— Спи, — прошептал муж, крепко прижимая к своему обнаженному торсу.

— У меня пробежка, — ответила ему тихо, выключая будильник. — Наташка ждёт.

— Пусть одна и бегает, — буркнул Илья, уткнувшись носом в изгиб шеи. — Ей полезно. А для тебя у меня припасены другие физические нагрузки.

Умелые пальцы мужчины, ловко нырнули под резинку кружевных трусиков. Пока губы прокладывали дорожку нежных поцелуев вдоль шеи, его пальцы уверенно спускались всё ниже, до тех пор, пока не коснулись клитора, посылая сладкую дрожь вдоль позвоночника. Выгнулась игривой кошечкой и прижалась попкой к нарастающей эрекции мужа.

— Мне тоже лишним не будет… — выдохнула я шумно и развернулась в теплых объятиях супруга, провела ладонью по возбужденному члену мужа через ткань боксеров. Удовлетворенно улыбнулась, услышав низкий рокот мужчины, наслаждающегося моими легкими прикосновениями. —  …Пойти на пробежку. А у тебя есть ещё лишний час для сна.

Быстро чмокнув Илью в губы, выбралась из-под одеяла, рискуя быть пойманной его загребущими ручищами, которыми он не глядя пытался меня схватить. Подняв голову, и, сощурив глаза, супруг взглянул на часы, стоящие на тумбочке.

— Шесть утра, — протянул он отчаянно. — Ведьма.

— Меньше бубнишь — больше спишь, — напомнила я ему и прикрыла одеялом его обнаженную спину.

— Не укрывай, — запротестовал он, отбросив одеяло в сторону. — Смотри, что ты теряешь.

Повиляв попкой в черных боксерах. Плутовски улыбаясь, муж кокетливо повел бровью, но я оказалась непоколебима. Секса сегодня ночью мне хватило в оба уха с горкой.

Ещё куда бы ни шло, если бы это был наш с мужем секс, но как обычно, после полуночи к себе в квартиру заявляется новый сосед в компании очередной пассии и начинает двухчасовую оргию, во время которой девушки кричат так, что хочется вызвать либо МЧС, либо скорую, либо всех сразу.

Так было и сегодня ночью: с двух до четырех часов я смотрела в потолок, пытаясь уснуть, пока за стеной «корчилась в муках» очередная «бедняжка».

Оттянув резинку боксеров и, щелкнув ею мужа по заднице, отправилась в ванную комнату, чтобы немного привести себя в порядок, переодеться в спортивной топ, леггинсы и толстовку. Перед тем, как пойти на пробежку, заглянула в комнату девятилетнего сына Никиты и, убедившись в том, что он тоже спит, на цыпочках покинула квартиру, тихо закрыв за собой дверь.

Набрала своей подруге, с которой мы два месяца назад решили бегать по утрам три раза в неделю. В итоге, она бегает три раза в месяц, объясняя это тем, что не любит короткие дистанции и копит побольше, умирая при этом на первом же километре.

Послышались долгие протяжные гудки и в момент, когда я решила, что подруга снова всё проспала, она соизволила ответить на звонок:

— Внемлю, — осипший голос Наташи слишком очевидно свидетельствовал о том, что её ленивая задница всё ещё под тепленьким одеялом.

— Нутелла, сладенькая моя, — промурлыкала я в трубку, но ответом на мой нежный тон был тяжелый вздох и немного кряхтения на том конце провода. — Кто-то обещал сегодня со мной пробежаться.

— Я уже бегу, — ответила подруга и выразительно зевнула. — Слышишь, как шуршат мои накрахмаленные шнурочки?

— Я слышу, как шуршат твои накопленные жирочки, — усмехнулась, спускаясь по лестнице.

— Я сегодня такую убойную ночку провела, — голос Наташи становился всё бодрее. — Столько калорий на одном жеребце потеряла, что бегать сегодня — губительно для меня. Ох, подруга! — окончательно взбодрилась девушка. — Я тебе такое расскажу. Приходи ко мне в кафешку к концу недельки. Почирикаем. Опытом поделюсь.

— Каким опытом? — спросила, прикусив нижнюю губу.

— Самым сексуальным, — промурлыкала подруга, отчего я невольно улыбнулась и закатила глаза, зная, что она именно так и ответит.

— Ладно. Спи, соня.  К концу недели загляну к тебе.

— Покеда, — с облегчением ответила Наташа и бросила трубку.

Остановившись на одной из ступенек, подключила наушники сына, висящие на шее, к телефону, чтобы слушать музыку во время пробежки. Убрала телефон в карман, подняла голову и растерялась, заметив на себе пристальный взгляд голубых глаз, что смотрели на меня с легким прищуром и некоторой долей насмешки.

Новый сосед, как это частенько случалось в это время, курил близ мусоропровода, стоя в одних лишь спортивных штанах и домашних тапочках. Его торс был отлично сложен. Упругие мышцы играли под слегка загорелой кожей при каждом его движении. Не перекачанный, скорее жилистый парень лет двадцати пяти. Его руки были забиты многочисленными татуировками, что переходили и на его широкую грудь. Русые волосы были в неизменном художественном беспорядке ото сна или же от того, что ему их снова потрепала очередная пассия этой ночью.

Молча смотрела на него, внутренне решаясь на то, чтобы сделать внушение касаемо желанной тишины в ночное время. Но нужные слова отказывались срываться с языка.

Заметив мою заминку, парень вопросительно поднял правую бровь, рассеченную поперек светлым шрамом.

Выйдя из ступора, отвела взгляд в сторону окна за его спиной и надела на голову наушники сына, в которых уже играла музыка.

Решив, что с моей стороны может показаться довольно грубым — пялиться на парня, а потом молча уйти, приветливо произнесла:

— Доброе утро.

Вот! Так-то лучше! Пусть думает, что я взрослая, почти тридцатилетняя тётя, которая может откусить голову, при этом мило улыбаясь.

В ответ на моё приветствие парень лишь усмехнулся уголками губ и плотоядно прошёлся взглядом по моей фигуре.

Сделав вид, что ровным счетом ничего не заметила, поспешила сбежать вниз по лестницы. Ощущая спиной его взгляд, с трудом сдержала себя от того, чтобы взглянуть на него ещё раз.

Выйдя из подъезда, наконец-таки, оказалась в объятиях прохладного июньского утра.

Вернувшись с пробежки, первым делом отправилась на кухню, где достала из холодильника все необходимые для приготовления блинчиков ингредиенты. Под музыкальное сопровождение из наушников завела теста и оставила его настаиваться.

Заглянула в спальню, где муж спал в том же положении, что я его оставила, когда уходила. Склонившись к нему, поцеловала в немного шершавую щеку из-за проступившей щетины.

— Просыпайся, — сказала вкрадчиво, поглаживая по широкой спине.

— Мм, — было мне красноречивым ответом. — Ещё пять минут и я у твоих ног…

— Спишь? — подколола супруга.

— Сплю, — лаконично ответил он и остался недвижим.

— Никитку разбуди, как закончишь, — потрепала его по черной, густой шевелюре и отправилась в душ.

С замотанными в полотенце волосами и в чистой футболке мужа, что доходила мне до середины бедра, стояла у раковины ванной комнаты, нанося под глаза черные патчи.

Почти неслышно муж подошёл сзади и приобнял меня за плечи, притягивая к теплому торсу.

— Мм, моя бусинка, — протянул, водя колючим подбородком по щеке. — Опять мажешь соплями шахтера под глазами.

— Балбес, — усмехнулась я и несильно шлепнула его в лоб ладонью. — Это патчи.

— Будь здорова, — сказал он, сдерживая смех, и нежно провел губами по шее. — Может, в душ вместе сходим?

— Я тебя для того и будила. Но ты предпочел сон, — развернулась в его руках и, встав на цыпочки, чмокнула в нос. — Так что теперь шоркай свою спину.

— Вечером отправлю Никитку к бабушке и хорошенько отшоркаю тебя, — ехидная улыбка отразилась на его тонких губах, когда руки скользнули под футболку и сжали бедра.

— Ох, уж эти мне твои угрозы, — притворно закатила глаза и коснулась носом кончика его носа. — Опять поздно вернешься с работы и уснешь, не расшнуровав туфли.

— Работа у меня такая. Чтоб её…

Илья уже больше восьми лет работал в страховой компании, уверенно покоряя карьерную лестницу из года в год. Но чем дольше работал, тем позднее возвращался домой.

— Ага, чтоб её, — согласно кивнула и заглянула в карие глаза мужчины. — Ильюш, может, поговоришь с нашим новым соседом?

— А что с ним?

— Ночью спать мне не даёт. Вернее, его девушка.

— И что я ему скажу? — на губах мужа заиграла ироничная улыбка. — Не трахайся, пожалуйста, ты мешаешь молодой семье безудержно спать всю ночь напролёт?

— Это ты сейчас так камешек в наш огород кинул? — сузила глаза и склонила голову набок.

— Самый маленький, — показал он крохотное расстояние между пальцами. — Предлагаю сегодня вечером взять реванш и показать этому сосунку, как можно кричать от удовольствия.

— Оу! — кокетливо провела пальчиком по его груди. — Мне нравится твой настрой. Ради такого дела я даже сама Никитку увезу к бабуле с ночевкой.

— Проказница, — прошипел Илья и прикусил мою нижнюю губу, притянув в свои горячие объятия.

— Ты Никитку разбудил?

 — Попытался, — пожал Илья плечами. — Но он сказал, что не чует запаха свежеиспеченных блинчиков, поэтому смысла вставать нет.

— Мужики, — вздохнула я и высвободилась из объятий супруга.

Едва коснулась дверной ручки, чтобы выйти из ванной комнаты, как Илья меня окликнул.

— Лёль, если что, то я тут и абсолютно голенький, — игриво подмигнув мне, он нарочито медленно снял боксеры и демонстративно закинул их в корзину с грязным бельем.

— А я там абсолютно одетенькая, — указала большим пальцем в сторону кухни и, показав мужу язык, закрыла дверь в ванную комнаты снаружи.

— Никита, подъем! — распахнула шторы в комнате сына, впуская солнечный свет. — На тренировку опоздаешь.

Никаких телодвижений под одеялом не случилось.

Подошла к постели и одернула одеяло там, где лежала подушка, но вместо головы на ней лежали ступни сына.

Пожав плечами, принялась их щекотать и услышала тихий смех Никиты, пока он активно дергал ногами, пытаясь избавиться от моей назойливости.

— Ну, ма! — протянул он и спрятал ноги под одеялом, к счастью высунув из-под него взъерошенную голову.

— Что такое «ма»? Называй меня мамочкой, мамулей…

— Ну, мааа… — закатил сын глаза и вновь спрятал голову под одеяло. — Это стрёмно.

— Мамочка, — поправила я его и отобрала одеяло, откинув его на кресло-мешок в виде футбольного мяча. — Что стрёмно? Стрёмно мамочку любить? Пацаны во дворе не поймут? Эх, ты…

— Блинчики готовы? — с надеждой вопросил Никита.

— Готовы, — передразнила его интонацию и протянула руки, делая вид, что хочу обнять. — Иди, поцелую и пойдешь завтракать.

— Фу! — воскликнул сын и подскочил с постели. Практически сбив меня с ног, выбежал из комнаты и скрылся в кухне.

Мамины обнимашки, а вернее, нежелание их прочувствовать, всегда действовали как противоядие от утренней ленивости Никиты.

Оттряхнув руки, как после тщательно выполненной работы, отправилась вслед за сыном на кухню.

Мои мужички уже уплетали блины, щедро поливая их сгущенкой и малиновым вареньем.

— Отвезешь Никитку на тренировку? — спросила у Ильи подошла к раковине, чтобы помыть свою чашку из-под кофе.

— Конечно. Как раз сегодня в тот район надо ехать оценивать квартиру.

— Спасибо, — поблагодарила вполголоса и отрыла дверцу шкафчика под раковиной, чтобы выбросить пустую упаковку из-под яиц. Мусорный пакет оказался полным. — Мальчики? — протянула я и увидела две пары любопытных карих глаз, обращенных на меня. — Спуститесь до мусоропровода кто-нибудь.

— Мы же едим! — почти синхронно ответили они.

— А я своим внешним видом распугаю соседей, — указала я на патчи под глазами и красноречиво намекнула мужу на его футболку, что сейчас находилась на мне. — И, к тому же, там дверца через раз открывается.

— В такую рань на нашей лестничной площадке не спим только мы, — деловито произнёс Илья и отпил кофе. — Так что бояться нечего. А дверцу дёргай резче, она и откроется.

— А если меня украдет какой-нибудь молодой, неженатый, красивый…? — состроила мечтательную рожицу и хитро взглянула на мужа. — Пойду-ка я мусор вынесу.

—  Белый конь на семнадцатый этаж не поднимется, — крикнул мне вслед муж и гортанно засмеялся.

Вышла на лестничную площадку и с облегчением выдохнула, увидев, что на ней никого не оказалось. Спустилась на один лестничный пролёт и подошла к мусоропроводу. Дернула за дверцу, но та, ожидаемо, не поддалась. Решила последовать совету Ильи и дернула её резче, но та сдвинулась лишь на несколько сантиметров, издав характерный металлический скрежет.

— Да чтоб тебя! — выругалась шепотом и вздрогнула, когда перед моим лицом мелькнула рука с черными татуировками и накрыла мою ладонь. — Какого…?

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, уткнулась носом в обнаженную мужскую грудь. Взгляд пришлось поднимать бесконечно долго, так как обладатель широких плеч, длинной шеи, волевого подбородка и чуть пухлых губ, был сантиметров на тридцать выше меня. Бездонные голубые глаза вновь смотрели с насмешкой. Лицо парня казалось непроницаемым и выражало холодную беспечность.

Избалованный сынок богатеньких родителей — утвердилась в моей голове мысль, стоило разглядеть его образ вблизи.

Статуей парень стоял не долго. Обхватив мою талию одной рукой, он рывком прижал меня к себе.

За спиной послышался скрежет металла, а я задохнулась от возмущения от этой непрошенной близости к молодому, поджарому телу.

— Что вы себе позволяете? — прошипела я и шлепнула его по руке, которой он крепко прижимал меня к себе.

— Пока ничего, — произнёс он спокойно, но от глубины его низкого голоса по коже пробежали мурашки.

— Руки уберите! — процедила я сквозь зубы, так как парень не спешил ослаблять хватку на моей талии.

— Как хочешь, — уголок его губ пополз вверх в самодовольной ухмылке.

Рука исчезла с моей талии, а сам парень отступил на шаг.

Испепеляя его взглядом, повернулась полубоком к мусоропроводу, дверца которого оказалась открыта. Пришлось следить одним глазом за парнем, а другим за своей рукой, чтобы не промахнуться мусорным пакетом мимо отверстия.

Молодой человек лениво закурил сигарету. Прислонился спиной к стене напротив, запустил руку в карман спортивных штанов и выпустил струи сизого дыма поочередно изо рта и носа. Взгляд светлых прищуренных глаз задержался на моих обнаженных ногах, которые почти не скрывала футболка мужа.

Ощутила, как багрянец окрасил щеки, и поспешила удалиться с лестничной площадки, что сейчас казалась катастрофически тесной для меня и этого полуодетого парня. Перескакивая через ступеньки, забежала в квартиру и захлопнула дверь, словно он мог бежать за мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бешеные удары сердца эхом отдавались в ушах. Казалось, я до сих пор чувствую его теплую руку на своей талии. И от этого стало невыносимо стыдно смотреть в глаза мужу. Ведь кроме него, за все мои двадцать девять лет, меня ещё ни один мужчина не смел так крепко прижимать к себе. Делая это так, словно имел на то право.

Каждый новый рабочий день моей основной задачей было — минимизировать контакт с заместителем генерального директора. Несмотря на то, что я работала бухгалтером, огромное количество моральных сил уходило на то, чтобы как можно обтекаемо отвечать на сальные комплименты зама и следить при этом за тем, чтобы он не клал свои ручищи мне на плечи или, упаси боже, на колени.

Павел Павлович — заместитель, которого все в фирме за глаза называли Сал Салыч. Прозвище это ни сколько было созвучно с его именем и отчеством, сколько в целом охарактеризовывало мужчину.

Импозантный мужчина лет пятидесяти выглядел весьма привлекательно для своего возраста. Подтянутый, я бы даже сказала — красивый. Аккуратные черты лица, широкие брови, легкая седина в темных волосах, на губах всегда играла немного лукавая улыбка, наверняка в молодые годы он был тем ещё сердцеедом, хотя, и сейчас довольно-таки неплохо держит марку, имея несколько поклонниц внутри офиса.

Многим женщинам он нравился и привлекал к себе внимание одним только появлением в людных местах. Меня же он настораживал. Его взгляд тёмных карих глаз, которые чаще казались совершенно черными, словно проникал мне под самую кожу. Каждый раз, когда он обращал на меня внимание или же мы и вовсе оставались наедине, сверяя документацию, мне хотелось свернуться в маленький комочек или же выбежать из кабинета. А ещё помыться. Смыть с себя его полный грязной похотью взгляд, словно он мысленно отымел меня во всех возможных позах на своем рабочем столе.

Но каждый раз я сжимала зубы, натягивала на лицо маску непроницаемости с приклеенной к ней фальшивой улыбкой. Увиливала от его комплиментов или же и вовсе делала вид, что ровным счетом ничего не услышала.

И если от слов ещё можно было как-то увиливать, то с его желанием прикасаться ко мне уже было сложнее. Сал Салыч не упускал ни малейшего повода, чтобы вступить со мной в телесный контакт. Если я ему давала ручку для подписания бумаг, то ему непременно нужно было коснуться моих пальцев или вовсе поцеловать кисть. Если мы оказывались в одном лифте, то он старался оказаться как можно ближе ко  мне, а при выходе придерживал за талию.

Несколько месяцев назад я не выдержала. Высказал ему все как на духу и настоятельно попросила больше не предпринимать никаких поползновений в мою сторону. Красноречиво продемонстрировала кольцо на безымянном пальце. Но на мой выпад он ответил лишь тем, что ничего похожего на сексуальное домогательство в своих действиях не нес. Якобы он был воспитан так, что привык к каждой женщине относиться с особым уважением и трепетом. А если его действия кажутся мне нелицеприятными, то это только потому, что я не встречала в своей жизни мужчину, который действительно меня уважал и ценил.

Отмазка с его стороны, конечно, на три с минусом, но всё же настойчивость он поубавил и уже не был столь навязчив своим исключительным воспитанием. Правда, длилось это недолго — его хватило примерно на два месяца, после чего снова вернулись сальные комплименты и, будто, случайные прикосновения.

Вот и сейчас, сидя в его кабинете, я в сотый раз убрала в сторону руку, чтобы не дать ему коснуться моих пальцев. Мы готовили отчет для налоговой и приходилось снова и снова сверяться по строчкам, чтобы ничего не упустить и не потерять в финансах.

— Лилит, — обратился ко мне мужчина и немного склонился над бумагами, от чего пришлось накрениться немного в бок, чтобы хоть немного сохранить границы личного пространства, на которые он наступал как слон. — Давно вам хотел сказать, у вас восхитительный парфюм.

— Спасибо, — безразлично ответила я и поднялась с кресла, так как на мгновение показалось, что он решил поближе меня понюхать, судя по тому, как его лицо медленно, но очень решительно приближалось к моей шеи. — Если мы закончили, то мне, пожалуй, пора домой. Рабочий день закончился ещё час назад.

— Я вас подвезу, если вы не против, — встал он рядом со мной, застегивая пуговицу темно-синего пиджака.

— Я сама прекрасно доберусь, — мой ответ получился весьма резким, но я постаралась сохранить маску вежливости и добавила. — Не о чем волноваться. До свидания.

— До завтра Лилит, — произнес он мне вслед, прежде, чем я закрыла за собой дверь его кабинета.

Добравшись домой на такси, поспешила привычно, как можно скорее принять душ и переодеться в домашний костюм, состоящий из майки и коротких шортиков.

Секс-реванш, который мы с мужем запланировали ещё сегодня утром, пришлось перенести, так как бабушка — мама Ильи, уехала погостить к своей подруге до конца недели. Поэтому сразу после позднего ужина мои мужички устроились в гостиной, чтобы привычно поиграть в игровую приставку, доказывая свое превосходство в футболе.

Около часа наблюдала за их забавными перепалками и тычками друг друга локтями в бок. Затем решила пойти в нашу с мужем комнату и, устроившись под большим одеялом, дочитать давно заброшенный романчик. Но незаметно для самой себя провалилась в сон и проснулась от того, что почувствовала легкие прикосновения к своим щиколоткам.

Приоткрыв глаза, обнаружила мужа, что стоял на четвереньках у моих ног и соблазнительно улыбнулся, когда увидел, что отреагировала на его прикосновения.

Склонился и стал прокладывать дорожку нежных поцелуев вверх по бедру. Развел руками мои ноги и продолжил прокладывать дорожку чувственных поцелуев по внутренней стороне бедра, приближаясь к заветному местечку, что уже требовало его внимания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Илья на мгновения отстранился, но только для того, чтобы стянуть с меня шорты вместе с трусиками и отбросить их в сторону. Вновь развел мне ноги и тягуче медленно провел влажным языком по клитору.

От неожиданности впилась пальцами в простыню и выгнулась навстречу ласкающему меня языку. Прикусила нижнюю губу, чтобы не издавать слишком громкие стоны, боясь того, что нас может услышать сын.

Запустила пальцы в волосы мужа, направляя его к тем местечкам, где его прикосновения были приятнее всего.

Его сильные руки ласкали сжимали бедра, ласкали живот, щипали грудь, практически доводя меня до исступления. В момент, когда казалось, что я уже близка к развязке, Илья прекратил свои манипуляции и, навалившись на меня, достал из прикроватной тумбочки презерватив.

— Вообще-то, я ещё не все, — сказала укоризненно и прикусила кожу на его шее.

— Сейчас мы это исправим, — многообещающе ответил Илья, раскатывая презерватив по всей длине своего члена.

Повалив на лопатки, он бедрами втиснулся между моих ног и одним уверенным рывком проник в меня на всю длину, заставляя выгнуться дугой и впиться ногтями ему в спину.

Плавные движения набирали скорость. Комнату заполнило наше тяжелое дыхание и тихие стоны.

Я чувствовала, что он близок к оргазму, а значит и мне пора… изображать, что я тоже сейчас кончу.

Я не фригидная. Просто пять лет назад перестала испытывать оргазм.

Да, мне нравится процесс и ласки, что щедро дарит Илья, но едва мне удается добраться до пика удовольствия, как что-то внутри меня гаснет, и я хочу, чтобы наша близость закончилась как можно скорее. Чтобы я снова могла вернуться в свой кокон, в котором я не помнила об измене мужа, которую мы оба признали его пьяной ошибкой пять лет назад.

После секса и душа муж привычно засыпал, сохраняя на лице ленивую полуулыбку удовлетворенного самца. Я тоже планировала уснуть, но проворочавшись до двух часов ночи, так и не смогла этого сделать: то душно, то неудобно, плюс ко всему за стеной в соседней квартире снова началась оргия, от которой не спасали даже беруши, которые больше меня раздражали, нежели спасали от звуков непрекращающихся  и ритмичных ударов чего-то твердого о стену.

Поняв, что уснуть я не смогу, а раздражение лишь набирало обороты, решила на некоторое время подняться на крышу, где ещё пять лет назад построила для себя уголок успокоения от непрошенных мыслей.

Аккуратно выбралась из-под одеяла, покинула нашу с мужем комнату. Заглянула в комнату к сыну, убедилась в том, что он крепко спит и, взяв из верхнего ящичка комода в прихожей плед, который всегда меня там ждал, покинула квартиру. На лестничной площадке было тихо, как и всегда в это время суток. Даже стоны из соседней квартиры не были слышны.

Хоть в подъезде спи, чтоб была возможность выспаться.

Наша квартира располагалась на верхнем этаже семнадцатиэтажного дома, поэтому доступ к крыше не был для меня проблемой, тем более что дверь на неё не закрывалась, а висящий там замок носил, скорее, функцию украшения от нежелательных посетителей.

Преодолев небольшую лестницу, сняла с двери бутафорский замок и оказалась на крыше, где меня всегда ждали садовые качели, что я сама когда-то здесь установила. Сама — потому что на тот момент у нас с мужем был тяжелый период в отношениях, когда мы находились на грани развода.

По его ошибке или же слабости…

Я так и не смогла для себя решить, что же это, все-таки, было.

Порыв холодного ветра заставил поежиться и плотнее закутаться в мягкий плед. Прошла к качелям, что мирно покачивались, тронутые воздушным потоком. Забралась на них с ногами, устроившись в позе лотоса — так не мерзли ноги и казалось максимально уютно. Качаться необходимости и желания не было. Хотелось, просто, смотреть на звездное небо, вернее, на тот его островок, что мне был доступен из-за козырька качелей.

Я любила это место. Любила за тишину и спокойствие; за возможность остаться наедине с собой. Я даже телефон никогда не брала, когда шла на крышу, потому что здесь могли находиться только я, мои мысли и ветер, что иногда трепал мои волосы, словно утешая.

В общем-то, так оно по большому счету и было — только ветер утешал меня в трудные минуты моей жизни. Ему и говорить ничего не нужно было, он всегда был рядом и всегда понимал без слов.

Измена мужа мне далась очень тяжело. Возможно, это было связано с тем, что я никогда не ждала от него чего-то подобного. Илья всегда относился к таким мужчинам категорично и даже исключал из круга своего общения, если кто-то из них посмел совершить подобный проступок.

Он часто говорил мне о том, как сильно меня любит; как рад тому, что когда-то в институте добился моего расположения, хоть для этого ему и пришлось побегать за мной целый год.

Цветы, комплименты, признания и я поверила в то, что он только мой. Верила в то, что на других женщин он даже не смотрит, считая меня своей единственной богиней, как он сам любил говорить.

Но всё пало прахом в одну секунду, когда я увидела, как он трахает одну из своих коллег в женском туалете.

Это был новогодний корпоратив в страховой компании Ильи. Изначально, я была против того, чтобы составлять мужу компанию, так как не очень любила людные места и малознакомые компании, знакомство в которых начиналось после порции алкоголя. Но Илья убедил меня в том, что коллектив у него хороший, приветливый и мне точно понравится. Тем более, он давно хотел похвастаться своей женой-красавицей, а тут, как раз, подвернулся удачный повод.

Его коллектив мне и правда понравился: общительные женщины от двадцати пяти до пятидесяти лет; не менее общительные мужчины, что считали своим долгом втискивать меня в каждый конкурс, что проводили двое сотрудников, ряженных под Снегурочку и снежную бабу.

Всё было хорошо, весело и прилично, ровно до тех пор, пока муж не решил отойти для какого-то очень важного разговора, не терпящего отлагательств. Я ждала его около получаса, но он так и не явился в конференц-зал, где и проходил сам корпоратив.

Выпитое шампанское дало о себе знать, и я решила прокрасться женский туалет, после посещения которого, планировала найти, украсть мужа и уехать с ним домой. Но плану не было суждено воплотиться в жизнь, так как войдя в женский туалет, я обнаружила как мой горячо любимый муж трахал девушку в черном платье, что держалась за края раковины и приговаривала его имя.

Они даже не сразу меня заметили, а когда заметили, то не сразу смогли разлепиться, словно те собаки во время случки.

Та девушка была роскошной длинноногой блондинкой — полная противоположность мне коротышке с темным удлиненным каре.

В тот момент, на пороге женского туалета, я забыла как дышать. Меня словно с головой окунули в ледяную воду и не позволяли выбраться на поверхность.

Эти двое, впрочем, тоже оказались не очень многословными. Девушка и вовсе пробежала мимо меня, стараясь не поднимать глаза и подавить улыбку, что так рвалась наружу. Илья же поспешил извиниться и сразу встал на колени, даже не удосужившись застегнуть ширинку. Вероятно, встал он на колени ещё и потому, что едва мог стоять на ногах, так как выпил, довольно-таки, внушительную порцию коньяка в тот вечер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я же плохо помню, что было после. В голове остались лишь воспоминания о том, что я покинула здание фирмы, проигнорировав лифт и догоняющего меня мужа. Выбежала на улицу в одном платье и легких туфлях. Собирая сугробы и трясясь от холода, дошла до первой автобусной остановки, где села в первый же подъехавший к ней автобус.

Этой же ночью выставила вещи Ильи за порог квартиры и полгода не позволяла приближаться к себе и сыну.

Каждый день он писал мне смс или звонил. В каждом таком его сигнале было полно извинений и пожеланий мне всего самого хорошего и лучшего.

Друзья Ильи и родственники давили на меня тем, что он совсем похудел, несчастен и скучает по мне и сыну. Даже мои родители оказались на его стороне, пояснив, что каждый может совершить ошибку и не нужно рубить на корню, не зная всех нюансов его измены.

Единственной, кто была на моей стороне всё это время — моя единственная и самая близкая подруга Наташа, с которой мы дружили с шестого класса и даже вместе поступили в один институт.

Наташа была уверенна, что оправдания такому поступку нет и быть не может. Вне зависимости от того был ли мужчина пьян или трезв, в его силах контролировать своё либидо. Сказала она это, конечно, совершенно иными матерными словами, но смысл был именно таким.

Полгода я держала оборону. Полгода ненавидела Илью каждой своей клеточкой, но в какой-то момент сдалась и просто позволила ему быть рядом. Потому что Никите нужен был отец, появление которого он ждал каждый вечер у порога квартиры. Просто потому что его и мои родственники не переставали на меня давить. С каждым днем мне становилось все сложнее сдерживать слезы после очередного телефонного разговора с кем-нибудь из них. В их глазах я стала конченной стервой, которой нравилось глумиться над бедным и несчастным Ильюшенькой, которому все эти полгода приходилось скитаться по друзьям и тем самым родственникам. Даже мои родители его приютили, сказав, что он в полной мере осознал свою ошибку, а мне бы пора уже сбавить свой гонор и не разлучать отца и сына.

Сдалась…

Позволила ему жить с нами, но полгода он ночевал на кухне. Полгода я не позволяла ему к себе прикасаться, с удовлетворением наблюдая за тем, как он злился и бил кулаком в стену каждый раз, когда я не давала себя поцеловать или просто обнять.

Мне было мерзко. Каждую минуту рядом с ним я видела ту блондинку, что нависала над раковиной и шептала его имя. Каждую минуту мне вновь хотелось выгнать его из дома и больше не вспоминать и не думать о нем. Именно по этой причине мне нужен был отдельный островок, в котором не будет места ЕМУ. Так я и оказалась на крыше, куда кроме меня никто не заходил. Здесь я всегда могла остаться наедине с собой и своими мыслями.

Затем, я его простила. Один откровенный разговор, во время которого мы оба плакали, привел нас к тому, что просто нужно попробовать начать все сначала. Он уверял меня, что не помнит как оказался с ней в том туалете, так как был сильно пьян и не отвечал за свои действия, за которые ненавидит себя и желает стереть тот день из памяти раз и навсегда.

После этого откровенного разговора началась новая жизнь наших отношений: свидания, походы в кино, кафе, рестораны; цветы, украшения и прочие подарки, которыми Илья меня щедро осыпал.

Примерно через три месяца такой реанимации я решилась вернуться с ним в нашу общую постель. Случился секс, во время которого я ничего не ощутила. Только механические движения, рефлекторные стоны и ничего более, разве что тошнота после близости… от самой себя.

Так, чисто механически, мы и продолжали с ним жить. Никитка начал улыбаться, вновь с радостью каждый вечер ждал возвращения отца домой у порога квартиры и бросался ему на шею каждый раз, когда он открывал дверь.

Я же смирилась с тем, что друг без друга мы уже не сможем, так как, сколько бы я не строила из себя гордую и независимую женщину, без его мужского плеча, все равно, было тяжело.

Возможно, нужно было найти другого мужчину, что оказался бы более надежным и любящим, как уговаривала меня Наташа. Но искать нового партнера на всю жизнь, в то время как от предыдущего ещё остался нож в спине, было невозможно. В каждом виделся подвох, в каждом виделся предатель. Так пусть тот предатель будет один в жизни, ведь глубина пореза от его ошибки мне уже известна и вряд ли можно будет ранить больнее.

В мыслях разного толка я просидела на крыше до первых лучей солнца. Рассветы в июне ранние, значит, прошло коло полутора часов с момента моего ухода из квартиры. Надеясь на то, что порно концерт закончился, спустилась с крыши и тут же захотела подняться обратно, увидев своего соседа с очередной пассией, целующихся на лестничной площадке.

Постаралась как можно незаметнее пробраться до двери собственной квартиры. Плотнее закуталась в плед, словно он был моим плащом-невидимкой, опустила взгляд и подошла к двери квартиры, которую поспешила открыть ключом, стараясь издавать как можно меньше звуков, во-первых, чтобы не разбудить своих мужичков, а, во-вторых, чтобы не мешать парочке, как можно скорее распрощаться. Пересекла порог квартиры и имела неосторожность мимолетно взглянуть на парочку, что продолжала целоваться в похабной манере, практически вылизывая друг друга.

На мгновение опешила, поймав на себе взгляд парня, что прожигал меня и словно демонстрировал мне то, что я теряю, отказываясь от его внимания. Он откровенно и горячо целовал девушку, но взгляд его был прикован ко мне.

От чего-то стало стыдно и… жарко. Меня словно поймали за подглядыванием в замочную скважину.

Поспешила закрыть дверь, вернула плед в ящик комода, быстрыми шагами добралась до нашей с мужем комнаты и легла рядом с ним под одеяло, накрывшись им до самых кончиков ушей.

Едва начала погружаться в сон, как в соседней квартире начал набирать обороты очередной порно-концерт. Видимо, прощание парочки затянулось и перешло в горизонтальную плоскость.

День медленно тянулся к вечеру. Жара была настолько сильная, что, казалось, не спасал даже кондиционер. Судя по всему, прогнозу синоптиков, в кой-то веки, суждено было сбыться и вечером будет дождь.

Около часа назад я вернулась с работы, по пути забрав Никитку с тренировки по футболу. Сын перекусил и благополучно устроился за компьютер, чтобы отточить все финты в виртуальной игре, а я же, сходя с ума от жары и головной боли, мыла посуду, готовила ужин и наводила уборку. Стандартное женское ничегонеделание, результатов которого не замечают, но если этого не сделать, то все сразу заметят, что я ничего не делаю. Этот чертов порочный круг не разорвать.

Переделав все возможные и невозможные дела, на ужин решила побаловать себя салатом Цезарь, который никто кроме меня не ел, ибо, как гласит мудрость моих мужичков: «Нечего мясо портить травой!». Но когда дело дошло до заправки, я обнаружила, что в доме нет оливкового масла.

Отправлять сына в магазин, что находился в минуте ходьбы от дома, не стала, так как он совершенно точно откажется. После тренировки он предпочитает сидеть в своей комнате и желательно, чтобы его никто не трогал, ибо он устал. Типичный мужчина.

Заказывать Илье оливковое масло тоже бесполезно, потому что шелест его закатанных глаз я буду слышать даже через трубку. Решила быстренько спуститься в магазин сама. Туда-обратно и вкусный ужин будет готов.

Посмотрела на себя в зеркало:  темные джинсовые шорты с завышенной талией, укороченный белый топ с логотипом старой рок-группы и взлохмаченные волосы, часть которых была собрана на макушке в пучок. Сойдёт. Все-таки, не свататься иду, а за маслицем.

— Никита, я в магазин, — заглянула в комнату к сыну. — Тебе что-нибудь купить?

— Не, ма, — не оборачиваясь, ответил он.

— Как хочешь, — прежде, чем скрыться из дверного проема, добавила. — Когда вернусь из магазина, будем вместе с тобой искать воришку.

— Кого? — не понял Никита и даже обернулся, чтобы проверить, не сошла ли я с ума.

— Воришку, который украл у тебя буквы, — деловито произнесла я, ехидно улыбаясь. — Не… Ма… —  передразнила сына и поспешила закрыть дверь его комнаты, так как тот, едва сдерживая улыбку, уже мчался мне отомстить за подтрунивание.

Набегу схватила с комода в прихожей телефон, в чехле которого были банковские карточки, и ключи от квартиры. Захлопнула дверь прямо перед носом сына и, услышав многообещающее: «Ты же вернешься!», нажала кнопку лифта, который очень быстро примчался по моему зову.

Купила нужное мне оливковое масло и поспешила добежать до дома под внезапно начавшимся проливным дождем. Все-таки, жара додавила, и небо рухнуло на землю ливнем, отдаваясь громом и черным устрашающим небом над головой.

За полуминутную пробежку промокла до нитки. Отсутствие бюстгальтера стало слишком очевидным — белый топ облепил мою грудь так, что скрыть торчащие соски было невозможно. Пришлось прижимать к груди бутылку с маслом, чтобы хоть чем-то скрыть эту стыдобу. Забежав в подъезд, стала молча молиться о том, чтобы там никого не было, и лифт тоже был пустым.

Так оно и оказалось.

Вызвала лифт, который к счастью, снова быстро отреагировал. Зашла и едва успела нажать кнопку нужного мне этажа, как кто-то очень юркий успел втиснуться между съезжающимися створками. Сначала показалась мужская рука с замысловатыми узорами тату, а затем и полностью её обладатель. В промокшей насквозь серой футболке и влажными волосами, с которых капали редкие капли воды на лицо, в лифт забежал сосед.

Появление этого парня я хотела видеть меньше всего. Машинально прижала бутылку с маслом крепче к груди и холодно кивнула в ответ на его чуть кривоватую улыбку. Взгляд голубых глаз изучающе прошелся по моему телу. Казалось, я ощущала его словно невесомое прикосновение, что оставляло обжигающий след там, где он смотрел особо внимательно. Судорожно вздохнула, когда его рука промелькнула близ моего лица, чтобы повторно нажать кнопку с номером нужного этажа. Рефлекторно прижалась к стенке лифта, чтобы наши тела не соприкоснулись.

Парень отошел к противоположной стене и прислонился к ней спиной, смахивая влажные капли с волос. Боковое зрение улавливало каждое его движение: вот он провел рукой по волосам, словно зачесывая их назад; вот он немного поменял положение и убрал руки в карманы джинс, замер и не двигается. Но каждой своей клеточкой я чувствовала на себе взгляд его голубых холодных глаз. Мне и смотреть не нужно, чтобы знать, что в них присутствует насмешка.

Ещё бы! Взрослая тётя вжалась в угол лифта и пытается спрятать торчащие соски под мокрой футболкой за бутылкой оливкового масла. Сейчас, как никогда, захотелось провалиться в шахту лифта, который полз как черепаха.

Пятый этаж, шестой…

Парень оттолкнулся от стены, завел руки за голову и… снял футболку, после чего закинул её  себе на плечо и снова прислонился спиной к стене.

С ужасом посмотрела на него, надеясь, что он меня не изнасилует в этом лифте или не попросит за компанию с ним снять футболку.

Его оценивающий взгляд медленно скользил по моей фигуре вверх и то, что он видел, ему нравилось. По крайней мере, мне так показалось, когда он слегка закусил свою нижнюю губу и прищурил глаза.

Под его пристальным взглядом казалось, что на мне и вовсе нет одежды — столь похабно и собственнически он смотрел, словно точно знал, что под ней скрывается. Даже о наличии родинки близ левой груди ему должно быть известно с таким рентгеновским зрением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кхм, — сделала вид, что откашлялась, чтобы парень обратил внимание и на моё лицо тоже, а заодно перестал так откровенно пялиться.

Лучше бы я и дальше молча стояла, так как теперь все его внимание было приковано к моему лицу. Вероятно, нужно было что-то ему сказать, так как он вопросительно изогнул бровь, которая была разрезана поперек светлым шрамом. Но все возможные слова застряли в горле, а я оказалась не в силах отвести взгляд от его светлых глаз. Словно попала в капкан, из которого выбраться без посторонней помощи не получится.

И помощь пришла откуда не ждали…

Моргнул свет, лифт несколько раз тряхнуло, и он остановился. В следующую секунду свет, все же, погас, заключив нас наедине в этой жестяной коробке.

Меня и полураздетого парня…

— Что это? — произношу в темноту и крепче прижимаю к груди бутылку с маслом.

— Мы все умрем, — доносится меланхоличный голос парня с противоположной стороны лифта.

— Не смешно!

По памяти и на ощупь пытаюсь найти рукой аварийную кнопку, но пальцы касаются теплой кожи. Одергиваю руку и в то же мгновение лифт освещает мягкий свет огня, который держит в своей руке парень.

