© Арден Л., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Не с первого раза, но мне удаётся открыть глаза. Здесь сумрачно, однако недостаточно, чтобы помешать мне рассмотреть комнату, в которой я оказалась. Стоит ночь, тяжёлые занавески раздвинуты, и луна освещает бо́льшую часть комнаты, заглядывая через высокие арочные окна и балконные двери. Стекло вставлено в специальные панели, напоминающие изысканно выполненную решётку, из-за чего свет дробится, ложась узором на пол и стены. Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить названия запахов, что сейчас витают в воздухе. Ароматические масла. Жасмин с примесью корицы и инжира. Всё это идеально сочетается с сухим запахом пустыни. Понимаю, что я в Паргаде… я дома. Эта мысль лёгкая, сонная, почти нереальная. Она обволакивает моё сознание так же мягко, как и несколько покрывал, в которые я завернулась.

Я лежу на огромной кровати с балдахином, окружённая множеством подушек с вышивкой. Ткань постельного белья настолько приятная, что мне даже не хочется выбираться из её ласковых объятий. Я медленно обвожу взглядом убранство помещения. Оно не огромное, но очень большое, особенно если учитывать, что это комната для одного человека. Точно угадать цвет стен в скудном освещении практически невозможно. Скорее всего, они светло-серые, но большая их часть покрыта узорами, вырезанными прямо по камню, что создает замысловатый рельеф из света и теней. У противоположной стены стоят огромный шкаф и массивный стол с грудой свитков и книг, сваленных на нём. На стуле несколько мечей в ножнах. Рядом проход в виде арки, отделанной резьбой, а вместо двери висят переливающиеся в тусклом свете золотистые занавески. Вероятно, проход в умывальню. Прямо в середине комнаты располагаются обитые парчой два мягких дивана и два кресла. Они окружают круглый серебряный столик. У выхода на балкон стоит огромная золотая клетка с двумя птицами. Те крепко спят, дожидаясь нового дня, чтобы запеть вновь.

Я медленно сажусь, морщусь от внезапной тяжести в голове и спускаю ноги на пол, пальцами чувствуя мягкость ковра. Не найдя никакой обуви, я прохожу в середину комнаты. Ковёр лежит лишь вокруг кровати, стоит отойти, как ступни касаются камня. Весь пол покрыт белым мрамором, который максимально долго хранит прохладу и освежает в жаркие дни. Я непроизвольно улыбаюсь, вспоминая, что в моей комнате тоже был мраморный пол. Сохранилась ли моя комната?

Голова ещё как в тумане. Всё такое родное и незнакомое одновременно. Я почти уверена, что знаю, кому принадлежат эти покои, но боюсь озвучивать имя даже у себя в голове. Недавние события, моя семья, это помещение и невесомое платье на мне. Будто воспоминания, которые у меня есть, лишь наполовину мои.

Озадаченная, я провожу ладонью по чистым, расчёсанным волосам. Дотрагиваюсь до деревянной спинки кресла, касаюсь пальцами нежных занавесок балдахина, украшенных золотой вышивкой. Всё это похоже на сон. На сон, в котором я бы хотела задержаться подольше.

Но я не могу оставаться здесь вечно, поэтому подхожу к большим двойным дверям, кладу ладонь на позолоченную ручку и несколько мгновений медлю, ожидая, что вся окружающая обстановка растворится в дымке, а я очнусь в комнате для слуг во дворце Каидана.

Однако ничего не происходит.

Тогда я нажимаю на изогнутую ручку и тяну дверь на себя. Опираюсь на неё, всё ещё боясь потеряться в действительности. Меня словно пытают новообретённой надеждой, когда я вижу молодого мужчину у противоположной стены в коридоре. Он совсем не похож на того, каким был в Цере.

Сейчас он в домашней, немного мятой одежде, на плечи накинут простой халат, что делает его образ более родным. Сердце в груди болезненно сжимается. Его тёмные волосы растрёпаны, а в серых глазах нет угрозы, насмешки или пренебрежения, которые я видела в праздничном зале во дворце Каидана. Сейчас он выглядит таким же напуганным, как и я. Брат замер, не двигается и, кажется, даже не дышит. Из моего горла вырывается сдавленный всхлип. Я не знаю, что мне делать – плакать или смеяться. Пытаюсь взять себя в руки, но звук продолжает рваться наружу, и вот я уже, заливаясь слезами, смеюсь у него в объятиях. Ноги едва меня держат, но Даян так крепко меня сжимает, что я с трудом могу дышать.

Я не вижу, но ощущаю его улыбку, чувствую, как по телу брата проходит дрожь от напряжения. Он что-то шепчет в мои волосы, но делает это так тихо, что я не могу разобрать ни слова. Похоже на его личную молитву, поэтому я не прерываю и не спрашиваю. Все мысли путаются, я не могу решить, о чём спросить, что узнать первым.

Даян ослабляет объятия и немного отстраняется, чтобы наконец взглянуть мне в лицо.

– Твои глаза… они вновь разные. – Брат неуверенно касается моего лица, стирая слёзы. – Что произошло? Почему они были карими?

Я открываю рот, чтобы ответить, но замираю, когда справа, в глубине коридора, раздаётся эхо приближающихся шагов. Даян подхватывает меня за талию и, поднимая в воздух, заносит обратно в комнату, тихо прикрывая дверь. Я не успеваю даже ахнуть, настолько легко он это делает, словно я ничего не вешу. Поставив меня на пол, брат заговорщически улыбается и прикладывает палец к своим губам. Я же прикусываю свой согнутый указательный палец, боясь то ли рассмеяться в голос, то ли вновь заплакать. Мы молчим, затаив дыхание, и продолжаем прерванный разговор, лишь когда шаги стихают в противоположной стороне.

– Думаю, тебе не хочется, чтобы наши Назари примчались сюда всей толпой. Что они обязательно и сделают, стоит только им узнать, что ты проснулась. – Хитрая улыбка Даяна ширится, обнажая белоснежные зубы.

Назари… Это слово теплом отзывается в моих воспоминаниях. Наша свита, наши названные братья и сестра. Моя память ещё не полностью восстановилась, и я с горечью осознаю, что никак не могу с уверенностью вспомнить их лица. Мне стыдно признаться Даяну, что я едва ли помню нашу семью.

– Я капала специальную настойку в глаз, чтобы изменить цвет. Я ничего не… не помнила… не помнила тебя и… Айлу… и… – начинаю захлёбываться словами, желая скорее попросить прощения, рассказать, почему всё это время я к ним не возвращалась.

– Ойро, не нужно объяснять сейчас.

Даян вновь порывисто обнимает меня, его частое сердцебиение отдаётся мне в щёку, пока я прижимаюсь к нему в ответ. Внутри меня уверенность, что мы всегда были близки, но трепет, с которым он едва касается моих волос, проводя по ним ладонью, кажется чем-то новым.

Брат берёт меня за руку и ведёт обратно к кровати.

– Ахна Мальта нам немного рассказала про твою потерю памяти. Мы всё обсудим утром, когда ты выспишься и будешь готова.

– Я думала, что разные глаза – это дефект, – не обращая внимания на его слова, силюсь объяснить я. Теперь мне жаль, что все эти годы я стыдилась этого. Но тогда я не знала, что это моё наследие от обоих родителей.

Мне необходимо, чтобы Даян поверил в искренность моего оправдания. Шумно выдыхаю, а он кивает, продолжая мягко улыбаться. Я жадно оглядываю брата с ног до головы. Пытаюсь припомнить каждую мелкую деталь и сравнить с тем, как он выглядит сейчас. В его серых глазах понимание, брат поглаживает мою ладонь и терпеливо ждёт, пока я перестану учащённо дышать и бояться, что он пропадёт.

– Ты всё ещё выглядишь усталой. У тебя, наверное, множество вопросов, как и у нас. – Брат подталкивает меня к кровати, и я не сопротивляюсь, вновь забираясь под мягкое покрывало. – Но я хочу, чтобы ты отдохнула ещё. А завтра мы все вместе будем говорить столько, сколько влезет. И послезавтра, и после этого.

От его слов на глаза вновь наворачиваются слёзы. Даян присаживается рядом и успокаивающе гладит меня по волосам, а я чувствую себя маленькой, сломленной и счастливой одновременно.

– Теперь впереди у нас вся жизнь. – Брат тянет эту фразу с надеждой, он тоже никак не может перестать рассматривать моё лицо.

Я с трудом заставляю себя моргать, не в силах оторвать взгляд от его сверкающих глаз, поражаясь, что брат, которого я знала раньше, превратился в такого крепкого и уже взрослого мужчину. Хотя для меня он и в детстве был взрослым, был моей опорой. Тот, кто меня всегда понимал и не боялся моего Дара. Он в открытую вставал на пути моей тьмы, когда она бесконтрольно вырывалась наружу и волной затапливала коридоры дворца. Тьма же никогда его не трогала, чувствуя родственную кровь. Наоборот, она всегда обволакивала Даяна, придавая ему сил. Тёрлась у его ног, как верный пёс, готовая помогать и защищать.

С Айлой было иначе. Я безумно любила сестру, а она, благодаря Дару контроля, была терпеливее меня, умела держать себя в руках и всех очаровывать. Любила платья, украшения и праздники. Истинная принцесса и настоящая любимица народа, какой я бы никогда не могла стать. Помню, как после десяти лет я тоже начала интересоваться красивыми нарядами, но изысканность сестры всё равно была на другом уровне. Когда тьма встречала Айлу, она чёрной стеной замирала перед ней, словно перед второй хозяйкой. Моя сила, обычно безумная, перед ней же спокойная, едва колебалась и ждала.

