Я даже сквозь сомкнутые веки почувствовала вспышку. Потом еще одну. И еще.

— Да что это такое? — возмутился Франциск. — Почему Серлце меня не принимает?

Я открыла глаза. Призрак пролетал через артефакт, ни на миг не задерживаясь. Каждый его пролет сопровождался яркой вспышкой, и только. Но Франциск не сдавался, атакуя снова и снова. Я даже забеспокоилась, что артефакт развалится. Светилось же в нем что-то?

— Я могу предложить несколько вариантов, — сказал Шарль. — Первый — вы должны были сделать совсем не это.

— Это-это, — возразил призрак, опять пройдя через артефакт. — Что за безобразие? Я уже все решил, со всеми попрощался. Так что этот вариант не проходит, давайте следующие.

— Второй, — невозмутимо продолжил Шарль. — Вы обещали расплатиться за помощь со мной и Николь.

Франциск настолько смутился, что даже не нашелся сразу, что ответить. И выглядел так, что появилось желание помочь.

— Со мной не надо, — торопливо отказалась я. — Я сразу говорила, что помогаю из…

— Призраколюбия? — ехидно уточнил Шарль.

Призрак оскорбленно качнул пером на шляпе и наконец придумал ответ.

— Я посчитал, что обучение вас заклинаниям из королевского арсенала пошло в зачет, — буркнул он, попытавшись еще раз слиться с Королевским Сердцем, которое упорно не хотело принимать в себя посторонние примеси. — Артефакты — дело такое, сегодня есть, завтра — нет. А знания, они всегда при вас, если при вас голова. Головы при вас? Значит, мы в расчете. Да что это такое? Я так и передумать могу!

Он опять пролетел сквозь то, что посчитал целью своего существования, затормозив не потому, что артефакт его не отпускал, а потому, что собирался биться до последнего. Франциск развернулся, прищурился, затем, почему-то решив, что ему попросту не хватает разгона, отлетел к самой стене, чтобы рвануть с новыми силами.

— Вы дали обещание, — спокойно напомнил Шарль. — Вознаградить нас и вернуть Лиденингам то, что хранится в вашей личной сокровищнице. А то, что вы поделились с нами личными заклинаниями, будем считать дополнительной наградой за то, что мы для вас сделали. Николь, вон, до сих пор приходится общаться с Альвендуа. Уже за это ей можно поставить памятник.

— Мне не надо, — повторила я. — Шарль, это же наша обязанность — помочь призраку упокоиться, если он страдает.

— А он страдает? По-моему, страдаем мы, а он помогает нам упокаиваться.

Франциск набычился.

— Мажонок, а не наглеешь ли ты? Я твой монарх.

— Мой монарх — Филипп Второй, о чьих интересах в том числе я сейчас пекусь.

Франциск наконец отлип от артефакта, подлетел к Шарлю и завис, оглядывая парня свысока, словно действительно был действующим монархом, у которого есть претензии к подданому. Долго оглядывал, но парень ни на миг не смутился. Интересно, о ком он сейчас заботится больше: о Лиденингах или о себе? То, что я всего лишь предлог, это понятно.

— Видишь ли, мажонок, после моего ухода моя личная сокровищница станет доступна нынешнему правителю. Хотя, между нами, не слишком он мне понравился. Я бы предпочел кого-то другого, но увы. Кстати, моя перчатка даст Николь доступ. Проявится вход в сокровищницу там, где я рассеюсь. Уверен, вы наглеть не будете. Возьмете, что приглянется, не тронув вещи, представляющие особую ценность для короны.

Франциск посчитал разговор завершенным и опять направился к артефакту. Сжатые губы, нахмуренные брови, неподвижно торчащее перо — все указывало, что он до крайности раздражен и хочет как можно быстрее покончить со своим делом. Он опять взял разбег, примерился и…

— И третий вариант. Возможно, у вас бы все получилось, попытайся вы слиться с самим артефактом, а не с его проекцией.

— Проекцией? — Франциск затормозил буквально в волосе от артефакта. — Это всего лишь проекция?

— Разумеется. Кто бы оставил без охраны столь серьезный артефакт?

— Почему это без охраны? — возмутился призрак. — В эту часть дворца посторонним вообще не попасть. — Шарль скептически хмыкнул, и Франциск поторопился добавить: — Вы не посторонние, вы — со мной. Согласись, мажонок, что ты так просто бы сюда не попал, не будь ты со мной. Да что там просто, ты бы сюда вообще не попал.

Он победно посмотрел на Шарля, но тот лишь усмехнулся:

— Да я бы сюда сам не пошел. Зачем мне проекция артефакта, Ваше Высочество?

— Зачем, зачем, — проворчал тот. — Вон, придворный маг нашел применение — с проекции снял слепок и пытается по нему воссоздать. Зря я говорил, что он видел сам артефакт. Он наверняка делает по проекции. Хотя кто-кто, а придворный маг должен понимать, что для артефакта уровня Сердца по проекции ничего приличного не сделаешь.

— А зачем надо было так оформлять проекцию артефакта? — уточнила я.

— Возможно, пытались выдать за настоящее Королевское Сердце, — неохотно предположил призрак. — А это точно проекция? Для меня все выглядит совершенно нормально.

И подозрительно уставился на Шарля.

— Точно, — ответил тот, подошел к постаменту и провел рукой через артефакт.

Рука прошла сквозь проекцию, как не так давно призрак, но к яркой вспышке добавился еще и звук сирены. Призрак возмущенно повернулся к Шарлю, но того от постамента ко мне словно заклинанием телепорта перенесло. Маг бросил короткое заклинание к проекции и рявкнул:

— Закрывай!

Почти тут я увидела пленку открывающегося портала. Но больше ничего не увидела, потому что нажала на выступ и кусок стены встал на свое место. Нужно было бежать, да разве от магов скроешься? Оставалось только надеяться, что потайной ход действительно экранирован от внешней магии, как утверждал Франциск, и что за эти годы экранирование не нарушилось. Сам призрак присоединился к нам почти сразу и неодобрительно буркнул:

— Любишь ты звуковые эффекты, мажонок. Маг должен быть скромнее. Не пытаться произвести впечатление на всех встреченных инорит.

— Боюсь, я думал совсем не о том.

— Боюсь, ты совсем не думал, — бросил призрак и снисходительно добавил, ткнув пальцем:

— Здесь и здесь смотровые щели. Ход защищен полностью. Никто вас не увидит и не услышит, чем бы вы ни решили заняться. Хотя, может быть, как раз время для тренировки, если уж перед походом не стали отвлекаться.

— Какой тренировки? — не сразу поняла я.

— Как какой? По имитации внезапно вспыхнувшей страсти, которая неведомо как занесла вас во дворец. Шарль, давай не теряйся, пока есть возможность.

Призрак хохотнул, а я решила не обижаться и приникла к одной из указанных щелей. Действительно, помещение было видно как на ладони. И столь же прекрасно была видна пятерка боевых магов, которые сейчас озирались в поисках нарушителя. Не просто так озирались: четверо — с боевыми заклинаниями на изготовку, что собирался сбросить на нас пятый, было непонятно, но интуиция орала, что тоже ничего хорошего. И чего я ее никогда не слушаю?

— Никого, — чуть удивленно сказал один из них, самый молодой, довольно симпатичный синеглазый маг. — Сбой сигнализации?

— С чего бы ей сбиваться? — ответивший не торопился опускать руки, и хоть плетения на кончиках его пальцев были не боевыми, но опасения внушали ничуть не меньше. — Просто так она не сбивается.

Третий, напротив, боевые сбросил и сейчас явно отправлял сканирующие, пытаясь обнаружить тех, кого там, слава Богине, не было. Признаю, когда одно полетело прямо на нас, я чуть не заорала от страха, настолько впечатляюще выглядела багровая сеть с блестящими черными капельками в местах соединения нитей. И когда поняла, что не заорала, даже немного возгордилась от собственного хладнокровия. Покосилась на Шарля, но он свои эмоции никак не выдавал, стоял как приклеенный у второй смотровой щели. Сеть, к слову, впиталась в стену, словно ее и не было.

— Орк знает, — честно предположил молодой. — Обновляли недавно, вот и где-то что-то не доделали.

— Здесь никого, — вмешался в разговор третий. — Дверь не открывалась, портала, кроме нашего, не было. Правда, в помещении есть некие возмущения. Нетипичные. Возможно, от сработавшей сигнализации.

Сразу вспомнилось, что Шарль что-то запустил. Вполне возможно, что нетипичные возмущения — результат его заклинания, а вовсе не сработавшей сигнализации.

— Может, это опять тот призрак, что напугал Его Величество?

— Думай что говоришь! Какой-то паршивый призрак и вдруг напугал Его Величество? Да он драпал от нашего монарха так, что даже следа взять не удалось.

— Это еще вопрос, кто из нас паршивый, — возмутился призрак. — Не взять следа, да за это всю охрану под суд можно и на рудники. Это же первый признак готовящегося заговора! — Он немного помолчал и добавил куда более мирно: — Или оштрафовать. И на премии, и на выходные. Чтобы неповадно было оскорблять монархов!

— Откуда им знать, что вы монарх? — заметил Шарль, ненадолго отрываясь от смотровой щели. — Вы об этом даже Филиппу Второму не сказали.

— Сказал!

— Не сказали!

— Сказал!

— Не сказали!

— Почему ты так решил, мажонок! — Франциск взвыл столь громко, что я вздрогнула и посмотрела на совещающихся магов. Но те интереса к нашей беседе не проявляли, им и без того было что обсуждать.

— Потому что вы уверены, что вас должны узнавать в лицо, Ваше Величество, — ответил тот. — Особенно потомки.

Призрак недовольно дернул носом, но промолчал. Наверняка потому, что Шарль оказался прав. Тем временем маги совещаться закончили и один из них заявил:

— Следы потусторонних проявлений действительно есть. Так что нужно ставить ловушку, и не одну.

— Я бы еще обычных поставил с десяток, — неожиданно внес предложение старший офицер. — Не нравится мне все это. Призраки сами по себе из ниоткуда не берутся.

— Во всем ты заговор видишь, — хохотнул младший и посмотрел прямо на меня. — Но почему-то мне кажется, что ты прав. И я никак не могу избавиться от чувства, что на меня кто-то глядит. Вроде и проверили уже все что можно, и тем не менее…

Я зажмурилась. Я не гляжу. Никто не глядит, и вообще нас тут нет.

— Возвращаемся? — предложил Шарль. — Это надолго. Все равно ничего интересного не услышим, а влипнуть можем.

— А посмотреть, куда поставят ловушку? — неуверенно предложил расстроенный Франциск.

— Зачем? Что мы здесь забыли? Проекцию артефакта? Кстати, кто ее мог сделать?

— Принцесса Валери? — предположила я.

— Почему? — удивился Шарль.

— Артефакт пропал после смерти Франциска.

— И?

Я покосилась на Франциска. Следующие умозаключения касались того, что Валери — последняя из рода Лиденингов, а в артефакте явно густо замешано так называемое «право крови», не позволяющее управлять не носителям. А носители, кстати, вполне могли обойтись и проекцией: она же тоже строилась не просто так и имела прямую связь с реальным артефактом. Прямую магическую, разумеется. Сам-то артефакт мог быть много где.

— Да понял я уже, что на троне сейчас не потомки Лиденингов, — бросил Шарль чуть раздраженно.

— Вот как? — призрак нехорошо посмотрел. Так нехорошо, что пришло понимание: будь он не призраком, призраком стал бы Шарль, если, конечно, ему суждено после смерти продолжить существование в таком виде. — Я бы на твоем месте…

— Держал бы знание при себе. Так я им и не делюсь ни с кем посторонним. Что дальше-то будем делать, Ваше Величество?

— Выяснять, куда Валери могла засунуть Сердце.

Призрак бросил последний взгляд на совещающихся магов и двинулся по потайному ходу назад в комнату своего придворного мага. Интересно, почему ее забросили и не используют для нынешнего? В конце концов, во дворце, конечно, много помещений, но не все они одинаковые. Это-то защищено по высшему разряду, да еще и рядом с королевскими апартаментами. Наверное.

В размышлениях о том, насколько близко к королю должен жить его маг, я не заметила, как мы миновали и запыленные мажеские покои, и переход от них в общежитие. И когда вышла в свою комнату, огляделась с удивлением, хотя все проходы должна была открывать лично, что уже благополучно выветрилось из памяти.

— Так что теперь будем делать? — спросил Шарль, явно надеясь, что уж ему-то делать точно ничего не придется.

— Думать, — обрадовал его Франциск. — Я понимаю, мажонок, для тебя это слишком сложно…

— Ну да, — ничуть не оскорбился Шарль. — Уверен, вы все прекрасно решите без меня. И вообще, время уже позднее, скоро подруга Николь придет, так что мне пора. Ваше Величество, посмотрите, есть ли кто в коридоре, чтобы мне не скомпрометировать вашу помощницу, покидая ее комнату при свидетелях.

— Да, еще одной дуэли с Альвендуа нам не нужно, — согласился призрак, высовывая голову в коридор через дверь, отчего его голос стал звучать несколько неразборчиво. Во всяком случае, я очень надеюсь, что Шарль дальнейших слов не услышал. — С другой стороны, это возможное решение проблемы. Даже двух проблем, если они поубивают друг друга, не нужно думать, что делать с этими слишком глубоко влезшими в королевские дела инорами.

— Вот она, королевская благодарность, — Шарль дал понять, что он все прекрасно разобрал. — Огонек, может, ну ее, эту помощь нуждающимся призракам?

— Да здесь непонятно, кому нужно помогать, — мрачно сказал Франциск, вернувшись в комнату. — Огонек, там твой отец.

— Мой отец? Бовьен?

— Кто еще? Не хочешь же ты сказать, что у тебя появился другой отец?

Странно, но после прихода тети я почему-то уверилась, что Бовьен больше тут не появится, что ему достаточно вот так, через моих близких давать понять, что он обо мне помнит. Но нет — стоит за дверью и что-то хочет.

— И ждет он, похоже, уже давно. Нужно его как-то нейтрализовать, увести отсюда, пока Люсиль не вернулась. Конечно, можно подождать до тех пор, пока посторонних не начнут вытуривать из общежития, но с высокой вероятностью при этом обнаружат в твоей комнате мажонка, а это точно никому не нужно.

С Бовьеном встречаться не хотелось, но Франциск был прав: свидетелей необходимо нейтрализовать. Дверь я распахнула резко, не давая возможности подумать ни себе, ни своему отцу.

— Инор Бовьен? Не скажу, что рада вас видеть, — со всем возможным холодом, позаимствованным у Вивианы, сказала я. Эх, саму бы ее сюда — любой нежеланный гость сбежал бы от одного ее взгляда. — Я ясно сказала, что больше не желаю с вами встречаться.

Бовьен растерянно замер, прижимая к себе небольшой сверток в оберточной бумаге с цветочками. Наверняка собирался подмазаться подарком. Но не на ту напал, меня драгоценностями не купишь. Я хмуро посмотрела на отца, смутив его еще сильнее.

— Я думал, тебя нет, — пробормотал он. — Николь, нам надо поговорить. Я уверен, нам есть что рассказать друг другу.

— Инор Бовьен, нам не о чем говорить. Я вам об этом еще прошлый раз пояснила. Мы с вами — посторонние люди.

— Огонек, узнай, чего он хотел, и заодно спроси про печати, — влез Франциск, который висел сейчас за спиной моего незваного гостя и вовсю гримасничал. — А то, может, и не увидитесь больше, но не в лоб, не в лоб. И помягче. Все, как я учил. А главное — не здесь.

Действительно, Шарлю же надо отсюда уйти. Я обернулась, но компрометирующего меня инора не увидела, наверняка он под пологом, не полез же опять в шкаф, я не слышала, чтобы скрипела дверца и вообще что-то из того угла. Да и вообще, в шкафу у нас осталось не так много места, чтобы выделять там еще угол для посторонних магов.

— И все же, Николь, давай хоть попытаемся поговорить, — продолжал страдать Бовьен. — Я хочу подарить тебе вещь твоей мамы. Не представляешь, каких сил стоило мне решение с ней расстаться. Но вы так похожи с Корали, что я подумал, так будет правильно.

— Здесь недалеко есть замечательное кафе. Его очень любила твоя мама. — Взгляд Бовьена ненадолго стал столь рассеянным, словно он смотрел не только сквозь меня, он смотрел сквозь время. — Я даже покажу тебе ее любимый столик.

Постукивание по плечу сначала испугало, потом я поняла, что Шарль таким образом намекает, что неплохо было бы дать ему возможность уйти. Я чуть сдвинулась и предположила:

— Вряд ли он сохранился за столько лет.

Легкое дуновение воздуха показало, что Шарль благополучно покинул мою комнату. Подумать только, я провожу с ним куда больше времени, чем с женихом. Даже с обоими женихами, если суммировать проведенное с ними время. Более того, ни один из них не был у меня в комнате и уж тем более не сидел в нашем шкафу. Нет, нужно как можно скорее заканчивать эту историю с Франциском, а то вся моя личная жизнь ограничивается им и Буле!

— Хозяева кафе не любят перемен. Так ты согласна?

— Согласна она! Согласна! Иди же, — чуть раздраженно бросил Франциск

Я кивнула. С Бовьеном идти не хотелось, но откажусь — и Франциск устроит веселый вечер, а потом будет напоминать при каждом удобном случае, что не выполнила его маленькую просьбу. Да и что греха таить — манило желание заполучить вещь мамы. Вещь, которая хранила отпечаток ее ауры, пусть к этому времени выветрившейся и неимоверно заляпанный бовьеновской. И все же, она держала это что-то в руках и было оно столь личным, что мой отец с трудом решился отдать. И ведь наверняка это что-то не единственное, оставшееся у него после смерти первой супруги. Интересно, как этому относится нынешняя?

Бовьен подал руку, но я сделала вид что не заметила и просто прошла несколько шагов вперед. Он вздохнул, но настаивать не стал, пристроился рядом. Шли мы по коридорам общежития в полном молчании, хотя я почему-то была уверена, что отец будет болтать не переставая, раз уж удалось уговорить на кафе. Но возможно, впереди главный разговор, к которому Бовьен готовится, перебирая про себя самые убедительные выражения?

— Николь, где ты была? — Вывернувший из-за угла Антуан был зол до невозможности. — В то время как я тебя ищу по всей академии, ты…

— Николь разговаривает со своим отцом, — заметил Бовьен, не слишком довольный тем, что его игнорируют. — Разве это запрещено правилами академии?

Антуан зло сжал губы. Сейчас он напоминал взведенную пружину: малейшее неверное движение — она резко расправится и снесет по дороге всех, кому не повезет под нее попасть.

— Мне тоже надо с ней поговорить.

— Тогда вам придется дождаться окончания нашего разговора.

— Ваш разговор терпел столько лет, потерпит еще полчаса, — безапелляционно заявил Антуан и ухватил меня за руку. — В конце концов, инор Бовьен, вы Николь никто, а я близкий ей инор.

— Поэтому дочь писала письма с просьбой помочь расторгнуть вашу помолвку?

Вот как? Значит, письма доходили и прочитывались. Но инору Бовьену было глубоко плевать на мои проблемы, пока я не стала леди де Кибо. Возможно, было плевать и сейчас, если бы, как предположил Франциск, на него не надавил Совет.

— Да уж. — Призрак чуть сдвинул шляпу на затылок и наслаждался разворачивающимся представлением. — Два посторонних типа спорят, кто из них более близкий. Ну-ну.

— Антуан, я поговорю с тобой позже.

— Нет, ты поговоришь со мной сейчас. Почему я вынужден вызывать на дуэль кого попало из-за твоего поведения?

— Не знаю, кого ты там вызвал, но вызвав на дуэль Буле, ты лишь прикрывался моим именем, собираясь свести с ним счеты, — отрезала я. — Подозреваю, что и сейчас случилось что-то подобное. Учти, Антуан, я не желаю быть ширмой.

Сказала — и почувствовала укол совести. Как ни крути, именно роль ширмы отводилась сейчас самому Антуану. Хотя, надо поговорить с Франциском — доступ во дворец у нас появился, может, он согласится с тем, чтобы я не поддерживала больше этот фарс.

— Если бы ты не флиртовала с Матье, не подавала ему ложных надежд, — почти орал на меня Антуан, — он бы не терся у твоей комнаты.

На это возразить было нечего, но это не повод хранить молчание. В разговоре с Антуаном главное — не дать ему чувствовать себя правым, что можно сделать разными способами.

— То есть ты решил последовательно вызывать на дуэль всех победителей соревнований големов?

— Он еще не победитель, — дернулся Антуан. — И неизвестно, будет ли им. Но вызвал я его из-за тебя. Из-за того, что он терся у твоих дверей!

— Представляете, лорд Альвендуа, — раздраженно влез в разговор Бовьен, — в этих коридорах постоянно кто-то да ходит. Вы собираетесь вызывать всех встретившихся? Тогда приступайте, а я пока поговорю с дочерью.

— Ха. Ха. Ха, — ожидаемо отреагировал Антуан. — Очень смешно. Да вы прирожденный шутник, инор.

— В самом деле, Антуан, мало ли что Бернар мог делать у дверей моей комнаты. Начиная от того, что просто проходил мимо, и заканчивая тем, что что-то передавал от Жана-Филиппа.

— Конечно, именно от твоего кузена. И именно поэтому он заявил, что тебе пора поменять жениха!

Я посмотрела на метку, она была такой темной, что взрыва стоило ожидать с минуты на минуту. Все же каким полезным умением поделился Франциск! На всякий случай я проверила и Шарля. Как и думала, тот торчал рядом, и метка говорила о том, что никаких сильных чувств он не испытывает. Да и какие сильные чувства могут быть при столь забавном представлении? От смеха удержался — и то хорошо.

— Антуан, — я положила руку ему на плечо и нежно улыбнулась, — наверняка ты его просто вывел из себя, как сейчас пытаешься это сделать со мной. Вот он и выпалил первое, что пришло в голову, лишь бы тебя разозлить.

— Не думаю, — куда спокойнее ответил «жених», — он был слишком уверен в себе.

— В себе, но не в моей дочери, — чуть скучающе заметил Бовьен. — Лорд Альвендуа, если уж вы все выяснили, быть может, мы с Николь все-таки пройдем туда, куда собирались? Или вы меня тоже хотите вызвать на дуэль, как лицо, встреченное у дверей ее комнаты?

Антуан нахмурился, потом все же решил, что не в его интересах ссориться с Бовьеном, пока не выяснено, не улучшились ли отношения отец-дочь, поэтому он даже выдавил из себя улыбку и сказал:

— Что вы, инор. Но возможно, Николь захочет, чтобы к вашей компании присоединился и я? Уверен, ей нужна поддержка близкого человека.

— Да уж. С такой поддержкой любой близкий раньше срока окажется в гробу, — проворчал Франциск. — Антуана нужно принимать в маленьких количествах, тогда это смешно, а при слишком частых контактах с ним наступает передозировка и можно отравиться.

Еле слышное хрюканье показало, что Шарль все так же рядом и оценил высказывание призрака. Антуан завертел головой, пытаясь понять, почудился ли ему звук, и если нет, то откуда он пришел. Но то ли полог Шарля оказался куда сильнее, то ли Антуан проверил спустя рукава, но никаких воплей о подслушивающем Буле не воспоследовало. Впрочем, метка Шарля начала удаляться — наверняка решил наконец отправиться по своим делам.

— Николь, отделайся от него, — безапелляционно потребовал Франциск. — Мне с тобой еще на улицу выходить, это то еще испытание и без Антуана. А с ним я вообще могу окончательно упокоиться. Он действует на меня деструктивно.

— Антуан, мне очень жаль, но нет, — проворковала я, желая только одного, чтобы «жених» раз и навсегда исчез из моей жизни. — Это внутреннее дело меня и инора Бовьена.

— Вот именно, — радостно подтвердил упомянутый. — Всего хорошего, лорд Альвендуа.

А ведь он не забыл, что Антуан отказался помогать. Не забыл и сейчас искренне наслаждается замешательством, написанным на породистом лице почти зятя. Но от «почти» до «полностью» дорога не всегда короткая, а некоторым ее вообще не удается пройти до конца. Антуану так точно не удастся.

— Николь, — все же сделал он попытку, вложив как можно больше укора в голос, — ты же знаешь, твои проблемы — мои проблемы, а значит, и принимать участие в переговорах я тоже должен.

— О каких переговорах вы толкуете, лорд Альвендуа, — поморщился Бовьен. — Обычный разговор отца с дочерью. Поверьте, посредники нам не нужны.

«Вы лишний» показывал весь его вид, и было это настолько кстати, что я подчеркнуто взяла отца под руку, лишь кивнув на прощание Антуану, который состроил обиженную физиономию, но с нами не отправился. Побоялся, наверное, что если вызовет на дуэль еще и Бовьена, о хороших отношениях со мной можно забыть надолго, если не навсегда. Интересно, натравит ли он опять на нас Вивиану? Его сестра обладала потрясающим умением наткнуться как бы случайно и потом не отлипать до того момента, который сама посчитает нужным. Не то чтобы у нас с Бовьеном намечались какие-то тайны, но посторонние свидетели нежелательны.

Семейство Альвендуа занимало меня недолго. Куда больше привлекал сверток в веселеньких розочках, который оказался теперь совсем близко. По форме он напоминал то ли коробку, то ли книгу. Скорее, книгу — все же такие плоские коробки используются редко. Бовьен не торопился его отдавать, да и говорить что-то еще тоже не торопился. Он важно молчал, поворачивая то направо, то налево, так что у меня появилось подозрение, что подарок — всего лишь приманка для глупой меня. Впрочем, подозрения быстро рассеялись, когда мы оказались у входа в кафе, этакого кафе без времени. Уверена, и пятьдесят лет назад, и сто здесь были те же добротные дубовые столы, крытые грубыми скатертями с простенькой вышивкой. Если даже мама здесь действительно бывала и любила это место, то мне оно все равно не понравилось. Возможно, потому, что за одним из столиков сидел мэтр Фаро с доброй отеческой улыбкой и пил что-то из высокого бокала темного стекла.

— Леди де Кибо, инор Бовьен, какая приятная неожиданность, — сказал он так, что сразу стало понятно — неожиданностью тут и не пахнет. — Рад, что вы наконец нашли общий язык. Надеюсь, вы составите компанию несчастному больному старику.

— Конечно, конечно, — залебезил Бовьен.

— Не вижу здесь несчастных больных стариков, — насупилась я. — Вот интриганов, полных жизни и здоровья — аж двоих.

— Огонек, — шокированно прошептал Франциск, — так говорить с главой Магического Совета по меньшей мере неблагоразумно. Ты не должна вызывать у него ни малейших подозрений.

Возможно, это было неблагоразумно, но мне так надоели эти игры вокруг меня, что ни малейшего раскаяния я не испытывала. Тем более что в любом случае, уверена, Фаро меня подозревает даже в том, что мне и в голову никогда не придет. Почему я не могу спокойно учиться, как хотела? То призраки со своими неотложными нуждами, то Антуан со своими дурацкими дуэлями, то глава Магического Совета со своими подозрениями…

Тем временем Фаро все с той же доброй улыбкой заявил:

— Льстите, леди де Кибо. Можно сказать, безбожно льстите. Я уже отнюдь не молод, а здоровья с шамборскими магами не напасешься. — Он притворно вздохнул. — Совсем у меня не осталось этого здоровья, того и гляди, уйду за Грань. Но не будем о грустном. Присаживайтесь. Что будете есть?

— Огонек, тебя обложили, — печально заметил Франциск. — Придется выслушать, что хочет сказать этот не слишком достойный инор.

Я оглянулась на Бовьена, тот чуть смущенно развел руками, показывая, что сам — лицо подневольное, но встал так, что сомнений не было: просто так, без разговора, не уйти. Возможно, в кафе сидели и подчиненные главы Совета, уж слишком усиленно все делали вид, что ничего не происходит. Я тоже притворилась, что все идет по плану, доверчиво улыбнулась Фаро и аккуратно села на стул рядом с ним.

— А что вы посоветуете? Уверена, в местном меню вы разбираетесь куда лучше инора Бовьена.

— Вашего отца, — укоризненно поправил Фаро.

— Инора Бовьена, — повторила я, не забывая улыбаться. — Извините, мэтр Фаро, но отцом надо быть, а не считаться.

— А вы злопамятная леди, — поцокал он языком. — А как же всепрощение, о котором говорят служители Богини?

— Наверное, я им пока не прониклась в достаточной степени. А после сегодняшнего и вряд ли проникнусь.

Бовьен наконец сел и уставился в меню, не желая встречаться со мной взглядом. Подошедший официант принял заказ от него и мэтра Фаро, не задержавшись ни на миг больше положенного. Видно, несмотря на всю показную доброту, было что-то в главе Совета, не позволяющее в нее поверить до конца.

— Огонек, сейчас на тебя будут давить, — предупредил призрак, словно я сама этого не поняла. — Думаю, в части Альвендуа мы можем пойти на уступки. Согласись расторгнуть помолвку, не очень-то нам она теперь нужна. Пусть Альвендуа станут проблемой Совета — уверен, они с таким исходом не смирятся, и будет правильным пояснить Антуану, чье это требование. Тогда разрыв для тебя пройдет вообще безболезненно, разве что Вивиана не отстанет. Однако, как удачно, что ты не расторгла раньше — есть чем поступиться, заработаешь признательность Совета и Фаро уверится, что все идет по его плану. Главное — сделать упор на то, что выполняешь его просьбу.

Я решила разобраться с этим сразу, пока призрак не передумал.

— Мэтр Фаро, — вдохновенно сказала я, — если вас все так же волнует, приду ли я с Антуаном на бал, то могу вас успокоить. Я решила прислушаться к вашему пожеланию и расторгнуть помолвку с Альвендуа. Конечно, за этим неминуемо последует скандал, но чего не сделаешь ради хороших отношений с Советом.

Фаро не мигая уставился на меня, словно гипнотизировал или хотел прочитать мысли в моей голове. Последнее вряд ли удастся — сейчас там царил полнейший хаос, мне самой не разобраться. На всякий случай я проверила, активен ли артефакт против ментальных воздействий, улыбнулась и скромно потупилась.

— Леди де Кибо, вы считаете нас идиотами? — неожиданно спросил Фаро.

— Что вы имеете в виду? — удивилась я.

— Не думайте, что у вас получится это провернуть, — покрутил пухлой рукой Фаро. — Несмотря на пущенную вами сплетню о Ламбер, свадьба ее и Филиппа непременно состоится.

— При чем тут свадьба принца? — продолжала недоумевать я.

— Действительно, при чем? Какая связь между попыткой не допустить брак Филиппа и Соланж и расторжением вашей собственной помолвки?

— Вы хотите сказать?..

— Что ты сама собралась замуж за принца, — захихихал Франциск, неожиданно тонко и противно. — Никогда бы не подумал, что такое придет в голову представителю Совета.

— Что ваши действия просчитываются на десять шагов вперед, — снисходительно пояснил Фаро. — Ничего у вас не получится. И если вы так беспокоитесь о хороших отношениях с Советом, то ради них настоятельно прошу не расторгать помолвку до свадьбы Филиппа. И вернуться домой. Если не к дяде с тетей, то к отцу. Инор Бовьен очень просил нас посодействовать. — И повторил с нажимом, явно обращаясь с молчавшему Бовьену: — Очень.

— Да, я буду рад, Николь, если ты выберешь мой дом, — отмер тот.

— И ваша жена будут рада? — ехидно уточнила я.

— Разумеется, — подтвердил Фаро с доброй улыбкой. — Инора Бовьен выразила желание приютить под своей крышей бедную сиротку. Девочка моя, — отечески начал он, — нечего вам делать в доме этого старого интригана. Это же не ваша идея, с Филиппом, не так ли?

— Не моя, — согласилась я, — ваша.

У меня было чувство, что я говорю с сумасшедшим, живущем в своем собственном мире. Что бы я ни сказала, оно будет укладываться только в нарисованную Фаро картину, придавая ей яркость, полноту и выразительность.

— Леди де Кибо, — укоризненно поцокал он языком. — Разве мы придумали эту историю, свидетелем которой был лорд Фурнье? Разве мы устроили явление призрака Филиппу Второму? Кстати, как вам это удалось? Молчите? Не хотите отвечать или не знаете? Имейте в виду, вы можете сильно пострадать, попав в колесо придворных интриг. А в доме вашего отца вам будет хорошо и спокойно. Инор Бовьен вас любит и будет заботиться.

— Любит? Выполняет ваше поручение, — не согласилась я. — Вот и сейчас заманил меня обещанием отдать вещь мамы, а сам привел в ловушку.

Под тяжелым взглядом Фаро Бовьен засуетился, распаковывая сверток, и наконец извлек довольно потрепанный томик Сильвена Герена.

— Вот, — сдавленно сказал он, — Корали его очень любила, все боялась потерять. Даже подписала.

Он раскрыл на титульной странице и протянул мне. В верхнем углу действительно стояла мамина подпись. У меня задрожали руки, а на глаза навернулись слезы.

— Огонек, приди в себя, — забеспокоился призрак. — Эта книга никогда не принадлежала твоей маме. Ей лет меньше, чем тебе. Посмотри внизу страницы.

Я сморгнула выступившие слезы. Посмотрела. Зло захлопнула томик.

— Эта книга была напечатана после моего рождения. — Захотелось швырнуть Бовьену в лицо, но я лишь сдвинула ее по столу. Резко сдвинула, так, что она чуть не упала, адресат подхватил в последний момент. — Моя мама никогда не держала ее в руках.

Фаро притянул книгу к себе, раскрыл, недовольно покрутил головой.

— Инор Бовьен, я же просил.

— Вы просили, вы просили! — взвился тот. — Я нашел в точности такую же, даже подпись перенес. Кучу денег отвалил. Ей все равно, — он кивнул на меня. — А для меня это память о Корали. Я не готов вот так с ней расстаться.

— Могли бы хотя бы того же года найти, — укорил Фаро.

— Я пытался. Это был первый тираж. Очень маленький. Попробуй найди. — Бовьен смотрел с вызовом, в обмане он не раскаивался.

— Огонек, прости, но твой отец болван. Если уж взялся подделывать, мог и нужный год вставить, — заметил призрак. — Думаю, что тот, кто перенес подпись твоей мамы, взял бы за это самую малость или вообще сделал бы бонусом.

— Мэтр Фаро, вы действительно полагаете, что мне будет хорошо в доме инора, который врет по столь серьезному поводу? — не выдержала я. — Вот этого инора, которому я не нужна была ни раньше, ни теперь?

— Можно подумать, де Кибо с вами во всем честен, — засопел Фаро. — Бовьен, уходите, вы уже испортили все что можно.

Бовьен словно ждал этих слов, испарился тут же, даже не попрощавшись и не посмотрев на меня перед уходом. Злополучный томик он так и оставил на столе.

— Извините, леди де Кибо, нехорошо получилось.

Я промолчала. Прощать я не собиралась, да и глава Совета не раскаивался, что и подтвердили следующие его слова.

— Я так понимаю, что убедить вас покинуть де Кибо не представляется возможным? Тогда хотя бы дайте слово, что не расторгнете помолвку с Альвендуа до свадьбы принца Филиппа и Соланж Ламбер.

— Не буду я давать такого слова, — уперлась я. — Если Его Высочество отложит свадьбу, к примеру, лет на пять или женится совсем на другой, мне, что, придется все это время числиться невестой Антуана?

— Умнеешь, огонек, просто на глазах, — одобрил Франциск.

— А у вас есть основания полагать, что близящаяся свадьба не состоится? — вкрадчиво поинтересовался Фаро. — Какие?

— У меня нет таких оснований, — отрезала я. — Но случайности никто не отменял.

— Самая лучшая случайность — та, которая подготовлена, — задумчиво сказал глава Совета. — Хотел бы я знать, что у вас на уме, леди де Кибо, но ведь не скажете… Что ж, давайте переформулируем мое предложение.

Разумеется, Бовьен не стал ожидать меня на улице, поэтому из кафе я уходила в компании одного Франциска, дав обещание Фаро не расторгать помолвку до даты, на которую назначена свадьба принца, и забрав томик стихов. Показалось неправильным ни оставлять его Фаро, ни возвращать Бовьену. В конце концов, моя мама действительно любила стихи Сильвена Герена.

Мадлен Бижу, преподавательница по медитации, выглядела неприлично молодой и активной. Даже стоя на месте, инорита перекатывалась с носка на пятку, чуть-чуть подпрыгивала и размахивала руками. Появилось подозрение, что так она сбрасывает излишки энергии, набранной при медитациях. Спросить, что ли, у других студентов, пришедших на занятие? К слову сказать, было их не так уж и мало, преимущественно со старших курсов. И вряд ли дело в личной привлекательности инориты, аспирантки кафедры духовных практик, поскольку, во-первых, она не столь уж и привлекательна, а во-вторых, девушек в зале тоже хватало.

— Да, негусто, — резюмировал призрак. — Нет у нынешнего подрастающего поколения магов желания увеличить свои возможности. Я бы на месте ректора именно медитацию ввел в обязательные занятия, а не прорицание. Какой толк от прорицания для большинства магов?

— На прорицании было куда меньше, — удивленно возразила я, прикрыв рот рукой, чтобы никто не догадался, что я не зеваю, а разговариваю сама с собой. — И кстати, Буле сюда как раз пришел, а на прорицании его не было.

Шарль вместе с Пьером-Луи стояли на противоположном конце аудитории, больше походивший на пустой бальный зал. На удивление, Люсиль не только им не помахала рукой, но даже не улыбнулась Ее рыжий приятель дернулся было к нам, но был остановлен другом, который скорчил недовольную мину и что-то зашептал ему на ухо. Наверное, предупредил, что Люсиль идет в комплекте со мной, а я — с Антуаном. К слову, ни Антуана, ни Бернара, слава Богине, не было. Кузен также отсутствовал. Его отсутствие как раз было понятно: Жан-Филипп не любил казаться смешным, а участие в общих медитациях давало множество возможностей для шуточек.

— Сказала бы сразу, что тебя волнует мажонок, а не судьба Шамбора, — возмутился Франциск. — Какая разница, куда он ходит, если он по своим видениям общается только с ректором?

— Вы меня на прорицание запихали, Ваше Величество, не потому что я хотела, а потому что собирались подсматривать за Буле. Так вот, у вас полный простор для наблюдений.

— Пф, огонек, я же не осуждаю. Когда влюбляться, если не в твоем возрасте? К тому же мажонок явно отвечает взаимностью, — гордо заявил призрак.

Про взаимность он был прав: наверняка на лице у Шарля появляется такое же затравленное выражение, как и у меня, когда Его Величество начинает строить планы по соединению двух наших любящих сердец.

— Увы, наш роман не имеет будущего, — притворно вздохнула я. — У него есть невеста, у меня — жених.

— Да нет у него невесты. Была бы, Дюваль знал. А что касается твоей помолвки с Матье, есть у меня мысль, как ее расторгнуть, надо будет с Робером переговорить.

Призрак предвкушающе потер призрачные руки друг о друга, и я забеспокоилась.

— Не нужно ничего расторгать. Меня все устраивает.

— Огонек, ты путаешь, — снисходительно пояснил Франциск. — «Я смирилась» и «Меня все устраивает» — это не одно и то же. У тебя должен быть свободный выбор. В конце концов, мажонок заслуживает моего содействия за помощь короне.

Это Его Величество сейчас непрозрачно намекал на то, что лорд Фурнье дал Шарлю на ознакомление целую кучу документов, касающихся принцессы Валери, в которые мне не позволили и носа сунуть, поскольку Франциск решил, что в комнате Шарля мне делать нечего, а документы оттуда выносить было нельзя из-за меток, поставленных ректором.

— Ваше Величество… — зашептала я, но больше ничего сказать не успела, поскольку Франциск насторожился, как охотничий пес, взявший след, и устремился, как мне показалось поначалу, к Шарлю. Но на деле пролетел мимо, даже не задержавшись, и всосался в стену. Шарль на мой недоумевающий взгляд ответил таким же. Надеюсь, это все же была не ловушка, а просто призрак внезапно вспомнил про свои призрачные дела. Вдруг у него свидание с Леди в Белом, а он тут пытается устраивать чужие судьбы? Непорядок.

Тем временем инорита Бижу закончила первичный инструктаж, который я благополучно прослушала из-за вредного призрака, и, бестолково размахивая руками, устремилась прочь из зала. Поскольку за ней никто не побежал, стало понятно, что вышла она не просто так и скоро вернется.

— Надеюсь, это не заразно, — с трудом сдерживая смех. шепнула Люсиль. — А то помедитируем, помедитируем, а потом нас из академии выставят, потому что конечности заживут своей жизнью. Кому нужен маг, не властный даже над своими руками?

— Вот-вот, — проворчал стоящий рядом незнакомый студент. — Зачем только заменили преподавательницу на медитации? Нормальная же была тетка. А от этой если и научишься, то не тому, чему нужно.

Он широко улыбнулся нам обеим и представился:

— Базиль Вине.

Со стороны Шарля и Пьера-Луи пошло напряжение, просто физически почувствовалось. Неужели ревность? Ну так никто племянника придворного мага не заставлял стоять на противоположной стороне от нас. Ни его, ни Шарля. Я взглянула на Люсиль, но она даже не смотрела на Пьера-Луи. Очень выразительно не смотрела. Кажется, я что-то пропустила, пока бегала по делам Франциска.

Спросить я не успела, потому что вернулась не владеющая собой инорита с кристаллом. Кристалл встал в проигрывающий артефакт, полилась мерная усыпляющая музыка, а Бижу выставила перед собой руки, словно собиралась дирижировать оркестром.

— Рассаживаемся, рассаживаемся, не тянем время, — недовольно сказала она. — Кому как удобно. Для этой практики положение ног не важно.

После этих слов сама она неожиданно ловко уселась на циновку, скрестив ноги и подняв руки над головой таким образом, что большие пальцы и мизинцы сошлись в одной точке снизу, а остальные шесть пальцев — в другой точке сверху. Студенты начали недружно рассаживаться и собирать над головой пальцы в странную фигуру. И мы с Люсиль тоже.

— Локти должны быть на уровне ушей, — вещала инорита Бижу. — Так, словно между ними проходит стержень, на котором держатся уши. И очень важно его поддерживать.

— Расслабишься — уши отвалятся, — проворчал Базиль за спиной.

Люсиль прикусила губу, чтобы не расхохотаться, руки, которые она безуспешно выстраивала в нужную позицию над головой, затряслись, почти как у Бижу. Я и сама от смеха удерживалась с большим трудом.

— Инориты, будете так себя вести, выставлю, — заявила аспирантка, неведомо как очутившаяся рядом.

— Простите, это моя вина, отвлек, — покаялся Базиль.

— И вас выставлю, — не смягчилась Бижу. — Нечего флиртовать на занятиях.

Руки она поправила и мне, и Люсиль, и Базилю, перешла к другим студентам, у которых тоже находила хоть малейший, но изъян. Смотреть на это оказалось уморительно, и я закрыла глаза, чтобы ничего не видеть и не подвергаться опасности быть изгнанной. И сразу же на меня нахлынули воспоминания вчерашнего вечера.

Лениво-расслабленный Антуан ждал у входа в общежитие, прислонившись к стене. Прикрытые глаза даже заставили заподозрить, что он попросту дрыхнет. Ненадолго заподозрить — стоило только с ним поравняться, Антуан разом проснулся, похоронив тем самым надежду не общаться с еще одним неприятным мне лицом.

— Не вижу рядом с тобой инора Бовьена, — чуть прищурился он.

— Надеюсь, больше и не увидишь, — не сдержалась я.

— Что он от тебя хотел?

— Он? Ничего. А вот Совет…

— Совет хочет, чтобы ты ушла от де Кибо? — проницательно уточнил Антуан.

— Что-то вроде того, — уклончиво ответила я, хотя ужасно захотелось ответить, что Совет настаивает, чтобы я рассталась с ним.

Конечно, тем самым я бы подготовила почву к грядущему разрыву, но с Альвендуа станется устроить скандал в Совете прямо сейчас, а с Фаро — заявить, что, напротив, он настаивает на немедленном браке. А если Совет объединится с Альвендуа, то результат непредсказуем. Думаю, даже Шарль спасовал бы.

— Фаро очень не по нраву де Кибо, — заметил Антуан. — Я не говорил раньше, но он приходил к нам и требовал надавить на тебя, чтобы ты отреклась от Робера де Кибо.

— А вы? — невольно заинтересовалась я. Все же Альвендуа всегда выглядели законопослушными. — Что вы ему ответили?

— Разумеется, отказались, — ответил Антуан. — Мама рассмеялась Фаро в лицо, уточнив, не принимает ли он нас за идиотов. Такой куш идет в руки, а мы вдруг должны от него отказаться. Зачем? Чтобы он ушел непонятно кому? Скорее всего, после смерти де Кибо Совет наложит лапу под предлогом того, что там артефакты, книги по магии, дух рода, опять же. А значит, кому попало наследство не принять. Да и опасно — если дух рода выступит против претендента, он и убить может.

— За меня ты, значит, не боишься? — возмутилась я.

— Тебя же принял дух рода? — удивился Антуан. — С чего ему выступать против?

О том, что меня принял дух рода, я слышала не впервые, но никаких подтверждений тому не видела. Не считать же за них фамильный перстень? Или считать? Франциск же говорил, что если перстень меня слушает, значит, дух рода принял? И мама Люсиль? Но откуда это знать Антуану, я же при нем не пользовалась возможностями перстня де Кибо?

— Какой осведомленный тип. — Недовольно навис над ним Франциск. — Откуда, спрашивается?

— Почему ты решил, что он меня принял?

— Николь, — снисходительно улыбнулся Антуан, — думаешь, я поверю, что Робер де Кибо ввел в род первую попавшуюся инориту? Я же все знаю.

— Все это что? — хором спросили мы с Франциском.

Нет, я подозревала, что я не первая попавшаяся, но одно дело — подозревать, и совсем другое — знать точно. Антуан услышал только меня, но это не помешало ему неприятно улыбнуться и повторить со значением:

— Все.

— И все же, Антуан, о чем ты сейчас говоришь?

— Николь, мама и леди д’Авьель — подруги. Неужели ты думаешь, между ними могли сохраниться какие-то тайны?

У леди Альвендуа — наверняка. Более того, я уверена, что все свои тайны мама Антуана удерживает при себе, не доверяя даже самым близким. Но что такого рассказала тетя, я же присутствовала при их разговоре с дедушкой от и до?

— И какими тайнами моя тетя поделилась с твоей мамой?

— Насколько я понял из разговора с Матье, это уже не тайна вовсе, — зло бросил Антуан. — И к тому же ему сказала это явно не леди д’Авьель.

И посмотрел с явным намеком.

— То есть ты считаешь, что я выдала какую-то тайну другу Жана-Филиппа? — опешила я.

— Не какую-то, а вполне определенную. Возможно, не ты, конечно, — засомневался Антуан, — а Жан-Филипп с ним поделился. И все же, Николь, не играй с Матье, для него это плохо закончится. Я тебя предупредил.

Антуан отлип от стены и подал мне руку, намекая, что разговор окончен. Судя по всему, «жених» и торчал здесь, чтобы убедиться, что я на обратной дороге не подцепила Буле, Матье или кого похуже. Принца Филиппа, например, как подозревает мэтр Фаро. Да уж, с принцем Филиппом придется считаться даже Альвендуа, просто так его на дуэль не вызовешь. Пожалуй, вот его было бы неплохо подцепить. На время, конечно. Исключительно для отпугивания семейства Альвендуа.

— Огонек, ты что-то поняла из этого речевого потока?

Я помотала головой. Намеки, намеки, намеки. На то, что я должна знать, по мнению Антуана. По дороге к комнате я пыталась его разговорить, но он отделывался столь общими фразами, что я окончательно разозлилась и даже не попрощалась, просто захлопнула перед ним дверь.

— Я присмотрю за Альвендуа, — решил призрак. — Вдруг поделится с сестрой, хоть знать будем, о чем он.

— А теперь, когда вы все держите руки правильно, — ворвался в мои воспоминания голос инориты Бижу, — закрываем глаза и представляем луч, который идет из головы, проходит через руки…

— И посылает сигнал в космос о том, что шамборские маги не дружат с головой, — закончил за нее Базиль.

От неожиданности я дернулась и чуть не потеряла концентрацию. Рядом прыснула Люсиль.

— Руки, руки держите, — панически зашептал он, — а то уши отвалятся.

Засмеялись мы уже в голос. Выгнали нас всех троих. На прощание инорита Бижу заявила, что пока мы не научимся себя вести, на ее занятие чтобы не приходили, гордо захлопнула за нами дверь и ушла контролировать уши оставшихся студентов.

— Можно подумать, мы что-то потеряли, — фыркнул Бвзиль. — Как ее только взяли на это место?

— Она же родственница ректора, — пояснила Люсиль.

— Точно?

— Точнее некуда. Мне Дюваль сказал, а ему — дядя.

При упоминании Пьера-Луи улыбка с лица подруги пропала. Точно поругались. И что же там могло случиться? Не с солнечным характером Люсиль устраивать выяснение отношений. Да и Пьер-Луи ничуть не походил на скандального Антуана. Пока я размышляла над этим непростым вопросом, Базиль уже вовсю уговаривал куда-нибудь пойти, но тут дверь аудитории открылась и оттуда вылетели недовольные Шарль и Пьер-Луи.

— Безобразие! — донеслось им вслед. — И это старшие курсы. Совершенно не умеете вести себя на занятиях.

Шарль выглядел так, словно его не ругали, а хвалили. Его приятель же казался виноватым, только вина эта относилась не к продолжающей возмущаться инорите, а к Люсиль, которая при его появлении на миг застыла, потом резко бросила Базилю: «Извини, мы торопимся», ухватила меня за руку и потащила по коридору. Я оглянулась. Пьер-Луи так и стоял около двери с совершенно несчастным выражением на физиономии.

— Поругались?

— Еще чего, ругаться с ним, — фыркнула подруга. — Пусть с кем-нибудь другим ругается, а ко мне даже не подходит.

— Что он сделал? — удивилась я.

Люсиль помрачнела еще больше, хотя казалось — куда уж больше. У нее даже кончики губ опустились, а брови сурово сдвинулись друг к другу.

— Не сделал, сказал. Извини, я не хочу об этом говорить. Может быть, потом, когда успокоюсь.

И это тоже было совершенно на нее не похоже. Чтобы Люсиль да не поделилась своими проблемами?

— К тому же вдруг я его неправильно поняла? — виновато добавила подруга.

Судя по тому, что Пьер-Луи не торопился нас догонять и прояснять, поняла его Люсиль совершенно правильно. Но что такого он сказал? Может, мне тоже пора делать вид, что мы незнакомы? В знак поддержки Люсиль?

— Огонек, у нас проблемы. — Вылетевший из стены Франциск был чрезвычайно взволнован.

— Тоже мне новость, Ваше Величество, — вздохнула я. — У нас в последнее время одни сплошные проблемы. Какая на этот раз?

— В академию явился придворный маг. Уж не знаю, на чем он основывался, но выводы сделал совершенно правильные — проникают во дворец отсюда. Ректор поначалу решил, что это шутка, потом посерьезнел и собирается назначить проверку.

— Какую?

— И мы переходим к еще одной проблеме, огонек. После этих слов Фурнье поставил полог, непроницаемый в том числе и для меня, представляешь? Какая вопиющая наглость! Какое пренебрежение обязанностями перед короной!

— Какими обязанностями?

— Как это? А ставить в известность корону обо всем, ее касающемся? Не будешь же ты утверждать, что грядущий обыск меня не касается? И что теперь делать, ведь привязка налицо. Выяви любого из нас — и на второго выйдут без особых усилий.

— Значит, пришло время использовать зелье отвязки. Не зря же оно стоит у дедушки в сейфе, — решила я. — Посидите в поместье де Кибо, Ваше Величество, пока все не успокоится.

— А Королевское Сердце?

— Буле за это время выяснит, куда его могла деть ваша дочь. Не зря же у него куча документов той эпохи.

Которые мне даже не показали, что самое обидное. Ничего, теперь посидит, подумает над ними, а я пока нормально посмотрю соревнования. И схожу на академический бал без призрачного контроля. Я почувствовала необычайный прилив сил.

— Он непременно что-нибудь пропустит без меня. Что-нибудь важное, — возразил призрак. — Огонек, может, вы пока наведаетесь в монастырь, где Валери провела остаток жизни? Вдруг там появится зацепка?

— Мы? — насторожилась я.

— Вы с мажонком. Тебе нужна охрана, которую он обеспечит.

— Может, он будет обеспечивать охрану только себе? — безнадежно предложила я. — Не деля ее еще на меня? Ваше Величество, Буле прекрасно может съездить в монастырь один.

— Я ему не доверяю. За ним нужен присмотр, — безапелляционно заявил призрак. — Так, я сейчас с ним договариваюсь, и перемещаемся к Роберу. Не хотелось бы, чтобы проверку начали при мне.

— Поэтому, Робер, — бодро закончил Франциск, — мы решили, что лучше я пока составлю компанию тебе, а Николь на пару с мажонком решит мелкие технические проблемы. Информацию пособирают, с документами поработают.

Дедушка хмурился. Как я его понимала! Мне бы тоже не понравилось заполучить в компаньоны столь вредное создание на неопределенное время. И это он еще не знал, что мы с Шарлем собираемся вдвоем ехать в монастырь. Франциск сказал, что не надо расстраивать Робера больше необходимого — и без того выяснилось, что ждать ухода призрака придется дольше, чем планировалось.

— Вместе?

— Что вместе?

— С документами они поработают вместе? — мрачно уточнил дедушка.

— Разумеется. Нельзя же посвящать в нашу проблему слишком много магов. Это вредно для сохранения тайны.

— Мне это не нравится.

— Что именно? — недоуменно поднял брови призрак, привыкший, что все его указания выполняются незамедлительно. — По-моему, прекрасный план.

— Все. И то, что вы подвергаете Николь опасности, Ваше Величество. И ее постоянное взаимодействие с этим типом. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Мажонок-то чем тебе не угодил? — изумился Франциск. — От него сплошная польза короне.

— Безвозмездная? — скептически уточнил дедушка.

— Почему безвозмездная? Я ему уже столько заклинаний выдал из своего личного арсенала. И артефакт обещал.

При упоминании артефакта я скептически хмыкнула. Призрак сделал вид, что ничего не понял, и продолжал с тем же недоумением взирать на дедушку, который, напротив, мой хмык не только услышал, но и принял к сведению.

— Вы нам тоже обещали.

— Я же объяснял, — скис Франциск. — При слиянии с артефактом должен открыться вход в личную сокровищницу. И у Николь, и у Шарля появилось бы право выбора.

— Которым они бы не успели воспользоваться. Вряд ли активация Королевского Сердца прошла бы незамеченной. Им было бы не до выбора, успеть бы спастись.

— Это тоже награда, — хохотнул призрак. — Не попасть в лапы дворцовой охраны — сам по себе приз.

— Заметьте, на том, чтобы нас вознаградить, настаивали вы, Ваше Величество, — напомнил дедушка. — И если, по-вашему, главная награда — не попасть под суд, то…

Он сурово нахмурился и собрал пальцы в сложную фигуру, явно для противопризрачного заклинания.

— Понял, понял, — замахал руками Франциск. — Робер, это всего лишь неудачная шутка. Я никого не собирался обманывать. Просто близость Сердца оказалась слишком раздражающей, пусть это даже была проекция. И я никого не собирался подвергать опасности. Огонек с мажонком стояли прямо у потайного хода и успевали уйти. Что там, успевали, точно успели. Мажонок даже заклинание бросил, заметающее следы. Талантливый, зараза.

— Вот это меня и беспокоит больше всего, — заметил дедушка. — Кто он такой?

— В смысле? — недоуменно застыл призрак. — Мажонок и мажонок. Умненький, с хорошим Даром и гибкими пальцами.

— И знаниями, которых у него не должно быть. Заметанию следов вы учили, Ваше Величество?

— Я, — смутился Франциск. — Думаешь, Робер, зря? Но у мажонка криминальных наклонностей нет, так только, неуемное любопытство.