Зажигалка освещает его обнаженные плечи и нижнюю часть лица, а я заливаюсь краской, осознав, что только что трогала его торс, которым он перекрыл заветную аварийную кнопку.

— Нужно вызвать диспетчера, — поясняю ему, указывая пальцем за спину.

— Они не ответят, — произносит он таким тоном, словно сейчас будет совершенно таинство, во время которого меня принесут в жертву богу лифтов.

— Почему? — задаю вполне логичный вопрос и начинаю пятиться, когда парень делает едва заметный шаг в мою сторону.

— Я уже застревал так несколько раз, — поясняет он. — Минут через пять включится свет и лифт поедет дальше.

— Точно? — спиной касаюсь холодной стены лифта и сглатываю ком страха, осознав, что мне больше некуда деться.

— Точно, — произносит он тихо и огонек зажигалки гаснет.

Тянусь в задний карман за телефоном, чтобы хоть чем-то рассеять тьму, но тот оказывается разряжен. Почти ударяю себя по лбу, вспомнив, что не поставила его заряжаться сразу, как вернулась с работы. Возвращаю телефон в задний карман и стараюсь сосредоточиться так, чтобы хоть что-то разглядеть в кромешной тьме.

Между тем от парня не слышно ни звука. Он будто исчез или же его вовсе не было со мной в одном лифте. Становится страшно и неловко, хотя умом я прекрасно понимаю, что ему некуда отсюда деться — мы заперты вместе.

— Ты где? — произношу шепотом.

— Здесь, — раздается почти над самым ухом, отчего сильнее вжимаюсь в стенку и запрокидываю голову, словно смогу увидеть его глаза.

Но нас окружает абсолютная темнота, в которой невозможно ничего увидеть.

— Ты знаешь, что темнота раскрепощает? — слышу его хриплый рокот у самого уха и вздрагиваю от услышанных слов и глубины его низкого голоса.

Горячее дыхание парня обжигает кожу и посылает волну мурашек по спине.

Снова крепче прижимаю бутылку с маслом к груди, интуитивно ощутив, как парень стал ещё ближе.

— К чему это всё? — прочистив горло, стараюсь говорить так, чтобы голос не дрогнул.

— Тактильные ощущения максимально обострены, — парень переходит на шепот и, кажется, я чувствую, как он опирается руками о стенку по бокам от моей талии, но не касается меня. С каждым его новым словом пульс учащается. Запах его тела заполняет кабинку лифта и кружит голову. Ароматы ментола и неизвестного мне мужского парфюма пьянят. По-настоящему сильный мужской голос заставляет ловить каждое слово.

— Кожная чувствительность повышается. Все ощущается острее. Ты ждешь прикосновения в одном месте… — на секунду показалось, что он вот-вот коснется моей шеи. — Но неожиданно тебя касаются совсем не там, где ты ждешь.

В этот момент ощущаю прикосновение его теплых пальцев на тонкой полоске обнаженной кожи там, где немного задрался топ. Вздрагиваю и наугад бью его рукой туда, где должны были быть его пальцы, но парень перехватывает мою руку и прижимает её к своей обнаженной груди.

На секунду повисает пауза, во время которой я чувствую ладонью его учащенное сердцебиение, что синхронно моему разрывает грудную клетку.

— Я замужем, — произношу так, словно напоминаю сама себе об этом обстоятельстве, что сейчас кажется совершенно незначительным.

Парень игнорирует моё заявление или же делает вид, что не услышал то, о чем я только что сказала.

Моя ладонь всё ещё прижата его рукой к крепкой груди. Едва уловимое движение и я чувствую, что он стал ещё ближе. Словно он склонился надо мной и ещё немного и грань дозволенного будет пересечена.

Пульс учащается, а от его горячего дыхания на моей шее кожа покрывается мурашками. На секунду прикрыв глаза, делаю глубокий успокаивающий вдох и чувствую, что он делает то же самое, но делает он это так, словно вдыхает мой запах.

— Вот видишь. Я был прав, — шепчет парень мне в шею и, готова поклясться, едва уловимо касается губами.

— В чем прав? — стараюсь сохранить последние крупицы чести и разума, параллельно с этим, ощущая, как наши пальцы на его груди переплетаются. По его инициативе.

— Темнота раскрепощает, — поясняет он шепотом и касается моего виска. — Я дотронулся до тебя всего лишь раз, а твои тайные желания взяли верх над разумом. Я дотронулся до тебя одним пальцем, а твое тело ждет большего, в то время как мозг пытается напомнить тебе о твоем семейном статусе, на который мне, честно говоря, плевать.

— Я заметила, — усмехаюсь я и всё же выдергиваю свою ладонь из его крепкого захвата. — Лифт, конечно, маленький, но не мог бы ты постараться соблюдать дистанцию?

— Боишься? — он снова касается моего виска и в этот раз я чувствую его дыхание во влажных от дождя волосах.

Судя по тому, что мне внезапно стало прохладно, парень отстранился, предоставляя мне немного личного пространства и возможность спокойно дышать.

Его фигуру снова освещает тусклый огонёк зажигалки. На красивом лице чуть кривоватая насмешка, что, видимо, является его неотъемлемой частью. В купе с опасным блеском в холодном взгляде и теснотой в лифте, испытываю колоссальное желание провалиться прямо на том месте, что вынуждена стоять. За несколько минут наедине с ним я нарушила почти все свои табу, что соблюдала около десяти лет.

Одно невесомое прикосновение этого парня и я ощущаю тягучее желание внизу живота. Жалкое зрелище…

— А мне есть чего бояться? — смотрю на него с вызовом и только сейчас замечаю всю красноречивость сложившейся ситуации: в его руке огонь, в моей — масло. И только от меня зависит, станет ли тот огонь, что внезапно зародился между нами в тесной кабинке лифта, пылать ярче.

— А ты думаешь, что бояться нечего? — от его тона сердце вновь начинает биться чаще.

Момент и огонек зажигалки вновь гаснет.

Снова вжимаюсь спиной в стену, чувствуя его дыхание на губах, словно он вот-вот меня поцелует. Но внезапно включается свет, который на секунду слепит, но парень, словно не замечает этого, всё ещё находясь в непозволительной близости ко мне. Лифт начинает движение, возвращая меня в реальность.

Руки парня все еще по сторонам от моей головы, он нависает надо мной мощной скалой и не спешит покидать границы моего личного пространства. Наоборот, он уверенным рывком приближает свое лицо к моему и когда до касания губ остаются считаные миллиметры, замирает. Останавливается и лифт, открывая свои створки на последнем этаже.

— Как-нибудь продолжим, — хрипло произносит парень и выходит из лифта, не обернувшись.

Мне же понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и осознать насколько сильно я была близка к падению в собственных глазах и глазах мужа и сына.

Буквально миллиметр и границы бы рухнули…

— Моя крошечка! Наконец-то, до меня дошла! — воскликнула Наташа, едва я появилась на пороге кафе «Болт», в котором она работает администратором уже около трех месяцев.

— Привет, Нутэлла! — обняла я подругу, искренне радуясь тому, что смогла выделить время в обеденный перерыв для встречи с ней. — Как дела? Чего нового?

— Всё как всегда на высоте, но через жопу, — отмахнулась Наташа и стала подталкивать в сторону столиков. — Давай сядем хотя бы, а то стоя и без кофе язык плохо работает.

— Тогда я поем какой-нибудь салат, раз уж сели.

— Салат? — взметнула она светлые брови. — С твоей комплекцией можно есть жаренную картошку ведрами и никто не заметит, а ты всё салатиками питаешься, травоядная моя. Ладно, сейчас организую, — повернувшись в сторону барной стойки, подруга подняла руку и на всё кафе произнесла. — Эй, сладенький! Овощной салат и два кофе сообрази.

Один из парней ей коротко кивнул и отправился в сторону кухни выполнять заказ.

Наташа обладала пышными формами, которым я частенько завидовала. Блондинка среднего роста, серые выразительные глаза, пухлые губы, грудь четвертого размера, аппетитные бедра и узкая талия — мечта, а не женщина. Полная её противоположность — я: худощавая коротышка со вторым размером груди и едва заметной задницей. В свои двадцать девять лет я больше смахивала на девочку-подростка, нежели на взрослую женщину, у которой уже есть девятилетний сын. Ни строгие платья, ни костюмы не делали меня хоть сколько-нибудь солидной женщиной.

— Опять молодых официантов смущаешь? — усмехнулась я, зная страсть подруги ко всему мужскому полу.

— Что значит, опять?! — возмутилась она. — Я и не заканчивала это делать. А с новенькими официантиками это гораздо интереснее.

— Не сомневаюсь, — покачала я головой и открыла бутылку минеральной воды, что стояла на столике.

Сегодня снова выдался очень жаркий день. Июнь стремится спалить планету, не иначе.

— Развелась? — задала Наташа свой любимый вопрос, которым преследует меня уже пять лет.

— Не дождешься, — привычно отчеканила я и услышала вздох разочарования от подруги.

— Когда-нибудь, всё равно, разведешься. Потому что такие кабели, как твой Илья на одном пёхе на стороне не успокаиваются. Он почувствовал, что это такое — иметь левую тёлку и при этом не получать по жопе.

— Наташ, ты мне это говорила уже миллион раз и, если мы продолжим говорить на эту тему, то я, пожалуй, пойду на работу. Тем более что обед скоро закончится.

— На всякий случай, я тебе всё же напомню, что когда ты разведешься, я открою шампанское и спляшу на той барной стойке чечетку, — указала она большим пальцем себе за спину в ту сторону, где бармен натирал стойку белым бумажным полотенцем.

— Долго ждать придется, — иронично повела бровью и закрыла бутылку, отставив её в сторону.

К нашему столику подошел официант с подносом. Поставил передо мной тарелку с салатом и чашечку кофе. Свой кофе Наташа сама взяла с подноса, а когда официантик отвернулся, чтобы уйти, шлепнула его напоследок по заднице, заставив молодого парня покраснеть и смутиться.

— Не жалеешь ты их, конечно, — едва сдерживая смех, сказала я.

— А они меня жалеют?! — взметнула подруга светлые брови. — Ходят тут молодые и неженатые, с задницами такими, что покусала бы.

— Остановись, Таша, — смех сдерживать уже не получалось, так было всегда, когда рядом оказывалась моя самая близкая и единственная подруга. — Если ты его ещё и покусаешь, то он точно заикаться начнет и шарахаться от тебя, как кот прокаженной.

— Ладно, я. Давай, рассказывай, чего у тебя нового. Развода не случилось, так может так чего интересного произошло?

— Я позавчера в лифте застряла. На три минуты, правда. Но всё же. Какое-никакое событие.

— Вау, — безэмоционально протянула подруга. — Если бы не одна застряла, то рассказ был бы куда интереснее.

— Ну, — пожала я плечами и отвела взгляд в сторону, отпивая кофе.

— А ну-ка, колись! — практически перегнулась она через столик. — Не одна? Кто он? Знойный? Сексуальный? У вас там что-то было?

— За три минуты, Наташ? Я даже его имени не узнала за это короткое время.

— Значит, это всё-таки, был мужик? — искрами восторга в её глазах можно было разжечь большой пионерский костер.

— Угу, — кивнула я, разжевывая салат.

— Чего, угу?! Подробности мне! Самые влажные подробности.

— Наташа, три минуты, — напомнила я ей. — Какие могут быть влажные подробности?

— Ну, он хотя бы красивый?

— Ну, такой… — неопределенно покачала я головой. — Сосед мой.

— Нихрена себе! — от услышанного Наташа даже поднялась со стула и несколько раз прошлась туда-обратно, осмысливая каждое слово. — Это тот самый знойный сосед, который мешает тебе спать, когда трахает своих тёлок за стеной твоей комнаты?

— Ага, — кивнула я. — А с чего ты взяла, что он знойный? Ты же его ни разу не видела.

— Учитывая тот факт, что он каждую ночь имеет новую девчонку, как ты мне говорила. И делает это минимум полтора часа, как ты мне говорила. Могу с уверенностью сказать, что он совершенно точно самый знойный парень из всех возможных. И теперь я хочу его увидеть. Когда там твой в командировку сваливает?

— В среду, — уточнила я.

— Так, ага… — Наташа задумчиво посмотрела в потолок, состроив такую гримасу, словно производила математические расчеты. — Сегодня пятница. Значит, еще немного придется потерпеть и потом я и Аришка приедем к тебе с ночевкой, и я трахну… глазами того парня. Если, конечно, мне посчастливится его увидеть.

— Ты уже можешь его увидеть, — произнесла я едва слышно и подруга стала огладываться, выискивая среди посетителей того самого соседа.

Его присутствие в этом кафе я почувствовала раньше, чем увидела его самого. От одного его голоса, который невозможно спутать ни с каким другим, волоски на моем теле зашевелились, а по рукам прошла мелкая дрожь.

Судя по сопровождающим его голосам и женскому смеху, он был не один, а в компании минимум двух человек. Намеренно не смотрела в их сторону. Во-первых, не совсем понятно как себя с ним вести: нужно ли здороваться или достаточно будет безразличного взгляда или, на худой конец, холодного кивка. Соседи же, все-таки. А, во-вторых, не хотелось, чтобы он знал, что я здесь есть. Думаю, того нашего общения в лифте вполне достаточно и на этом стоит остановиться, пока ситуация не зашла слишком далеко, хотя я сомневаюсь, что она могла бы куда-то зайти. Всё началось и закончилось в том лифте.

Я замужем, он молод. У наших путей нет и не может быть точек соприкосновения.

— Пожалуйста, умоляю, — загнусавила Наташа, провожая взглядом компанию молодых людей, что устроились за столиком рядом с нашим. — Скажи мне, что твой сосед тот знойный блондин с татуировкой на шее. Это он, да?

Украдкой посмотрела в том направлении, в котором смотрела Наташа, практически не моргая. Сосед был в компании двух темноволосых парней и рыжей девушки. Длина ее ног, скорее всего, была равна моему росту, потому что казалось, что они с блондином почти одного роста, а учитывая тот факт, что он выше меня сантиметров на тридцать, могу с уверенностью сказать, что я лилипут, который будет путаться под ногами таких великанов.

Девушка была в коротком зеленом платье и бежевых босоножках на неимоверно высоком каблуке. Миловидное личико в форме сердечка с огромными голубыми глазами, радовало россыпью веснушек. Рыжие волосы, которые она кокетливо поправляла и пропускала сквозь пальцы, спускались волнами до самой поясницы.

Моё темное каре тоскливо курило в сторонке.

Парень вальяжно сел на стул и откинулся на его спинку, закинув левую руку за спину девушки, лениво поглаживал её по плечу большим пальцем. Белая футболка на нем скрывала часть тату, которые мне неоднократно доводилось видеть. Казалось, я помню расположение каждой из них, хотя ни разу не приглядывалась к ним. Взгляд его светлых глаз лениво блуждал  по залу кафе, но не видел ничего интересного и любопытного. Едва наши взгляды встретились, отвернулась от него и отпила кофе, склонив голову таким образом, чтобы волосы завесили часть лица.

— Умоляю, — напомнила о себе подруга. — Скажи, что тот горячий блондин — твой сосед.

— Да, — коротко ответила я и снова отпила кофе. Во рту поселилась пустыня.

— Охренеть! — прошипела Наташа. — И ты так спокойно о нем говоришь?! Я уже шесть раз кончила, пока на него смотрела! Вот это самец! — скорее уже сама себе продолжала говорить подруга, не пытаясь отвезти взгляд от парня. — Какие у него широкие плечи! Я на такие ноги бы закинула. Но это должна сделать ты…

— Наташа, хватит, — оборвала я её. — И перестань пялиться.

— Во-первых, не перестану, потому что он даже не обратил на меня внимания, а вот на тебя уже раза четыре мельком посмотрел. Во-вторых, ты просто обязана трахнуть какого-нибудь знойного красавчика и отомстить своему дорогому Ильюше. Не перебивай меня, — подняла она ладонь, едва я собралась ей возразить. — Я прекрасно вижу в какую мумию ты превращаешься последние пять лет. И сегодня я, наконец, увидела тебя немного изменившейся. В твоих глазах появляется свет, который ты утратила тогда, на том сраном корпоративе. И я более чем уверена, что дело в этом красавчике и вашем свидании в лифте.

Наташа отвернулась, чтобы снова взглянуть на моего соседа, а я в это время испытывала шок от её слов.

«Отомстить».

Разного рода мысли посещали мою голову последние пять лет после измены мужа, но ни разу не приходила мысль о мести. Потому что подливать грязь в грязь — отвратительно. Грязи станет лишь больше и в ней можно будет легко утонуть и потянуть на дно кого-то ещё.

— Он опять на тебя смотрит, — довольно прошептала подруга, и я не сдержалась и посмотрела в том же направлении, что и она.

Голубые глаза парня, и правда, были сосредоточены на мне. Самоуверенная ухмылка на его губах стала ещё шире, когда он поймал мой взгляд и не отпускал. Он медленно склонился к девушке, которая ловила каждое его движение и, буквально, смотрела в рот, томно при этом улыбаясь. Что-то шепнув, парень запустил пальцы в её волосы и запрокинул ей голову назад, впившись в пухлые губы цвета спелой вишни. Девушка с трепетом приняла его ласку и сжала в кулачках ткань футболки, что обтягивала крепкую грудь.

Казалось бы, вполне обычный поцелуй, которым балуются молодые парочки их возраста. Вот только взгляд проницательных голубых глаз во время их поцелую был сосредоточен на мне. Как тогда ночью на лестничной клетке, когда он целовал другую девушку столь же требовательно и горячо.

Снова стало неловко и жарко. Отвела взгляд, не желая видеть то, что не положено видеть и знать посторонним. Это их личное дело, которое, впрочем, не мешало бы скрыть в границах их общей постели.

— Я бы трахала его в том лифте до поросячьего визга, — мечтательно протянула подруга и подперла кулаком подбородок. В отличие от меня, она не собиралась отводить любопытный взгляд. — Как его зовут?

— Не знаю, — пожала плечами. — Не интересовалась.

— А чьё имя ты собралась выкрикивать во время бомбического оргазма? Кстати, а давно он у тебя был?

— Кто? — свела я брови.

— Оргазм, конечно.

— Я сейчас уйду, если ты продолжишь разговор в том же духе.

— Значит, давно, — задумчиво протянула подруга. — Ты пойми меня, Лёль. Я хочу, чтобы ты была счастлива. По-настоящему счастлива, а не так как сейчас — имитируя. Просто попробуй. Хотя бы пофлиртуй с ним. Монашки в монастырях и те развратнее, чем ты.

— Я не буду ни с кем флиртовать. Уймись уже, Наташ.

— Не уймусь! — уверенно произнесла она. — Не уймусь до тех пор, пока передо мной не будет сидеть та девчонка, которую я знала пять лет назад. Твой муж тебя не заслуживает и когда-нибудь ты это поймешь, а тот парень тебе в этом поможет.

— Наумова! — прогремел за её спиной голос владельца кафе, которого я несколько раз имела возможность видеть. — Почему вы сидите с посетителями за столиками? Хотите быть наказанной.

— Вот его я точно когда-нибудь трахну, — прошептала подруга, немного наклонившись ко мне.

Её босс — главная влажная фантазия всех её ночей вот уже три месяца. Холостой, высокий, крепкий мужчина с грубыми чертами лица напоминал своей мощной комплекцией дикого медведя. Он являлся довольно-таки известным бизнесменом нашего города, хотя внешне был похож на бандита из девяностых. Вот только он все никак не попадал под Наташины чары, стойко их игнорируя.

— Накажете? — томно произнесла подруга и демонстративно закинула ногу на ногу, обнажая колено. — Каким образом?

— Наумова, — опасно тихо произнес мужчина и склонился над ней, опираясь кулаком о поверхность нашего столика. Загорелая рука бугрилась венами и демонстрировала темное тату в виде колючей проволоки вокруг мощного бицепса. — Для вас же будет лучше — не играть со мной.

Послышался звон упавшего столового предмета.

— Ой, я такая неловкая, — наигранно сожалеюще сказала Наташа и поднялась со стула, чтобы поднять упавший предмет. Вот только сделала она это максимально сексуально — не сгибая колен. И, судя по слегка пошатнувшемуся боссу, подруга своей попкой, обтянутой узкой юбкой, намеренно потерлась о его пах.

Подняв вилку, выпрямилась грациозно, словно кошечка и подмигнула мне, пока начальник не видит.

— Работайте, Наумова, — произнес он ей строго  над самым ухом и не спеша отошел к барной стойке, где, глядя на него, дрожали официанты, боясь, что следующие под горячую руку попадут они.

— Он меня хочет, — со знающим видом произнесла подруга. — И тебя тот паренек тоже хочет.

— Так, всё. Я пошла на работу, — поднялась со стула и сняла с его спинки сумочку. Достала кошелек и положила несколько купюр на столик в уплату счета.

— Обалдела, что ли?! — возмутилась Наташа и вернула купюры мне в кошелек. — Моя подруга в моем кафе не платит.

— Это не твое кафе, — усмехнулась я, застегивая сумочку.

— Пока что, — деловито произнесла она. — Иди, хоть обниму, а то до среды не увидимся.

— Давай, — согласилась я и крепко обняла подругу, как всегда любила это делать ещё со школьной скамьи.

— Кстати, он опять на тебя смотрел, — внезапно шепнула она, заставив меня закатить глаза.

— Ты опять?

— Снова, — засмеялась она и добавила. — Вали его на бок, ломай ему хуй.

— Дурында, — покачала её из стороны в сторону и чмокнула в щечку. — До среды, красотка.

— Надеюсь, к тому времени у тебя для меня будет горячий рассказ.

— Твою мать! Я сейчас сдохну! — пыхтела Наташа, умирая на скамейке в парке.

Подруга, наконец-то, нашла в себе силы для того, чтобы выбраться на пробежку вместе со мной. Хотя, её энтузиазма хватило ровно на тридцать секунд, так как уже на тридцать первой она решила умереть прямо посреди парка на чудесной деревянной скамейке.

— Вставай, старуха, — усмехнулась я и потянула её за ногу. — Мы только начали.

— Чтоб тебя тот парень драл до такого же состояния как ты меня, — злорадно произнесла подруга, даже не пытаясь подняться.

— Опять начала сватать мне того блондина? — села рядом с Наташей, положив её голову себе на колени. С пробежкой, видимо, на сегодня всё.

— А почему бы и нет? — пожала подруга плечами. — Ты прекрасно знаешь, как я теперь отношусь к твоему муженьку, в свете последних событий. Поэтому не вижу ничего зазорного в том, чтобы отплатить ему той же монетой.

— Ну и зачем мне это надо? Что мне даст секс на стороне, кроме отвращения к самой себе?

— А то к Илье ты отвращение не испытывала первое время, после того как снова съехались? — иронично произнесла Наташка. — К тому же, это всего лишь секс, который ни к чему не обязывает. Пососались, полизались и разбежались. Ты сама говорила, что паренек частенько меняет девок, так что он самый оптимальный вариант для горячего секса без каких-либо обязательств. А если ещё вспомнить, в каких красках ты описывала его ночные сношения, то могу с уверенностью сказать, что кончать ты будешь, как пулемет. Сколько там у тебя уже искры из глаз от мощнейшего оргазма не сыпались? Месяц? Два?

— Пять, — ответила ей тихо, отчего подруга присвистнула. — Лет, — уточнила я после короткой паузы и это маленькое слово заставило девушку резко сесть и уставиться на меня во все глаза.

— Пять лет?! — ещё немного и её глаза точно выпадут. — Пять лет без оргазма? Пять, сука, лет!?

— Успокойся ты. Сейчас последний голубь в этом парке будет в курсе того, когда у меня и чего было.

— Пять лет,  — на выдохе сказала подруга, глядя куда-то в пустоту. — А Илья, что думает по этому поводу? Он как-то работает над тем, чтобы ты уже… то самое слово, которое нельзя знать голубям.

— Илья не знает, — стыдливо произнесла я.

— В смысле? — не поняла подруга и снова положила голову мне на колени. — Как муж может не знать, что его жена не кончает?

— Я симулирую, — чем больше я откровенничала, тем больше мне хотелось провалиться под землю.

— Нахрена? — задала Наташа вполне резонный вопрос. — Надо ему сказать! Пусть лучше старается.

— Я тебе-то кое-как сейчас об этом сказала, а с ним вообще не представляю, как об этом говорить. Да, и сама подумай, пять лет молчала, делала вид, что все хорошо и такое признание. Каково ему будет?

— Каково будет ему?! — Наташа села и вновь возмущенно заглянула мне в глаза. — А ты забыла каково было тебе, когда ты увидела, как он драл левую телку в женском туалете? Или, может, ты забыла, каково было тебе, когда ты ревела у меня на плече, не зная, как тебе быть и жить дальше? Окстись, подруга, и хотя бы раз в жизни подумай о себе. Тебе двадцать девять лет и за всю жизнь у тебя был один мужчина, и тот не самый лучший, как выяснилось. Ты ни разу не была плохой, отвязной девочкой. Вышла замуж на втором курсе, родила на нем же. Носилась и носишься до сих пор со своими мужичками, совершенно не думая о своем комфорте и желаниях. Поживи для себя хотя бы раз. Трахни того парня, оттянись по полной. Напейся, хотя бы раз в жизни. По пьяни столько приколюх можно совершить. Хоть в старости будет что вспомнить, если, конечно, вспомнишь, — улыбнулась подруга. — Ты знаешь, что я тебя люблю, Лёлька, но я не могу любить тебя за нас двоих. Не живи для кого-то, поживи для себя, хотя бы этим летом.

— А для этого обязательно трахать кого-то помимо мужа? — сдерживая смех, спросила я.

— Всенепременнейше! Стряхни паутина со своей киски и поимей того парня так, чтобы это он стонал, как те его многочисленные сучки, — с нажимом ответила подруга. — И вообще, надо выпить.

— Шесть утра, Наташа, — напомнила я ей. — И что за повод?

— Надо помянуть твой оргазм. Пять лет — юбилей.

— Балбесина ты, — натянула капюшон ей на голову, от чего она тоже засмеялась.

— Не хочешь трахать того красавчика, то хотя бы пофлиртуй с ним, — не унималась подруга. — Знаешь, как флирт поднимает самооценку и настроение? Отнесись к этому, как спорту. Зацепи парня и получай волну комплиментов. От тебя, по большому счету, ничего и не требуется, кроме милой улыбки и пары фраз.

— Какая ты приставучая! — закатила я глаза. — Ладно, флирт я попробую, но ничего больше. Я, всё-таки, замужем, — указала на кольцо на безымянном пальце правой руки.

— И на том спасибо, — кивнула подруга, расплываясь в широчайшей улыбке. — Побежали дальше. Я ещё не на всех скамейках этого парка полежала.

Очередной вечер снова выдался жарким. Природа решила окончательно спалить наш город этим летом, чтобы не мешали ей спокойно жить. В чем-то я с ней согласна, но легче и хоть сколько-нибудь прохладнее мне от этого не становилось.

Привычно по дороге с работы забрала Никиту с тренировки. Переодевшись в домашнее, решила приготовить традиционный сытный ужин перед тем, как Илья уедет почти на неделю в небольшую командировку для подписания сверхважных и, безусловно, сверхденежных контрактов.

Никита привычно устроился за компьютером в своей комнате, пройдя мимо которой несколько раз, я решила прервать привычной ход его послетренировочного времени. Мальчику девять лет и он все больше стал уделять времени компьютеру, а не живому общению со сверстниками.

— Никита, — позвала я сына, зайдя к нему в комнату. — Сходи, погуляй немного на площадке.

— Зачем? — обернулся сын и посмотрел на меня как на идиотку.

— Чтобы глаза за компьютером не портил, — ответила ему самым очевидным аргументом из тех, что смогла придумать. — И вообще, тебе через неделю ехать в лагерь, а ты даже с ровесниками контакт находить не умеешь. Сходи и пообщайся.

— Мне хватает общения и на тренировке. В команде одиннадцать человек, не считая тренера и запасных игроков. Так что мне и за компом нормально. И я устал после тренировки.

— Ты каждый вечер после тренировки приезжаешь домой, ужинаешь и садишься за компьютером до самого сна. Может, все-таки, погуляешь? Да и видела я ваше общение в команде: поорали друг на друга на поле, а потом еще немного в раздевалке и разошлись. Так что иди и ищи себе друзей по интересам, — судя по тому, что сын закатил глаза и вновь повернулся к компьютеру, мне еще предстоит серьезно поработать над командным голосом.  — Значит, помогай мне готовить. За компьютером я тебе сидеть все равно не дам, но зато научу стряпать твой любимый пирог с земляничным вареньем.

Отодвинула стул с сидящим на нем Никитой подальше от компьютерного стола и выключила сам компьютер.

— Ну, ма! — возмутился сын и закатил глаза. — Нормально же общались. Чего начала-то?

— Хочу еще нормальнее пообщаться со своим сыном. Пойдем со мной на кухню, приготовим ужин. Наденешь тот розовый фартук с цветочками, что мне на восьмое марта подарил.

— Фу! Он же девчачий!

— Ну так, что, — деловито произнесла я, словно мы были на важных переговорах. — Идешь гулять или в фартуке по кухне бегать? Ещё нужно пропылесосить во всей квартире и пыль протереть. О, и окна помыть тоже надо…

— Я пошел гулять!

— Вот так-то! — отряхнула руки и уперла их в бока. — Возьми гироскутер, покатайся. А то два раза проехался на нем и в шкаф убрал.

— У него одно колесо не едет, а папе починить некогда, поэтому он в шкафу и лежит, — ответил Никита, переодеваясь в темные шорты и светлую футболку для прогулки.

— Скейт тогда возьми, он тоже без дела у тебя стоит и очень давно, кстати.

— Ладно, — устало протянул сын и отодвинул дверцу шкафа купе, откуда достал черный скейт с рыжим пламенем. — Довольна?

— Надень шлем и наколенники и мама будет довольна, — ехидно произнесла я, скрестив руки под грудью.

— Да, блин… — протянул сын. — Мне же не пять лет, чтобы в защите ездить. Упаду и встану. Ныть не буду.

— Ну, тогда конечно… — согласно закивала я, состроив серьезную рожицу. — Тогда конечно разбивай себе голову об асфальт и шокируй голубей мозгами.

— Ладно, — оборвал меня сын. — Но я надену только шлем.

— И на том спасибо, — старательно пыталась подавить улыбку победителя, но у меня это плохо выходило.

Увидев мой триумф, Никита устало вздохнул и поспешил покинуть квартиру, чтобы не нервировать прежде всего себя.

— Всё, я ушел! — резюмировал он напоследок.

— Я буду скучать, — крикнула я в закрывающуюся дверь и услышала наигранный тяжелый вздох сына. — Когда начнет темнеть, возвращайся домой.

— Знаю, — ответил он и, судя по звукам, решил спуститься пешком по лестнице.

Оставшись дома в гордом одиночестве, включила на полную громкость любимый русский рок и приступила к привычным домашним хлопотам. Уборка и готовка всегда очень легко и быстро проходили только тогда, когда я оставалась дома одна и никто не бегал под ногами, спрашивая: «Когда уже всё будет готово?» или «Долго там ещё?».

Пока курица с овощами запекались в духовке, я порхала по комнатам, собирая пыль со всех возможных поверхностей, тихо напевая себе под нос любимые композиции. Примерно через час после начала прогулки домой вернулся Никита и, скинув в прихожей кроссовки, быстрыми шагами прошел в свою комнату.

Проследовала за ним, так как выражение его лица было уж очень сосредоточенным и серьёзным.

— Никита, ты почему так быстро вернулся? — спросила я аккуратно, наблюдая за тем, как сын рылся в своем шкафу. — Что-то случилось?

— Где мой гироскутер? — спросил он немного раздраженно, откуда-то из недр шкафа.

— В синей коробке на нижней полке, — поспешила ответить и я и робко спросила. — А тебе он зачем? Друзьям показать хочешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Шуршание, кряхтение, довольный возглас «Нашел!» и Никита выбрался тз шкафа, закрыв за собой его дверцу.

— Демон обещал его починить.

Горящие восторгом глаза сына заставили меня улыбнуться. Вот только кличка «чинителя» мне не очень понравилась.

— Что еще за «демон»? Я тебя отпускала гулять на детскую площадку, а не в преисподнию.

— Ну-у… — протянул Никита в ответ. — Я немного расширил границы площадки и выехал на парковку возле дома. Там и асфальт ровнее для скейта.

— А кто такой «демон»? Я его знаю?

— Ма, ты чё? — возмущению сына не было границ. — Это же наш новый сосед.

— А нормального имени у нашего нового соседа нет? — вскинула я брови.

— Демьян, кажется, — сын задумчиво поднял взгляд в потолок. — Не помню, короче. Он сказал называть его Демоном, и пообещал починить мне гироскутер.

— За какие такие заслуги он пообещал починить тебе гироскутер? — не унималась я.

— Я помог ему сейчас отремонтировать машину, а он мне за это починит колесо. Вот такой у нас обмен.

— Понятно, — сощурила я глаза. — Только не задерживайся там и никуда с ним не уходи. Понял? — крикнула уже в спину убегающему сыну, который, вероятно спешил на парковку.

Демьян, значит…

Флирт — пять букв и миллион сложностей. Казалось бы, всего-то и нужно, что милая улыбка и пара невинных фраз, чтобы привлечь к себе внимание и затем удерживать на крючке симпатии мужчину.

Но на деле все гораздо сложнее…

Собственные барьеры в виде норм приличия и морали, и, наверное, комплексов, не позволяют даже продолжительное время смотреть в глаза объекту для возможного флирта. Сложно выдавить из себя хотя бы слово, когда не можешь найти себе места от смущения и стыда. Да и о каком флирте может идти речь между мной — почти тридцатилетней, замужней женщиной и парнем, которому едва есть двадцать пять лет? Мне уже поздно играть роль наивной кокетки, а ему ещё рано познавать все прелести женщин, которым слегка «за».

Хотя, я дважды пыталась начать с ним робкий разговор и оба раза стыдливо опускала глаза, делая вид, что занята собственными мыслями. Первый раз — когда спускалась утром для пробежки, а сосед привычно курил на лестничной площадке. Задержался взглядом на моих обнаженных ногах больше чем нужно, так как в то утро я надела шорты, вместо леггинсов, и глубоко затянулся сигаретой, выпуская сизый дым практически мне в лицо, когда я прошла мимо. Второй раз для неудачного флирта был тогда, когда я спустилась, чтобы выбросить мусор в мусоропровод, у которого снова курил сосед, как всегда с обнаженным торсом и взлохмаченным видом. Дверца мусоропровода снова не сдвинулась с места даже при помощи силы моего благого мата. На помощь пришел сосед, что в этот раз решил не хватать меня за талию, а аккуратно отодвинул в сторону, не сказав, правда, при этом ни слова. Обычная помощь по-соседски, не более того. Все поползновения в сторону флирта были перечеркнуты мною раз и навсегда.

Хотя, теперь присутствие соседа в нашей жизни становилось все более ощутимым. Сын вернулся с прогулки и въехал на рабочем гироскутере в квартиру, чумазый, но сияя довольной улыбкой. Весь ужин он нахваливал парня и говорил, какой тот классный.

— А ещё, — не успокаивался Никита, описывая мне в красках весь вечер общения с соседом. — Он дал мне немного порулить его машиной. Она у него такая…

— Классная? — перебила я сына, едва сдерживая собственную улыбку, глядя на тот, как он искренне рад и полон впечатлений от нового знакомого.

— Да! — закивал он энергично головой. — А ты откуда знаешь?

— Ты весь вечер говоришь, что у Демона все классное, поэтому догадаться было не сложно, — усмехнулась я и потрепала сына по волосам.

— Папа опять поздно вернется? — указал Никита на пустующий рядом с собой стул.

— Наверное, — пожала я плечами. — Ты же его знаешь…

— Ну и ладно, — махнул он рукой и оторвал у запеченной курицы ножку. — Мне больше достанется.

Илья снова задерживался на ужин, объясняя это тем, что пришлось с коллегами посидеть немного  в баре перед завтрашней поездкой. Пообещал допоздна не задерживаться, но в это слабо верилось, так как обычно подобного рода посиделки заканчивались ближе к полуночи, а то и позже. Возвращался он с них хмельной и разговорчивый.

Никитой поужинал, принял душ, чтобы отмыться от машинного масла и лег спать, предварительно посмотрев вместе со мной фильм. Я же, послонявшись по квартире без дела, решила, всё-таки, строить мужу романтичный ужин. Поэтому, приняв душ и проведя весь комплекс гигиенических процедур, надела новый комплект нижнего белья, за кружевом которого не скрывалось практически ничего: даже бюстгальтер был без чашечек, от чего грудь была видна особенно хорошо и не составляло особого труда до нее прикоснуться.

Когда на часах, что стояли на тумбочке стрелки приблизились к часу ночи, из прихожей послышался тихий шорох и робкий мат. Видимо, в темноте Илья наступил на гиросткутер сына и немного проехался на ем. Что ж, тем лучше… Может, до меня быстрее доберется, пока я не замерзла в этом белье.

Откинула одеяло в сторону и села на край кровати, ожидая появления мужа на пороге нашей комнаты. Илья вошел практически на цыпочках, стараясь меня не разбудить, но увидев, что я сижу и жду его в самой соблазнительной позе и в не менее соблазнительном белье, тут же плутовски улыбнулся мне и, прикусив нижнюю губу, снял с себя галстук.

— Моя кошечка решила пошалить? — произнес он заигрывающе и начал расстегивать пуговицы рубашки, медленно приближаясь ко мне.

— А ты против? — ответила в тон ему и развела колени в стороны, указывая, где ему встать.

— Разве я могу быть против своей горячей, похотливой жены, — ответил Илья и приблизил свое лицо к моему. — Только давай по-быстрому, а то я устал, а завтра рано вставать.

— Э, нет, дорогой, — оборвала я его и надавила ему на плечи, чтобы установить между нами некоторое подобие дистанции. — Мы с тобой уже несколько месяцев делаем это по-быстрому. И ты мне пообещал, что сегодня вечером сделаешь всё, как хочется мне: долго и с прелюдией.

— Мало ли, что я обещал, Лёль, — бросил он раздраженно и отошел в сторону, снимая рубашку. — Я устал, хочу потрахаться и лечь спать.

— Я тоже устала, но почему-то нашла в себе силы, чтобы навести дома порядок, приготовить ужин, на который ты опоздал и встретить тебя в белье при всем параде, — теперь злиться начинала я. — Я тоже работаю, но не ною каждый вечер о том, как я сильно устала и мне нужно отдохнуть.

— Чё ты там работаешь?! — иронией в его голосе можно было отравиться. — По кнопочкам на калькуляторе целый день потыкала и будто устала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я давно знала, что для Ильи моя работа не является чем-то серьёзным. Якобы работа бухгалтера заключается в том, чтобы мучить весь день калькулятор и в перерывах пить чай, обсуждая с коллегами журналы и последние сплетни. И сколько бы раз я не пыталась убедить его в обратном, он лишь снисходительно улыбался на мои жалкие попытки показать значимость и сложность моей профессии.

— Вот только по кнопочкам я, как ты говоришь, тыкаю весь день, а иногда и без перерыва на обед, — от нахлынувшей злости и обиды встала и начала ходить из стороны в сторону, сдерживаясь от того, чтобы не накричать на него максимально громко. — И возвращаюсь я с работы часа на два-три раньше тебя. Ношусь по квартире как сумасшедшая, чтобы успеть приготовить не разогретый в микроволновке, а свежий ужин. Занимаюсь с сыном уроками, отвожу и забираю его с тренировок, так как у тебя, без сомнения очень занятого человека, нет на это времени, — выпалила ему в лицо, от чего на нем отразилась насмешливая гримаса.

— И всё это в очередной раз доказывает, что ты не устаешь на своей работе, раз у тебя хватает сил на все это, — развел он руками, словно указывая на всю комнату.

— Нет, дорогой мой, — ткнула ему пальцем в грудь. — Это в очередной раз доказывает, что я чувствую ответственность перед своей семьей и делаю все возможное для вашего комфорта, а не думаю по возвращении домой только о том, как бы скорее пожрать, по-быстрому потрахаться и лечь спать. И не перебивай меня, — повысила тон, заметив, что Илья хотел что-то возразить. — Когда ты последний раз увозил Никиту на тренировку? Когда ты последний раз был на его играх? Когда ты последний раз помогал мне хоть что-то делать по дому в свой выходной, я уж молчу о буднях? Когда? Чего молчишь? Не помнишь? А я тебе напомню, — сузила глаза, наступая на него. — А я помню. Ты был хорошим тогда, когда пытался залезть мне в трусы после своей измены, а когда получил, что хотел, то и стараться перестал. Думаешь, я забыла тот случай? Нет, Илья. Я помню каждую ублюдскую секунду того дня и того вечера. И ты не сделал ровным счетом ничего, чтобы я его забыла.

