побегушках у обычных дворян? Я посижу здесь до утра, а потом скажу, что в часовню меня перенесла сама Богиня, доказывая неразумность моего поведения.

— Эй, огонек, это была всего лишь шутка, — забеспокоился Франциск.

— Я уверена, Ваше Величество, что не стоит связываться с личностями, готовыми в любой момент над тобой глупо подшутить. Этак в следующий раз вы меня в шутку забудете в подземном ходе или сдадите страже.

Я опустилась перед постаментом с мощами, не забыв собрать под колени как можно больше ткани с юбки, иначе заболят уже совсем скоро: колени у меня острые, а пол твердый. Руки перед грудью. Смирение на лице. Глаза в небо. Точнее, в расписанный потолок. И как красиво расписанный. Думаю, настоятельнице понравилась бы открывающаяся картина.

— Эй, огонек, это ж ты не всерьез?

До ответа я не снизошла, удачно припомнив начало молитвы за здравие правящей семьи. Была она длинной, так что я понадеялась, что до конца вспоминать не придется, но все же проговаривала медленно и проникновенно.

— Эй, огонек, извини, — выдавил призрак. — Столько лет без развлечений поневоле испортят характер.

Я недовольно фыркнула, но замолчала, показывая, что прислушиваюсь к его словам. На самом деле окончание молитвы, как назло, полностью выветрилось из памяти. Права тетя, когда говорит, что моя голова работает странно: тут помнит, а тут не помнит. Тетя, конечно, все шторы простить не может, а я всего лишь немного вектор перекосила и силы перелила, вот и получилось вместо солнцезащитных свойств солнцепритягательные. Я просто не успела исправить. Так что уверена, все нужное помню прекрасно, а молитвы — предмет совершенно ненужный, поскольку за короля и его семью найдется кому помолиться и без меня.

— Давай так. В качестве извинения помогу найти тебе мага.

— Зачем мне маг? Я прекрасно обойдусь без мага. Если бы он был мне нужен, я не сбегала бы от Антуана.

— А блок снимать, огонек? Как собираешься искать специалиста? Ночь скоро. А так я укажу и провожу, идет?

— И позаботитесь о моей безопасности, Ваше Величество, — потребовала я, вовремя вспомнив, что девушка с заблокированным Даром — лакомая добыча для всякого рода криминальных личностей, которые непременно вылезут ночью на промысел.

— И все сделаю для твоей безопасности, огонек, — легко согласился призрак. — В конце концов, мои дела столько ждали, подождут еще несколько часов.

Слишком легко согласился. Но он прав: мага нужно найти как можно скорее, иначе даже от поисков не закроюсь. Да еще такого, кто согласился бы принять в качестве оплаты драгоценности. А их не так уж и много, и не факт, что оставшихся хватит на проживание в приличном месте, поскольку на оплату разблокировки я не рассчитывала! Какой же все-таки негодяй Антуан! Я гневно фыркнула.

— Огонек, — неуверенно позвал Франциск. — Так как, мир?

— Мир.

Я поднялась с твердого пола, прохлада которого чувствовалась даже через слои юбки. Нет, положительно молитвы — не мое призвание. И как только можно долго стоять на коленях на холодном полу? То, что не отстоишь, — отморозишь.

— На ларце сигналок нет? — уже по-деловому спросила я.

— На ларце — нет, на постаменте есть.

— Поняла. Постамент не трогаю.

— А придется, — вздохнул призрак. — Иначе люк в потайной ход не открыть.

Известие было неприятным, но переживать его буду потом, когда выберусь из часовни, а пока я осторожно открыла ларец с мощами святого Варсонофия, на что указывала табличка с красивой гравировкой.

— Вот эта, — сразу указал Франциск.

Что ж, пришлось поверить, что это та кость, которая была в его теле при жизни. Для меня все они казались совершенно одинаковыми. Некроманты после полного обучения могут по малюсенькому осколку определить не только какая кость, но и пол, возраст, вредные привычки, место последнего проживания и способ упокоения. Но я не некромант, поэтому послушно поменяла кость на принесенную, а вытащенную зажала вместо нее в кулаке.

— И что теперь?

Франциск отвечать не торопился, хмурился.

— Потеряешь еще по дороге, — наконец выдавил он. — Руку разожмешь — и все. А если еще наступишь… Косточка маленькая, ты тяжелая, а мне преждевременное рассеивание не нужно.

Положим, если бы рассеивание зависело от такой ерунды, то давно почившая королева не стала бы возиться с привязкой призрака мужа к монастырю, а просто раздробила бы все кости покойника, благо это куда проще. Франциск наверняка беспокоился о том, что если кость повредить и собрать не все осколки, то привязка сохранится. Поэтому я спорить не стала. Сняла цепочку, закрепила на ней косточку и опять повесила. В результате кулон уже не висел свободно, а упирался в шею, да еще обзавелся дополнительным украшением в виде королевской кости. Не всякому некроманту так везет. Призрак чуть скривился, но наверняка решил, что варианта получше все равно нет, поэтому требовать что-то не просто бесполезно, а вредно: время идет, а мы даже часовню пока не покинули.

— Теперь поворачиваешь эту завитушку вправо, это — влево и жмешь на низ красного камня. А потом быстро бежишь на выход, чтобы не поймали.

Перезвон возник, лишь только я прикоснулась к первой завитушке. Сначала тихий, он все усиливался и усиливался, пока не обрушился набатом. К открывшемуся люку я неслась, надеясь, что он надежно укроет не только от монахинь, прибегущих проверять, что случилось, но и от ужасного грохота, разрывающего голову.

— Жми на рычаг! — проорал призрак, как только я оказалась на первой ступеньке. — От себя! Быстрее!

Чуть спустившись, я толкнула рычаг, и плитка над головой закрылась. Установившаяся тишина бальзамом пролилась в мои настрадавшиеся уши, а я шлепнулась на ступеньку, поскольку ноги дрожали и никак не хотели меня удерживать в стоячем положении.

— Пойдем же, огонек. Не время рассиживаться. Вдруг проверят, а тебя нет?

— Не надо было издеваться надо мной по дороге к ларцу, — огрызнулась я. — Я сейчас только ползком передвигаться могу.

— Я уже извинился!

— От этого мои ноги меньше болеть не стали.

Призрак мрачно завис рядом. От него шло неяркое свечение. Совсем не подбадривающее свечение. Прямо скажем, раздражающее. Теперь понятно, почему королева настолько жаждала избавиться от его посмертного внимания, что перепривязала к закрытому магией месту, из которого и живому выйти-то сложно, а уж мертвому…

— Ступеньки очень грязные, огонек.

Этими словами Франциску удалось добиться того, что я наконец встала. Действительно, здесь ужасно грязно, а магии у меня нет, да и Ветер, к которому относятся многие бытовые заклинания, у меня так и норовил смешаться с Огнем. Нет, подвал монастыря — место, совершенно не подходящее для экспериментов.

— Куда теперь, Ваше Величество? — с тяжелым вздохом спросила я.

— На выход, огонек, — оживился призрак. — Осталось только чуть-чуть пройти и чуть-чуть подняться.

Света от призрака хватало, чтобы отмечать то уходящие в стороны коридоры, то поднимающиеся лестницы. Появился соблазн задержаться и обследовать столь заманчивое место. Была бы магия — непременно бы осталась, а так… предложи я подобное призраку, наверняка обидится, уйдет и оставит меня одну в темноте размышлять над своим поведением. Нет, сюда нужно возвращаться во всеоружии: с магией, артефактами и в хорошей компании. Думаю, Жан-Филипп и Бернар не откажут в содействии. Я начала прикидывать, что из артефактов пригодилось бы, и так увлеклась, что совсем перестала следить за дорогой и очнулась, лишь когда Франциск завис у очередного рычага и важно сказал:

— Все, огонек, пришли. Готовься встречать свободу.

Я потянула рычаг на себя и оказалась перед густыми ветвями. Успела подумать, как удачно, что выход хорошо замаскирован зарослями кустарника, шагнула вперед и ухнула вниз. Ощущения — словно через огонь прошла, сжигающий все на своем пути. Не завизжала не потому, что хорошо воспитана, а потому, что полет закончился слишком быстро и в объятиях совершенно незнакомого темноволосого типа, пусть и симпатичного, но все же не имеющего права держать меня на руках. Появилось страшное подозрение: вдруг Франциск работает в сговоре и поставляет этому инору монашек посимпатичнее?

— Кто-то обещал позаботиться о моей безопасности, — зло сказала я, пытаясь обрести самостоятельность, для чего стукнула по чужому плечу изо всех своих немагических сил.

— Не я, — поторопился отречься от сомнительной чести поймавший тип, быстро поставил меня на землю и отступил.

— Я и позаботился, — невозмутимо заявил призрак, зависший рядом с нами. — Упади ты просто так — могла ноги переломать. Я же сначала убедился, что тебе есть на что падать, и только после этого скомандовал на выход.

— А так она могла переломать меня, — недовольно заметил незнакомец.

— Если маг ломается от падающей на него красотки, так ему и надо, — выдал призрак. — Маг должен быть готов к любым неожиданностям, тем более к приятным. Иначе суждена ему жизнь в печали и одиночестве. Но вы свой шанс бездарно профукали, а ведь я так старался вам помочь. — И не успела я возмутиться столь сомнительной помощью одиноким магам, как Франциск добавил: — Не о том ты думаешь, огонек. Главное — у нас все получилось! — Он закружился в странном, наверняка старинном танце столь быстро, что глаз еле успевал за ним следить. — Я свободен! Столько лет! Столько лет я этого ждал! — Он затормозил, склонил голову набок, словно к чему-то прислушивался, и сказал: — Огонек, я чувствую сильного мага, способного тебе помочь, совсем рядом.

— Не такой уж я и сильный, — заскромничал поймавший меня инор.

— Сильный, сильный, — небрежно возразил призрак.

Это что, Франциск хочет, чтобы Дар разблокировал вот этот тип? Да у него опыта нет, он так впечатает, что потом магический консилиум не поможет. Во всяком случае, на Жана-Филиппа я бы точно не стала полагаться в таком серьезном вопросе, а этот если его и старше, то ненамного — на год-два, не больше. Нет, нужен кто-то посолиднее.

— Я ему не доверяю! — запаниковала я. — Кстати, что он тут вообще делал? У потайного хода в монастырь?

— Может, ждал кого? — с интересом оглянулся призрак. — Хм… Во-первых, странно, что я не замечал, что кто-то сюда бегает, а во-вторых, вкус у вас, молодой человек, в любом случае оставляет желать лучшего. Нет, иной раз дама постарше интереснее сверстниц, но не настолько же. Да в монастыре никого моложе сорока нет.

Он довольно пренебрежительно посмотрел на не слишком смутившегося от его слов парня. Я приободрилась: если Франциск на моей стороне, есть надежда найти нормального мага, а не это недоразумение. Если он, конечно, вообще маг — я-то теперь таких тонкостей не вижу, а артефакты на себя сейчас цепляют все кто ни попадя. Даже у моей гувернантки был, с флером. Правда, у нее как раз Дар был, но совсем маленький, только-только для присмотра за ребенком, балующимся магией.

— Я здесь не за этим, — чуть усмехнулся инор. — И о том, что в монастырь есть потайной ход, не знал.

Он заинтересованно поднял голову, пытаясь в густой листве обнаружить место, откуда я выпала. Но чуть слышный скрежет указывал, что ход, выведший на свободу, опять запечатан. А ведь он рассчитан на мага, умеющего левитировать. Или на не мага с лестницей. Короче говоря, случайно на него не наткнешься, значит, активация должна быть простой. Но у Франциска все равно нужно выяснить, как это делается, а конкурента отвлечь от ненужных ему тайн.

— Приобщиться к благодати? — предположила я. — Так лучше в собор идти, а не по задворкам монастыря лазить. В соборе благодати больше. И она наверняка чище. Можно сказать, отборнейшая благодать.

— Земли накопать! — возмутился инор. — Это единственный, пусть и крошечный, участок, где земля освященная, но не под охранным заклинанием.

— О, так перед нами некромант, — поняла я. — Тем более не подойдет. Нужно искать другого. Я ему свой Дар не доверю. Еще сделает из меня умертвие вместо разблокировки.

— Э-ээ, огонек, ты решила, что предлагаю обратиться к нему за помощью? Я еще из ума не выжил.

Я решила не акцентировать внимание на таком пустяке, как то, что он не выжил вообще, и только подозрительно уточнила:

— А сильный тогда про что?

— Про то, что он тебя поймал и не свалился. Вон какие мышцы, явно тренированные.

Да, мышцы были что надо, осматривать не понадобилось, хватило воспоминаний. Собственно, о данном типе вообще хватило бы одних воспоминаний, личное присутствие необязательно. Так нет же, стоит, смотрит то на меня, то на Франциска и невнятно улыбается. Может, мы ему мешаем заняться делом?

— Вы копайте, копайте. Не надо на нас отвлекаться, — скомандовала я. — Все равно мы сейчас уйдем, правда, Ваше Величество?

— Ваше Величество?

— Это Франциск Первый.

Тип обвел моего спутника выразительным взглядом, от которого тот даже немного потерял в плотности, и заявил:

— Не похож. Совершенно не похож на давно почившего монарха. Со всей ответственностью заявляю: самозванец.

— Я самозванец? — Франциск так раздулся от злости, что увеличился раза в полтора, правда, став при этом еще более прозрачным. — Да что ты себе позволяешь, мажонок?

Но некроманты призраков не пугаются. Собственно, призраков вообще мало кто пугается из магов, разве что совсем слабые и плохо обученные. Этот явно таковым не был.

— И не стыдно леди обманывать? Она к вам со всем доверием, а вы ее по самым грязным местам протащили.

— Там чистых нет. Никто почему-то не убирает, — ехидно ответил призрак. — И вообще, инор, шли бы вы отсюда, пока я окончательно из себя не вышел.

— Вы уже давно из себя вышли. Так давно, что даже не помните, из кого выходили, — отрезал тот. — Леди, а вы знаете, что ни один маг не согласится снимать блок бесплатно?

— Мне есть чем заплатить, — гордо сказала я, прикладывая руку к груди. Почти тут же подумала, что зря показываю у себя наличие ценностей, но руку убирать не стала, так надежней. — Не волнуйтесь.

— Я и не волнуюсь. Но такую плату ни один солидный маг не примет. Зачем им неприятности? Они предпочитают звонкую монету.

— Где я вам в такое время найду звонкую монету? Все приличные места уже закрылись.

— У неприличных как раз работа в разгаре, — довольно заинтересованно намекнул он на что-то, понятное только ему.

— А в неприличных слишком мало дадут. И потом, вдруг я захочу потом выкупить назад?

— Что выкупить?

— То, что продам, разумеется.

— Боюсь, то, что вы продадите в неприличных местах, назад уже не выкупите. Вы бы не торопились, подумали.

— Это зависит от суммы, которую я готова потратить на выкуп, — возразила я, хотя появилось подозрение, что мы подразумеваем совсем разное.

И не только у меня.

— Леди говорит о драгоценностях, которые у нее с собой, — сухо заметил призрак. — А вы о чем?

— Так и я о них, — едва заметно смутился тип.

— Не похоже. И вообще, вы дурно воспитаны, пристаете с разговорами к людям, с которыми даже не знакомы.

— Так давайте познакомимся? Шарль Буле.

— Вы копайте, Шарль, копайте, а мы пойдем искать другого мага, — снисходительно бросил Франциск. — Настоящего, взрослого.

— Того, которому сможете заговорить зубы? Так я сразу предупреждаю, никто не поверит, что вы Франциск. Он был слишком известной личностью. Так что, леди, будьте с ним осторожнее.

Призрак ничуть не смутился, напротив — горделиво приосанился. Видно, то, что он — выдающаяся личность, перевесило для него то, что никто не поверит в их идентичность. Впрочем, для меня разницы нет, монарх он или самозванец. Главное, чтобы в точности выполнил свою часть уговора.

— Мне только блок снять, дальше я сама.

— То есть вы сейчас пойдете ночью, по улицам, кишащим преступниками, под охраной одного призрака?

— Вы такого низкого мнения о страже в Ланже?

— О, точно, не попадете на бандитов, попадете на стражу, и они наверняка заинтересуются одинокой девушкой в грязном платье, с корсажем, набитым драгоценностями.

— Я сумею предупредить вовремя. Я чувствую живых, — высокомерно бросил призрак. — И не так там много драгоценностей в корсаже.

На обсуждаемую часть моей одежды уставились оба. Вот ведь, некоторым даже смерть не помеха! Я зло кашлянула, намекая, что призраков здесь может стать в два раза больше, а маги вообще исчезнут, если они сейчас же не станут вести себя прилично.

— Я провожу, — отмер Шарль. — Не прощу себе, если с вами что-нибудь случится. Да и от постороннего глаза в случае чего закрою. Куда идем?

Подозрительный какой тип. Не друг ли Антуана? Что, если он сейчас меня выследит, а потом донесет приятелю? Впрочем, я же все равно не задержусь рядом с тем, кто избавит меня от блока. Так что пусть проводит. С ним действительно будет надежнее, чем с покойным королем. В случае чего хоть какая-то защита.

— Я вам так благодарна, инор Буле. А если вы еще поможете с чисткой одежды, благодарности вообще границ не будет.

Легкое движение некромантской руки — и платье стало почти таким же, как до спуска в подземный ход. Почти — потому что выяснилось, что я где-то зацепилась за что-то острое и теперь подол украшала живописная дырка.

— Тогда пусть он провожает, а я отправлюсь по своим делам, огонек? — оживился призрак.

— Ваше Величество, вы обещали найти мага и позаботиться о моей безопасности, — напомнила я. — Недостойно монарха не отвечать за свои слова. Вдруг маг откажется помогать и придется искать другого? Или инор Буле отведет меня не к магу, а вовсе даже наоборот?

— Наоборот — это как? — заинтересовался Шарль.

— К тем самым лицам криминальных наклонностей.

Резкость слов я смягчила улыбкой в стиле «кроткая Вивиана», как ее как-то назвала Люсиль. С оригиналом мне, конечно, не сравниться, так его рядом для сравнения и нет.

— Действительно, такому слабому магу доверять не с руки, — согласился призрак. — Ладно, час роли не сыграет. Пойдемте.

— Вы только недавно говорили, что я сильный! — оскорбился Шарль.

— Сильный инор и сильный маг — не одно и то же, — снисходительно пояснил призрак. — Сильный маг что сделает, когда на него из кустов неожиданно кто-то свалится? В первую очередь выставит щит. А вы руки расставили — нападай не хочу. И чему вас только учат?

— Что плохого может вывалиться из монастыря?

— А что хорошего? — заинтересовался призрак. — Вот скажите, чего хорошего может отсюда вывалиться?

— Откуда мне знать? Я здесь не так долго. Пока на меня только леди свалилась.

Франциск снисходительно кивнул, вполне по-монаршьи.

— Это можно было бы посчитать удачей, не будь у леди жениха. А так вы только будете страдать от несбывшихся надежд.

— С чего мне страдать? У меня тоже есть невеста.

— Инор, поверьте моему опыту: ничего хорошего там, — призрак махнул рукой на монастырскую стену, — нет. Тоска и грусть. Нудное размеренное существование, совершенно не подходящее для полного жизни мужчины. Гмм… — Похоже, он понял, что говорить о себе «полный жизни» несколько странно, поэтому быстро сменил тему: — Какое счастье, что удалось вырваться. До последнего не верил. Так, нам надо в тот дом с огромным флюгером в форме дракона.

— Постоялый дом «Драконий хвост».

Франциск смерил Шарля таким взглядом, словно тот нанес ему жесточайшее оскорбление, уточнив место нашего назначения. Но призраки — не драконы, сжигать на месте не умеют, так что наш ограничился лишь словами:

— Болтать будете по дороге. Огонек, хватайся за инора, чтобы он не забыл про обещание защиты и не потерялся по дороге.

Франциск был полон если не жизни, то жажды деятельности точно и собирался отделаться от меня как можно скорее. Шарль вежливо подал руку и спросил:

— У огонька есть имя?

— Николь, — коротко ответила я, надеясь, что если он и знает Антуана, то по одному имени не определит, что я невеста приятеля.

— Инор, вы говорили, у вас уже есть невеста, — насмешливо вытянул губы в трубочку призрак. Плыл он рядом с нами, и если бы не мимика, походил бы на небольшое неплотное облако. — Или надеетесь сменить? Имейте в виду, Николь не нужны некроманты.

Я вспомнила про скелет в потайном ходу и подумала, что некроманты иногда бывают нужны, но если я выберусь с компанией исследовать монастырское подземелье, думаю, хватит артефактов, так что посторонних звать не буду. Еще бы выяснить, как ход открывается. Но не при Шарле: вряд ли его интересы ограничиваются копкой земли, в потайном ходе для некроманта тоже найдется много полезного.

— Я не некромант. Освященная земля нужна не только им. Кстати, впереди наряд стражи. — Он резко прижал меня к стене и прошептал: — Стоим тихо и не шевелимся. Стража с артефактами, могут засечь.

Перед глазами изображение чуть-чуть размылось, показывая, что заработало укрывающее заклинание. Однако, уровень весьма приличный, судя по косвенным признакам — прямо пока не посмотреть. И ведь сам ставил, не артефактом. Я замерла, а Франциск невозмутимо скользил вперед и впечатался-таки в вывернувший из-за поворота наряд. Я ожидала, что начнется переполох, даже глаза чуть не зажмурила, чтобы не так страшно было, но стражники словно ничего не заметили, разве что тот, кого призрак задел, потер плечо с недовольной миной.

— Эй, а как же уважение к монарху?

Судя по виду стражников, Франциска они не только не видели, но и не слышали. Тот закружил возле них, завывая и ругаясь на все лады, но внимания привлек столько же, как и раньше, — ноль. Иноры шагали, перебрасывались короткими фразами, иногда вытаскивали артефакты и сверялись с ними. Обескураженный призрак от них отстал и вернулся к нам. Завис рядом, всматриваясь. Для него полог мага если и служил помехой, то не непреодолимой.

— Шарль, ты меня видишь? — трагически прошептал он.

— Вижу.

— И Николь видит. А они — нет. Почему?!

На последнем слове он взвыл так, что у меня уши заложило, но никто, совершенно никто не высунулся из окна и не стал выяснять, что случилось.

— Вы бы вели себя потише. — Шарль постучал по уху, пытаясь вернуть просевший слух. — Если вас слышу я и слышит Николь, наверняка слышит еще кто-нибудь. Может, у стражи специальные артефакты против привидений.

— Да? — Франциск успокоился, совершенно не приняв во внимание, что у всех поголовно жителей этого района не может быть подобных артефактов и если никто не выглянул, значит, его страданий никто не услышал. — А я уж было подумал, что заклятье не разрушилось.

Как-то громко он подумал. А чем вообще думают призраки? И думают ли? Или там просто заложенная модель поведения? Стало настолько интересно, что я с трудом вернула размышления на насущные проблемы. Франциска нужно было успокоить.

— Но мы же из монастыря выбрались? Выбрались. Вы же, Ваше Величество, собирались что-то решать, а не пугать стражу.

— Действительно. У меня дела, а вы меня задерживаете. Эх, молодежь, только и знаете, что обниматься по темноте. Николь, что скажет твой жених?

От Шарля я отскочила, словно ошпаренная. В самом деле, все это время он меня обнимал, а я настолько увлеклась происходящим, что даже внимания не обращала.

— Если бы мне было не все равно, что он скажет, меня бы тут не было.

— Шарль уже тоже решил расстаться с невестой? — Франциск гнусно захихикал. — Вижу, не зря стояли, быстро разобрались. Действительно, жизнь проходит мгновенно, не поспешишь — пропустишь самое интересное. И самых интересных.

Не слишком достойное высказывание для короля, пусть и покойного. Всегда считала монархов куда более воспитанными. Пожалуй, если все Лиденинги таковы, хорошо, что меня до сих пор не представили ко двору.

— Я не некромант, но призвать к порядку обнаглевшее привидение смогу, — с некоторой ленцой сказал Шарль, но прозвучало это столь веско, что призрак сразу замолчал. — Предлагаю в «Хвост дракона» пройти через черный ход. Иначе в общем зале непременно на кого-нибудь наткнемся и нас заметят. И если по нам с Николь вопроса не возникнет, то привидение вызовет нездоровый интерес. Ведь, насколько я понимаю, проявляться и исчезать по желанию вы не можете? Как и предсказать, кто вас видит, а кто нет?

— Нам нужно на второй этаж, — предупредил Франциск, и не подумав ответить на заданные вопросы.

— Предлагаете сразу левитировать даму в нужный номер?

Предложение было сомнительным. Левитировать Шарль наверняка собирался не только меня, но и себя, а делать это лучше всего в обнимку: меньше энергии тратится. Возможно, конечно, что у него есть соответствующий артефакт, но инор не производил впечатления обеспеченного и явно привык полагаться на собственные силы.

— Нет уж, лучше подняться по лестнице, — отказалась я.

— А я пока с магом договорюсь, — самонадеянно заявил призрак.

И полетел вперед, нисколько не опасаясь на кого-нибудь наткнуться. Похоже, существование в монастыре полностью отучило его от осторожности. Впрочем, была ли она? Наверняка полагался на охрану, вот душа и рассталась с телом раньше времени, и мало того что они расстались, так еще оказались разнесены: дух — с нами, а тело наверняка лежит в королевской усыпальнице. Почти все. Я прикоснулась к цепочке, на которой была закреплена кость. Снять бы ее.

— Оригинальное у вас украшение, Николь, — сказал Шарль, увлекая меня за Франциском.

— Подарить?

— Нет, спасибо, я не увлекаюсь костями.

Мы шли быстро, почти бежали. При такой скорости вести светскую беседу было невозможно: все силы уходили на то, чтобы выравнивать дыхание. Иначе начну хрипеть, сипеть и кашлять. Нет уж, у инора должно остаться благоприятное впечатление о спасенной даме. Насколько это возможно, конечно. На платье я старалась не смотреть: монастырский потайной ход хорошо над ним поработал. Ничего, верну магию, подлатаю. А сейчас нужно делать вид, что все в порядке, и ни в коем случае не пыхтеть. Пыхтящая девушка в рваном платье выглядит еще хуже, чем непыхтящая. Поэтому я решила молчать. В конце концов, мне не столь интересно, какая у него специализация, если уж некроманта не получилось.

Дверь черного хода была предусмотрительно заперта, но Шарль рядом с ней почти не задержался: пара пассов — и мы уже на постоялом дворе. Из общего зала доносились гул и даже звуки драки, так что хорошо, что мы идем не через него. Я осторожно осматривалась, не желая показывать, что в таких местах не бывала. Да я вообще нигде не бывала, и все из-за этой помолвки с Антуаном, чтоб теперь Франциск доводил уже его! Альвендуа же хотели завести тесные связи с правящим домом? Не подарить ли им королевское привидение? Я поднималась по лестнице и размышляла, этично ли привязать к дому Альвендуа доверившегося призрака, и тут мимо пронеслась служанка. Я вжалась в стену, но она нас словно не заметила.

— Я заклинание не развеял, — в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил Шарль. — Так спокойнее. Если вашего Франциска заметят, хотя бы не подумают, что мы с ним.

— Он не мой.

— И правильно. Такие знакомства никого не красят.

— Положим, он не оставляет выбора, знакомиться с ним или нет.

Шарль прищурился и сказал:

— Нам нужна четвертая дверь справа.

Но он мог этого и не говорить, потому что почти одновременно с его словами из указанной двери высунулась голова Франциска. Весьма довольного Франциска, который тут же нас обрадовал:

— Все в порядке. Я договорился.

Дверь приглашающе распахнулась, и незнакомый голос утомленно выдохнул:

— Проходите же.

Маг оказался не только сильный, но и опытный, если, конечно, опыт подтверждается прожитыми годами. Выглядел он старше дедушки со стороны мамы. Мамы и тети Элоизы. Дедушка был со странностями, которые родственники оправдывали возрастом, и если все маги с опытом приобретают еще и странности, то я бы, пожалуй, предпочла не столь опытного мага. К тому же чем выше квалификация, тем выше цены. А ну как запросит за работу все содержимое моего корсажа? А на что жить до поступления? С другой стороны, снимать блок намного проще, чем ставить, особенно свежий. Проще, быстрее и дешевле. Это я и попыталась силой внушения донести сразу после приветствия, поскольку надежды, что все сделают бесплатно, не было никакой. Чем выдающееся специалист, тем больше норовит взять за услуги.

С другой стороны, выбора не предоставляют. Может, этот не слишком преуспевающий? Снятая комната невелика, обставлена скудно. Вдруг у него тяжелый жизненный период и маг согласится помочь за умеренную плату? Все моим рассуждения разбивались о мажескую невозмутимость и кучу украшений, которые наверняка были артефактами. Да даже не будь они артефактами, их стоимость, по самым скромным прикидкам, на порядок больше, чем у прихваченных мной.

— Его Величество ввел меня в курс вашей проблемы.

Франциск важно кивнул. Он уже устроился на спинке стула и нетерпеливо помахивал ногой. Наверняка, как только блок снимут, сразу удерет во дворец. А ведь леди в беде нельзя оставлять, нужно хотя бы помочь снять жилье. Если леди понятия не имеет, как это делать, вряд ли она осуществит все безопасно. Но когда монархи думали о нуждах своих подданных?

Шарль тоже вошел, но встал около двери, то ли рассчитывая в случае чего быстро сбежать, то ли перекрывая дорогу к бегству мне. В любом случае предусмотрительный инор.

На всякий случай я улыбнулась всем троим.

— Я буду очень признательна, если вы снимете блок.

— Я не работаю за просто так.

— У меня есть чем заплатить.

— Меня не интересуют деньги.

Почему-то появилась уверенность: откажется и от украшений.

— Вам тоже нужно помочь? — обреченно спросила я.

В самом деле, если уж с разрывом помолвки с самого начала все пошло наперекосяк, не стоит ожидать, что дальше что-то изменится.

— Мне? Скорее, вам. Видите ли, леди, после того как я сниму блок, вы долго не побегаете, вас найдут сразу, как обнаружат, что вы исчезли из монастыря.

— Я умею защищаться от поиска.

— От простого поиска, не от серьезного. Вашу защиту пробьет даже он. — Небрежный кивок на Шарля. — Не говоря уже о магах с опытом.

— То есть вы предлагаете не только снять блок, но и укрыть от поиска?

Разговор нравился все меньше: цену пока не назвали, зато растет число навязываемых услуг. Нет, от дополнительной защиты против поиска я бы не отказалась, но не тогда, когда это сопряжено с растаскиванием скелетов. Мне и одного хватило, чтобы понять: некромантия — не мое призвание. Второго скелета за один день я не вынесу. Пусть даже сейчас уже ночь.

— Именно. Кстати, вы знаете, что у вас не один, а три блока?

— Три? — ошарашенно переспросила я. — Какие?

— Узнаете, если договоримся.

— Вы так и не сказали, что хотите в оплату, если уж деньги вас не интересуют.

— На вашем месте, Николь, я бы бежал сейчас отсюда без оглядки, — внезапно подал голос Шарль. — Это же Робер де Кибо, договоры с ним плохо заканчиваются.

Робер де Кибо? Мэтр де Кибо? Маг, которого столько раз подозревали в заговорах против короны, но ни разу не арестовали, поскольку ничего не доказали? Правда, ходящих слухов хватило, чтобы закрыть ему дорогу не только во дворец, но и в большинство приличных домов. На удивление, я не испугалась, лишь с большим интересом уставилась на собеседника. Уверена, захоти он в действительности смести Лиденингов, давно бы это сделал. Как-никак, самый сильный маг Шамбора, а может, и всего Рикайна. Жан-Филипп как-то сказал, что, если бы ему предложили на выбор полазить по любой семейной библиотеке, он бы непременно выбрал де Кибо, поскольку слухов об их семейных способностях ходило еще больше, чем об участиях в заговорах.

— Похоже, вам не удалось напугать леди, — с насмешкой сказал маг.

— А жаль. Леди вообще слишком доверчива. К примеру, у нее даже тени сомнения не возникло, что это привидение — Франциск Первый.

Призрак перестал качать ногой и возмущенно выдохнул изо рта облачко, словно сотканное из дыма. Облачко вырисовало замысловатую фигуру перед носом оскорбителя, который недовольно нахмурился, и всосалось назад в создателя.

— А с чего вы взяли, что это не он?

— С того, что он не похож на портреты Франциска.

— Инор, художники — тоже люди. Обвинение в государственной измене никому не нужно, поэтому им свойственно приукрашивать правящих особ. Попробуй изобрази на портрете такого, — кивок на призрака, — живо бы в тюрьму загремели за оскорбление.

— А что вы имеете против моей внешности? — неприятным голосом спросил Франциск.

— Я? Ничего. А вот придворный художник явно что-то имел.

— Оскорбление монархов является наказуемым деянием.

Призрак высокомерно приосанился, отчего перо на шляпе закачалось, как будто собралось оторваться. Но даже если вдруг оторвется — восстановить форму Франциску труда не составит.

— Как вы любите изыскивать оскорбления, — раздраженно бросил де Кибо. — Так как, леди, вы согласны?

— На что? Вы ничего не предлагали.

— В самом деле? Простите. Я предлагаю вас удочерить.

Тишину, повисшую после этих слов в комнате, впору было назвать могильной. Я не удержалась и рухнула на стул, тем более что высочайшее разрешение сидеть в присутствии монарха было дано раньше. Первым пришел в себя Шарль.

— Хотите, чтобы Николь разделила с вами ваши проблемы?

— Хочу, чтобы она разделила, а впоследствии унаследовала то, что мне принадлежит. А это ох как немало, — отрезал маг.

— Разве у вас нет родственников? — спросила я, чтоб хоть что-нибудь спросить. — Которые бы все унаследовали.

— Теперь нет. Поэтому после моей смерти непременно начнется грызня, которая закончится тем, что все отойдет короне, если я не напишу завещание на кого-нибудь из претендентов. Но они такие унылые личности, что нет, не напишу. И уж тем более не хочу отдавать все короне.

— Но почему вы хотите передать все мне?

— Из-за третьего блока.

Разговор становился все более занимательным.

— Если скажете, какой он, может, и договоримся.

Сейчас меня больше привлекало не наследство, не возможность снять блок и даже не знание, что же заблокировали. Это можно получить и в другом месте. Кроме, разумеется, наследства, но вот с ним-то, уверена, наверняка будет куча проблем, а я и без того не бедствую. Возможно, именно поэтому Альвендуа и не хотят разрывать помолвку? Интересно, предложи я Антуану откупные, согласился бы? Жаль, это не пришло в голову раньше.

— Николь, вы с ума сошли? — возмутился Шарль. — Вы себе всю жизнь перечеркнете!

— Недостойно отказываться от своего отца! — вторил ему Франциск.

— Не думаю, что моего отца хоть как-то заденет происходящее, — отрезала я. — Если я, конечно, соглашусь.

— Он жив? — удивился призрак. — Почему же тогда ваше будущее определяют родственники?

— Потому что я ему не нужна, он даже документы подписал по передаче опекунства семье д’Авьель. Я его никогда не видела. Когда была маленькой, писала ему, но отец ни разу не ответил.

Я не стала уточнять, что последнее письмо отправила совсем недавно, в надежде, что отец хоть как-то повлияет на тетю и поможет с разрывом помолвки. Но и это письмо словно в воду кануло: отцу не было до меня никакого дела. Так почему меня должно заботить его душевное благополучие? Собственно, можно считать, что отца у меня нет, и это не будет далеко от истины: именно так я для себя решила, когда поняла, что ответа на последнее письмо не будет.

— Отказываться от своей крови? — поразился Фридрих. — В мое время такого не было.

— Тетя говорила, что он слишком сильно любил маму, а так как она умерла, рожая меня…

— Винит вас в ее смерти, — закончил де Кибо. — Что ж он не позвал целителя вовремя?

— Целитель был, но его усилий оказалось недостаточно, — сухо ответила я, давая понять, что тема мне неприятна.

— Странная история, — задумчиво сказал Шарль. — Вам, наверное, ужасно не хватало родителей.

— Мне их заменили дядя и тетя, — уже с раздражением выдавила я. — Прекрасно заменили. Мне было бы их не в чем упрекнуть, если бы не эта глупая помолвка. Кстати, если я соглашусь на удочерение, помолвка аннулируется?

— Поскольку я введу вас в свою семью, обязательства прежней потеряют силу, — чуть прищурился де Кибо. — Вам так не нравится жених?

— Она просто не хочет замуж, — захихикал призрак. — Так и сказала: жених, мол, совершенство, но замуж не хочу.

— Вообще?

Интонация была странной, словно маг задумался, стоит ли меня удочерять, если я не планирую радовать его внуками.

— За него, — зло уточнила я. — А почему вы не удочерили кого-нибудь раньше? Или не усыновили, если вопросы размножения семьи вас так волнуют?

Де Кибо засмеялся, совсем по-юношески, что не вязалось ни с лицом хорошо пожившего человека, ни с одеждой солидного мага.

— Я не могу усыновлять кого попало, кандидат должен удовлетворять определенным требованиям. Вы подходите. Кстати, вам следует поторопиться с решением. Вас уже ищут. Поисковый импульс ткнулся в мою защитную сферу.

— Быстро, — одобрительно сказал Франциск. — Приятно знать, что хоть в монастырях сохранился порядок, если уж в страже его нет. Подумать только, по городу разгуливают привидения, а они не принимают никаких мер, лишь делают вид, что не замечают.

— Николь, не вздумайте соглашаться, — заявил Шарль. — Вам лучше вернуться в монастырь. Со всех сторон безопаснее.

— И выйти за Антуана? Вот спасибо!

— Альвендуа? — заинтересованно уточнил Шарль.

— Мало ли Антуанов, — завиляла я, кляня себя, что проговорилась.

— Антуанов, связанных договорными обязательствами с девушкой по имени Николь? Я лично знаю только одного.

Какой неприятный догадливый тип! И не мог он удовлетворить свою страсть к копке монастырской земли чуть раньше, чем я вывалилась из потайного хода? Или чуть позже? В сущности, для меня разницы нет, лишь бы мы с ним разминулись. И вообще, приличные люди копают землю для ритуалов поздно ночью, а не стоят под стенами монастыря в надежде, что на них что-то упадет.

— Неужели? Вы еще скажите, что этот один — ваш самый близкий друг!

— Вот уж чего не скажу, поскольку мы с ним не слишком ладим. Хотя странно, что вы так противитесь браку. Уверен, на вашем месте мечтали бы оказаться половина студенток академии.

— С моей стороны — никаких возражений, — окончательно признала я себя невестой Антуана. — Хоть все, лишь бы меня в их числе не было.

— В числе студенток?

— В числе его невест, — отрезала я. — В число студенток я как раз собираюсь попасть.

— Николь, решайтесь же, — нетерпеливо влез де Кибо. — Я не буду укрывать вас вечно.

— А что будет с маминым наследством? Сейчас оно под опекой дяди.

— Теоретически должно перейти под мою. Но практически подозреваю, что если я выражу желание этим заниматься, то судиться с вашим дядей мы будем вплоть до вашего совершеннолетия или до замужества.

— Так и удочерение можно опротестовать.

— Такое? Нельзя. Я введу вас в семью по правильному ритуалу.

— Но для этого у нее не должно быть отца, — заметил Шарль, из чего я сделала вывод, что он про ритуал знает и не видит ничего невозможного.

— Увольте, инор, разве он есть? — пренебрежительно бросил де Кибо. — Николь круглая сирота, возраст у нее достаточен для согласия на подобный ритуал. Ее баронство за ней сохранится. Не думаю, что родственники в отместку за неповиновение спустят ее имущество. Против учебы в академии я возражать не буду, добавлю знаний еще от себя.

Пожалуй, если бы речь шла только об ученичестве, я бы не задумываясь согласилась. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть на физиономию Жана-Филиппа, когда тот узнает, что до библиотеки де Кибо я добралась куда раньше него. Но соглашаться на удочерение лордом, о котором я мало что знаю? Подозреваю, что назад будет уже не отыграть.

— Но введение в семью — это не совсем удочерение.

— Инор, если на то пошло, я слишком стар для такой дочери, пусть считается внучкой. У вас все? Вы убедились в честности моих намерений? Теперь решение за Николь. — Он нетерпеливо дернул рукой. — Через пять минут я отбываю домой. Один или с внучкой. Время пошло.

— И к чему такая секретность, Ваше Величество? — с насмешкой спросил де Кибо. — И без того понятно, что привязка была к вашей кости, с ограничением по перемещению только внутри монастыря. Ограничения снялись, в большей степени благодаря Николь, привязка — нет.

Призрак где висел, там и сел. Именно так: опустился на воздух, словно в уютное кресло или хотя бы на банкетку. Перо на шляпе жалко затрепетало, а сама шляпа чуть сползла набок. И вид у призрака стал совсем не монарший.

— Но как же?.. — растерянно выдавил он. — Должно же было сняться все?

— Возможно, для вас и лучше, что не развеялась привязка к кости, Ваше Величество, — безжалостно добивал его де Кибо. — Ибо в этом случае с высокой вероятностью вы развоплотитесь, а не вернетесь во дворец, на что, несомненно, рассчитывали.

— У меня дела. — Франциск смешно выпятил губы, словно присасываясь к носику чайника. — Если я не решу их, никто не решит. Мне нельзя развоплощаться.

— Может, они не столь важны?

— Тогда бы и меня тут не было. — Франциск по-настоящему всхлипнул, по его щеке даже побежала призрачная слеза. — Что же теперь делать?

— Наверное, можно пронести кость во дворец, — предложила я. — Тогда вы попадете куда нужно.

— И при первом же проявлении вызванный некромант найдет и уничтожит пронесенную кость, — услужливо подсказал де Кибо. — Да и как вы собираетесь проносить артефакт такого уровня во дворец? Это не защитный и не флер, обнаружат сразу, да еще и обвинят.

— В чем? — невольно заинтересовалась я.

— Мало ли в чем могут обвинить мою внучку? — подмигнул «дедушка». — Иноры бывают весьма изобретательны. Но давайте наконец проведем ритуал.

— А я? А как же я?

— Ваше дело, Ваше Величество, все равно требует обдумывания, с наскока его не решишь. — Легкий щелчок мажеских пальцев, и я почувствовала, как во мне опять забурлила магия. Восхитительное чувство! — Поэтому займемся тем, чем можно заняться сейчас и что не терпит отлагательства.

На всякий случай я призвала огонь, и он ярко запылал в ладони. Блок действительно снят, по меньшей мере один. Причем снят практически походя, так, что я не ощутила ни малейших неудобств. Я покатала шарик огня на ладони, привычно наслаждаясь обжигающим жаром, потом размазала пламя по коже, получив огненные перчатки. В чужом кабинете особо не поразвлекаешься, поэтому я убедилась, что магия вернулась в полном объеме, и сразу рассеяла заклинание.

— Но я тоже не терплю отлагательства! — возмутился уже пришедший в себя призрак. — У меня важное государственное дело!

— Которое ждало много лет, — напомнил де Кибо. — Значит, подождет еще чуть-чуть.

В дверь постучали, и Франциск испуганно метнулся сначала к ней, потом к потолку, высунул голову в коридор, но вернул в кабинет с куда более спокойным лицом. Можно сказать, даже счастливым.

— Входите, Франсина.

В кабинет вплыла плотная инора средних лет, в платье не слишком дорогом, но хорошо пошитом. На голове не было привычного для служанки чепчика, и все же что-то указывало, что она — лицо, подчиненное хозяину дома. Темные волосы уложены в строгую прическу, не украшенную даже заколкой или лентой. Инора вообще не носила украшений: ни сережек, ни колечек, ни самой маленькой цепочки на шее. Впрочем, цепочка как раз могла быть, но закрывалась высоким воротником-стойкой. Личный вкус или требования нанимателя? А как же артефакты, необходимые для работы в доме мага?

— Вызывали, мэтр? — красивым грудным голосом спросила вошедшая.

— Нужно подготовить ванну для моей внучки. Николь, Франсина — моя, нет, теперь наша экономка. Можешь обращаться к ней с любыми вопросами.

Экономка поклонилась, не сводя с меня внимательного изучающего взгляда. Недоброжелательности не было, но и приязни — тоже. Было очень похоже, что пока она не знает, чего от меня ждать. На всякий случай я ей улыбнулась и кивнула, показывая радость от знакомства. Будет ли эта радость обоюдной, зависит от того, удастся ли мне не нанести урона шторам в этом доме.

— Нужен ли вам ужин, мэтр?

— Мне нет. Николь?

— Спасибо, я ужинала.

Есть действительно не хотелось, к тому же я была взвинчена так, что в рот бы точно ничего не полезло. Почему-то я боялась не самого ритуала, а того, что все сорвется и я не войду в семью де Кибо.

— Но чай с чем-нибудь вкусным не помешает, не так ли? Тогда чай и ванну. Можете идти, Франсина.

Экономка выплыла из комнаты, медленно и важно, а я отметила, что ни де Кибо, ни она не заговорили о комнате для меня. Это означало только одно: комната уже готова. Но тогда или она постоянно находилась в режиме ожидания наследника, или маг отправлялся, будучи уверенным, что вернется не один. Но мог ли он знать, что я окажусь в монастыре, откуда выберусь с помощью призрака? Или дело вообще не во мне, а я просто удачно подвернулась? Или неудачно? Кто знает, как все повернется…

— Что ж, приступим, — внезапно сказал де Кибо.

— Вернете мне свободу? — обрадовался Франциск.

— Введем Николь в семью.

— Я против, — неожиданно сказал призрак. — Если вы введете ее в семью, а меня отвязать от кости не выйдет, то во дворец Николь не попадет, соответственно не сможет провести меня. Доверить свою тайну слишком многим я не могу, как вы понимаете.

Призрак важно надулся и спустился к нам, примостившись на краешек стола.

— А если я не введу ее в семью и ее здесь обнаружат, то вернут в монастырь вместе с вашей костью, Ваше Величество. А я сделать не смогу ровным счетом ничего, да еще влечу под крупный штраф, если не под арест. Мне, конечно, не привыкать, но обычно я плачу за свои глупости, не за чужие.

— Но мне непременно нужно во дворец! — Франциск выпятил нижнюю челюсть, наверняка пытаясь хоть так придать убедительности словам. — Иначе для меня нет особой разницы, что монастырь, что ваш дом. И у нас с Николь договор: я помогаю ей, она — мне.

— Выбраться из монастыря, — напомнила я.

— А я уверен, что наш договор намного шире. Как вы понимаете, де Кибо во дворец не попасть, тем самым обещание Николь не выполнит. А это пагубно отразится на репутации семьи.

Я подумала, что репутации семьи де Кибо такая мелочь никак не повредит, но сочла своим долгом напомнить:

— Я обещала только помочь выбраться из монастыря.

— Огонек, не время для шуток. Это дело государственной важности.

Призрак величественно поднял палец и погрозил им то ли мне, то ли моему будущему дедушке.

— Ваше Величество, даже не войди она в мою семью, во дворец ей не попасть.

— Есть варианты.

— Например?

— Выйти замуж за того, кто вхож во дворец. К примеру, те же Альвендуа там наверняка частые гости.

— Я не собираюсь замуж за Антуана! — поперхнулась я от возмущения.

— Всем нам приходится чем-то жертвовать ради блага государства. Выйти замуж за красивого молодого лорда — не такая уж страшная жертва.

— Тогда получится, что нарушаете свое обещание уже вы!

— Я? Я пообещал только вывести вас из монастыря. И заметь, огонек, когда к моим обязательствам приплюсовалась еще и помощь в поисках мага, я нашел даже двух, то есть сделал куда больше того, на что ты могла рассчитывать. Я не встал в позу и не заявил, что мои обещания не распространяются еще и на это.

Если он надеялся, что от таких слов я проникнусь важностью жертвы на благо родного государства, то просчитался. В конце концов, кость о дворец могу пронести не только я, тем более что ее там все равно придется где-то прятать и маскировать.

— Я знаю систему потайных ходов, так что спрятать не проблема, — с готовностью предложил призрак, и я поняла, что последнее не только подумала, но и произнесла. — Причем, вполне возможно, что постороннему некроманту туда хода не будет, а никто из королевской семьи не обладает достаточными умениями для обнаружения и изгнания. Заметь, как все прекрасно складывается.

Прекрасно? Я сбежала, чтобы не выходить за Антуана, а теперь должна вернуться, чтобы выйти за него в интересах короны. А вдруг интересы короны со времен почившего Франциска давно поменялись и мое замужество будет напрасной жертвой? И не просто напрасной, а пойдет во вред короне? Я стала размышлять, как донести эту мысль до того, у кого давно не осталось никаких мозгов, и можно ли это вообще сделать.

— В планах семьи Альвендуа могло и не быть представления невестки ко дворцу, — неожиданно пришел на помощь де Кибо. — Торопятся же они почему-то со свадьбой. Это раз.

Франциск недовольно вытянул губы в трубочку, снял шляпу и повесил ее на хозяйское кресло. Волосы на освободившейся голове грозно затрепетали.

— Кроме того, Ваше Величество, если при вас Альвендуа были частыми гостями во дворце, это не значит, что и сейчас тоже. Это два.

— Но я слышал, что из их семьи планировали взять невесту для принца, а это о чем-то говорит! — победно возразил призрак.

— Но не взяли. И это тоже о чем-то говорит.

О том, что невеста оказалась на редкость противной. Правда, Вивиана до сих пор носилась с мыслью, что все переиграется, свадьба, планируемая осенью этого года, не состоится, а королевская семья сделает правильный выбор. Для блага Шамбора я бы хотела, чтобы они сделали выбор неправильный. С точки зрения Вивианы, разумеется. Но та не сдавалась и носилась не только с мыслями и идеями, но и что-то предпринимала, о чем рассказывала нам с Люсиль под большим секретом и без каких бы то ни было подробностей.

— И что вы предлагаете? Мне необходимо попасть во дворец!

— Передать туда кость с кем-то другим не хотите?

— Как вариант… — Франциск на мгновение задумался. — Но ведь меня видят не все. Ваша экономка, к примеру, не заметила. Да и лицо должно быть надежным.

— Подберем надежного. В крайнем случае устроим помолвку Николь с каким-нибудь бесхозным герцогом, — предложил де Кибо. — Тогда во дворце ее обязаны будут принять. К примеру, герцогство Божуйское, самое крупное в Шамборе. Сам герцог женат, да и немолод, А вот наследник, если мне не изменяет память, весьма хорош собой и не женат.

— Я еще от этой помолвки не отделалась, — напомнила я. — А вы меня уже пытаетесь втравить в другую.

— Сейчас отделаетесь.

Пользуясь тем, что призрак молчал и обдумывал предложенные варианты, де Кибо легким прикосновением открыл сейф и достал оттуда толстенную книгу в кожаном переплете с огромным рубином и ритуальный кинжал, обсидиановый, с серебряной ручкой, испещренной вязью символов, частично мне известных, частично — совершенной незнакомых. Своей крови я все так же боялась, но, когда де Кибо протянул руку, я без промедления вложила в нее свою. А то, не дай Богиня, Франциск придумает сейчас еще что-нибудь, все затянется, в результате меня вернут к дяде и выдадут за Антуана. Нож был настолько острым, что укола я не почувствовала, лишь увидела, как капля с пальца упала на рубин, чуть при этом потемневший, но тут же полыхнувший ярко-алым огнем. Де Кибо добавил каплю своей крови, на что рубин отозвался новой вспышкой, после чего опять взял меня за руку и начал читать заклинание, звучно падавшее словами в полной тишине: не слышно было даже моего дыхания, не говоря уж о шевелении призрака. Заклинание было явно древним и для внутрисемейного использования: часть слов сейчас произносилась по-другому, а часть мне вообще ни разу не встречалась. Волнение исчезло, и наступило странное спокойствие. Словно все, что происходило, было в порядке вещей, словно я и впрямь вернулась в семью. Исходящее от книги-артефакта тепло мягко обволакивало, семейный артефакт не просто знакомился со мной, а подтверждал правильность выбора. Тепло шло и от руки де Кибо. Словно незримая связь соединяла нас, и я невольно начинала чувствовать родство с этим лордом. Сухая, но уверенная рука обещала помощь и поддержку. Я всегда хотела иметь отца, настоящего отца, а не замену в виде дяди. Но почему-то на замену в виде деда оказалась согласна. И не просто согласна, меня приводила в восторг сама мысль, что мы со столь умелым магом становимся родственниками.

Тонкий красный луч обвил запястье и мягко защекотал, обрисовывая сложный рисунок, который я уже видела раньше. Но где, вспомнить не успела: слишком быстро он исчез. Луч втянулся в книгу, а из рубина вырвался крошечный огонек-вестник. Полыхнул и пропал.

— В королевскую канцелярию? — обреченно уточнил призрак.

— Конечно, — подтвердил де Кибо. — Семьи моего значения для Шамбора обязаны незамедлительно извещать обо всех изменениях в составе. А скажи-ка мне, дорогая внучка, почему ты не пояснила, что твоя помолвка неразрываемая?

— Что? — Я удивленно на него воззрилась, но «дедушка» говорил вполне серьезно. — Вы о чем?

— Проявившийся рисунок указал на помолвку по ритуалу. Их сложно расторгнуть: мало того что требуется согласие обеих сторон, так еще и не всегда удается обратное действие. Если Альвендуа так хотят получить тебя в свою семью, вряд ли они согласятся на расторжение.

— По ритуалу?

— Ты не знала? Со стороны твоих опекунов это некрасиво.

— Но дядя никогда бы этого не сделал! — запротестовала я и тут же вспомнила, где раньше видела тот рисунок. Видение было ярким и четким: Жан-Филипп с выпученными глазами, я, зажимающая рот руками, и Богиня, обнимающая нас ласковым теплым светом. — Он этого и не делал! Это кузен, и помолвка вовсе не с Антуаном. — Я истерически расхохоталась. — Кто бы мог подумать, что у нас тогда все получилось!

Де Кибо наклонился ко мне, призрак заинтересованно влез между нами, но «дедушка» щелчком пальцев сдвинул его в сторону. Да, здесь не церемонятся даже с королями.

— А теперь подробнее.

— Мне было пять, когда тетя заговорила о помолвке с Антуаном. Я испугалась и побежала к Жану-Филиппу, он предложил провести помолвку по ритуалу из дядиной книги, в женихи назначил друга. Мы тогда что-то сделали неправильно, лаборатория взорвалась, а появившийся рисунок сразу пропал. Получается, я все это время была помолвлена с Бернаром? И если бы дело дошло до храма, то…

— Рисунок бы проявился, показав невозможность брака, — подтвердил де Кибо.

Эх, надо было соглашаться. Представить только, я лишилась шанса увидеть лицо Антуана в храме, когда выяснилась бы невозможность нашего брака. Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться, но смех рвался наружу, проявляясь невнятными всхлипами.

— Жалеете, что согласились на эту авантюру? — спросил де Кибо.

Я покрутила головой, не в силах пока ответить словами.

— Она не может жалеть, — пафосно заявил Франциск. — В монастырь ее привела сама судьба для моего освобождения.

— Я не жалею, — мне с трудом удалось успокоиться, чтобы выговорить. — Быть вашей внучкой — большая честь, лорд де Кибо. Прогулка по монастырю тоже была весьма познавательна. А что не случилось скандала в храме — так, может, и к лучшему? Ведь дядя и тетя всеми силами стремились этого избежать. Пока я вижу только одну проблему.

— Какую?

— Его Величество. Я не могу постоянно находиться в компании короля. Это неприлично.

— Огонек, ты меня обижаешь! — вскинулся Франциск. — Находиться рядом с монархом — почетно. Не каждый может похвастаться, что вообще видел живого короля.

— Так и я не могу.

— Не придирайся к словам, — небрежно бросил призрак. — Может, я не совсем живой, но король — точно. Само мое появление подобно солнцу, освещающему жизнь подданных.

— Не настолько ярко вы светили в потайном ходе, Ваше Величество, — не удержалась я. — Еще сравнение с луной еще куда ни шло.

— Луна отражает солнечный свет, — почти не обиделся Франциск.

— Уверен, Его Величество не будет возражать, если кость с привязкой пока побудет в моем сейфе, — решил де Кибо. — Для него сейф помехой не станет, а для желающего разжиться королевской реликвией — вполне.

Со стороны монарха возражений не последовало, так что я с облегчением потянулась к замочку на цепочке, чтобы снять и отделаться от почетной миссии королевского костеносителя. Но, о ужас, замочек пропал, а от цепочки шло явственное покалывание, говорящее о том, что из обычного ювелирного украшения она превратилась в артефакт со странными свойствами.

Я успела по-настоящему испугаться, представить, как всю последующую жизнь прохожу с костью на шее и призраком за спиной, но тут все-таки нащупала застежку, облегченно выдохнула и подрагивающими пальцами ее расстегнула. Но ощущение магии от цепочки оказалось не наведенным: она действительно фонила. Я вспомнила обжигающий жар при выходе из потайного хода. Уже тогда могла бы понять, что просто так вынести часть Франциска не получится. Не знаю, что запланировала давно почившая королева для расхитителя королевских костей, но результат мне откровенно не понравился. Королевская кость словно вплавилась в мой любимый кулон с рубиновой розой. Получилось украшение довольно сомнительной ценности, а вот как артефакт… Как артефакт его ценность установить не получалось, поскольку было совершенно непонятно, что же он делает: адская смесь из некромантии, магии Огня и почему-то Воздуха.

— Что это? — прервал молчание де Кибо.

— Похоже, из королевской кости получился артефакт, — скромно сообщила я. — С непонятными свойствами.

— Действительно. — Маг провел рукой над кулоном, не касаясь его. — Занятно. Вряд ли удастся разделить без разрушения составных частей.

Эх, одни неприятности от королевской семьи: любимое платье порвано, любимый кулон безнадежно испорчен… И это я еще не знаю, что у меня на голове: не зря же де Кибо распорядился о ванне. Впрочем, в малооживленном монастырском подземном ходу я наверняка собрала на себя всю встреченную паутину, если не чего похуже.

— Огонек, — возмущенно заорал Его Величество, — и как теперь я попаду во дворец? Это безобразие наверняка фонить будет на всю дворцовую охрану.

— Со стороны выглядит как защитный артефакт, — остудил его пыл де Кибо.

— Со стороны? — заинтересованно уточнила я.

— А что он делает, надо разбираться. Но не сегодня. Николь, уже совсем поздно.

Тут только я поняла, что жутко устала. Вечер выдался весьма напряженным и очень насыщенным. Интересно, вернулся ли Шарль к монастырю и набрал ли там столь нужной земли? Что-то не заметила у него ничего для копки, даже самого мелкого совочка. Впрочем, вполне может быть, что ему нужна всего лишь щепотка, которую он успешно наковырял ногтем, а сейчас обстукивает стену, ища вход в потайной ход. В мой потайной ход! И ведь найдет. По нему видно, что тип необычайно пронырливый. К гадалке не ходи — успеет раньше, а ведь я уже почти все распланировала.

— И если нет неотложных вопросов…

— Есть! — встрепенулась я. — Как открывается потайной монастырский ход снаружи?

— Собираешься вернуться? — хохотнул призрак. — Не выйдет. Для открывания снаружи нужен артефакт, иначе шныряли бы всякие Шарли туда ночью и днем. Это женский монастырь, а не то место, куда можно лазить посторонним инорам.

Не сказать чтобы это меня расстроило — теперь я была уверена, что Шарль не опередит. Где артефакт, призрак точно не знает, можно даже не спрашивать. Да и нужен ли он мне? Жизнь показывает, что сломать можно все. Во всяком случае, исключений я пока не встречала…

Цепочку с королевской костью я положила в сейф с большим облегчением, особенно когда услышала жалобы Франциска на то, что помещенный туда артефакт не позволяет покидать кабинет. Де Кибо сказал, что разберется с этим завтра.