— Точно вы? — недоверчиво спросил дедушка.

— Мне, конечно, лет много, но склерозом не страдаю, — оскорбился Франциск. — Голова работает.

— Только в ней не сказать чтобы много мозгов наблюдалось, — съязвил дедушка.

— Некоторым мозги не нужны, — оскорбился призрак. — Это, можно сказать, атавизм. Для мага мозги — не главное.

— За других не говорите.

— Робер, вот ты — яркий пример тому, что живые мозги отказывают, — пошел в наступление призрак. — А у меня отказывать нечему.

— Я про это и говорю, — нехорошо прищурился дедушка. — В вашей голове, Ваше Величество, полнейшая пустота, в которой ничего не задерживается. Мы с вами о чем договаривались?! Что вы не станете подвергать опасности Николь, так?

Он орал, нависая над призраком и был столь страшен, что тот как-то сдулся и стал выглядеть маленьким нашкодившим мальчиком. Даже перо, ранее воинственно торчавшее, улеглось на тулью и стало притворяться обычной лентой. Как я его понимала! Я бы сейчас не удивилась, начни дедушка выдирать клочки из Франциска и рассеивать по кабинету.

— Робер, да опасности же не было. Она была под моей охраной и под охраной Шарля.

— Повторяю, Ваше Величество, что вы о нем знаете? Возможно, после вашего ухода он бы ее сдал охране.

— Что ты, Робер. — Призрак отлетел на безопасное расстояние и выставил просвечивающие руки перед собой. — Мажонок бы так не сделал. Он не такой.

— Не такой, не такой, — передразнил его дедушка, опять усаживаясь в кресло. — Про свою супругу вы тоже наверняка думали, что она не такая, и что в результате? Профукали королевство и для себя, и для своих потомков.

— Профукал, да, — грустно согласился Франциск. — И потомков профукал, чего уж. Просто с Анной все сразу было ясно, доверять ей нельзя было. Но все мы рабы своих слабостей, а в Анне было нечто. Такое, что позволяло вертеть к собственной выгоде окружающими: мной, придворным магом, даже сестрой. Та, конечно, стерва еще та была, но у нее хоть оправдание имелось.

Франциск старательно уводил разговор с меня на дела давно минувших дней, и ему это неплохо удавалось. Дедушка успокоился и даже устало спросил:

— Какое?

— Извини, Робер, не скажу. Если уж до этих дней наружу не выплыло, то эта тайна умрет вместе со мной.

— Тоже мне тайна, — чуть пренебрежительно бросил дедушка. — В монастырь она поди не по собственному желанию попала.

Я новострила уши. Наверняка сестра королевы Анны была той еще штучкой, если ее заперли в монастырь. С такой сестрой вряд ли она была тихой и кроткой. Впрочем, тихая в настоятельницы бы и не выбилась, а если бы пытались запихнуть — в ужасе отказывалась бы. Так что наверняка сейчас речь пошла о чем-то неприличном. О таком, о чем при мне обычно не говорили.

— Но какую карьеру сделала за несколько лет. От послушницы до настоятельницы крупнейшего шамборского монастыря. Сколько мне это стоило. И денег, и услуг. Эх, — Франциск пригорюнился, — и ради чего? Для того чтобы оказаться там запертым на десятилетия.

— Зато вы были заперты в лучшем монастыре Шамбора, — постаралась я его утешить. — Во всяком случае, тетя Элоиза утверждала именно это.

Призрака перекосило так, что он полностью потерял сходство с собой при жизни. Можно подумать, я ему гадость сказала, а не похвалила вложения.

— Огонек, то, что лучшее для одного, может оказаться сущим кошмаром для другого, — чуть оправившись, наставительно сказал он. — Кошмаром, из которого я чудом выбрался. Возможно, Богиня решила, что я уже достаточно настрадался, покаялся и могу исправить от меня зависящее. Я и пытался. Хотя, между нами, Робер, мне Филипп Второй ужасно не понравился, вылитая Анна. Если бы я мог, я бы ему пакость подстроил, но, увы-увы, — он выставил руки в ответ на угрожающий жест дедушки, — пакость монарху без пакости Шамбору никак не получается. И все же я бы предпочел видеть на троне своих потомков, а не Анниных.

Он вздохнул, но ни я, ни дедушка ему не посочувствовали и уж тем более не пообещали в этом посодействовать. Конечно, возникает вопрос, считать ли нынешних правителей законными. Но его пусть кто-то другой решает, меня он совершенно не касается. В конце концов, у нас есть целый Совет магов, которым нужно не только следить за моей личной жизнью, но и заниматься чем-то важным для страны.

— Я предупреждал, что ни я, ни Николь не будем выступать против короны. Хватит мне смерти единственного сына.

А ведь я так и не узнала, что же случилось в семье де Кибо, что остался только один. И вопрос с духом рода тоже не прояснила. Пожалуй, настало время для выяснения.

— Так я и не подбиваю, — невозмутимо возразил призрак. — И вовсе не хочу создавать опасных ситуаций для Николь Напротив, предлагаю, чтобы она тихо-мирно перебирала бумажки давно ушедшей эпохи. Что она там опасного для короны может найти.

— В компании инора Буле?

— Хорошая компания, — не согласился Франциск. — И маг весьма перспективный. Была бы прекрасная партия для Николь, если бы не их с кузеном развлечение в детстве. Кстати, Робер, у меня есть идея, как расторгнуть помолвку Николь без участия второй стороны. Не нравится мне Матье.

— Ваше Величество, — почти прошипела я, — мы с вами уже обговаривали этот вопрос. Меня все устраивает.

— Огонек, я действую в твоих интересах. Обе стороны должны быть в курсе, что их личная жизнь уже устроена. Думаешь, Матье скажет спасибо, когда узнает, что за него все решили? Не зря твой кузен так юлит, не хочет ему сообщать.

Дедушка переплел руки и положил их на толстенную книгу, которую читал до моего появления. Объемная пентограмма на обложке чуть мерцала, словно пыталась привлечь к себе внимание хозяина кабинета. Но тому было не до чтения.

— Его Величество прав, Николь, — неохотно подтвердил он. — Такие помолвки должны заключаться по согласию сторон, и если выяснится, что одна из сторон ничего не знала…

— Так и вторая не знала до недавнего времени, — вставила я.

— …то у твоего кузена, а возможно, и дяди, будут неприятности, — невозмутимо продолжил дедушка. — Я бы и сам предложил расторгнуть, но в отличие от Его Величества идей у меня нет. Николь, — чуть приподнял он руку над книгой, увидев, что я возмущенно дернулась. — Против Бернара я ничего не имею, в отличие от Его Величества.

— Зато вы имеете что-то против нашего мажонка, — проворчал призрак.

— Уже нашего? Увольте от подобной собственности. Я настаиваю, чтобы Николь общалась с вашим мажонком как можно меньше.

— Я с ним и так почти не общаюсь.

— Робер, думаю, Николь может возвращаться, — бодро предложил призрак, — а мы пока с тобой обсудим, почему ты так не любишь Шарля. Сдается, у тебя есть на то причина.

Я подскочила, вспомнив, что хотела все-таки попасть на соревнования. Хоть один день спокойно посмотреть. И Люсиль я обещала вернуться как можно скорее.

— А использовать зелье? — напомнил дедушка, вставая к сейфу. — Ради которого вы сюда и явились.

Выглядел он таким усталым и одиноким, что я невольно сказала:

— Неправда, и ради тебя тоже. Я соскучилась.

Я подошла и обняла дедушку, прижавшись к его плечу. Он подул в мою макушку и приобнял. Я почувствовала, как слезы набежали на глаза, и невольно всхлипнула.

— Что с тобой, Николь? — встревожился дедушка.

— Ничего такого. Мне просто жаль, что всего этого не случилось раньше, — немного путанно пояснила я.

— А уж мне как жаль.

Призрак совершенно непризрачно присвистнул, разрушив нашу идиллию.

— А ведь Николь не просто так принял дух рода. Робер, ничего не хочешь объяснить?

— Не могу. Под клятвой.

— Понятно, объяснений не получим, — разочарованно протянул Франциск.

И тут у меня в голове, словно щелкнуло, складывая случайные стеклышки калейдоскопа в одну правильную картинку. Становилось понятным, если не все, но очень многое. Я ужасно боялась, что ошибаюсь, поэтому тут же решила прояснить. Красивые иллюзии мне не нужны, лучше уж правда, какой бы она ни была.

— Бовьен мне не отец?

— Не отец.

— А ты настоящий дедушка, по крови?

Он кивнул.

— Так, становится понятно, почему эти двое меня видят. Они родственники, — забормотал Франциск. — Но мажонок? Мажонок каким боком? Робер, а ты часом Буле не нагулял на стороне? Его или его отца? Тогда становится понятным, и почему он меня видит, и почему ты так против того, чтобы он и Николь…

— Да отстаньте вы от меня со своим Буле! — вспылила я. — Уверена, никакой он нам не родственник!

Еще чего не хватало, заиметь родственника, который в свободное время ходит по монастырям и так и смотрит, что бы такого поймать. Я крепче обняла дедушку. Нет, нам никакие Шарли не нужны! Нам хватит друг друга.

— Не родственник, — довольно подтвердил старший де Кибо.

— Тогда почему он меня видит? — Призрак недоуменно развел руками. — Где логика? Робер, ты уверен, что в нем нет твоей крови?

— Уверен. По ауре это прекрасно видно. Де Кибо осталось только двое: я и Николь.

— А мог бы и снизойти к монаршим нуждам, завести пару потомков, чтобы мне не ломать голову. Двое де Кибо, куда это годится? — проворчал Франциск, сокрушенно качая головой. — Клятву, поди, Совету дал? Чтобы де Кибо не стало еще меньше?

Дедушка лишь укоризненно посмотрел. Кому, как не магу, пусть и давно покойному, знать, что подробности по магическим клятвам разглашать нельзя — последствия могут быть весьма печальными.

— Огонек, воссоединение давно потерянных родственников — это прекрасно, — сварливо сказал призрак, — но мы сюда прибыли не за этим. И ненадолго, если ты помнишь. Потом наобнимаетесь, а сейчас тебе пора возвращаться.

От дедушки я отошла с неохотой. Почему-то даже соревнования, которые так стремилась посмотреть, теперь казались не столь привлекательными. В голове вертелась куча вопросов, спутанных, как клубок шерсти, после того как с ним поиграл котенок. Но что спросить, чтобы не сработала клятва? Так сразу и не придумаешь. Одно понятно, мой настоящий отец — единственный сын дедушки.

Об этом я размышляла, возвращаясь в общежитие. В этот раз кузен меня не караулил. Да и никто не караулил — у дверей в комнату не было ни Бернара, ни Антуана. Зато внутри была Люсиль. Сама я забежала, только чтобы положить опять всунутый Франсиной перед уходом пакет с вкусностями, который сразу же сгрузила на стол.

— Пойдем? — предложила я подруге. — Соревнования уже наверняка начались.

— Их отменили, — мрачно ответила она. — Что-то там с безопасностью. Серьезное, даже из дворцовой охраны магов привлекли. По учебным корпусам вовсю проверка идет.

Села я там, где стояла. Хорошо, стояла около своей кровати, а так непременно оказалась бы на полу. Это они пока учебные корпуса проверяют, а потом и до общежитий дойдут. А у меня тут проход прямиком в королевский дворец. А я и без того в глазах Совета лицо не слишком благонадежное. Что же делать? Что делать?

— А что ищут? Пьер-Луи не говорил? — ляпнула я не подумав.

— С Пьером-Луи я не разговариваю, — резко ответила Люсиль и уткнулась в книгу, которую читала до моего появления.

Зато с ним разговаривает Шарль. И уж он-то наверняка выяснил все, что можно. Его метка сияла совсем рядом, по ощущениям около входа в общежитие, а вот метка Антуана была далеко, так что я подхватилась и побежала, пока потенциальный источник информации не оказался недосягаемым. И надо же так случиться, что при выходе налетела на Вивиану. Сестра Антуана крайне неудачно перегораживала путь к двери. «А еще очень хорошо использовать стазис, — некстати вспомнились рассуждения Франциска, — бросил на противника и переместился, куда нужно. Удобно и нетравматично». Заклинание стазиса я не знала, но, чувствую, оно будет первым, которое спрошу у призрака при встрече. Короткий, совсем короткий стазис — и Вивиана была бы уверена, что я ей просто почудилась. От переутомления.

— Ты куда? — подозрительно спросила сестра Антуана, ничуть не сомневавшаяся, что перед ней я и эта я никуда не денусь.

— На соревнования, — выпалила я первое, что пришло в голову. — Прости, опаздываю.

— Их отменили, — и не подумала она отойти.

— Что ты говоришь? С чего вдруг?

— Точнее, не отменили, а перенесли. На неопределенный срок, до выяснения всех обстоятельств, — она заговорщицки понизила голос. — Уверена, все дело в жульничестве на соревнованиях. Помяни мое слово, кого-то выведут на чистую воду и победитель будет совсем неожиданным.

Понятно, Антуан поделился с ней подозрениями, и теперь она не любит Бернара столь же сильно, как и Шарля. Одно радует — под присмотром магов из королевского дворца она вряд ли решится на диверсию и голем Бернара не пострадает. Но не радует, что присмотр закончится с началом соревнований, которые я могу не увидеть, если меня арестуют.

Метка Шарля все удалялась и удалялась. Вивиана болтала и болтала. Делала она это столь долго и вдохновенно, что даже не заметила, как я поставила метку еще и на нее. Четко, аккуратно, по всем правилам. Франциску бы непременно понравилось.

— Рунная магия — одна из древнейших, но это ни в коей мере не отменяет ее эффективности и востребованности в наши дни.

Оставалось загадкой, что подразумевал под «нашими днями» лектор, по всем признакам заставший еще строительство шамборской академии, одной из старейших на Рикайне. Был он столь дряхл, что с трудом передвигался. Голос же имел тихий, дребезжащий и очень невыразительный. Казалось, он говорит, даже не просыпаясь, за столько лет выучив наизусть собственный курс. Франсуа Марсо, столь непредусмотрительно записавшийся на некромантский факультатив, на основании полученных там знаний выдвинул идею, даже две. В первой он предположил, что неосмотрительный преподаватель заключил слишком размытый договор с академией и его подняли после смерти для выполнения обязательств. Во второй — что это создание никогда не было живым инором, а обычный голем, то есть не обычный, конечно, а сложный, запрограммированный настоящим специалистом своего дела. Обе эти идеи сводились к одной — Фурнье экономил фонд заработной платы, ведь ни зомби, ни голему деньги не нужны. Марсо выдавал свои версии настолько важно, что я заподозрила — автором идей был кто-то из его старших родственников. Хотя, вполне возможно, во мне говорила обычная зависть. Еще бы, мне в голову не приходят столь блестящие предположения, почему-то огибают по дуге и устремляются в головы одногруппников.

Мерное бубнение лектора действовало усыпляюще и, похоже, не только на меня — пара студентов по соседству клевали носом, а парень чуть ниже уткнулся в конспект, демонстрируя миру русый затылок, и тихо посапывал. Захотелось последовать его примеру, тем более что ничего нового я не узнала, а спала этой ночью очень плохо. И я уже почти решилась улечься на свои конспекты, которые сложила в аккуратную стопочку, как вдруг дверь распахнулась и в аудиторию совершенно нагло, даже без стука вломился маг. И не просто маг, а один из тех, кто прибыл тогда на срабатывание сигналки у проекции Королевского Сердца. Тот самый, что почувствовал мой взгляд, молодой и синеглазый. Сон пропал как не бывало, и наступила необычайная бодрость. Тела и духа. Особенно духа — мозг начал производить столько панических мыслей, что их с лихвой хватило бы на всю нашу группу и еще осталось на параллельную.

Лектор запнулся на полуслове и недоуменно уставился на вошедшего.

— В чем дело, инор?

— Проверка, — пояснил тот, показывая артефакт.

— Выйдите из аудитории, — слабым надтреснутым голосом потребовал лектор.

— Я тихо проверю, — возразил маг и активировал слабо зажужжавший артефакт. — Заодно послушаю лекцию. Тема очень интересная, а мне нужно восстановить знания.

Последнее он добавил явно, чтобы смягчить лектора, глядевшего на него с неприязнью.

— Послушать можете, — наконец решил тот, — но сидя и молча.

— Я буду молчать, — заверил маг и двинулся вдоль стены, водя по ней артефактом.

— Сидя и молча! — гаркнул лектор неожиданно громко, быстрым росчерком создал перед собой руну, напитал силой и использовал.

Артефакт у мага вывернулся из рук и упал на кафедру перед лектором. Сам же маг приподнялся в воздухе, крутанулся и принудительно усадился за парту, втиснувшись между мной и Люсиль. Мы только ахнули, отлетев в разные стороны. Любовно сложенная мной стопка рассыпалась. Впрочем, сонное состояние все равно бесследно пропало. Маг с тоской огляделся, решил, что до двери добежать, не потревожив читающего лекции инора, не получится, и обреченно сложил перед собой руки. Лектор удовлетворенно кивнул и как ни в чем не бывало прежним еле слышным голосом продолжил:

— Посторонние предметы заберете после лекции. Итак, на чем мы остановились?

— Не голем, — икнул кто-то.

И не зомби, удовлетворенно подумала я. Нет, все-таки хорошо, что такие глупые предположения не приходят в голову ко мне и сейчас позорюсь не я, а Марсо — вон с какой насмешкой на него поглядывают. Перешептываться, правда, пока не рискуют — слишком выразительно напоминание о магической силе лектора сидит сейчас рядом со мной. Богиня, маг из дворцовой охраны совсем рядом! А если он почувствует, что там была я? Богиня, что делать, что делать? В любом случае, главное сейчас — не привлекать внимания. Я подвинула к себе тетрадь и уставилась в надежде на лектора.

— Для активации големов тоже можно использовать руны, — не разочаровал тот.

И забубнил дальше, словно и не прерывался на восстановление спокойствия в аудитории. Я прилежно записывала все его слова в тетради. Те, разумеется, которые могла разобрать.

— И это маг дворцовой охраны, — фыркнула какая-то из наших девиц.

Пожалели, наверное, что левитировали не к ним, вот и пытаются обратить на себя внимание. Маг комментарием оскорбился, почему-то повернулся ко мне и тоскливо сказал:

— Кто бы мог подумать, что в этой развалине столько магических сил. И не ответишь: руководство академии и без того с неохотой разрешило проверку, а этот магического ответа не выдержит. Да и не магического тоже.

Я сурово на него посмотрела, намекая, что сейчас идет лекция, которую хотел послушать не только он, но и я. А я еще записываю. Но увы, произвела совсем не то впечатление, на которое я рассчитывала. Голубоглазый тип необычайно оживился и спросил:

— Я вас уже где-то видел. Такой взгляд не забудешь.

Внутри все захолодело. Сейчас вспомнит ощущения около проекции Королевского Сердца, соотнесет со мной и выйдет из аудитории уже с задержанной преступницей. Похоже, Люсиль подумала о том же, поскольку посмотрела на меня весьма встревоженно и даже ручку подняла, не иначе, чтобы отвлечь мага тыканьем в бок.

— Какая убогая фантазия, — разочарованно вздохнула все та же девица. — Уж мог бы придумать что-то поинтереснее, пытаясь познакомиться.

— Нет-нет, я действительно уверен, что где-то вас видел, — продолжил маг, пугая меня все больше и больше. — Вы во дворце не бываете?

Это такой толстый намек или он все-таки пытается со мной флиртовать? И заинтересованность не пойми какая: в глазах горит азарт, но к чему он относится — к работе или к личной жизни — и не понять. Я сжала руки под столешницей, пытаясь хотя бы выглядеть спокойно, и холодно ответила:

— Де Кибо во дворце не привечают.

— Точно! — обрадованно хлопнул он себя по лбу. — Николь де Кибо! Вспомнил, где вас видел.

— И где?

— Так это…

Он замялся и отвел взгляд, без всяких слов пояснив, что видел мой портрет среди изображений тех, кого ни в коем случае нельзя допускать в охраняемый объект, а если уж не получилось не допустить — тогда ни в коем случае не сводить глаз. На удивление это даже успокоило — если бы меня подозревали в чем-то конкретном, магу не понадобилось бы столько времени, чтобы вспомнить. Правда, это заодно показывало, что мое изображение было не так уж и хорошо. Поди, портреты государственных преступников специально рисуют как можно более отталкивающими, чтобы вдруг дворцовая охрана не прониклась симпатией. Но как же тогда с достоверностью? Попробуй опознай по таким портретам — вон как этот маг мучался.

Но выяснять я не стала, уткнулась в тетрадь и застрочила, даже не вслушиваясь особо в слова лектора. Благо он время от времени прерывался на показ изображений и я могла их тщательно перерисовывать. Но синеглазые маги просто так не сдаются.

— Все это есть в учебнике, — просветил он меня. — Этот старикашка ничего нового не скажет.

— Инор, вы мне надоели! — неожиданно рявкнул «старикашка» и опять создал так хорошо зарекомендовавшую себя ранее руну. — Сами не слушаете и другим не даете.

В этот раз мага вынесло из аудитории. За шкирку, как нашкодившего котенка. И даже дверь сначала перед ним раскрылась, а потом за ним захлопнулась, что было отмечено мной с огромным удовлетворением. Лектор сурово сдвинул седые кустистые брови и объявил:

— Надеюсь, все поняли, на что способна рунная магия в умелых руках? Имейте в виду, на моих занятиях нужно заниматься, а не болтать. Тот, кто этого не понимает, может сразу готовиться к отчислению. Кхе-кхе.

Ответом ему была восторженная тишина. Пожалуй, рунная магия у нашей группы будет любимым курсом. Разумеется, до тех пор, пока другой преподаватель не докажет полезность своего раздела таким же простым и наглядным способом.

Но с доказательствами остальным преподавателям пришлось повременить, поскольку изгнанный маг явно нажаловался своему начальству. А возможно, не только он — как я успела заметить, в академии очень не любили, когда кто-то мешал процессу обучения. Сколь бы то ни было жалобщиков, в любом случае дворцовая охрана надавила на ректора, так как сразу после окончания лекции пришло оповещение, что на сегодня занятия закончены, поэтому всех просят немедленно покинуть учебные корпуса. На завтра занятия также отменяются.

— Ну вот, — возмутилась Люсиль, — не успели начать учиться, как тут же начали мешать.

— Для нашей же пользы, — снисходительно пояснил Марсо, принявший вид всезнающего инора. Еще бы, ему теперь нужно срочно реабилитироваться за голема, который таковым не оказался. — Вы же не хотите взлететь на воздух вместе с академией? Вот выявят опасную закладку, и можно будет учиться, ничего не боясь.

Кто-то из нашей группы испуганно взвизгнул и засобирался домой. Действительно, вдруг академия взлетит в воздух, несмотря на все принятые меры? В этом случае неплохо было бы находиться подальше. Я притворилась, что тоже поверила в эту ерунду, Люсиль же заспорила, и делал это столь демонстративно, что я невольно огляделась. И надо же, обнаружила Пьера-Луи. И ладно бы одного, но рядом с ним находился еще и Шарль, с которым я хотела поговорить со вчерашнего дня. Похоже, хотела не только я: Шарль, заметив, что я на него смотрю, сразу сделал выразительное лицо. В мою сторону они двигались и до того, что было не слишком кстати.

Метка Антуана сияла наливающейся краснотой вдалеке, а вот метка Вивианы была совсем рядом. Вчерашнего общения с ней хватило бы надолго, более того — уверена, что до конца жизни обошлась бы без новой встречи, поэтому я стала сдвигаться по стеночке, незаметно для оставшихся у аудитории одногруппников, которые к этому времени активно вовлеклись в спор. Одни стали на сторону Люсиль, другие — ее противника. Надо отметить, что подруга лидировала. Все же сегодняшнее происшествие несколько уронило авторитет Марсо в глазах студентов.

Сестра Антуана неумолимо приближалась, и все же я достигла Шарля раньше, чем она вывернула из-за угла. Достигла, схватила за руку и потянула в сторону.

— Здесь сейчас будет Вивиана.

Шарль изменился в лице, и я не успела опомниться, как он уже тащил меня по запутанным академическим коридорам. Да еще и предварительно бросил отвод глаз. Правильно — в деле побега от Вивианы никакая предосторожность не будет лишней. Немного удивило, что его предусмотрительность не распространилась на друга. Пьер-Луи не только не пошел с нами, но даже не посмотрел, куда мы ушли, все его внимание уделялось Люсиль, которая, казалось, даже на него не смотрела.

— Что между ними случилось? — спросила я, не слишком рассчитывая на ответ.

— Не уверен, что имею право рассказывать. Точнее, уверен, что не имею, — ответил Шарль. — Собственно, я искал тебя не для того, чтобы делиться мнением о личной жизни друга.

Мы стояли в каком-то пыльном закутке, куда просто так не попадешь — для этого нужно знать, что одна из стен проницаемая, и использовать на ней руну. Да, Буле точно не просто так просиживал лекции. Интересно, чем он здесь занимается? Не выполнением же домашних заданий? Место, конечно, уединенное, но для занятий не подходит. Да и для чего другого тоже — совсем неромантичное. И пыльное. Я чихнула и невольно съязвила:

— Свою устраивать надо?

— Разумеется, — невозмутимо ответил он. — Поэтому мы прямо сейчас отправляемся на дирижабле.

— Зачем?

— Знакомиться с моими родителями, разумеется.

Говорил он серьезно или нет, но на всякий случай я напомнила:

— У меня жених, а у тебя невеста.

— Его Величество заявил, что у меня нет никакой невесты и я должен жениться на тебе. Кто я такой, чтобы противиться монаршей воле? Не хотелось бы подвергаться монаршему гневу.

Совершенно не было понятно, шутит или нет. Кто его знает, этого Франциска, о чем он беседовал с Буле без меня? Может, действительно внушил ему столь вредную мысль. В любом случае, ее следовало пресечь в зародыше.

— Я тебе отказала. Так и скажешь, и пусть Его Величество гневается на меня, — милостиво предложила я. — Так что поездка к твоим родителям отменяется.

— Какая жалость, — притворно взгрустнул он, и стало понятно, что все-таки издевается. — Придется лететь в монастырь.

— Тоже дело, — одобрила я. — Настоятельница, помнится, говорила, что у них недостача сестер с Даром. Уверена, с братьями такая же история. Они будут счастливы заполучить еще одного.

— Боюсь, в моих планах нет их осчастливливания, — фальшиво вздохнул он, — поскольку я собираюсь в женский монастырь с тобой.

— В монастыре я уже была, и мне там не понравилось, — напомнила я. Собственно, если я туда когда-нибудь вернусь, то лишь для того, чтобы захоронить несчастный скелет, пожертвовавший своей фалангой ради Франциска. — Поэтому придется тебе как-нибудь без меня.

— Без тебя не получится. Меня могут не допустить в келью принцессы Валери.

— Ах, в тот монастырь? — наконец поняла я. — Так бы и сказал сразу.

— Я так сразу и сказал: если уж у нас появилось свободное время, нужно выяснить все, что можно найти в монастыре. Принцесса вела там записи. Их нужно просмотреть.

— Сначала нужно решить вопрос с проходом в моей комнате.

— Как?

— Не знаю. Замаскировать как-нибудь.

Я выразительно на него посмотрела, намекая, что Франциск непременно оставил инструкции на этот случай. И вообще, студент пятого курса должен знать куда больше, чем только что поступившая первокурсница. Не зря же призрак назвал его умненьким мажонком? Пусть оправдывает монаршее доверие.

— Если не маскировать, не факт, что вообще обнаружат. А вот свежую маскировку считают на раз, — не согласился Шарль. — Тогда проход найдут наверняка. Слушай, что ты о нем вообще переживаешь? Даже если найдут, не откроют, а значит, не выяснят, куда ведет. Кроме того, проход старый, обвинить тебя в создании при всем желании Совета не получится.

Я вздохнула. В том, что у Совета такое желание появится, почему-то ни на миг не усомнилась. Фаро будет счастлив, если найдет причину для моего отчисления и опалы де Кибо.

— Точно не откроют?

— Точно, я пытался, на меня не реагирует. Скорее всего, Франциск прав и открыть может только тот, в ком кровь Лиденингов. Кстати, никогда бы не подумал, что для этого можно использовать эктоплазму призрака носителя крови. Статью бы написать, да нельзя. — Он подмигнул. — Полетели?

— Но почему не телепортом? — спросила я, уже почти смирившись с поездкой. — Это быстрее.

— И телепортисты докладывают обо всех подозрительных перемещениях. Описание твоей внешности там наверняка есть, как и различители иллюзий. Для дирижабля же хватит простенького отвода глаз. Завтра утром будем на месте, до обеда управимся, и послезавтра вернемся как раз к занятиям. Лучше всего выдвигаться прямо сейчас — удачно затеряемся в толпе. Полетели?

Метка Вивианы уже тревожно мерцала у входа в общежитие. Не обнаружила меня у аудитории и засела, как паук в засаде. Не уверена, что удастся пройти незамеченной. Впрочем, погладила я перстень де Кибо, пространственный карман всегда при мне, так что без мелочей, остающихся в комнате, я обойдусь.

— Полетели, — решила я. — В конце концов, давно мечтала полетать на дирижабле.

— В хорошей компании путешествие получится незабываемым.

— Да где ее взять, хорошую компанию? — загрустила я. — этак скоро вообще без никакой останешься. Или только при Антуане и Вивиане.

— Это было бы ужасно, — согласился Шарль.

Покинули мы академию незамеченными. Бернара я увидела только издалека. Он расспрашивал Люсиль, которая вряд ли могла что-то прояснить. Мог прояснить стоящий рядом Пьер-Луи, выглядящий почти счастливым, но он не станет выдавать друга, я уверена.

Площадь с дирижаблями была огромна, и там все время что-то двигалось: одни воздушные судна отходили от высоких, тонких башен, другие, напротив, причаливали. Поток пассажиров казался неиссякаемым. Еще бы: чуть дороже дилижансов, дирижабли были куда быстрее и куда комфортнее. К сожалению, знала об этом я только из книг. Дядя и тетя предпочитали путешествовать телепортами, и без нас с Жаном-Филиппом. Как говорил дядя Жерар, мы резко ограничивали мобильность.

Сначала я решила, что мне показалось. Даже глаза зажмурила, но когда открыла, ровным счетом ничего не изменилось — на груди лорда все так же красовался тот же медальон, что я видела в окружении ребер скелета в монастырском потайном ходе. И серьга. Я уверена, именно эта серьга валялась рядом с черепом. Слишком уж она приметная: и размер рубина, и оформление похожи. Возможно, конечно, что я что-то путаю, все же рядом со скелетом я предпочитала находиться с закрытыми глазами и могла запомнить неточно.

— Что-то случилось? — встревожился Шарль.

— Случилось? — недоуменно переспросила я.

— Ты так пялишься на портрет, словно это твой давно потерянный дядюшка, которого ты уже и не мечтала найти.

— Просто задумалась. Кстати, не знаешь, кто это?

— Понятия не имею. На монаха не похож. И на лицо, изнуряющее себя постами, тоже, — усмехнулся Шарль и подошел к портрету поближе. — Маг, это точно. Но в Истории магии такой физиономии не помню. Хотя, честно скажу, это не та дисциплина, которую я знаю от и до. К тому же он мог был упомянут, но не изображен.

Я тоже подтянулась к портрету. Вдруг издалека не разглядела мелкие важные детальки, которые вблизи будут как на ладони? Если Шарль предполагает, что этот лорд мог быть упомянут в Истории магии, значит, перед нами портрет сильного мага, на что указывал и его вид уверенного в своих силах инора. Я размышляла, тот ли это лорд, чей скелет сейчас ждет захоронения. На первый взгляд, медальон и серьга указывали, что тот. Но у этого, на портрете, было две руки. Да и как магу без одной? Нарушается течение магии, что приводит к таким последствиям, перед которыми развал монастыря — так, детская шалость. И чем серьезней маг, тем серьезней последствия. Монастырь стоит неповрежденным, поэтому возникает вопрос, когда скелет остался без руки — при жизни или после. Да и вообще, как мог такой сильный маг умереть в темном подземелье, всеми забытый? Неужели никто его не искал?

— Значит, не знаешь, кто это, — больше для проформы повторила я.

— Ай-яй-яй, дети, как не стыдно не знать Карла Третьего, прозванного Благочестивым за основание нескольких монастырей, — укоризненно сказал кто-то за нашей спиной.

Инора в одеяниях настоятельницы была стара как этот мир даже на вид. А ведь у нее был Дар, который из-за своей силы сразу бросился мне в глаза. И это значило, что ее возраст действительно более чем солидный. Но несмотря на это, дряхлостью от нее не веяло: двигалась она легко, а выцветшие глаза на сморщенном лице горели живым любопытством. И к жизни, и к нам.

— Досточтимая матушка, — Шарль вежливо поклонился, — хорошего вам дня. Карла Третьего мы, безо всякого сомнения, знаем, но, к сожалению, не так хорошо, чтобы опознать по портрету. Основатели монастырей больше важны для Церкви, а не для магического сообщества.

— Хотите сказать, — улыбнулась настоятельница, — если бы он строил академию, вы бы его помнили?

— Разумеется, — совершенно серьезно ответил Шарль.

А я, к своему ужасу, поняла, что основателя академии не опознаю не только по портрету, но даже по имени. Я совершенно не помнила, кто именно в Шамборе настолько озаботился подготовкой магов, что построил для этого целую академию. Впрочем, меня полностью извиняло, что Историю магии нам только начали читать, и до этого животрепещущего момента еще не дошли. Да и просьбы Франциска занимали все время, которое можно было бы употребить с куда больей пользой — для изучения деятельности того же Карла Третьего, к примеру. Кстати, что-то я о нем точно слышала.

Настоятельница знаком предложила войти в кабинет, следом зашла монахиня с чаем и сухариками, один из которых я взяла из вежливости, так как есть не хотела совершенно, да и выглядел он ровесником хозяйки кабинета. Чай же оказался необычайно вкусным.

— И что же вы знаете о Карле Третьем?

Шарль начал перечислять все, что было сделано этим, вне всякого сомнения, достойным представителем семьи Лиденингов, а я вдруг вспомнила весьма пикантную историю, связанную с его именем. Была у меня гувернантка, увлекающаяся довольно предосудительной для ее рода занятий литературой. Когда тетя это обнаружила, пришла в ужас и сразу уволила, но до этого я в волю порылась в книгах инориты Вилье. И вот там-то прочитала о пагубной страсти Карла Третьего к леди, которая после смерти мужа была вынуждена уйти в монастырь под давлением родственников. Судя по скелету в подземелье, монарх навещал леди и там. Да что там навещал! Уверена, он и построил монастырь специально для любимой. А что не один — так это для того, чтобы у леди был выбор, где молиться. Благочестивый, как же! Благочестивые не остаются скелетами в подземелье. Правда, я не помнила, чтобы Карл бесследно пропадал, а монарх — это не такая персона, чье исчезновение происходит без шума. Но возможно, любовь к монастырям — это у Лиденингов семейное? Нужно посмотреть хроники с Карла Третьего до Франциска, это не такой уж большой период. Может быть, там найдется пропажа?

— Вижу, вижу, не зря вы протирали штаны в академии, — остановила настоятельница Шарля. — Но что привело двух будущих магов к нам, в монастырь?

Для ответа была разработана легенда о паломничестве по святым местам, связанным с династией Лиденингов, которую Шарль и выдал, наверняка смущаясь от осознания, что если бы это было правдой, то про Карла Третьего мы должны были непременно знать и портрет его видеть. В глазах матушки бегали смешинки, что показывало, что не верит нам ни на кончик ногтя.

— Значит, вы хотите посмотреть келью принцессы Валери? А почему вы уверены, что она сохранилась? Принцессой она была в миру, а в монастыре, знаете ли, — рядовой монахиней.

Мы с Шарлем растерянно переглянулись — наш план строился на том, что попадем в обиталище принцессы и осмотримся. Буле пришел в себя первым.

— Тогда, возможно, сохранились ее личные вещи?

— Прикоснуться к истории — бесценно? — насмешливо спросила монахиня. — Ой, темните вы, дети мои, темните.

— Мы хотим посмотреть вещи принцессы, — делая невиннейшее лицо а-ля Вивиана, пояснила я. — Посмотреть ее записи. По воспоминаниям современников принцесса была талантливейшим целителем.

В кабинете появился важный белый кот, хрипло мяукнул, привлекая к себе внимание, а потом запрыгнул ко мне на колени, оказавшись необычайно легким для своих размеров. Заурчал, устраиваясь поудобнее, и даже головой подтолкнул, чтобы его погладили. Я неуверенно опустила руку и почесала для начала за ухом. Все это время настоятельница молчала и смотрела с каким-то странным выражением. Почему-то подумалось, что это ее любимый кот, раньше никого до себя не допускавший. Ой выгонит она нас сейчас…

— Сестра Марта была талантливейшим целителем, — неожиданно согласилась настоятельница. — И полностью отдавала себя во славу Богини. — Она сотворила в воздухе знак, отгоняющий зло. — Я хорошо ее помню.

— Вы ее знали? — удивилась я. — Но это же было так давно…

— Если ты не заметила, я отнюдь не юная дева, — усмехнулась она. — Нет, я не ровесница сестры Марты, а пришла позже и застала лишь последние годы ее жизни.

— Почему она ушла в монастырь?

— Здесь правильней было бы спрашивать — за чем. За покоем. За умиротворением. Его она здесь нашла и была счастлива. — Она задумчиво посмотрела и сказала: — Не знаю, вправе ли я говорить о сестре Марте что-либо еще.

— У нее были тайны? — азартно предположила я.

Скрыть Шарля не удалось: в кабинете, конечной точке телепорта, был не только Франциск, который умел при необходимости промолчать, но и дедушка, который сразу неприятно приподнял правую бровь и процедил:

— Оказывается, Антуан был не так уж неправ.

— Антуан неправ по определению, — сразу ответила я. — Шарль со мной совершенно случайно, и мы не имеем друг к другу никакого отношения. Просто вместе выполняли просьбу Его Величества.

— Лучше бы ты выполняла мою просьбу — тихо сидеть и ни во что не лезть. Особенно — в подозрительной компании.

Дедушка выглядел настолько злым, что почему-то вспомнилась единственная порка, устроенная дядей Жераром после подрыва его лаборатории. Согласна, тогда мы с кузеном проштрафились по полной программе, но сейчас… Сейчас-то что такого случилось? Ничего не взорвалось. Во всяком случае, пока. Или я об этом не знаю.

— Моя просьба приоритетнее, — заявил Франциск и попытался нас заслонить.

— Еще неизвестно, чья компания подозрительней — моя или ваша, — заметил Шарль.

— Разумеется, ваша, — отрезал дедушка. — То, что вы, инор Буле, видите Его Величество, наводит на весьма интересные мысли.

— А уж на какие мысли наводит меня то, что его видите вы, лорд де Кибо, — ничуть не стушевался Шарль.

— На какие? — заинтересовалась я.

Кажется, все вокруг знают что-то, о чем я даже не подозреваю, на что указывает только что состоявшийся обмен любезностями. Но возможно, сейчас немного приподнимется завеса тайны и…

— Неважно, — опомнился дедушка. — Тебе не об этом волноваться нужно. В гостиной ждет злой Антуан, в уверенности, что ты проводишь получившиеся выходные с этим типом.

— Или с Матье, — хохотнул Франциск. — Похоже, Альвендуа пока не определился, кого винить в том, что не может тебя найти.

— Хорошо, что не может, — заметил Шарль. — А то я уже удивился, что он нас отследил. Слишком сложная задача для Альвендуа. Мой отвод глаз ему не пробить.

Дедушка снисходительно хмыкнул.

— Он никак не смог бы, поскольку… — я чуть не проболталась про метку, но вовремя закончила правильно: — Ни его, на Вивианы рядом не было.

— Зато сейчас он рядом, — намекнул Франциск. — А нам необходимо сохранить вашу с мажонком поездку в тайне.

— Ее вообще не должно было быть! — рявкнул дедушка. — Вы говорили о просмотре документов. Почему я не знаю ни о какой поездке?

— Вот поэтому и не знаешь, Робер. Потому что ты так реагируешь, будто невесть что случилось. Ну, съездили они в монастырь, порылись в бумажках. Что такого страшного случилось?

— Не порылись, — ответил Шарль. — Потому что Николь открыла сначала одну папку, потом другую, а потом заявила, что мы там ничего нужного не найдем. Кстати, не объяснишь почему? И чей портрет был в келье сестры Марты?

— О Богиня, вы и туда добрались! — ухватился за голову дедушка. — Инор, это не ваше дело, что она там нашла. И вообще, Николь, иди к Альвендуа, а то он там сейчас взорвется от злости.

Я вгляделась. Взорваться, пожалуй, не взорвется, но метка была уже достаточно темной, чтобы понять — Антуан необычайно злился. Встречаться с ним не хотелось, но и на вопросы Шарля отвечать — тоже. На вопросы не хотелось отвечать больше. Похоже, дедушка прав — это дело семейное, нечего в него Буле впутывать. Я притворилась, что не заметила попытки Шарля меня задержать, и деловито устремилась к двери.

— Стоять! — скомандовал Франциск.

— Почему это, Ваше Величество?

— Потому что Альвендуа ни за что не поверит, что ты была в лаборатории в такой одежде, — пояснил призрак. — Мы ему сказали, что у тебя серьезный алхимический процесс, требующий полной сосредоточенности.

— Мы сказали?

— Ой, Робер, не придирайся к словам. Мы, ты — какая разница? Главное, что сказали. А это платье может навести Альвендуа на мысль, что мы соврали. А это нехорошо.

— Нехорошо врать или заставлять Альвендуа мыслить? — фыркнул Шарль.

— Вы бы, инор, помолчали, если не можете ничего, кроме как болтать.

— Почему не могу? Могу.

Шарль взмахнул рукой — и мое платье преобразилось. Теперь оно годилось лишь на половую тряпку. Прожженные дыры, большие и маленькие. Болтающиеся лоскуты. Пятна всех размеров, подозрительно выглядящие. И если бы это была иллюзия! Но нет — платье было безнадежно испорчено по-настоящему.

— Это было мое любимое!

— Незачем надевать любимые вещи, когда отправляешься с мажонком, — заметил Франциск. — Одобряю. Результат потрясающий.

Перо на шляпе качнулось, подтверждая одобрение. Но оно было единственным, кто в этой комнате, кроме давно покойного монарха, одобрил случившееся. Не считая, конечно, самого виновника.

— Потрясающий результат? Мое! Любимое! Платье!

Я развернулась к Шарлю и чуть было не призвала шаровую молнию. Вовремя опомнилась — этак я разнесу не только этого гада, но и дедушкин кабинет. Нет, я убью его так, голыми руками, без магической поддержки. Или с совсем небольшой, для усиления физического импульса.

— Мажонок, пообещай купить такое же, — заволновался призрак.

— Боюсь, Николь это не успокоит. Может, предложить порвать что-нибудь мое?

Шарль с озабоченностью на физиономии лавировал, стремясь встать так, чтобы между мной и ним находился дедушка. Ничего, долго не побегает: кабинет маленький, а я уже почти загнала жертву в угол. Последний рывок — и мое платье будет отомщено.

— Николь, зато Альвендуа теперь точно не подумает ничего предосудительного.

— Какая разница, что он подумает?

Я извернулась и ухватила Шарля за воротник. Парень резко дернулся, воротник же затрещал и остался у меня в руках. Некачественный пошив, не иначе. А то что у меня опять случился всплеск силы, совсем не при чем.

— Николь, — кашлянул дедушка, — де Кибо должны держать себя в руках. Особенно в критических ситуациях.

Я опомнилась, тем более что ситуация была совсем не критическая. Повертела воротник в руках, решила, что такой трофей мне не нужен. Если хотя бы кружевной был, да и то — к чему мне мужской воротник? Поэтому я извиняться не стала, но воротник пристроила на место, пройдясь по разошедшемуся шву подходящим заклинанием. Воротник пристроился косо, как это обычно у меня бывает с бытовыми заклинаниями, поэтому я все-таки решила сходить к Антуану, пока Шарль не понял, что его рубашку можно теперь только выбросить. Как, впрочем, и мое платье. Нахлынувшее чувство вины исчезло как не бывало, а на смену ему пришла злость.

В гостиную я влетела, кипя от ярости, которая тут же обрушилась на Антуана.

— Ну и? Зачем потребовалось меня срывать?

Антуан, как раз таращившийся в окно на наш прекрасный парк, резко развернулся и, ничего не говоря, начал осматривать. Внимательно осматривать. Словно хотел найти какие-то подозрительные следы от моего общения с Шарлем или Бернаром. Следы были, но Антуану об этом ни за что не догадаться.

— Лорд Альвендуа, потрудитесь дать ответ, на каком основании вы выдвигаете свои идиотские идеи.

— Тебя здесь не было, — прищурился он.

— Может, меня и сейчас нет, а с тобой говорит мой фантом? Наша лаборатория полностью экранирована от постороннего магического сканирования. Вот ты меня и не мог обнаружить.

— И что же ты там делала так долго?

— Хочешь написать доклад в Совет?

— Я хочу иметь возможность тебя видеть, когда этого хочу! — рявкнул он, давая выход накопившейся злости.

Интересно, а у этого насколько хорошо пришит воротник или что другое? Может, я зря вернула трофей Шарлю и пора собирать коллекцию? Развешу на стене: сверху — деталь одежды, снизу — таблички с именем и датой. У каждого приличного мага должна быть своя коллекция, это еще Жан-Филипп говорил. Правда, сам он пока не определился с направленностью.

— А больше ты ничего не хочешь?

— Николь. — Напряжение из тона и взгляда Антуана пропало, словно воздух из шарика, проткнутого булавкой. — Ты же знаешь, чего я хочу, любовь моя.

— Сходить в архив? — невинно предположила я. — Помнится, именно архивы навевают на тебя романтическое настроение. Или определенная компания?

— Нико-о-оль, — укоризненно протянул он, строя физиономию болвана, влюбленного по уши, — я просто хотел заручиться лояльностью будущей правительницы.

Он склонился ко мне и попытался обнять, но я вывернулась и сурово сказала:

— Как бы тебе боком такая лояльность не вышла, если Соланж вдруг решит, что ты от нее отказался.

— Как мило, что ты беспокоишься о нашем будущем. — Голос его стал таким бархатисто-обволакивающим, что я на миг поняла Соланж. На очень-очень краткий миг. — Но и я беспокоюсь о нашем. Дворцовая охрана проверила все учебные корпуса, ничего не нашла и перешла к проверке общежитий.

Это было неприятное известие. Очень неприятное.

— А что они искали, не знаешь?

— Не то чтобы знаю, догадываюсь.

— И что?

Я аж вперед подалась, чтобы ничего не пропустить, поскольку по виду Антуана было понятно, что он сейчас говорит не просто так. Что он что-то знает из того, что мало кому известно.

— Что-то, связанное с королевской безопасностью, — понизил он голос, да еще и полог вокруг поставил, не иначе как для того, чтобы Франсина вся изошла на любопытство. — Предполагают сильный артефакт с направленностью на королевский дворец.

Он стоял так близко, что выдыхаемый им воздух чуть шевелил мои волосы. Пахло от него чуть-чуть полынью, чуть-чуть мятой. Подобный одеколон был у Жана-Филиппа, недолго был, его распробовал дядя Жерар, и кузен решил, что то, что подходит старшему поколению, уже не соответствует его мажескому стилю. А зря решил — все одеколоны, которые он потом использовал, мне казались слишком приторно-сладкими, этот же — как раз такой, какой нужно. Я отбросила некстати возникшую мысль, что от Шарля вообще ничем таким не пахло, отстранилась от Антуана и сурово спросила:

— Откуда знаешь?

Он усмехнулся как-то так, что стало понятно: источник все тот же — Соланж, которая прямо из королевского дворца приносит самые свежие сплетни своему фавориту. И это будущая шамборская правительница! Тут мне пришло в голову, что если Вивиану рассматривали в качестве возможной невесты принца, то общие предки с Лиденингами есть и у Антуана, тогда…

Полет собственной мысли удивил, но с другой стороны, если один раз Лиденингов на троне заменили так, что этого никто не заметил, почему бы не заменить их преемников? Вдруг на самом деле и Антуан, и Соланж жертвуют собой на благо Шамбора? Создают новую династию с правильной кровью, близкой к Лиденингам? Чтобы была возможность воздействовать на Королевское Сердце? Кстати, а почему вообще так важно управлять этим артефактом?

Я чуть было не спросила об этом Антуана, но уж он уж точно об этом не должен знать. А если вдруг знает, не проболтается. Поэтому я спросила то, что намеревалась с самого начала:

— И почему проверка общежитий вызвала у тебя такие сильные чувства?

Неужели знает о проходе из нашей комнаты во дворец? Но откуда, если даже комендант не в курсе? Уж об этом точно не могли проболтаться ни тетя, ни кузен.

— Как почему? — вытаращил он на меня свои красивые голубые глаза. — Если они ничего не найдут, к чему все и идет, твоя кандидатура — самая подходящая, чтобы подбросить какую-нибудь гадость и потом обвинить в случившемся.

Богиня! Ноги подкосились, и я рухнула на стул. А ведь точно, Совет спит и видит, как бы меня убрать из академии и вообще из активной светской жизни. Не нужны им де Кибо в опасной близости от королевского дворца.

— Можно сказать, от этого зависит вся наша будущая жизнь, — продолжал меня добивать Антуан. — Видишь, как хорошо, что есть кому о тебе позаботиться.

Он приосанился, намекая, что этот мифический кто-то — он сам. Но что-то подсказывало, что заботился он в большей степени о себе. Не нужны ему скандалы, связанные с семьей, хочет выглядеть этаким непогрешимым в глазах общества.

— Ты так добр, — бросила я, не забыв улыбнуться.

— Переоденься, и немедленно отправляемся, — скомандовал он.

Желание ругаться возродилось с новой силой.

— Ты не имеешь права мной командовать!

Он нахмурился.

— А что тебе не нравится? Ты собираешься отсиживаться, пока в твоей комнате не найдут хоть что-то?

— Нет, но…

— Или ты собираешься отправляться прямо так? — он кивнул на испорченное Шарлем платье. — То, что хорошо для домашней лаборатории, не всегда хорошо для общества. Кстати, удивлен, что ты занимаешься алхимией в обычном платье, а не в защищенной одежде.

— Дедушка подумал, что так я буду внимательней, — нашлась я, с грустью глядя на платье, что так мне шло.

— Похоже, это не сработало, — отметил и Антуан мой потрепанный вид. — Я тебя жду. Только поторопись, дорогая.

Он уже совершенно успокоился, полностью уверенный, что я все это время была тут. Еще бы: в таких платьях на свидания не бегают. Огорчение от осознания потери никуда не делось, но теперь я могла хотя бы признать правоту Шарля.

Поторопиться действительно стоило, поэтому в свою комнату я почти побежала, к сожалению, встретив по дороге Мари. Та ахнула, всплеснула руками и запричитала, что же со мной случилось. Бросив: «Неудачный эксперимент», я оставила ее в коридоре размышлять об опасностях на пути мага. Сняв платье, порадовалась, что Шарль испортил только его, а не меня. Меня так легко не заменишь. И все равно, платья было жалко до слез. Переживала я над ним недолго, вытащила первое попавшееся из шкафа, самую малость повертелась перед зеркалом, чтобы убедиться, что хорошо выгляжу, мазнула блеском по губам и направилась в кабинет, сообщить, что отбываю с Антуаном, и посмотреть на физиономию Шарля при этом известии.

Но там торчал только Франциск.

— О, огонек, — обрадовался он. — Наконец хоть кто-то.

— А где дедушка?

Про Шарля я спрашивать не стала. Он мне вообще не нужен.

— Робер переправляет мажонка в Ланже.

— Переправил, — отметил вошедший дедушка. — Буле уже на пути в общежитие или куда там собирался. Нечего ему тут ошиваться.

Он нахмурился, явно недовольный, что я притащила неподходящую личность в наш дом. В этом вопросе дедушка являл трогательное единство с семьей Альвендуа. Надеюсь, что больше у них точек соприкосновения не найдется. А то сначала не любят вместе Шарля, потом — мою учебу в академии, а потом окажется, что Антуан — прекрасный вариант.

— Мне тоже нужно туда. Антуан сказал, что проверка перешла на общежития и мне могут что-нибудь подбросить, если я не буду при ней присутствовать.

— А что, Совет может. Огонек, в случае чего твердишь, что не имеешь к этому отношения, и ни в коем случае не берешь в руки, — довольно серьезно сказал призрак. — Даже близко не подходишь и требуешь проверки на твою ауру. И вообще, все отрицаешь, что они только придумают. Или не придумают. Короче, отрицаешь все, что может тебе повредить. Извини, кажется, я действительно втравил тебя в неприятности.

— Ничего, все наладится, — ободрила я призрака. — Главное, попасть вовремя в Ланже.

— Я вас провожу, — заявил дедушка. — Не доверяю я Альвендуа.

— Правильно, — хохотнул призрак, — с такой внучкой никому нельзя доверять, а то не заметишь, как прадедушкой станешь.

— Ваше Величество…

— А что я такого сказал? Все как есть. Жизнь идет. Для меня, можно сказать, проходит мимо, потому что мне и заботиться теперь не о ком. Разве что о Шамборе в целом.

Страдал призрак до самого телепорта, но туда не сунулся. Дедушка же прошел со мной и Антуаном и проводил нас до выхода.

Хотя «жених» твердил о необходимости как можно скорее попасть в общежитие, проходить через столичный особняк де Кибо он не торопился, оценивал обстановку столь же пристально, как и леди Альвендуа. Увиденное ему явно нравилось, и куда больше меня — на меня он столь влюбленно ни разу не посмотрел. Что ж, пусть помечтает. Мечты развивают фантазию, столь необходимую магу.

Возможно, из-за неторопливости Антуана мы пришли в общежитие, когда маги уже вовсю орудовали в нашей комнате, а Люсиль в ужасе таращилась на проявившийся на стене символ ладони.

Мое появление незамеченным не прошло, и маги дворцовой охраны уставились на меня с хищным интересом. Что ж, придется воспользоваться монархическим советом — отказываться от всего, что они тут могли обнаружить. А лучше — сразу идти в нападение, не дожидаясь обвинений.

— Вы же и подбросили, — продолжила я гнуть свою линию. — Вот так, съездишь домой на день, вернешься — и в твоей комнате уже куча непонятных символов на стенах.

— Где же куча? — изумился маг. — Или мы чего-то пропустили?

Он подозрительно осмотрелся.

— Мне откуда знать? — в свою очередь изумилась я. — Не я же это рисовала.

— А кто? — сразу уцепился за мое утверждение маг.

— Кто-то из ваших подчиненных? — предположила я, тут же углядела подозрительного голубоглазого мага и продолжила куда увереннее: — Вон тот инор, к примеру. Он ко мне вчера приставал на лекции.

Допрашивающий перевел на него взгляд, полный укоризны.

— Я не приставал, — возмутился тот.

— Приставал, — отмерла Люсиль. — Преподавателю даже пришлось этого инора выставить из аудитории.

— Кто там приставал к моей невесте? — грозно вопросил неожиданно вышедший на сцену Антуан.

Я-то думала, он потерялся по дороге, не желая участвовать в столь сомнительном мероприятии. Но сейчас его явление было как нельзя кстати. Хорош, ах, хорош. Бог мщения, древний, но вечно юный и прекрасный: глаза сияют праведной злостью, руки сложены в угрожающем жесте. А, нет, руки уже опустил. И то правда, не угрожать же магу из дворцовой охраны при свидетелях?

— Да не приставал я, — затравленно огляделся синеглазый маг. — Мне показалось знакомым лицо, вот и уточнил, не встречались ли мы раньше.

— Только уточнил? Никаких комплиментов? Никаких приглашений на свидание? — сурово напирал Антуан, почувствовавший слабину.

— Нет, конечно.

— Он бы и не успел, — хихикнула Люсиль. — Его очень быстро выставили, за шкирку, как нашкодившего котенка.