Илья устало покачал головой и криво улыбнулся.

— Ты каждый наш конфликт сводишь к тому дню, — начал он так, словно разговаривать со мной для него было самым скучным мероприятием за всю неделю. — Я уже миллион раз извинился и осознал свою ошибку еще в тот день. Не понимаю, зачем ты вспоминаешь это снова и снова. Всё уже давно в прошлом.

— Это у тебя оно в прошлом, а у меня до сих пор стоит перед глазами, — прошипела ему в лицо, желая его расцарапать. Снова. Как в тот вечер.

— Короче, — отошел Илья в сторону, отбросил рубашку и начал расстегивать ремень на брюках. — Я устал и не хочу об этом разговаривать. Не хочешь секса, так и скажи. Я в душ и спать.

— Ясно, — кивнула я своим мыслям. — Вот и поговорили.

— Слушай! — вдруг вспылил Илья и быстрыми шагами подошел ко мне вплотную. — Хочешь устроить истерику на ровном месте? Вали на свою крышу и ори там сколько влезет!

— Именно так я и сделаю, — натянуто улыбнулась и сдержала детское желание показать ему средний палец. — В любом случае, побыть на крыше в одиночестве гораздо приятнее, чем в твоем обществе.

— Вали, куда хочешь, — махнул он рукой и снял брюки, затем себе под нос буркнул. — Всё равно бы у меня на тебя не встал.

— Что и требовалось доказать, — горько усмехнулась я и открыла дверь, чтобы выйти из комнаты.

— Ты вот так в трусах и пойдешь, что ли? — догнал меня голос Ильи.

— Какая разница, — обернулась я к нему. — Всё равно на меня ни у кого не встанет.

— Делай, что хочешь, — махнул он рукой и лег на постель поверх одеяла.

Захлопнула дверь и прошла в прихожую, где привычно из верхнего ящика комода достала мягкий плед. Взяла с полочки ключи от квартиры и вышла в подъезд, укутавшись в плед. Поднялась по лестнице до двери, что вела на крышу и насторожилась, увидев, что на ней нет замка, который хоть и был там для красоты, но всё же раньше его, кроме меня никто не трогал.

На несколько долгих секунд замерла в сомнениях, не зная, стоит ли подниматься на крышу, если там кто-то уже есть. Но возвращаться в квартиру было ещё меньше желания, чем предстать перед незнакомцем в пледе, под которым лишь тонкое кружевное белье.

Решительно открыла дверь и вышла на крышу, где в лицо ударил прохладный свежий ветер июньской ночи. На первый взгляд никого на крыше помимо меня и ветра не было, но стоило мне подойти к своим качелям, как я захотела бежать обратно в квартиру и спрятаться там под одеяло, чтобы не сгореть от стыда прямо здесь и сейчас.

Обнаженный по пояс в одних только светлых джинсах и белых кроссовках, не сводя с меня сосредоточенного взгляда, на моих качелях лениво покачивался сам Демон.

Освещения на крыше не было, но лунного света вполне хватало для того, чтобы в полной мере оценить внешний вид парня и его расслабленное положение.

Его светлые волосы трепал ветер, что всегда царил здесь наверху и служил мне единственной компанией до сегодняшней ночи. Даже при лунном освещении его тату четко вырисовываются на широкой груди и мощных плечах витиеватыми узорами. Пальцами левой руки он удерживает полупустую бутылку с чем-то алкогольным так, что казалось, что ещё немного и она выскользнет и разобьется о бетонную поверхность крыши. Словно прочитав мои мысли, парень нарочито медленно поднимает руку и отпивает содержимое бутылки, сделав несколько глотков.

Сглотнула и я. Правда комок страха и смущения, так как в очередной раз, оказавшись наедине с ним, слышу слишком громкий шепот противоречий. Словно на моих плечах сидят Ангел и Демон и спорят о том, как я должна поступить. Ангел: как приличная замужняя женщина — развернуться и уйти. Демон: подойти к нему поближе — остаться с ним до самого утра на этой одолеваемой всеми ветрами крыше.

Демон побеждает. Смотрит на меня своими светлыми глазами и без слов побеждает. Хотя, сейчас в полумраке его глаза кажутся совсем черными и даже безжизненными. И эти темные озера манят в свой омут.

Делаю робкий шаг в его сторону, не забывая при этом придерживать плед, который так и норовит сорвать с моих плеч ветер. Словно он в сговоре с Демоном, что наблюдает за моим приближением, но не торопится двигаться мне навстречу. Ему любопытно, он притаился и ждет. Его неподвижная фигура манит меня подойти ещё ближе, и я снова делаю шаг, затем ещё и ещё…

Пока не оказываюсь прямо перед ним.

Волосы ветром бьют по лицу, но я не обращаю на это внимание. Я занята разглядыванием парня, который столь же нарочито медленно поднимает глаза, разглядывая меня. Закрепилась полная уверенность в том, что Демон с ветром заодно, потому как там, где он смотрит особенно долго, ветер задирает плед, обнажая мои бедра, словно демонстрируя их темному взгляду, в котором сложно прочитать какие-либо эмоции.

Парень молча протягивает мне полупустую бутылку, наконец, обратив внимание и на мое лицо тоже.

Несколько секунд смотрю в нерешительности на стеклянную тару с темной жидкостью в ней. Принимаю «угощение» и делаю большой глоток. Крепкий напиток с непривычки обжигает горло и заставляет задохнуться. В уголках глаз скапливаются слезы, но я игнорирую их и, пока не передумала, делаю еще один большой глоток, чувствуя, как обжигающее тепло растекается по грудной клетке и обволакивает практически пустой желудок.

Протягиваю обратно бутылку, но чтобы ее принять парень встает с качелей и мне приходится вскинуть подбородок, чтобы видеть его глаза. Какой же он, всё-таки, высокий.

Демон берет из моей руки алкоголь, коснувшись моих прохладных пальцев своими теплыми. По телу проходит едва уловимый электрический разряд от этого нашего незапланированного прикосновения, и я жалею, что отдала ему бутылку, так как ещё одни глоток терпкого алкоголя мне бы не помешал.

Почему-то именно сейчас вспомнились слова Наташки — «Поживи для себя хотя бы этим летом. Напейся. Трахни этого парня…»

Один их пунктов почти выполнен — я выпила. Не напилась, конечно, но для некоторой смелости вполне хватит.

Парень делает ещё один большой глоток виски и отставляет бутылку на низкий столик близ качелей. Выпрямляется и сокращает между нами дистанцию настолько, что я чувствую жар его тела даже через пушистый плед. Внезапно он поднимает руку и касается костяшками пальцев моей щеки, неторопливо проводит по скуле и заправляет непослушный локон за ухо. Неотрывно смотрит мне в глаза и подушечкой пальца касается уголка глаза, где выступила слеза, то ли от ссоры с мужем, то ли от крепкого алкоголя.

Стирает слезу и проводит слегка влажной подушечкой пальца вниз, задевает нижнюю губу, слегка её оттягивает и отпускает.

«Всё равно у меня бы не встал» — молнией в голове мелькнули слова мужа.

— Скажи, я сексуальная? — слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их осмыслить.

В ответ парень слегка приподнимает бровь, разрезанную шрамом, но ничего не говорит.

И этого его молчание прибавляет мне уверенности. Опускаю руки и позволяю пледу упасть к моим ногам. Кожу покрывается мурашками от холодного ветра. Под пристальным, оценивающим взглядом светлых глаз хочется съежиться до размера песчинки или телепортироваться прямо в свою квартиру, но я продолжаю стоять, ожидая от Демона хоть какой-то реакции.

Но он молчит и не меняется в лице. Словно то, что он видит прямо сейчас перед собой — для него обычное явление. Хотя, так оно, по большому счету, и есть. Сколько девушек покидает его квартиру почти каждое утро? Каждый день новая. И удивить такого ходока  полупрозрачным кружевом невозможно. Да, и на что я, в общем-то, надеялась? Если у мужа не встал, то у кого-то другого встанет?

Идиотка…

— Я так и думала, — горько усмехаюсь и протягиваю руку, чтобы поднять плед и вновь спрятаться в нем.

Но парень перехватывает мою руку и прижимает ладонью к своему паху. От неожиданности   и возмущения открываю рот и закрываю снова, ощутив ладонью через ткань джинсов его внушительную эрекцию.

— Ещё что-то нужно объяснять? — вкрадчиво интересуется парень и пристально смотрит мне в глаза.

Не в силах, ответить что-либо внятное, качаю головой из стороны в сторону. Нет, тут никакие объяснения не требуются. Самый главный аргумент о моей сексуальности находится у меня под ладонью.

Демон не останавливается. Каждым новым движением он ломает мои принципы и границы личного пространства.

Он по-прежнему одной рукой удерживает мою ладонь на своем паху, в то время как подушечками пальцем другой руки снова касается щеки. Рисует замысловатые узоры и ведет пальцами вниз, спускаясь по шее. В один момент ласка сменяется грубостью, и парень обхватывает мою шею пятерней, практически лишая кислорода. Испугавшись, рефлекторно сжимаю пальцами член через ткань джинсов и вижу довольную полуулыбку на его губах.

Давление на шее ослабевает и он продолжает кружить пальцами вниз по коже, что покрывается мурашками там, где он прикасается.

Мне бы одернуть руку, завернуться в плед и убежать отсюда, но его взгляд не отпускает. Он будто пригвоздил меня к месту и не позволяет шевельнуться. Я словно кролик, что встретил удава и больше не принадлежит себе.

Пальцы Демона стремительно спускаются всё ниже. Подушечкой большого пальца касается затвердевшего соска через тонкую ткань и кружит над ним.

Шумно втягиваю воздух и прикусываю нижнюю губу, когда его пальцы внезапно сжимают сосок. А мою рука вновь обхватывает член, вызывая полуулыбку на его губах.

Чертов манипулятор!

Его пальцы снова продолжают свой спуск, очерчивая круги на коже. Этим незамысловатым движением он словно закручивает пружину сладкой истомы внизу живота. Мое тело откликается на каждое его, пусть даже, едва уловимое прикосновение.

Но вся магия близости рушится в тот момент, когда его пальцы задевают резинку трусиков. Именно тогда я в полной мере начинаю осознавать, что позволила ему зайти слишком далеко.

— Нет! — перехватываю его руку свободной рукой и строго смотрю в глаза. — Нельзя.

Парень издает вздох и молча заводит обе моих руки мне за спину. Перекрещивает запястья и фиксирует их на месте одной рукой. Не сильно, но возможности  освободить руки нет, сколько бы я ими не дергала.

— Я буду кричать, — предупреждаю я.

Легкая полуулыбка на губах парня, сменяется опасным оскалом. Он приближает свое лицо к моему, свободной рукой обхватывает шею и шепотом отвечает:

— Я не сомневаюсь.

Демон опускает взгляд на мои губы, а я чувствую дрожь по всему телу, понимая, что сейчас рухнут последние границы, которые, впрочем, каждую секунду рядом с этим парнем становились все тоньше и незримей.

Наши губы едва уловимо соприкасаются, но это нельзя назвать поцелуем. Мимолетное касание, не более.

Пальцы на шее слабеют и вновь начинают проделывать свой шаловливый путь вниз до тех пор, пока вновь не касаются резинки трусиков, проходя по ее краю, но не оттягивая её.

Но на этом Демон не останавливает свое увлекательное путешествие, а проводит пальцами ниже, пока не касается клитора через ткань трусиков, слегка надавливая на него.

Дергаюсь в его руках, но мое сопротивление больше напоминает попытку соблюсти приличия, нежели настоящее нежелание чувствовать  его ласки. Стыдно признаться даже самой себе, что я возбуждена и хочу гораздо большего, чем может хотеть замужняя женщина с посторонним мужчиной.

Но кто меня осудит прямо сейчас? На крыше только мы двое и больше никого…

Демон молчит. Пристально смотрит на меня и ловит каждую эмоцию, каждый вдох и выдох, в то время как его палец скользит вверх-вниз по клитору через тонкую ткань трусиков.

Не в силах и дальше держать глаза открытыми, закрываю их и ещё острее ощущаю его прикосновения и давление. Его палец то ускоряется, то замедляется, заставляя меня кусать губы, чтобы не начать стонать и молить о большем.

Но все внутренние мольбы уносятся прочь, когда к его пальцу присоединяется ещё один, начиная круговые движения вокруг клитора. Давление и скорость пальцев на чувствительной точке увеличивается каждую секунду. Теперь его пальцы не просто кружат по клитору, а безжалостно терзают его, практически причиняя боль. Приятную боль. Боль на грани…

В какую-то секунду мое тело охватывает обжигающий жар, что вулканом концентрируется внизу живота.

Я близка к оргазму и Демон точно знает об этом. Он отпускает мои руки, что всё это время фиксировал за моей спиной, словно наручниками. Запускает пальцы мне в волосы, сжимает и с силой тянет вниз, заставляя запрокинуть голову и подставить шею его ласкам.

Влажный язык касается кожи шеи, что, вдруг, стала чувствительной. Взрыв. И внизу живота вспыхнуло самое настоящее пламя, а сердце забилось в разы быстрее, отдаваясь сладкой долгожданной пульсацией внизу живота. С губ сорвался громкий стон, что тут же поглотила ночь, пряча в звуках спящего города.

Тело отказывалось подчиняться, ноги подкосились. В поисках точки опоры схватилась за ремень на джинсах парня обеими руками и уперлась лбом в его широкую грудь.

— Тише, маленькая, — прошептал Демон и приобнял меня за плечи, прижимая к себе.

Впервые за пять лет я испытала оргазм. И для этого даже не пришлось снимать трусы или обменяться хоть одним поцелуем. Достаточно было просто… стоять? Да, стоять и получать удовольствие в умелых руках малознакомого мне парня.

Парадокс, сука…

Но на смену удовольствию пришло чувство стыда, когда я в полной мере осознала, с кем нахожусь на этой крыше и что между нами только что произошло.

— Отпусти! — дернула я плечами и почувствовала вибрацию его груди от тихого смеха.

— Я и не держу, — спокойно ответил Демон и в доказательство своих слов развел руки в стороны.

Сделала шаг назад. Не сводя пристального взгляда с голубых глаз, что снова смотрели с насмешкой, подняла с бетонного пола ключи от квартиры и плед, и накинула его себе на плечи, желая прикрыть наготу.

По-прежнему глядя на парня, начал отступать в сторону двери, чтобы покинуть крышу.

— Как-нибудь повторим, — уверенно произнес Демон и убрал руки в карманы джинсов, лукаво улыбаясь.

— Ещё чего! — бросила напоследок и открыла дверь, буквально, спасаясь бегством.

Хоть он меня и не преследовал, но бежать я не переставала до самой квартиры. Трясущимися руками с трудом попала в замочную скважину и открыла дверь своей квартиры. Торопливо вошла в темную прихожую и закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней спиной, чувствуя как сердце отбивает бешенный ритм в грудной клетке.

Скомкала плед и убрала его в комод. Туда же положила и ключи от квартиры и, наверное, крики стыда и истерику совести, так как смогла спокойно зайти в нашу с мужем общую комнату и лечь под одно с ним одеяло, повернувшись к нему спиной.

Словно почувствовав сквозь сон моё присутствие, Илья повернулся ко мне и притянул в свои объятия.

— Успокоилась? — поинтересовался он сонным голосом и поцеловал куда-то в затылок.

— Угу, — выдавила я из себя и закрыла глаза, понимая, что до сих пор ощущаю прикосновения того парня там, где меня мог касаться только муж.

Успокоилась, не то слово…

Как бы я ни старалась, но сомкнуть глаз этой ночью я так и не смогла. Чувство стыда,  вины и страха, что Илья обо всем догадается и поймет по моему малейшему движению, жесту, вздоху, не позволяло даже дышать спокойно.

Я никогда не врала и не умела этого делать, но, видимо, придется обучиться искусству лжи за одну только ночь.

В шесть утра, когда уже не оставалось сил на то, чтобы мирно и тихо лежать рядом с Ильей в его тисках-объятиях, аккуратно выбралась из-под одеяла и закрылась в ванной комнате. Сняла с себя белье и бросила и забросила в стиральную машинку. Зашла в душевую кабинку и включила горячую воду, словно она была в силах смыть или испарить следы прикосновения демона.

Запретных, порочных, умелых…

Водила ладонями по телу. Смывая пену, коснулась себя там, где ещё несколько часов назад ко мне прикасался Демон через тонкое кружево трусов. Внизу живот тут же поселилась сладкая истома, заставляющая покрыться мурашками и прикусить нижнюю губу.

Какого черта я делаю?

Одернула руки, чувствуя миллионы уколов стыда, что подобно маленьким иголкам проникал под кожу. Стало мерзко от самой себя и собственной слабости. Ещё не хватало думать о постороннем мужчине и ласкать себя, вспоминая о нем.

Смыла с себя пену и завернулась в большое махровое полотенце. Провела рукой по запотевшему зеркалу и не узнала своего отражения: глаза горят, щеки залиты румянцем. Боже! Да у меня на лице все написано!

Как смотреть мужу в глаза — непонятно.

Хотя, он же как-то смотрит мне в глаза после своей измены и улыбается вот уже пять лет. Значит, и я смогу.

Просто нужно сделать вид, что ничего не было. Ведь, не было? Мы даже не целовались с ним.

Боже мой! О чем я вообще…

Ты кончила, Лилит! И тебе для этого не пригодился ни один поцелуй…

На цыпочках прокралась в нашу комнату, скинула полотенце, заменив его домашним коротким платьем. Снова на цыпочках вышла из комнаты и прошла в кухню, где решила выпить крепкий кофе и начать готовить завтрак, так как скоро проснуться мои мужики и захотят есть.

Всё идет своим привычным чередом, ничего не поменялось, планеты не сдвинулись со своих осей и солнце не погасло, увидев низость моего падения сегодняшней ночью. Словно ничего и не было и быть не могло. Словно я это себе совершенно случайно придумала.

Роясь в своих многочисленных мыслях, не заметила, как подкрался Илья и обнял меня сзади за плечи. Напряглась всем телом и закрыла глаза, сделав успокаивающий вдох и очищающий выдох.

— Прости меня, зайка, — чуть хриплым ото сна голосом произнес Илья в изгиб моей шеи. — Я вчера немного вспылил. Я не хотел тебя обидеть, ты же знаешь.

— Знаю, — произнесла на выдохе и поджала губы, ощущая поцелуи мужа на своей коже.

Отчего-то захотелось его оттолкнуть. Раздражение притаившейся кошкой царапало спину и ждало своего освобождения. Чтобы не накалять ситуацию и не разворачивать с новой силой ночной конфликт, высвободилась из объятий мужа и подошла к духовке, желая проверить готовность творожной запеканки. Хотя, можно было и не поверять, так как я её всего минуту назад поставила в запекаться.

— У нас ведь все хорошо? — вкрадчиво спросил Илья и снова подошел ко мне, разворачивая к себе лицом и прижимая к обнаженному торсу.

— Да, — буркнула я ему в грудь, но затем собралась с силами и, подняв взгляд, посмотрела ему прямо в глаза. — Все хорошо. Просто… немного не выспалась.

— Ну, ничего, — произнес Илья и поцеловал меня в лоб. — Я сегодня вечером улетаю, а у тебя будет целая неделя на то, чтобы выспаться и отдохнуть от меня.

— Угу, — только и смогла я ответить, обнимая мужа в ответ.

Да, мне определенно нужна эта неделя, хотя бы для того, чтобы разобраться в себе и в сложившейся ситуации. Я не планировала и не хотела, чтобы все заходило так далеко. Вся эта затея с легким ничего не значащим флиртом с самого начала свернула не туда я тянула меня на дно.

Всё утро старалась избегать Илью и односложно отвечать на возникающие вопросы, сославшись на головную боль из-за недосыпа.

Радовало только то обстоятельство, что нам обоим нужно ехать на работу, а это значит, что до самого вечера мы не увидимся и мне не нужно будет придумывать отговорки для того, чтобы минимизировать наше общение да самого его отъезда.

У Никиты сегодня не было тренировки, поэтому он остался дома один и планировал спать весь день. Я бы тоже не отказалась от таких планов, но рабочие будни никто не отменял, даже если ты не хочешь в них участвовать.

Тихо вышли из квартиры и, чтобы не разбудить Никиту, максимально беззвучно закрыли входную дверь.

Воровато оглянулась на соседнюю дверь, боясь того, что сейчас из неё выйдет Демон и расскажет Илье о том, какая у него порочная жена. Но к счастью, кошмару не суждено было стать явью и мой секрет оставался всё еще при мне.

Зайдя в лифт вслед за Ильей, нажала кнопку первого этажа, так как муж уже разговаривал с кем-то по телефону, обсуждая список необходимых документов для скорой поездки.

Едва створки лифта сомкнулись, как между ними возникла мужская рука, отчего они разъехались вновь. Слегка запыхавшись в лифт вошел Демон и, полоснув меня и Илью безразличным взглядом, встал в угол кабинки за моей спиной.

Страх сковал все внутренности. С силой сжала кожаные ручки сумочки и стала мысленно молиться о том, чтобы Демон молчал, а лифт ехал как можно быстрее, но тот, словно издеваясь, полз катастрофически медленно, лениво меняя этажи.

Кошмар наяву. Оба мужчины стояли за моей спиной в разных углах. Словно прямо сейчас начнется бой за право обладать мной. Хотя, одно слово Демона о том, что было этой ночью и в тесной кабинке лифта и в самом деле может начаться драка, в которой пострадаю, прежде всего — я.

Кусая губы, отсчитывала этажи: четвертый, третий…

Демон тихо кашлянул, словно, желая привлечь к себе внимание. Проигнорировала.

Второй, первый, и лифт, наконец, остановился и выпустил нас из душной кабинки.

Первая вышла на свободу и стрелой помчалась прочь из подъезда прямо на парковку близ дома. Мне просто жизненно стал необходим свежий воздух и свобода. Знаю, что с моей стороны это было больше похоже на бегство, но ничего не могла с собой поделать. Мне нужно было оказаться подальше от них обоих.

Оказавшись на улице, быстрыми шагами дошла до нашей машины и вдохнула полной грудью, опираясь ладонью о её капот.

— Ты опаздываешь куда-то? — поинтересовался Илья, подойдя к машине. Достал ключи из кармана брюк и открыл дверцу со стороны водителя. — Садись. Довезу тебя, если торопишься.

— Я…

Хотела было сказать, что никуда не тороплюсь и у меня просто закружилась голова, но внезапно, стоящий рядом с нашей легковушкой белый пикап, подал сигнал снятия сигнализации, заставив меня вздрогнуть. Повернула голову в его сторону и наткнулась на взгляд голубых глаз Демона с затаенной в них насмешкой.

Не меняясь в лице, парень едва заметно подмигнул мне и сел за руль своего пикапа. Практически сразу мощным рыком взревел двигатель, и автомобиль сорвался  с места, покинув парковку.

В одно мгновение мне стало легче. Он ничего не расскажет Илье, по крайней мере, пока что…

— Я на автобусе доеду, — оттолкнулась от машины и натянуто улыбнулась, нахмурившемуся мужу. — Мне так привычнее. Не волнуйся.

Заодно предоставлю себе возможность побыть с самой собой наедине.

Автобус, пешая прогулка до офиса, лифт, кабинет, а в моих мыслях весь рабочий день был только Демон: его взгляд, уверенность и руки. Эти чертовы умелые руки, прикосновения которых помнил каждый миллиметр моего тела.

Помнил и краснел…

Вообще не представляю как теперь смотреть в глаза и Демону, и мужу. Что я должна говорить? Как теперь себя вести, зная, что произошло? Забыть? Сделать вид, что ничего не было?

Черт! И зачем я только вперлась на эту крышу ночью?!

Нет! Какого черта Демон забыл на моей крыше и моих качелях этой ночью? Ждал меня? Или очередную пассию?

Чем больше я думала о всей ситуации, тем большую ненависть испытывала вообще ко всем. Но прежде всего, к собственной слабости и безвольности. Я ведь вполне могла дать Демону отпор, вряд ли бы он стал меня насиловать. Секса и разнообразия в партнершах ему хватает, женским вниманием не обделен.

Могла дать отпор. Могла, но не захотела…

Рабочий день закончился. Снова пешая прогулка до остановки, автобус и путь домой, где я не поднимала глаза до самой двери квартиры.

Илья уже был дома и собирал небольшой чемодан для поездки. Никита создавал видимость, что помогал ему, лениво сматывая шнур от зарядного устройства для телефона.

— О, привет! — улыбнулся мне Илья и положил в чемодан несколько рубашек. Затем выпрямился и озадаченно посмотрел мне в лицо. — Что-то бледная совсем? Как себя чувствуешь?

— Голова немного болит, — ответила я тихо, избегая смотреть мужу в глаза. — Не заморачивайся. Пройдет.

— Через двадцать минут приедет такси и я поеду в аэропорт, а ты прими таблетку и сразу спать ложись. Никитка не помешает. Да? — обратился он к сыну и тот согласно кивнул.

— Мам, — обратился ко мне Никитка. — Я там гречку сварил. Будешь?

— Ты сам сварил гречку? — удивилась я, глядя на сына во все глаза.

— Да, — гордо произнес Никитка и широко улыбнулся. — Меня Демон научил.

— Демон? — едва не потеряла сознание у самого порога. — Как?

— Я брал у него вчера наушники для игры, а сегодня вернул. А он как раз гречку у себя варил. Сказал, чтобы я тоже попробовал и тебя вечером обязательно накормил.

Нихрена себе! — только и промелькнуло в моей голове.

Десять лет брака, муж и сын, а для того, чтобы хоть кто-то позаботился о моем ужине, хотя бы раз в жизни, понадобился Демон.

— Спасибо, сыночек, — поцеловала Никитку в лоб. — Ты у меня молодец.

— Я тоже у тебя молодец, — отозвался Илья и подставил лоб.

— Да? — изогнула я бровь, натягивая улыбку. — И что ты сегодня сделал?

— Чемодан сам собрал, — гордо ответил муж, указывая на результат своих трудов. — Сам и даже без помощи жителей преисподней.

— Ладно, — усмехнулась я поцеловала его в лоб. — Ты тоже сегодня молодец.

Никита пошел на кухню, чтобы разложить гречку по тарелкам, так как ждал моего возвращения с работы, чтобы поесть её со мной. Я прошла в нашу с Ильей комнату, переоделась в домашний костюм.

Вышла из комнату, вернулась в прихожую, где Илье уже пришло сообщение о том, что его ожидает такси.

— Ну, всё, бусинка, — произнес он и прижал меня к себе, нежно поцеловав в губы. — Я полетел. Отдыхайте тут без меня, но скучать не забывайте. Из лап всяких демонов ничего не есть.

— Хорошо, — кивнула я и вздрогнула, когда раздался дверной звонок.

— Таксист, что ли, не дождался? — усмехнулся Илья и открыл дверь.

— А, ты ещё здесь? — услышала я разочарованный голос Наташи, когда дверь распахнулась.

— Уже уезжаю. Ты вовремя, — сдержанно ответил ей Илья.

— Ну, давай. Шевели колготками, не мешай веселью. Такси уже у подъезда, — отчеканила Наташа, помогая своей пятилетней дочке Арине снять небольшой рюкзачок с плеч.

— Пока, Лёль, — потянулся ко мне Илья, чтобы поцеловать, но Наташа опередила его, бросившись мне на шею и крепко обняв.

— Как же я соскучилась! — буквально оглушила она меня своим возгласом и чуть не задушила в объятиях. Отпустила меня и с самой стервозной интонацией, помахав Илье ручкой, произнесла. — Пока, муженек. И постарайся свой кобелиный хвост держать в штанишках.

Илья сжал челюсти и на секунду его желваки пришли в движение, но ничего ей не ответив, он посмотрел мне в глаза и тепло улыбнулся, стараясь игнорировать стандартные Наташины выпады, которыми она уже пять лет балует моего мужа.

— Пока, Лёль, — повторился Илья и гневно взглянув на Наташу, развернулся и вышел за дверь.

— Ах, да! — окликнула его Наташа. — И держись подальше от женских туалетов, а то мало ли… Вдруг, засосет.

Не желая слушать продолжение этого концерта, который каждый раз возникал между ними, стоило им только оказаться на одной территории, поспешила закрыть дверь и прислонившись к ней спиной. укоризненно посмотрела на подругу.

— Что? — подняла она светлые брови. — Потрясет обиженно яичками в лифте. Нихрена страшного с ним не случится.

— Я тебя покусаю когда-нибудь, — наконец-то я смогла расслабиться и дышать спокойно.

— Детка, всё мое тело в твоем полном распоряжении на всю оставшуюся неделю.

— Пошли уже ужинать, детка.

После ужина, душа и бесконечного трёпа Наташи, мы лежали с ней на постели в нашей с Ильей комнате под одним одеялом. Подруга лениво перебирала мои волосы, пропуская через пальцы. Не знаю почему, но ей нравилось это занятие. На протяжении многих лет подруга были небезразлична к моим волосам, считая их лучшим антидепрессантом, который просто необходимо трогать, крепко о чем-то задумавшись.

— Что-то ты сегодня какая-то загруженная, — произнесла она в темноту. — Что случилось? Скажи мне, Лёль. Я же вижу, что какая-то хрень в твоей голове происходит.

Вздохнула, взвешивая свой ответ: стоит ли ей рассказывать о нас с Демоном или лучше будет похоронить всю эту ситуацию внутри себя. Всё равно уже сделанного не воротить, а обсуждать и краснеть не очень хочется.

— Всё нормально, — ответила я, стараясь казаться чуточку веселее, чтобы не спровоцировать подругу на допрос с пристрастием.

— Я знаю, когда ты врешь, маленькая лгунья, — потрепала меня Наташа по волосам. — Рассказывай. Ты же знаешь, что всё, что мы обсуждаем вдвоем остается только между нами.

— Знаю, — сказала я на выдохе и села рядом с подругой, завалившись спиной на подушки. — Я изменила Илье, — выпалила я, пока мозг не успел заблокировать движения языка.

На прикроватной тумбочке со стороны Наташи вспыхнул свет. Лицо подруги уже находилось в нескольких миллиметрах от моего собственного.

— Повтори! — прошептала она, сдерживая рвущиеся эмоции.

— Ты слышала, — спрятала я лицо в ладонях. Второй раз признаться в этом у меня вряд ли получится.

Не сказав больше ни слова, Наташа спрыгнула с кровати и выбежала из комнаты. Послышался грохот посуды, хлопок дверцы холодильника и она вернулась с двумя пустыми бокалами и бутылкой шампанского в руках.

— За это надо выпить! Это ж охренеть! Это ж ученик превзошел учителя! — Наташин восторг можно было трогать руками, а горящими глазами можно было спалить несколько сотен гектаров леса. — Вот это флиртанула, подруга! Хвалю и восхищаюсь!

— Нашла чем восхищаться, — покачала я головой.

Подруга поставила бокалы на прикроватную тумбочку, а сама села напротив меня в позу лотоса, держа в руках закрытую бутылку с шампанским.

— Изменила? — спросила она радостно.

— Да, — практически беззвучно ответила ей и тут же вздрогнула от хлопка, открывшегося шампанского.

— Теперь можно и накатить.

Наташа разлила искрящийся напиток по бокалам и протянула один из них мне.

— Я не буду, Наташ. Это глупо.

— Глупо, Лёль, это пять лет изображать счастливую жены днем, а ночью плакать в подушку. Вот что глупо. А отомстить засранцу и хоть немного почувствовать себя на высоте блаженства — это взвешенный поступок взрослой женщины. Выпьем за твой счастливый долгожданный оргазм, — салютовала она бокалом и залпом осушила его. — Ведь ты же кончила? — на всякий случай поинтересовалась подруга. — Чего я спрашиваю, конечно, кончила. Сколько раз?

— Наташа, хватит! — вспылила я и с трудом поборола в себе желание заткнуть ей рот ладонью. — Ты понимаешь, что я начинаю обрастать ложью и меньше её не будет. Я сегодня домой возвращаться не хотела, чтобы не пришлось смотреть в глаза Илье. Это разве нормально?

— Он же тебе как-то смотрит в глаза после всего, что натворил и, наверняка, продолжает творить, — безразлично ответила Наташа и допила шампанское и из моего бокала.

— Почему ты так уверена, что он продолжает мне изменять? Если один раз оступился, то это не значит, что снова поступит так же.

— Ну да, конечно, — энергично закивала Наташа. — Моя мать тоже так думала, пока однажды папа не сказал, что переезжает жить к той женщине, с которой ей изменил, потому что у него теперь другая семья и ребенок. Хочешь дождаться того же? Пожалуйста! — взмахнула она руками. — А так, у тебя будет запасной вариант или хотя бы жилетка, чтобы поплакаться в нее о том, какой у тебя оказался дерьмовый муж. Потому что в таком случае, моей жилетки тебе точно будет мало.

На несколько долгих минут в комнате повисла тишина, во время которой подруга налила себе еще одни бокал шампанского.

— У него дома или у тебя? — спросила Наташа уже более веселым голосом.

— На крыше, — бросила ей, сминая в пальцах угол одеяла.

— Вау! — только и сказала она, практически присвистнув. — А он хорош! Предохранялись или страсть вас настолько обуяла, что о резинке и думать было некогда?

— Мы не… Он не… — подобрать нужные слова оказалось катастрофически сложно.

— Что, не? — свела подруга брови. — Можно поподробнее?

— Секса как такого не было, — пояснила я.

— Что это за измена такая без секса? Как ты тогда кончила? Силой мысли?

— Он рукой мне… там, — объяснять простые вещи и не краснеть при этом оказалось невозможно.

— Что? — пыталась мне помочь Наташа. — Потеребил твою фасолинку?

— Что бы это ни значило, но, наверное, да, — спрятала я лицо в ладонях.

— Тю, — разочаровано протянула подруга. — Ну, это вообще не считается. Ты, просто, чуть сильнее разогналась на своих качельках и случайно кончила. А это вообще не измена.

— Почему из твоих уст даже такой мой проступок звучит как детская шалость?

— Потому что так оно и есть. По большому счету, ничего и не произошло. Ну, поцеловались, потеребил, кончила. Это даже не секс.

— Мы не целовались, — уточнила я, вспоминая прошлую ночь.

— Ну, точно на качельках сильнее обычного раскачалась, — деловито произнесла подруга и осушила ещё один бокал. — Эх, только зря шампусик открыла.

— Коза ты, — ткнула ее несильно в плечо.

— Но ты меня все равно любишь, — довольно улыбаясь, подруга положила свою голову мне на колени. — Надо завтра купить еще шампусика. Вдруг, следующий раз повод будет настоящим.

— Я сейчас закрою твой рот подушкой, — угрожающе прошептала я и схватила её за горло.

— Да, детка, накажи меня, — подыграла мне Наташа, — сильнее сжимая мою ладонь на своей шее. — А давай постонем, чтоб сосед тебя немного приревновал.

— Отстань.

— Как хочешь, — засмеялась подруга и забралась ко мне под одеяло. Закинув на меня ногу и обхватив одной рукой за талию, прижала к себе.

— Спи, — прошептала она. — Твоя совесть чиста, а трусы не запятнаны.

— Психолог из тебя так себе, — усмехнулась я и обняла её в ответ.

— Зато честнее меня не найдешь.

— Угу.

За стеной послышались женские стоны и глухие удары. Я невольно напряглась. Этот факт не остался без внимания Наташи.

— Ревнуешь? — спросила она шепотом.

— Нет, — ответила я ровно. — Меня это не касается.

— Но всё равно злишься? — спросила она осторожно.

— Да, — выдохнула я честно через несколько секунд раздумий.

Это было глупо с моей стороны, ведь мы друг другу никто и он не обязан хранить мне верность.

Хранить верность замужней женщине — это даже звучит по-идиотски.

Но не злиться на него у меня не получалось.

К тому же, сегодня стоны казались громче, чем обычно. Словно Демон специально прижимал свою пассию к стене, наверняка, зная, что за ней нахожусь я. Хотя, вполне возможно, что я себя накручиваю и просто острее воспринимаю его проявления после сегодняшней ночи.

— Кажется, я возбудилась, — прошептала Наташа, подняв голову. — Пойдем на крышу. Там качели…

— Дурёха, ты, — шлепнула ее по лбу.

— Шучу. Курить просто хочется, а в квартире ты не разрешаешь. Поэтому пойдем, я тебя потравлю на крыше полчаса.

— Пойдем. Всё равно с тобой не уснешь, — согласилась я с ней и мы на цыпочках, чтобы не разбудить детей, вышли из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Подожди пять сек, — остановила меня Наташа, подкуривая сигарету прямо у двери.

Затянулась, выдохнула сизый дым, покрутила в руке зажигалку и внезапно нажала на дверной замок двери Демона.

— Вот теперь можно и на качельки, — заговорчески прошептала она и побежала в сторону лестницы, ведущей на крышу.

— Наташа, блин! — злобно прошипела ей вслед и последовала её примеру, спасаясь бегством.

— Я прибью тебя, коза! — забежала я на крышу, где Наташа уже лежала на качелях, мирно покачиваясь и пуская облако дыма в звездное небо.

— А чё? А я ниче? — пожала она плечами и согнула ноги, предоставляя мне посадочное место рядом с собой.

— Он сейчас придет на крышу и я покажу ему на тебя. Поняла?

— Не придет, — со знающим видом ответила Наташа и сложила свои ноги мне на колени. — Во-первых, он трахается. Во-вторых, даже, если он перестал трахаться, услышав, что в дверь позвонили, то сейчас он занят тем, что выпроваживает ту мокрощелку из своей квартиры. Так что волноваться не о чем и можно спокойно считать звездочки и загадывать желания.

Закатила глаза и ущипнула подругу за ногу, на что они лишь ойкнула и продолжила выдыхать сигаретный дым.

— О, смотри! Звезда упала, — указала она на темное небо и скрестила пальцы. — Хочу… Хочу, чтобы у Ильюшки лопнули яйки где-то в самолете.

— Наташа, отстань от яек моего мужа.

— А я-то тут причем? — просто святая женщина с огромными голубыми глазами. — Это турбулентность, мандавошки… Совокупность факторов, в общем. На меня никто и не подумает.

— Я подумаю. Я свидетель того, как ты насылала порчу на коко моего супруга, — прикусила губу, чтобы не засмеяться.

— Кстати, а ты проверяла его телефон, прежде чем отпустить в командировку? — вопрос был совсем не кстати, но Наташу это не останавливало.

— Я не проверяю его телефон. Ты же знаешь, — устало ответила ей, зная, что сейчас она начнет свою излюбленную тему вселенской ненависти к Илье.

— Первое время ведь проверяла, когда вы снова сошлись. Что потом изменилось? С чего такое доверие?

— Месяца три проверяла. Втихую, пока он не видит. Иногда из рук выхватывала телефон и смотрела, с кем он ведет переписку, — погрузилась я в воспоминания, за которые, почему-то, было стыдно. — Но ничего хоть сколько-то сомнительного не находила и перестала проверять. Может, доверие вернулось, может, ещё чего… Не знаю. Не проверяю и всё.

— Знаешь, почему не проверяешь? — присела подруга и потушила окурок в пепельнице, что стояла на небольшом столике близ качелей специально для неё. — Потому что тебе стало пофиг. И измену его ты не простила, а просто приняла. Типа, было и было. Улыбаемся и машем.

— Так, может, принятие — это и есть прощение?

— Не-а, ты просто наступила себе на горло ради мнимого семейного счастья. Хотя, по большому счету, ваша семейная чаша была разбита вдребезги пять лет назад одним взмахом блудливого хуя. Знаешь, как «мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось». Только в вашем случае «Ильюшка бежал, хвостиком в чужую норку нырнул, чаша семейного благополучия упала и разбилась». А ты ее зачем-то собрала по осколочкам, склеила, и сейчас вы черпаете благо из чаши, которая воняет клеем и мерзким поступком твоего мужа.

— Ого, метафоры пошли в ход? — улыбнулась подруге и оттолкнулась ногой от бетонного пола, чтобы нас раскачать. — Раньше ты просто материлась. Уже прогресс.

— Я и сейчас могу сматериться, — возмущенно ответила Наташа. — Просто весь мой матерный запас ты уже слышала, поэтому нужно придумывать что-то новое, изысканное.