— Как это завтра? — взвился призрак, выпустив из пера на шляпе дымную спираль. — Я для того с таким трудом выбрался из монастыря, чтобы пропустить самое интересное?

— Только не говорите, Ваше Величество, что вы собрались подглядывать, как я принимаю ванну, — возмутилась я. — Больше здесь ничего происходить не будет.

Франциск вильнул взглядом и скис, понимая: что ни скажет — получится только хуже. В самом деле, на какие развлечения он рассчитывал, если учесть, что даже большинство слуг уже спят?

За дверью кабинета оказалась Франсина. Ждала ли она, когда мы выйдем, или только подошла — не знаю. Слышать-то она точно ничего не слышала: стоило де Кибо захлопнуть дверь, как заглохли даже причитания Франциска, продолжившего жаловаться на несправедливость жизни. Некоторым даже смерть не помеха. На редкость живой призрак. Я с трудом удержала зевоту, но рот на всякий случай рукой прикрыла.

— Леди Николь, позвольте я вас провожу.

Я взглянула на де Кибо. Он кивнул и неожиданно поцеловал меня в лоб.

— Спокойной ночи, внучка. Думаю, завтра будет непростой день.

Выглядел он очень усталым, и внезапно восхищение им как магом сменилось жалостью как к обыкновенному инору, несчастному и одинокому. У меня была какая-никакая семья, пусть мне и очень не хватало родителей, у него же не было совсем никого.

— Спокойной ночи, дедушка, — улыбнулась я.

Я поцеловала его в сухую холодную щеку и пошла с экономкой, чей взгляд несколько потеплел. Почему он не потеплел окончательно, я поняла, лишь только увидела себя в зеркале. Платье было чистым, а вот все остальное… Думаю, я с успехом могла бы играть роль орка без дополнительного грима: хватило бы грязи, размазавшейся по лицу, и паутины, висевшей клочьями везде, где только смогла приклеиться. На клочке, прилипшем к сережке, болталась даже дохлая муха. Бедный паучок, я оставила его без продуктового запаса! С другой стороны, после моего прохода по его охотничьим угодьям он мог и сам не выжить: мало ли что у меня приклеилось к подошвам туфелек. Осматривать обувь я не стала, но еще один взгляд в зеркало бросила. Да, с точки зрения вживания в роль орка, выглядела я идеально, а запутавшиеся в волосах веточки, прицепившиеся при спуске со стены монастыря через кусты, добавляли достоверности образу. И ведь ни одна душа, живая или мертвая, не сказала о том, как я выгляжу. Не хотели расстраивать, не иначе.

— Похоже, одной ванны не хватит, — критически заметила я. — Меня нужно отмачивать и отмачивать. Как только лорд де Кибо решился взять меня к себе домой? С меня сыпется столько грязи, словно я была не в монастыре, а в свинарнике.

— А вы были в монастыре?

— Очень недолго. Ознакомительный визит.

Франсина чуть приподняла брови, но расспрашивать не стала. Выдала пушистый махровый халат, полотенце, ночную сорочку, показала, где что стоит в ванной и спальне, спросила, нужно ли еще что, и ушла, справедливо решив, что дальше я обойдусь без нее.

Порванное платье я сбросила с облегчением. Завтра придумаю, что с ним сделать, сегодня нет ни сил, ни желания. Драгоценности, прихваченные из дома, посыпались на пол. Я сгребла их к платью и с наслаждением плюхнулась в ванну. Вода была теплой, в такой хотелось расслабиться и уснуть.

Пена плотная, высокая, перламутрово-розовая, пахла ландышами. Чай в заварнике на подносе у ванны — сложным травяным ароматом, из которого я вычленила душицу, мелиссу и липу. Уверена, остальное не менее полезно. К чаепитию экономка отнеслась столь же ответственно, как и к подготовке ванны: на подносе кроме чайника и чашки тончайшего фарфора была тарелка с парой бутербродов, две розетки, с медом и моим любимым клубничным вареньем, и большая ваза с разнокалиберным печеньем, одно из которых, с орешком по центру, я тут же цапнула. К чаю с ложкой меда оно подошло идеально.

Здороваться дядя Жерар не стал, холодно взглянул сначала на меня, потом на де Кибо и пренебрежительно бросил:

— Николь возвращается домой.

— Ее дом здесь.

— Как вы могли! — всхлипнула тетя. — Выкрасть бедную девушку из монастыря, чтобы использовать в своих гадких целях!

Призрак выразительно захихикал:

— Кто из нас похищает девиц, Робер? Уверен, в твоей биографии запись о кражах появится с куда большим основанием.

Ни дядя, ни тетя на него не обратили ни малейшего внимания. Де Кибо лишь чуть поморщился, но сделал вид, что ничего не слышит. Да и странно было бы, начни он общаться с кем-то, кого не видят визитеры. Думаю, в этом случае разговор бы совсем не получился: дядя вызвал бы и целителя для лечения, и стражу для утихомиривания буйного пациента. И еще неизвестно, куда отправили бы меня, — сразу на ум приходил третий вариант, о котором говорил призрак в монастыре.

— Присядьте, леди и лорд д’Авьель, поговорим спокойно.

Мои родственники сели, но с настолько непримиримым видом, что я сразу выпалила:

— Тетя Элоиза, никто меня не похищал.

— Неужели? Девушка с заблокированным Даром покинула монастырь без посторонней помощи так, что этого никто не заметил? — едко спросил дядя.

— Почему же без посторонней помощи? — Я мстительно посмотрела на Франциска и выпалила: — Меня вела рука Богини в лице отраженного солнечного света.

Призрак сделал вид, что к нему это не относится, и завис рядом с де Кибо, сверля моих родственников тяжелым взглядом. Да, наши переговоры идут под присмотром короны, пусть даже присмотр видит только половина переговорщиков. Я невольно улыбнулась.

— С тобой мы еще поговорим, будь уверена. И о Богине, и об отраженном солнечном свете, — дядя сказал так жестко, что я сразу всей попой вспомнила ту порку, так и оставшуюся единственной. — Но вы, лорд Кибо, как вы могли? Вы связаны таким количеством магических клятв, что…

— Заметьте, ни одну из которых не нарушил.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я предложил пришедшей девушке войти в мою семью. Возраст ее допускает подобное без разрешения родственников. Она согласилась, и ритуал проведен по всем правилам. Уведомление вы получили и теперь не властны над Николь.

— Николь, зачем ты это сделала? — опять всхлипнула тетя. — Испортить себе жизнь из-за какого-то глупого каприза.

— Глупый каприз — хотеть меня выдать за Антуана, — возмутилась я. — А учеба в академии — насущная необходимость для любого мага.

— Но не с твоим нестабильным Даром, — возразил дядя. — Даже если тебя примут, в чем я сильно сомневаюсь, ты не доучишься до сессии.

А еще у меня не хватает базовых знаний, о чем он умолчал. Сколько я просила, чтобы мне тоже пригласили учителя, как Жану-Филиппу, но нет — дядя счел это нецелесообразным. Я не упускала возможности вытащить что-то новое от Жана-Филиппа или из его учебников, но все же мои знания были обрывочны и хаотичны, а эксперименты зачастую разрушительны. Быть может, проходи я нормальное обучение, шторы в комнате не сгорели бы?

— Это уже не ваша проблема, лорд д’Авьель, — холодно сказал «дедушка».

— Моя, лорд де Кибо, — не менее холодно возразил дядя. — Николь — моя племянница и остается ею, даже перейдя под вашу опеку. Поэтому меня не может не беспокоить ее будущее. С вашей фамилией его у нее нет.

— Нехорошо, огонек, умалчивать о столь серьезных вещах, — укорил призрак. — О проблемах с магией ты должна была сказать лорду де Кибо до введения в семью. Он-то принимал мага, а принял пустышку.

Я смущенно взглянула на де Кибо, но он лишь улыбнулся и успокаивающе похлопал по моей руке. Как-то так привычно похлопал, словно я действительно была его внучкой и мы знали друг друга давным-давно.

— И все же это больше не ваша проблема, лорд д’Авьель, — повторил он. — Я думаю, вы уже выяснили все, что вас беспокоило: Николь жива и здорова. Дальше о ней позабочусь я.

Тон его предполагал, что гостям настало время откланяться и уйти, но дядя так просто не сдавался.

— Лорд де Кибо, я настоятельно прошу вернуть Николь сейчас, когда еще можно избежать скандала. Мне слишком дорога судьба племянницы, чтобы пустить все на самотек.

— Не волнуйтесь, на самотек ничего пущено не будет. Николь — не старинное кольцо: захотел — взял, захотел — вернул, — чуть скучающе возразил де Кибо. — Я принял ответственность за ее судьбу. От вас теперь ничего не зависит. Если она захочет вас навестить, я препятствовать не буду, не захочет — увы.

— Николь, вернись домой, — умоляюще сказала тетя.

И это после того, как предложили выбор между Антуаном и монастырем? Я молча помотала головой, стараясь не отводить взгляд. Тетю было жалко. Она действительно обо мне переживала, но недостаточно, чтобы понять: брак с Антуаном для меня хуже смерти.

— Николь, ты сейчас сжигаешь для себя возможность нормальной жизни. А это не штора, новую не купишь и не заменишь испорченную.

— Вряд ли жизнь в монастыре можно назвать нормальной. Мне там не понравилось.

— Мне тоже, — поддержал Франциск. — Лицо, запихнувшее кого-либо в монастырь, не внушает ни малейшего доверия. Как и его весьма сомнительные цели.

И смерил тетю таким взглядом, что увидь она, непременно раскаялась бы. Но увы — Франциска в этом кабинете видели только мы с дедушкой.

— Николь, ты же не думаешь всерьез, что мы могли там тебя оставить?

— Вы заблокировали Дар, — напомнила я. — Это куда хуже, чем монастырь.

На меня нахлынули воспоминания об ужасе и отчаянии, охвативших меня, когда я обнаружила, чего лишилась. И поняла, что не хочу, совсем не хочу возвращаться в дом родственников, которые практикуют подобные средства убеждения.

— Это было требование настоятельницы, — смутилась тетя. — Она опасалась, что ты что-нибудь разнесешь. У монастыря, конечно, имеется защита, но она могла оказаться недостаточной.

— Николь, если мы уладим вопрос с твоей помолвкой, — влез разговор дядя, — ты вернешься?

— А что вам мешало уладить его раньше?

— Пытались избежать скандала. Но лучше уж такой, чем родство с де Кибо.

— Вы меня оскорбляете, — меланхолично отметил дедушка.

— Я еще не начал, — взвился дядя. — Я пытаюсь уладить дело миром. Если Николь так хочет учиться — пусть попытается, убедится, что не ее, и вернется.

— Почему вы в этом так уверены?

— Потому что она не может управлять Даром в должной мере.

— Она не может управлять из-за косо поставленного блока, дающего доступ лишь к части Дара. Сделай вы его нормально, у нее не было бы проблем с тем огрызком, который оставили.

— Заблокировали только вчера, а проблемы у нее давно.

— Тот, что вы поставили вчера, я снял. Я говорю про другой. И вот его с наскока не снимешь.

— Какой еще блок? — возмутился дядя. — Не было у нее никакого блока!

— Блок на силу Дара. Он и сейчас есть. — Де Кибо недоверчиво прищурился. — Возможно, вам не хватает Дара, чтобы его увидеть. А если так?

Тонкое золотистое плетение слетело с руки дедушки и встало передо мной, усиливая магическое зрение дяди и тети. Дядя вгляделся и побледнел.

— Богиня, — простонал он, — что это?

Хотела бы я знать, что он увидел. Тетя — нет, она недоверчиво вглядывалась и косилась на мужа, но у нее и Дар слабее. Дядя же выглядел по-настоящему испуганным. Невольно испугалась и я. А вдруг это невосстановимо? Или нанесло невосстановимый урон?

— Что там? — дрожащим голосом спросила я.

— Вы не знали, лорд д’Авьель? — уточнил дедушка.

— Я понятия не имел, что там стоит блок. Уверен, Элоиза тоже.

Дядя Жерар растерял обычное высокомерие и выглядел виновато, совсем на себя непохоже. Да, блок на Даре — весьма серьезный проступок, если на то нет веских причин.

— В первый раз слышу, — недоверчиво подтвердила тетя. — Мой уровень Дара не позволяет заметить блок, если он, конечно, есть…

— Вот видите, — дядя чуть успокоился.

— Что вы плохо справлялись с обязанностями опекуна, лорд д’Авьель? Вижу. Если даже поставили не вы, то случилось это при вашем попустительстве.

Де Кибо говорил так, словно имел право отчитывать моих родственников. Получалось это у него почти по-королевски, даже призрак посматривал с одобрением. Я задумалась, смогу ли копировать тон и выражения. Я же теперь тоже де Кибо, должна соответствовать — от одного звука моего голоса недружелюбно настроенные люди должны замирать, а потом обращаться в бегство. Естественно, из опасения, что я могу и приложить восстановленным Даром. То, что его восстановят, сомнению не подлежало, слишком уверенно выглядел дедушка. Но голос придется тренировать.

— Возможно, это случилось до того, как Николь попала под нашу опеку, — предположила тетя, оскорбленно поджав губы.

— Возможно.

Сказано это было отнюдь не извиняющим тоном. Неприятным таким, высокомерным, словно говорящий сомневался в том, что ему сейчас рассказывают. Скулы тети аж заалели, но голову она не опустила.

— Мы приглашали специалистов по поводу нестабильности Дара Николь, но никто ничего не заметил. Иначе бы мы блок сняли. Не думаете же вы, что это наших рук дело или мы оставили бы его при обнаружении?

— Блок ставил сильный маг, — заметил дядя. — Намного сильней меня.

— Но не слишком умелый. Возможно, отец Николь?

— Кристоф? — удивилась тетя. — Нет, у него вообще Дара нет. Разве что пригласил кого-нибудь? Жерар?

— Кхм… Если и пригласил, вряд ли признается. Блок старый, установить, чья работа, невозможно.

— Но зачем? — голос меня подвел и прозвучал чуть хрипло. — Зачем вообще кому-то понадобилось ставить блок на мой Дар?

Дядя с тетей переглянулись. Похоже, они знали причину и считали возможным, что блок был поставлен по решению моего отца, но высказать бездоказательное обвинение? Нет, на такое мои родственники не способны. В виновность отца почему-то поверилось сразу. Не был он для меня сосредоточием всяческих добродетелей. И то, что не получу ответа на свой вопрос, тоже поняла.

— Тот, кто предает свою кровь, и не на такую подлость способен, — бросил призрак, не стеснявшийся озвучивать свои мысли. Возможно, потому, что его мало кто слышал, а до последнего времени — вообще никто? — Огонек, не переживай, де Кибо все снимет.

Распереживалась я сразу, как только он распорядился не переживать. Если Франциск считает нужным успокоить, значит, все не просто плохо, а очень плохо.

— Вы же снимете?

— Сниму, — вздохнул дедушка. — Но блок старый, наложен криво, сниматься будет тяжело. Для тебя тяжело. Вчера я снял только один блок именно поэтому. Уважаемые леди и лорд д’Авьель, снятие блока — дело серьезное, требует значительной подготовки, поэтому предлагаю наш разговор завершить.

— Но не логичнее было бы…

— Не логичнее, — невежливо прервал дедушка дядю. — Снимать такой блок должен кровный родственник. Николь — де Кибо, я — сильный маг.

Дядя пытался протестовать, приводил какие-то аргументы, указывал, что его жена, несомненно, более близкий родственник, пусть и не столь сильна в магии. Но мне казалось, что он это делает исключительно, чтобы не потерять лицо, так как понял, что вернуть меня в свой дом не удастся. Тетя молчала, лишь изредка прикладывала мокрый платок к глазам. Ее было жалко, но не настолько, чтобы отказаться от мечты и вернуться в дом д’Авьелей.

— Вы меня шантажируете! — неожиданно взвился дядя.

— Я не шантажирую, а обещаю молчать о поставленном блоке. Это и в ваших интересах, и в интересах Николь! — рявкнул дедушка. — И незачем продолжать это представление, вы все равно оставите племянницу здесь, потому что блок надо снимать!

— Вот упертый, — выдохнул призрак. — Болтает, болтает, болтает, мешает людям заниматься делом. Как ты там говорила, огонек? Кыш!

Он изгоняющим жестом провел шляпой через дядино плечо. Того аж передернуло, он уставился в пространство, недоумевая, что же случилось.

— Жерар, тебе нехорошо? — забеспокоилась тетя. — Ты вдруг так побледнел.

— Какое-то странное чувство, — чуть повел он пострадавшим плечом. — Необъяснимое.

— Это знак свыше, что вам пора уходить, — раздраженно бросил Франциск. — Вам. Пора. Уходить. Вот ведь прицепились. Здесь дело государственной важности, а они девчонку делят. Ничего с ней плохого не случится, даю свое королевское слово.

Я с сомнением посмотрела на призрака. Интересно, как он собирается свое слово сдерживать? Или оно опять имеет то значение, которое Франциск вкладывает только сейчас? Дедушка поведения призрака не одобрил, отметил весьма укоризненным взглядом, что не помешало ему воспользоваться ситуацией.

— Думаю, лорд д’Авьель, вам следует срочно обратиться к целителю. Нельзя доводить до крайности.

— До крайности уже все доведено. Вы хоть представляете, какой разразится скандал?

— Скандал, скандал. Да кто о нем через пару дней вспомнит? — возмутился призрак. — Тоже мне, лицо государственной значимости. Это де Кибо нужно бояться скандалов.

— Я к скандалам привык, — ответил дедушка сразу обоим.

— Вы — да, но мы — нет, — возразила тетя. — А нам грозят сразу два: переход племянницы под постороннюю опеку и разрыв помолвки.

— Огонек, — оживился Франциск, — предложи помолвку не разрывать. Тебе все равно ничего не грозит, а Альвендуа сможет провести меня во дворец.

— Это непорядочно, — возразила я призраку.

— Непорядочно — это вот так сбегать из дома, — возмутилась тетя, решившая, что мои слова относятся к ней. — Я до сих пор не верю, что ты это сделала.

— Огонек, подсласти ей пилюлю, — захихикал Франциск, — скажи, что ты не будешь разрывать помолвку. И не вздумай отказаться — это королевский приказ. — Он стукнул кулаком по столу и грозно завращал глазами, а я чуть неприлично не захихикала, настолько смешно выглядел кулак, наполовину ушедший в столешницу. — Лорд де Кибо, вы, как шамборский подданный, обязаны способствовать интересам короны.

— Пожалуй, в вопросе помолвки мы готовы пойти вам навстречу, — предложил дедушка. — И не объявлять о разрыве прямо сейчас. Возможно, Альвендуа решат отказаться сами.

Тетя окончательно перестала сдерживаться и расплакалась. Но, кажется, совсем не потому, что сообщать о случившемся придется ей, а Мадлен Альвендуа — взрослая копия дочери.

Следующие несколько дней я почти все время спала. Просыпалась, чтобы поесть жидкую бесцветную киселеобразную массу, и опять проваливалась в сон без сновидений, выныривая из которого обнаруживала рядом с собой то Мари, то Франсину, то дедушку, а то вообще Франциска. Последнего я бы предпочла не видеть, поскольку лишь только он замечал, что я проснулась, сразу начинал вещать о необходимости жертвы ради Отечества, подразумевая под Отечеством себя, а под жертвой — мой брак с Антуаном. Хорошо, что бодрствовала я недолго, а то в таком состоянии не заметишь, как согласишься на жертву не только в виде помолвки, но и в виде свадьбы.

Все это было следствием снятия блока. Долгий и болезненный ритуал брал мою собственную энергию в огромных количествах, и в результате выкачалось почти все. Дедушка сказал, что так нужно, чтобы запустить адаптацию к новому уровню Дара, а чтобы процесс пошел без проблем, нельзя выполнять никакие магические действия и нужно побольше спать. Предложил на выбор либо снотворное зелье, либо противомагические браслеты. Я выбрала зелье — лишаться магии категорически не хотелось, да и все равно слабость была как после длительной болезни, глаза закрывались сами, а, как известно, сон — лучшее лекарство.

Но в этот день я проснулась совершенно бодрой и без всякого желания опять уткнуться в подушку. Рядом сидела Мари и сосредоточенно читала книгу, шевеля губами, словно повторяя написанное. Я даже подумала, что она чему-то обучается, пока не увидела обложку с зеленокожим красавчиком и названием «Сердце орка». И вряд ли это был учебник анатомии, поскольку орк был не слишком похож на виденных — слишком зеленый и широкоплечий, но чего не нарисуешь ради красоты? Даже королям пририсовывают другую внешность, чего уж там говорить про какого-то бессердечного орка!

Я потянулась, и это отвлекло Мари от увлекательного чтения.

— Леди Николь, вы проснулись, — обрадованно заговорила она, быстро-быстро, словно боялась, что я опять усну и не успею услышать все, что она собирается сказать. — Мэтр решил, что вам больше спать не нужно.

— Я бы больше и не согласилась. Сколько можно дрыхнуть, когда столько дел?

К Дару обращаться на всякий случай не стала, лишь чуть коснулась источника, убеждаясь, что он не только не исчез, но и стал куда сильнее. Пусть сначала посмотрит дедушка и решит, можно ли заниматься магией. Хотя кончики пальцев прямо-таки чесались опробовать хоть какое-нибудь, самое простенькое заклинание. Я не удержалась и создала совсем маленький незаметный фейерверк, который беззвучно взорвался под потолком кучей радужных искр.

— Ваш жених так беспокоился, — продолжила ничего не заметившая Мари. — Каждый день приходил. Цветы красивенькие прислал с утра пораньше. И сам он такой красивенький.

Я фыркнула от определения Антуана в красивенькие, но корзину розовых роз оглядела безо всякой приязни. Вряд ли жених так утруждался, если бы собирался разорвать помолвку. Для этого бегать к невесте каждый день не надо — достаточно уведомить письменно и забыть о ее существовании. Так нет же, еще и цветы прислал. Впрочем, из роз выглядывает кончик конверта. Может, все не так страшно?

Я подпрыгнула на кровати, но чуть опять в нее не свалилась. Охватившая слабость оказалась полной неожиданностью. Наверняка все дело в той гадости, которой меня пичкали. Нет, правильно я все-таки выбрала сон: такое можно есть только не просыпаясь.

— Леди Николь, вам нельзя резко вставать, — всполошилась Мари. — Потихонечку, медленно. Не волнуйтесь, я вас удержу в случае чего.

Она засунула в карман передника заложенную веревочкой книгу и наклонилась ко мне, сосредоточенно растопырив руки.

— В каком случае?

— Если вы вдруг начнете падать, — совершенно серьезно пояснила она. — Я для того здесь и сижу, чтобы с вами ничего не случилось. Сейчас ванну примете, покушаете и все пройдет.

Хорошо бы действительно все прошло. Руки-ноги ощущались как чужие, совсем отучились работать, даже пальцы скрючились, словно пытаясь кому-то вцепиться в волосы. Может, мне что-то такое снилось? Например, красивенькая Вивиана? Но тогда у меня не было бы столь хорошего настроения при пробуждении. Наверное. Хотя вдруг она облысела к концу моего сна? Я зевнула и осторожно села.

По дороге в ванную я цапнула конверт из корзины и, пока Мари готовила воду, даже прочитала.

Как я и опасалась, ничего обнадеживающего там не нашлось. Антуан писал, что его семья заключила помолвку со мной, а не с моей фамилией, поэтому для него ровным счетом ничего не изменилось. Письмо было щедро усеяно комплиментами, словно их засыпали в чернильницу и цепляли на перо вместе с чернилами, авось какой и придется по сердцу. Но поскольку сам Антуан по сердцу не пришелся, то и комплименты проходили мимо, оставляя неприятное чувство.

— Расслабься, чтобы магия текла спокойно. Препятствия больше нет, ей незачем рваться толчками. Это просто остаточная дурная привычка.

Люсиль приехала не совсем утром, а поближе к обеду, когда я еще занималась с дедушкой. Контроль получался все лучше, взорвалась только одна горелка и та несильно, так, небольшой пшик и комок сплавленного с железом стекла. Все-таки создание иллюзий здорово помогло, спасибо Франциску. По договоренности с ним и дедушкой подруге я рассказала все. Уж на кого-кого, а на Люсиль я могла положиться в полной уверенности, что она никому ничего не выдаст.

— Это что, где-то здесь призрак монарха? — расширив глаза, благоговейно спросила подруга и присела в глубоком реверансе.

— К вашим услугам, прекрасная инорита.

Франциск даже снял шляпу и помотал перед собой, небрежно и не слишком похоже имитируя поклон. Правда, это все равно не помогло Люсиль увидеть и услышать: она все так же водила глазами по комнате, нигде не задерживаясь, а значит, надежды Его Величества на дополнительного собеседника оказались тщетными.

— То есть ты его не видишь? — на всякий случай уточнила я.

— Нет, — расстроенно ответила она. — А он здесь?

— Здесь, — вздохнула я. — И будет здесь, пока не попадем во дворец. А во дворец попадем только осенью, когда идем с Антуаном на бал. Но это очень не нравится Магическому Совету. Похоже, они подозревают, что я хочу не допустить свадьбу.

— Ты же почти невестка Вивианы, — хихикнула Люсиль. — А она до сих пор твердит, что если и будет свадьба принца, то только с ней. Мол, как раз задействовала некие тайные рычаги. Посчитают, что ты — один из них, тем более что Альвендуа везде показывают, как довольны, что невеста Антуана стала де Кибо.

— В самом деле?

— Представь себе. Когда Соланж сказала, что со стороны Альвендуа неосмотрительно сохранять помолвку с девицей, сменившей фамилию на де Кибо, Вивиана презрительно выдавила, что де Кибо ты будешь только до брака, а наследуемое тобой имущество с лихвой окупает эту мелкую неприятность. К тому же ты красива и хорошо воспитана.

— Я? — На Люсиль я уставилась с подозрением. Не могла Вивиана сказать обо мне ничего хорошего. Но подруга кивала, кусая губы, чтобы не расхохотаться в голос, и я наконец поняла, в чем дело. — Подожди. Соланж? Соланж Ламбер?

— Да.

Люсиль наконец перестала сдерживаться и рассмеялась, я к ней присоединилась.

— Я уж решила, что Вивиана где-то глубоко в душе меня любит. А она всего лишь ругалась с Соланж. Когда они сталкиваются, даже воздух искрит.

— И чем ближе к свадьбе, тем сильнее. Страшно представить, что будет на балу в день свадьбы. Я бы на Вивиану посмотрела. Мне кажется, она непременно устроит что-то незабываемое. Жаль, что только ты увидишь.

Люсиль грустно вздохнула. Но меня пропускаемое ею зрелище совсем не вдохновляло.

— Я бы вообще туда не пошла, если бы без этого можно было обойтись. Ни Антуан, ни принц, ни бал не привлекают меня в достаточной степени.

— Ой, в «Шамборском вестнике» было объявление. Этим летом Дворцовый парк доступен для прогулок дважды в неделю, — вспомнила Люсиль. — Может, если прогуляться там с Его Величеством, он сможет попасть в само здание?

Мы с Франциском переглянулись, он кивнул и тут же просочился в стену, я подхватила юбки и побежала к дедушке. Если есть возможность избавиться от духа, нужно непременно ее использовать, не прибегая к помощи специалиста от Фаро. Тогда надобность сохранять помолвку отпадет и на бал я не пойду, к радости всех, кроме Антуана.

— Можно свободно попасть в дворцовый парк, — с порога выпалила я. — Два раза в неделю.

Больше ничего говорить не понадобилось, дедушка чуть прищурился и заметил:

— Фаро это не понравится.

— Зато ему понравится, что я разорву помолвку.

— А жаль, огонек. Альвендуа мне даже чем-то симпатичен, — вздохнул Франциск.

Радостно так вздохнул, совсем не как тот, кто переживает из-за близящейся разлуки.

— Тем, что наконец уехал на практику? — предположила я.

— Тем, что принес приглашение на бал, — честно признал призрак. — Я до последнего боялся, что он имел в виду другую невесту.

— Какую другую? — удивилась я.

— Не знаю, огонек. Если у тебя есть другой жених, почему бы ему не иметь другой невесты?

Я решила не говорить, что думаю о призрачной логике, просто заметила:

— На бал он должен повести официальную.

Скрипнула дверь, и в кабинет заглянула Люсиль. Ой, дверь-то я не прихлопнула, вот и получилось, что оставила доступ для любого желающего. Подруга еще ничего — если увидит или услышит что-то ненужное, не выдаст, а вот за другого, проходящего рядом, я не поручусь. Поэтому на укоризненный взгляд дедушки я смущенно улыбнулась и аккуратно прикрыла дверь, в этот раз проверив, захлопнулась ли.

— Едем в столицу? — жизнерадостно спросила Люсиль. — В парке, говорят, очень красиво. Сегодня как раз туда пускают.

— Боюсь, что, если мы втроем пойдем в парк, нас завернут еще на входе. Во всяком случае, меня — точно, Николь — предположительно.

— Мы можем отправиться вдвоем.

— Нет, — дедушка покачал головой, — нужен хотя бы повод. Если вы сейчас рванете в столицу и направитесь к королевскому дворцу, на вас непременно обратят ненужное внимание. Решат, что мы используем инориту Люсиль как ширму.

— А разве нет? — хихикнула Люсиль. — Но я согласна ею быть: Его Величеству нужно помочь.

— Я с самого начала предполагал, что твоя подруга, огонек, весьма разумная девица, — почти ласково сказал призрак, но не успела я возгордиться, как добавил: — Поскольку обычно друг к другу притягиваются противоположности.

Я сделала вид, что не обратила внимания на подколку, чем ужасно расстроила Франциска. Похоже, Люсиль он не хамит исключительно потому, что та этого не слышит.

— Но мы поедем? Нужно хотя бы попробовать, — предложила я.

— Разумеется.

— Мэтр, обед подан, — раздалось из переговорного артефакта.

— Пообедаем и решим. Его Величеству лучше снаружи при свете не появляться.

— Вечером парк закрывается, — припомнила Люсиль. — А сегодня как раз пасмурный день.

— Робер, почему бы нам не пойти навстречу дамам? Слабый дневной свет я выдержу.

Франциск воодушевленно выпячивал грудь, показывая готовность к подвигам. Перо на шляпе предвкушающе трепетало. Даже шпоры на сапогах, казалось, звенели.

— Дамы слишком юны, чтобы ехать без сопровождающего, а вас, Ваше Величество, почти никто не замечает. Пойдут слухи, которые Фаро истолкует самым причудливым образом.

— Мэтр, к вам леди Альвендуа, — снова сработал артефакт.

Мы с Люсиль расстроенно переглянулись: если мама Антуана пришла прямо к обеду, значит, она точно рассчитала время и задержится надолго. Дедушка, судя по его огорченному лицу, непременно пригласит ее к столу. Иначе никак: хоть мы и не собираемся доводить помолвку до Храма, но другие этого не знают, и ни к чему им подавать пищу для размышлений. Лучше уж леди Альвендуа подать пищу для желудка — сытая, она становится необычайно благодушной и даже почти переносимой.

Когда мы с Люсиль медленно, как подобает истинным леди, дошли до столовой, дедушка и мама Антуана уже были там. Леди Альвендуа примерялась, с какого блюда начать, что не помешало ей расплыться в счастливой улыбке при нашем появлении. Франциск подплыл к месту напротив нее и важно уселся, чуть уйдя в стул. На гостью он смотрел не слишком приязненно, но ту призрачными взглядами не проймешь, особенно если она о них даже не знает.

— Николь, прекрасно выглядишь. Антуан говорил, что ты исхудала, но это тебе даже к лицу: глаза сразу стали такими огромными и загадочными. — Леди Альвендуа наконец определилась с предпочтениями и потянула блюдо к себе, игнорируя бросившегося на помощь лакея. — Леди де Кибо, надо же. Как ты нас всех удивила, дорогая. Элоизу расстроила, но она примет, не волнуйся.

Вставить хотя бы одно слово, чтобы потом не обвинили в невоспитанности, не получалось. Рот леди Альвендуа не закрывался. Во всех смыслах этого выражения: она не только безостановочно что-то жевала, но и умудрялась тарахтеть как переполненный артефакт очистки. Те тоже при заполнении начинают издавать характерные неприятные звуки, указывающие, что их срочно надо опорожнить.

— Антуан все беспокоился о тебе, просил присмотреть. Все же воспитание одиноким мужчиной, пусть и столь титулованным, не совсем хорошо для леди. — Она бросила короткий укоризненный взгляд, но тут же перевела его на более привлекательный объект: — Лорд де Кибо, вы не подумайте, что у нашей семьи к вам какие-то претензии, но сами понимаете, девочке иной раз нужно с кем-то посекретничать.

Я чуть не подавилась: с леди Альвендуа секретничать я бы стала в последнюю очередь, наши беседы не выходили за рамки обычного вежливого, ни к чему не обязывающего разговора. Люсиль закусила вилку, чтобы не засмеяться и не испортить столь вдохновенную речь. Мама же Антуана не обращала внимания на такие мелочи, как мы, и невозмутимо продолжала:

— Походить по магазинам, к парикмахеру, к портному. Мало ли для чего компания мужчины не только нежелательна, но и неуместна.

— Кстати, о магазинах, — Люсиль удалось справиться со смехом и влезть в разговор. — К академии Николь много чего нужно приобрести.

— Да-да-да, и я об этом, — оживилась леди Альвендуа, одарив мою подругу благодарной улыбкой. — Нужно платье для бала академии, нужно платье для королевского бала. А пошив — это дело не одного дня.

— Одного платья вполне достаточно, — возразила я, недоумевая, зачем Люсиль завела этот разговор. — К чему мне несколько, если они на один раз?

— Что ты, дорогая, это урон чести рода, если на Королевском балу ты появишься в той же одежде, что и на Академическом, — возмутилась леди Альвендуа. — Наоборот было бы уместно, но Академический раньше, поэтому твои возражения не принимаются. Лорд де Кибо, вы же оплатите гардероб внучки?

— Разумеется.

— А еще нужны мантии, — заметила Люсиль. — Повседневная, парадная и алхимическая. Самые лучшие продаются в магазине на Дворцовой площади. Конечно, там подороже…

— Нам для престижа рода ничего не жалко, — подхватил дедушка. — Действительно, к началу занятий могут все лучшее разобрать.

— Из леди Альвендуа получится прекрасная ширма, — довольно усмехнулся Франциск. — Объемная, закрывающая все, что только можно закрыть. За ней даже Робера не заметят, если ему вдруг придет в голову отправиться с нами.

Мама Антуана продолжала болтать, не подозревая о коварных призрачных планах. Да и откуда ей было заподозрить, что сейчас манипулирует не она, а ею.

— У вас же особняк в столице, лорд де Кибо?

— Особняк — громко сказано, леди Альвендуа. Так, маленький домик.

— Шутить изволите? — она немелодично захохотала, отдавая дань понятному только ей. — Нам бы такой домик не помешал. Три этажа, в центре и с прекрасным садом.

— Увы, не слишком большим. К тому же при доме нет лаборатории.

Лабораторий не было ни в одном частном доме столицы — их запретили специальным указом лет сто назад, но дедушка сказал с таким трагизмом в голосе, словно запрет касался одной лишь семьи де Кибо.

— Вы там и не бываете почти, — проявила осведомленность леди Альвендуа. — А ведь это был бы прекрасный подарок молодоженам.

Я опять чуть не подавилась, Люсиль судорожно сжала вилку и начала ею тыкать мимо тарелки, переводя заинтересованный взгляд на всех по очереди, дедушка же невозмутимо сказал:

— Вы совершенно правы. Если Николь захочет, пусть живет там с мужем.

— О, она непременно захочет. — Мама Антуана наградила меня предупредительным взглядом. Очень предупредительным. Таким взглядом убивают с первого раза в случае неповиновения. — Не думаю, что Антуан после окончания учебы решит уехать в глушь. Только в столице полностью раскрываются грани магического таланта. А мой мальчик очень талантливый. Да вы сами это знаете.

— Леди-то подготовилась к разговору, — с оттенком одобрения сказал Франциск. — Выяснила все о недвижимости и финансовом положении де Кибо. Не вижу другой причины столь явного счастья от сохранившейся помолвки.

Леди как раз замолчала, но не просто так, а задумчиво изучая монограмму на рукояти вилки. Наверняка мысли ее были слишком серьезны, чтобы найти отражение в словах: можно ли переделать монограмму де Кибо на столовых приборах в монограмму Альвендуа без потери изящества линий. Не зря же Вивиана бросила фразу об изменении фамилии — наверняка в ее семье обсуждали этот вопрос.

— Лорд де Кибо, у вас же есть телепорт отсюда в столичный особняк?

— Разумеется, леди Альвендуа.

— Мы воспользуемся им после обеда, — вопросительная интонация была, но столь незначительная, что фраза звучала скорее приказом, чем просьбой. — Чтобы не тянуть дальше с подготовкой. Заодно взглянем свежим глазом — вдруг потребуется что-то подновить перед переселением молодых.

— Я не думаю, что у нас будет так много времени, — запротестовала я. — Мне еще нужно готовиться к академии.

— А мы чем собираемся заниматься? — удивилась леди Альвендуа. — Гардероб — это важная часть подготовки к академии.

— Но не такая важная, как знания, — заметил дедушка. Скучающе заметил, чтобы собеседница, не дай Богиня, не решила, что идея поездки исходит от него. — Будет очень печально, если у Николь в новых платьях окажется пусто в голове.

От смеха леди Альвендуа заколыхалась ее могучая грудь, словно мешок с шарами, даже колье не удержалось, и камни начали весело подпрыгивать, стукаясь друг о друга.

— Ну и шутник вы, маркиз. Кто же оценивает леди по знаниям?

— Преподаватели академии?

— Да сколько она там проучится? В семье одного практикующего мага достаточно.

— Вот как?

Сказано это было столь холодно, что вся веселость из леди вышла, даже монументальная грудь как-то сдулась. Мама Антуана сообразила, что нечаянно выдала планы, побледнела, но почти невозмутимо поправилась:

— Конечно, это зависит от желания самой Николь, но, боюсь, для учебы одного желания недостаточно, а Элоиза всегда была невысокого мнения о способностях племянницы.

— Откуда им взяться, этим способностям, леди Альвендуа, если проводить все время в походах по магазинам?

— Робер, сбавь тон, — забеспокоился призрак. — Этак леди сбежит, а нам надо с ней в парк.

Я легонько стукнула подругу под столом, намекая, что сейчас должен быть ее выход. Та бросила на меня короткий вопросительный взгляд, но поняла тут же.

— На отдых тоже следует отводить время, — влезла Люсиль. — Николь явно нужна передышка, вы ее замучили, лорд де Кибо. Необязательно только по магазинам ходить. Вот Королевский парк открыли для посещений, а там столько редких растений. В «Шамборском вестнике» было объявление. — Тут она сообразила, что уговаривает сейчас не дедушку, а маму Антуана и Вивианы, и торопливо добавила: — А еще говорят, что там иногда гуляют члены правящего семейства. Инкогнито, конечно, и под личиной.

— Как интересно, — оживилась леди Альвендуа. — Нам непременно нужно посмотреть, что же за редкие растения в Дворцовом парке. Вивиана всегда мечтала их увидеть. Действительно, зачем торопиться с домом? Месяц-другой в запасе есть, да и менять дети смогут, уже там живя. А сегодня закажем все, что нужно для академии, погуляем немного в парке, а к вечеру вернемся. Что скажете, лорд де Кибо?

Она напористо уговаривала, дедушка для вида сопротивлялся, наконец сошлись на том, что проходим через телепорт, в столичном доме не задерживаемся, а к вечеру леди Альвендуа непременно должна нас вернуть в целости и сохранности. Меня и Люсиль. На удивление, мама Антуана даже не спорила, с радостью согласившись присматривать еще и за моей подругой. Обед ей больше не доставлял удовольствия, она еле досидела до конца и сразу же подскочила, заявив, что времени очень мало, а нам нужно успеть все.

В столичном доме от телепортационной до выхода мы пронеслись словно ураган, что не помешало леди Альвендуа вполне по-хозяйски осматриваться по сторонам, примечая, где что надо менять, что добавить, а что выбросить по причине старости и негодности. У дивана в гостиной она даже задержалась и провела рукой по обивке, сурово поджала губы и бросила на нас выразительный взгляд. Я же ничего страшного не заметила: обивка выглядела новой, а под рукой оказалась необыкновенно мягкой.

При поступлении мантии у всех одинаковые — серые: темно-серые — повседневные, светло-серые — парадные. «Мышки» — так ласково-пренебрежительно называли первокурсников. Серый цвет указывал, что студент пока не определился с предпочтениями по направлению магии. И хотя у многих направленность Дара видна сразу, исключений не было, да и давали в первый год только общие базовые дисциплины. Это я знала от Жана-Филиппа, который не упускал возможности похвастаться студенческой жизнью.

Но мы с Люсиль решили перемерить мантии всех цветов: мало ли что повлияет на выбор специальности? Продавщица, молоденькая инорита, отнеслась с пониманием и притащила разноцветный ворох. Все равно других покупателей не было. Возмущался только Франциск, уже немного отошедший от прогулки по улице.

— Вам нужны серые мантии. Серые. Се-ры-е. Повторяю еще раз: СЕРЫЕ! — рявкнул он мне прямо в ухо. — Зачем вам смотреть все?

— Разве не понятно? Чтобы знать, как мы будем выглядеть, если выберем ту или иную специальность, Ваше Величество, — прошептала я, почти не разжимая губ, чтобы не привлекать внимания.

— Придет время — узнаете. Все равно от вас ничего не зависит, поскольку определяет предрасположенность Королевское Сердце, — авторитетно заявил он. — Сейчас вы напрасно тратите время.

— Этот артефакт уже давным-давно легенда, Ваше Величество, — прошипела я. — А времени у нас до появления леди Альвендуа хватит, чтобы перемерить все.

— Как это легенда? — поразился Франциск. — И давно?

Франциск скрылся за деревьями, на прощание махнув пером на шляпе. Не думаю, что это было проявлением совершенно не присущей ему вежливости, скорее, следствием очередного порыва ветра. Или дождя, который проходил призрака насквозь и наверняка доставлял массу неудобств. Но одному призраку: Шарль накрыл куполом не только нас с Люсиль, но и вторую часть нашей компании, для чего пришлось подойти к ним почти вплотную. Если он рассчитывал на благодарность, то зря.

— Безобразие! — возмутилась леди Альвендуа. — Почему не сработал защитный купол над парком? А если бы это были не мы, а члены королевской семьи?

— Они бы порадовались, что удалось сэкономить на обслуживании Дворцового парка? — предположил Шарль.

— Инор, вас извиняет только происхождение, — пренебрежительно бросила леди Альвендуа. — Королевская семья выше какой-то там плебейской экономии. Престиж — вот что должно быть определяющим. Лиденинги олицетворяют страну, поэтому все должно быть на высшем уровне.

— Естественный полив очень важен для растений, — перевел огонь на себя Пьер-Луи. — Так что купол могли вообще не включать по просьбе садовников.

— Но сейчас же здесь мы, — удивленно прожурчала Вивиана. — Неужели нельзя было устроить естественный полив ночью? Когда никого нет и дождь никому не помешает?

— Вот именно, — припечатала ее мама, с неприязнью продолжающая глядеть на Шарля. — Странно, что такой взрослый инор не понимает столь простой вещи.

— Если проводить естественный полив только по ночам, он перестанет быть естественным, — невозмутимо возразил Шарль, — поскольку пришлось бы тратить магическую энергию.

— Тратить магическую энергию для обеспечения комфорта Лиденингов — естественно для любого мага Шамбора, — отрезала леди Альвендуа.

— Огонек, что вы здесь застряли? — недовольно проворчал возникший из ниоткуда Франциск. — Впереди самое интересное. Поющий фонтан как раз активизируется при дожде.

Купол, непроницаемый для дождя и ветра, оказался очень даже проницаемым для призраков. Или для этого определенного призрака, поскольку, как мне показалось, Шарль удивился его появлению, что, правда, никак не отразилось на разговоре.

— Поющий фонтан уже давно не поющий, — напомнил Шарль. — Артефакты некоторых парковых развлечений не то чтобы вышли из строя, но отказывают в доступе пытающимся разобраться.

Поскольку леди Альвендуа не видела еще одного собеседника, то восприняла это как намек на собственные слова, зло прищурилась, собрала губы в тонкую ниточку и покраснела от злости.

— Инор, да кто вы такой, что позволяете себе осуждать королевских магов? — высокомерно процедила она.

Слушать, что отвечает Шарль, я не стала, придвинулась к Франциску и прошептала:

— Ваше Величество, вы собирались проникнуть во дворец. Проникайте скорее, а то, если мама Антуана окончательно разругается с Шарлем, нам придется отсюда срочно уходить.

— Сделай что-нибудь, чтобы не разругались, — отмахнулся он. — Огонек, у меня проблема куда серьезнее, чем мелкие дрязги между твоими родственниками и друзьями: расстояние оказалось критичным. Тебе нужно дойти хотя бы до Поющего фонтана. Думаешь, я про него просто так говорил?

Я мрачно посмотрела на призрака, потом на бушующую за пологом стихию, потом на красную ругающуюся леди Альвендуа, потом на Шарля, спокойно отвечающего, словно не ему предъявляет претензии представительница одной из влиятельнейших фамилий. А ведь должна не предъявлять претензии, а благодарить: Пьер-Луи не подумал поставить полог над спутницами, и волосы Вивианы успели чуть намокнуть, отчего ее прическа потеряла безупречность, тщательно уложенные завитки выпрямились, а одна особо наглая прядь даже прилипла ко лбу. Впрочем, на ее снисходительной улыбке это никак не отразилось.

— Шарль, — потянула я его за руку, — а ваш друг умеет ставить пологи от ветра?

— Разумеется, — оскорбленно дернулся Пьер-Луи.

— Тогда, может быть, вы поставите свой, а мы с Люсиль под пологом Шарля дойдем до фонтана и посмотрим, что там за раритет такой, который больше не поет?

— Как тебе в голову взбрело уйти от нас с посторонним, дурно воспитанным инором? — шокированно выдала леди Альвендуа. — Николь, что подумает Антуан?

— Если он что-то подумает, это уже будет прекрасно, леди Альвендуа. Пьер-Луи, полог.

Едва друг выполнил команду, Шарль отвесил галантный поклон остающимся дамам, крайне возмущенным как его словами, так и моим поведением, и, не обращая внимания на понесшиеся вслед едкие реплики, повел нас с Люсиль по парковой дорожке, выложенной крупными каменными плитками, ужасно скользкими от воды. Думаю, в такую погоду короли вряд ли здесь гуляют, иначе было бы множество статей о несчастных случаях после падения. Но я не королева, мне не посвятят даже самую маленькую заметочку, поэтому я крепко держалась за спутника, который и не думал скользить — шел словно в тапочках по мягкому ковру. Люсиль поняла, что от меня поддержки в столь важном деле не получит, разве что упаду вместе с ней, поэтому отцепилась от меня и тоже взялась за Шарля. Франциск важно летел рядом, но молчал недолго.

— Эта леди ведет себя, словно она главная в Шамборе. С чего бы, огонек?

— Когда мы были маленькими, королевское семейство вело переговоры о помолвке наследника и Вивианы, вот они и уверились в собственной исключительности.

— Интересно, почему именно с ней? — заинтересовался Шарль.

— Вивиана говорила, что у Альвендуа очень хорошая родословная, поскольку в роду на ком попало не женятся и куда попало замуж не отдают. Вот она теперь и мучается, поскольку ниже, чем на принца, не согласна, — хихикнула Люсиль. — А принц уже занят.

— Нужно Альвендуа поузнавать в Степи. Там должна быть куча неженатых принцев, — предложил Шарль.

— Вряд ли неженатых. Скорее, с вакантным местом в гареме, — Люсиль расхохоталась, представив давнюю знакомую в таком не соответствующем высоким запросам той месте. — Ой, не могу! Вивиана — и в гареме.

— Должен же кто-то крепить связи с дружественным государством, — невозмутимо продолжил Шарль.

— Боюсь, с ее помощью может только что-то развалиться.

— Напомни мне, огонек, задать тебе пару вопросов при Робере, — внезапно сказал призрак. — А то у меня память монаршая, рассчитанная на участие подданных. А вопросы важны для тебя, не для меня.

— Какие? — заинтересовалась я.

— Не для посторонних ушей.

Призрак выразительно качнул пером. Поскольку подруга нас не слышала, намек был на Шарля, но я и сама при нем ничего лишнего говорить не стала бы, хотя было ужасно любопытно, что же такого хочет спросить Франциск. Шарль лишь пренебрежительно хмыкнул, показывая, что услышал, но ему ни капельки не интересно. Наверняка это было не так, вон как подозрительно поблескивают глаза, но призрак зря предупреждать не будет, поэтому я решила перевести разговор на безопасную тему, чтобы отвлечь посторонних от моих дел.

— Шарль, мы не успели вас поблагодарить за защиту от дождика.

— О, не стоит, — не смутился он. — Мне несложно.

— Конечно, что там сложного? — фыркнула Люсиль. — Чуть-чуть капает, чуть-чуть дует. Неудивительно, что полог ничего не пропускает, правда, Николь?

— Главное, чтобы он воздух пропускал, — буркнул Франциск, — а то не заметите, как умрете от удушья, а это совсем невесело.

— Обижаете, Ваше Величество. С чего бы мне не учесть столь простой фактор?

— С того, что вы, маги, очень любите не учитывать что-то само собой разумеющееся, из-за чего мы, простые люди, потом имеем кучу проблем.

— Постойте, Ваше Величество, — удивилась я, — но вы же сами были довольно сильным магом? Кроме того, уж кто-кто, а вы про себя сказать «простой человек» не можете.

— Я король, мне все можно: и ошибаться, и говорить про себя все, что считаю нужным.

— Королям тем более нельзя ошибаться, — возразил Шарль. — Цена их ошибки куда выше, чем у рядового мага. Странно, что такой взрослый инор не понимает столь простой вещи.

Последнюю фразу он произнес, манерно растягивая слова, точь-в-точь как леди Альвендуа. Я засмеялась, Люсиль хихикнула, и даже Франциск позволил себе слабую улыбку, которую тут же прогнал с лица и сурово сказал:

— А вот и Поющий Фонтан. При мне это была настоящая гордость королевства. Да, время было к нему жестоко. Как, впрочем, и ко мне. — Он сделал вид, что промокнул выступившие слезы кружевным платком, невесть откуда взявшимся, впрочем почти сразу так же невесть куда пропавшим, после чего Франциск вполне по-деловому заявил: — Наслаждайтесь зрелищем, а я, пожалуй, еще прогуляюсь в одиночестве. Взгляну, что еще испортили потомки.

И устремился к невидимой отсюда границе между открытой и закрытой частью парка. Из виду он пропал почти сразу, поскольку и без того был плохо заметен, а дождь и деревья давали дополнительную маскировку, так что я недолго смотрела ему вслед, гадая, получится ли в этот раз забраться во дворец, и перенесла все свое внимание на фонтан. Не знаю, как он выглядел во времена правления Франциска Первого, но сейчас был прекрасен. Тонкая ажурная резьба, изображающая цветущие лианы, ничуть не потемнела и не потрескалась. Наверняка защищена не одним заклинанием. Струи фонтана смешивались с дождевыми и грустно текли вниз, но мне казалось, что при солнце они должны искрить и переливаться мельчайшими капельками воды в воздухе.

Дедушка сидел с книгой прямо у выхода из телепорта. Взглянул, возмущенно цокнул языком, захлопнул томик и отправил высушивающее заклинание и что-то из целебных. По телу словно пробежал жидкий огонь, уничтожив начинающуюся болезнь. В носу перестало свербеть, а ноги согрелись.

— Чтобы я еще раз доверил внучку леди Альвендуа? Никогда, как бы ни уговаривали всякие ушлые призраки. Франсина, горячий чай в мой кабинет для леди Николь и горячий чай для ее подруги в…

— Библиотеку, — подсказала я.

Люсиль расцвела в счастливой улыбке, и дедушка подтвердил:

— В библиотеку.

И хотя не было видно ни Франсины, ни переговорного артефакта, появилась уверенность, что до экономки дошли все распоряжения, не потеряв по дороге ни единого словечка. Люсиль послала воздушный поцелуй и умчалась в библиотеку, в которой успела уже облюбовать кресло. Я ей даже немного позавидовала: сама бы не отказалась от интересной книги и горячего чая с чем-нибудь вкусненьким вместо разборок с Франциском. Правда, подозреваю, что сама Люсиль с удовольствием бы осталась и послушала, о чем мы будем говорить.

— Лучше бы девочек согревающему заклинанию научил, чем на меня ругаться, — проворчал призрак. — Подумаешь, немного промокли, так это все на благо Шамбора.

— Пока мы никакого блага для Шамбора не видим, — заметила я. — Только неприятности для нашей семьи. Не будете же вы утверждать, Ваше Величество, что в этом как раз и заключается благо для страны?

Франциск смерил задумчивым взглядом сначала дедушку, потом меня.

— Как знать, как знать… — важно протянул он.

— Похоже, Николь, мы помогаем кому-то не тому… Кажется, Его Величество решил полностью извести род де Кибо.

— Тогда зачем ему помогать? — спросила я. — Это не в наших интересах. — Я вытащила артефактную королевскую кость, сплавленную с моим любимым кулоном. — Нужно положить в сейф, и пусть Его Величество развоплощается сам, не пытаясь увести нас за Грань за собой.

— Эй, огонек, — заволновался Франциск, — это бесчеловечно! Ты же знаешь, что, если моя кость лежит в сейфе, я слабею. А покушения на монарха очень строго наказываются по закону. Вплоть до смертной казни.

Он поправил шляпу, словно корону, и сурово посмотрел.

— Это если о них узнают, — заметил дедушка.

— И потом, разве засчитается покушение на того, кто уже умер? — добавила я.

— Да, никакого патриотизма в роду де Кибо не наблюдается, — мрачно вынес вердикт Франциск. — Другие бы за счастье посчитали послужить короне.

— Леди Альвендуа, к примеру? — ехидно уточнила я.

— Нет, — хохотнул призрак. — В данном конкретном случае уже корона посчитает за счастье, если эта семья будет держаться от нее подальше. И все же, огонек, уверен, нашлась бы куча семейств, готовых оказать помощь и поддержку короне.

— Так и мы ее оказываем, Ваше Величество, — заметил дедушка. — Между прочим, ничего не прося взамен.

— Вот это и подозрительно, — неожиданно заявил Франциск. — Самое нормальное, не нервирующее меня сотрудничество — взаимовыгодное.

— Вы привязаны к моей внучке, — напомнил дедушка. — Мы заинтересованы вас отвязать любым способом.

— Вот именно — любым, а надо подходящим для меня. — Он попытался побарабанить пальцами по столешнице, но пальцы проваливались, и выглядело все это несерьезно. — Поэтому говорите, что вам нужно, а я посодействую.

— Каким образом? — невольно заинтересовалась я. — Что может дать призрак?

— Доступ в сокровищницу, например.

— Избави Богиня от такого доступа. Если меня там обнаружат, вместо академии попаду в тюрьму. А меня точно обнаружат, к прорицательнице не ходи, поскольку за последние лет сто не было ни единого удачного случая ограбления королевской сокровищницы.

Конечно, можно предположить, что удачные замалчиваются, но тогда непременно пошли бы слухи, которые куда хуже известия о том, что королей вообще можно безнаказанно грабить.

— В королевской сокровищнице нет ничего такого, ради чего стоило бы рисковать, — поддержал меня дедушка. — Это раз. А два — у вас наверняка самого доступа в нее не будет.

— Это в нынешнюю, — не согласился призрак. — Но у меня есть личная, в которую даже королеве хода не было. И поверьте, там есть много такого, за что стоит побороться.

Нет, я знала, что мужчины иногда утаивают ценности от жен. К примеру, дядя Жерар втайне от тети Элоизы держал в кабинете пару бутылок дорогого коньяка. И я бы сама ни за что не нашла, если бы Жан-Филипп не проболтался, так ему хотелось похвастаться успехами по обнаружению магических тайников. Умением кузена я восхитилась, но сама идея тайника со спиртным не понравилась. Но это дядя, ему простительно поддаваться мелким слабостям, он же не король.

— Не смотри так укоризненно, огонек. Жизнь показала, что я был прав, иначе после моей смерти королева захапала бы все.

— А так оно валяется, никому не нужное.

— Очень даже нужное, — не согласился Франциск. — Там ингредиенты, которые и в мое время были редкостью, а сейчас вообще проходят как легенда. Книги по магии. Артефакты, изготовленные лучшими специалистами еще до Магических войн.

— Постойте, Ваше Величество, вы же правили после Войн?

— Разумеется, огонек. Странно, что до тебя это только что дошло.

— До меня только что дошло другое. Королевское Сердце считается утерянным во время Войн, а вы утверждали, что при вас этот артефакт использовался. Он лежит в вашей личной сокровищнице?

— Разумеется, нет. А лежал бы, я бы и не подумал с вами им расплачиваться — это достояние Лиденингов! Я лучше развоплощусь, чем пойду на такую сделку!!

Впервые призрак полностью потерял контроль над собой. Мне не было страшно, хотя он орал, нависнув надо мной, весь черный от злости, как грозовая туча, разве что молний не хватало. И не успела я это подумать, как разрядом его от меня и отшвырнуло. Правда, из кабинета не вынесло.

— Я попросил бы не пугать мою внучку, Ваше Величество, — чуть скучающе сказал дедушка, встряхивая кистью, с которой слетел остаточный разряд мелкими искорками.

— О, я совсем не испугалась.

— Вот вы и показали свою сущность, — прошипел Франциск, отлипая от стены. — На Сердце нацелились? Ничего не выйдет. Вы его никогда не получите.

— Да с чего вы взяли, Ваше Величество? — удивилась я. — Я просто отметила, что в учебниках пишут одно, а было — совсем другое.

— Мало ли что пишут в учебниках, — продолжил немного успокоившийся призрак. — Не всему следует верить.

— И тому, что «Кто владеет Королевским Сердцем, тот правит Шамбором»?

Слова вылетели сами, прежде чем я успела подумать. Но Франциск в этот раз не вышел из себя: видно, молнии успокаивают не только грозовые тучи, даже если они не выходят из них, а входят. Напротив, он словно сдулся и еле слышно прошелестел:

— Значит, все-таки нацелились на Сердце. А я, как идиот, чуть было этому не поспособствовал.

— Помилуйте, Ваше Величество, к чему нам Королевское сердце? — чуть раздраженно спросил дедушка.

— Мало ли, — подозрительно прищурился Франциск, даже не попытавшись рассеять наше неведение в данном вопросе.

— Мало ли что? Мы прилагаем все силы, чтобы расстаться с вашим обществом, поскольку мой дом как-то раньше обходился без призраков, надеюсь, обойдется и дальше. Честно говоря, ваше нахождение здесь, Ваше Величество, доставляет массу неудобств. Мне нужно передать внучке фамильное достояние, а я с ней даже нормально поговорить не могу, поскольку все время рядом посторонние уши.

— Это вы про мои? — изумился Франциск. — Какие же они посторонние? Королю по положению нужно все знать.

— Уверен, без этих знаний корона обойдется, — отрезал дедушка. — Так что Николь сейчас напрактикуется, сделает зелье, отвяжет вас от себя, а кость если не удастся пронести во дворец, захороним на ближайшем кладбище. История у него длинная, компанию себе наверняка найдете. А уж какие там склепы — загляденье! Найдете развлечения на все посмертие.

— Эй, Робер, — Франциск подлетел к нему совсем близко и опустил руку на плечо, — ты ничего не забыл? Я предлагаю вам почти любую вещь из моей личной сокровищницы. В пределах разумного, разумеется. То есть о Королевском Сердце и подобных значимых артефактах речь не идет, конечно, но выбор вполне достойный.