Антуан окончательно расслабился, главный же маг, напротив, нахмурился.

— Чтобы мага дворцовой охраны выставили как котенка? — возмутился он. — Инорита, следите за словами.

— Но оно так и было, — возразила она. — Приподнял, вышвырнул, закрыл дверь и вернулся к лекции.

Она все это проиллюстрировала выразительными жестами и победно посмотрела на окончательно стушевавшегося синеглазого мага.

— Реми? — вопросительно посмотрел на него главный. — Такое было?

— Вы же сами просили поаккуратней. А на инора Бопре подействуй магией, он же развалится, и никто не поверит, что от старости. И отчитывайся потом перед Советом за смерть по неосторожности.

— Инор Бопре? — поразился старший маг. — Он еще преподает?

— Не только преподает, но и полон магических сил, — гордо заявила Люсиль, словно это было целиком ее заслугой. — Он так красиво выдворил инора, что сразу понятно — есть что передавать студентам. Руна такая яркая, аж слепила.

— Какая? — заинтересованно уточнил Антуан, наверняка решивший, что пробелы в рунной магии стоит закрыть перед следующей дуэлью.

— Не помню, — разочаровала его подруга. — Сложная, составная.

— Нужно будет к нему подойти, узнать, что использовал, — решил Антуан.

Про меня уже все забыли, но вот открывающий проход символ никуда не делся, поэтому было понятно: как только закончат обсуждать преподавателя по рунам, сразу вернутся к обсуждению настенной живописи в нашей комнате. Жаль, не уточнила у Франциска, нельзя ли как-нибудь стереть эту пакость. Впрочем, вряд ли бы мне удалось проделать это незаметно. Я загрустила. Ненадолго загрустила.

— Итак, леди де Кибо, — вспомнил обо мне главный маг, — вы утверждаете, что никогда не видели этот символ на стене?

— Я же вам уже сказала, — возмущенно ответила вместо меня Люсиль. — При нас он никогда не загорался. Да и вам самим вон сколько пришлось всего сделать, чтобы проявить. У нас даже таких возможностей нет.

Она красиво обвела руками комнату, показывая, что с дворцовыми артефактами у нас как-то не сложилось. Да и с другими сложными — тоже.

— При нас он просто так не проявлялся, — продолжила подруга, — поэтому я склонна поддержать предположение Николь, что нам его подбросили.

— Это не предмет, чтобы подбрасывать.

— Ну подрисовали, — легко согласилась она и подозрительно посмотрела на Реми.

Я на всякий случай тоже на него уставилась. После того как к нему повернулся и Антуан, синеглазый маг запаниковал.

— Не подрисовывал я ничего!

— А что это вы так заволновались, инор? — елейно поинтересовался Антуан. — Если ничего не подрисовывали, то вам и волноваться нечего. И если сделали это по приказу начальства — тоже. А вот если изрисовали стену в комнате девушки только потому, что она отказалась с вами знакомиться…

Последние слова он уже орал, а самых последних мы не слышали, потому что главный маг поставил на него локальный полог тишины и обратился ко мне.

— Так что, леди де Кибо, вы можете сказать про этот символ?

— Я его не рисовала и понятия не имею, кто это сделал, — твердо ответила я. — У меня вообще нет привычки рисовать на стенах. Я этим даже в детстве не занималась, что могут подтвердить все мои родственники. — Подумала и добавила: — Я вообще рисовать не люблю, у меня это не слишком хорошо получается.

Антуан понял, что происходит что-то не то, закрыл рот и двинулся ко мне. Точнее, попытался, поскольку его мобильность оказалась резко ограничена весьма небольшим пространством. Лишиться враз половины защитников, пусть даже в лице Антуана, не хотелось, поэтому я намекнула допрашивающему меня магу:

— Лорду Альвендуа не понравится то, что вы сделали, и его семья наверняка напишет жалобу.

Это еще Вивиана не видела издевательств, устроенных над ее братом. Ух, она и устроила бы сейчас. Правда, скорее всего, ее тоже бы заткнули таким же радикальным способом. Против действий дворцовой стражи нужно что-то нестандартное. К примеру, та же рунная магия — сила, которой им нечего противопоставить.

— А мы встречную, — по-доброму улыбнулся маг. — О том, что лорд Альвендуа противодействует работе дворцовой стражи.

— А незачем дворцовой страже рисовать в нашей комнате на стенах, — влезла Люсиль. — Это вандализм, между прочим. У администрации академии тоже будут к вам претензии. И у нас с Николь. Зачем нам это в комнате? На украшение не похоже, скорее, на устрашение. Ваш младший коллега не умеет ухаживать за дамами, — нелогично закончила она. — И рисует плохо.

— Хорошо я рисую! То есть не рисовал я ничего! — взвыл Реми, упомянутый «младший коллега».

— И все-таки вернемся к обнаруженному символу, — гнул свою линию старший маг. — Прошу вас, леди де Кибо и инорита Веньевр, подойти к нему и приложить руку.

— Зачем?

— Чтобы мы убедились, что вы не имеете к нему отношения.

— А если нас испепелит на месте? — заволновалась я. Нет, я знала, что ничего такого не должно произойти, но вдруг после вмешательств этих прекрасных магов с открывающим переход символом что-то произошло. — Не думаю, что в случае моей смерти моих родных утешит то, что у вас не останется ко мне претензий.

— С чего бы ему вас испепелять на месте? — удивился маг.

— А откуда нам знать, для чего вы его нарисовали на нашей стене? — возмущенно ответила Люсиль. — Сами-то вы не торопитесь к нему прикасаться? Значит, считаете опасным.

Антуан бесновался внутри защитного контура. Он что-то орал и бил кулаками по пружинящей невидимой стене. Магией он тоже попытался, но она частично поглотилась, а частично отразилась, и одежда Антуана украсилась парой живописных проплешин с обожженными краями. Интересно, где старший маг научился ставить такой полог, который может пригодиться разве что в доме для скорбных разумом? Или для усмирения Альвендуа…

— Это обычный открывающий проход символ, — не сдавался старший маг.

— Проходы иной раз защищены не хуже королевской сокровищницы, — поддержала я подругу.

— А откуда вы знаете, как защищена королевская сокровищница? — подозрительно спросил решивший реабилитироваться в глазах начальства Реми.

— Откуда мне про это знать? Я предполагаю, что хорошо. И если вы думаете, что этот проход защищен лучше сокровищницы, я к нему близко не подойду.

— И вообще, — подхватила Люсиль, — нужно жалобу написать, чтобы переселили. Мало ли что полезет из этого прохода.

— Так давайте откроем и посмотрим, что там, чтобы вы не боялись, — радостно предложил старший маг.

— Открывайте, — опасливо согласилась Люсиль, — только подождите, пока мы с Николь отойдем к двери. И защиту на нас поставить не забудьте. Антуана-то вы не забыли защитить.

У защищенного Антуана уже нехорошо горели глаза, из-за чего сам он напоминал поднятое умертвие. Тем не менее он не сдавался — колотил в полог с таким же упорством, как и раньше.

— Видите ли, инорита, дело в том, что кто попало этот проход открыть не может. Только те, на кого он запрограммирован, понимаете?

— То есть кто первый к нему прикоснется, на того и запрограммируется?

— Да нет же, он уже запрограммирован! — рявкнул Реми, заполучив укоризненный взгляд от начальства из-за проявленной несдержанности.

— То есть, инор, вы его запрограммировали на кого-то из нас и теперь хотите, чтобы мы пострадали от того, что оттуда полезет?

— Инорита, символ старый, очень старый. Он здесь очень давно, — мягко сказал старший маг.

— В таком случае я вообще не понимаю, зачем мы вам нужны для открытия прохода, — решила Люсиль. — Разве как проверка на защиту? Но приносить себя в жертву мы не согласны да, Николь? Пойдем-ка к коменданту, пусть переселяет. Если этот символ здесь давно, инор Брассо наверняка про это знал, поэтому нас сюда и подселил.

Она ухватила меня за руку и почти дотащила до двери. Но дойдя до проема, ведущего в спасительный коридор, мы обнаружили, что покинуть комнату не удастся — проход перегораживала невидимая, но тем не менее эффективно удерживающая преграда. Наверняка такая же, которая мешала Антуану нести праведное возмездие. Его стойкость заслуживала восхищения — он так и не сдался до сих пор, пытаясь выбраться из неожиданно возникшей тюрьмы. Не привыкли Альвендуа к ограничению свободы. Но я решила, что пример с него брать не стану — если уж столь уверенному инору не удалось проковырять проход ни силой, ни магией, то нам и пытаться не стоит. Поэтому я просто мрачно развернулась к дворцовой страже.

— Никто никуда не пойдет, — сурово пояснил маг, — пока не попытается открыть проход.

Нет, я прекрасно понимала, что без «перчатки» Франциска ни у кого из присутствующих этого не получится. И все же подходить и касаться не хотелось. Не нравилось мне сияние символа на стене. Совсем не так он проявлялся Франциском.

— Оно выглядит слишком ядовитым.

Я встала так, чтобы чувствовать спиной преграду. Вдруг пропадет? Тогда только шаг — и я уже в коридоре, а оттуда до коменданта совсем близко. Правда, непонятно, чем тот поможет. Разве что вызовет ректора? Да, лорда Фурнье маги дворцовой стражи должны послушать. И почему только ему отказывает хваленый дар прорицания в столь серьезных случаях? Шарлю, кстати, тоже. А ведь от того, что сейчас происходит, академии не приходится ждать ничего хорошего.

— Не переживайте, леди де Кибо, — жизнерадостно пояснил маг, — это только внешнее. Для наглядности. Работа проявляющего заклинания. К самому символу отношения не имеет. Вот смотрите.

Он подошел к стене и приложил руку. Символ чуть потускнел, но почти тут же засиял с прежней силой. Проход даже не обозначился. Еще бы — Франциск своей эктоплазмой не разбрасывался и у дворцовой стражи, пусть и магической, при себе не могло быть образца. Но действия мага меня ничуть не успокоили. В голову полезли панические мысли о том, что как раз у меня могли сохраниться мельчайшие частицы на коже, для меня незаметные, но позволяющие открыть проход.

— Видите? — разливался маг. — Со мной не случилось ровным счетом ничего.

— Пусть остальные тоже прикоснутся, — подозрительно прищурившись, потребовала Люсиль. — Вдруг вы уже успели поставить защиту?

Проворчав себе под нос что-то о нелогичности требований — мол, что мешало ему поставить раньше защиту на всех, маг все же приказал прикоснуться и остальным. Самое интересное, что в двух случаях символ не просто потускнел, а чуть мигнул, меняя цвет. Значило ли это что-то? Наверняка. Вон как задумчиво щурится главный на тех двоих, одним из которых оказался уже проштрафившийся Реми.

— Инорита Веньевр?

Люсиль подошла крайне неохотно, несколько раз отдергивала руку, уже почти прикоснувшись, потом зажмурилась и приложила ладошку к отпечатку. Проход никак себя не проявил, а символ лишь слегка потускнел. Отошла подруга с огромным облегчением и сразу начала со всех сторон внимательнейшим образом изучать пострадавшую руку. Внешне никаких изменений не было заметно, но кто знает, кто знает… Уж больно противное сияние у символа.

— Леди де Кибо, остались только вы.

Я уже почти смирилась с неизбежностью, но тут вспомнила о весьма важном обстоятельстве.

— Вы бы освободили лорда Альвендуа, — попросила я, уверенная, что вскоре вся эта толпа уйдет, а полог с Антуаном останется. — Мне кажется, ему нехорошо.

В самом деле, Антуан уже не бесновался, лишь изредка попинывал преграду, а его метка потускнела и стала почти неразличимой. Этак она вообще вскоре пропадет! Как жаль, что обновить нельзя, а поставить новую до полного исчезновения — тоже.

— Боюсь, что лорд Альвендуа начнет громко возмущаться и нам мешать.

— А я боюсь, что вы про него забудете сразу после проверки.

— Да, — поддержала Люсиль. — Нам в комнате не надо сомнительных украшений, достаточно посторонних рисунков. Еще надо выяснить, откуда этот взялся.

Я держала руку у самой стены и выжидательно смотрела на главного мага. Он, даже не глядя, раздраженно махнул рукой в сторону Антуана, и тот, как раз примеривающийся в очередной раз пнуть не пускавший его полог, потерял равновесие и шлепнулся на пол, что не помешало ему обрадованно выкрикнуть:

— Наша семья будет жаловаться в Королевскую канцелярию!

— Леди де Кибо? — не обратил внимания на его выступление маг.

Причин откладывать больше не было. Я поднесла руку к стене и приложила. Проход открылся сразу, в точности как и с перчаткой Франциска. Не зря, ох не зря я опасалась, что остаточных следов эктоплазмы хватит.

— Оп-па! — обрадовался маг, подходя поближе и вглядываясь в черноту прохода. — Что это тут у нас?

— Понятия не имею, что это тут у вас. — Я, напротив, сделала несколько шагов назад. — Я к этому не имею ни малейшего отношения.

— Все-таки подбросили! — завопил Антуан.

— Лорд Альвендуа, будете мешать нашей работе, выставим. Леди де Кибо, не составите ли компанию для прогулки по этому прекрасному проходу?

— Ни за что. Дедушка предупреждал меня не лезть в подозрительные места. А это место очень подозрительное.

Я размышляла о том, остаются ли в пространственных карманах следы ауры тех, кто ими пользовался. Во дворце точно ничего не должно было остаться, в покоях придворного мага Франциска не найдут ничего, кроме пыли. Но в проходе, я точно помню, никто ничего не затирал. Может, разумнее туда зайти и объяснять потом наличие моей ауры именно этим?

— Что здесь происходит?

— Лорд Фурнье, — возопил Антуан, — вы могли бы подойти и раньше. В то время как во вверенном вам учреждении происходит наглая фальсификация и подбрасывание улик моей невесте…

— Вы не предпринимаете ровным счетом ничего, — отбрил его ректор. — Могли бы давно уже найти меня и сообщить, а не сидеть со всеми удобствами на полу, наблюдая за представлением.

За его спиной я углядела обеспокоенного Шарля, который наверняка и вызвал подмогу. Но увы, вызвал слишком поздно. Теперь эту толпу из дворцовой охраны от прохода за уши не оттащишь — вон как смотрят, чуть ли не облизываясь от нетерпения. Еще бы: источник неприятностей найден. Или хотя бы тот, на кого можно все свалить.

— Итак, поясните, что здесь происходит? — продолжил ректор.

Антуан наконец поднялся с пола, независимо отряхнулся, словно действительно был наблюдателем, а не пострадавшим. Высокомерная мина вернулась на лицо, показывая, что все здесь находящиеся не стоили и ногтя на его мизинце.

— Как что? Эти замечательные иноры уже не знают, на кого списать покушение на Его Величество, поскольку никого найти не могут. И самой подходящей кандидатурой оказалась моя невеста, леди де Кибо. Впрочем, возможно, это заказ Совета? Неважно. Воспользовавшись тем, что девушка уехала домой, вот этот тип. — Кивок на перекосившегося Реми. — Установил в комнате вход в пространственный карман и настроил его на леди де Кибо.

— Не выдумывайте! — взвился обвиняемый. — Ничего я не делал. Да и как я мог настроить вход на леди де Кибо без нее самой?

— Взяли слепок ауры, когда приставали, — процедил Антуан. — Совместили сразу два дела, так сказать. А теперь пытаетесь повесить на нее труп.

Наступила такая тишина, что стало слышно, как тикают часы на городской башне.

— К-к-какой труп? — испуганно прошептала Люсиль.

— Который лежит там, — уверенно ответил Антуан, ткнув пальцем в открытый проход.

Настолько уверенно, что засомневалась даже я, бывавшая в этом проходе и точно знавшая, что никаких трупов, даже насекомых, там нет. Что уж говорить о ректоре? Он столь сурово нахмурился и шагнул к магам дворцовой стражи, что те невольно выстроились так, словно намеревались обороняться. Навыки-то отработаны до автоматизма, а лорд Фурнье — грозный противник даже без поддержки инора Бопре с так хорошо зарекомендовавшими себя рунами.

— Странные методы ухаживания. Зачем подкидывать трупы моим студенткам? Я бы понял, обучайся они некромантии, но неопределившейся первокурснице? Которой, вполне возможно, трупы неинтересны, поскольку она более склонна к прорицанию.

— Мы ничего не подкидывали, — выпалил Реми. — Он там давно уже лежал, до нас. И то, что лорду Альвендуа известно о трупе, говорит о том, что он находится в преступном сговоре с леди де Кибо.

Не знаю, как удалось удержаться от смеха Шарлю, мне же пришлось закусить губу, из-за чего смех прорвался звуком, очень похожим на стон. Люсиль озабоченно погладила меня по руке и прошептала:

— Не волнуйся, никто не поверит, что ты кого-то убивала вместе с Антуаном. Наверняка он это сделал один.

— Вот видите, теперь они хотят приплести к своему трупу еще и меня, — ничуть не стушевался Антуан. — Лорд Фурнье, это форменное безобразие.

— Разумеется, безобразие! Я не позволю таскать трупы в академию! — возмутился тот. — У нас тут не прозекторская! Немедленно забрали все трупы и покинули общежитие. Жалоба в Королевскую канцелярию на ваши действия последует. Мало того что мешали учебному процессу, так теперь еще и это.

Ректор гневно фыркнул и изобразил в воздухе фигуру, долженствующую изображать труп. Впрочем, ничуть не испугав представителей дворцовой охраны.

— Лорд Фурнье, Совету Магов не понравится, что вы противодействуете в деле, касающемся королевской безопасности. Было определено, что удар нанесли с вашей территории. И когда мы нашли три возможных прохода, вы нас выставляете. Поневоле задумаешься уже о вашей причастности, — вкрадчиво сказал старший маг.

Проход, словно ждал этих слов, замерцал и закрылся.

— Видите, — обрадовался Антуан, — все это происходит явно под управлением дворцовой охраны.

— Лорд Альвендуа, если вы не успокоитесь сами, нам опять придется вас успокоить тем же методом.

— В моем присутствии никто не смеет угрожать моим студентам, — ощетинился Фурнье. — Лорд Альвендуа имеет полное право высказывать свои подозрения, тем более что те имеют под собой веские основания. Леди де Кибо — перспективный маг, поэтому я не позволю возводить на нее поклеп.

А не была бы перспективной — посодействовал бы выдворению? Вот когда я порадовалась, что не только записалась на ректорский факультатив, но и успела себя там проявить. Не будь Фурнье во мне заинтересован, еще неизвестно, как повернулся бы разговор. А так главный маг группы дворцовой охраны лишь скривился и хмуро возразил:

— Но проход, вероятно, ведущий в королевский дворец, может открыть она одна.

— То есть вы считаете, что девушка, только поступившая в академию и имевшая до недавнего времени серьезные проблемы со стабильностью Дара, может самостоятельно выполнить столь сложное действие, как построение постоянного пространственного прокола?

— Почему самостоятельно? С помощью лорда де Кибо.

— Лорд де Кибо не покидает свой дом, — процедил Антуан. — По-вашему, он дистанционно руководил внучкой, строящей заклинание, относящееся к портальной магии, самому сложному разделу? Серьезно? По-моему, вы просто выбрали подходящую фигуру, чтобы прикрыть свою несостоятельность как охраны. Выбрали — и устроили инсценировку.

Ректорская поддержка пошла ему на пользу — он был спокоен и очень-очень убедителен. Но не для дворцовой магической охраны.

— А чей там труп, вы говорите? — внезапно спросил его Реми, наверняка надеясь запутать.

— Ваш труп — вам и знать, — отрезал ничуть не запутавшийся Антуан.

— Вернемся к трупам, — бодро объявил ректор, подойдя вплотную к стене. — Когда вы их заберете?

— Как только обнаружим, — любезно пояснил маг. — Леди де Кибо, вас не затруднит снова открыть проход?

— Разумеется. Леди наверняка пугает мысль о подобном соседстве, — ответил вместо меня Фурнье. — В остальные два прохода вы тоже поместили столь необычный реквизит?

— Мы ничего никуда не могли поместить, поскольку, кроме леди де Кибо, больше никому проход открыть не удалось.

Маги выжидательно смотрели, поэтому пришлось опять приложить руку и открыть проход. Теперь, когда в нем ожидался непонятный труп, хотелось это делать еще меньше.

— Леди де Кибо? — кивнул туда главный.

— Я не пойду. Если я могу открыть снаружи, это не значит, что я смогу открыть изнутри. Меня не прельщает мысль застрять непонятно где.

— Логично, — кивнул Фурнье. — Я против того, чтобы моих студентов подвергали опасности. Мы подождем здесь. Идите. В случае чего леди де Кибо опять откроет проход.

— Идите и без трупа не возвращайтесь, — на грани слышимости прошелестел голос Шарля.

Он еще веселится! Конечно, не его же пытаются обвинить в злодейском убийстве. Тут мне пришло в голову, что, напротив, с моей стороны непредусмотрительно не пойти с дворцовой охраной. А вдруг как искомый труп у них действительно есть и припрятан в пространственном кармане, а они его извлекут без свидетелей и вытащат в мою комнату? Я даже сделала несколько шагов и заглянула в черноту прохода, но пара отправленных магов бодро топала вперед и не собиралась останавливаться для выполнения злодейских планов.

— Присмотреть бы за ними, — поддержал мои опасения Антуан.

Но в проход не полез, хотя на Фурнье посмотрел очень выразительно. Но и тот решил, что присматривать за дворцовой охраной лучше оттуда, где нет риска остаться навсегда, и уставился на старшего группы. Тоже, кстати, не полезшего в опасный проход. То ли потому что уверен — ничего там нет, то ли потому что считал более важным присмотреть за мной. Вон как неприязненно зыркает. Наверное, будь на моем месте Вивиана, постаралась бы настроить к себе располагающей улыбкой, но я — не она, да и желания улыбаться у меня не было, так что я ответила столь же неприязненным взглядом.

— Насколько я помню, переполох во дворце был вызван призраком. Не хотите ли вы сказать, что это призрак того тела, что сейчас вынесут ваши подчиненные? — спросил Фурнье, не выдержав долгого молчания.

— Я ничего не хочу сказать, — огрызнулся старший группы. — Про труп я впервые услышал от лорда Альвендуа. Его это призрак или нет, можно судить лишь после обнаружения тела. Вообще, лорд Альвендуа проявляет поразительную осведомленность в делах невесты.

— Я пытаюсь ее защитить. — Антуан оттер меня плечом от проема и тут заметил Шарля. — Надо же, уже и зрители набежали. Буле, что ты тут забыл?

В этот раз от злости он побелел, явно для цветового разнообразия. А то все красный и красный…

— Проходил мимо. слышу — вас с леди де Кибо обвиняют в убийстве, — совершенно серьезно ответил тот. — Радует, что дворцовая стража сработала так быстро и вам не удалось спрятать улики. Это надо же, — он зашел в комнату и присвистнул при виде входа: — Первый раз вижу такие сложности для маскировки трупов.

— Много практиковался? — ядовито спросил Антуан. — Шел бы ты, Буле, куда шел.

— Лишние свидетели не помешают, — возразил Фурнье. — При них сложнее подбросить улики. А так сразу определим, что трупов ни лорд Альвендуа, ни леди де Кибо не касались. И это будет кому засвидетельствовать.

Легкое сомнение, прозвучавшее в его словах, не укрылось ни от меня, ни от старшего мага, который усмехнулся и с хищным ожиданием уставился на проем, из которого наконец вывалились оба ходивших на разведку магов. Разочарованных и с пустыми руками.

— Где? — сразу спросил старший группы, словно трупы можно незаметно распихать по карманам.

— Нет там ничего, — коротко пояснил один из прогулявшихся. — Пустота, а в конце коридора — рычаг, который не нажимается. Судя по всему, сломан.

— Не может быть!

Старший группы рванул в проем с прытью, не соответствующей ни его возрасту, ни занимаемой должности. За ним устремился Фурнье, забыв про всякую осторожность. Замыкал процессию Антуан, с чего-то внезапно решивший, что уж он-то сумеет углядеть то, что оказалось недоступным другим. Подскочила Люсиль, но внутрь не полезла, просто вытянула шею и с любопытством спросила:

— Ну, что там?

— Трупов нет, — обрадовал ее Шарль. — Или пока не найдены. Но ничего, там лорд Альвендуа, значит, трупы не заставят себя долго ждать.

— Скажете тоже, инор, — заволновался подошедший Реми. — Там точно пусто. С чего бы Альвендуа найти то, чего нет?

— Не найдет, так сделает, — легкомысленно отмахнулся Шарль. — Альвендуа же там не один. Он мастак разбрасываться убийственными заклинаниями.

После этих слов в проход рванула уже группа дворцовой охраны почти в полном составе. Синеглазый Реми остался, подозрительно кося то на меня, то в проход. Когда он в очередной раз отвлекся, Буле чуть прикоснулся к моей руке, и я почувствовала легкое покалывание на кисти.

— Снимается обычным заклинанием по рассеиванию магии, — прошептал Шарль.

— Это что? — так же тихо спросила я.

— Это предосторожность, чтобы вся толпа не вывалилась в покои придворного мага. Они сейчас наверняка за тобой вернутся и потребуют нажать на рычаг. Пусть уверятся, что сломано.

— С чего ты взял, что я открою?

— Тут же открыла?

— Остаточная эктоплазма…

Шарль насмешливо фыркнул, смерив меня взглядом.

— Ты сама-то в это веришь?

— Но тогда как?

— Вы о чем? — заинтересовалась Люсиль, не отрываясь от просмотра прохода. — О, возвращаются. Вроде, все, — разочарованно заключила она. — И без ничего. А рассказывали-то…

Можно подумать, она надеялась, что действительно найдут что-то подозрительное в этом проходе. Найдут и притащат сюда хотя бы один труп, о котором столько говорили.

— У Альвендуа богатая фантазия, — заметил Шарль и, наклонившись ко мне, тихо добавил: — Поговорим в читальном зале. Третьем. Приходи, как сможешь, я подожду.

Я даже не заметила, когда он ушел, потому что вывалившиеся из перехода дворцовые маги действительно начали требовать, чтобы я пошла с ними и нажала на рычаг, в поломке которого усомнился их главный. На удивление в этот раз к ним присоединился и ректор.

— Леди де Кибо, это в ваших же интересах, — заявил он. — Убедятся, что эта старая магия частично разрушилась и успокоятся. И перестанут придумывать всякую ерунду про вас и трупы.

— Про трупы лорд Альвендуа придумал, — напомнил Реми.

Разочарованно так напомнил. Видимо, действительно надеялся найти в переходе хоть что-то интересное. Но увы, даже в стенах там застревают только призраки, которым просто так не попасть в этот переход.

— А я проконтролирую, чтобы ничего не подбросили, — мрачно сказал Антуан, всем своим видом намекая, что только его присутствие не позволило дворцовой охране совершить подлог. — И лорд Фурнье.

В переход меня все-таки затащили, уверив, что он не закроется сам, пока кто-то внутри. Утешение было так себе, но пришлось им удовлетвориться — слишком уж хотелось наконец разрешить этот вопрос и выставить всю компанию, которая к этому времени увеличилась еще на дежурного преподавателя и коменданта, который недовольно кряхтел и уверял, что понятия не имел о дополнительных переходах.

— Чего только ни придумают студенты, чтобы по ночам незаметно бегать друг к другу, — ворчал он.

— Вы так уверены, что выход в другой комнате? — скептически спросил старший маг дворцовой охраны.

— Разумеется. Сами же сказали, что нашли еще три входа.

— Не еще три, а три вместе с этим.

— Плохо искали. Вы не представляете, на что способны студенты. К примеру, запрещенный в общежитиях алкоголь прячут так, что не всякий архимаг обнаружит.

— Наши поисковые артефакты позволяют обнаружить все, — холодно заявил старший маг.

— Как вариант, из одной комнаты можно попасть в две другие, а из них — только в первую, — решил не идти на эскалацию конфликта комендант.

— Непредусмотрительно, — возразил Фурнье. — Я скорее соглашусь, что наши гости не нашли еще один вход. Но какая наглость! Портить академическое имущество! Найти бы наглеца и показательно наказать, но боюсь, это неосуществимо, как по давности лет, так и по рассеянности ауры наложившего столь сложное заклинание.

Конец их разговору положил оскорбленный старший маг, заявив, что самое простое решение — проверить, куда выходит открытый переход, для чего мне нужно нажать на рычаг на другом конце перехода.

Не знаю, помогло ли заклинание Шарля или я растеряла остатки эктоплазмы Франциска, но рычаг в конечной точке не нажался, как не нажались и два символа в пустующих комнатах общежития, куда меня тоже отвели. Более того, пока мы ходили по посторонним комнатам, проход в нашей с Люсиль закрылся и тоже перестал открываться моим нажатием.

— Лорд Фурнье, теперь вы убедились, что леди де Кибо пытались подставить? — спросил Антуан, о котором я успела благополучно забыть. — Как видите, настройка на нее рассеялась, а новую не смогли наложить при множестве свидетелей. Думаю, от нас должна пойти жалоба на неправомерность действий и попытку очернить непричастное лицо.

Старший группы зло дернулся, но промолчал.

— Ну-ну, лорд Альвендуа, — похлопал Фурнье по плечу своего студента, — не надо быть таким злым. Дворцовая охрана всего лишь делает свою работу. Мне кажется, наши гости сами пали жертвой постановки. Узнать бы, кто ее устроил.

— Буле, — уверенно заявил Антуан. — У него и мотив, и возможности.

— И нет таких знаний. Лорд Альвендуа, — укоризненно сказал ректор, — не стоит решать возникшие между вами и инором Буле разногласия вот таким образом. Кстати сказать, а ведь эти проходы действительно могут вести во дворец. Когда Лиденинги еще обучались у нас, для их быстрой эвакуации существовали переходы из общежития во дворец. Скорее всего, именно их вы и обнаружили.

— Возможно, — нехотя согласился старший маг, — но тогда почему один смогла открыть леди де Кибо?

— Потому что кто-то, кто нашел их раньше, попытался перенастроить, чтобы вас сбить. И надо признать, ему это удалось — перенастройка продержалась достаточно. И если бы не я. — Покашливание Антуана. — И не лорд Альвендуа, задумка злоумышленника удалась бы. Виртуозная задумка и очень тонкое исполнение. Явно действовал сильный и знающий маг, потому что такие сложные манипуляции не провернуть с Даром ниже определенного уровня.

— Значит, сильный маг, который появлялся бы в общежитии, не вызывая подозрений… — Старший группы задумался. — Лорд Фурнье, потребуется ваша помощь.

— Разумеется. Все, что от меня зависит.

Они ушли, а дворцовая охрана запечатала все найденные проходы так, что теперь нельзя было ни войти туда, ни выйти оттуда.

Сложнее всего оказалось отделаться от Антуана. Чувствуя себя спасителем принцессы от жестокого чудовища, он намеревался получить благодарность в полном объеме. Благодарность, для которой было недостаточно одних слов, коим требовалось более существенное подкрепление, на что он усиленно намекал, добавляя мурлыкающих ноток в голос. Люсиль щедро плеснула масла в огонь, заявив, что без него мы бы непременно огребли кучу неприятностей на свои головы, а так отделались лишь легким испугом и задраенным проходом непонятно куда. При этом на задраенный проход она посмотрела и поморщилась.

И было от чего. Будучи теперь постоянно видимым, проход значительно портил интерьер нашей комнаты, поскольку выглядел не входом в темную неизвестность, а небрежными грязными полосами на обоях, которые увешали артефактами и строго-настрого запретили их трогать. Артефакты тоже были не новенькими и блестящими, а из тех, что уже неоднократно использовали в самых неподходящих условиях. И теперь одна из наших стен выглядела пострадавшей, как минимум, в пожаре.

— Если что-то вдруг оттуда полезет, — оптимистично заявил на прощание старший группы дворцовой охраны, — мы сразу узнаем и примчимся.

— Что полезет? — уточнила Люсиль. Испуганно так уточнила.

— Что бы ни полезло, вы даже понять не успеете, как мы примчимся, — заверил ее маг и спешно телепортировался.

— А говорили, в академии телепорты недоступны, — вспомнила я.

— Ограничены, — важно поправил Антуан. — Ректор, главы факультетов и дежурные преподаватели перемещаются свободно. Как выяснилось, и представители безопасности нашего монарха — тоже. Хотя вот их-то непременно следовало ограничить не только в телепортах, но и в перемещениях вообще.

После этих слов его было уже не остановить. В деле собственного восхваления ему не было равных. Я откровенно скучала, отделываясь дежурными улыбками, Люсиль под конец уже тоже издавала лишь односложные междометия, но Антуану это ничуть не мешало. Досталось всем: и злокозненной королевской охране, и безалаберному ректору, и безответственному коменданту. При переходе на коменданта Люсиль оживилась и предложила:

— Антуан, а не переговоришь ли ты с ним, чтобы нас отсюда переселили? Проход, конечно, запечатали, но…

Она зябко передернула плечами, наверняка опасаясь, что оттуда все-таки что-то вывалится, и не слишком хорошее. В нашей способности противостоять этому нехорошему она сомневалась, как и в способности дворцовой охраны прибыть точно по срабатыванию. Слишком уж неоднозначно проявила себя дворцовая охрана в поисках виновных в нападении на монарха. Обвинили бы меня, не появись вовремя лорд Фурнье, позванный Шарлем? Кто знает. Антуан-то точно этому не помешал бы.

— Он наверняка заявит, что комнат на двоих нет, предложит на троих и подселит какой-нибудь женский вариант Буле. Та начнет таскать в комнату кого попало, — заупрямился Антуан. — Не понимаю, чего ты боишься? Проход надежно запечатан. В самом проходе ничего нет, выход из него сломан. Нужно переживать жильцам двух других комнат — вдруг там работают оба прохода.

— Там никто не живет, — надулась Люсиль. — Комендант про это говорил.

— Тогда это наверняка единственные свободные комнаты и вам предложат одну из них, — предположил Антуан. — Нет, дорогая, переселяться — плохая идея. Здесь уже все проверено, а там вам непременно подсунут что-нибудь лишнее.

— Нам здесь и без того кучу лишнего подсунули, — я кивнула на украшавшие стену артефакты. — Кто даст гарантии, что только сигнальные?

— Действительно, — оживилась Люсиль. — Мало ли что еще они передают. Будет Дюмон сидеть и любоваться на своем кристалле нами, переодевающимися ко сну.

— Дюмон — это кто? — насторожился Антуан.

— Тот, кто пытался познакомиться с Николь, — сразу сдала подруга. — Синеглазый красавчик.

На подругу я посмотрела с уважением. И как ей удалось выяснить фамилию? Нам маг не представлялся, старший группы к нему обращался по имени. Возможно, конечно, что и фамилия прозвучала, но я не обратила внимания. Я — нет, а вот Люсиль — обратила и запомнила. И не просто запомнила, а применила в нужной ситуации с полным успехом.

Ее слова быстро все изменили. Антуан разозлился и пошел выливать свою злость на коменданта. Я же заторопилась. Не думаю, что Антуан надолго задержится: инор Брассо не из тех, кто будет терпеливо выслушивать всякую ерунду, выставит из кабинета сразу.

Я рванула в читальный зал, подогреваемая опасениями, что Шарль меня не дождется, если посчитает, что ждет слишком долго. Это же не свидание, в конце концов, а читальный зал — не часы на ратуше, под которыми традиционно встречаются влюбленные.

Но скорость скоростью, а осторожность — осторожностью. Просканировать метки я не забыла, что позволило уклониться от встречи с Вивианой, которая явно шла к нам с Люсиль, и отметить, что Шарль пока меня ждет. Метка же Антуана начинала темнеть, из чего я сделала закономерный вывод, что инор Брассо скоро выставит хамящего студента, и поторопилась добраться до читального зала.

Время тянулось, словно вязкая конфета, которая никак ни жевалась, ни глоталась, лишь растягивалась до бесконечности, намертво прилипнув к зубам. От идеи сразу отправиться к дедушке и выяснить, что из предположенного Шарлем — правда, а что лишь плод мажонковой фантазии, пришлось отказаться, поскольку покинуть академию без Антуана не получалось. На следующий день он отловил меня сразу после занятий, а потом столь безошибочно находил, невзирая на все мои ухищрения, что поневоле закралось подозрение о поставленной метке уже на меня. В конце концов, это не такое уж сложное заклинание, чтобы Антуан не сумел ему обучиться. К сожалению, сама я это проверить не могла и попросить было некого: Люсиль такими умениями не обладала, а те, кто обладал, старательно меня избегали: ни Жан-Филипп, ни Шарль не появлялись в поле моего зрения. И если Шарля я могла хотя бы отследить, то о том, что не пометила кузена, я уже многократно пожалела.

Не подняли настроения и возобновившиеся соревнования, поскольку смотреть их пришлось в компании Антуана и его сестрицы. Кузена засечь не удавалось, от идеи поговорить с Бернаром пришлось отказаться — Антуан дергался уже тогда, когда мой настоящий жених на меня смотрел, а уж если бы я к нему подошла, страшно представить, что устроили бы Альвендуа. Причем как мне, так и Бернару. Сам же участник соревнований ограничивался взглядами и улыбками. Наверняка Жан-Филипп уговорил не торопиться до расторжения моей помолвки, которой осталось жить совсем-совсем немного — свадьба принца состоится через каких-то две недели. Я уже предвкушала, как наконец избавлюсь от надоедливого семейства, от одних мыслей о представителях которых внутри меня начинала разгораться злость, грозящая перейти во что-то серьезное и мешающая сосредоточиться.

— Скукотища, — зевнула Вивиана, изящно прикрывая рот шелковым платочком с монограммой Альвендуа, на которую совершенно нагло затесалось стилизованное, но хорошо узнаваемое изображение короны. — Не то что в прошлом году. В этом даже поболеть не за кого. Не за Матье же, в самом деле?

— А почему нет? — воинственно бросила Люсиль. — Почему мы не можем болеть за Бернара?

— Да-да-да, мы прекрасно помним, что он друг Жана-Филиппа, — пропела Соланж, выразительно кося на Антуана. — Только где сам Жан-Филипп? Почему не поддерживает друга?

Казалось, ни она, ни Антуан не испытывают ни малейшего чувства вины из-за того, что случилось в архиве. Соланж все так же кокетничала с чужим женихом, тот делал вид, что не замечает этого, во всяком случае, при посторонних. Чем они занимались, когда были уверены, что никто не видит, я уже знала.

— А из их группы никого нет, — неожиданно прозвучал рядом голос Пьера-Луи. Люсиль дернулась, но даже не повернулась к нему. — У них что-то на практическом занятии сегодня взорвалось.

— Всей группой в целительской? — я даже привстала, намереваясь бежать, узнавать, что там с Жаном-Филиппом. — Сильно пострадали?

— Пострадали? Нет. Там защита сработала. Но преподаватель жутко разозлился и заявил, что пока все не вызубрят правила безопасности от первой и до последней буквы, никто никуда не пойдет. Отпустил только Матье.

Я успокоилась. Кузену полезно посидеть, позаниматься, подумать. Может, попытаться его отловить прямо там?

— А на каком практическом занятии? — небрежно спросила я у Пьера-Луи.

— Не знаю, — разочаровал он меня, аккуратно присаживаясь рядом с напрягшейся Люсиль. — Я так, краем уха слышал, что ректор потребовал отпустить Матье, иначе тот тоже бы здесь не был.

— И это четвертый курс? — презрительно процедил Антуан. — Дебилы.

— Ты моего кузена дебилом назвал? — вскипела я, давая выход накопившейся злости. — Там кто-то один ошибся, а ты уже сразу лепишь ярлык на всю группу. Обидно, что не удалось поучаствовать в соревнованиях в этом году? В прошлом тебе даже помощь сестры не помогла победить!

— Ты о чем? — заинтересовался Пьер-Луи.

— Ах, Николь, что ты так разнервничалась? — Вивиана побледнела столь заметно, что это никак нельзя было списать на аристократичный цвет лица. — Антуан вовсе не хотел никого оскорбить.

— Неужели? Да вы оба постоянно то и делаете, что оскорбляете других! С вами рядом сидеть неприятно!

— Николь, что такого сказал Антуан? — вступилась Соланж, не забыв недоуменно похлопать ресницами. — Ты же наверняка убедилась, что для мага меры предосторожности стоят на первом месте. К четвертому курсу все это должны накрепко усвоить, а кто не усвоил — у того действительно непорядок с головой.

Она улыбалась, наверняка примеряя на себя будущую роль правительницы, разрешающей споры подданных. Это поняла и Вивиана, которая неприязненно скривилась, явно собираясь высказаться теперь по этому поводу. В конце концов, почти уплывший из-под носа трон куда интереснее, чем разборки даже с еще не родственницей. Но речь невесты принца не произвела впечатления не только на меня. Антуан ее вообще не заметил.

— И с кем ты собираешься сидеть? — сузил он глаза, вычленив из моих слов самое для себя главное. — К участникам тебя никто не пустит.

Он бросил в сторону арены такой ненавидящий взгляд, что я испугалась. За Бернара. Ибо было в этом взгляде обещание неприятностей. Больших неприятностей. Соизмеримых с намечающимся скандалом.

— Очень надо сидеть с участниками, — бросила я. — Я лучше в читальный зал пойду.

— И что ты там будешь делать? — все так же зло спросил Антуан.

— Про Карла Благочестивого почитаю, — бросила я. — Как он монастыри строил. Все интереснее, чем вас выслушивать.

И рванула на выход, чтобы Антуан не нашел предлога меня сопровождать. Но наверное, монастыри были ему не столь интересны, поэтому меня догнали лишь Люсиль и… Пьер-Луи. Последний, думаю, тоже не горел желанием читать про монастыри, но выбора не имел.

— А почему именно про Карла Благочестивого? — спросил он.

— Первый в голову пришел, — пожала я плечами я.

Тут я немного лукавила, но не постороннему инору рассказывать, почему давно покойный король кажется мне столь важным. Успокоиться никак не получалось. Что-то внутри скручивалось в тугой жгут, причиняя почти физическую боль и грозя развернуться так, что окружающим мало не покажется. Нужно срочно брать себя в руки, пока я все здесь не разнесла. Дедушка этого не одобрит. И Франциск тоже. Внезапно пришло в голову, что если Шарль прав, то Франциск — дедушка моего дедушки и мой прапрадедушка. Вот уж повезло с родственником! Я нервно хихикнула. Появилось желание рвануть домой и прояснить раз и навсегда, но короткое сканирование показало, что Антуан в зале не остался и сопровождает меня, но так, чтобы я не видела. Рвану к телепорту — догонит как пить дать. Перемещаться с ним через столичный особняк не хотелось: даже если там не задержимся, в поместье он точно будет лишним.

— Но почему он? — продолжал настаивать Пьер-Луи.

— У нас на следующей лекции должны про него рассказывать, — неохотно пояснила Люсиль.

— После нее бы и почитали. Но я уверен, самое важное вам и без того расскажут. Что там интересного в этом Карле Благочестивом? Не монастыри же? Может, лучше погуляем? Пока погода хорошая.

Погода действительно стояла прекрасная. Темнело раньше, чем летом, но гулять можно было без страха замерзнуть или промокнуть. Впрочем, со студентами пятого курса и по другой погоде было нестрашно гулять: если уж они доучились до таких высот, защититься от стихий было для них парой пустяков.

— Мы идем в библиотеку, — непримиримо сказала Люсиль. — Читать про Карла Богоугодного.

— Благочестивого, — поправил ее Пьер-Луи.

— Заодно и узнаем, как его правильно называть.

На бывшего кавалера она столь выразительно не смотрела, что я почувствовала себя лишней. Без меня они разобрались бы куда быстрее: то, что Люсиль для Пьера-Луи значила очень много, было заметно невооруженным взглядом всем и каждому, а вот то, что для нее этот инор значил куда больше прежних увлечений, было понятно только мне. И то по необычной для подруги сдержанности.

— Карл Третий Благочестивый, — сообщила я. — Не такое это важное знание. Я бы и сама не пошла в читальный зал, но сдуру бросила обещание, а де Кибо держат слово всегда. Идите гулять без меня.

Люсиль посмотрела как на предательницу, Пьер-Луи же приободрился, но не настолько, чтобы сразу тянуть за собой упирающуюся девушку.

— Думаю, что в сердцах брошенные слова не стоит считать обещанием.

— Если бы меня не контролировали, — намекнула я, — я бы непременно отправилась с вами.

— Ты о чем? — удивилась Люсиль.

— Об Альвендуа, — пояснил Пьер-Луи. — Он идет за нами.

— Откуда ты знаешь? — напряглась я.

Богиня, неужели все в академии ставят друг на друга метки? Как-то мне эта мажеская привычка не слишком нравится.

— Так по ауре же, — удивленно ответил Пьер-Луи. — Мы с ним настолько часто сталкиваемся, что его ауру я прекрасно запомнил. И когда он близко, этого сложно не заметить. Строго говоря, он сейчас вон за тем поворотом. — Мы дружно повернулись и уставились туда, куда он показывал. Слышал Антуан нас или нет, не знаю, но он застыл и явно не собирался к нам приближаться. — Но если ты ориентируешься не на ауру, то как ты узнала об Альвендуа?

— Он сегодня все время возникает в неожиданных местах, — пожаловалась я. — Не удается от него скрыться. Неужели тоже отслеживает по ауре?

— По ауре отследить можно, только если отслеживаемый находится очень близко, — задумался Пьер-Луи. — Ну-ка.

И он закружил вокруг меня, не просто внимательно вглядываясь, но и помогая магическому взгляду какими-то сложными заклинаниями.

— Что там? — испуганно пискнула Люсиль, впечатленная его действиями.

— Две метки. Одна из них совсем свежая, вторая почти сошла.

Метка? На мне? Какой гад! Я возмущенно выдохнула, поборов желание немедленно добраться до Антуана и высказать все, что думаю. Поставить на меня метку! Да кто дал ему такое право? Я не собственность Альвендуа!

— Думаю, старая издалека уже незаметна, поэтому и обновил, — тем временем продолжал Пьер-Луи. — Вот ведь. Знает, что запрещено, но нарушает. Уверен, что все спустят? Зря. Артефактом запросто определят, кто поставил метки. Насчет первой у меня, правда, сомнения, но со второй точно получат полный слепок. К дежурному преподавателю с жалобой?

Я уже немного успокоилась, вспомнила, что метку поставил не только Антуан, но и я сама аж на троих, о чем решила не сообщать, как и о том, что первую метку поставил не Антуан, а Шарль. Ситуация вырисовывалась деликатная: если дежурный преподаватель вдруг обнаружит мою метку, отговориться ревностью не получится. Зато стало понятно, почему столь полезные заклинания не слишком распространены. И их наверняка не проходят в академии. Во всяком случае, маги, собирающиеся нести гражданскую службу. С другой стороны, та, которой меня научил Франциск, может и не определяться обычным магом. Королевская, как-никак. Но проверять почему-то не хотелось.

— Действительно, жаловаться на жениха нехорошо. Новую могу и я снять, — неправильно понял мои сомнения Пьер-Луи. — Это несложно. Старую уже не подцепить, да она и сама уже почти развеялась. Так как?

Я опять задумалась, снимать ли вторую, поставленную Антуаном. С одной стороны, надо бы, но с другой — ему ничего не стоит поставить новую, о которой я уже не буду знать. Нельзя же постоянно пользоваться услугами инора, влюбленного в подругу?

— Но тогда Антуан точно появится, чтобы узнать, почему пропала метка, — возразила Люсиль.

— И поставит новую, — согласилась я. — А мне бы без него попасть домой. И желательно, чтобы он вообще про это не знал.

Конечно, можно воспользоваться порталом, который всегда при мне, но дедушка сказал его не светить и использовать лишь в крайнем случае, которым не может считаться удовлетворение собственного любопытства, пусть даже оно не дает спокойно жить и постоянно подгрызает изнутри. Да и заряжается этот артефакт очень уж долго. Нет, его нужно использовать только в самом крайнем случае.

— Пьер-Луи что-нибудь непременно придумает, — убежденно сказала подруга.

Пьер-Луи, в планах которого было примирение с ней, а никак не помощь мне, только вздохнул, но задумался. В конце концов, когда девушка, в которую влюблен и с которой хочешь помириться, смотрит на тебя таким взглядом, мозги должны работать с удвоенной скоростью. Или даже с утроенной.

— Тебе сколько времени нужно?

— Хотя бы полчаса. Да, — я энергично кивнула. — Полчаса непременно хватит.

— Тетрадь дай.

— Какую?

— Любую. Потом верну. Мы же в читальный зал. А там магичить нельзя. Значит, нужно сделать все здесь.

— Все — это что? — подозрительно уточнила я. — У меня при себе нет ненужных тетрадей.

— Она вернется в целости и сохранности. — Пьер-Луи клятвенно приложил руки к груди. — Мы сейчас перенесем на нее твою метку, а на тебя поставим отвод глаз. Сходишь по своим делам — метку вернем на место. И никто не узнает, что ты была без нее.

На него с восхищением посмотрела не только Люсиль, но и я. Какой талантливый и разносторонний молодой инор! И какой широкий диапазон знаний! Впрочем, было бы странно, не нахватайся Пьер-Луи полезных вещей от дяди. Дядя — один из лучших магов королевства и наверняка щедро делится знаниями с племянником. Во всяком случае, у меня создалось впечатление, что видятся они часто, а при частых встречах непременно должны прилипать и разнообразные знания.

Но Дюваль на этом не остановился. Он еще создал сложный фантом, который остался в читальном зале вместо меня. Как с гордостью пояснил поклонник Люсиль, при необходимости фантом может выдать даже пару фраз моим голосом. Всех троих: Люсиль, Пьера-Луи и фантом — я оставила в читальном зале в компании с жизнеописанием Карла Благочестивого, в которое я все-таки заглянула перед уходом. В самый конец, только чтобы выяснить, что этот монарх действительно никуда не пропадал и умер в глубокой старости в кругу семьи. Значит, в моем монастыре в потайном переходе лежит совсем не он.

Отвод глаз сработал лучше некуда, и до дома де Кибо я добралась не только никем не остановленная, но и не замеченная, сразу воспользовалась телепортом и буквально через пару минут уже стояла перед дедушкой.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Случилось. У меня появились вопросы. Срочные вопросы.

— Все вопросы, не касающиеся короны, по определению не могут быть срочными, — хохотнул Франциск.

— Так они и касаются, Ваше Величество. Ваша дочь не ушла в монастырь, а вышла замуж, — выпалила я. — Правда, дедушка?

Он с интересом на меня посмотрел, улыбнулся и кивнул. Значит, все, что говорил Шарль, правда?

— Огонек, — заволновался призрак, — если ты потом скажешь, что пошутила, я никогда тебе этого не прощу. Но если ты не шутишь и она вышла замуж, значит, у нее могли быть дети?

— По крайней мере один сын есть. А у этого сына есть внучка. Поскольку он, — я указала на усмехнувшегося дедушку, — вам внук, то вы мне, — я невольно хихикнула совсем как Люсиль, — прапрадедушка.

— Что?! — взвился призрак. — Что ты несешь?

— Принцесса Валери поменялась местами со своей подругой. Та была влюблена в отца дедушки, но…

— Нет, — неожиданно сказал тот.

— Как нет? — опешила я. — Ты же только что подтвердил?

— Подруга моей мамы была невестой старшего брата моего отца. Она его очень любила, и когда тот погиб в результате несчастного случая, решила уйти в монастырь. Мама ее отговаривала, но когда поняла, что решение окончательное, то…

— Подождите. — Призрак метался между мной и дедушкой, вглядываясь в наши лица. — Это действительно правда? И вы мои потомки?

— Ваше Величество, — укоризненно сказал дедушка, выглядящий куда старше своего предка, — вы могли бы давно об этом догадаться. Нельзя закрыть призрака от его родственников. Они будут видеть.

— Но мажонок… — растерянно сказал Франциск. — Он что, тоже мой потомок?

— Определенно, нет.

— Но он же меня видит? Робер, как это тогда возможно?

— А еще вас видит Его Величество Филипп Второй.

— Потомок Анны? Конечно! — Франциск стукнул себя по лбу, не причинив, впрочем, себе ни малейшего неудобства: кулак просто частично зашел внутрь его же. — Из-за заклятия Анны или ее сестры меня могут видеть только мои потомки и их.

— В точку, Ваше Величество!

— Но тогда получается, что Шарль — это принц Филипп? — внезапно изменившимся голосом сказала я.

— Получается, — согласился дедушка.

— Но он точно без личины, — заметил Франциск. — В этом меня не обманешь!

— Зато на официальных мероприятиях принц наверняка под личиной, чтобы никто не усомнился в родстве с Лиденингами.

— Так вот почему он так интересовался поцелуем Соланж и Антуана! — осенило меня.

— Да, влюбленность его невесты в другого — это проблема правящего дома, — заметил дедушка. — Но отказаться он не может.

— Почему? — воодушевился Франциск. — Это раньше я не знал, что есть Лиденинг, способный полностью вернуть контроль над Королевским Сердцем, и был готов смириться со столь неподходящим браком. Но сейчас, сейчас, когда у нас есть фактически наследница, которая может заявить права на трон…

— Мне не нужен ни трон, ни принц Филипп!

— Есть такое понятие, как обязанность перед страной, — наставительно заявил Франциск. — При чем здесь нужен, не нужен? Надо — значит, надо. Я тоже не хотел жениться второй раз, но поскольку стране требовался наследник, пришлось.

Он сделал жертвенный вид, но я-то прекрасно помнила, как он говорил о своих отношениях с Анной, о том, что был влюблен, поэтому и закрывал на многое глаза. Интересно, как Шарль относится к Соланж? Согласится ли закрывать глаза на ее роман с Антуаном? Тут я вспомнила его слова о том, что он не хочет, чтобы я выходила за принца Филиппа, и поняла, что это был намек на то, чтобы я не рассчитывала занять место невесты принца. Наверное, де Кибо — неудобная кандидатура.

— Ваше Величество…

— Какое я тебе Величество, Робер? — нервно хохотнул Франциск. — Ты же мой внук. Богиня, никогда не думал, что доживу не только до внуков, но и до праправнуков.

— Вы и не дожили, — напомнила я.

— Огонек, не придирайся. В конце концов, мы сейчас говорим о твоем будущем. Твоем и мажонка, разумеется, но его уже так, между прочим. Его будущее для меня не столь важно.

— У меня с ним не может быть общего будущего! — вскипела я.

Но каков гад! Втерся в доверие, чтобы все держать под контролем, и даже попытался влюбить в себя. Попытка, конечно, не удалась, но сам факт! Возмутителен сам факт, что он держал меня за руку и этак проникновенно смотрел. Наверняка настроил себе планов. Он, понимаете ли, женится на Соланж, а меня держит под контролем? Убью, убью, как только увижу!

— Ваше Величество, ваша дочь отказалась от прав на трон, выйдя за моего отца. Отказалась за себя и за своих потомков, — напомнил дедушка.

— Робер, так разве мы предъявляем какие-то права? Мы пытаемся спасти Шамбор, — воодушевленно вещал призрак.

Появилось желание убить его тоже.

— Пожалуй, мне пора возвращаться.

— Да, огонек, возвращайся, — рассеянно бросил Франциск, — а мы пока с внуком подумаем, как вернуть тебе трон. Подумать только, у меня есть внук! Счастье-то какое!

В читальный зал я влетела тоже под отводом глаз. Увы, не своим — дедушки, поскольку тот, что поставил Пьер-Луи, свалился при прохождении телепорта, а дедушка меня не только проводил до столичного дома, но и набросил пару охранных заклинаний. Я протестовала, поскольку после нашего разговора он выглядел бледно: магическая клятва нарушена не была, но прошел он где-то по грани, на что намекало внезапно ухудшившееся самочувствие. Получалось, ответ на правильно поставленный вопрос он может дать, но за счет своей жизненной силы. Стоят ли того мои вопросы? Основное я поняла, теперь нужно обдумать, как из всего этого выбраться без потерь для семьи де Кибо.