— А, то есть метафора про сравнение члена и хвоста — изыскана? Лучше б ты и дальше материлась.

— Иди сюда, монашка моя, — Наташа протянула ко мне руки и, буквально, сгребла в свои крепкие объятия, положив свой подбородок мне на макушку. — Честно говоря, я была уверена, что ты снесешь Илье коко после той ситуации. Ты хоть и мелкий дрыщ, но в тебе такой мощный стержень. Вспомнить хотя бы, как ты меня из гинекологического кресла за волосы вытаскивала, когда я аборт хотела сделать. Или как потом среди ночи поехала со мной рожать и подняла всю больницу на уши, чтобы мне всё сделали по высшему разряду. Ты — могучая баба. Так что все эти мои разговоры о том, что твоя семья — не такая уж и семья, я завожу только потому, что хочу для тебя лучшего. Чтобы кто-то так же заботился о тебе и рвал свою жопу ради тебя, как ты это делаешь ради других. Да, я твоя подруга, но мужская забота в разы слаще, даже если он всего лишь прикрыл твою жопу одеялом, чтоб не продуло. И не надуло.

— Ещё немного и я отдамся тебе на этих качелях, — обняла её руки, сцепленные на моих плечах и прикрыла на мгновение глаза. — А как у тебя с Маратом?

— Да никак! — нервно ответила подруга и тяжело вздохнула. — Чёртова бородатая скала. Вообще к нему невозможно подступиться. Хуже чем ты с Демьяном. Его же Демьян зовут? Я ничего не путаю? Никитка его так нахваливает.

— Да, Демьян.

— Ваньки, я смотрю, на Руси закончились, — рассмеялась подруга. — Остались только всякие Мараты и Демьяны. Они, кстати, знакомы. Так что, если что, будем дружить семьями.

— Так всё. Я спать, — высвободилась из её объятий и встала рядом с качелями. — Ты идешь?

— Конечно, — спохватилась Наташа. — Я тут одна боюсь находиться.

— Что здесь страшного? Отличное место, — обвела излюбленную мной и облагороженную крышу взглядом.

— Если только при свете дня. А ночью как-то ссыкатно. Будто сейчас самолет сверху упадет. Или спутник, — Наташа повела плечами и скрестила руки на груди. Замерзла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Пошли спать, пока совсем не окоченела, — направилась к выходу с крыши. — Надо было пледы взять. Что-то не подумали.

— Просто кое-кто очень быстро торопился оказаться подальше от знойный соседских потрахушек. И это не я, — сыронизировала Наташа, следуя за мной. — Спорим, он сейчас её выпроваживает или уже выпроводил?

— Не спорим, а молча и идем и ложимся спать, — обернулась к ней и с нажимом произнесла. — Молча, Наташа. Молча.

— Я нем как султанский гарем, — вскинула она руки в примирительном жесте.

— То-то и оно. Как гарем.

Молча спустились с крыши и в том же молчании дошли до квартиры. Достала из кармана пижамных шорт связку ключей и вставила один из них в замочную скважину, чтобы тихо открыть дверь, не разбудив детей.

— Так ты говоришь, что твой муж улетел на целую неделю в командировку и ты осталась одна до следующей среды? — практически прокричала Наташа свой вопрос, отчего я, дрогнув, чуть не выронила ключи.

— Ты чего орешь так? — прошипела я на нее. — Детей ведь разбудишь!

— Так. Просто, уточнила, — повела она плечами и ехидно улыбнулась.

На лестничной площадке послышались приближающиеся шаги. Повернула голову в том же направлении, куда смотрела Наташа, и увидела как по лестнице поднимается Демьян. Как всегда — без футболки.

Может, ему подарить парочку?

Перевела злобный взгляд на подругу, которая гордо улыбалась, не скрывая, что выдала меня с потрохами специально.

— Спать. Живо! — шепнула я ей строго и, буквально, запнула в квартиру, чтобы она ещё чего не наговорила.

Быстрыми шагами Наташа поспешила скрыться в  нашей общей комнате, шкодливо обернувшись несколько раз.

Сделала очищающий вдох и повернулась к двери, чтобы закрыть её и тоже пойти спать.

Большой моей ошибкой было — посмотреть в сторону квартиры Демьяна, к которой он неторопливо подходил, будто обдумывая что-то. Словно почувствовав мой взгляд, парень поднял голову и встретился со мной глазами.

Кривая усмешка, задумчивый взгляд его голубых глаз и я твердо решила не покидать квартиру без особой нужды и не открывать никому дверь.

Не лишним будет и язык Наташе отрезать, чтобы не трепала об отъезде моего мужа всем и вся.

— Нутэлла, сладкая моя. Вставай, — трясла спящую подругу за плечо, пытаясь её разбудить уже шестой раз за это утро.

— Ммм, — ответила она мне тоже шестой раз и перевернулась на спину, распластавшись по всей поверхности постели. — Чем так вкусно пахнет?

— Наконец-то учуяла! — взмахнула я руками. — Твоим любимым десертом пахнет.

Распахнув глаза и резко сев в постели, Наташа широко улыбнулась и, казалось, готова была начать прыгать по комнате.

— Ты приготовила свои классные пышные вафли?!

— Да, приготовила! — передразнила я её и шлепнула подушкой по голове — Только пока ты тут спишь, дети все съедят.

— Лёлька, выходи за меня замуж, а? — откинулась она на спину и мечтательно уставилась в потолок. — Купим с тобой двусторонний вибратор и ну их нафиг, этих мужиков. Нам и так будет хорошо. Я буду зарабатывать, ты хранить семейный очаг… Эх, как я классно все придумала.

 Наташа зажмурилась и потянулась на постели, прогоняя последние крупицы сна.

— Иди уже, фантазёрка, завтракай, — усмехнулась я и вышла из комнаты.

— Фантазёр, ты меня называла. Фантазёр, а мы с тобою не пара, — запела Наташа, следуя за мной в кухню. — Ты умна, ты прекрасна, как фея. Ну, а я, я люблю всё сильнее… Точно про тебя песня. Про тебя я того парня, имя которого сейчас называть нельзя.

Подруга многозначительно посмотрела на Никитку, который помогал Арише помыть за собой тарелку после завтрака.

— Я тебя без завтрака оставлю, если ты продолжишь в том же духе, — ткнула пальцем в сторону Наташи и сузила глаза.

— Не оставишь, — поспешила она сесть за стол и схватить кружку Никиты с недопитым чаем. — Когда я ем — я глух и нем. А пока я молчу, тебе можно жить спокойно.

— Рядом с тобой жить спокойно невозможно. Даже когда ты спишь зубами к стенке, — подошла к холодильнику и достала закрытую банку сгущенки. — К вафлям только сгущенка. Дети слопали весь джем.

— Эх, облом, — вздохнула Наташа и отставила кружку. Шлепнула себя с размаху по коленкам и торжественно произнесла. — Дети, собираемся и идем в магазин.

— Зачем? — Никитка этому предложению не очень обрадовался.

— За джемом, в котором весь твой нос, и ещё каких-нибудь вкусняшек купим на все выходные.

— О, круто! — теперь градус настроения у детей стремительно начал расти. — И чипсы купим?

— И чипсы, и колу, и всю гадость, которую только найдем в магазине, — с серьёзным выражением лица перечисляла Наташа.

— А бабуля говорит, что чипсы есть вредно, — вклинилась Ариша с не менее серьёзным лицом.

— А мы ей и не предлагаем, — Наташа подхватила дочку на руки и понесла в сторону комнаты. — Пойдем переоденемся, бусинка моя мелкая.

— Я не мелкая, — заканючила Ариша, обхватив её за шею маленькими ручками.

Повернулась к сыну, который не спешил следовать примеру девочек — переодеваться для прогулки.

— А ты чего не идешь? — спросила, подойдя ближе.

— Жду, когда ты меня тоже понесешь, — сдерживая улыбку, ответил маленький проказник. — Я же тоже твоя бусинка.

— Бусеныш ты, — потрепала его по темным волосам и приобняла. — Здоровенный такой бусеныш! Всего на полголовы ниже меня и это в девять лет, Никитка. А дальше что? Баскетболистом будешь?

— Буду как Демон реставрировать машины и байки, и продавать, — не задумываясь, ответил сын, чем огорошил меня.

— Почему именно как Демон? — нахмурила я брови. — Ты же хотел быть как папа — страховать людей, работать в офисе, ездить на крутой машине.

— Как папа — скучно, — скуксился Никитка. — А вот ремонтировать старые машины — круто.

— Л-ладно. Мы ещё это обсудим, — другого хоть немного умного ответа у меня не нашлось. — Иди, собирайся, пока девчонки без тебя не убежали.

— Тебе точно ничего не надо купить? — спросила Наташа, когда все трое были готовы для похода в магазин.

— Точно, — кивнула я и вручила сыну рюкзак, в боковой карман которого положила несколько купюр на карманные расходы, если ему захочется что-то купить, помимо запланированного Наташей.

— Ну, тогда не скучай, детка, — открыла подруга дверь и первыми выпустила детей. — Мы ещё в парк аттракционов заглянем. Точно с нами не хочешь?

— Не хочу, — покачала отрицательно головой. — Дома дел много, ещё и Сал Салыч с утра названивает с какими-то таблицами.

— Ладно, зануда, прокисай дома одна, — махнула подруга рукой и последовала за детьми, который решили спуститься по лестнице, а не воспользоваться лифтом.

Едва закрыла за ними дверь, как в неё просунулась рука.

— Подожди, мать! — вскрикнула Наташа. — Я телефон забыла. На комоде.

— Держи, — дала ей мобильник.

— И ты дверь на замок не закрывай, а то я опять что-нибудь забуду и замучаю тебя звонками в дверь и беготней туда-сюда.

— У тебя же ключи есть, — изогнула я бровь.

— Я буду их год искать в своей помойке, что сумочкой зовется, — закатила она глаза. — Так что не закрывай. Всё равно тебя с семнадцатого этажа никто не украдет.

— Хорошо. Только вы недолго там, ладно?

— Часа четыре, — крикнула уже со ступенек Наташа. — Может, больше. А ты одна не скучай, Лёлька.

Вздохнула и прикрыла дверь, чтобы подруга с детьми смогли беспрепятственно зайти домой с полными пакетами. Зная Наташу, полные пакеты будут у всех троих и у каждого по два. Если она шла в супермаркет за вкусняшками, то ни одну из них не пропустит и как добычу принесет домой.

— Я не совсем понимаю, что вы от меня хотите, Павел Павлович, — устало спросила я у своего начальника, который звонил мне несколько раз за утро и я, всё-таки, взяла трубку.

— Лилиточка, — прошелестел он заискивающе, от чего я лишь поморщилась, испытывая отвращение. — Я хочу, чтобы вы проверили последние данные по таблице, которую скинули мне на почту в пятницу. В них явно есть какая-то ошибка. Боюсь, что вам придется приехать в офис сегодня к вечеру, чтобы мы вместе её исправили.

Пришлось принести с собой в кухню свой ноутбук, открыть нужную таблицу и удостовериться лично в том, что ошибок нет.

— Я проверила эту таблицу несколько раз и ошибки быть не может, Павел Павлович, — прижала телефон плечом к уху и ещё раз пробежалась по всей таблице.

— А я уверен в том, что ошибка есть, дорогая. И не спорьте с руководством, пожалуйста, — гораздо строже, чем обычно произнес он и тут же опомнился. — Просто, я волнуюсь о том, чтобы у вас  не было проблем.

— Я понимаю, Павел Павлович, — успокаивающе вздохнула и ущипнула себя за переносицу, чтобы снять напряжение с глаз. — Но, думаю, что это может подождать до понедельника. Всё-таки, сейчас выходной.

— Лилит, но как же вы не…

Что он сказал дальше я не узнала, так как кто-то выхватил у меня телефон.

Испугалась и резко развернулась в том направлении, в котором исчез телефон. Подняла взгляд и замерла на месте, увидев рядом с собой Демона, что как всегда щеголял без футболки и в одних шортах.

— У неё выходной, — произнес он сдержанно и одновременно холодно в трубку и сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Глядя мне в глаза,  положил телефон в карман своих шорт и мягко спросил. — Что на завтрак, маленькая?

— Ты охамел?! — выпучила я глаза и была готова побить его своим же ноутбуком. — Какого черта ты забыл в моей квартире?

— Так не заперто же было, — пожал безразлично плечами, ехидно улыбнулся и начал медленно приближаться ко мне, не сводя пристального взгляда своих голубых глаз с моего лица. — К тому же, давно хотел рассмотреть это платьице поближе.

Опустила взгляд и увидела, как его пальцы тянутся к подолу моего голубого домашнего платья, которое напоминало костюм теннисистки.

— Не приближайся ко мне! — шлепнула его по руке и вжалась спиной в кухонный гарнитур, боясь того, что он может сделать дальше.

— Иначе что? — спросил он, сдерживая веселье, и продолжил приближаться ко мне.

— Я буду кричать, — единственный, на мой взгляд, устрашающий аргумент, что у меня имелся.

— На крыше ты тоже обещала кричать, но вместо этого тихо стонала, — посмел он напомнить о моем нравственном падении в ту ночь, самодовольно при этом улыбаясь. — Или ты так завуалированно просишь повторить?

Сказав это, Демон подхватил меня за талию и усадил на столешницу гарнитура.

Раньше, чем я успела опомниться, его бедра втиснулись между моих ног, а теплые ладони легли на колени, фиксирую меня, чтобы не смогла сбежать.

— Прекрати всё это сейчас же! — в бешенстве стиснула зубы и попыталась его оттолкнуть. Но толкать его оказалось равносильно тому же, что и двигать с места поезд — он даже не дрогнул.

— Что прекратить? — спросил Демон и словно случайно повел ладонями вверх по бедрам. — Это прекратить? — продолжал он свой путь, очерчивая пальцами узоры на тонкой коже.

Я злилась на его наглость, на его напор, но сдержать дрожь предвкушения и мурашек всё же оказалась не в силе.

И он это понимал. Безошибочно считывал каждый мой вдох и выдох. Чувствовал, что моё сопротивление становится все слабее с каждым миллиметром движения его рук.

— Или ты хочешь, чтобы я прекратил это? — пальцы на грани боли впились в кожу, когда Демон притянул меня к себе и прижался так тесно, что через тонкую ткань его шорт и моих трусиков я почувствовала его эрекцию.

Упираясь ладонями ему в грудь, чувствовала под пальцами учащенное сердцебиение, что было синхронно моему. Коктейль из противоречивых чувств кружил голову и заставлял сомневаться в каждом моем вздохе, в каждом взгляде на широкие плечи, на подбородок, поросший светлой щетиной. Но страшнее всего и опаснее было смотреть в его светлые глаза, в которых плескались уверенность и похоть — коктейль гораздо опаснее того, что мешал мне трезво оценивать ситуацию и верно мыслить рядом с этим странным парнем.

— Что я должен прекратить, Лилит?

Его шепот и близость губ, и я словно оказалась в капкане желания, что сковал мои внутренности, требуя только одного — его близости. Острый запах мужчины, не парня, а именно — мужчины, напрочь лишал меня силы воли, за которую я тщетно хваталась, помня о том, что, всё-таки, замужем.

Невольно подалась вперед и запрокинула голову, когда его губы коснулись моего подбородка. Закрыла глаза и судорожно вздохнула, ощущая, как ладонь его правой руки легла мне на попу и притянула еще ближе к его паху.

Впилась пальцами в широкие плечи, боясь, что могу упасть со столешницы и растечься лужицей у его ног. Именно лужицей я и казалась себе в его руках: безвольная, бесхребетная и… мокрая.

Чертовски мокрая и совершенно бесстыжая.

Прокладывая дорожку влажных поцелуев на шее, Демон крепко удерживал меня за волосы, поворачивая мою голову так, как было удобно ему. Он точно знал, какой участок кожи требует его внимания и как сильно нужно сжать пальцы на моем бедре, чтобы я издала стон наслаждения и впивала ногти в его плечи.

— Скажи мне, когда нужно будет остановиться, — прошептал он мне в губы, задыхаясь от желания. — Иначе я тебя точно трахну.

От внезапного требовательного поцелуя у меня перехватило дыхание. Так яро, так горячо и нетерпеливо меня еще никто не целовал. Никто с такой жадностью не впитывал мой трепет. Никто не дарил мне столь острое наслаждение одним только поцелуем. Он будто открывал во мне то, что раньше было недоступно даже мне самой.

Я не узнавала свой нарастающий стон, когда Демон, словно случайно касался клитора через ткань трусиков или сжимал затвердевшие соски. Не узнавала своё тело, когда оно тянулось к его рукам, требуя повторения этих случайных касаний. Не узнавала себя — податливую, распущенную, согласную на все в его умелых руках…

Зато я узнала мелодию звонка, что разрывала мой мобильник и создавшееся между мной и Демоном сексуальное напряжение. Эта мелодия была поставлена на Илью, и именно эта мелодия меня отрезвила и заставила оттолкнуть Демона и прижать колени к груди.

— Остановись, — прошептала я севшим голосом, почти задыхаясь от осознания случившегося.

Если бы не этот звонок, то я бы даже не подумала останавливать Демона…

— Дай… пожалуйста.

Тяну руку к телефону, который не спешит отдавать мне Демон. Достав его из кармана шорт, он несколько секунд смотрит на дисплей, на котором, я точно знаю, написано «муж». Поразмыслив и словно взвесив все за и против, парень неожиданно для меня проводит пальцевмпо зеленой кнопке.

Сердце уходит в пятки. Могу поклясться, что от шока и ужаса мои глаза стали размером с блюдца. Но Демон шокирует меня повторно и вместо того, чтобы ответить на звонок самому, прикладывает телефон к моему уху, а сам отступает на шаг, ехидно ухмыляясь.

— Лёль, алло?! — звучит из трубки немного растерянный голос мужа. — Ты слышишь меня?

— Да, Ильюша, — спохватываюсь я и плотнее прижимаю телефон к уху, а коленки к груди, так как парень не спешит покидать мою квартиру и очень странно смотрит на меня, потирая большим пальцем подбородок. — Как… как дела?

— Нормально, Лёль, — отвечает муж и вздыхает. — В гостишке ещё отдыхаю, только проснулся. Ты, наверное, уже давно не спишь? — слышу в его голосе улыбку. Он знает, что я ранняя пташка и надолго в постели утром не задерживаюсь.

— Да, проснулись уже. Завтракаем, — нервно отвечаю и выставляю ногу вперед, когда Демон стремительно приближается ко мне.

Ступней упираюсь ему в грудь и удерживаю на расстоянии, многозначительно указав на телефон. В ответ получаю лишь кривоватую плутовскую улыбку на красивых губах.

Хитро глядя мне в глаза, парень обхватывает мою щиколотку ладонью, и притягивает к своим губам, нежно целуя.

Пытаюсь высвободиться из его захвата, но он лишь медленно качает головой и продолжает прокладывать дорожку влажных поцелуев вверх к колену.

— Лёль, ты слушаешь меня, вообще? — словно через толщу воды до меня доносится голос мужа, что всё ещё заточен в телефонной трубке.

— Да, Илюш. Конечно, слушаю…

Слушаю, но не слышу. Смысл каждого сказанного им слова пролетает мимо моего сознания, потому что все мое внимание сосредоточенно на ласках Демона и он это отлично понимает и наслаждается тем, что в данный момент все мои мысли заняты им. Я практически изменяю мужу, который в этот момент может слышать абсолютно все. Одно мое дыхание чего стоит…

— …я сразу понял, что он заранее это спланировал… — продолжает говорить Илья совершенно бессмысленные для меня слова.

А вот то, что планирует сейчас сделать Демон мне совершенно не нравится, хотя организм сигнализирует совершенно о другом.

Поцелуи парня плавно поднимаются всё выше. Исследуют внутреннюю сторону бедра, разводя мои ноги все шире и шире. Слегка шершавая щетина и ласки влажного языка создают невероятный чувственный коктейль, посылая по телу волны мурашек.

Запускаю пальцы свободной руки в его светлые волосы для того, чтобы остановить, но в итоге получается, что я ему лишь помогаю доставить себе удовольствие. Поцелуи парня становятся все ближе к изрядно увлажнившемуся месту, скрытому тканью трусиков.

Но и ткань его не останавливает.

Демон целует меня через ткань, и внезапно я чувствую как он вдыхает мой запах, отчего хочется провалиться на месте и сгореть от стыда. С таким упоением и так постыдно наслаждаться женщиной — самое настоящее преступление. Это что-то дикое, животное, находящееся для меня всегда за гранью доступного, но только не сейчас…

Сейчас, в эту секунду каждым своим движением Демон стирает рамки приличия, рушит мои принципы, а я не в силах возразить… и не могу. Илья продолжает что-то рассказывать, иногда смеясь. На автомате натянуто смеюсь и я, чтобы он ничего не заподозрил и продолжил заполнять эфир своей болтовней.

Парень не убирает в сторону ткань трусиков, а продолжает ласкать меня через них языком, иногда сжимая зубами клитор. Я чувствую, что я чудовищно мокрая. Удерживать дыхание ровным уже нет сил, ещё меньше сил для того, чтобы сдержать стон, который, всё-таки, срывается с губ, когда его зубы в очередной раз зажимают набухший бугорок.

— У тебя там все нормально? — доносится до меня голос Ильи.

— Да… Запнулась просто, — нахожу самое глупое объяснение своему стону, но его оказывается достаточно, чтобы муж продолжил свой рассказ.

Демон выпрямляется и, облизываясь, откровенно смотрит мне между ног на изрядно влажные трусики.

Смутившись, прикрываюсь рукой и сдвигаю колени. Парень отрицательно качает головой и вновь разводит мои ноги в стороны, но руку не убирает, оставляя мне хоть какой-то оплот достоинства.

Пока Илья продолжает свой невероятно долгий и, должно быть, уморительный рассказ, Демон взглядом пробегается по столешницам гарнитура. Когда находит то, что искал, его глаза загораются самым настоящим пламенем, отчего даже мне становится жарко, хотя я даже представить не могу, что он еще задумал.

Его рука уверенно тянется к ножу, которым я планировала открыть сгущенку. Взяв нож, парень задирает моё платье, а я чувствую как по моей спине бежит отрезвляющий холодок.

Я ведь ничего о нем не знаю. Вдруг он серийный маньяк, а каждый раз у него новая девушка только потому, что он убивает предыдущую.

Вновь пытаюсь сдвинуть колени и вновь он не позволяет мне это сделать.

— Сиди тихо, — произносит он спокойно, а в его руке острием сверкает нож.

— Ты не одна там, что ли? — задает вопрос Илья, услышав голос парня. — Любовника уже привела, шалунья?

— Это… это телевизор, — оправдываюсь я и закрываю глаза, когда Демон разрезает ножом мои трусики по бокам. — Наташа сериал смотрит.

— А, понятно, — вздыхает Илья. — Она до самого моего приезда у тебя будет жить?

— Не знаю… Наверное… — отвечаю, чтобы не молчать и хоть чем-то заполнить тишину.

Наблюдаю за парнем, стыдливо придерживая разрезанную ткань, пытаясь хоть немного прикрыться, пока он не лишил меня еще и этого. Почти не слушаю очередной рассказ Ильи, сосредоточив всё свое внимание на руках Демона, в которых теперь нож и банка сгущенки, которую он открывает так, словно собрался позавтракать.

Отложив нож в сторону и отогнув открытую крышку банки со сгущенкой, парень вновь становится между моих ног. Убирает мою руку в сторону и одним уверенным рывком срывает с меня трусики, не глядя, отбрасывая их в сторону.

Дыхание перехватывает. Сердце бьется так громко, что, кажется, заглушает весь трёп Ильи. Снова пытаюсь стыдливо прикрыться рукой и снова мне не позволяют. Свести колени возможности нет, так как между ними надежно устроился Демон. Взяв банку сгущенки, он начинает тонкой струйкой выливать её содержимое прямо на внутреннюю поверхность моего бедра. Вздрагиваю всем телом, когда холодная жидкость обволакивает центр моего естества бесстыдно стекая по складочкам.

Снова хочу сгореть от стыда, но то с каким наслаждением парень смотрит на открывшуюся перед ним картину, заставляет меня забыть о стыде и совести. Сильными руками он удерживает мои колени, не позволяя мне их сдвинуть. Хотя, я уже и не пытаюсь — бороться с ним совершенно бессмысленно. Он получит то, зачем сюда пришел, хочу я этого или нет.

А хочу ли я этого?

Хочу… Дрожу в его руках, предвкушая нечто невообразимое и схожу с ума от горячего томления внизу живота. Кажется, одно только его касание и я рассыплюсь на миллион мелких частиц, умоляя повторить эту сладкую пытку.

Сладкую для нас обоих…

Причем, для него в самом прямом смысле — сладкую. Глядя мне в глаза и плутовски улыбаясь, Демон опускает голову и проводит языком по внутренней поверхности бедра, слизывая капли сгущенки, приближаясь к эпицентру наслаждения.

Закатывая глаза и прикусываю большой палец, чтобы не стонать. Понимаю, что больше не могу себя сдерживать и готова кричать и извиваться в руках парня.

— Я тебе перезвоню, — выпаливаю в трубку, перебив Илью, и сбрасываю вызов.

Запускаю пальцы в его мягкие волосы и позволяю себе испустить долгожданный стон наслаждения.

— Ненавижу тебя! — шепчу я злобно и открываюсь перед ним на максимум своей гибкости.

— Уверенна? — спрашивает парень, глядя на меня снизу вверх. — Даже после этого?

Издевательски медленно он проводит языком снизу вверх, касаясь клитора. Царапаю ему шею, тяну за волосы, но на этом Демон останавливается и вновь поднимает на меня игривый взгляд.

— Сейчас тоже ненавидишь? — спрашивает он, сдерживая улыбку.

— Сейчас ещё больше, — рычу я и сама нападаю на его губы, желая попробовать на вкус сгущенку, смешанную с моим желанием.

Чувствую себя беспринципной шлюхой, но остановиться уже не могу. Я хочу большего. Я хочу испытать все, что мне может предложить Демон и даже больше.

Я хочу его…

Поцелуи парня вновь опускаются ниже. Ласкают и кусают, заставляя выгибаться ему навстречу, ловить каждое движение и наслаждаться ими.

Его язык вновь хозяйничает на моем клиторе, пальцы раздвигают половые губы, предоставляя ему больше доступа. Захватывает бугорок губами, слегка посасывая его и терзая языком. Чувствую, как низ живота взрывается фейерверком, головой ударяюсь о стену, а тело бьет мелкая дрожь.

Ощущаю себя словно в невесомости. Тело кажется чужим — не моим, непослушным. Единственное чем я в силах владеть — это моя совесть, которую я стараюсь затолкать куда подальше, хоть и знаю, что сегодня и ближайшие ночи она не даст мне уснуть.

Демон нападает на мои губы, но уже не столь требовательно и грубо. В его поцелуе я чувствую похвалу и успокоение, а голос совести не кажется таким громким.

— Маленькая демоница, — шепчет он мне в губы и нежно целует. — Не зря тебя зовут Лилит.

— Чертов демон, — выдыхаю я и, наконец, нахожу в себе силы, чтобы собрать ноги вместе и поправить задранное платье.

Фокусирую взгляд на лице парня и вижу как хищно он улыбается. Ему однозначно мало того, что только что произошло, а оттопыренные впереди шорты просто кричат о том, что он тоже не отказался бы от внимания, но он его не просит.

Вместо этого Демон обхватывает моё лицо ладонями и целует долго, требовательно, присваивающе и так сладко. И дело тут не только в сгущенке на его губах.

Не контролируя себя, тянусь к его паху и через ткань обхватываю рукой эрегированный член. Провожу ладонью вверх вниз и с удовлетворением получаю шумный вдох парня в ответ на мои ласки.

— Не сегодня, — шепчет мне в губы и невесомо целует. — Мне пора на работу.

Отчего-то становится обидно, но в ответ я лишь киваю и вздрагиваю, когда тишину разрывает мелодия вызова. Снова звонит Илья.

Демон тоже узнает эту мелодию и улыбается одним уголком губ, снова нацепив на лицо маску холодной беспечности.

— Если что, то мои двери для тебя тоже всегда открыты, — произносит он и выходит из кухни, покидая затем и квартиру.

А я остаюсь сидеть на столешнице гарнитура, смотрю на экран телефона  чувствуя как в груди разрастается черная пропасть, выпуская наружу сомнения, страхи, стыд и отвращение к самой себе.

— Лёль? — шепчет Наташа в темноте комнаты.

— М? — протянула я вопросительно, создавая видимость, что почти сплю.

— Может, уже скажешь, что случилось тогда в субботу, когда я с мелкими ушла на аттракционы? — робко спросила подруга.

— Ничего, Наташ, — дергаю плечом и прижимаю одеяло к груди. — Спи.

— Он приходил, да?

— Кто — он? — раздраженно вздохнула.

— Демон, кто ж ещё?!

Чувствую дыхание подруги на своей шее. Даже её молчание пропитано любопытством, от которого не скрыться даже на луне.

— Приходил, — выдохнула я и закрыла глаза, чувствуя, как подруга начала лежа прыгать, если такое, конечно, возможно.

— Я знала, что он меня услышит! — триумф в ее словах можно было потрогать руками. — Я знала, что он не оставит все моя маячки без внимания! Умный парень.

— Успокойся, стрекоза, — улыбнулась я и попыталась прижать подругу к постели, пока она не перебудила весь дом. — Аришку разбудишь.

— Её и танковая дивизия после соревнования не разбудит, если она действительно крепко спит. Ну, так что? — ткнула Наташа мне пальцем в плечо. — У вас было?

Закрыла глаза и демонстративно глубоко вдохнула. Не помогло.

— Было, нет? Просто скажи — трахались или нет, — затараторила подруга, пока я не начала свои поучительные речи.

— Нет, — ответила ей коротко.

— Хм, — задумчиво протянула девушка. — Непростой экземпляр попался. Что, прям, вообще ничего не было?

— Что-то, может, и было. Но я тебе об этом не скажу, — поспешила опередить подругу, почуяв её живой, неподдельный интерес к сказанному мной.

— Ну и не надо, — надула она губки. — Я сама все придумаю, додумаю и повосхищаюсь.

Наступила тишина, во время которой мне казалось, что я слышала как в голове Наташи шелестели шестеренки бурной фантазии. Иногда она тихо смеялась, иногда пыхтела, иногда не соглашалась с самой собой, а я испытывала все большее желание сбежать на крышу и не обсуждать эту тему и ее возможные варианты событий.

Но и на крышу мне теперь доступ закрыт.

Я начал избегать встреч с Демоном, а он может появиться где угодно. Даже в самом сокровенном для меня месте, которое теперь стало доступно и для него.

Я стала закрывать дверь своей квартиры и проверять плотность её закрытия после Наташи. Я начала бояться лифтов и выходила из квартиры, предварительно взглянув в глазок и после того как буду уверена, что Демон не курит внизу лестницы.

— Кончила? — прервала поток моих мыслей Наташа.

— Да? — выдохнула, понимая, что она все равно не отстанет. Поэтому лучше для моей нервной системы и моего спокойствия отвечать хоть на некоторые её вопросы.

— А если кончила, то чего тогда загоняешься? Все же хорошо, — ласково проговорила подруга и положила свою голову мне на плечо.

— Что хорошего, Наташа? — вспылила я, вскинув руки. — Что хорошего в том, что мне теперь непонятно как смотреть в глаза собственному мужу, чтобы не сгореть со стыда?

— Учись у гуру этого дела, — цинично ответила подруга. — Твой муж же с этим как-то справляется вот уже пять лет. И ты научишься.

— А что хорошего в том, что рушится семья? Ты понимаешь, что одна ложь тянет за собой другую ложь и этот круг теперь не разорвать? Мы завязнем в нем по уши, а в итоге пострадает сын, который вообще ни в чем не виноват. Ну, пересплю я с Демоном и что дальше? Секс с другим мужчиной как-то вылечит меня от измены мужа пятилетней давности? Да, месть должна подаваться холодной. Но в данном случае она уже давно заплесневела и превратилась в камень, который ударит, прежде всего, по мне. Куда я пойду? Кому я нужна с ребенком? Думаешь, Демьян готов принять меня и сына? Зачем это все двадцатипятилетнему парню? Он мне ничего не обещал. У нас нет общих планов и мыслей. Мы друг другу никто, Наташа. Просто соседи.

— Какая семья, Лёль? — теперь вспылила Наташа, сев рядом со мной в постели. — За эту семью цепляешься только ты, потому что за всю жизнь у тебя был только один мужчина и ты теперь боишься остаться одна или не знаешь, что можно делать с другими мужиками. Да дохрена чего с ними можно делать, Лель! Тот же Демон не даст соврать. А что касается Никитки, то он уже большой и вполне в состоянии понять, что иногда в жизни случается дерьмо разной плотности. Если ты чувствуешь влечение к другому и мужчине и уже дважды кончила с ним без проникновения, хотя с мужем и со всем набором пять лет кончить не можешь, то это уже говорит о том какой силы влечение ты испытываешь к этому Демону. Ты строишь замок семейных ценностей, который твой муж очень удобно подкладывает под свой зад. Я более чем уверена, что сейчас в отеле в своей супер серьёзной командировке он шпилит какую-нибудь тёлку. И, поверь мне, он, так как ты, совершенно точно не загоняется по этому поводу.

— Я не хочу об этом думать, — спрятала голову под подушку. — Я вообще ни о чем не хочу думать.

— Смотри, Лёль. Ты вчера сплавила Никитку в лагерь на три недели. Завтра возвращается Илья из своей командировки и у вас есть просто отличный шанс разобраться во всем этом дерьмище без вмешательства сына.

— Я уже об этом подумала, — показала я голову из-под подушки. — Я уже даже речь приготовила, чтобы расставить все точки над «ё» и решить, что с этим дальше делать. Думаю, три недели для решения этой проблемы нам с Ильей хватит. И Никитка не станет свидетелем наших разборок.

— Вот и славненько, — смягчила Наташа тон и снова положила голову мне на плечо, обняв за талию. — Кстати, а ты заметила, что с тех пор, как мы позвонили той ночью в дверь Демона и он узнал о том, что твой муженек свалил на неделю, за стеной больше не стало слышно стонов.

Конечно, я это заметила, но делала вид, что не замечаю или мне и вовсе безразлично.

— Заметила, — ответила коротко.

— Мне кажется, он тебе так своеобразно верность хранит. Типа «тебя не шпилит муж — я не шпилю левых баб». По-моему, это мило, — довольно произнесла Наташа, стискивая меня руками как тисками.

— Давай спать уже, милота моя, — обняла её в ответ и попыталась расслабиться.

— Хочешь, я тебе колыбельную спою? Успокаивает.

— Знаю я твои успокоительные колыбельные, — усмехнулась я. — После них успокоительное хорошо бы принять.

— Не, эта добрая. В ней есть лисичка, птичка и даже хомяк.

— Ладно, давай, — вздохнула я обреченно и на всякий случай зажмурилась.

— Спит убитая лисичка. Спит задушенная птичка. Обезглавленный хомяк, посмотри-ка как обмяк. Утонув в…

— Так, стоп! Всё! Я за валерьянкой! — попыталась вырваться из её рук, но Наташа держала крепко.

— Давай, я тебе последнюю строчку пропою и всё сразу станет лучше.

— Может, не надо? И так со светом спать будем.

— Надо, — Наташа была непреклонна. — Слушай. Кхм. Не печалься, не грусти. Спи, малыш, и ты усни.

— Это всё? — с надеждой спросила я.

— Да, теперь можно и спатоньки.

— С капельницей. После таких-то колыбельных.

— Лёль, родная. У тебя точно всё в порядке? — задал в очередной раз Илья вопрос, что уже начинал раздражать.

«Пока ты был в своей командировке, я чуть не отдалась на столешнице нашего гарнитура молодому соседу» — крутилась в моей голове мысль, которую я боялась озвучить вслух.

— Всё нормально, Илюш, — натянула улыбку. — Просто немного на работе устала и голова болит.

Нет, сегодня я ему в этом не признаюсь. Не в первый день его возвращения домой, когда он приехал с цветами и долго рассказывал том, как он по мне соскучился. Так жестоко поступить я не смогу и сумею.

— Может, тогда спать сегодня пораньше ляжем? Я тоже с дороги устал и голова после поездки квадратная, — муж потянулся рукой через стол и нежно погладил меня по пальцам руки, с любовью заглядывая в глаза.

Смотрю на него в ответ и начинаю ненавидеть себя ещё больше — за лживость и трусость.

— Да, пойдем, — бросаю ему робко и выдергиваю свои пальцы из его теплой ладони.

Быстрым шагом отправилась в нашу комнату, практически на ходу сбрасывая одежду. Наспех надела привычную пижаму, состоящую из тонкой майки шорт. Забралась на постель и натянула одеяло почти до самых ушей. Повернулась спиной к той стороне, где спит Илья и зажмурила глаза, стараясь призвать сон как можно скорее. Я не спала несколько ночей и, думаю, сегодня у меня получится уснуть, пусть даже муки совести царапают грудную клетку изнутри.

В темноте комнаты послышались неторопливые шаги. За спиной прогнулся матрац, и \ притаилась, ожидая дальнейших действий Илья.

Муж забрался ко мне под одеяло, обнял рукой за талию и притянул к своей груди. Глубокий вдох, поцелуй куда-то в плечо и я почувствовала как его дыхание начало меняться, что значило, что он начал погружаться в дрему.

Ко мне же сон пришел лишь спустя полтора часа неподвижного лежания и взгляда в пустоту, в которую я впоследствии и провалилась, не помня себя и всех своих низменных грехов.

Но и поспать мне долго было не суждено. Назойливая вибрация телефона, лежащего на прикроватной тумбочке, вырвала меня из пушистых лап сна. Приподнялась на локте, схватила телефон и увидела на светящемся экране имя Нутэлла. Так поздно ночью она последний раз звонила, когда рожала Аришу, значит дело действительно серьёзное.

— Да, Наташ? Что-то случилось? — голос был немного сиплым ото сна, но, надеюсь, подруга меня расслышала.

— Лель, — едва слышно произнесла та, и я не на шутку напряглась. — Меня, кажется, накачали наркотой.

— Ты где? — села рывком в постели, отбросила одеяло в сторону и подбежала к шкафу.

— Клуб Хаос, — не голос, а скорее дыхание раздалось из трубки, затем послышался какой-то шорох и удар.

— Наташа! — позвала подругу, но ответом мне была тишина. — Наташа, ты слышишь меня? Не молчи!

— Ты чего бегаешь? — поднял голову Илья, наблюдая за тем, как я запрыгиваю в джинсы, параллельно надевая через голову толстовку.

— Илья, вставай, поехали, — бросила ему, пытаясь вспомнить, куда только что положила телефон. — Наташу чем-то накачали в клубе и она, видимо, вырубилась где-то в туалете.

— А мы тут причем? — раздраженно ответил Илья и взбил подушку под своей головой. — Меньше будет ночами по клубам шляться. Не девочка уже, чтобы задницей вертеть. Очнется и сама себе такси вызовет. Сейчас приучишь её и будем потом через день спасать её из клубов и от наркот. Раздевайся и ложись спать.

— Ты это серьёзно сейчас? — выпучила глаза, не веря тому, что только что сказал Илья.

— Серьёзно, — бросил он резко. — И ты никуда ночью не поедешь.

— Тебя забыла спросить, куда мне и когда ехать! — внутри кипела злоба и обида за подругу. — Спи. Сама на такси доеду.

— Вот так она у тебя всю жизнь на шее и висит, а ты как дура бегаешь за ней, — кричал мне уже из спальни Илья, когда я в прихожей надевала кроссовки, параллельно заказывая такси.

Оставила его слова без внимания и громко хлопнув дверью, покинула квартиру. Сжимая зубы от раздражения и прыгая на месте оттого, что казалось, что лифт спускается на первый этаж черепашьими шагами, снова и снова набирала номер подруги, которая не отвечала.

Страх колючей проволокой сковывал внутренности, мешая адекватно мыслить. Лифт, наконец, остановился на первом этаже. Едва створки раскрылись, выбежала из него, сжимая в руке телефон. распахнула подъездную дверь и врезалась в крепкую мужскую грудь. Знакомый запах иголками впился мозг. Распущенные волосы завесили лицо, ограничивая обзор. Но мне не нужно было видеть его лицо, я и без этого знала, что сейчас удерживая меня за плечи, над головой благим матом шипит Демон.

— Блять, телефон выронил, — выругался он, а затем пальцы на моих плечах перестали казаться такими грубыми. — Лилит?