Однако Айла становилась настоящей Калануа, пока до хрипа спорила с нами, не желая признавать поражения в детских играх. Невольно вспоминаю, что в детстве на лице Айлы я замечала такую же опасную улыбку, как у меня и брата, когда она, отходя в сторону, позволяла тьме двигаться дальше. И та неслась вперёд, как счастливое животное, выпущенное побегать на воле. Мы все – потомки Илоса, поэтому, несмотря на внешнее спокойствие и кротость, и в Айле есть знакомая нам дикая тьма.

Я обвожу комнату мимолётным взглядом в поисках сестры, хотя помню, что её здесь нет. В памяти всплывает произошедшее в Цере, и я знаю, кого точно не смогу встретить завтра.

– Даян… мой друг Дарен. Он у них? – У меня холодеет внутри от предстоящего ответа, но я заставляю себя выдавить ещё один вопрос: – Он жив?

Улыбка исчезает с лица Даяна. Впервые за всё время он хмурится и не спешит с ответом.

– Я уверен, что он жив, – задумавшись на мгновение, медленно выговаривает он. – Он им нужен, как ценный пленник и носитель нашего Дара. Но мне пришлось… пришлось оставить его, Ойро. Его сделали марионеткой, а убить наследника Каидана, чтобы освободить подконтрольного, было бы равноценно войне. Я бы развязал Клетусу руки. Каидан имел бы полное право привести армию к границам Илоса, и никто бы не вступился за нас.

Внимательно вслушиваясь в тихий голос Даяна, чувствую, что он скорее убеждает себя, оправдывается перед собой. Клетус тогда был прав. Это гордость нашего рода. Мы никого из своих не оставляем позади, а Даяну пришлось…

– Но ты говоришь, что он твой друг, поэтому мы вытащим его, Ойро. Я обещаю, – он произносит это твёрдо и сильнее сжимает пальцами мою ладонь.

– Я знаю. Я верю тебе, Даян. Больше, чем кому-либо.

Брат медленно выдыхает, а его плечи расслабляются. Меня продолжают пугать мысли о Дарене, оставшемся в Каидане. Знание, что Эол привязал его к себе и теперь может заставить подчиняться, злит меня. Но я обессилена, и эта злость – тлеющая и слабая, а все мои попытки вновь её разжечь – сейчас тщетны.

Я знаю, что Даян говорит искренне, и он сделает всё, чтобы помочь вернуть Дарену свободу. Я должна довериться брату. Сейчас, кроме этого, я больше ничего не могу.

– Ты уйдёшь? – Мои глаза слипаются, но я судорожно цепляюсь за его руку, когда Даян пытается встать с кровати.

Не хочу оставаться одна. Всё ещё боюсь, что это не более чем сон.

– Я могу подождать, пока ты уснёшь, сидя в кресле. Или, если хочешь, я уй…

– Нет! – перебиваю я. – Останься. Ложись с другой стороны, поспи. И это ведь твоя комната, верно?

На мгновение в серых глазах проскальзывает удивление, он замирает, раздумывая над моим предложением. Нервно закусываю губу, возможно, я смущаю его. Мы не виделись больше шести лет, и я уже достаточно взрослая для подобного, однако прошу брата лечь со мной в одну кровать, как в детстве. Хочу извиниться, но внезапно Даян принимает предложение и ложится с другой стороны. Я внимательно наблюдаю, как брат укладывается на живот, взбивает подушку и обнимает её. Каждое движение кажется мне правильным, привычным и идеально ему подходящим. Он всегда так делал. Кровать настолько большая, что даже если он протянет руку, то не дотронется до меня. Я сама пододвигаюсь чуть ближе и протягиваю ему руку, а Даян без лишних возражений хватается за неё в ответ.

– Если Анис, Рушан, Самия или Айла найдут меня здесь утром, то наверняка устроят разнос, – бормочет Даян в подушку, но, в противовес своим словам, вновь поворачивает голову ко мне и демонстрирует довольную улыбку.

Брат ещё немного ёрзает, устраиваясь удобнее.

– Почему? Так… нельзя? – неуверенно спрашиваю я, не зная, что он имеет в виду.

– Нам всё можно, – тянет он. – Но ворчать они начнут, потому что я отправил их по комнатам, а сам пришёл сюда.

Я рада слышать, что с Назари всё хорошо. Сердцебиение ускоряется от мысли, что завтра я увижу их всех, встречу свою семью. И до дрожи в пальцах волнуюсь, предвкушая завтрашний день.

В следующий раз я просыпаюсь от солнечных лучей, которые из-за распахнутых занавесок бьют прямо в глаза. Жмурюсь и перекатываюсь на широкой кровати, пытаясь скрыться от яркого света. Воздух в комнате стал в разы теплее, поэтому я дёргаю ногой, скидывая с себя часть одеяла. Птицы в клетке проснулись, наполняя помещение весёлым щебетом. Слепо шарю рукой по кровати, но Даяна уже нет рядом, когда именно он ушёл – я не знаю. Бегло окидываю взглядом балдахин, многоуровневый потолок и убранство комнаты. Расслабляюсь, осознавая, что при свете дня сразу бы узнала спальню брата. Здесь всё в золотых, серых и терракотовых оттенках. Так, как он любит.

Сажусь в кровати и понимаю, что в помещении я всё-таки не одна.

С одного из диванов сразу подскакивают Айла и Самия. Сестру хоть мимолётно, но я уже видела в Цере, однако Самию вижу впервые за все эти годы. Ещё ночью я не могла точно вспомнить лицо подруги, но сейчас, взглянув ей в глаза, сразу узнаю.

Её волосы, в отличие от всех Калануа, чуть светлее. Они отливают коричневым, а не чёрным. Сейчас они заплетены в свободную косу, а несколько коротких прядей обрамляют аккуратное лицо. Прямой, слегка вздёрнутый нос, пухлые губы и большие светло-синие глаза, но при свете дня они кажутся ещё светлее, почти голубыми. Её кожа, как и у Айлы, бледнее, чем у меня или Даяна. На девушке красивое платье песочно-золотистого цвета. Непрозрачная ткань приглушённо сверкает, создавая эффект жидкого золота, струящегося по её телу. Одна рука от плеча до кисти полностью открыта, вторую же скрывает свободно ниспадающая ткань. Улыбаюсь, замечая на запястьях девушки множество браслетов. Самия всегда их любила, хотя в детстве почти не носила из-за постоянных тренировок Назари. На её пальцах несколько колец с драгоценными камнями. Девушка на полголовы выше стоящей рядом Айлы, а это значит, и меня тоже, хотя помню, что в детстве мы были схожего роста.

Айла и Самия напряжённо молчат и, кажется, даже не дышат, а разноцветные глаза сестры широко распахнуты. Мне хочется попросить её хотя бы начать моргать, но я, как и они, не могу выдавить и звука.

Моя младшая сестра оставила волосы распущенными и выбрала платье, похожее по фасону на наряд Самии, но из воздушного материала бледно-персикового цвета. На её руках несколько браслетов и колец, лоб украшает диадема с розовыми топазами и серебряными звёздами. Совсем как в моём сне. Хотя я начинаю сомневаться, что мои кошмары были снами.

Я едва успеваю спустить ноги на пол, как Самия приходит в себя первая. Девушка подскакивает ко мне и стискивает в объятиях. Она не сказала ни слова, но теперь плачет, и это настолько неожиданно, что я начинаю гладить её по спине, успокаивая. Бросаю испуганный взгляд на Айлу, но та улыбается, качая головой.

– Самия, у тебя глаза опухнут, – сипло бормочу я, в горле пересохло после длительного сна.

Услышав своё имя из моих уст, девушка заливается слезами пуще прежнего, а я сдавленно смеюсь. Я прекрасно помню, что Самия, как одна из Назари, проходила жёсткие тренировки наравне с остальными. Ей было тяжело, но она никогда не плакала. В первый раз я становлюсь свидетелем её слёз и в глубине души надеюсь, что в последний.

Айла всё-таки помогает мне утешить подругу. Когда нам это удаётся, сестра сама обнимает меня, сжимая руки так крепко, что у меня начинают болеть рёбра и плечи, но я не возражаю. Потом Айла, пытаясь справиться с накатывающими слезами, отводит взгляд, а я же, наоборот, стараюсь её рассмотреть. Она скрывает смущение за серьёзным выражением лица, придирчиво оглядывает состояние сухой кожи на моих руках после работы на кухне, трогает мои волосы, у которых нет того здорового блеска, что есть у волос сестры.

– Мы всё поправим, – уверенно начинает она, будто это действительно так важно, – ты, наконец, дома… и всё будет хорошо.

Айла, как и Даян, гладит меня по волосам, словно маленькую, но я позволяю, чувствуя, что это нужно нам всем. Каждое её простое прикосновение выходит напряжённым, будто она пытается справиться со сдерживаемой злостью или неловкостью. Я сжимаю её пальцы в своих ладонях, ласково улыбаюсь, и только после этого она немного расслабляется. Неожиданно сестра тянет меня, заставляя подняться с кровати.

– Уже перевалило за полдень, мы обещали всем, что поможем тебе одеться и встретимся на дневном чаепитии, – она подталкивает меня в сторону ванной комнаты. – Мы всё приготовим, ты просто умойся. Или, если хочешь, мы поможем тебе. Могу я, например. Или позовём кого-нибудь… служанок… и попросим их? Я не давлю. Как тебе… захочется или удобнее.

Я недоумённо моргаю, когда секунду назад вполне собранная и сосредоточенная девушка вдруг начинает метаться, мысли её путаются, а слова будто накатывают друг на друга, стремясь как можно быстрее вырваться наружу наперекор её собственной воле.

– Но если нет, то Самия может помочь. Хотя, возможно, со мной тебе будет комфортнее. Или даже одной. Я всё…

– Айла, дыши.