— Видите ли, Ваше Величество, — дедушка устало потер переносицу, — я совсем не уверен, что при выяснившихся обстоятельствах помощь вам пойдет во благо Шамбору.

— Это вы сейчас о чем?

— Вы прекрасно понимаете, Ваше Величество.

Дедушка прищурился, призрак нахмурился, но не отвел взгляда. Они-то оба прекрасно понимали, в отличие от меня. Понимали, но молчали, и я не выдержала:

— А мне кто-нибудь объяснит?

— Королевское Сердце. Если объявили о его утере во время магических войн, значит, сейчас сидящие на троне не имеют ни капли крови Лиденингов. Если это вскроется, страну ждут немалые потрясения.

Дедушка говорил с уверенностью, но я никак не могла взять в толк, на чем она держится. Судя по тому, что Франциск не торопился с опровержениями, наверняка в учебниках замалчивали что-то важное про этот артефакт. Правда, как я недавно выяснила, там не только замалчивали, но и перевирали в угоду… правящему семейству?

— Он заклят на крови Лиденингов? — предположила я. — И может активироваться только ими?

Франциск кивнул, но тут же оживился и заявил:

— На самом деле я не уверен, что артефакт не в моей личной сокровищнице, поскольку после моей смерти королева неоднократно пыталась получить доступ или хотя бы указания, где вход. Правда, о Сердце речь не заходила, о его пропаже я узнал от Николь. В монастыре вообще мало о чем говорят, кроме дел самого монастыря. Так что, вполне возможно, вы поспособствуете возвращению важного родового артефакта. Очень важного. Чем заслужите благодарность всех Лиденингов.

— Но поручиться за это не можете?

— Не могу, — признал Франциск. — Несколько последних дней перед смертью стерлись из памяти, поэтому, где Сердце, не знаю. Полагаю, вы тоже?

— Разумеется, если оно считается утерянным, как мы можем знать, где оно? Или вы полагаете, оно у нас?

Франциск раздраженно дернул носом и ответил:

— Разумеется, нет. От меня это бы не скрылось. У меня на родовые артефакты нюх.

Мне стало ужасно интересно, как этот нюх проявляется. И как может бесплотный призрак чувствовать хоть что-то? Чем он вообще чувствует? Нос-то призрачный, недействующий. Или речь сейчас совсем не о носе? Но дедушка выяснять не стал, лишь спросил:

— Так что же вы от нас хотите, Ваше Величество?

— Чтобы вы помогли попасть во дворец.

— И что вы будете делать, если Сердца не окажется в вашей тайной сокровищнице? Если оно лежит в главной королевской? И почему вы так уверены, что вход в вашу до сих пор не нашли?

Франциск вздохнул.

— Я ни в чем не уверен, Робер. Думаю, меня не утянуло за Грань, чтобы я сделал что-то важное. Не королеве же отомстил? Она умерла, и давно. Но я же остался не просто так, и во Дворец меня тянет со страшной силой. Я должен что-то сделать для Шамбора. Что именно, пойму, только оказавшись там. Возможно, должен как раз вернуть Сердце, на которое слишком много завязано. В том числе и безопасность страны.

— А вернете ли вы артефакт, если окажется, что на троне сейчас Лиденинги лишь по фамилии, не по крови?

— Робер, страна важнее разборок верхушки, — серьезно ответил Франциск. — Только боюсь, что, если правят сейчас не мои потомки, пользы Сердце им не принесет.

— А проблем добавит?

— Не факт. Возможно, даже что-то решит. В любом случае управлять им может только кровь Лиденингов.

Дедушка постучал пальцами по столу. Получилось это у него куда лучше, чем перед этим у Франциска. Ровная четкая дробь, хотя, уверена, при желании он мог это сделать и бесшумно, и даже погружая пальцы в столешницу, чтобы ничем не отличаться от призрака. Дедушка посмотрел на меня так, словно хотел что-то сказать, но опасался делать это при посторонних. Вариант Шарля сейчас не пройдет: вряд ли Его Величество, внимательно за нами следящий, не заметит, если мы вдруг укроемся пологом и начнем переговоры. Да и полог ему этот не преграда. Жаль, что нельзя общаться ментально. Впрочем, ментально говорить мало кто может: очень редкое наследуемое умение, потребляющее при активности много магической энергии. Строго говоря, я о таких способностях только слышала, поскольку носители умения не слишком его афишировали.

— Так что вы решили? — поторопил нас Франциск. — Вы мне помогаете, я с вами расплачиваюсь из своей личной сокровищницы? Артефактами или драгоценностями по вашему выбору. Робер, что молчишь?

— Ваше Величество, до информации о Королевском Сердце даже вопроса не стояло, помогать или нет: помочь призраку найти упокоение — обязанность любого мага, к которому обращается призрак. Но сейчас… Видите ли, Ваше Величество, Николь и без того наследует после меня кучу проблем в отношениях с правящим семейством, — заметил дедушка. — Не хотелось бы добавлять еще, причем намного серьезнее. Я, вне всякого сомнения, благодарен, что вы помогли Николь, и был бы рад помочь, в свою очередь, вам, если бы это не грозило: Шамбору — огромными проблемами, нам — обвинениями в преступлении против короны. Вы же понимаете, что в случае чего никто разбираться не станет и де Кибо просто исчезнут, а возможно, еще и некоторые из их друзей. Малютка Люсиль, например, а ведь вы говорили, что она вам симпатична.

— Вы уже влезли, — буркнул призрак. — В случае чего разбираться действительно не станут, помогали вы или нет. Но откуда посторонним узнать, если мы провернем все тихо и незаметно для окружающих? Меня не видит никто, кроме вас двоих и того мажонка. Кто докажет, что я вообще есть?

— Фаро вас почувствовал.

— Потому что я был неосторожен. И почувствовал не меня, а потусторонние проявления. Робер, мне надо во дворец. Если выяснится, что моя деятельность пойдет во вред Шамбору, я сам потребую себя упокоить, если это окажется возможным. Но пока я должен понять, что пошло не так и можно ли это исправить. Это моя обязанность как монарха, а ваша, как подданных Шамбора, — мне помочь.

Дедушка опять побарабанил по столу, затем сказал:

— Для начала мы отвяжем вас от Николь, Ваше Величество, дальше будем решать.

— А нельзя, — неожиданно возразил призрак, — нельзя меня отвязывать от Николь. Поясняю. — Он поднял руку необычайно властным жестом, заставившим вспомнить, что он действительно когда-то правил Шамбором. — Дворец окружает защита.

— А в ваше время этого не было, Ваше Величество? — удивилась я. — Сейчас защита стоит даже на домах семей среднего достатка, что уж говорить о дворце.

— Огонек, тебя не учили, что перебивать нехорошо? Речь не идет о магической защите вообще, а о вполне определенной ее разновидности — от призраков, и не просто от призраков, а от меня. С привязкой к Николь с ней вместе я пройду, без — нет.

— Да-а, — протянул дедушка, шумно выдохнув воздух, — вас проще упокоить, Ваше Величество, чем решить ваши проблемы.

— Не проще, Робер. Думаешь, королева не пыталась? А она толк в этом знала, уж поверь. Все, что смогла, — привязать к кости и вывести из дворца.

— Интересно, зачем было выводить? Чтобы вы никому не рассказали, что она вас отравила? Так вы и так никем не видимы.

— То, что я никем, точнее, почти никем не видим — следствие ритуала привязки. Супруга-то меня прекрасно видела, да и сестра ее тоже. Кстати, вы, часом, им не родственники?

Он подозрительно прищурился. Родство с давно почившей королевой было сомнительным комплиментом, но все же комплиментом, так что я покрутила головой в отрицании даже с некоторым сожалением. Дедушка же усмехнулся.

— Определенно нет, Ваше Величество. И вы это прекрасно знаете.

— Точно? А такая хорошая гипотеза. — Франциск несколько ненатурально вздохнул. — Тогда решаем так. Все, что в моей сокровищнице не относится к наследию Лиденингов, пойдет вам в дар за помощь.

— Расплывчатая формулировка, Ваше Величество. Этак окажется, что в вашей сокровищнице лежит только наследие Лиденингов, а мы помогали вам исключительно за идею. Весьма сомнительную идею, кстати.

— Не мелочись, Робер, знаешь же, что не обижу. Кроме того, могу позаниматься с Николь, — великодушно предложил призрак. — Она не совсем дурочка, кое-что понимает.

Эти почти хвалебные слова дались ему неимоверно сложно, но я не обольщалась: на самом деле Франциск не был такого уж высокого мнения о моих способностях, просто ему было скучно, а занятия — хоть какое-то развлечение. С другой стороны, почему бы и нет? Знает он наверняка много, объясняет при желании прекрасно, а все, что нужно сделать взамен, — пронести маленькую кость во дворец, о чем, скорее всего, никто никогда не узнает. Немного беспокоило разве что…

— А не пострадаю ли я, Ваше Величество, когда буду проносить вашу кость? И что, если с ней совсем не смогу пройти?

— Огонек, если бы это было невозможно, я бы не предлагал. Защита настроена на одиночного призрака: наверняка королева, чтоб ее выворачивало все посмертие, подозревала, что не сможет меня удерживать в монастыре вечно, но хотела оставить возможность вернуть, так сказать, под присмотром. Так понимаю, мы договорились? Тогда в качестве жеста доброй воли сообщаю секретную информацию. — Он так посмотрел, что я невольно подалась к нему, чтобы не пропустить ни единого слова. — Этот недомаг, что тебя поймал, огонек, поставил на тебя метку-следилку. Поэтому и прискакал так быстро в кафе.

— Какая же это секретная информация? — фыркнул дедушка. — Он довольно грубо поставил, метка фонит так, что не заметить невозможно.

— Почему тогда вы не убрали? — недоверчиво спросил Франциск.

— Зачем? Дом маскирует любые перемещения внутри. При необходимости я с легкостью смогу замаскировать снаружи, а Николь полезно потренироваться как обнаруживать, так и маскировать. Я собирался с ней позаниматься как раз после приготовления зелья отвязывания. Долго тянуть нельзя: метка недели через две развеется сама.

— Но зачем Шарль это сделал? — удивилась я.

— Кто разберет этих придурков, роющих монастырскую землю? — пожал плечами Франциск. — Может, тренировался, может, ты понравилась, огонек, а может, собирался сдать беглянку настоятельнице за деньги. На метке не написано, а сам этот Шарль мутный тип. Не нравится он мне. Нутром чую грядущие неприятности от него.

Нутро у призрака подозрительно просвечивало и вряд ли было способно на минимальную прорицательную активность.

— А может, решил заиметь дополнительный козырь против Антуана, — мрачно предположила я. — Он же сразу сказал, они не дружат.

— Как вариант, — согласился дедушка. — Метку он поставил на постоялом дворе, после того как ты согласилась на мое предложение.

Обидно, что заметили все, кроме меня. Впрочем, тут же приободрилась я, у меня же на тот момент Дар был заблокирован, так что неудивительно, что я никак не отметила. Но каков наглец! Поставить метку на девушку без ее согласия! Интересно, как бы ему самому понравилось, если бы метку на него поставила я? Попробовать, что ли, при следующей встрече? И потом проверять, куда и с кем ходит?

— А как ставятся метки? И как по ним следить за перемещениями объекта?

Неожиданно дедушка с Франциском переглянулись и засмеялись.

— Стоп, огонек, — сказал Франциск. — Сначала учишь маскировку метки и снятие.

— А еще раньше доделываешь зелье отвязки. — Франциск дернулся, но дедушка невозмутимо продолжил: — Все нужно доводить до конца, тем более что осталось доделать всего ничего, зелье хранится долго, а рано или поздно все равно понадобится.

Франциск честно выполнял свою часть соглашения: помогал с занятиями и даже почти не ругался. Возможно, потому, что зелье отвязывания удалось на славу: зеленое, тягучее, с нежным медовым запахом, который, казалось, просачивался даже сквозь притертую пробку. У меня оно вызывало искренний восторг. Наверное, потому, что это первое сложное зелье, получившееся как надо. Сейчас оно стояло в сейфе и ждало своего часа, хотя призрак несколько раз намекал, что ему было бы куда спокойнее, вылей мы опасную жидкость. «Повторить всегда сможете, — говорил он. — А вдруг испортится? Это не вино в бочке — от времени лучше не станет». Но поскольку нам было куда спокойней с готовым зельем на руках, выполнять просьбу Его Величества мы не торопились.

Он обиделся и некоторое время дулся, почти не разговаривая ни со мной, ни с дедушкой. Потом неожиданно расщедрился и показал, как ставить метки Лиденингов — метки, которые, как подтвердил дедушка, было очень сложно обнаружить и еще сложнее убрать. И ставить тоже оказалось чрезвычайно сложно, наверное, поэтому Франциск и показал — был уверен, что не справлюсь. Но я его разочаровала: на неживых объектах получалось уже по щелчку пальцев, оставалось попробовать на ком-то из живых. Но не на дедушке же или Франсине?

Потренировалась я на вовремя приехавшем с практики Антуане. Явился жених после разговора с матерью злым, как куча орков: еще бы, дедушка хоть и принимал ее после неудачной поездки в столицу, но никогда не оставлял наедине со мной, и столь холодно, что леди Альвендуа надолго не задерживалась из страха замерзнуть. Судя по взглядам, которые она на меня бросала перед уходом, леди всерьез засомневалась в необходимости невестки из семьи де Кибо.

— Николь, мама жаловалась на недопустимость твоего поведения, — сурово сказал Антуан.

— Это когда она бросила меня в кафе с твоим приятелем Шарлем?

— Буле не мой приятель, — почти прошипел жених.

— Разве? Я была уверена в обратном. И твоя мама, и сестра совершенно спокойно оставили меня в его компании.

Я мило улыбнулась. Это было совсем несложно, сложнее было не расхохотаться, поскольку Франциск за Антуаном пускал дымные кольца, которые от меня казались выходящими из ушей жениха. Кольца поднимались к потолку, увеличиваясь в размерах до полной прозрачности, а затем рассеивались и втягивались опять во Франциска, но почти незаметно, и Антуан выглядел дымящимся от злости. Впрочем, это наверняка подходило его внутреннему состоянию: глаза жениха казались куда темнее обычного.

— Мама утверждает обратное.

— Можешь спросить у Люсиль, — оскорбилась я. — Жаль, что она вчера вернулась домой, а то я позвала бы ее прямо сейчас. Твои любезные родственницы ухватили Дюваля, как только тот появился, и потащили на выход, ни на кого больше не обращая внимания. Мне пришлось буквально бежать за ними, потому что, пока я собрала вещи, пока расплатилась в кафе, они почти дошли до парка, и где их потом искать?

— Но потом ты от них ушла!

— А что оставалось делать? Твоя мама так начала ругаться с Шарлем, вместо того чтобы поблагодарить за полог от дождя и помощь мне, что я сочла своим долгом увести его подальше, чтобы не расстраивать леди Альвендуа еще сильнее. И потом, я была не одна, а с подругой, и когда поняла, что и я, и Люсиль промочили ноги, попросила его проводить нас до дома. Шарль был столь любезен, что согласился. Кстати, и наши покупки он тоже донес. Можешь его поблагодарить при встрече. Такой хорошо воспитанный инор.

— Я не буду его благодарить! — окончательно разозлился Антуан. — Какого орка ты с ним вообще куда-то пошла?! Что он подумает о моей невесте?

Франциск невоспитанно выдул пар над головой Антуана, который и без того напоминал вскипевший чайник. И все это призрак осуществлял со столь важным выражением физиономии, словно делал одолжение подданным, к каковым, несомненно, относил всех, кто попадался ему на глаза.

— Если тебя так расстраивает, что о твоей невесте подумает какой-то там инор, помолвку можно расторгнуть, — обиженно предложила я. — Так и будешь всем отвечать на вопрос о причине: «Меня очень беспокоило мнение Шарля Как-Его-Там о моей невесте. Настолько, что оно было куда важнее, чем она».

Я фыркнула и задрала нос, вовремя припомнив и взяв на вооружение манеры Вивианы. Антуан тут же начал извиняться, утверждая, что он ничего такого не хотел сказать, а просто немного приревновал свою красивую невесту к невоспитанному одногруппнику. Он был настолько занят извинениями, что не заметил, как я старательно наносила метку, потом ее маскировала. Но поскольку я прощать не торопилась, заволновался не только Антуан, но и призрак.

— Эй, огонек, не усердствуй, помолвку нужно сохранить до бала. Вдруг разругаешься окончательно, а мы договаривались.

— Мы не договаривались, что вы будете вести себя столь безобразно.

Я намекала на дым, который призрак усиленно создавал вокруг Антуана, отчего все сложнее было сохранять серьезное выражение лица, но услышал меня не только Франциск.

— Николь, к чему этот переход на «вы»? — Антуан схватил мою руку и прижал к губам. — Я уже извинился и пообещал больше не ревновать.

Руку он держал так, словно намеревался в случае отказа мириться уйти вместе с ней. Рука мне была намного дороже желания подразнить Антуана, да и метку на него я уже поставила по всем правилам, так что я неохотно, но позволила себя уговорить. Жених успокоился и опять свернул на ту же тему.

— И запомни: просто не надо разговаривать с Буле.

— Невежливо без причины не разговаривать с инором.

— Причина есть.

— Какая? Что между вами случилось, что ты его терпеть не можешь? И кстати, почему он проходил практику в столице, а тебя услали в провинцию?

— Потому что такие, как он, всегда хорошо устраиваются, — процедил Антуан, явно недовольный моим вопросом.

— Это из-за дружбы с Дювалем? — уточнила я. — Который племянник королевского мага?

Антуан некрасиво скривился, показывая отвращение, но не ответил, что да, мол, «не с тем я дружил для правильной практики», вместо этого опять нежно поцеловал руку, намекая, что есть занятия куда интереснее обсуждения его однокурсника. Но поскольку Шарль в данный момент занимал меня намного больше поцелуев с Антуаном, которых, напротив, хотелось избежать, то я уточнила:

— Или из-за заслуг самого Шарля?

— Да какие у него заслуги?!

От возмущения он опять начал закипать. Франциск вытянул губы трубочкой и подул ему на голову, словно остужая.

— Огонек, заканчивай расспросы, а то точно поругаетесь. Видишь же, тема больная. Жалко тебе пообещать не разговаривать с тем мажонком? Держаться от него подальше и в твоих интересах.

Поскольку в моих интересах также было остаться с обеими руками, одну из которых жених никак не хотел отпускать, я поддалась уговорам Антуана и Франциска и уже почти собралась объявить о своем решении, как голос Франсины объявил о визите Жана-Филиппа д’Авьеля и Бернара Матье.

— Твой настоящий жених пожаловал, огонек? — хохотнул Франциск. — Ну что ж, посмотрим, что он из себя представляет.

Реплика призрака меня ничуть не смутила. На мой взгляд, посмотреть там было на что: Бернар внешне прекрасно дополнял кузена — то, что у Жана-Филиппа темное, у него светлое, и наоборот. Высокий черноглазый блондин, возможно, он не был столь хорош, как Антуан, зато не имел такой сестры, как Вивиана. Строго говоря, у него вообще не было ни сестры, ни брата, что делало его куда привлекательнее Антуана.

— Николь, что ты устроила родителям? — вместо приветствия упрекнул Жан-Филипп. — Разве так можно? И главное, совершенно непонятно зачем.

Он выразительно кивнул на Антуана, которого не слишком любил.

— На что это ты намекаешь? — процедил тот.

— На то, что твоей невесте незачем было сбегать из дома, — как ни в чем не бывало пояснил кузен. — Знаешь, как родители переживали? Да и сейчас переживают. Хорошо хоть, все благополучно закончилось.

Он поджал губы совсем как тетя. А я-то думала, напротив, обрадуется, что получил доступ в дом де Кибо! Никаких ему библиотек, пока не осознает! Я обиженно отвернулась.

— Ты уверен, что тетя Элоиза ее недостаточно отругала? — жизнерадостно поинтересовался Бернар, присаживаясь рядом. — Николь, прекрасно выглядишь. Быть де Кибо тебе к лицу.

— Это ненадолго, — буркнул Антуан и пересел так, чтобы вклиниться между мной и Бернаром. — Уверен, быть Альвендуа ей пойдет куда больше.

— А вот я не столь уверен. — Жан-Филипп сел рядом со мной и подмигнул: — Блондины справа, брюнеты слева. В доме де Кибо так принято?

— Дошутишься, д’Авьель.

Антуан опять разозлился. Казалось, из себя его сегодня выводит все.

— Уж и пошутить нельзя с будущим родственником. Новую дату свадьбы назначили?

Теперь начала злиться я: уж кузен мог догадаться, что свадьба вряд ли состоится, и вообще не поднимать эту скользкую тему. Но Антуан, напротив, успокоился, взглянул на Бернара с некоторым превосходством и заявил:

— Мы как раз об этом разговаривали перед вашим приходом. Но договорить не успели.

— Я бы на твоем месте тоже поторопился, — кивнул Бернар и улыбнулся.

Глядя на меня так, словно никого тут не было. Срочно захотелось, чтобы все остальные исчезли. И в первую очередь — приставучий призрак.

— Огонек, только не вздумай признаться, что этот как раз на нужном месте, — распереживался Франциск. — Рано еще, хотя и видно по нему, что чужое место займет тут же, еще не успеет оно остыть.

— Не тебе меня учить, — процедил Антуан. — Я вообще не понимаю, что ты тут делаешь. Жан-Филипп пришел навестить кузину, а ты?

— А я пришел навестить кузину Жана-Филиппа. Узнать, не нужна ли помощь.

— Ей есть кому помочь.

— Не ругайтесь. — Я положила руку на плечо Антуана, выразительно посмотрела на Бернара и активировала переговорный артефакт: — Франсина, будьте любезны принести чай нашим гостям.

— Им бы чего попрохладнее, чтобы остудиться, — заметил Франциск. — Или вообще разогнать по разным углам, подальше друг от друга. В идеале — по разным городам.

По всей видимости, Антуан тоже так подумал, поскольку недружелюбно сказал:

— К чему так беспокоиться? Часть гостей уже уходит.

— Даже чай с нами не попьешь? — удивилась я. — Впрочем, не настаиваю, я знаю, как много у тебя дел.

И улыбнулась. Нежно-нежно, так, чтобы Антуан даже не заподозрил, что издеваюсь.

— К соревнованиям готовишься? — заинтересовался Жан-Филипп.

— И это тоже, — недовольно ответил жених.

— Кого в этом году выставишь?

Вместо ответа Антуан снисходительно улыбнулся. Впрочем, кузен не обиделся, поскольку прекрасно понимал: все, кто собираются участвовать, держат подготовку в секрете, чтобы потенциальные противники не прознали.

Бои големов! Закрытые бои големов Магической академии! Столько я слышала интересного от Жана-Филиппа и Бернара, а в этом году впервые увижу. Я чуть не начала возбужденно подпрыгивать на диванчике, но вовремя вспомнила, что де Кибо себя так не ведут. Пришлось взять себя в руки и спросить почти спокойно:

— А вы как? Участвуете?

— Бернар, — мотнул головой кузен на приятеля, отчего почти черная прядь красиво взметнулась и так же красиво опала. Позер, наверняка отрабатывал перед зеркалом. Жан-Филипп как-то сказал: «В высокоуровневом маге должно быть прекрасно все: и лицо, и одежда, и голос, а главное — четкие точные движения». Вот и пытается соответствовать хотя бы движениями. — У меня особого желания нет. Я лучше посмотрю. Смотреть куда интереснее.

— Не скажи, — усмехнулся Антуан. — Интереснее участвовать. Борьба за приз, пусть даже незначительный, придает приятную остроту жизни.

— Не готов пока выиграть. А проигрыши — не для меня, — небрежно бросил кузен. — Не всем нравится, когда приз из-под носа уплывает к другому.

— Антуану тоже не понравилось, — хохотнул Бернар. — Он долго доказывал жюри, что они ошиблись. Так долго, что ректор предложил запретить Альвендуа участвовать в этом году. Но приказа не было, да, Антуан?

— Матье, у тебя появились лишние зубы? — скучающе спросил Антуан. — Могу проредить.

— Как бы при этом свои не растерял.

Они придвинулись друг к другу, словно бойцовые петухи с пока еще не ободранными хвостами. Это было так неожиданно, что я опешила. Не могла же столь невинная тема, как бои големов, настолько вывести парней из себя?

— Эй, огонек, приструни их, — забеспокоился призрак. — Как бы твой настоящий жених не передрался с нужным. Нас любой результат не устроит. Только не вздумай влезать между ними, тогда точно не успокоишь.

К счастью, как раз в этот момент Мари вкатила столик с чаем и угощениями. Я тут же подскочила, налила две чашки и всунула обоим женихам в руки. Правда, второй пока о своем счастье не знает, но это пока. А когда узнает первый, ему не понравится счастье второго, и тогда они точно передерутся. Но это будет еще не скоро, успею что-нибудь придумать.

С чаем в руках злиться оказалось неудобно, а тут и дедушка подоспел, при котором все трое парней присмирели, как нашкодившие школьники перед директором. Антуан даже чай не допил, сослался на какие-то мифические дела, которые минутой раньше его совсем не беспокоили, и умчался. Кузен тоже не задержался, пообещал еще как-нибудь зайти, рассказать, что и как в академии, «чтобы не опозорила честь семьи, раз уж туда попадешь». С Бернаром мы мило поулыбались на прощание друг другу, и только, хотя хотелось рассказать ему все. В конце концов, он имеет право знать, что уже давно помолвлен. А то вдруг он мне улыбается из вежливости, а в невесты намечает какую-нибудь другую?

— Кстати, огонек, ты забыла напомнить про вопросы, — внезапно сказал Франциск. — А ведь разговор у нас когда еще был.

— Вопросы? — удивилась я. — Точно, Ваше Величество, вы же хотели спросить меня о чем-то при дедушке.

— Смотрю, память у тебя еще хуже моей, огонек, — неодобрительно отметил он. — А ведь ты не можешь рассчитывать ни на кого, кроме себя. Я же не буду с тобой вечно, чтобы напоминать то, что ты должна помнить сама. Робер, есть же специальные упражнения для улучшения памяти, позанимайся с внучкой. Тебе, кстати, тоже не помешают.

— А некоторым призракам не помешают уроки этикета, — бросил дедушка. — Но за разговором вы уже сами забыли, что хотели спросить у Николь.

— Я? Я ничего не забываю, — гордо возвестил Франциск. — Огонек, у твоей матери был сильный Дар?

— Тетя говорила, что ниже, чем у нее, — удивленно ответила я. — А что?

— У отца Дара вообще нет, а Альвендуа настолько в тебе заинтересованы, что согласны на брак даже после скандала?

— Леди Альвендуа — подруга тети, — напомнила я.

— И ради нее семья Альвендуа нарушила многовековую традицию, о которой рассказывала Вивиана и которая почти привела ее саму на трон? — Франциск захихикал. — Поверь, огонек, для такого выбора нужна куда более веская причина.

— Значит, Альвендуа знали о втором и третьем блоках, — чуть скучающе предположил дедушка. — Которые были до того, как д’Авьели влепили первый.

— И что блокирует третий?

— Это вам, Ваше Величество, знать ни к чему, — отрезал дедушка. — Мало ли кому вы передадите.

— Да меня никто не слышит! — взвился он. — Вы да Шарль!

— Шарль — уже лишний. У меня не вызывают доверия лица, с непонятными целями ставящие метки на мою внучку.

У меня тоже, как, впрочем, и Франциск. Но неужели нельзя никак дать понять, что же у меня еще заблокировано? Это не Дар — насколько я поняла, сейчас он близок к максимальному. Но что еще могло быть заблокировано, да еще такого, что послужило причиной для принятия меня в семью де Кибо? Но дедушка лишь покачал головой: рассказывать при посторонних он не собирался, а от посторонних мы избавимся только на Балу после Королевской свадьбы. И то, если повезет: уверена, покойная королева наверняка придумала еще что-нибудь, чтобы не допустить призрак мужа во дворец.

Недели до осени настолько оказались заполнены занятиями, что пролетели как один день. Удалось разве что выбраться к портнихе, но не с леди Альвендуа, а с тетей Элоизой. Как сказал дедушка, мама Антуана вышла из доверия, а моя тетя пока не успела. Платье шили только одно — для Академического бала, поскольку то, которое готовилось к свадьбе, удачно переделали для Королевского. Можно сказать, оно и не изменило своего назначения — быть показанным на свадьбе, и то, что она чужая, сделало его в сто крат привлекательнее.

Кузен появлялся, но без приятеля. Рассказывал о студенческой жизни, говорил, что могу на него рассчитывать в академии. Если удастся найти. Последнее я додумала сама, но, зная Жана-Филиппа, была уверена: возникни вопрос — проще задать другому, чем разыскивать кузена.

Вот и сейчас не появился, хотя обещал. Наверняка опоздает. А ведь я уже перед приемной комиссией, одна-одинешенька. То есть не совсем одна — Франциск висел за плечом и притворялся безобидной тенью, что было не так уж сложно: его никто не замечал. Но он-то мне посторонний, а из родственников не было никого. «Незачем лишний раз дразнить магическое сообщество моим видом, — сказал дедушка. — Формально у них нет ни одной причины, чтобы тебя не принять. Придираться будут, но потом, при учебе, чтобы иметь возможность отчислить». Предполагалось, что я такой возможности не дам. Нет, под руководством дедушки я бы получила образование не хуже, но сам факт, что кого-то из рода де Кибо отчислили за неуспеваемость, поставил бы грязное пятно на репутацию семьи, чего я собиралась не допустить.

— Николь де Кибо, — говорящий никак не показывал, что слышит мою фамилию не впервые, — уровень Дара выше среднего, ближе к максимальному, но рост еще идет. Возможны проблемы с управлением.

Члены приемной комиссии посмотрели так, словно эти проблемы уже есть и вызваны исключительно моим вредным характером.

— Возможно, леди хотела бы перенести обучение на год-другой, чтобы иметь возможность без помех стабилизировать Дар? — радостно предположил один из членов комиссии, сухой старик с совершенно лысым черепом. Видно, волосы не выдержали конкуренции с мозгами и были безжалостно выкинуты вон. — Уверен, мы можем пойти навстречу в этом вопросе.

— А еще он уверен, что за год-другой ты выйдешь замуж и сюда не вернешься, — прошептал призрак, хотя в этом необходимости не было. — Про помолвку с Альвендуа наверняка все в курсе.

Вид у меня и до этого был вполне благонравный — не зря же я тщательно выбирала и одежду, и прическу, чтобы нельзя было придраться прямо с порога. Теперь же оставалось только непонимающе-скромно улыбнуться и ответить:

— Что вы, в этом нет никакой необходимости. Дар практически стабилизировался. А что он растет, так это норма в моем возрасте. Куда хуже, если бы угасал.

— Последняя фраза была лишней, огонек. Инор рядом с главой приемной комиссии принял ее на свой счет — вон как неприязненно посмотрел. У него даже не угасание, а практически ничего нет, с таким Даром нечего сидеть не то что в приемной комиссии, а даже в преподавателях академии. Куда только корона смотрит? Но и эту пародию на мага злить не стоит. Говори поменьше, пока всех против себя не настроила. Лучше всего отвечать только «да», «нет», «не знаю» в произвольных сочетаниях. Даже если что скажешь невпопад, спишут на волнение и врожденную тупость. Даровитая дурочка лучше, чем высокородная интриганка под боком.

— Вы уверены, что уровень вашей подготовки достаточен для обучения в академии?

— Да.

— Не хотите отложить поступление на год?

— Нет.

Мучили меня долго, старательно подводя если не к оскорблению приемной комиссии, то к пониманию, что мне здесь совсем не рады. Последнее удалось на славу. Сдерживалась я с большим трудом, и то только потому, что Франциск зудел над ухом про спокойствие, но раздражал куда сильнее всех остальных. Закончилось все благополучно: мне с тяжелым вздохом вручили ученический браслет и попросили освободить помещение. Я еще нашла в себе силы вежливо попрощаться, прежде чем прикрыть за собой дверь и попасть в объятия Люсиль.

— Как? — коротко спросила она.

Я молча показала браслет, подруга радостно кивнула и ринулась навстречу испытаниям. Ее мама сжала пальцы так, что они побелели, и пристально вглядывалась в дверь, словно надеялась, что она станет прозрачной и покажет, что же там происходит.

— Все будет хорошо, инора Веньевр, — попробовала я ее успокоить. — Люсиль непременно возьмут.

— Да-да, конечно, — рассеянно ответила она, не отрывая взгляда от двери.

Может, и правда видит, что там делается? Мне-то было не пробить укрывающие комнату чары, хоть я и попыталась, но, поскольку откат прилетел серьезный, а просто так смотреть на дверь было неинтересно, я начала оглядываться в надежде, что кузен все же подойдет, и в этот раз не один, а с Бернаром. Метка, поставленная на Антуана, пока маячила вдали и сияла для меня столь ярко, что позволяла надеяться избежать единственной ненужной встречи в академии. Пожалуй, с единственной я поторопилась: повернувшись, я почти уткнулась носом в типа, которого тоже совершенно не хотела видеть. Удивилась ли я его появлению? Ни капельки. Метка, поставленная им, сильно ослабела, но все еще позволяла меня засечь на близком расстоянии. Мы с дедушкой решили ее не снимать — пусть Шарль считает, что никто ничего не заметил. Мало ли зачем он ее ставил, не стоит огорчать столь подозрительного инора. Так, нужно на него тоже метку пристроить: если он знает, где я, будет справедливо, если я буду знать, где он.

— Смотрю, вы теперь неразлучны, огонек? Или у Его Величества нынче в планах получение классического магического образования?

— Что в планах Его Величества, знает только Его Величество, — с нажимом сказала я, попытавшись донести до Шарля, что здесь не рады ни ему, ни его вопросам.

С надеждой на поддержку посмотрела на маму Люсиль, но та все так же внимательно изучала дверь. Наверняка нашла лазейку для подслушивания: инора Веньевр при небольшом Даре была весьма изобретательна и ухитрялась проворачивать то, что было недоступно особам с куда большим количеством магических сил. Искусница, так говорил про нее дядя Жерар, прицокивая языком от восхищения. Но своими наработками инора не делилась даже с дочерью. Возможно, опасалась, что та найдет им менее невинное применение, чем подслушивание работы приемной комиссии?

— Вы здесь общайтесь, а я разведаю обстановку, — неожиданно заявил Франциск.

После чего невоспитанно исчез, оставив меня с Шарлем. А ведь Антуан неумолимо приближался, а вместе с ним приближался скандал. Лучшим вариантом было уйти, но я не могла оставить Люсиль, а Шарль явно не собирался оставлять меня.

— Честно говоря, меня несколько нервирует присутствие в родном учебном заведении призрака, которого никто не видит.

— Может, вам обратиться к целителям? — предложила я. — Когда кто-то видит то, что не видят другие, это не слишком хорошо. Это, знаете ли, серьезный симптом.

К сожалению, убедительности мне не хватило: Шарль не бросился немедленно к целителям, умоляя спасти от галлюцинаций, и даже не отошел в сторону, напротив придвинулся и этак укоризненно сказал:

— Николь, вы же понимаете, что артефакты его засекут? Пусть это нетипичный призрак, но тем он опаснее: появляется даже днем, и цели его совершенно неясны.

Отрицать далее было глупо, теперь до прихода Антуана нужно убедить Шарля, что вреда от Франциска не будет. И пусть я в этом сама не уверена, но главное — чтобы Шарль никому больше не рассказал о призраке. А то попытаются упокоить и упокоят вместе со мной.

— О, Франциск совершенно безобиден. Не могла же я его оставить? Он так соскучился по общению.

А еще пообещал не вмешиваться в мое обучение и не появляться по ночам в нашей с Люсиль комнате, поскольку я сразу предупредила: одно нарушение — и кость отправится в дедушкин сейф. И меня не волнует, ослабевает призрак без меня или нет. Франциск поныл, что это жестоко, но быстро догадался, что будет множество других возможностей развлечься, когда никто из развлекающих даже не догадается о призрачном свидетеле.

— Оно и видно. Ушел искать других призраков? Он же собирался во дворец? И почему он до сих пор не там? Там более что уж во дворце призраки наверняка водятся в куда большем количестве, чем в академии.

Вопросы были неудобные, и как их прекратить, я понятия не имела. Но скоро подойдет Антуан и благополучно избавит меня от столь любознательного инора. Одно я поняла точно: если хотя бы часть студентов по навязчивости близки к Шарлю, то процент насильственных смертей в академии должен быть очень высок, а значит, и призраков здесь водится ничуть не меньше, чем во дворце.

— Понимаете, Шарль, — доверительно наклонилась я к парню, чувствуя приближение злящегося Антуана, — Его Величество подозревает, что дворцовая защита упокоит его окончательно, а он только начал наслаждаться свободой после стольких лет вынужденного затворничества. А поскольку, как вы знаете, его почти никто не видит и не слышит, он и привязался ко мне, как к своей спасительнице из монастыря.

— Привязался?..

Шарль так нехорошо протянул, словно вложил в это слово неправильный смысл, то есть правильный, конечно, но не тот, что я подразумевала. Про то, что Франциск не может от меня слишком далеко отходить, знать никому не стоило, поэтому я придвинулась к Шарлю еще ближе и прошептала:

— Франциск такой ранимый.

Не знаю, что подумал Антуан, наблюдая со стороны эту картину, но она ему очень не понравилась. От него полыхнуло яростью, отчего метка на магическом плане показалась темно-красной, почти черной, и была она уже совсем близко. Да, кому-то сейчас станет совсем не до чужих тайн…

— Буле, какого орка ты трешься около моей невесты?!

— О, Антуан, какая приятная неожиданность. — Я аккуратно поставила приготовленную метку на Шарля и ухватила жениха за рукав, уменьшая его мобильность. В конце концов, мне не надо, чтобы они передрались, достаточно, если Антуан просто отпугнет нежеланного собеседника. — Мы с Шарлем просто разговаривали. Он такой милый.

Я извиняюще улыбнулась Шарлю. Антуан заскрежетал зубами.

— Я просил с ним не разговаривать.

— Думаешь, разговоры со мной отвратят ее от брака с тобой?

Шарль не торопился уходить, нахально улыбаясь прямо в лицо Антуану, которого и без того от окончательного закипания останавливало только отсутствие Франциска — визуализация этого действия у призрака проходила на высшем уровне. Жаль только, что она мало кому видна.

— Думаю, тебе нужно держаться подальше от Николь.

— У Шарля есть своя невеста, — поделилась я с женихом информацией. — Так что ты зря переживаешь, что…

— Меня не волнует, есть ли у него невеста или нет. Пусть знает свое место и не подходит к моей.

— Что случилось? — Мама Люсиль очнулась как нельзя вовремя. — Антуан?

— Инора Веньевр, не волнуйтесь, я не собираюсь вызывать этого типа.

Но смотрел Антуан на Шарля так, что засомневалась в его словах не только мама Люсиль, но и я. А уж то, как он выразительно разминал пальцы, указывало, что жениха от применения заклинания против сокурсника отделяла самая малость.

— Антуан! — забеспокоилась я. — Ты не можешь вызывать инора на дуэль из-за такой ерунды, как разговор со мной.

— Беспокоишься, что не будет вылезать из дуэлей? — расхохотался Шарль.

Антуан резким движением закинул меня к себе за спину и все-таки спустил что-то с руки. Настолько быстро спустил, что я даже не успела понять что, как оно уже впиталось защитой Шарля.

— Вы с ума сошли? — возмутилась мама Люсиль. — Выясняйте отношения в Дуэльном зале.

— Много чести для таких, как Буле, — презрительно бросил Антуан.

— Он просто боится мне проиграть, инора Веньевр, — невозмутимо пояснил Шарль. — Вот и пытается достать исподтишка, почему-то считая, что такое поведение красит особу благородных кровей.

Антуан поднял руку, явно собираясь опять что-то сбросить на нахала, но я тут же за нее ухватилась. Если в этот раз защита Шарля не сработает или он просто уклонится от удара, то магией прилетит посторонним, не имеющим никакого отношения к ссоре. И пусть местные целители славятся своими умениями, проверять прямо сейчас не стоит.

— Антуан, хочешь драться — делай по правилам, — бросила я в сердцах, — а то я действительно решу, что ты боишься Шарля.

— Что за шум? — Франциск выглядел довольным, как кот, объевшийся сметаны. — Огонек, только не говори, что ты решила завести третьего жениха и это Шарль.

— А кто второй? — заинтересовался упомянутый субъект.

Я молча и как можно незаметнее показала призраку кулак, намекая, что как раз сейчас он выходит за рамки наших договоренностей. Франциск сделал непонимающие глаза, но хоть не стал отвечать Шарлю, и на том спасибо.

— Какой еще второй? — процедил Антуан. — Буле, у тебя совсем в голове пусто? С чего ты вообще взял, что я боюсь не только тебя, но и кого-то еще?

— Что здесь происходит? — Подошедший инор в преподавательской мантии был молод, но ужасно неулыбчив. — Лорд Альвендуа, опять нарушаете?

— Мэтр Кормье, Буле приставал к моей невесте. По-вашему, я должен это спускать?

— К вашей невесте? Леди де Кибо, если не ошибаюсь?

Мэтр взглянул на меня так, словно не верил ни словам Антуана, ни тому, что я могла бы сказать в его защиту. Пожалуй, преподавательский состав я уже успешно настраиваю против себя. Но вдруг он у нас ничего не ведет? В любом случае меня сейчас куда больше волновал Шарль, который все так же ожидал ответа от Франциска. Этот интерес, направленный для остальных на пустое место, вряд ли долго останется незамеченным. Нет, Франциска надо как-то маскировать, чтобы Шарль считал его за что-то другое. Интересно, есть ли здесь местные призраки и, если есть, не сможет ли наш принять вид кого-нибудь из них? Надо будет уточнить, когда посторонних рядом не будет.

— Мэтр Кормье, Антуан все неправильно понял. Мы просто разговаривали, правда?

Я постучала Шарля по плечу, отвлекая внимание от призрака и привлекая к себе. Пусть скажет хоть что-то в мою защиту. Еще чего не хватало — сразу по принятии быть отчисленной даже не за свои заслуги, а за заслуги жениха. Конечно, за время обучения Антуан наверняка заработал себе определенную репутацию, но в случае чего пострадает не он, по поведению приемной комиссии было понятно: им только дай повод, и академия продолжит свое существование без меня.

— Правда, — подтвердил Шарль и выразительно потер плечо. — Леди де Кибо потрясающая собеседница и приводит весьма убедительные аргументы.

— Все-все-все! — К нам подскочила счастливая Люсиль и помахала рукой, показывая, что тоже студентка.

Пусть пока наши браслеты выглядели скромно, потом к ним прибавятся подвески с допусками в то или иное помещение академии: в общежитие, библиотечные залы — там для каждого свой уровень, помещения для тренировок, алхимические лаборатории. Мама Люсиль счастливо заулыбалась и поцеловала поступившую дочку, хотя мне показалось, что она это уже какое-то время знает. Мы бы ушли прямо сейчас, но увы: присутствие преподавателя обязывало оставаться до конца разбирательства. Впрочем, он уже явно считал себя лишним.

— Лорд Альвендуа, у вас остались претензии к инору Буле?

— Остались, — бухнул Антуан. — Я требую, чтобы он не подходил к моей невесте. Не заговаривал с ней. И вообще, делал вид, что ее не существует.

— Это не слишком вежливо с моей стороны, — не согласился Шарль. — Леди де Кибо может обидеться. А выбирая, кого обидеть: леди де Кибо или лорда Альвендуа, — я предпочту обижать лорда. Все равно он уже давно обижен жизнью. Одной обидой больше, одной меньше для него несущественно.

Антуан шутки не оценил, сжал губы и всем корпусом развернулся к мэтру Кормье.

— Теперь вы понимаете, что у меня были веские причины?

— Нет, лорд Альвендуа, не понимаю, почему в нашей академии девушка не может разговаривать ни с кем, кроме жениха. В правилах такого нет. Честно говоря, подобное требование я слышу впервые.

Мэтр Кормье говорил совершенно серьезно, но мне показалось, что он с трудом удерживается от смеха. Усилившаяся суровая межбровная морщинка не обманула не только меня, но и Антуана.

— Я не требую от Николь, чтобы она ни с кем не говорила! — возмутился он. — Но Буле делать рядом с ней нечего. И если я опять его тут увижу, за себя не ручаюсь.

— Тут — это в академии? — уточнил Франциск. — Однако, огонек, жених у тебя с придурью. А со стороны так прилично выглядит.

Шарль сдерживаться не стал, засмеялся во весь голос. Я покраснела, повернулась к Антуану и выпалила ему в лицо:

— Я буду говорить с тем, с кем считаю нужным! А если ты собираешься диктовать, с кем мне разговаривать, а с кем нет, можешь начинать подыскивать другую невесту!

— Огонек, не торопись. Имей в виду, глупый муж имеет свои преимущества. Во-первых, он хорошо управляемый…

Слушать, что будет во-вторых, я не стала, ухватила Люсиль за руку и потащила на выход, сопровождаемая уже не смехом, хохотом Шарля. Инора Веньевр догнала нас за дверью.

— Что это Антуан так разошелся? — удивленно спросила она. — Первый раз вижу его таким взбешенным. Весь побелел, когда этого парня вызывал.

Я резко остановилась.

— Куда вызывал?

— В Дуэльный зал сегодня вечером.

— Антуан вызвал Шарля на дуэль? Я вас правильно поняла, инора Веньевр?

Она кивнула.

— Мэтр, что к нам подошел, пытается уладить все миром, но надежды мало. Антуан аж скрипит зубами от злости, а второй все смеется, странно так, словно слышит что-то, неслышное другим. — Мама Люсиль наклонилась ко мне и тихо сказала: — Извини, Николь, но мне кажется, у них обоих что-то не в порядке с головой.

Это она еще Франциска не видела. Интересно, что бы она про него сказала?

— Вам не кажется, — мрачно ответила я. — Но Антуану не удастся испортить мне учебу, как бы он ни старался.

Кузен вылетел на нас из-за угла. Уверена, это оказалось неожиданностью и для него, но он оправился быстрее, чем мы успели задать какой-нибудь неудобный вопрос.

— А где Антуан? Он собирался помочь тебе устроиться. Я поэтому и не торопился. Добрый день, инора Веньевр, Люсиль.

Подошедший вместе с ним Бернар радостно поприветствовал не только мою подругу с мамой, но и меня. Инора Веньевр даже удостоилась вежливого поцелуя в руку, возможно, поэтому она и ответила.

— Антуан очень занят. Он вызывает на дуэль другого студента, а преподаватель пытается их отговорить.

На миг я пожалела, что не могу слышать, как их отговаривают: если Франциска до сих пор не видно, значит, происходящее там куда занимательнее, чем планируемое заселение в общежитие. Но только на миг: метка Антуана давно уже полыхала багровым, метка Шарля медленно, но верно начала краснеть. Находиться между двумя злящимися магами? Увольте, обойдусь. Франциск расскажет, если что будет интересного, его при обмене заклинаниями задеть не должно.

— И кого он вызывает?

— Инора… Инора…

Мама Люсиль чуть нахмурилась, прищелкнула пальцами у головы, оглянулась на меня.

— Буле, — подсказала я.

— Неймется Альвендуа, — фыркнул Бернар. — Никак смириться не может.

— С чем?

— Он Буле в прошлом году на соревнованиях големов проиграл, — пояснил кузен. — После чего закатил скандал, как престарелая истеричка. «Первое место по праву должно быть моим», — очень похоже передразнил Жан-Филипп Антуана. — По какому праву? Рождения?

— Так и вызвал бы сразу, — пробурчала я.

Конечно, в этом случае меня бы никто не поймал при падении из монастыря, но там не столь высоко, чтобы не приземлиться самостоятельно. Уверена: предупреди Франциск заблаговременно, спрыгнула бы безо всяких последствий.

— Он и вызвал, но ректор заявил, что проигрыш в соревнованиях — недостаточно веская причина для дуэли и если Альвендуа продолжит настаивать, то его могут отправить отдохнуть от учебы на годик-другой. Отдохнуть и подумать над своим поведением.

— А я, значит, веская причина.

— Он вызвал из-за тебя? — удивился Бернар. — Как ты умудрилась влезть между ними?

— Просто поговорила с Шарлем.

— С Шарлем?

— С Шарлем, — с нажимом повторила я. — Я понятия не имела, что они в ссоре. Почему-то мне никто не рассказал о проигрыше Антуана. Но даже если бы имела, не стала бы отворачиваться.

Франциска все так же не было, а поставленные мной метки все так же краснели рядом. Удобная штука магия: чувствуешь не только где интересующий тебя объект, но и в каком состоянии. Жаль, что на призраков поставить нельзя. Хотя… Может, я просто не знаю о такой возможности?

— А что о проигрышах рассказывать? У Антуана будут все шансы отыграться. Признавайся, за кого будешь болеть на соревнованиях? — ревниво спросил Бернар.

— За тебя, — ответила я, улыбнувшись настоящему жениху.

Как бы только остаться с ним наедине, чтобы признаться? Только сейчас я поняла, что это будет непросто. Вдруг разозлится? Кто сказал, что принудительная помолвка на мне — такое уж счастье? Мне бы точно не понравилось, если бы не оставили выбора…

— Так себе решение, если честно, — нахмурился Жан-Филипп. — Ты подумала, как к этому отнесется Антуан? Не хотелось бы, чтобы он из-за тебя вызвал еще и Бернара. Буле не жалко, а близкий друг у меня один.

— Дуэлью больше, дуэлью меньше, — не согласился Бернар, — а мне будет приятно, если Николь поболеет за меня.

— Ты в первом туре вылетишь, — скептически заметил кузен. — Значит, ей все равно придется выбирать, за кого болеть. Я предлагаю Буле.

Предложение Жана-Филиппа удивило.

— Буле мне абсолютно посторонний инор. С чего бы мне за него болеть?

— Чтобы позлить Антуана? — предположила Люсиль. — Он такой смешной, когда злится.

Метка Антуана стала уже почти черной. Не уверена, что сейчас кто-то из тех, кто рядом с ним, назвал бы его смешным. Захотелось оказаться как можно дальше: если Антуан потеряет над собой контроль, а значит, и над своей магией, мало кого утешит, что его исключат из академии. Посмертно.

Раздался грохот, после которого метка Антуана нежно зарозовела. Неужели кто-то догадался оглушить? Но что тогда грохотало? Вопрос заинтересовал не одну меня: Жан-Филипп переглянулся с Бернаром, и парни рысью устремились туда, откуда мы только что вышли. Я проводила их завистливым взглядом: опять самое интересное пройдет без меня.

— Может, вернемся и посмотрим, что за шум? — предложила Люсиль.

— Антуан, — почти равнодушно пояснила ее мама. — Его успокоили. Не думаю, что Николь стоит смотреть: жених все-таки. Начнет его жалеть, а это оскорбительно для любого мага.

После ее слов желание увидеть, что же там случилось, усилилось многократно. Но поскольку метка Шарля, хоть и тоже зарозовевшая, маячила рядом с антуановской, я решила, что удовлетворюсь рассказом кузена. Что действительно беспокоило, так это затянувшееся отсутствие Франциска, раньше он так надолго меня не оставлял, да и отдалялись мы от него все сильнее и сильнее, а это значит, что скоро его притянет ко мне даже на середине фразы.

Франциск величаво вплыл в темноту и почти в нее погрузился, но понял, что я не собираюсь за ним следовать, остановился и недовольно спросил:

— В чем дело, огонек? Мы торопимся, не забыла?

— Откуда вообще взялся этот переход? Разве не опасно соединять академию и дворец?

— Не опасно. Открыть его могут только имеющие королевскую кровь. А откуда… Огонек, шевели мозгами хоть иногда. Раньше Лиденинги обучались здесь вместе со своими подданными. Это сейчас наплевали на многовековые традиции ради безопасности. Держат детей под стеклянными колпаками и думают, что из них вырастут примерные правители. А какой получится правитель из тех, кто не знает жизнь изнутри? — проворчал Франциск. — Нам же все время врут, огонек. И понять, что ты представляешь из себя, можно только так.

— А в академии не врали и не подлизывались? — скептически спросила я. — С трудом верится.

— Мы были под личинами, — снисходительно пояснил Франциск. — И до конца обучения никто не знал, что наследный принц занимается вместе со всеми.

— Может, и сейчас занимаются под личинами?

И окажется, что напрасно Вивиана игнорирует студентов-магов из простых. Напротив, нужно проявлять дружелюбие. Особенно к друзьям племянника придворного мага. Мало ли, вдруг Шарль не просто так терся у монастыря, а с монаршим прицелом на допрос усопшего родственника? И с Пьером-Луи дружит с самого раннего детства? А Вивиана к принцу с полным пренебрежением вместо проявления внимания и уважения. Не думаю, что это изменило бы состав пары в приближающейся свадьбе, но так сестра Антуана хоть создала бы о себе хорошее впечатление на случай, если срочно понадобится замена невесты.

— Пока я никого под личиной здесь не видел.

— Возможно, слишком хорошие личины для вашего уровня Дара?

— Огонек, я же призрак, — укоризненно сказал Франциск. — Кого волнует, какой у меня был уровень Дара при жизни? Сейчас я вижу всю магию, кроме некоторых специфических разделов, поэтому меня личиной не обманешь, даже самой высокоуровневой.

Обидно, такое замечательное предположение оказалось нежизнеспособным. Я уже успела представить трагическое Вивианино лицо в момент, когда она все поймет, но увы, увы…

— С другой стороны, наверняка личина и в ваше время обманывала не всех, поскольку нужную персону легко вычислить. Возраст известен, значит, год поступления — тоже.

— Вариант пойти раньше или позже не рассматриваешь, огонек? Опять же, специально запускались дезинформирующие слухи, да и студентов было побольше, чем теперь. Поэтому о том, что вот этот студент — наследник, узнавали только на выпуске. Вот так-то. Но о безопасности и тогда не забывали. Переходы позволяли в случае чего быстро вернуться во дворец. Их здесь отнюдь не один. Об этих комнатах намеренно распускали нехорошие слухи, поскольку числа 13 на всех не хватило бы, как ты понимаешь. Все? Удовлетворил твое любопытство, можем идти?

Идти не хотелось. Тьма клубилась в проходе совсем не заманчиво, и не на все вопросы я получила ответы.

— Почему вы раньше не упоминали про эти переходы?

— Огонек, не поверишь, забыл. Напрочь забыл, — смущенно признался призрак. — Как окончил, ни разу не пользовался. Зачем? Что я забыл в академии? Я король, мне править положено, а не ерундой заниматься. Бегать по общежитиям — не самое достойное занятие для правителя.

— Если проход рассчитан на лиц королевской крови, то там наверняка есть ловушки для некоролевской.

— Огонек, зачем? Они просто сюда не попадут. Или не выйдут, — хохотнул он.

— Вот, — подчеркнула я главное. — Что будет со мной, если я останусь там одна? Или в конце пути вы выполните то, ради чего задержались, и я останусь одна во дворце? Как мне объяснять, что я там забыла?

Призрак удивленно застыл. Но ненадолго.

— Все честно объяснишь правящему семейству. Они непременно выразят признательность за жертвенность и героизм, — оптимистично предложил он.

— Не помню, чтобы королевская семья в последнее время выражала кому-нибудь признательность. И не в последнее — тоже.

— Будешь первой. Не благодари.

— Ваше Величество…

Укоризны в моем голосе хватило бы на все королевское семейство, но Франциск ничуть не устыдился.

— Огонек, я пока ничего не собираюсь делать, только смотреть. Чтобы что-то делать, нужно обладать как можно более полной информацией. Поэтому тихо пройдем, посмотрим что и как и тихо вернемся. Никто даже не заметит, что ты была во дворце. Об этом я лично позабочусь.

— Я бы предпочла, чтобы лично позаботился кто-то другой, — вполголоса проворчала я.

Пожалуй, в таком виде авантюра выглядит не столь пугающе. Возможно, даже не придется покидать переход. Интересно, а он длинный? Если это не обычный подземный ход, а нечто в виде пространственного кармана, значит, там и расстояния сглаживаются?

Но заходить туда категорически не хотелось. Подспудно ощущался какой-то подвох. Тьма подозрительно клубилась, не показывая ничего дальше нескольких шагов. Я запустила светлячок, он шустро продвигался, но быстро тускнел и вскоре совсем пропал. Не исчез, нет, я его продолжала чувствовать, но не видела. Моя магия оказалась бессильна перед магией перехода.

— А если мы там завязнем?

Призрак закатил глаза.

— Огонек, если ты там вдруг завязнешь, будешь первой, поскольку ранее это никому не удавалось. Неужели тебе совсем неважно будущее Шамбора? Ради него можно рискнуть даже жизнью, чего от тебя не требуется. Требуется всего лишь побыть моей свитой. Ну же.

Я потянулась к выступу, закрывающему проход, но Шарль легко стукнул меня по руке и сказал:

— Николь, мы не будем запираться.

— Если вернется Люсиль с мамой, у них появятся вопросы.

— А если мы выйдем вдвоем из стены, вопросы у них не появятся? Извини, но мне не улыбается запереться в непонятном проходе. Нет, против тебя я ничего не имею, но где-то здесь Франциск, а с ним приятного уединения не получится. Вечно он вылезает в ненужный момент с комментариями. Если захочешь, мы можем потом запереться в другом месте, есть одно с противопризрачной защитой, даже твоему Франциску не пробить.

Я нахмурилась. Шарль лучезарно улыбался и стоял, полностью перегораживая выступ, словно подозревал о призрачных коварных планах, в которые непременно входило отгораживание мага от внешнего мира и дальнейшее шантажирование. План по давлению был и до этого не продуман, а сейчас трещал по всем швам, грозя преждевременно развалиться. И сделать я не могла ровным счетом ничего. Даже магические щупы у меня пока короткие и нестабильные, нажать так, чтобы Шарль не заметил и не воспрепятствовал, не смогу.

Но время действительно не ждало, и я решила: пусть Франциск договаривается бесшантажным способом. В конце концов, в королевском арсенале убеждений должно быть множество разнообразных уловок. Нельзя ограничиваться только одной, нужно пробовать разные: может, Шарль больше вдохновится королевским вознаграждением, чем возможностью свободно выйти. Или даже пользой для родной страны. Конечно, последнее весьма сомнительно, но попробовать стоит.

— Не буду спрашивать, куда двигаться, но все-таки попрошу тебя идти первой, — непреклонно продолжил Шарль.

Я бросила последний тоскливый взгляд на закрывающий выступ — все же чем больше вариантов, тем лучше, — но послушно развернулась и двинулась к Франциску. Мы отошли уже довольно далеко, как я вдруг вспомнила:

— Осторожно, стен не касайся.

— Почему? — Он запустил какое-то заклинание, и на стене возникла светящаяся красная сеть с утолщениями в месте пересечения нитей. Утолщения неприятно пульсировали. И в это я совала пальцы? Богиня, как я сама в живых осталась? — Стандартная ловушка на потустороннее. Мне не страшно, не знаю, как тебе, Николь. Ты призраком не выглядишь. Конечно, нужно бы проверить. — Он неожиданно развернул меня, прижал к мягко спружинившей стене, но я даже не успела возмутиться, с чего вдруг такая фамильярность, как он сказал: — Жаль, времени на тщательную проверку нет, но при поверхностной выяснилось главное: ты действительно не призрак.

— Ненормальный! — Я испуганно отпрыгнула и сейчас проверяла, не осталось ли на красной сетке чего-нибудь важного от меня. — А если бы я прилипла, как Франциск?

Свечение в том месте, где я коснулась стены, ничуть не изменилось. Платье было целым и даже волосы не пострадали, что меня несколько успокоило.

— Тогда бы я развернулся и удрал.

— Никогда бы не подумала, что ты столь труслив.