— Да, прости, — затараторила я и дернулась, чтобы освободиться из его рук. — Я тороплюсь.

— Куда ты торопишься в первом часу ночи? — нахмурил он брови. — Что-то случилось? С Никиткой что-то?

— Нет, — покачала я головой и стала взглядом искать такси, о котором не было даже намека на парковке нашего дома. — Долго объяснять. Давай, потом.

Отмахнулась от парня и быстрыми шагами пошла к выезду с улицы, чтобы хоть как-то ускорить процесс моей спасательной операции по вызволению Наташи из опасности.

Снова чуть не ударилась о широкую грудь парня, когда он догнал меня и встал наперерез пути.

— Ты думаешь, я тебя так просто среди ночи отпущу неизвестно куда одну? — он был действительно серьёзен и даже немного зол.

— Мне некогда и нет желания объяснять. И я тебя не спрашивала отпустишь ты меня или нет. Дай пройти.

Попыталась его обойти, но безуспешно. Демон подхватил меня на руки и понес в сторону дома.

— Демьян, отпусти! — шипела я, мысленно молясь о том, чтобы все соседи спали.

— Хрена с два! — послужило мне ответом.

Услышала звук отключения сигнализации с автомобиля, открылась дверь и меня посадили на переднее пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась и почти сразу заблокировалась. Следом открылась дверь с водительской сторону и Демьян сел в машину, сверля меня злобным взглядом.

— Рассказывай, — прогремел его голос в тишине салона.

— Хорошо, — выдохнула я. — Расскажу по дороге, а сейчас поехали в клуб Хаос, пожалуйста.

— А сразу так нельзя было сказать? — ответил он раздраженно и двигатель, словно, на одной волне с ним, яростно взревел.

Пикап сорвался с места, унося нас прочь с парковки.

— Не думала, что это кому-то будет интересно, — дернула я плечами и вновь набрала номер подруги, но кроме гудков ничего не услышала. — Чёрт!

— Что случилось? — с нажимом спросил Демьян, сжимая руль.

Подняла взгляд на его профиль и увидела как играют желваки на его скуле, а ястребиный взгляд следит за дорогой.

— Подруге в клубе кто-то подсыпал наркотик в напиток. Она сейчас без сознания в туалете, если, конечно, тот урод не решил довести задуманное до конца.

— Твою мать! — выругался парень и достал из кармана кожаной куртки телефон. Набрал какой-то номер и приложил мобильник к уху. — Марат, здорово. Спишь?.. Отлично. Прямо сейчас в Хаосе твою блондинку накачали наркотой... Скорее всего, она вырубилась в женском туалете… Она звонила Лилит… Потом всех подрочишь. Пиздуй в туалет и проверь, чтобы жива была, — скомандовал Демьян и бросил телефон на приборную панель. — Сейчас хозяин клуба сам всё проверит.

Уставилась на парня во все глаза. Один звонок и он почти решил проблему. Причем звонок сразу хозяину клуба, а не кому-то еще. Кто он такой и какие ещё фокусы ему подвластны?

— Спасибо, — наконец, выдавила я и была удостоена его короткого взгляда, в котором уже не читалось столько злобы, как минутой ранее.

— Пока не за что, — ответил Демьян, объезжая медленно ползущие по трассе машины. — В следующий раз сразу говори, если что-то не так.

— Надеюсь, следующего такого раза не будет, — попыталась я разрядить обстановку, но вышло паршиво. Спокойствия на душе всё еще не было, так как не было известно, что в эту секунду происходит с Наташей.

Пикап стремительно подъехал к главному входу клуба Хаос, который сверкал яркой неоновой вывеской.

Едва машина остановилась, отстегнула ремень безопасности и выбежала из машины, устремившись ко входу. Но едва я подбежала к двум здоровенным вышибалам, как из клуба вышел не менее здоровый мужчина с Наташей на руках. С поющей Наташей на руках.

С плеч словно упал огромный булыжник. Следом упал еще один, когда я в здоровенном бородатом мужчине узнала Марата — начальника своей взбалмошной подруги и главного героя её ночных фантазий последних нескольких месяцев.

— И снова седая ночь… — пела Наташа на всю улицу, судя по всему, пытаясь танцевать на руках Марата. — О, Лёлечка моя приехала.

Хоть узнаёт — уже хорошо.

— Дёма, — обратился Марат к Демьяну, стоящему за моей спиной. — Отвезешь нас ко мне домой? Я выпил.

— Конечно, — отозвался парень.

— Ха! — засмеялась подруга. — Дёма! Дёма и Лёля. Чип и Дейл! Лёлик и Дёмик.

И тут подругу прорвало на сочинение названий нашего спасательного отряда, который, между прочим, по её душу приехал среди ночи.

— Погрузите её пока в машину, а я того лысого хмыря поищу, — бережно передав нам в руки Наташу, что норовила не то сплясать, не то упасть навзничь, Марат вернулся в клуб.

— Как он вкусно пахнет. Ходячий секс! — мечтательно произнесла подруга, без стеснения обнюхивая Демьяна, пока мы пытались погрузить её на заднее сиденье пикапа, без риска разбить ей голову об дверной проем. — Повезло тебе Лёлька. Я б рядом с таким соседом одевалась как вокзальная шлюха: в одной футболке и без трусов, чтобы меня можно было в любой момент взять и…

— Господи! За что мне это! — толкнула её чуть сильнее в салон и уронила на заднее сиденье.

— Потому что ты меня любишь, — подняв указательный палец к потолку, деловито резюмировала подруга.

— Люблю-люблю, — попыталась её уверить в честности своих слов и сесть рядом, чтобы положить её голову себе на колени на тот случай, если у нее начнется приступ тошноты.

— С ней Марат сзади поедет, а ты сядешь рядом со мной, — остановил меня Демьян, поймав за руку.

— Но…

— Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, а за Наташей присмотрит Марат. Думаю, ему есть, что ей сказать, — его тон не имел возражений, а вот хитрая улыбка на красивых губах вызывала тепло и спокойствие в груди.

— Хорошо, — согласно кивнула.

— Конечно, тебе с ним хорошо, — напомнила о себе Наташа, пытаясь сесть на сидении. — Вон как сияешь, аж жопа через джинсы блестит.

Опустила голову, пытаясь скрыть улыбку или вообще не засмеяться в голос. Демьян тоже улыбнулся, но при этом все его внимание было сосредоточенно на мне.

Внезапно, со стороны входа в клуб послышался мужской крик о боли и последовал глухой удар. Демьян поспешил развернуться на источник звука и, вероятно, машинально прикрыть меня спиной, за которой мне, с моим ростом, ничего не было видно.

— Минут через десять приедет полиция и заберет этого мудака. Следите за ним, — практически кричал Марат на амбалов у входа.

— О! — восторженный возглас Наташи за спиной. — Мой медведь рычит.

Робко выглянула из-за спины Демьяна и увидела лежащего на асфальте мужчину, держащегося окровавленными руками за не менее окровавленный нос и лицо. Похоже, это и есть тот самый урод, что подсыпал Наташе наркотик в напиток.

— Сейчас я тебе порычу, — угрожающе произнес Марат и сел рядом с подругой, что уже успела уснуть. Мужчина заботливо уложил ее голову себе на колени и поправил волосы, что застилали её красивое лицо. — Придушил бы собственными руками, но сначала трахну.

— Угу. Только не буди, — отозвалась подруга сквозь сон.

— Сучка, — усмехнулся Марат и несильно шлепнул Наташу по заднице. — Поехали. Отвезем её ко мне, а утром я её сам домой доставлю. Нечего ей в таком состоянии показываться перед матерью и ребенком.

Пока мы ехали до дома Марата, Наташа мирно спала, иногда что-то бурча во сне. В салоне пикапа уже не ощущалась той напряженной обстановки, что была между мной и Демьяном, когда мы ехали в клуб Хаос. Сейчас парень расслабленно сжимал руль одной рукой, в то время как другая рука уютно расположилась на его колене. Где-то внутри меня зародилось желание, чтобы теплая мужская ладонь легла ко мне на колено и слегка его сжала, словно говоря: «Я рядом. Всё хорошо».

Но не всем желаниям суждено сбыться, особенно таким запретным и греховным как моё.

— Я чувствую щекой, что у кого-то стоит, — раздался сонный голос Наташи.

— А ты перестань гладить меня по яйцам и перестанешь чувствовать мой стояк, — отозвался Марат.

— А! Так это яйца?! — воскликнула удивленно подруга. — А я-то думала, что я бусинки своего браслета глажу.

Синхронно посмотрели с Демьяном друг на друга и прыснули со смеху, не в силах себя сдержать. Не смеялась только парочка на заднем сидении, так как Наташа снова уснула, а Марат устало гладил себя по лицу, усмиряя гнев.

— Пиздец. Она даже в невминозе выносит мне мозг. Прибью засранку, когда оклимается, — угрожающе прошипел мужчина, пока мы пытались не рассмеяться в голос, рискую разбудить дерзкую провокаторшу.

Позже в квартире Марата, у Наташи началась рвота, во время которой он заботливо придерживал ей волосы. Я в это время застирывала ей платье, предварительно переодев подругу с помощью Марата в его футболку.

К пяти часам утра Наташа пришла в себя и начала здраво соображать, снова сватая меня Демьяну. Убедившись в том, что с ней всё хорошо и её здоровью больше ничего не угрожает, попросила Демьяна отвести меня домой, так как через пять часов мне уже нужно было быть на работе.

Рано утром дороги казались пустынными. Только одинокие трамваи не спеша скользили по рельсам, собирая редких ранних пассажиров.

После внезапно свалившихся переживаний очень хотелось спать, но стоило повернуть голову на одном из светофоров и поймать на себе заинтересованный взгляд Демьяна, как вся сонливость улетучилась, сменившись трепетом и волнением.

— Что?

Задала я робкий вопрос, понимая, что выгляжу сейчас не лучшим образом: взлохмаченные волосы, бесформенная толстовка и рваные на коленях джинсы.

— Не хочу возвращать тебя мужу, — честно признался парень, отчего мое сердце сделало кульбит. — Поэтому, сегодня я тебя украду.

Загорелся зеленый сигнал светофора и пикап решительно повернул в противоположную нашей улицы сторону.

— Но… — попыталась я возразить.

— Никаких «но», — оборвал меня Демьян. — Сегодня утром ты — моя.

— Я думала, похитители выдвигают требования, чтобы похищение имело хоть какой-то  смысл, — произнесла нарочито скучающим тоном, пока пикап пробирался через лес.

Около получаса назад мы выехали из города и продолжали ехать в неизвестном мне направлении. Поля, маленькие домики, снова поля и, наконец, лес, через который мы пробирались, не замечая ни грязи, ни поваленных деревьев. Демьян умело управлял машиной, но я всё равно боялась, что мы где-нибудь застрянем и я опоздаю на работу.

— Зачем выдвигать требование, если весь смысл похищения заключается в объекте похищения? — задал Демьян риторический вопрос. — Я похитил тебя ради тебя.

— И что собирается делать со мной мой похититель?

Пикап остановился близ берега небольшого озера. Демьян заглушил двигатель и повернулся ко мне, с неожиданно серьёзным выражением лица.

— Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой делать, — прозвучало весьма недвусмысленно.

Мы оба понимаем, что между нами существует определенного рода накал эмоций. Влечение, что находится под запретом, но которое мы не в силах сдержать. Не получается. Не выходит, когда он смотрит на меня так жадно, так, словно я — особенная.

— Искупаемся? — внезапный вопрос парня заставил меня открыть рот в изумлении.

— В шесть утра? В холодном озере?

— И голышом, — плутовская улыбка, приподнятая бровь и озорные искры в голубых глазах, и мои щеки пылают огнем.

— Ну, уж нет! — закачала я головой. — Хочешь замерзнуть и простыть — давай без меня.

— Ты не хочешь меня греть? — притворно обиделся Демьян, вскинув светлые брови.

— Я не хочу мокнуть.

— Как знаешь, — произнес парень и вышел из пикапа, но дверь не закрыл.

Не глядя на меня, парень нарочито медленно снимал с себя одежду: кожаную куртку, футболку, расстегнул ремень джинсов, ширинку, потоптался с ноги на ногу, видимо, скидывая кроссовки и, наконец, снял джинсы, оставшись в одних черных боксерах.

— Может, хотя бы ноги помочишь? — попробовал он ещё раз меня уговорить. — Посидишь на пирсе, посмотришь на меня красивого…

— И скромного, — добавила я, усмехнувшись. — Хорошо, прослежу, чтобы ты не утонул.

— Волнуешься за меня, — удовлетворенно кивнул Демьян. — Встретимся на пирсе.

Сказав это, он повернулся к озеру и с разбегу прыгнул в воду, подняв брызги.

Взглядом проследила за тем, чтобы он вынырнул. Заметив появление светлой головы из воды, с облегчением выдохнула и решилась тоже, пойти к пирсу и опустить ноги в воду. Вышла из пикапа и поняла, что узкие джинсы не так-то просто закатать. Немного поразмыслив, сняла их, тем более, что длина толстовки позволяла немного походить без штанов, не рискую сверкать голым задом.

Мои действия не остались без внимания голубых демонических глаз. Хоть парень и пытался скрыть довольную улыбку, получалось у него это, откровенно говоря, паршиво.

Молча прошлась до края пирса и села на него, с опаской опуская ноги в воду. На удивление, вода оказалась не такой уж и холодной в столь ранний час. На секунду даже пожалела, что под рукой не было купальника или на мне белья поприличнее белой майки и в тон ей кружевных трусов.

— Начало неплохое, — подплыл ко мне Демьян, самым наглым образом, устраиваясь между ног.

— Ты холодный, — заметила я, когда его торс коснулся внутренней стороны моих бедер.

— Может, согреешь? — бровь со светлым шрамом призывно поднялась.

Близ пирса озеро было неглубоким, поэтому наши с ним лица были на одном уровне, что его, несомненно, радовало.

— А ещё ты наглый и самоуверенный, — добавила я и намеренно отклонилась назад, заметив, что губы парня начали приближаться к моим.

— А я бы тебя согрел, — наклонив голову, Демьян провел кончиком носа по моей шее, едва касаясь.

Судорожно вздохнула, ощутив трепет и жар, зарождающийся внизу живота.

— Не сомневаюсь, — ответила, стараясь унять дрожь голоса.

— Сними толстовку. Не искупаешься, так хоть позагораешь.

— В шесть утра?

— Уже достаточно тепло, — повел он плечом.

Несколько секунд на размышление и я, всё-таки, сняла толстовку и отложила её себе за спину. Подняла взгляд и увидела недобрый огонек в светлых глазах, который не предвещал для меня ничего хорошего.

— Нет, — сказала я тихо и покачала головой.

— Да, — уверенно кивнул Демон, обнял меня за талию, притянул к себе и, не оставив мне ни малейшего шанса для сопротивления, нырнул вместе со мной в озеро.

От прохладной воды перехватило дыхание и сковало грудь. Во рту застряло сотни невысказанных слов и преимущественно матерных, но высказать их под водой не было возможности.

Рефлекторно удерживая парня за шею, вынырнула из воды, жадно вдохнув воздух.

— Ненормальный! — ударила ладонью по поверхности воды и отплыла в сторону, чтобы заодно его ни утопить. — А если бы я плавать не умела?

— Тут пешком можно плавать, — раздался за спиной сдавленный смешок. — К тому же, я рядом.

— В том-то и дело, что ты рядом, — огрызнулась я, пытаясь взглядом найти хоть какую-нибудь лестницу или поручни у пирса, чтобы выбраться из воды. — А пока ты рядом, мне это не сулит ничего хорошего.

— Прям ничего хорошего? — остановил меня Демьян, встав передо мной недвижимой скалой. Его голос был спокоен, но глаза говорили за него. Именно таким взглядом он смотрел на меня тогда на крыше. Именно так он смотрел на меня на кухне моей квартиры.

— Абсолютно ничего хорошего, — произнесла я сдавленно, стараясь не смотреть на его губы.

Один взгляд — и у нас снова снесет крышу.

— Так тоже ничего хорошего? — он подошел ко мне вплотную, теплые ладони легли мне на задницу и приподняли меня в воде, прижимая к крепкому мужскому телу, что теперь казалось горячим. — Совсем ничего хорошего?

— Совсем, — шепчу ему в губы наглую ложь.

Мне хорошо. Мне чертовски хорошо в его сильных руках, что кажутся надежными. Эмоции и мысли, что сумбурно возникали в моей голове, топили любой здравый смысл, любое воспоминание о моем статусе замужней женщины. Рядом с Демьяном я чувствовала себя свободной и дело тут не в браке, а в чем-то ином. Совершенно иной характер свободы. Внутреннего раскрепощения. Казалось, что и дышать рядом с ним легче.

— Совсем? — повторяет он мой вопрос и едва уловимо касается моих губ своими. — Даже так?

— Даже так — уже не шепот, скорее дыхание.

И снова все мои внутренние барьеры сносит цунами его близости. Первая набрасываюсь на его губы и получаю в ответ не менее горячий поцелуй. Сладость момента, его губ, прикосновений. Нежный и в то же время страстный поцелуй полный противоречий и желания.

Мы оба на грани сорваться. Ещё немного и в стороны полетят немногочисленные остатки одежды. Я понимаю, что я к этому готова. Готова раствориться в нем, как сахар в воде. Полностью, чтобы на дне моих сомнений не осталось никакого осадка.

Замираю, услышав из открытого пикапа знакомую мелодию. Демьян её тоже узнает, тяжело дышит, но не торопится мен отпускать.

— Ненавижу эту песню, — усмехается он, но в его улыбке нет ни капли веселья.

— Нам пора возвращаться.

Нехотя пытаюсь оттолкнуться, но парень не отпускает. Продолжая удерживать меня на руках, направляется к берегу.

— Дно каменистое. Поранишься, — отвечает он на мой незаданный вопрос и лишь на берегу ставит меня на ноги на сырую от росы траву.

Едва нахожу в себе силы, чтобы отойти от Демьяна, который смотрит на меня как-то слишком серьёзно, словно пытаясь разгадать меня или прийти к какому-то решению. Он первый отходит от меня и возвращается в озеро, ныряя в него с головой.

Разворачиваюсь на пятках и быстрыми шагами приближаюсь к пикапу, на пассажирском сидении которого оставила свой телефон. Мелодия перестала играть, на экране показалось оповещение о пропущенном звонке от Ильи и только что поступившем от него смс: «Какого хрена не отвечаешь? Живая вообще?»

Вероятно, он волнуется. Возможно, даже всю ночь не спал, ожидая моего возвращения домой. Хотя… совокупность факторов, такие как первый звонок за все утро и единственное смс — слишком очевидно говорили о том, что вспомнил он обо мне только потому, что ему никто не приготовил завтрак, не сварил кофе и не нагладил чистую рубашку.

Ставлю телефон на беззвучный режим и переворачиваю экраном вниз. Возвращаюсь к пирсу, от которого Демьян отплыл уже достаточно далеко, беру свою толстовку и неторопливо, боясь поранить стопы о мелкие камни, возвращаюсь к пикапу, чтобы одеться. Открываю заднюю дверь, так как её стекло «наглухо» тонировано,  джинсы и толстовку кладу на заднее сидение. Снимаю майку и несколько раз её выжимаю. Надевать обратно её бессмысленно — она все еще мокрая и будет противно липнуть к телу. Тянусь к толстовке, чтобы надеть её и иметь возможность снять трусы, не оголяя полностью зад.

Едва коснувшись ткани, чувствую робкое прикосновение пальцев к своей обнаженной спине. Не оборачиваюсь — знаю, что за спиной Демьян, а значит, бояться нечего.

Разве что своих желаний…

Опускаю голову и стыдливо прикрываю руками грудь.

Теплые ладони ложатся на плечи и ведут линии вниз по рукам, заставляя их опустить и не прятаться. От его прикосновений тело, покрытое мурашками, наливается теплом, расслабляется, и я вновь забываю обо всем.

Нежный поцелуй в изгиб шеи, и я чувствую, как у меня кружится голова. Отклоняю голову в сторону и закрываю глаза, наслаждаясь прикосновениями губ к тонкой кожи шеи.

Пульс ускоряется, когда теплые ладони касаются живота и, поглаживая его, спускаются всё ниже. Сглатываю вязкую слюну и кусаю губы, сдерживая стоны наслаждения. Да, мне хорошо. Мне больше, чем просто хорошо, но признаться в этом сложно даже самой себе. Потому что я вновь ступаю на запретную тропу. На ту, по которой не ходят замужние женщины, забываясь в объятиях другого мужчины, позабыв о данных когда-то клятвах.

Удерживаясь за последние крупицы сознания, разворачиваюсь в руках Демьяна и заглядываю в голубые глаза, в которых плещется откровенное желание. Открываю рот, чтобы сказать, что нам нельзя этого делать. Нельзя снова переступать грань дозволенного. Нельзя забывать, кто мы есть и что нас ждет там — в городе, в который мы всё же будем вынуждены вернуться.

Но все слова застревают в горле, когда он с жадностью голодного хищника набрасывается на мои губы. Упрямый язык хозяйничает у меня во рту и мне это нравится. Нравится подчиняться его воле, позволять ем делать всё, что он только пожелает.

Но отчего-то именно сейчас, мне тоже хочется его себе подчинить. Хотя бы раз попытаться подчинить себе мужчину и убедиться в том, что учитываются не только его желания, но и мои.

Встаю на цыпочки и обхватываю руками его шею. Отступаю назад и тяну на себя, с удовлетворением замечая, что он охотно следует за мной. Упираюсь спиной в пикап и Демьян без слов понимает, чего я хочу.

Не разрывая поцелуя, он поднимает меня над землей и прижимает к себе. Рефлекторно обхватываю крепкий литой торс парня ногами и запускаю пальцы во влажные светлые волосы. Обстановка вокруг нас меняется и я спиной чувствую прохладную кожу заднего сидения пикапа.

Сердце вновь пускается вскачь, когда я вижу нависающего надо мной парня. Чувствую как его затвердевшая плоть упирается мне в складочки через ткань трусов — единственную ткань, что на нас ещё осталась.

Его пальцы касаются моего подбородка и опускаются все ниже. Дразня и лаская обнаженную кожу, каждый нерв которой ждал его прикосновений. Чем ниже опускаются его пальце, тем большей тяжестью наливается низ живота.

Дрожа в его руках от наслаждения, не сдерживаю стон, когда разгоряченные похотью губы касаются груди. Влажный язык ласкает набухший сосок и я выгибаюсь дугой ему навстречу. Бесстыже прижимаюсь промежностью к твердому члену и он толкается в ответ.

Снова запускаю пальцы в его волосы и тяну на себя, жадно целуя. Трусь о его естество и не сдерживаю стон, когда он вновь толкается в ответ. Чистое обоюдное животное желание, которое дошло до точки кипения.

Тихие стоны, учащенное дыхание, сумасшедшее сердцебиение… Мы практически занимались сексом, не раздевшись полностью.

— Как же я тебя хочу! — шепчут его губы страстно, терзая мою шею. — Башню сносит.

— Нам нельзя, — пытаюсь я себе напомнить, но вновь утопаю в его ласках.

— Тебе нельзя, — нависает надо мной Демьян. Светлые глаза заволочены туманом ядовитой похоти. — А я хочу и скоро сорвусь.

— Мы сошли с ума, — качаю я головой и обхватываю его лицо ладонями.

— Давно, — соглашается он и на губах появляется хитрая улыбка. — И уже жду нашу следующую встречу.

— Почему?

— С каждой нашей новой встречей на нас становится всё меньше одежды. Сейчас мы в одних трусах — значит, следующая встреча будет самой горячей.

— Дурачок, — тепло улыбаюсь и закрываю глаза, наслаждаясь тяжестью его тела, когда он стискивает меня в объятиях и вдыхает запах волос.

— Пора возвращаться?

— Пора, — шепчу в ответ.

Поздно вечером вышла из душа. Завернувшись в белый махровый халат, собирала полотенцем влагу с волос. Илья всё еще не вернулся с работы и это значительно облегчало мое существование в квартире без сложных разговоров и тяжелых взглядов в мою сторону. Муж уже два дня создавал видимость обиженного мужчины, которого бросила жена на произвол судьбы и среди ночи уехала спасать подругу-наркоманку из барделя. Это и многое другое мне пришлось выслушивать, когда вечером Илья вернулся с работы, несколько часов напевая мне о том, что он волновался всю ночь и места себе не находил.

Два пропущенных и одно смс за ночь — признаки большого супружеского волнения.

Прошла в кухню, чтобы выпить стакан воды и скоротать вечер за чтением книги.

В прихожей послышались шорохи, входная дверь открылась и закрылась. Торопливые шаги в сторону нашей с Ильей комнаты и тишина.

— Лёль? Ты где? — позвал меня муж.

Вышла в прихожую, закручивая на влажных волосах полотенце.

— Здесь.

Снова шаги и в этот раз Илья нашел меня в прихожей.

— Лёль, слушай, — начал муж, рассеяно подбирая слова. — Мы с мужиками с работы договорились сегодня посидеть в баре с пивком, посмотреть футбол. Ты не против, если я сегодня позже полуночи вернусь?

— Не против, — ответила я.

Честно говоря, мне было всё равно. Он частенько отпрашивался у меня посидеть с друзьями в спорт-баре, а потом возвращался поздно ночью, принимал душ и забирался под одеяло, прижимаясь меня к себе, чтобы крепче спалось.

— Тогда я переоденусь и поеду. Такси уже ждет внизу, — заторопился он и исчез в нашей комнате. — Серега уже несколько раз звонил.

Посмотрела ему в след и покачала головой. Года идут, а он всё так же любит веселиться вечерами с друзьями, словно до сих пор студент.

Повернула голову, услышав тихую вибрацию телефона, что муж оставил на комоде в прихожей. Экран светился и внимание привлекло окно смс сообщения. Несколько лет не проявляла интереса к тому, кто ему пишет или звонит, но сейчас отчего-то стало любопытно. Словно воришка подошла к комоду и вздрогнула от нового смс-сообщения.

«Серёга» — высветилось на экране, вот только фотография и подпись к ней, были подобны удару под дых. Резкому, болезненному, сбивающему с ног.

На фотографии была изображена стройная брюнетка, сидящая на стуле перед зеркалом в одном белье. Девушка сфотографировала себя в довольно откровенной позе, призывно раздвинув ноги.

« Жду тебя, зая) только в этот раз не рви на мне трусики, как обычно…» — гласило смс.

Как обычно… — фраза, ударившая больнее всего.

Из-под ног ушла земля, а дышать стало невыносимо больно. Грудную клетку сдавило колючей проволокой ненависти и обиды.

Это не в первый раз, это у них уже как обычно…

А я, идиотка, верю, тоже как обычно…

В горле застрял ком из непролитых слёз и душащей обиды.

Как обычно…

Сука…

Шаги за спиной и я отошла от комода, сделав вид, что до сих пор сушу волосы полотенцем.

— Ладно, Лёль, — суетливо сказал Илья и взял телефон с комода. Разблокировал экран, посмотрел на него несколько секунд, показавшихся мне вечностью, и едва заметно улыбнулся. — Серёга заждался. Поехал я. Не скучай.

Подошел ко мне и наклонился, чтобы поцеловать, как делал всегда, когда уезжал вечером в свой, как теперь выяснилось, псевдо-бар.

Отвернулась в сторону и завесила лицо полотенцем, словно просушиваю челку.

— Тебя Серега заждался, — произнесла холодно и прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не начать плакать и параллельно с этим душить его полотенцем.

— Не скучай, — сказал Илья и, задержав на мне задумчивый взгляд, обошел меня и вышел из квартиры, хлопнув напоследок дверью.

Опустила руки. Полотенце упало на пол. Подошла к комоду и оперлась о него ладонями, гневно глядя на свое отражение. На меня смотрела абсолютно наивная идиотка, что верила каждой песне, что заливал ей в уши муж. Идиотка, что когда-то поверила, что человек может учиться на своих ошибках и стараться быть лучше, чем есть на самом деле. Идиотка, что снова пустила его в свою жизнь и жизнь своего сына, не замечая, что теперь Илья научился вонзать ножи в спину незаметно, тонко и филигранно точно, чтобы я не ощущала дискомфорта и не смогла усомниться в его искренности.

Одним движением руки смахнула всё с поверхности комода и тяжело дыша, уставилась вниз.

Ненавижу! Как же я его ненавижу! И себя я тоже ненавижу за глупость и наивность. За каждый прожитый с ним день, что смотрела на него через розовые очки, насыщенность цвета которым, он придавал словами о любви и надежности.

Как обычно…

Мразь!

Запустила пальцы во влажные волосы, пытаясь найти решение. Возможно ли найти хоть какое-то адекватное решение в данной ситуации? Что нужно делать? Как себя вести в данной ситуации? Снова его выгнать, а потом снова поверить в его честность и случайность совершенной им ошибки?

Как обычно…

Чем дольше находилась в стенах нашей с ним квартиры, тем сложнее становилось дышать. Меня словно силой держали на дне, не позволяя вдохнуть полной грудью. Ещё немного и я захлебнусь в той грязи, в которой оказалась не по своей воли, а по велению любимого и, как я думала, любящего человека.

Да, я тоже не была с ним до конца честна последние две недели, но я не позволяла себе перейти грань, зная, что Илье будет больно. Не позволяла слабости и эмоциям взять надо мной верх и совершить то, что в браке совершать нельзя.

Подняла с пола ключи и покинула квартиру быстрыми шагами. Мне нужен свежий воздух и крыша — лучшее место, где его можно найти. Мой личный уголок спокойствия и единения с самой собой, в который никому нет доступа.

Захлопнула дверь квартиры и прислонилась к ней спиной, переводя дыхание.

Как обычно…

Невольно повернула голову в сторону квартиры Демьяна. Одна единственная мысль стрелой пронзила сознание: «Что теперь мне мешает поступать так же как Илья? Ведь это так обычно…»

Решение пришло само собой и ноги сами понесли меня к двери квартиры Демьяна. Пока не начала тонуть в сомнениях и страхах, повернула ручку и дверь оказалась не заперта.

«Если что, то мои двери для тебя тоже всегда открыты» — промелькнули в голове слова Демьяна.

Хоть кто-то меня не обманул…

Открыла дверь и вошла в полумрак квартиры. Не теряя уверенности, пошла в направлении комнаты, из которой исходил тусклый свет. Вошла в комнату и замерла на пороге, увидев, как Демьян расстегивал ремень своих джинсов.

Парень явно не ожидал увидеть меня у себя дома и на долю секунды растерялся.

— Лилит? Что-то случилось? — спросил он, нахмурив брови, вглядываясь в моё лицо.

— Случилось.

Глядя ему прямо в глаза, потянула за пояс халата и спустила его с плеч, позволяя свободно упасть к ногам.

Взгляд голубых глаз в один момент потемнел. Кадык на жилистой шее дернулся. Широкая грудь поднялась и опустилась от шумного и тяжелого вдоха в момент, когда Демьян увидел меня полностью обнаженной в его квартире, в его комнате, в его власти…

Комнату освещает лишь тусклый свет лампы, стоящей на прикроватной тумбочке. Демьян не торопится подойти ко мне или сказать и слово, чтобы хоть как-то облегчить непростую ситуацию, в которую я сама себя загнала. Он пристально смотрит мне в глаза, но затем его взгляд опускается ниже и задерживается на моих губах.

Сглатываю подступивший к горлу ком из волнения и сомнений, но оказываюсь не в силах отвести внимание от его лица. От одного его взгляда начинаю чувствовать, как внизу живота нарастает теплая волна, рассыпаясь приятной дрожью по всему телу.

Не сводя взгляда, Демьян медленно приближается ко мне. Чем ближе он ко мне подходит, тем сильнее я хочу сжаться в маленький комочек и стать невидимой. Жадность, страсть и похоть в его глазах кружат мою голову. Пульс ускоряется, дышать становится невыносимо трудно.

Он стоит слишком близко, но не касается меня. Смотрит, словно пытается меня понять, разгадать истинные мотивы моего к нему визита.

Не выдерживаю его взгляда и опускаю глаза, смотрю на его широкие плечи, забитые татуировками и стараюсь не дрожать всем телом, ощущая его волнительную близость. Не сдерживаюсь и вздрагиваю, когда теплые пальцы касаются плеча и ведут свой неторопливый путь к моей груди, очерчивают ареолу и, словно случайно, касаются затвердевшего соска.

Судорожно вдыхаю и прикусываю нижнюю губу, не в силах совладать со своими эмоциями и телом, когда его пальцы продолжают свой чувственный путь вниз. Прямо туда, где притаилась сладкая истома, трепетно ожидая его внимания.

Демьян склоняется ко мне и едва уловимо касается губами обнаженного плеча.

— Ты уверена? — тихо произносит он и проводит губами вверх по шее. Целуя впадинку под мочкой уха, заставляет дрожать всем телом и блаженно закрыть глаза. — Обратной дороги не будет.

Парень выпрямляется и внимательно смотрит в глаза, ожидая моего решения.

Нужна ли мне обратная дорога, когда от одного его поцелуя я готова сойти с ума?

Поднимаюсь на цыпочках, обхватываю его шею руками и припадаю к губам в требовательном поцелуе. Я действительно хочу этого.

Я хочу его… Прямо здесь и сейчас, не тратя время на лишнюю лирику и пустые разговоры.

Демьян незамедлительно отвечает на поцелуй, остервенело терзая мои губы, хозяйничая во рту языком. Сильными ладонями, почти до боли сжимает мои бедра и подхватывает на руки так, словно я ничего не вешу.

Прижимаюсь к литому торсу и запускаю пальцы в светлые волосы, сжимаю их в кулаке и забываюсь в его умелых руках. Утопаю в чувственных волнах наслаждения. Забываю о том, кто я есть и что меня будет ждать после того, когда все закончится. Стыдно, больно, плохо будет потом, а сейчас я ощущаю спиной холодную стену и жар Демьяна, что стискивает меня сильными руками, вновь и вновь накрывая волнами удовольствия.

Снова меняем положение. Удерживая меня одной рукой и не прерывая поцелуя, Демьян смахивает что-то с компьютерного стола и усаживает меня на его поверхность. Тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову и предоставить больше доступа к моей шее. Влажный язык очерчивает замысловатые узоры на коже, пальцы сжимают набухший сосок и безжалостно трут его.

Низ живота вспыхивает новыми искрами и я понимаю, что не могу больше ждать. Мне не нужны ласки и прелюдия, которых у нас уже было более чем достаточно. Мне нужен именно Демьян. Я хочу ощущать наполненность им. Тяжесть его тело и взаимный трепет.

На ощупь нахожу пуговицу на его джинсах и расстегиваю. Тяну бегунок молнии вниз и с удовлетворением наблюдаю за тем, как парень торопливо скидывает джинсы и отбрасывает их в сторону. Следом летят и боксеры.

Оба обнажены, тяжело дышим и смотрим друг другу в глаза, ожидая, кто первый потеряет контроль над эмоциями.

Демьян отступает к прикроватной тумбочке, кончиками пальцев цепляется за ручку ящичка и тянет на себя. Достает из него упаковку презервативов. Глядя мне в глаза, разрывает зубами фольгу и отбрасывает её в сторону.

— Последний шанс, чтобы уйти, — произносит он, медленно раскатывая презерватив по всей внушительной длине члена.

Уйти? Сейчас? Когда я невольно стискиваю бедра, всего лишь глядя на то, как он проводит ладонью по члена, слегка сжимая его…

Нет.

Спрыгиваю со стола и решительно наступаю на парня. Толкаю его в грудь в направлении постели, пока он не падает навзничь, едва уловимо улыбаясь одним уголком губ. Не останавливаюсь и устраиваюсь на нем сверху, опираясь ладонями о крепкую грудь. Ощущая жар его тела и бешеное сердцебиение, что отбивает  ритм в такт моему. Наклоняюсь, целую его в шею, прикусываю кожу на ключице. С удовлетворением замечаю, как прерывисто и тяжело дышит парень, наслаждаясь моими ласками.

Спускаюсь ладонями ниже и обхватываю основание его члена. Провожу головкой по складочкам, размазывая собственную влагу.

Демьян резко садится и, издав низкий рык, одним уверенным рывком насаживает меня на всю длину.

Из груди вырывается громкий стон, больше похожий на крик. Впиваюсь ногтями в его плечи, дрожа всем телом. Парень не торопиться начать движение, позволяет мне привыкнуть к его длине и внезапной наполненности им. Осыпает поцелуями шею, плечи, грудь.

— Давай, маленькая, — шепчут его губы напротив. Заботливые руки убирают спутанные локоны с лица.

Открываю глаза и ловлю на себе его взгляд полный обожания и нежности. Впиваюсь в его губы и начинаю медленно двигаться, забываясь в ощущениях, в его руках, что, казалось, касались меня всюду и именно так, как нужно было мне в определенный момент.

Темп движения нарастает. Нарастает и жар внизу живота, обволакивая тело горячей волной наслаждения. Я близка к разрядке и каждым новым толчком всё более явственно ощущаю её приближение.

Демьян понимает, что я вот-вот готова сгореть в сладкой истоме и уже плохо контролирую свои движения. Прижав меня к себе, он меняет положение и я оказываюсь под ним, принимая приятную тяжесть его тела.

Впиваюсь ногтями в его спину, когда, не позволив мне привыкнуть к новым ощущениям, Демьян ускорят темп, буквально вколачивая меня в постель.

Низ живота вспыхивает пламенем. Не помня себя, извиваюсь под парнем, разметав волосы по подушке. Горячие губы Демьяна накрывают мой рот и ловят крики наслаждения, каждый всхлип. Взрыв эндорфина ударной волной разносится по телу, распространяясь до самых кончиков пальцев электрическим разрядом.

Тяжело дышу, облизываю пересохшие губы и открываю глаза. Опираясь на локти, по обеим сторонам от моей талии, Демьян внимательно изучает моё лицо, улавливая малейшее изменение. Невесомо целует в губы и плутовски улыбается.

— Отдохнула?

Вопросительно смотрю на него, плохо вникая в суть вопроса. В голове абсолютный вакуум и нет сил даже для того, чтобы иронично выгнуть бровь.

Прикусив мою нижнюю губу, Демьян выходит из меня, отчего тут же чувствую себя неполноценной, остро нуждаясь в его близости.

Но грустить долго не пришлось, так как в следующую секунду, меня, словно куклу, перевернули на живот и поставили кверху задом.

— Моя очередь, — хрипло произносит Демьян.

И снова чувство наполненности ударило горячей волной внизу живота. Прогнулась в спине, ища руками точку опоры, и с удивлением нащупала кованое изголовье кровати.

Идеально.

Но еще идеальнее становится, когда Демьян обхватывает мое горло ладонью и тянет на себя, заставляя прогнуться еще больше. Разница в росте позволяет мне запрокинуть голову и ощутить, как его влажный язык хозяйничает у меня во рту. Задыхаюсь в эмоциях, когда Демьян начинает медленно двигаться во мне, всё больше и больше закручивая горячую спираль удовольствия.

Снова утопаю в пучине сладкого греха, что щедро дарит мне Демон.

— Лилит? — тихий голос Демьяна над самой головой ласково тянет меня из цепких лап сна.

— М? — сил хватает только на это. Не хочется шевелить даже пальцем, да и не уверена, что получится пошевелить хоть чем-то после внезапного секс-марафона, что мне устроил Демьян.

— Живая? — заботливо спрашивает парень, нежно поглаживая мою обнаженную спину кончиками пальцев, вызывая волны мурашек там, где только что коснулся.

— Ммм, — я сегодня само красноречие.

Распласталась на парне тряпичной куклой и не могу сказать и пары связных слов. Но Демьяна моя немногословность не заботит, а даже забавляет. Судя по тому, как безмолвно сотрясается его грудь под моей щекой, ответ его более чем удовлетворил.

Теплые пальцы продолжают лениво блуждать по обнаженной спине, то погружая меня в сон, то снова пробуждая и волнуя тело, что неустанно реагирует на прикосновения Демьяна. Невесомый поцелуй в макушку, глубокий вдох, во время которого он вдыхает запах моих волос, и я невольно улыбаюсь. Отчего-то становится всё легче и теплее рядом с ним. Осознание того, что мы только что совершили еще не настигло меня, совесть пока спит. Но я точно знаю, что стоит мне оказаться вне его надежных рук и теплых объятий, как я начну себя есть и ненавидеть.