Вспоминаю, что у моей сестры такое и раньше бывало. Если она сильно нервничала, то начинала бессмысленно тараторить, но такое она позволяла себе лишь с близкими. На официальных встречах, даже будучи ребёнком, Айла умела держать себя в руках лучше, чем кто-либо из нас.

Сестра подчиняется, замолкает, делает глубокий вдох и медленный выдох, а потом вновь повторяет упражнение. Я ободряюще ей киваю, вспоминая, что сама научила её так успокаиваться. В душе разливается тепло от того, что она всё ещё применяет тот же способ.

Ухожу умыться в одиночестве, чтобы дать нам всем время принять реальность и успокоиться. Они наполнили для меня ванну. Всё помещение выложено кафелем, а за счёт окна здесь поразительно светло. Я с благодарностью опускаюсь в уже успевшую остыть воду, которая тут же помогает мне взбодриться, и уже через пятнадцать минут возвращаюсь чистая, выжимая волосы мягким полотенцем. Благодаря добавленному в воду маслу моя кожа бархатная и пахнет розами. Но я стараюсь не вести себя глупо и не нюхать свою руку при сестре и Самии.

Айла приносит мне свои платья. Раздумываю, не попросить ли привычные для меня штаны и рубашку, но, прикоснувшись к изящным тканям, не могу подавить желание надеть что-то настолько прекрасное, как на сестре. Однако при воспоминании о Дарене моя улыбка вянет, шёлковая юбка выскальзывает из пальцев и падает обратно к остальным нарядам.

– Если тебе не нравится, то я принесу что-нибудь другое, – торопливо предлагает сестра, замечая мой застывший взгляд. Она всегда хорошо меня чувствовала. – Просто ты наследница, выглядеть соответственно – часть нашего долга, и я решила…

– Дело в том, что я не могу выбрать, – обрываю я и прячу тревогу за смущённой улыбкой. – Они все слишком красивые. Ты мне поможешь?

Облегчённый вздох сестры получается шумным. Она тут же принимается осматривать принесённые платья и выбирает наряд серебристо-белого цвета, говоря, что он подчеркнёт мою оливковую кожу. Топ, украшенный вышивкой и сверкающим бисером, оставляет руки полностью открытыми. Мягкая шифоновая юбка начинает струиться прямо под грудью и заканчивается почти у самого пола. Самии удаётся убедить меня надеть разве что только один сверкающий браслет на руку. От всех остальных украшений я твёрдо намерена отказаться, но тут Айла вытаскивает расписную серебряную шкатулку. Все мои протесты остаются невысказанными, потому что я узнаю её. Мама обещала отдать её мне вместе с содержимым, как только я вырасту.

– Я прекрасно помню твои слабости, – с гордостью заявляет сестра, поднимая крышку.

Мамина коллекция браслетов и украшений на лодыжки. Серебряные, золотые и даже бронзовые. Некоторые украшены драгоценными камнями и тонкой сеткой покрывают почти всю ступню, а другие, более простые и лёгкие, предназначены для повседневной носки. В детстве Айла больше любила гребни и заколки для волос, я же испытывала трепет от содержимого этой шкатулки, поэтому губы сестры растягиваются в довольной улыбке, когда она отдаёт мне мамины драгоценности.

Я принимаю их без возражений, надеваю на лодыжки простые серебряные браслеты и слышу приятный звон, когда маленькие бубенцы приходят в движение от каждого моего шага. Самия даёт мне лёгкие сандалии.

С интересом наблюдаю, как Айла и Самия поправляют свой макияж, чтобы скрыть все следы от слёз. На Островах я ничем не пользовалась, но теперь вспоминаю, что в Илосе девушки действительно подводят глаза чёрной сурьмой, делая взгляд более выразительным. Айла, заметив моё недоумение от большого количества баночек, которые они принесли, подзывает меня к себе. Вкратце напоминает, для чего нужны пудра, тени для глаз и румяна, какие есть оттенки краски для губ. Самия почти сгибается от смеха, наблюдая, как я с трудом убеждаю сестру не мазать мне всё это на лицо. После длительных препирательств соглашаюсь только на сурьму, чтобы подвести глаза, и на едва заметную краску для губ.

Пока Самия расчёсывает мои уже высохшие волосы и заплетает их в свободную косу, как у неё, я узнаю от Айлы последние сплетни. Мы специально игнорируем серьёзные темы и вопросы о прошлом, чтобы не портить это приятное утро. Будь всё по-другому, у нас было бы множество таких непринуждённых моментов вместе. Когда мы бы наряжались, выбирали украшения или сплетничали. Но все эти моменты были у нас отняты. И подобные мысли оставляют привкус горечи во рту, но я молчу, не стремясь их озвучивать.

Я внимательно вглядываюсь в лицо сестры, думая, сколько же её слёз я пропустила, сколько из них было из-за меня. Ругалась ли она с Даяном? Тяжело ли ей было видеть меня в зеркале каждый день? Влюблялась ли она? Может, кто-то уже разбил ей сердце, а меня не было рядом, чтобы оторвать мерзавцу голову. Едва заметная дрожь пробегает по позвоночнику, но я силой воли заглушаю чужой шёпот и концентрируюсь на словах сестры, успокаивая себя тем, что теперь я в любой момент смогу об этом спросить у неё самой.

Айла напоминает мне, как родители впервые узнали о силе перемещения у Даяна. Когда ему было шесть, такой же шестилетний Рушан выскочил из-за угла, чтобы напугать принца. Брат так удивился, что применил свою силу и прыгнул на этаж ниже. Он приземлился прямо на задницу в середине зала совещания, где у отца был в разгаре серьёзный спор с советниками. Они все аж забыли, из-за чего кричали друг на друга, когда наследный принц рухнул на пол. Я заливаюсь хохотом вместе с Самией, вспоминая эту историю. Она не может наскучить, особенно учитывая, каким могущественным стал тот шестилетний мальчик.

Сестра также рассказывает, что мою комнату они не трогали, и если я захочу, то могу вновь поселиться там или выбрать любую другую.

Затем она негодует, что Анис ухлёстывает за каждой красивой девушкой. А в последнее время опять пропадает в городе с новой подругой, может, даже и не одной. Она предупреждает меня не вестись на его сладкие речи, так как по-другому он уже просто не умеет. Айла становится всё более разговорчивой и открытой, поэтому я не перебиваю и жадно впитываю всё, что она и Самия мне рассказывают.

– Кстати, скоро наш день рождения! – внезапно воодушевляется Айла, но её улыбка тает из-за затягивающейся тишины. Я перебираю в голове уклончивые варианты ответа, чтобы не выдать себя. Однако сестра схватывает всё на лету. – Ты не помнишь.

Я коротко киваю, не зная, насколько сильно её расстроит признание, что я даже нашу дату рождения не в состоянии припомнить. Память хоть и вернулась ко мне, но частично, смазанными отрывками, которые я надеюсь полностью восстановить в будущем.

– Мы родились в самый первый день зимы, Ойро, – понимающе отвечает Айла. – Нужно будет устроить что-то особенное в этом году!

Внезапное предложение сестры вызывает у меня улыбку.

– У тебя что ни год, так что-то особенное, – поддевает Самия.

– Неправда!

– Ещё как правда! Кто в позапрошлом году захотел двухдневный фестиваль, который не стихал даже ночью? А в прошлом году кто так просил в качестве подарка водное представление от теялийцев, что Даяну и Рушану пришлось привести принца и принцессу Теялы? Мне продолжать? – насмешливо наклоняет голову подруга. – А то я и твои детские желания о катании на слоне по Паргаде могу припомнить. И то, как ты едва не уговорила Аниса перенести тебя в Каидан, когда тебе захотелось посмотреть на снег в свой день рождения.

– О! Это я тоже помню, – активно киваю головой я, помогая Самии.

Айла какое-то время молчит, с серьёзным и даже недовольным лицом теребит ткань юбки. Я поджимаю губы, не уверенная, нормально ли это или она обиделась. Оборачиваюсь на Самию, но та ласково улыбается, качая головой. Она заканчивает мою косу и вытаскивает пару прядей, чтобы они обрамляли лицо.

– А Самия и Даян помолвлены! – внезапно выпаливает сестра.

– Предательница! – резко парирует подруга.

В зеркале я вижу, как Самия в шоке таращится на Айлу. Я прищуриваюсь, переводя взгляд с одной на другую.

Вспоминаю, как часто дразнила брата, пророча ему свадьбу с Самией. Тогда мне никто не верил. Теперь сестра с Назари поглядывают на меня с сомнением и стыдом, ожидая реакции. Возможно, они думают, что я могу разозлиться или обидеться, ведь всё это произошло без меня, но в действительности я рада за брата, хоть и старательно прячу любую радость под маской серьёзности.

– Покажи свои волосы, – ровным тоном прошу я подругу.

Самия смущённо поворачивает голову, и я рассматриваю, как по всей её косе тянутся золотые украшения в виде пустынного полумесяца и звёзд. Они вплетены в её каштановые волосы, как знак всем, что перед ними невеста, а я удивляюсь, почему не обратила на это внимания и не вспомнила о нашей традиции раньше.

– Свадьба была? – медленно спрашиваю я.

– Нет, – тут же отрицает Самия, надеясь смягчить меня такой новостью.

– Тогда ладно. Только Даяну не говорите, что вы проболтались, – успокаиваю их я, и они тут же расслабляются. – Хочу посмотреть, как он будет изворачиваться, чтобы сообщить мне об этом лично.

– Мы тоже хотим на это посмотреть, – соглашается Айла, а мои брови приподнимаются вверх, когда улыбка сестры приобретает оттенок хищного предвкушения.