Усевшись прямо в свой фантом, я спросила: «Как вы тут без меня?», заодно давая понять, что вернулась. Вопрос был риторическим, поскольку без меня им было неплохо, судя по тому, что Люсиль о чем-то оживленно шептала Пьеру-Луи, а он выглядел успокоенным и даже почти счастливым. При моих словах оба вздрогнули, как нашкодившие дети, и подруга виновато спросила:

— Ты давно уже здесь?

— Только что пришла, — обрадовала я ее. — И никаких ваших секретов не слышала, если ты вдруг этого боишься.

Мой фантом исчез элегантно, сначала слившись со мной и уже потом пропав полностью, так что если кто и наблюдал бы за нами, вряд ли чего заметил. Правда, библиотекарь недовольно покосился, наверняка засек развеивание заклинания. Но развеивание — не накладывание нового, так что он ограничился недовольным взглядом, и только.

— Да какие у нас секреты? — чуть фальшиво улыбнулась Люсиль.

Я удивилась. Раньше у нас действительно не было секретов друг от друга. Но сейчас, получается, не только я что-то ей не рассказываю, но и она утаивает нечто от меня. Впрочем, возможно, мне показалось и все дело в моей нечистой совести?

— Подходил Антуан, — отрапортовал Пьер-Луи, — но ненадолго.

— После того как ты сказала: «Уйди, видеть тебя не хочу. Вы с Вивианой надоели мне до зеленых орков», — хихикнула подруга, — задрал нос к потолку, бросил, что ты пожалеешь, и вышел с видом наследного принца.

— Я сказала?

— Твой фантом. А Антуан ничего не понял. — Подруга явно наслаждалась случившимся. — Антуан, который постоянно кичится своими знаниями и умениями. «Я маг, которому нет равных на курсе», — передразнила она моего «жениха». — А простейшую иллюзию не распознал.

— Положим, не простейшую, — оскорбился Пьер-Луи, — а очень даже качественную и полную. Думаю, за такую и архимагу было бы не стыдно.

— Да ему, в смысле — архимагу, было бы за счастье такую сделать! — согласилась Люсиль, радостно улыбаясь.

Что бы ни пробежало между этими двумя, оно уже благополучно рассеялось, и выглядели они вполне довольными друг другом и миром вообще.

— Пьер-Луи теперь переживает, что рассорил тебя с женихом.

Я только рукой махнула.

— Пусть не переживает. Я бы и сама такое сказала. Я Антуана чем дальше, тем больше не могу выносить.

— А почему тогда помолвку не расторгнешь? — спросил Пьер-Луи.

— Из-за Совета, — невольно поморщилась я, вспомнив общение с Фаро. — Потребовали, чтобы не разрывала помолвку до свадьбы принца.

— Эээ, — удивился Пьер-Луи. — А какая связь между этими двумя событиями?

— Фаро почему-то убежден, что я рвусь в невесты принца, а для Совета такой вариант крайне нежелателен.

— Почему?

Племянник мага спросил вроде бы небрежно, но что-то такое проскочило в его тоне, заставив меня сразу вспомнить, и чей он племянник, и чей он друг.

— В Совете магов очень не любят де Кибо.

— От де Кибо остался только Робер, — возразил Пьер-Луи. — Ты не де Кибо по крови, была принята в род, так ведь?

— Да, я была принята в род, — согласилась я. — Но для Совета разницы нет.

Я не собиралась сообщать всем и каждому, что по крови я не только де Кибо, но и Лиденинг, а Лиденингов возвращать на трон Совет не планирует. Впрочем, я не рвусь на него и сама. Как правильно сказал дедушка, его мать, принцесса Валери, отказалась от прав на трон не только за себя, но и за потомков. Конечно, Франциск может помечтать, но его мечты в жизнь воплощать никто не будет. Пусть уж помогает стране без возвращения потомкам трона.

— И все же со стороны Совета странно считать, что принц на тебе женится, — продолжал недоумевать Пьер-Луи. — Он не может жениться на ком попало, невеста должна отвечать определенным критериям.

— Может, я как раз им и отвечаю? — не удержалась я. — Со стороны Совета?

Ох, зря не удержалась! Задумчивый взгляд Пьера-Луи показал, что он принял мой ответ к сведению, всесторонне обдумает, а после обдумывания поделится выводами, причем не со мной. И хорошо еще, если с Шарлем (или правильнее говорить — Филиппом?), который сразу сказал, что не хочет, чтобы я за него выходила. А если с придворным магом, который точно знает, что нужно для процветания нынешней засыхающей ветки, притворяющейся потомками Лиденингов?

— Совету нужно, чтобы от де Кибо ничего не осталось, — постаралась я перевести размышления племянника придворного мага в другую плоскость, — они пытались надавить на моего… отца чтобы тот меня забрал к себе, а я отказалась от де Кибо.

— Эдмон де Кибо дал тогда жару, — чуть расслабился Пьер-Луи.

— Когда? — заинтересовалась Люсиль.

— Давно это было, лет двадцать назад, — отмахнулся Пьер-Луи и вдруг замер, нахмурил лоб, явно что-то обдумывая, что вылилось в слова: — Надо посмотреть точнее.

Я запаниковала. Да я же дала все возможные подсказки для определения своего происхождения! Нужно было срочно сбивать мага с мысли. Тем более что выглядел он сейчас в точности как свой дядя: то же недоверчивое выражение лица и характерный прищур. Сделай его чуть старше и покрась в черный — вылитый придворный маг. Может, в их роду эта должность передается по наследству и он заранее готовится ей соответствовать? Богиня, что за чушь приходит в голову, когда нужно думать только о собственном спасении?

— Мой отец был очень настойчив, — затараторила я не хуже Люсиль, — когда пытался меня вернуть. Он с кем только не переговорил, перетягивая на свою сторону: и с д’Авьелями, и с Антуаном. И даже подарил мне книгу, принадлежавшую моей маме.

— Томик стихов Герена? — уточнила Люсиль.

— Да. И сказал, что я очень на нее похожа, прямо копия.

— А раньше так не говорил? — чуть расслабился Пьер-Луи.

— Раньше мы не общались, понимаешь? Он очень любил мою маму, а я была живым напоминанием о ней. Меня воспитывали дядя и тетя.

Я готова была сейчас нести любую чушь, даже называть Бовьена отцом, хотя распахнутые в удивлении глаза Люсиль выдавали меня сразу. Радовало, что Пьер-Луи на меня не смотрел. Пока.

Спас меня Бернар, заглянувший в читальный зал не иначе как в моих поисках, поскольку сразу прошел к нам и заявил:

— Найти тебя та еще задача, Николь!

— Судя по довольной физиономии, ты опять лидируешь — заметил Пьер-Луи.

— С большим отрывом, — гордо подтвердил Бернар.

Да что ж такое, я опять все пропустила! Я расстроенно вздохнула и посетовала:

— С Альвендуа рядом невозможно что-то смотреть.

— Альвендуа давно пора дать отставку, — уверенно бросил Бернар.

— Николь бы и дала, но Совет против, — чуть растягивая слова, сообщил Пьер-Луи.

— При чем тут Совет? Это не его дело, кто на ком женится.

— Ты уже жениться на Николь собрался? А она-то не знает, — хихикнула Люсиль. — Для начала неплохо было бы попросить ее руки.

— Перед этим нужно расторгнуть помолвку с Альвендуа. Не могу же я просить руку девушки, помолвленной с другим, — он укоризненно на меня посмотрел.

— Расторгну, — смущенно пообещала я. — Сразу после свадьбы принца Филиппа расторгну. Иначе Совет непременно устроит нам какую-нибудь пакость. С ним лучше жить в мире.

— Это да, — согласился Бернар, чуть прищурился и неожиданно спросил: — А Совету нужно, чтобы ты была помолвлена именно с Альвендуа? Или замена в моем лице тоже пойдет?

Он широко улыбнулся, мне же стало не по себе. Почему-то подумалось, что Бернар точно знает, почему Совет хочет держать меня подальше от дворца. И тогда он неслучайно сейчас выказывает свою заинтересованность. Ужасные подозрения, возможно, даже ничем не подтвержденные. Нужно непременно отловить Жана-Филиппа и выпытать, что он рассказал другу. С другой стороны, мы все равно уже помолвлены, но почему-то при мысли, что мой жених — вот этот красивый, молодой и талантливый инор, мне стало не радостно, а как-то тоскливо. Страшная вещь предопределенность. Наверное, кузен в чем-то прав: одно дело знать, что ты выбрал сам, и совсем другое — что выбрали за тебя и ты не можешь изменить этого выбора. Пожалуй, разделавшись с Антуаном, я не буду торопиться заключать новую помолвку, даже если от этого инора мне никуда уже не деться. Хотя… Франциск же говорил, что у него есть идеи про расторжение помолвки. Вдруг это можно сделать так, что Бернар никогда о ней не узнает? Бернар, который с чуть снисходительной улыбкой ждет моего ответа.

— Спроси у Фаро, — резко ответила я.

Бернар сразу же перестал улыбаться.

— Что-то случилось? Тебя настолько напугал Совет? Я действительно могу поговорить с Фаро, но только если ты согласна.

— Да подождите вы эти две недели, — вмешалась в наш разговор Люсиль. — Стоит ли из-за такой мелочи связываться с Советом?

— Не стоит, — поддержал ее Пьер-Луи. — С Советом лишний раз лучше не связываться.

— Можно официально не объявлять, но сообщить Альвендуа, — упрямился Бернар.

— Чтобы они тебе на соревнованиях подгадили? — удивился Пьер-Луи. — В прошлом году много было разговоров, как у Антуана получилось до финала добраться. Не без помощи ловких рук и невинных взоров сестрицы.

— Пусть, — повел плечами Бернар. — Мне дороже определенность с Николь.

Он был такой забавный, насупленный, как маленький мальчик, которому не дают обещанную игрушку, что я невольно растрогалась.

— Куда уж больше определенности, — чуть ворчливо ответила я, подразумевая, что помолвка на самом деле у меня как раз с ним. — Обещаю, Бернар, после свадьбы принца Филиппа я официально расторгну помолвку с Антуаном и мы объявим о своей. Если ты, конечно, не передумаешь.

— Я? Николь… — Он взял мою руку, почти как недавно Шарль, и прижал к груди. — Ты мне давно в сердце запала, но я был уверен, что у меня нет ни единого шанса. А тут Жан-Филипп обмолвился, что ты собираешься расстаться с Альвендуа.

— Он вообще много лишнего говорит, — резко ответила я и выдернула руку.

— Молодые люди, — ворвался в нашу милую беседу скрипучий голос библиотекаря. — Помолвки, свадьбы… Здесь читальный зал, а не бальный салон. Здесь место для серьезных книг и серьезных разговоров. Извольте никому не мешать.

— Но тут, кроме нас, никого нет, — удивленно ответила Люсиль.

— И тем не менее прошу вас либо заниматься, либо покинуть зал, — непреклонно заявил библиотекарь. — Повторяю, здесь не место для пустых разговоров. Только о магии.

Слово «магия» он подчеркнул, уважительно подняв руку, перстни на которой забликовали в пока неярком магическом освещении. В библиотеках работали иноры со слабым Даром, которым только артефакты давали нужные возможности для наведения порядка и выдворения нарушителей.

— А вечер нынче просто прекрасный, — намекающе продолжил библиотекарь. — Негоже его просиживать в помещениях.

— В самом деле, может, пойдем погуляем? — обрадованно предложил Пьер-Луи.

Идея была просто прекрасной, Бернар смотрел этак вопросительно, и я почти согласилась, но вспомнила про метку Антуана, которая точно не даст насладиться прогулкой. Да, Пьер-Луи перенес ее на тетрадь, которая сейчас лежит на столе, но оставить тетрадь тут — не вариант. Вдруг обида Антуана пройдет или Вивиана решит, что не стоит обижаться за брата? Конечно, можно метку замаскировать или попросту развеять, но с Альвендуа станется дождаться меня перед общежитием и вконец испортить этот день. А потом испортить Бернару соревнования.

— Через две недели, — твердо отказалась я и придвинула к себе оставленную книгу. — А я пока почитаю про Карла Благочестивого.

И вздохнула.

— Зачем? — удивился Пьер-Луи.

— Где Антуан, там и Вивиана.

Он понятливо кивнул и засобирался, шепнув мне на ухо, что метку перенесет, когда они с Люсиль вернутся. Подруга ухватила за руку жаждущего остаться Бернара и строго ему сказала, что не нужно создавать мне дополнительные проблемы. Тот было заартачился, но Пьер-Луи что-то ему тихо сказал и все-таки вытащил из читального зала.

Я же с отвращением придвинула к себе жизнеописание Карла Благочестивого. Информация о построенных им монастырях мне не нужна. Во всяком случае, пока не соберусь к тому загадочному скелету, да и то не факт, что она мне пригодится. А вот любое упоминание об опознанных артефактах очень даже интересно. Я листала страницы, пытаясь найти хоть что-то, и была столь увлечена, что не обращала внимания ни на что вокруг, поэтому когда легко постучали по моему плечу, чуть не подпрыгнула от испуга.

Это был не Антуан. И даже не Вивиана. Это был Шарль собственной персоной. Захотелось попросить Его Высочество пойти вон, но остановило даже не понимание, что такое обращение потом аукнется на нашей семье, остановило желание узнать, что ему от меня нужно. Когда я пыталась его найти, он всегда оказывался весьма далеко от меня. И вот он тут рядом, главное — ухватить, чтобы не убежал, и можно расспрашивать обо всем, что хотела. Так, нужно быстро вспоминать, что я хотела у него узнать.

— Что ищешь? — небрежно спросил он, садясь рядом. — Только не говори, что готовишься к занятиям. Не поверю.

— Никак с Пьером-Луи успел пообщаться? — ехидно спросила я.

— Успел, — согласился он. — Поэтому и хочу знать, что ты ищешь.

Я задумалась. С одной стороны, это тайна Лиденингов, с другой — Шарль принадлежит как раз к ним, хотя бы формально. По крови-то он точно не Лиденинг. Но те, кто сейчас на троне, отвечают за спокойствие Шамбора, пусть и не всегда методами, которые мне по душе. И кроме того, нужно с кем-то посоветоваться. С кем-то, не связанным рамками магической клятвы. Хотя связать как раз надо. Я даже удивилась, что такой простой выход не пришел мне раньше в голову.

— Поклянись, что ни с кем и ни в каком виде не поделишься тем, что я сейчас тебе расскажу, — потребовала я.

— Ого. Это так серьезно? — он усмехнулся, не торопясь выполнять мой приказ.

— Это очень серьезно и касается безопасности Шамбора.

— Даже так?

Он недоверчиво сощурился и потер подбородок. Забавно, но тереть там было что — к вечеру кожа перестала быть идеально гладкой. Есть же депеляционные заклинания, так почему он ими не пользуется? Уверена, если спрошу, скажет, что традиция. Я раздраженно фыркнула.

— Даже так. Это в твоих интересах.

— Не люблю разбрасываться клятвами, — проникновенно сказал Шарль. — Как правило, они не нужны в таких количествах.

— Эта нужна. Затрагивается безопасность Шамбора, — выразительно подчеркнула я, если уж мой собеседник с первого раза не понял.

Шарль набросил полог тишины, заслужив лишь недовольный взгляд библиотекаря, что вызвало мое искреннее возмущение. Почему одним можно использовать магию в читальном зале, а других за это наказывают? Но мне тут же пришло в голову, что инкогнито Филиппа, возможно, не такое уж инкогнито для работающих в академии. Хотя, как с этим согласуется секретность обучения королевского отпрыска — еще тот вопрос. Тем временем Шарль принес требуемую клятву и уставился на меня, ожидая рассказа.

Я его не разочаровала. Выложила все, что касалось скелета в монастыре. Если на нем артефакты Лиденингов, то он точно Лиденинг. Конечно, можно было посчитать, что это внутрисемейное дело, но артефакты явно не из простых и взять их себе все равно не получится. Да и видение, о котором я тоже рассказала, намекало, что покойному что-то от меня нужно. Только вот что?

— Самое простое — спросить у него самого, — решил Шарль. — То есть нужно пойти в монастырь и провести рядом со скелетом ритуал вызова. Это и проще, и быстрее, чем рыться в справочниках, выясняя, кто пропал и какие артефакты у него были при себе.

— А так ты не помнишь? — удивилась я.

— История Лиденингов никогда меня особо не интересовала.

Действительно, что ему интересоваться чужой историей? У их семьи своя началась, вот ее историю он наверняка знает назубок. Но о предшественниках могли бы и помнить. Я неодобрительно посмотрела на Шарля, от чего он смутился.

— Невозможно знать все. Приходится делать упор на действительно важные вещи. Кто знал, что понадобится? К монастырю?

— Сейчас?

— А к чему тянуть?

— Там проход открывается только артефактом, — напомнила я. — Франциск сказал.

— Мне кажется, что проход этот открывается точно так же, как в общежитиях, — возразил Шарль. — К чему сложности с артефактами, если там никто, кроме Лиденингов, не шлялся? В любом случае, нужно попробовать.

— Проход высоко, тебе придется меня левитировать, — предупредила я.

— Предлагаешь подождать, пока ты еще похудеешь?

— Куда уж дальше? — мрачно возразила я, невольно посмотрев на свою руку, которая все еще оставалась тонкой и слабой.

— Пока не остался только скелет, всегда есть куда худеть, — возразил Шарль. — Но скелет вряд ли сможет открыть проход, поэтому будем поднимать то, что есть. Не волнуйся, не надорвусь. Пойдем.

Он развеял полог молчания, чем сразу воспользовался библиотекарь:

— Леди де Кибо, а вы предупредили инора Буле, что уже пообещали помолвку инору Матье? — И пока я приоткрывала рот, пытаясь облечь возмущение в подходящие слова, он как ни в чем не бывало продолжил: — Хотя о чем я? Помолвка — не брак, а выйти замуж вы Матье не обещали. Инор Буле, не сделайте такой глупости.

«Спасибо» — и это все, что сказал Шарль библиотекарю, прежде чем вытащить меня из читального зала. Вытащить, а потом прикрыть пологом молчания, чтобы до ушей наглого книжного червя не долетело ничего из того, что я о том думаю.

— Тебе здесь еще заниматься, — напомнил Шарль. — Испорченные отношения с кем-нибудь из этой братии этому очень помешают.

— Гад он, — зло выдохнула я. — Сначала подслушал, а потом еще и растрепал!

— Незачем в читальном зале говорить о том, что ты хочешь сохранить в тайне, да еще и без полога. И кстати, кто-то говорил, что ее помолвку не так легко расторгнуть…

А с чего он решил, что я буду раскрывать все секреты моей настоящей помолвки? Сам-то про свою молчит. Даже когда узнал, что невеста целуется с кем попало, лишь поинтересовался, правда ли это. О расторжении и не подумал, хотя лучше предлога не найти. Наверное, потому, что в этом случае могло возникнуть предложение о браке со мной. Неужели я ему так не нравлюсь, что даже для спасения собственной страны не хочет собой жертвовать? Лучше жениться на целующейся с кем попало по архивам Соланж? Впрочем, мне абсолютно все равно, на ком он женится, лишь бы не проявлял интереса к моей жизни.

— Вам бы, инор Буле, о своей помолвке беспокоиться, а не о чужой, — презрительно выдохнула я не хуже Вивианы.

Вопрос собственной помолвки оказался для Шарля весьма болезненным, потому что он поморщился и быстро свернул на тему нашего похода в монастырь:

— Встречаемся минут через пятнадцать у выхода. Мне нужно кое-что взять у себя.

Он развернулся, чтобы уйти, пришлось ухватить его за рукав.

— Антуан поставил на меня метку.

— Снять?

— Не надо, Антуан непременно примчится выяснять, что случилось. Тем более что Пьер-Луи уже перенес ее на тетрадь. Но если она будет без движения, Антуан непременно что-то заподозрит.

— Если это столь важно для тебя, могу приманить крысу и переместить на нее, — предложил Шарль. — Тогда метка будет постоянно двигаться. Но пути крыс непредсказуемы, поэтому лучше просто оставить тетрадь в комнате.

— Но если он или Вивиана притащатся…

— Скажешь, что спала. Все лучше, если Антуан обнаружит свою метку, к примеру, в мужском туалете алхимического корпуса. И вообще, огонек, если уж собралась его бросать, может, лучше честно ему про это сказать, а не дожидаться непонятно чего?

— Как это непонятно чего? Свадьбы принца, разумеется. Это требование Совета. И Антуану я уже столько раз говорила, что не хочу за него выходить, что у меня язык стерся.

— В самом деле стерся? Не заметно.

Я поняла, что если еще хоть немного постою рядом с Шарлем, мы никуда не пойдем, потому что, чтобы мне с ним куда-нибудь пойти, придется его поднимать, а я в некромантии не сильна. Не просто не сильна, а не знаю ни одного заклинания из этого раздела магии.

— Через пятнадцать минут у выхода, — сквозь зубы бросила я и заторопилась к себе.

Мне нужно не только оставить в комнате тетрадь с меткой, но и выбрать платье для прогулки по потайному ходу, чтобы не жалко потом было выбросить. Лучше бы, конечно, комплект со штанами, а то при левитации юбка — очень непрактичная вещь. Но в такой одежде я сразу привлеку ненужное внимание, а Шарль наверняка будет левитировать вместе со мной, а не изучать мое нижнее белье, задрав голову к входу в потайной ход. Как непредусмотрительно со стороны Карла Благочестивого устраивать вход где попало. Как неуважительно по отношению к своим потомкам…

Я столь злобно посмотрела на караулившую меня Вивиану, что она подавилась сразу всеми словами, заготовленными, чтобы меня отчитать. Дверь перед ее носом я захлопнула с огромным удовольствием, бросив, что собираюсь спать, а не выслушивать ее нотации. Вивиана зло пнула ногой по двери и крикнула: «Общение с Веньевр на тебе всегда плохо сказывается!». Но обеспокоило меня не это, а то, что сестра Антуана добавила, что все расскажет маме. Со времени ее сопливого детства ничего не изменилось: леди Альвендуа все так же была главным судьей в наших разборках. Гроза нашей детской компании всегда принимала сторону дочери, и мне потом доставалось от тети Элоизы, которая, вздыхая, жаловалась дяде Жерару, что я совершенно не поддаюсь воспитанию. И пусть леди Альвендуа сегодня вряд ли отправиться жаловаться моим родственникам, беседовать с ней совершенно не хотелось.

Метка Вивианы удалялась, и я решила не дожидаться, пока она вернется с подкреплением в лице кого-нибудь из своей семьи, бросила сумку с тетрадями на кровать и быстро сбежала. Отвод глаз накладывать я так и не научилась, поэтому вместо него использовала развесистое дерево в холле, прекрасно скрывшее меня до появления Шарля. Тот направился прямиком ко мне, из чего я сделала вывод, что поставленную им метку он прекрасно чувствует.

Из-за дерева мы вышли уже вдвоем и под отводом глаз. Последний оказался как нельзя вовремя, поскольку в общежитие важно вплывала леди Альвендуа. Мне казалось, что посторонние в это время уже не допускались, но дежурный лишь слегка дернулся в ее сторону и тут же словно примерз ко стулу, делая вид, что не видит ровным счетом никого лишнего.

— Тяжелая артиллерия прибыла, — насмешливо заметил Шарль. — Ты тетрадь в комнате оставила? Бедная ваша дверь.

— Ей уже от Вивианы досталось — заметила я. — Думаешь, вынесут? Но в этом случае семье Альвендуа придется оплачивать.

— Боюсь, это академии придется выплачивать компенсацию леди Альвендуа за плохо прикрепленные двери, — возразил Шарль. — Которые падают и повреждают хрупких леди.

Леди Альвендуа была настолько нехрупкой, что, на мой взгляд, из нее получился бы прекрасный таран для пробития замковых ворот.

— Может, не придется?

— Придется, — уверенно ответил он. — Вернемся мы нескоро. Вряд ли леди все это время спокойно простоит в ожидании, это не в традициях семьи Альвендуа.

Экипаж мы наняли, как только отошли подальше от академии, и все же Шарль был прав: пока доберемся до монастыря, пока проведем нужный ритуал, пока вернемся в общежитие, времени пройдет столько, что семья Альвендуа успеет выломать не только мою дверь, но и по всему этажу. Да что там по этажу! По всему общежитию. Я помрачнела.

— Грядет скандал? — насмешливо спросил Шарль.

— И орк с ним, — решила я. — Все равно рано или поздно он бы случился.

— Из-за Матье?

Я пожала плечами и отвернулась к окну. Мне уже начинало казаться, что помолвку с Антуаном никогда не удастся разорвать: сначала этому препятствовали мои дядя и тетя, потом Франциск, потом Совет. Может, леди Альвендуа дала Фаро взятку? С нее станется. Но даже Совет меня не заставит выйти за Антуана!

Экипаж двигался быстро, вскоре монументальные здания центра сменились небольшими, но уютными и утопающими в зелени домиками предместья. А вот и постоялый двор, тот самый, где мы с дедушкой впервые увидели друг друга. У него экипаж и остановился.

— Но нам же дальше, — прошипела я.

— Пройдемся, — тихо ответил Шарль. — В это время к монастырю уже не ездят. Не надо, чтобы нас запомнили.

Он рассчитался, и экипаж сразу покатился по улице. Правда, возница не забыл довольно похабно улыбнуться на прощание. А стоящие на крыльце подвыпившие иноры засвистели и отпустили в нашу сторону пару двусмысленных фраз.

— Нас непременно запомнят, причем как парочку, приехавшую на постоялый двор, — намекнула я на неприличную подоплеку.

— И? Тут этих парочек бывает не одна и не две, — возразил Шарль. — Не думаю, что их всех запоминают и докладывают Совету. Да и темнеет уже.

— Не настолько стемнело, чтобы нас не разглядеть, — проворчал я.

— Намекаешь, что я достаточно тебя скомпрометировал, чтобы жениться? — съехидничал Шарль. — А как же Матье, помолвку с которым ты собиралась заключать не так давно? Он уже забыт?

— Не трогай Бернара, — прошипела я. — И вообще, что мы здесь стоим? Ни туда ни сюда!

— Ты про постоялый двор? Вообще-то его не было в моих планах, но ради тебя готов сделать исключение.

Он привлек меня к себе за талию и чмокнул куда-то в правую бровь.

— Я про монастырь. — Я стукнула его кулаком по груди. — Мы собирались в монастырь. К скелету.

— Вот так всегда, — разочарованно протянул он и отпустил меня. — Сначала увлекают, потом отказываются от своих слов.

— Увлекайся лучше Соланж, — намекнула я на то, что все знаю.

— Спасибо, но при выборе между Соланж и скелетом, скелет предпочтительней. Он-то точно с Антуаном не целовался, — заявил он. — Пойдем? Скелет сам себя не опросит, пока мы тут прохлаждаемся.

— Думаешь, если задержимся еще немного, скелет тут же уйдет с кем-то целоваться? — проворчала я.

Как только мы завернули за угол, Шарль посерьезнел и опять набросил на нас отвод глаз, под которым мы и дошли благополучно до монастыря. Кусты мне показались еще более густыми, чем тогда. Разрослись до неприличных размеров за это время. Кстати, ни малейших следов того, что кто-то ковырял здесь землю, не было. Конечно, за это время они могли и стереться, но, сдается мне, приходил сюда мажонок совсем не за этим. Да и сейчас непонятно за чем пришел.

Я задрала голову, но монастырская стена не просматривалась. Как мы будем через ветки продираться и, главное, искать проход? Идея отправиться сюда вдвоем с Шарлем показалась крайне глупой. Просто необычайно глупой со всех сторон. Нам же еще возвращаться. И что будет с моим платьем после знакомства с местными ветками, на которых есть весьма острые сучки? Прошлое не выдержало их тесных объятий.

— С чего ты взял, что проход открывается не артефактом, как утверждал Франциск?

— Если немного подумаешь, сама поймешь, — ответил Шарль, размял пальцы и начал выплетать заклинание.

Ветви недовольно зашумели, но раздвинулись, образовав колодец, одной стороной которого была стена замка. Это было красиво, но на открывшейся стене я не видела ни малейших признаков прохода. В любом случае точно свалилась отсюда, что подразумевало не полную безнадежность нашего мероприятия: в конце концов, потайной ход был совсем обычный, не в пространственном кармане, поэтому в самом крайнем случае можно будет просто выломать кусок стены, все равно никто этого не заметит.

Шарль меня подхватил и начал подниматься. Медленно, да еще и пыхтел при этом прямо мне в ухо. С намеком, что я неподъемно толстая, не иначе. Да у меня кости просвечивают так, что я временами на скелет похожа. Может, все дело в ограниченной грузоподъемности самого Шарля? Тогда Соланж он точно левитировать не сможет. Ну так это не моя печаль.

— Где-то здесь, — пропыхтел мажонок мне в ухо. — Рукой поводи.

Я поторопилась исполнить его просьбу, а то если окажется, что энергия у Шарля заканчивается, рухнем мы вдвоем, а так хоть вероятность появляется, что успеем медленно спуститься. Но на удивление отпечаток проявился. Я быстро приложила к нему руку, и поверхность стены истаяла, обнажив проход в потайные переходы монастыря. Шарль ринулся туда, не отпуская меня, и почти сразу перестал пыхтеть.

— Не думал, что окажется столь сложно держать два энергоемких заклинания.

— И меня, — я пошевелилась, намекая, что пора бы и отпустить.

— Да ты вообще невесомая, — возразил он. — Не дергайся, в пыль упадешь.

Но на пол поставил, хотя я сразу замерла, когда поняла, что на руках у Шарля я, скорее всего, и не испачкаюсь. И если бы просто поставил, так нет, тут же зарылся в кучи пыли рядом с выходом, который неожиданно начал закрываться. Я и не испугалась почти, поскольку это событие в последнее время происходило регулярно, а этот потайной ход я уже открывала. Мой спутник тоже отнесся к случившемуся совершенно спокойно, зажег светлячка и вновь вернулся к изучению пыли на полу.

— Ага, вот и она! — радостно вскрикнул Шарль, вороша четвертую по счету кучу. — Все, как я и думал!

— Она — это кто? — настороженно уточнила я.

— Она — это отрубленная конечность твоего скелета.

С этими словами он сдул пыль с кучки костей, сиротливо лежащих у порога. Появилось чувство неправильности, которое тем больше усиливалось, чем больше я смотрела на чужие кости.

— Ее надо вернуть скелету.

— Согласен. Чем скелет целей, тем легче призвать душу его владельца. Собирай.

— Почему я?

— Ты же у нас специалист по костям. Одну стащила, кучку вернешь.

— Я не стащила!

— Взяла по приказу Его Величества, — согласился Шарль. — Но, поверь, возвращать лучше тебе. Ты последняя прикасалась к скелету. Николь, это просто кости, одну из которых ты даже на шее носила в виде кулона.

И не поспоришь. Но то была вынужденная мера, поскольку Франциск кость поднять не мог. Но этот же может? Не думаю, что он чего-то боится. Впрочем, некромантия — наука со своими законами, вдруг так будет неправильно? Я вздохнула, вытащила носовой платок и аккуратно переложила в него косточки, благо Шарль пыль с них уже удалил. И тут я поняла, о чем он говорил внизу! Почему был так уверен, что я открою проход, и почему скелет лежал без одной руки.

— Ему отрубили руку, чтобы выйти?

— Скорее всего, причем тот, кто убил.

— Необязательно убил. Может, этому, который теперь скелет, стало плохо и он умер по естественным причинам?

— Тогда бы отрубатель конечностей вытащил все тело наружу, — не согласился Шарль. — А так он сделал все, чтобы его не нашли. Возможно, ты знаешь, что в монастырях магический поиск не работает?

К скелету мы пришли по моим следам в пыли, которые все еще были прекрасно различимы. И хорошо: у меня не было уверенности, что я сама смогла бы найти нужное быстро. Платочек пришлось пожертвовать моему неизвестному предку — не высыпать же кости в пыль? А так я аккуратно положила все рядом с пострадавшей конечностью и даже кружева расправила. Покосилась на Шарля, но он не предложил разложить кости в правильном порядке, поэтому я сразу встала. На мои действия скелет не отреагировал ровным счетом никак, что порадовало: подспудно я опасалась, что если он соберется полностью, то встанет, заскрежещет челюстями, глазницы в черепе загорятся красным, и Шарлю придется его упокаивать. Не хотелось проверять, справился бы мажонок.

Шарль расчистил кусок пола и теперь расчерчивал его странной неправильной фигурой с разноразмерными лучами. Появилось подозрение, что если уж скелет не встал после добавления кисти, то после манипуляций Шарля встанет непременно. Одно хорошо — пока он будет приходить в себя, мы успеем добежать до выхода, а неупокоенный скелет в потайном ходе монастыря — дело нужное, чтобы не шлялся тут кто попало. Но на всякий случай я отошла подальше.

Шарль расставил свечи, водрузил примерно в середину своего художества маленькую фарфоровую плошку, в которую насыпал поровну порошка из трех пакетиков.

— Не сопи над ухом, — внезапно сказал он. — Мешает.

Я обнаружила, что, не желая ничего пропустить, вернулась из относительно безопасного места и не только стою рядом с Шарлем, но и чуть ли нос не засовываю в его плошку. Во всем этом был один несомненный плюс — я запомнила, что написано на пакетиках. Не то чтобы это было мне жизненно необходимо, но с другой стороны — никогда не знаешь что и где пригодится. В остальном были сплошные минусы, главный из которых — Шарль может решить, что он мне небезразличен, хотя я всего-навсего сомневаюсь в нем, как в компетентном маге.

— Не могу же я оставить тебя без поддержки, — независимо ответила я. — Мало ли что пойдет не так. Подстрахую.

Он обернулся, насмешливо взглянул и заявил:

— Все пойдет так. И советую накрепко усвоить одно: если в заклинании более сильного мага что-то пойдет не так, то чем быстрее оттуда убежишь, тем больше вероятности, что останешься целой.

Я гневно вспыхнула и отошла на прежнее место: оттуда тоже все прекрасно видно, а надписей новых не ожидается.

— Но за само желание помочь — спасибо, — неожиданно мягко сказал Шарль. — Можешь создать светлячка, тогда я своего развею, чтобы не отвлекаться.

На мой взгляд, свечи, которые он зажег, позволяли видеть все, что нужно, правда, оставляли некоторый простор для воображения, поскольку отбрасываемые тени постоянно меняли очертания и, казалось, двигались в причудливом танце. Пламя немного подрагивало, хотя ни малейшего дуновения не ощущалось. Светлячок я все же создала, с удовлетворением отметив, что он ярче, чем у Шарля. Из плошки пошел дымок, сначала совсем тоненьки и почти прозрачный, но затем усилившийся до толстой плотной белой спирали.

Вызов духа проходил красиво, но увы, сам дух явиться не соизволил. Правда, пламя свечей взметнулось почти до пояса Шарля, изменило цвет на зеленый, но сразу после этого потухло.

— Похоже, дух отпустили сразу после убийства. Причем по всем правилам.

— А значит?..

— А значит пообщаться с ним получится только за Гранью. Но поскольку ни я, ни ты туда не стремимся, придется искать по старинке: выяснять, когда и с кем пропали столь примечательные артефакты.

Про леди Альвендуа я успела благополучно забыть: как-то померкла ее монументальная фигура на фоне королевского скелета. В том, что скелет королевский, не сомневался даже Шарль, который тоже опознал часть артефактов, бывших на портрете Карла Благочестивого.

Но сама леди не только про меня не забыла, но и сейчас горделиво восседала посреди нашей комнаты в окружении Вивианы, Антуана и… Реми Дюмона? Он-то что здесь забыл? Да еще стоит с таким снисходительным видом, словно просто терпит рядом Альвендуа из вежливости. Композиция была настолько удивительная, что я не сразу вспомнила про Люсиль, которая терялась на общем величественном фоне. Она забилась в угол и старательно притворялась, что учится. Думаю, исключительно чтобы не разговаривать с гостями, которые таковыми себя не чувствовали и намеки на нежелательное присутствие пропускали сквозь уши.

— Николь, и что это значит? — возопила леди Альвендуа, потрясая злополучной тетрадкой с меткой, предназначенной мне.

— Вы о чем, Мадлен? — сделала я вид, что ничегошеньки не понимаю.

Но наверняка это получилось у меня куда хуже, чем у ее дочери, потому что не поверил мне никто, даже Реми, насмешливо сощурившийся.

— Не притворяйся, — грозно сказала мама Антуана. — Мы решили обеспокоиться твоей безопасностью, чем ты возмутительнейшим образом пренебрегла.

— Леди Альвендуа утверждает, что Антуан поставил на тебя метку для постоянного контроля, а ты перенесла ее на тетрадь, — хихикнула Люсиль.

— Я? Да я даже выявлять метки не умею, а уж переносить их — тем более.

— Не ты, так твой дедушка, — не унималась леди Альвендуа.

— Лорд де Кибо не покидал своего дома, — вмешался Реми.

Интересно, он-то откуда такое знает? Неужели и дворцовая охрана за нами наблюдает, не только Совет? Да уж, обложили со всех сторон.

— Значит, обратилась за помощью к кузену или к этому… как его там?.. — она вульгарно прищелкнула пальцами, якобы вспоминая, а на самом деле отправляя в меня заклятие честности. — Матье? Ты попросила об этом Матье?

Заклинание благополучно отразилось моей защитой, о чем я не стала ставить в известность никого.

— Я ни к кому из них с подобной просьбой не обращалась. Ни к Жану-Филиппу, ни к его другу.

— В таком случае, где Матье? — напирал Антуан.

— Да, — поддержала его мать. — Ни тебя, ни этого инора мы не нашли. А твой кузен утверждает, что он вас обоих вечером не видел.

Поразительно, последний раз Антуан видел меня в кампании Люсиль и Пьера-Луи, но ему даже в голову не пришло, что снял метку приятель Люсиль, а вот Бернар, который вовсе ни при чем, почему-то кажется наиболее подходящим подозреваемым.

— Мой кузен не видел меня не только этим вечером, он вообще меня избегает уже несколько дней, — возмутилась я. — Поэтому он никак не мог помочь мне в столь интересном вопросе. Скорее всего, Антуан просто промазал, когда ставил метку, — я мило улыбнулась и мстительно добавила: — Он в последнее время постоянно где-то мажет.

— Я? Промазал?

Метка самого Антуана начала темнеть. Удобная вещь эти метки, я даже понимаю желание «жениха» разбрасываться ими направо-налево, но мои, похоже, надо снять во избежание проблем при разбирательствах, до которых осталось не так уж и много: вон как заинтересованно навострил уши представитель дворцовой охраны.

— А что, леди Альвендуа, в академии отменили запрет на метки? — удивился Реми. — Странно. Нужно будет послать запрос лорду Фурнье, чтобы выяснить, с чем связано. Не просто так же разрешили, не так ли?

Леди Альвендуа, приоткрывшая было рот для новых укоров, тут же его захлопнула, неприязненно взглянула на дворцового мага и перешла в наступление:

— Собственно, инор, а что вы-то здесь делаете? Кто вам разрешил вмешиваться в семейную беседу? Это проявление невоспитанности! Мало того что подслушиваете, так еще хамите и угрожаете.

— А вы мешаете дворцовой охране при исполнении, — парировал тот. — Выяснились новые обстоятельства и меня отправили опросить леди де Кибо.

— На ночь глядя? — ядовито спросил Антуан. — И именно того, кто приставал к моей невесте?

— Вам же ночь не мешает вести воспитательные беседы? Леди де Кибо, вряд ли нам дадут здесь поговорить, предлагаю продолжить в ближайшем кафе. — Реми подошел ко мне, согнул галантно руку и еле слышно шепнул: — А я обещаю не рассказывать, что академию вы покидали. И весьма странным образом.

Точно, обложили…

— Вы ни о чем не будете говорить с моей невестой без меня! — взвился Антуан. — Я не позволю.

— Я не буду говорить на темы, касающиеся безопасности короны в присутствии посторонних лиц.

Реми посмотрел столь холодно, что еще чуть-чуть — и нашу комнату украсила бы прекрасная ледяная скульптура. В сущности, и Антуан, и его сестра были бы достаточно хороши для этой роли. А если к ним еще добавить леди Альвендуа, то… Я представила эту композицию в лунном свете и решила, что без нее лучше: слишком высока вероятность стать заикой, случайно проснувшись ночью.

— Мы не посторонние лица, инор, — с мягким укором заметила Вивиана, решившая не скупиться на обаяние. — Мы — одни из самых заинтересованных лиц в безопасности короны.

Она нежно улыбнулась и кокетливо поправила локон, не забыв при этом стрельнуть глазами на поражение. Впрочем, щиты дворцовой охраны ей пробить не удалось.

— То-то у леди Ламбер постоянно срабатывает артефакт против наведенных проклятий, — усмехнулся Реми.

— Что вы такое говорите? — округлила в изумлении рот Вивиана. — Какой ужас! Бедная Соланж, неужели кто-то все время на нее покушается?

— Для дворцовой охраны имя этого кого-то не секрет, — заметил Реми. — Могу озвучить.

— Что вы, что вы, — замахала руками Вивиана, отступая к выходу и умудряясь тащить за собой мать. — К чему нам королевские тайны? Лишние знания иной раз несут опасность. Уже так поздно, нам, пожалуй, пора.

Антуан с неохотой последовал примеру сестры, но ушел не совсем, задержался на пороге, рядом со мной. Метка темнела, носитель злился.

— Леди де Кибо, я жду.

Идти с Реми было никак нельзя. И даже не потому, что Антуан тогда меня по возвращении заживо съест. Я не понимала, что от меня хочет дворцовая охрана, а если учесть насыщенность сегодняшнего дня и мою усталость, могла сказать лишнее, даже не заметив этого.

— Я не сделала еще часть домашнего задания, инор, — возразила я, постаравшись смягчить отказ улыбкой. — Нельзя ли перенести разговор на завтра? Иначе я подумаю, что ваша служба решила подвести меня под отчисление.

— Что вы, леди, — запротестовал он. — Я готов предоставить любые справки для ваших преподавателей.

— Боюсь, мои преподавателям потребуются знания, а не справки, — твердо возразила я.

И сделала шаг чуть в сторону: во-первых, Антуан за спиной жутко нервировал, а во-вторых, дала понять незваному гостю, что ему неплохо было бы тоже выйти. Время, действительно, позднее, а значит, постороннему инору нечего делать в нашей комнате. Да и леди Альвендуа ушла не так далеко: до нас доносился ее недовольный голос. Впрочем, в этот раз ради разнообразия она выговаривала Вивиане, которую не было слышно вовсе.

— Леди де Кибо, дело не терпит отлагательств.

— Если бы это было так, вы бы не сидели здесь совершенно спокойно, ведя светские беседы с… — Захотелось сказать «с кем попало», но Антуан напрягся, пришлось выдать: — Почти моими родственниками. Простите, инор, но уже совсем поздно.

— И мы уже убедились, что ваша контора стремится очернить мою невесту, — презрительно бросил успокоившийся Антуан.

Он чуть сдвинулся, так, чтобы вклиниться между мной и Реми, но молодой маг лишь насмешливо сощурился, и это было единственно, что показало, что мою неожиданную защиту заметили.

— И все же, леди де Кибо, нам необходимо поговорить. Я полагаю, с занятий вы откажетесь уходить? Тогда я подойду после них. Доброй ночи.

С этими словами Реми подвинул Антуана и наконец покинул комнату. Я радостно выдохнула ему в спину:

— Доброй ночи, инор Дюмон. И тебе, Антуан, тоже желаю хорошо выспаться.

Дверь я закрыла за ними с радостью, но о сне и речи не было — я так и не успела прорешать задачи к семинару. То одно мешало, то другое. Я вздохнула, села за стол и раскрыла тетрадь. Рядом вздохнула Люсиль. Видно, у нее тоже не нашлось времени на задание: то Пьер-Луи, то Альвендуа…

— Какие они наглые, эти Альвендуа, — внезапно сказала подруга. — Представляешь, прихожу, а они уже тут сидят всей компанией. Наверняка Антуан замок взломал, хотя мне заявили, что все было открыто, да еще и выговорили, что не относимся с должным вниманием к безопасности. Если бы я знала, что тебя нет, лучше бы в холле подождала.

— У нас дверь автоматически запирается, когда никого нет, — напомнила я.

— Точно! Но у меня прямо все из головы вылетело, когда мама Вивианы начала ругаться.

Люсиль прыснула и опять уткнулась в тетрадь, почти сразу сурово наморщив лоб. Я и сама вчитывалась в условия, а из головы не выходил визит Реми. Что ему нужно? И нет ли тут связи с тем, что я сказала лишнее Пьеру-Луи? Я и ерзала на стуле, и грызла ручку, но так и не смогла сосредоточиться на условии задачи.

— Люсиль, а вы с Пьером-Луи все время были вдвоем? — не выдержала я.

— Нет, Матье с нами не было, — неправильно поняла она меня. — Он ушел почти сразу и не говорил куда.

Бернар сейчас меня занимал совсем мало. Точнее, не занимал вовсе.

— А Пьер-Луи никуда не отходил?

— Нет. Разве что с дядей по артефакту переговорил.

— О чем?

— Я не слушала.

— Что? — удивилась я. — Правда не слушала?

Чтобы Люсиль, да вдруг пропустила столь занимательную беседу? Это на нее не похоже. Неужели столь сильно влияние Пьера-Луи? Вот что любовь с нами делает…

— Артефакт включается с глушилкой, — огорченно пояснила подруга. — Ничего было не разобрать. Даже слов Пьера-Луи, представляешь?

— А связывался он с дядей или дядя с ним?

— Дядя с ним. Думаешь, про нас спрашивал? — всполошилась она. — Из-за этого прохода?

Она испуганно повернулась к стене, увешанной артефактами. Я пожала плечами. Говорить Пьер-Луи с дядей мог о чем угодно, но все же синеглазый красавчик появился после их разговора и пришел не к Люсиль. Захотелось срочно посоветоваться с Шарлем, но метки Антуана и Вивианы обнаружились совсем рядом, поэтому я волевым усилием опять уткнулась в тетрадь и стала разбирать условия задачи. Рядом зашелестела страницами не слишком успокоившаяся подруга.

Как ни странно, на решение мы затратили не так много времени и даже сделали все правильно, что на следующий день показал семинар. Это бы меня даже порадовало, если бы до семинара, бывшего у нас последним занятием, удалось бы пересечься с Шарлем, а после него не подошел бы сияющий Реми, вызвав в нашей группе заметное оживление. Среди женской ее части, разумеется. Мужская не преминула вспомнить, как его руной вышвырнули из аудитории. Но первому же, сказавшему это слишком громко, не повезло: маг безо всяких костылей в виде рун подтащил его к себе и подвесил в воздухе. Точно так же, как его самого инор Бопре, за шкирку.

— Что вы там говорили, инор? — лениво протянул Реми, еле заметно покосившись на меня: достаточно ли восхищенно смотрю.

— Повторял выученное. А вам что-то показалось? — огрызнулся тот даже из столь незавидного положения.

— Повторяйте подальше. Ибо если мне опять что-то покажется, вы не столь дряхлы, чтобы я побоялся вас разбить.

Одногруппника встряхнуло в воздухе, после чего он шлепнулся на пол, чуть покачнулся, но, к великому огорчению Реми, удержался на ногах, не упал и сразу проворчал:

— Хорошо показывать силу, будучи увешанным столькими артефактами.

— Даже сними с меня все артефакты и повесь на вас, все равно мы будем в разных весовых категориях, — насмешливо заметил Реми и повернулся ко мне, демонстративно потеряв интерес к сопернику: — Идемте, Николь?

— Леди де Кибо, — поправила я. — У нас официальная встреча, не так ли?

— Разумеется, леди де Кибо, — кисло ответил он.

И одарил таким взглядом, что я засомневалась, что сейчас он внаглую не использует служебное положение, чтобы поухаживать за понравившейся девушкой. С другой стороны, он же должен знать, что наша семья является неблагонадежной, а значит, встречи со мной скажутся весьма отрицательно на его карьере. Опять же клятва при приеме на столь значимую работу не позволяла идти против интересов короны.

— Может, поговорим в пустой аудитории или в парке? — предложила я.

— Что вы, леди де Кибо. Меньше всего я бы хотел, чтобы наш разговор походил на допрос. Мы вчера договаривались на кафе. Или вы опасаетесь недовольства жениха?

Последнее было весьма вероятно: уж Антуан точно попадался мне сегодня на глаза весь день, пристально изучая мои перемещения. Хорошо хоть без поддержки в лице леди Альвендуа. Сейчас его не было видно, но уверена — это ненадолго, так что запираться в аудитории точно не стоит.

— Кафе так кафе, инор Дюмон, — покладисто согласилась я.

Повел он меня не в ближайшее, недорогое, в котором обычно перекусывали наши студенты, если вдруг появлялось такое желание, а академическая столовая надоедала, а в пафосное заведение на соседней улице. Лепнина, позолота, тяжелые бархатные портьеры — обстановка подавляла. Надеюсь, хоть кормят здесь хорошо…

— Плотно вас опекает семейство Альвендуа, — заметил он, как только мы устроились за столиком. — Даже дверь в вашу комнату взломали.

— Леди Альвендуа сказала Люсиль, что дверь мы оставили открытой.

— Когда я пришел, там были следы заклинания взлома. Не слишком искусного, но и не грубого.

— Кто знает, кем был проведен этот взлом, — я выразительно посмотрела на собеседника. — Ваша контора не слишком щепетильна в выборе действий.

— Разумеется, мы же охраняем королевскую семью, — удивленно ответил Реми. — Но взламывать вашу комнату нам не было необходимости, если вы намекаете на это. Я бы просто пришел к коменданту, у которого есть артефакт, позволяющий открыть любую дверь в общежитии.

— Это если бы вы не хотели скрыть свой визит.

— Я не хотел.

Он жизнерадостно улыбнулся, засияв не только белоснежными, идеально ровными зубами, но и невероятно синими глазами. Легкое покалывание от артефактов показало, что сейчас он вовсю пытается на меня воздействовать чем-то не слишком опасным. Заклинанием убеждения? Я улыбнулась в ответ, пусть думает, что сработало, мне не жалко.

— Что вам заказать? — мягким обволакивающим голосом сказал Реми.

Или не убеждения, а симпатии? Но точно не честности: как на него срабатывают артефакты, я давно знала.

— На ваш выбор, инор, — проворковала я и нежно улыбнулась.

Получилось это у меня несомненно лучше, чем у Вивианы. Возможно, потому что к моей улыбке не прилагались проклятия королевской невесте? Мой собеседник сделал заказ и опять уставился так, словно одна возможность меня лицезреть делала его самым счастливым инором.

— А почему Вивиану не наказывают за проклятия, которые она направляет на Соланж? — не удержалась я.

— Ситуация неоднозначная, — пояснил Реми. — Проклятия не слишком серьезные. Альвендуа — весьма влиятельный род, а леди Вивиана вторая в очереди, если с Ламбер что-то случится. И именно об этом я хотел с вами поговорить.

— О Вивиане?

Реми кивнул уже с совершенно серьезным видом.

— Леди Альвендуа-младшая слишком уверена, что свадьба не состоится. Какие у нее для этого основания?

Вот теперь, когда цель визита представителя дворцовой охраны определилась, я наконец успокоилась и даже начала ощущать вкус того, что сейчас ела: грибы с картофелем под сырной корочкой были весьма хороши.

А впереди еще ореховое пирожное, которое выглядит так, что хочется до него добраться как можно скорее.

Реми заметил, что я на него смотрю, и смутился. Правда, это не помешало магу торопливо сыпануть монетки на стол в оплату заказа и сразу телепортироваться. Я даже подумать не успела, как можно отобрать мою чашку, как похититель уже исчез. Раз — и нет его, к полному разочарованию официантки, которое не умерили даже оставленные щедрые чаевые, с лихвой окупающие украденное.

— Тебе так запал в душу этот красавчик? — резко спросил Бернар, дергая меня за руку. — Так не надо было уходить. Сказала бы, я бы понял, ушел сам.

— Ты о чем?

— Пялишься на тот стол, где вы сидели, со страдальческим видом. Хочешь, я тебе в другое место приглашу?

Я очнулась. Бернару точно незачем знать о моих возможных проблемах. Да и есть ли они, эти проблемы? Вдруг синеглазый Реми просто коллекционирует чашки, из которых что-то пили девушки, приглашенные им на свидание. Тогда он обычный фетишист, а не маг на задании. Да конечно же! Такой молодой и симпатичный, а уже с серьезными психологическими проблемами! Отгоняя мысли, что мага с такими качествами в дворцовую охрану никогда бы не взяли, я улыбнулась Бернару.

— Хочу. Но как же соревнования?

— Сразу после них, — просиял он в ответ. — Отпразднуем мою победу.

— Ты так в ней уверен?

— Разумеется. — Он счастливо рассмеялся и потянул меня на выход. — Я понимаю, смотреть тебе постоянно мешали, но слышать-то ты должна была, что я настолько явный лидер, что вряд ли теперь кто-нибудь меня догонит.

— Разве что Альвендуа вмешаются и устроят пакость с твоим големом.

— Не рискнут, — уверенно ответил Бернар. — Не в их положении.

На его месте я бы не была столь категорична: если уж Вивиана до сих пор рискует, посылая проклятья на невесту принца, то испортить студенческого голема она даже не задумается. Если, конечно, ее к этому голему допустят. Люсиль говорила, что с охраной в этом году не в пример лучше, чем в прошлом. Ей так Пьер-Луи сказал. Мысли от Пьера-Луи опять свернули на злополучную чашку. Шарль. Мне непременно надо посоветоваться с Шарлем, ибо я так и не поняла, чем может грозить похищение предмета, которым я пользовалась.

Бернар болтал, выкладывая мельчайшие подробности о пропущенных мной соревнованиях. В другое время я бы с интересом слушала, но сейчас разговор почему-то совершенно меня не увлекал. Я шла, улыбалась, послушно проявляла в нужных местах нужные эмоции и думала, как бы улизнуть.

— Николь! — Явление Антауна было совсем лишним. — Вчера ты утверждала, что тебя с этим инором ничего не связывает.

Он величественно ткнул пальцем в моего спутника, которому это ожидаемо не понравилось.

— Вот как? — холодно бросил Бернар.

Он чуть от меня отстранился и смотрел так, словно на самом деле поверил Антуану.

— Вчера я утверждала, что он ничего не делал с меткой, которую поставил ты. А связывает меня с ним что-то или нет — тебе нет до этого ни малейшего дела!

— Да, Альвендуа, шел бы ты, куда шел, — бросил успокоившийся Бернар. — Девушке явно неприятно твое присутствие. Кстати, Николь, о какой метке ты говоришь?

— Это внутрисемейное дело, не твое, — зло буркнул Антуан.

Как ни странно, его метка не темнела, а значит, он злится отнюдь не так сильно, как показывает. Да и показывать перестал, заулыбался, словно Бернар был случайно встреченным и давно не виденным другом детства.

— Матье, и что мы все время ругаемся? — внезапно спросил Антуан и стукнул Бернара по плечу. Жест был явно дружеский, и все же я бы на месте Бернара непременно после него проверилась как на метки, так и на проклятья: если уж на Соланж пытались навести, так и на других не поскупятся. — Неужели мы не решим с тобой этот вопрос вдвоем, без посторонних? К чему выносить наши разногласия на люди?

— Дуэль предлагаешь? — неуверенно уточнил Бернар.

Антуан некрасиво дернул носом, очевидно, вспомнив про то, как закончилась его последняя дуэль. Но тут же вернул улыбкой симметричность своим почти идеальным чертам.

— В ближайшее время мне дуэли запретил ректор, — сказал он и скорчил трагическую мину. — Но, Матье, мы же друзья. Почему мы не можем просто поговорить? Обсудить возникшую проблему по-дружески? Почему между нами должно встать женское легкомыслие?

Такое поведение было столь странно, столь несвойственно Антуану, что я немедленно заподозрила, что он действует по инструкции леди Альвендуа. Там, куда всунула свой нос эта леди, нечего было делать самым прожженным интриганам. Интересно, каким образом она собиралась заставить Бернара от меня отказаться?

— Николь, — продолжал разливаться Антуан, — оставь нас. Эти разговоры не для женских ушей.