Я в полной мере осознаю, что прийти к нему — ошибочно. Месть никогда не была и не станет лучшим лекарством, пусть даже во время её свершения я чувствовала себя счастливой и свободной. Это был приятный полет, но рано или поздно он закончится и приземление обещает быть болезненным и, возможно, для нас обоих. Хотя, вполне может быть, что для Демьяна я — лишь очередная победа. Новая зарубка на ремне, говорящая о том, что и замужние женщины ему подвластны и не в силах устоять перед его мужским обаянием.

— Пойдем в душ, — предлагает Демьян переплетая наши пальцы. Подносит мою руку к своему лицу и нежно целует подушечку каждого пальца.

Нахожу в себе силы оторвать голову от крепкой груди и упереться в нее подбородком. Светлые глаза в полумраке комнаты, кажутся почти синими, бездонными. Утонуть бы в них, раствориться и не думать о проблемах.

— Ты первый, — шепчу и, едва касаясь губами, целую в ключицу. — Я позже присоединюсь. Мне еще нужно вспомнить как ходить.

Широкая грудь снова сотрясается от тихого смеха. Улыбаюсь в ответ и снова роняю лицо ему на грудь, прикрыв на мгновения глаза.

— Я могу тебя унести… и помыть… — предлагает Демьян, и его простое предложение отзывается жаром внизу живота.

Воображение в ту же секунду подкидывает возможные варианты развития событий в тесной душевой кабине между нашими обнаженными телами.

— Я всё-таки позже присоединюсь.

— Как знаешь, — выдыхает он мне в макушку и в следующую секунду я оказываюсь под ним, не в силах сдержать вскрик и унять бешенное сердцебиение.

Демьян упирается ладонями в постель по сторонам от моей головы, нависая надо мной недвижимой скалой. Вскидываю подбородок, чтобы лучше видеть его лицо, но могла бы не утруждаться, так как парень опускается ниже и захватывает мою нижнюю губу, касаясь ее кончиком языка.

Судорожно вздыхаю и подаюсь вперед, углубляя поцелуй. Мне мало. Я в его квартире уже несколько часов, скоро рассвет, а мне мало. Мало его, мало ласк, что он дарит мне ежесекундно. Я хочу больше, хочу его всего и я вижу и понимаю, что ему тоже мало. Мало отведенного для нас двоих времени, ведь мы оба понимаем, что я скоро вернусь к себе и то чувственное сумасшествие, что искрило между нами этой ночью, может больше никогда не повторится.

Рефлекторно обвиваю его торс ногами и прижимаюсь крепче. Запускаю пальцы в волосы на затылке и притягиваю к себе. Не знаю, чего именно я добиваюсь, но мне хочется, чтобы он был максимально близко ко мне, максимально тесно прижат. Настолько, что наши сердцебиения сливаются воедино, отдаваясь эхом в пустой квартире.

— Видимо, душ откладывается, — шепчут губы напротив и я слышу в голосе улыбку.

— Нет, — улыбаюсь в ответ и прикусываю его нижнюю губу, нехотя размыкая объятия. — Иди.

— Присоединяйся, — светлые глаза горят огнем, но Демьян встает с постели, напоследок поцеловав меня ниже пупка.

Смотрю ему в след и понимаю, что нужно бежать, пока всё не зашло слишком далеко. Так будет лучше для нас, так будет лучше для него. Он еще молод — двадцать пять лет — и ему ни к чему погружаться с головой в чужую семейную драму, в результате которой ему достанется женщина с «прицепом» в виде девятилетнего сына. Он достоин и должен пройти свой путь, на котором его будет ждать чистая, не обремененная мужем-изменником девушка без тяжелого груза жизненного опыта на плечах.

Послышался шум воды, собрав всю имеющуюся у меня волю в кулак, неслышно поднялась с постели. Ноги дрожали и плохо слушались, но всё же я дошла на цыпочках до своего халата, что сбросила на пол как только вошла в квартиру Демьяна. Надела его, подвязала пояс и так же на цыпочках покинула его квартиру, неся в руке тапочки. Неслышно закрыла за собой дверь.

Дрожащей рукой открыла дверь собственной квартиры и также неслышно вошла. Ильи дома не оказалось, то позволило мне выдохнуть с облегчением и на короткий миг расслабиться.

Прошла в ванную комнату, сбросила с себя халат и встала под прохладные струи воды. Мне нужно остыть, нужно отрезвиться после пьянящих ласк Демьяна и постараться не думать о нем. Не фантазировать о том, как могло бы всё сложиться не будь я замужем или он моим соседом. Нужно просто смыть его запах, стереть любое напоминание о нем.

Но в итоге… чем больше я старалась не думать о нем, тем больше я думала о нем. Замкнутый круг.

Выключила воду, завернулась в большое махровое полотенце и подошла к зеркалу, из которого на меня смотрела совершенно чужая, незнакомая мне женщина. Огромные глаза с расширенными зрачками, пылающие щеки, припухшие губы от требовательных страстных поцелуев. Но самое мне непонятное — та женщина в зеркале казалась счастливой, хотя на самом деле мне хотелось волком выть от того, в какой капкан я себя сама завела.

Покинула ванную комнату, переоделась в привычный топ и майку для сна. Замерла напротив нашей с мужем постели и поняла, что не хочу здесь спать. Просто не могу. И дело не в том, что он сейчас совершенно точно развлекается с «Серегой в баре», а дело в том, что моя совесть истерично вопит о том, что я не могу теперь спать в семейной постели, потому что мы оба убили эту семью окончательно. Причем, Илья уже давно стреляет из пулемета по нашей семье, которую я всё это время хранила за броней неведения. Но именно мой единственный выстрел стал для нашей семьи последним.

Взяв из шкафа плед, устроилась на диване в гостиной. Сон не шел: сложно уснуть, когда в голове роятся мириады мыслей и сотни возможных исходов моего сегодняшнего проступка.

Но все мысли вылетели из головы, стоило мне услышать, как открылась входная дверь и послышались тихие шаги, что скрылись в нашей с Ильей комнате. Через несколько минут послышался шум воды в душе, отчего я горько усмехнулась. Муж тоже смывает с себя следы измены, боясь, что я что-то могу почувствовать и понять все по запаху чужой женщины. Зажмурила глаза и спрятала голову под пледом.

Я отвратительна.

Хотела отомстить мужу, а в итоге оказалась ничем не лучше него.

Бледный утренний свет становился всё ярче и насыщеннее. Лежа на диване в гостиной, я так и не смогла уснуть, терзаемая множеством мыслей и сомнений. Сквозь большое окно наблюдала за тем, как ночь рассеивается, гаснут звезды, всходит солнце, а я продолжаю себя есть.

Сын уехал на три недели в лагерь, зная, что вернется в свою привычную семью, где его ждут и любят оба родителя, пусть даже один из них лживый изменщик, что не считает нужным честно признаться в том, что давно не дорожит своей семьей, трахая «Серёгу» в дорогом кружевном белье.

Хотя, чем лучше я? Теперь, когда сама пошла той же тропой, что и он? Да, я сделала это импульсивно, на эмоциях. Питаясь той горячей ненавистью, что взяла верх над другими эмоциями и здравым смыслом в тот момент, когда я вошла в квартиру Демьяна и обнажила перед ним тело, а затем и душу.

Вот только обнажившись, я оказалась уязвима. Теперь мне неясно как быть с Демьяном после этой ночи и страшно признаться Илье в совершенном мной поступке. Страшно не потому, что я боюсь ранить его чувства или задеть самолюбие. Страшно потому, что моё признание будет значить окончательный и безоговорочный крах семьи или же призрака семьи, как выяснилось вчера вечером и подтвердилось сегодня ночью.

В любом случае от признания я себя спасать не собиралась, так же как и строить из себя примерную жену, слепо доверяющую такому негодяю, как Илья. Но прежде, чем признаться, нужно подготовить хоть какую-то почву, чтобы было куда уйти и начать строить собственную стабильность, не опираясь ни на чье лживое плечо.

Нехотя скинула с себя плед, встала с дивана и неторопливо прошла в кухню, чтобы привычно сварить чашечку кофе и отправиться на работу, где предстояло отработать еще пару дней перед долгожданным отпуском, во время которого я и планировала начать новую жизнь.

Налив горячий сладкий кофе, встала у кухонного окна. Долго смотрела вдаль, прикидывая возможные районы города, в которых можно было бы снимать жилье по приемлемой цене и иметь возможность беспрепятственно попадать на работу, а сыну в школу и спортивную секцию. Одно я знала точно — при любых обстоятельствах сын останется со мной. Я готова отказаться от совместно нажитого имущества, денег, алиментов… да от чего угодно, лишь бы не потерять единственного ребенка.

— Доброе утро, зай, — услышала за спиной голос Ильи и невольно напряглась.

Зай… ненавижу, когда он так меня называет. А учитывая тот факт, что я теперь знаю, что его так называет его любовница и, возможно, он её в ответ также, ненавижу вдвойне это ласкательное слово.

— Доброе, — пробормотала себе под нос, но не повернулась к нему. Отпила еще глоток кофе и продолжила смотреть в окно на далекую набережную.

— Мою жену похитили инопланетяне и прислали вместо неё ленивую копию? — игриво произнёс Илья, и я услышала его приближающиеся шаги. — Или ты хочешь, чтобы твой муж пошел на работу голодным?

— Муж большой мальчик и сам в состоянии сварить себе кофе и приготовить завтрак, — равнодушно ответила я и дернула плечом, когда его рука коснулась меня.

— Лёль, в чем дело? — игривости в голосе как не бывало. — Я что-то сделал не так? Не поздно же вернулся, как обычно.

Как обычно…

Меня словно током ударило от этого словосочетания. Едва нашла в себе силы, чтобы сдержать истерический смех. Вместо этого покачала головой и повернулась к мужу. Заглянула прямо в глаза и холодным тоном произнесла:

— Как обычно у тебя с Серегой. А сегодня, для разнообразия, хоть раз за десять лет приготовь себе завтрак сам, а не… как обычно.

Секундное замешательство на лице Ильи доставило мне удовольствие. А вот меня злила его железобетонная вера в собственную святость и непорочность в моих глазах. Не дожидаясь ответа, обошла его стороной, ополоснула чашку, выплеснув предварительно остатки недопитого кофе, и не оборачиваясь, пошла в комнату, чтобы привести себя в порядок и отправиться на работу.

Я слышала как Илья молча следовал за мной, настигая неторопливыми шагами, в такт моим собственным.

— Лёль, если что-то не так, то ты скажи, в чем дело. Где я провинился? Мы же договорились, что я раз в два месяца езжу с мужиками в спорт-бар. Ты ни разу за десять лет не была против этого.

Перебирала на вешалках платья, ища наиболее подходящее моему настроению. Строгое, бордовое с U-образным вырезом — то, что нужно. Вновь обошла Илью стороной, игнорируя его присутствие. Достала из ящика комода нижнее белье в тон платью и, не стесняясь присутствия Ильи, чей злобный взгляд на себе ощущала каждым миллиметром кожи, начала переодеваться.

— Лель, — подошел он ближе. — Скажи хоть что-нибудь.

— Хоть что-нибудь, — сыронизировала я и поправила резинку чулка на бедре. Выпрямилась, втиснулась в платье и повернулась к Илье со стервозной улыбкой на лице. — Мы договаривались на два раза в месяц, да. Но последнее время два раза в месяц превратились в два раза в неделю. Я уж промолчу о странных ночных смсках, запахах женских духов на твоей одежде после спорт-бара и о том, что у тебя на меня уже почти не встает. Видимо, Серега выжимает из тебя все соки, что на жену просто ничего не остается. Так что, если ты голодный и тебе нужно погладить свежую рубашку, то позвони Серёге и, я уверена, он не бросит тебя в беде.

— Что за бред ты несешь? — вспылил Илья, нахмурив брови. — Какую-то хрень из пальца высосала и сама себе создала проблему. Давай еще к Сереге меня ревновать начнем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Проблему я себе создала, когда пять лет назад дала тебе еще один шанс быть моим мужем, — бесцветно ответила я, нанося тушь на ресницы.

— У тебя какие-то радиоактивные месячные, да? — попытался он пошутить и приобнять меня за талию.

— Ну да, проблема во мне, — усмехнулась я, глядя в зеркало на отражение Ильи, стоящего за моей спиной. — И убери от меня руки, пока не получил смертельную дозу облучения.

— Вообще ничего не понимаю, — закатил он глаза и, тяжело вздохнув, отошел в сторону. — Десять лет была нормальная жена и… сломалась.

— Или сломали, — вполголоса утонила я и, поправив напоследок прическу, вышла из комнаты. Взяла с диванчика в прихожей  свою сумочку, надела бежевые лодочки на высоком каблуке и, не оборачиваясь, покинула квартиру, хлопнув напоследок дверью прямо перед носом Ильи.

Стоило мне оказаться на лестничной клетке, как нос защекотало от едва уловимого запаха дыма. Без сомнений поняла, что это курит Демьян, находясь от меня на один лестничный пролет ниже. Мне нравился этот запах. Сама я никогда не курила, Илья тоже не имел такую привычку, но мне всегда нравилось как пахнет дым. Но еще больше этот запах мне начал нравиться, когда рядом со мной курил Демьян и терпкость дыма смешивалась с его собственным особым запахом.

Вздохнула, в последний раз разрушила в своей голове розовые воздушные замки о возможном совместном будущем с этим, без всяких сомнений, удивительным парнем. Нажала кнопку вызова лифта и тот, к счастью, быстро отреагировал, так как на лестничной клетке послышались приближающиеся шаги.

Я не собиралась уходить к Демьяну. В его возрасте ему совершенно не нужны проблемы чужой семьи, что обрушатся на него, стоит мне перейти порог его квартиры снова. Я планировала уйти от мужа, который многие года резал мне спину тонким, невидимым ножом предательства.

Осталось только убедить себя и Демьяна в том, что сегодняшняя ночь была для нас обоих ничего не значащей ошибкой. Хотя, вполне может быть, что для него эта ночь и в самом деле ничего не значила. Всего лишь «одна из»…

— Сколько ящиков вина брать в этом году? — прозвучал веселый голос Наташи в трубке вместо приветствия.

— И тебе привет, — улыбнулась я, нехотя возвращаясь домой с работы. — Я не планировала отмечать в этом году день рождения. Не до этого, Наташ.

— В смысле, не до этого? У тебя юбилей, если ты забыла! Тридцать лет, подруга.

— Наташ…

— Не наташкай мне там! — перебила меня подруга нарочито строгим голосом. — И в этом году я хочу утром проснуться на качелях, а не под ними как в прошлом году. Тем более, у тебя завтра последний рабочий день перед отпуском и будет ещё парочка дней, чтобы подготовить печень и убить совесть.

Свой прошлый день рождения я тоже не планировала отмечать, так как в принципе не считаю этот день таким уж обязательным праздником. Да и быть в центре внимания мне не очень нравится, а еще больше мне не нравится наблюдать за тем, как гости натягивают счастливую улыбку, ведут негласный бой «чей подарок лучше» и задают раздражающий вопрос о том, когда я уже рожу второго ребенка. В общем, праздник уже через полчаса перестает быть праздником и становится пыткой, при которой нужно сохранять достоинство и с натянутой улыбкой ждать, когда все уйдут и я смогу расслабиться и спокойно выдохнуть.

Но в прошлый свой день рождения я впервые отказалась его отмечать, что, впрочем, не остановило Наташу, так как та заявилась ко мне ближе к вечеру с целым ящиком вина, который мы женственно выжрали в два рыла на крыше моего дома. Видимо, Наташа решила такой способ празднования взять за привычку.

— Наташа, я, правда, не в том настроении, чтобы что-то праздновать, — выдохнула я. Посмотрела по сторонам и перешла через дорогу, приближаясь к своему дому.

— Что случилось? — голос подруги стал серьёзным. — С Никиткой что-то? Илья тебя обидел?

— С Никиткой всё хорошо, в лагере отдыхает. Илья… с ним всё сложно.

— Что с ним сложного? Развестись?

— Долго рассказывать, — покачала головой, повернула за угол дома, направляясь к своему подъезду, из которого в этот момент выходил Демьян, подкуривая сигарету.

— А если вкратце? — вкрадчиво спросила подруга, стараясь не задавить меня своим любопытством.

Пока парень меня не заметил, развернулась на сто восемьдесят градусов и зашла за угол дома, где прислонилась спиной к стене. Нужно только переждать несколько минут, чтобы Демьян уехал. Встречи с ним мне удавалось избегать уже два дня, хотя вполне может быть, что он и не пытался со мной пересечься. Не помню, чтобы девушки, выходящие из его квартиры, повторялись.

— А если вкратце… — повторила я вопрос Наташи. — А если вкратце, то он мне систематически изменяет.

— Урод! — злобное шипение в трубке.

— И я ему тоже, — выпалила и зажмурила глаза, не веря в то, что только что  в этом призналась.

— Нихрена себе! — возглас Наташи заставил меня отпрянуть от телефона и некоторое время держать его на расстоянии от уха. — Это Демон, да? Скажи, что это он!

— Это он. Только не кричи так, а то я оглохну.

— Я в шоке, подруга, — уже спокойно проговорила Наташа, справившись с эмоциями. — Ты всегда меня удивляешь своими поступками. Я горжусь тобой.

— Нашла чем гордиться, — усмехнулась я, запустив пальцы свободной руки в волосы. — Это грязь, Наташа. Так быть не должно.

— Ну, знаешь! Не ты эту грязь начала и не факт, что ваши отношения с Демоном ограничатся потрахушками где-то за спиной Ильи. Раз уж ТЫ пошла налево, то это однозначный знак того, что даже ты потеряла веру в свой брак, — несколько секунд молчания и участливое. — Что планируешь теперь делать?

— Не знаю, Наташ. Ищу квартиру для съема. Хочу завтра-послезавтра сказать обо всем Илье и подать на развод. Я устала…

— Поживи у меня. Нечего по съемным квартирам шастать, когда у тебя есть я.

— Спасибо, Наташа, но я хочу хотя бы недельку побыть в одиночестве. Пока Никитка в лагере, нужно что-то решать с жильем, школой и прочим.

— Моя девочка, — жалостно выдохнула подруга. — Точно не нужна моя большая грудь, чтобы порыдать в нее?

— Точно.

— Если что звони и пиши в любое время дня и ночи. Я всегда с тобой.

— Спасибо, дорогая.

— Держись там, солнце. Я всегда рядом, — тихо произнесла Наташа и сбросила вызов.

Убрала телефон в сумочку и прислонилась затылком к стене, закрыв глаза. Я и правда устала. Складывалось ощущение, что на моих плечах сейчас находилась вся тяжесть прожитых в браке с Ильей лет. Лживых десяти лет, из которых я должна вынести ценный урок и, возможно, не один. Нельзя слепо доверять. Нельзя, изменившему раз, давать второй шанс. Безнаказанность ведет к вседозволенности.

Собрала воля в кулак, оттолкнулась от стены, расправила плечи и направилась к подъезду, чтобы вернуться в ненавистную мне квартиру, которую планирую очень скоро покинуть.

Едва вышла из-за угла, как впечаталась в крепкую грудь и, испугавшись, пошатнулась. В нос ударил горький, знакомый мне запах дыма. Вздернула подбородок и встретилась взглядом с голубыми слегка прищуренными глазами. Демьян выпустил облако дыма в сторону и стал медленно на меня наступать. Растерявшись, сделала несколько шагов назад и вернулась к той стене, от которой отошла мгновение назад. Прислонилась к ней спиной и оказалась в западне, когда ладони Демьяна уперлись в стену по сторонам от моей головы.

— Избегаешь меня? — его тихий низкий голос пустил волну мурашек по коже.

Захотелось коснуться его лица, ощутить кончиками пальцев легкую щетину, а затем зарыться в светлых волосах или хотя бы убрать светлую прядь со лба. Но вместо этого пришлось нацепить на лицо маску отрешенности и безразличия ко всему его существованию.

— Я никого не избегаю.

— Тогда почему прячешься здесь? — от его пристального взгляда невозможно было утаить хоть что-то.

— Я не прячусь, а возвращаюсь домой. Прости, но у меня нет времени на разговоры, — попыталась нырнуть ему под руку и исчезнуть с поля его зрения, но не вышло.

— Хочешь сказать, что нам нечего обсудить? —  прижимает меня к стене парень, буравя взглядом, в котором читается холодная насмешка.

— Что мы должны обсудить? — вскидываю бровь, но сохраняю невозмутимость. — Ту ночь? Было и прошло. Нечего обсуждать.

— Нечего? — вторит он мне.

— Нечего. Я хотела расслабиться, ты был отличным вариантом. Разве ты не хотел того же?

— И часто ты так расслабляешься? — прожигает меня взглядом, начиная злиться.

— Не твоё дело, — дергаюсь, пытаясь освободиться из его рук. — Отпусти меня!

— Куда-то торопишься?

— К мужу, — нахожу я нужный ответ, зная, надеясь, что он его оттолкнет.

— Вот как, — протягивает он и улыбается одним уголком губ совсем невеселой улыбкой. Отпускает меня, но в сторону не отходит. — Ну, иди… к мужу, — практически выплевывает последние слова.

Глядя ему в глаза, отлипаю от стены и не встречаю сопротивления. Разворачиваюсь и без оглядки иду в сторону нашего подъезда, чувствую взгляд Демьяна, прожигающий мне спину. Сглатываю непролитые слезы и душу в себе желание остановиться, вернуться к нему и броситься на шею. Нельзя. Пусть думает обо мне, что хочет, но я не могу обрушить на него весь мрак своей семейной жизни. Пусть остается в неведении. Так будет для него только лучше.

— Лилиточка, — заискивающий голос начальника за спиной заставил напрячься и глубоко вдохнуть, чтобы не выдать порцию ругательств, которые норовили сорваться с языка весь день. Последний рабочий день перед долгожданным отпуском с последующим увольнением.

Да, я решила кардинально поменять свою жизнь, исключив из неё все те факторы, что вызывали хоть какие-то стеснения и неудобство. Один из них и самый раздражительный сейчас стоял за моей спиной и я точно знаю, что собирался положить руку мне на плечо.

— Да, Павел Павлович? — развернулась к нему на кресле и укоризненно посмотрела на ладонь, что тянулась к моему плечу, затем перевала вопросительный взгляд на его лицо. — Вы что-то хотели?

— Милая моя, неужели вы и правда увольняетесь? — еще немного и он театрально схватиться за сердце.

— Да, Павел Павлович.

Мужчина вопросительно поднял бровь, вероятно, ожидая дальнейших объяснений, касаемо моего столь внезапного решения уволиться с работы после более пяти лет безупречного труда. Но я не собиралась кому-либо что-то пояснять. Единственное, что я сказала особо любопытным коллегам, так это то, что наша семья переезжает и поэтому приходится увольняться.

— С чем связанно такое спонтанное решение? — всё же попробовал он закинуть удочку.

— Оно не спонтанное и я не хочу его обсуждать, — ответила холодно и повернулась к своему рабочему столу, давая понять, что разговор окончен. — Если у вас все, то я хотела бы закончить свою работу и отправиться домой.

— Да, конечно, Лилит, — произнес он странно отстраненно и, скользнув по мне холодным взглядом, наконец, покинул мой кабинет.

До конца рабочего дня оставалось около получаса. Весь сегодняшний день, как и два предыдущих, я потратила на то, чтобы сдать все необходимые бумаги и отчеты, которые покажут, что я кристально чиста и ни в каких финансовых махинациях не участвовала, за что и заслужила уйти спокойно и без оглядки.

— Может, передумаешь? — крикнул мне вслед охранник, когда я покидала здание офиса поздно вечером. Пришлось задержаться, чтобы затем не пришлось вновь возвращаться для того, чтобы что-то доделать или переделать.

— Нет, Егор, — покачала я головой и, широко улыбнувшись этому общительному парню, помахала рукой. — Пока. И не скучай.

— Без тебя теперь и смотреть-то будет некуда, — горестно вздохнул, почесав затылок. — Глазу негде будет отдохнуть.

— О, я уверена, ты найдешь, куда положить свой глаз, — многозначительно посмотрела ему за спину, где стеснительно стояла девушка-стажерка, делая вид, что увлечена телефоном в своих руках.

— Знаешь, чем меня заинтересовать, — ехидно ответил Егор и, поправив пояс на своей форме, повернулся к девушке. — Мадмуазель, извольте…

Что он ей сказал дальше, я слушать не стала, ибо боялась засмущать девушку своим присутствием еще больше, чем это делал Егор.

Вышла из здания офиса и привычно завернула за его угол, чтобы как обычно срезать путь до автобусной остановки через парковку.

Летний вечер погружался в сумерки, а я в апатию, так как снова и снова прокручивала в голове предстоящий с Ильей разговор, во время которого планировала все ему рассказать в наиболее мягкой форме и предложить развод.

— Лилит! — возглас начальника за спиной заставил вздрогнуть от неожиданности. — Давайте, я вас подвезу домой?

— Нет, спасибо, Павел Павлович. Я на автобусе, мне так привычнее, — натянуто улыбнулась и пошла в сторону выхода с парковки.

— Не отказывайте в любезности старику, — крикнул он в спину. — Дайте сделать для вас приятное напоследок.

— Извините, но я спешу, — ответила ему через плечо и остановилась у дороги, чтобы пропустить выезжающую с парковки машину.

— Сначала ты поговоришь со мной, — словно из-под земли вырос Павел Павлович и схватил меня за руку, больно впившись пальцами в кожу на запястье.

— Что вы делаете? — дернула рукой, чтобы освободиться, но не помогло. Начальник лишь сильнее сжал пальцы и потащил меня в сторону своей машины. — Отпустите меня!

— Я пять лет тебя обхаживал не для того, чтобы ты в один день съебалась в закат, — едва сдерживая гнев, произнес он, волоча меня по парковке, пока я пыталась каблуками врасти в асфальт. — Уделишь мне полчаса и можешь валить, куда хочешь.

От былого начальника, любителя дарить тонны комплиментов с утра до вечера всему женскому коллективу, не осталось ни следа. Словно передо мной сейчас была его обозленная копия, что имела на меня не самые добрые планы.

— Да отпустите же вы! — вскрикнула я и почувствовала, как щеку обожгло пощечиной.

— Слышь, мудила! — знакомый голос и звук быстро приближающихся шагов. — Это ты зря!

Демьян дернул за лацканы пиджака начальника, от чего тот высвободил моё запястье и поспешил поднять руки не то в примирительно жесте, не то для защиты, что ему, в общем-то, не помогло. Один точный удар Демьяна и Павел Павлович полетел в сторону, успев схватиться за ручку своей машины, чтобы не рухнуть на асфальт.

— Ты кто такой, твою мать?! — спросил сдавлено мужчина, вытирая кровь с разбитой губы и носа. Выпрямился и озлобленно посмотрел в глаза Демьяну, ища ответа на свой вопрос.

— Твоя смерть, гнида, — холодно ответил парень, словно в самом деле имел в виду то, что сказал. — Тебя мама в детстве не учила, что девочек бить нельзя?

— Мы обсуждали рабочие проекты, — глядя в глаза Демьяну, начал заискивающе лепетать начальник. — Возник небольшой спор…

— И ты решил в качестве аргумента ударить её? — наступал на него Демьян.

Сейчас он не был тем парнем, которого я знала. Хоть он  и не был никогда мил и обходителен, сейчас он в полной мере олицетворял свою кличку — Демон. Казалось, я каждой своей клеточкой чувствовала кипящий в нем гнев и ненависть к мужчине, что разве что не плакал под его натиском и силой.

— Я не трогал… — договорить Павел Павлович не успел, так как новый удар сбил его с ног и он, ударившись спиной об машину, всё-таки рухнул на асфальт, взвыв от боли. — Прости! Прости!...

— Дерьма кусок, — сплюнул в сторону Демьян и повернулся ко мне. — Ты как?

— Н-нормально, — шок и страх холодили кровь.

— Пойдем, — сказал парень и, приобняв меня за талию, повел прочь с парковки к главному входу в офис, где немного в стороне стоял его пикап, который я не заметила из-за куста сирени, когда выходила из здания.

Открыв для меня дверь и усадив на переднее пассажирское место, Демьян быстро обошел машину и сел рядом. Сжал руль до побелевших костяшек, глядя прямо перед собой, словно пытался успокоиться и достигнуть внутреннего баланса темных и светлых сил.

— Как ты здесь оказался? — задала робко вопрос.

— Мимо проезжал, — выдохнул он раздраженно и перевел на меня уставший взгляд. — И, видимо, вовремя.

Голубые глаза смотрели строго, изучающе. Сложно было понять злиться он на меня или же все еще не остыл после стычки с Павлом Павловичем.

— Спасибо, — наконец, искренне сказала я и смущено опустила взгляд, не выдержав давления его мощной ауры на моё раненное сознание.

Теплые пальцы коснулись подбородка и повернули моё лицо к Демьяну. Расстояние между нами стремительно сократилось, и я почувствовала его горячие губы на своих. Приятный тягучий поцелуй со вкусом ментола вызвал знакомую истому внизу живота и поселил покой в душе.

— Больше не бегай от меня, — хрипло произнес Демьян мне в губы. — Поняла?

— Постараюсь, — кивнула я.

— И здесь ты больше не работаешь.

— Вообще-то, так оно и есть, — улыбнулась и коснулась подушечками пальцев его щетины. — Я уволилась.

— Умница, — выдохнул он с облегчением и прихватил мою нижнюю губу, коснувшись её языком. — Иначе я бы его добил сейчас.

— Ни к чему, — улыбнулась я и отстранилась, чтобы поцелуй не зашел слишком далеко прямо напротив бывшего места работы, где где-то рядом корчится в муках побитый уже бывший начальник. — Поехали домой.

— Я надеюсь, ко мне, — чуть криво улыбнулся Демьян и завел двигатель. Через несколько секунд пикап влился в поток других машин.

— Не надейся, — покачала головой и отвернулась к окну.

— Жаль.

— Я переезжаю, — произнесла тихо.

— В смысле? Куда? С семьей? — начал сыпать вопросами Демьян, практически не следя за дорогой.

— С сыном.

— А муж…

— Я подаю на развод, — перебила я Демьяна и увидела, как его глаза заблестели от сдерживаемого восторга, хотя при этом ни один мускул его лица не дрогнул.

— То есть ты…? — протянул он, трогаясь на зеленый цвет светофора.

— Да, я не могу трахаться на стороне и продолжать жить с мужем как ни в чем не бывало, — вспылила я и спрятала лицо в ладонях, не веря тому, что только что сказала. — Ты первый и единственный, с кем я пошла на такой шаг. Но, думаю, будет лучше для нас обоих, прекратить все это и пойти дальше каждый своей дорогой.

— Давай, ты не будешь думать за меня. Хорошо? — теперь лицо Демьяна выражало холодную сдержанность и даже некоторое раздражение. — Я уже большой мальчик и сам в состоянии решить, какой дорогой мне идти. Не хочешь идти со мной по одной дороге, значит, я понесу тебя по ней на руках.

— И как ты себе это представляешь? — развела я руками. — Я соберу чемоданы и просто перейду в соседнюю квартиру жить-поживать?

— Мне нравится твой план, — хитрая улыбка на его губах заставила меня сузить глаза.

— Очень смешно.

— В любом случае, я не оставлю тебя одну. Хочешь некоторое время пожить одна и собраться с мыслями? Хорошо, я дам тебе время, — повел плечами и снова сжал руль, словно не верил тому, что только что сказал. — Можешь пожить в загородном доме моей семьи, в нем все равно не бывает никого, кроме меня и дяди, так что тебе никто не помешает. Я буду приезжать лишь по твоему звонку или для того, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.

— А одна я могу побыть? Без твоего присмотра и помощи. Я уже большая девочка и в состоянии сама о себе позаботиться.

— Пока я рядом с тобой, ты не будешь одна, — бросил на меня короткий взгляд и снова повернулся к лобовому стеклу. Уголок красивых губ уверенно поднялся вверх в кривой усмешке. — Большая она… До плеча мне не доросла, а говорит, что большая.

— Больно? — коснулась пальцами до сбитых костяшек на правой руке Демьяна.

— Смертельно, — нахмурился он и хитро заглянул мне в глаза. — Спасти меня может только поцелуй.

— Отстань, балбес, — покачала я головой и прислонилась спиной к стенке лифта, который поднимал нас на наш этаж. — Я серьёзно спрашиваю, вообще-то.

— Да, царапины. Не думай об этом, — встал он рядом, касаясь моего плеча своим. Повисло молчание, которое очень скоро нарушил Демьян. — Я тебя подвезу.

— Я сама, — повторила в сотый раз за последние двадцать минут.

— Я тебя подвезу до твоего нового жилья, а дальше ты сама. В квартиру я подниматься не буду.

— И подвозить ты меня тоже не будешь, — вздохнула я и посмотрела на него снизу вверх. — Оставь мне немного личного пространства. Я доеду на такси.

Снова повисло молчание и, когда до нашего этажа оставалось всего два, Демьян не выдержал:

— А если я буду ехать за такси, то это сильно нарушит твое личное пространство?

Укоризненно посмотрела на парня, но не смогла сдержать улыбку.

— Всё, понял, — поднял он ладони. — Не лезу. Позвони, хоть, скажи как добралась.

— Посмотрим, — повела я плечом и первая вышла из лифта, когда его створки открылись.

Подошла к двери собственной квартиры и достала из сумочки ключи. Покрутила их в руках, собираясь с мыслями для того, чтобы сообщить мужу о своем решении развестись с ним.

— А ты почему домой не идешь? — обратила внимание на Демьяна, что стоял в стороне от меня, так же держа в руке ключи от квартиры.

— Покурю, наверное, — пожал он плечами и направился в сторону лестницу, у подножия которой обычно курил по утрам.

Посмотрела ему вслед, вдохнула полной грудью, последний раз набираясь решимости и, наконец, открыла дверь и вошла в квартиру. На звук открывшейся двери из комнаты вышел Илья, который был при полном параде: джинсы, футболка, куртка и даже ботинки. В обуви по чистому полу? Он явно чувствует себя бессмертным.

— Что-то ты сегодня поздно, — его нервный смешок заставил меня напрячься.

Не стала запирать дверь изнутри, так как планировала очень скоро покинуть эту квартиру. Поставила сумку на комод и оглядела его еще раз с ног до головы.

— Ты только пришел или уже куда-то собрался?

— Да, вот… — замялся он на секунду. — Серега позвал сегодня в баре посидеть. День рождения у него. Сама понимаешь, не прийти будет невежливо. Друг, всё-таки.

— Понимаю, — горько усмехнулась я и покачала головой, снимая плащ.

— О, вот и он звонит, — Илья продемонстрировал мне телефон, на экране которого высветилось «Серега». Затем отошел в сторону и вполголоса ответил на звонок. — Да, скоро приеду… Не знаю… Развлеки себя чем-нибудь…

Сбросил вызов и натянуто улыбнулся мне. Именно так, должно быть, и выглядит улыбка заядлого лжеца, который понимает, что зашел слишком далеко, но остановиться уже не может. Эта игра с тайными встречами и сексуальными приключениями затянула его настолько, что он потерял бдительность, уверовав однажды в то, что он хорошо заметает концы и никто не догадается о его похождениях.

— Ты в прошлый раз то кружевное белье на Сереге оставил целым или порвал, как обычно? — глядя ему прямо в глаза, задаю провокационный вопрос, наблюдая за тем, как медленно сползает лживая маска с его лица.

— Лёль, я… — хмурится он, и нервная улыбка искажает лицо.

— Я подаю на развод, — произношу я ровным тоном и понимаю, что не чувствую ровным счетом ничего, сказав слова, о которых когда-то боялась даже подумать. Я настолько вымотана этими отношениями, что не осталось ничего кроме пустоты и желание оказаться как можно дальше от этой квартиры и желательно как можно скорее.

— Ты… что?

— Ты слышал. Хочешь трахаться с другими женщинами, делай это вне нашего брака. Лично я больше не желаю иметь с тобой ничего общего. Я устала быть дурой, которая ждет тебя допоздна у двери, волнуясь о твоем здоровье и безопасности, в то время как ты обхаживаешь дамочек. Теперь ты можешь делать это сколько угодно и не нужно будет при этом придумывать легенды и Сереге, ждущем тебя в баре.

— Кто тебе сказал, что я соглашусь на развод? — тон Ильи становится строже и холоднее. — Хочешь остаться с голой жопой? Я тебе могу это устроить хоть сейчас.

— И почему ты злишься? — вскинула брови, искренне удивляясь его такой реакции. — Разве ты не этого хотел — свободно трахаться с кем хочешь и не бояться, что жена и родственники что-то узнают? Ты получил зеленый свет и не рад этому?

— С чего ты, вообще, взяла, что я с кем-то трахаюсь? — вспылил он, запустив пальцы в свои волосы. — Чушь какую-то несешь.

— Я видела твою переписку с так называемым Серегой, — скрещиваю на груди руки и прислоняюсь спиной к входной двери.

— Я… — попытался он подобрать слова, но что-либо вразумительное в его голову, явно, не лезло.

— Я изменила тебе, Илья, — произнесла я спокойно и увидела как стремительно побледнело его лицо, а рот приоткрылся в немом шоке.

— Ты? — указал он на меня пальцем и нервно засмеялся. — Изменила мне?

Его смех набирал обороты и громкость, и всё больше становился похож на смех психически больного человека.

— Что смешного?

— Ты себя в зеркало видела? — продолжал он смеяться и наступать на меня, сверкая глазами. Хоть на его губах и была улыбка, но глаза выражали ярость, от которой я невольно напряглась. — Мелкая, как девчонка. Ни сисек, ни жопы, только глаза в пол лица. Кто на тебя посмотрит?

— Какая же ты мразь, — сузила глаза, не веря тому, что эти слова говорит мне человек, что еще недавно признавался мне в своей бесконечной любви и называл особенной.

— Ну, так кто? — не унимался он. — Придумай свою легенду, чтобы твой пиздеш не был таким очевидным.

— Пошел ты, — толкнула его в грудь, чтобы он не давил на меня своим близким присутствием.

Но в какой-то момент, что-то пошло не так, так как в следующее мгновение Илья схватил меня за горло и прижал к двери. Карие глаза стали почти черными от переполняющего его гнева и ненависти.

— Кто он? — крикнул мне в лицо Илья.

— Неприятно, да? Знать, что твой любимый человек трахается на стороне, а потом возвращается в одну с тобой постель, — теперь моя очередь скалиться в мерзкой улыбке.

— Я спросил, кто он? — рычит на меня мужчина, что теперь в полной мере кажется мне чужим и столь же ненавистным, как и я ему.

— Какое твое дело?  Я же не спрашиваю, кто она?

— Сосед?

— Даже, если и он, то что? — изогнула бровь, с вызовом глядя ему в глаза.

Выражение его лица резко смягчилось:

— Слабая легенда. Могла бы придумать, что-то пореалистичнее.

— Зачем, что-то придумывать, когда проще сказать правду? Хотя ты, наверное, уже и не помнишь, как это — говорить правду, — усмехнулась я, пытаясь убрать жесткие пальцы со своей шеи. — Убери от меня свои руки. Ты делаешь мне больно?

— Ты правда с ним трахалась? — процедил он сквозь сжатые зубы, но пальцы с шеи так и не убрал.

— Да! Всю ночь. Как раз ту ночь, которую ты провел в баре с Серегой, — выпалила я и рефлекторно закрыла глаза, когда кулак пролетел в сантиметре от лица и ударил в дверь рядом с моей головой.

— Шлюха, — прошипел Илья и швырнул меня на пол. — Тварь! — крикнул он и ударил кулаком в зеркало, висящее над комодом.

Едва успела увернуться от осколков, чтобы те не попали мне в лицо. Но, всё же, один из них порезал мне руку, от чего на глазах выступили слезы, а поврежденную ладонь пришлось прижать к груди, чтобы хоть как-то попытаться остановить кровотечение.

И снова события стали развиваться не так, как я хотела бы. За спиной Ильи распахнулась дверь, и в квартиру вошел Демьян. Один короткий взгляд на меня, сидящую на полу с окровавленными руками и слезами на лице, и страх и волнение в голубых глазах сменились на ярость.

— Ты че здесь забыл?! — опешил Илья, повернувшись к Демьяну.

Но в планы парня разговоры, явно, не входили, так как он без лишних слов схватил Илью за грудки и швырнул в стену, затем ударил кулаком в лицо. Илья едва удержался на ногах, но все же нашел в себе силы, чтобы ударить в ответ. Завязалась драка, во время которой я была настолько парализована страхом, что не нашла в себе силы даже для того, чтобы подняться с пола и попытаться хоть как-то разнять мужчин, пока они друг друга не поубивали.

— Остановитесь! — кричала я. — Перестаньте!