Сестра и Самия тихо смеются, вероятно, догадываясь, что Даяну будет непросто рассказать мне правду. Мне хочется смеяться вместе с ними, хочется мечтать о предстоящих праздниках и радоваться за Даяна и Самию, но мысли о Дарене тяжёлым камнем давят на сердце. Я продолжаю натягивать улыбку, не желая портить и без того хрупкую и временную беззаботность, что мы пытаемся создать.

После этого разговора мы покидаем комнату Даяна, оставляя её в некотором беспорядке. Попадая в длинный коридор, украшенный проходными арками, я забываю про голод. Под моими ногами мраморный пол. Слева стена светло-серого цвета, покрытая рельефной росписью, справа вереница больших окон, но в них нет стёкол, только ажурные решётки, что позволяет воздуху свободно гулять по коридору. Свет проходит, дробясь на узоры, как и в спальне Даяна. Благодаря этому солнце не слепит глаза, лучи проникают отдельно друг от друга, играя по всему коридору и переливаясь от света к тени по нашей коже, когда мы идём вперёд.

Айла берёт меня под руку и уверенно показывает направление. Самия шагает с другой стороны. Мы проходим множество арок и комнат. Богато отделанные светлые помещения сменяются утопающими в сумраке коридорами. Не осмеливаюсь остановиться, чтобы разглядеть убранство. Если бы не сестра рядом, я бы переживала, что могу потеряться.

Всё кажется мне знакомым, но одновременно с этим рождается саднящее чувство, будто я здесь впервые. Сбиваюсь со счёта, сколько раз мы повернули. Эта мысль расстраивает меня сильнее, чем мне бы хотелось.

Я не знаю свой дом.

Лёгкая паника начинает брать верх, руки потеют, и я сжимаю их в кулаки. Новая одежда, новые украшения, комнаты и коридоры. Слишком много всего нового. Я чувствую себя самозванкой. Может ли эта жизнь принадлежать мне? Или я вру даже себе? Они думают, что вернули в дом свою потерянную двенадцатилетнюю сестру. Но та девочка умерла, когда мама толкнула её в Теневой залив. Я уверена, что умерла тогда. Понимают ли они, что я – это не она?

Я замалчиваю все эти сомнения, поднимая глаза на Айлу и замечая в её взгляде воодушевление и искреннюю радость. Её улыбка робкая, будто она боится сделать что-то не то. Но это я другая и могу сделать что-то неправильно, а не они.

Мы идём по новому коридору, здесь светлее. Это место похоже на длинную галерею: справа уже нет окон, только пустые пространства, прикрытые полупрозрачными занавесками и разделённые мраморными колоннами. Головокружительно красивое место. Но охватывающая меня паника сильнее. До нас доносятся обрывки разговора Даяна с кем-то. Осталось немного, и я встречу остальных членов семьи.

Внезапно для самой себя освобождаю руку из хватки Айлы и замираю на месте, не дойдя буквально несколько метров до последнего поворота. Девушки неуверенно оборачиваются ко мне. Самия хочет взять меня под руку и помочь продолжить путь, но Айла вновь читает меня лучше. Сестра перехватывает руку подруги, окидывает меня беглым взглядом и уводит Самию в сторону комнаты, где нас ожидают.

– Мы подождём, – бросает она напоследок.

У меня получается благодарно кивнуть, пока я сглатываю ком в горле. Сердце болезненно бьётся в груди, усиливая чувство тревоги. Девушки поворачивают за угол, а я остаюсь одна. Только теперь позволяю себе выпустить задержанный воздух, и взволнованное дыхание выдаёт меня с головой. Приваливаюсь к холодной стене и трачу минуту, чтобы остановить этот панический приступ. Когда мне это наконец удаётся, ругаю себя за трусость, раздвигаю колышущиеся на ветру занавески и встаю у проёма между колоннами, чтобы взглянуть на небо. Браслеты на лодыжках мягко позвякивают при каждом движении. Этот звук напоминает мне о маме. Она всегда носила подобные украшения, и её лёгкий шаг сопровождался перезвоном бубенчиков.

Пытаюсь успокоиться, считая про себя до тридцати. Упираюсь руками в перила, закрываю глаза, сосредотачиваясь на запахах и тихих звуках родных голосов. Я так долго ждала встречи со своей семьёй. Так долго хотела узнать, кто я и откуда. Потеряла много лет, но всё равно позволяю себе терять ещё больше, стоя здесь в одиночестве. Осенний свежий ветер, лаская лицо, немного приводит меня в чувство. Дышать становится легче, мрамор перил приятно холодит ладони. Собираюсь с духом и делаю уверенный шаг назад, чтобы присоединиться к остальным, но спиной упираюсь в чью-то грудь. Едва успеваю вздрогнуть от неожиданности, как тёплые ладони успокаивающе обхватывают мои голые плечи, и я замираю на какое-то мгновение. Медленно поворачиваю вначале голову, а потом и всё тело – и натыкаюсь взглядом на широкую мужскую грудь в хлопковой рубашке свободного кроя, рукава которой закатаны до локтей. Талия подпоясана кушаком1, свободные сверху штаны сужаются к голени и заправлены в невысокие сапоги. Он весь в чёрном. Подобный выбор цвета в городе посреди пустыни кажется мне странным. Я запрокидываю голову, чтобы встретиться с серыми глазами. Не такими пугающими, как у брата, темнее, с едва заметным голубым оттенком.

Я вспоминаю мальчика с особенным лицом, к которому все относились с сомнением, кроме нашего узкого круга. Его светлая, как у Айлы, кожа лишь слегка тронута загаром. Сейчас у него высокие скулы, линия челюсти выразительная, но чуть мягче, чем у большинства илосийцев. Прямой нос и красивые губы, но неулыбчивый рот. Его миндалевидные глаза завораживают. Они похожи на раскосые глаза теялийцев, но у этого молодого мужчины есть двойное веко, что делает глаза больше. Чёрные длинные волосы собраны в высокий хвост, а лицо обрамляют выбившаяся прядь и длинная косая чёлка, которая закрывала бы левый глаз, но прядь делает идеальную волну, оставляя оба глаза открытыми.

Он не удерживает меня, когда я делаю шаг назад, ничего не спрашивает и не бросается обнимать, как делали это другие. Его лицо расслабленное, даже немного хмурое. Он так же внимательно оглядывает меня с ног до головы и терпеливо ждёт.

На плече и торсе под рубашкой я замечаю очертания бинтов. Это он был в Цере вместе с Даяном. Его кровь капала на красный ковёр.

– Здравствуй, кахари.

Рушан…

Я специально не называю его по имени. Уголки его губ дёргаются и медленно растягиваются в улыбке. Она едва касается его глаз, но зубы он не показывает.

– Здравствуй, принцесса.

Он принимает эстафету и использует мой титул вместо имени. В ответ я копирую его улыбку.

В детстве это было нашей игрой. Мы чувствовали некоторое роднящее нас одиночество во дворце. Кахари среди королевской свиты и никому неизвестная, скрытая ото всех принцесса. Но вместо того, чтобы стать ближе, мы часто ссорились, сталкивались как во мнениях, так и на тренировочном поле, поддевали друг друга. Я даже не помню, произносила ли я когда-либо его имя вслух, за исключением того единственного раза в шестилетнем возрасте, когда все Назари официально дали свои клятвы верности троим наследникам Илоса. Вначале мы с Рушаном не использовали имена при обращении, чтобы насолить друг другу, но со временем это переросло в привычку и потеряло былой оскорбительный смысл, став некой связующей нитью, существующей лишь между нами. Сейчас я запоздало надеюсь, что он знал – я любила его ничуть ни меньше, чем остальных. Если же нет, то теперь у меня хотя бы есть шанс исправить эту ошибку, рассказать ему об этом.

Мне трудно перестать его разглядывать, отмечая, как изменились знакомые черты. В его внимательном взгляде облегчение. То ли потому, что я жива, то ли потому, что помню его. Возможно, и то, и другое. Рушан моргает несколько раз и сводит брови, будто пытается что-то припомнить либо удержать в себе. Решаю, стоит ли прервать эту игру и обнять его первой, как он произносит:

– Ты подросла. – Его голос стал ниже, но у него тёплый тембр.

Эта неловкая фраза повисает между нами, и я не могу сдержать улыбку.

– Ты вроде как тоже, – отвечаю ему в тон, и Рушан хмыкает.

Все наши нормальные разговоры были именно такими. Несуразными и немного неуклюжими, а вот ссорились мы от всей души, и выходило это гораздо естественнее.

– Плед, – вновь осеняет меня.

– Плед?

– Это был ты. Ты помог мне избежать наказания.

Медленно в его глазах отражается понимание, он коротко кивает.

– Мне стоило сразу догадаться, – тихо бормочет Назари себе под нос, вновь внимательно окидывая меня взглядом. – Ты никак не могла быть теялийкой. Твой традиционный поклон был ужасен. Спина должна оставаться прямой, а ты горбилась.

Я слегка наклоняю голову и вопросительно приподнимаю бровь, прикидывая, стоит ли оскорбиться, но на моём лице появляется предательская улыбка. Я слишком рада его видеть.

– Как… как много ты помнишь?

Он сбивается, и только несвойственная Рушану робость позволяет мне удержать прежнее выражение лица.

– Меньше, чем хотелось бы, – признаюсь я. – Но знаю, что будь мы детьми, то к этому моменту мы бы уже разругались.

– Справедливо, – беззастенчиво соглашается он, и тревога уходит.

Рушан открывает рот, хочет что-то сказать, но колеблется. Он поворачивает голову в сторону угла, за которым скрылись Айла и Самия. А я неожиданно чувствую, что должна что-то вспомнить, какой-то момент из детства. Я уверена, что это что-то важное, но пока этот отрывок – лишь пустующее пространство, которое мне не удается заполнить необходимым воспоминанием.