— Это не трусость, а чувство самосохранения. Если в этом месте получаются столь убедительные призраки из недавно живых и здоровых девушек, оно мне точно не по зубам.

Проявленная противопризрачная сеть тянулась в обе стороны, пробивая свечением даже тьму коридора, из которой уже слышалось ворчание Франциска. Слова, по большей части, были неразборчивы, доносились лишь отдельные фразы про испорченность нынешнего поколения.

— Ваше Высочество, будете ругаться — не стану помогать, — нахально крикнул Шарль.

— Если не поторопишься, помогать будет некому. Эта гадость меня засасывает, — громко пожаловался Франциск.

— А если потороплюсь и вляпаюсь, как вы?

С пальцев Шарля постоянно слетали сканирующие заклинания, с такой скоростью, что я еле улавливала, когда одно сменялось другим. Но ничего страшного он не нашел и начал довольно уверенно продвигаться вперед. Я пристроилась за его спиной, решив, что сейчас это самое безопасное место: начнет поворачиваться — сразу отпрыгну назад, пусть не надеется еще раз прижать к стене. Подумать только, решил, что я призрак! Или просто воспользовался случаем показать верность невесте? Еще бы, прижимание к стене в проверочных целях — это совсем и не прижимание в том смысле, которое может не понравиться невесте, если таковая, конечно, есть.

Нижняя часть Франциска уже полностью слилась со стеной, сам он изгибался назад, перегораживая коридор, но было видно, что изгибаться осталось недолго: скоро станет единым целым с коридором. Наверное, отделить можно будет и тогда, но лучше бы приняться за это прямо сейчас. Однако Шарль не спешил помогать.

— Оригинальная композиция, — заметил он.

— Действуй давай, — огрызнулся Франциск. — Любоваться будешь потом. Я даже специально для тебя войду наполовину в какую-нибудь стену, и смотри сколько душе угодно.

— Я бы предпочел другое вознаграждение.

— Какое именно?

— Соответствующее степени вашей нужды в моей помощи.

— А ты хитер, — одобрил Франциск. — Но учти: сейчас ты спасаешь не столько меня, сколько Шамбор.

— Спорное утверждение. До вашего появления Шамбору ничего не грозило. И если единственное, что вы можете предложить, — титул «Спаситель Шамбора», — Шарль выразительно зевнут, — то я, пожалуй, откажусь от этой чести.

— Это бесчеловечно! — возмутилась я.

— Огонек, ты видишь в этой стене человека? — удивленно приподнял он брови. — Я — нет.

— Хорошо, что ты хочешь? — раздраженно бросил призрак. — Только решай скорей, а то не получишь ровным счетом ничего.

— Первое — мне нужны гарантии, что вы не навредите Шамбору.

— Мое слово?

— Недостаточно, — покачал Шарль головой. — Вы искренне посчитаете, что ничего страшного не делаете, и разрушите все, что создавалось веками.

— И как ты хочешь получить гарантии?

— Во дворец вы проходите или пытаетесь пройти только со мной. Николь не привлекаем. Мне кажется, общение с вами не идет ей на пользу.

— Увы, не выйдет, — ехидно ответил призрак. — Без Николь нет шансов попасть во дворец.

— То есть вы не можете от нее отдаляться?

Призрак втянулся в стену еще чуть-чуть, прошипел довольно неприличное ругательство и выдохнул:

— Предлагаю оставить решение технических проблем на потом. По первому — берем тебя с собой, это единственно возможный вариант. Но если есть первое, значит, есть как минимум второе?

Шарль согласно кивнул.

— Второе — хотелось бы что-нибудь интересное из забытых к нашему времени заклинаний. О вас в учебниках пишут как о весьма талантливом маге.

Франциск от похвалы приосанился, точнее, попытался, поскольку при движении стена колыхнулась и всосала его чуть сильнее.

— Договорились! — в панике заорал он. — Заклинание из моих! На твой выбор!

— Три, — чуть скучающе поправил Шарль. — Или даже приниматься не буду.

Кажется, сейчас шантажирует совсем не тот, кто собирался. Но говорить, что некрасиво пользоваться чьим-то тяжелым положением, я не стала: в конце концов, именно этим Франциск не только постоянно занимался, но и собирался заниматься в дальнейшем, так что справедливо, что ему показывают со стороны, как это выглядит.

— Хорошо, три, — покладистость Франциска не имела границ, — только вытащи меня. И поторопись. Времени все меньше.

— Клятва, Ваше Величество, — и не подумал торопиться Шарль. — Чтобы потом вы не заявили, что подразумевалось совсем не то, что подразумевалось.

Франциск торговался недолго. Вся важность с него слетела, он опасался лишний раз шевельнуться, слова цедил медленно, по одному и обдуманно, не позволяя себе ни единого оскорбления или того, что могло таковым показаться. Шарль на уступки не шел, и пришлось Его Величеству повторять слово в слово то, что предлагал предприимчивый маг.

Зеленоватое сияние окутало обоих, подтверждая, что клятва дана и принята, и обещая суровые кары в случае невыполнения, после чего Шарль наконец занялся освобождением призрака из ловушки. Это оказалось не столь простой задачей. Но если я даже не подозревала, с какой стороны браться, Шарль явно не нуждался в подсказках Франциска, которые сыпались словно пух из прохудившейся подушки — такие же пушистые и невнятные. В конце концов Шарль довольно резко приказал призраку замолчать, и того это столь удивило, что он прервался на середине фразы, так и оставшись с приоткрытым ртом. Впрочем, насколько я знаю, призракам, чтобы говорить, рот не слишком нужен — это такая же иллюзия, как и звук, поэтому открывание рта и внятная речь могут существовать отдельно.

Дальше Шарль продолжил в полной тишине, и ловушка медленно, но верно начала отпускать пойманного призрака. Тот отлипал от стены все больше и больше, пока не завис посреди коридора, встряхнулся, словно пес после купания в речке, поправил шляпу и, как будто ничего не случилось, довольно бодро произнес:

— Теперь, когда наша компания увеличилась в полтора раза, нам ничего не страшно. За мной, дети мои.

— Стоп! Никто никуда сегодня не идет.

— Почему это? — возмутился Франциск. — Мы совсем близки к цели, остался всего один рывок — и мы во дворце.

— Если не будет никаких неожиданностей, — возразил Шарль. — А если будет, мне придется тратить магическую энергию, а у меня через пару часов дуэль с Антуаном. Или ваш коварный план в том и состоит, чтобы дать ему возможность выиграть?

— Какие неожиданности? — страдальчески сказал Франциск. — Вон уже, выход виден.

— А во дворце? Нет, Ваше Величество, туда нужно идти подготовленным, а не вот так, с бухты-барахты.

— Я просто слетаю на разведку. Какая подготовка? Вы сидите в переходе, меня никто не замечает, а я…

— А вы вляпываетесь в очередную ловушку, — любезно подсказал Шарль. — И вытащить вас будет уже некому. Ведь мы сидим в переходе и ждем вас.

Призрак скривился, вытянул губы трубочкой и покачался. Перо на шляпе прошлось по замысловатой траектории, наверняка по такой же извилистой, как и призрачные размышления, которые почти тут же вылились в:

— Тогда ты возвращаешься, а мы с Николь…

— Во дворец вы без меня не идете, — твердо ответил Шарль. — Вы, Ваше Величество, это пообещали.

И посмотрел с этаким нехорошим прищуром, так, что появилась уверенность: ему самому нужно что-то во дворце, и если уж появилась возможность туда попасть, то маг ее не упустит. А если его цели отнюдь не так невинны, как он показывает, и проход Шарля через все охранные дворцовые системы намного опаснее для Шамбора, чем пролет призрака через них же? Нужно непременно поделиться своими сомнениями с Франциском. Разумеется, когда останемся наедине.

— Тогда вечером? — деловито предложил Франциск. — Дуэль закончится, и сразу — вперед, во дворец?

— У меня завтра начинаются соревнования, на которые нужно идти хорошо выспавшимся и с полным магическим резервом. Так что после них, — отрезал Шарль. — Если ваше дело терпело столько лет, за несколько дней с ним ничего не случится.

— Как знать. Иногда одного камушка хватает, чтобы вызвать горную лавину.

Возражал Франциск уже обреченно, понимая, что опять ничего не выходит. Спорили они недолго и сошлись на варианте Шарля. Возвращались в общежитие мы куда быстрее, чем шли из него. Впереди топал Шарль, даже не оборачиваясь, настолько был уверен, что идем за ним. Впрочем, сомневаться во Франциске не приходилось: он столь многословно жаловался на мир, на магию, на давно покойную королеву и на самого Шарля, не понимающего государственных нужд, что никому бы и в голову не пришло, что король решил отправиться о дворец в одиночку. Мне же там точно одной нечего делать: без призрака дальше покоев королевского мага не уйду, а в них нет ничего интересного. То есть интересное наверняка есть, но так же наверняка оно слишком для меня опасно.

Из перехода я вышла с огромным облегчением и сразу закрыла проход. Все же я подспудно ожидала, что наша авантюра провалится, и такой вариант провала, при котором никто не пострадал, меня очень даже устраивал. Меня, но не Франциска. Призрак выглядел недовольным, похоже, только и ждал, когда Шарль уйдет.

— Что ж, — почти простонал он, — думаю, нашему предусмотрительному другу пора. Не стоит компрометировать леди дальнейшим нахождением в ее комнате.

— Я к леди в комнату не рвался, — хмыкнул Шарль. — И сейчас уйду, как только коридор опустеет.

Призрак высунулся в коридор, предоставив нам любоваться на собственную задницу, которую не так давно вытащили из другой стены. Нет, некоторых ничего не учит! А вдруг здесь тоже есть защита от потустороннего?

— Огонек, у нас проблемы, — почти сразу высунулся он. — Сюда идет Вивиана. Твоего гостя она точно не должна видеть.

Моего гостя? Да я его позвала только по просьбе Его Величества. Но сейчас было не время выяснять, чей он гость. Я заметалась по комнате, размышляя, куда девать Шарля. Выйти из комнаты можно через дверь и окно. Дверь для нас заблокирована, остается окно, к нему и бросилась.

— Прыгать не буду. Левитацию мы только начали изучать, не удержу контроль — непременно что-то сломаю, — сразу пошел в отказ Шарль. — А инор со сломанной ногой под окном куда подозрительнее инора с целыми ногами в комнате.

— Огонек, это несерьезно, — поддержал его Франциск. — Шарль сейчас просто поставит полог невидимости.

— Я не умею. Только отвод глаз, а он на близком расстоянии не сработает.

— Что? — поразился призрак. — Для тех, кто ходит по комнатам чужих невест, полог невидимости — первоочередная необходимость.

— Раньше я по чужим невестам не ходил. Подозреваю, что и дальше не буду.

— И правильно. Ходить по чужим женам надежнее.

В дверь постучали, и не было никакого сомнения, кто именно. Такой уверенный стук был характерен для всей семьи Альвендуа. Я с отчаяньем посмотрела на Шарля, появилось желание выпихнуть его в окно лично, но, увы, он точно сильнее и скорее выпихнет меня, чем выпихнется сам.

— В шкаф лезь, недомаг, — сжалился надо мной Франциск. — Те, кто не умеют ставить пологи невидимости, обречены сидеть по чужим шкафам. И как ты только умудрился не разучить полог? Это же самое необходимое заклинание для мага и, главное, совершенно простое.

Шарль нехотя полез в шкаф, бурчащий Франциск за компанию втянулся туда же и принялся объяснять, какие заклинания практикующему магу нужны в первую очередь, а с какими можно и подождать. Я бы с удовольствием послушала, но стук в дверь повторился, поэтому я быстро захлопнула скрипнувшую дверцу, вывалила партию вещей из пространственного кармана на кровать, чтобы показать, что занята делом, и пошла открывать.

— Почему так долго? — настороженно спросила Вивиана.

— Извини, задумалась.

— Да? Я слышала подозрительные звуки.

Из шкафа высунулась довольная физиономия Франциска со словами:

— Это она еще по-настоящему подозрительных звуков не слышала.

Голова сразу же исчезла, но Вивиана выразительно дернула носом и заявила:

— Какой-то странный запах. И окно открыто.

Она рванула к окну и высунулась туда, внимательно оглядев все по периметру, словно подозревала, что кто-то висит сверху, сбоку или снизу. Кто-то, кого быть в моей комнате не должно.

— Поэтому и открыла, чтобы проветрить, — почти невозмутимо сказала я. — А ты решила посмотреть, как мы с Люсиль устроились? Спасибо, ты такая заботливая.

Франциск что-то бубнил в шкафу. Поскольку Шарль вынужденно молчал, монарший монолог не прерывался ни на миг, но чему он был посвящен, оставалось загадкой.

— Не стоит держать открытыми окна, — наставительно сказала Вивиана. — Мало ли что через них залетит. Не все студенческие шутки безобидны.

Она захлопнула створки и разразилась длинными воспоминаниями о том, кто и когда ее, невинную страдалицу, здесь обидел. Потрясающая память: даты, имена и подробности так и сыпались. Да, с такой лучше не ссориться, запомнит и отомстит. Говорить о себе она могла часами, но слушать было скучно, и я начала раскладывать вещи по стопкам, чтобы запихнуть их в шкаф, когда она наконец уйдет.

— Так вот. О чем я с тобой хотела поговорить, — неожиданно свернула с наезженной дороги самовосхваления Вивиана. — О Буле. Общаясь с плебеями, ты позоришь не только себя, ты позоришь Антуана. Сегодня он был вынужден вызвать на дуэль это ничтожество из-за твоего отвратительного поведения. Не давай повода Буле считать, что в нем можно увидеть что-то большее, чем предмет мебели.

Из шкафа раздался грохот. Я разозлилась. Нет, я понимаю, что Вивиана говорит обидные вещи для Шарля, но можно же не бушевать, а посидеть спокойно пять минут, заткнув уши? А теперь что мне делать? Вон как подпрыгнула сестра Антуана, даже какое-то атакующее плетение создала. Того и гляди, разнесет шкаф, и пусть тогда парень сам придумывает, что там делает.

— Что это? — требовательно спросила Вивиана.

— Может быть, вешалка упала? Это комната номер тринадцать, здесь по определению происходят странные вещи.

Если Вивиана и поверила, то никак этого не показала. Она плавно подошла к шкафу и ухватилась одной рукой за створку. Плетение на пальцах второй руки волновалось, готовое сорваться в любой момент.

— Сейчас посмотрим на эту вешалку.

— Смотреть смотри, но шкаф не разбей, — предупредила я. — Не хотелось бы в первый же день возвращаться к коменданту. Или покупать новый шкаф.

Вивиана резко распахнула дверцу. Я зажмурилась, вознося мольбу Богине перенести куда-нибудь Шарля или одарить Вививану временной избирательной слепотой. Но мне даже не пришлось открывать глаза, чтобы понять: мольбы не достигли адресата. Вивиана завизжала, громко и противно. У меня перед глазами завертелись события этого дня в таком диком калейдоскопе, что я даже испытала облегчение, когда на смену им пришла спасительная тьма. Пришла я в себя от грубого похлопывания по щекам. Стоило открыть глаза, как Вивиана сразу выдала:

— Все. Не волнуйся. Я его уже убила.

Появилось желание упасть в обморок второй раз, но Шарля бы это не оживило. Я думала, самое страшное произойдет, если Вивиана обнаружит постороннего в моей комнате? Я ошибалась. Эх, нужно было заставить парня выпрыгнуть в окно: даже со сломанной ногой можно отползти подальше, а уж убивать при куче свидетелей Вивиана не стала бы, не настолько она любит брата. Хотя, надо отдать должное, при всей внешней нежности решила вопрос с недругом Антуана быстро, четко и без лишних сантиментов. Убедилась, что нет свидетелей, и все — в моей комнате труп.

Нет свидетелей? А я? Богиня, получается, в случае чего пойду как соучастница? Как заманившая и усыпившая бдительность? И если я сейчас хотя бы подам вид, что не на ее стороне, не только не смогу сообщить о преступлении, но и сама лягу где-нибудь рядом с Шарлем, да еще наверняка в непристойной позе. Но тут я вовремя вспомнила, что на мне защитные артефакты де Кибо и что я не должна поддаваться на провокации, о чем напоминал дедушка перед моим отъездом, поэтому я немного воспрянула духом и хрипло сказала:

— Труп заберешь с собой.

— Что там забирать? — удивленно округлила ротик Вивиана. — Смахнешь тряпочкой, и все. Или потрешь сначала. Пятно получилось слишком большим.

В ее голосе слышалось искреннее сожаление о собственной неаккуратности. Богиня, да она маньяк! Возможно, Шарль — не первая жертва, просто о других никто не знает? Как надо убивать, чтобы от полного жизни юноши осталось пятно, которое можно стереть тряпочкой? И почему она уверена, что я ее не выдам? Невеста брата — это не жена, да и не всякая жена проявит лояльность к сестре мужа, совершившей убийство при столь отягчающих обстоятельствах. Шарль ее даже ничем не спровоцировал…

— Вставай, — тем временем продолжала говорить Вивиана, словно ничего не случилось. — Не стоит валяться на полу. Он не слишком чистый. Вы бы им занялись, что ли.

— Мы только заселились, — напомнила я, присаживаясь и отряхивая юбку.

В разговорах с маньяками главное — не злить больше необходимого. Я покосилась на шкаф, но дверца была лишь чуть приоткрыта и не позволяла увидеть размеры пятна. Зато через нее просунулся озабоченный Франциск, который, заметив мой взгляд, сразу оживился и заявил:

— Огонек, это ни в какие рамки! Маг должен сначала бить, а потом падать в обморок. То есть маг в обморок падать вообще не должен. Бери пример с Альвендуа — повизжала, оглушила противника и аккуратно добила.

И никакого осуждения зверского убийства! Хотя о чем я? Франциск теперь избавлен от обязательств перед Шарлем и может спокойно сегодня же возвращаться во дворец, доделывать то, что начал. Думаю, его бы не смутило, даже если Вивиана убила бы за компанию и меня. Я всхлипнула.

— Эй, огонек, ты чего? — заволновался Франциск. — У каждого свои слабости. По мне, визжать при виде пауков куда хуже, чем падать в обморок. Будь у меня уши, остался бы без них. После такой-то звуковой волны. Шарль вон до сих пор головой трясет.

— Пауков?

— Нет там больше пауков, — раздраженно бросила Вивиана. — Был всего-навсего один, и того я уже убила. Николь, хватит сидеть на полу.

Жесткие фразы не вязались с тщательно культивированной нежностью внешности. Впрочем, кому ей здесь показывать нежность? Не мне же, а больше она никого не видит. Франциска-то понятно почему. Но Шарль? Как получилось, что она не заметила парня в шкафу? Неужели паук был таким огромным? Но Шарль-то точно больше, непременно должен был привлечь внимание. Или заметила и как раз пауком называет Шарля?

Неопределенность была хуже смерти, поэтому я собралась, встала с пола и подошла к шкафу, внутренне сжимаясь от ожидания увидеть там все что угодно: от почти незаметного размазанного паучка до огромной кровавой лужи. Пятна там действительно были всех цветов и размеров — не слишком берегли академическое имущество жившие до нас студенты. Но, о радость, ничего, даже отдаленно напоминавшего кровь, не было. Разве что вон та давно засохшая коричневатая клякса в дальнем углу? Я протянула руку, чтобы потрогать, и неожиданно наткнулась на преграду — палец упирался во что-то твердое и теплое.

— Огонек, не проковыряй дырку в Шарле, — озабоченно предупредил Франциск. — Когда из пустоты начинает капать кровь, даже самый тупой маг сообразит, что в шкафу кто-то посторонний.

Тут Шарль чуть пожал мне руку, и я вздрогнула. Не завизжала, как Вивиана чуть раньше, лишь потому, что ранее услышала предупреждение Франциска, но руку отдернула с такой поспешностью, что Вивиана заметила и насторожилась.

— Еще один паук? — нахмурилась она и подошла поближе.

— Нет, просто внутри шкафа тоже грязно, не только на полу. — Я распахнула широко створки, давая Шарлю возможность выйти. Мало ли, вдруг Вивиана тоже начнет инспектировать пятна? Или превентивно долбанет заклинанием по всей внутренности шкафа? — Сейчас быстренько прочищу.

Чуть ощутимое дуновение показало, что шкаф Шарль покинул, осталось его только из комнаты выдворить. Но не открывать же дверь в коридор для проветривания? И как только мне в голову пришло, что Вивиана его укокошила. Преподаватели академии непрерывно следят за несанкционированным использованием магии. Выдай сестра Антуана что-то серьезное — и здесь было бы уже не протолкнуться от проверяющих магов. Размышляя, я прошлась заклинаниями по шкафу и полу заодно.

— Старье, — скривилась Вивиана. — Чисть, не чисть — разницы нет. Вот эта полка поновее, занимай.

— Мы с Люсиль еще не решили, где чьи.

— Поэтому и говорю: занимай. Тогда и решать не придется, — усмехнулась Вивиана. — Всему учить приходится.

Она цапнула одну из подготовленных мной стопок одежды, явно для того, чтобы положить на предложенную полку, как вдруг верхняя вещичка привлекла ее внимание.

— Ой, это же новая лорийская коллекция? Синьский шелк.

Она начала восторженно перебирать мое нижнее белье, которое я обновила незадолго перед поступлением. На свой вкус, а не на тетин, хотя та выражала недовольство и говорила, что дорого и девушкам такое ни к чему. Мол, кто увидит, кроме самой носительницы. Вот и выяснилось кто. На кровати напротив появилась еле заметная вмятина, словно кто-то собирался со всеми возможными удобствами наблюдать за разыгрываемым представлением, а Франциск, как мотылек вокруг светильника, вился вокруг Вивианы, придирчиво изучающей продукт лорийского производства в надежде найти там хоть один дефект.

— Какие кружева… — мечтательно закатил глаза Франциск. — Наслаждение для взора. Да, в монастыре такое не показывают. Огонек, померить не хочешь? Должна же быть у нас Шарлем минимальная компенсация за урон от звуковой волны?

На грани слышимости почудился смешок от Шарля, я покраснела, остро пожалела, что в шкафу пострадал только паук, и вцепилась в свою деталь нижнего белья, пытаясь выдрать его у Вивианы. Но не тут-то было! Та держала, словно от этого зависела вся ее жизнь, да еще умудрялась трепыхать так, что кружево непременно задевало бы по любопытному носу приблизившегося призрака, будь он из плоти, а так лишь проходило сквозь, немного замедляясь. На физиономии покойного короля расплывалась блаженная улыбка. Богиня, он еще и фетишист!

— Не пачкай мое белье, — прошипела я. — Я его старательно складывала не для того, чтобы им изображали шамборский флаг.

Складывала не я, Мари, но слова сами сорвались с языка как единственный подходящий аргумент для убеждения Вивианы, и не подумавшей отпустить мою вещь. Но, похоже, аргументом не прониклась не только она.

— У шамборского флага другие цвета, огонек, — авторитетно заметил Франциск. — И кружева на нем по протоколу не предусмотрены.

Его мнение, сопроводившееся сдавленным, еле слышным смешком Шарля, было совершенно лишним. Окончательно разозлившись, я рванула на себя и все-таки выдрала из загребущих лапок Вивианы столь дорогой моему сердцу предмет. В конце концов, не для нее выбиралось!

Вивиана потерю пережила с трудом. Помахала в воздухе наманикюренными пальчиками, словно надеялась ухватить за край и опять подтянуть к себе. Но я уже сложила на полку, захлопнула дверцу и даже спиной подперла, чтобы не подвергать соблазну гостью, которой давно следовало уйти.

— Этот цвет больше пошел бы мне, — разочарованно намекнула она. — Это совсем не твой цвет. Не для твоего типа кожи.

— Зато качество ткани для моего типа, — возразила я. — А мой или не мой цвет — под одеждой не видно. И вообще, я их уже носила.

Вивиана скептически сморщила свой хорошенький носик, но все же решила, что не станет клянчить белье, которое другие могут посчитать ношеным, пусть сама она совершенно не верит моим словам.

— Так вот, ты должна мне пообещать, что не станешь разговаривать с Буле, — внезапно вернулась она к давно заброшенной теме. — Это бросает тень на репутацию Альвендуа.

— На репутацию де Кибо такие разговоры ничего не бросают.

Вивиана снисходительно улыбнулась.

— Важно не то, кем ты была, а кем станешь.

— Тогда почему тебя так беспокоит репутация Альвендуа? Или ты не собираешься менять фамилию? — ехидно уточнила я. — Боишься, что не найдется тот, кто оценит такое совершенство по достоинству?

Рука ее дернулась, явно в желании запустить чем-то неприятным, но потом Вивиана решила, что одной преподавательской выволочки семейству Альвендуа на сегодня хватит, и сцепила руки в замок.

— Потому что родственники правящего семейства должны иметь безупречную репутацию, — процедила она.

— К Лиденингам ты не имеешь отношения. И иметь не будешь, — не удержалась я. — Свадьба наследника совсем скоро и не с тобой, а другой возможности влиться в правящее семейство у тебя не появится.

— Николь, ой, да не будет этой свадьбы, — усмехнулась Вивиана. — Если вдруг звезды сложатся настолько плохо, что это позволят, Лиденинги вскоре поймут ошибочность такого выбора. Но я надеюсь, что до этого дело не дойдет. Ради их собственного блага.

Она кровожадно оскалилась, показав остренькие белые зубки, готовые выгрызать желаемое откуда угодно. Бедные Лиденинги, что же такого задумали Альвендуа или одна конкретная представительница этого неприятного семейства?

— Огонек, это она угрожает? — поразился Франциск. — Угрожает правящему семейству? В мое время за меньшее сажали. И головы рубили. Даже такие красивые. С другой стороны, она ей вообще не пользуется — значит, не заметит потери.

— Заговоры против короны караются очень серьезно, — напомнила я.

У меня было такое чувство, словно эти заговоры вокруг меня плодились как кролики: не успеешь отвернуться, а они уже кишмя кишат, куда ни наступи — непременно в новый заговор вляпаешься.

— Какие заговоры? Рок.

Вивиана приняла свой обычный вид нежной невинности, ласково улыбнулась и затрепетала ресницами. Наверняка решила, что сказала что-то лишнее, и теперь пытается придать словам другой смысл. Мол, судьба на стороне Альвендуа и все, кто играет против них, непременно проигрывают. Но не потому, что графское семейство предпринимает для этого какие-то шаги, а потому, что это неизбежность рока.

Я пожала плечами и стала раскладывать остальные вещи, не обращая внимания на Вивиану и надеясь, что она наконец обидится и уйдет. Но та, выйдя на столь волнующую ее тему, принялась теперь разбирать по косточкам невесту принца. Соланж Ламбер, на мой взгляд, очень приятная девушка, если, конечно, не вспоминать, что она осудила мое вступление в род де Кибо. Но Вивиане она таковой не казалась. Она раскритиковала все — от чересчур большого рта и слишком широко расставленных глаз до подозрительно высокой успеваемости в академии. Сообщила, что на месте Соланж ушла бы в монастырь сама, чтобы не позорить ни семью, в которой родилась, ни семью, в которую собралась входить.

— Сдается, огонек, дева спит и видит, как бы попасть на место осуждаемой, — хохотнул Франциск. — И уж оттуда никакими способами ее было бы не выдворить. Уж она задумывается о монастыре только в отношении других. Кстати, огонек, выпустила бы ты Шарля, здесь все равно ничего интересного не происходит, а он уже у двери и показывает, что страстно мечтает тебя покинуть. В шкафу он уже свое отсидел.

Ломать голову, как открыть дверь, чтобы Вивиана ничего не заподозрила, не пришлось, поскольку как раз вернулась Люсиль. Она была без иноры Веньевр, поскольку посторонних в академию уже не пускали. Впрочем, две увесистые сумки, облегченные специальными артефактами, подруга держала без малейшего напряжения. Я распахнула дверь пошире и понадеялась, что Шарлю удастся протиснуться мимо сумок и выскочить. Видеть я его не видела, но Франциск на что?

— Огонек, я тоже прогуляюсь, введу нашего союзника в курс дела, — сообщил призрак и нырнул в стену, отделяющую от коридора. — А то меня от перечислений недостатков Соланж уже тошнит, а мне не хотелось бы узнавать, как это происходит у привидений.

Мне тоже не хотелось узнавать, поэтому я кивнула, показывая, что услышала, и закрыла дверь, которая все равно не была преградой для призраков.

— Виви, мы сейчас устраиваться будем, — намекнула я. — Нам не до гостей.

— Какое устраиваться? — взвилась она. — У брата с минуты на минуту дуэль начнется. Из-за тебя, между прочим. И ты собираешься пропустить?

В такой подаче моя позиция выглядела не слишком красиво, но я все же сделала попытку увильнуть от посещения Дуэльного зала. Смотреть, как Антуан использует мое имя, прикрывая давние счеты к Шарлю? Увольте.

— А дуэль точно будет?

— Разумеется.

— Разумно ли это? Все-таки на Антуана использовали успокаивающую магию.

Вивиана дернула тонким носом, словно принюхивающаяся к чему-то крыса, но спрашивать, откуда знаю, не стала, лишь ответила:

— Заклинание короткого действия, без побочных эффектов. Боишься, что он проиграет? Напрасно. Уверена, Антуан сейчас в полной силе и покажет этому выскочке, с кем можно говорить, а кому нужно лишь издалека кланяться. Не думаю, правда, что Буле сумеет применить это знание.

Она с удовольствием посмотрелась в висевшее рядом с дверью зеркало, поправила и без того идеальную прическу и улыбнулась. Ее уверенность обеспокоила. Шарля было заранее жалко: как ни крути, он нам неоднократно помогал. А сегодня так вообще без его вмешательства Франциск мог невосстановимо пострадать. О таком полезном союзнике стоило позаботиться.

— А насколько опасны дуэли?

— Не переживай. Брат сумеет за себя постоять, если уж наконец удалось довести дело до дуэли.

Переживала я совсем не о ее брате, поэтому решила выяснить волнующий вопрос до конца:

— А бывают в академии дуэли со смертельным исходом?

— Эта будет. — Вивиана довольно кивнула в такт своим мыслям. — Буле даже не успеет удивиться, как умрет. Красиво умрет. Я бы сказала, что он не заслуживает такой смерти. Но заклинание Альвендуа прекрасны, как и ожидающее нас зрелище. Без артефактов, без амулетов, только чистая магия с обеих сторон.

Я похолодела. Если Антуан поставил Вивиану в известность о своих планах, значит, настроен решительно и отступать не намерен. Тем временем сестра будущего убийцы придирчиво изучала себя в зеркале, нимало не беспокоясь о запланированном преступлении.

— То есть Антуан собирается использовать что-то из арсеналов семьи и убить Шарля? — разозлилась я.

— Маги из семейств с давней историей всегда имеют преимущества перед выскочками из провинции. — Вивиана манерно передернула плечами. — Не убьет, а восстановит справедливость. Николь, следи за словами, чтобы нам не пришлось за тебя краснеть. Пойдемте же.

Вивиана открыла дверь и царственным кивком головы предложила пройти на выход. Мы с Люсиль переглянулись и решили с ней не спорить. Моей главной задачей было предупредить Шарля о готовящемся покушении. И могла я это сделать только через Франциска, которого, как назло, не было. Не вовремя он решил пообщаться с Шарлем. Но не будет же он торчать с ним вечно? Как мне кажется, Его Величество взял за правило доводить меня по нескольку раз за день и его планы на сегодня еще не выполнены.

Я оказалась права. Примерно на полпути до Дуэльного зала Франциск неожиданно вылез из стены и пожаловался:

— Никакого уважения у некоторых магов к монархам своей страны. Я, говорит, собираюсь готовиться к дуэли, а вы все равно уже давно умерли. Представляешь, огонек?

Я постаралась как можно незаметнее поманить его пальцем и, когда заинтересовавшийся Франциск приблизился, прошептала на грани слышимости:

— Антуан собирается убить Шарля чем-то из родовых заклинаний. Его надо предупредить.

— А надо ли предупреждать столь невоспитанного инора? — пробурчал призрак, но, не дожидаясь моего возмущения, сразу добавил: — Иду я, иду. Будет печально, если столь предприимчивый инор почиет в столь юном возрасте. Вряд ли из него получится приличный призрак после заклинания Альвендуа, кои всегда отличались зловредностью, а у меня и без того слишком маленькая свита, чтобы так бездарно потерять одного из входящих в нее.

Его бурчание доносилось, даже когда он полностью скрылся в стене, но было оно скорее успокаивающим, чем по-настоящему раздражающим. Если кто и поможет Шарлю в борьбе против Альвендуа, то только Франциск. В конце концов, должен же он знать мелкие тайны своих подданных, которые наверняка не изменились со времен его правления.

Дуэльный зал оказался огромной аудиторией по типу амфитеатра, с защитным куполом в центре, не пропускающим заклинания к зрителям, которых набралось очень много. Я даже забеспокоилась, что мест не найдется, но оказалось, Антуан уже занял. Еще бы — день его триумфа. Лицо его сияло, словно под флером, но флера не было — я не удержалась и специально проверила. Впрочем, он и без флера хорош: недаром вокруг него вились девицы, пытаясь привлечь внимание. Даже Соланж, на месте которой так жаждала оказаться Вивиана, умудрилась забыть про свой статус невесты наследника и вовсю кокетничала с моим женихом. Вивиана проявила явный интерес: ее устраивал любой вариант удаления соперницы, даже самый скандальный. Но Антуан компрометировать чужих невест не собирался, отвечал даже без обычной для него вежливой улыбки, а при виде нас и вовсе отвернулся от собеседницы. Соланж надулась и окатила подходивших нас пренебрежительным взглядом. Ладно бы только Вивиану, но и мне досталась презрительная гримаса. И ее я считала приятной девушкой? Нет, Вивиана права: ничего там приятного нет, даже ноги под платьем наверняка кривые. Но Вивиана сделала вид, что не заметила, и защебетала, показывая дружеское расположение. Она всячески пыталась вовлечь в разговор брата, но тот делал вид, что увлечен мной: играть в игры сестры он не собирался.

Я думала, что все собрались ради дуэли Шарля и Антуана. Оказалось, это не так: не успев появиться в академии, некоторые студенты умудрились уже поцапаться настолько, что перенесли выяснение отношений в дуэльный зал. Так что дуэль, ради которой меня сюда притащили, была не только не единственной, но даже не первой. Первыми на арену выпорхнули две девицы в легких летних платьях, поскольку мантии во внеучебное время мало кто носил. Выглядели они, словно не драться собирались, а на бал: при полном параде и аксессуарах, явно не артефактного назначения: артефакты на арену не пропускали.

— Кто-то дерется из-за своей невесты, а кто-то — из-за чужих женихов, — хихикнула Соланж, стрельнув в Антуана глазами.

Тот наконец снисходительно улыбнулся, признавая ее правоту, а я от неожиданности оторопела. Это что, она намекает, что дуэль из-за моего жениха?

— И какой приз победительнице? — спросила я на всякий случай.

— Не знаю, но точно не я, — расплылся Антуан в довольной улыбке. — Честно говоря, я бы даже не стал смотреть, но иногда очередь двигается и, если не подойти вовремя, засчитают проигрыш.

— Но драться из-за инора? — продолжала я недоумевать. — Да еще при условии, что победительница его не получает. Мне кажется это унизительным.

— Если бы победительница получала моего брата, дуэлей было бы куда больше, — влезла Вивиана. — Если ты до сих пор не заметила, он полон достоинств.

Как же, не заметишь, если со всех сторон указывают кому не лень.

— Невесты обычно принимают все положительные черты женихов как должное, — пропела Соланж, положив руку на плечо Антуана.

— Не стоит судить по себе, — неожиданно встала на мою защиту Вивиана, по-видимому осознав, что Соланж вряд ли согласится променять своего жениха на Антуана, как бы ни кокетничала со вторым. — Николь нельзя упрекнуть в невнимании.

— Поэтому Антуану приходится из-за нее драться?

— О, с Буле давно пора было решить вопрос. Слишком много о себе возомнил. Кто он такой по сравнению с Альвендуа?

Соланж выдала мурлыкающий звук, выражающий полное согласие с Вивианой и одновременно пренебрежение к Шарлю. Не хотелось ее обижать, но по некоторым вопросам они с сестрой Антуана просто копии друг друга, так что принц не заметит разницы, замени одну на другую. Сама Соланж, казалось, и не вспоминала про своего жениха, зато на чужого бросала весьма выразительные взгляды.

И то сказать, Антуан, в одежде которого преобладали белые и золотые цвета, сейчас куда более походил на принца, чем принц настоящий, в чьем родстве с Лиденингами уже после первого беглого взгляда мало кто усомнился бы — настолько много общего в форме носа и подбородка с официальными изображениями. И я сильно подозревала, что родовые особенности были смягчены флером и на самом деле наследный принц весьма походил на призрака своего предка, чьи прижизненные изображения не слишком соответствовали оригиналу. Возможно, Соланж видела жениха без прикрас и жалеет, что не вольна в выборе?

Но выбрала бы она Антуана? Похоже, он уверен в положительном ответе. Вон как горделиво выпячивает грудь, как павлин перед павами. Девицы под куполом уже вовсю бросали друг в друга оскорбления и какие-то невнятные заклинания, от которых у одной встали дыбом волосы, а у второй по лицу неопрятно размазалась сажа. Если они надеялись привлечь Антуана, то просчитались: жених не просто не обращал внимания на происходящее под куполом, он повернулся спиной. На мгновение стало жалко этих дурочек, уж больно неприглядно они смотрелись. Но только на мгновение: дрались они по собственному желанию, благо слабенькие заклинания не соответствовали ненавидящим взглядам. Возможно, дело совсем в другом, а Антуан был предлогом, таким же, как для самого Антуана я при вызове на дуэль Шарля? Я поискала Шарля взглядом, не нашла, зато нашла Бернара. Он сидел на противоположной стороне, рядом с Жаном-Филиппом, и смотрел на меня. Увидев, что заметила, помахал рукой. Кузен же впился глазами в арену, азартно подпрыгивая на сиденье. Магия у девушек закончилась, но из-под купола они не вышли, решив разобраться раз и навсегда. Дуэльный поединок переродился в вульгарную драку. Судя по тому, что подпрыгивал и кричал не только кузен, на исход боя заключали пари. Бернар украдкой послал мне воздушный поцелуй, я же столь рисковать не стала, но улыбнулась. Эх, посчитают меня бессердечной кокеткой, если кто-то вдруг увидит. Вид под куполом становился все отвратительней, смотреть на творящееся там безобразие не было сил.

— Антуан, — тронула я жениха за рукав, — если они действительно дерутся из-за тебя, может, остановишь их? Объяснишь, что все это не только не даст результата, но и выглядит ужасно.

Антуан даже не повернулся посмотреть, так ли это, лишь снисходительно улыбнулся и поцеловал мне руку.

— Поверь, дорогая, лучше всего не обращать внимания.

— Иначе возомнят о себе Богиня весть что, — поддержала его Вивиана. — Да и не стоит вмешиваться: судья уже останавливает дуэль, если, конечно, то, что мы наблюдаем, можно назвать столь благородным словом.

— Но…

— Николь, простолюдинов нужно сразу ставить на место. Простолюдин с магией — ошибка Богини, ее недосмотр, — прощебетала Вивиана, улыбаясь так, что со стороны казалось, что она говорит исключительно приятные вещи, если не мне, то Соланж точно. — Запомни, мы — отдельно, они — отдельно. Мы — опора магии и опора трона.

Хороша опора, которая спит и видит, как бы самой сесть на шамборский трон. Но говорить этого я, разумеется, не стала, кисло улыбнулась и отвернулась от Альвендуа. Люсиль выглядела немного пришибленной, наверняка приняла слова Вивианы на свой счет. Конечно, простолюдинкой ее не назовешь, но семья совсем не титулованная, в отличие от Альвендуа. Нет, Вивиана не впервые говорила, что считает нашу дружбу неуместной, но в этот раз все наше окружение словно не замечало мою подругу. Но я лучше буду отдельно от Вивианы и Соланж, а не от Люсиль.

Под куполом уже стояла новая пара. Два студента выглядели не столь непримиримо, как только что ушедшие девушки. Судя по всему, эта дуэль служила больше для развлечения, чем для выяснения отношений. Отработка слабых боевых заклинаний на постоянно уклоняющемся объекте. Заклинания были красочными, некоторые со звуковыми эффектами. Похоже, парни встречались под куполом не впервые и хотели удивить не только друг друга, но и зрителей. Или рассмешить? Мощная орочья дева потянулась к одному из дуэлянтов за поцелуем, но ее надеждам оказалось не суждено сбыться: иллюзия лопнула с громким треском, развалилась на тьму мелких желтых мотыльков и устремилась к отправившему заклинание. Тот отбивался, словно к нему вернулась не собственная магия, а злобная некромантская. Мотыльки почему-то не уничтожались, лишь вспархивали и опять оседали, занимая каждый свободный кусочек тела. Похоже, даже в нос пытались залезть, поскольку маг расчихался, размахивая руками, как ветряная мельница, но это ему не особо помогло, он все так же оставался покрыт желтым шевелящемся ковром, по-видимому блокирующим магию. Колдовать в таких условиях не смог, и распорядитель объявил о завершении поединка. Мотыльки пропали при прохождении через купол. Проигравший выглядел не слишком расстроенным. Мне показалось, что они оба остались довольными результатом, поскольку стали что-то живо обсуждать и чиркать на листах какие-то схемы. Ужасно захотелось их послушать, но там и без меня было не протолкнуться.

— Паяцы, — пренебрежительно бросила Вивиана. — Ничего не умеют, только пыль в глаза пускать.

Следующая схватка оказалась менее зрелищной. Противники кружили внутри купола, изредка прощупывая друг друга короткими импульсами и обходясь без звуковых и световых эффектов. Соланж с Вивианой болтали, словно лучшие подруги, не обращая внимания на происходящее, Антуан же, напротив, глядел намного внимательнее, чем на схватку перед этой. Пальцы его непроизвольно шевелились, словно он был одним из поединщиков и повторял чужие заклинания или кастовал свои. Лицо жесткое, непримиримое, словно у мраморной статуи древнего божества. Я опять забеспокоилась исходом грядущей дуэли и начала осматривать зал, ища Шарля или хотя бы Франциска. Должны же они подойти заранее?

Но они посчитали явно по-другому: я не заметила ни Шарля, ни призрака. Вспомнив про метку, я с облегчением обнаружила, что Шарль уже на подходе к Дуэльному залу. Зря я переживала, что опоздает. Вошел он с совершенно невозмутимой физиономией, как будто и не догадывался, что его собираются убивать. Франциск плыл рядом и выглядел как кот, объевшийся сметаны до икоты: вроде и наверху блаженства, но лишнее давление в пузе мешает. По-видимому, эмоций покойный монарх после диеты монастыря хлебнул через край — слишком много всего оказалось в академии. Глаза его пытались смотреть в разные стороны, чтобы охватить как можно больше развлечений. Это не пошло на пользу монаршему облику, который потерял не только важность, но и аккуратность: одежда висела дымными клочьями, и даже перо выглядело выдранным у петуха после продолжительных боев.

— Куда это ты уставилась? — прошипела Вивиана. — Ты на него так смотришь, словно жалеешь.

Франциска действительно было жалко, но не объяснять же это столь недружелюбно настроенной леди, которая к тому же даже не видит призрака?

— Буле появился, — обрадованно возвестила Соланж. — Антуан, покажи ему, что значит родовая магия.

Почему-то подумалось, что Франциск подкинул Шарлю что-то из своих королевских секретов. И тогда получается графская магия против королевской. Честно говоря, не припомню, чтобы Альвендуа славились как маги. Наверняка в заначке один-единственный подлый трюк. Да, малоиспользуемый, но непременно подлый. И если королевская защита против него окажется бессильна? Я опять заволновалась.

— Антуан, мне не хотелось бы, чтобы ваша дуэль плохо закончилась.

— Это так мило с твоей стороны, — расплылся он в обаятельной улыбке. — Не переживай, дорогая, она закончится хорошо.

— Для обоих? — подозрительно уточнила я.

— Тебе есть дело до Буле? — удивилась Соланж. — Имея такого жениха, как Антуан, ты заглядываешься на других парней?

Это она еще не видела, как я Шарля затаскивала к себе в комнату. Интересно, что бы она тогда сказала?

— Он мне пару раз помог и, вообще, производит хорошее впечатление.

Я ответила уверенно, но Соланж и Вивиана переглянулись и захихикали. Можно подумать, я сказала что-то смешное. Я разозлилась, почувствовала, как к кончикам пальцев приливает магия, и с большим трудом удержала ее при себе. Дедушка бы гордился моим самообладанием, а Вивиана может радоваться, что осталась при волосах. Как, впрочем, и Соланж. Интересно, в случае моей несдержанности это засчитали бы как покушение на члена правящего семейства или нет? С одной стороны, она пока таковым не является, с другой — совсем скоро будет. Пожалуй, проверять все-таки не стоит. Хотя Соланж что с волосами, что без них вряд ли станет симпатичнее. Я раздраженно отвернулась от хихикающей парочки, собираясь уйти с Люсиль от них подальше, и уткнулась в Антуана.

— Николь, помощь таких, как он, нужно принимать как само собой разумеющееся. Запомни, ты ему ничего не должна, — важно заявил он. — Именно мы, древние рода, стояли на страже интересов Шамбора и давали возможность спокойной жизни таким, как Буле.

Соланж внимала ему с приоткрытым ртом, который действительно крупноват не только на Вивианин вкус. В своем восхищении Антуаном выглядела она круглой дурой и, вообще, раздражала меня чем дальше, тем сильнее. В конце концов, у нее есть собственный жених, пусть им и восхищается!

Антуан хотел сказать еще что-то столь же высокопарное, но, пока он обсуждал Шарля, очередная дуэль закончилась и под купол пригласили уже его. Соланж защебетала пожелания удачи. Вивиана выразила уверенность в том, что Альвендуа, как всегда, окажутся на высоте. Даже Люсиль бросила короткую фразу, которую при желании можно было посчитать напутственной. Я же молчала. Антуан, уже спустившийся на ступеньку, обратил на это внимание, остановился, повернулся и спросил:

— А ты, Николь, что ты пожелаешь мне?

— Не делать ничего такого, о чем впоследствии пожалеешь.

— За это можешь не переживать. Буле — последний, о ком я пожалею.

Похоже, мои слова Антуана разозлили, потому что из движений ушла некоторая вальяжность, они стали резкими и жесткими. Под купол он почти вбежал.

— Николь, ты забыла все, о чем мы с тобой говорили не так давно, — возмутилась Вивиана. — Ты не должна позорить Альвендуа.

— Тю. Сильнее позорить Альвендуа, чем они это делают сами, у тебя вряд ли получится, огонек. Так что даже не бери в голову речи этой безголовой девицы, — радостно заявил подлетевший Франциск.

Стоящие рядом со мной его не видели, но почувствовали: Вивиана зябко передернулась и недоуменно огляделась, Соланж потирала плечо, по которому прошелся манжет призрака.

— Предупредили? — одними губами спросила я.

— Разумеется, — гордо ответил Франциск. — И не только предупредил, но и показал личную защиту. Нападающее заклинание откатится, как волна от каменной набережной, и обратится против пославшего.

— Но я не хочу, чтобы кто-то погиб!

Я сказала слишком громко, и на меня начали оглядываться, но мне не было до этого ни малейшего дела. Я не хочу смерти ни Антуана, ни Шарля.

— Николь! — возмущенно бросила Вивиана. — Успокойся.

— Огонек, никто не погибнет, — хихикнул Франциск. — Монарху убивать нападающих стратегически невыгодно. Не всякий труп можно допросить, нужно, чтобы живой преступник попал в руки дознавателей и сдал соучастников, поэтому мои заклинания не смертельны. Но Антуану они не понравятся, поверь.

Заклинания? Значит, Франциск показал Шарлю не одно, а несколько? Слова призрака немного успокоили, Шарль перестал казаться беззащитным перед Антуаном, хотя он и до этого не производил впечатления беспомощного инора.

Тем временем защитный купол активировался, и Антуан с Шарлем остались один на один. Оказалось, что за Антуана болеют не все — лишь такие экзальтированные девицы, как Соланж, привлеченные внешней красивой упаковкой, и пара близких приятелей. Большая часть болела за его противника. До нас доносились возгласы вроде: «Шарль, надери задницу этому индюку!» — которые жутко бесили Вивиану, она аж шипеть начинала. Еще бы, на ее месте я бы тоже обиделась: на индюков Альвендуа совсем не похожи, индюки намного симпатичнее, хоть и лысые.

Пожалуй, Антуан смотрелся выигрышнее — этакий прекрасный принц из детской книги со сказками, но все портило высокомерие, сквозящее в каждом движении. Шарль был проще и, наверное, поэтому ближе. Я бы даже сама за него поболела, если бы сидела не в компании Вивианы, а в компании кузена и Бернара. Но уходить сейчас нельзя: слишком демонстративно, поймут неправильно и решат, что у Антуана была веская причина назначить дуэль.

Антуан уже отправил пару слабых отвлекающих заклинаний, которые Шарль с легкостью отбил, даже не пытаясь атаковать в свою очередь. Казалось, и сам поединок ему не слишком интересен, словно он ни в грош не ставил противника: даже защиту выстроил стандартную, лишь слегка усиленную. Я опять заволновалась. Рассказал ли Франциск все, что я просила, или у призрака нашлись куда более интересные темы для беседы?

Антуан пока действовал не в полную силу, но уже почти пробивал защиту. На его лице появилось торжествующее выражение. Он что-то спросил у Шарля, тот расхохотался и отрицательно покрутил головой, в свою очередь спросив что-то у Антуана. И это что-то того неимоверно разозлило. Жених побледнел так, что почти слился со своей одеждой. Если бы не золотые вставки, его можно было бы принять за коллегу Франциска, разве что чуть более плотного.

— Мажонок-то правильно действует — разозлил противника до потери самообладания, — одобрил Франциск. — Теперь бери голыми руками: в голове ярость, в глазах туман, пальцы скрючились.

О скрюченных пальцах — явное преувеличение. Руки Антуана порхали независимо от его состояния, совершенно автономно выдавая нужные жесты. Гибкие суставы, чуткие пальцы — мечта практикующего мага. Залюбуешься. И эти чуткие пальцы сейчас кастовали что-то страшное, даже не пытаясь замаскировать. Распорядитель заметил слишком поздно, заволновался, но сделать ничего не успел — огромный багровый шар полетел прямиком в Шарля, увеличиваясь с каждым мигом в размерах и противно гудя. Что сделал Шарль, я не успела даже заметить, не то что понять, настолько быстры оказались его движения. Но шар отбился, словно мячик для игры, поменяв при этом цвет на нежно-зеленый, и вернулся к Антуану, накрыв того с головой. Студенты испуганно охнули, и в аудитории воцарилась тишина, прерываемая лишь легким потрескиванием преображенной сферы.

Когда она наконец лопнула, разбрызгивая радужные искорки,

взору предстал позеленевший Антуан. Зеленым было все — от одежды до тщательно лелеемых волос, среди которых в одночасье вырос длинный цветок на гибком стебле, покачивающийся в такт движениям. Магия же Антуана оказалась заблокированной напрочь: сколько жених ни крутил жестов, ни в одно заклинание те не вылились, разве что могли засчитаться за оскорбление противника.

— В результате у Альвендуа магия замкнулась на поддержание блокировки, — продолжил Пьер-Луи Дюваль, друг Шарля и по совместительству племянник королевского мага. Это совместительство позволяло ему знать немного больше, чем мы с подругой и воспользовались, отловив его между занятиями и потребовав рассказать все. — Преподы без понятия, что делать. Мамаша Альвендуа устроила скандал в ректорате, утверждает, что Шарль специально вывел из строя ее сына перед соревнованиями. Ректор ей напомнил, что сынуля использовал запрещенное правилами дуэли заклинание. Леди возразила, что чего в списке нет, то не запрещено. Как они ругались! — Пьер-Луи звонко расхохотался, отчего показалось, что его веснушки радостно запрыгали по носу и щекам. — Фурнье это надоело, он телепортировал ее из академии и поставил личный запрет на вход. Она теперь строчит жалобы и королю, и в Магический Совет.

— Телопортировал? Ого, — восхитилась Люсиль. — Она же тяжеленная, да и расстояние вон какое.

— Наверняка академический артефакт задействовал, — пояснил Пьер-Луи. — Нет, Фурнье — сильный маг, но ради такой ерунды напрягаться не будет, а накопитель потом зарядят проштрафившиеся студенты — это самый распространенный способ отработки. Академия на энергии не экономит.

— В мое время тоже так было, — заявил Франциск, внимательно слушавший рассказ Пьера-Луи. — На общем фоне количества энергии в накопителях академии телепортация такой солидной особы, как леди Альвендуа, почти незаметна. Студенты всегда любили развлекаться, это неискоренимо. — По его физиономии проскочила шаловливая улыбка, показавшая лучше всяких слов, что этой ночью Его Величество проверил лично, что с развлечениями в академии все в порядке. — А то, что неискоренимо, нужно направить на благо родного учреждения.

— А что с цветочком? — хихикнула Люсиль.

— А что ему сделается? Лежит в целительской и страдает, — Пьер-Луи сделал вид, что не понял вопроса. — «Это все происки Буле, который опять собирается лишить меня законной победы».

Парень настолько похоже передразнил высокомерные интонации Антуана, что рассмеялся даже Франциск, что уж говорить про нас с Люсиль, и если я пыталась смех удержать (все-таки Антуан мой жених, пусть и ненастоящий), то подругу такие соображения не останавливали и она заливалась как колокольчик.

— Я про тот, что вырос на голове у того, кто лежит в целительской, — все же с трудом выдавила через смех Люсиль.

— Растет, выпустил три бутона. Наверное, среда питательная. Я бы на месте Альвендуа переживала, что история дойдет для королевского садовника. Тот непременно заинтересуется, что же такое в голове у Антуана, отчего идет такой потрясающий рост растений. Явно не мозги. — Тут он наконец сообразил, что речь-то о моем женихе, и чуть смутился: — Простите, Николь.

— Пустое, — я махнула рукой, — вы не сказали ничего такого, чего не знала бы я сама. Я его не выбирала. А что с Шарлем?

— Шарля тоже мурыжат в целительской, пытаются выбить разблокировку. Пока безрезультатно.

— Хо-хо, не так-то это и просто, — просиял Франциск. — Королевскую защиту с наскока не пробьешь, на то она и королевская. Строго говоря, ее вообще не пробьешь, если не знаешь, куда бить.

— Но вечером же начинаются соревнования?

— Да, — Пьер-Луи погрустнел. — Доведенный семейкой Альвендуа Фурнье уже заявил, что, если Шарль не снимет блок с Цветочка, не допустят обоих. Но, Богиня, как же роскошно смотрится этот цветок на голове!

Они с Люсиль опять захихикали, а я выразительно посмотрела на Франциска. Кто поможет, если не он? Он сместил рот направо в этакой задумчиво-раздраженной манере. Но я его уговаривать при посторонних не могла, поэтому он притворялся недолго.

— Пожалуй, прогуляюсь до целительской, — решил призрак. — Посмотрю, изменилось ли что с моего времени. Все равно у вас на занятиях пока ничего интересного.

Особенно на «Истории магии», которую он всю проныл, что не видит ни малейшего смысла рассказывать студентам о столь древних временах и что нужно как можно скорее переходить к магии современной. Под современной он имел в виду себя, Его Величество Франциска Первого, блистательного и неповторимого, все остальные персоны в «Истории магии» для него были лишены всякого значения.

Нет, нужно что-то срочно решать. Я думала, будут сложности в общежитии? Это я не представляла, на что Франциск способен на занятиях. Если он начнет на алхимии говорить мне под руку, то страшно представить, что я приготовлю под его чутким руководством. Как говорил Жан-Филипп, неудачные зелья предлагали протестировать самим неудачникам. И хорошо, если это было что-то безобидное, например, Зелье Тишины, лишающее голоса на пару часов, но такое получалось редко, обычно из-под рук студентов выходила трудноопределимая пакость, употребление которой внутрь приводило в целительское крыло. Жестоко? Наверное, зато действенно. У иноры Брианн была самая высокая посещаемость и успеваемость. Возможно, именно поэтому ректор до сих пор не отправил ее на давно заслуженную пенсию. Или потому, что она вела занятия еще у него и он до сих пор ее опасался?

— Я побежал, — спохватился Пьер-Луи, — у нас трансформация. Там за опоздание могут так трансформировать, что цветочек за цветочки покажется.

Люси одобрительно хихикнула и проводила парня расстроенным взглядом. Увы, занятия первого и пятого курсов почему-то не проводят вместе, даже столь заманчивый курс, как трансформация.

— У нас введение в библиотековедение? — рассеянно уточнила она.

— Да. Нас там, конечно, не трансформируют, но опаздывать не стоит.

— Что там можно рассказывать до обеда? — проворчала она и опять взглянула туда, куда убежал Пьер-Луи. — Неужели кто-то еще не знает, как пользоваться библиотекой?

О, подруга, да тебя можно поздравить с очередной влюбленностью? Плохо, что в приятеля Шарля, если бы не это, его можно было бы приглашать к нам, но сейчас Антуан непременно что-нибудь выдумает и начнет ругаться. Поэтому я сделала вид, что не заметила заинтересованности Люсиль, и предположила:

— Наверное, выдадут подвески с допуском и расскажут, что в каком зале, а куда мы в ближайшее время не только не попадем, но даже смотреть не должны.

Последнее было особенно печально: я подозревала, что некоторые разделы закрыты для меня вне зависимости от того, на каком курсе и по какой специализации я обучаюсь. Успокаивала мысль, что вряд ли в библиотеке де Кибо не найдется по нужной теме либо такой же книги, либо даже лучше.

Введение в библиотековедение для нашей группы оказалось весьма кратким: библиотекарь выдал каждому по подвеске для студенческого браслета и заранее подготовленную стопку учебников по курсу, после чего заявил, что дальше мы разберемся сами, если не совсем идиоты. Не знаю, были ли среди нас идиоты — с группой мы как следует еще не познакомились, — но вопросов никто задавать не стал. Попереглядывались, конечно, но и только, и ручейком потащились на выход из библиотеки. Меня так и подмывало остаться, но не с такой же кипой книг на руках? Тяжеленной, словно нам выдали не книги, а свинцовые кирпичи для закладывания проемов в проходах, найденных ушлым призраком. Конечно, этого не хватит даже на тот, что в нашей комнате, но ведь библиотекарь отметил, что набор только на первое время.

Как это я не догадалась попросить Жана-Филиппа о помощи? Правда, вчера он наверняка отговорился бы тем, что помогать мне — обязанность жениха, а сегодня постарался бы не попадаться на глаза. Я оглядела коридор в надежде поймать если не кузена, так Бернара, второе даже предпочтительней, но коридор не порадовал.

— Я за артефактом сбегаю? — предложила Люсиль. — Чувствую, не донесем, свалимся под тяжестью знаний.

— Давай. А я с учебниками постою.

Я с радостью сгрузила книги на ближайший подоконник. Стало необычайно легко, показалось, до левитации осталось всего ничего: отложить еще пару книг — сразу стану легче воздуха и воспарю.

Но уйти Люсиль не успела, потому что из-за угла выскочил радостный Пьер-Луи.

— У нас трансформацию отменили, — сияя во все тридцать два зуба, пояснил он. — Всю кафедру направили на решение цветочной проблемы.

— Придется ее в кафедру садоводства переименовывать, — прыснула Люсиль.

— Цветоводства, — поправил Пьер-Луи. — Помочь?

Он кивнул на книги, и Люсиль восторженно пискнула:

— Конечно. Спасибо огромнейшее-преогромнейшее.