Неловкий удар со стороны Ильи, и Демьян схватил его руку и завернул ему за спину. Повернул лицом к выходу из квартиры и, практически, пинком под зад выставил его за дверь. Подбежал ко мне, сел на корточки и подхватил меня на руки.

— Теперь ты точно едешь со мной, — уверенно произнес он и понес меня прочь из квартиры.

На ходу успела схватить с комода сумочку с документами и телефоном.

— Сына ты не увидишь, — услышала я слова, брошенные нам вслед Ильёй.

— Ты вся дрожишь. Успокойся, — тихо говорил Демьян, бинтуя мою окровавленную кисть. — Замерзла?

— Нет, — затрясла я головой, сдерживая рыдания, которые грозились вырваться из груди. — Испугалась.

— Тише, маленькая, — заправил прядь моих волос за ухо и нежно произнес. — Со мной тебе нечего бояться. Запомни это. Хорошо?

— Не знаю, — покачала головой и прижала раненную кисть к груди. Прижалась спиной к пассажирскому сидению пикапа Демьяна и уставилась прямо перед собой в лобовое стекло. — Я уже ничего не знаю.

Парень укрыл меня своей курткой, закрыл дверь машины и, обойдя её, сел за руль. Завел двигатель, и мы медленно покинули парковку близ дома, вливаясь в поток других машин.

— Куда ты меня везешь? — наконец, спросила я через несколько минут молчаливой езды, поняв, что мы совсем скоро окажемся загородом.

— В загородный дом моей семьи.

— У меня сегодня встреча с хозяйкой квартиры, — вспомнила я и достала из сумочки телефон. — Мне нужно снять себе жилье.

— Завтра этим и займемся, — сжал он мою ладонь, в которой я держала телефон. — Сегодня с тебя хватит приключений. Завтра заберем твои вещи и снимем тебе жилье.

— А если он сделает что-то  с Никиткой? Если он его выкрадет из лагеря и спрячет?

— Ничего он ему не сделает. Не думай об этом, — повернулся он ко мне на светофоре и взял моё лицо в теплые ладони. — Сегодня уже никто никому ничего не сделает. Поздно уже. Завтра утром спокойно все решим. И перестань бояться, до сих пор дрожишь.

— Постараюсь, — шепнула я и отвернулась к пассажирскому окну, чтобы несколько раз глубоко вдохнуть и попытаться ослабить дрожь.

Вечерний город остался позади. Солнце скрылось за горизонтом, а я поняла, что бесконечно устала. Словно только сейчас осознала всю тяжесть лжи, что на меня сыпал на протяжении многих лет Илья. Лет, потраченных впустую, как выяснилось.

Закрыла глаза и попыталась погрузиться в дрему или некоторое забытье, чтобы дать мозгу возможность перезагрузиться и попытаться отыскать выход из сложившейся ситуации.

Демьян всё еще сжимал мою ладонь, иногда едва уловимо, поглаживая ее кончиками пальцев. Словно боялся меня потревожить или спугнуть, ведь я, наконец, перестала дрожать, кутанная его курткой и запахом его парфюма, что витал в машине.

Пикап остановился у кованных увесистых ворот загородного дома. Демьян покинул машину, чтобы открыть их и заехать в ограду.

Вышла из машины и накинула на плечи куртку парня, так как стоило мне её снять, как отчего-то сразу почувствовала себя незащищенной. По телу снова пробежала дрожь и стало холодно

Передо мной стоял огромный двухэтажный дом. О таком я, когда мечтала. В те времена, когда еще была студенткой. Скандинавский стиль, древесные оттенки, мощные линии, грубая отделка из брусочков. Сложно объяснить, почему мне нравится именно такой стиль, но я всегда представляю, как красиво будут смотреться цветы, обрамляя эту природную брутальность.

Переминаясь с ноги на ногу, молча ждала, когда Демьян закроет ворота и включит свет по периметру ограды.

— Сейчас открою дом. А то совсем замерзла, наверное, — он был серьезен. Не пытался шутить или как-то сгладить сложившуюся вокруг меня ситуацию.

И я была ему за это благодарна. Поддержка нужна не всегда и не во всем. Иногда лучшее поддержка — молчание. Когда не трогают, не пытаются выяснить, как я себя чувствую и что думаю по тому или иному обстоятельству.

Иногда просто необходимо, чтобы не трогали. Если человек захочет найти утешения или поддержки, то он сам подойдет и уткнется в твою жилетку. И я признательно Демьяну за то, что он это понимает и дает мне больше личного пространства.

— Проходи, — открыл передо мной дверь дома и вошел следом за мной.

Включил свет в прихожей, а затем быстро удалился куда-то в глубь дома, и свет зажегся и в других комнатах.

Внутри дом оказался выдержан в том же стиле: дерево, светло и просторно. Видно, что этот дом не служил основным местом жительства для кого-либо, но ухаживали за ним достойно.

— Этот дом мы называем «балаган», — улыбнулся Демьян, прослеживая мой взгляд.

— Почему? — удивилась я и протянула ему его куртку.

— Здесь обычно проходят праздники: чьи-то дни рождения, юбилеи, свадьбы. И так прилично он выглядит от пьянки до пьянки. Вернее, между ними, — усмехнулся парень и потер затылок. — Давай, я  покажу тебе твою комнату?

— Давай, — согласилась я вполголоса и последовала за ним.

Обняла себя за плечи и пожалела, что сняла куртку Демьяна, так как в доме оказалось даже прохладнее, чем на улице.

Поднялись на второй этаж, где парень открыл вторую дверь справа и пропустил меня вперед.

— Проходи, — указал он внутрь и включил свет в комнате.

Прошла вперед и ощутила, как на плечи мне легла ткань.

— Ты мерзнешь, — нарочито строго произнес Демьян. — И не пытайся меня обмануть, я всё вижу.

— Спасибо, — искренне ответила я и укуталась плотнее в плед.

— Пока не за что, — улыбнулся уголками губ и указал на дверь внутри комнаты. — Так, значит… Душевая там. Ты вся в крови и платье тоже, так что не стесняйся, делай всё, что посчитаешь нужным.

— Мне нечем заменить платье, — пожала плечами. — Чемоданы-то я не забрала с собой.

— Сейчас, — кивнул Демьян и вышел из комнаты. Вернулся через пару минут и положил на край кровати одежду. — Здесь моя футболка и трико. С бельем сложнее, но могу и боксеры свои одолжить, если хочешь.

— Спасибо, — не смогла я сдержать улыбку, глядя на то, как несколько смущенно он смотрит на меня. — И так всего достаточно.

— Ну, тогда мойся, а я пока приготовлю нам что-нибудь перекусить.

— Я не голодна. Наверное, сразу лягу спать, прости. Устала.

— Я понимаю, — кивнул Демьян и его лицо в миг стало серьёзнее и, будто, старше. — Отдыхай. Аптечка есть в ванной комнате в ящике за зеркалом. Если не справишься сама, то обязательно зови. Я буду внизу или в соседней комнате.

— Хорошо, — улыбнулась одним уголком губ, не в силах отвести взгляда от его чистых светлых глаз.

Я видела и понимала, что он хочет остаться со мной, хочет просто быть рядом, но находит в себе силы, чтобы оставить меня наедине с собой. Потому что я не могу, через час после расставания с мужем, прыгать в омут с головой. Пусть даже меня чертовски тянет в этот омут.

— Спокойной ночи, Лилит, — тихо произнес он и вышел из комнаты, но дверь до конца не закрыл. Видимо, чтобы я понимала, что не заложница в его доме.

Огляделась вокруг: приятная светлая комната, ничего лишнего, но со вкусом. Скинула с плеч плед и положила его на кровать. Взяла вещи Демьяна и прошла в ванную комнату. Оперлась ладонями о раковину и шокировалась собственному отражению: огромные заплаканные глаза с подтеками черной туши под ними. На нижней губе ссадина, хотя я даже не помню, чтобы я её чем-то повредила. Видимо, когда Илья швырнул меня на пол, неудачно прикусила.

Сняла с раненной руки бинт и удовлетворенно заметила, что кровь уже так не течет, как было в квартире и затем в машине Демьяна. Скинула с себя одежду и встала под горячие струи воды, смывая день и усталость. Прижалась спиной к прохладной стене, обдумывая варианты дальнейших действий. Но ничего не лезло в голову. Оглушающий вакуум и больше ничего. Мозг отказывался подкидывать мне варианты разрешения сложившейся ситуации, словно всё уже было решено и требовало лишь моего принятия.

Принятия того факта, что все мои проблемы может решить Демьян, стоит только ему довериться.

Довериться… Горько усмехнулась, понимая, что это слово теперь пропало из моего лексикона навсегда. Как теперь можно довериться хоть кому-то, кроме самой себя, если я не смогла за десять лет разглядеть лжеца в своей постели?

Десять лет были спущены как вода в унитазе. Бесследно и на дерьмо…

Вышла из душевой кабинки. Обтерлась большим мягким полотенцем и надела, принесенную Демьяном, одежду: серая футболка и трико в тон. И снова его запах окружил меня и заставил расслабиться. Я снова почувствовала себя в безопасности и вдалеке от всех забот. Словно его защита была рядом со мной, даже без его присутствия.

С ума сойти… Как глубоко он въелся в мой мозг, что мне было достаточно одного его запаха, чтобы почувствовать себя защищенной.

Забралась на постель и натянула одеяло до самого подбородка. Более часа бесцельно смотрела, то в окно, то в потолок, иногда забываясь в короткой дреме. Наконец, мне надоело это странное состояние. Встала с постели, завернулась в плед и на цыпочках покинула комнаты, боясь разбудить Демьяна, который, скорее всего, спал за соседней дверью.

Спустилась на первый этаж и подошла к входной двери, желая оказаться на улице, чтобы подышать свежим воздухом и немного проветриться от пустых мыслей.

Так же на цыпочках вышла на веранду и аккуратно закрыла за собой входную дверь. Обернулась и замерла на месте, увидев Демьяна, сидящего в кресле-качалке.

Парень курил и, запрокинув голову, медленно выпускал дым, не заметив моего присутствия.

Молча наблюдала за ним, не зная, стоит ли мне уйти или лучше будет остаться здесь.

Демьян опередил меня. Опустив голову, заметил мое присутствие и затушил сигарету в близ стоящей пепельнице.

— Это у тебя привычка такая — курить без футболки? — указала подбородком на его обнаженный торс.

— Обычно, когда я курю без футболки, всегда появляешься ты, — улыбнулся он загадочно.

— Ты вышел мерзнуть с сигаретой в зубах, чтобы приманить меня.

— Сработало?

— Сработало, — согласно кивнула я.

— Иди ко мне, — произнес он вкрадчиво чуть хриплым голосом.

— Скажи мне, что я об этом не пожалею.

— Никогда.

Сегодня была странная ночь. Без сна. Или это был такой странный сон, когда мы оба не спали, но делали вид, что спим.

Демьян окружил меня своей заботой. Он окружил меня… собой. Да, наверное, так можно было определить его присутствие рядом со мной этой ночью. Он просто был рядом. Укрыл меня одеялом, сам лёг поверх него. Притянул к себе и просто обнял, зарывшись носом в волосах.

Я молчала, молчал и он. Потому что было неясно, что говорить. Нужно ли было вообще хоть что-то говорить в сложившейся ситуации? Нужно ли было его посвящать в глубинные проблемы моей семьи? Бывшей семьи. Нужны ли они ему настолько, чтобы он хотел мне сопереживать? Помочь, возможно, да. Потому что между нами явно что-то есть и это «что-то» не позволило ему оставить меня одну в трудной ситуации. Это «что-то» привело его к офису и спасло от ужасного. Это «что-то» заставило его прошлым вечером не скрыться сразу в своей квартире, а остаться на лестничной площадке, чтобы покурить. И именно это «что-то» я чувствовала на протяжении всей ночи, находясь в тепле его рук.

Лишь с рассветом мне удалось забыться в странном болезненном сне, в котором не было Демьяна. Я уже и не помню как это — без него. Складывалось ощущение, что он всегда был рядом, но незримо, невесомо. Словно следовал за мной тенью и ждал нужной минуты, чтобы стать осязаемым и таким теплым.

Утро встретило меня головной болью и усталостью, словно я и не спала вовсе. Завела руку за спину и не обнаружила там Демьяна. Исчез.

Перекатилась на спину, бесцельно посмотрела в потолок и почувствовала, что мне нужно двигаться. Просто куда-то идти, спуститься вниз, попить воды, прогуляться по территории дома, возможно даже, выйти за его пределы. Мне нужно движение. В статичном состоянии я сама себе выем мозг, прикидывая возможные варианты развития дальнейших событий своей жизни.

Демьян был прав: я пока не готова что-либо решать и кардинально менять. Мне нужно время, чтобы осмотреться вокруг и присмотреться к себе. Вот и начну с того, что осмотрюсь.

Скинула одеяло и, встав с постели, почувствовала прохладу. В футболке и трико Демьяна было комфортно, но не тепло. Огляделась вокруг и увидела висящую на спинке стула толстовку. Кажется, вчера её здесь не было. Надела её через голову и снова оказалась окутана его запахом, будто Демьян только что снял эту толстовку и отдал мне.

Не смогла сдержать улыбку, когда увидела ни сиденье стула вязаные носки. Мужские, конечно же. Пол, и правда, был холодным, хоть на дворе и был уже конец июня. Надела и носки тоже. В зеркало взглянуть на себя не рискнула, ибо было смешно и страшно представить, как я выгляжу в вещах парня сантиметров на тридцать выше и меня и раз в пять шире в плечах.

Проведя пальцами по волосам, сделала вид, что привела себя в порядок. Почти разведенка, почти тридцать… И так сойдет.

Спускаясь вниз по лестнице на первый этаж, услышала приглушенные голоса: мужской и женский. Замерла на одной из ступенек, не зная, стоит ли мне спускаться дальше, чтобы показаться им на глаза или лучше будет подождать в комнате, пока Демьян сам меня не позовет.

— Дём, — незнакомый мужской голос стал громче. — Может, расскажешь, кого ты там прячешь наверху?

— Да. Дёма. Будь любезен, — а вот этот голос, в котором слышалась характерная для одной блондинки стервозность, я узнала без труда.

Наташа тоже была здесь, а это значит, что совсем скоро меня ждет очень подробный и очень долгий разговор.

— Спустится, и узнаете, — отозвался Демьян отрешенно. — Не трогайте её.

Не спеша преодолела последние ступеньки и оказалась в центре всеобщего внимания. Три пары глаз смотрела на меня с абсолютно разными эмоциями. Темные глаза Марата почти ничего не выражали, лишь вскинутая бровь выдала его маленькое удивление. Демьян тепло улыбнулся уголками губ и смущенно потер ладонью затылок, увидев, что я полностью в его вещах, даже носками не побрезговала. И только у Наташи, помимо широко распахнутых глаз, был еще открыт и рот.

— Нихрена себе! — наконец, подруга нашла в себе силы выйти из оцепенения и даже встать со стула в просторной гостиной. — Это лучший день в этом году! Подруга, ну ты, блин, даешь!

— Не даю, — покачала я головой и едва не упала навзничь, когда Наташа повисла на моей шее.

— Ещё дашь, — шепнула она мне в ухо и прижала крепче. Затем  отдалилась на расстояние вытянутой руки и, внимательно взглянув на меня, потеряла всю веселость. — Подожди! Илья тебя ударил? Этот мудак тебя ударил? Я убью его!

— Нет, Наташа, успокойся. Никто меня не бил.

— Почему тогда у тебя разбита губа и перебинтована рука? — указала она на мои маленькие ранения. — Упала с лестницы? Или, может, с лифта?

— Долго рассказывать, Наташ, — вздохнула я тяжело. — И, давай потом это обсудим. Хорошо?

— Илья точно тебя не бил? — сузила она глаза.

— Точно.

— Тогда потерплю пару дней, а потом напою тебя на твоем юбилее и выведаю все страшные тайны.

— Мне сейчас будет не до юбилеев, — дернула я плечами и виновато улыбнулась. — Сейчас есть вещи и поважнее.

— Что может быть важнее тридцатилетия моей любимой девочки?! — воскликнула Наташа и снова обняла меня, хотя больше казалось, что она проводит удушающий прием.

— Наташ, — прохрипела я и постучала ее по спине. — Мне дышать нечем.

— Ой, прости, — спохватилась та. — Я соскучилась и волнуюсь за тебя, вот и всё.

Поцеловала ее в щеку и благодарно обняла в ответ. Когда мы расцепились, я заметила, что Марат — начальник Наташи и Демьян, молча за нами наблюдали, не зная, стоит ли куда-то вставлять свои пять копеек.

— Племяш, мы жрать сегодня будем или нет? — первым вышел из ступора Марат.

— Племяш?! — шокировано переспросила Наташа, получив новую порцию шокирующих новостей. — Как это?

— Ну, например… — протянула задумчиво Марат. — Дёма — единственный сын моего старшего брата.

— Ну, теперь понятно откуда у вас у обоих этот лосиный рост и шкафная стать, — указала она пальцем на обоих, затем добавила. — И имена тоже. Не могла назваться Ваня и… Ваня?

— Бабуля любит необычные имена, — улыбнулся Демьян.

— И чем тебе имя Марат не нравится? — возмутился мужчина, нахмурив темные брови.

— К нему невозможно подобрать матерную рифму, — деловито произнесла подруга, а затем лукаво улыбнулась. — А нет, возможно.

— Стерва, — вздохнул Марат и устало потер лицо ладонями.

— Да, повезло вам, Марат Вадимович.

Еще около получаса эти двое выясняли отношения, чем забавляли меня и Демьяна. В какой-то момент парень исчез с поля зрения. Оставил бранящихся один-на-один и пошла на поиски Демьяна, который, впрочем, далеко не ушел и гремел посудой на кухне.

Застыла на пороге, не зная, что сказать. Он не заметил моего присутствия, так как был занят тем, что опустошал пакеты с продуктами, часть которых убирал в верхние ящики кухонного гарнитура.

Глядя на спину и широкие мужские плечи, спрятанные в просторной серой футболке, прикидывала возможные поводы для начала разговора. Пока я думала, у Демьяна зазвонил телефон. Достав мобильник из кармана светлых джинсов, он довольно бодро ответил на входящий звонок:

— Да, Никитос, здорово!

От звука имени своего сына я невольно напряглась. Я понимала, что маловероятно, что Никита настолько хорошо подружился с Демьяном. что звонит ему с лагеря, но от волнения всё же перехватило дыхание. С замиранием сердца и надеждой на то, что меня не заметит Демьян, прислушалась к этому разговору.

— Да, у меня всё в силе, — произнес парень. — А у тебя как? Не передумал? — выслушав ответ, коротко усмехнулся. — Отлично, братишка. Тогда до связи. Держи меня в курсе. Созвонимся… Ага, пока.

«Братишка»… Нет, это точно не мой Никита.

Демьян убрал телефон в карман джинсов и собрал опустошенные пакеты в кулак. Развернулся и, увидев меня, стоящую на пороге кухни, немного опешил.

— Давно тут стоишь? — спросил он аккуратно.

— Нет, — пожала я неопределенно плечами. — А что?

— Ничего, — протянул он задумчиво и, сузив глаза, вгляделся в моё лицо. — Голодная?

— Немного, — ответила я, прошла к кухонному островку и устроилась на высоком стуле.

— Яичница, бутерброды?

— Гречка, — улыбнулась я смущенно и получила хитрую улыбку в ответ.

Тонкий каблук уверенно стучал по деревянному полу первого этажа в загородном доме Демьяна. Два дня я жила здесь и этого времени мне вполне хватило для того, чтобы всё обдумать и начать действовать. Строить жизнь заново страшно, но нужно.

Для начала мне нужно снять квартиру, в которую я заберу Никиту через полторы недели после его возвращения из лагеря. И сейчас я собираюсь, как раз-таки, на осмотр предполагаемого жилья, хозяйка которого ждет моего визита уже два долгих дня.

В доме Демьяна я одна. Еще утром проснулась и обнаружила, что осталась в полном одиночестве. Видимо, пора привыкать к тому, что дальше в этой жизни я буду одна без мужского плеча и жилетки. Обидно, конечно, что одиночество настигло меня в мой день рождения, но ведь Демьян не в курсе точной его даты. Хотя, уверена, что Наташа об этом раструбила на всю область.

Поднялась на второй этаж в отведенную для меня комнату, забрала с прикроватной тумбочки мобильник. На ходу проверила входящие смс и звонки: помимо сотни простых и голосовых сообщений от мужа, в которых он, то угрожает убить меня и отнять всё, что у меня есть, то умоляет вернуться обратно и всё простить, были еще несколько десятков сообщений от, теперь уже, бывших коллег с поздравлениями с днем рождения. Решила оставить ответную благодарность на вечер, когда останусь ночевать уже в своей квартире.

Спустилась вниз и едва сдержала вскрик, когда врезалась в твердую мужскую грудь. Сильные руки удержали меня в вертикальном положении, не дав свалиться с каблуков.

— Далеко такая красивая собралась? — ехидно спросил Демьян, поправляя кончиками пальцев мое растрепавшееся каре.

— На встречу с хозяйкой квартиры, — произнесла я нарочито серьёзно, а затем сузила глаза, увидев с какой хитринкой и загадкой он продолжал смотреть на меня, улыбаясь одним уголком губ. — А ты почему вернулся?

— Кое-что тебе привез, — пожал он неопределенно плечами. — Будет минутка, чтобы посмотреть?

— Если только минутка, потому что еще немного и я опять опоздаю на встречу.

— Это как получится, — ответил Демьян загадочно и, взяв меня за руку, повел в сторону главного выхода из дома. — Готова?

— Была готова, пока ты не спросил.

— Не бойся, маленькая. Тебе понравится, — уверено сказал парень и открыл передо мной дверь.

Повернула голову и раскрыла рот в немом удивлении. Прямо напротив крыльца стояли новенькие садовые качели с огромным красным бантиком на них. Но это оказалось сущим пустяком в сравнении с тем обстоятельством, что  рядом с ними стоял мой сын Никитка и запускал в воздух конфетти из хлопушки:

— С днем рождения, мама!

— Никита! — воскликнула я восторженно и побежала навстречу сыну, чтобы поскорее его обнять и прижать к себе как можно крепче. — Сыночек мой! Как же я соскучилась!

— Ма, ты чего? — смеялся сын, неуклюже обнимая меня в ответ. — Меня же всего две недели не было.

— Это очень долго, поверь мне.

Удерживая сына за плечи, внимательно к нему присмотрелась. Казалось, не видела его целую вечность, за которую очень много всего произошло. И неизвестно, как теперь сообщить ему обо всем этом, не травмируя и не настраивая против себя, Демьяна и Ильи.

— Ты как здесь оказался? Ты же в лагере! — округлила я глаза и поочередно глядя, то на сына, то на Демьяна.

— Сегодня наш отряд в театре, а Демон меня выкрал, — гордо произнес Никитка.

— Выкрал? — еще немного и у меня выпадут глаза.

— Это он все придумал, — поднял руки Демьян и указал на Никитку, который продолжал довольно ухмыляться.

— Да, а качели тебе подарить Демон придумал, — указал на парня сын. — Торт-то будем есть, а то меня скоро возвращать надо?

— Но…

Как сказать сыну, что я не планировала отмечать свой день рождения, а значит и тортом тоже не запаслась.

— Конечно, будем, — спас ситуацию Демьян и достал с заднего пассажирского сиденья своего пикапа небольшой торт. — Поставлю чай и нарежу торт. А вы тут, пока, осваивайтесь, — сказал парень и указал взглядом на новенькие зеленые качели.

— Покачаемся? — спросил сын и повел меня к качелям. — Они даже круче, чем твои на крыше.

— Да, — согласилась я, устраиваясь рядом с Никиткой. — Мне тоже нравится.

— Ма, мне вчера папа звонил… — начал сын, и моё сердце замерло и подкатило к горлу.

— И… и, что он сказал?

— Я почти ничего не понял, кроме того, что ты убежала из дома и больше не любишь папу, — нахмурился сын, глядя прямо перед собой. Лениво отталкиваясь ногой от каменной плитки во дворе, сохраняя качели в движении, и задал весьма неожиданный для меня вопрос. — Это всё из-за той тётки, которую папа подвозил?

— Какой тётки? — нахмурила я брови, силясь понять, о ком идет речь.

— Помнишь, перед лагерем папа отвозил меня на тренировку? — неопределенно покачала головой, внимательно вслушиваясь в каждое слово. — К нам в машину села эта тётка и поцеловала папу. Она не заметила, что я сидел сзади. А потом папа сказал, что мы мужчины и у нас должны быть свои  секреты. Это из-за неё ты больше не живешь дома?

— Нет, Никита, нет, — покачала я головой и почесала висок, пытаясь подобрать нужные слова. — Просто,… Иногда взрослые люди понимают, что больше не могут быть вместе. И в этом нет ничьей вины. Понимаешь? Никто не виноват. Просто иногда так происходит…

— Ты теперь живешь с Демоном? — новый вопрос, бьющий меня в самое солнечное сплетение и вышибающий весь воздух.

— Нет, Никита. Я теперь живу одна и очень надеюсь, что после лагеря ты станешь жить со мной. А в доме Демьяна я временно, пока ищу нам новую квартиру. Кстати, как раз собралась ехать, посмотреть один из вариантов. Хочешь со мной?

— Я думал, что мужские секреты с папой — это круто, — разочаровано произнес Никита и опустил взгляд на свои руки. — Надо было тебе сразу сказать про ту страшилу.

— Никита, посмотри на меня, — положила сыну ладони на плечи и повернула к себе лицом. — Запомни раз и навсегда: ты ни в чем не виноват. Понял? Мы с папой сами решили пожить отдельно. В этом нет твоей вины. Запомни это. Мы оба тебя любим и желаем самого лучшего, просто теперь мы с папой…

— Не любите друг друга, — договорил за меня сын, глядя с такой мудрости мне в глаза такого же карего оттенка, что и мои, что у меня не нашлось нужных слов, чтобы ему ответить.

— Чай нарезан, торт остывает! — крикнул Демьян из приоткрытого кухонного окна.

— Он прикольный, — засмеялся Никита и встал с качелей, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.

— Ага, прикольный, — произнесла я растеряно и приняла руку сына, крепко сжимая её до самого дома, где нас ждал Демон и торт.

Короткое чаепитие прошло в атмосфере крутости Демьяна и Никиты. Мальчики, словно забыли о моем скромном присутствии и выясняли, кто из них круче, у кого из них больше бицепс или, кто быстрее съест кусочек торта и не подавится. В итоге, пришлось отмывать обоих от сладкого крема, а затем отмываться и самой, когда эти оба-два объединились против меня и вымазали мне щеки.

Мальчишки, что с них взять…

Через час возвращали Никиту обратно в отряд самым шпионским способом — через забор, стараясь не рассекретиться. Отряд сына вышел из театра хаотичным строем и сыну не составило большого труда, чтобы затеряться среди своих друзей, которые, впрочем, были удивлены его появлению из-ниоткуда.

— Спасибо тебе, — глядя в небесно-голубые глаза Демьяна, щурилась от солнца. — Это лучший подарок.

— Я тут ни при чем. Это всё Никитос — шустрый парниша, — пожал он плечом и ехидно улыбнулся уголками губ. — Мой подарок еще только впереди.

— Твой подарок? — удивилась я и заглянула ему за спину, чтобы посмотреть на пикап, в котором может быть еще что-то спрятано от моих глаз. — Что еще за подарок?

— Поедешь со мной и узнаешь?

— Хоть немного намекни, что это за подарок такой, чтобы я знала, к чему себя готовить, — взмолилась я и вложила свою руку в его теплую ладонь.

— Я подарю тебе свободу, — загадочно произнес он и открыл передо мной дверь пикапа. — Тебе понравится.

— Хоть примерно намекни, куда мы едем? — уже полчаса пытала Демьяна, чтобы он хоть немного приоткрыл завесу тайны о своем сюрпризе.

— Немного подожди и узнаешь, — хитрая улыбочка все это время царила на его губах.

В очередной раз сузила глаза и сделала вид, что обиделась. Не помогло. Снова.

Уже около получаса мы уезжали всё дальше от города и от моего внутреннего спокойствия. Демьян уверенно вел машину, удерживая руль одной рукой. Выглядело это очень эстетично и завораживающе, но нисколечко не успокаивающе.

Бросая косые взгляды на профиль парня, в сотый раз попыталась построить предположение о конечной точке нашего маршрута.

— Не бойся ты так, — усмехнулся Демьян и сжал мою прохладную руку, лежащую на колене.

Наши пальцы невольно переплелись. Это получилось само собой, словно мы так делали всегда, когда он вел машину, а я сидела рядом и наблюдала за дорогой. Вру. Я наблюдала за Демьяном. За тем, как его руки со слегка бугрящимися венами обнажает короткий рукав футболки. За тем, как он иногда бросает на меня лукавые взгляды и едва заметно улыбается уголком губ. За тем, как его пальцы иногда отбивают ритм музыки, льющейся из колонок. Мне нравится, как эти пальцы иногда касаются моего подбородка или волос, как бы говоря: «Я здесь. Я рядом. Ты нужна мне». Это чертовски приятно, когда без слов получается донести больше, чем самыми искусно подобранными фразами.

— Приехали, — короткое слово, брошенное парнем, вывело меня из сладкого дурмана и заставило оглядеться.

— Ты привез меня в поле? — выгнула я бровь, указывая рукой через лобовое стекло на ровную местность вокруг машины.

— Это гора, с которой ты сейчас будешь прыгать, — с вызовом ответил мне парень.

— В смысле, прыгать? — выпучила я глаза, повернула голову, чтобы еще раз оглядеть ровное место вокруг нас и заметила метрах в ста от пикапа расписанный всеми цветами радуги вездеход. — Откуда прыгать? Ты шутишь?

— Какие тут могут быть шутки? — короткий смешок. — На полном серьёзе. Ты прыгнешь сначала с этой учебной горки, — указал он подбородком перед собой. — А потом, если понравится, то и с большой.

— В смысле, прыгну? — не унималась я. — Просто так? Безо всего? Просто как дура разбегусь с горы и полечу вниз?

— Нет, — покачал Демьян головой, едва сдерживая смех. Его явно забавлял мой страх перед неизвестностью. — Ты разбежишься с этой горки, полетишь как птица,  а затем попросишь добавки в виде большой горы, с которой планировать будешь в несколько раз дольше.

— Планировать? Угу, — закивала я своим мыслям. — Я уже начала планировать, как бы отсюда побыстрее слинять.

— Сначала ты спланируешь с горы, но пока летишь, можешь продумать план побега, если не понравится полет.

— Хорошо, — выдохнула я и на секунду прикрыла глаза. — Допустим, я соглашусь. Как я полечу в платье и на каблуках? И на чем я, кстати, полечу?

— На параплане, — улыбнулся Демьян и прикусил нижнюю губу, чтобы не засмеяться в голос, когда я в очередной раз выпучила глаза.

— Меня же сдует куда-нибудь к пингвинам! Ты видел, вообще, какая я мелкая?

— Ты прекрасна, — сжал он мои руки своими теплыми ладонями. — Особенно, когда так психуешь и боишься, но всё равно хочешь попробовать. Ведь хочешь?

Секундная заминка:

— Хочу, — выдохнула я и опустила взгляд на наши переплетенные пальцы. — Но боюсь.

— Не бойся. Всё будет хорошо, — сжал он напоследок мои пальцы и протянул руку на задние сиденья пикапа, достав оттуда черный пакет. — Здесь спортивный костюм и кроссовки.

— Ты уверен, что настолько хорошо изучил меня, что знаешь мои размеры? — спросила я, скептически разглядывая содержимое пакета.

— Я уверен, что нам есть еще, что изучать в твоем прекрасном теле и я готов заняться этим прямо сейчас, но сначала я хочу, чтобы ты переоделась и приняла мой подарок, — плутовская улыбка на красивом лице Демьяна заставила меня забыть о едва не случившемся нервном срыве. — Одежду для тебя приготовила Наташа.

— Ну, конечно! Кто бы сомневался! Чтобы она пропустила такое! Я даже удивлена, что она не встречала нас на этой горе с помпонами в руках и победным танцем.

— Она была против этой затеи, кстати, — усмехнулся Демьян, отстегивая ремень безопасности. — И предупредила, что я получу по шапке.

— Ну, ладно, — протянула я загадочно. — Пусть, пока что живет. И ты поживи… пока.

— Одевайся, убийца, — покинул он машину и подмигнул мне. — Я с инструктором пока обговорю детали.

Проводила взглядом Демьяна, заворожено глядя на то, как ему идет одежда цвета хаки и темные берцы. Обреченно вздохнула в сотый раз за последние десять минут и перебралась на заднее сиденье, где были тонированы стекла, и переоделась в теплый спортивный костюм и кроссовки. Все оказалось по размеру. А жаль. Придраться теперь было не к чему, а значит, все же придется полетать.

Покинула машину и нерешительно пошла к трем мужчинам, среди которых был Демьян и двое мне неизвестных. При всем их внешнем агрессивном виде с наличием бород, татуировок и пивных животиков, выглядели они довольно миролюбиво и даже успокаивающе.

— Ну, что, Дюймовочка, — обратился ко мне самый бородатый из незнакомцев, отчего я невольно стала пятится за спину Демьяна. — Проведем инструктаж и встанем на крыло?

— Видимо, у меня нет выбора, — пожала я неуверенно плечом и нервно засмеялась. — Давайте, попробуем.

— Все сначала бояться, а потом добавки просят, — засмеялись мужчины, вероятно, вспоминая каждый свой опыт.

Следующие часа два или даже три я провела на инструктаже, во время которого проклинала всех и вся, и косо смотрела на Демьяна, который все это время не переставал едва заметно улыбаться уголками губ. Иногда курил, иногда просто стоял рядом, глядя на то, как я корячусь в экипировке и думаю о том, в какую сторону бежать, когда мужчины озвучивают высоту, на которую я могу подняться и это только с учебной горки.

— Метров на семьдесят поднимешься и оценишь насколько ты готова к горке побольше, — произнес один из инструкторов, в очередной раз проверяя все ремни и крепления на мне и параплане. — Значит так. Запомнила, что нужно делать?

— Да… Нет… Наверное, — трясла я головой, осознав, что сейчас мне предстоит совершить то, на что я бы никогда в жизни не решилась.

— Иди ко мне, — подошел Демьян и, положив ладони мне на плечи, уверенно посмотрел в глаза. — В твоей жизни сейчас происходит, и еще будет происходить, очень много разнокалиберного дерьма. Сейчас, сегодня в свой день рождения я хочу, чтобы почувствовала самую настоящую свободу и полет. Твоя жизнь, твоя свободу целиком и полностью в твоих руках и я хочу, чтобы ты поняла, что в этом нет ничего страшного. У тебя все получится. Нужно только бежать…

— И не останавливаться. Поймать ветер и лететь, — закончила я за него фразу и с опаской посмотрела на поле, что лежало у подножия горы.

— Умничка, — улыбнулся парень и, обхватив мое лицо ладонями, поцеловал меня в лоб, а затем прижался к нему своим лбом. — Лети, моя птичка.

— Если я умру, я тебя убью.

— Я сам себя убью, — без капли шутки ответил парень и отошел в сторону, открывая передо мной дорогу, что вела с горы.

Вдохнув полной грудью и удерживая стропы параплана, стала разбегаться, постепенно поднимая «крыло», отчего бежать становилось все сложнее, так как поток ветра заполнял параплан, который поднимаясь, тянул меня назад. Но останавливаться было нельзя и я продолжила бежать до тех пор, пока ноги не оторвались от земли, а поток воздуха не подхватил меня ввысь.

Всего секунду назад я бежала, испытывая всю тяжесть экипировки и земного притяжения, а сейчас я лечу подобно птице и не сдерживаю восторженных криков.

Это потрясающе. Это действительно свобода, но при этом я нахожусь в ответе за свою жизнь и безопасность. Это ни с чем не сравнить. Невозможно передать хоть сколько-нибудь связными словами всю ту палитру чувств, что распирают меня изнутри.

Восторг, адреналин и бесконечная свобода. Это непередаваемые эмоции, их невозможно объяснить, их нужно просто испытать хотя бы раз в жизни.

«Я подарю тебе свободу» — слова Демьяна мелькнули в голове и я поняла, что он  не обманул. Он действительно подарил мне свободу, которой у меня никогда, оказывается, не было. Я никогда не жила одна: из родительского дома я сразу переехали жить к Илье, затем свадьба беременность, роды и я оказалась прикована к семейному очагу. Я никогда не жила для себя. Не было ни дня в моей взрослой жизни, чтобы я думала только о себе. Мои мысли всегда были наполнены тем, что бы приготовить, в какой день будет лучше всего провести влажную уборку и, конечно же, список продуктов на неделю.

Я никогда не была свободна настолько, чтобы не думать вообще ни о чем и просто наслаждаться мгновением. И только в тридцать лет я узнала и почувствовала вкус свободы. Когда ты паришь над этим миром, внизу тонкой змейкой протекает река, а деревья кажутся крохотными, и в этот момент вся твоя жизнь сосредоточена в твоих руках и только от тебя зависит полет и приземление.

Наверное, так и выпускают, по-хорошему, птенцов из гнезда. Потому что пришло время стать взрослым и самостоятельным. Пора начать самостоятельный полет. Да, страшно. Да, сначала неясно, что делать и как лучше всего лететь, но, при всем при этом, так волнительно, трепетно и… обратно уже не хочется. Ни за что. С меня, действительно, хватит. Я устала от того груза семейного «счастья», что десять лет тянул меня вниз и не позволял хоть немного поднять голову вверх и взглянуть на небо.

Я хочу быть свободной, хочу быть счастливой, хочу быть собой.

— Ух! У меня до сих пор руки-ноги трясутся! — ликовала я, практически прыгая на пассажирском сиденье пикапа.

Восторг от пережитого был такой силы, что я не смогла застегнуть ремень безопасности и сейчас активно «помогла» Демьяну его застегнуть, буквально подпрыгивая на месте.

— Девять раз! Представляешь? Девять раз я разбежалась с этой горки! Это просто невероятно! Спасибо тебе, Дём… Ой! — спохватилась я, зажав рот ладонью. — Демьян. Я хотела сказать — Демьян.

— Смешная такая, — улыбался парень, наконец, застегнув ремень безопасности. — Можешь и Дёмой меня называть. Всё нормально.

— Но ты как-то обмолвился, что тебя так только семья называет, поэтому я и подумала…

— Семья и ты. И перестань загоняться по этому поводу, — тепло улыбнулся парень и завел двигатель. — Беззаботная ты мне нравишься больше.

— Как скажешь, — бодро согласилась я. — А сейчас мы куда? В город?

— Скоро закат, а ты еще даже не ела, — загадочно произнес Демьян. — Надо это исправлять.

— Точно. Я с этим парапланом даже и не вспомнила о еде. Да, что там, — всплеснула руками. — Я в какой-то момент даже имя своё забыла. И куда мы едем?

— Кормить тебя. И купаться.

— У меня купальника нет.

— Голышом, — буднично ответил парень, сворачивая в небольшой лесок.

— Серьезно? Голышом? Только когда солнце зайдет и наступит кромешная тьма.

— У меня фонарик есть, — ехидно парировал он.

— Я тебя сейчас об руль лбом ударю? — произнесла я наигранно строго, сузив глаза.

— Не ударишь. Я хороший, — подмигнул мне игриво парень.

— А хороших, разве, не бьют? Бьют. И еще больше, чем плохих.

— Ладно, ты — хорошая.

— Вот! Другое дело, — самодовольно произнесла я и с любопытством оглядела место, к которому мы подъезжали. — Ты же меня сюда в прошлый раз привозил?

— Да, — заглушил он двигатель. — Люблю это место. Тихое и людей не бывает.

— Значит, мы тут будем только вдвоем? — аккуратно спросила я.

— Только вдвоем, — отозвался эхом Демьян и расстегнул ремень безопасности. — Ужин?

— Из чего? — последовав его примеру, тоже расстегнула ремень и вышла из машины. — Я с собой ничего не брала.

— У меня всё есть, — обойдя машину, парень откинул дверцу кузова и залез в него. — Присоединяйся.

— Тут высоко, я не залезу.

— Иди ко мне, — протянул он мне свои руки, слегка наклонившись.

Схватившись за его плеча, невольно вскрикнула от неожиданности, когда он без особых усилий оторвал меня от земли и поставил в кузов пикапа рядом с собой, позволяя мне нарочито медленно скользить вниз по его телу своим.

— Спасибо, — произнесла я, прочищая горло, в котором внезапно пересохло. — Что тут у тебя?