– Нам стоит присоединиться к остальным, – прерывает мою мысль кахари. – Конечно, если ты не хочешь помучить Аниса. Он и так ждёт дольше всех, чтобы увидеть тебя.

Не дожидаясь ответа, он поворачивается ко мне и, сгибая руку в локте, предлагает ухватиться за неё. Этот простой жест застаёт меня врасплох. Я вновь оглядываю Рушана, осознавая, что он больше не тот подросток, с которым мы цапались при любом удобном случае. Вспоминаю, как часто он дразнил меня тем, что я не могла поднять меч из-за его тяжести. Рушан вопросительно приподнимает бровь, замечая, что я смотрю на его руку с сомнением и опаской, будто на ней сидит змея. Я не хочу, чтобы кахари считал меня слабой и опекал, но всё-таки обхватываю его предплечье и позволяю вести себя. Только сегодня.

– Они спокойны уже вторые сутки. Я удивился, когда вышел сегодня ночью на патруль. – Незнакомый мужской голос.

– И что? – Мы приближаемся, и я различаю голос Даяна.

– И ничего! Тишина.

– Это может быть связано с тем, что произошло в Цере?

– Возможно. Хотя нельзя судить по одной ночи.

– Верно. Сегодня я сам проверю.

За поворотом узкий проход, ведущий на просторный балкон. Окон вновь нет, лишь мраморные колонны и лёгкие занавески между ними. Моя семья расположилась в углу на нескольких диванах с мягкими подушками. Перед ними круглые металлические столики, заполненные чашами со свежими фруктами и тарелками со сладостями. Из носиков нескольких чайников всё ещё идёт пар. Нас много, потому они придвинули несколько мягких кресел, создавая уютный круг вокруг столиков. Как только мы появляемся на балконе, все замолкают и поспешно поднимаются со своих мест, глядя на нас с Рушаном. Все лица мне знакомы, кроме одного.

Анис.

Теперь я вспоминаю и его, удивляясь, как могла забыть эти кудрявые волосы, хотя сейчас кудри уже не такие тугие, как были в детстве. Тогда у парня вокруг головы была огромная курчавая копна тёмных волос, поэтому мы легко замечали его издалека.

Сейчас же причёска совершенно другая: сзади и по бокам волосы коротко подстрижены, лишь верх остаётся длинным. Анису очень идёт, теперь уже полурасслабленные завитки падают ему на лоб и глаза. Он, как и другие илосийцы, обладает оливковой кожей, выделяющимися скулами и угловатой челюстью. Без улыбки это лицо излишне серьёзного или даже опасного человека, особенно если взять в расчёт, что в телосложении он ничуть не уступает наследному принцу. На нём штаны и рубашка, подвязанная кушаком, но, в отличие от Рушана, в бежевых оттенках. Поверх всего чёрный уличный халат, украшенный золотой нитью.

Назари растягивает губы в широкой улыбке, от чего у него появляются глубокие ямочки на щеках, и он превращается в того же озорного друга, которым был в детстве. Карие глаза сверкают, когда он смешно вертит головой, переводя взгляд с меня на Айлу и обратно. А потом, не отрывая от меня глаз, словно я могу исчезнуть, если он моргнёт, Анис пытается перелезть через кресло, в котором сидел, но спотыкается и почти падает вместе с ним. Все смеются, а друг, не обращая внимания, подскакивает ко мне и без малейшего стеснения сжимает в объятиях. Я едва не задыхаюсь, утыкаясь носом ему в грудь. Он приятно пахнет сладким лимоном. Если остальные испытывали хоть немного смущения после длительного расставания, то Анис подобными тревогами не страдает. Он пальцами зарывается в мои волосы, губами касается макушки, а ослабляет хватку, только когда я начинаю несильно бить его по спине, чтобы он позволил мне сделать полноценный вдох.

– Я так и знал, что вы уже все встретились с Ойро, – обиженно бросает он остальным и разглядывает моё лицо, крепко держа его в своих ладонях. – Как всегда, я последний!

Чувствую мозоли на его руках – скорее всего, от меча и лука, – а на лице Аниса вижу множество веснушек, рассыпанных по щекам и носу. Почти до боли сминаю края его халата с широкими рукавами, сдерживаясь, чтобы не заплакать от переполняющего меня счастья, что все они вновь со мной.

– Всё в порядке, Ойро? У тебя такое лицо, – замечает перемену друг и хмурится. – Рушан успел тебя обидеть? Мне ему наподдать?

– Почему всегда я что-то не так сделал? – наигранно сокрушается кахари, шумно падая на один из диванов.

– Есфли ты продоф… я фама тебе… – пытаюсь выдавить я, пока Анис ощупывает моё лицо, словно оно может быть подделкой.

– Что такое, любовь моя? – удивляется Анис, вскидывая брови.

Я с трудом отцепляю руки друга от лица, чувствую, что оно уже покраснело от его пальцев.

– Говорю, если продолжишь мне так щёки мять, я тебе сама наподдам.

Карие глаза распахиваются шире, и вместе со всеми он заливается хохотом.

– Да, это точно наша Ойро. Всегда ненавидела, если я трогал её лицо.

– Тебе вообще пора перестать просто так трогать женские лица, – иронично бросает Самия.

Анис обхватывает мою ладонь и подводит к столикам, он не позволяет мне выбрать место, а по-собственнически сажает между собой и Айлой. Друг не выпускает моей руки и переплетает наши пальцы. В этом жесте нет ничего интимного, только волнение и его старые привычки. Анис с детства любил прикосновения, они для него жизненно необходимы. Он всегда держал за руку либо меня, либо Айлу. Я улыбаюсь, наблюдая за его пальцами, что стискивают мою ладонь. Анис наливает мне чай в чашку из матового стекла и пододвигает фрукты поближе. Заботливо кидает в ароматный напиток несколько листиков мяты и кусочек лимона. Всё это он делает левой рукой, потому что не хочет размыкать наши сцепленные пальцы. Моя улыбка всё ширится от каждого его взгляда. Друг тянет руки то к одному блюду, то к другому, наблюдает за моей реакцией, решая, что из угощений может мне понравиться больше.

– Ойро, взгляни! Это печенье ты всегда любила, – воодушевлённо напоминает Анис, пододвигая поближе тарелку с небольшими лакомствами, посыпанными кунжутом. – Оно с сахарным лимонным сиропом и корицей.

Стоит мне взглянуть на изысканные угощения и носом втянуть забытые ароматы, как тупая боль в желудке напоминает о том, что я давно не ела. Я набрасываюсь на еду, но жую нарочито медленнее, чем мне бы хотелось, чтобы выглядеть подобающе. В детстве, когда мы оставались одни, между собой нас не заботил этикет. Только Айла никогда не вступала в мелкие драки за самую любимую еду. Но мы больше не дети, и если они все знают новые правила, то я пока в неведении.

Рушан тоже приступает к еде, а остальные тем временем рассказывают новости. Напоминают об устройстве города и дворца, помогая вернуть воспоминания. К моему разочарованию, пока у меня слишком много пробелов. Я вспоминаю слухи о том, что Паргада находится под песком, но сейчас мы как минимум на третьем этаже. Спрашиваю свою семью об этом. Но они вдруг замолкают, и я захлопываю рот, переживая, что сказала что-то не то.

– Извините, я бы хотела всё помнить…

– Нет, Ойро, ты не так поняла, – моментально обрывает меня Даян. – Мы просто удивлены, не более. Тебе абсолютно нечего стыдиться. Слава Первым, ты снова с нами, а память вернётся. Мы все об этом позаботимся.

Остальные согласно кивают. Я обвожу присутствующих благодарным взглядом.

– Так что не извиняйся впредь за такие пустяки. – Брат откидывается на спинку дивана, запахивая свой парчовый халат белого цвета. Он расписан золотыми нитями, а на плечах можно заметить вшитые драгоценные камни. – То, что ты слышала – правда, но наполовину. Лишь часть Паргады прячется под песками – остатки древнего города, который был ещё до появления самого Илоса здесь. Наши предки там всё восстановили, считая подобные сооружения очень полезными в столь жарком климате. Даже этот дворец имеет подземную часть. Если захочешь, сегодня кто-нибудь проведёт для тебя экскурсию.

Я с радостью соглашаюсь. Мы договариваемся, что в ближайшие дни я посмотрю дворец, сад и близлежащую территорию. А потом мы обязательно выйдем в город.

Прошу брата позволить мне присоединиться к тренировкам, и он сразу соглашается. Также Даян делится, что за эти годы ему удалось затащить Айлу на тренировочное поле. Теперь она хоть немного орудует коротким мечом и удивительно хороша с луком. Я с наигранным удивлением смотрю на своего близнеца.

– Что вы сделали с моей сестрой? Она раньше даже мясо на своей тарелке резать сама не любила!

Это правда, за неё это обычно делал отец. Айла – единственная из нас, кто за всё детство и шагу не сделала на тренировочное поле. Оружие её не интересовало.

Рушан чуть не давится чаем после моей фразы, а Анис и Даян смеются так, что первый едва не опрокидывает ногой один из столиков. Самия закусывает нижнюю губу, но несколько смешков всё-таки вырывается. Айла, как и подобает принцессе, бросает на нас скучающий взгляд и игнорирует мой выпад.

– Ваш план в Цере был отвратителен! – припоминаю я недавние события, когда веселье утихает. – Или скажете, что у вас был запасной козырь в рукаве?

Я говорю твёрдо, переводя выразительный взгляд с одного на другого. Неловкость почти осязаемо повисает в воздухе, Рушан и Анис делают вид, что сейчас нет ничего интереснее закусок на столе. Даян округляет глаза и отводит их, стремительно пытаясь придумать ответ. Я поворачиваюсь к Айле, которая притворяется, что пьёт чай, но тот немилосердно заканчивается, и ей приходится вернуть чашку на блюдце.