Пьер-Луи щелкнул пальцами в замысловатом жесте, и обе стопки, чуть колыхаясь, зависли рядом с ним. Люсиль восторженно округлила глаза. Судя по всему, племянник королевского мага нравился ей все больше и больше, и отнюдь не потому, что племянник. Мы бодро направились на выход, и тут я вспомнила об одном очень важном и неотложном деле.

— Отнесете без меня? Я бы немного посидела в читальном зале.

— Насидитесь еще, — немного удивленный моим рвением, сказал парень. — Сегодня лучше погулять, пока возможность есть.

— Как-то неправильно будет, если жених лежит у целителей, а невеста гуляет с другом его противника, — с ходу придумала я вескую причину. — Если Вивиана нас увидит, она мне житья не даст.

— А-а-а, — понятливо протянул Пьер-Луи. — Вивиана та еще язва.

Показалось, он даже обрадовался, что придется идти только вдвоем: утопали они с Люсиль быстро и даже ни разу не оглянулись. Впрочем, я им долго вслед не смотрела, рванула в читальный зал, где сразу озадачила библиотекаря:

— Мне нужна литература про Франциска Первого.

Он считал данные моей библиотечной подвески и понял все совершенно неправильно:

— Даже если бы я вдруг вам выдал литературу, с чего вы взяли, что сможете разобраться с заклинанием лучше университетских магов, леди де Кибо?

— А что, биографии монархов выдаются только по особому разрешению?

— Вы удовлетворитесь биографией? — недоверчиво уточнил он.

— Если она будет самой-самой полной, — я постаралась мило улыбнуться, хотя предположение, что я собираюсь пропалывать Антуана, меня позабавило. Садоводство никогда меня не привлекало, особенно столь экзотическое. — Можно еще мемуары придворных тех времен.

Стопка набралась увесистая: не только мемуары и биография, но пара томов, посвященных семейству Лиденингов в целом. Через несколько минут я удобно устроилась за столиком у окна и погрузилась в изучение биографии Франциска допризрачного периода. Странное дело, при чтении создавалось впечатление, что все это написано совсем про другого Франциска. Тот, кого описывали в биографии из серии «Жизнеописания Лиденингов», не имел ни одной положительной черты: излишне любил спиртное, дам и занятия магией, причем последнюю практиковал наиболее зловредную, наносящую максимальный ущерб.

И дедушка, и Шарль говорили, что Франциск был весьма талантлив как маг, я же узнала, что при желании он может быть прекрасным учителем, но в биографии не было ни слова о его магических достижениях. Создавалось впечатление, что составитель показывал покойного монарха исключительно с одной стороны — стороны королевы Анны, которая, без всякого сомнения, не просто была в курсе этой биографии, но и ее одобрила, если не дала предметных указаний. Строго говоря, иногда казалось, что это биография не короля, а королевы — настолько много говорилось о ней как исправительнице ошибок мужа. Автор напирал, что только ее руководство и управление Шамбором до достижения совершеннолетия сына спасло страну.

Пьер-Луи предложил вместе пойти на соревнования. Главным образом, конечно, Люсиль, с которой они за короткое время удивительно спелись, а я шла так, балластом. Но за предложение ухватилась, поскольку идти вместе с Вивианой, а потом сидеть и слушать всю ту белиберду, что несут она и Соланж, не хотелось. Как вариант было пристроиться к кузену, но его поди поймай. Так что предложение Пьера-Луи было даром Богини.

Когда выяснилось, что места занимал Шарль, отказываться было поздно. Оставалось надеяться, что он уйдет раньше, чем появятся Альвендуа или кто-нибудь из их компании. Конечно, можно было гордо уйти, но не хотелось: места оказались во втором ряду, с них все видно как на ладони, а Антуан мне не настолько дорог, чтобы из-за него устраивать скандал. В конце концов, со скандалами прекрасно справляется и Вивиана, не стоит создавать ей конкуренцию.

Все же садиться я не стала, ждала, когда Шарль нас покинет. Но он уходить не торопился, пришлось напомнить:

— А разве участники соревнований сидят с остальными?

— Сегодня только бытовые големы, — пояснил Пьер-Луи. — Их всегда мало, отводят один день. Боевые начнутся завтра.

— Завтра?

Я поняла, что влипла: если Шарль собирается смотреть, то и Антуан может подойти, и когда он увидит, с кем я сижу, скандала не избежать. К нему с огромнейшим удовольствием подключится Вивиана, после чего помолвку, на которой настаивает Франциск, не удастся сохранить никакими силами: мое терпение не безгранично, и оно уже на исходе.

По-видимому, о том же подумал Франциск, который озабоченно сказал:

— Огонек, твоему жениху это не понравится. А игнорировать то, что не понравится твоему жениху, мы можем только после посещения дворца. Помолвку он расторгать явно не намерен, но обидеться и не взять тебя на бал — вполне в его характере.

— Альвендуа вряд ли подойдут, — понял наши сомнения Шарль. — Слишком мало времени прошло после прополки.

Люсиль подавилась смешком, чуть прикрыв рот рукой, Пьер-Луи в голос захохотал, а я неожиданно обиделась на Шарля. Показалось, что сейчас он хотел задеть не Антуана, которого даже рядом не было, а меня. Тоже мне, садовод нашелся, да еще не со своими рецептами, а с королевскими. Еще неизвестно, как сам выглядел бы, если бы не помощь Франциска, если выглядел бы вообще хоть как-то: Антуан явно не шутил, выпуская что-то устрашающе-убойное.

— Я бы попросила вас, инор Буле, выбирать выражения, когда говорите о моем женихе, — процедила я не хуже Вивианы. — Интересно, понравилось бы вам, если кто-то говорил так про вашу невесту?

— У него есть невеста? — удивился Пьер-Луи.

— Инор Буле утверждает, что да. — Я чуть высокомерно подняла бровь, намекая, что сомневаюсь в правдивости не только этой истории. — Странно, что он не рассказал о ней даже близким друзьям.

— Шарль?

— Да что там рассказывать? — раздраженно бросил тот, почему-то обиженно взглянув на меня. — Без меня меня обручили. Отказаться не могу, хотя чем дальше, тем больше хочется.

— Красивая хоть?

— Разумеется.

— Познакомишь?

— Хочешь отбить? — усмехнулся Шарль. — Был бы рад.

— Нет, спасибо. Отбивать невест у друзей недостойно. Люсиль, Николь, садитесь, — спохватился Пьер-Луи.

— Сдается, огонек, — внезапно захихикал Франциск, — что никакой невесты нет. Просто инора столь испугала перспектива жениться на грязной девице, вывалившейся из стены, что он срочно придумал отмазку. Хорошо хоть, не убежал, крича: «Чудовище! На меня напало чудовище!» Это говорит о его крепких нервах, кстати. Твой вид после монастыря не всякий бы выдержал. Монастыри, знаешь ли, отрицательно влияют на внешность.

Я вспыхнула, и меня совсем не утешило, что кончики ушей Шарля тоже заалели. Кончики — это не весь Шарль, я же наверняка напоминала сейчас помидор в полном расцвете помидорных сил.

— Садитесь же, — повторил Пьер-Луи, чувствуя, что что-то случилось, но не понимая что.

— Спасибо, нет. Я, пожалуй, пойду.

— Тогда я тоже пойду, — подскочила Люсиль, уже успевшая сесть.

Пьер-Луи расстроенно запротестовал, пытаясь отговорить и ее, и меня, а Шарль спросил:

— Если я извинюсь, это что-нибудь изменит?

— Нет, инор, в сложившейся ситуации я не считаю возможным сидеть с вами рядом.

Я развернулась и — о чудо — увидела неуловимого Жана-Филиппа. Бросилась к нему, словно к спасительному убежищу, и только когда подошла, обнаружила, что рядом сидит еще и Бернар.

— Что хотел от тебя Буле? — ревниво спросил он.

— Нас Дюваль пригласил. Думаю, для Буле мое появление было такой же неожиданностью, как для меня то, что он занимал места.

— Приятной неожиданностью, я бы сказал, — влез Франциск. — Но ты правильно ушла. Пусть лучше мечтает о новых встречах, когда мы втроем наконец попадем во дворец. Свидание в королевском дворце — что может быть романтичнее? Разве что свидание с настоящим женихом, да, огонек?

Я раздраженно фыркнула и села рядом с кузеном так, чтобы он оказался между мной и Бернаром. Свидание с настоящим женихом показалось не таким уж привлекательным, что в королевском дворце, что в любом другом месте. Бернар еще не знает, что жених, а уже требует отчета. И глядит этак подозрительно то на меня, то на Шарля, который, что самое обидное, даже не смотрит в нашу сторону.

Тем временем Люсиль повезло куда больше: Жан-Пьер уговорил-таки ее сесть с ним, и сейчас они на пару с Шарлем дружно ее развлекали. Подруга заливалась, вытирая уже выступившие от смеха слезы. Весело им без меня, как я посмотрю…

— Как там Антуан? — решил разбавить повисшую неловкость Жан-Филипп.

— Последний раз, когда я его видел, он цвел в буквальном смысле этого слова, — добил меня Бернар.

Они с кузеном расхохотались, словно это была ужасно смешная шутка, Франциск радостно им вторил, а я решила, что на сегодня с меня достаточно и Антуана, и разговоров о нем, подскочила и вылетела из зала, злясь и на кузена, и на обоих женихов, и на Шарля, и на Франциска, и даже на Люсиль.

Я возвращалась в общежитие, размышляла, что, собственно, не так уж и хотела увидеть соревнование бытовых големов. В конце концов, что там может быть интересного? Такого, чего бы я раньше не видела? Прорывов в этой области не было уже давно, и вряд ли будут в ближайшее время, и даже если вдруг и будут, то не студентам их совершать. Франциск летел рядом и нудел:

— Огонек, иногда бывает, что близкие совершают смешные поступки. Это нужно принять как нечто естественное и делать вид, что не происходит ровным счетом ничего странного. Подумаешь, цветок вырос. У кого из нас он не вырастал?

— Ни у кого не вырастал, Ваше Величество, — я остановилась и возмущенно махнула рукой в сторону призрака, — до того, как вам пришло в голову показать свое заклинание Шарлю. Наверняка выбрали посмешнее. А менее унижающего вы не могли подсказать?

— У меня остались только более, и их я бы не стал предлагать, все-таки Альвендуа не виноват, что идиот, и он нам пока нужен.

— То есть я вас еще поблагодарить должна? — вспылила я.

— Было бы неплохо, огонек, — совершенно серьезно заявил он. — Я летаю по всей академии, решаю твои проблемы, а ты мне лишнего доброго слова не скажешь.

— Мои проблемы? Мои проблемы?! Мои проблемы — следствие ваших необдуманных действий!

— Не придирайся. И вообще, ты уверена, что не хочешь вернуться и посмотреть соревнования? Бернар явно тебя приревновал к Шарлю, хороший признак.

Не знаю, что Франциск углядел в этом хорошего, разве что Бернар показал, что ко мне неравнодушен?

— Но не стал извиняться.

— Это он зря, — согласился Франциск. — Подсказал бы ему, да увы — твой настоящий жених меня не видит. И ладно бы только не видел, так еще и не слышит. А то бы я ему указал на недопустимость поведения.

И наверняка в таких выражениях, что можно только порадоваться, что призрака видят только трое: я, дедушка и Шарль — и у всех устойчивая психика. А то Его Величество половину академии уже загнало бы если не в гроб, то в лечебницу для душевнобольных. И все же как-то странно выбирается, кому показываться, а кому — нет.

— А ваша дочь видела ваш призрак? — неожиданно заинтересовалась я.

— Где бы она его видела?

— Как где? В монастыре. В вашей биографии написано, что она ушла в монастырь, дабы замолить ваши грехи, — не без ехидства припомнила я.

— Огонек, не огорчай меня. В Шамборе не один-единственный монастырь. С чего ты взяла, что Анна позволила бы моей дочери пойти в тот, к которому меня привязали?

Тут он меня уел. В книге не было сказано, где провела остаток жизни дочь Франциска, и я почему-то решила, что речь о самом крупном Шамборском монастыре, том, в котором родственники пытались показать мне преимущества семейной жизни с Антуаном.

— А почему ее вообще сплавили в монастырь, Ваше Величество? Боялись, что она что-то узнает и выдаст?

— Скорее, это было решение самой Валери, — неохотно ответил призрак. — У королевских дочерей, знаешь ли, огонек, не так много вариантов устройства личной жизни. Выйти абы за кого она не имеет права, жених должен быть очень родовитым, желательно не меньше принца. А где на всех наберешь принцев, если их не хватает даже на Вивиан?

И слава Богине, что не хватает. Страшно представить, что было бы, достанься Вивиане принц. Впрочем, вдруг в этом случае Альвендуа посчитали бы, что я недостаточно хороша для их сына и ему тоже нужна принцесса? Да, почти в любой ситуации можно найти что-то положительное.

— Но монастырь? Она же могла просто не выходить замуж и заниматься тем же, чем занималась там, — целительством.

— Огонек, ни ты, ни я не знаем, что там было на самом деле. До меня не доносилось ни единого известия о дочери. О том, что она ушла в монастырь, узнал от тебя, — неожиданно серьезно сказал Франциск. — Может, она и не уходила, а так написано в биографии для красоты. Например, просто принимала пациентов в лечебнице при монастыре.

Захотелось срочно отправиться в библиотеку и проверить: почитать биографию самой принцессы, мемуары или какие-нибудь исторические справочники. Но стоит ли потакать пустому любопытству? Дочь Франциска не имеет отношения к его гибели, а вот жена… Не изучить ли мне биографию королевы Анны по мемуарам? Подозреваю, что она сильно будет отличаться от официальной. Решено, иду в библиотеку, все равно вечер безнадежно испорчен.

— Николь!

— Бернар?

— Надо же, до него дошло! — радостно возвестил Франциск. — Огонек, я, пожалуй, пойду посмотрю, что там изменилось с моих времен в големостроении. Разберетесь как-нибудь без меня. Терпеть не могу все эти выяснения отношений.

И призрак целеустремленно полетел назад, даже не оборачиваясь, чтобы ехидно подмигнуть. Надо же, у него, оказывается, иногда даже такт проявляется.

— Почему ты ушла?

— Надоело выслушивать глупые шутки про моего жениха.

— Жанно говорил, что ты собираешься расторгать помолвку… — с явным намеком протянул Бернар.

— Мало ли что я собираюсь. Сейчас Антуан — мой жених. Издеваетесь над ним — оскорбляете меня.

— Извини. Тебя я точно не хотел обижать. Вернемся?

Он протянул руку, но я не торопилась за нее браться.

— Вдруг пропустим, как чей-то голем опрокинет чашку с кофе на председателя жюри?

Люсиль так интересно рассказывала об увиденных бытовых големах, что я пожалела, что пропустила соревнования. Оказывается, там участвовал наш одногруппник. И не просто участвовал, а занял второе место.

— Ничего себе, — восхитилась я. — Мы попали в одну группу с гением. Это кто у нас такой талантливый?

— Франсуа Марсо. — Я нахмурила лоб в попытках вспомнить, кто это, и подруга пояснила: — Невысокий такой, плотный. У него еще шрам не до конца долеченный на щеке.

На взгляд Люсиль, шрамы, особенно от повреждений магией, придавали мужскому облику некоторую завершенность, поэтому в ее голосе прозвучала восторженность, которую я не разделяла: шрам указывал, что одногруппник не чурался опасных экспериментов, к которым относился без должной ответственности, а это значит, что на практических занятиях нужно и самой держаться от него подальше, и Люсиль удерживать. А также не забывать еще отгораживаться заклинаниями. Потому что нашим обликам для завершенности лишние шрамы не нужны. Конечно, у меня замечательные защитные артефакты де Кибо, но не факт, что защитные артефакты семьи Марсо хуже.

— Постой… Марсо же одна из двух крупных фирм по производству бытовых големов?

— Ну да. Это его семья.

— Понятно тогда, — разочарованно протянула я. — Странно, что он первое место не занял, с такими-то родственниками. Поди, выбрали лучшего голема на фирме и выдали за его творение.

— Ты что! — удивилась Люсиль. — Там же проверяют, сделал ли сам. Чужую работу не выставишь.

— Все равно использовал опыт семьи.

— Шарль говорил, оригинальная модель.

— Шарль, конечно, их всех лично проверил, — пробурчала я. — Каждого на производстве Марсо прощупал и вынес вердикт: голем Франсуа уникальный. Шарль же в Шамборе главнейший специалист по големам.

— Николь, ты чего? — удивилась Люсиль. — Ты так обиделась за Антуана? Так он сам виноват.

— Ой, да при чем тут Антуан? Ты еще про Вивиану вспомни. Она подловила меня с Бернаром и устроила показательное выступление с закатыванием глаз и заламыванием рук. — Я зло фыркнула, вспоминая, как ее несло. — А потом, без свидетелей, опять пеняла, что мое поведение не соответствует семье, которая собирается породниться с правящей.

Люсиль прыснула. Мания Вивианы была у нас постоянным поводом для шуток. Даже жалко будет его потерять, когда принц наконец женится на Соланж и Вивиане придется признать поражение.

— Как думаешь, что она устроит на свадьбе? — спросила подруга.

— Думаю, что ее туда не допустят. Не идиоты же в дворцовой службе безопасности? Она везде с загадочным видом повторяет, что свадьбе не быть, значит, точно что-то задумала. А кому нужны неприятности на королевской свадьбе?

— Но не пригласить Альвендуа не могут, это скандал, Лиденинги скандалов избегают.

Люсиль зевнула, но продолжала строить предположения, даже лежа в кровати с закрытыми глазами. Слова становились все невнятней и невнятней, пока не сменились мерным посапыванием. Меня проблемы Вивианы волновали еще меньше, и если я не заснула раньше, то лишь потому, что размышляла, не упустила ли сегодня шанс признаться Бернару? Но как объяснять, почему не расторгаю помолвку прямо сейчас? Тайна-то не моя, хотя вынужденная помолвка чем дальше, тем сильнее тяготила. Антуан меня и до цветения не слишком привлекал, а уж после этого некрасивого скандала что он, что Вивиана вызывали лишь раздражение, и если бы не необходимость помогать Франциску, я бы с большим удовольствием прекратила с ними всякие отношения. Но Франциск… Но необходимость помочь Шамбору…

Я уже почти уснула, как заметила в углу знакомое призрачное мельтешение. Надо же, уже договор — не договор. Быстро же Его Величество забывает обо всем, что не несет определенную выгоду.

— Призракам ночью в этой комнате делать нечего! — возмутилась я, насколько это получилось сделать шепотом. — Иначе я посчитаю себя свободной от всех обязательств.

— Прости, дорогая, я уже ухожу, — прошелестел незнакомый женский голос. — Не доверяй ему.

От неожиданности я подпрыгнула на кровати, но успела лишь увидеть кусок призрачной юбки, уходящей в стену. Леди в Белом! Одна из знаменитостей академии! Жан-Филипп говорил, что ее мало кому удается увидеть, а появляется она лишь тогда, когда хочет предупредить о чем-то важном. О чем-то важном?!

— Леди, постойте! — вскрикнула я, уже не думая о том, чтобы не разбудить Люсиль. — Кому не доверять?

Но где там! Юбка окончательно ушла в стену, хотя я успела подскочить и даже попыталась за нее ухватиться. Но как можно ухватиться за то, чего нет? От чего осталась только видимость? Впервые пожалела, что заклинание, отпугивающее призраков, выучила, а вот привлекающее — нет. Но кто знал, что понадобится?

В расстройстве я выглянула в коридор: вдруг Леди, пройдя через соседние комнаты, появится там? Высматривала я долго, так долго, что в конце коридора наконец замаячил силуэт, но, увы, совсем не призрачный и даже вовсе мужской. Пришлось признать поражение и отправиться в кровать, размышляя, кого имела в виду Леди, призывая «не доверять». Список получился солидный, от кузена и дяди Жерара до Франциска. Так я и уснула, перебирая имена и добавляя к ним все новые и новые.

— Леди в Белом? И ты меня не разбудила? — первым делом возмутилась Люсиль, когда я попыталась с ней посоветоваться.

— Строго говоря, я для этого сделала все, — проворчала я. — Так вопила, что странно, что не только ты не проснулась, но и из соседних комнат не прибежали.

— Это как раз не странно, — отмахнулась подруга. — Пьер-Луи сказал, что на нашей комнате стоит полог тишины.

Пожалуй, известие не порадовало: если кто-то не хочет, чтобы из нашей комнаты доносились шумы, значит, этот кто-то подозревает, что шумы отсюда могут доноситься слишком специфические.

— Откуда?

— То есть ты тоже не ставила?

— Я на комнату не сумею. А Пьер-Луи не сказал, свежие чары или нет?

— Свежие, — подтвердила мои опасения Люси. — Может, Жан-Филипп поставил? Или моя мама? Чтобы мы высыпались?

Я пожала плечами. Вариантов было множество. Вплоть до того, что поставила Вивиана, чтобы иметь возможность вопить в нашей комнате всласть и не прерываться возмущением соседей, но ей вообще несвойственно переживать о ком-то, кроме себя. Сама я склонялась к тому, что поставил Шарль, перед тем как идти со мной в проход спасать Франциска. Пожалуй, надо будет уточнить при встрече. И поставить охранки на комнату. С подозрительными пологами никакие предосторожности не лишние.

— И тогда получается, я не проснулась потому, что не должна была ничего видеть? — предположила Люсиль. — Потому что слова были предназначены только тебе.

Подруга донельзя расстроилась, что не удалось увидеть местную достопримечательность. Ее физиономия живо отражала все внутренние страдания, а именно: «Стоило ли вообще поступать в академию, если все самое интересное проходит мимо?» и «Почему все призраки меня игнорируют?»

— Осталось только выяснить, о ком говорила Леди.

— О ком-то из академии, — уверенно решила Люсиль. — И необязательно знакомом. Может, она как раз хотела предупредить о ком-то, с кем вот-вот столкнешься. Кто покажется достойным доверия, а на деле — вовсе нет. И вообще, я не исключаю вероятности, что она говорила сама с собой, то есть к тебе ее слова не относились.

— Но она же извинялась передо мной, — напомнила я.

— Сначала извинилась перед тобой, потом предупредила другую инориту, высунувшись к ней в комнату.

— При действующем пологе я бы не слышала, говори она в другой комнате.

— Может, этот полог не распространяется на призраков?

Но говорила Люсиль так из вредности, сама не веря своим словам. Все же не так обидно, если уже второй призрак обошел вниманием не только тебя, но и другого. Но я теперь сама засомневалась, что слова Леди в Белом относились ко мне: что ей стоило выйти на мои просьбы и повторить? Так нет, ушла с концами. Может, и правда говорила кому другому? Но не доверять решила на всякий случай всем: и кого уже знаю, и с кем только познакомлюсь.

Новый подозреваемый не заставил себя ждать. Первую лекцию, по растительным ингредиентам, вел мэтр Кормье, тот самый, кто пытался не допустить дуэли Антуана и Шарля столь успешно, что моего жениха потребовалось успокаивать специальным преподавательским заклинанием. Меня он тоже узнал и попросил задержаться после лекции. Задержались не только я и Люсиль, но и добрая половина группы. Думаю, совсем не в знак поддержки, а из чистого любопытства.

— Леди де Кибо, — сказал Кормье сразу, как поставил полог, не позволяющий одногруппникам услышать, о чем мы говорим, — конечно, вражда между Буле и Альвендуа имеет давнюю историю, но будет лучше, если вы ее не станете подогревать.

— Я не собираюсь.

— Иной раз леди, желающие вызвать ревность любимого, идут на весьма серьезные нарушения, — продолжил он, словно я ничего не говорила. — И если это происходит в академии, то последствия приходится разгребать нам, преподавателям.

— Я не собираюсь вызывать ревность Антуана, — чуть раздраженно заверила я Кормье.

— Тогда я попросил бы вас как можно меньше контактировать с Буле.

— Мы с ним почти не пересекаемся, — немного погрешила я против истины. — Конечно, у нас есть общие знакомые, с этим ничего не поделать.

— Я, например, — довольный Франциск словно высверлился из пола. — Но когда мы со мной закончим, огонек, можешь запросто отказаться от общения что с Антуаном, что с Шарлем.

Хм… А не о нем ли говорила Леди? Может, ей как раз ближе всего призраки, а не обитающие в академии люди? И где Франциск пропадал всю ночь? Не мог же он все это время торчать у Шарля. Может, он как раз сговаривался с противниками де Кибо? Чувствуя, как паранойя захватывает, я ничегошеньки не могла с ней сделать. А главное — не хотела.

— В таком случае, леди де Кибо, я попросил бы вас сразу сообщать мне о планируемых вашим женихом противоправных действиях чтобы не возникала необходимость привлекать… целителей.

Судя по мелькнувшей ехидной улыбочке, собирался он говорить о садовниках, но в конце решил смягчить слова. Но разозлило меня не это.

— Сообщать вам? Вы просите, чтобы я доносила о словах Антуана?

— Вовсе нет, — ответил он довольно раздраженно. — Я лишь прошу вас, если в следующий раз вы узнаете о том, что Альвендуа собирается расправиться с противником, сообщить мне, а не устраивать новую бессмысленную сцену перед защитным куполом. — Он чуть прищурился, и я поняла, что наш разговор с Антуаном стал достоянием если не всей академии, то преподавательской ее части точно. — Уверяю вас, я не стану использовать эти сведения во вред кому-либо. Вы мне доверяете?

Я хотела ответить резким «нет», но вовремя вспомнила предупреждение Леди. Может, она как раз про него и говорила? Орк бы побрал эти невнятные предупреждения, сделанные непонятно кому!

— Я вас совсем не знаю, чтобы доверять, — уклонилась я от прямого ответа.

— И правильно, огонек. Нечего доверять кому попало. Ишь, хитрец нашелся. Подай ему на подносике все что можно и что нельзя. Требуй ответной услуги, но не слишком наглей: тебе ему еще экзамен сдавать. О, кстати, можно как раз и договориться на сдачу экзамена досрочно и без лишних вопросов.

Предложение Франциска удивило, но не настолько, чтобы озвучить его Кормье. До экзамена еще дожить нужно, а с такими советчиками под боком я рискую вылететь намного раньше.

— Рекомендую подумать над моими словами, — сухо бросил преподаватель и развеял полог. — Серьезно подумать.

Надо же, а при первом впечатлении показался приличным инором. Каким обманчивым оно бывает, это первое впечатление.

Остаток занятий прошел мирно. Преподаватели в доверие не втирались, Франциск ни на какие противоправные действия не подбивал, да и вообще постоянно исчезал из зоны видимости, и я несколько успокоилась, ровно до того момента, когда на нас в столовой выскочила Вивиана. Подозрительно энергично выскочила. Словно сидела в засаде и только нас и ждала.

— Николь, ты мне доверяешь? — вкрадчиво спросила она безо всяких предисловий.

Настолько выразительно спросила, что я сразу же засомневалась, что Леди сказала «ему», а не «ей». Мало ли что могло привидеться почти заснувшей мне. Или прислышаться.

— Смотря в чем, — осторожно ответила я. — Полностью, как ты понимаешь, нельзя довериться никому.

При этом я пожала руку Люсиль, намекая, что уж ее это не касается. Люсиль — это не Вивиана, последней я бы не доверяла ни в каком случае, даже вздумай она принести магическую клятву. Слова Франциска, что все можно обойти, если знать как, накрепко засели у меня в голове, поскольку покойный монарх, похоже, и стал покойным, положившись на нерушимость клятвы придворного мага.

Но Вивиана поняла не совсем то, что я сказала. Она чуть презрительно сощурилась на Люсиль и выдала:

— В самом деле, дело деликатное, чисто семейное, не для посторонних. Веньевр, твои уши тут лишние.

— У меня нет тайн от Люсиль.

— Хочешь сказать, что доверяешь ей больше, чем мне? Больше, чем почти сестре?

Вивиана гневно двинулась ко мне, выпятив грудь, Люсиль с трудом удержала чуть не вырвавшийся смешок и деликатно сообщила:

— Николь, я тебя в коридоре подожду.

Я бы и сама с удовольствием ушла в коридор от почти сестры, но пришлось остаться, чтобы узнать, в чем я должна ей доверять.

— Николь, требуется твоя помощь, — убедившись, что поблизости нет ушей ни Люсиль, ни кого другого, заявила Вивиана. — Ты единственная в нашей семье, кто может без подозрений подойти к Буле.

— Зачем мне вообще к нему подходить?

— Вот. — Вивиана попыталась сунуть мне в руки подозрительный артефакт, крошечный и плоский, размером с самую мелкую монетку. Но я предусмотрительно сцепила руки в замок и брать ничего не стала. — Нужно прикоснуться к его голему. Прилипнет само. — Она захихикала, манерно прикрывая рот рукой. — Никто ничего не заметит, уверяю тебя.

— Это непорядочно.

— Николь, не говори ерунды. С чего вдруг непорядочно? Разве я могу предложить что-то, затрагивающее честь семьи? — возмутилась Вивиана. — Антуан еще не совсем восстановился после дуэли, на которой Буле применил подлый запрещенный прием, за который его даже не наказали, между прочим. — Она зло фыркнула. — Прикрепляя блокирующий артефакт, ты лишь уравниваешь шансы.

— Уравнивала бы сама.

— Я в прошлом году уравнивала. В этом — твоя очередь.

— Не помню, чтобы я ее занимала.

Представляю, как в прошлом году Вивиана была разочарована. Столько сил для обеспечения брату первого места — и впустую.

— Николь, я бы сделала это сама, — раздраженно бросила Вивиана, — но в прошлом году я была немного неосторожна, меня не допустят к голему Буле. А твоя подруга встречается с его другом…

— Ты про Дюваля? Он просто нам вчера помог.

— Занять места? Николь, никто не будет занимать места посторонним девушкам. Конечно, ты вчера несколько подпортила отношения с Буле, но это и к лучшему: сегодня сделаешь вид, что пришла извиняться. Заодно повосхищаешься его големом, потрогаешь — и оп! — артефакт уже на месте.

Ни Вивиану, ни кого-нибудь из ее компании я вчера не заметила, но ее осведомленность указывала, что ей доложили, и не просто доложили, а в мельчайших деталях.

— Я не буду этого делать. Более того, Вивиана, меня только недавно попросили рассказывать обо всех ваших нарушениях. — Да, стоило немного преувеличить, чтобы посмотреть на враз растерявшее снисходительность лицо сестры Антуана, поэтому я мстительно ее добила: — Альвендуа под преподавательским колпаком, вам не удастся провернуть то, что получилось в прошлом году. Пусть Антуан готовится к проигрышу.

В этот раз в читальный зал потащил меня Франциск. Интересовало его отнюдь не жизнеописание королевы, а судьба Валери. Несмотря на ранее сказанное об ограниченности выбора для королевских дочерей, было видно, что он сильно сомневается, что этот выбор Валери вообще дали. Но что в биографии, что в мемуарах упоминания о принцессе были краткие и не слишком информативные. Единственное, что удалось выяснить более-менее ценного: она была последней из Лиденингов, учившихся в академии. Уже ее младший брат, будущий король Луи Четвертый, обошелся домашним обучением, если, конечно, слово «домашнее» применимо к занятиям во дворце с лучшими шамборскими магами. Дворцовое обучение? Пожалуй, звучит куда заманчивей.

К сожалению, читать Франциск мог, а переворачивать страницы уже нет. Точнее, мог, но это требовало столько призрачных сил, что он бы больше восстанавливался, чем читал. Конечно, листать страницы — это вам не через стены ходить или делать вид, что сидишь на стуле, здесь нужна точность. Чуть расслабился — и рука запросто проходит не только через всю книгу, но и через книжный шкаф. Так что я уже пару часов работала королевским переворачивателем страниц, параллельно обогащаясь знаниями о постфранциской эпохе. Как назло, Его Величество выбирал мемуары различных высокопоставленных иноров, которых больше интересовала шамборская политика, чем чужая личная жизнь, поэтому сведения о Валери были однообразными и не слишком интересными.

— Что мы ищем? — я прикрыла рот конспектом и шепнула Франциску, улучив момент, когда на меня никто не смотрел.

— Понятия не имею, огонек, — бросил он, не отрывая взгляда от книги. — Что-то.

— Если я буду четче представлять, что это что-то, возможно, смогу помочь.

— Я уже сказал, огонек, не знаю, — раздраженно буркнул он. — Что-то, что позволило бы понять, с чего Валери вообще решилась на монастырь. Не с ее характером.

— Характер мог измениться.

Франциск скептически выпятил губы и присвистнул столь громко, что я вздрогнула и испуганно обернулась на библиотекаря. Но инор, к его счастью, был глух к призрачным звукам и не обращал на нас ни малейшего внимания.

— Не настолько, огонек. Из волчонка овца не вырастет. Из искры родника не получится. Чтобы заставить Валери уйти в монастырь, Анна должна была сильно постараться. Найти кого-то, за кого Валери не согласилась бы пойти ни при каких обстоятельствах. Но ни малейших намеков на помолвку не проскакивает.

— Может, не в этом дело.

— А в чем, по-твоему?

Идей у меня не было, дочь Франциска я не знала совсем, но все же попыталась пофантазировать.

— Несчастная любовь?

Франциск посмотрел на меня как на круглую дуру. Впрочем, кто, как не она, мог бы связаться с этим типом? Помогать ему, отправив собственные интересы даже не на второй — на третий план? Столько вокруг увлекательного, а я сижу, тупо перелистываю страницы. Даже библиотекарь, первое время удивленно на меня пялившийся, давно потерял интерес. Еще бы не удивляться: часть книг, что он мне приволок, уже лет сто никто не открывал, там даже страницы послипались. Но книги я не жгла, листы не раздирала, изучала медленно, обращалась бережно — прямо примерный читатель, вот библиотекарь и успокоился, он же не знает, что я не одна.

— У Валери не могло быть несчастной любви, огонек, — снисходительно бросил призрак. — Не тот типаж.

— Ваше Величество, вы ее помните совсем маленькой, — указала я. — Пока она выросла, мог не только типаж измениться. Я уверена, причину нужно искать в ней, а не в вашей королеве.

— Анна не моя королева, — буркнул Франциск.

— А чья?

— Своя собственная. Между прочим, огонек, Анна правила не только до совершеннолетия нашего сына, но и пару лет после. А уж то, что она влияла на политику Шамбора, даже когда официально считалась отстраненной, не вызывает сомнений. Причина ухода Валери в монастырь — в ней, не подлежит сомнению. Листай давай, не отвлекайся на всякую ерунду.

Я пожала плечами. В любом случае я понятия не имела, зачем Франциску та или иная информация, как она может повлиять на успешность его незавершенного дела. Неужели судьба дочери настолько для этого важна? Сдается мне, Его Давно Покойным Величеством руководило обычнейшее любопытство. Он столько лет был отрезан от любых сведений о своей семье, что пытался сейчас всеми силами наверстать. И если про сына, которого он и знать не знал, можно было много чего найти, то судьба дочери оказалась сплошным темным пятном. Она была словно вычеркнута из жизни королевской семьи. Нет, понятно, что королева Анна не была ей матерью, но есть же какие-то обязательные мероприятия, на которых Лиденинги должны показывать единение и появляться полным составом?

— Дальше, — скомандовал Франциск.

Лист я перевернула и подумала, что в жизни не проводила времени глупее. Я даже конспекты читать не могу, потому что Франциск просматривает быстро и не терпит ни малейших задержек.

— Дальше.

Времени на подготовку к занятиям не остается. Не буду готовиться — получу множество проблем. Вивиана говорила, что каждую, даже самую мелкую, оплошность заносят в личное дело, а когда их набирается много…

— Дальше. Огонек, не спи над книгой, это производит плохое впечатление.

Так… О чем я думала? Ах да, личное дело. У каждого студента есть личное дело, куда заносится вся — важная или не очень — информация о них, их достижениях и проступках, друзьях, особенностях, местах практики.

— Дальше.

Я положила руку на страницу, чтобы привлечь внимание Франциска.

— Ваше Величество, в академии заводят личные дела на всех студентов, нам нужно дело вашей дочери. Наверняка из него можно почерпнуть больше. Вивиана говорила, что туда вписывают не только действительных членов семьи, но и планируемых — женихов и невест.

— Если бы у Валери был жених, об этом было бы известно.

— Возможно, там указаны и склонности. И интересы, — предположила я. — В любом случае мы там найдем наверняка больше, чем в этих книгах. Разве что столько лет личные дела не хранят.

— Хранить-то хранят. — Франциск задумчиво сдвинул шляпу на затылок, перо грустно повисло, указывая прямо на пятно странной формы на полу. Надо же, даже в читальных залах нормально не убирают. — Не так много магов в Шамборе, чтобы не хранить любую информацию о них. А уж личные дела особ королевской крови хранить должны вечно. Идея интересная, огонек, но обговорим после. Кажется, сейчас нашей милой беседе придет конец.

— Николь, надо же, ты действительно здесь. — Счастливо улыбающийся Антуан настолько аккуратно уселся на стул рядом, что Франциску удалось из-под него убраться, не прикоснувшись даже кончиком пера на шляпе. — Когда Люсиль сказала, что ты в библиотеке, я не поверил.

— Почему не поверил?

— Еще бы он поверил, — раздраженно буркнул Франциск. — Сам, поди, здесь впервые появился. Мог бы и дальше обходить стороной, нам не мешать. Спроси его, где лежат личные дела бывших студентов. Пусть хоть немного пользы принесет.

— Николь, это же ужасно скучно. — Антуан захлопнул том, который изучал до его прихода Франциск, посмотрел на название и зевнул. — Неужели это тебе действительно интересно? Или вам уже дали задания по истории магии?

— Мы пока до этого периода не дошли, — уклонилась я от ответа на оба вопроса. — Не знаешь, где находятся личные дела бывших студентов?

— В подвале, — небрежно бросил Антуан. — Но тебе дело твоей мамы не дадут. Туда вообще никого не пускают и входят лишь тогда, когда нужно добавить новые дела или нужно какое-то поднять по запросу Совета. Кстати, о твоих родителях. Твой отец меня просил поспособствовать вашему примирению. Знаешь, что я ему ответил?

Это было совсем некстати, но жених взял паузу, и пришлось уточнить:

— Что?

— Я сказал, что уважаю твое решение. Если ты не считаешь его отцом, то я тоже не считаю его будущим родственником.

Антуан нежно улыбнулся, подчеркивая, что он для меня готов на все. Даже на то, чтобы не поддерживать никаких отношений с инором, с которым не общался раньше и пользы от общения с которым не видел ровным счетом никакой.

— Альвендуа решили, что де Кибо их устраивает куда больше, чем Бовьен, — прокомментировал Франциск. — С Бовьена уже получено все, что можно, карта отыгранная. Странно, что Совет пытается опять его ввести в игру.

— На мое решение тебе бы и не удалось повлиять, — заметила я, размышляя о том, что просить Антуана помочь попасть в хранилище бесполезно: на такое он не пойдет, да и удивится непонятному желанию получить личное дело давно умершей принцессы. А от удивления до общения с Советом Магов не так уж далеко. Поэтому я наскребла всю нежность, которая оставалась к семье Альвендуа, и почти мирно спросила: — А тебе не надо готовиться к соревнованиям? Они же совсем скоро.

— Я решил, что ты куда важнее любых соревнований, — с жертвенной миной на физиономии заявил Антуан. — Возможность побыть рядом с тобой — бесценна.

— Понятно, Вивиану к чужим големам не допустили, памятуя о прошлом годе, — ехидно прокомментировал Франциск. — Поэтому твой жених решил, что потраченное время не окупится, а выглядеть он на фоне остальных будет бледно. Но это так, строго между нами, не вздумай ему что-то подобное ляпнуть.

Я решила воспользоваться монаршим советом и не говорить о предложении Вивианы вообще, а проявить снисходительность и сочувствие.

— Наверное, ты еще себя плохо чувствуешь.

— С чего бы мне себя плохо чувствовать? — удивился Антаун.

— Так после этого, — я покрутила рукой над головой, имитируя рост растения, — целительские процедуры и все такое.

Антуан зло покраснел, а Франциск хохотнул:

— Да, огонек, не бережешь ты жениховского самолюбия. По этим цветочкам в академии потоптались уже все кому не лень.

— Я чувствую себя прекрасно, — почти рыкнул Антуан. — Поэтому и хочу посидеть с невестой на трибунах. Пойдем.

Похоже, вежливость закончилась вместе с оттоптанным самолюбием. Антуан был громок, грозен и зол. Библиотекарь настороженно посматривал, еще немного — наверняка задумается, не выставить ли, причем обоих, хотя я вела себя примерно. А мне здесь еще заниматься. Я решила не ругаться, во всяком случае в читальном зале, и собрала книги. Франциск разочарованно вздохнул, невнятно пробурчав, что от моей личной жизни у него одни проблемы, никак не удается выкроить время, чтобы заняться своими делами. Поскольку говорить я сейчас с ним не могла, лишь посмотрела весьма выразительно, но Антуану и этого хватило. Взгляд он принял на свой счет, сразу сдулся, заверил, что не хотел меня обидеть, отнял книги и понес их сдавать.

— Сама галантность, — отметил Франциск. — Жаль, что в деле попадания к нужным документам от него прока не будет. Придется с Шарлем договариваться. И кому? Конечно, мне. Сам, все сам. Такова участь покойных монархов: никому они больше не нужны, поскольку не внушают должного трепета.

Ныл он и по дороге на соревнования, то ли намекая, что Шарль скорее не откажет мне, то ли просто из врожденной вредности. В результате я почти не слушала, что нес Антуан. Возможно, к лучшему: комплименты никогда не были сильной стороной жениха. Что ему, что Вивиане сложно находить что-то хорошее в других, пусть даже эти другие не могли составить им конкуренцию, поскольку были противоположного пола.

Оказалось, что в этот раз места занимали Пьер-Луи и Люсиль. Кроме нас с Антуаном, должны были подойти еще Вивиана и Соланж. Стоило об этом услышать Франциску, как его перекосило, глаз задергался, а шляпа стала выглядеть побитой не только жизнью, но и молью.

— Огонек, твоих будущих родственников на сегодня мне хватит, — решил он. — Пойду проведаю Шарля, воодушевлю на победу. Потом залечу, сообщу, о чем мы договоримся.

Он исчез, а я с сожалением подумала, что, пожалуй, не отказалась бы от возможности мгновенно просачиваться, куда нужно и когда нужно. Если бы, конечно, это не сопровождалось призрачностью существования.

Почти одновременно с уходом Франциска появились Вивиана и Соланж, величественные, словно обе претендовали даже не на роль невесты принца, но на роль королевы. Они устроились между мной и Люсиль и продолжили обсуждение общей знакомой. Наверняка я знала ту, о которой шла речь, но, поскольку имя не называлось, определить, о ком они сплетничали, не представлялось возможным: Вивиана для всех использовала одни и те же выражения, никого особо не выделяя. И то сказать, не королевское это дело — обращать внимание на особенность подданных и подбирать эпитеты под них. И, словно только их и дожидались, началось представление участников. Признаться, происходящее сразу же озадачило.

— И это — боевые големы?

Люси выразила разочарование и за меня тоже. Почему-то никто: ни Жан-Филипп, ни Бернар, ни Антуан, — говоря о соревнованиях боевых големов, не уточнял, что у этих големов было жесткое ограничение по размерам, скорее всего, обусловленное безопасностью: такой голем даже без защитного купола не нанесет зрителям существенного урона. Нет, я это прекрасно понимала, как наверняка и Люсиль, но одно дело — понять, и совсем другое — принять.

— Это не големы, — продолжала возмущаться подруга. — Это какие-то личинки големов. Зародыши, в конце концов. Нет, такие размеры хороши для бытовых, но боевые… Боевые должны быть нормальными, иначе какие они боевые? На это даже смотреть неинтересно!

Вивиана презрительно фыркнула, не желая признавать ее правоту. И то сказать — согласись она, придется признать и что для победы в боях такой мелкоты прилагать столько усилий просто неприлично. И ради этого Альвендуа пошли на жульничество в прошлом году и собирались это же провернуть в этом? Я взглянула на Антуана. Он кривил физиономию в привычной презрительной гримасе, ничего не собираясь объяснять. Впрочем, уж он-то чуть раньше сказал достаточно, чтобы понять: мои слова о надзоре преподавателей были ему переданы в точности и испугали не только его сестру, но и его самого.

— Ты подожди, пока начнется, — усмехнулся Пьер-Луи. — Вот тогда и скажешь, интересно или нет.

Был он с нами явно не ради Вивианы, которая иногда снисходила к нему с высоты своего положения почти невесты принца. Изящно так снисходила, словно лишь врожденная скромность не позволяла ей принимать ухаживания поклонника. Поклонник таковым себя не считал, сидел рядом с Люсиль, с краю нашей компании, в центре которой гордо торчали обе невесты принца (пусть одна была таковой только в собственных мечтах), но это положения особо не улучшило. Вивиана вела себя так, словно Пьер-Луи здесь исключительно ради нее, и настолько убедительно, что даже я, прекрасно ее знавшая, временами сомневалась, что это не так. Сдается мне, в следующий раз подруга удерет с ним как можно дальше от Альвендуа, поскольку не меньше Франциска сыта этой семейкой по горло.

В центре зала, пока не прикрытом куполом, шла жеребьевка. Решив не расстраиваться из-за неоправданных ожиданий, я начала высматривать знакомые лица среди участников. Из тех, кто сейчас прикладывал руку к артефакту, я узнала только Бернара. Выглядел он достаточно уверенно, хотя его голем — причудливый гибрид с металлическими шарнирами — на фоне некоторых других смотрелся не слишком впечатляюще. Но все равно смотрелся неплохо, да даже если бы выглядел хуже всех — болеть буду только за него. Да и за кого еще? Не за Шарля же? К тому же, как ни вглядывалась, Шарля не увидела. Или я его пропустила и он вышел, или пока не пришел. Но как я могла пропустить, я же наблюдаю за жеребьевкой с самого начала?

Голова Франциска вылезла из пола прямо у моих ног и мрачно заявила:

— Этот наглый мажонок потребовал, чтобы я ему не мешал, представляешь, огонек? Меня, короля Франциска Первого, попросили убраться, как какого-то лакея!

Призрак возмущенно дернул головой и взмахнул руками, из-за чего шляпа сползла на нос, а перо покачнулось в такт если не возмущению, то движению рук точно. Опомнившись, Франциск вернул головной убор на место с таким достоинством, словно поправлял корону, и выжидающе посмотрел. Если он ждал пламенной речи в свою поддержку, то зря: единственное, что я могла сделать, — молча принять сочувствующее выражение.

— Но судьба его тут же наказала, — успокоившись и от такого малого участия, продолжил Франциск, — выбрав в этот раз Альвендуа. Поскольку твоя потенциальная свекровь устроила скандалы где только можно, а Антуан, поняв, что под колпаком, трезво оценил силы и отказался выставлять голема, то ректор попросил Шарля сняться с соревнований, пообещав именную стипендию. Мажонок поломался для приличия, но после того, как ректор добавил обещание закрыть глаза на одно правонарушение, намекнув, что в противном случае любую оплошность раздуют до полноценного отчисления, наш приятель решил, что доводы убедительны, а сам он победителем уже побыл.

— Может, ему очень деньги нужны? — не удержалась я.

— Дорогая, ты о ком? — недоумевающе уточнил Антуан, о котором я благополучно забыла.

— Наверное, о том, у кого голем — куча ненужного металлолома, — хихикнула Соланж. — Разваливающегося на ходу.

— Да, тому деньги точно бы не помешали, — согласилась Вивиана. — А еще прямые руки и голова на плечах. Маг, у которого плохо работает голова, — это даже не полмага, а так, ходячее недоразумение. Смотрю, Буле из участников выбыл еще до начала соревнований.

Она высказала это с такой удовлетворенностью, словно лично приложила руку к отстранению соперника, убранного исключительно из-за отсутствия прямых рук и хорошо работающей головы, а не из-за интриг старшей Альвендуа. Соланж тоже бросила едкий комментарий, заслужив одобрительный взгляд Антуана, а мне стало ужасно обидно за Шарля. Несправедливо, что виноват один, а убирают и его, и невиновного.

Антуан включился в снисходительное обсуждение участников, а Франциск недовольно сказал:

— Огонек, не отвлекайся. Шарль теперь совершенно свободен и ждет нас в аудитории рядом для обсуждения похода за личным делом Валери. Твоя задача — немедленно отделаться от Антуана, который взбесится, если увидит, что ты о чем-то договариваешься с его, прямо скажем, врагом.

Тут Люсиль громко и восторженно ахнула. Я подняла взгляд от Франциска, подалась вперед и замерла, пораженная открывшимся зрелищем.

Не было мелких и невзрачных големов. Не было арены, прикрытой крошечным куполом. Было огромное поле, на котором примеривались друг к другу исполины. И были они столь близкими и столь пугающими, что казалось, одного движения с их стороны достаточно, чтобы уничтожить всех зрителей. Я украдкой огляделась. Помещение ничуть не увеличилось, и все же создавалось полное впечатление наблюдения издалека за битвой воды и огня. Да, первая схватка началась. И пусть пока два гиганта, сотканных из стихий, лишь примерялись друг к другу, но и это впечатляло. Огненный голем махнул языком пламени, отдаленно похожим на конечность, зрители азартно заорали, у водяного зашипела, испаряясь, голова. На нас пахнуло влажным жаром перетопленной ванной. Создатель водяного голема заволновался, выравнивая баланс. Даже отсюда было видно, как у него затряслись руки. Впрочем, скорее от неожиданности, чем от напряжения: урон некритичный: у голема что голова есть, что нет — разницы никакой. Для боевых качеств, конечно, с эстетической точки зрения голем без головы выглядит хуже. Для напавшего удар тоже не прошел даром — конечность укоротилась, пламя в ней потемнело. Этак они просто друг друга уничтожат — один испарится, другой потухнет…

— Зрелищно, конечно, — небрежно заметил Антуан. — Огненных вообще редко выставляют, они самые сложные в управлении.

Создатель огненного голема быстро понял свою оплошность. И теперь огонь кружил вокруг воды, избегая любого соприкосновения. Танец огня был завораживающе прекрасным, я чувствовала каждое движение, словно огонь был во мне, словно я сама была огнем. Водяной был более неповоротливым, его создатель не озаботился нормальной защитой, так что исход был предопределен.

— Огонек, — прошипел Франциск, — заканчивай любоваться, не в театре. У нас дело. У нас Шарль страдает в одиночестве от несправедливости бытия. Прощайся с женихом и быстро на выход.

Лучше всего было улизнуть незаметно, не прощаясь и ничего не говоря, пока наша компания увлечена разыгрывающимся представлением, что я и попробовала провернуть. Но, по-видимому, Антуана я интересовала куда больше, чем големы, потому что он мгновенно встрепенулся и спросил:

— Что-то случилось?

— Мне нехорошо. Голова закружилась, — выпалила я первое, что пришло в закружившуюся голову. — Я, пожалуй, уйду.

— Действительно. — Вивиана величаво поднялась. — Я тебя понимаю, Николь. Мне тоже нехорошо. На кого здесь смотреть? Жалкие потуги на магические бои. Фу.

Последнее она практически выплюнула, разом перечеркивая достижения всех участников, в том числе и прошлогоднее — своего брата. Хотя наверняка для них все, что ниже первого места, не достижение.

— Нет-нет, — перепугалась я. — Зачем же вам лишать себя удовольствия ради меня?

— Быть рядом с тобой — единственное мое счастье, — ответил Антуан. — И потом, разве могу я позволить тебе идти одной? Вдруг ты потеряешь сознание?

Вивиана наклонила голову, явно одобряя слова брата. Соланж же скривилась от проявления заботы ко мне. Да, не свой жених ее привлекает, не свой…

— О нет! Просто здесь душно. Уверена, как только окажусь снаружи, все сразу пройдет.

Создатель водяного голема окончательно потерял контроль, и тот растекся лужей, совсем мелкой, поскольку большая часть воды к этому времени успела испариться. Его соперника ожидаемо определили победителем, и на арену вышла новая пара участников, в одном из которых я узнала Бернара.

Он нашел меня взглядом, улыбнулся и помахал рукой. Я радостно помахала в ответ, и день перестал казаться таким гадким. Нет, не могу сейчас уйти. Шарль подождет, ему все равно торопиться уже некуда, а я себе не прощу, если не увижу, как проявит себя голем Бернара. В конце концов, именно Бернар — мой жених, я просто обязана его поддержать.

— Смотрю, Николь стало куда лучше, — медово пропела Соланж. — Это же Матье, если не ошибаюсь?

— Николь, ты ведешь себя неприлично, — прошипела Вивиана. — Ты оскорбляешь Антуана.

— Чем же? — прохладно возразил тот. — Разве меня может оскорбить такая ерунда? Захотелось моей невесте помахать рукой жалкому неудачнику — пусть помашет. — Он бросил презрительный взгляд на арену. — Матье жизненно необходима поддержка. Впрочем, не думаю, что она ему поможет.

— Огонек, что ты творишь? — закачал головой Франциск. — Ты сейчас всю эту свору натравливаешь на несчастного парня. Они же его загрызут.

Похоже, Его Покойное Величество был прав: даже Соланж примерялась, с какого бока начать кусать моего жениха, что уж говорить про семью Альвендуа. Вивиана теперь наверняка прикидывает, как ловчее пристроить на голема Бернара неиспользованный артефакт, а по виду Антуана было понятно, что если вдруг про артефакт забыла сестра, то он ей непременно напомнит. Или даже сам навестит конкурента. Ситуацию нужно было срочно спасать.

— Бернар — близкий друг Жана-Филиппа, — напомнила я. — Он мне почти брат. Или я должна была махать рукой его противнику, чтобы не обидеть Антуана?

— Ты вообще никому махать не должна. Ты должна поддерживать только жениха, — безапелляционно заявила Вивиана. — Остальные иноры для тебя не существуют.

— Огонек, не вздумай ляпнуть, что как раз жениха ты и поддерживаешь, — забеспокоился Франциск. — Сделаешь еще хуже.

— Богиня, как же вы мне все надоели! — взвилась я. — Этого поддерживай, этого не поддерживай! Я сама в состоянии решить, что делать!

— Николь, успокойся. На нас смотрят. — Антуан ухватил меня за руку и попытался усадить. — Не надо устраивать скандал.

— Я еще не начинала. — Я вырвала руку. — Я ухожу, и не вздумай идти со мной, если не хочешь узнать, что такое скандал в моем исполнении!

Из зала я вылетела, едва не дымясь от злости, но до общежития не дошла, поскольку, когда пролетала мимо одной из аудиторий, оттуда выглянул Шарль и совершенно нахально втянул меня внутрь, где уже висел довольный Франциск. Дверь маг захлопнул и даже полог тишины установил. Наверное, для того, чтобы никто не услышал, что я скажу на его фразу.

— Все, Николь я отловил. Теперь объясняйте, зачем все это.

— Отловил? Теперь выпускай.

Я повернулась к ним спиной и дернула за ручку. Нет, зря я отказалась от сопровождения Антуана. При нем меня бы так просто не похитили.

— Огонек, успокойся. От твоих родственников Шарль пострадал куда сильнее.

— Альвендуа мне не родственники!

— Будущих родственников.

— Я с ними никогда не породнюсь, что вы прекрасно знаете. Даже ради вас, Ваше Величество, за Антуана я не выйду.

— А ради Шамбора? — вкрадчиво поинтересовался он.

— И даже ради Шамбора не выйду. Ради Шамбора я, так и быть, постараюсь успокоиться.

Франциск воодушевился и тут же начал деловито объяснять Шарлю, что нам надо срочно попасть в академическое хранилище. Шарль его мрачно слушал и выглядел ничуть не более довольным, чем семейство Альвендуа после того, как я помахала Бернару.

— То есть вы собираетесь проникнуть в хранилище академии и посмотреть личное дело принцессы? — уточнил Шарль. — Зачем?

— Потому что я этого хочу, — сварливо ответил Франциск. — Желание монарха — закон для подданных. Тебя этому не учили, мажонок?

— Монархи, ставящие выше всего свои желания, плохо заканчивают.

— Это не мое желание, это Николь предложила, — сразу перевел на меня стрелки Франциск.

— Зачем? — спросил маг теперь уже у меня.

— Потому что Его Величество хочет узнать как можно больше о судьбе дочери, — пояснила я. — Мне кажется, это самый простой путь.

— И мне, — подтвердил призрак.

— Самый простой? Залезть в хранилище академии, одно из самых защищенных мест в Шамборе, чтобы посмотреть личное дело, которое просто захотелось увидеть? Вы уверены, что не родственники?

Да что это такое? Мало того что в родню всякие Альвендуа набиваются, так еще и норовят подсунуть кого попало. Только Франциска мне в родственники не хватало!

— Уверена, — возмущенно бросила я.

— В таких вопросах никогда нельзя быть уверенным, — неожиданно возразил Франциск. — Мало ли какими причудливыми зигзагами ходит судьба.

— Уверена, Ваше Величество, ваша судьба до последнего времени ходила зигзагами мимо моей, — отрезала я. — И могла бы великолепно ходить так и дальше. Кстати, — внезапно сообразила я, — хранилище внутри академии. Расстояния здесь достаточно, чтобы Его Величество чувствовал себя комфортно. Я вам совершенно не нужна.

— Как это не нужна? — удивился Франциск. — У нас строгое разделение обязанностей. Шарль проводит, я читаю, ты перелистываешь страницы.

— Уверена, с последним инор Буле прекрасно справится.

— Он отвечает за магическую поддержку, он не может отвлекаться.

— Стоп. Разве я вообще соглашался на эту авантюру? — недружелюбно спросил Шарль.

Смотрю, не только у меня плохое настроение. Хотя чему я удивляюсь? Эти Альвендуа доведут всех, с кем только столкнутся, а Шарля так вообще лишили законного первого места в соревновании. Эх, как там Бернар без меня?..

— А разве нет? — невинно удивился Франциск. — Мы же обо всем договорились. Распланировали. Разделили обязанности. Не хочешь перелистывать страницы — не надо, этим займется Николь. Весь день сегодня тренировалась.

— Вот именно. Мне нужна передышка от тренировок.

— То есть ты предлагаешь, чтобы проблемы твоего приятеля теперь решал только я? — зло спросил Шарль. — Думаешь, мне мало проблем с твоим женихом?

— Он мне не приятель!

— Я ей не приятель. Я вам обоим монарх! — взвился Франциск.

— Сомнительное утверждение. Шамбором никогда не правили призраки.

Почему-то эта простая фраза мгновенно остудила Его Давно Покойное Величество. Франциск пристроился на край стола и начал мерно раскачивать ногой, время от времени поддевая носком куски эктоплазмы, ловя и впитывая их в руку.

— Пф, огонек, он просто не может попасть в архив, вот и увиливает, — насмешливо бросил призрак.

— Могу, но не хочу. В случае провала…

— В случае провала есть обещание ректора, — напомнил Франциск, — так что это оправдание недействительно. Инор, одно из двух: или вы не можете, или — трусите.

— Богиня, зачем я с вами вообще связался? — возмутился Шарль. — С чего вы вообще взяли, что я должен вам помогать?

— С того, что у монастыря ты торчал не просто так, а с далекоидущими планами, — мстительно заявила я. — Ты же у Фурнье в любимчиках. Лучший результат по прорицанию.

— И что я, по-твоему, напрорицал? — с насмешкой спросил он. — Свалившееся мне в руки счастье?

— Тебе лучше знать. И что ты напрорицал, и что к тебе свалилось, — не сдавалась я.

— Друзья, не надо ссориться. — Призрак влез между нами, а я с удивлением поняла, что стою совсем близко к Шарлю, хотя поначалу мы были довольно далеко друг от друга, и не просто стою, а уже примеряюсь, куда лучше стукнуть. — Сейчас самое подходящее время для проникновения в архив: все на соревнованиях, небольшое магическое возмущение никто не заметит.