— Вы же собираетесь говорить обо мне. — И не подумала я их покинуть. — Значит, ваши разговоры как раз для моих ушей.

— Николь, у нас и без тебя много общих тем, — небрежно махнул рукой Антуан. — Или ты боишься за Матье? Так я его не обижу, обещаю.

Он снисходительно улыбнулся и опять похлопал Бернара по плечу.

— Я не нуждаюсь в защите, — бросил тот. — Николь, иди.

— А как же соревнования, которые совсем скоро? — опешила я.

— На соревнования могу тебя проводить я, — предложил Антуан. — Все равно к Матье тебя не пустят. А так посидим, вместе поболеем за нашего друга, да, Николь?

Чего он добивается, мне было совершенно неясно. На всякий случай я пренебрежительно фыркнула и прошла в общежитие, не обращая больше внимания ни на одного, ни на другого. Что бы они ни решили, это не будет иметь никакого значения. Никуда Бернару от меня не деться, впрочем, как и мне от него, о чем говорила не видимая до поры до времени метка помолвки. Почему-то это сейчас радовало совсем не так, как тогда, когда я узнала, что ритуал кузена получился. Точнее, почти совсем не радовало. Почему-то подумалось, что фактически я меняю одного Антуана на другого. Но Бернар, он же совсем не такой?

Ноги несли меня независимо от головы, и опомнилась я не у дверей в свою комнату, а у дверей, за которой ярко сияла метка Шарля. Не иначе как рука Богини привела меня сюда. Я понадеялась, что рука Богини вела путями, незаметными для простых смертных в коридорах студенческих общежитий, и постучала.

— Только не говори, что Франциск опять где-то застрял, — едва открыв дверь, сказал Шарль. — И ему нужна помощь.

— Не ему, мне.

— Ты застряла? — Он заглянул мне за спину, заставив досадливо покраснеть. — Незаметно.

— Шарль, — укорила я, — мне очень нужна помощь.

— На мне где-то табличка висит? «Оказываю помощь всем желающим. Круглосуточно». Да?

— Всего хорошего, инор Буле.

Я развернулась, чтобы уйти, но как-то незаметно оказалась внутри его комнаты. Дверь захлопнулась перед носом, а мажонок недовольно бросил:

— Рассказывай, раз уж пришла.

— Ты вовсе не обязан помогать всем желающим, — холодно возразила я. — Выпусти меня. Ситуация становится неприличной. Моему жениху она точно не понравится.

— Какому из?

— Обоим.

Я развернулась, упершись спиной в дверь, и мрачно посмотрела на Шарля. Я к нему, как к родному брату, которого у меня никогда не было, а он! Я бы ему ни за что в помощи не отказала.

— Николь, рассказывай, что случилось. Незачем тянуть время.

Тут я заметила на одной из кроватей толстенный томик «История Лиденингов». У дяди был точно такой же. Переиздавался он каждые пять лет, так что в каждом уважающем себя дворянском семействе хоть один экземпляр, да был. У нас их было штук пять: после каждого исправления покупался новый, а старый же просто так не выбросишь — это неуважение к правящему семейству.

— Ищу нашего потерянного скелета, — правильно понял меня Шарль. — Но ты же не за этим ко мне пришла?

— Это тоже важно, — не согласилась я. — И как? Удалось кого-то найти?

— Есть один подозрительный. Похоже, он последний с медальоном на портрете. Но он не пропадал бесследно.

— Может, пропадал сын или брат? — Я цапнула учебник, надеясь, что открыт он на нужном месте. — Потом, вполне возможно, что следующего рисовали без артефактов вообще, иногда это требование художника.

— Есть такое, — кивнул Шарль. — Но следующий не пропадал тоже. А с этим весьма занятная история была.

— Какая?

Он требовательно протянул руку за книгой, я же, не желая ее отдавать, сдвинула за спину. Конечно, спиной много не почитаешь, но так больше вероятности, что расскажут что-то нужное, чем когда не будет даже такой мелочи для шантажа.

— Николь, у меня руки длиннее, — усмехнулся Шарль.

Что и доказал тут же, ухватив книгу обеими руками, так что мне даже подергаться не получилось. Но пожалеть я не успела, так как распахнулась дверь, в комнату влетел Пьер-Луи и явно растерялся от увиденного.

— Вы бы хоть запирались, — брякнул он. — Мало ли кто войдет, а вы тут обнимаетесь.

Сказал он это весьма недовольно, словно не одобрял даже не то, что обнимаемся, а что именно мы. Хотя, казалось бы: ему нравится моя подруга, так почему бы его другу не попытаться закрутить роман со мной?

— Кто сюда может войти, кроме тебя? — возразил Шарль, и не подумав меня отпустить. — А ты ведь сейчас уйдешь, правда?

— Мы вовсе не обнимаемся, — пискнула я. — Пьер-Луи, тебе показалось.

— Показалось? — усмехнулся он.

— Показалось, — подтвердил Шарль. — А если сейчас не уйдешь, может еще показаться, что мы целуемся.

Пьер-Луи недовольно покрутил головой, сощурился этак нехорошо и сказал:

— Шарль, не лез бы ты во все это. Плохо закончится. Не для тебя эти игры.

И дверью хлопнул так, что я аж вздрогнула.

— Он точно все выложил дяде!

— Что выложил?

Я опять вздрогнула, поняв, что опасения, выраженные в словах, оказались еще страшнее, чем когда я просто о них думала.

— Глупость сказала, из которой Пьер-Луи понял, что Совет знает, что я куда более подходящая невеста, чем Соланж. Я сначала решила, что он пропустил мимо ушей, но сегодня…

Я повела плечами, желая освободиться, даже книгу отпустила, и она с глухим стуком упала на пол. Шарль ее не удерживал, какое безобразие! С другой стороны, меня удерживать куда важнее — книгу, в случае чего, можно и новую купить. Я ткнулась в плечо Шарля, чтобы не видеть его лица, когда все расскажу.

— И что сегодня? — обманчиво мягко спросил он.

— Маг из дворцовой охраны украл чашку, из которой я пила, — выпалила я, всхлипнула и подняла голову. — Шарль, зачем ему чашка?

— Разумеется, чтобы подтвердить или опровергнуть твои слова о подходящести.

Он наконец меня отпустил, но это меня не обрадовало. Держаться оказалось не за кого, и вообще…

— И что теперь?

— Теперь? Если ты не хочешь выходить замуж за принца… А ты точно не хочешь?

Я с подозрением на него уставилась. Вдруг то, что сейчас было, это как раз и есть убеждение в необходимости брака с принцем? Он-то не знает, что я знаю, что принц Филипп и Шарль Буле — одно лицо. Строго говоря, у меня и самой это постоянно вылетает из головы.

— Не хочу, — подтвердила я. — Я хочу выйти за Бернара Матье.

Наверное. Выбора-то у меня теперь все равно нет.

— Вот как? — Шарль нагнулся, поднял книгу и отошел от меня на пару шагов. — Тогда тебе нужно поторопиться за него выйти.

Идея мне не очень понравилась. Я еще не успела побыть невестой Бернара, а мне уже надо торопиться с ним в Храм. Нет, у меня есть, конечно, свадебное платье, переделанное в бальное, но не переделывать же его назад? Я хочу настоящее платье и настоящую свадьбу. И длинную правильную помолвку со свиданиями и поцелуями, а не вот так: побежали, поженились, и даже родственников не позвали. Нет, мне нужна красивая свадьба. Пусть не такая, как королевская, но со множеством гостей и родственников. Но без Вивианы. Впрочем, она наверняка не пойдет. Еще бы, ведь женихом будет не ее брат.

— А если я не хочу торопиться?

— Не торопись, — согласился Шарль. — Может, и обойдется. Но если вдруг объявят о расторжении помолвки между Филиппом и Соланж, у тебя будет очень мало времени, чтобы дойти с Матье до Храма.

— Но если сам принц не хочет на мне жениться…

А он не хочет, я точно помню, как он именно это говорил.

— То это не изменит ровным счетом ничего. У него слишком сильно чувство долга. А правильный брак — залог существования Шамбора.

Вот ведь какой! Нет чтобы сказать, что в меня невозможно не влюбиться, что мои глаза затмевают для него все на свете и вообще без меня жизнь для него не мила, тогда я, быть может, и согласилась бы пожертвовать собой ради блага Шамбора, тем более что Франциск с дедушкой уже наверняка додумались, как расторгнуть помолвку, не сообщая об этом жениху.

— Так-таки существования?

— Твой Франциск не зря переживал из-за Сердца, — туманно пояснил Шарль.

— Значит, принц пойдет со мной к алтарю, страдая и мучаясь, — уязвленно съязвила я.

— Значит, — подтвердил Шарль. — Принцы, знаешь ли, очень редко женятся по любви. И Филипп — не исключение.

Вид он имел ничуть не смущенный как от своих слов, так и от недавнего неловкого происшествия. А ведь сейчас он фактически признался, что влюблен. В кого-то влюблен, не в меня. И на этой девушке жениться не может. Впору пожалеть, но мне почему-то жалеть его не хотелось, хотелось заорать и сделать ему больно. Но де Кибо себя так не ведут, поэтому я спросила как можно независимей:

— Так что там с последним, у кого на портрете медальон? Если он не пропадал, то что там может быть подозрительным?

— То, что регентом при малолетнем наследнике был Альвендуа, а они…

— Тебе очень не нравятся? — усмехнулась я.

— Специализируются на иллюзиях, — невозмутимо продолжил Шарль. — Иллюзии Альвендуа способны обмануть даже самых высокоуровневых магов. Во всяком случае, так было в то время.

— То есть…

— То есть кто-то ходил под иллюзией короля. Недолго, потому что могли заметить несоответствие ауры, привычек, почерка. Строго говоря, я уверен, что тот, кто был под иллюзией Лиденинга, прожил ровно до прихода во дворец, где и умер.

— От чего умер?

— В «Истории Лиденингов» написано — от почечных колик.

Я удивилась.

— У него же должны были быть артефакты распознавания ядов?

— У настоящего — да. А у этого — только иллюзии артефактов.

— Но непременно встал бы вопрос, куда делись настоящие артефакты.

— Возможно, и вставал, только…

Он развел руками, как бы говоря: «Только кто о таком будет писать в общедоступных источниках». Ох, Ваше Высочество, плохо вы учили историю своих предков. Наверное, я посмотрела очень выразительно, потому что Шарль удивился:

— Что такое, Николь?

— Неужели ты вообще ничего не знаешь о той истории? Ты же должен был хоть что-то читать?

— С чего вдруг мне интересоваться историей Лиденингов? — усмехнулся он.

Действительно, с чего? Может, с того, что носит их фамилию? Мог бы с уважением относиться к чужой памяти. Тут мне пришло в голову, что если уж Лиденинг по крови, то есть я, ничего не знает, то требовать чего-то с самозванца просто смешно.

— И что теперь? — спросила я, решив не указывать на пробелы в чужом образовании. — Что нам делать с этим скелетом?

— Почему вдруг нам? Тебе.

— Ты тоже лицо заинтересованное — не удержалась я. — Так что нам. В некотором роде это даже твой долг. А я так, рядом, для помощи и поддержки.

Я сурово посмотрела и даже руку положила на плечо Шарля дружеским подбадривающим жестом, совсем как давеча поступил Антуан с Бернаром. Шарль нагнул голову к моей руке, внимательно ее осмотрел, потом перевел взгляд на меня. Появилось желание сбежать, но я его храбро преодолела.

— Знаешь, что меня больше всего удивляет? Твое нахальство. Нахальство и уверенность, что пока я буду разгребать твои проблемы, ты будешь вовсю радоваться жизни в компании Матье или Альвендуа.

— Они такие же твои проблемы, как и мои, — запротестовала я. — Твои даже больше.

— То есть проблемы у нас общие, а развлечения у каждого свои?

Я неуверенно кивнула, не догадываясь, куда он клонит.

— Я с этим категорически не согласен, — заявил он и неожиданно меня поцеловал.

По-настоящему поцеловал. Так, как дозволено только жениху, если он не Антуан, конечно. Но почему-то сопротивляться совсем не хотелось, а мысли о женихе, Антуане и другой ерунде становились все более и более неопределенными, пока не пропали окончательно.

Аргументы пожертвовать собой на благо Шамбора оказались столь впечатляющими, что спроси Шарль, согласна ли я за него выйти, ответила бы не задумываясь. Но он не спросил. Возможно, потому что собирался привести еще более убойные аргументы? Или потому что нам было совсем не до разговоров? В любом случае второе появление Пьера-Луи оказалось совершенно некстати. А уж завопил он так, что уши заложило.

— Сейчас мне тоже кажется? — Голос был не просто злым, казалось, он разъедает все вокруг себя как кислота. — Шарль, не морочь леди де Кибо голову.

— Иногда обстоятельства сильнее нас, — ответил Шарль.

Он и не думал разжимать объятия, а я продолжала за него держаться, испытывая лишь раздражение от появления его друга. Но появившееся ощущение неправильности, которое все усиливалось и усиливалось, оказалось не так просто игнорировать. По-хорошему, надо было как можно скорее отпустить Шарля и уйти, но я не находила в себе сил на это.

— Обстоятельства, обстоятельства… — проворчал Пьер-Луи. — Мы не должны быть их заложниками. У всех нас существует долг. Даже у леди де Кибо есть обязательство перед Альвендуа.

— Нет у меня перед ним обязательств, — возразила я. — Разве что не разрывать пока помолвку. Но это не значит…

— Что вы можете целоваться с кем попало, — закончил за меня Пьер-Луи необычайно противным менторским тоном.

Да кто он такой, чтобы указывать что делать? Тоже мне шишка, племянник придворного мага! А гонору-то — как у наследного принца, которому сейчас выговаривает. Конечно, возможно, что у них не столь доверительные отношения, чтобы Шарль рассказал, кто он, а Пьер-Луи сам не догадался, поскольку призрака не только не видел, но и не знал о нем, и все же никто не дал ему права нас осуждать.

— С кем мне целоваться, инор Дюваль, я уж как-нибудь решу сама и у вас спрашивать не буду!

— А у кого вы будете спрашивать? — нехорошо ухмыльнулся тот. — У лорда Альвендуа или инора Матье? То-то они весьма живо что-то обсуждали, наверное, решали, кто за вас отвечает. А теперь Альвендуа вас ищет. Хотите, чтобы он нашел вас тут, в объятьях моего друга? Любите яркие скандальные сцены?

Богиня, а ведь он был мне симпатичен! А сейчас — вылитый дядя: что тон, что выражение лица. Поди, запудрил ему родственник мозги долгом перед страной, который никто, кроме племянника, погасить не может. Вот и присматривает Пьер-Луи за другом, чтобы не наделал глупостей. Но тогда получается, что он точно знает, что с ним в одной комнате живет принц, который не должен общаться с кем попало? Плохо присматривает, кстати — куда только мы не успели влезть с Шарлем. Даже в королевский дворец. Впрочем, они оба там бывают.

— Пьер-Луи, прекрати, — поморщился Шарль.

— Прекратить что? Ты целуешься с чужой невестой. Или тебя именно это и привлекает? Что Николь — невеста Альвендуа?

— Временно, — поправила я.

И замолчала. Временно, да. До свадьбы принца Филиппа, который меня сейчас обнимать-то обнимает, но не говорит, что свадьба не состоится. Напротив — не так давно сказал, что меня в роли своей супруги не видит. А я обещала свою руку Бернару. Действительно, как-то все выглядит… странновато.

— Между вами ничего не может быть! — разорялся Пьер-Луи, некрасиво размахивая руками.

А Шарль не возразил ровным счетом ничего, лишь посмотрел этак виновато. Я от него отцепилась и, стараясь держать спину прямо, вышла из комнаты. За мной никто не пошел, лишь донесся возмущенный бубнеж Пьера-Луи. Надо же, как печется о судьбе друга. Кто бы обо мне так пекся!

Богиня, что это вообще сейчас было? Я же люблю Бернара? Как получилось, что я целовалась совсем не с ним? Я застыла посреди лестничного пролета, держась за перила.

— Николь, вот ты где, — Антуан казался на редкость довольным. — С тобой все хорошо? Ты выглядишь не совсем здоровой.

— Со мной все хорошо.

— Нет, конечно, я пообещал Бернару, что приведу тебя на соревнования, но если ты плохо себя чувствуешь…

Вот как? Уже по имени называет, значит, результат беседы Антуану понравился. Не уверена, что понравится и мне. Не хотелось видеть ни Антуана, ни Бернара. И на соревнования идти не хотелось. В конце концов, я пропустила почти все, нужно быть последовательной и не увидеть окончание.

— И о чем вы с ним договорились?

— О том, что до разрыва нашей помолвки он тебя не компрометирует, — довольно ответил Антуан.

Интересно, на чем зиждется это довольство? Не иначе как на уверенности, что наша помолвка прекратится только нашим браком. Брак с Антуаном? Ужас какой! Я старательно отгоняла от себя мысли о Шарле. Если бы он что-то ко мне чувствовал, уж за это время догнал бы точно. Не о нем мне нужно думать, совсем не о нем. Его нужно как можно скорее выбросить из головы.

— Мы договаривались сегодня поужинать, — вспомнила я. — С Бернаром.

— Разумеется, мы его возьмем, — великодушно предложил Антуан. — Можно еще Вивиану пригласить. Или твою подругу.

— Лучше Люсиль, — невольно сказала я, тем самым соглашаясь на этот нелепый ужин сразу с обоими женихами.

— Как скажешь, — быстро согласился Антуан. — Тогда сейчас заходим за Люсиль и идем смотреть выступление нашего друга.

— Друга?

— Разумеется, мы всегда были дружны с Бернаром. Небольшая размолвка никак не может на это повлиять.

Антуан улыбался столь честно, что я поневоле забеспокоилась: не подбирается ли его сестрица сей момент к голему Бернара, чтобы подтвердить крепость детской дружбы. Конечно, проигрыш Бернара в соревнованиях — совсем не то, что устроит Альвендуа, и все же пропустить бои я теперь никак не могла, так что в комнату заглянула лишь за подругой, которая собралась чрезвычайно быстро. И вскоре я сидела между Люсиль и Антуаном и смотрела на разворачивающееся представление.

Големы выглядели уже не столь блестяще, как в первый день. Посмотреть, конечно, еще было на что, но все это казалось уже не столь красочным. К тому же я никак не могла отделаться от мысли, что все это лишь один сплошной обман зрения. Что вся эта красота — исключительно за счет магических усилений. Я пыталась сосредоточиться на разворачивающемся зрелище, но против собственного желания постоянно в мыслях возвращалась к словам Франциска о том, что он бы взглянул на голема Шарля, а от них — к недавнему поцелую. Возможно, этому поспособствовал появившийся Пьер-Луи, который сразу подсел к Люсиль, не забыв выразительно на меня посмотреть. Хорошо хоть, говорить ничего не стал. А Шарль, метку которого я сразу же проверила, был далеко. Возможно, так и сидел в своей комнате. Мечтая о свадьбе с Соланж. Я зло стукнула кулачком по спинке сиденья передо мной.

— Не волнуйся ты так, — небрежно бросил Антуан. — Это все лишь видимость. Бернару это как комариный укус. Его с первого места уже ничто не сдвинет.

Пьер-Луи удивленно хмыкнул, скорее всего, пораженный в самое сердце тем, что Антуан сказал хорошо не просто о ком-то, что само по себе было делом странным. Он сказал хорошо о сопернике. Все это было ужасно подозрительно. А стало еще подозрительней после прихода Вивианы, необычайно любезной, расточающей улыбки направо и налево. Подозреваю, что она даже не обращала внимания, кому улыбается, столь старательно выдерживая маску «милостивой королевы». С ней подошла и Соланж, которая сразу уставилась на Антуана, даже не притворяясь, что ее цель — големы, а не чужой жених. При ее виде меня охватило небывалое раздражение, и я отвернулась к арене, борясь с желанием опять по чему-нибудь стукнуть.

Но как-то так получилось, что смотреть-то я смотрела, но ничего не видела. Во всяком случае не запомнилось ровным счетом ничего. Спроси кто-нибудь, какой момент показался наиболее интересным, не знала бы, что ответить. Поэтому, когда сияющий Бернар подошел и все дружно начали его поздравлять, я даже слова нужные подобрала не сразу. А когда подобрала, сказать не успела.

— Празднуем? Угощаю! — объявил Бернар. — Николь, выбирай, куда пойдем.

Я пожала плечами. Не столь хорошо была известна мне столица, чтобы делать такой ответственный выбор. Да и, честно говоря, идти не хотелось никуда.

— Николь что-то бледно выглядит, — обеспокоенно выдала Вивиана. — Ты не заболела, дорогая?

— Ерунда, — отмахнулась я и попыталась улыбнуться.

— Не ерунда, — возразила Соланж.

— Переволновалась, — со знанием дела пояснил Антуан. — Она так за тебя болела, Бернар, что мне захотелось оказаться на твоем месте.

— Меняться не будем, — хохотнул тот и выразительно мне подмигнул. — Меня мое устраивает полностью.

Антуан дернул носом, как он всегда делал, когда что-то не нравилось, но больше ничем себя не выдал и радушно предложил:

— Отметим мужской компанией? Ты, я, Пьер-Луи, Жан-Филипп. — Тут я с удивлением увидела неуловимого кузена, которого до этой минуты не замечала. Он же наверняка пользуется отводом глаз! Как это я раньше не догадалась? — А девушки пусть готовятся к завтрашнему балу, в начале которого тебя будут награждать. Достойному победителю — достойная награда.

По его лицу пробежала легкая тень недовольства. Наверняка вспомнил, что в прошлом году победитель был недостойный. Шарль… Да орк с ним, с Шарлем! Я сцепила зубы и гордо подняла голову.

— Без нас? — обиженно надула губы Вивиана. — Ты опять собираешься развлекаться без меня, братик. Так нечестно.

Я уже почти решила, что с ними не пойду — не то настроение и вообще не уверена, что смогу смотреть в глаза Бернару без стыда. Но слова Вивианы насторожили: если она собирается идти с ними, то непременно нужно присмотреть, не устроят ли Альвендуа какую пакость, слишком уж трогательное единодушие эта семейка сейчас проявляет. Не зря, ох не зря отметила Вивиана мой бледный вид. На кузена надежд мало, пусть Бернар ему и друг, но на конфронтацию с Альвендуа Жан-Филипп не пойдет, побоится скандала. И вообще, чем дальше, тем больше мне не нравилось это совместное празднование. С чего вдруг Антуан так живо показывает дружелюбие?

— Может быть, тогда и отметим завтра, после бала, — предложила я. — Когда пройдет награждение. Чтобы вам всем завтра выглядеть прилично.

— Как мило, Николь о нас заботится. — Антуан дружески пихнул Бернара в бок. — Не волнуйся, дорогая, тебе не придется за нас краснеть. А завтра тоже можно. Если сегодня отметим в мужской компании, то завтра, когда у Бернара будет на руках приз и будет что обмывать, вместе с вами.

— Отмечаний много не бывает! — радостно согласился Бернар. — Мне такой вариант нравится.

Я напряженно ждала, что ответит сестра Антуана. Если она упрется и потребует, чтобы ее взяли, придется идти с ними. Уверенность, что Альвендуа что-то готовят, крепла. Но Вивиана вытянула губы в трубочку, словно для поцелуя, и обиженно сказала:

— Хорошо, но тогда завтра идем в мой любимый ресторан и я заказываю то, что хочу.

— Куда идем, решать Бернару, — возразил Антуан. — Но я тебе в любом месте закажу то, что попросишь, договорились?

— Надеюсь, он не выберет какую-нибудь дыру, — с сомнением протянула Вивиана. — Николь, мы же не дадим?

— Не дадим, — согласилась я, сообразив, что чем место будет пафоснее, тем меньше вероятности, что сестра Антуана что-нибудь устроит.

— Выбор, куда пойдем, — за вами, — щедро предложил Антуан.

— А бал? — вспомнила я.

— Бал до полуночи, а потом — вся ночь наша.

Неодобрение со стороны Пьера-Луи чувствовалось прямо на физическом уровне. Было ли это продолжение случившегося у Шарля или то, что я соглашалась теперь идти с Бернаром и Антуаном, не знаю, но ужасно хотелось сделать что-нибудь ему назло. В другое время я бы не согласилась уходить куда-нибудь на всю ночь в компании Альвендуа, но сейчас… Пусть племянник мага послушает и донесет Шарлю.

— Вся ночь? Это замечательно. — Я даже улыбнулась. — Тогда сегодня нужно хорошо выспаться.

— Да-да, идите, — небрежно бросил Антуан, — и мы пойдем. Куда идем, друзья?

Такой дружелюбный Антуан беспокоил меня куда сильнее, чем злящийся, тем более что его метка как раз не показывала спокойствия, постоянно мерцала.

— Без меня, — внезапно решил Пьер-Луи. — У меня сегодня еще дела остались.

Знаем мы такие дела! Сейчас навяжется провожать нас с Люсиль и непременно скажет какую-нибудь гадость на прощанье. Мне, разумеется, не моей подруге.

Вивиана защебетала, желая хорошо провести время, Соланж ей вторила, смешно округляя рот и протягивая гласные до такой степени, что слово становилось совершенно неразборчивыми. По лицу Жана-Филиппа было понятно, что он жалеет о том, что подошел, но друга не бросил, так они и отправились втроем, пару раз махнув на прощание.

— Люсиль? — вопросительно посмотрел Пьер-Луи.

— Нет, — покрутила она головой. — Я с Николь. Поздно уже.

— Вовсе не поздно, — капризно возразила Вивиана. — Пьер-Луи, я с удовольствием составлю тебе компанию.

Соланж в этот раз промолчала. Неужели Вивиана нацелилась на племянника королевского мага, о чем сообщила подруге? Но племянник — это не сам маг, который, кстати, тоже не женат. Маг стоит к трону куда ближе, чем его племянник, если уж на то пошло. Нужно будет как-нибудь Вивиане об этом сказать, очень уж мне тот тип не понравился. Реми не понравился еще больше, но на него она вряд ли польстится. Синеглазый маг, конечно, красавчик и в дворцовой охране, но место там совсем рядовое и изменения в статусе маловероятны. С другой стороны, если ей намекнуть, что в продвижении молодого мага заинтересован монарх, а ему — что сестра Антуана точно что-то знает о таинственных проходах, то можно попробовать натравить этих двоих друг на друга.

— В читальном зале? — невозмутимо уточнил Пьер-Луи. — Я обещал Люсиль помочь с рефератом. У тебя тоже такая проблема?

— Что ты, — недовольно ответила Вивиана. — Но разве можно все время учиться? Пьер-Луи, пойдем просто погуляем.

Она обворожительно улыбнулась.

— Мне очень жаль, дорогая, но на прогулки у меня нет времени. Полчаса на читальный зал я еще смог бы выделить, но не больше. А уж уходить куда-нибудь позволить себе не могу, — твердо отказался Пьер-Луи.

Подруга недовольно поджала губы. Вивиана ей и раньше не нравилась, а уж теперь, когда та покушалась на ее поклонника, неприязнь еще увеличилась. Люсиль внезапно забыла о том, что уже поздно, и согласилась пойти с Пьером-Луи. И сдается, пойдут они сейчас отнюдь не в читальный зал. Мне это было на руку. Я торопливо попрощалась со всеми и ушла к себе. Не хотелось больше говорить ни с кем. Я больше не могла вести себя так, словно ничего не случилось.

За закрытой дверью я дала себе волю, выплакалась, а потом уснула, в слезах и с распухшей физиономией, и даже не слышала, во сколько пришла Люсиль, которую утром оказалось не так-то просто разбудить. Затянулось посещение читального зала, ох затянулось. Наверняка себе Пьер-Луи нотации не читает.

Весь день метка Шарля была очень от меня далеко, как и метка Антуана, которая тревожила именно своим спокойствием. О том, что я не поставила метку на Бернара, к обеду я пожалела не раз и не два, но сам он мне в коридоре не встретился. Зато на обеде подсел Жан-Филипп с непонятным выражением. Я этому так удивилась, что даже не смогла облечь удивление в слова. Кузен тоже молчал, уставившись в принесенную тарелку и работая ложкой с завидной скоростью. Я даже засомневалась, что у него то же, что и у нас — у меня принесенная еда такого аппетита не вызывала.

— Как вчера погуляли? — заинтересовалась Люсиль.

— Судя по всему, хорошо, — осторожно ответил Жан-Филипп. — Знаешь, я мало что помню. Отключился во втором кабаке. Зато эти двое точно погуляли хорошо. Более чем. — Он кашлянул. — Бернар сегодня утром женился.

Я так и застыла.

— Это невозможно! Он не мог жениться на другой!

— У него выбора не оставалось. — Кузен предостерегающе пнул меня по ноге под столом, напоминая, что о моей помолвке говорить никому нельзя. — Дочь королевского казначея — не та особа, которой поутру можно сказать: «Дорогая, все было прекрасно. Увидимся еще как-нибудь». Особенно если над кроватью навис папаша.

— Это Альвендуа, — уверенно сказала Люсиль. — Вивиана с казначейской дочкой очень близко знается.

— Вивианы там не было, — зачем-то сказала я.

— Зато был Антуан.

— Вот-вот, — мрачно засопел Жан-Филипп. — Просил же сначала расторгнуть помолвку с Антуаном, а уже потом крутить хвостом перед Бернаром.

— А он точно женился? — перебила я кузена. — То есть я верю, что в Храм его могли отконвоировать, а вот дальше… Дальше возможны варианты.

Я посмотрела на руку, на которой при приеме в род де Кибо проявилась загадочная татуировка. Я была уверена, что она связала меня с Бернаром. А в этом случае брак его с кем попало невозможен, даже если эта кто попало — дочь казначея. Пренеприятнейшая особа, между прочим, и старше Бернара лет на пять. Отец наверняка уже отчаялся ее выдать, а тут такая радость.

— Да какие варианты? — махнул рукой Жан-Филипп. — Точно женился, куда ему деваться.

Почему-то боли от потери не было, скорее, я чувствовала освобождение. Освобождение от обязательства, которое меня сильно тяготило в последнее время. Особенно вчера. Вчера… Вот Шарль порадуется, когда узнает: пропал такой замечательный вариант избежать брака с ним. Если, конечно, пропал.

— А в Храме ничего странного не было?

— Может, и было, но браку не помешало. И все из-за тебя. Просил же… Эх…

— Почему это из-за нее? — возмутилась Люсиль. — Можно подумать, Антуан его силком в постель к этой девице тащил, а Бернар цеплялся за стены и верещал: «Не хочу, я люблю Николь!»

— Понимаешь, он был не совсем трезв, — снисходительно пояснил Жан-Филипп.

По мнению кузена, данное обстоятельство извиняло совершенно все: и чужую ненужную постель, и последующий брак.

— Кто его заставлял напиваться с Антуаном? И вообще, если уж на то пошло, то ты куда больше виноват, — бухнула Люсиль. — Ты мог сам проследить и не дать другу вляпаться, а вместо этого напился сам. Чудо, что вас в ее постели вдвоем не нашли. Тогда у бедной девушки хоть выбор был бы.

Жан-Филипп всегда отличался богатым воображением, поэтому его физиономия перекосилась от ужаса, когда он осознал, в шаге от чего оказался.

— Только не вздумай подать такую идею Антуану, — громко выдохнул он в мою сторону. — По своей инициативе он мою личную жизнь устраивать не станет. Бернара же он устранил как соперника. За твою руку, между прочим.

— А кто мне помешает сказать, что теперь я собираюсь выйти за тебя?

По лицу Жана-Филиппа пробежала вся гамма испытываемых чувств, унеся с собой краски жизни. Таким бледным я его видела только в дядюшкиной лаборатории после приснопамятного взрыва. Разве что сейчас белое лицо оттенялось почти черными волосами, а тогда было все равномерно присыпано белым пеплом.

— Пообещай, что ты этого не сделаешь, — умоляюще сказал он.

— А стоило бы, — хихикнула Люсиль. — За то, что ты пытался вину Бернара переложить на Николь. У Николь и без того проблем хватает.

— Даже больше, чем ты думаешь, — внезапно порозовел кузен. — Люсиль, ты не оставишь нас? Ненадолго. Для короткого приватного разговора.

Подруга склонила голову к плечу и заинтересованно посмотрела на Жана-Филиппа. Тот скорчил умоляющую мину, и она кивнула, не став допытываться. Да и зачем? Наверняка уверена, что я ей потом расскажу.

— Я в общежитие, — сообщила она нам и убежала, кинув мне на прощание выразительный взгляд.

Но моя помолвка — не только моя тайна, но и Жана-Филиппа. Она — точно свершившийся факт, потому что я видела проявившуюся татуировку. Но если Бернар женился, значит, парная — точно не у него. И у кого она тогда? Я потерла запястье.

— Да-да, именно об этом я и хотел поговорить, — подтвердил кузен. — Ты утверждала, что помолвка получилась. Но тогда Бернар бы не женился сегодня утром. Хорошо, я не успел ему сказать, хотя пару раз чуть не проговорился. — Он с таким укором на меня посмотрел, словно не он чуть не проговорился, а я. — Татуировка точно есть?

— Точнее некуда, — буркнула я, понимая, что женитьба Бернара не самое страшное, самое страшное — впереди.

Кузен выразительно вздохнул, заставим меня напрячься в ожидании его дальнейших слов.

— Тогда есть несколько вариантов. И все неприятные, — порадовал он меня. — Если помолвка была заключена с моей помощью, то вмешательство Богини могло привести к чему угодно.

— Например?

— Например, она заключила помолвку с кем-то по своему выбору, начиная от наиболее благоприятного для тебя варианта и заканчивая посвящению жизни ей, поскольку второго лица с татуировкой нет, а значит, с нерасторжимой помолвкой тебе прямая дорога в монастырь.

— Спасибо, я там уже была, — напомнила я. — Кстати, вполне возможно, что она заключила помолвку между нами.

Не то чтобы я в это сама верила, но попугать кузена стоило. Не все же ему надо мной издеваться? А напоминание о монастыре иначе как издевательством считаться не могло.

— Между нами? — ожидаемо испугался Жан-Филипп. — Да ну, быть того не может.

— Да-да. Бернар отпадает, а другой кандидатуры рядом не было, вот Богиня и закончила ритуал по своему усмотрению.

Кузен с таким ужасом уставился на свою руку, словно ее обвивала ядовитая змея, уже примерявшаяся, куда вонзить зубы. Острые такие клыки, загнутые и с капельками желтого яда на кончиках, которые только и ждут, чтобы попасть в его прекрасное мажеское тело. Нужно ему сказать как-нибудь, что магу неприлично столь явно проявлять свои чувства, поскольку они могут быть оскорбительны для собеседника. Неужели в рейтинге девиц на выданье для Жана-Филиппа я стою близко к дочери казначея? Или вообще лидирую в отрицательном списке? Не то чтобы я хотела связать с ним свою жизнь, но такое отношение близкого человека несколько неприятно.

— Я тебе так не нравлюсь? — уязвленно спросила я.

— Нет, — испуганно ответил он. — То есть да, но как сестра. Ты для меня всегда была родной сестрой, понимаешь, Николь? Разве можно жениться на сестрах? Нет, Богиня не могла такое устроить. Скажи, что ты пошутила, а?

— Я пошутила, — согласилась я, успокаиваясь по поводу своего сомнительного статуса в глазах кузена, и похлопала его по руке. — Сам подумай: ритуал уже начался и на моем запястье проявился рисунок, значит, он должен был проявиться и на руке жениха. Богиня лишь закрепила. Слушай, а вдруг она сочла поведение Бернара настолько неприличным, что расторгла нашу помолвку сама? — оживилась я.

— Скажешь тоже. Вины на нем нет, — возразил кузен. — Да и с чего вдруг Богиня будет наблюдать за всеми, в чью жизнь она когда-то вмешалась?

— Не знаю, я не она, — пожала я плечами. — Но ты говорил о нескольких вариантах. И добавлял: «Если помолвка заключена с моей помощью».

— Боюсь, второй вариант тебе понравится еще меньше. Теперь мне кажется более вероятным, что у меня тогда ничего не получилось, а Альвендуа уговорили папу заключить помолвку по ритуалу. Я слышал, как Мадлен давила на маму, а та оправдывалась, что муж ни в какую не согласен. Если уж у нас почти получилось, то у дяди наверняка прошло бы без малейших затруднений.

Наверное, я побледнела, потому что Жан-Филипп внезапно засуетился и озабоченно спросил:

— Может, воды принести, Николь?

Я покрутила головой. Вода — это последнее, что сейчас нужно. Вариант с ритуальной помолвкой с Антуаном был неприятен, но не смертелен. В конце концов, я уже осмотрела два монастыря и могу выбирать, где мне больше нравится. Из монастыря меня даже Альвендуа не вытащат. К тому же не факт, что реализовался именно этот вариант.

— Зачем тогда потребовалось столь радикально устранять Бернара? Если я могу выйти замуж только за Антуана?

— Для устрашения? — предположил Жан-Филипп. — Буле, к примеру?

Неужели Пьер-Луи проболтался? Пожалуй, этот инор опустился в моих глазах еще ниже, чем вчера.

— Почему вдруг Буле? — по возможности невозмутимо уточнила я.

— Потому что я видел, как ты выходила из комнаты Буле и Дюваля. Дюваль волочится за твоей подругой, да и зашел он буквально перед тем, как ты вышла. Значит, ты была у Буле, — победно заключил кузен.

— Интересно, почему это я тебя не видела?

Кузен загадочно заулыбался, не желая признавать, что хоть он и считаем меня родной сестрой, отвод глаз на меня распространяет в точности, как и на не родных. Полезное заклинание, кстати, нужно будет попросить Жана-Филиппа ему обучить. Или нет, лучше попрошу Франциска: он не станет манерно закатывать глаза при моих неудачах и у него можно будет узнать что-нибудь уникальное. Да и как учитель он намного лучше. Вот прямо сейчас и отправлюсь, тем более что ситуацию нужно обсудить в тесном семейном кругу Лиденингов. Я должна точно знать, с кем помолвлена. Я подскочила, намереваясь бежать к семейному телепорту, но кузен удержал меня за руку.

— Ты куда?

— К дедушке. Нужно посоветоваться.

— Хорошо, что к дедушке, а не к Буле. Но плохо, что вообще куда-то собралась. Сегодня бал, — напомнил Жан-Филипп.

— Дедушка важнее.

Я подергала рукой, намекая, что разговор у нас давно уже закончен и продолжать его — только издеваться друг над другом.

— На балу тебе непременно надо появиться. Иначе подумают, что Бернар для тебя слишком много значит и ты сейчас страдаешь, — пояснил кузен. — Я как твой ближайший родственник в академии не могу позволить, чтобы твое имя трепали.

— Да я все успею, Жанно, — ответила я, намеренно употребив сокращение, которое кузен не любил. — И к дедушке сходить, и к балу подготовиться.

— Я с тобой, — внезапно решил Жан-Филипп.

— Зачем?

— Чтобы ты не задерживалась.

— Я не собираюсь при тебе вести разговор.

— О, при мне и не надо. Я посижу в библиотеке.

Сказал он столь небрежно, что у меня даже сомнения не возникло — его целью является именно это, а вовсе не беспокойство за меня. Можно подумать, я не помню, как он при мне говорил, что многое бы отдал, лишь бы очутиться в библиотеке де Кибо. Даже странно, что не попросил раньше, наверное, рассчитывал, что ему предложат без намеков.

— В библиотеку нужен специальный допуск. Не уверена, что дедушка его даст, — сделала я вид, что ничего не понимаю. — Но можешь подождать в гостиной, я попрошу, чтобы тебе принесли чая.

— Чай тоже неплохо, — сказал он с похоронным видом и таки отправился со мной, хотя по его виду было заметно, что я без библиотеки его не привлекаю даже как сестра.

Нужно все-таки попросить для него разрешения, хотя бы в одну из частей. Но не сегодня: боюсь, если он сейчас туда проникнет, на бал точно не попадет, невозможно его будет оторвать от книг.

До телепорта мы прошли без задержки: обстановка дома Жана-Филиппа не заинтересовала, книг по пути мы не увидели, а артефакты попадались только бытовые. Короче говоря, для настоящего мага — ничего интересного.

Проскочив телепорт, мы галопом пронеслись до гостиной, где я оставила кузена, прежде чем побежать к дедушке. Франсина весьма удачно встретилась по пути, я даже предположила у нее какой-нибудь артефакт, реагирующий на срабатывание телепорта. Должен же был Совет снабдить ее чем-то полезным для слежки? Но даже если такой артефакт был, сейчас он оказался весьма кстати — не пришлось отвлекаться на поиски экономки. Я попросила я ее позаботиться о кузене и рванула в кабинет.

— Никакого уважения к старшим! — встретил меня ор Франциска, раздувшегося и потемневшего от злости. — Я твой дед, по сравнению со мной ты не маг, а только подмастерье мага!

— Вы не маг, Ваше Величество, а только его призрак, — меланхолично заметил дедушка. — Поэтому нас даже сравнивать некорректно. Николь, что-то случилось?

Франциск озабоченно повернулся, сразу раздумав ругаться дальше.

— Случилось, — обрадовала я их. — Дело в том, что моя ритуальная помолвка, если она есть, точно не с Бернаром.

— Женился? — проницательно хохотнул Франциск. — Ну и орк с ним, он мне все равно не нравился. Мажонок предпочтительнее. Был. До тех пор, пока я не узнал о нашем родстве, так что теперь тебе меньше чем за герцога выходить неприлично.

— Да погодите вы, Ваше Величество, — нахмурилась я. — Во-первых, нужно выясниить, есть ли вообще эта помолвка.

Дедушка сделал короткий пасс, и на моем запястье проявился сложный сияющий узор. Но проявился так ненадолго, что я успела лишь понять, что он есть, но деталей не разглядела. Впрочем, к чему мне детали?

— Есть, — уверенно сказал дедушка. — А во-вторых?

— А во-вторых — нужно как-то выяснить, с кем же я помолвлена. Если планировалась помолвка с Бернаром, а он сегодня утром без помех женился.

Призрак и дедушка переглянулись. Нехорошо так переглянулись. Так, что у меня в груди разлился холодок плохого предчувствия.

— Ты помнишь, как проходил ритуал? — спросил дедушка. — Можешь рассказать в подробностях?

Еще бы я не помнила — не каждый день меня спасают Богини. Собственно, это было всего один раз. Конечно, можно еще позвать для контроля кузена: если я что и забыла, то он точно помнит. Но я тут же сообразила, что при нем рассказывать нельзя: вряд ли его обрадует известие о том, что я добавила в готовящееся зелье не только пепел. Но дедушке и Франциску я рассказала все. И даже добавила рассуждения Жана-Филиппа о том, с кем меня могла помолвить Богиня.

— Вот ведь какое свинство… — выдохнул Франциск, сдувшийся до неприлично мелких размеров. — Всегда был уверен, что детей с Даром нельзя оставлять без присмотра, и вот только что получил этому подтверждение. Куда только твои родственники глядели?

— Присмотрели бы в этот раз, не присмотрели бы в следующий, — заметил дедушка. — От судьбы не уйдешь.

— Вы мне лучше скажите, как выяснить, кто мой жених, — забеспокоилась я. — Вопросы воспитания детей обсудите потом, когда я уйду.

— У меня идей нет, — ответил призрак. — Робер?

— Тоже. Дело в том, Николь, что божественное вмешательство всегда ведет к непредсказуемым результатам. И хуже всего, что оно закрыто от магического поиска. Совсем закрыто.

Колени задрожали. Да и не только колени — задрожала я вся, даже пальцы затряслись. Сейчас я бы не сложила их в простейший магический пасс. Что там пасс? Я даже не могла поднять руку, чтобы опереться на стул. В ушах зашумело, перед глазами поплыли зеленые круги.

— Эй, Николь, ты никак в обморок собралась упасть? — возмутился Франциск. — Ну-ка быстро взяла себя в руки. Лиденинги такого себе позволить не могут.

— Де Кибо, — поправил его дедушка.

— Де Кибо тоже не могут, — согласился призрак. — Подумаешь, ритуал пошел не так, как нужно. Не смертельно же. А все что несмертельно — поправимо.

— То есть помолвку можно расторгнуть?

— Можно, — обрадовал меня Франциск. — Мы даже уже знаем как.

— Предполагаем. Но теперь необходима поправка на божественное вмешательство, — заметил дедушка. — Но есть один тонкий момент.

— Да, — скис призрак. — Нужно искреннее согласие обеих сторон.

— Что нас возвращает к тому, что мы не знаем, кто вторая сторона, — убито сказала я.

— На самом деле, выяснить можно, — потер руками призрак. — И у меня даже есть идеи.

— Знаем мы ваши идеи, Ваше Величество, — проворчал дедушка. — Меня призрачное существование не прельщает.

— В этот раз все будет совершенно безопасно, — начал горячо уверять Франциск. — В конце концов, у меня не так много родственников, я просто обязан их поберечь и обеспокоиться сохранностью их жизни.

— Похоже, меня вы родственником не считаете, Ваше Величество.

— Внук, не нуди. Просил же называть меня по-простому — Франциск. К чему эта официальность? Она даже как-то оскорбительна. — Призрак смахнул несуществующую слезу несуществующим платочком. — Николь, тебя это тоже касается. Для тебя я Франциск. И не вздумай назвать меня дедушкой, а то я начинаю себя чувствовать жалкой развалиной, понятно? — Я кивнула, и Франциск удовлетворенно продолжил: — Итак, вернемся к нашим проблемам. Хорошо бы еще выслушать проводившего ритуал.

— Так он здесь, — обрадовалась я. — Франсина как раз должна была принести ему чай.

— Не судьба твоему кузену попить чай, — заметил дедушка и нажал переговорный артефакт. — Франсина, в гостиной должен быть инор д’Авьель. Проводите его, пожалуйста, ко мне.

Бал традиционно начался c подведения итогов соревнований големов. Бернара не было, но это ничуть не помешало Фурнье разразиться восторженной речью в его честь и сообщить, что победителю выделена дополнительная стипендия от короны. Раздались завистливые шепотки: наверное, мало еще кто знал, что семейное положение Бернара изменилось, а то бы вместо завистливых слов непременно были бы сочувствующие. Антуан стоял рядом, делая вид, что не имеет к случившемуся ни малейшего отношения. По нему не было заметно, что ночь он посвятил устройству чужой личной жизни: свеж, прекрасен и готов к новым приключения.

— Как повезло нашему другу, что Его Величество с этого года решил ввести именную стипендию, — радостно заявил он. — Странно, что сам Бернар не появился. Не так уж много мы вчера выпили.

— То-то ты сегодня провел все утро у целителей, — проворковала Вивиана, укоризненно погрозив пальчиком брату. — Представляешь, Николь, у него были глаза красные, как у кролика. Тебе нужно запретить ему шататься по кабакам.

Сегодня они демонстрировали трогательное единодушие, усиленно притворяясь, что понятия не имеют о браке Бернара. Уверена, скажи сейчас об этом кто-нибудь — удивление будет настолько естественным, что его вполне можно будет принять за настоящее. Наверняка у них уже все подготовлено и прорепетирована, не зря же Вивиана временам бросает на меня нетерпеливо-вопрошающие взгляды, никак не может дождаться, когда наконец я поинтересуюсь, где же Бернар. Но я им такого удовольствия не доставлю.

— И синяк в пол-лица, — невозмутимо дополнила Люсиль, не бросившая меня на эту парочку. — Наверное, ночью света не хватало, пришлось дополнительное освещение использовать.

— Ты о чем? — холодно спросил Антуан. — Не такой уж большой был синяк.

О, значит, синяк все-таки был. И откуда только Люсиль узнала? Подруга сохраняла невозмутимость, лишь в глазах плясали бесенята, как у нее бывало, когда задумывается какая-то каверза. Антуана утром видеть она не могла, значит, либо ей кто-то рассказал, либо она предположила, что Бернар был весьма признателен устроившему его личную жизнь.

— Большой-большой, — поддержала я подругу. — Кто это тебя так?

— Не помню, — он красиво улыбнулся, наверняка рассчитывая, что делает это достаточно убедительно, чтобы мы забыли про вопрос и начали им любоваться. — Вроде бы и не дрался ни с кем, а утром проснулся с синяком.

— Где проснулся? — проявила заинтересованность я.

Вдруг скажет, что в доме казначея? Мало ли как все повернулось.

— Да ты ревнуешь? — неожиданно сказал Антуан, чья улыбка из сдержанной стала необычайно довольной. — Не волнуйся, женщин там рядом не было.

— Я бы на твоем месте, Николь, как раз начала волноваться, — съехидничала Люсиль. — Если инор не интересуется женщинами, это повод расторгнуть даже не помолвку, брак.

— Что за глупости ты говоришь? Все у моего брата в порядке с интересом к женщинам! Да их, знаешь, сколько… — возмутилась Вивиана, выставив сложенный веер так, словно собиралась проткнуть им Люсиль. Но тут, похоже, Антуан либо наступил сестре на ногу, либо еще каким образом дал ей понять, что она может их выдать, потому что хищный оскал сменился нежной улыбкой, а прерванная фраза вылилась в: — …за ним бегает? Но он чрезвычайно разборчив и любит только Николь. Можно сказать, на все готов ради нее.

Она мечтательно вздохнула, намекая, что сама была бы не прочь оказаться предметом обожания кого-нибудь такого же замечательного, как ее брат. Тот же с не менее нежной улыбкой цапнул мою руку, поцеловал и прижал ее к сердцу. Люсиль насмешливо фыркнула и отвернулась, выглядывая знакомые лица. Да уж, Альвендуа в большом количестве действуют отравляюще. Я к ним привычна с детства, и то меня уже тошнит от этой парочки. И это еще леди Альвендуа нет поблизости.

— Д’Авьель! — внезапно завопил Антуан прямо мне в ухо. — Хоть ты появился. Эко вас вчера выкосило.

Свои слова он сопровождал энергичными подзывающими жестами, так что Жану-Филиппу волей-неволей пришлось подойти и поздороваться. На лице у него была написана вселенская скорбь, возможно, потому, что до библиотеки де Кибо он так и не добрался, а допрос моим дедушкой — то еще испытание, которое даже не разбавилось чаем, так благополучно и остывшим в гостиной. А ведь он еще не видел и не слышал Франциска, чрезвычайно возбудившегося при рассказе кузена и летавшего взад-вперед по кабинету. Не видел, но чувствовал, потому что когда мы возвращались в академию, Жан-Филипп проворчал: «Такое впечатление, что мы были вчетвером, причем четвертого не видел только я» и подозрительно на меня уставился. Я непонимающе улыбнулась и ответила, что у дедушки есть привычка разговаривать с самим собой. Кузен посопел и заметил, что, похоже, этой привычкой заразилась и я.

— Меня не выкосило, — возразил Жан-Филипп. — Просто вы с Бернаром меня бросили. Неожиданно и вероломно.

Губы Вивианы чуть дернулись в попытке скрыть довольную улыбку. Вчера точно не обошлось без сонного зелья, наверняка кузену досталась полная порция. Никогда не поверю, что он мог напиться: Жан-Филипп считал это чрезвычайно вульгарным и мог сидеть с одной рюмкой весь вечер, только чтобы поддержать компанию. Не думаю, что он вчера изменил своим правилам. Неужели он сделал глупость и отключил распознающие артефакты? Думаю, пример Бернара показал, что артефакты работать должны всегда. Ладно, сонное зелье позволило просто выспаться, пусть и в неподходящих условиях, но то, что добавили моему несостоявшемуся жениху, наверняка полностью подавило его волю, иначе Альвендуа бы сейчас не праздновали.

— А где наш друг Бернар? — продолжал разливаться Антуан. — Я сегодня его не видел. С его стороны странно пропускать столь значимое событие. Ведь его, а не кого-нибудь еще чествуют, правда, Николь?

— Мне кажется, его отсутствие и твой утренний синяк явно связаны, — не удержалась Люсиль.

— Думаешь, нас избили? Совершенно не помню событий этой ночи, — притворился невинным агнцем Антуан и встревоженно добавил: — Я начинаю волноваться за Бернара.

Был он столь убедителен, что в том, что он приложил руку к женитьбе Бернара, на мгновение засомневалась даже я. Правда, кузен не повелся, нехорошо прищурился и брякнул:

— У королевского казначея две дочери.

— Ты это к чему? — деланно удивилась Вивиана. — Разумеется, они милые девушки и я с ними в большой дружбе.

— Особенно со старшей?

Вивиана непонимающе улыбнулась. Той нежной неопределенной улыбкой, которая обычно обманывала тех, кто видел ее впервые. Ненадолго обманывала. Ровно до того момента, когда сестра Антуана забывалась и включала режим «будущая королева».

— Тогда тебя непременно порадует, что Бернар сегодня утром женился на старшей, — неприязненно буркнул Жан-Филипп.

Вивиана восторженно ахнула и манерно протянула:

— Какое счастье. Я так рада за них обоих. Особенно за свою подругу. Но и за Бернара тоже. Ему повезло — такая замечательная партия. И семья, в которую он входит, тоже замечательная.

Она так выразительно засияла улыбками, что если бы в бальном зале внезапно погасла половина светильников, этого бы никто не заметил. Но светильники не гасли, поэтому ее попытка поработать осветительным устройством осталась незамеченной.

— А разве не жена входит в семью мужа? — бросила Люсиль, даже не глядя на Вивиану.

Последние несколько минут она усиленно осматривала зал. Не иначе как искала Пьера-Луи. Но ни его, ни Шарля не было. Наверняка решили пропустить нудную торжественную часть, которая сейчас почти подошла к концу. Наш одногруппник, Франсуа Марсо, уже получил приз за своего перспективного бытового голема, какой-то причудливый артефакт, и сейчас довольно его изучал, засунув выданную грамоту под мышку. Бумага удерживалась только уголком, еще немного — и упадет на пол, после чего непременно будет затоптана. Какое неуважительное отношение к документу академии!

— Смотря какая семья у мужа, и какая у жены, — возразила Вивиана. — Согласись, что королевский казначей фигура значимая.

— Если будет сорить королевскими деньгами, назначая стипендии своему зятю, перестанет быть значимой фигурой, — заметила Люсиль. — Деньги-то он фактически себе перечисляет.

Вивиана зло поджала губы, явно продумывая неприятный для собеседницы ответ. Но тут подошла Соланж и восторженно защебетала, восхищаясь непревзойденным вкусом подруги, «выбравшей такое замечательное платье на ничем не примечательный бал». Колкость Люсиль была благополучно забыта, тем более что касалась она не самой Вивианы и даже не семьи Альвендуа, а до прочих смертных Вивиане дела не было. Впрочем, подруга тоже перестала обращать внимание на Альвендуа, потому что в дверях наконец появился Пьер-Луи. И Шарль. От входа они отошли недалеко, и было очень заметно, что приятель Люсиль в нерешительности: и к нам хочется подойти, и на глаза Вивиане не попасться, и друга не бросить в одиночестве. Шарль что-то ему говорил и успешно делал вид, что меня не видит, в то время как Пьер-Луи не отводил глаз от моей подруги. Нет, надолго его не хватит, скоро к нам присоединится.

Официальная часть закончилась, что ознаменовалась бурными радостными овациями и не менее бурными перемещениями по залу.

— Оу, уже все? — удивилась Соланж. — А я так хотела поздравить милого Бернара. Кстати, где он?

По ненатуральной улыбке стало понятно, что уж кого-кого, а ее точно давно просветили, и где Бернар, и что с ним. Стало ужасно обидно, что Альвендуа проворачивают свои мерзкие комбинации и не несут за них никакой ответственности. Подсунуть бы Антуану вторую дочь казначея, но, боюсь, это не в моих силах. А вот натравить на него королевскую семью… Я задумчиво посмотрела на Шарля. Необычайно нагло выглядящего Шарля. Мне его ни в коем случае не было бы жалко, проверни с ним Альвендуа то же, что и с Бернаром, тем более что рука второй дочери казначея свободна, а отсутствие у младшей Дара компенсируется приятной внешностью. Правда, характер у нее еще тот, даже хуже, чем у старшей. Не позавидуешь ее будущему мужу. Интересно, хватит ли у Антуана выдержки, чтобы выказать дружеское расположение Буле и устроить судьбу еще одной подруги сестры? Я скосила оценивающий взгляд на «жениха», тот вовсю наслаждался комплиментами Соланж, на которые та сегодня была необыкновенно щедра, деля свое внимание между обоими Альвендуа. Все-таки для невесты принца она слишком вульгарна и совершенно не умеет себя вести. Конечно, это не моя забота, и вообще, так ему и надо. Они оба стоят друг друга — целуются с кем попало, невзирая на столь важную для Шамбора помолвку.