– Теперь я догадываюсь, что вы переносили людей из тюрьмы, но свадьба зачем? – решаю я помочь им с началом объяснений.

– Нам нужно было всех отвлечь. Вначале мы пытались всё подвести к простой помолвке, но Клетус не хотел уступать. Пришлось согласиться на свадьбу, – признаётся сестра. – С её помощью мы смогли собрать всех Квинтилиев и высокопоставленных каиданцев в одном месте. Главную тюрьму почти не охраняли, не считая рядовых солдат и лейтенантов.

– И даже при этом пришлось потрудиться, чтобы туда забраться. Никто из нас не мог переместиться в место, которое не видел, – пытается смягчить моё недовольство Даян.

– Дай угадаю. Этот изощрённый план принадлежит Айле?

– Точно.

– Ужасный план, – ровным тоном выдаю я свой вердикт.

– Не то слово, – поддерживает меня брат.

– А твой был каким?

– Я предложил просто поджечь весь дворец Церы ночью, – без капли стеснения признаётся Даян, расплываясь в белозубой улыбке.

– Вот на это я бы посмотрела, – бесстыдно копирую его улыбку, но моментально получаю локтем под рёбра от сестры, а Анис и Самия заходятся в смехе.

– Верно говорят, что у Илоса и его потомков чёрное сердце, – напоминает нам всем Рушан о старом слухе.

– У тебя такое же, – моментально парирует Айла, и Назари кивает, соглашаясь.

– План в целом удался, но я поддерживаю Ойро. Повторять пройденное у меня нет ни малейшего желания, – привлекает к себе внимание Анис.

– Что ты сделал?

В ответ на мой вопрос парень забавно морщит нос, но не успевает ничего ответить, потому что за него рассказывает Даян.

– У Аниса была особая и очень ответственная роль, – серьёзно начинает брат. Я прекращаю есть, напрягаясь в ожидании. – Он первым с ещё тремя ребятами залез в Нурим – каиданскую тюрьму – и осмотрел местность. Нашёл, где прячут наших людей.

– Называйте всё своими именами, ваше высочество, – недовольно парирует Анис и поворачивается в мою сторону. – Мне пришлось лезть по канализации. Благо система идентична с той, что есть в Исаре, скорее всего, именно исарийцы её придумали.

– Канализация? – переспрашиваю я.

– Ради Илоса, не спрашивай, как там пахнет, любовь моя. После подобной прогулки свои сапоги я сжёг, решив, что их не спасти.

Все силы я трачу, чтобы сдержать смех, представляя, как одному из генералов Илоса и Назари приходится пробираться по сточным трубам.

– Ты только не плачь, Даян купит тебе новые, – иронично наклоняет голову набок Рушан, отклоняется на спинку и складывает руки на груди.

– В следующий раз ты пойдёшь по дерьму, а я буду спать в комнате Айлы!

– Я не виноват, ты сам вытянул короткую соломинку.

– Анис вечно вытягивает короткую соломинку, – поясняет для меня Самия, а остальных веселит хмурое выражение лица кудрявого Назари.

Мы много смеёмся и шутим, вспоминая прошлое. Я с облегчением понимаю, что они изменились, но не так сильно, чтобы я не могла их узнать. Они выросли, поумнели, правили целой страной уже не один год, прошли через множество проблем, но не сломались. Мы пока что избегаем серьёзных тем, но они осязаемой тенью висят над нашими головами, и сегодня, как бы то ни было, нам придётся их коснуться.

Спустя несколько часов разговоров, после того как все отсмеялись из-за очередного воспоминания из детства, повисает тишина, которую никто не стремится прерывать.

– Ойро, покажи нам, – внезапно серьёзно просит Анис.

Остальные замирают, кажется, даже задерживают дыхание. Я понимаю, что Анис просто первый, кто решился попросить меня об этом.

– Рассказать? – уточняю я.

– Нет, покажи нам. Покажи, что произошло с тобой за эти годы.

Теперь становится заметнее, как им всем тяжело даётся терпение. Особенно Айле и Даяну. Их лица напряжены в ожидании моего решения, и в этот момент они очень похожи.

– Как я могу показать?

– Айла поможет с этим, – говорит брат, а я с недоумением поворачиваюсь к сестре.

– Мой основной Дар – это сдерживать твой, но есть и побочный, подобно твоему исцелению. Я также могу видеть прошлое через прикосновение и даже передавать картинки другим. Эта сила проявилась после твоего исчезновения.

Похоже, мои глаза сильно расширяются, потому что сестра начинает махать руками, торопливо дополняя:

– Но я могу увидеть только то, что ты мне позволишь. Для других достаточно прикосновения, но родственная кровь… защищает от моего вмешательства, – она виновато улыбается.

– То есть, например, от Назари тебе разрешения не нужно? – Я поражена, её Дар кажется интересным.

Айла кивает, и я слышу мелодичный звон её длинных серёжек.

– Но она поклялась никогда больше этого не делать.

Рушану вовсе не до смеха, он пугающе серьёзен и хмуро смотрит на Айлу, когда та, потупив взгляд, вновь кивает. Он сказал «больше», значит, она уже видела что-то. Что-то, чего не должна была.

– То есть ты сможешь показать всем одновременно? – Я меняю тему, чтобы сгладить возникшее напряжение. Айла благодарно касается моего колена, а я сдерживаю собственный интерес к произошедшему между ней и Рушаном.

Серебряной ложкой тщательно перемешиваю остывший чай в чашке, сахар растворяется очень медленно.

– Да, я могу показать остальным.

– Вы просто увидите? Или… вы так же будете чувствовать что-то? – стараюсь придать голосу безразличный тон.

– Мы будем чувствовать всё, что чувствовала ты, но не так остро. Словно это наше личное, далёкое воспоминание, – отвечает за сестру Даян, пока Айла мешкает с ответом.

Случайно я делаю слишком резкое движение, и ложка бьёт по краю чашки, стеклянный звон режет по ушам в повисшей тишине. Я благодарна, когда все притворяются, что ничего не заметили. Они не давят на меня и молча ждут, старательно делая вид, что тишина их не тяготит. Я не могу выбрать между желанием полностью открыться моей семье и опаской, что им придётся пережить мою боль как свою. Морщусь от мысли, что они будут чувствовать каждый удар плети по моей спине. Но, взглянув на их лица сейчас и видя, как они упрямо стараются на меня не смотреть, я замечаю то, чего не видела раньше.

Вину.

Ко мне мгновенно приходит осознание, что всё это время они винили себя в моей смерти. Сестра, которая должна была поехать с мамой в путешествие. Старший брат, уверенный в том, что должен оберегать меня и Айлу от всего. И Назари, чья главная задача – защита и поддержка королевских отпрысков. Их тяготит чувство вины, потому что их не было рядом, когда они были мне нужны больше всего. Я тоже оставила близких, но они были во дворце, в безопасности. И оставались семьёй, хоть и не полной.

У них был отец. Эта мысль словно ножом режет мне сердце, и я непроизвольно стискиваю платье на груди, но тут же отпускаю, перехватывая обеспокоенный взгляд Даяна. Я не готова думать об отце.

– Все эти годы я жила на Островах…

Никто уже не ожидал от меня рассказа, поэтому все одновременно поднимают глаза, моментально реагируя на мои первые слова.

– Я до сих пор плохо помню, как там оказалась, но меня нашла теялийка в трюме корабля, причалившего в Город. – Первые слова выходят с трудом. Приходится почти с силой выталкивать их из горла, но постепенно я расслабляюсь, и речь идёт плавнее. – У меня были разные глаза, и я была вся в крови, но она не испугалась и забрала к себе домой. Они стали мне приёмными родителями и воспитывали как свою дочь, которую потеряли, когда та была ребёнком. Теялийку зовут Лайла, а мужа её зовут Рой. Рой Сесциа.

Я так и знала, что эта фамилия им знакома. Почти все, не сдерживаясь, с изумлением смотрят на меня.

– Тот самый Рой Сесциа? Каиданец? – уточняет Рушан.

Я киваю.

– Он бывший капитан королевской гвардии! – всё ещё не веря в совпадение, поддерживает друга Даян. – Он почти легенда в Каидане. Но я думал, что он умер. По крайней мере, до нас дошли слухи об этом.

Киваю ещё раз и дополняю рассказ:

– Он жив, хотя я никогда не спрашивала, почему он покинул Каидан. Сесциа – хорошие люди, вряд ли я бы выжила, если бы не они. Остальное я покажу. Что мне сделать для этого, Айла?

Сестра мягко улыбается и протягивает раскрытую ладонь.

– Просто возьми меня за руку. Мы образуем круг.

После того, как она это говорит, все берутся за руки. С другой стороны руку моей сестры обхватывает Самия, потом следуют Рушан и Даян. Круг замыкается, когда Даян протягивает руку Анису.

– А теперь, Ойро, просто вспоминай то, что ты хочешь нам показать.

Сестра говорит мягко, успокаивающе. Её кожа начинает сверкать, как будто присыпанная звёздной пудрой. Айла закрывает глаза, концентрируясь. Остальные следуют её примеру. Я же не смыкаю век, раздумываю какое-то время, с чего начать. А определившись, начинаю прокручивать в голове калейдоскоп воспоминаний, при этом чувствуя, как ладони покалывает. Показываю всё по порядку. Решаю не оскорблять близких, умалчивая правду, поэтому открываю всё, что могу.