— Конечно, не заметит, потому что его не будет. Рисковать ради ваших прекрасных глаз — увольте, Ваше Величество.

— Почему ради моих? Ради прекрасных глаз Николь. Потому что ее точно поймают, а в твоем случае есть определенные сомнения. Не поверю, что ты не прикидывал, как вскрывается архив академии.

— Моя невеста не поймет, если я буду рисковать ради чужих прекрасных глаз.

В этот раз Франциск не выказал ни малейшего сомнения в существовании Шарлевой невесты, не в его интересах это было.

— Мы ей не скажем. Мы тайно проникнем в архив, тайно посмотрим и так же тайно уйдем, — радостно объявил призрак. — Шарль, ты же знаешь, как туда проникнуть.

— Предполагаю, — уклончиво ответил тот.

— Поделись со мной предположениями. Может, подскажу правильное решение. Я его точно знаю.

Франциск посмотрел столь хитро, что появилась уверенность: в архиве при жизни он побывал не единожды, возможно, даже внес нужные коррективы в свое дело, из-за чего его сейчас и считают талантливым магом. Впрочем, для этого недостаточно внести исправление в личное дело, которое все равно никому не доступно. За талант мага говорят его достижения, а не записи на бумаге.

Шарль сдался быстро. Думаю, основной причиной было желание не помочь мне не попасться, а получить от Франциска еще парочку заклинаний, подобных тому, что так украсило Антуана. Через несколько минут они с Франциском вовсю обсуждали взлом архива. Как его провернуть понезаметнее и как замаскировать и проникновение, и сам взлом. Сторонний наблюдатель наверняка бы решил, что планируется ограбление Гномьего Банка, столь странные фразы бросались.

Наконец Франциск посчитал, что сообщники полностью готовы к взлому, подплыл к двери и деловито спросил:

— Идем?

— Может, лучше завтра? — обреченно предложила я.

— Ты что? — возмутился Франциск, всей физиономией намекая, что он с таким трудом уговорил Шарля, который до завтра наверняка опомнится и передумает. — Сейчас лучшее время: пока големы лупят друг друга, можно всю академию разобрать по камешку и вынести, если, конечно, не трогать зал, где идут соревнования. — Он высунул голову сквозь дверь и немного невнятно сообщил: — Все чисто. Никого нет.

В коридорах действительно было пустынно (еще бы, я сама предпочла бы смотреть, как бьется голем Бернара, а не тащиться с подозрительной компанией заниматься подозрительными делами), и мы добрались до архива, никого не встретив и вскрыв по дороге всего лишь две двери. Точнее, вскрывал Шарль под чутким руководством Франциска, а я лишь наблюдала, стараясь все запомнить в точности: с этими инорами никогда не можешь быть уверенной, что не останешься одна в запертом архиве. Я даже пожалела, что нам не попался никто из преподавателей, который бы спросил, а куда мы, собственно, направляемся.

С дверью архива пришлось повозиться. Франциск настоял, чтобы Шарль набросил на себя и на меня кратковременное заклинание, смазывающее ауру, а то, как он сказал, будет обидно предстать перед ректором из-за такого мелкого прокола. После чего Шарль занялся отключением заклинания, пытаясь это сделать так, чтобы не пошел сигнал в общий охранный контур. Я вздрагивала при каждом шорохе, почему-то казалось, что, несмотря на помощь Франциска или как раз благодаря ей, мы непременно попадемся. Телепортационный артефакт у меня был, но внутри академии стоял запрет на телепортацию для всех, кроме преподавателей, так что, скорее всего, и мой не сработает. Да и отследить выход можно. И если у Шарля было право на одно нарушение, то у меня такового не было, оставалось надеяться, что в случае общего нарушения простят тоже обоих.

Но, на удивление, дверь открылась, а нас никто не торопился хватать и тащить к ректору.

— Не особо защита изменилась с моих времен, — неодобрительно сказал Франциск. — Нет, я понимаю, что старые заклинания надежны и проверены временем, но их и студенты проверили неоднократно. Ладно, не будем отвлекаться на некомпетентность магов академии, займемся тем, ради чего мы сюда пришли.

Он поплыл вдоль стеллажей, пронумерованных по годам поступлений, и завис у нужного.

— Здесь тоже защита. Но совсем примитивная. Наверняка в расчете, что попавший сюда расслабится и не заметит. Шарль?

Шарль презрительно хмыкнул и снял защиту щелчком пальцев. Позер. Посмотрим, как повозится на защите личного дела. Но там защиту он не обнаружил. Легко вытащил папку с полки. Раскрыл.

— Доступ к личному делу разрешен только королевскому дому Лиденингов.

Голос был громкий и неживой. Но хуже всего, что после срабатывания ушел сигнал на проникновение и завыла сирена.

— Орков день! — ругнулся Шарль и развернул меня к двери.

Но выбраться мы не успевали — я почувствовала сработавший телепорт прямо перед выходом из архива и за доли мига успела в красках представить, что скажет ректор, потом Альвендуа, потом дедушка… Ну и Франциск, разумеется. Уж он-то точно не упустит возможности высказать, что думает о современных магах. А поскольку проштрафившийся Шарль будет для него недоступен, выслушивать все придется мне.

— И чтобы молчали, оба.

С этими словами Шарль бросил на меня полог невидимости. Сделал он это вовремя, поскольку в архив с боевыми артефактами наперевес ворвался ректор собственной персоной. Увидел Шарля, притормозил и сказал даже с некоторой ленцой:

— Буле, кто бы сомневался. Решили сразу использовать право на проступок, не дожидаясь, пока забуду про обещание? И зачем вам понадобилось личное дело… — Он протянул руку, и папка сама туда прыгнула. — Валери Лиденинг? — Фурнье удивленно перечитал и даже раскрыл папку, чтобы проверить. Папка захлопнулась сразу и обрадовала нашу компанию усилением сирены и предупреждением, что ее читать кому попало не дозволено. — Зачем вам дело Валери Лиденинг? Я бы понял еще, листай вы свое или хотя бы Франциска Первого, чьими работами вы явно увлекались, если судить по вашей дуэли с Альвендуа. Но его дочь? Зачем вам она?

— Случайно взял.

— Не все, что вы видите, нужно брать в руки, тем более случайно. К вашему возрасту маг это должен усвоить накрепко. Как вы сюда попали?

— Случайно, — продолжил изображать из себя идиота Шарль. Надо признать, для этого ему даже не приходилось прикладывать особых усилий. — Проходил мимо, вижу — дверь открыта. Дай, думаю, зайду, посмотрю, что здесь такое, что так небрежно хранят. Гляжу — папки какие-то, древние и не очень.

Шарль не слишком артистично развел руками, показывая свое удивление. Думаю, даже на конкурсе самодеятельности ему не удалось бы сорвать ни одного хлопка. Не повелся и ректор.

— Не паясничайте, Буле, — чуть поморщился он. — Как вы могли забрести сюда случайно? Здесь защита как в королевской сокровищнице, если не сильнее.

— В расстроенных чувствах, — вдохновенно пояснил Шарль, игнорируя почти прямой вопрос о вскрытой защите. — Когда пришлось сняться с соревнований, к которым я целый год готовился, я так расстроился, что не осознавал, куда и зачем иду. Очнулся уже тут, с личным делом… кого, вы сказали?

— Валери Лиденинг.

— Вот, с личным делом Валери Лиденинг. Возможно, меня вело само провидение. Вы же не думаете, что я мог сам снять академическую защиту?

Провидение, оно же привидение, в лице Франциска лишь одобрительно хмыкнуло, но отвлекать Шарля от собственного спасения не стало, промолчало. Судя по тому, что выражение ректорского лица изменилось с осуждающего на чрезвычайно заинтересованное, направление спасения было выбрано верно. Фурнье небрежно впихнул папку на место и положил руку на плечо своему студенту, то ли в дружеском жесте, то ли желая удержать от необдуманных поступков. А может, и собираясь задержать до прибытия подкрепления. Кто их знает, эти дружеские жесты ректоров…

— Провидение, говорите? Вы проводили какой-то ритуал? Как тогда, когда…

— Лорд Фурье, — прервал его Шарль, — если мы закроем архив, сирена заглохнет? Беседа под такой аккомпанемент немного напрягает, знаете ли.

— Да, конечно, продолжим в более подходящей обстановке, — согласился ректор. — Значит, все-таки связано? Пойдемте, Буле, расскажете, как связана Валери Лиденинг…

Окончания фразы мы не услышали, потому что по быстрому ректорскому пассу дверь захлопнулась, отрезав меня от остальной части академии, куда более важной для меня и, главное, безопасной, а Фурнье телепортировался вместе с Шарлем наверняка прямиком к себе в кабинет. Эх, и почему я не догадалась выйти, пока они разговаривали? Шарль так хорошо отвлекал, что никто не заметил бы, пройди я рядом даже без полога. И что теперь делать?

Франциск выплыл вперед, расстроенно покачался на месте схлопнувшегося телепорта, но быстро вспомнил, что ему запертые двери не преграда, и бодро поинтересовался:

— Что за ритуал проводил мажонок, если Фурнье посчитал, что результаты могут быть связаны с Валери?

— Почему вы так решили?

— Потому что Шарль не дал договорить Фурнье, не хотел, чтобы мы слышали.

— Возможно. А возможно, просто пытался поскорее уйти и увести ректора. Честно говоря, Ваше Величество, меня куда больше беспокоит, как я сама отсюда выберусь. В отличие от вас я не умею проходить сквозь стены.

— О, об этом можешь не беспокоиться. Шарль прискачет сюда, как только ректор отпустит, — уверенно заявил призрак. — Не в его интересах, чтобы тебя обнаружили запертой в архиве. Что подумал бы Фурнье, не успей Шарль бросить на тебя полог? — Он гнусно захихикал. — Наверняка, что у вас роман. Тайный роман. А еще — что ты используешь его в своих целях, интригуя ради де Кибо.

Странная призрачная логика несколько удивила.

— Почему использую я, а не Шарль? Вдруг он таким образом мстит Антуану? И как я могу интриговать в пользу де Кибо в академическом архиве?

— Имея на руках секретную информацию, можно много чего получить, — неопределенно ответил призрак. — Ладно, огонек, об этом мы можем поговорить в другом месте и в другое время, а пока нам нужно провести время с максимальной пользой. В конце концов, дело Валери — вот оно, только руку протяни…

— И сразу появится ректор и ужасно обрадуется, увидев меня здесь. Дело могут смотреть только Лиденинги, вы не забыли, Ваше Величество?

— Я — нет, а вот ты что-то забыла, огонек. Мы это уже использовали с панелью в потайном ходе, которая с частью меня признала тебя Лиденингом.

Он отделил крошечный комок эктоплазмы, я опять обзавелась призрачной перчаткой и остро почувствовала, что это не та деталь туалета, которую леди стоит носить постоянно, если она сама не призрак. Перчатка была холодной, скользкой и ужасно неприятной, а еще придавала ощущение неуверенности и незащищенности, достаточное, чтобы не торопиться хвататься в этом месте вообще за что-то.

— Давай же, огонек, — нетерпеливо напомнил о себе Франциск, — вспоминай, зачем мы вообще сюда пришли. А то постоишь еще пару минут и окончательно уверишься, что исключительно ради свидания с Шарлем. Признаю, он неплох, но с учетом того, что вы оба несвободны, рекомендую тебе сначала выйти замуж, а уж потом крутить интрижки. И не пытайся прожечь взглядом, — хохотнул он. — Призраки несгораемы.

Какая жалость, что призраки не только несгораемы, но и в принципе неубиваемы. Все же Франциск временами совершенно несносен.

— Не собираюсь ни с кем крутить интрижки, тем более с Шарлем, — заявила я неприятным высокомерным тоном а-ля Вивиана. — У меня есть жених, и это не он и не Альвендуа. Вы, как шамборский монарх, пусть и давно покойный, должны радеть за супружескую верность и подавать в ней пример, чтобы потом не размышлять о причудливых зигзагах наследственности.

Призрак издал звук, больше всего похожий на обиженное сопение. Но сопение и призрачное существование несовместимы, поэтому я посчитала, что, если уж нашел в себе силы на имитацию, вряд ли он столь обижен, как хочет показать.

— Не ценишь ты хорошую шутку, огонек. — Франциск подплыл к нужному шкафу и погладил корешок. — Давай же узнаем, чем отличилась Валери.

Поскольку один член нашей компании уже попался, не хотелось следовать его примеру. Франциску ничего не грозит: его никто не видит и не слышит, хотя при желании, с помощью артефактов, обнаружить можно. И не только обнаружить, но и отловить, как недавно и произошло. Но о нем нужно знать или хотя бы догадываться, чтобы отлавливать. Я же — вот, вся на виду, и артефактов не надо, и сбежать не получится.

— Вы уверены, что не засекут?

— Совершенно, огонек. Срабатывает, только если открывает не Лиденинг. Ты же теперь частично я, а значит, Лиденинг. Так что не отлынивай. Вдруг там что важное? Тогда к возвращению Шарля нужно все просмотреть и вернуть на место, чтобы он ничего не узнал. Если он не хочет делиться с нами информацией, мы тоже можем о чем-то умолчать.

Последний аргумент оказался решающим, и я с неохотой, но потянула папку со стеллажа, раскрыла и сразу же зажмурилась в ожидании бьющей по ушам сигнальной сирены. Срабатывания не случилось, но тишина была недолгой.

— А красивая у меня выросла дочь, — с удовлетворением сказал Франциск. — Вся в меня.

Эти слова заставили удивленно открыть глаза, поскольку, на мой взгляд, Валери могла быть либо красивой, либо вся в папу, если, конечно, призрак внешне был таким же при жизни. Девушка на изображении действительно была красивой, хотя некоторое семейное сходство угадывалось. На первой странице также были указаны годы учебы, выбранная специализация — артефакторика. А еще тема диплома, жуткое зубодробительное название которой я даже прочитала не с первого раза, а уж повторить не смогла бы ни за что. Оставалось надеяться, что к концу обучения либо я начну с легкостью оперировать подобными терминами, либо выяснится, что они подбираются исключительно для принцесс, чтобы показать остальным сложность и неповторимость исследования. Интересно, сама Валери могла без запинки хотя бы прочитать, чем она занималась?

— Листай дальше, — налюбовавшись изображением, предложил Франциск. — Посмотрим, была ли она столь же умна, как я.

— Да уж, скромность не самая сильная ваша сторона, Ваше Величество.

— Пф. Скромничают пусть те, кому отличиться больше нечем, — отрезал он. — А если есть чем похвалиться, почему бы этого не сделать? Хотя бы перед тем, кто слышит, если уж в биографии такая ерунда написана, что удивительно, почему меня не придушили раньше.

— А вас придушили?

— Мне почем знать? Я же говорил, не помню. — Франциск взглянул так, что я почувствовала себя дряхлой особой с провалами в памяти, в то время как я просто предположила, что к нему начали возвращаться утраченные воспоминания. — И вообще, смотрим личное дело, не отвлекаемся.

Я перелистнула страницу, и монарх выразился совсем не по-королевски. Прямо скажем, в доме дяди и тети так выражался только конюх, и то когда был уверен, что его никто не слышит. Но поставить призраку в вину неделикатность не хотелось, поскольку даже я выдохнула:

— Чтоб его орки взяли!

Его — это королевского мага, по требованию которого содержимое личного дела Валери Лиденинг было полностью изъято из архива академии и ныне хранилось у него. И спрашивается, зачем мы рисковали, если в результате обнаружили пустышку? С таким же успехом и с большим удовольствием я могла сидеть сейчас на состязаниях и болеть за Бернара, а не переживать, вернется ли за мной Шарль. Я пролистнула еще пару страниц, но они все были девственно чисты. Что бы ни содержалось в личном деле Валери, оно было надежно скрыто во дворце от посторонних лиц, пусть даже эти посторонние лица облачались в фирменные лиденинговские перчатки.

— Зря только подвели мажонка, — мрачно вынес вердикт Франциск. — Уверен, нам бы непременно пригодилась его неприкосновенность в другом месте. Ладно, огонек, посиди здесь одна, я пока выясню, как там Шарль и скоро ли его ждать. А заодно вдруг услышу что-нибудь интересное?

Ради разнообразия всосался он в этот раз в потолок, и я некоторое время любовалась на болтающиеся королевские ноги. Впрочем, этого развлечения меня очень быстро лишили, и я осталась одна в пустом и тихом архиве. Папку Валери я поставила на место, предварительно еще раз посмотрев на портрет. Почему-то показалось, что она кого-то напоминает, но сколько я ни пыталась понять кого, так и не смогла.

Потом пришло в голову, что у Валери могла быть в группе подруга, личное дело которой королевский маг изымать бы не стал, да и наверняка права такого не имел — магическая академия обладала множеством льгот и была достаточно независима как от Совета, так и от короны. Перчатка пока была при мне, так что я начала вытаскивать папки по одной и просматривать. Знакомых фамилий попадалось много. Потомки тех, с кем училась Валери, сейчас вовсю практиковали магию как в военных, так и в сугубо бытовых целях. Звучные известные фамилии, красивые лица. Но дружила Валери с Бланш Мартель, с самой обычной иноритой, со средней внешностью и с Даром не слишком большим. И тема дипломной работы которой была изложена почти простым и понятным языком. «Сравнение эффективности разных типов обезболивающих заклинаний при восстановлении повреждений, вызванных механическими переломами». Вот ее дело никто изымать не стал, и я узнала очень много и о том, как она училась, и о том, с кем дружила, и о том, за кого вышла замуж. Бланш Мартель стала Бланш де Кибо. О детях, конечно, здесь не писали, но выходило, что Робер, мой дедушка, — ее сын. Получается, она мне прабабушка? Я начала придирчиво изучать ее лицо в поисках сходства, пока не вспомнила, что де Кибо, собственно, мне не совсем дедушка в привычном понимании этого слова. Во всяком случае, вряд ли я найду что-то общее у себя с его мамой. Странно, до этого момента я не понимала, насколько он мне стал родным за очень короткий срок.

Но о Валери в деле ее подруги не было ничего, кроме краткого упоминания, что, мол, была близкой подругой члена правящей династии. Но сам по себе факт, что дочь Франциска и мама Робера де Кибо дружили, казался весьма занимательным. Сразу возникал вопрос: почему дедушка не рассказал об этом нашему призраку? Не хотел, чтобы тот знал? Или не знал сам? Может, было что-то в биографии Валери, после чего Бланш решила забыть не только о том, что они дружили, но и о том, что вообще были знакомы. Не зря же дочь Франциска ушла в монастырь? Может, было что замаливать, кроме грехов батюшки?

Гадать было можно сколько угодно, но спросить было не у кого. Решив, что выясню подробности у дедушки, я поставила папку на место и пересмотрела остальных из группы Валери. Но больше не попадалось ни ее подруг, ни подруг Бланш. Либо девушки были не слишком дружелюбны, либо дружили с кем-то не из группы. Я решила, что мне не настолько скучно, чтобы пересматривать весь архив, тем более что, судя по личному делу единственной найденной подруги принцессы, искать информацию о Валери в чужих личных делах — пустая трата времени.

И тут внезапно в голову пришла идея, подкинутая Антуаном, пришла и потребовала реализации. Перчатка от Франциска уже почти не чувствовалась, но все же ее должно хватить на просмотр еще одной папки. Не думаю, что личное дело моей мамы толще других. Стеллаж с ее годом я нашла быстро, только мне опять не повезло. На месте нужной папки стоял разделитель с комментарием «Забрано в Совет Магов». Судя по дате, сделано это было незадолго до моего поступления. Почему-то это расстроило куда больше, чем пропажа дела Валери, за которым мы сюда вторглись.

В сердцах я стукнула рукой по стеллажу, и перчатка окончательно рассыпалась дымными кольцами. Я осторожно опустилась на пол. Пожалуй, не стоит здесь трогать что-то еще до прихода Шарля. Только придет ли он? Пока ни его, ни Франциска, а время стремительно двигается к ночи. Наверняка Люсиль уже в нашей комнате и недоумевает, куда я делась. Только бы не вздумала устроить поиски.

Голоса послышались, когда я уже всерьез раздумывала, не попытаться ли выбраться самой. Что делал Шарль под руководством Франциска, я в общих чертах помнила и была почти уверена, что смогу повторить. И вот это «почти» пока останавливало, да еще то, что не все открывается снаружи и изнутри одинаково. Но ночевать в архиве категорически не хотелось, поэтому я потихоньку разминала пальцы и составляла последовательность действий на случай, если что-то пойдет не так. А в том, что что-то пойдет не так, я была уверена на все сто. Ибо когда у меня что-то шло так?

— Антуан, может, все-таки передумаешь? — приглушенно заныла девушка. — Архив — не то место, куда можно безнаказанно залезть.

Метка Антуана, о которой я благополучно забыла, очень ярко сияла рядом. До нее можно было дотронуться, если бы не разделяющая нас дверь. Богиня, неужели он догадался, что я была здесь с Шарлем, и сейчас пришел меня уличать? Не один пришел, со свидетельницей, вот ведь гад! А у меня нет права на ошибку — отчислят сразу. Богиня, что же делать, что делать?! Я заметалась перед дверью, заламывая руки и прислушиваясь к разговору: никогда не знаешь, откуда придет спасение, может, они отвлекутся и я прошмыгну за их спинами. Пусть тогда попробуют доказать, что я здесь вообще была.

— Поэтому Бернар по итогам вчерашнего дня лидирует, — довольно закончила Люсиль, не подозревая, что наносит мне удар в самое сердце.

Получается, я вчера вместо того, чтобы наблюдать триумф настоящего жениха, лазила с парой подозрительных посторонних типов по архивам. Совершенно бесполезно лазила, между прочим. Причем эти типы не собираются останавливаться и ими запланировано что-то еще более грандиозное. А самое ужасное, что я не знаю что. Франциска я шуганула сразу, как проснулась, потом пожалела, что не выслушала, но было поздно: призрак обиделся, потемнел, как грозовая туча, надулся и заявил, что, пока он меня не простит, ничего не расскажет. После чего гордо вылетел из комнаты, словно монарх, идущий к собственному трону.

— Он, наверное, счастлив, — вздохнула я.

Почему? Ну почему все самое интересное проходит мимо? А мне даже нужные личные студенческие дела не удалось просмотреть.

— Я ему шепнула, что ты ушла, так как Антуан к нему приревновал, — правильно поняла мой вздох Люсиль. — Он к нам подходил, но Вивиана была с ним, мягко говоря, нелюбезна. Я Пьеру-Луи сказала, что больше не хочу с Альвендуа сидеть, — явно испытывая неловкость, сообщила она. — Они мне за эти дни совсем поперек горла встали. Мне жаль, что тебе придется с ними общаться.

— Мне? Не придется. — Я радостно вспомнила, что вчера Антуана уличила в измене, а значит, могу игнорировать его семью — конечно, не совсем и не доводя до скандала. — Если вы будете сидеть с Буле, то я с вами сидеть не смогу. Но всегда остается Жан-Филипп.

— Ух Вивиана разозлится! — радостно заключила подруга. — Вчера что-то случилось?

— Я не рассказывала?

— Нет, — хихикнула Люсиль. — Ты буркнула, что все призраки — зло, а в архивах нет совершенно ничего интересного. После чего сразу уснула. Судя по всему, у тебя было магическое перенапряжение.

Еще бы ему не быть. До сих пор руки дрожат после вскрытия двери общежития. Месяц назад мне такая точность действий и не снилась. Знала бы, что предстоит, — ни за что не взялась бы: дедушки рядом нет, не подстрахует. А Франциск даже не подумал предупредить, насколько это сложно с моими умениями. Зато утром прилетает ни свет ни заря с очередными глупыми идеями. Злиться на призрака можно было бесконечно, но подруга ждала ответа, и я решила рассказать о вчерашнем приключении, может, не полностью, но о той части, где Антуан дал прекрасный повод для разрыва, — точно. Решила, но не успела.

Стук в дверь был такой слабый, что поначалу показалось, что он послышался. Даже не стук, а что-то среднее между стуком и поскребыванием. Опять призрачные штучки? Но Люсиль склонила голову набок, прислушиваясь, затем подскочила и резво побежала открывать. Неужели Пьер-Луи заглянул с утра пораньше? Решил узнать, не случилось ли чего, поскольку не обнаружил в столовой, куда мы не пошли, договорились завтракать у себя, чтобы не тратить время.

Но это оказалась Соланж.

— Как замечательно, что я вас застала. — Она просияла улыбкой, бросив чуть недовольный взгляд на Люсиль. По всей видимости, застать она собиралась только меня, а моя подруга для нее — ненужная свидетельница. — Николь, я все о вчерашнем. Ты неправильно нас поняла.

— Ой, это было необходимым ритуалом перед открытием двери в архив? — Я подняла брови домиком и поощрительно улыбнулась. Сказки я любила, а сейчас начнут плести именно их, вдохновенно и с красочными подробностями. — Первый раз видела столь занимательный ритуал. Нужно будет взять на вооружение. Он в каких разделах магии используется?

— Какой ритуал? — заинтересовалась Люсиль. — Вы залезли в архив?

— Не мы, а она с Антуаном, — сразу отреклась я от сомнительной чести. Несомненно, потом, без Соланж, я все расскажу Люсиль, но сейчас не нужно, чтобы визитерша даже заподозрила, что в архиве я появилась куда раньше их. — И не просто залезли, а…

— Думаю, не стоит вдаваться в подробности, — просительно улыбнулась Соланж. — Николь, мне нужно с тобой поговорить наедине. Пожалуйста.

Она умоляюще посмотрела на Люсиль и даже руки прижала к груди, словно породистая болонка, вставшая на задние лапки, чтобы выпросить лакомство. Подруга вредничать не стала, хотя могла бы после вчерашнего, подхватила булочку с чашкой и сказала, что позавтракает в коридоре. Соланж многословно ее поблагодарила, но дверь за ней закрыла лично и даже собой подперла с таким видом, что появилось подозрение: если не удастся договориться, то из комнаты мне не выйти.

— Николь, я прошу тебя, очень прошу забыть все, что ты видела, — выпалила она. — Ты же понимаешь, если хоть слухи дойдут до королевского семейства, свадьбу отменят, а я буду опозорена, да так, что вовек не отмыться.

— Тогда Антуан вынужден будет на тебе жениться, — заметила я, надеясь, что эта перспектива покажется Соланж куда предпочтительней, чем избавляться от грозящего скандала.

Но, похоже, либо эта перспектива ее не слишком вдохновляла, либо они с Антуаном эту тему обсуждали и мой жених наотрез отказался менять невесту.

— Антуан сказал, что я должна с тобой договориться, — всхлипнула Соланж, подтвердив мои подозрения. — Он не сможет жениться на девушке, вовлеченной в столь громкий скандал.

— Даже если скандал случился по его вине? — изумилась я.

— Он сказал, что связан обязательствами с тобой и эти обязательства не из тех, что легко разорвать.

— О, если дело во мне, то хоть сегодня можно объявить о разрыве помолвки.

— Действительно, просто обменяетесь женихами, — радостно возвестил высунувшийся из двери Франциск. — Никто ничего не потеряет. Это ты здорово придумала.

Недолго же продержалась его обида — ровно до первой интересности в этой комнате. Мое предложение Соланж не порадовало. Она затрясла головой и зарыдала по-настоящему. Связных предложений от нее больше не доносилось, лишь отдельные отрывочные фразы, из которых стало понятно, что разрыв нашей с Антуаном помолвки идет вразрез с ее интересами.

— Эк ее развезло, — неодобрительно заметил призрак. — Леди должна сдерживаться, не проявлять столь явно эмоции, да еще не просто леди, а леди, мечтающая стать королевой. Мы-то знаем, что ей таковой не быть, но она пока верит в исполнение мечты.

Намеки Франциска насторожили. Этак он решит обзавестись новым незавершенным делом — устроить личную жизнь потомка со мной. И этой незавершенки хватит до самой моей смерти, поскольку замуж за принца я не собираюсь. Может, подбить Бернара на тайный брак? Тогда и про помолвку можно не сообщать: мужчины не любят, когда их личная жизнь несет печать предопределенности, а так он посчитает, что сделал выбор сам. Но обдумаю это потом, когда наконец останусь одна, без королевских призраков и невест принца.

Тем временем Соланж продолжала завывать, громко и немелодично.

— Огонек, заткни этот фонтан страданий, — раздраженно бросил Франциск. — В конце концов, непонятно, что получится с идеей Шарля, так что помолвку пока все равно нельзя разрывать. Пообещай, что никому не выдашь. Так и быть, я сам скажу принцу при встрече. Не делай такие глаза, огонек. Через Шарля скажу, если Филипп меня не услышит. Ни я, ни Шарль обещание Соланж давать не собираемся, да ей и в голову не придет с нас брать.

— Я никому не расскажу о том, что видела, — неохотно выдавила я.

Обещание было довольно неопределенным, поскольку видеть я ничего не видела, только слышала, а обещания не рассказывать о том, что слышала, не прозвучало. Но Соланж этого не знала и почти успокоилась.

— И Веньевр? — уточнила она.

— Только про архив. Все равно она поняла, что ты не просто так пришла.

Соланж шмыгнула носом и расплылась в почти человеческой улыбке. Да и выглядела она почти по-человечески: слипшиеся реснички солнечными лучиками окружили глаза, нос покраснел, а щеки намокли. Вот Вивиана всегда выглядела безупречно, даже после рыданий. Но она и не рыдала никогда по-настоящему.

— Спасибо. Я этого никогда не забуду, — клятвенно пообещала Соланж.

— Не забывать можно по-разному, — намекнул Франциск. — Огонек, я бы на твоем месте поймал бы ее на слове и стребовал что-нибудь этакое.

Он задумчиво повращал кистью руки в попытках изобразить это самое «что-нибудь», но, поскольку сам не имел понятия об изображаемом предмете, я тем более не сообразила, на что он намекает, однако на всякий случай сказала:

— Будешь должна. Выполнишь одну мою просьбу.

— Не любую, — сразу начала отнекиваться Соланж. — Только ту, от которой не будет вреда ни моей репутации, ни репутации королевской семьи.

— Поздно спохватилась, — усмехнулся Франциск. — Когда от репутации одни огрызки остались, и те пожеванные.

— Не думала, что тебя так волнует репутация королевской семьи, — не удержалась и я.

— Конечно, волнует, — удивилась она. — Я же скоро стану ее частью. Поэтому мне не нужны разговоры.

— Пфф, те, кому не нужны разговоры, не шляются с чужими женихами по архивам, — наставительно сказал Франциск. — Ибо это совсем мозгов надо не иметь.

А ведь я тоже, как ни крути, шлялась с чужим женихом по архивам. И если об этом никто не узнал, то лишь потому, что мой чужой жених оказался сильнее в магии и удачливее по жизни, чего не скажешь о чужом женихе Соланж, который на самом деле мой. Но тогда получается, что, по мнению Франциска, у меня тоже совсем нет мозгов.

Это я и высказала призраку сразу после ухода успокоенной Соланж.

— Сравнила, огонек. Ты — совсем другое дело, — авторитетно возразил он. — Ты бегаешь не на свидание и не по собственной дурости, а по нуждам Шамбора. Услуга правящему семейству дорогого стоит.

— Не случилось бы от этой услуги больше вреда, чем пользы.

— Огонек, не оскорбляй меня, — возмутился Франциск. — Мы это уже обсуждали. Я заинтересован, чтобы Шамбор процветал, а мои потомки заключали правильные браки.

И этак выразительно посмотрел. Слишком выразительно, чтобы я не поторопилась предупредить:

— Не со мной.

— Почему не с тобой? Ты очень даже подходящая кандидатура, — подтвердил он мои опасения.

Он завис надо мной, счастливо улыбаясь и всем своим видом показывая, что чрезвычайно рад появившейся у него не так давно идее. Идее, которую следовало как можно скорее пресечь. Это вам не в академический архив лезть, здесь последствия куда серьезнее. Вставать на дороге дуэта Вивиана-Соланж? Увольте. Они меня затопчут на пути к алтарю.

— Вовсе нет. Во-первых, я тоже себя компрометирую, выступая совместно с Шарлем во всяческих авантюрах. А во-вторых, мою помолвку не так просто расторгнуть, как помолвку принца Филиппа. Если вообще возможно.

Франциск скис. Сдвинул рот на сторону и расстроенно выдал:

— Этот вопрос я пока не продумал. Но скажу тебе, огонек, как лицо с многовековым опытом: нет такой помолвки, которую нельзя было бы расторгнуть в пользу Лиденингов.

— И как вы умудрились набрать такой опыт в монастыре, Ваше Величество? — с изрядным скепсисом спросила я. — Подслушивая истории несчастных, вынужденных уйти в монастырь после расторжения помолвки?

— В любом случае у меня опыта куда больше, чем у тебя.

— Он у вас слишком однобокий. Думаю, по молитвам и постам вы куда более квалифицированный консультант, чем по помолвкам.

Франциск обиделся окончательно: даже перо на его шляпе оскорбленно встопорщилось, не говоря уже о шпорах, воинственно звенящих все то время, когда призрак величаво всасывался в стену. Делал он это столь медленно, что не возникало сомнений: ожидает, что его остановят и извинятся. Но надеялся он напрасно: я уже поняла, что дай слабину — и до конца своей короткой и мучительной жизни только и будешь выполнять призрачные прихоти.

Но в коридор на всякий случай выглянула. Призрака видно не было. Зато Соланж, сияя белозубой улыбкой, уже вовсю оживленно рассказывала Люсиль, как ректор задержал ее в архиве. Пикантных подробностей она, разумеется, не касалась, поэтому подруга откровенно скучала, явно обрадовалась моему появлению и торопливо попрощалась с собеседницей. Та особо не расстроилась и тут же убежала по своим делам. Да и то сказать — ранее она не дружила ни со мной, ни с Люсиль, так с чего ей вдруг проникаться к нам теплыми чувствами?

Из-за разговора с Соланж, а потом — с Франциском я еле успела позавтракать. Строго говоря, последние куски припасенной с вечера булочки я дожевывала по дороге, даже ничем не запивая. Но остаться в комнате и завтракать со всеми удобствами значило бы непременно опоздать на первую лекцию, чего не хотелось, поскольку предмет был чрезвычайно интересен. На курсе «Магические существа» разбирались существа двух типов. Первый, наиболее редкий, тип — использующие магию или являющиеся проводником для нее. Как то: единороги, саламандры, фениксы, филлары. От них брались ингредиенты для мощных магических зелий, поэтому в природе их практически не осталось, а некоторые вообще жили теперь только в неволе: в зверинце нашей академии, в зверинце при Магическом Совете, в частных коллекциях. Иногда удавалось даже получить потомство, но это происходило столь редко, что каждый такой случай широко освещался не только в специальной литературе, но и в листках для обывателей, тем более что картинки там печатались весьма милые. В детстве я даже собирала заметки про огненных саламандр, настолько они мне нравились. Казалось несправедливым, что существа, которые могут прыгать по всему миру из огня в огонь, вынуждены проводить свою жизнь в оковах — а как еще назвать магические узы, ограничивающие их перемещения? Но в неволе их было мало: маленькие и юркие, они успешно уклонялись от заклинаний, мгновенно удирая от пытающихся их поймать.

Второй тип — существа, созданные в незапамятные времена с помощью магии. Немного от одного животного, немного от другого, связать и усилить магией — и опа! — на выходе нечто совершенно новое и интересное. В настоящее время это направление было запрещено, за чем весьма внимательно следил Совет. Возможно, потому, что очень много п

одобных попыток было незадолго до начала магических войн на континенте, причем создавались химеры преимущественно боевого назначения, и получались они опасными и зачастую неуправляемыми. От некоторых созданий остались лишь описания, некоторые дожили до наших дней и даже успешно вводились в быт. Например, грифоны. Популяция их была невелика, но постоянно росла. Иметь ездового грифона было не только необычайно престижно, но и столь же необычайно дорого. Из моих знакомых позволить себя такого никто не мог, даже Альвендуа. Хотя Антуан намекал, что собирается обзавестись. Но как-то так намекал, чтобы в случае неудачи всегда иметь возможность сказать: «Дорогая, ты меня неправильно поняла», благо эта фраза уже отработана и имеет нужную степень убедительности. Другое дело, что на мне его убедительность сильно сбоила, поскольку я предпочитала верить своим ушам и глазам.

Я недолго мучилась от невозможности узнать, что же придумали Франциск с Шарлем. Точнее, не мучилась совсем, потому что вначале была увлечена занятиями, ни в малейшей степени не прерываемыми обиженным призраком, потом обсуждением с Люсиль, на какие факультативы записываться, какие могут подождать, а какие вообще прекрасно обойдутся без нас. К примеру, некромантское конструирование не привлекло ни меня, ни подругу — результат и выглядит неэстетично, и пахнет, прямо скажем, не розами. Такими вещами маг может заниматься, если живет один и не хочет, чтобы его беспокоили, и то я бы предпочла более комфортные условия. А вот Франсуа Марсо, так удачно выступивший с бытовым големом, как раз этим курсом и заинтересовался. На удивленный вопрос Люсиль ответил, что хотя в его семье таким не увлекаются, но знаний по близким областям лишних не бывает, никогда не предугадаешь, откуда придет озарение. Из нашей группы он оказался единственным желающим, что вовсе не расстроило ответственного за факультатив, напротив, показалось, что он рассчитывал, что на факультатив вообще никто не запишется, для чего демонстрировал нашей группе самые отвратительные и вонючие экспонаты. Хотя вон в том, с шестью собачьими ногами и огромными кожаными нетопыриными крыльями, даже была некая эстетика. Интересно, оно летает или крылья там только для красоты? Пожалуй, с хорошим запаховым фильтром и очищением одежды после занятий можно и попробовать… Я чихнула. Но не сейчас. Сейчас у меня есть более насущные интересы. Например, психология призраков. Как жаль, что на этот спецкурс можно записаться, только начиная с третьего курса, да и то если выберешь соответствующую специализацию. С одной стороны, академия права: если ты выбрал целительство, то столь специфическая психология тебе не нужна, в лечебницах призраков надо не исцелять, а постараться упокоить, если становятся чересчур разнузданными. А с другой стороны, мне бы не помешало узнать, чем психология призраков отличается от нашей и чего от них ждать вообще. Но это сейчас, и я очень надеюсь, что к третьему курсу это будет неактуально.

Доступных факультативов для первого курса оказалось не так много, и почти все имели бытовую направленность. На мой взгляд, бытовыми заклинаниями я владела в мере, достаточной для моих нужд, остальные были явно избыточными, если я, конечно, не собираюсь открывать дело по магической чистке. А я не собиралась, как и Люсиль, которая недовольно вздыхала рядом. Стояли мы уже у списков, после всех демонстраций, и пока не могли ни на что решиться.

— Огонек, записывайся на предсказания, — внезапно заявил Франциск, проявившийся у левого плеча.

— Зачем?

— Затем, что Шарль что-то мутит именно с предсказаниями. Значит, на факультативе от ректора будет шанс выяснить что.

— Ваше Величество, у вас явно общие предки с Альвендуа, — прошептала я.

Люсиль понятливо косилась, но остальные, если вдруг заметят, что я разговариваю с воображаемым королем, не преминут донести целителям, поэтому я старалась отвечать как можно тише и так, чтобы стороннему наблюдателю казалось — говорю с подругой.

— Почему вдруг? — изумился он.

— Потому что им тоже нужно то, что нужно Буле, — пояснила я. — Зачем мне идти на практикум по предсказаниям, когда со второго курса это обязательная дисциплина и она меня совершенно не привлекает? Боюсь, что способностей к ней у меня не больше, чем у Жана-Филиппа.

— При чем тут твой кузен? И при чем тут вообще обязательные занятия? На факультативе будет Шарль, а на твоих занятиях — нет. Нам нужна любая зацепка. Не думаю, что мажонку удастся вовремя затыкать рот ректору, хоть раз, да прорвется нужное слово.

— Ваше Величество, вы собираетесь решить свой вопрос в ближайшее время, а я останусь при совершенно ненужном мне факультативе — не думаю, что с занятий ректора будет так же легко отписаться, как записаться.

Действительно, для записи достаточно лишь руку приложить, чего пока никто не сделал — листок сиял девственной чистотой.

— Огонек, я же о тебе беспокоюсь, — неожиданно заявил Франциск. — Мне-то уже будет все равно, а у тебя появится шанс узнать, что забыл мажонок возле монастыря. Учти, в свиданье точно не верю.

— Не факт, что проговорится один или второй, — возразила я. — На занятиях, скорее всего, речь об этом и не зайдет.

— Огонек, не упирайся. Минус я вижу один и совсем некритичный. А плюсов полно — начиная от хорошего отношения ректора и заканчивая красивым реквизитом. В конце концов, если с магией не сложится и из рода де Кибо выгонят, всегда сможешь заработать на хлеб гадальным шаром и колодой карт. При достаточном владении этим оружием можно выбить куда больше, чем шаровой молнией. И куда менее разрушительно. В первом случае деньги тебе отдают сами и с радостью, а во втором приходится собирать с трупа. Нет, конечно, в жизни нужно испробовать все, но для начала попытайся получать доход, никого не убивая.

— Это очень сложно, Ваше Величество, — прошипела я, — потому что сейчас я больше всего хочу именно убивать. Пожалуй, единственный доступный некромантский курс кажется мне самым привлекательным. Уверена, призраков тоже можно куда-нибудь встраивать.

Франциск притворился, что не понял намека.

— Вот видишь, огонек, — нравоучительно заявил он. — Значит, сама Богиня сейчас говорит моими устами, направляя тебя на правильный путь. Кстати, повышенная агрессивность указывает на проблемы со здоровьем, и не обязательно с душевным. Сходи к целителям, пока не стало поздно.

Руки сами сложились в жест, изгоняющий призраков. На кончиках пальцев даже успели появиться зеленоватые огоньки, прежде чем я опомнилась и все сбросила. У де Кибо железная выдержка, а кроме того, воевать с давно умершими — недостойно. Это я несколько раз повторила про себя и выдохнула.

— Что хочет Его Величество? — тихо спросила Люсиль.

— Чтобы я записалась на прорицание. У него на этот предмет большие планы.

— Давай запишемся. Все равно первому курсу ничего интересного не предлагают. Прорицание раз в неделю, как-нибудь переживем.

Она приложила руку к листу, и на нем появилась первая строчка. Подводить подругу не хотелось, поэтому я скрепя сердце повторила ее жест. Теперь на факультативе ректора, кроме него и Шарля, будем еще мы с Люсиль. Не уверена, что этим достойным инорам понравится разбавление их теплой компании в обсуждении прорицательских тайн.

— Какая умница твоя подруга, — довольно возвестил Франциск. — Будете ходить вместе, радовать ректора. Запишитесь еще на медитацию. Дополнительная медитация еще ни одному магу не помешала. Она позволяет полностью раскрыть Дар и успокоить бушующие чувства. Не самый интересный факультатив, согласен, но один из самых полезных. А больше для вас пока ничего нет.

Я еще раз пробежалась по списку и вынужденно с ним согласилась: факультативы для первого курса были назначены для галочки. Положено? Вот вам, выбирайте. Не можете выбрать? Да вы просто пока не определились, что вам нужно. Показалось, что в этот раз Франциск предлагал серьезно, хотя факультатив по медитации был столь же популярен, как и по прорицанию, — лист для списка был чист. Но я, а затем Люсиль приложили к нему руку и испортили совершенную белизну. Почти тут же от иноры, ответственной за медитацию, прилетел вестник и радостно сообщил:

— На занятия приходить с пледом и в свободной одежде. Желательно — в брюках.

— Караулила она, что ли? — вздрогнула Люсиль.

— Вряд ли. Может, на листе сигналка? — предположила я.

— Тогда бы и на ректорском стояла, — возразила подруга.

Словно в ответ перед каждой из нас материализовался кусочек картона со списком того, с чем нужно приходить на занятия по прорицанию. И список этот был куда длиннее, чем для медитации.

— Зачем нужны три разных колоды? — удивился Франциск. — Вам бы с одной управиться. И главное — кто будет за это платить? В мое время оплачивала академия, и она строго следила, чтобы лишних трат не было.

— А в наше время оплачиваем мы, и поэтому ректору сугубо все равно, сколько денег мы за это отдадим и успеем ли купить вообще.

— Недалеко от академии есть симпатичный магазинчик для прорицателей, — припомнила Люсиль. — После обеда сходим.

Казалось, ее даже радовала мысль, что мы будем посещать столь странные занятия со столь специфическим реквизитом. В конце концов, повод для радости действительно был: с факультативами мы определились и можем сходить пообедать, а после — купить нужное. Хотя некоторые привидения показывают клады, а не вгоняют в лишние расходы. Кстати, о кладах: за время, что Франциск летает по академии, наверняка отметил самое интересное.

— Ваше Величество, а в академии нет каких-нибудь тайников? — заинтересованно спросила я, пока мы шли. — Идея с прорицанием ваша, вам и оплачивать.

— Тайники есть, но ты к ним не подберешься, а привлекать еще кого-то — придется делиться.

Франциск склонил голову набок, словно раздумывал, с кем бы разделить содержимое имеющихся тайников. По всему выходило, опять предложит Шарля, других кандидатур у него все равно нет, поэтому я торопливо выпалила:

— Нет, делиться не надо.

— Неужели де Кибо настолько жадны?

— Де Кибо не любят выдавать тайны кому попало.

— Эх, огонек, — вздохнул призрак, — скажешь тоже, тайны. Сама подумай, какие тут клады? Наборы для розыгрышей и шпаргалки. Правда, защищены не хуже королевской сокровищницы.

Да… А я-то уже размечталась. Кладов к нашему призраку не прилагается.

Франциск галантно сопроводил нас в столовую, почти не язвил по дороге и вообще вел себя подозрительно хорошо, подоплеку чего я поняла, лишь когда к нам с Люсиль подсел Пьер-Луи и, сияя не только золотистыми веснушками, но и прекрасными белыми зубами, сообщил:

— Я договорился с дядей. Он согласился нам показать Королевское Сердце.

— Умница, мажонок, все сделал как надо, — с умилением прокомментировал Франциск.

— Королевское Сердце? — удивленно переспросила Люсиль, уже благополучно забывшая о разговоре в кафе перед посещением Королевского Парка.

— Шарль говорил, что вы очень интересовались этим артефактом. Он что-то перепутал?

На лице Люсиль появилось понимание, которое почти тут же опять сменилось удивлением. На всякий случай я ее пнула под столом, а то с нее станется ляпнуть, что разговаривали мы про артефакт до прихода Буле или что интересовались вовсе не мы, а Франциск, о котором Пьер-Луи не должен ничего знать и который уже сиял не хуже Пьера-Луи, даром что без веснушек это было не столь выразительно.

— Нет, что ты, — торопливо сказала я. — Просто мы сначала не поняли, что речь об артефакте. Он же считается утерянным. Разве не так?

— Дядя покажет не настоящее, а копию. Ту, которую сделал по имеющимся описаниям.

— Рабочую? — уточнила я.

— Шутишь? Если бы такие артефакты легко копировались, они не были бы уникальными. Там часть блоков — действующие, остальные — обманка. Но дядя очень надеется восстановить полностью. Мне кажется, для него это задача первостепенной важности.

Особого смысла разглядывать неработающую копию под присмотром придворного мага я не видела, но Франциск хищно улыбался и предвкушающе потирал руки. Одна возможность попасть во дворец привела его в хорошее настроение, мне же радость пришлось собирать по крупицам, и то я наскребла достаточное количество только после того, как сообразила, что сегодня при удаче я смогу наконец избавиться от призрака.

— Но соревнования… — внезапно вспомнила. — Я непременно должна на них попасть. Там же Бернар, а он… друг Жана-Филиппа.

— Мы успеем к началу, — уверенно ответил Пьер-Луи. — Но если боишься опоздать, можешь с нами не ехать. Тем более что Шарль тоже будет, а у него непростые отношения с твоим женихом.

— Как это не ехать? — всполошился Франциск. — Это Люсиль может не ехать и сам Дюваль, а вы с Шарлем мне нужны. В крайнем случае Шарля тоже оставим, — расщедрился он, — чтобы не создавать толпу. По жизни помню, придворные маги этого жуть как не любят. А одну леди потерпят, пока я слетаю по делам и вернусь.

Пьер-Луи о призрачных планах по оставлению себя в академии не подозревал, поэтому продолжал улыбаться, преимущественно Люсиль, которая, похоже, в его компании была согласна смотреть все, даже выставку пробок от винных бутылок, на которую как-то дядя Жерар вытащил тетю Элоизу. Тетя выставку до сих пор вспоминала с отвращением, но, думаю, лишь потому, что там они с дядей умудрились поругаться, а так бы она уже благополучно забыла и о выставке, и о пробках.

— Я никак не могу пропустить возможность увидеть копию Королевского Сердца, пусть даже к нему прилагается Шарль. Антуан это переживет.

— Вы поссорились? — уточнил племянник королевского мага.

— Можно сказать и так.

— Идем сейчас? — спросила Люсиль. — А на обратном пути как раз купим, что нужно для прорицания.

— Вы записались на прорицание? — удивился Пьер-Луи. — Вас никто не предупредил, что это совершенно бесполезный курс для тех, у кого нет предрасположенности?

— Вот и выясним, есть ли она у нас, — невозмутимо ответила Люсиль, вставая из-за столика. — На самом деле мы не собирались. Просто так получилось.

— Совершенно случайно, — подтвердила я. — По не зависящим от нас обстоятельствам.

И укоризненно посмотрела на Франциска. Но тот нетерпеливо летал взад-вперед, изредка неосторожно касаясь студентов, отчего те морщились и потирали задетую часть тела. Да, Его Величество демаскирует себя по полной программе! Можно сказать, с королевским размахом.

На улице его активность сошла на нет. День был пасмурный, но солнце даже за тучами угнетало Франциска так, что он еле двигался, и то старался держаться моей тени. Подошедший Шарль мигом понял проблему и предложил добраться на наемном экипаже.

— У тебя появились лишние деньги? — удивился Пьер-Луи, решивший, что друг хочет произвести впечатление на девушек. — Здесь же совсем рядом.

— Нога болит, — небрежно бросил Шарль. — До целителя дойти не успел.

— Так дойди. Мы подождем.

— В экипаже будет всем лучше.

— Не хочешь, чтобы тебя видели в компании невесты Альвендуа? — наконец «догадался» Пьер-Луи.

— И это тоже.

Больше они не спорили, Шарль махнул рукой ближайшему экипажу, выглядевшему весьма представительно, да и внутри оказавшемуся довольно комфортным. Села я рядом с Люсиль, парни же расположились напротив, а над их головами завис Франциск, с совершенно блаженным видом разлегшись в воздухе, как на мягком диване. Даже не разлегся, а словно… растекся?.. Возможно, просто потерял контроль над формой? Шарль откинулся на спинку сиденья и со скучающим видом изучал пейзаж за окном, словно раньше его не наблюдал. Пьер-Луи пытался развлечь нас беседой, но отвечала ему одна Люсиль. Боюсь, что и слушала только она. Я совершенно не могла сидеть спокойно, вертелась, ерзала, словно на бархатные подушки экипажа рассыпали остро заточенные кнопки.

— Огонек, успокойся, — расслабленно выдохнул Франциск. — Все почти закончилось. Вот сейчас пройдем во дворец, и будет совсем все.

А вдруг совсем все будет Шамбору? Я же себе этого не прощу, если, конечно, не закончусь с Шамбором и сама. Но отступать уже поздно. В конце концов, между Франциском и его целью будет еще королевский маг. Не зря же ему платят зарплату Лиденинги. Должен стоять на страже их интересов.

При проходе через защитный контур Франциск так близко ко мне придвинулся, что на мгновение показалось, что мы слились в одно целое и что на выходе получился живой давно покойный король и привидение меня. Я даже руку к лицу поднесла для проверки, но она, слава Богине, не просвечивала, зато привычно просвечивал необычайно оживленный призрак, который закружил вокруг нас и радостно завопил:

— Сердце. Я его чувствую! Нам туда! — Он целеустремленно поплыл направо. — Скорее же, огонек!

— Нам туда. — Пьер-Луи указал в сторону, противоположную нужной призраку. — Дядя нас уже ждет.

— Собственно, вы мне больше не нужны. Можете отправляться смотреть копию. — Франциск царственно махнул рукой в разрешающем жесте. — Дальше обойдусь без вас. Возможно, вы даже помешаете.

Мы с Шарлем переглянулись. Похоже, подозрения по поводу судьбы Шамбора возникли не только у меня. Отпускать Франциска развлекаться в одиночку категорически не хотелось. Мало ли до чего он там доразвлекается! Я запаниковала и даже успела сделать пару шагов к призраку.

— Николь, туда нельзя. — Испугавшись, Пьер-Луи ухватил меня за руку, на случай если слова не дойдут. — В той стороне королевские апартаменты, нам же нужно к придворному магу.

— А посмотреть, хоть одним глазком, нельзя? — пришел мне на помощь Шарль. — Интересно же. Когда еще доведется побывать во дворце.

— Дворец — это вам не музей! — возмутился Пьер-Луи. — Знал бы о ваших желаниях, даже договариваться бы с дядей не стал. Как вы вообще это представляете? Начальник дворцовой стражи проведет лично для вас экскурсию?

Стражники, стоящие на пути в жилую часть королевского дворца, уставились с подозрением, как будто мы действительно способны на такую глупость, как обратиться к ним с просьбой.

— Не переживайте, я вам расскажу, — щедро пообещал Франциск, удалявшийся с прямо-таки неприличной скоростью. — А с другой стороны, что там такого интересного в королевских спальнях? Уверяю вас, они ничем особым не отличаются от любых других.

Последняя фраза донеслась уже совсем смазанно, а идей, как не допустить призрака к артефакту без присмотра, не было. По физиономии Пьера-Луи было понятно, что он не только не поспособствует разглядыванию королевского жилья, но и ужасно сожалеет, что вообще договорился о просмотре копии. Но тут небеса вняли нашим затруднениям, и Франциск остановился, словно влетел в невидимую преграду. Сначала я забеспокоилась, не случилось ли с ним что-то вроде того, что было в переходе, поскольку он странно дергался, оставаясь на месте. Но, как оказалось, это были лишь попытки прорваться, поскольку призрак дергаться перестал, отлетел, взял разгон и опять словно впечатался в спружинившую преграду, отбросившую его почти на то же расстояние, с которого он стартовал. Шарль кашлянул, пытаясь замаскировать смешок, и отвернулся. Да, теперь нужно беспокоиться только о том, чтобы не выдать Франциска.

— Мне не слишком интересно смотреть на королевские апартаменты, — сообщила я, поворачиваясь спиной к призраку. — Просто я задумалась, поэтому свернула не туда.

— Николь, ты не можешь меня здесь бросить! — возопил Франциск. — Подумай о своем долге! Перед Шамбором, если не перед правящим домом! Нам нужно туда!

Он наверняка сейчас указывал монаршим пальцем, куда именно надо, причем не ему, а уже нам. Без нас никак не обойтись. И это после единственного столкновения с местной защитой. А подумать, прежде чем рваться на подвиги, — не королевское дело?

— Действительно, что там может быть интересного? — поддержал меня Шарль. — Разве что особая защита против потусторонних проявлений?

— Меня она тоже восхищает, — заявил успокоившийся Пьер-Луи. — Так филигранно выстроена. Дядя говорил — давняя, установлена во время или сразу после магических войн. Если помните, тогда случилась вспышка некромантской активности.

— Врет же! Имей в виду, мажонок, ты дружишь с отъявленным лгуном, — возмутился подлетевший Франциск. — Хотя вполне возможно, что Дюваля ввел в заблуждение дядя. Впрочем, тот тоже мог не знать правды. Установлена защита после моей смерти, наверняка против меня Анной с сообщником, а легенд уже накрутили, а легенд… Какая вспышка некромантской активности? Где? Шарль, ты необычайно умный и находчивый, придумай что-нибудь, чтобы нам попасть в нужную часть дворца. Не знаю, как вы, а я пришел смотреть на настоящее Сердце, а не на его паршивую копию.

Франциск гневно фыркнул, но на его выступление никто не обратил внимания: мы с Шарлем старательно делали вид, что наша компания состоит всего из четырех человек и никаких призраков в ней нет. Тогда Его Величество завыл и закружил вокруг нас, мешая не только идти, но и думать.

— А что, во дворце проблема с призраками? — поинтересовался Шарль, на правой руке которого появилось занятное зеленое плетение. — Давно хотел испытать одну штуку.

Франциск затих, словно был артефактом и его внезапно выключили.

— Я чувствую себя подконвойным арестантом, — прошелестел он. — Ни лишнего шага. Ни лишнего слова.

— Насколько знаю, нет никаких призраков, — неуверенно ответил Пьер-Луи.

— Зачем тогда защита?

— Разумеется, чтобы и не появлялись, — чуть удивленно ответила Люсиль. — Зачем во дворце проблемы с призраками?

— Правильно, пусть они все достанутся академии, — не удержался Шарль.

— Если бы. У нас одна Белая Дама, и та очень деликатная, — возразил его приятель. — Появляется лишь тогда, когда считает, что в ее помощи нуждаются. Кроме того, ее пару лет никто не видел. Может, ее уже тоже нет.

Но ко мне она приходила не так давно с предупреждением. Значит, это было действительно важно. Кому нельзя доверять? Вокруг столько кандидатур, и все такие подозрительные, впору не доверять всем. Но не доверять всем — этак и свихнуться можно…

— Вывели предыдущие поколения студентов? — прыснула Люсиль.

— О да, мы чрезвычайно талантливые, — согласился Пьер-Луи. — Нам сюда.

Гвардейцам у покоев королевского мага наверняка были даны указания, поэтому они не стали препятствовать проходу, даже вопросов не задали, лишь проверили парой артефактов. Как ни странно, Франциска не обнаружили. Не было у них соответствующих артефактов. Интересно, королевский маг рассчитывал на общую дворцовую защиту или вообще не опасался привидений?

Инор Бариль, дядя Пьера-Луи, на племянника не походил ни в малейшей степени. Смуглый, темноволосый, мрачный. Глаза, почти черные, смотрели цепко и настороженно. И сам он был какой-то настороженный, словно мы были не студентами, приятелями Пьера-Луи, а делегацией магов из соседней страны, с которой мы находимся в кратковременном перемирии. Настолько кратковременном, что даже непонятно, не закончилось ли оно вообще. И как только этот инор согласился показать свою незавершенную работу по просьбе племянника?

Дверь за нами захлопнулась с неприятным громким стуком, и активировалось множество заклинаний, отразившихся легким покалыванием. Показалось, пришло время паниковать.

— Огонек, меня заблокировали! Я не смогу отсюда выйти! Я вообще не могу отлететь от тебя дальше, чем на метр! Это ловушка! Нас предали!

Нет, не показалось. Вот про кого говорила Белая Дама — про королевского мага. А я сама согласилась сюда прийти. Богиня, что делать? Что делать? Я с надеждой посмотрела на Шарля.

— И зачем все это? — лениво спросил он, не подавая ни малейшего признака беспокойства.

— Защита? — уточнил инор Бариль. — Она у меня постоянно. Отключил, только чтобы дать вам возможность пройти. В моем положении никакая предосторожность не лишняя.

— Кто бы говорил о положении, — проворчал Франциск. — Посмотрел бы я, что бы он делал на моем месте. Ладно, инор, показывайте, что вы там наворотили.

Он вздохнул и уселся на край рабочего стола мага. Совершенно непредусмотрительно уселся, на мой взгляд. Мало ли какие там защитные заклинания вплетены. Это не переход, где нет свидетелей. Начни призрака затягивать в стол, как мы объясним свои странные действия? Не получилось бы так, что придворный маг заимеет стол со встроенным призраком, о чем даже не будет подозревать.

— Пьер-Луи говорил, что вы интересовались артефактами Лиденингов?