— Всего понемногу, — усмехнулся парень и расстелил большой пушистый плед. — Садись.

Сделала как было велено, подставляя лицо теплым лучам уходящего солнца. Начало июля всегда радовало особым ласкающим теплом, когда даже ночи были теплыми и можно было гулять до самого рассвета, который наступал уже часа в три-четыре ночи. беззаботные дни и ночи, наполненные своим особым шармом. Наверное, у каждого человека есть свой особый июль.

— Готово, — вырвал меня из раздумий голос Демьяна.

Опустила голову и увидела разложенный на пледе ужин, приготовленный для меня. Небольшие бутербродики, овощи, фрукты, вино и два бокала. Казалось бы, просто, но отчего-то стало тепло на душе. Забота мужчины — это то, к чему я совершенно не привыкла.

Держа в руке маленький кексик, Демьян поджог зажигалкой небольшую свечку, что была в него воткнута.

— Загадывай желание, — протянул он мне кексик и выжидающе посмотрел в глаза.

Глядя на пламя свечи, задумалась о том, чего действительно хочу. Чего может хотеть почти-разведенка тридцати лет? Любви? А существует ли она где-то, кроме книг и фильмов? Может, неподдельного счастья, которое заживляет даже старые шрамы? Да, наверное… Возможно, мне действительно нужно простое женское счастье.

Задула свечу и рассмеялась собственной наивности и непосредственности в этот момент. Сложно оставаться взрослой женщиной, сидя в кузове пикапа, в спортивном костюме, растрепанными после параплана волосами и маленьким кексиком в руках. Девчонка, да и только.

— А теперь ешь и пойдем плавать, пока солнце еще не зашло, — Демьян протянул мне бокал, наполненный вином. — За тебя. До дна.

— Меня сейчас с этого бокала унесет и я начну дебоширить, — рассмеялась я, пригубив напиток. Вкусно.

— Да? — вскинул светлые брови парень и осушил свой бокал. — На это стоит посмотреть.

— Лучше не надо, — рассмеялась я и чуть не поперхнулась, когда Демьян снял футболку, оставшись в одних штанах цвета хаки.

если бы не плед, то наверняка можно было бы услышать, каким грохотом упала моя челюсть.

Черные татуировки украшали руки, расходясь по ним витиеватыми узорами. Под слегка загорелой кожей бугрились мышцы, мерно перекатываясь в такт его движениям, когда он аккуратно сложил футболку и положил её на крышу кабины пикапа. Сев рядом со ной, парень подхватил небольшой бутерброд и поднес к моим губам.

— Открывай рот, — светлая бровь, рассеченная шрамом медленно поднялась вверх. — Ешь.

Молча повиновалась, откусив добрую половину бутерброда. Начала жевать и смущенно отвела взгляд, когда Демьян, съел вторую половину, облизнув большой палец. Взгляд бездонных голубых глаз, в которых роились неизвестные мне мысли, был сосредоточен на моем лице.

— Ещё? — спросил он, протягивая мне новый бутерброд.

— Нет, спасибо, — замотала я головой, не зная, куда смотреть, чтобы не выдать своё смущение.

— Тогда плавать, — довольно произнес парень. Снял берцы, скинул их на траву близ пикапа и встал на ноги. расстегнул ремень, ширинку и, плутовски улыбаясь, спросил. — Ты со мной?

— Я… — смущение набирало новые обороты, когда он, не дождавшись моего ответа, стянул штаны и положил их на крышу пикапа поверх своей футболки. Отставила бокал в сторону и, строго глядя на парня, велела. — Отвернись.

Короткий смешок и он, все отвернулся. Мелкая от волнения дрожь, мешала стянуть с себя костюм максимально быстро, чтобы я могла быстрее пули метнуться в озеро, чтобы не дать Демьяну возможность разглядеть меня в белье. Знаю, что с моей стороны уже довольно глупо смущаться, особенно учитывая тот факт, что между нами уже все было и он вдоволь успел меня разглядеть, но природную скромность и низкую самооценку никуда не денешь.

— Я поворачиваюсь, — угрожающе произнес Демьян, начиная медленно поворачиваться ко мне.

— Подожди! — вскрикнула я, ускоренно развязывая шнурки на кроссовках.

— Ты недостаточно раздета? — засмеялся парень и, все-таки, повернулся.

Стыдливо прикрыла грудь в бюстгальтере толстовкой от костюма.

— Тебе нечего стесняться, — сказал Демьян уверено и отнял мои руки от груди, забирая толстовку, которую положил в ту же стопку, что и свои вещи.

— Я не… — начала было я, но осеклась, когда теплые пальцы коснулись моей кожи ниже груди.

— Ты красивая, — полушепот Демьяна пустил колонию мурашек по моей коже. Нервно сглотнула, не зная куда смотреть, чтобы не выдать свое волнение.

— Почему именно я? — вопрос, который таился на дне моего сознания непроизвольно вырвался на свободу, едва парень успел коснуться резинки моих трусов.

— В смысле? — нахмурил он брови, ища ответа в моих глазах.

— Почему ты обратил на меня внимание и всё еще остаешься со мной, несмотря на все то, что между нами произошло?

— А для тебя это загадка?

— Конечно, — кивнула я. — Сам подумай: Я замужняя женщина, старше тебя на пять лет. У меня есть сын и куча проблем. Почему именно я вызвала твой интерес? Чем?

— Помнишь нашу первую встречу?

— Около лифта?

— Нет, раньше. Около моего пикапа. Ты в тот вечер гоняла футбольный мяч с Никиткой на детской площадке, а я возился с глушителем. Ты еще была в таком строгом платье. Я еще подумал, что ты старшая сестра, которая вернулась с учебы в универе и решила босиком погонять мяч с младшим братом, — улыбнулся он воспоминаниям. — Кто-то из вас неудачно пнул мяч, и он прилетел мне прямо под машину, под которой я лежал на скейте и прикручивал глушак. Потом подбежала ты и дерзким голоском потребовала свой мяч обратно.

— Точно! — вспомнила я. — Ты выкатился из-под машины и стал пялиться мне под платье.

— Это было… красиво, — подобрал он слово, не сдерживая улыбку. — На тебе были такие черные чулки с кружевной резинкой и такие же трусики. Я тогда представил, в каких позах и насколько жестко буду брать тебя в кузове и кабине своего пикапа.

— О, боже! — стыдливо спрятала лицо в ладонях.

— Я бы никогда не подумал, что ты замужем или старше меня. Хотя, на возраст вообще плевать. В тот день я увидел потрясающе сексуальную девушку, которой захотел обладать во что бы то ни стало. А потом Никитка назвал тебя мамой и я, откровенно говоря, охренел.

— Упс, — развела я руки и засмеялась. — Нежданчик.

— Типа того, — улыбнулся в ответ Демьян. — А потом я видел тебя несколько раз с мужем, и рядом с ним ты была совершенно не похожа на ту горячую девушку, которой была в тот день на парковке. И мне стало любопытно, почему так?

— И ты решил проверить?

— Да, — кивнул он. — Решил поиграть с тобой. Узнать, настолько ли ты недоступна, какой казалась рядом с мужем.

— И как?

— Я увлекся, — признался он честно. — В какой-то момент я понял, что ненавижу твоего мужа и мне противна сама мысль, что вы спите с ним в одной постели… Помнишь ту ночь, когда ты пришла на крышу в одном белье?

— Конечно.

— Я не ожидал от тебя такого шага и не был готов к тому, что это, вообще, когда-то произойдет. Ты оказалась, и в самом деле, недоступной, и это лишь больше распаляло меня. Было интересно подводить тебя к острой грани, а потом внезапно получать щелчок по носу. Но тогда на крыше, когда ты скинула плед, я думал, что сорвусь и переступлю эту острую грань, которую ты постоянно подводила к моему горлу. Это было чертовски сложно. Я ни какой-то там ублюдок, что не ценит институт семьи, нормы, морали и прочее.  Я не планировал разрушать твой брак и не думал, что невинная игра зайдет настолько далеко, но… в какой-то момент мне стало мало тех мизерных урывков времени, что мы оставались наедине. Я стал жадным. Жадным до тебя. Ты так смотришь на меня и мне неприятно осознавать, что ты так же можешь смотреть еще на кого-то.

— Не могу, — покачала я головой, глядя ему в глаза.

— Я хочу тебя поцеловать, — шепнул он, обхватив мое лицо теплыми ладонями.

— Что тебя останавливает? — шепнула я в ответ, ощущая жар его тела и дыхание на своих губах.

— Секунду, — остановился он в миллиметре от губ и взял мою правую руку. — Позволишь? — схватил он обручальное кольцо, намереваясь снять его с безымянного пальца.

— Нет, — покачала я головой и выдернула руку из его мягкого захвата. На красивом лице парня мелькнула тень обиды. — Я сама.

Сказав это, я без малейших сомнений сняла обручальное кольцо и, не глядя, швырнула его себе за спину.

— Что там с поцелуем? — полюбопытствовала я. — Он еще актуален?

— Маленькая вредина, — подхватил меня на руки Демьян, отчего я, вскрикнув, обхватила его талию ногами и прижалась крепче, обвив крепкую шею руками. — Моя вредина.

— Ты, что? — рука с платьем дрогнула и замерла над чемоданом. Слова Ильи, брошенные мне в спину подобно камню, на мгновение ввели в ступор.

— Я забираю сына себе, — повторил Илья и безразлично пожал плечами. — Нахрена тебе два пацана в доме?

— В смысле, ты забираешь сына себе? Он для тебя вещь, которую можно так просто забрать, когда хочется и потом отдать, когда надоест? А тебе, ведь, надоест! — закипала я. Бросила платье в чемодан и подошла к Илье почти вплотную. Ткнула пальцем ему в грудь и, глядя в глаза, напомнила. — Мы договорились расстаться и оставить наши отношение в нейтралитете ради сына. Я согласилась оставить тебе эту чертову квартиру и не делить имущество при разводе. Ты пообещал мне, что сын останется со мной, и ты не станешь устраивать дележку.

— Он и мой сын тоже, так что я имею право оставить его с собой, — снова безэмоционально ответил Илья. Скрестив руки на груди, оперся плечом о дверной косяк и смотрел на меня с легкой насмешкой.

Сегодня утром он заявился в суд с небольшим опозданием. От него за версту несло алкоголем и потом, словно он находился в запое несколько дней. Всё та же насмешка и некоторая укоризна присутствовали в его взгляде с самого утра, словно это не он пошел путем изменщика и толкнул на этот же путь и меня. Словно наш брак рухнул по моей вине и только я должна нести ответственность за всё то, что случилось с нами и нашими отношениями.

Еще сегодня утром он был согласен на все условия, которые для него, в общем-то, не были такими уж неподъемными. Ещё утром он был только за то, чтобы сын остался жить со мной. И именно это обстоятельство значительно облегчило процедуру подачи заявление в суде, в котором нам пообещали развести нас уже через месяц, раз мы смогли решить все вопросы без споров и привлечения третьих сторон. Еще утром его не волновало абсолютно ничего, что будет касаться моей будущей жизни без него. И вот, спустя четыре часа он заявляет мне о том, что не хочет отдавать мне сына.

— Да, Илья, Никита и твой сын тоже, и я не запрещаю тебе с ним видеться, общаться и участвовать в его жизни столько, сколько тебе будет нужно. Я не хочу лишать сына отца. Ты предал меня и наши отношения, но сын от этого страдать не должен.

— Не будь такой монашкой, — вздохнул он скучающе, и я невольно поморщилась от алкогольных паров, исходящих от него. — Прям, мать Тереза.

— Я не хочу с тобой разговаривать, когда ты такой, — указала на всего него и повернулась обратно к чемодану, который лежал на постели.

Внезапно рука Ильи до боли сжала моё плечо. Мужчина рывком развернул меня к себе лицом и прижал к своему телу.

— Отпусти! — попыталась оттолкнуться от его груди, но не вышло. Я словно зажата в тисках, в которых было тяжело дышать, а двигаться было совсем не возможно. — Илья! Отпусти меня! Не смешно уже.

— Не нравлюсь, да? — прошипел он мне в лицо. Губы искривились в надменной улыбке. Карие глаза нарочито медленно изучали моё лицо, ища что-то, что давно в них потеряно. — Тот пацан лучше?

— О чем ты вообще? — моя новая попытка выпутаться из оков его рук не увенчалась успехом.

— Он лучше тебя трахает, чем это делал я?

В миг прекращаю сопротивляться и замираю в его руках. Глядя ему прямо в глаза, пытаюсь разглядеть того Илью, которого знала больше десяти лет, но его там нет. Вместо него передо мной стоит абсолютно посторонний мне человек, не имеющий ничего общего с тем мужчиной, которого я когда-то так слепо любила.

— А та, чей лифчики трусы лежат на подушке, когда-то нашей с тобой общей постели, лучше трахается, чем это делала я?

Илья бросает быстрый взгляд мне за спину, где стояла постель, на которой сейчас лежало белье неизвестной мне женщины.

— Причем здесь это? — хмурит он брови и возвращает взгляд к моему лицу.

— Вот и у меня тот же вопрос. Причем здесь это?

— Ты же к тому пацану ушла? Вот мне и любопытно знать, что тебя в нем так привлекло, что ты так быстро перепрыгнула из моей постели в его? Не чужие же люди, поделись.

— Пошел ты! — выплевываю ему в лицо и дёргаюсь всем телом, желая высвободиться. Хватка его рук ослабла и я, наконец, сделала шаг назад и, глядя ему в глаза, произнесла. — Это ты будешь говорить мне о прыжках из постели в постель? Это не ты ли изменял мне продолжительное время, прикрываясь спорт-баром и работой допоздна? Или это делала я? Или, может, это я уже меньше чем через неделю привела домой девку и трахаю её в некогда семейной постели? Не строй из себя жертву, Илья. Уж кто и может сейчас наматывать на кулак сопли, так это я, но никак не ты.

— Ты, видимо, нашла хорошее утешение, — снова кривая усмешка на губах, словно он мог всё обо мне знать. Но на самом деле не знал ничего.

— Нет. И не искала, — покачала я головой. — А если ты ищешь утешение, то у меня ты его точно не найдешь. Я вижу, какой ты лживый, Илья. И очень жаль, что для этого мне понадобилось десять лет.

И правда, жаль. Раньше для меня был неким красивым фруктом. Свежим, привлекательным, отлично пахнущим, но оказалось, что я настолько близко и сильно прижималась в его этой привлекательной стороне, что не замечала, что та сторона, что он от меня скрывал, уже давно гниет. Не замечала до тех пор, пока это гниение не начало жрать и его привлекательные стороны.

— Хочешь забрать сына? — напоминаю ему его же недавние слова.

— Да, — кивает он коротко и настораживается.

— А что ты о нем знаешь, Илья? Что ты знаешь о своем сыне?

— Что за вопросы, Лёль? — вскидывает он брови. — Всё то же, что и ты. Я же его отец.

— Да? — издаю короткий смешок и скрещиваю руки на груди так же, как это сделал Илья. — Значит, знаешь о нем все?

— Конечно, — не сдается он.

— Как зовут его тренера по футболу? — задаю вопрос в лоб и не слышу ответа. Илья лишь морщит лоб, словно пытается вспомнить эту информацию. — Знаешь?

— Забыл немного, — пожимает он безразлично плечами. — Это не самая важная информация, которую я должен помнить.

— Хорошо. Давай проверим, насколько сильно ты знаешь самую важную информацию о своем сыне, — протягиваю я и начинаю ходить из стороны в сторону, подбирая в голове вопросы. — Когда Никита впервые перевернулся на животик? Помнишь?

Молчание.

— Когда он сделал первый шаг? Помнишь?

Молчание.

— Ясно. Шагнем немного дальше. Как зовут девочку, которая ему нравится? Знаешь?

Молчание.

— Ты, хотя бы, помнишь, какую руку он сломал в прошлом году?

— Левую, — торопится Илья с ответом.

— Правую, — усмехаюсь я. — Ты всё еще уверен в том, что ты хороший отец?

Он ничего не отвечает, лишь вздыхает и опускает взгляд в пол. Молчит, и, судя по всему, не собирается мне что-либо отвечать.

Вновь возвращаюсь к своему чемодану и собираю в него остатки вещей, которых осталось в этой квартире совсем немного. Надеюсь, это будет последний чемодан, который я перевезу в свою съемную квартиру, а потом и в постоянную. Нужно только найти подходящее жилье по приемлемой цене, чтобы было удобно мне добираться до работы, а Никитке до школы и на тренировки.

— Лёль, — неожиданный шепот Ильи над головой заставил вздрогнуть. Развернулась на месте и настороженно посмотрела в его глаза. Когда-то они мне казались карими с затаившимся в них огнем и легким безумием. Сейчас же в них виделось черное отчаяние и тоска. — Вернись ко мне, — шепчет он и обхватывает моё лицо ладонями.

— Нет, Илья, — убираю его руки от своего лица. — Уже ничего не получится. Мы убили наши отношения окончательно. Уже и склеивать нечего.

— Я подыхаю без тебя, — произносит он затравлено и запускает пальцы себе в волосы. — Смотри, во что я превратился за эти дни.

Руками указывает на всего себя, и я невольно прослеживаю взглядом его фигуру. Да, выглядит он, мягко говоря, не очень. Серая футболка с жирными пятнами висит на нем тряпкой. Потертые джинсы, казалось, едва держаться на бедрах. Он похудел, осунулся. Лицо серое, взгляд потухший.

Ему тяжело, да. И это видно…

Но это не тянет на жалость. По крайней мере, мне его ни капли не жалко. Я впервые не чувствую к нему абсолютно ничего.

— Подыхаешь? — вскидываю я бровь и криво ухмыляюсь без намека на веселье. — А когда трахал другую, подыхал? Когда возвращался после неё и ложился ко мне в постель, подыхал? Когда смотрел мне в глаза и клялся в любви, зная, что еще вчера вечером то же самое говорил другой, тоже подыхал? Ты сам, изо дня в день, убивал наш брак, а теперь заявляешь о том, что, оказывается, без меня подыхаешь.

Он ничего не отвечает, лишь с грустью смотрит мне в глаза, словно вот-вот пустит скупую мужскую слезу, если я не дам ему хоть каплю утешения.

Приближаюсь к нему и, глядя в глаза, спокойно произношу:

— Илья, возьми себя в руки и оставайся мужчиной до конца. Пожалуйста. И прекрати пить, иначе потеряешь работу и девушку, — указываю себе за спину, где на подушке все еще лежало чужое женское белье.

— Это… — начинает он, указывая на белье. Бегает взглядом по комнате, пытаясь подобрать слова.

— Мне плевать что это или кто, — опережаю его. — Меня не касается твоя личная жизнь, ровно так же как тебя не должна касаться моя личная жизнь. Мы ничего друг другу уже не должны и ничем не обязаны. Собери сопли и почисти зубы, иначе кроме трусов на подушке по утру ты больше ничего не увидишь. А сейчас извини, но меня ждет такси.

Повернулась к чемодану, застегнула его. Ещё раз оглядела комнату и, убедившись в том, что всё забрала, направилась к выходу, обойдя Илью, который всё еще находился в ступоре.

— А ты изменилась, — сказал он внезапно тепло. — Стала другая.

— Мне тут муж изменял. Представляешь? — пожала плечами и улыбнулась в ответ. — Вот и характер изменил…-ся.

— Прости меня, Лёль.

— Нет, — покачала головой и вышла из комнаты, неся в руке последний чемодан.

— Моя девочка! Наконец-то, почтила меня своим вниманием! — ликовала Наташа и сгребла меня в свои объятия, не давая продохнуть. — Как же я соскучилась по тебе!

— Задушишь же, — смеялась я, обнимая ее в ответ столь же сильно. — Я тоже скучала, Нутэлка моя.

— Две недели тебя не видела. Рассказывай, что нового?

— Может, хотя бы за столик сядем, чтобы посетителей не смущать? — красноречиво указала взглядом на людей, сидящих за столиками кафе, в котором Наташа всё еще работала администратором.

— Конечно, давай! — спохватилась подруга и повела меня к столику близ окна. Сев напротив меня, подруга внимательно оглядела меня и улыбнулась настолько широко, что уголки ее губ хотелось остановить пальцами, иначе могла треснуть голова. — Какая же ты красотка! Вот, что значит, когда женщину хорошо трахают.

— Господи, Наташа! — от неловкости спрятала лицо в ладонях и тихо посмеялась. — Ты как что-нибудь скажешь… Хоть мертвой притворяйся рядом с тобой.

— Никто не поверит, что такой цветущий цветок сдох. Ну, рассказывай, чего нового? Как жизнь молодая? Как жених молодой?

— У меня нет жениха, — остановила я полет её мысли. — Я живу одна с сыном, пока, на съемной квартире. Но, думаю, что уже через месяц смогу позволить себе свою квартиру.

— Демон слился, что ли? — вскинула Наташа брови и подалась вперед, практически перегнувшись через стол.

— Нет, не слился. Мы иногда созваниваемся, почти каждый день переписываемся. Просто, я пришла к решению, что хочу пожить для себя. Свободно, понимаешь?

— Наверное, да. Ну, и правильно. Не нужно сразу прыгать в новые отношения. Приличная разведенка должна хотя бы месяц поорать в караоке и херануть каре. Хотя, каре у тебя уже давно есть, так что остается только караоке, — расслабилась подруга и откинулась на спинку стула. — А Никитка как? Нормально реагирует на изменения?

— Нормально, — пожала я неопределенно плечами и стала перебирать в руках бумажную салфетку, лежащую на столике. — Мы много разговаривали на эту тему первое время. Он немного злиться на Илью, но, надеюсь, это скоро пройдет.

— Илья-то твой уже, поди, новую пассию себе нашел? — злорадно произнесла Наташа.

— У него их за последний месяц было столько, что я уже не знаю, как все это объяснить Никите, чтобы он понял, не обиделся и не перенял его модель поведения.

— Что тут можно объяснять? — всплеснула руками подруга. — Кобеля с цепи спустили. Всё. Сейчас ни одну сучку мимо своего хвоста не пропустит.

— Это уже его личное дело, — улыбнулась я.

— Да и хрен с ним, с этим Ильей. Пусть ему там кашляется и икается лет сто вперед без остановки.

— Добрая ты, конечно. Аж страшно.

— Ага, я та еще фея. Могу отфеячить так, что волшебная пыльца будет еще год сыпаться из задницы, натертой волшебной палочкой.

— Фу, Наташа! — рассмеялась я, прикрывая лицо салфеткой. — Ну, у тебя и фантазия, конечно.

— Я своей фантазией фантазировала, что ты и Демон уже живет вместе, — ехидно произнесла она. — Он  в гости-то хоть заходит к тебе? Ну, там раздвинуть створки… лифта, если он застрянет? Или воткнуть тебе… гвоздь в стену?

— Несколько раз приходил, — произнесла я загадочно, отчего взгляд Наташи вспыхнул огнем неподдельного интереса, словно я сейчас поделюсь своим самым большим секретом. — Ничего раздвигать и втыкать не приходилось.

— Эх, облом у пацана, — с досадой махнула подруга рукой. — Аж, жалко его стало.

— Никитка к нему в автомастерскую бегает с тренировок. Так что Демьян, так или иначе, но вовлечен в мою жизнь. Так сказать, невидимой тенью следует за мной.

— Блин! Вот, прям, уважуха ему. Не знаешь, у него, случайно братьев нету?

— Опомнись, женщина! — щелкнула я ее по лбу. — У тебя есть Марат, который, между прочим, является дядей Демьяна, если ты забыла.

— Я может, хочу чего помоложе, — ехидно ответила подруга и стрельнула взглядом туда, где стоял Марат, о чем-то переговариваясь с барменом. — Хотя… Ладно, уговорила. Этот тоже сойдет.

Словно почувствовав её взгляд, Марат обернулся и едва заметно улыбнувшись подмигнул Наташе, отчего у неё на щеках появился легкий румянец.

— Бесит, когда он так делает, — смущенно произнесла подруга, проведя пальцем по стеклянной столешнице.

— А, по-моему, кто-то влюбился, — протянула я хитро улыбаясь.

— Ой, всё! — закрыла она руками лицо и через несколько секунд, глядя на меня через небольшую щелочку между пальцами, спросила. — Прям сильно заметно, да?

— Нет, что ты! — соврала я демонстративно.

— Черт! Могла бы и получше врать.

— Как умею, — развела я руками.

— Чтобы завтра же позвала к себе домой Демона чинить кран, вешать полки, собирать шкаф… Да, что угодно, лишь бы он делал это голый. Поняла? — угрожающе тыча в стол пальцем, спросила Наташа?

— Это всё можно прекрасно сделать и одетым, — едва сдерживая смех, ответила я. — К тому же, думаю, Никитка будет не очень рад такому визиту Демьяна.

— Никитку я беру на себя. С ночевкой. А ты берешь на себя Демона. И на себя, и под себя, и немного сзади. Поняла?

— Перестань, Наташ!  У меня сейчас тушь потечет от смеха.

— А я не шучу, вообще-то, — серьёзно произнесла она. — Завтра часов в десять забираю Никитку, едем в парк, загород и в прочие заповедные места, которые знает Марат. А вы с Демоном ломаете мебель. Потом чините и снова ломаете.

— Какая же ты приставучая.

— Это я еще даже не старалась, — деловито ответила подруга. — Давай, хоть, кофе бахнем? А то на сухую, что-то плохо фантазия идет. Бедолажка, — позвала она официанта. — Сообрази два кофе.

— И бутылку шампанского, — добавила я заказ.

— Шампанское? В обед? В твоей туристической фирме по шапке не настучат за такие фокусы в первые же рабочие дни?

— Не настучат, — заверила я подругу. — А вот ты обещала кое-что сделать, когда увидишь вот это.

Достала из своей сумочки паспорт и открыла его на той странице, где стояла печать о расторжении брака.

— Серьёзно?! — подскочила Наташа и выхватила из моих рук паспорт. — Наконец-то! Кофе не надо, шампанское быстрее неси! — крикнула она официанту, и тот поспешил поставить на поднос бокалы и бутылку шампанского. — Да, без бокалов. Бутылку мне дай.

Буквально побежав навстречу официанту, Наташа выхватила из его рук бутылку. Скинула туфли и забралась на барный стул, с которого встала на барную стойку.

— Наташа, — попыталась я её остановить. — Я же пошутила. Слезай, давай!

— Ничего подобного, — ответила подруга, тряся бутылку и снимая фольгу с горлышка. — Я просто обязана это сделать.

— Ты не удивлен? — насторожено спросила Марата, указывая рукой на свою горячо любимую подругу.

Мужчина не выражал почти никаких эмоций. Разве что уголок губ был вздернут в ухмылке.

— Это же Наташа, — произнес он лаконично.

— Ну, да, — согласилась я, кивая. — Этим можно объяснить практически всё.

— За свободу! — крикнула Наташа, и я невольно вжала голову в плечи от громкого хлопка высвободившейся из бутылки шампанского пробки. — Я так твоей свадьбе не радовалась, как разводу.

— Я заметила.

Теплые струи воды в душевой кабинке приятно бьют по лицу. Каждый сантиметр тела получает мягкую ласку, пока уставшие за весь день мышцы наслаждаются долгожданным расслаблением.

Сегодня выходной, который я планировала провести с сыном. Мы планировали собрать новую мебель и расставить ее по комнатам, но стоило нам начать процесс сборки, как мощным вихрем в квартиру ворвались Марат и Арина под чутким предводительством Наташи. Взяли Никитку в оборот и таким же мощным вихрем усвистали прочь, оставив меня одну. Никита сначала сопротивлялся, так как всю неделю ждал, когда мы уже приступим к сборке мебели, но волшебные слова «поход», «квадроцикл» и «рулить будешь сам», сделали своё дело.

В итоге я осталась одна в квартире. Навела порядок во всех комнатах, выкинула строительный мусор и часть старой мебели, оставшейся от прежних жильцов и, даже, собрала прикроватную тумбочку, тысячу раз перечитав инструкцию по её сборке. Между делом написала Демьяну смс о том, что будет нужна его помощь по сборке шкафа, так как войну с небольшой тумбочкой я выиграла с трудом и не представляю, как провернуть то же самое с огромным шкафом, в который свободно можно поместить, как минимум, двадцать таких же сборщиц как я.

Казалось бы, маленькие, но довольно увлекательные хлопоты. И, плюс ко всему, еще очень выматывающие.

Выключаю воду и стою еще несколько секунд, ожидая, когда с тела стекут последние капли. Выхожу из кабинки и прохожусь по телу большим мягким полотенцем, затем накидываю махровый халат, предвкушая как сейчас упаду на диван с книгой и, возможно, усну за ее прочтением.

Провожу ладонью по запотевшему зеркалу и смотрю на свое отражение: немного уставшее, но довольное выражение лица. Провожу пальцами по влажным волосам, в сотый раз прокручивая в голове варианты того, что сними можно сделать. Может, обстричь? Покрасить? Хочется чего-то нового и каких-то перемен. Хотя, за последние два месяца этих перемен и чего-то нового было столько, что за всю жизнь еще не случалось. Видимо, вошла во вкус, вышла из стоячей воды и поняла насколько может быть интересной и разнообразной жизнь, в которой нет груза ответственности в виде навязанных обязательств. И как же, оказывается, легко дышать в стороне от тлеющего семейного очага. Ведь, когда огонь тлеет, он не согревает, а лишь пускает дым, не позволяя вдохнуть полной грудью и что-либо видеть. Лишь глаза слезятся.

Только увидев в паспорте штамп о расторжении брака, я поняла, что по-настоящему рада свободе, которую раньше считала одиночеством. Даже родители не высказали ничего против моего нового статуса, поняв, что насильно мил не будешь, а сову на глобус не натянешь. И та измена Ильи была лишь первым звоночком о том, что с этого поезда пора прыгать, ибо катится в бездну.

Собирая полотенцем с волос влагу, внезапно замерла на месте, услышав как что-то внутри квартиры с грохотом упало. Насторожилась, прислушиваясь к звукам. Через пару секунд раздался тихий шорох. Шаги. Тишина.

На цыпочках подошла к двери ванной комнаты и приложила к ней ухо. Резкий грохот заставил меня немного подпрыгнуть на месте и зажать рот ладонью, чтобы возможный грабитель, маньяк или убийца не услышал моего вопля.

Потуже завязала пояс халата и, тихо открыв дверь, вышла из ванной комнаты. С опаской заглянула в кухню, но никаких признаков постороннего присутствия не уловила. В комнате сына свет был выключен, а дверь плотно закрыта. Зато в гостиной горел свет, который, я помню, выключила перед тем, как пойти в душ.

Прижимаясь к стене, неслышно подошла к дверному проему гостиной и набрала побольше воздуха в легкие, вероятно, чтобы спугнуть непрошенного гостя мощным криком раненного осла.

Господи! И куда я собралась в одном халате? Меня же можно обезоружить и дезориентировать, просто потянув за пояс.

Но делать-то что-то нужно…

Снова последовал грохот, а за ним и тихие ругательства, заставившие меня расслабиться и избавиться от напряжения, сковавшего мои мышцы.

Голос Демьяна было невозможно перепутать с каким-либо еще.

Поправив влажный волосы, показалась на свет и едва не уронила челюсть себе на ноги, увидев парня по пояс обнаженным в одних лишь светлых, низко сидящих, джинсах, из которых выглядывала белая резинка боксеров.

— Привет, — улыбнулся он мне уголком губ. Взгляд бездонных голубых глаз очень тщательно прошелся по моей фигуре, заставляя смущенно переступить с ноги на ногу.

— Ты меня напугал, — нарушила я затянувшееся молчание, чувствуя, что начинаю краснеть под его сканирующим взглядом.

Но еще больше я краснела от того, что Демьян совершенно точно понимал, что под халатом на мне нет абсолютно ничего.

— Прости, не хотел тебя напугать, — ответил он спокойно, но его мысли уже были явно далеки от темы нашего разговора. Его зрачки стали шире, губы разомкнулись, а грудь опускалась и поднималась от тяжелого дыхания.

— Решил шкаф собрать? — попыталась я отвлечь нас обоих от того, чего мы, возможно, ждали два месяца.

— Решил, — кивнул он моим словам и отложил в сторону отвертку.

Не спеша подошел ко мне, оставив между нами расстояние в три шага. Вероятно, моя очередь пойти к нему навстречу.

— Когда закончишь, турник этот открути, — указал пальцем над головой.

От прежних хозяев остался турник — металлическая труба, что была прикручена в дверном проеме. Судя по всему, кто-то любил заниматься зарядкой в этой квартире.

— А тебе он не пригодится? — спросил Демьян, лукаво улыбаясь.

— Я до него даже не дотягиваюсь, — усмехнулась я и подняла руки, демонстрируя, что мне до этого турника не хватает еще сантиметров пятьдесят роста.

— А если так? — спросил Демьян и подхватил меня за талию, заставляя вцепиться в трубу обеими руками.

— Уже лучше, — рассмеялась я и чуть не задохнулась от его внезапной близости.

Наши лица, наконец, оказались на одном уровне. До соприкосновения губ оставались считанные сантиметры. Он был настолько близко, что я чувствовала его теплое дыхание и свежесть его парфюма.

— Я скучал, — произнес он чуть хриплым голосом и коснулся кончиком носа моего. — Сильно.

— Я тоже, — ответила шепотом и сильнее сжала турник, почувствовав прикосновения пальцев Демьяна к своим бедрам. — Я долго так не продержусь.

— Я тоже, — сказал парень и потянул за пояс халата, медленно его развязывая. Распахнул ткань и шумно вдохнул, увидев, меня абсолютно обнаженную и полностью открытую перед ним. — Всё. Сорвался.

Сказав это, Демьян склонил голову и приник губами к левой груди, жадно вобрав затвердевший сосок.

Закрыв глаза, издала стон наслаждения, когда он повторил то же самое с правой грудью. Непроизвольно сжала бедра, когда его губы стали чертить дорожку влажных поцелуев, медленно спускаясь все ниже и ниже.

— Дём, — выдохнула я. — Я сейчас упаду.

— Держись, — ответил он коротко, и влажный язык коснулся складочек, заставив меня содрогнуться всем телом от ощущения сладкого спазма внизу живота.

Запрокинула голову и прикусила нижнюю губу, чувствуя, как разрастается пламя. Как становится горячо и жарко от каждого прикосновения Демьяна. Как каждое его прикосновение находит нужный отклик в моем теле.

— Падаю, — простонала я,  не в силах контролировать что-либо, и пальцы сами разжались, отпуская меня в свободный полет.

— Поймал, — прошептал мне в губы Демьян, прижав к своему телу.

Кожа к коже. Настолько близко, что биение сердец в унисон, одно дыхание на двоих.

— Ну, так что? — хитро улыбаясь, спросил Демьян.

— Что? — не поняла, утопая в омуте его бездонных глаз, что казались почти синими от пылающего  в них желания.

— Турник откручиваем или он нам еще пригодится? — дразня мои губы, произнес он.

— Демон-искуситель ты, — ответила ему в тон и прикусила его нижнюю губу, нежно потянув на себя.

— Всё потому что ты — моя маленькая демоница.

Три года спустя…

— Я скоро лопну от поедания этих шашлыков.

Наташа, в свойственной ей манере, рухнула рядом со мной на лежак. Положила на меня одну свою ногу и устало вздохнула, почесывая колено

— Марат опять дал только трико? Футболку всё ещё не дает? — указала я на спортивные штаны, в которых подруга гордо щеголяла уже третий день по территории загородного дома, именуемого балаганом.

— Ага, фиг отвоюешь у него футболку. Типа, буду тут задницей светить, его отвлекать от мангала. Вот и пихает меня в свои треники. Я же теперь жена, — передразнила она его голос.

— Заботу мужик проявляет, а ты… — сдерживая смех, потрепала подругу по распущенным волосам и обняла одной рукой за шею, прижав к груди.

— Вот заправлю ночью его усы  ему в нос, чтобы знал и боялся.

— Какая изощренная месть, — засмеялась я. — Он их выдохнет и не заметит.

— Ну и ладно. Главное, что месть была сделана, а заметит или нет — его проблемы.

— Лёлечка, поешь хоть немного, пока твои мужички отвлекают Алису, — коснулась моего плеча бабушка Демьяна. — А то весь день как воробышек клюешь.

— Хорошо, Варвара Петровна. Сейчас подойду к столу, — пожала в ответ её руку и тепло улыбнулась.

Женщина удовлетворенно кивнула и направилась в сторону мангала, за которым, оттачивая кулинарный навык, стоял Марат — её младший сын, а теперь еще и Наташин муж. Рядом с  ним, усиленно помогая, крутилась Аришка — дочка Наташи. Девочка, на удивление, легко приняла этого большого и  на первый взгляд грозного мужчину в свою семью.

— Вот, смотри! — прошептала возмущенно Наташа. — Тебя она, значит, Лёлечкой величает, а меня сухо Наташей. Будто кошка клок шерсти выплевывает и все никак не выплюнет.

— А, что ты хотела? — рассмеялась я. — Ты жена её сына, она для тебя теперь свекровь. А к женам внуков требований меньше, чем к женам сыновей. Так что теперь терпи.

— Да не, — махнула рукой Наташа. — Она же любит необычные имена и, наверное, ждала какую-нибудь Нихуэллу в бальном платье и реверансом до пола, а пришла Наташка в растянутых трениках и матом до потолка.

— Иди сюда, Нихуэлла, и не бухти, — притянула подругу к себе и обняла запредельно крепко, просто, чтобы она знала, что я всегда рядом и всегда на её стороне. — Люблю тебя, дурёха.

— Вот ты как накатишь, так начинаешь свои эти ванильные речи толкать, — пробурчала подруга, но все же обняла меня в ответ. — Тоже тебя люблю, вообще-то.

— У меня грудное вскармливание. Максимум, что я могу накатить, это отвар шиповника, который мне щедро поставляет Варвара Петровна, — напомнила я Наташе.

— Наверное, мне тоже скоро пригодятся её чудо-рецепты для молочной кухни, — вздохнула девушка.

— В смысле? — выпрямилась я и посмотрела на подругу во все глаза. — Ты это… того? Беременна?

— И того и этого, — засмеялась Наташа и положила ладонь на живот. — Уже почти месяц задержка, а сегодня утром я чуть глаза не выблевала.

— А Марат знает?

— Еще нет, — покачала она головой. — Я всё не могу дождаться момента, когда в его руках не будет шампуров. Иначе он на радостях заколет кого-нибудь.

— Поздравляю, моя конфетка! — снова обняла подругу и покачала из стороны в сторону. — Я так за тебя рада!

— Я за тебя, все равно, больше рада, — произнесла она и указала подбородком в сторону небольшой полянки, где, держа на руках нашу маленькую дочку Алису, стоял Демьян. Рядом с ним, пуская мыльные пузыри, кружил Никитка. Девочка задорно смеялась каждый раз, стоило перед её личиком оказаться пузырику, который легко лопался от воздушного прикосновения её маленькой ручки.

— Сейчас опять до икоты её насмешат, — беззлобно произнесла я.

— Милота же? — толкнула меня плечом Наташа. — И вот именно так же выглядишь и ты рядом с ними. Тоже смеешься почти до икоты и тоже в надежных руках. Прямо, так хорошо на душе становится, глядя на то, как ты теперь по-настоящему счастлива. Даже яйца никому откручивать не хочется.

— Это не может не радовать, — улыбнулась я.

— Еще бы.

— Наташа! — послышался голос Варвары Петровны.

— О, моя кошечка соскучилась. Пойду, уважу, — сказав это, девушка поспешила к свекрови, чтобы оттачивать мастерство сарказма.

Впрочем, противник ей достался достойный, ибо Варваре Петровне тоже палец в рот не клади — откусит по локоть.

Моё внимание снова привлек звонкий смех маленького белокурого колокольчика. Дочка хлопала в ладоши, пытаясь лопнуть как можно больше мыльных пузырей, что ей щедро надувал Никитка. Из него получился просто замечательный старший брат. Честно говоря, мы с Демьяном ожидали, что с его стороны будет детская ревность, смешанная с подростковым максимализмом. Но на деле оказалось, что мы могли полностью полагаться на него, зная, что у нас есть такой замечательный помощник и, пусть еще совсем юный, но уже настоящий мужчина.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, ко мне повернулся Демьян и лукаво подмигнул. Уголок красивых губ пополз вверх, словно напоминая мне о том, что через несколько часов, когда уснет Алиса, он обещал украсть меня в своё единоличное пользование.

Что тут скажешь? Разве можно отказать Демону?

Нельзя…

Конец!