Вначале воспоминания идут тяжело и сбивчиво, но потом сестра словно хватается за другой конец и тянет на себя, передавая дальше. Моя жизнь в ускоренном темпе начинает проноситься перед глазами. Я начинаю с момента, когда Лайла нашла меня. Вновь переживаю свои первые годы одиночества и отчаяния, чувствуя себя преданной собственной памятью. Показываю знакомство с Дареном, первый ужас от встречи со Смотрителями, приступы злости, которые я не могла подавить, уроки с Роем, истории Мальты на площади. Показываю Теренса, Дастина и даже Марка. Мои близкие видят, как Дарен подарил мне два клинка, как мы бежали с Островов и наткнулись на заблокированный порт Илоса, из-за чего Элиот решил свернуть в сторону Теялы. Они чувствуют мои кошмары рядом с Теневым заливом, и Айла вздрагивает всем телом из-за ощущения каиданской стрелы в моём плече. Я показываю, как мы достигли Илоса и какой опорой для меня был Дарен. Хочу, чтобы они поняли, почему я пойду на многое, лишь бы вернуть друга. Намеренно скрываю наши с ним странные отношения, начавшие формироваться в пути, и сразу показываю, как на нас напали Падшие. Анис шипит, чувствуя мою боль от смерти Теренса, а Айла невольно впивается в мою ладонь ногтями. На пару секунд я открываю глаза и замечаю искажённое напряжением лицо Самии. До этого момента я выбирала воспоминания, но теперь отпускаю их все, и те волной несутся дальше. Я больше ничего не скрываю, показываю всё как есть. Показываю, как демоны в моей тьме ломали врагам кости, все слышат противные звуки рвущихся мышц. Лицо сестры приобретает серый оттенок, и я вырываю руку, прерывая воспоминания.

– Айла, ты уверена, что всё нормально? Твои губы побледнели.

Девушка трёт щёки, покусывая губы, чтобы те вновь приобрели нормальный оттенок, а потом сердитым взглядом смотрит на Рушана.

– Ты об этом говорил?

– Да, – отвечает кахари.

– Ты нашёл того падальщика?

Рушан растягивается в кровожадной улыбке, которую я никогда раньше не видела.

– Нашёл. Так что он заслужил свой конец.

– Мы почувствовали это, – обращается ко мне Самия, замечая, что я ничего не понимаю. – Ту тьму и демонов, что ты вызвала. Ту вибрацию, что ты послала, почувствовал каждый из нас, словно она прошла через наши тела. Но тогда у нас были проблемы с каиданцами в портовом городе, поэтому отправиться и проверить смог один Рушан через пять часов после случившегося. Он рассказал, что нашёл следы борьбы… части тел и брони. Оружие и одно тело с перерезанным горлом.

– Теренс, – едва слышно выдыхаю я.

– Да, – кивает Рушан. – Я догнал лидера Падших, до которого ты не смогла добраться. Тогда я решил, что он сумасшедший, ведь он нёс какой-то сбивчивый бред, но теперь я понимаю, насколько правдивы были его слова. Принцесса, тебе не нужно его искать. Я завершил твою месть и похоронил твоего друга по нашим традициям. Сжёг его тело, а пепел развеял над пустыней.

Я благодарно киваю, но Теренс остаётся мёртвым, поэтому мысль о законченной мести не приносит удовлетворения. Некоторое время мы сидим в тишине.

– Я также видел следы, – вдруг натянуто продолжает Рушан. – Уходящие на север следы от повозок и конницы. Последовал по ним, но быстро бросил затею, когда увидел, что они обрываются. Скорее всего, виной была песчаная буря. Если бы я двинулся дальше к границе…

Медленно понимаю, к чему он ведёт. Замечаю, как Рушан нервно сжимает и разжимает пальцы в кулак.

– Всё хорошо. Вряд ли бы ты нас нашёл, – успокаиваю его я.

– Я был близко… – возражает тот.

– Ойро права, Рушан. Я уверен, их сопровождали воины с Даром, способные отражать свет и становиться невидимыми. Только такие ускользают от наших патрулей, – помогает мне Даян.

Кахари не особо верит в наши доводы, но больше не продолжает. Айла вновь протягивает руку, приглашая продолжить.

– Ты была так близко к нам, а мы и не знали, – разочарованно бросает она. – Доверь нам остальное, Ойро. Доверь нам всё.

Мы все вновь берёмся за руки, и я продолжаю. Показываю свой путь в повозке. Хочу как можно быстрее проскочить воспоминания о жгутах, но Айла чувствует и сильно стискивает мне руку. Я уступаю. Даю им почувствовать безумие и боль от рваной кожи на руках. Наш побег и разбитую надежду, когда топор опустился на шею миссис Отеро. Сама злюсь, замечая, что даже Даян морщится от ощущения плети на спине. Показываю им Церу и дворец. Пытаюсь вспомнить каждый стратегически важный поворот и тайный коридор. Слышу злую брань друзей, когда позволяю увидеть, как каиданец прижимал меня к стене и поднимал юбку. В этот момент мы все чувствуем вырвавшуюся из Рушана силу, она словно слабая звуковая волна. Все напитки на столе за мгновение с треском превращаются в лёд.

Я меняю воспоминание, показываю встречу с Эолом, а потом резко перепрыгиваю на свадьбу. Как я узнала своего брата и сестру, как ко мне вернулись воспоминания, как узнала убийцу матери и отпустила тьму, наслаждаясь паникой. Показываю свой диалог с Эолом и как он предательски подчинил Дарена, чтобы тот убил меня. На этом я останавливаюсь. Даю им немного времени переварить. Свет Айлы меркнет, и сестра трёт лицо, пытаясь справиться с дрожью в пальцах.

– Теперь ты понимаешь, Даян, почему… почему я не могла бросить Дарена?

– Да. Я клянусь, Ойро, что мы вытащим его. – Брат прикладывает ладонь к груди. Знак искреннего обещания. Я чувствую подкатывающие слёзы, когда Анис, Рушан и Самия молча делают то же самое. Дают своё слово ради человека, которого даже не знают. – Завтра же мы соберём Совет и придумаем план. В любом случае нельзя оставлять им человека, способного перемещаться, но он под контролем, и эту проблему труднее всего решить.

Я благодарно киваю, понимая, что теперь мы не можем просто так в открытую ворваться во дворец Церы и забрать моего друга. Последствия каждого нашего действия в сторону Каидана будут отражаться на всём Илосе и его жителях. Я – член королевской семьи, и теперь приходится действовать в разы осторожнее. Перевожу взгляд на стол.

– Но что произошло с чаем? – стучу ложкой по куску тёмно-оранжевого льда в своей чашке. Во всех остальных ёмкостях тоже лёд.

– Я случайно. – Рушан растягивает губы в усмешке без тени вины.

Произошедшее помогает мне вспомнить один из наших главных секретов. Этот заносчивый парень при рождении умудрился получить способности от обоих родителей. Дар Тьмы и Дар Воды. Словно ещё до начала праздника успел с каждого стола стащить по куску пирога. Однако это как можно тщательнее скрывается ото всех. Любой правитель, узнав о кахари с двумя Дарами, посчитает его угрозой, от которой нужно избавиться.

– Я свой ещё не допил, – вздыхает Анис. – Разморозь обратно.

– Сейчас подтает и будет со льдом. Твой любимый, – игнорируя приказ, кахари пожимает плечами и откидывается на спинку дивана.

– Да он просто не умеет, – улыбается Самия, останавливая Аниса, намеревающегося вступить в словесную перепалку.

– Это не всё, Ойро, – Айла говорит так тихо, что только я могу разобрать её слова. Она всё время продолжает напряжённо смотреть в пол, нервно теребя ткань платья на колене.

Сестра права. Это не всё. Я не показала им, как на нас с мамой напали. Что произошло, как я ускользнула от нападавших и как мама умерла. Я также пропустила сон с воспоминаниями об этом дне. Глупо было надеяться, что они не заметят и просто забудут. Но если они один раз увидят, то, как и я, не смогут об этом забыть. Не смогут избавиться от этих кошмаров. Хотя они все уже не дети, я всё же не хочу, чтобы они видели, как избивают их мать и ребёнка, коим я была.

– Не все воспоминания стоит смотреть.

Аккуратно беру Айлу за руки и заставляю взглянуть на себя. Игнорирую то, что посторонние разговоры вновь стихают и все внимательно следят за нами.

– Я не такая слабая, как раньше, Ойро. – Сестра недовольно хмурит брови, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Сейчас она как никогда похожа на себя прежнюю.

– Знаю.

– Я хочу знать, что именно произошло.

– Понимаю, поэтому чуть позже я расскажу, но показывать…

– Я не помню её лица.

Она говорит о маме. Это откровение даётся ей болезненно. Я замираю, не зная, что сказать. Смотрю на Даяна, но тот качает головой, возможно, он тоже не знал.

– Оно всегда размытое, я никак не могу вспомнить её чётко, будто моих личных воспоминаний уже недостаточно, чтобы воскресить маму в памяти, – признаётся сестра, и мне искренне жаль, что ей приходится чувствовать подобное. Айла была в разы ближе с мамой, чем я.

– Если я покажу, вы… никто из вас не сможет этого забыть, – отвечаю я откровением на откровение. – Вы не сможете это стереть, не думать об этом, не видеть этого во снах. Даже спустя время, проживая обычный или же хороший день, вы посмотрите на небо, а перед глазами появится эта картина. Без стараний или напоминания. Она всегда будет с вами.

Я медленно обвожу их всех взглядом, пытаясь убедить, что эта правда не стоит того, но не встречаю сомнений в знакомых глазах. Все, наоборот, смотрят на меня твёрдо и упрямо, продолжая молчать. Тяжело вздыхаю, понимая, что у меня невообразимо упёртая семья, и нехотя протягиваю руку сестре. Айла хватается за неё поспешно, боясь, что я передумаю. Мне снова приходится пережить тот вечер, а дорогим мне людям увидеть, как несколько крепких мужчин избивают их малолетнюю сестру. Я показываю всё. И как впервые перерезала человеку горло, и как меня били ногами, а мама, используя силу, сложила череп живого человека вовнутрь. Как она толкнула меня, а в её спину попали стрелы, и как я, задыхаясь, ушла под воду Теневого залива.