— Не то чтобы интересовались. Просто у нас как-то зашел разговор о Королевском Сердце, — ответил за всех Шарль. — Я считаю, что его роль сильно преувеличена как для Лиденингов, так и для страны в целом.

— А леди де Кибо как считает?

— Я слишком мало знаю, чтобы считать хоть как-то, — ответила я по возможности спокойно, хотя персональное обращение ужасно обеспокоило. — Разве что меня заинтересовало, что вы пытаетесь восстановить артефакт по описаниям. Неужели такое возможно? Без образца? Даже без схем?

— Дядя очень талантлив, — заметил Пьер-Луи. — Там, где другим не поможет и образец, он собирает по крупицам данные из разных источников и по итогу делает рабочий артефакт.

— В придворные маги абы кого не берут, — ностальгически вздохнул Франциск. — Хотя на месте нынешних правителей я бы этого подозрительного инора опутал таким количеством клятв, чтобы он лишний раз в их сторону чихнуть боялся.

Может, и боится — не зря же столько заклинаний на мажеских покоях. Может, защита как раз от нанимателей, которые усвоили уроки прошлого в полной мере. Кто знает, что завещала потомкам королева Анна…

— Возможно, там не такой уж и сложный артефакт, — предположил Шарль.

— Ты неправ, — возмущенно вздернул подбородок маг. — Королевское Сердце — артефакт уникальнейший по своим свойствам, позволявший регулировать множество магических аспектов управления Шамбором. Впрочем, сейчас увидите сами.

От красивым выверенным пассом снял бархатный полог с копии артефакта, стоявшей на высоком круглом резном столике у окна. То, что она нерабочая, было понятно даже мне: часть блоков лежала отдельно, а часть была просто красивой обманкой. Но и те части, которые теоретически могли работать, были неактивными.

— Какая красота… — восхитилась Люсиль.

Она была права. Даже в таком виде артефакт потрясал. Но красота его была сродни красоте безжизненной статуи, не хватало той самой внутренней искры, которая придала бы гармонии завершенность.

— Увы, — маг поощрительно улыбнулся, — до красоты еще далеко. К сожалению, настоящий артефакт мне не довелось видеть, было бы намного проще создать копию. И увы, копия, даже самая точная, вряд ли сравнится с оригиналом.

— А ведь этот жулик врет, он видел настоящий артефакт, — зло бросил Франциск. — И не только видел, но и сейчас пытается повторить, убрав блоки, отвечающие за привязку к правящей семье. Вопрос. По чьему заказу он это делает? Королевской семьи или Совета магов? И почему сам артефакт считается утерянным, если он во дворце? А он точно во дворце, пусть и неактивный, я это чувствую.

— А как получилось, что столь ценный артефакт оказался утерян? — спросила Люсиль.

— В огне магических войн многое сгинуло, — пожал плечами маг. — Как вы помните, заклинания разбрасывались направо и налево. Магия не щадила ничего. Не пощадила и Королевское Сердце.

Он красиво показательно вздохнул, передавая глубокую печаль от утраты. Франциск выразительно хмыкнул, намекая, что не доверяет не только тому магу, что был при нем, но и этому.

— Мне кажется, я встречала упоминания об использовании этого артефакта при Франциске Первом, — нахально сказала я.

— Милая девушка, если и встречали, то речь наверняка шла о копии.

— О копии?

— О какой еще копии? — потемнел Франциск. — При мне артефакт был самый что ни на есть настоящий!

Он почти стукнул кулаком по столу, на котором устроился если не с удобством, то, по крайней мере, с его видимостью, но остановился, уставился с подозрением на столешницу, а затем вообще отплыл от стола, с запозданием сообразив, что от вещей врага следует держаться как можно дальше.

— Разумеется, о копии, — снисходительно бросил инор Бариль. — Королевское Сердце было символом стабильности страны, вот наши предки и показывали, что все в порядке, все под контролем и все идет как нужно.

— Но его использовали в академии при определении направленности Дара, — припомнила я.

Короткий внимательный взгляд. Неприятный. Оценивающий.

— Милая моя, все это было до Магических войн, — уверенно возразил маг.

— Вот ведь! — в сердцах бросил Франциск. — Врет без зазрения совести!

— У вас в голове все перемешалось, леди де Кибо, — тем временем снисходительно вещал инор Бариль. — Это серьезный порок для мага. Почитайте при случае Королевский Справочник по утерянным артефактам. Очень точный справочник, просто потрясающе полный и точный. Кстати, его составляла как раз супруга Франциска Первого, королева Анна. Кому, как не ей, знать, какой артефакт использовал ее супруг.

Шарль бросил предостерегающий взгляд, и я промолчала. Франциск же бушевал от души. Каких только эпитетов не удостоилась его бывшая супруга. Или не бывшая супруга, а вдова? Неважно. Важно, какие слова Его Величество использовал для воспоминаний о своей семейной жизни. Приличных среди них не было, и я почувствовала, как на лицо стремительно наползает краска. Впрочем, маг принял это на счет своих слов.

— Леди де Кибо, я ни в коей мере не хотел вас обидеть, — заметил он. — В вашем возрасте простительно даже полное незнание, а уж ошибиться может каждый. Напротив, прекрасно, что вы столько знаете об утерянных артефактах, тем интереснее для вас будет…

И дальше маг завел длинную лекцию о свойствах Королевского Сердца. О том, чтобы она не была ни нудной, ни лживой, от души позаботился так и не успокоившийся Франциск. С его вставками мы очень много узнали об артефакте, о королеве Анне и обо всех жуликоватых придворных магах, которые только тем и занимаются, что прикрывают чужие грешки. К концу лекции призрак спохватился, что ни на шаг не продвинулся к цели, бросил тоскливый взгляд по сторонам и заявил:

— Можно подумать, мы пришли слушать чужие бредни. Шарль, отвлеки компанию, а мы с Николь двинемся дальше, к моей цели.

Но даже если у Шарля были идеи, как отвлечь королевского мага и его племянника настолько, чтобы они не обратили внимания на наше с Франциском исчезновение, сделать он ничего не успел. Около уха Бариля облаком золотой пыльцы взорвался вестник со словами: «Клод, ты мне срочно нужен». Пыльца собралась в виде короны, засияла и истаяла.

— Мне очень жаль, но я не могу больше вам уделить времени. Нужно срочно к Его Величеству, — заявил маг. — Помощь короне имеет для меня первостепенную важность.

— Его Величество здесь. Можешь осуществить помощь короне, не выходя из комнаты, — мрачно буркнул Франциск.

— Было необычайно приятно пообщаться со столь талантливыми студентами, — продолжал разливаться маг, — и я с удовольствием встречусь с вами как-нибудь еще. А пока примите в знак моего извинения портал до академии.

— Не нужен нам портал! — возмущенно завопил Франциск. — Нам нужна экскурсия по дворцу! Без провожатых!

Но в планы мага не входила помощь покойным представителям короны, он торопился к живым, поэтому, даже не став раздумывать над предложением призрака, которого к тому же вовсе не слышал, Бариль прямо из своей рабочей комнаты открыл портал к входу в академию, и через мгновение мы всей компанией из него вывалились.

— До соревнований еще куча времени, — обрадовал меня Пьер-Луи. — Я же говорил, что успеем.

— Мы и купить все для прорицания успеем, — вспомнила Люсиль. — Да, Николь?

Франциск опять повис болезненной тряпочкой. Дневное пребывание на улице не шло ему на пользу. Поход за моими покупками, может, он и перенесет, но настроение ему этакое действие однозначно не поднимет.

— Что-то я себе не очень хорошо чувствую. Может, вы купите без меня?

— И без меня, — напомнил о себе Шарль. — У меня остались дела.

— Конечно, — обрадовался Пьер-Луи. — Собственно, мы прекрасно справимся вдвоем, правда, Люсиль?

Подруга воодушевленно кивнула, и они тут же убежали.

— Шарль, — простонал Франциск, — приходи к Николь, но так, чтобы тебя никто не видел. Нужно закончить начатое.

Шарль принялся отнекиваться, я же коротко кивнула и пошла к себе — все решат и без меня, а если я останусь с ними, непременно подумают, что у меня роман с Буле, а это будет неприятно Бернару. А если вдруг такой слух дойдет до Антуана, с того станется опять вызвать Шарля и зацвести, чего я хотела бы избежать, пока он числится моим женихом.

Ожидать долго не пришлось. Франциск догнал почти сразу и гордым тоном опытного переговорщика заявил:

— Шарль сейчас придет.

— Какое счастье! — саркастично бросила я. — Я уже успела соскучиться.

— Вот видишь, огонек, я беспокоюсь о твоем счастье. Но ты особо не увлекайся этим мажонком. Какие у него перспективы с учетом конфликтов с верхушкой аристократии? Правильно, никаких. И зачем тебе такое счастье? Правильно, незачем. Так что только легкий, ни к чему не обязывающий романчик. И потом, не забывай, у меня на тебя планы.

Он важно надулся, но я даже спрашивать не стала, о чем он. Знаем мы эти планы. Будем надеяться, что они благополучно женятся на Соланж.

Тетя Элоиза ожидала меня, величественно прогуливаясь по коридору. Не иначе как подруга направила после вчерашнего антуановского промаха. Существенного такого промаха, после которого разрыв помолвки еще не самое страшное последствие. Коробка в руках тети, явно с чем-то сладким, только подтверждала серьезность ее намерений убедить меня, что проступок Антуана лишь мелкое незначительное недоразумение.

— Только твоей тети нам не хватало, — проворчал призрак. — Давай отправляй ее побыстрее домой. Твой дядя Жерар уже скучает без супруги.

Дяди Жерара действительно не было. И это означало одно из двух: либо он не одобряет то, что делает тетя, либо вообще об этом не знает. Во втором случае наиболее вероятная причина — тетя ему не сказала, поскольку подозревает, что супругу не понравится. А если это не нравится дяде Жерару, то я точно в восторг не приду. Как-никак дядя всегда был намного более лоялен, например, к детским нуждам и у него куда легче было выпросить что-нибудь жизненно необходимое.

Появилось желание тихонько развернуться и уйти, но, увы, я не успела: — тетя меня заметила.

— Николь, — обрадовалась она, — я уже начала опасаться, что не дождусь. Хожу, хожу, а ни тебя, ни Люсиль. Вас так загружают?

— Мы с Люсиль были на экскурсии, — ответила я, не желая пояснять, что экскурсия эта была в королевский дворец, в одну-единственную комнату. — А у вас что-то срочное?

Отношения между нами продолжали оставаться прохладными, я никак не могла простить лишения Дара и заточения в монастырь, пусть даже последствия для меня оказались не столь печальными, напротив — весьма положительными.

— Николь… — расстроенно протянула тетя. — Ты можешь мне сколь угодно не доверять, но мы с дядей действительно тебя любим и желаем только счастья. Мы понятия не имеем, откуда взялся блок, который снял лорд де Кибо.

— Второй, — чуть ворчливо уточнила я. — Первый-то вы сами поставили. Чтобы я вышла за Антуана.

Я ожидала, что тетя сразу перейдет к цели своего визита, раз уж речь зашла о женихе, но она неожиданно махнула рукой и сказала:

— Богиня с ним, с Антуаном. Николь, мы так и будем беседовать у двери? Я хотела посмотреть, как ты устроилась.

Она выразительно приподняла коробку, намекая, что хотела не только посмотреть.

— Это надолго, — резюмировал призрак. — Сейчас начнете чай пить, общие воспоминания пережевывать. Николь, немедленно отправляй ее домой. Нечего ей путаться под ногами. У нас срочное дело.

Он завис перед тетей, мрачно на нее глядя. А на меня внезапно напал приступ упрямства. Я прикоснулась к двери, открыв ее, и пригласила тетю войти. Раз уж она показала незаинтересованность в Альвендуа, нужно же выяснить, зачем она пришла, в конце концов? Возможно, конечно, что соскучилась, я и сама с теплотой вспоминала проведенные в ее доме годы.

Франциск покружил немного рядом с нами, нервно жестикулируя и выразительно на меня посматривая, внезапно оживился и выдал:

— Действительно, мы же прекрасно можем все обсудить с Шарлем без тебя. Не волнуйся, без тебя мы не пойдем, а я тебе все потом перескажу. Выясняй пока, с чего вдруг принесло твою родственницу, наверняка не просто от избытка родственных чувств, которые некуда девать.

Он вылетел в ближайшую стену, а я, напротив, заволновалась: лучше уж знать, о чем они договариваются, чтобы потом не оказаться перед лицом неприятного сюрприза, о котором меня непременно забудут предупредить. Но даже если я прямо сейчас выставлю тетю Элоизу, не факт, что смогу обнаружить теплую компанию из Франциска и Шарля, которые наверняка уже где-то уединились.

Тем временем тетя прошлась по комнате, рассмотрев все до мельчайших деталей, и осталась вполне довольна увиденным.

— Как у вас тут мило. Сразу видно: живут девушки из хороших семей, — одобрила она, поставила на стол коробку с пирожными и сняла с нее крышку.

Намек был более чем прозрачен, и вскоре я уже разливала по чашкам отвар, быть может, не такой вкусный, как в тетином доме, где она сама составляла сборы, но довольно ароматный и бодрящий. Во всяком случае, отпила пару глотков тетя с явным удовольствием, прежде чем перейти к тому, ради чего она пришла.

— Вчера к Жерару приходил Кристоф, твой отец.

— И что было нужно инору Бовьену? — вежливо спросила я.

Странное дело. Кроме той единственной встречи, мой отец если и давал о себе знать, то вот так — через родственников, настоящих и возможных. Попытка привлечь на свою сторону Антуана была бы хороша, не будь я к временному жениху полностью равнодушна, а тому глубоко неинтересны все, кроме него самого. Попробуй Бовьен подлезть через Бернара, не уверена, что тот бы отказал, а я бы не прислушалась к словам жениха настоящего. Но поскольку Бовьен никогда мной не интересовался, откуда ему знать, как обстоят дела? Наверняка даже писем моих не читал, в которых я просила избавить от помолвки с Альвендуа.

— Николь, он же твой отец.

— В самом деле? До сих пор он об этом вовсе не вспоминал.

— Он очень любил Корали. После ее смерти был совсем не в себе. Возможно, решил убрать из жизни все, что ее напоминает.

— Что-то изменилось?

— Говорит, что встретил тебя, а ты так похожа на мать… Николь, позволь ему хоть иногда с тобой встречаться. Не будь к нему жестокой.

Просьба тети удивила до невозможности. Можно подумать, Бовьен засыпает меня просьбами о встречах, а я ему постоянно отказываю. Но нет, он не только не пытался встретиться со мной еще раз — даже записки не прислал. Уверен, что не стану его привечать? Правильно уверен, поэтому тете я ответила то, что думала:

— Зачем ему это? Я не мама, замены из меня не выйдет.

— Но ты так на нее похожа. Кристоф сказал, что, когда тебя увидел, внутри все перевернулось и он понял, что был неправ, удалив тебя из своей жизни.

— Не всякую ампутированную конечность можно пришить назад, — нахмурилась я. — Инор Бовьен обходился без меня все эти годы, обойдется и дальше. Тетя, уверяю вас, это бессмысленный разговор.

— Что ж, — вздохнула она, — я обещала Кристофу и должна была хотя бы попытаться. В конце концов, он все-таки твой отец.

— Я скорее назову отцом дядю Жерара, чем инора Бовьена, — отрезала я. — В конце концов, именно вы столько для меня сделали. Именно вы заменили мне родителей, и я вас очень люблю. А он мне никто. И этого уже ничему не изменить.

Глаза тетушки повлажнели, но больше она никак не дала понять, что польщена признанием своих заслуг в моем воспитании. Дальше мы говорили о чем угодно, только не о Бовьене, как будто тетя отбыла неприятную повинность и не хотела более к ней возвращаться. Она вообще не касалась неприятных мне тем, лишь мельком поинтересовалась, не передумала ли я разрывать помолвку, после чего опять вернулась к обсуждению программы академии. На удивление, одобрила выбор медитации, сказав, что ее в свое время этот факультатив не привлек, а зря, потому что в моем возрасте Дар можно еще развить, а уж управлять им проще даже с помощью базовых навыков медитации.

Появление Люсиль разрушило нашу идиллию. Недавно расставшаяся с Пьером-Луи и уже в предвкушении новой встречи, поскольку они наверняка договорились вместе идти смотреть соревнования, подруга сияла счастливой улыбкой, выкладывая сделанные для себя и для меня покупки.

— Вы решили пойти на факультатив по прорицанию? — удивилась тетя. — Зачем? Совершенно бесполезный курс для вас обеих. Лучше бы на кулинарную магию пошли. Его ведет та же инора, что и при мне. Весьма, весьма интересный факультатив. Уверена, Жерар считает так же.

Взывание к дядюшкиному авторитету было напрасным. Люсиль состроила гримаску, из которой следовало, что кулинарная магия ее не привлекает. Впрочем, мне она тоже особо не была интересна. В конце концов, эта не та область знаний, без которой нельзя обойтись, а при желании приобщиться можно найти массу разнообразнейших книг по ней.

— А нам стало интересно прорицание, — ответила я. — К тому же, вздумай мы сейчас отказаться, это оказалось бы не так просто: факультатив ведет сам ректор.

— Вот как? — понятливо протянула тетя. — Возможно, это правильный подход. При должной старательности можно многого добиться.

Я посмотрела с подозрением. Вряд ли она сейчас о прорицании. Скорее, решила, что мы собираемся получить преференции, пользуясь близостью к ректору академии. Тогда выбор становился понятным и даже получал ее одобрение. Разочаровывать тетю я не стала. Она еще немного поговорила с нами обеими, после чего распрощалась и ушла, вполне удовлетворенная результатом.

Создавалось впечатление, что приходила она для очистки совести, только потому, что пообещала Бовьену, а в результате заинтересована не была. И то правда — они угробили столько сил и здоровья на мое воспитание, а результатом будет наслаждаться кто-то другой? Или страдать — это уж как получится. Страдать даже более вероятно. В конце концов, проблем маминой сестре я доставляла и доставляю множество. Но легкие угрызения совести были почти сразу вытеснены беспокойством о Франциске, который и не думал возвращаться. Продолжали ли они обсуждать планы или отправились без меня их воплощать?

И тут я вспомнила о прекрасном инструменте контроля — метке, которая позволяет узнать, где Шарль. Совершенно напрасно я о ней забываю. Конечно, контролировать иноров неприлично, но иногда жизненно необходимо. Сканирование показало, что Шарль находится не слишком далеко и в полном покое, а вот Антуан — Антуан уже у нашей двери, стук в которую раздался сразу же, как я это обнаружила.

— Пьер-Луи!

Подруга метнулась к двери и открыла прежде, чем я успела сказать, что она ошибается и впускать этого визитера не стоит. Да что там впускать — с ним даже говорить не нужно, а то еще заразишься чем-нибудь… растительным.

Но ошибка была допущена, и Антуан величаво стоял на пороге, держа в руках скромный по виду, но не по цене и значению букет ландышей, которые в это время были баснословно дороги. Даже достать их было не так-то просто — только по специальному поручению в цветочной лавке. Вид у «жениха» был столь гордый, словно он добыл не цветы, а по меньшей мере чешуйку, защищающую стратегически важное место на теле дракона, после долгой и суровой битвы с грозным противником.

— Николь, прекрасно выглядишь, — заявил он. — Уверен, сегодня, когда мы вместе пойдем на соревнования, на тебя будут смотреть куда чаще, чем на арену.

— Я выгляжу настолько грозно? Тогда почему ты не собираешься идти в компании Соланж?

Антуан чуть заметно поморщил свой аристократический нос.

— Николь, мне казалось, что вы с ней уже решили этот маленький вопрос. Или Соланж тебя неправильно поняла?

Вот ведь! Прячется за женской спиной в уверенности, что чтобы ему прилетело, должно сначала прилететь защитнице.

— Если я согласилась молчать о вашем по… ходе по архивам, это не значит, что я согласна идти с тобой на соревнования.

Антуан картинно закатил глаза.

— Николь, ну зачем ты создаешь проблему совершенно на пустом месте?

— На пустом?

— Я бы тоже обиделась, пойди мой жених в архив с чужой невестой, — подлила масла в огонь Люсиль. — Когда самое интересное проходит мимо, это неправильно.

— Да что там интересного, — снизошел до нее Антуан. — Мы всего лишь собирались посмотреть личное дело одной из принцесс. Соланж что-то надо было узнать, и я согласился помочь.

Неся с важным видом эту дичь, он не забывал подозрительно смотреть на подругу, прикидывая, не намекает ли она на то, чего не должна знать. Но Люсиль имела в виду только то, что сказала, в отличие от самого Антуана.

— Соланж? — насмешливо переспросила я.

— Соланж, — твердо ответил он. — Ей предстоит войти в королевскую семью через какой-то месяц, поэтому она хочет это сделать во всеоружии.

— И что интересного вы узнали о принцессе Валери?

— Николь, — укоризненно протянул Антуан, глядя на меня столь честным взглядом, что он казался позаимствованным у Вивианы, — я же тебе уже сказал: узнавала Соланж, а я ей помогал, как подруге сестры.

И вид столь страдающий, что если бы я собственными ушами не слышала, как они целовались, то поверила бы сейчас, не раздумывая. Интересное дело. Когда я хотела поддержать друга брата, Альвендуа все хором твердили, что это неприлично. А как поддерживать Соланж через поцелуи — так это вообще святая обязанность каждого порядочного инора. Странно, что Вивиана ко мне не пришла с подобным утверждением. Хотя нет, не странно: если бы до нее донеслась хоть искорка случившегося, она бы раздула ее до полноценного пожара, несмотря на то, что Антуан — ее брат, а Соланж считается подругой. Слишком уж заманчив королевский трон в глазах некоторых леди.

Я выразительно посмотрела, и до Антуана дошло, что плести подобную чушь он может долго, но безрезультатно.

— Николь. — Он все-таки умудрился впихнуть мне в руки букетик. Наверное, потому, что я ужасно любила ландыши и не смогла устоять, даже если к ним шел в довесок Антуан. — Предлагаю забыть это маленькое недоразумение. Обещаю: дальше по архивам буду ходить только с тобой.

— Огонек, это еще что? — возмутился влетевший в комнату Франциск. — Мало мне было твоей тети? Так теперь еще и это. По каким архивам ты собралась с ним ходить? Нам там ничего не нужно. Почему я постоянно должен решать проблемы с твоей личной жизнью? Между прочим, занимаюсь я этим вместо того, чтобы получать от тебя помощь, столь нужную для Шамбора. Не иначе как от остаточного человеколюбия. Но оно у меня уже совсем закончилось. Так что давай выставляй это недоразумение, пока оно опять не зацвело, и будем готовиться к походу во дворец. У Шарля появилась идея.

Идея наверняка появилась у Франциска, но реализовывать ее все равно придется нам с Шарлем. Тихо пришли, тихо сделали и тихо ушли — это явно не наш девиз. Постоянно вылезают то одни проблемы, то другие. Возник огромнейший соблазн пойти на соревнование с Антуаном, чтобы позлить Франциска. Останавливало только то, что в этом случае спокойно посидеть не удастся: вряд ли призрак смирится с крушением планов. Да и идти куда-то с «женихом» не хотелось даже из мести. С другой стороны, ради дела можно чем-то и пожертвовать. Например, создать видимость благополучия — нужно же получить хоть какую-то пользу от прихода Антуана.

— Если расскажешь, что узнал про принцессу Валери, тогда я больше буду склонна к прощению.

Намек я подкрепила самой сладкой улыбкой, на которую оказалась способна.

— Огонек, беру свои слова назад. Неужели Альвендуа удалось что-то нарыть о моей дочери?

Призрак впился ожидающим взглядом в Антуана, который не торопился отвечать, явно раздумывая, пойдет ли в данном случае откровенность на пользу ему или мне, а также стоит ли вести разговор при моей подруге. И это он еще не знал, что свидетелей куда больше, чем он видит. Уверена, Франциска нужно засчитать сразу за пятерых: меньшее количество будет оскорбительно для Его Величества.

— Николь, нет в биографии принцессы ничего интересного, — неохотно сказал Антуан. — Она даже замуж не вышла, закончила свои дни в монастыре, куда ушла совсем молодой. И зачем только было делать такую глупость талантливому магу?

— Может, королева настояла?

— Да нет, она как раз была недовольна таким решением. По косвенным данным понятно, что она неоднократно пыталась уговорить принцессу вернуться.

— По косвенным данным?

— Я немного почитал мемуары.

— Немного?

— Должен же я был понять, за что пострадал, когда нас поймал в архиве Фурнье. Выяснилось, ни за что. Просто принцесса была с придурью.

— Сам ты с придурью! — взорвался Франциск. — Оскорблять представителя правящего семейства в присутствии другого представителя может только умственно отсталый! Впрочем, чего ждать от Альвендуа?

— Возможно, это было не ее решение, а королева Анна проверяла, в монастыре ли падчерица?

— А откуда ты знаешь такие тонкости об их родстве? — подозрительно спросил Антуан. — Не от Буле ли?

— Я тоже немного почитала мемуары, — отрезала я, захлопывая перед ним дверь.

В конце концов, ничего полезного он не рассказал, да еще приревновал на пустом месте. Про принцессу Валери мне рассказал ее родной отец, а никак не соперник жениха, с которым мы не разговариваем, а если и делаем это, то только в присутствии третьих лиц.

Антуан еще немного постучал в дверь, сообщая, что совершенно не хотел меня обидеть, потом наконец понял, насколько глупо выглядит, и ушел. А я сообразила, что из-за него и сегодня у меня не получится пойти смотреть на Бернара. Впрочем, не появись Антуан, на соревнования я бы все равно не попала.

— Огонек, я зову мажонка, и мы выступаем во дворец, чтобы решить наконец мои проблемы.

Положительно, у Лиденингов и Альвендуа были общие предки.

Франциск неторопливо плыл по коридору, словно специально зависая через каждые несколько шагов, чтобы я точно не успела на соревнования, даже на самый конец. Аргументы, что мне не стоит туда идти, чтобы не провоцировать на скандал Антуана, на меня не подействовали. Я хотела увидеть Бернара, а не тащиться с призраком и Шарлем спасать Шамбор. К слову, Шарль тоже выглядел не слишком довольным. Наверняка потому, что ему постоянно приходилось сканировать, чтобы наш предводитель опять не влип во что-нибудь. Но, кроме ловушек на стене перехода, пока больше ничего не наблюдалось. Возможно, конечно, не наблюдалось только нами, а придворный маг, апартаменты которого были конечным пунктом этого перехода, сейчас ухахатывался, глядя, как мы собираемся всей компанией влезть в расставленные им сети. Подумать только, я сбежала от брака с Антуаном, чтобы связаться с подозрительными личностями и вляпаться в древнюю-предревнюю ловушку. Я гневно фыркнула.

— Огонек, да насмотришься ты еще на своего Бернара, — снисходительно бросил Франциск. — Учти, леди вообще неприлично бегать за женихами, это женихи должны выстраиваться в очередь.

— Я ни за кем не бегаю! — возмутилась я. — Я хотела посмотреть соревнования.

На которых будет вся академия. Люсиль вон как сияла, когда уходила вместе с Пьером-Луи. Хотя в их случае весьма вероятно, что они как раз самое интересное пропустят, поскольку будут смотреть друг на друга. Но я-то собираюсь смотреть куда надо.

— На которых лидирует Бернар.

— А должен был я, — неожиданно влез в разговор остановившийся Шарль. — Я понял ваш хитрый план: стравить меня с Альвендуа, чтобы вывести Матье на первое место, которое бы ему в противном случае не светило.

— Он вообще впервые участвует! — возмутилась я. — Никто и подумать не мог, что дебют окажется столь удачным, даже он сам. Между прочим, я вместо того, чтобы за него переживать в зале соревнований, хожу по непонятным проходам с вами.

— Между прочим, твой жених — Альвендуа, которому точно не понравится, что его невеста переживает за какого-то там Матье, с которым ее ничего не связывает.

— Как это не связывает? — возмутилась я, тут же сообразив, что кому-кому, а Шарлю правду рассказывать ни в коем случае нельзя. — Он друг моего кузена.

— Действительно, что это я? Такая прочная связь заслуживает переживаний на любых соревнования. Ты за всех друзей всех кузенов так беспокоишься?

— Жан-Филипп мне как брат, мы росли вместе. И Бернар у нас постоянно бывал. Можно сказать, мы росли и вместе с ним!

Захотелось стукнуть по наглой мажеской физиономии, которая была совсем рядом. Я уже даже руку начала поднимать, но тут призрак с торжественной физиономией вплыл между нами.

— У меня предложение. Поругаетесь потом.

— Когда потом? — мрачно спросила я. — Может, этого потом и не будет никогда.

Собственно, я бы прекрасно обошлась без того, чтобы потом ругаться с кем бы то ни было, тем более с Шарлем. С ним нас связывает только Франциск, после исчезновения которого мы забудем друг о друге, к взаимному счастью.

— Когда меня не будет. Чувствую, что близок мой путь к завершению. Как исполню, ради чего задержался, так и все.

Франциск почти всхлипнул, грустно покачал пером на шляпе и вытер несуществующие слезы призрачным платочком. Выглядел он недостаточно убедительно, поскольку не прониклась не только я, но и Шарль, который спросил:

— Вы же не знаете, что вам нужно сделать?

— Как это не знаю? Активировать Сердце, — уверенно ответил призрак. — Как только это сделаю, сразу умру.

— Вы и без того мертвый, — недипломатично заметил Шарль.

— А стану совсем мертвым, уйду за Грань. — Франциск надулся и потемнел. — Мы так и будем здесь стоять и вести научные диспуты, что есть жизнь и бывает ли она после смерти?

— Не мы начали.

— Конечно, вы начали спорить на куда более важные темы, — едко бросил призрак. — Что такое Бернар и насколько он важен для Николь. На его место метишь, мажонок?

«Мажонок» закрыл глаза и глубоко вздохнул несколько раз. Это же базовое упражнение медитации? Так вот для чего она нужна — для спокойствия при разговоре с призраками. Холодная голова — самое необходимое качество магов.

— Я мечу на свое место, — спокойно ответил Шарль.

— Учти, твое место не рядом с де Кибо.

— Вообще, я говорил о соревнованиях, на которых уже побеждал. Тем удивительнее было услышать от вас реплику, полную сословных предрассудков. Если бы не был уверен, что Альвендуа вас не видит, решил бы, что вы переобщались. Может, он вас умудрился покусать, даже не видя?

О своих подозрениях, что Лиденинги и Альвендуа — родственники, слишком уж много общего у них, я вставить не успела.

— При чем тут сословные предрассудки? — удивился Франциск. — Я собираюсь ее выдать за Лиденинга. Буле тут явно лишние.

Я так и застыла с приоткрытым ртом, поскольку мнение о родственных связях призрака резко потеряло свою актуальность, а мнение о нем самом я с ходу выразить не смогла, так как не удалось подобрать подобающих слов, а те, что приходили на ум, могли считаться оскорблением правящего дома. Шарль с интересом на меня уставился, и я выпалила:

— Не собираюсь выходить за кого попало.

— Это принц Филипп кто попало? — усмехнулся Шарль. — Правда, он вот-вот женится. На Соланж Ламбер. А других свободных Лиденингов нет.

— Таким образом, мажонок, твоя задача — не допустить этой свадьбы. Сам понимаешь, если он женится на Соланж, то на Николь жениться не сможет.

— И замечательно, — пробурчала я.

— И как, по-вашему, я могу не допустить столь значимой свадьбы?

— Рассказать принцу, что его невеста целуется с Альвендуа. Если она уже сейчас целуется с кем попало, никто не может гарантировать, что она потом с кем попало… — Он посмотрел на меня, нахмурился и сурово продолжил явно не так, как собирался: — Не займется тем, чем попало.

Шарль чуть поморщился.

— Ваше Величество, как, по-вашему, я буду рассказывать о том, чего не видел?

— Николь видела.

— Пусть она и рассказывает.

— Я не видела, я слышала. И я пообещала Соланж никому не рассказывать. — Шарль выразительно поднял брови, пришлось пояснить: — А Франциск ничего не обещал.

— То есть даже никто не видел, а я пойду докладывать, словно сам был свидетелем? За кого вы меня принимаете?

— Ты еще сейчас скажи, что это неблагородно, — набычился Франциск. — Ради будущего Шамбора все средства хороши.

— Тогда сами и доносите, Ваше Величество. Тем более что вы, в отличие от меня и Николь, можете пролезть куда захотите.

— Во дворце дополнительное ограничение для призраков, — напомнила я.

— Мы как раз собираемся его снять, — отмахнулся от моего возражения Шарль. — И подождем, пока Его Величество сообщит другому Величеству все, что хотел. Мы не торопимся.

— Торопимся, — мрачно возразил Франциск.

— Не торопимся, — повторил Шарль. — Все равно ваше дело терпело столько лет — потерпит еще немного, пока прогуляетесь к Его Величеству.

Призраку дополнительная прогулка по вкусу не пришлась, он надменно процедил:

— Мажонок, ты не забыл, что меня никто не видит?

— Николь, нас с тобой уже за людей не считают, — ехидно заметил Шарль. — Ладно, предположим, ты — огонек, но тогда кто я?

— Бездарный выскочка, — припечатал Франциск.

— В таком случае я, пожалуй, возвращаюсь, чтобы не быть для вас помехой.

Шарль развернулся и двинулся по проходу назад. Франциск всполошился, метнулся за ним и, пройдя насквозь, завис, перегораживая дорогу.

— Извини, мажонок, я погорячился, но и ты слишком нагло себя ведешь.

Франциск говорил таким тоном, словно предъявлял претензии, но и этого хватило, чтобы Шарль кивнул, показывая, что извинения приняты. И то правда — за помощь ему обещано нечто из личной сокровищницы Франциска, а до нее мы еще не добрались. Вот когда доберемся, тогда можно и пообижаться, получив оговоренную плату за помощь. Если, конечно, будет на кого обижаться.

Дальше мы шли в полном молчании, разбиваемом лишь пощелкиванием пальцев Буле, когда он отправлял очередное сканирующее заклинание. Со стороны призрака было предусмотрительно сразу извиниться перед спасательной командой в лице Шарля, который куда более полезен, чем я. Собственно, они вообще прекрасно обошлись бы без меня, не будь призрак ко мне привязан: для открытия проходов он мог выделить немного эктоплазмы и другому. А так нужно думать еще и о моей безопасности. Если нас вдруг обнаружат во дворце, мало не покажется ни мне, ни Шарлю, ни дедушке.

Проход закончился внезапно, я даже не успела придумать, что со мной сделают, когда поймают. То, что придумывалось, ужасно не нравилось и мешало думать дальше.

— Жми, — скомандовал призрак, сдвигаясь в сторону и освобождая проход к рычагу.

Эктоплазменная перчатка была на месте, но выполнять приказ я не торопилась.

— Нужно проверить, нет ли там кого-нибудь. — Я кивнула на закрытый пока проход. — Боюсь, с королевским магом нам даже втроем не совладать.

— Смотря как действовать, огонек, — не согласился Франциск. — Если ты неожиданно вывалишься из стены и бросишься к нему на шею со словами: «Милый, я так по тебе соскучилась», он наверняка не заметит, что из стены вывались и мы с Шарлем.

— Возможно, со времен вашего пребывания у власти критерии отбора придворных магов изменились и теперь туда не берут идиотов? — предположил Шарль.

— Мажонок, когда Николь на тебя упала, ты даже не подумал о магии, — напомнил Франциск. — Красивая женщина — лучший способ отвлечения, когда речь идет о молодом мужчине правильной ориентации.

— А вы уверены, что она у него правильная?

— Уел, — хмыкнул Франциск. — Тогда вываливаетесь с этими словами оба.

— Ваше Величество, если у вас нет других идей…

Продолжить я не успела, Франциск разочарованно махнул рукой и сказал:

— Нет у вас воображения. В любом случае в апартаменты нынешнего придворного мага мы не попадаем, а апартаменты моего пустуют, это я засек, когда мы были во дворце. Кроме того, я могу просто пройти сквозь стену и посмотреть.

— А я вас потом буду вытаскивать? — напомнил Шарль о защите перехода.

— Разумеется. Это же уже отработано, — уверенно ответил призрак. — Смотри, мажонок. Если я застреваю и стукаю ногами друг о друга, значит, все в порядке, если болтаю ими в воздухе — в комнате кто-то есть.

— Если мы вас вытащим, вы нам прекрасно все объясните без помощи ног, — продолжил Шарль. — А если нет, то наш поход теряет всякий смысл. Стоит ли рисковать, если помещение нежилое? В крайнем случае тут же закроем проход и удерем.

— Логично, — вынужденно согласился Франциск. — А у тебя есть мозги, мажонок. Жми, огонек.

Я посмотрела на Шарля: все же с ним призрак обсудил хотя бы минимальную стратегию. Наверное. Мне-то точно никто ничего не пояснил, Франциск просто сказал, что времени на такую ерунду нет, да и от меня требуется только его сопровождать.

Шарль кивнул, и я неохотно нажала. Кусок стены пропал, и нашим взорам предстала комната настолько пыльная, что сразу стало понятно: там давно никого не было. Не стали же так загаживать ради нас, чтобы замаскировать ловушку? И все же я не торопилась покидать проход, который казался теперь почти родным.

Первым в помещение ворвался призрак. Покружил и радостно заявил:

— Все чисто.

— Не сказал бы, что чисто, — заметил вошедший за ним Шарль и чихнул от поднявшейся в воздух пыли.

— Накопители на бытовых артефактах со временем разряжаются, и если за этим никто не следит, то имеем что имеем. Впрочем, при покойном жильце этих апартаментов здесь тоже было не слишком чисто. И я сейчас не о магических сигналках.

Франциск скроил брезгливую гримасу, но веры ему не было: приязни к придворному магу, явно променявшему верность королю на верность королеве, он не испытывал, а вертеть историю в свою пользу наверняка умела не только королева Анна. Возможно, придворный маг был куда чистоплотней самого Франциска. При жизни, разумеется, — сейчас-то ему испачкаться попросту невозможно.

— Наверное, решили, что дешевле замуровать, чем приводить в порядок после замены придворного мага, — проворчала я и осторожно прошла внутрь,

И почему Франциск таскает меня исключительно по грязным местам? Даже во дворце, где все сияет от магии и усилий толпы слуг, призрак умудрился найти единственный свинарник. А если не единственный, так наверняка самый замызганный. Всегда так: обещают сокровищницы, блеск артефактов и драгоценностей, а на деле… тут я тоже чихнула и предложила:

— Может, хотя бы бытовым заклинанием пыль собрать?

— Не вздумай! — всполошился призрак. — Будет сразу заметно, что здесь кто-то побывал.

— А так не заметно?

Шарль кивнул на следы, которые мы оставляли на полу. Когда проход закроется, все будет выглядеть так, словно двое — мужчина и женщина — вышли из стены, а потом в нее зашли. Следы были ровные, четкие, аккуратные — чудо как хороши. Все остальное в этом помещении выглядело куда хуже: слой пыли и паутины скрадывал даже очертания, бродить и рассматривать, что здесь лежит, не хотелось. Останавливало еще то, что Шарль как встал недалеко от прохода, так и стоял, бродя по помещению лишь глазами. Я решила брать с него пример.

— Сгладишь при уходе, — предложил Франциск. — Простейшее заклинание воздуха по разравниванию песка на арене подойдет и тут. Так, время не тянем, снимаем ограничение. Мажонок, все помнишь?

— Что вы должны поговорить с королем? — уточнил Шарль. — Сообщить, что он подобрал сыну плохую невесту?

Перестраховывается или уверен, что это засчитается как предсмертное желание и тогда уже ему придется добиваться аудиенции с королем и выкладывать на приеме то, что считает домыслами? Хотя какие домыслы, если я сама слышала? Своими собственными ушами.

— А если он меня не увидит?

— Тогда будем искать другой вариант. Но я уверен, что увидит.

— Все сам, все сам, — картинно вздохнул призрак. — Куда катится мир, если маг не в состоянии выполнить простейшего королевского поручения? Хотя ты прав: кто тебя допустит к королю, а при передаче через племянника придворного мага может потеряться самое важное.

Он запорхал по комнате, неразборчиво бормоча себе под нос. Из долетавших до нас обрывков фраз было понятно, что готовится речь для общения с потомком, которому та вряд ли понравится. Все же «венценосный осел» — отнюдь не комплимент, как и «своих мозгов нет — займи у подданных, это я тебе как коллега и предок говорю».

Шарль прислушивался недолго, с трудом вернул серьезное выражение, достал пару артефактов и начал настраивать. Действительно, Франциска за сегодня мы уже наслушались, вряд ли он придумает для нынешнего короля что-то интересное, а вот артефакты, явно свежесобранные, не иначе как под руководством Франциска… Я подобралась поближе, чтобы посмотреть. Было ужасно интересно, что они накрутили и как собираются разрушать защиту от призрака изнутри королевского дворца. Плетения были сложными и совершенно для меня непонятными, но это и привлекало: какой интерес рассматривать понятное и знакомое?

— Альвендуа не понравилось бы, увидь он, насколько близко ты ко мне стоишь.

— Беспокойся о своей невесте, — фыркнула я. — Я стою близко не к тебе, а к артефактам.

— И это — пренебрежение своими обязанностями! Пренебрежение будущим Шамбора! — грозно взвыл в дальнем углу Франциск.

А еще очень громко. Так громко, что я сначала вздрогнула, а потом спросила:

— Его не услышит кто не надо?

— Нет, полог тишины здесь сохранился, в отличие от пылесборника. Впрочем, не факт, что последнее вообще было, — успокоил меня Шарль.

За разговором он запустил уже все артефакты и начал их передвигать, пытаясь найти только ему понятное нужное положение. По какому принципу они расставлялись, сложно было сказать, но вскоре все пять радовали ровным синим сиянием.

— Все, — с некоторым сомнением протянул Шарль. — Должно было сработать.

Франциск, хоть и был далековато, услышал сразу, подлетел, критически осмотрел, заставил передвинуть один из артефактов, после чего бодро заявил:

— План действий таков. Сначала я навещаю короля. Когда он меня не услышит, то обязанность передать ему мое мнение о будущей невестке ложится на тебя, мажонок. Не криви физиономию, тебе не идет, становишься на редкость противным. Потом идем к Сердцу.

После чего впитался в ближайшую стену. Я испуганно охнула и спросила:

— А если застрянет?

— Тогда уходим без него. Вытащить во дворце из ловушки не получится. Возможно, привязка к тебе окажется сильней, и его притянет в академию.

— А если разорвет?

Я уже представила дымные клочья, похожие на брызги белесой крови, как Шарль скептически уточнил:

— Призрака? Как разорвет, так и соберет. Не переживай. У него все хорошо будет, а вот у нас — не уверен. Я бы на твоем месте уже стоял у перехода.

— Но нам же еще к Сердцу?

— Не знаю, как Королевское, а мое сердце чует, что после визита нашего покойного монарха к нашему действующему будет весело. Ламбер действительно целовалась с Альвендуа?

— Пойдешь докладывать, если у Франциска ничего не выйдет? — косо взглянула я на этого типа.

— Не выйдет? А это тогда что? — Он кивнул на артефакты, свечение которых краснело прямо на глазах.

— Что это?

— Это включили дополнительную защиту, а значит, нашего призрака увидел хоть кто-то.

Словно в подтверждение его слов из стены вывалился Франциск, поправил шляпу и возмущенно выдал:

— Никакого уважения к предкам. А ведь сидит на моем месте. Пользуется тем, что я создал.

— То есть Его Величество Ваше Величество увидел? — уточнила я.

— Не только увидел, но и попытался уничтожить.

— Уходим, — скомандовал Шарль. — Еще немного, и артефакты сдохнут.

— Точно! — Франциск метнулся к проходу. — Что застыли как статуи? Если сдохнут артефакты, нас всех накроют.

Рванули мы с Шарлем за ним так, что нашей синхронности позавидовала бы любая танцевальная группа. Парень еще успел метнуть заклинание, взвихрившее пыль на полу до того, как я нажала рычаг и закрыла проход.

— Да, охрана во дворце поставлена безобразно, — резюмировал призрак. — Заходи кто хочешь, делай что хочешь. У нынешнего правителя явные проблемы с охраной. А еще с головой. Не признать меня, своего предка! Вся надежда на его сына, которого хотят женить на ком попало.

— Не на ком попало, — возразила я, почему-то припомнив давний рассказ Вивианы. — Подбирали по каким-то критериям.

— Точно не по мозгам. А их вливание в мой род жизненно необходимо. — Пол чуть заметно качнуло, но я даже не успела спросить, что это, как призрак огорченно сообщил: — Все, сдохли наши артефакты. Не то чтобы они мне были дороги, но нам теперь придется делать новые. Думаю, к ночи все подуспокоится, и часика в два-три…

— Я буду спать, — заявил Шарль. — Соваться сейчас во дворец — все равно что в разворошенное осиное гнездо. Хорошо, если не определят, откуда вы появились. А если вычислят комнату, нужно что-то придумывать, чтобы не попасть в ловушку, которую на нас непременно поставят.

На соревнования я все-таки успела. На самый конец, когда подводили итоги и сообщали, что Бернар лидирует не только за вчера, но и за сегодня. Да что ж такое? Почему ни разу не удалось посмотреть его голема в бою? Расстроилась я ужасно, а тут еще Франциск подливал масло в огонь:

— Огонек, ну что там интересного? Видимость одна. Красивая, не спорю, но это ни разу не приближено к боевым условиям: жесткое ограничение по магии и по размеру. От Дара и умения им управлять почти ничего не зависит. Согласен, бывают элегантные решения, но это явно не про твоего жениха. Его голем простой, я бы даже сказал, примитивный, и берет лишь удачной гибридностью и тем, что приличных соперников нет. Даже жаль, что мы прошлогоднего противостояния Альвендуа-Буле не видели. У мажонка голова хорошо работает.

Люсиль вовсю болтала с Пьером-Луи, я решила им не мешать. Антуан с Вивианой отсутствовали. И то сказать, все что могли, они уже сделали, и от этих соревнований не ожидали ничего для себя полезного. Соланж тоже не было, да и если бы была, к ней я бы ни за что не присоединилась. Студенты из нашей группы сидели далековато, а вот Жан-Филипп — совсем рядом. К нему я и пошла, чтобы хоть кто-то мог подтвердить, что я была на соревнованиях, а не шлялась по королевскому дворцу, пугая монарха призраком предка. Вряд ли, конечно, станут проверять студентов академии. Но вдруг?

— Ваше Величество, — сквозь зубы сказала я, пробираясь к кузену, — попросите Шарля показать голема, подготовленного для этих соревнований. Уверена, он вам не откажет.

— Уже отказал, — мрачно бросил призрак. — Представляешь, заявил, что мы не настолько близки, чтобы он мне выдавал секреты. Еще бы, с чего бы мне дружить с каким-то там Буле? Но отказал наверняка потому, что был уверен: я расскажу тебе, а ты — Антуану. А мажонок рассчитывает в следующем году попасть на соревнования. В крайнем случае удачную разработку можно в Военное ведомство пристроить. Не зря же здесь трутся их представители. А это если не известность, то деньги, для мажонка очень и очень неплохие.

Тем временем я дошла до кузена, и хотя было жутко интересно, где же эти представители и как сам Франциск отличает их, к примеру, от преподавателей, пришлось свой интерес умерить. Присела я рядом с Жаном-Филиппом аккуратно, расправила юбку, как полагается леди из хорошей семьи, а потом совсем невежливо ткнула его кулаком в бок. По-родственному.

— Видишь, а ты в него не верил.

— Я? Я просто не хотел, чтобы из-за тебя стравливались он и Антуан, — пояснил кузен, чуть покачнувшись от удара. — У твоего жениха, знаешь, проблемы с головой. Что у него, что у его сестрички.

Он неодобрительно посмотрел, словно в этом была моя вина. Но, увы, никакого отношения ни к тому, что Антуана назначили моим женихом, ни к тому, что у него в голове явно что-то сдвинулось, отношения я не имела. А также к тому, что Вивиана в связи с близящейся королевской свадьбой и связанным с ней крушением надежд начинала посматривать по сторонам. А на кузена, как назло, в детстве не распространилось желание родственников устроить его жизнь, поэтому для семейства Альвендуа он выглядел вполне подходящим кандидатом. И я, и Жан-Филипп не сомневались, что после брака принца и Соланж начнется массированная атака на дядю с тетей. Поскольку атака планировалась не только на д’Авьелей, была надежда, что другие окажутся менее стойкими.

— Может, поэтому и предпочли Соланж, — невольно хихикнула я, соглашаясь с Жаном-Филиппом в отношении Вивианы и Антуана, — что у Альвендуа с головой непорядок?

— Если бы. Там тестирование какое-то проводил придворный маг. И точно не на голову. Иначе Вивиану бы даже не допустили.

— Какое тестирование? — влез Франциск.

— Какое тестирование? — повторила я, поскольку тоже заинтересовалась.

— Орк его знает, — отмахнулся кузен. — Так только, краем уха слышал, как мама сокрушалась, что ты не подходишь по происхождению.

— Тестирование было по происхождению? — удивилась я.

— Да нет же, — досадливо поморщился Жан-Филипп, — просто смотрели девочек из определенных семейств. Возможно, проверяли уровень Дара, наличие наследственных заболеваний в семье. Не знаю.

— Опа! Это уже интересно. — Призрак придвинулся так, что еще немного — и влез бы Жану-Филиппу прямо в голову. — И кто там был?

— А кого тестировали-то? Кроме Вивианы и Соланж, разумеется?

Жан-Филипп задумался и выдал с десяток фамилий.

— Вроде все. Но не уверен, — усмехнулся кузен. — Это меня не интересовало ни тогда, ни сейчас. Да и тебя до недавнего времени тоже. Что-то случилось и ты рассчитываешь занять место невесты принца?

— Ты что? — удивилась я. — У меня жених есть.

— С которым ты собираешься порвать, а не порвала до сих пор, чтобы скандал хоть немного притушить.

Я задумчиво посмотрела на Жана-Филиппа. А не рассказать ли ему? В конце концов, именно он столь удачно провел тот ритуал и именно ему проще всего пояснить другу, как обстоят дела. А то я столько раз уже собиралась, но так и не собралась.

— Когда ты так смотришь, Николь, всегда жди гадости, — убежденно сказал кузен и поежился. — Что на этот раз?

— Не уверена, что это гадость, напротив — свидетельство твоего магического таланта, проявленного еще в детстве, — торжественно начала я.

— А именно? — подозрительно уточнил Жан-Филипп и на всякий случай от меня отодвинулся.

Но поскольку то, что я собиралась сказать дальше, было секретной информацией, я не только придвинулась поближе, но и поставила полог молчания.

— Умнеешь на глазах, огонек, — одобрил призрак. — Но твое заклинание не слишком удачное, в нем столько слабых мест, что желающий подслушать даже не напряжется. Впрочем, не думаю, что таковой есть, — на вас никто не обращает внимания. Я тебе потом покажу приличный вариант.

— Помнишь тот ритуал, который ты проводил, когда мне было пять?

— Еще бы я его не запомнил. Я тогда неделю сидеть не мог, пока мама втайне от отца не пригласила целителя, — проворчал кузен.

— Так вот. Он получился.

— Конечно, получился. Там все получилось на славу. Папа до сих пор мне сейф припоминает.

— Нет, ты не понял. Сам ритуал получился. Это выяснилось, когда меня принимали в род де Кибо. То есть на самом деле я помолвлена не с Антуаном, а с Бернаром, как ты и хотел.

— Я хотел?

— Ну не я же.

Я скромно опустила голову, не забывая искоса поглядывать на кузена, на лице которого не появилось ни малейшей радости от признания его магических заслуг. Напротив, там поменяли друг друга неверие, осознание и испуг.

— Бернар знает? — чуть хрипло спросил Жан-Филипп.

— Нет, я пока не решилась ему сказать.

— И правильно, — облегченно выдохнул кузен.

— Оу, огонек, а твой родственничек-то не в восторге, — отметил призрак. — Интересно, ему не нравится сама идея вашего брака? И если да, то за кого он больше переживает — за кузину или друга?

— А разорвать, разорвать ее так, чтобы Бернар не узнал, можно? — оживился Жан-Филипп.

— Дедушка сказал, вообще разорвать невозможно.

— Дедушка?

— Робер де Кибо.

Жан-Филипп окончательно спал с лица, даже ссутулился немного, что для него было удивительно, поскольку он всегда внимательно следил за осанкой. Чтобы не посрамить сословие магов, как он говорил.

— Плохо.

— Да что такого случилось? — удивилась я. — Бернару я нравлюсь.

— Это сейчас нравишься, — рассудительно пояснил кузен, — когда он не знает, что нет свободы выбора. А узнает — думаешь, обрадуется?

Я пожала плечами. Мне казалось, что Бернар не расстроится оттого, что я помолвлена с ним, а не с Антуаном, но Жан-Филипп его знает куда ближе — вон они сколько времени проводят вместе.

— Вот и я не имею представления, — похоронным тоном сказал кузен. — А расторгнуть точно нельзя?

Я даже отвечать не стала. Смысл повторять одно и то же десять раз? Да и зачем расторгать, если и жениха, и невесту все устраивает? Я повернулась посмотреть, где Бернар, и обнаружила, что он уже поднимается к нам, сияя так, словно выиграл не студенческое соревнование, а суровую битву с орками. Жан-Филипп тоже увидел друга.

— Не говори пока, я сам скажу, — торопливо бросил кузен. — Подготовлю, чтобы не в лоб, и скажу. Хорошо?

Я кивнула и убрала полог молчания. Ни к чему Бернару знать, что мы здесь секретничали. Еще подумает что-то не то. Например, что мы готовим против него заговор. Впрочем, получается, так оно и есть.

— А не отпраздновать ли нам мою промежуточную победу? — предложил Бернар, беря меня за руку. — Я знаю такой потрясающий ресторанчик недалеко от академии.

Богиня, какая теплая и уверенная у него рука. И глаза — такие радостные, загадочно-черные. Так бы смотрела в них и смотрела. И почему Жан-Филипп недоволен? Из нас с Бернаром получится прекрасная пара. Я уже начала в деталях представлять, какое платье закажу на собственную свадьбу — с Бернаром, разумеется. Мы с ним смело можем претендовать на самую красивую пару если не столетия, то десятилетия точно. Интересно, какая невеста у Шарля? Наверняка не слишком симпатичная, если даже близкому другу не показывает. Да и что там может быть хорошего у Буле?

— Стоит ли отмечать, пока соревнования не закончились? — Кузен был сама рассудительность. — Тебе нужна трезвая голова.

— Стоит, конечно. Потом, может, и отмечать будет нечего, а сейчас порадуемся. На выходные все равно перерыв. Но если не хочешь, отпразднуем без тебя. Николь, пойдем.

Я готова была идти с ним куда угодно: хоть в ресторан, хоть сразу в храм…

— Николь не может, — решил за меня кузен. — Вестник от де Кибо пришел. Ей срочно нужно домой.

— Только не вздумай сказать, что не нужно, — влез призрак. — Участвовать в намечающейся пьянке тебе точно не стоит, а с Робером надо посоветоваться.

Он тоже выглядел непривычно озабоченным. Но не из-за того же, что Бернар не знает о помолвке? Уверена, у них с кузеном разные причины для расстройства. И у призрака куда более весомая. Во всяком случае, по его призрачному мнению.

— Она и задержалась, только чтобы тебя поздравить, — вдохновенно продолжил Жан-Филипп. — Так что придется отмечать без нее.

— Может, отложим на завтра? — разочарованно спросил Бернар, и не подумав меня отпустить.

— Николь отбывает на все выходные. Там что-то серьезное, — твердо сказал кузен и незаметно наступил мне на ногу. Мол, что ты молчишь, подтверди, что не можешь.

С другой стороны угрожающе надвигался Франциск, поэтому пришлось подтверждать, что да, срочно, прямо сейчас ухожу, как бы мне ни хотелось обратного. Попросила предупредить Люсиль, которая к этому времени уже исчезла. Вместе с Пьером-Луи, разумеется. Жан-Филипп заявил, что все урегулирует. И сказал он «все» столь выразительно, что явно подразумевал и вопрос помолвки.

Я понадеялась, что выходные — достаточный срок, чтобы подготовить Бернара к падающему на него счастью. Не в прямом смысле, конечно, в прямом я только на Шарля свалилась, и то потому, что у меня не было магии. А сейчас пусть даже не надеется. Я немного покрутила головой, но Шарля не увидела. Действительно, что ему тут делать? Соревнования закончились, а ему не только не пришлось в них поучаствовать, но даже посмотреть. А все из-за того, что оказался в неподходящее время в неподходящем месте. Хотя Антуан наверняка придумал бы еще что-нибудь, чтобы убрать соперника с дороги. Строго говоря, они схлестнулись-то не из-за меня, а из-за результатов прошлогодних соревнований. Я вообще к их противостоянию отношения не имею, Антуан мое имя использует как повод.

Успокаивая такими размышлениями свою совесть, я была несколько рассеяна по дороге к столичному дому де Кибо, что Бернар отнес на счет мифического вестника и принялся меня успокаивать, что все будет хорошо. Жан-Филипп же наверняка решил, что это следствие нашего разговора, и всячески пытался до меня донести, что урегулирует столь щекотливый вопрос — и двусмысленными фразами, и выразительными взглядами, и даже тычками пальца в бок, когда кузен считал, что мне нужно быть повнимательней.

К тому времени, когда мы расстались, на боку со стороны Жана-Филиппа наверняка уже был преогромный синяк, но кузен не выказывал ни малейшего смущения. Напротив, лицо его выражало крайнюю степень озабоченности, подозреваю, связанную отнюдь не с близящимся походом в ресторан. Так что расставалась я с провожающими даже с некоторым облегчением. Для полного счастья еще бы ворчащего Франциска с ними оставить — но это так, из области невозможного. Правда, на улице призрак обычно чувствовал себя нехорошо и молчал. Но, оказавшись в доме, он опять оживился и заявил:

— Зря ты родственнику рассказала. Все равно мы будем пытаться расторгнуть помолвку.

— Мы?

— Я и твой дедушка. Николь, я же говорил, у меня планы.

— У меня тоже. И мои планы с вашими не совпадают.

— Мои — приоритетней. И потом, дался тебе этот Матье. Нужно думать о будущем, а не о сиюминутных чувствах.

Задерживаться и спорить я не стала, сразу прошла к телепорту и через мгновение уже направлялась в кабинет… Нет, в лабораторию — короткое сканирование показало, что дедушка там. Он тоже узнал о моем появлении, и встретились мы на середине пути.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил он.

— Его Величеству срочно понадобился ваш совет. А я просто соскучилась.

И это действительно было так — я соскучилась по нему куда сильнее, чем по тете с дядей. Я обняла дедушку и поцеловала его в колючую щеку, пахнущую самым вкусным запахом на свете — магией.

— Заканчивайте эти нежности, — проворчал Франциск. — У меня важный вопрос, не терпящий отлагательств.

— В кабинет или в лабораторию? — уточнил дедушка.

— В кабинет, — решил призрак. — И полог активировать не забудь. Меня-то никто не подслушает, а вот вас…

В кабинете он оказался куда раньше нас и даже устроился со всеми удобствами за дедушкиным столом. Впрочем, одного взгляда настоящего хозяина кресла хватило, чтобы место освободилось, а призрак разразился длинной витиеватой речью о неуважении к правящим семействам. Но разражался, уже сидя на самом краешке письменного стола.

— Ваше Величество, вы что-то хотели или просто пришли поругаться?

— Хотел. Что общего между… — И Франциск перечислил фамилии, названные кузеном.

— А вы так уверены, что между ними есть что-то общее?

— Не уверен. И хотелось бы убедиться, что это не так.

Дедушка нажал переговорный артефакт.

— Франсина, принесите, пожалуйста, генеалогический справочник.

— Шамборский?

— Разумеется.