— Бернар сейчас принимает другие поздравления, — пояснила Вивиана. — Видишь ли, дорогая, он сегодня женился.

Она не скрывала своего довольства. Веер в руках мелькал, то раскрываясь, то закрываясь, словно огромная бабочка не знала, вспорхнуть или еще посидеть на этом не менее огромном экзотическом цветке.

— Что ты говоришь? — неестественно удивилась Соланж и выразительно на меня посмотрела. — Николь, как же так? Помнится, он пытался за тобой ухаживать?

— Не всерьез, дорогая, — снисходительно пояснил Антуан. — Он же не мог всерьез ухаживать за моей невестой? Николь всегда относилась к нему как к другу.

Все эти пустые насмешливые разговоры неимоверно бесили. А тут еще на Шарле повисла улыбчивая девица, явно собиравшаяся вытащить его на первый же танец. Девица выглядела довольно отвратно, но все же сравниться со старшей дочерью казначея никак не могла. Но та уже все равно занята, так что эта тоже подойдет. Жаль только, что одного танца недостаточно, чтобы заставить жениться. Принцу Филиппу не грозит брак ни с одной из неподходящих невест, компрометируй их или не компрометируй. О подобном браке я могла только помечтать. Или не только?..

Вивиана с Соланж вовсю обсуждали Бернара, хихикая и сравнивая его с Антуаном в пользу последнего. А у меня начал зреть план мести, пока еще смутный, но вполне реализуемый. Ведь при попытке Альвендуа провернуть подобную шутку с принцем, королевская охрана пройдется по ним так, что эта семейка не скоро сможет снова шутить. Если же их шутка соединит Шарля с кем-нибудь столь же неприятным, как та, кто досталась Бернару, я буду чувствовать себя совершенно отомщенной. Воспоминания о поцелуе требовали мести, если уж продолжения не будет. Пусть теперь целует выбранную Антуаном!

Я с трудом подавила коварную улыбку, выдающую меня с потрохами, сделала пару шагов к Шарлю и почувствовала за спиной недоуменное молчание.

— Николь, ты не забыла, что первый танец мой? — встревоженно спросил сразу догнавший меня Антуан.

— Прости, дорогой, — проворковала я. — Я обещала первый танец Буле.

— Но Бернар говорил, что ты договаривалась с ним.

— Бернара нет, и наша договоренность не имеет силы.

К Шарлю я проследовала в сопровождении Антуана, который и не подумал меня оставить. Это было неприятно, поскольку я не исключала, что Шарль не окажется в восторге и заявит, что ничего подобного я не обещала, и тогда весь план полетит к зеленым оркам. Но сделать я уже ничего не могла: слово было сказано, и его слышал не только Антуан, но и Вивиана с Соланж. Поверни я сейчас назад, найдут что сказать. И это «что» будет отнюдь не комплиментами.

— Извините, инорита, этот танец Шарль обещал мне, — твердо сказала я и отцепила пальцы растерявшейся девушки от руки парня, опешившего не меньше, чем она.

Впрочем, в себя Шарль пришел быстро: если на его лице и появилось недоумение, то лишь на миг, после чего сменилось легкой насмешкой, направленной Антуану. Тот стерпеть подобного отношения не смог.

— Я бы на твоем месте, Буле, — угрожающе процедил Антуан, — вернул бы слово моей невесте и пошел танцевать с кем-нибудь другим. Не надо расстраивать ни меня, ни эту милую инориту.

«Милую инориту» он произнес с такой экспрессией, что девушка втянула голову в плечи, как черепаха, и сделала шаг назад, словно сейчас угрожали не Шарлю, а ей. Трусливая какая особа. Я повернулась к ней спиной и взяла Шарля под руку, поставив нас таким образом в оппозицию Антуану.

— Уверен, милая инорита утешится, если ты встанешь на мое место и пригласишь ее на танец, — ответил Шарль. — Я же не могу отказаться от удовольствия потанцевать с Николь.

— Шарль, мы же договорились, — вмешался недовольный Пьер-Луи. — Будет лучше, если ты пойдешь навстречу Антуану в этом щекотливом вопросе.

— Никогда не ставил своей задачей делать лучше Альвендуа, — заметил Шарль, чуть прижав мой локоть к своему боку. — Этим и без меня занимается целая толпа, к которой сейчас присоединился и ты. Не могу сказать, что ты в хорошей компании, но это твой выбор.

Пьер-Луи неожиданно покраснел. Наверное, в словах друга прозвучал намек, понятный только этим двоим. Но про компанию Шарль упомянул зря. Уверена, если бы не Люсиль, племянник придворного мага вряд ли общался бы с Альвендуа: навязчивость Вивианы его тяготила, а Соланж явно раздражала своей угодливостью.

— Послушай лучше друга, Буле, — прошипел Антуан, придвигаясь к Шарлю вплотную. — Пока я не разозлился окончательно. Нечего тебе делать рядом с моей невестой.

Его метка начала темнеть, и я забеспокоилась: невменяемый Антуан не станет заниматься планированием, а, не дай Богиня, пустит в противника что-нибудь убойное прямо сейчас. Королевские артефакты должны выдержать, конечно, но проверять этого не хотелось бы.

— Невеста — такое неопределенное понятие. Сегодня она — твоя невеста, а завтра вполне может стать моей, — невозмутимо ответил Шарль и повел меня танцевать, пользуясь тем, что раздались первые такты музыки, а Антуан застыл на месте, пораженный его словами в самое сердце.

Это даже лучше, чем я рассчитывала! Теперь Альвендуа ему точно не спустят, выберут самый плохой вариант из всех возможных. Правда, не каждого инора, пойманного в чужой кровати, удается затащить в Храм, но в этом случае в дело идут подходящие зелья, затормаживающие восприятие. И будь ты даже королем, непременно в Храме ответишь согласием.

— Остается только объявить о нашей помолвке, — заметил Шарль, — и тогда Антуана будет уже не остановить. Или поцелуя будет достаточно, как считаешь?

Показалось, он ведет свою собственную игру, в которой то, что я — невеста Антуана, является козырной картой. Возможно, одной из крупных, если не самой. Но наши с ним цели были слишком далеки друг от друга.

— Поцелуя было достаточно, повторение излишне, — сухо ответила я. — Тем более что Пьер-Луи никуда не делся, вон стоит, осуждающе смотрит, а потом непременно выскажет, как мы себя неподобающе ведем.

— Иной раз неосторожно данное слово сковывает почище заклинания, — неожиданно сказал Шарль.

На языке вертелся вопрос, но спрашивать я не торопилась. Что если Шарль сглупил и дал магическую клятву, неосторожный намек на которую может выйти боком уже ему? С другой стороны, с него станется придумать что-нибудь, чтобы его не спрашивали вообще ни о чем: все наше знакомство он только то и делал, что о чем-то умалчивал. Начиная от своего подозрительного появления под стенами монастыря, которое он так и не объяснил. Но я тут же спохватилась. Мне нет ни малейшего дела до его тайн. Сейчас в моих планах — отомстить Альвендуа, для чего принц Филипп подходит идеально: сам он не рискует совершенно ничем, а вот его противников накажут по полной программе.

Антуан злился, хотя вида не подавал, даже располагающе улыбался девице, которую я отодрала от Шарля. А вот Пьер-Луи не владел собой столь же хорошо, поскольку теперь не смотрел на Люсиль, а не сводил взгляда с нас. Очень недовольного взгляда. Вивиана тоже злилась. Вот она как раз смотрела на Люсиль, и не только смотрела, но и весьма вдохновенно выговаривала ей что-то. Веер в ее руке больше не открывался, поэтому издалека был похож на стилет странной формы: очень уж характерно его держала сестра Антуана. Соланж растерянно переводила взгляд с Вивианы на Антуана, но идти к нему не торопилась, хотя явно хотела.

Только сейчас я заметила, что на нас с Шарлем обратили внимание слишком многие. Даже инор Кормье, преподаватель, устраивавший дуэль между Шарлем и Антуаном, о чем-то горячо говорил ректору, совершенно неприлично указывая вытянутой рукой на нас. Зато Фурнье выглядел необычайно довольным. Я сначала не сообразила почему, пока не вспомнила, что сейчас танцую с одним из его любимчиков, а сама проявила способности к прорицанию. Ректор наверняка уже настроил планов по появлению новой прорицательской династии. Только мечтает он совершенно напрасно, не подозревая, что на пути к воплощению его мечты стоят обещание королевской семьи и нежелание Совета магов поступаться правами.

Легкое изменение магического фона сигнализировало, что Шарль поставил полог молчания. Односторонний полог: к нам звуки доносились почти в точности, как раньше, лишь чуть глуше, нас же не должен был слышать никто. Не успела я спросить, зачем он это сделал, как мажонок наклонился и волнующим шепотом, от которого у меня почти наверняка встали дыбом все выбившиеся из прически волоски, поинтересовался:

— Что там выяснили с Королевским Сердцем? Имела отношение к его отключению принцесса Валери?

Со стороны наверняка казалось, что он мне признается в любви: вон как восторженно распахнулись глаза у Люсиль. Честно говоря, до меня самой не сразу дошел смысл вопроса, пришлось напоминать себе, что я сейчас танцую не ради удовольствия, а ради дела. И если удастся совместить месть с расследованием, будет просто прекрасно. Но что можно рассказать, а что нет? Впрочем, ничего интересного Шарль от меня все равно не узнает.

— Дедушка не нашел в бумагах своей мамы упоминания об этом артефакте.

— Я так и думал.

— Почему? — удивилась я. — Ведь Франциск был уверен, что его дочь приложила руку к отключению Королевского Сердца.

Шарль молчал и загадочно улыбался. Улыбался не только он: мечтательно — Люсиль, счастливо — ректор, криво — Антуан. Вивиана же хранила невозмутимость, притворялась, что ничего особенного не происходит. Спроси ее, наверняка выдала бы без запинки, что все идет по плану, по которому семья Альвендуа улучшает отношения с простолюдинами. И посмотрела бы на собеседника так, что у того отпало бы всякие желания задавать вопросы. Или так, что появилось бы желание задавать вопросы совсем другие. В зависимости от того, кем оказался бы собеседник, разумеется.

— Шарль, так все-таки почему? — повторила я.

— Она не могла не понимать серьезности последствий. Если бы она собиралась оспаривать законность наследования трона сыном мачехи, она бы это сделала. Я думаю, она даже не подозревала о том, что Сердце перестало работать как надо — часть функций же сохранились до сих пор.

— Какие?

— По охране замка, например. Поэтому нам так легко удалось пробраться внутрь — охранная часть посчитала нас имеющими право на посещение.

— Ладно нас, но Франциска? — не согласилась я. — Он же призрак.

— Призрак последнего правящего Лиденинга. Артефакт до сих пор настроен под него. По-хорошему, вам бы надо было просить аудиенцию у Филиппа Второго и пробовать настроить под монарха нынешнего. Но…

— Но что?

— После настройки я не дал бы за вашу жизнь даже сломанного гусиного пера, — честно ответил Шарль. — Ни за твою, ни за жизнь лорда де Кибо. Его Величество весьма жестоко расправляется с теми, кого считает угрозой собственному правлению. Думаю, сейчас вас спасает только то, что никто не сможет предсказать, как поведет себя Сердце, если не останется никого из Лиденингов.

В его словах прозвучал явный намек на смерть моего отца. Настоящего отца, а не то жалкое подобие в лице инора Бовьена, благополучно забывшего ко мне дорогу. И слава Богине, что забывшего.

— А принц Филипп?

— А принц Филипп практически не имеет влияния, так что рассчитывать на его защиту не стоит.

— То есть тебе на нас наплевать? — возмутилась я, больше не притворяясь, что не в курсе его высокого положения.

— При чем тут я? — деланно удивился он.

— Если ты догадался, почему мы с дедушкой видим Франциска, то и мы поняли, почему вы видите его, Ваше Высочество. Вы и ваш отец, Его Величество Филипп Второй, — ехидно ответила я, предвкушая смущение собеседника.

Шарль неожиданно захохотал. Он даже пытался сдерживаться, от чего подергивался, как перед неотвратимо наступающим припадком. Почувствовала я себя совершеннейшей дурой. Почему-то показалось, что этот смех вовсе не от восхищения моей догадливостью. Но ведь так решил не только дедушка, Франциск с ним согласился. Шарль продолжал смеяться, я же начала беспокоиться. Если он не принц, тогда опасность от Антуана куда сильней, причем Буле противопоставить Альвендуа совершенно нечего. Но Шарль Франциска почему-то видит, в то время как больше призрака не видит почти никто.

— Что смешного я сказала? Не будешь же ты утверждать, что мои выводы неправильны?

— Буду. Нет, определенная логика в них есть, и все же они неправильные.

Шарль резко крутанул меня так, что я почти взлетела и испуганно ойкнула, приземлившись.

— Ну что? Мы достаточно заставили понервничать Альвендуа? — неожиданно спросил он.

— Зачем заставлять его нервничать?

— Тебе лучше знать. Может, тебя он настолько потряс, когда ходил с цветком на макушке, что ты жаждешь повторения? Но вряд ли он меня еще раз вызовет, — усмехнулся Шарль. — Попытается напасть исподтишка. Вон, стоит, кипятится.

— Ничего, весь не выкипит.

Сказала я бодро, хотя Антуан меня сейчас сильно беспокоил. Улыбка с его лица уже сошла, зато появилась гневная краснота, а шевеление пальцев показывало, что вряд ли сейчас мой «жених» думает об устройстве чужой личной жизни, скорее о том, как бы эту жизнь вообще прекратить. Вон на кончиках его пальцев появилось слабое черное свечение. Сейчас как жахнет чем-нибудь из раздела некромантии…

— А вдруг? И останется от Альвендуа большое грязное пятно. Тогда бы я посчитал этот бал лучшим за все годы моего обучения. Даже лучше прошлого.

На прошлом Шарля должны были поздравлять, совсем как сегодня Бернара, разве что стипендию ему не назначили, но так он и не зять казначея. И все же мажонок выглядит слишком радостным для того, чье умерщвление уже стоит в планах Альвендуа.

— Как бы он от тебя пятно не оставил, — поделилась я своими опасениями.

— Ты разве не этого хотела?

— Ты ненормальный? — возмутилась я. — С чего бы мне хотеть, чтобы он тебя убил на балу?

— Действительно, слишком много свидетелей. Не продумала ты, — осуждающе поцокал Шарль, вызывая жгучее желание придушить его лично. И то сказать — нельзя же доверить такое важное дело семье Альвендуа? Вдруг не доведут до конца? — А Антуан уже не успокоится, имей в виду.

Мне не нужно было смотреть на Антуана, чтобы понимать, что он в бешенстве. Метка становилась все темнее и темнее, а его взгляд, казалось, протыкал насквозь не только Шарля, но и меня. Наверное, все дело в том, что Антуан считает Шарля соперником отнюдь не за мою руку, а за свое первенство в гонке между сильными студентами-магами. И то, что Антуан неизменно проигрывал, делало ситуацию все тяжелей, а его планы — все изощренней.

— Может, уйдем? — предложила я.

— Сделаем только хуже, — не согласился Шарль. — Он тогда себе навыдумывает орк знает что.

— Пусть себе выдумывает. Потом убедится, что я у себя…

— Он перед этим будет носиться по общежитию и искать нас, — усмехнулся Шарль. — Ты успеешь не только уснуть, но и выспаться, когда Альвендуа наконец придет в голову, что ты могла вернуться к себе. Он, знаешь ли, умом не блещет.

— Зато блещет другим, — встала на защиту «жениха».

— И не поспоришь, — неожиданно согласился Шарль. — Блещет, а иногда даже цветет и пахнет. Цветочек, что с него взять.

Теперь от смеха еле удержалась я, сразу вспомнив злополучное растение на макушке Антуана, важно покачивающееся при каждом движении. Может, оно действительно одуряюще пахло — история этого не сохранила. Сейчас Антуан если и напоминал цветочек, то очень злой, не иначе как плотоядный, готовый взорваться тучей ядовитой пыльцы и сожрать одурманенную жертву.

— А ты точно не принц Филипп? — подозрительно спросила я.

— Совершенно точно, — насмешливо ответил Шарль.

— Почему тогда ты видишь Его Величество? Кроме тебя, его видим только мы с дедушкой. И король Филипп Второй.

— Вот это и странно, — задумчиво ответил Шарль. — И все же я не он.

Голос Фурнье становился глуше и глуше, и я совсем перестала обращать на него внимание. А зря. Потому что ужасно испугалась, когда ректор неожиданно взорвался воплем прямо над ухом:

— Хватит! Вы сюда не гипнотизировать друг друга пришли! Смотрите на шар! — убедившись, что мы последовали приказанию, продолжил куда спокойнее: — А теперь доверьтесь мне. Сегодня я поведу вас, слишком сложное действие, чтобы доверить контроль вам. Мне нужно точное предсказание. А я уверен, что оно будет точным, не зря же я вас вытащил с бала: слишком удобный случай, чтобы не воспользоваться для блага прорицательской науки. И Шамбора.

Последнее он добавил после короткой паузы и явно для усиления значимости сказанного. Мол, больше всего беспокоюсь за будущность страны, собственные интересы для меня важны куда меньше.

— Может, для блага Шамбора было бы лучше оставить нас на балу? — предположил Шарль. — Альвендуа наверняка так думает.

— Пфф, — презрительно выдохнул ректор.

Наверное, он сомневался в способности Антуана правильно расставить приоритеты. Но высказать это ему не удалось, поскольку в дверь настойчиво застучали. Не просто застучали, затарабанили изо всех сил.

— Кому там неймется? — рявкнул Фурнье, распахивая дверь. — Мы делом заняты. Не до ваших глупостей, инор Кормье.

— Лорд Фурнье, — недовольно забубнил преподаватель, которого не пустили внутрь, — не стоит усугублять ситуацию, возникшую между Альвендуа и Буле. Лорд Альвендуа остался весьма недоволен случившимся, а он, как вы помните, один из студентов с сильнейшим Даром.

— То есть вам опять пришлось его успокаивать? — обреченно сказал ректор. — Инор Кормье, как же так? Целители на вас уже в прошлый раз жаловались.

— Было бы лучше, если бы Альвендуа неконтролируемо жахнул магией по залу? — возмутился преподаватель. — А к этому все шло. С контролем у него все хуже и хуже. А Буле для него — жесточайший раздражитель. И тут вы забираете невесту Альвендуа в компании с этим инором.

Он укоризненно посмотрел сначала на ректора, а потом на нас, держащихся за руки, хотя то странное чувство, которое меня захватывало до вопля ректора, уже ушло, но руки-то разжимать никто не приказывал. Фурнье тоже обернулся и смерил нас долгим задумчивым взглядом.

— Ну вот, вся настройка прахом, — вздохнул он. — Инор Кормье, не могли вы об этом утром доложить? Все равно проблема с Альвендуа пока решена.

— Вдруг леди де Кибо захотела бы навестить жениха у целителей? Он же из-за нее туда попал.

— Что за вздор? — возмутился Фурнье. — Он попал по собственной глупости, из-за непонимания нужд государства, из-за неумения отделять дело от личных проблем. Инор Кормье, вам пора возвращаться, нельзя оставлять студентов без присмотра.

Дверь он захлопнул, невзирая на то, что собеседник явно не сказал все, что собирался. Захлопнул и активировал несколько артефактов, в результате чего кабинет словно окутался сложной многослойной ажурной клеткой.

— Теперь нам точно никто не помешает, — заявил Фурнье. — И даже не думайте заявить, что леди собирается к жениху, не выпущу, пока не закончим. Ничего с Альвендуа не случится, не впервой.

Шарль не сдержал смешок. Сам же ректор выглядел необычайно серьезно, даже в чем-то зловеще. И вообще весьма напоминал спятившего на почве исследований: руки суетливо дергались, глаза горели фанатичным огнем. Почему-то подумалось, что с Фурнье станется не выпустить нас, пока не достигнем нужного ему результата. Сами-то мы точно не выйдем — способ активации указывал, что артефакты завязаны на ауре, а значит, не будут слушаться посторонних. Меня-то точно.

Но не все безнадежно. Во-первых, у Шарля может быть допуск — обеспокоенным он не выглядит. А во-вторых, нашел же способ выбраться спутник скелета, лежащего в потайном ходе монастыря? А нам и убивать не надо с последующим отрубанием конечности, просто подтащить оглушенного мага к артефактам — и мы на свободе. Эти мысли и теплая рука Шарля, которая куда больше моей подходила для оглушения сильного мага, меня успокоили.

— Сразу надо было полог врубать, — продолжал бухтеть ректор. — Не пришлось бы отвлекаться на ерунду. Руки не отпустили? Молодцы. Сейчас продолжим. Смотрите на шар.

Фурнье засуетился, сильно отвлекая от гадального шара, с которым пока не происходило ровным счетом никаких изменений. Чуть искаженные отражения показывали, что ректор рылся сначала в шкафу, потом в сейфе, и к нам подошел уже с несколькими баночками, из одной из которых сразу окатил гадальный шар. Появился туман, легкий поначалу, но усиливающийся с каждым мгновением. Фурнье начал читать заклинание и добавил на шар щепотку порошка из другой баночки. Туман сразу поплотнел и сделался совершенно непрозрачным, да и звуки через него доносились, словно через вату, глухо и невнятно, пока совсем не пропали. Я вцепилась в руки Шарля, он ответил ободряющим пожатием.

Дурацкое мероприятие. Сижу в странном тумане, вместо того чтобы танцевать. Неужели нельзя было заняться предсказаниями в другой день? Ладно, Шарль вызывает раздражение у Антуана, но меня лишили возможности танцевать не только с ним, но и с кем-нибудь другим. Бал-то теперь совсем нескоро будет, а этот был хорош, и Антуана так удачно убрали из зала. Можно сказать, создали все условия для прекрасного вечера. Я вздохнула. Вздох получился неожиданно громким и гулким.

И тут туман рассеялся, но увидела я не шар, и даже не Шарля, продолжавшего держать меня за руки. Появилась Богиня. И хоть я видела ее прямо перед собой, создавалось впечатление, что она смотрела сверху. Смотрела чуть непонимающе, но недолго, вскоре на ее лице, вдохновенно-прекрасном, возникло удивление.

— Почему? — раздался глубокий красивый голос. — Не тот.

— Почему это не тот? — возмутилась я, почему-то сразу поняв, что она говорит о Шарле. — Как раз тот, кто нужно.

— Посмотрим.

Она улыбнулась и истаяла. Зато проявился окружающий мир, мазками, словно кто-то плеснул на картину растворителем. И звуками, обрушившимися после почти полной тишины, ревущим водопадом. Бормотание Фурнье било по ушам, как гномская кирка внутри забоя. Была я как-то там на экскурсии, недолго, но впечатлений хватило: темно, сыро и неуютно.

— Получилось! Я был уверен, что получится. — Он предвкушающе потирал руки. — Что вы видели?

— А вы не видели? — хрипловато спросил Шарль.

— Нет, видение только для вас. Посторонние не видят и не слышат не только то, что видите и слышите вы, но и то, что вы говорите. Более того, у каждого участника видения могут отличаться. Инор Буле, ну же, что вы видели?

— Богиню.

— Богиню? О… — Фурнье сложил руки в замок и забегал вокруг столика и нас. — О, какая удача! Небывалая удача! Теперь Совету магов придется заткнуться со своими шуточками о прорицателях. Мы докажем свою пользу, докажем, да-с. Что она говорила?

— «Не ты», — неохотно ответил Шарль. — А потом сказала: «Посмотрим».

— А потом?

— Все, больше ничего.

— Как ничего? — возмутился Фурнье. — Такая уникальная возможность, и вы ничего не спросили?

— Не успел. Она исчезла.

— Вы общались несколько часов и ничего не успели, инор Буле? — едко спросил Фурнье. — Я был о вас лучшего мнения.

— Какие несколько часов? И минуты не было.

— Да, она очень быстро пропала, — подтвердила я.

Зря я о себе напомнила, потому что ректор наметил новую жертву и повернулся ко мне.

— Вы тоже видели Богиню, леди де Кибо?

Я кивнула, испытывая огромное желание спрятаться за Шарля, столь жадно на меня смотрел Фурнье. Но увы, мы уже даже не держались за руки, и я понятия не имела, когда это произошло. Иначе как божественным вмешательством не объяснишь, хотя вряд ли Богиня спасла нас с кузеном только для того, чтобы потом контролировать, с кем нам держаться за руки. Уверена, у нее есть куда более интересные занятия.

— Леди де Кибо, возможно, вы были удачливее? Что сказала Богиня вам?

— Почти то же самое, что и Шарлю. «Не тот» и «посмотрим».

О своих словах я умолчала. Подозреваю, что и Шарль тоже. В конце концов, слова Богини для предсказателя куда весомее слов студентов, тем более что я еще только в начале учебного пути и вообще не могу считаться компетентной в чем-либо.

Фурнье посмотрел так, словно я нанесла ему жесточайшую обиду.

— Три часа! Почти три час вы общались с Богиней и единственное, что выяснили, что инор Буле — не тот? — возмущенно возопил он. — Хм… Не тот? Не значит ли это, что партнер у леди де Кибо должен быть другой?

Я представила сеанс в компании Антуана, впечатлилась и торопливо возразила:

— Не значит.

— Не значит, — почти одновременно подтвердил Шарль. — Мне кажется, Богиня имела в виду, что не пришло время.

— Время для чего? Вы о чем-то умалчиваете? — проницательно спросил Фурнье.

— Время для правильного вопроса. Сказала же она нам обоим «посмотрим», так? Значит, должно пройти какое-то время, прежде чем мы получим правильный ответ.

— А мне кажется, что Богиня имела в виду, что леди де Кибо должна провести сеанс в другой компании, — заупрямился Фурнье. — Уж не знаю чем, инор Буле, но вы Богиню не устраиваете.

— Скорее, она ожидала увидеть рядом с Николь кого-то другого.

— Хотите сказать, что Богиня присматривает за леди де Кибо? С чего бы, инор Буле?

— Она меня в детстве спасла. Мы с кузеном провели неудачный алхимический эксперимент, и если бы не вмешательство Богини, ни меня, ни Жана-Филиппа бы не было.

— Возможно, — неохотно согласился Фурнье. — Но тогда все равно получается, что Богиню инор Буле рядом с вами не устраивает.

— Она сказала «посмотрим», — напомнила я.

— Возможно, она имела в виду другое. О!

С этими словами Фурнье неожиданно телепортировался. И защита собственного кабинета ему не помешала? Возможно, она не помешает и нам уйти?

— Мне кажется, Фурнье чересчур увлекся, — выразил мои опасения Шарль. — Бежим?

— Попробуем, — фыркнула я. — Может, еще потанцевать успеем.

— Вряд ли, — ответил Шарль, подходя к двери. — Фурнье сказал, что мы здесь торчим уже три часа. И судя по всему, еще задержимся. Артефакты на него настроены, увы.

Он развел руками, но как-то так хитро развел, что я оказалась в его объятиях. Впрочем, протестовать не стала, лишь прошептала:

— Что ты сказал Богине?

— Что она ошибается. А ты?

— Я тоже сказала, что рядом тот, кто нужно.

Услышав сработавший телепорт, я отскочила и сделала вид, что внимательнейшим образом изучаю охранные руны на двери, тем более что они действительно были интересные, сложные, многослойные, причудливо переплетающиеся. Наверняка не просто так переплетающиеся, уж инор Бопре нашел бы что рассказать про символы на двери. Но увы, лорд Фурнье привел не инора Бопре, от лекции которого я бы не отказалась, если уж на бал не пускают, он привел одного из своих аспирантов, и подозреваю, совсем не для того, чтобы тот пригласил меня на танец.

— Повторим эксперимент, леди де Кибо, — подтвердил мои подозрения ректор. — Попробуем с другим напарником. Вопрос, который я хотел выяснить, слишком важен, если явно требует божественного присмотра.

— Может, перенесем на завтра? — предложил Шарль. — Леди де Кибо устала.

— Завтра может быть поздно, — непреклонно заявил Фурнье. — Садитесь же, леди де Кибо, чем раньше начнем, тем раньше закончим. Инор Буле, можете быть свободны. Я сейчас вас выпущу.

— Я подожду Николь, чтобы проводить.

— Куда? К жениху? Вот уж лорд Альвендуа обрадуется вашему появлению вместе. Впрочем, ваше дело, — потерял к нему интерес Фурнье. — Что ж, приступим.

Я обреченно села на пол, за столик, на котором напротив меня пристроился в зеркальной позе аспирант с лицом столь торжественным, словно одним своим присутствием спасал Шамбор от страшной участи. Но руки его были холодные и вялые, как полежавшая спаржа, а гадальный шар выглядел неживым и тусклым, поэтому моя уверенность, что ничего мы не добьемся вторым сеансом, только усилилась.

Так и получилось. Хотя все начиналось в точности, как когда я держалась за Шарля, результата не было. Туман рассеялся и сделал это чрезвычайно быстро, но ни я, ни аспирант не увидели ничего, что могло быть хоть каким-то боком относиться к прорицанию. Фурнье недовольно заворчал и потребовал повторить, но опять с Шарлем.

— Лорд Фурнье, все уже устали, — заметил Шарль. — Особенно леди. Уже совсем поздно.

— Если сейчас ничего не получится, всех отпущу, а сам буду думать, что не так, — великодушно решил Фурнье.

Шарль покосился на запертую дверь, пожал плечами и сдвинул аспиранта с насиженного напротив меня места. За привычные руки я ухватилась с радостью, но это был единственный плюс нового сеанса предвидения. Он опять закончился ничем. Разочарованный Фурнье предложил провести еще один, уже с ним. Мол, он будет и направлять, и участвовать, но Шарль опять напомнил о позднем времени и об обещании нас выпустить.

— Настоящий маг на пороге прорыва не должен думать ни о времени, ни об усталости, — скривился Фурнье.

— Настоящий маг должен уметь остановиться вовремя, лорд Фурнье, — возразил Шарль и кивнул на аспиранта, который уже благополучно уснул, положив голову на ректорский стол. — У вас есть результаты экспериментов, нужно их обдумать.

Если Фурнье и возмутился нестойкостью своего аспиранта, то он никак этого не показал, даже не скривился в его сторону. Наверное, стойкими должны были показывать себя мы с Шарлем, а не случайно привлеченные для массовки участники.

— Понять бы, почему Богиня ответила только первый раз и такими странными словами, — намекающе протянул он.

— Уверен, лорд Фурнье, вы непременно разберетесь, как это всегда делали раньше, — оптимистично заверил Шарль. — А теперь выпустите нас с леди де Кибо.

Я оживилась. Пусть бал уже закончился, а объятий у двери было чудовищно мало, но никто не помешает получить от Шарля по дороге пару поцелуев, что несколько искупит испорченный праздник. Идти можно долго, осматривая по дороге академические достопримечательности. Или отмечая каждую. Это уж как получится. Но ректор понял мое оживление совершенно неправильно.

— Я провожу, — решил он и неожиданно продолжил: — А то знаю я вас, побежите к жениху в целительскую, а мне потом с жалобами разбираться.

— Альвендуа уже наверняка отпустили, — возразил Шарль. — Так что жалоб от целителей не будет.

— Тем более, нечего леди по ночам шляться по общежитию, — уперся Фурнье. — Тогда пожалуются комендант и дежурный преподаватель. Мне лишние жалобы не нужны. Я доставлю леди до комнаты и запру до утра.

— Я не собираюсь искать Антуана, — возмутилась я. — Я хотела пройтись, подышать свежим воздухом после этого вот всего.

И выразительно чихнула, подтверждая, что спертый воздух этой комнаты крайне вреден для хрупкого здоровья леди.

— Окно откроете, леди де Кибо, — невоспитанно предложил ректор, схватил нас с Шарлем за руки и телепортировался в общежитие.

Всегда считала неправильным использовать служебное положение в личных целях. Вот какая необходимость у Фурнье телепортироваться внутри академии? Правильно, никакой, одна незамутненная вредность и желание окончательно угробить мой день. И ладно бы предоставил нас самих себе в общежитии, я бы, может, даже, спасибо сказала! Но нет, лорд решил лично отконвоировать меня в мою комнату.

И вот там меня ожидало настоящее потрясение. Дверь была выбита вместе с косяком, а внутри, кроме испуганной Люсиль, обнаружилась еще целая толпа: группа дворцовой охраны, взъерошенный комендант и инор Кормье, выглядящий куда менее уверенным, чем когда я его видела в последний раз. Я сразу посмотрела на стену с проходом, но та выглядела совершенно неповрежденной. Да и кому ее было повреждать, если Франциск у дедушки, а я участвовала в экспериментах на благо прорицательской науки?

— Леди де Кибо, — обрадовался старший группы. — Вот вас-то мы и ждем! Хотел бы я знать, чем вы занимались столько времени.

— Предсказаниями, разумеется, — возмущенно ответил вместо меня ректор. — Под моим контролем и наблюдением. А вот я хотел бы знать, по какой причине вы разрушаете имущество академии? Завтра же отправлю жалобу Его Величеству Филиппу Второму. Точнее, уже сегодня.

Он выразительно посмотрел на вытащенные из кармана часы.

Маги переглянулись. Очень нехорошо переглянулись.

— Он не знает, — проблеял Кормье. — Я же говорил, лаборатория лорда Фурнье с включенной защитой полностью непроницаема.

— О чем я не знаю? — холодно спросил ректор.

— На его Величество Филиппа Второго совершено покушение.

— Покушение на Его Величество происходит не впервые, — заметил ректор, ничуть не успокоившись. — Но никогда раньше дворцовая охрана не позволяла себе громить академию.

— Во-первых, никогда раньше во дворце оно не заканчивалось успешно, — зло выкрикнул Реми.

— Успешно? Во дворце Лиденингов? — растерянно переспросил Фурнье. — Но это невозможно.

— И тем не менее, — неохотно подтвердил старший маг группы, весьма выразительно посмотревший на Реми.

Тот виновато пожал плечами и сместился за спины старших товарищей. Как его с такой выдержкой вообще взяли в дворцовую охрану? Не иначе как за красивые глаза.

— Его Величество сильно пострадал? — продолжал допытываться Фурнье. — Какого рода заклинания были использованы?

— Его Величество погиб.

Люсиль ахнула. По всей видимости, про смерть монарха никто раньше при ней не говорил. Ректор же застыл с приоткрытым ртом, не в силах поверить услышанному.

— Но это невозможно, — растерянно повторил он. — Защита дворца не пропускает никакой враждебной Лиденингам магии.

— Злоумышленники обошли, — дернулся старший группы. — Точно так же, как когда не так давно проникли во дворец. Из академии проникли, между прочим. Судя по всему, тогда они просто проводили разведку.

Я почувствовала, как по спине побежала тоненькая струйка пота. Богиня, если найдут следы моей ауры во дворце, меня непременно обвинят и в смерти Филиппа Второго. Меня и Шарля. Если он, конечно, не принц, в чем я опять засомневалась. Как удачно получилось, что у нас с ним железное алиби как раз на то время, когда все случилось.

— То есть, по-вашему, нападение на Его Величество было проведено отсюда? — недоверчиво уточнил ректор. — Из вот этой самой комнаты?

Я прекрасно понимала его недоверие. Кроме Люсиль, в комнате были лишь представители дворцовой охраны и администрации академии, а подруга выглядела слишком испуганной и непонимающей, чтобы ее могли хотя бы заподозрить в таком. Да и зачем нам убивать короля? Но тут я сообразила, что как раз у меня была веская причина расправиться: Филипп Второй виновен в смерти моих родителей.

— Да мы вообще не знаем откуда! — неожиданно взорвался старший группы. — За все время существования охранной системы дворца никогда не было ни единого случая, чтобы ее кто-то обошел. А здесь не просто обошли, здесь ударили так, что больше никого не задело. Филигранно обошли все ловушки, а ведь даже я не знаю обо всех! Пройти по нитям магии к нападавшим не получилось, удалось только определить направление. А здесь хоть какая-то зацепка.

— Какая зацепка? — всхлипнула Люсиль. — Я вообще спала, когда толпа магов ворвалась в комнату, скрутила меня и начала простукивать стену. Если бы не инор комендант, мне бы и одеться не позволили, так и сидела бы в ночной сорочке. Нет, зря мы не попросили сменить комнату, эта проклятая какая-то!

Инор комендант не слишком обрадовался привлеченному вниманию. Криво улыбнулся, сделал вид, что он вообще здесь случайно, и чуть сдвинулся к выходу. Наверняка надеется сбежать до того, как услышит еще что-нибудь, за неразглашение чего попадет под магическую клятву. На мой взгляд, на нее тянуло уже то, что нам выложили. Безопасность короны все-таки.

— Действительно, — поддержал ее Фурнье. — Какая зацепка? Ваши артефакты не повреждены, это даже при беглом осмотре видно, уверен, что тщательная проверка покажет то же самое.

— Уже показала, — вздохнул маг.

— Тогда какие у вас претензии к моим студентам?

Похоже, смерть Филиппа Второго не так уж потрясли ни ректора, ни дворцовую охрану. Не слишком любили покойного короля: ни одного сожаления о его смерти, лишь о том, что в защите нашли слабое место.

— Леди де Кибо…

— Леди де Кибо все время принимала участие в серьезном магическом эксперименте. Который показал выдающийся результат, к сожалению, пока не подлежащий огласке. Хотя Совету нужно будет непременно сообщить, слишком уж неоднозначная интерпретация. Кстати, — оживился он, — возможно, это видение было предупреждением? Запоздалым предупреждением?

— Леди де Кибо находится под подозрением главного королевского мага. Не зря же он…

Тут маг запнулся, пришлось продолжить за него:

— Вы хотели сказать, не зря же он поручил инору Дюмону украсть чашку, из которой я пила? Кстати, зачем он это сделал?

Старший маг повернулся всем туловищем к своему молодому подчиненному и возмутился:

— Одно из основных требований было — провернуть незаметно, Реми, как же так?

— Ну извините, меня не учили воровать чашки, — огрызнулся тот.

— Незаметно сделать проще простого, — неожиданно влез ректор. — Нужно создать иллюзию предмета и под ее прикрытием бросить точечный полог невидимости. Богиня, это же так просто! Но нет, всему вас нужно учить!

— Я не ваш студент, — возмутился Реми.

— Оно и видно. Мои студенты все делают безукоризненно, — гордо ответил ректор.

После этих слов подозрительных взглядов удостоились не только я, но и он и пришедший с нами Шарль, стоявший необычайно тихо. Я бы даже решила, что его нет, если бы не чувствовала его руку на своей. Но рука даже не дернулась при известии о смерти Филиппа Второго и сейчас не слишком была напряжена, хотя мы все дружной прорицательской компанией попадали под подозрение.

— Значит, ваши студенты все проворачивают безукоризненно, — подтвердил мои опасения старший маг. — А с леди де Кибо вы занимаетесь лично…

Сказал он столь многозначительно, что у Фурнье вытянулась физиономия, и он поспешно уточнил:

— Только прорицанием. По другим предметам я с леди де Кибо не пересекаюсь.

— Так и не надо, — радостно заявил старший маг. — Вот вы нам сейчас и расскажете, чем все это время занимались. Чем таким серьезным, что пришлось вытаскивать леди с бала. Ваши криминальные навыки, знаете ли, заставляют задуматься.

— Если я знаю, как сделать, это не значит, что я так делал, делаю или буду делать! — вспылил ректор. — И вообще, если вы не забыли, то мы с леди де Кибо и инором Буле практически с начала бала и до этого времени проводили серьезный магический эксперимент под кучей защитных артефактов. Под такой кучей, что из-за них ни на кого не нападешь при всем желании. А то, что я их активировал, вам может подтвердить присутствующий здесь инор Кормье.

Но расслабиться не успели не только мы с Шарлем, но и пришлые маги, так как преподаватель мстительно заявил:

— Активированы-то они были, но когда это активация артефактов мешала вам телепортироваться внутри академии?

— Инор Кормье, что вы говорите? — возмутился ректор. — По-вашему, я мог телепортироваться, напасть на Его Величество, игнорируя дворцовую охрану, а потом как ничуть не бывало вернуться и продолжить сеанс? Да я направлял леди де Кибо и инора Буле. Там не то что телепортироваться, отвлечься никак нельзя было, пока они находились в трансе. Я же их вел! Это вам любой прорицатель подтвердит. Разумеется, из тех, кто имеет представление о работе в команде.

Он так высокомерно посмотрел на Кормье, что даже я поняла, почему тот не любит аристократов. А то, что не любит, сомнению не подлежало: при нашем знакомстве я решила, что не нравлюсь Кормье, как невеста Антуана, которого он явно недолюбливал, но потом убедилась, что ему не по нраву все носители титулов. Я даже как-то случайно услышала его разговор с другим преподавателем, из которого следовало, что они считают привилегии аристократии незаслуженными и подлежащими уничтожению. Вот он сейчас и собирался уничтожить привилегию Фурнье вместе с самим привилегированным.

— И куда вы их вели? — не сдавался Кормье. — Возможно, они сами не осознавали, к чему привели их действия.

— Какие действия? — спросил Шарль. — У нас было всего лишь видение. Никаких действий мы не предпринимали.

Он выдвинулся вперед и стал немного передо мной, словно показывая, что я — под его защитой. Синеглазый Реми насмешливо прищурился, остальные не обратили внимание на изменение расстановки подозреваемых. Да, именно подозреваемыми нас и считали, пусть пока был совершенно неясен метод совершения преступления.

— Вот именно, — холодно сказал Фурнье. — Устроили здесь балаган, инор Кормье. Это обывателям вы могли бы внушить такую ерунду, но все присутствующие иноры маги, их не проведешь.

— Я, конечно, в предсказательских техниках не силен, — продолжал гнуть свою линию преподаватель. — Но кто может подтвердить, что вы вообще ими занимались? А не использовали время для покушения на Его Величество?

— А кто может подтвердить, что вы не использовали свое время как раз для того, в чем пытаетесь обвинить меня?

— Я присматривал за порядком на балу. У меня куча свидетелей.

— Не все время же вы присматривали? Уверен, ваши свидетели не перекроют все временны́е промежутки. Наверняка найдется момент, когда вас никто не видел. Именно тогда вы вышли, покусились на августейшую особу и вернулись как ни в чем не бывало. А теперь пытаетесь обвинить меня… точнее, нас.

— Хватит, — рявкнул старший группы и зачем-то поднял руку. Не иначе как приготовился спустить что-нибудь из своего арсенала в случае неповиновения. — Прекратили нести чушь.

— Не я начал, — ничуть не устыдился Фурнье. — Подумать только, меня обвиняют в убийстве короля. И кто? — Он с таким презрением посмотрел на Кормье, что тот скукожился и сделал попытку вжаться в стену. Наверняка с радостью удрал бы, но увы, вход как раз перегораживался нами. И если на меня и Шарля он вряд ли обратил бы внимание, то пройти мимо Фурнье просто так не получилось бы: ректор горел жаждой мести. — В конце концов, есть же структура магии нападавших. Она уникальна и позволяет определить виновника с высокой степенью уверенности. Вы должны были провести замеры и взять образцы. Осталось только сравнить с нашими и установить истину.

— Иноры, наверное, я могу идти, — осторожно поинтересовался комендант. — Мне кажется, вы прекрасно все решите без меня. А лишние знания, в сущности, меня никогда не интересовали. Пока вы не сказали ничего из того, что не появится в утренних газетах, я же ответил на все ваши вопросы.

— Не сказав при этом ничего полезного, — заметил старший маг.

— А что вы ожидали? У меня ни один артефакт не сработал. То есть в общежитии не было использовано ничего из запрещенных разделов, а это значит, что удар был нанесен точно не отсюда, о чем я вам уже давно сказал, между прочим. Весьма вероятно, что академия — всего лишь ложный след, и пока вы упорствуете, считая его основным, основной все истончается, пока не пропадет вовсе.

— Второй поймать вообще не удалось, — бросил Реми. — Только установили, что был.

— Инор Дюмон, вы у меня месяц увольнительных не увидите! — зло рявкнул старший группы. — Инор комендант, никуда вы не пойдете, даже не думайте.

Брассо расстроенно вздохнул и прислонился к стене.

— Предположим, что злоумышленник действительно нанес удар с территории академии, — неожиданно сказал ректор. — Но с чего вы решили, что это леди де Кибо?

— Это не мы, это придворный маг. Он, как только узнал, что удар пошел отсюда, аж побледнел и заявил, что причина — в леди де Кибо, — пояснил старший группы.

При этом все в комнате на меня уставились с таким интересом, словно я действительно могла как-то убить Филиппа Второго во время сеанса предсказаний. Удобно: предсказываю неприятности и сразу их устраиваю. Наверняка некоторые легендарные предсказатели так и появились. Быть объектом чужого внимания оказалось весьма неприятно, но я подавила желание спрятаться за Шарля и притворилась, что не обращаю внимание на нездоровый интерес со стороны дворца.

— Но у него же должны быть для этого хоть какие-то основания, — удивился Фурнье. — Не может же он назначить леди де Кибо виновной только потому, что она ему понравилась? Или, скорее, в данном случае — не понравилась. Леди де Кибо, чем вы так не угодили придворному магу?

— Не знаю, лорд Фурнье. Когда я его видела, он ничем не выказывал неприязни, напротив, прочитал очень интересную лекцию.

Касающуюся исключительно Королевского Сердца, которое до сих пор влияет на охранную систему дворца. А маг теперь наверняка знает, что я Лиденинг, то есть теоретически охранная система должна мне подчиняться или, по крайней мере, не вредить, пропустить меня или мои заклинания, а потом позволить беспрепятственной уйти в первом случае. Меня или моего дедушку. Богиня, что же там стряслось на самом деле? Появилось желание посоветоваться с родственниками по линии Лиденингов. Пусть один из них и призрачный, но наверняка разберется в случившемся куда лучше меня.

— Возможно, ему не понравились ваши вопросы? — предположил Кормье с таким видом, что я сразу поняла: этого лучше ни о чем не спрашивать, если что-то в его лекциях окажется непонятным. — Но я бы поставил на другую леди. Тем более что у этой все-таки есть алиби.

— Другую? — ухватился за его слова старший маг.

— Леди Альвендуа. Чем ближе дата свадьбы принца Филиппа, тем чаще она говорит, что свадьба не состоится. А теперь свадьба не состоится точно.

— Не состоится-то она точно, — согласился поскучневший маг. — Но для леди Альвендуа пользы от этого никакой. Да и не смогла бы она провернуть подобное.

— Принц тоже пострадал при нападении? — спросила Люсиль. — Кто-то еще пострадал?

Голос ее странно дрогнул. Неужели Пьер-Луи собирался после бала к дяде? Нужно будет узнать, о чем таком говорила подруга со своим кавалером, что тому срочно пришлось бежать докладывать.

— Вам мало короля? — взвился старший маг. — Никто больше не пострадал. Вообще никто. Но король мертв, и его убийцу мы найти не можем.

— И почему тогда вместо поисков убийцы вы торчите в комнате моей студентки? — спросил Фурнье, к которому вернулось его обычное высокомерие.

— Потому что один из ударов пришел из академии, но оказался столь смазан, что более точно определить оказалось невозможным. Единственная зацепка — вот, — маг кивнул на стену. — Единственная подозреваемая — вот, — в этот раз он кивнул на меня.

— Иноры, это несерьезно. Кто так работает? — удивился Фурнье. — Насколько я далек от систем по установлению преступников, и то понимаю, что вам следовало действовать совсем не так. Давайте наконец сравним нашу магию с взятыми во дворце образцами и установим невиновность хотя бы присутствующих здесь.

— Если бы это было так просто.

— Вы не взяли образец магии с места нападения? — поразился Фурнье.

— Разумеется, взяли. Но установить нападавшего только по результатам сравнения не выйдет. — Расстроенно махнул рукой маг. — Не могу раскрывать детали, не имею права, хотя, как мне кажется, ваша помощь была бы весьма кстати. Главное, совершенно непонятно, кто мог это устроить. Явно маг и неслабый, испытывающий ненависть к Филиппу Второму.

— Широкий выбор, — заметил ректор. — Его Величество был не слишком любим даже в народе, а уж в Совете магов у него недоброжелателей…

— Выбор-то широкий, но кто из них находился в академии? — старший группы опять посмотрел с подозрением на Фурнье. — В результате остается не так уж много подозреваемых, особенно если учесть сильный Дар.

— Бросьте, лицо с сильным Даром могло пройти незаметно. Охрана академии не пропускает лишь определенные артефакты и вещества.

— Если вас не устраивает леди Альвендуа, могу предложить лорда, — неожиданно расщедрился Кормье. — Он-то точно и сильный маг, и был без присмотра длительное время. Возможен сговор между ним и леди де Кибо.

— Чушь несете, — презрительно бросил Фурнье. — Оставьте наконец леди де Кибо в покое.

— Чушь, не чушь, — не согласился старший дворцовой охраны, — но у нас приказ — доставить леди де Кибо во дворец. В любом случае доставить.

Скорее всего, не будь с нами лорда Фурнье, меня бы, не слушая никаких возражений, сразу бы сцапали и утащили прямиком к придворному магу. Но ректор встал грудью на мою защиту, припомнив дворцовой охране и бардак, учиненный ими при прошлой проверке, и вынесенную дверь в нашу комнату, и обвинения, не подкрепленные ровным счетом ничем.

— И теперь вы хотите немедленно сопроводить леди де Кибо к придворному магу. Леди, которая после тяжелейшего сеанса нуждается в отдыхе, — возмущался он.

— Но смерть Его Величества…

— К смерти Его Величества, о которой мы, безусловно скорбим, как и полагается каждому добропорядочному жителю Шамбора, леди де Кибо не имеет никакого отношения, — твердо заявил Фурнье, весь вид которого говорил о том, что если он о чем-то скорбит, то лишь о невозможности продолжить опыт со мной и Шарлем, а уж совсем не о смерти Филиппа Второго. — Она не сможет пролить ни капли ясности на случившееся. Если злоумышленник и действовал из академии, в чем я сильно сомневаюсь, то это явно не леди де Кибо, которая послужила для вас отвлекающим фактором. Очень удачным для злоумышленника, поскольку время, когда можно было еще как-то обнаружить рассеивающиеся следы заклинаний, вы бездарно профукали, ожидая леди в ее комнате. И не просто ожидая, а…

Он выразительно прокашлялся, не желая повторять про учиненный разгром, но, несомненно, подразумевая именно его. Да, комната выглядела совсем не так, как при нашем заселении, когда мама Люсиль окружила ее ворохом заклинаний, придав почти домашний уют. Сначала украсили стену странными грязными рисунками и артефактами. Теперь вот двери выломали… Нет, я прекрасно понимаю, что дворцовая охрана должна охранять только королевскую семью, но это же не значит, что всем остальным она должна создавать проблемы и разрушать обстановку.

— Понятно же, лорд Фурнье, дворцовая охрана не справилась с обязанностями, поэтому им срочно понадобился кто-то, на кого можно свалить убийство. Леди де Кибо для этого идеально подходит.

Мэтр Фаро словно материализовался посреди комнаты. Да не один, а в компании еще пары магов. Наверняка тоже какие-нибудь шишки из Совета: вон как важно держатся. Правда, маги дворцовой охраны перед ними не смутились. Интересно, насколько дворцовые маги зависят от Совета? А главный королевский маг? А сам король? Никогда над этим не задумывалась.

— Добрый вечер, мэтр Фаро. — Фурнье уважительно наклонил голову. — Увы, дворцовой охране сегодня не повезло, леди Кибо весь вечер была со мной.

— Вот как?

По виду Фаро было непонятно, обрадовало ли его это известие или расстроило. Маги же из дворцовой охраны стали необычайно кисло выглядеть. Впрочем, причину этого я поняла сразу, поскольку мэтр Фаро сказал:

— В таком случае я не понимаю, что здесь делают эти иноры.

— А вы? — мрачно буркнул маг дворцовой охраны.

— Я не обязан отвечать на ваш вопрос, — нехорошо улыбнулся Фаро, — тем не менее отвечу. У меня важное дело к лорду Фурнье. Надеюсь, к нему у вас нет претензий?

— К нему — нет, а вот леди де Кибо придворный маг настоятельно требовал доставить во дворец.

— Леди де Кибо во дворце делать нечего, — отрезал Фаро. — Это требование Совета, понятно?

— Понятно, что вы противодействуете расследованию, — зло бросил старший маг.

— Иноры, какое противодействие? Вам же сказали: у леди де Кибо алиби на весь вечер.

— Но инор Бариль…

— Инор Бариль слишком много на себя берет, пытаясь идти наперекор требованию Совета. Он прекрасно знает, что леди де Кибо невиновна в смерти Филиппа Второго.

Слова Фаро должны были меня успокоить, но я почему-то встревожилась сильнее. Да и рука Шарля стала куда напряженней и тяжелее. Он ухватился за меня так, словно меня уже собирались от него отрывать и куда-то тащить. И я его прекрасно понимала: если Совет говорит что-то хорошее, так это непременно чтобы замаскировать что-то куда более плохое. Впрочем, группа дворцовой охраны заявление Фаро хорошим не посчитала, их главный заметил:

— Инор Бариль считает по-другому.

— Я уже говорил, что инор Бариль слишком много на себя берет. — Фаро демонстративно повернулся ко мне, показывая, что не собирается больше тратить время на споры. — Леди де Кибо, боюсь, ваши гости слишком навязчивы. В общежитии вам выспаться не дадут. Позвольте вас проводить в гостиницу.

Теперь вцепилась в Шарля я. Идти куда-то вместе с главой совета — форменный идиотиз с моей стороны. Не уверена, что «гостиница» — это не эвфемизм камеры при Совете. Вон как нехорошо поблескивают глаза Фаро. Что же там такого случилось во дворце?

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил Шарль. — Леди де Кибо испытала сильное потрясение и нуждается в утешении близких родственников, а не в безликом гостиничном номере.

— Инор… Буле, если не ошибаюсь? — снизошел до него Фаро.

— Не ошибаетесь.

Фаро уставился, словно сейчас только заметил, что мы держимся за руки. Этак выразительно уставился, словно мы делали что-то предосудительное. Пауза тянулась, но никто ее прерывать не спешил. Я покосилась на Шарля, тот с видом полнейшей расслабленности ожидал продолжение речи. Фаро недовольно поплямкал губами, то ли проговаривая что-то про себя, то ли ругаясь, то ли вообще подбирая вариант заклинания, позволяющий воздействовать на нас незаметно для окружающих. Но окружающих было слишком много, и отнюдь не все были лояльны к главе Совета, поэтому он чуть снисходительно заявил:

— Инор Буле, понимаю ваше желание восстановить историческую справедливость, но советую учесть, что леди де Кибо весьма непостоянна. И даже если она расторгнет помолвку с лордом Альвендуа, не факт, что заключит с вами, как бы вы сейчас не показывали свою лояльность.

— Альвендуа лояльны куда больше? — усмехнулся Шарль. Нехорошо усмехнулся, как-то так, что меня сразу заинтересовало, в чем заключается «историческая справедливость», по мнению Фаро.

— Речь сейчас не о них, а о вас, — уклончиво ответил Фаро.

— Постойте-ка, — неожиданно вмешался Фурнье. — Если у Буле и де Кибо склонность друг к другу, вы не можете им препятствовать!

— Почему это? — повернулся к нему Фаро. — Очень даже можем.

— Не можете, — с нажимом заявил Фурнье. — У де Кибо выдающиеся способности к прорицанию, как и у Буле. Я считаю, что ваша попытка разрушить эту прекрасную пару — наглая провокация, направленная на ослабление прорицательской фракции в Совете.

Ректор горел благородным негодованием, а после неосторожно брошенной одним из спутников Фаро фразы: «Что там ослаблять-то?», его было уже не остановить. Он произнес пламенную речь, впечатление от которой было бы куда сильнее, не прерывайся она едкими репликами представителей Совета. Дворцовой охране роль зрителей тоже настолько не понравилась, что они вступили в диспут, бросая уничижительные реплики Фурнье в духе, что если бы раздел магии, курируемый лично ректором, действовал как надо, то вряд ли бы состоялось покушение на королевскую семью вообще. При упоминании королевской семьи в целом опять заволновалась Люсиль, но ей на вопросы о пострадавших не отвечали, хотя она очень активно пыталась выяснить истину.

Короче говоря, всем стало не до нас, чем и воспользовался Шарль, вытащив меня в коридор.

— Нужно срочно переговорить с твоим прапрадедушкой, — заявил он. — Уверен, этот тип приложил свою нематериальную руку к случившемуся.

Я оглянулась на нашу комнату. Похоже, на наше исчезновение никто не обратил внимания, даже Люсиль продолжала выпытывать у пойманного мага дворцовой охраны, всю ли правду они рассказали о покушении. Подругу одну оставлять не хотелось, но не факт, что нам удастся незаметно выбраться из комнаты второй раз. Ругань становилась все громче и выразительнее, нужно будет лорду Фурнье предложить ввести факультатив по ведению спора — пара его выражений столь изящно унизила оппонентов, что те перешли на ор, не найдя соответствующих красивых оскорблений и решив взять громкостью.

Странно, но в коридор никто даже не выглянул, хотя защитный полог на нашей комнате был нарушен и все, что там сейчас происходило, разносилось по всему этажу. Наверное, не хотят связывать с дворцовой охраной. Или с Советом. Даже сразу не сказать, кто хуже.

Об этом я размышляла уже по дороге. Шарль тащил меня так быстро, что я еле успевала перебирать ногами.

— А не посчитают, что я скрываюсь от правосудия? — все же уточнила я.

— Фаро же сказал, что к тебе не может быть претензий у дворцовой охраны.

Дверь в общежитие была уже заперта, но Шарль почти не задержался, дезактивируя и опять восстанавливая запирающее заклинание. Видно, не первый раз проворачивает. Куда это он ходит по ночам? Я подозрительно на него посмотрела.

— Что? — удивился он.

Я спросила совсем не то, что собиралась:

— Зачем я нужна придворному магу?

— Решил под шумок надавить, чтобы получить твое согласие.

— На что?

— На брак с принцем, разумеется. Не удивлюсь, если завтра сообщат об расторжении помолвки.

— За неделю до свадьбы? — засомневалась я. — Уверен?

— Почему нет? Обыватели свяжут разрыв с покушением на короля, — бросил Шарль. — Наверняка скажут, что она легко отделалась и наказать надо было по всей строгости, а не делать поблажку теперь уже бывшей невесте. Так что да, уверен. И так же уверен в том, что после разговора с Барилем объявят о помолвке принца уже с тобой.

— Не объявят. Я уже помолвлена, понимаешь?

— Альвендуа отодвинут в сторону.

— Да при чем тут он? Я помолвлена совсем с другим, — досадливо бросила я.

Шарль притормозил.

— С кем? — довольно жестко спросил он. — Я бы предположил, что с Матье, но поскольку он женился, даже были бы вы помолвлены, все это аннулировалось бы.

Наверное, с его стороны все это выглядит так, словно я морочу ему голову. Я повернулась и положила руки ему на плечи. Он не отстранился, но и обнимать не стал, смотрел выжидающе, молчал и ждал ответа.

— Шарль, дело в том, что я не знаю, понимаешь?

— Не понимаю, — холодно ответил он.

— Когда мы с кузеном были маленькими, Жан-Филипп провел ритуал помолвки, который прошел… очень странно. Мы думали, что ничего не получилось, но недавно выяснилось, что следы ритуала есть и я не могу выйти замуж ни за кого, кроме как за того, с кем помолвлена. Я думала, это Бернар, но у него парного знака не было, иначе его не женили бы. Дедушка с Франциском обещали подумать, как эту помолвку можно расторгнуть. У Франциска даже идеи были.

Глаза Шарля чуть потеплели, и мне даже показалось, что… Но тут со стороны академии раздалось что-то, отдаленно напоминающее взрыв. Перешли к силовым методам убеждения? Совет против дворцовой охраны или разборки внутри самого Совета?

— Побежали, — внезапно бросил Шарль.

Мы неслись к дому де Кибо по ночному Ланже как две тени, нигде не задерживаясь и не обращая ни на что внимание. Да и кто попытался бы задержать двух магов? Только самоубийца. И пусть я пока не совсем маг, но уверена: умений Шарля хватит на нас обоих.

Калитка распахнулась от прикосновения, я простучала каблучками по дорожке и взялась за ручку двери.

— Леди де Кибо, стойте, нам надо поговорить!

Голос Фаро прозвучал столь неожиданно и властно, что я втянула голову в плечи, действительно остановилась и оглянулась. Глава Совета стоял за оградой и всем своим видом выказывал радость от лицезрения моего прекрасного облика. Мне же долго на него смотреть не пришлось, поскольку Шарль неожиданно ухватил меня за руку и силой затащил в дом.

— Может, его выслушать?

— Сначала выслушаем твоего деда и Франциска. К телепорту!

Голос Фаро слышался и через дверь, но в сам дом и даже сад глава Совета пройти не мог без моего или дедушкиного разрешения, так и стоял за оградой, не пускаемый охранными плетениями. Не думаю, что он останется там надолго после того, как из дома исчезнут наши ауры.

До телепорта мы почти добежали, и сразу как оказались с другой стороны, над ухом прозвучало:

— Николь, я в кабинете.

— Нас ждут, — предупредила я Шарля.

— Ждут? Этого я и боялся, — несколько непонятно ответил он.

Но больше ничего говорить не стал, а я не спрашивала: мало ли что никого не видно, вдруг Франсина как раз настроила подслушивающий артефакт, а мы сразу выложим что-то такое, что даст Совету дополнительную возможность меня шантажировать. Нет уж, о важных вещах лучше говорить в защищенном помещении.

Как только дверь кабинета за нами закрылась, Шарль, не размениваясь на приветы, сразу бухнул:

— Как вам удалось угробить Филиппа Второго?

— Мажонок, ты сдурел? — возмутился Франциск. — Это не мы, это он сам!

Он повис за правым плечом дедушки и весьма неестественно злился, так что одного взгляда было достаточно, чтобы понять: в этот раз он белый только потому, что призрак, а так замазан в покушении по самое перо на шляпе.

— Ранее за Филиппом Вторым склонности к суицидам не наблюдалось.

— Мало ли что не наблюдалось ранее, — проворчал дедушка, крутя в руках пузатый бокал, — а потом он познакомился с Его Величеством Франциском и жизнь ему стала немила.

— Робер! — оскорбился призрак.

— Что Робер? Я его прекрасно понимаю. Мне тоже в последнее время кажется, что общение с вами — это затянувшееся самоубийство.

— Да не знал я, что все так получится, — взвыл призрак. — И потом, мы же действительно не виноваты в смерти этого придурка. Он убил себя сам.

— Вы объясните, что случилось?

— Что случилось, что случилось, — проворчал дедушка и залпом выпил все, что находилось в бокале. — Его Величество Франциск случился.

— Вряд ли Его Величество Филипп умер от лицезрения Его Величества Франциска, — заметил Шарль. — Знакомство состоялось раньше, и недавно покойный монарх тогда отправлял заклинания в давно покойного коллегу, а не в себя.

— То есть вы, Ваше Величество, грохнули короля Филиппа Второго для того, чтобы я вышла замуж за его сына?

— Огонек, за кого ты меня принимаешь? — возмутился Франциск. — Это просто удачное стечение обстоятельств. Но мы будем идиотами, если им не воспользуемся.

— Конечно, просто удачное стечение обстоятельств, — участливо кивнул Шарль, — поэтому лорд де Кибо сейчас напивается. Вам-то что, Ваше Величество, в случае чего отвечать не вам, а ему, да даже если бы и установили вашу вредоносную деятельность, второй раз вас все равно не убить.

— А не обнаглел ли ты вконец, мажонок? — опешил призрак.

— Я — нет, а вот вы давали слово, что действуете на благо Шамбора. И как с этим согласуется убийство короля? Между прочим, маги, заявившиеся из дворца, пытались обвинить Николь.

— Мы его не убивали! — взвился призрак. — Я уже говорил, что он сам себя убил.

— Сам, говорите? И почему он это сделал?

— Дурак потому что, — мрачно буркнул призрак. — Там мозги передались только от Анны, а у нее их явная нехватка была.

— А у вас с ними было все в порядке, — издевательски сказал Шарль. — Поэтому она вас и убила? Из зависти к чужому превосходящему уму.

Дедушка выразительно хмыкнул и опять протянул Шарлю бокал с вином. Бокал я отобрала и сурово на обоих посмотрела: мне пока так и не объяснили, что же случилось и какова степень если не вины, то вовлеченности моих родственников. Судя по настроению дедушки, весьма высокая.

— Знаешь, мажонок, а ты злой, — укоризненно протянул Франциск. — Представь себе, Анна была красивой и хитрой, но не умной. Страшное сочетание, на самом деле.

— Неужели?

— Поверь. Вот ее сестра была красивой и умной, но не хитрой. И как результат Аньес оказалась в монастыре, а Анна — на троне. Увы, мажонок, в жизни красивые и умные часто проигрывают красивым и хитрым. А Филиппу Второму не досталось ни красоты, ни хитрости. Про ум-то понятно — откуда ему взяться у потомков Анны?

Я поняла, что если и дальше не вмешаюсь в разговор, то узнать, что же случилось, возможности может не представиться. Не думаю, что Фаро смирился с тем, что не переговорил со мной. Понять, куда я направилась, для него труда не составит, как и воспользоваться стационарным телепортом, если не найдет подходящего артефакта. А значит, у нас не так много времени до его появления. Разве что он посчитает неприличным появляться посреди ночи. Но на это надежды мало.

— Дедушка, может, хоть ты объяснишь, что случилось?

Он отложил разбитый бокал, взял новый, наполнил рубиновой жидкостью, отпил и наконец ответил:

— Охранные заклинания принца засекли нашу проверку. По всей видимости, будущий Филипп Третий находился рядом с Филиппом Вторым, и тот не придумал ничего лучше, как использовать возможности Королевского Сердца для нападения на нас. Защитные функции-то там работают. Но Сердце — это артефакт, завязанный на крови. Для него важно не то, как называется напавший, а то, кто он есть. То есть Не-Лиденинг пытался напасть на Лиденинга. Вот Сердце и прекратило нападение самым действенным способом.

— А почему придворный маг убежден, что это связано со мной?

Франциск насмешливо присвистнул.

— Огонек, ты меня удивляешь. Лиденингов-то — ты и Робер, про меня маг не знает. Робер связан клятвой, остаешься ты. Воздействие они засекли, а характер вряд ли поняли.

Дедушка чуть поморщился. Выглядел он не столь виноватым в смерти монарха, наверняка им ненавидимого, сколько безмерно уставшим.

— Если у принца проявилась татуировка, то поняли, — вздохнул он. — И тогда поняли и про помолвку, и про невесту.

Я посмотрела на Шарля. Татуировка у него точно не проявлялась: мы все время были вместе и пропустить это я никак не могла. И Филиппа Второго рядом тоже не было. Даже нельзя предположить, что он закамуфлировался под Фурнье или аспиранта, потому что те оба были живы, когда я их видела в последний раз. Значит, Шарль точно не принц, а ради другого жертвовать собой на благо Шамбора я не согласна, пусть он будет самый прекрасный из всех принцев.

— Я против, — твердо сказала я, повернувшись к Франциску, и подчеркнуто взяла Шарля за руку.

— Что значит против? — сразу понял меня призрак. — Мы, Лиденинги, себе не принадлежим. Мы должны действовать на благо Шамбора.

— Что-то я не заметил, Ваше Величество, чтобы вы действовали на благо Шамбора, — бросил Шарль.

— Я? Мажонок, да я даже умереть нормально не смог, потому что Шамбор остался в опасности! — взвился призрак. — И сейчас я делаю все, чтобы эту опасность ликвидировать.

— То есть сначала вы создали проблему, а теперь считаете, что другие должные ее решать. Да-да, Ваше Величество, именно так. Сначала вы женились на неподходящей девушке, потом позволили себя убить и тем самым поставили под угрозу не только жизнь своих потомков, но и судьбу Шамбора. А теперь считаете, что Николь должна собой пожертвовать ради вашего спокойствия.

Призрак возмущенно зашипел, как закипающий чайник, подлетел и вклинился между нами. Ощущать его было неприятно, но я и не подумала отпустить Шарля, на что Франциск, несомненно, рассчитывал.

— Мажонок, о какой жертве ты говоришь? — насмешливо фыркнул он в лицо Шарля так, что в того полетели мелкие, но, несомненно, неприятные комочки эктоплазмы. — Все девушки спят и видят, как бы выйти замуж за прекрасного принца. А Филипп в ближайшее время станет даже не принцем — королем. А эта добыча еще заманчивее. Согласись, из Николь получится прекрасная королева.

— Не соглашусь, — быстро сказала я, не давая Шарлю открыть рот. — Из меня королевы не получится никакой: ни прекрасной, ни отвратительной. Не для того я убегала от помолвки с Антуаном, чтобы выйти за принца Филиппа.

— А для чего? — удивленно развернулся ко мне Франциск. — Неужели, чтобы выйти за инора Буле? Огонек, у тебя с головой все в порядке?

— У меня с головой все в порядке. Во всяком случае, она не просвечивает, в отличие от вашей.

— Если бы она у тебя была в порядке, между принцем и не-принцем ты бы сделала правильный выбор.

— Положим, даже Соланж, предложи ей выбор между принцем и Антуаном, выбрала бы Антуана, — заметила я. — То есть для нее принц хуже даже Антуана, понимаете, Ваше Величество, к чему я веду?

— Это и не проблема вовсе. — Призрак махнул рукой и наконец немного отплыл от нас с Шарлем, но только для того, чтобы нависнуть над нами, намекая на несуществующее величие. — Нам ведь главное что? Королева. А короля можно и убрать. Ради блага Шамбора.

— Как вас в свое время, — подал голос дедушка. — Наверняка королева Анна считала, что действует на благо страны. Как вы говорите? Главное — королева. Она это с успехом доказала.

Франциск возмущенно засопел и двинулся к дедушке, но сказать ничего не успел, поскольку на столе ожил переговорный артефакт и чуть заспанный голос Франсины сообщил:

— Мэтр, к вам мэтр Фаро. Он сказал, что знает, что вы не спите, да и если бы спали, ему все равно, поскольку у него срочный серьезный разговор к вам и вашей внучке. До завтра не потерпит.

— Проводите гостя, — решил дедушка, погасил артефакт и раздраженно бросил: — Вот ведь какой настырный. Я не реагирую на срабатывание артефактов, нужно мою экономку поднять.

С тихим хлопком из воздуха вывалилось три стула с гнутыми ножками и велюровой обивкой спинок и сидений. Судя по рисунку — чередующимся коричневым и бежевым полосам, были они из комплекта в гостиной. Легкость, с которой дедушка произвел столь сложное действие, потрясала. Богиня, неужели и я когда-нибудь смогу так же?

— Вы еще похлопайте, — с кислой миной сказал Франциск. — Как балаганному фокуснику, они тоже любят аплодисменты. И что характерно, Робер, мне ты стул не приготовил.

— Во-первых, Ваше Величество, вы в нем не нуждаетесь. А во-вторых, мы не будем выдавать ваше присутствие. Вы останетесь нашим тайным оружием.

— Массового поражения, — не удержался Шарля.

— Достаточно поразить одного Фаро, и Совет надолго самоустранится: битва за главенство будет длительной и кровопролитной, — хмыкнул дедушка. — Садитесь же, а то Фаро решит, что вы простояли в его ожидании.

Франциск оскорбленно надулся, устроился в воздухе чуть выше дедушки, рассевшись так, словно под ним был не воздух, а удобнейшее кресло, стянул с головы шляпу и начал ее вертеть на руке, более всего напоминая испортившуюся ветряную мельницу.

Фаро вошел резко, безо всякого приличного объявления со стороны прислуги. Наверняка рассчитывал услышать что-нибудь занимательное, не предназначенное для его ушей.

— Добрый вечер, лорд де Кибо. Что-то бледно выглядите. Откат Сердца?

— Давно уже не вечер, а ночь, мэтр Фаро, и та с вашим появлением перестала быть доброй. Не понимаю, о чем вы.

— Ой ли? — Фаро решил не дожидаться приглашения и уселся на свободный стул, одарив нас довольной улыбкой. — Я про смерть Филиппа Второго. Не знаю, как вы это провернули, лорд де Кибо, но очень хочу узнать. Я, видите ли, весьма любознателен.

— Не думаю, что вам удастся обвинить меня в смерти Филиппа Второго.

Дедушка прищурился и отставил рюмку. Впрочем, та все равно уже была пустой. Надеюсь, он не забыл воспользоваться отрезвляющим заклинанием: говорить с Фаро нужно с ясной головой, не затуманенной алкогольными парами.

— Уверены? Вы сейчас больше всего похожи на заговорщиков, почти провалившихся и рассчитывающих следующий шаг.

— В самом деле? — дедушка усмехнулся противнику в лицо. — Все куда прозаичнее, друг мой. Инор Буле и моя внучка решили связать свои судьбы и пришли ко мне просить благословения.

Франциск громко и выразительно икнул. Никогда бы не подумала, что призраки на такое способны! Затем он сорвался с насиженного места и ринулся к дедушке с воплем:

— Ты что несешь, внук? Что несешь? Николь должна выйти за принца Филиппа, потому что я так решил!

— А я решил, что Николь выйдет за того, кого выберет сама, — отрезал дедушка.

И стукнул ладонью по столу так, что подпрыгнули не только оба пустых бокала, но и бутылка, впрочем, тоже не слишком полная.

— Мне кажется, лорд де Кибо, вы неправы, — елейным голосом заявил Фаро.

— Вот-вот, послушай умного инора, — оживился призрак. — А он точно умный, если уже столько лет возглавляет Совет. Да и тебе с Николь полезны хорошие отношения с Советом.

Он подплыл к Фаро и одобрительно погладил того по голове. На солидном расстоянии от оной, разумеется, но глава Совета явно заметил прикосновение, напрягся и чуть заметно скосил глаза, желая рассмотреть раздражитель. Но данный раздражитель зримо раздражал лишь очень небольшую группу, в которую глава Совета, увы и ах, не входил.

— И в чем, по-вашему, я неправ?

— Буле, возможно, мальчик и не плохой, но где он, а где де Кибо? Не так много осталось чистых старинных родов, чтобы они могли позволить себе разбавляться кем попало. Велика вероятность, что у потомков Дара не будет вообще. А у вас из потомков одна внучка, лорд де Кибо. Советую повнимательней отнестись к ее выбору.

— Мэтр, к вам инор Бариль, — ожил переговорный артефакт. — И тоже не хочет ничего слушать ни про ночь, ни про занятость.

Фаро почти не изменил благожелательного выражения, лишь правая бровь чуть сдвинулась к левой, но тут же была усмирена владельцем, который считал, что любые внешние проявления эмоций — излишни.

В кабинете появился еще один стул и стукнул ножками по стулу Фаро. Тот брезгливо отодвинулся вместе со своим сидением, но так, чтобы находиться между свободным стулом и нами. Интересно, кому он больше не доверял: придворному магу или нам?

— Пригласите и инора Бариля, Франсина.

Приглашенный не заставил себя долго ждать, тоже влетел и без стука, и без объявления, но наткнулся взглядом на Фаро и сразу затормозил. Неприятные черные глаза придворного мага, казалось, сверлили дыры в плотном туловище Фаро, который в ответ лишь выразительно улыбнулся, подразумевая: «Да, вы не ошиблись, дорогой мой, это я. И я прилично вас опередел».

— Смотрю, с Фаро вы уже о чем-то договорились, — процедил Бариль.

— Скорее, не договорились, — не согласился дедушка.

— А что здесь делает Буле? — обратил внимание Бариль на еще одну неприятную персону.

— Просит руки леди де Кибо, — радостно сообщил ему Фаро.

Не знаю, на что он рассчитывал, но точно не на то, что Бариль гордо развернется и нас покинет. Придворный маг побагровел, сузил глаза до такой степени, что они с трудом угадывались в щелочках, и бросил:

— Вы бы не шутили так, мэтр Фаро.

— Какие уж тут шуточки, инор Бариль, — поцокал языком Фаро, явно наслаждаясь ситуацией. — Лорд Фурнье весьма заинтересован в этом браке, знаете ли. Просил Совет посодействовать, и мы склонны прислушаться к его просьбе.

Придворный маг возмущенно посмотрел уже на дедушку и выразительно прокашлялся.

— Вот жулик! — поддержал его Франциск. — Он же только что говорил, что никаких Буле в женихи де Кибо!

— Умный инор всегда может прислушаться к веским доводам, — пожал плечами дедушка.

— Да разве можно его считать умным инором? Наглый беспринципный интриган, — разорялся Франциск.

— Мои доводы куда более веские, чем те, что могут привести все остальные в этой комнате, — объявил Бариль.

— Да бросьте, — сказал Фаро, — чем вы можете нас удивить? Совет не заинтересован в том, в чем заинтересованы вы, понятно? Совет выступает против.

Бариль резко подскочил к Фаро, наклонился над ним и начал читать проникновенную речь о том, что Совет постоянно противодействует короне. К чести Фаро, он не только не отклонился, но даже не дрогнул, лишь пару раз скептически хмыкнул. А вот Шарль неожиданно наклонился ко мне, обнял и спросил:

— А когда я успел просить твою руку? Совершенно не помню.

— В твоем возрасте очень печально иметь проблемы с памятью, — прошипела я, косясь на магов, но те, казалось, были полностью увлечены друг другом. — Дальше они будут только усиливаться. Для мага это очень серьезный порок.

— Это не единственный его порок, — неожиданно влез Бариль. — Сомнительное происхождение — раз.

— Да бросьте, — лениво протянул Фаро. — Не более сомнительное, чем у принца Филиппа. Я бы даже сказал куда менее сомнительное.

— На что вы намекаете?

Бариль опять повернулся к Фаро и уставился на него столь пристально, словно пытался прочитать мысли. Но глава Совета ничуть не обеспокоился: наверняка у него активированы артефакты от ментального воздействия. При разговоре с агрессивным магом никакие предосторожности не лишние.

— Вы прекрасно знаете на что. И если я только намекаю, а не говорю открыто, то это значит, что пока Совет все устраивает. А вот если перестанет устраивать…

— Значит, Буле в роли будущего мужа де Кибо вас устраивает? — зло ощерился Бариль.

— До вашего прихода мы как раз говорили с лордом де Кибо, кого Совет хочет видеть мужем леди де Кибо. Но если вам нужен более точный ответ, то Совет не столько устраивает кто-то конкретный, чем не устраивает тот, которого вы хотите навязать всем нам. Скажем прямо, усиление позиций короны нам не нужно.

Фаро изобразил руками замысловатый жест, приведя Бариля в полнейшее бешенство. Уверена, если бы мне пришло в голову поставить на него метку, сейчас она была бы совсем черной. В таком состоянии я раньше видела только Антуана, но, увы, тут не было преподавателей, способных успокоить чересчур разошедшегося мага, который сдерживался с огромным трудом от того, чтобы отправить подходящее заклинание в противника.

— И чего это он так взбесился? — недоуменно спросил призрак. — В мое время кого попало в придворные маги не брали, только тех, кто умел держать себя в руках.

И столько было убежденности в его словах, что даже не захотелось напоминать, что придворный маг самого Франциска в худшем случае поучаствовал в его убийстве, а в лучшем — поспособствовал заметанию следов.

— Буле в качестве будущего мужа леди де Кибо не устраивает корону, — наконец процедил Бариль, взявший себя в руки.

— Давайте сойдемся на компромиссном варианте, — предложил Фаро. — Думаю, корону устроит лорд Альвендуа, не так ли?

— Лорд Альвендуа не устроит меня, — влезла я в этот милый разговор. — За лорда Альвендуа можете выходить сами.

— Корону тоже не устроит лорд Альвендуа, — отрезал неожиданно поддержавший меня Бариль. — И уверен, не устроит и Совет, если тот хорошо подумает, стоит ли так усиливать семью, и без того стремящуюся к трону.

— Я себя чувствую костью, из-за которой грызутся собаки, — проворчала я больше для себя, чем для кого-либо другого.

Но Фаро не только меня услышал, но и ответил:

— Леди де Кибо, вы себя недооцениваете. Вы не кость, а куча золота, а дерутся за вас отнюдь не дворовые шавки, а полноценные драконы.

— Иноры, — неожиданно сказал дедушка, — я предлагаю перенести разговор на утро. Уверен, ни до чего хорошего мы сейчас не договоримся. Всем надо выспаться и обдумать сложившуюся ситуацию.

Шарлю дедушка предложил переночевать у нас, остальным — вернуться утром. Но не уверена, что он это сделал из расположения к моему предполагаемому поклоннику, скорее, в пику призраку, поскольку Франциск нервно кружил, воздевал руки к потолку, встряхивая кружевами на манжетах, и орал, что не может позволить выйти мне за какого-то там Буле. Как будто его кто-то спрашивает!

Я не обращала внимания на выкрутасы призрака, потому что оскорбилась его поведением, дедушка и Шарль притворялись, что здесь никто не вопит, кроме придворного мага, придворный маг же и глава Совета, к их счастью, Франциска не видели, поэтому их ничего не отвлекало. Может, и зря не отвлекало. Уже встав, инор Бариль воткнул пронзительный взгляд в Шарля и бросил:

— Хотелось бы вам напомнить, инор Буле, о клятве, что вы дали принцу Филиппу. Не думайте, что вам удастся так просто ее обойти.

Богиня, да что они так неосторожно обращаются с клятвами? Что дедушка, что Шарль!

— Я не забыл о клятве, которую я дал Филиппу Лиденингу, — ответил Шарль, сделав характерную паузу перед словом «Лиденингу».

Фаро сдавленно хрюкнул, неудачно задавив смешок, и бросил Барилю:

— Смотрю, ваша тайна и не тайна вовсе.

— Даже больше не тайна, чем вы думаете, — заметил Шарль.

— Вот как? — заинтересовался Фаро. — Я чего-то не знаю?

— Откуда мне знать, что вы знаете, а что нет?

Бариль сначала покраснел, потом побледнел, потом опять покраснел и выдал:

— Я всегда действую на благо Шамбора.

— Эй, это мои слова! — возмутился Франциск. — На благо Шамбора он действует, как же! На благо Шамбора здесь действую только я, потому что только я знаю, в чем это благо. — Он воинственно качнул пером и не менее воинственно добавил: — Что-то мне подсказывает, что там что-то нечисто. Еще более, нечисто, чем в мое время. Хотя куда уж более.

— Иноры, все же я предлагаю отложить на завтра разговор о том, что есть благо для Шамбора, — непреклонно сказал дед. — До утра никаких изменений со страной не произойдет, а утром мы вернемся к этому разговору, все всесторонне обдумав.

Бариль спорить не стал, но так злобно зыркнул, что у меня по спине пробежал неприятный холодок. Отстаивать интересы принца придворный маг собрался до победного конца, и не факт, что у нас близкие представления о том, что таковым считать.

— Позиция Совета останется неизменной, — предупредил Фаро.

— Вам Альвендуа взятку дали? — предположила я.

Фаро столь ненатурально оскорбленно вздернул подбородок и презрительно фыркнул, что я поняла: попала в точку. Конечно, вряд ли взятка выражалась деньгами. Тогда что? Заклинания? Книги? Информация? Вспомнился скелет в потайном ходу монастыря. Если мы правы и к его смерти приложил руку один из Альвендуа, быть может, среди артефактов, валяющихся теперь в пыли среди костей, есть что-то очень важное, нужное даже тем, кто сидит сейчас на троне, притворяясь Лиденингами.

— Наверняка! — возбудился Бариль. — Наш Совет только считается неподкупным, а на деле…

— А на деле только мне приходилось несколько раз доплачивать из своих средств на нужды Совета, — довольно грубо перебил его Фаро.

— Франсина, — нажал переговорный артефакт дедушка, будьте добры, проводите наших гостей на выход, а то, боюсь, они заблудятся.

Франсина появилась на пороге тут же, словно стояла за дверью и только и ждала, когда пригласят. Возможно, так и было, возможно, она пыталась подслушать, а возможно — нуждалась в разговоре с Фаро. В конце концов, он же ей тоже платит, и кто знает сколько. Вдруг денег от Совета ей достается куда больше, чем от де Кибо? Это, конечно, непорядок, но мы же оплачиваем не шпионскую деятельность. Кстати, а не те ли это нужды Совета, которые Фаро финансирует из своих средств?

— Спокойной ночи, иноры, — наклонил голову дедушка.

Фаро недовольно дернул ртом, но пошел к выходу, у двери остановился, дождался Бариля и что-то сказал ему, явно бросив полог тишины. Тот дернулся, опять покраснел и резко ответил что-то такое, от чего уже начал злиться Фаро.

— Иноры, если вы собрались друг друга убивать, — чуть скучающе сказал дедушка, — попрошу вас это делать не в моем доме. Мне, знаете ли, и без этого проблем хватает.

— А инор Буле? — уточнила Франсина, видя, что Шарль не двигается с места.

— Инор Буле остается.

— Пока. Пока остается, — влез Франциск. — Пока не выясним, на что он Барилю намекал. Потом тоже пусть убирается. Я считаю, что отдавать ему за помощь мне мою правнучку — это перебор. Хватит с него фамильных заклинаний Лиденингов.

— Кто-то еще артефакты обещал, — вполголоса сказал Шарль.

Почти ушедший Фаро обернулся, окинул заинтересованным взглядом кабинет, применяя магическое зрение, но, судя по разочарованному лицу, призрака не обнаружил, хотя явно рассчитывал. Больше ему ничего увидеть не удалось, поскольку Франсина непреклонно захлопнула дверь, разделив наших гостей и нас хоть непрочной, но преградой. Активировавшиеся пологи стали преградой куда более существенной.

— Мажонок, ты согласен обменять Николь на артефакты? — обрадовался Франциск.

— Нет, конечно.

— Действительно, что это я? — проворчал Франциск. — Артефакты все равно пойдут в придачу к Николь, то есть ты их собираешься получить в любом случае. Никогда бы не подумал, мажонок, что ты столь жаден и расчетлив.

— Согласен на Николь без артефактов, — неожиданно предложил Шарль. — И без любого наследства: Лиденингов ли, де Кибо ли. Слишком они мутные, эти наследства.

— Так-таки и согласен, — ехидно протянул призрак. — Помнится, при первой встрече, мажонок, ты сразу заявил, что у тебя есть невеста. Вот за нее и держись.

— Я решил последовать совету более мудрого инора.

— Это кого же? — подозрительно уточнил Франциск. — Фаро? Какой же он мудрый?

— Вас, Ваше Величество. Вы же сказали, что нужно хватать то, что падает прямо в руки.

Франциск завис перед Шарлем, возмущенно открывая и закрывая рот, из которого вырывались похожие на дым комочки эктоплазмы. Не иначе как произошел перегрев того, что призракам заменяет мозги. Нет, говорить комплименты Франциску — дело совершенно неблагодарное.

— Хм… — протянул дедушка. — Боюсь, что Николь отдельно от проблем нашей семьи не идет. Хочешь не хочешь — втянут. В любом случае, инор, не факт, что вы получите мою внучку, с проблемами или без.

— Именно, — отмер призрак. — Ты нас в качестве зятя не устраиваешь, мажонок. Робер, зачем ты его задержал? Нужно было выставить вместе с остальными. Еще не поздно, кстати.

— У меня к нему два вопроса. Первый. Что вы делали у монастыря, инор Буле?

— Да! — Призрак подлетел к Шарлю и ткнул его в грудь пальцем. Палец не задержался, провалился внутрь, но призрака это ничуть не смутило. — Не вздумай рассказывать сказки о копке монастырской земли, мажонок. Не поверим.

— Увы, другого ответа не будет. — Шарль чуть нахмурился. — Не моя тайна.

— Это как-то связано с занятиями у Фурнье? — заинтересовалась я.

— Как-то связано, — согласился Шарль. — Но больше ничего не скажу. Не могу.

Он развел руками в извиняющемся жесте и еле заметно мне подмигнул. Ага, значит, проверял какое-то видение. Странно только, что лорд Фурнье в курсе его изысканий.

— Это как-то связано с клятвой принцу Филиппу? — уточнил дедушка.

Или ректору достается только часть откорректированной правды?

— Лорд де Кибо… — укоризненно протянул Шарль. — Вам ли не знать, что я не могу ответить на такой вопрос. Но вы говорили про два вопроса, а задали уже три.

— Два были уточняющие к первому, — запротестовала я. — Поскольку на первый ты отказался отвечать.

— Вот-вот, — проворчал Франциск, — держит от нас все в тайне, а еще в родственники набивается.

— Почему набиваюсь? Ваше Величество, вы же еще когда говорили, что я достоин руки Николь, — напомнил Шарль.

— Это когда было? — картинно удивился призрак. — Я тогда не владел всей информацией. А как овладел, сразу сказал, что Николь — не для тебя, а для принца Филиппа.

Я поджала губы и выдвинулась так, чтобы встать между Шарлем и Франциском. Встать и незаметно показать призраку кулак. Какой Филипп? Я от него с радостью откажусь в пользу Соланж или даже Вивианы. Не нужен он мне.

— Между прочим, Ваше Величество, вашу дочь тоже наверняка хотели выдать замуж за кого попало, — напомнила я. — Только она предпочла имитировать уход в монастырь и вышла за того, кого любила.

— Да, у Валери был твердый характер, — согласился Франциск. — Если уж она что-то решила, так ее сбить с намеченной цели было невозможно.

— Вся в папу, — заметил Шарль.

Франциск странно дернул носом, явно размышляя, считать ли это комплиментом или оскорблением. Потом посмотрел на меня, на Шарля, на дедушку, устало махнул рукой и уселся в воздухе прямо там, где стоял. Да еще и ноги вытянул перед собой, почти тыкая ими мне в нос. Нет, воспитанием его занимались из рук вон плохо. Конечно, манеры могли испортиться в монастыре, но вряд ли по вине монахинь.

— Задавай второй вопрос, Робер, — разрешил призрак. — Потом выставим посторонних и обсудим внутрисемейные проблемы. В конце концов, принц Филипп от нас никуда не денется, он привязан ритуалом. Уверен, уж он-то точно поступит так, как придворный маг потребует сделать на благо Шамбора. А вот это вот, — он царственно ткнул в сторону Шарля, — нам никак не помешает.

— Благо Шамбора — неоднозначное понятие, — заметил Шарль. — Почему-то мне кажется, что для Фаро это — Шамбор без королевской власти, под управлением Совета магов. И вот он точно будет вам мешать.

— Ну нет, — почти одновременно сказали дедушка и Франциск, переглянулись, и дедушка продолжил один: — Совету нельзя отдавать всю полноту власти. Пока есть баланс между властью магов и короля, Фаро хоть как-то сдерживается, пусть и пытается давить, как мы сегодня наблюдали при его разговоре с придворным магом. Кстати, второй вопрос вытекает как раз из этого наблюдения. Что ты имел в виду, говоря: «Даже больше не тайна, чем вы думаете»?

Не знаю, какой вопрос ожидал Шарль, но точно не этот, поскольку ответил не сразу, только после того, как я обернулась и удивленно на него посмотрела.

— То, что в курсе ситуации куда больше персон, чем думает Фаро. Сам-то он точно знает, что на троне не Лиденинг. Знает и шантажирует правящее семейство.

Почему-то я сразу поняла, что Шарль врет. Не в словах, что Фаро знает и шантажирует, а в самом ответе. Что-то было то ли в голосе, то ли в выражении лица, то ли в витающей в кабинете атмосфере. И это что-то прямо-таки орало, что подтекст был совсем другой. Правда, я даже представить не могла какой.

— Правящее… Пфф. — Физиономию Франциска перекосила брезгливая гримаса. — Да уж, никогда бы при жизни не сказал, что буду помогать потомкам своего убийцы. Но никуда не деться, надо так надо.

Он гордо посмотрел на нас, подчеркивая свою жертвенность и намекая, что нужно следовать его примеру. Но я не прониклась. Ему-то что, он уже умер, а мне еще жить и жить. Сам-то, поди, выбирал вторую жену не по значимости для страны. Говорил, что любил.

— Николь, когда станешь королевой, — разочарованно продолжил призрак, так и не дождавшись от нас восхищения, — проведи указ, чтобы никаких красавчиков в придворные маги.

— Это не всегда спасает, — заметил Шарль. — Мало ли какие вкусы окажутся у следующей королевы? Вдруг ей окажутся по вкусу как раз некрасивые? Предлагаю вариант принудительной стерилизации сразу по вступлении в должность. Чтобы придворный маг интересовался исключительно заботами страны и правящего семейства, а не прелестями королев. Или других дам.

— Робер, правильно он тебе сразу не понравился, — буркнул призрак, неприязненно глядя на Шарля. — Никакого пиетета к монархам. Другой бы слова лишнего сказать боялся, а этот…

— Ваше Величество, а не подскажете ли, почему сестру королевы Анны спровадили в монастырь? — неожиданно спросил дедушка. — Что-то мне подсказывает, что это был внебрачный ребенок.

— Правильно подсказывает, — хохотнул призрак. — И не от абы кого, а от придворного мага. Эх, мне бы тогда задуматься и сместить его к орковой бабушке за непрофессионализм.

— Надо было, — согласился дедушка. — Если уж маг забывает о противозачаточных заклинаниях, то должность придворного мага не для него: иноры с проблемами с памятью должны сидеть в других местах.

— Думаю, он не забыл. Наверняка Анна подсуетилась, подлив что-то и ему, и сестре. Первоначально-то я на Аньес планировал жениться, — неожиданно смущенно сказал Франциск. — Но поднялся скандал, Аньес быстренько сплавили в монастырь, и все сделали вид, что я собирался жениться на Анне, а ее сестры и не было никогда. — Он вздохнул. — К чему ты, Робер, вообще завел разговор про столь далекие теперь дела?

— К нему, — кивнул дедушка на Шарля.

— А ведь точно! — призрак аж подпрыгнул, сразу изменив положение из расслабленно-сидящего на висящего в воздухе. — Заклинание должно было задействовать и потомков Аньес. А я-то думаю, почему его рожа вызывает у меня отвращение! А это интуиция вопила!

— Не помню, чтобы моя рожа вызывала у вас отвращение, когда я вас выковыривал из стены потайного перехода, — заметил Шарль.

Выглядел он немного смущенным, так что не оставалось ни малейших сомнений: догадка оказалась правильной и род Буле вел свое начало от незаконнорожденного потомка сестры королевы и придворного мага. С одной стороны, это все было столь давно, что уже можно и не говорить о законнорожденности. С другой стороны, в предках у него как минимум был один сильный маг, что уже несомненный плюс. А с третьей, мое рождение тоже вызывает некоторые вопросы…

— Я просто хорошо контролирую эмоции и не показываю их посторонним, — отрезал Франциск. — Нет, Робер, нам такой зять не нужен. Ты у него все выяснил, вон, сомнительное происхождение всплыло, теперь даже Николь не станет возражать, если ты его выставишь.

— Если уж на то пошло, — едко заметила я, — то его происхождение ничуть не менее сомнительно, чем происхождение принца Филиппа. Что, в сущности, не так уж и плохо: если принц начнет упираться с расторжением помолвки, мы всегда сможем его шантажировать происхождением.

— Чем и без нас есть кому заниматься, — бросил дедушка. — Мне кажется, Фаро конкурентов не потерпит. Шантажировать королей могут только члены Совета магов.

— Значит, нужно сделать так, чтобы им нечем было шантажировать, — заметил Шарль. — Доказательство у Совета одно — отключенное Королевское Сердце, которое работает лишь в защитном режиме, и активировать остальные никто не может, кроме Лиденингов. Его Величество собирался запустить артефакт, полностью с ним слившись…

Он сделал паузу и выразительно посмотрел на Франциска.

— Мажонок, — снисходительно бросил тот, — есть куда более простой способ запустить Сердце: Николь. Она и ее потомки с гарантией вернут артефакт к полноценной работе.

— Вы же считали, что остались только для этого.

— Я ошибался. Теперь я понял, что остался, чтобы направлять и наставлять, — важно заявил призрак, опять усевшись в воздухе, в этот раз — почти под потолком, чтобы иметь возможность высокомерно на нас взирать. — Не будь меня, Николь могла бы сделать глупость. Я нужен Шамбору, я нужен своей семье. Мажонок, увы, в этом раскладе ты лишний.

— Так же как была лишней Аньес? — разозлилась я. — А потом вы для Анны? Нет тут лишних, зарубите себе на носу, Ваше Величество.

— Как ты разговариваешь с прадедушкой? — Призрак вышел из себя настолько, что спустился с насиженного под потолком места. — Где уважение к возрасту? А к сану?

— Как заслуживаете, так и разговариваю, — отрезала я. — Как вас спасать — так где Шарль, а как выразить ему благодарность — так он сразу лишний.

— То есть ты собралась замуж за него из благодарности? — насмешливо уточнил дедушка.

— Нет, конечно. Глупость какая. Благодарность выражается по-другому.

Дедушка наполнил бокал, больше не предложив никому, залпом выпил и решил:

— Все серьезные разговоры переносим на утро. Франсину дергать не будем. Инора Буле до гостевой комнаты провожу сам.

— Лучше я, — призрак предложил столь азартно, что я заранее пожалела Шарля, если тот вдруг согласится на такого провожатого.

— А вы, Ваше Величество, останетесь в кабинете и никому сегодня мешать больше не будете, — отрезал дедушка.

— Плохое воспитание заразительно, — буркнул Франциск и демонстративно повернулся к нам спиной.

Но его обиды остальных волновали весьма мало, точнее, совсем не волновали. Слишком много было причин для переживаний, чтобы добавлять к ним расстроенных призраков.

Утром Шарля я увидела только в кабинете дедушки, хотя метка, на удивление, была еще активна и я могла запросто найти ее носителя. Но увы, Франсина притащилась даже раньше, чем я проснулась. И пусть она принесла поднос с кофе и булочками для быстрого завтрака, все равно пробуждение было не самым приятным. А когда на вопрос, почему пришла не Мари, экономка расплывчато ответила, что та занята другими делами, настроение еще ухудшилось. Ибо какие другие дела могли быть у Мари, кроме как Шарль? Лучше бы его поднимала Франсина: в ее присутствии чувство бодрости возникает сразу и надолго.

Экономка говорила неторопливо и вроде бы ни о чем, но так аккуратно подводила меня к рассказу о событиях вчерашнего вечера, что я чуть было не попалась и не выложила все. Но вовремя опомнилась и выдала, что внезапно приключившаяся любовь между мной и Шарлем не пришлась по вкусу Совету.

— А как же лорд Альвендуа? — Франсина спросила так, словно отставкой Антуана я нанесла оскорбление ей лично. — Он вас любит. Переживает. И помолвка у вас с ним, опять же.

Вспомнив о помолвке, она настолько оживилась, что я поняла: сейчас начнет внушать, что расторгать ее не следует. И далее, все время, что я собиралась, она приводила новые и новые аргументы в пользу того, что помолвка должна плавно перетечь в крепкий и счастливый брак: и пара мы с Антуаном гармоничная, и происхождение у обоих хорошее, и состояния объединяются. Потом она вспомнила о том, что жених не только красивый инор, но и сильный маг.

— Уверена, ваш дедушка будет счастлив, если вы выйдете за лорда Альвендуа, — вдохновенно закончила Франсина. — А инор Буле ему не нравится, я точно знаю. Случайно услышала.

Взгляд ее при этом вильнул, но я и без того была уверена, что ни о каком «случайно» и речи не шло: если уж Франсина подслушивала, то делала это даже не из праздного любопытства, а по работе. Хорошо оплачиваемой работе, которой наверняка занималась с полной самоотдачей.

Она меня настолько заболтала, что я забыла отслеживать метку Шарля и, когда спохватилась, обнаружила ее вблизи кабинета дедушки. Не знаю, так ли не нравился Шарль дедушке, как утверждала Франсина, но присмотреть за их встречей стоило, поэтому я резко оборвала разговор с экономкой, отставила чашку с недопитым кофе и вылетела в дверь, не слушая слов возмущения, полетевших вслед.

В кабинет я ворвалась и тут же застыла у порога. Кроме дедушки и Шарля, там были инор Бариль и Пьер-Луи. Придворный маг выглядел злым и невыспавшимся, его племянник, казалось, не мог определиться, как правильно вести себя в столь неоднозначной ситуации. Он хмурился, но был смущен и упорно не встречался взглядом ни со мной, ни с Шарлем. Но поздоровались они оба. Вежливо и отстраненно.

— Николь, закрой дверь, — напомнил дедушка. — Ни к чему посторонним слушать, о чем мы беседуем.

— А о чем вы беседуете? — уточнила я, тщательно прихлопывая дверь и тем самым активируя все пологи, установленные дедушкой.

— Мы еще не начали. Инор Бариль отделывается только намеками, поэтому я до сих пор не понял, какие доводы он собрался приводить в пользу брака Николь и принца Филиппа.

Придворный маг и Пьер-Луи переглянулись. Как-то так переглянулись, что я сразу заподозрила принца в племяннике королевского мага. Слишком уж он выглядел заинтересованным. Точнее: заинтересованным в успехе разговора и незаинтересованным во мне. Я бросила вопросительный взгляд на Шарля, он чуть заметно кивнул. Но относился ли его кивок к моей догадке? Он не менталист, не знает, что я думаю. Может, просто хотел успокоить? Хотя о каком спокойствии может сейчас идти речь?

— Да какими намеками? — буркнул призрак, злой на весь мир из-за того, что ему не позволили ночью развлечься вне кабинета. — Он просто не уверен, знаем ли мы, что на троне не Лиденинги, и боится раскрывать все карты сразу. При работе придворным магом неплохо иметь пару козырей в рукавах, — неожиданно хохотнул он. — Но, боюсь, у Фаро козыри покрупнее и он знает все или почти все, на чем рассчитывает выиграть противник.

— Итак, инор Бариль, слушаю вас, — поторопил дедушка.

Я прошла, сдвинула свободный стул поближе к Шарлю, подальше от инора Бариля с племянником, и села. Чувствую, разговор будет долгий и неприятный. Шарль был напряженный и какой-то потерянный, что ли. Не знаю, о чем с ним говорил без меня дедушка, но вряд ли о чем-то приятном. В воздухе висело напряжение, и взгляды, который временами кидали придворный маг и его племянник на нас, были далеки от одобряющих.

— Собственно, главный довод — ваша внучка становится вторым лицом после короля Шамбора, — гордо сказал Бариль. — Королева Николь — звучит весьма заманчиво, не находите?

— Что-то мне подсказывает, — ехидно заметил призрак, — что вторым лицом после короля будет придворный маг, третьим — любовница, на четвертое найдется кто-то еще, а королева, хорошо, если вообще в десятку попадет.

— А если мне это неинтересно? — спросила я. — И вообще де Кибо неинтересно.

— Именно так, — подтвердил дедушка. — К тому же ссориться с Советом, выступающим против этого брака, нам не с руки. Ради чего? От королевской семьи мы в свое время пострадали, добавлять не собираемся.

— От самозванцев, — вставил Франциск. — Истинный король до сведе́ния счетов не опустился бы. Но что взять с потомка Анны? Ни мозгов, ни магии. Действительно, к чему Николь такое счастье…

На него с удивлением посмотрела не только я, но и Шарль с дедушкой. Будь призрак живым инором, я бы подумала, что он отравился или перегрелся. Но призраки не болеют и не травятся. На солнце Франциск, конечно, чувствует себя похуже, но это обычно сводится к уменьшению активности. Да и нет тут солнца.

— Отравим сразу после рождения наследника, — невозмутимо продолжил Франциск. — И это засчитается как праведная месть. И наследника лучше заводить от кого-то другого, чтобы даже капли крови от этой гнилой ветви не осталось.

Ой, так с ним, оказывается, все в порядке, зря я переживала. Шарль закашлялся, скрывая смех. Я же прикрыла лицо руками, что было принято нашими гостями за проявление горя.

— Происшествие с вашим сыном, лорд де Кибо — трагическая случайность, — заявил Бариль, попытавшись голосом выразить сочувствие. Впрочем, не слишком убедительно. — Уверяю вас, король Филипп Второй очень глубоко сожалел о случившемся.

— Настолько глубоко, что этого никто не заметил, — довольно зло ответил дедушка. — Иноры, вы пришли сюда не для того, чтобы говорить о моем сыне.

— Мы пришли сюда, чтобы говорить о будущем Шамбора, а оно без вашей внучки в роли королевы весьма печально. Я не могу открывать тайну, но…

— Да бросьте, — неожиданно сказал Шарль. — Ни для кого из тех, кто сейчас в кабинете, не тайна, ни кто сидит на троне, ни почему Сердце не работает в полную силу. Лиденингов по крови осталось двое: Робер и Николь де Кибо.

— Позвольте, а я? — возмутился Франциск. — Я тоже Лиденинг.

Ответом его не удостоил никто. Возможно, потому, что придворный маг подскочил и бросил в Шарля заклинание, судя по цвету сорвавшихся искр — что-то из раздела некромантии. Уж больно противные грязно-зеленые брызги полетели. Разумеется, погасли они тут же: дедушкина защита не пропускала ничьей магии, кроме его и, возможно, моей. Инора Бариля в числе тех, кому можно здесь магичить, однозначно не было и быть не могло. Я даже не успела испугаться, как все закончилось.

— И что это значит? — холодно спросил дедушка.

— Инор, выдавший доверенную ему тайну государственной важности, должен умереть, — зло ответил Бариль.

Он потирал руки, переплетая пальцы, и словно размышлял, не задушить ли противника, если уж магия не срабатывает. Но скорее всего, он трезво оценивал свои силы, понимая, что с магией дедушки все в порядке, поэтому тот не даст совершиться смертоубийству в собственном кабинете. Пьер-Луи тоже довольно неприязненно смотрел на друга. Или теперь бывшего друга?

— Он не сказал ничего такого, чего не знал бы любой в этом кабинете, — отрезал дедушка. — Лиденинги закончились на Франциске Первом. Я имею в виду — на троне. Меня вы тоже попытаетесь убить?

— Вряд ли я справлюсь, — нехорошо прищурился Бариль, наверняка прикинувший такую возможность. — Потом, боюсь…

— Что после смерти лорда де Кибо его внучку не удастся уговорить на столь нужный вам брак? — насмешливо продолжил за него Шарль.

Казалось, он ничуть не испугался, но слабое радужное сияние, стаявшее с пальцев, показало, что он был готов если не отразить нападение, то хотя бы попытаться это сделать. Уверена, зеленый Бариль с цветком на голове смотрелся бы изумительно, ничуть не хуже Антуана, а возможно, куда лучше. Какого орка он покушался на моего мажонка? Я взяла Шарля за руку и заявила:

— Нападение на инора Буле приравнивается к нападению на меня.

— Леди де Кибо, — укоризненно сказал слегка успокоившийся Бариль, — вы же понимаете, что я действовал и в ваших интересах? Раскрытие некоторых тайн плохо отразится на вашем положении.

— Да-да-да, это мы уже слышали. Какая девушка не мечтает выйти замуж за принца.

— А разве не так? — удивился Бариль. — Тем более что выйдете вы уже, скорее всего, за короля.

— Вы бы нам хотя бы показали принца, — усмехнулся дедушка. — Чтобы Николь точно знала, от чего отказывается.

— Что значит хотя бы показали? — удивился Бариль. — Он здесь. Разве?..

Он недоуменно посмотрел на Шарля, но тот лишь плечами пожал, показывая, что никаких тайн друга не выдавал. Если придворный маг и смутился, то никак этого не выдал. А вот Пьер-Луи от общего внимания покраснел, но глаз не отвел и выпрямился на стуле, показывая поистине королевскую осанку. Значит, все-таки принц? Но как же? Почему он не видит Франциска?

— А история-то повторилась, — неожиданно захихикал призрак. — Этот инор радеет не столько за принца, сколько за своего сына. Никогда не подумал бы раньше, что буду счастлив узнать об измене королевы в семье Лиденингов. Так Анне и надо: никого после нее не осталось. После нее и ее сволочного мага. Тьфу.

Он выразительно плюнул в сторону, где предположительно могла находиться могила королевы Анны. Комок эктоплазмы долетел до стены и впитался в нее, не принеся ни разрушений, ни грязи.

— Огонек, продумай, как в клятву придворного мага внести пункт о недопустимости интрижки с женой работодателя, — предложил призрак. — Хватит нам замен на троне.

— Интересно, знает ли об этом Фаро, — задумчиво протянул дедушка. — Возможно, мы сейчас это выясним.

Почти одновременно с его словами ожил переговорный артефакт и голос Франсины ворвался в кабинет:

— Мэтр, к вам мэтр Фаро… со спутниками.

Пауза после слова «Фаро» намекала, что спутники экономке известны, но ее настоятельно попросили не сообщать их имена.

— Пригласите.

Артефакт погас, после чего Бариль трагически возвестил:

— Разумеется, знает. Знает и шантажирует.

— Робер, не вздумай ему сказать, что ты в курсе их маленькой семейной тайны, — забеспокоился Франциск. — Если он мажонка хотел грохнуть за то, что известно почти всем, то чтобы скрыть интрижку с королевой, положит здесь всех, даже не задумываясь. Кроме меня, разумеется. Меня-то он не видит. Но вряд ли вас это утешит.

Я покосилась на Шарля. А ведь он точно давно понял, что Пьер-Луи даже не потомок королевы Анны. Понял и молчал, не желая выдавать тайну друга.

— Вы не понимаете, — тихо сказал Пьер-Луи. — Ни у нас, ни у вас нет другого выхода.

— Другой выход есть всегда, — твердо возразила я.

Но больше ничего сказать не успела, поскольку дверь распахнулась и впустила Фаро, в арьергарде которого двигались Антуан и его мама. Собственно, леди Альвендуа вполне можно было сделать основной атакующей силой. Глаза ее метали молнии, которые чуть подкрепить магией — и в кабинете никого и ничего не останется. Кроме пепла, разумеется.

Группа стульев для новых гостей встала подальше от нас, поближе к двери, громким стуком привлекая к себе внимание. Но леди Альвендуа даже не оглянулась. Что там не оглянулась — даже не вздрогнула. Прямиком промаршировав ко мне, она нависла огромной укоризненной тучей и простонала:

— Николь, как ты могла так поступить с нами? И это после того, что я для тебя сделала? Я ночей не сплю, переживая о тебе больше, чем о собственной дочери, забывая порой о ее неотложных нуждах, и все для того, чтобы ты была счастлива. А ты? Не ожидала от тебя столь черной неблагодарности!

Она вытащила вышитый платочек, надушенный так, что у меня сразу заложило нос, и поднесла его к лицу, тщательно промакивая несуществующие слезы. Висящий рядом Франциск вытащил свой платочек и замахал им, не слишком удачно пародируя леди.

— Мама, не вини Николь, — елейным голосом выдал Антуан. — Она просто плохо разбирается в людях. И я, и Вивиана предостерегали ее от общения с Буле, но она к нам не прислушалась. И все почему?

— Почему? — ненатурально всхлипнула леди Альвендуа.

— Потому что он умело втирается в доверие. Пьер-Луи, до тебя наконец дошло, что из себя представляет твой друг, правда? Ты уже наверняка не рад, что с ним связался.

Пьер-Луи явно сейчас был больше не рад появления Фаро с подкреплением, поэтому пробормотал что-то неразборчивое, более всего похожее на ругательство, но Антуан понял его, как посчитал нужным.