— Сию минуту, мэтр, — красивым грудным голосом проворковала экономка, вкладывая в слова куда больше сказанного.

— У вас с ней роман? — заинтересовался призрак, лишь только погас огонек на переговорном артефакте.

— С чего бы?

— Инора красивая, умная… — занялся перечислением Франциск.

— А еще еженедельно строчащая доклады Фаро. С моей стороны заводить романы с такими инорами крайне недальновидно. Романы с подчиненными обычно недолговечны, а что может придумать обиженная женщина, не вам мне рассказывать, Ваше Величество.

Призрак сделал вид, что не понял намека.

— И вы ее держите? — удивилась я.

— Почему нет? Она прекрасно выполняет обязанности.

— Кроме того, выявленный шпион очень удобен для введения противника в заблуждение, — авторитетно добавил Франциск. — Признайся, Робер, сколько ты слил Совету информации, не имеющей отношения к действительному положению вещей?

— Много, — усмехнулся дедушка.

— Учись, огонек, как использовать подобные обстоятельства с пользой для себя. Лишним не будет. И запомни: ты ничего не знаешь, твое отношение к экономке измениться не должно, иначе Роберу пришлют нового соглядатая или начнут шантажировать слуг.

— А еще в доме шпионы есть? — заинтересовалась я.

Очень уж не хотелось, чтобы милая Мари оказалась не такой уж и милой, сразу несущей в Совет в клювике добытые сведения. Хотя какие с меня сведения? Франциска же никто не видит, слава Богине.

— Сейчас нет. Наверное, Фаро посчитал неоправданным удвоение или утроение расходов на получение одной и той же информации. А Франсина в любом случае знает больше, чем кто-либо другой из прислуги.

Шпионистая Франсина не заставила себя ждать, почти тут же появившись на пороге с толстенным томиком. Богиня, как, оказывается, у нас много дворянских родов. Меня она отметила сразу и с долей волнения спросила:

— Что-то случилось, мэтр?

— Нет, просто настали выходные и мы соскучились друг по другу.

— Но справочник?..

— Укажу внучке, на что обратить внимание. Во избежание недоразумений. Сами понимаете, Франсина, де Кибо она недавно, в родственные перепутанные связи пока не вникла. Можете идти.

У экономки явно остались еще вопросы, но она унесла их с собой. В отличие от Франциска, который начал лихорадочно летать по кабинету, то и дело частично уходя в стены, и повторять:

— Ну же, Робер, давай смотреть.

— Давайте, Ваше Величество, — согласился дедушка, открывая справочник и придвигая к себе лист бумаги. — Кто вас интересовал?

Призрак опять выпалил список, я же поразилась его хорошей памяти: сама я запомнила в лучшем случае половину. Впрочем, для меня эта информация была не слишком значимой. Ровно до тех пор, пока, проанализировав все возможные связи, дедушка не пришел к выводу, что единственным общим пунктом оказались родственные связи с Лиденингами, причем у всех, кого вспомнил кузен. Совпадением это никак не могло быть.

— Этого я и боялся, — вздохнул Франциск.

— Почему? — уточнила я, видя, что дедушка не выглядит удивленным, но и не торопится мне объяснять.

— Потому что это косвенное доказательство того, что на троне кто угодно, но не Лиденинг. Прости, огонек, но с твоим браком ничего не выйдет. В данной ситуации брак принца с Соланж предпочтительнее.

— Ваше Величество, — вскипела я, — я никогда не собиралась за принца Филиппа. Это была ваша идея.

— Прекрасная идея, — вздохнул он. — Жаль, что неосуществимая.

— То есть вы, Выше Величество… — прищурился дедушка.

— Считаю, что благо Шамбора выше блага отдельного семейства. Разоблачить самозванцев — значит ввергнуть страну в пучину внутренней войны. Да и самозванцы ли теперь они? После стольких лет правления на благо страны?

— А как же ваше незавершенное дело?

— Возможно, оно заключается только в том, чтобы активировать Королевское Сердце? — предположил Франциск. — Не знаю. Буду точно уверен, когда до него доберусь.

Дедушка одобрительно кивнул. И все же мне показалось, что если решение Франциска и стало для него сюрпризом, то то, что на троне не Лиденинг, — нет. «Не доверяй ему», — вспомнилось предупреждение Леди в Белом. Быть может, она говорила как раз о Робере де Кибо? Уж очень он много недоговаривает, куда больше, чем знает.

Перед возвращением в академию Франсина вручила мне огромный пакет с разнообразными вкусностями, посетовав, что получился тяжеленький. Напоминать, что имею собственный пространственный карман, я не стала. Может быть, она это благополучно забыла донести в Совет, а тут я с напоминанием. Заботливость ее теперь не казалась таковой, но я старательно притворялась, что не знаю о ее двуличности и сборе информации. Было это сложно, поскольку сетованиями экономка не ограничилась и перешла к расспросам.

— Богиня, зачем вам понадобилось прорицание, леди Николь? — удивлялась Франсина.

— Нужно было выбирать дополнительные факультативы, вот мы с Люсиль и решили пойти на прорицание, там антураж красивый, не то что в некроконструировании. А ведь оно еще и воняет. — Я посмотрела на Франсину, расширив глаза и тем самым показывая ужас и отвращение. Наверное, не слишком удачно показывая, потому что висящий рядом Франциск насмешливо хмыкнул. Или это он одобрительно? — Правда, и на эту пакость из нашей группы один записался, но там профессиональный интерес.

— Некромантский?

— Нет, по конструированию. Он из семьи, которая увлекается големами. Заявил, что в смежных областях можно почерпнуть много чего интересного.

— Де Кибо никогда не имели дело с некромантией, — уверенно заявила Франсина.

— Так и я не собираюсь. И големами тоже, — на всякий случай предупредила я.

— То есть вы уже решили, чем будете заниматься?

И хотя экономка была сама вежливость, вопрос показался ужасно подозрительным, поэтому я ответила как можно более обтекаемо:

— Пока нет. Столько всего интересного, хоть разорвись на пару маленьких Николь. И артефакты, и алхимия, и целительство… А ведь наверняка что-нибудь еще вылезет при учебе. Поэтому я и подумала, что прорицание позволит подойти к выбору во всеоружии, понимаете?

Я улыбнулась по возможности вежливо-вежливо и почти так же глупо. Не уверена, что успокоила подозрительность экономки, но любопытство та притушила, поняв, что ничего путного от меня не дождется.

— Огонек, прощайся с ней, нас ждет академия и академический читальный зал, — нетерпеливо бросил Франциск. — Она скорее что-то заподозрит, если ты начнешь ей все многословно объяснять. Лучше иной раз сказать: «Это не ваше дело». И посмотреть так, чтобы поняла: не ее, а будет лезть — останется без носа. Или других важных частей тела.

Говорил призрак грозно, и я сильно подозревала, что при жизни он как раз был очень способен на такой взгляд. Он, но не я. Поэтому у Франсины скорее возникнет подозрение, если я ни с того ни с сего начну вести себя так, как покойный монарх. Но все же прощание я затягивать не стала, вскоре воспользовалась телепортом, прошла не задерживаясь через столичный дом де Кибо и выскочила на улицу. И все это под непрерывный монолог Франциска на тему отсутствия времени для выполнения его долга. Странное дело, долг его, а выполнять приходится мне.

Увесистый пакет оттягивал руки, но на улице открывать пространственный карман, демонстрируя всем и каждому, что здесь маг, и не из бедных, не хотелось, поэтому я перехватила поудобнее ношу и двинулась к академии, благо она недалеко. Франциск замолчал и опять изображал из себя сдувшийся воздушный шарик — для его нынешнего состояния на улице было слишком светло, а значит, неуютно.

— Давай помогу. — Вывернувший из-за угла кузен радостно выхватил мой пакет, и что-то мне подсказывало, что радость его вызвана отнюдь не возможностью попробовать изделия повара семьи де Кибо. — Я тебя уже часа два караулю.

— Зачем?

— Как это зачем? А кто тебе поможет добраться до академии? Я же чувствую ответственность за то, что отправил тебя на все выходные. И вину.

Ответственный кузен — это было нечто из ряда вон выходящее, а если учесть, что он не только не пытался увильнуть от помощи, но и сам ее предлагал, еще и жутко подозрительное. Я остановилась и сурово на него посмотрела.

— Ты с Бернаром поговорил?

— Понимаешь, — заюлил Жан-Филипп, полностью подтверждая мои подозрения, — я подумал, будет куда лучше пока ему не сообщать. Пусть решит, что это его и только его выбор. В конце концов, не зря же вас друг к другу тянет? Это наверняка результат помолвки. И потом, скажи мы сейчас, Бернар непременно потребует, чтобы ты немедленно расторгла помолвку с Антуаном. Антуан взбесится и устроит всем нам хорошую жизнь.

— То есть ты хочешь…

— Чтобы ты сначала расторгла помолвку с Антуаном по не зависящей от Бернара причине, — твердо ответил кузен. — Это снимет часть проблем.

— Огонек, — голосом умирающего простонал Франциск, — идите же в академию, там договорите. Тем более что помолвку с Антуаном пока разрывать нельзя, а Матье от тебя никуда не денется, привязан прочно.

— Результат твоего ритуала это все равно не снимет, — предупредила я и двинулась к академии, не желая далее мучить призрака. — И когда Бернар обо всем узнает, наверняка спросит, почему мы раньше не сказали.

— Не когда, а если. — Жан-Филипп почти успокоился и вышагивал рядом важно, словно был не студентом, а успешным, давно практикующим магом. — Я посмотрел. В храме эффект от такой помолвки выглядит как благословение Богини, так что все, и Бернар в том числе, решат, что это оно. В любом случае давай ты сначала расторгнешь помолвку с Альвендуа, а потом подумаем, будем ли сообщать, и если да, то когда и какими словами. Согласись, выглядит странно, когда ты помолвлена с одним, а все вокруг считают твоим женихом другого.

В холл общежития Франциск влетел, словно убегал от смертельной опасности. Выглядел он весьма потрепанным жизнью и, похоже, чувствовал себя так же, потому что довольно томно выдохнул: «Я немного восстановлюсь и приду, огонек. Ты без меня никуда не лезь, особенно во дворец» — и ввинтился прямо в пол, наверняка намереваясь восстанавливаться в академических подвалах, в компании Леди в Белом и пары призрачных бутылок. Или бочек — возможно, на бутылки Франциск не разменивается.

— Так как? — отвлек меня от размышлений кузен. — Ты согласна?

— Ритуал проводил ты, — почти согласилась я. — И все же мне кажется неправильным это скрывать.

— Что вы собираетесь скрывать? — подошедший совершенно незаметно Антуан выглядел заинтересованным, но не слишком.

— Николь потеряла сережку из пары, подаренной моими родителями, — нашелся Жан-Филипп. — Я предложил по второй сделать копию, чтобы не расстраивать маму.

— Просто сережку? Не артефакт?

— Разумеется, нет. Артефакты так легко не теряются.

— Было бы из-за чего переживать. Леди д’Авьель и внимания не обратит, а лорд, даже если заметит, не будет расстраиваться из-за такой ерунды. Николь, дорогая, как прошли твои выходные?

Кузен, воспользовавшись случаем, впихнул пакет Антуану и испарился так быстро, словно обучался у Франциска. «Жених» же вцепился в переданное так, что оторвать можно было только с руками. Не то чтобы мне были столь дороги вкусности, собранные Франсиной, но и расставаться с ними в пользу Антуана не хотелось.

— Ровно до твоего появления проходили прекрасно, — буркнула я. — Думаю, и дальше пойдут прекрасно, когда ты отправишься по своим делам, а я — по своим.

— Ты на меня продолжаешь обижаться, — с совершенно невинным видом укоризненно отметил Антуан. — Я был уверен, что вы с Соланж все выяснили.

— Что они выяснили с Соланж и почему Николь обижается на тебя из-за нее?

Похоже, способность возникать неожиданно — семейная особенность Альвендуа. И в отличие от Антуана, заставшего конец нашего разговора с кузеном, Вивиана выглядела куда более заинтересованной. Звучание имени Соланж вкупе с ревностью навели ее на определенные размышления. Глаза заблестели, щеки загорелись лихорадочным румянцем, и сестра Антуна выпалила:

— Неужели ты все-таки?..

Договорить она не успела, Антуан дернул ее за руку и рявкнул что-то весьма напоминающее орочье ругательство. Как жаль, что орочий у нас только с третьего курса, и то факультативно, поскольку мне осталось совершенно неясным, почему Вивиана столь быстро пришла в себя, замолчала и даже побледнела.

— А все-таки что? — заинтересованно уточнила я, не надеясь на ответ.

— Ерунда, дорогая, не стоящая внимания, — небрежно бросил Антуан. — Из твоего пакета доносятся изумительные запахи. Ты же пригласишь нас с сестрой на чай?

— Если она объяснит, что хотела сказать.

Антуан картинно закатил глаза, Вивиана же приняла вид кроткий и недоумевающий.

— Антуан же тебе уже пояснил, что это ерунда.

Она нежно улыбнулась, но на меня ее улыбки скорее действовали как сигнал опасности, чем успокаивали, так что я и не подумала сдвинуться с места. Брат с сестрой переглянулись.

— Хорошо, я объясню, — решился Антуан. — Все дело в том, что Вивиана хочет расстроить свадьбу Соланж и Филиппа, вот и подбивает меня увести невесту у принца. Но меня устраивает уже имеющаяся невеста, другой мне не надо.

И улыбнулся этакой улыбкой победителя. Мол, радуйся, я могу хоть всех окрестных девиц обаять, но мне никто, кроме тебя, не нужен. Но доверия его слова у меня не вызвали, особенно потому, что на лице его сестры проступило облегчение, а значит, хотела сказать она совсем другое, не столь безобидное, не такое, что всем известно и предсказуемо.

— Так мы идем? — Антуан подцепил меня свободной рукой, давая понять, что других объяснений не будет. — Николь, я так по тебе соскучился.

— Да, он только о тебе и говорит, — согласилась Вивиана. — Словно других тем нет.

Она обиженно фыркнула, легко подхватывая тему брата. Легко, но не слишком естественно. Интересно, о чем эта парочка будет говорить наедине? Жаль, что рядом нет Франциска и его нельзя попросить проследить и выяснить. Тащить же их к себе не хотелось. Но пока я размышляла, как отделаться от Альвендуа, в холл общежития влетели счастливые Люсиль и Пьер-Луи, поэтому вопрос с чаепитием решился сам собой. Увы, не в мою пользу, поскольку подруга так и не научилась отказывать настырной Вивиане.

У нас брат с сестрой устроились так, словно собирались остаться до утра. Брат поедал глазами меня, сестра — Пьера-Луи, одной Люсиль не грозила опасность быть съеденной, ибо Альвендуа ее дружно перестали замечать сразу, как удостоились приглашения. Пришлось распаковать переданное Франсиной, чтобы гости отвлеклись хотя бы на то, что действительно можно съесть.

— Мне сказали, во дворце новые требования безопасности? — защебетала Вивиана, лишь только в руке у нее оказалась чашка, которая сразу перекочевала на стол. Действительно, не чай же пить она сюда пришла. — Странно, с чего вдруг решили ввести? Пьер-Луи?

Она улыбнулась почти как голодная гиена в Королевском зоопарке. Пьер-Луи печально посмотрел на дверь. Уверена, он уже пожалел, что не пришел чуть раньше, или чуть позже, или даже вообще на следующий день утром. Вивиана, выбивающая информацию, — зрелище на любителя, к которым никоим образом нельзя было отнести никого из находящихся в комнате. Даже Антуан недовольно нахмурился.

— Точно не знаю.

— Не может того быть, — показушно удивилась потенциальная королевская невеста. — У тебя же там дядя не абы кто. Он точно знает, что случилось в эту пятницу.

И тут я сообразила, что если кто в нашей компании и знает точно, что произошло в эту пятницу в королевском дворце, то только я. И мне больше, чем любому другому, нужна информация о мерах по непроникновению призраков. Информация, которой вряд ли поделятся.

— Он — разумеется. Но я-то лишь племянник королевского мага. — Пьер-Луи опять взглянул на дверь, словно прикидывая, сколько времени потребуется добраться до нее. Наверняка соседство с Люсиль сейчас для него не искупало соседства с Вивианой. — Со мной секретами не делятся.

— Вивиана наверняка напутала, — небрежно бросила я. — Что там вообще могло случиться, с такими мерами по охране?

— Ничего я не напутала! — оскорбленно возмутилась Вивиана и сразу выдала все, что знала: — Мне племянница начальника немагической охраны сказала, что у Его Величества проблема с призраками. Причем призраки недовольны надвигающейся свадьбой наследника.

Последнее она сказала с такой гордостью, словно это было ее рук дело. Пьер-Луи наверняка подумал о том же, поскольку посмотрел с сильным подозрением. Чувствую, дядя сегодня получит информацию о возможном подозреваемом, который к тому же настойчиво пытается получить сведения о принятых мерах. Тщетно пытается: Пьер-Луи ничего не выдаст, по нему видно. Во всяком случае, Вивиане точно, а вот Люсиль… Но об этом можно будет попросить потом, сейчас же нужно узнать, что выяснила королевская охрана.

— Не может быть! — отвлекла я внимание на себя. — И сколько призраков побеспокоило нашего короля?

— Штук пять, — небрежно бросила Вивиана. — И все необыкновенно агрессивные. Он их еле прогнал. Представляете, Его Величеству лично пришлось этим заниматься! Куда смотрели охранники? Если хотите знать мое мнение, их всех нужно разогнать! С позором и запечатыванием Дара.

— Пять? — потрясенно переспросила я.

Нет, я понимаю, что Франциска для непривычного глаза может показаться много, но не настолько же? Или призраки размножались при пересказе? Тогда, если бы история шла до Вивианы кружным путем, их могло стать даже не пять, а все десять. Повезло ей, что цепочка оказалась короткой, всего-то: придворный маг, начальник магической охраны, начальник немагической охраны и его дочь.

— Да глупости это, — снисходительно бросил Антуан. — Дворцовая защита и одного не пропустит. Филиппу Второму просто что-то показалось после лишнего бокала.

— Не намекаешь же ты, что Его Величество любит выпить? — с нажимом уточнила Вивиана.

— Все мы иногда любим принять бокал-другой. Особенно в хорошей компании.

— И все же, что там случилось? — продолжила допытываться я.

— Во дворце появился скандальный призрак, — неохотно пояснил Пьер-Луи. — Сейчас определяют, как он проник, куда делся и откуда ждать нового появления.

— Один?

— Разумеется. — Он чуть насмешливо глянул на приунывшую Вивиану. — О пятерых речи не идет. Они исключительно в чьем-то богатом воображении.

— Но недовольство невестой наследника призрак выразил, — убежденно заявила сестра Антуана. — Это я точно знаю.

Убежденность Пьером-Луи была отмечена, и взгляды, которые он бросал на Вивиану, становились все задумчивее и задумчивее. Этак к концу беседы он окончательно уверится, что призрак — ее рук дело. А потом уверит в этом же дядю.

— Из-за такой ерунды, как недовольство призрака, невесту менять никто не будет. Мало ли кому не понравится следующая. Пусть лучше будет недоволен призрак, чем кто-то более материальный.

— Не скажи, — огорченно вздохнула Вивиана. — Мало ли чей это призрак был. Уверена, к его мнению необходимо прислушаться.

— Может, там вообще была наведенная иллюзия высшего порядка?

Вивиана недовольно поджала губы, поскольку наверняка приняла за намек на свою семью: Альвендуа как раз славились мастерскими иллюзиями, отточенными множеством поколений. Относительно безопасная специализация позволила роду почти не пострадать во времена Магических войн и быстро оправиться после них, поскольку претензий от Совета магов к Альвендуа не было. Они вообще во все времена отличались законопослушностью, тем удивительнее было наличие смертельного заклинания в арсенале Антуана. Того самого, что мой «жених» хотел использовать для убийства Шарля.

— Поздно уже, — Люсиль заразительно зевнула, — а о призраках к ночи говорить вообще не стоит, не дай Богиня, появятся.

Да, мне и одного много, а если их будет толпа…

— Мы же пьем обычный чай. — Антуан был сама невозмутимость. — После него ничего не должно появиться, разве что вы добавили что-то с галлюциногенным эффектом.

Поскольку намеков он не понимал, пришлось сказать прямо.

— Это ты нас оскорбить хотел? У тебя получилось. А теперь, будь добр, покинь нашу комнату, мы спать хотим.

— Николь, я ничего подобного не имел в виду, — ошарашенно запротестовал он.

— Что ты имел в виду, я подумаю как-нибудь потом. У нас с Люсиль завтра прорицание, а на него нужно непременно пойти выспавшимися, а то вдруг напрорицаю что-нибудь не то.

Пьер-Луи прощался даже с некоторым облегчением, которое пропало тут же, поскольку с ним увязалась Вивиана. Антуан же еще не уходил долго, пытаясь извиниться и пояснить, что просто неудачно пошутил. Пришлось сказать, что если он немедленно не уйдет, то не буду с ним разговаривать ближайшую неделю. Это подействовало эффективнее всего остального, Антуан еще лишь раз уверил меня в своей вечной любви и почти трусцой выбежал из комнаты.

Из головы он вылетел сразу, как ушел, благо у меня было о чем подумать. Хотелось посоветоваться хоть с кем-то, но Франциск так до сих пор и не появился, Шарль был далеко, судя по метке, а дедушка недоступен до следующего посещения дома де Кибо.

На факультатив Франциск отправлялся полным самых радужных надежд. Можно сказать, переливался ими, был светел и доволен жизнью или чем другим, что предполагается у призраков вместо нее. Существованием? В любом случае довольство продлилось ровно до того момента, когда Его Величество обнаружил отсутствие Шарля. Не соизволил Буле прийти. Интересно, только сегодня или мы вообще сюда записались совершенно зря? На нас неприязненно посматривали несколько растрепанных девиц с фанатично горящими глазами и длинный тощий парень с клочковатыми волосами. Надеюсь, волосы рвать для ритуалов не придется, хотя выглядело это все подозрительно. Узнать бы, но, увы, спрашивать у тех, что пришли до нас, не хотелось. Нам с Люсиль ожидавшие начала занятия обрадовались не больше, чем мы им. Я потянула подругу к свободному столу, не забыв бросить возмущенный взгляд на Франциска.

— Не переживай, огонек. Придет еще твой мажонок, — без должной уверенности заявил он. — В конце концов, на прорицании и без него найдется чем заняться. Не будешь же ты утверждать, что не можешь жить без Шарля?

— А вдруг?

— Тогда я могу тебе преподать пару уроков, как обойтись вообще без всего, — оживился Франциск, мигом свернув с опасной темы. — Поделюсь опытом от всей широты собственной души.

— А она осталась?

Я передернула плечами и вывалила на стол все по списку ужасно необходимых вещей. Не думаю, что все они потребуются прямо на первом же занятии, но надо же показать, что мы во всеоружии?

Франциск высунул голову в коридор, уйдя в стену по грудь, и почти сразу радостно возвестил:

— Ректор идет!

Шел не только Фурнье. Перед его появлением в кабинет прошмыгнули еще несколько человек, с курсов постарше, но Шарля не было и с ними. Не нуждался помощник Франциска в дополнительных факультативах. Хотя, возможно, его предупредил о нас ректор? Или даже сам Франциск проболтался, а Шарль решил, что не так уж ему и нужны дополнительные занятия.

Вошедший Фурнье окинул не слишком довольным взором нашу компанию и бросил:

— Что ж, надеюсь, в этот раз здесь собрались исключительно те, кто хочет и может заглянуть за завесу, прикрывающую прошлое и будущее.

Дверь опять открылась, неожиданно явив запыхавшуюся Вивиану. Она застыла на пороге, ничего не говоря и не двигаясь дальше. На губах замерцала застенчивая улыбка, явно предназначенная ректору.

— Леди Альвендуа, закройте дверь либо с одной, либо с другой стороны, — раздраженно бросил тот. — Говорите быстрее, что вы хотели. Не надо мешать занятию.

— Мне так неловко, лорд Фурнье, что я опоздала, что все, абсолютно все слова извинения вылетели у меня из головы, — нежно промурлыкала Вивиана.

— Давайте тогда обойдетесь без них и просто поясните, что вам нужно, — не повелся лорд.

— Получить дополнительные знания по вашему предмету, разумеется, — заворковала Вивиана и просочилась-таки в аудиторию.

— Вы не записывались.

— Я не успела. Но, лорд Фурнье, я еще в прошлом семестре решила, что непременно буду заниматься на вашем факультативе.

— Значит, мажонок все же должен был быть, — победно возвестил Франциск. — Альвендуа боится оставить тебя без присмотра на занятиях явно не просто так.

Подтверждая его слова, Вивиана мазнула по мне крайне неприязненным взглядом, словно виновата я, а не Антуан, который направил ее сюда понаблюдать, как же я собираюсь себя вести в компании Шарля.

— Проходите. Не мешайте занятию. — Ректор осмотрел ее, не заметил необходимых для прорицания вещей и добавил: — Но если вы в следующий раз явитесь с опозданием и без всего…

— Что вы, что вы, — почти пропела Вивиана.

Она одарила лорда улыбкой, идеально выпрямила спину и прошествовала к столу за нами с Люсиль. Подруга сразу напряглась, я тоже. Взгляд Вивианы, казалось, прожигал в спине дыру. Огромную такую дыру, с обугленными краями, которая тлела и дымилась. Этак у меня мантия загорится, придется покупать новую. Появилось желание пересесть.

— Как она на тебя смотрит, огонек. — Призрак передернулся. — Как у них в семье со способностями к проклятиям? Не знаешь? Я бы на твоем месте обеспокоился. Я и на своем-то не слишком хорошо себя чувствую.

— Леди Альвендуа, я смотрю, вы так торопились, что забыли даже тетрадь. — Фурнье взял со своего стола пару листов бумаги и карандаш и направился к Вивиане. — Такое рвение похвально, и все же попытайтесь смотреть на меня, а не на вашу будущую родственницу. И записывать все, что я говорю. — Вивиана что-то нежно залепетала в свое оправдание, но ректор слушать не стал, вернулся сразу же к кафедре. — Итак, как я вижу, все остальные прекрасно подготовились. Поскольку на прошлом занятии присутствовали не все, займемся сегодня самой простой практикой из возможных. Ах да! — Он достал стопку тонких книжечек, отделил три, прошелся к нам и выложил на стол передо мной, Люсиль и, возможно, Вивианой. Возможно — потому что я боялась лишний раз повернуть голову, не желая привлекать к себе внимание. Оно и без того прекрасно привлекалось само. — К следующему занятию изучите методички, чтобы мне не повторять одно и то же каждому новичку. Теперь все. Взяли в руки шары для предсказаний.

— Огонек, я, пожалуй, пойду прогуляюсь, — скривился Франциск. — Еще чего не хватало — смотреть, как недопредсказатели пялятся в шары и завывают. Заодно узнаю, какие планы у мажонка и почему он столь нагло не ходит на нужные занятия. И да, — оживился он, — поскольку у тебя теперь нет матримониальных обязательств перед Лиденингами, могу выяснить, что там у Буле за невеста, и поспособствовать вашему семейному счастью.

— Леди де Кибо, во время занятия вы должны смотреть на меня, а не в пространство. И не делать такое лицо, словно вы собираетесь испепелить того, кто перед вами. Даже если это и так, маг должен уметь держать лицо и не показывать противнику своих намерений. Во всяком случае, тот, кто выпускается из нашей академии.

Ректор сурово сдвинул брови, совершенно не одобряя моего поведения, Франциск же хохотнул и ушел в пол. Желание пойти учить некромантию стало ужасающим. Подумаешь, у них пованивает на практических занятиях, зато можно достойно ответить на издевательства некоторых личностей. Пожалуй, теперь я понимаю королеву Анну. Богиня, будь у меня такой муж, как Франциск, я бы его еще в первый год семейной жизни прибила.

— Простите, лорд Фурнье. — Я покаянно склонила голову и взяла в руки шар. — Я немного задумалась.

— Думать будете на других занятиях, — сухо бросил он. — На моем должна работать интуиция. Итак, взяли в руки шары, покатали в ладонях, согревая и чувствуя их частью себя. Вглядываемся, запоминаем все, вплоть до мельчайших особенностей.

Шары для предсказаний Люсиль купила нам обеим самые простые, из горного хрусталя, которые показались совершенно одинаковыми, когда подруга предложила выбрать. Ну шарик и шарик. А теперь я с интересом отметила и пузырьки воздуха, и пару мутных пятен, и даже одну совсем небольшую трещинку. Интересно, не считается ли это дефектом? Вдруг она дает искажения и все такое?

— Те, кто пришли сюда не впервые, уже знают, что нет двух одинаковых гадальных шаров. Каждый шар — уникален, — разливался Фурнье явно на свою любимую тему. — И правильная гармоничная настройка на свой шар гарантирует полноту видений. Разумеется, для тех, у кого к этому имеется предрасположенность.

В его голосе слышалась снисходительность, вполне возможно и не относящаяся к нам с Люсиль, но я приняла это на наш счет. Думаю, те, кто посещали этот факультатив в предыдущие годы, уже узнали, есть ли у них предрасположенность или нет, и благополучно перестали ходить во втором случае. Наверняка ректор им сам с сожалением указал, что посещать его занятия для них напрасная трата времени. Точно. Если он решит, что у нас с подругой нет предрасположенности, выставит, несмотря на все траты на его факультатив. А откуда ей у нас взяться? У Люсиль в семье никого из предсказателей не было, у меня тоже. Вон Жан Филипп как перекашивается, когда вспоминает об обязательных занятиях по предвидению. Значит, пару раз появимся на факультативе, а потом можно будет безболезненно от него отказаться, не испортив отношений с ректором. И Франциск ничего не сможет возразить, а то с него станется сводить с Шарлем, используя любую возможность. Хотя, конечно, его действия обречены на провал: интереса ни с одной стороны нет, а у меня нерасторжимая помолвка.

Призрак не возвращался, я почти успокоилась и даже стала получать удовольствие от лекции, в которой описывались особенности гадальных шаров из разных материалов. По всему выходило, что из горного хрусталя — один из самых точных и надежных, остальные больше для того, чтобы пустить пыль в глаза. Хотя у шара из малахита есть свои преимущества, конечно. А уж у обсидианового… Я как завороженная следила за бликами от отполированного шара. Хотелось взять в руки именно его. Вязкая черная глубина притягивала, манила к себе неимоверно. Неожиданно Фурнье положил обсидиановый шар на стол передо мной.

— Леди де Кибо, смотрю, он вам понравился. В нашем деле это очень важный момент. Чем теснее взаимодействует маг со своим шаром, тем больше вероятности на успех. Вернете после занятия, а свой дайте леди Альвендуа, чтобы она не напрасно сегодня просиживала стул.

Я повернулась и протянула Вивиане шар из хрусталя. Та наконец отвлеклась от разглядывания моей спины и уставилась на гадальный шар. Наверняка не с меньшей ненавистью, чем на меня чуть ранее. Но шар оказался еще более устойчивым к ее взглядам — он не то что не задымился, даже не покачнулся. Ректор же перестал обращать на нас внимание и вдохновенно продолжил рассказ о типах гадальных шаров. О том, что каждый непременно должен найти свой. Если бы у меня были способности к предсказаниям, я бы уверилась: свой я уже нашла. Обсидиановый шар лежал в руках так, словно был создан именно для меня.

— Теперь, когда шар пропитался вашим теплом и энергией и вы чувствуете себя с ним единым целым, можно приступать непосредственно к прорицанию. Или нельзя?

Смотрел он на меня, но вопрос был задан специально для тех, кто сюда уже ходил, и студенты не подвели преподавателя.

— Можно, но эффективность будет низкой, — ответила одна из студенток.

Фурнье удовлетворенно кивнул и уточнил:

— А что нужно, чтобы она стала выше?

— Зависит от типа гадального шара. Чаще всего — облить зельем и произнести нужное заклинание, — оттарабанила девица, удостоилась еще одного подтверждающего кивка и счастливо разулыбалась, словно получила не меньше чем «отлично» на экзамене.

— Зелья, подходящие для вашего типа гадального шара, вы найдете в методичке, — сообщил Фурнье столь торжественно, словно сообщал нам по секрету государственную тайну. — Все они несложные, и вам не составит труда сварить нужное и прийти на следующее занятие уже с ним.

За спиной раздался тяжелый вздох. По всей видимости, Вивиана с зельями не дружила. Впрочем, сильно сомневаюсь, чтобы она дружила хоть с чем-то. Или кем-то.

— В крайнем случае можно и купить, — сжалился над ней Фурнье. — Они доступные и недорогие, продаются как в алхимических, так и в специализированных лавках. Но в идеале предсказатель должен все делать сам.

— Зелье, сделанное самостоятельно, увеличивает вероятность эффективного предсказания, — вылезла все та же студентка. — У меня оно всегда с собой.

Судя по бросаемым на нее взглядам, вылезала она постоянно, не всегда по делу и крайне неохотно залезала обратно. Зато у Фурнье наверняка ходила в любимчиках. Сразу после Шарля, конечно. Который был настолько привилегированным любимчиком, что даже пропускал занятия, на которых, по мнению Франциска, должен был обсуждать с преподавателем свои видения.

— Это замечательно, — не разочаровал девушку ректор. — Вот вы нам сейчас и покажете процедуру подготовки гадального шара к работе.

Студентка счастливо зарделась, достала крошечный пузырек и, прикусив от усердия губу, отмерила ровно семь капель на свой гадальный шар, на который пошел весьма увесистый кусок яшмы. Не знаю, что там было за зелье, но поверхность шара впитывала его, словно была губкой, а не полированным камнем. После этого инорита нараспев прочитала заклинание, слишком тихо и невнятно, чтобы можно было разобрать отдельные слова. Заклинание, явно не из методички — не зря же студентка пыталась скрыть слова, — сработало, шар укутался белесой туманной дымкой, и студентка вперилась в нее взглядом, словно сейчас перед ней открылся портал в прошлое или будущее. Возможно, так оно и было.

— Что забыла сделать инорита Валле?

Спрашивал Фурнье вроде бы ласково, но я насторожилась, потому что все в аудитории замерли и стали напоминать кроликов перед удавом. По-видимому, мысли в головах у них тоже замерли, потому что не ответил никто, даже упомянутая инорита, гордость с которой слетела в один миг, а шея начала втягиваться в туловище, как у черепахи. Рядом испуганно ойкнула Люсиль, наконец сообразившая, что мы попали не в столь интересное место, как ей показалось поначалу.

— Сформулировать вопрос! — рявкнул Фурнье, больше не притворяясь благодушным инором. — Прежде чем заниматься подготовительными работами, бестолочи, необходимо сформулировать вопрос, иначе все это, — он небрежно махнул кистью руки в сторону незадачливой студентки, — бессмысленная трата ресурсов и времени. Кроме того, следует убрать влияние солнечного света и ритуал проводить при свечах.

Он гневно фыркнул и щелчком пальцев превратил окно в непроницаемую пластину. Темно было недолго: почти сразу загорелось магическое освещение, неяркое, но достаточное, чтобы из аудитории не получилось незаметно удрать, хотя и очень захотелось, слишком уж велик оказался контраст между лектором в начале лекции и нынешним. По всей видимости, небрежения к своему предмету Фурнье не прощал даже в самой малости. Так, думать, во что мы влипли, буду потом, сейчас нужно хоть заклинание узнать. Я торопливо открыла методичку. На стол со стуком встали два пузырька. Показалось, что у меня и у Люсиль — разные.

— Заклинание для хрусталя на двадцать четвертой странице, для обсидиана — на двадцать шестой, — сообщил нам Фурнье почти нормальным голосом и поставил пузырек еще перед Вивианой. — Сегодня используете мое зелье, но к следующему разу должны прийти со своим, понятно?

Мы недружно ответили «да», никому даже в голову не пришло намекнуть, что следующего раза может не быть. Богиня, куда втравил нас Франциск? А Жан-Филипп? Неужели он не мог предупредить по-родственному? Сзади тихо зашуршала Вивиана, Люсиль тоже приступила к поиску указанной страницы.

— Итак, мы выяснили, что нужно сделать, — радостно возвестил ректор. — Инорита Валле, сделайте поправку и повторите последовательность.

— Сначала четко сформулировать вопрос, — обреченно начала она перечисление, — затем зажечь свечи, предварительно перекрыв доступ солнечному свету, нанести зелье и прочитать заклинание.

— Ну вот, теперь ничего не забыла, — милостиво кивнул Фурнье. — Итак, тема сегодняшнего занятия — место, где вам надлежит оказаться, чтобы совершить нечто чрезвычайно важное для судьбы Шамбора.

Дождавшись, пока все зажгут свечи, он погасил искусственный свет полностью, и аудитория погрузилась в полумрак, как раз такой, в котором явление призрака смотрелось бы особенно впечатляющим. Но Франциска не было, а на боках магического шара притягательно отражались блики свечей. Как-то так отражались, что уже сейчас, даже безо всякого ритуала, казалось, что я что-то там вижу. Смутно, неопределенно, но вижу.

Рядом зашептала заклинание Люсиль. Я очнулась, вытащила пробку из пузырька, почти начала капать, но вовремя вспомнила, что нужно подумать о своей важности для Шамбора, чуть не хихикнула, когда поняла, что, если бы у меня были способности для прорицания, шар показал бы королевский дворец. С трудом смешок удержала, как и нужную мысль в голове, после чего уже с чистой совестью отсчитала капли и медленно, нараспев, не отрываясь от методички, прочитала заклинание. Шар окутался легкой радужной дымкой, и я вперила в нее взгляд, повторяя для себя про место, где мне важно оказаться.

Блики на обсидиане переплетались с тенями в увлекательном танце, следить за которым было одно удовольствие. Поскольку недовольных ректорских воплей не было, я уверилась, что все сделала правильно, и расслабилась. Вокруг царила темнота, совсем такая, как тогда, когда мы с Франциском пробирались по монастырскому тайному ходу. Да и не только темнота, в наличии были темные давящие стены и скелет, который пожертвовал фалангу в пользу короны. Это был, несомненно, тот самый скелет, на что указывал провалившийся в грудь знакомый медальон и россыпь артефактов. Словно я и не уходила от подземелья, словно я там осталась навеки — составлять компанию Франциску. Это было так жутко, что я закричала.

— Леди де Кибо, успокойтесь, это всего лишь видение, — счастливый голос Фурнье и тряска за плечо вывели меня из транса, в который я впала, смотря на гадальный шар. — Как чувствовал, что у вас дар к моему предмету. Не зря же де Кибо вас принял в род, должны же у него быть хоть какие-то основания для этого. Когда увидел ваш взгляд на обсидиан, даже не усомнился, что это ваш камень. И вот результат на первом же занятии. Это замечательно. Что вы увидели?

В себя я уже пришла, поэтому ответила правду, но не полную и достаточно размыто.

— Подземелье и скелет.

— Как интересно. Возможно, это кто-то из ваших предков, которого необходимо правильно захоронить? Правильное захоронение иной раз позволяет избежать серьезных проблем, о чем вам непременно скажут на курсе некромантии. Кстати, не радуйтесь раньше времени. Вполне может быть, что способностей к предсказанию у вас нет, а видение разовое, но очень для вас важное. Или даже что ваше видение и не предсказание вовсе.

Фурнье разглагольствовал, студенты косились на меня — кто с удивлением, кто с завистью, а я размышляла, что ректор неправ, поскольку не знает, что у показанного мне скелета я взяла кость для скрытия побега Франциска, а значит, для блага Шамбора теперь требуется ее вернуть. Ведь тот скелет, в отличие от самого Франциска, до моего появления лежал спокойно и никому не мешал, а значит, в упокоении не нуждался. И возникает вопрос: для блага Шамбора я должна вернуть кость до того, как Франциск доберется до Сердца, или после? В том, что я должна вернуться в монастырь и что-то сделать, даже сомнения не возникло.

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Не знаю почему, но Франциску я рассказывала о видении при Шарле. Возможно, надеялась, что если уж Буле столь хорош в предсказаниях и все равно по уши завяз в призрачных делах, то ему можно выложить все и рассчитывать на помощь? Или хотя бы пояснение.

— Пф, огонек, нашла из-за чего переживать, — удивился призрак. — Если видение истинное, то оно лишь подтверждает: твоя помощь мне пошла на пользу Шамбору. Но не факт, что это было видение и у тебя вообще есть способности к этому делу. Возможно, твой мозг преподнес тебе первую же подходящую картинку. Ты же сама говорила, что в родне нет предсказателей.

— Но Фурнье вел себя так, словно ожидал, что у меня проснется Дар.

— Это-то как раз вполне понятно, — загадочно ответил Франциск. — Короче говоря, огонек, не забивай себе ерундой голову, выбрось оттуда глупости, и пойдем во дворец.

— Мне непонятно, — заупрямилась я.

— Мне тоже, — заметил молчащий до этой минуты Шарль.

Призрак закатил глаза настолько, что если бы видел именно ими, то сейчас наблюдал бы стену за собой, причем вверх тормашками.

— И что вам непонятного, дети мои? Справочники по родам хотя бы изредка просматривать нужно. У де Кибо всегда были сильные прорицатели. У Фурнье просто из головы вылетело, что ты де Кибо не по рождению, поэтому он решил, что нашел брильянт в навозной куче.

— Так, может, третий блок Николь как раз связан с предсказанием, если де Кибо принял ее в род из-за него?

— Мажонок, ты меня разочаровал. — Франциск выразительно постучал по лбу. Не по своему, по мажескому. — Не в твоем возрасте нести такую чушь. Если бы у нее стоял блок на Даре предвидения, ничего бы она сегодня не увидела. Нет, у нее заблокировано совсем другое.

— Что?

Спросил Шарль небрежно, но глаза у него столь странно блеснули, что захотелось заткнуть призраку рот. Но увы: фантомные кляпы фантомным особям не помеха.

— Если бы де Кибо считал нужным сообщать всем желающим что, он бы сказал еще при вашем знакомстве, — ухмыльнулся призрак. — Придется, мажонок, тебе жить без этого знания.

Шарль пожал плечами с видом «не очень-то и хотелось» и спросил:

— Ну как там? Ушел Матье?

Да-да, мы стояли всей компанией на лестнице, под кучей пологов, поставленных Шарлем, и ждали, пока Бернару надоест караулить. Мой настоящий жених оказался весьма упорным и торчал у двери уже больше часа, мешая нам пройти в комнату, а из нее — в ход, ведущий во дворец. Мое предложение с ним поговорить и отправить восвояси Франциск отмел, заявив, что я непременно забуду все договоренности и уйду куда-нибудь с поклонником, а он, Франциск, не для того с таким трудом собирал нас вместе, чтобы дать мне возможность сходить на свидание под присмотром Шарля. «Скажешь потом, что в библиотеке засиделась», — безапелляционно заявил призрак на мои возражения. Сейчас же он скорчил трагическую мину и выдал:

— Огонек, надо было на Матье тоже метку поставить, а то гоняете меня, словно я не король, а паж мелкой провинциальной дворяночки.

— Тоже? — ухватился за оговорку Шарль и нехорошо прищурился. — Значит ли это, огонек?..

Окончания вопроса Франциск не дождался, всосался в стену, словно его туда принудительно утянули, предоставив мне право отдуваться за свою оговорку.

— Конечно, значит, — пошла в атаку я. — Если кто-то ставит метки на незнакомых девушек, возможно, ему стоило бы поставить пару на кого-нибудь нужного.

Между делом я на всякий случай проверила обе метки, поставленные под руководством Франциска. Обе были на месте, радовали своей силой, но не радовали тем, что одна была совсем рядом, а вторая неумолимо приближалась.

— Ох ты ж… Вот ведь еще неприятность, откуда не ждали.

— Какая? — заинтересовался Шарль, сделав вид, что ничего про метки не спрашивал.

Но ответа не понадобилось, поскольку высокомерный голос Антуана, не привыкшего сдерживаться, как раз долетел до нас.

— Матье, хотел бы я знать, что ты делаешь возле комнаты моей невесты?

— Хочу спросить у Николь, за того ли она собралась замуж.

— Не за тебя же ей выходить?

И хотя я не видела этой сцены, лицо Антуана встало передо мной как живое, с презрительной усмешкой на губах и высокомерно выставленным подбородком. Бернара он серьезным соперником не считал, в отличие от Шарля. Интересно, почему?

— А почему бы и нет? Меня-то привлекает именно Николь.

Сказано это было столь странным тоном, что явно подразумевало больше, чем я услышала.

— Это он о чем? — удивленно спросил Шарль.

Я не ответила, и даже не потому, что не знала, а потому, что боялась пропустить ответ Антуана.

— Не замечал, чтобы она тебя привлекала до того, как стала де Кибо, — бросил Антуан после короткого молчания, во время которого он наверняка презрительно рассматривал соперника. — Нас же в меркантильности не упрекнешь: помолвка была заключена еще с Николь Бовьен.

— Ты понял, о чем я, — возразил Бернар. Почему-то мне показалось, что он сейчас насмешливо щурится. — При чем тут фамилия? Главное — не она.

— Конечно, главное — не фамилия, главное — сама Николь, — согласился Антуан. — И вот рядом с ней чтобы я тебя не видел. А то…

Наверняка сейчас играет с шаровой молнией, подбрасывая ее на руке, как мячик. Выглядело это впечатляюще, и я всегда восторженно ахала, пока Луи-Филипп не рассказал по секрету, что это всего лишь иллюзия. Ахать я продолжила, но уже не восторженно и только для того, чтобы не выдавать кузена.

— А то что? — с явной насмешкой спросил Бернар, из чего я заключила, что Жан-Филипп проболтался и ему тоже. — На дуэль вызовешь? Со мной тот финт, что ты пытался проделать с Буле, тоже не прокатит, а из академии ты вылетишь со скандалом. И как бы под суд не попал после всего этого. Второй раз не отмажут.

— Угрожаешь? — прошипел Антуан почти на грани моей слышимости.

— Угрожаю, — согласился Бернар.

Сурово так согласился, с рычащими нотками в голосе. Я забеспокоилась. Сейчас как сцепятся из-за меня, так опять не получится поход во дворец. Последний поход, как утверждает Франциск, после которого я начну наконец принадлежать себе и забуду про необходимость сохранять помолвку с Антуаном.

— Огонек, с тобой рядом даже стоять страшно, — насмешливо прошептал Шарль прямо мне в ухо. — Страсти, как в эльфийских романах. И все же, о чем они говорят?

— Загордился как, — бросил как выплюнул Антуан. — Ты даже соревнования не выиграл пока, а уже мнишь себя невесть кем. На тебя мне даже того финта не надо. Я тебя с закрытыми глазами и одной привязанной за спиной рукой уделаю!

Последние слова он уже не говорил, орал что есть сил.

— Что здесь происходит? — голос был незнакомый, но, несомненно, преподавательский. — Напряжение магического фона в этой части общежития слишком велико. Лорд Альвендуа, опять нарушаете? У нас есть дуэльный зал для урегулирования спорных вопросов.

— Хоть прямо сейчас!

Метка Антуана пылала багровым, показывая, что он вне себя от покушения на его собственность, которая даже пока таковой не была. Может, Жан-Филипп прав и действительно нужно расторгнуть официальную помолвку по причине, никак не связанной с Бернаром? А пока поменьше с ним общаться? Если получится…

— Прямо сейчас можно только определить время, — не согласился преподаватель. — День выберете после соревнований, поскольку ваш противник в них участвует, и весьма успешно.

Как я жалела, что не вижу эту картину. Наверняка Антуан представлял собой сейчас весьма занимательное зрелище — еще бы, увели победу, а сейчас пытаются увести невесту. Голоса начали удаляться, антуановская метка — успокаиваться.

— Мне всегда нравился молодой Альвендуа, — деловито заявил Франциск, вынырнувший из стены. — Как он вовремя появился, прямо как чувствовал, что короне нужна помощь. Теперь час точно никого не будет вблизи твоей комнаты, огонек, разве что подругу принесет.

— Не принесет, Пьер-Луи обещал ее сегодня до позднего вечера задержать.

— Вот как? — Я возмущенно остановилась. — Какие же вы гады! Я думала, Люсиль ему нравится, а на самом деле он выполнял твое задание!

— Какое задание, огонек? — опешил Шарль. — Ты серьезно думаешь, что я мог что-то подобное предложить своему другу? В театр они идут, в театр, а потом Пьер-Луи планировал с ней по городу погулять.

Я недоверчиво уставилась, но Шарль был сама честность, настолько честность, что подозрения не только не ушли, а, напротив, усилились.

— В конце концов, огонек, одно другому не противоречит, — подлил масла в огонь призрак. — То есть Дюваль может по-настоящему интересоваться Люсиль и одновременно выполнять просьбу друга.

— Богиня, как вы надоели! — вспылил Шарль. — Не просил я его ни о чем, просто Пьер-Луи поделился со мной планами, и все.

— А мог бы и попросить, — обвинительно ткнул в него пальцем призрак. — В конце концов, не каждый день на кону стоит судьба Шамбора. Заметьте, она стоит на кону, а мы на лестнице, хотя могли бы уже пройти к потайному ходу, пока в коридоре никого нет.

Действительно, я подхватилась и порысила к комнате, подгоняемая надеждой, что сегодня все это закончится. Как сказал сам Франциск, третий раз — он решающий. Шарль задерживаться тоже не стал, а призрак вообще прошел через все стены, которых для него не существовало, со скоростью молнии, поэтому когда мы оказались внутри комнаты, прохаживался возле места, где был ход, со скучающим видом.

— Подзадержались вы, — укорил он нас. — Могли бы личные дела решать потом, когда меня с вами не будет.

Он трагически дрогнул голосом, а в уголке глаза появилась призрачная слеза, которая столь же призрачно потекла по щеке и была промокнута призрачным же кружевным платочком, который Франциск ловко спрятал за обшлаг и совершенно деловым тоном заявил:

— Идем, больше не тянем.

— Но с тем скелетом, — напомнила я. — Вдруг там что-то важное?

— С мажонком сходите, без меня, — решил Франциск.

— Интересное дело, — попытался было возмутиться Шарль, которому идея пойти в монастырь со мной показалась столь же привлекательной, как и мне.

— Это моя предсмертная просьба, — заявил Франциск. — Не посвящать посторонних и решить вопрос с тем скелетом. В конце концов, он нам добровольно помог, значит, заслуживает того, чтобы его похоронили правильно.

— Так, может, и посодействуете правильному захоронению? — проворчала я, уже понимая, что услышу отказ. — Прежде чем окончательно уйти?

Внезапно стало жалко расставаться с Франциском, прямо до рези в глазах. Слезы я удержала, хоть и с трудом. Не хватало еще расплакаться — де Кибо держат себя в руках.

— Огонек, я не могу вам всего рассказать, но тянуть дальше нельзя, опасно. Сегодня все закончится.

— Если вы опять не полетите к королю докладывать, что думаете о его будущей невестке, — заметил Шарль. — Неизвестно еще, как нам аукнулся ваш прошлый визит к нему.

— Как, как, — не смутился Франциск. — Наверняка усилили меры безопасности, но если не раскрыли, как мы появились во дворце, то проблем не будет. Главное, — оживился он, — когда мы проход в апартаменты моего придворного мага откроем, туда не ломитесь, как застоявшиеся жеребята на прогулку, дождитесь, пока я все проверю.

— Вы, Ваше Величество, как пить дать, вляпаетесь в ловушку, если она там вдруг есть, — убежденно сказал Шарль. — Так что никто никуда не идет, не ломится, не ползет, не летит и вообще не передвигается, пока я не разрешу. Понятно?

Я кивнула. Собственно, это было и в моих интересах, и в интересах Франциска. Но тот неожиданно разозлился, воинственно встопорщил перо на шляпе и заорал:

— Это кто тебя назначил командиром, мажонок? Кто дал тебе право командовать мной?

— Если что-то кому-то не нравится, то этот кто-то может идти один, — отрезал Шарль. — Мы с Николь и без того рискуем, помогая вам. Если нас поймают во дворце, вряд ли поверят, что у нас там свидание.

— Не знаю, не знаю, — хохотнул призрак. — Смотря насколько вы будете убедительны. В конце концов, это замечательная идея: завидишь стражу — хватай Николь и начинай целовать. К целующимся парочкам вопросов обычно не возникает, напротив, все старательно делают вид, что ничего не происходит.

— Хорошенький вы совет нам даете, — возмутилась я. — Забыли, что у меня есть жених?

— А у меня невеста, — вторил Шарль.

— Которым очень не понравится, если их нареченных поймают во дворце не с ними, — заметил Франциск. — Дети мои, разве я вам советовал что-то плохое? Поверьте, лучше один поцелуй, о котором будете знать только вы, чем тюремная камера, о которой будет знать весь Шамбор. Если боитесь, что не сумеете, потренируйтесь здесь, минут пять у нас есть. Для настоящего поцелуя маловато, конечно, а вот для тренировки — самое то. Если дать времени больше, еще распробуете, увлечетесь и забудете про меня.

Я уловила короткий взгляд Шарля, почему-то решила, что он непременно воспользуется предложенным вариантом, и торопливо отказалась:

— Мы лучше не попадемся. Пойдемте, нет у нас времени, Ваше Величество.

— Боишься, что и пяти минут хватит? — хохотнул Франциск. — Правильно боишься. Дело должно быть на первом месте, а всякие поцелуи потом. Но так-то подумай. Мажонок, конечно, не Лиденинг, но очень и очень неплох. А Лиденинг тебе все равно не светит.

Шарик эктоплазмы он отправил ко мне ловким броском, но даже ловить не понадобилось: эктоплазма расползлась по руке привычной неприятной перчаткой. Но еще более неприятным был разговор, так что я без долгих слов нажала на проявившийся контур и сразу первой шагнула в возникший проход. Действительно, чем быстрее войдем, тем быстрее выйдем.

— У меня остался еще один вопрос, — не торопился за нами Шарль. — На что намекали Альвендуа и Матье в разговоре?

— Скорее всего, на третий блок Николь, — уверенно ответил Франциск. — Вспомни, де Кибо в род ее принял именно из-за него. А то, что нужно де Кибо, представляет интерес и для Альвендуа.

— И для Матье.

— И для Матье, — согласился призрак. — И наверняка для Буле. Иначе бы ты сейчас так не волновался.

Он подмигнул и устремился вперед, не опасаясь ловушек на уже проверенном пространстве. Шарль пошел за ним, не забывая отправлять сканирующие заклинания. И правильно: мало ли что могло активизироваться с нашего последнего прохода? Проверка важнее, чем выяснение, что же там за такой блок, из-за которого весь сыр-бор. С другой стороны, и Антуан, и Бернар о нем могут и не знать. Сказал же Бернар, что для него важнее всего я? Правда, как ни крути, блок — это тоже я, во всяком случае моя часть.

В отличие от Шарля, по дороге я могла размышлять на темы, отвлеченные от цели нашего похода, и делала это совершенно напрасно, поскольку засомневалась уже в чувствах всех, кто со мной рядом. Возможно, и де Кибо нужна была не я, а только то, что скрыто под блоком? Хотя он же так и сказал? Что берет из-за блока? И только из-за него? Неужели комната была приготовлена не для меня, а для любого, кто подойдет дедушке? Но я ощущала себя там как дома, даже лучше, чем у дяди с тетей. Я почувствовала, что совсем запуталась.

— Пришли, — внезапно сказал Шарль. — Николь, открывай, но не расслабляйся. Если что — закрывай сразу.

Я кивнула и решительно нажала на выступ. Руку не убирала: вдруг прямо сейчас придется закрывать? Однако апартаменты бывшего королевского мага радовали все той же пылью на полу. Очень было похоже, что здесь никто не побывал с нашего последнего визита. Да и кому бы пришло в голову, что призраки размножаются в комнате королевского мага, пусть и покойного?

Но Шарль не спешил. Хмурился недовольно, наверняка вспоминал, как опозорился в архиве, поторопившись ухватить папку.

— Все чисто, — наконец сказал он. — Если не будете отдаляться от Николь, засечь не должны.

И только тут я поняла, что нет никаких артефактов. Значит, в этот раз не удастся отсидеться рядом с переходом в академию, а придется идти вместе с призраком, куда бы тот ни направлялся.

— И как мы будем добираться до Королевского Сердца?

— Королевскими же потайными ходами, огонек, — радостно сообщил Франциск. — Поверни-ка этот светильник. Должно сработать.

Кусок стены отошел сразу, явив узкий коридор уже не магического происхождения. Но что-то мне подсказывало, что защищен он не хуже королевской спальни, а возможно, даже лучше, если за столько лет в нем никто не побывал — на полу слой пыли был ничуть не меньше, чем в покоях королевского мага.

— И куда только охрана смотрит, магическая, — проворчал Шарль, вытягивая шею и оглядывая ход, в котором уже загорелись огоньки светильников.

— Сюда им незачем смотреть, — заметил Франциск. — Сюда кто попало не проникнет. Только Лиденинг и те, кого он захочет с собой взять. Не бойся, мажонок, здесь точно нет ловушек. С Николь не разругаешься — даже назад вернешься. Или не пойдешь с нами?

— Куда я денусь? — бросил парень. — Не пропускать же такое зрелище? Когда еще доведется увидеть Королевское Сердце?

Стена, будто дождавшись его решения, начала закрываться, мы еле успели протиснуться в проход, одновременно, коснувшись плечами, словно выполняя какой-то древний обряд. Франциск удовлетворенно кивнул и поплыл по коридору. Мрачному коридору из плотно пригнанных каменных блоков, едва освещаемому тусклыми светильниками, с которых свисали клочки паутины.

— Запоминай дорогу, мажонок. Обратно будете возвращаться без меня, — серьезно сказал он. — Дворец — не монастырь, здесь любой скелет — лишний. Ах да, имей в виду, метки на стены поставить невозможно. Так что держи все повороты в голове. Особо не задерживайтесь, не на экскурсии. Если Николь останется без моей части, вы отсюда не выйдете. А вы вряд ли горите желанием прожить оставшуюся жизнь вместе и умереть рядом. — Он хохотнул. — Для выхода Николь просто повернет светильник. Ничего сложного, даже вы справитесь.

Нельзя сказать, чтобы дворцовые потайные ходы были очень запутанными, наверное, даже я без труда смогла бы выбраться, но все же я чувствовала себя уверенней оттого, что буду возвращаться не одна.

— Зато прекрасно ставятся метки на пол, — усмехнулся Шарль. — Не волнуйтесь, Ваше Величество, назад мы вернемся по собственным следам.

Я опустила глаза. Да, заглянувший в потайной ход сразу же понял бы, что здесь кто-то прошел. Впрочем, скрывать было не от кого: здесь давно никто не был и теперь никто не будет, если, конечно, эксперименты придворного мага не закончатся удачно и на троне не появится носитель крови Лиденингов. Но что-то мне подсказывало, что это не такая простая задача. Впрочем, это проблемы придворного мага, никак не мои.

— Пришли.

Франциск, не дожидаясь нас, просочился сквозь стену. Я же, вспомнив, как он говорил о светильнике, попыталась повернуть ближайший к месту его исчезновения. Светильник, на удивление, сдвинулся, а вслед за ним — и часть стены, явив проход в небольшую комнату, посередине которой на постаменте стоял огромный артефакт, копии частей которого мы не так давно рассматривали у придворного мага. К нему торжественно плыл призрак.

— Что вы собираетесь делать? — настороженно спросил Шарль.

— Сольюсь с артефактом. Иной возможности его активировать нет. Прощайте, И спасибо за помощь.

Франциск снял с головы шляпу и отвесил нам элегантный поклон. Улыбнулся и продолжил свой путь. В горле встал комок, я поняла, что еще немного — и разрыдаюсь. Я закрыла глаза, чтобы хотя бы не видеть того, что случится, но и через сомкнутые веки почувствовала яркую вспышку.

Прощайте, Ваше Величество! Пусть вам хоть в посмертии повезет!