— И сколько тебе понадобилось для этого времени? Не один год! Не все так прекрасно разбираются в чужой натуре, как Альвендуа. У нас это родовая особенность, — гордо возвестил он. — А ведь мы и тебя предостерегали, но ты был глух к нашим словам. Николь тоже предстоит убедиться в своей ошибке. И лучше бы это случилось раньше.

Фаро уселся на один из свободных стульев и с интересом наблюдал за представлением, разыгрываемым перед ним. Ничего, кроме короткого приветствия, от него пока не было слышно. Действительно, зачем портить чужую игру, особенно когда она насквозь фальшива и мешает вести свою собственную. Франциск с удобствами устроился на свободном стуле, делая вид, что полностью поглощен разворачивающимся спектаклем.

— Николь, пойдем домой, — простонала леди Альвендуа.

— Я и без того дома, — напомнила я и крепче взялась за руку Шарля. Даже подвинулась к нему немного.

— Николь, подумай: кто ты, а кто он. — Небрежный кивок на Шарля. — Ни денег, ни положения. У него нет ничего, что он может дать такой девушке, как ты. Что там положение? У него нет даже соответствующего воспитания.

— Соответствующего чему? — заинтересовалась я.

— Соответствующего званию мага, разумеется. Николь, мы вырвем тебя из его наглых загребущих лап, — в ее глазах появились нехорошие фанатичные огоньки, — даже если это придется сделать силой. Все для твоего блага. Я согласна на любую жертву, лишь бы она пошла тебе на пользу.

С этим словами она схватила меня за руку и резко на себя дернула. Так резко, что я чуть со стула не упала. И упала бы, если бы не Шарль, не только меня поймавший, но и крепко обнявший, наверняка чтобы следующая попытка мамы Антуана не оказалась успешной.

— Мэтр Фаро! — возопила та. — Скажите что-нибудь. К вашему мнению непременно прислушаются.

— Что я могу сказать? — деланно удивился тот. — Совет устраивает брак леди де Кибо и с лордом Альвендуа, и с инором Буле.

— С Буле?! — возмутился Антуан, моментально вышедший из себя и покрасневший от злости. — А как же ваше обещание? Вы не собираетесь его выполнять?

Леди Альвендуа зло поджала губы и развернулась, прямо-таки как военный крейсер, в сторону главы Совета. Теперь все ее орудия были направлены на Фаро. Весьма угрожающе направлены. Так и казалось, что с монументальной груди сорвутся две шаровые молнии и испепелят противника на месте.

— Так и с вашей стороны пока ничего не выполнено, — все так же спокойно отвечал тот. — За брак леди де Кибо с инором Буле просил лорд Фурнье. Выполни мы его просьбу — уверен, он будет не менее благодарен, чем вы. А возможно — и более. Собственно, Совет не устраивает только один вариант брака леди де Кибо. Тот, который предлагает инор Бариль.

Леди Альвендуа тяжело развернулась уже к придворному магу, не удостоив Пьера-Луи даже мимолетного взгляда. С ее точки зрения, сейчас эта фигура не заслуживала внимания, а истинного статуса «племянника придворного мага» она не знала, к его счастью.

— Инор Бариль, — неожиданно томно проворковала она, — неужели мы, как умные люди, не придем к компромиссу? Будущий Филипп Третий женится на Вивиане, и мы запланируем брак между кузенами. Таким образом у нас все будет под контролем.

— Какая потрясающая наглость, — восхитился Франциск.

— Интересное предложение, — ехидно заметил Фаро.

Пьер-Луи громко сглотнул, напоминая сейчас кролика перед удавом, роль которого с успехом исполняла леди Альвендуа. Да уж, будущему правителю нельзя пасовать перед своими подданными, пусть даже нарисованные ими перспективы его неимоверно пугают. Меня они тоже пугали: мало того, что мне усиленно впихивают Антуана, так еще и собираются устраивать брак моего ребенка с ребенком Вивианы. Приснись такой кошмар ночью — проснешься в холодном поту. Если вообще проснешься.

— Браки между кузенами нежелательны, — твердо сказала я. — И потом, я не собираюсь выходить замуж за Антуана.

— Николь, как ты можешь так говорить? — рявкнула леди Альвендуа. — Мое предложение решает все возникшие проблемы и устраивает здесь абсолютно всех. К чему тебе упрямиться?

— Меня оно не устраивает, леди, — заметил Шарль.

— Вас, инор, вообще не спрашивают, — отрезала она. — Вы из себя ничего не представляете. Так, мелкий камешек, попавший в туфлю. Сейчас мы вам вытряхнем и пойдем дальше. В самом деле, — внезапно оживилась она, — не выставить ли нам Буле из кабинета и не продолжить ли без него? Поднимаемые вопросы слишком важны, чтобы их обсуждать при ком попало.

— Меня ваше предложение тоже не устраивает, леди Альвендуа, — неприязненно процедил дедушка, — и если это все, что вы можете сказать, возможно, будет лучше, если уйдете вы, а не инор Буле.

У леди Альвендуа явно было что сказать: кончик ее носа аж покраснел от удерживаемых эмоций. Но она сочла, что сейчас лучше не орать, а апеллировать к главе Совета.

— Инор Фаро, — почти угрожающе выдавила она, — скажите что-нибудь. У вас обязательства.

— Подкрепленные только устной договоренностью, — заметил тот.

Альвендуа переглянулись.

— Если дело только в этом, — несколько нервно бросил Антуан, — то мы можем составить договор по всем правилам, скрепленный магической клятвой.

— Интересное предложение, — кивнул Фаро. — Прямо сейчас?

Выглядел он необычайно довольным, словно все происходило в точности по его планам и каждый идеально выполнял отведенную ему роль.

— Почему нет? — леди Альвендуа отбросила все попытки казаться аристократичной и теперь говорила жестко и требовательно. — Мы можем прямо сейчас пройти и составить договор. Конечно, — спохватилась она и опять заворковала, прикладывая платочек к глазам, — он нам совершенно невыгоден. Но чего не сделаешь ради сына. Антуан так любит Николь, так любит. Он не представляет без нее жизни.

Со стула Фаро она просто выдернула, как морковку с грядки, и они ушли заключать какой-то загадочный договор. Почему-то появилась уверенность, что это не сулит ничего хорошего ни нам, ни принцу с его магом. А еще — что Альвендуа выиграют куда меньше, чем планируют. А вот Совет — Совет будет в плюсе.

— Боюсь, у нас теперь не так много времени, — заметил дедушка, разделивший мои опасения. — Не знаю, что семья Альвендуа планирует передать Совету, но это что-то явно позволит влиять на корону.

— Боюсь, что теперь все бесполезно, — глухо ответил Бариль.

— То есть вы знаете, что именно Альвендуа собираются передать Совету в случае, если стороны успешно договорятся? — уточнил дедушка.

— Подозреваю. Не вижу ничего другого, за что Совет мог бы зацепиться. Там сидят не дураки, и они прекрасно понимают, что усиление Альвендуа, которые уже столько лет рвутся к трону, нужно чем-то нивелировать.

— Может, тогда вы скажете прямо, о чем речь, и мы попытаемся что-то придумать? — предложил дедушка. — Мне, знаете ли, не улыбается отдавать единственную внучку за кого попало.

Бариль покрутил головой, наклонил ее и сжал лоб руками. Это был жест полностью отчаявшегося инора. И я даже пожалела бы его, если бы не помнила, что не так давно он пытался убить Шарля всего лишь за подозрение в предательстве. Бил сразу, без вопросов и уточнений, хотя уж кто кто, а придворный маг обязан сначала подумать, а не идти на поводу собственных эмоций. Не стоит держать нервных магов на придворных должностях.

— Если Альвендуа передадут артефакт Совету, все будет бесполезно. Придумывай, не придумывай — без толку.

— Вот ведь балбес! — возмутился Франциск. — Даром что пронырливый. Неужели так сложно точно формулировать ответ? Робер, спроси его, какой артефакт.

— Какой артефакт? — уже с долей раздражения выполнил просьбу призрака дедушка.

— Позволяющий управлять Королевским Сердцем не носителям крови Лиденингов, естественно, — с тяжелым вздохом ответил Бариль.

— Оп-па! — удивленный Франциск аж подпрыгнул в воздухе. — А почему я о таком не знаю? Что-то здесь нечисто.

— А почему о нем ничего не известно? — недоверчиво спросил дедушка.

— Я сам узнал совершенно случайно, — Бариль вздохнул еще тяжелее, как кит на огромной глубине, будоража вокруг себя толщи воды. Ну, или воздуха, если речь идет не о ките, а о придворном маге. — Вы же понимаете, что наши предки не могли не оставить лазейки, завязывая все на один артефакт? Я рылся в бумагах предшественников, пытаясь решить вопрос с Сердцем. Вы же понимаете, что не управляя им, мы только отсрочиваем катастрофу? Я пытался решить этот вопрос раз и навсегда. Вы же понимаете, что артефакт бы позволил безболезненно использовать Сердце?

— Хорошо, зайдем с другой стороны, почему вы думаете, что такой артефакт существует и сейчас он у Альвендуа?

— Потому что последнее упоминание о нем было как раз перед тем, как Альвендуа стал регентом при малолетнем наследнике.

Мы с Шарлем переглянулись. Появилась стойкая уверенность, что сейчас затрагивается история того самого скелета в монастыре, который валялся в куче артефактов и без кисти. Неужели тогдашний Альвендуа все-таки прихватил что-то с трупа сюзерена? Или воспользовался положением регента и прихватил ценности из сокровищницы? Хоть так, хоть этак он не только убийца, но и вор. Получается, теперь его потомки пытаются сбыть краденое? И если бы просто сбыть, а то ведь обменять на меня.

— Когда это было? — нахмурился дедушка. — Не припоминаю.

— Какая разница? — махнул рукой Бариль. — Давно. Очень давно. Задолго до того, как Королевское Сердце стало считаться утерянным. В любом случае, если артефакт передадут Совету, то значение Совета вырастет многократно, королевской семьи — столь же многократно упадет. Конечно, мы можем противодействовать доступу Совета к Королевскому Сердцу, но вряд ли долго, да и неизвестно расстояние, на котором сработает артефакт.

Он сгорбился на стуле и потирал лоб ладонью. Пьер-Луи не выглядел столь обеспокоенным, что и понятно: к власти его не допускали, так что в случае чего он и не поймет, чего лишился. А вот инор Бариль распробовал в свое удовольствие и становиться марионеткой Совета не хочет. Но есть ли у него выбор?

— А как выглядит этот артефакт? — неожиданно подал голос Шарль.

— Зачем тебе знать? — недружелюбно спросил Бариль.

— Мало ли. Вдруг увижу.

— И где ты увидишь? — Придворный маг поднял голову и вперил столь тяжелый взгляд в Шарля, что даже меня пригнуло. — Ты по таким местам не ходишь. Не думаю, что Альвендуа приглашают тебя в гости.

— Альвендуа приглашают в гости меня, — напомнила я.

— И показывают содержимое сейфов? — едко спросил придворный маг.

— Точно! — оживился Франциск. — Мой просчет. — Он прищелкнул пальцами и многозначительно качнул пером на шляпе. — Надо было непременно навестить Альвендуа в их логове. Для меня проблемы посмотреть содержимое их сейфов не составит. А уж на лиденинговские артефакты у меня нюх. Сама понимаешь, нужный не пропущу.

Он сдвинул шляпу на затылок и притопнул в воздухе, показывая желание бежать к недругам и изучать, что они там натащили из лиденинговской сокровищницы. Вид при этом он имел весьма героический, словно уже предвкушал грандиозную битву с призраками семейства Альвендуа. Должны же они были накопиться с такими предками?

— Дядя, тебе задали вопрос. Вполне конкретный вопрос, — раздраженно бросил Пьер-Луи. — Не думаю, что это государственная тайна, которую ни в коем случае нельзя выдавать посторонним. Все равно ты уже сказал достаточно, чтобы они выяснили сами.

— Медальон с изображением саламандры, — нехотя выдавил Бариль.

— Медальон с изображением саламандры? — удивленно выдохнула я.

Кто там говорил, что у него нюх на лиденинговские артефакты? Под моим негодующим взглядом Франциск переместился за дедушку, сдвинул шляпу, прикрыл ею лицо и не слишком убедительно притворился, что спит.

Совет магов занимал здание, расположенное довольно далеко и от Королевского дворца, и от академии. Не на окраине, конечно, но и не близко к нашему конечному пункту — монастырю. Конечно, у Фаро вряд ли были готовые порталы к монастырям: служители Богини и маги друг друга недолюбливали, общались крайне редко и только по необходимости, которая, впрочем, почти не возникала. Поэтому, если конечный пункт наших противников в монастыре, добираться они туда будут в точности, как сейчас мы. Если, конечно, они туда вообще собираются. Своми сомнениями я поделилась тут же.

— Существует вероятность, что Альвендуа пообещали Совету совсем другое, — согласился Шарль. — Но очень маленькая. Не думаю, что Совет согласился бы помочь в обмен на другое.

— А я не думаю, что Совет может заставить меня выйти за Антуана.

— Если речь идет об обещании Совета, в ход могут пойти незаконные методы. Незаконные для обычных магов, конечно. — Шарль наконец углядел свободный экипаж и тащил меня к нему через толпу. Не думаю, что такими темпами отвод глаз продержится долго. Но изменение внешности фонит куда сильнее и скорее будет замечено магом, чем простенький отвод. — Это если бы Альвендуа по своему желанию применили к тебе что-то из запрещенных зелий или заклинаний, огребли бы по полной. А так, в зависимости от того, как договорятся с Советом: либо там посмотрят сквозь пальцы на их развлечения, либо лично приложат к ним руку.

Сказал он спокойно, но как-то так, что я сразу прониклась и очень испугалась. Антуан привлекал меня чем дальше, тем меньше. Выйти за него замуж, а потом осознать это — что может быть ужаснее? Даже брак с Пьером-Луи не столь страшен. Постойте-ка, а ведь я помолвлена именно с ним!

— Положим, в храм они меня отведут, а дальше? — несколько успокоилась я. — Я не могу выйти замуж за кого попало. У меня помолвка по ритуалу. И не простая, а под знаком Богини.

Короткая торговля с извозчиком — так, чисто ради приличия, чтобы не отличаться от обычных седоков — и мы уже неторопливо едем к монастырю. Слишком неторопливо. Но что делать? Улицы оживленны, и ускорься наш экипаж, не факт, что доедет раньше, а не врежется в кого-нибудь и не задержит нас разборкой. Радовало только то, что экипаж Альвендуа за нами пока не ехал. Надеюсь, к взаимопониманию с Советом они будут приходить еще очень долго.

В потайном проходе ничего не изменилось с прошлого раза, и наши следы были прекрасно видны на пыльном полу. Глубокие, ровные, аккуратные — просто загляденье. Шарль тоже это отметил, нахмурился и бросил:

— Не забыть бы пройтись заклинанием перед уходом. А то хоть слепки с отпечатков снимай. Любой сыскарь порадуется качеству и точности.

— И ауру подтереть, — припомнила я. — Не найдя скелета в указанном месте, маги наверняка начнут снимать не слепок с отпечатка в пыли, а слепок с ауры.

— Затрем, — уверенно сказал Шарль. — Сразу перед активацией портала. Но сначала — скелет, не так ли?

И почему когда я сюда попадаю, никогда нет времени побродить по переходам? Мало ли что или кто там валяется, давно забытое, но очень мне нужное. Хотя бы как сувенир, если уж больше ни на что не пригодится. Я бросала тоскливые взгляды на мелькавшие ответвления коридора и лестницы по бокам. Конечно, их было не так уж и много, но времени у нас совсем не было. Даже на заглянуть хотя бы в один из коридоров, не говоря уж о том, чтобы туда зайти.

И возвращаться сюда будет бессмысленно: если здесь что-то и валяется, кроме королевского скелета, то все это приберут маги Совета до самой мелкой косточки и камушка. Или служители Богини, что даже вероятнее: как-никак потайной переход под монастырем, а не под зданием Совета. И хотя, конечно, все, что находится в монастыре, должно принадлежать ему, а не мне, все равно появилось чувство, что меня нагло обкрадывают.

— Можно поискать потайные ходы в других монастырях, — неожиданно предложил Шарль.

— Что?

— Ты так обиженно сопишь, что не понять, о чем ты думаешь, нельзя. А в этом точно все выгребут. Если попадут внутрь, конечно. Но даже если и не попадут, соваться сюда в ближайшее время сродни самоубийству.

— Если здесь что-то найдут, и в остальных устроят проверки, — проворчала я, хотя предложение Шарля немного примирило с жизнью. В конце концов, монастырей в Шамборе много, все не обшарят, особенно если для активации потайного хода нужна кровь Лиденинга. Неизвестно еще, смогут ли маги, даже обнаружив вход, попасть внутрь.

Наш скелет все так же грустно лежал в одиночестве, усыпанный артефактами. Разбираться с ними времени не было, я понадеялась на то, что за это время они уже все разрядились, а не просто находятся в спящем состоянии, поэтому вытащила выданную дедушкой артефактную ткань и расстелила на полу.

— Простите, Ваше Величество, — покаянно сказала я, — если бы не необходимость, мы бы ни за что вас не потревожили.

— Но мы постараемся договориться, чтобы вас поместили туда, куда положено по вашему статусу, тем более что саркофаг под вас точно есть в усыпальнице Лиденингов, — поддержал меня Шарль.

Выяснять, куда денут кости того, кто там сейчас лежит, я не стала. И Шарль на этот вопрос не ответит, и не так уж мне это интересно. Нужно было собраться и сделать то, зачем мы сюда пришли. Кости этого своего предка я уже дважды брала и, можно сказать, почти привыкла к почетной роли королевской костеносительницы. Может, на самом деле именно некромантия — мое призвание? Хотя вряд ли: брать в руки кости не хотелось категорически. Я покосилась на Шарля:

— Может?..

— Огонек, это твой предок, тебе и заботиться о нем, тем более что ты этим уже занималась и Его Величество ничем не выказал своего неодобрения.

— Как бы он мог выказать, если ты сам установил, что духа здесь нет, — проворчала я. — И потом, я трогала только кости его руки. Вдруг ему не понравится, что трогаю остальное? Там же есть довольно интимные места…

Шарль задумчиво посмотрел на монаршьи останки.

— Это какие? Просвети, огонек, чтобы я мог во всеоружии встретить практикум по некромантии. До этого дня я считал, что у скелетов интимных мест нет. Во всяком случае они их не стесняются.

— Пока мы будем спорить, какие места интимные, а какие — нет, вернутся маги с монахинями. Давай вместе, а? — предложила я. — Я верх, ты — низ?

Шарль без долгих уговоров наклонился и переложил берцовую кость на артефактную ткань. Наверное, решил, что она меня больше остальных смущает. Перекладывал он куда быстрее меня, поэтому вскоре начал забрасывать уже кости с моей части. Или дело было в том, что в верхней части костей намного больше? Да еще и артефакты. Увенчал всю эту кучу череп, после чего я торопливо замотала все в ткань, и забросила в пространственный карман. Надеюсь, предок простит этакую непочтительность. Но выхода не было: не сделай я это, он может попасть в руки врагов, что куда хуже.

К выходу мы почти бежали.

— Портал активируй сразу, как откроется стена, — предупредил Шарль. — И тут же прыгаем. Может, и успеем.

Послышавшееся в его словах сомнение стало понятно, лишь только я нажала на рычаг: внизу уже слышались голоса и скрежет сдвигаемой лестницы. К сожалению, не настолько громкий, чтобы скрыть наш торжественный выход.

— Открылся! Проход открылся! — радостно завопил кто-то.

Возможно, в его планах была еще и приветственная речь, но я ждать не стала, выставила руку и активировала портал. Схватила Шарля за рубашку и потянула, он чуть задержался, отправив два заклинания нам за спины, и это «чуть» едва не закончилось для нас фатально.

Разумеется, портал никак не мог остаться незамеченным, и в него полетели подозрительные плетения, направленные то ли на то, чтобы нас задержать, то ли на то, чтобы считать координаты, то ли на то, чтобы вообще схлопнуть портал. А может, и на то, и на другое, и на третье: плетений было несколько, и разбирать, что они делают, не было времени, да и выглядели они не слишком дружелюбно. Шарль едва успел выставить щит, который все это впитал и лопнул с громким звоном разбившегося о камень стеклянного стакана. Послышались испуганные женские крики. Наверное, монахини не ожидали столь зрелищного сопровождения открывания прохода. Еще бы: они и в самом проходе сомневались!

Мысли метались как сумасшедшие мыши в клетке. Неожиданность парализовала настолько, что, когда я увидела, что к нам летит очередная пара плетений, успела лишь подумать, что останусь в монастыре навсегда, если не послушницей, так трупом или, не дай Богиня, призраком, но тут Шарль ухватил меня на руки и прыгнул в сияющий портал, в который почти одновременно что-то врезалось.

Вывалились мы на мостовую. Судя по тому, что вдалеке виднелся шпиль королевского дворца, попали мы не в наш дом, а в Ланже, куда-то на окраину столицы, где я никогда не была и вряд ли бы забрела в противном случае. С другой стороны, тут и интересного ничего нет: не слишком богатый район с маленькими аккуратными домиками и невысоким храмом Богини с яркими сияющими витражами, которые сразу привлекали к себе внимание. И без того немногочисленные в этом районе прохожие еще и шарахнулись от нас, как от носителей Черного ветра. Я отнесла это на внезапность появления, но на всякий случай осмотрела и себя, и Шарля: все же были мы в довольно грязном месте и не весь мусор оттуда я в первый раз вынесла на себе. Но и я, и мой спутник выглядели относительно прилично, поэтому мысли сразу же переключились на другое.

Надо же, я и предположить не могла, что дедушкин портал может вообще сбиться! Наверное, я не только подумала, но и сказала это, потому что Шарль внезапно ответил:

— Повезло, что нас вообще не размазало. Схлопывающийся портал — та еще гадость. А его пытались именно закрыть, даже с нами внутри.

— Скорее, рассчитывали, что мы останемся снаружи, — возразила я. Запоздалый страх прошелся холодным ветром по спине. — Им же нужен целый артефакт. От поврежденного толку ноль.

— Артефакт-то, скорее всего, остался бы целым. Повредились бы только мы. Портальный полностью разряжен?

Я взглянула и огорченно кивнула.

— Странно, что разрядился. Там заряда должно было хватить еще на несколько переходов.

— Это если бы нас не пытались прихлопнуть. Все ушло на поддержание портала. — Шарль огляделся. — Понять бы, что делать дальше. Считали они нас или нет? Стирание должно было дать приличные помехи.

— Если за нами никто не вывалился, значит, не подцепили точку выхода, — бодро предположила я.

Не то чтобы я разбиралась в построении порталов, но это было самое логичное предположение. Если уж магам Совета так необходим лиденинговский артефакт, что ради него они готовы убивать, то переброситься за нами и забрать нужное с трупов им бы ничего не помешало.

— Не факт. Точка выхода должна была быть другой. Если подцепили и построили, то конечная точка — в поместье де Кибо, а не здесь.

— Тогда нужно срочно предупредить дедушку. — Я начала оглядываться, пытаясь сориентироваться, где находится наш столичный дом: оттуда быстрее всего попасть в поместье, если уж прямой портал пока недоступен.

— Предупредить точно не успеем, — покачал Шарль головой. — Как бы хуже не сделать. Совет не знает, что мы не там.

— Думаешь, туда сейчас опасно соваться? — Я зябко передернула плечами. Страх никуда не делся, угроза брака с Антуаном все так же маячила грязным призраком, к которому прибавилась еще и другая — попытка магов от Совета нас убить. — Но все равно придется. Там мы будем в безопасности.

В безопасности. Словно в ответ на мои слова сверкнуло стеклышко в витраже. Мол, вот она, безопасность, только войди и попроси. Только не опаснее ли такая безопасность той, что сейчас? И все же меня потянуло в храм Богини, словно решение всех проблем — именно там.

— Относительной. Отдадим артефакт Пьеру-Луи — пусть голова болит у них. Нужно идти во дворец.

— Нет.

— Что нет? Вставать между интересами короны и Совета магов опасно для жизни. А так мы отдаем спорный артефакт короне, и дальше обе стороны грызутся не за нас.

— Зато у нас пропадает рычаг давления на принца, за которого я не собираюсь выходить. Боюсь, что один артефакт корону не удовлетворит, — напомнила я. — Я им тоже нужна.

— Мы можем обговорить с Пьером-Луи этот вопрос до передачи артефакта.

— Не факт, что он согласится выполнять обещанное потом.

— Если пообещает — выполнит, — уверенно заявил Шарль. — Ты его совсем не знаешь.

— Вот именно, не знаю, поэтому у меня нет ни малейших оснований ему верить. — А кроме того, у меня в пространственном кармане вместе с костями скелета и нужным короне артефактом еще куча лиденинговских, на которые корона непременно захочет наложить лапу — если не Пьер-Луи, то инор Бариль точно. — Без разговора с дедушкой и Франциском я ничего Барилям отдавать не буду.

— Можно взять с них клятву.

Шарль предложил довольно неуверенно. К чему относилась его неуверенность — к тому, согласится ли компания Барилей, или к тому, соглашусь ли я, — я не знала, но и узнавать не собиралась. Вариант с клятвой, пусть даже магической по всем правилам, ничего не решал.

— Как сказал Франциск, любую клятву можно обойти. И знаешь ли, у него были все причины так считать. Уж на что суровая клятва придворного мага — и та оказалась с дырками. Сам же говорил о жертвенности друга — вот он и пожертвует словом ради блага Шамбора. А как сделать, чтобы нарушенная клятва ему не повредила, инор Бариль непременно придумает, он талантливый. Как ты помнишь, почти повторил Королевское Сердце.

Шарль хмыкнул, но, к его чести, настаивать не стал, а то я уже забеспокоилась, что Пьер-Луи ему куда дороже меня. Или вообще, что сейчас он действует по договоренности с другом, где главная цель — так или иначе доставить меня во дворец с артефактом.

— К лорду де Кибо нас могут не допустить, если маги Совета уже там. А они там, если им удалось определить точку выхода.

— Я уверена, что дедушкин портал не так легко считать. К нашему дому?

— Не факт, что удастся к нему подойти, — возразил Шарль. — И даже если никто вокруг него не крутится, все равно лучше зарядить портальный артефакт. По времени то на то и выйдет. Но с артефактом надежнее.

Я ненадолго задумалась. Время, нам ужасно его не хватало. Но что мы могли сделать? Шарль прав: добираться до столичного дома де Кибо мы будем не меньше, чем заряжать артефакт. Причем можем туда и не попасть: завернут на полдороги маги Совета. Здесь же нас никто не ожидает найти и такой красивый храм рядом. Красивый храм рядом… Смутные мысли вылились во вполне определенное намерение.

— Хорошо, — решила я, — заряжай.

— Артефакт вашего рода, — напомнил Шарль.

— Ему без разницы, чьей энергией заполняться, — отрезала я и всучила парню перстень.

— А ты?

— А я схожу в храм.

— Зачем?

— Помолюсь. Нужно же использовать знания, полученные в монастыре, а то забудутся.

Шарль посмотрел весьма скептически, и это он еще не знал, что я не вынесла из монастыря ни одной молитвы. Да и когда мне их было там учить? Не слишком долго я пробыла в тех мрачных стенах. Ровно до встречи с Франциском.

— Действительно, почему бы и не помолиться? Времени-то у нас навалом, — проворчал Шарль. — Ладно, иди. Глупостей только не наделай.

Он сосредоточился над портальным артефактом, а я торопливо пошла, почти побежала к храму. Замысел мой был прост: если Богиня откликнулась дважды, почему бы ей и не снизойти в третий раз? Тем более что сейчас это жизненно необходимо не только мне, но и Шамбору. Не думаю, что стране идет на пользу череда королевских браков, в которых друг друга не только не любят, но и не уважают. Вон, Пьер-Луи был готов жениться на Соланж, хотя его от нее воротило, а она вообще влюблена в Антуана. И что хорошего могло бы выйти из такого брака? Ничего. Впрочем, как и из нашего с принцем.

Статуя Богиня сияла в мягком солнечном свете, прошедшем через разноцветные витражные стеклышки, и поэтому казалась празднично-нарядной, радостно улыбающейся всем входящим.

А чего бы ей и не улыбаться? Это же не за нее сейчас решали, за кого ей выходить. Не ее пытались убедить, что нужно поступать так, как нужно другим. Нет уж, она все это начала, ей и выкручиваться. Пусть не думает, что останется сторонним наблюдателем.

— Николь, в лабораторию, — командный голос дедушки раздался, только мы переместились.

А переместились мы сразу, как я вышла из храма, расстроенная донельзя, что самый простой способ оказался недоступен. Пожалуй, я была даже благодарна Шарлю, что он ни о чем не спросил, хотя, несомненно, догадывался, что я собиралась делать. Нет, я, конечно, не так уж и рассчитывала на божественное вмешательство, поскольку уже сам по себе разговор был необычайной милостью. Отнюдь не каждому Богиня отвечает на просьбы. И все-таки ужасно обидно, что она не отменила помолвку, к которой сама приложила руку. Ни в детстве, ни теперь мне бы и в голову не пришло связывать свою жизнь с принцем Филиппом. А вот Богиня связала, посчитав, что Шамбору такой брак необходим. С другой стороны, ей ничего не стоило откопать какую-нибудь другую носительницу крови Лиденингов и привязать Пьера-Луи уже к ней. Это мы уверены, что нас осталось двое — я и дедушка, но кто знает, может, мои предки были куда более плодовиты? Пусть даже и не в законном браке. Уверена, о том же думал инор Бариль, когда пытался подобрать лучшую кандидатуру для сына. Нужно признать, что заботился он в данном случае не о нем, а о благе Шамбора. В том смысле, в котором он таковой понимал.

— А?..

Вопрос остался недосказанным, поскольку дедушка меня тут же прервал, заявив:

— Пока никого нет: ни Совета, и короны.

Вообще-то я хотела спросить, брать ли с собой в лабораторию Шарля — все-таки помещение не для посторонних — но из слов дедушки стало понятно, что это волнует его в последнюю очередь. Я же была уверена, что все равно там не углядишь ничего такого, что можно поставить в вину де Кибо. Тем более что все, что можно поставить нам в вину, лежало в пространственном кармане моего перстня, и никто иной, как Шарль, поспособствовал тому, чтобы оно попало туда, а не к Фаро или Барилю.

Франсина встретилась совсем близко к лаборатории. Наверняка пыталась, используя артефакты Фаро, подслушать, что там делается, но мы ее спугнули. Пожалуй, сейчас ее рвение было даже кстати, поскольку услышать, что происходит в защищенном помещении, она не могла, зато могла не заметить, что нас с Шарлем в доме не было, если, конечно, у нее нет артефакта, настроенного на срабатывание порталов. Конечно, Совет это надолго не обманет, но нам и кратная заминка на руку. Пусть гадают, было ли в монастыре что-то и если было, то кто это что-то унес.

— Леди Николь, что-то серьезное случилось? — взволнованно спросила Франсина.

— Нет, что вы. Просто дедушка пообещал показать Шарлю интересный прием.

— Инору Буле? — недоверчиво уточнила Франсина, которая прекрасно помнила, что дедушка Шарля недолюбливал, о чем как-то сказала и мне.

Я кивнула, не желая говорить лишнего, удачно проскочила мимо нее и открыла дверь. В лабораторию Франсине хода не было, так что она даже порог не переступила, лишь шею вытянула, чтобы увидеть, что там происходит, если уж услышать не получается. Но посторонний увидеть ничего, кроме белесого марева, не мог, в этом я полностью уверена. Пройти посторонний не мог тоже, поэтому на пороге застряла не только Франсина, но и Шарль.

— Дедушка! — возмутилась я. — Что за неуместные шутки? Почему у Шарля нет допуска?

— Почему шутки? — ответил вместо него Франциск. — Шутки закончились. Нужен нам тут мажонок? Не нужен. Здесь и без него не протолкнуться.

— Тогда придется обойтись без призраков, — мстительно заметила я.

— Без призраков нельзя.

Франциск важно завис передо мной и явно собирался добавить еще что-то, но тут завеса пропустила Шарля, который плотно прикрыл за собой дверь, призрак раздумал вести беседы на столь щекотливую тему и отплыл к своему внуку, моему дедушке.

Настроение инора Бариля ничуть не улучшилось за тот час, что мы не виделись. Напротив, он выглядел еще мрачнее и неприступнее. Казалось, остатки невозмутимости он сохраняет из последних сил и то только потому, что в нашем доме никакая чужая магия не действует. А то бы уже вовсю разбрасывался и ментальными заклинаниями, и чем-нибудь менее запрещенным, но не менее убедительным.

— Что вы решили? — спросил он столь отрывисто, что это больше походило на собачий лай, чем на членораздельную речь.

— У меня нет сомнений, кто будет реально править Шамбором при Филиппе Третьем, — фыркнул Франциск. — Хоть бы для видимости выдвинул вперед принца. Или как-то показал, что ведет речь от его имени.

Впрочем, Пьера-Луи это устраивало, он явно чувствовал себя не в своей тарелке под нашими взглядами, ощущая вину и перед Шарлем, и передо мной, и наверняка перед Люсиль, пусть ее здесь и не было.

— Мы решили предложить вам некоторый компромисс, — обтекаемо ответил дедушка.

— Компромисса не получится, — агрессивно вскинулся Бариль. — Сейчас решается все. И решается именно так: или — или. На чьей вы стороне, лорд де Кибо?

— Разумеется, на своей собственной. И на стороне своей внучки.

— Для вашей внучки настанут тяжелые времена, когда Альвендуа передадут артефакт Совету.

— Они его не передадут.

— Почему вы так уверены?

— Нельзя передать то, чего нет.

— Артефакт точно существует!

— Но так же точно его нет у Альвендуа и не будет у Совета.

Бариль сжал губы и принялся сверлить взглядом дедушку, явно ожидая, что тот ему сразу все выложит или, что, несомненно, много лучше, попросту передаст артефакт. Действительно, почему бы и не отдать почти настоящему принцу артефакт и меня за компанию? Но у нас были совсем другие планы и на меня, и на артефакт, да и на принца, честно говоря, — тоже.

— В таком случае будет лучше, если вы перестанете говорить иносказательно и поясните все как есть, — наконец не выдержал придворный маг. — Мы сейчас не в том положении, чтобы играть в «угадай слово».

— Артефакт у меня.

Дедушка вытащил медальон и выразительно покрутил его перед собой. Лицо у Бариля стало столь хищным, словно он был готов отобрать силой. Но поскольку трезво оценил возможности, лишь последил глазами за столь занимательным артефактом и почти спокойно спросил:

— Что вы хотите за него?

— За него? Ничего. Он не продается и не отдается, — отрезал дедушка. — И я показал его вам только лишь для того, чтобы вы были спокойны относительно его местоположения.

— Это королевский артефакт, — отметил Бариль.

Руки его рефлекторно сжимались и разжимались, уже ощущая металл медальона и желая его заполучить любыми методами.

— Это артефакт Лиденингов. И только их потомкам решать, где ему находиться, — отрезал дедушка. — Но вот это… — Теперь он показал приспособление, на которое они с Франциском возлагали столько надежд. — Это совсем другое дело.

— Что это? — Бариль прищурился, недоверчиво изучая то, что ему показывают. — Странный сплав некромантии и магии Огня. Что делает этот артефактный блок?

— Позволит правящей династии управлять Королевским Сердцем.

— Вы уверены? — Бариль скептически скривился.

— Абсолютно. Этот блок содержит дополнение, которое вы видеть не можете, но которое гарантирует выполнение договора вашей стороной.

— Какого договора? — неприятно спросил Бариль. — Пока вижу только шантаж с вашей стороны.

В отличие от него Пьер-Луи выглядел куда более заинтересованным. Думаю, возможная независимость от Совета без необходимости жениться на девушке, отвечающей определенным требованиям, привлекала его куда больше, чем лояльность придворному магу, который вел себя слишком агрессивно и тем самым ронял престиж короны. Конечно, подвинуть Бариля с занимаемой должности будет сложновато, учитывая запутанные родственные связи с правящей семьей, но не невозможно. Думаю, королева успела уже сто раз пожалеть, что с ним связалась…

— Какой шантаж, идиот? — взвился призрак. — Я собой жертвую ради интересов Шамбора, а этот недоумок даже не в силах понять величия моей жертвы!

— Какой шантаж? — вторил ему дедушка. — Мы предлагаем решить вашу проблему в обмен на то, чтобы вы оставили де Кибо в покое. Никакие преференции нам не нужны.

Бариль зыркнул так, что сомнения не возникло: он не верит ни единому слову.

— Блок слишком подозрительный, — процедил он. — И не менее подозрительно дополнение, которое я не могу видеть.

— Дополнение, которое вы не можете видеть — это призрак одного из Лиденингов, правление которого случилось довольно давно, но все же он беспокоится о судьбе своей страны настолько, что жертвует посмертным существованием ради блага Шамбора и своих потомков.

На мой взгляд, Франциск собирался развлекаться вовсю, а вовсе не приносить себя в жертву, но если бы Бариль мог его сейчас увидеть, никогда бы так не подумал, столь скорбно выглядел Его Величество.

— Какого именно Лиденинга?

— Это вам знать необязательно. Более того, при встраивании блока в артефакт, вы присутствовать не будете — это одно из условий.

— Совершенно неприемлемое, — отрезал Бариль, словно сейчас именно он диктовал условия, а не был лицом зависимым.

— Как хотите. — Дедушка развел руками, показывая, что принимает решение второй стороны. — В таком случае разговор закончен. Каждый остается при своем: мы — при проблемах с короной, вы — при неработающем Сердце.

— Дядя, а не слишком ли ты торопишься? — недовольно сказал Пьер-Луи. — Мы до сих пор еще не выслушали условий лорда де Кибо. Возможно, они устроят нас более чем.

Он мимолетно улыбнулся, и я почему-то подумала, что сейчас он вспомнил Люсиль и решил, что если все пройдет удачно, то ему не будет необходимости отказываться от девушки, которая ему по сердцу, ради той, что нужна лишь для дела. Возможно, что я ему нравилась куда больше Соланж, но любил-то он не меня, а мою подругу!

— Но, Пьер-Луи… — зло начал Бариль.

— Ваше Высочество, — поправил его принц, — если уж наше инкогнито раскрыто, изволь обращаться ко мне как положено. В конце концов, решение за мной, а не за тобой.

Придворный маг опешил. Я, признаться, тоже. Как-то не было это похоже на обычное обращение Пьера-Луи, мягкое и доброжелательное. Теперь в его голосе проскальзывали стальные нотки, требовательные такие, королевские. Пожалуй, с Бариля будут спрашивать по полной, невзирая на его действительный родственный статус. Этак придворный маг проклянет еще сто раз свое неожиданное отцовство. Или напротив — запланированное? Кто там разберется в романах королев и их придворных магов?

— Мажонок, а твой друг начал показывать зубы, — одобрил Франциск. — Зубки пока, конечно, совсем мелкие, но все же. Я уж думал, его правление пройдет под звездой Бариля, но сейчас смотрю, как бы речь не зашла о почетной отставке придворного мага. Хорошее место, и оно может стать твоим, как думаешь?

Я взглянула на Шарля, он чуть заметно дернул носом: место придворного мага его явно не привлекало. С другой стороны, его точно дают не по дружбе, а за определенные навыки, и клятву требуют наверняка более серьезную, чем та, которую Шарль дал другу и которая и без того его тяготит.

— Итак, лорд де Кибо, мы вас слушаем, — милостиво кивнул не Пьер-Луи, нет, будущий Филипп Третий. — Что именно вы хотите получить от нас в обмен на услугу?

— Не слишком много, — понятливо улыбнулся дедушка. — Во-первых, захоронение одного из Лиденингов в саркофаге, предназначенном именно для него, но заполненным костями другого. Во-вторых, со стороны короны снимаются все обвинения рода де Кибо. В-третьих, с вашего друга, инора Буле, снимается ограничивающая клятва. В-четвертых, обязательство вашей стороны не вредить нашей ни словом, ни делом. В обмен на это вы получаете рабочее Королевское Сердце, полностью вам подчиняющееся.

— Все это звучит разумно, — кивнул принц Филипп, не торопясь, впрочем, соглашаться.

Глаза Бариля же заблестели, словно он уже сейчас прикидывал, как сможет обойти данное нам обещание.

— Ах да, — словно бы спохватился дедушка, — если с вашей стороны будут нарушены обещания или кто-то из нас троих пострадает по вашей вине, Сердце вернется к исходному состоянию, поддерживать в рабочем виде его перестанут.

— Вы все также выступаете против брака леди Николь де Кибо с принцем Филиппом? — неожиданно спросил Бариль.

— Вовсе нет, — ответил дедушка, — но только если будет на то их обоюдное желание.

— Брак бы закрепил наш договор лучше любой клятвы, — с нажимом сказал Бариль. — Сами понимаете, к чему дополнительные клятвы между близкими людьми?

— То есть мы возвращаемся к моему предложению? — с надеждой уточнил Франциск. — Николь — на трон, а ее мужа травим? Хотя… можно отравить Бариля, тогда из принца воспитается что-нибудь приличное. Я лично этим займусь, не волнуйтесь. А вот если не воспитается, тогда можно и ликвидировать неудачную попытку. К сожалению, даже я не могу гарантировать, что удастся исправить все то, что навоспитал Бариль. Но наследника воспитаю так, как надо.

Пытаясь не расхохотаться, Шарль издал невнятный звук, который Бариль принял на свой счет и зло сверкнул глазами в его сторону. Я благоразумно прикусила губу и опустила глаза, чтобы не выдать прорывающийся смех. Вторая сторона точно не поймет, почему нам столь смешно, и что решит тогда Бариль, разве что Богиня знает.

— Брак не гарантирует, что впоследствии династия на троне не поменяется, — невозмутимо ответил дедушка. — Нет уж, инор Бариль, надежнее так, как я предлагаю. А там уж пусть они, — кивок на меня и принца Филиппа, — решают сами, что делать со своей жизнью.

Про имеющуюся помолвку он умолчал, я же тоже не стала благоразумно поднимать эту тему. Поскольку Бариль так и не понял, что случилось, когда погиб Филипп Второй, то ставить его в известность и не стоит, достаточно переговоров с принцем. Почему-то мне кажется, что он будет куда сговорчивее своего родственника-подчиненного.

— Когда на кону судьба страны, это не слишком разумный подход, — возразил придворный маг. — Мы обязаны минимизировать проблемы.

— Инор Бариль, мы их и без того минимизируем. Когда Совет обнаружит, что Сердце работает без нашего участия, там вынуждены будут умерить аппетиты, — улыбнулся дедушка. — Так к чему такая спешка в устройстве королевского будущего? А вот с запуском артефакта стоит поторопиться.

Барили переглянулись. Принц еле заметно кивнул, показывая, что согласен на предложенный нами вариант. Но придворный маг продолжал колебаться, что и вылилось в слова:

— Извините, лорд де Кибо, я вам не доверяю и не хотел бы допускать даже во дворец, не говоря уж про Королевское Сердце.

— Экий вы недоверчивый инор, — усмехнулся дедушка.

— Положение обязывает, — твердо ответил Бариль. — Я слишком хорошо понимаю, что вы из себя представляете, поэтому не могу быть уверен, что ваше появление во дворце не закончится для нас плохо.

— Робер, с настройкой справится и девочка, — предложил Франциск. — Под моим руководством, разумеется. Но, как ты понимаешь, надо первоначально с Барилей взять клятву, что посещение дворца не закончится плохо уже для нее.

— Что ж, если проблема только во мне, то запустить Сердце сможет и Николь. Разумеется, только после того, как мы заключим договор и принесем положенные случаю клятвы, — невозмутимо сказал дедушка. — И да, одно из условий — никого постороннего рядом на время запуска.

Эти его слова запустили наконец процесс договаривания. Торговался Бариль упорно, постоянно пытаясь подсунуть скользкие формулировки или «забыть» об одном из обязательных пунктов. К примеру, про Шарля пришлось напоминать несколько раз: и про то, что они обязуются не вредить, и про то, что с него снимается клятва. Как я поняла, инициатором клятвы в свое время стал именно придворный маг, когда узнал, что Шарль догадался о том, кто его друг, и сдуру выложил все это Пьеру-Луи. Придворный маг намекал, что вопрос клятвы в данном случае — вопрос королевской безопасности, на что дедушка отвечал, что он не исключает, что Буле станет его родственником, а в этом случае вопрос клятвы уже вопрос безопасности де Кибо. Тогда Бариль оживился, предлагая вернуться к вопросу клятвы после того, как определится, станет Буле нашим родственником или нет. Взгляды, которые он бросал на меня и Шарля, говорили лучше всяких слов, что от планов женить сына на мне он не отказался, а от друга принца собирается избавиться сразу, как представится такая возможность. Понимал это и дедушка, поэтому в вопросах безопасности Шарля был неумолим. Строго говоря, вся торговля Бариля свелась к тому, что ему не удалось получить ни одной, даже самой маленькой, уступки, разве что вставить пункт о том, что де Кибо ни словом, ни делом не вредят правящему в Шамборе семейству, предусмотрительно не уточняя, какому именно. Впечатление он, конечно, производил не самое приятное, но на мое мнение об этом иноре уже ничего не повлияло бы.

Наконец формулировка была согласована, клятвы принесены, Барили выставлены в гостиную, а мне выдана кость с привязкой Франциска и последние инструкции. Впрочем, дедушка дал понять, что полностью уверен в том, что я справлюсь даже без подсказок Франциска.

Во дворец мы перенеслись королевским телепортом сразу, как вышли из дома, в котором посторонняя магия не работала. Перенеслись все пятеро: я, Шарль, Франциск, Пьер-Луи и Бариль, хотя последний весьма усердно возражал против посторонних, к коим он относил Шарля. Но я была непреклонна: в чужом доме мне нужна хотя бы минимальная поддержка, какой один Франциск дать не может. Пришлось напомнить, что королевский маг возражал против присутствия моего дедушки, а не моего жениха. Бариль сразу едко напомнил, что моим женихом считается Антуан Альвендуа.

Да уж! Вечно с этими женихами путаница: таковым считается один, хотя на самом деле является совсем другой, который про это не знает. Но ничего, сегодня это должно наконец закончиться, а если принц Филипп заартачится, пригрожу рассказать все честно Люсиль. Почему-то мне кажется, что такая перспектива испугает его куда сильнее, чем скандал с Барилем…

К артефакту придворный маг перенес нас внутренним телепортом. Королевское Сердце выглядело пустым и пыльным. Не поблескивали драгоценные камни, не сверкали потоки магии, хотя накопители были заряжены под завязку. Нет, оно не выглядело бесповоротно мертвым, скорее — спящим летаргическим сном.

— И все же я хотел присутствовать, — Бариль мрачно зыркнул из-под сведенных бровей. — Если что пойдет не так, успею всех вытащить.

— Если что пойдет не так, вам же, инор лучше находиться как можно дальше от дворца, — заметил Франциск, не отрывая влюбленного взгляда от артефакта. — Безопаснее, так сказать.

— Это было одним из условий лорда де Кибо, — напомнил Шарль. — Но если вы беспокоитесь за целостность помещения, можете временно эвакуировать принца.

— Эвакуировать, скажешь тоже, — фыркнул Пьер-Луи. — Я тебе полностью доверяю. — Останавливающий жест в сторону придворного мага. — Я сказал — полностью. Если Шарль уверен, что все пройдет как надо, значит, все пройдет как надо.

— Он может быть уверен, но не обладать всей полнотой картины, — возразил Бариль. — Навредить по неосведомленности. Признаюсь, мне страшно оставлять эту компанию рядом с артефактом, от которого зависит будущее страны.

— Выбора у нас все равно нет, — заметил Пьер-Луи. — Мы подождем у тебя. Я так понимаю, что когда Сердце заработает, поймем сразу?

— Именно, — кивнул Франциск. — Идите же, идите.

— Поймете, — продублировал слова Его Величества Шарль. — Только не забудьте отключить защиту против призраков прямо сейчас.

Бариль уходил с неохотой, наверняка оставив кучу подслушивающих устройств. Впрочем, особо это ему не помогло, поскольку только мы остались одни, Франциск бросил:

— Мажонок, ставь экранирующий купол. Нечего всяким подозрительным придворным магам знать, что тут происходит. Тот купол, которому я тебя учил, а не тот, что ты знал до меня. Тот такой дырявый, что через него не просто можно подслушивать, а со всеми удобствами.

Воздух чуть замерцал, показывая, что приказ исполнен в точности.

— И что теперь? — спросила я. — Сначала встраиваем или помещаем кость Его Величества в потайной ход?

Бедный мой кулон, так и придется его оставлять вместе с королевской костью. Если когда-нибудь его найдут, нашедший будет недоумевать, как кому-то пришло в голову делать столь странный артефакт и для чего он вообще понадобился.

— Сначала освободим мою личную сокровищницу, — решил Франциск. — А то мажонок так и будет считать, что я с ним не расплатился. Да и незачем держать тайник во дворце, куда у вас нет и не будет постоянного доступа. Если Николь, конечно, не передумает. Филиппа-то мы уговорим, не волнуйся.

— Если я и волнуюсь, то только потому, что он может не захотеть сразу расторгнуть помолвку, — заметила я.

На удивление, Франциск не стал возмущаться, что я ничего не хочу сделать для Шамбора, принял мои слова как окончательное решение и открыл вход в сокровищницу, просто раздвинув пространство в том месте, где мы сейчас были. Сразу выяснилось, что личное хранилище Его Величества было не так уж и велико: всего несколько полок, впрочем, плотно заставленных артефактами, книгами и емкостями с алхимическими ингредиентами.

— Вот это, вот это и вот это — тебе, мажонок, — Франциск указал на две книги и сложный артефакт. — Можно сказать, от сердца отрываю. Сейчас такое не найдешь, да… — Он ностальгически вздохнул, но тут же бодро продолжил: — Остальное забирает Николь. Сейчас все сложите в ее пространственный карман. Не надо, чтобы Барили видели, что ты отсюда что-то выносишь. Конечно, принц Филипп считает тебя другом, но не уверен, что его дружеские чувства выдержат испытание моими вещами.

Полки опустели, а я спросила:

— Может, вашу кость сюда поместить?

— Не стоит, огонек. Я не знаю, что здесь будет после моего ухода. Лучше как собирались, отправить мою кость в потайной ход.

— А из помещения с Сердцем можно туда попасть? — уточнил Шарль. — Не уверен, что нас пустят сегодня в другое.

— Разумеется. Туда можно попасть из любого помещения дворца. Главное — знать как.

Франциск — знал, поэтому вскоре его кость нашла упокоение за стеной помещения с Сердцем. И осталось самое сложное — запустить наконец уже этот древний лиденинговский артефакт. Я пристроила блок в точности туда, куда скомандовал Франциск, призрак ненадолго завис в нерешительности, а потом бросился как в омут, полностью всосавшись внутрь.

Некоторое время ничего не происходило, потом артефакт словно встряхнулся от сна, нерешительно замерцал и издал долгий протяжный вздох. Или его издал Франциск, находящийся там? Кто знает. Первое биение оказалось для меня полной неожиданностью: артефакт увеличился в размере настолько, что я уже решила — сейчас рванет, испуганно ухватилась за Шарля, тот обнял и шепнул: «Все идет как надо, не бойся!» И действительно, артефакт не рванул, напротив — резко уменьшился, а потом опять увеличился, но уже не столь сильно, и забился в ровном неторопливом ритме. Мерные движения действительно напоминали биение сердца. Драгоценные камни наконец замерцали, как это им и положено, магия взвихрилась в причудливом танце, разворачивая тонкие щупы неактивных ранее заклинаний. Да, сегодня Совет ждет сюрприз! Не нужно было им заключать договор с Альвендуа — де Кибо страшны в своей мести!

Я не знаю, сколько это продолжалось: работа Королевского Сердца завораживала, магия вокруг ощущалась чем-то зримым и весомым, но необычайно прекрасны, а объятия Шарля намекали, что это не последнее интересное зрелище, которое нас ждет, хотя и этим я могла любоваться бесконечно. Но тут Франциск вылез из артефакта тоненькой струйкой дыма, сразу оформившейся в знакомую фигуру.

— Дальше требуется лишь незначительный присмотр, — гордо заявил он и стряхнул с себя несуществующую грязь, чтобы показать, что работал не покладая рук. — Пожалуй, пока могу отвлечься на инспекцию дворца. Проверить, насколько здесь стало хуже после моего отсутствия.

Наверное, было неблагоразумно начинать целоваться сразу после его ухода, поскольку должен был вернуться инор Бариль, но почему-то удержаться не было никакой возможности. Даже мысли о том, что вопрос с Королевским Сердцем наконец решен и нужно поскорей навестить монастыри, не охваченные пока вниманием Совета, отошли на второй план. В самом деле, монастыри уже столько лет стоят, так что есть надежда, что рано или поздно они нас дождутся.

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

— Побочный эффект, — дедушка невозмутимо пожал плечами. — Неожиданный и не сказать чтобы очень приятный.

— Побочный эффект?! — взвился Бариль. — Как по мне, этот диверсия, прямо нарушающая вашу клятву! Не навреди ни словом, ни делом? Так вот ваш призрак вредит и тем, и другим!

Да-да-да: встраивание блока с Франциском в Королевское Сердце привело к странному эффекту— теперь его начали видеть принц Филипп и его придворный маг. Надо сказать, что если это и доставило кому радость, то только призраку: теперь он мог доносить свои гадости адресно, а поскольку он в выражениях не стеснялся, то инор Бариль узнал о себе много нового, и не только о себе, но и о придворных магах в целом. К принцу Филиппу Франциск же даже несколько благоволил, возможно, потому, что тот официально расторг помолвку с Соланж, неофициально — со мной, но о новой, с Люсиль, пока не объявлял. И хотя дело шло именно к ней, Франциск был уверен, что при должном усердии ему все-таки удастся реализовать план по усаживанию на трон меня, а не моей подруги.

— Не преувеличивайте, — спокойно ответил дедушка. — Поскольку кроме вас и нас его никто не слышит, то навредить он вам не может никак.

— Никак? Да я каждый раз при его появлении вздрагиваю! Во дворце уже ходят слухи о моем… Впрочем, неважно. Не уверен, что активация Сердца стоила таких жертв.

— Мы можем демонтировать блок, — предложил дедушка. — Тогда вы перестанете его видеть.

— Сам же призрак теперь никуда не денется? — подозрительно уточнил маг.

Дедушка развел руками. О том, что Франциска можно было заблокировать в небольшой части дворца, придворному магу сообщать не стали. Да и не факт, что в этом случае призрак не оскорбился бы и не перестал присматривать за Сердцем, которое откликалось на теперь уже короля Филиппа Третьего так, что Фаро даже не удалось не выказать разочарования при демонстрации этого факта. Теперь при всем желании у Совета не получилось бы шантажировать монарха, сидящего на троне.

— Тогда это еще хуже. Знать, что он летает рядом и бубнит свои оскорбления, но не видеть и не слышать, — неожиданно маг всхлипнул и залпом выпил бокал вина, к которому ранее не притрагивался, — намного хуже, чем их видеть и слышать. И Сердце перестанет работать же?

— Перестанет. Тогда вы можете экранировать свой кабинет, — утешающе предложил дедушка, — и сидеть там.

— Я это уже сделал. Но не могу же я сутками торчать у себя. Тогда к слухам о моем сумасшествии добавятся еще и слухи о моем алкоголизме. Королю уже намекали о замене придворного мага.

— Зато вы вошли в историю, как придворный маг, нашедший тайник с Королевским Сердцем.

Инор Бариль только вздохнул. Наверное, вхождение в историю для него не искупало общение с Франциском, хотя Совету пришлось проглотить эту легенду за милую душу. Возмущались только Альвендуа: ни меня, ни принца им не досталось, сколько леди Альвендуа ни скандалила с Советом и с правящим домом. Дошло до того, что вдовствующая королева с трагической миной заявила, что семья Альвендуа — нежелательны при дворе ближайшие лет двадцать. Многие семьи поддержали решение монархов, и семья де Кибо — в том числе. В конце концов, кто мы такие, чтобы идти наперекор королям?