Когда всё заканчивается, Айлу выворачивает прямо в пустую чашу из-под фруктов, которую Самия едва успевает ей протянуть. Сама она держится, хоть её лицо и приобрело серый оттенок. Они наверняка знакомы с насилием, но видеть насилие над родными – это совсем другое. Сестра вяло извиняется и понуро уходит в ближайшую умывальню, чтобы привести себя в порядок. Даян трёт лицо руками, Анис смотрит в пол, склонив голову. Рушан сосредоточенно разглядывает замороженный чай, думая о чём-то своём.

Настроение у всех полностью испорчено.

– Я… Ойро, мне и вправду… – Брат подбирает слова, но я приподнимаю руку, останавливая его.

– Не нужно, Даян. Тут нечего говорить. Это воспоминание. Ему уже много лет.

Они хоть и стараются это скрыть, но их плечи заметно расслабляются. Чувствую, что им становится немного легче после моих слов.

– Будет лучше, если и вы попытаетесь не воспринимать былое настолько остро и отвлечётесь. Прогулка может быть хорошей идеей, или можете выпустить пар на тренировке. Раньше вам вроде это помогало. – Я нарочито равнодушно пожимаю плечами, пытаясь вернуться к тому беззаботному настроению, что было в начале встречи. – Думаю, никто не обидится, если вы разгромите тренировочное поле. Как вы видели, я сделала в Цере кое-что похуже.

– И мы очень гордимся тобой. – Уголки губ Даяна приподнимаются в слабой, но улыбке.

– Идея неплохая, кстати, – помогает мне Анис, вставая. – Мы здесь уже несколько часов просидели. Ещё немного, и солнце сядет.

– Я бы с радостью присоединилась, но сегодня лучше побуду с Айлой, – говорю я, поднимаясь.

Назари и брат предлагают меня проводить, чтобы ещё побыть вместе, но я знаю, что сейчас им нужно время для осмысления увиденного. Я прощаюсь с родными до ужина и выхожу в коридор в поисках сестры, оставляя возможность остальным обсудить то, что они увидели, ведь в моём присутствии они никогда не станут этого делать.

Натыкаюсь на Айлу в коридоре, когда она возвращается к нам. В ответ на немой вопрос я подхватываю сестру под руку и увожу в противоположном направлении.

– Ты использовала много сил, давай я провожу тебя до комнаты, и ты отдохнёшь, – предлагаю я, успокаивающе поглаживая её кисть.

Сестра устало кивает и ведёт нас через длинные коридоры в сторону своих покоев. Я же пытаюсь в очередной раз запомнить путь. Лицо и губы сестры всё ещё бледнее обычного, она идёт медленно, нередко шаркая по полу, словно ей трудно поднимать ноги.

– Прости, что из-за нас тебе пришлось всё заново пережить. Мне не стоило просить, – сожалеет она.

– Не переживай об этом, – натянуто улыбаюсь я. – Возможно, у вас было в разы больше времени, чтобы смириться с маминой потерей, пока я ничего не помнила. Но я хотя бы видела это воспоминание раньше, ещё в начале своего путешествия. Хоть и думала, что это сон, у меня была возможность переварить увиденное. Вам же пришлось наблюдать за произошедшим впервые. Однако ты знаешь, что мы не закончили.

Качающая головой в такт моим словам Айла поднимает глаза на меня.

– Отец, – подсказываю я.

– Точно. Ты… хочешь увидеть сейчас?

– Нет. Вначале тебе стоит отдохнуть.

И я пока не готова.

Сестра слабо кивает, вновь переводя взгляд под ноги.

Комната Айлы располагается на этаж выше комнаты Даяна. По размеру они похожи, только в комнате сестры больше светлых оттенков. В основном белые, серебристые и персиковые. Огромная кровать из светлого дерева с балдахином стоит в украшенной росписью нише. Вместо шкафа для одежды у неё целая отдельная гардеробная, где аккуратно развешаны наряды. Большой туалетный столик с зеркалом в позолоченной раме. На столике множество украшений в беспорядке, как будто перед уходом она что-то искала и не успела разложить по местам. Диваны и кресла обиты парчой персикового цвета, а огромные окна впускают в комнату весь доступный свет уходящего солнца, потому что почти все они распахнуты.

– Я забыла тебе кое-что отдать. Точнее, по правилам, мы должны были это захоронить с тобой, но тела… – Айла осекается, а я вновь глажу её по руке, успокаивая и намекая, что её слова меня не обижают. – Его не было. Даян сказал, что стоит захоронить вместе с мамой, но я не смогла.

Сестра отходит к своему туалетному столику и бубнит конец предложения себе под нос, роясь в ящике и умножая беспорядок.

– Я сказала брату, что так и сделаю, но забрала эти вещи себе. Почему-то была уверена, что не должна их сжигать и… хотелось, чтобы у меня осталось что-то от тебя.

Наконец она находит то, что искала, и протягивает мне. Вначале я с сомнением смотрю на вещи, которые она пытается отдать. Не сразу принимаю их из её рук, но стоит мне только сжать пальцы вокруг протянутых сестрой прохладных ножен кинжала, как я сразу вспоминаю отца, подарившего мне первое оружие втайне от мамы. Всего лишь кинжал, но рукоять создана из белой кости с вырезанными на ней узорами, а ножны инкрустированы серебром и чёрным жемчугом. Я судорожно выдыхаю, вспоминая его хитрую улыбку в ту ночь. Сердце сжимается от несбыточного желания увидеть его ещё раз, живого. Увидеть и обнять. Сказать, что я пыталась защитить маму. Что его уроки не прошли зря и я убила нескольких врагов, напавших на нас. Может, не всем, но нескольким я успела отплатить. Гордился бы он мной, услышав это?

Этот кинжал – самый дорогой сердцу подарок от отца. Материальное воплощение его веры в меня, веры в то, что я могу сражаться наравне с братом и Назари. Обычно принцесс в Илосе максимум учили стрелять из лука и держать средний меч на случай крайней необходимости. Но считалось, что крайней необходимости не должно быть вовсе, ведь для этого есть Назари. Однако я с детства хотела быть как брат и наши друзья. Хотела уметь держать любое оружие. Сейчас, вспоминая это, я понимаю, почему мне так нравились уроки Роя.

Второй предмет – серебряный перстень с огромным чёрным камнем – покоится на раскрытой ладони Айлы. Его я не узнаю.

– Вряд ли я носила такое.

– Это одно из трёх Колец Пустыни, – понимающе, но грустно улыбается сестра. – Их должна была отдать нам мама на тринадцатый день рождения.

Но её не стало, когда нам было двенадцать. Ни я, ни Айла не решаемся сказать это вслух. Сестра устало садится на ближайший диван и приглашает меня присесть рядом.

– Кольца Пустыни – это подарок каждой королевы-матери своим будущим детям, – напоминает мой близнец. – На восьмом месяце беременности она выбирает камень или кристалл, который вставят в перстень. По легендам, эти перстни будут оберегать носителей и помогать им. Они станут нашими Сердцами, бережно выбранными матерью. Это священный обряд, как и выбор Назари. Только свиту выбирает отец, а камни – мать. – Сестра вертит в руках принесённое кольцо. – Конечно, насколько это всё правда – никто не знает. Скорее всего, камни никак не помогают, но это наша память о маме. Её подарок. И, так как их ещё часто называют Сердцами Пустыни, по традиции, на своей свадьбе мы передаём их тому, кого полюбим всем сердцем. Отдать его можно лишь однажды, когда ты уже полностью уверена в своём выборе.

Я беру кольцо. Серебро обвивает крупный чёрный камень. Он не блестит и не отражает свет, но я подношу его ближе к глазам и рассматриваю мелкие серебряные вкрапления, похожие на звёзды во тьме. Надеваю перстень на средний палец правой руки.

– Спасибо, – смущённо бормочу я, а потом сглатываю и повторяю увереннее: – Спасибо, что сохранила его для меня.

Улыбка Айлы становится чуть увереннее, но она печальная, такая, будто я пропустила всё самое важное в своей жизни и ей теперь жаль, что приходится передавать события на словах.

– У Даяна камень под названием раухтопаз, – продолжает сестра, пока я пристально разглядываю свой перстень, будто он должен раскрыть мне секрет собственного сердца. – Говорят, он помогает владельцу быть стойким и меняет восприятие действительности. Брат носит его, как и ты, на правой руке. Но отдаст его Самии в день их свадьбы.

Её подсказка помогает мне вспомнить золотое кольцо Даяна с крупным коричневатым кристаллом с дымчатой поволокой.

– Но про наши с тобой камни папа рассказал особенную историю. – Айла забирается на диван с ногами, подбирая их под себя, а я ёрзаю в нетерпении, переводя взгляд на сестру. – Никто не знал, что у мамы родятся близнецы. Все решили, что ей нужно взять один камень, и она выбрала мой – розовый топаз для душевной чистоты.

Сестра протягивает мне левую руку, на среднем пальце большой перстень с нежным, сверкающим различными гранями топазом, но я обращаю внимание на странный выбор металла. Он чёрный. Это сочетание вначале кажется странным, но затем я понимаю, насколько идеально оно подходит Айле. Чистая душа наследницы Дара Тьмы.

– Когда все решили, что её выбор сделан, мама вновь начала рыться среди горы драгоценных камней и кристаллов. Она перебирала долго, и все камни ей не нравились. Даже самые красивые рубины и жемчуга она отбрасывала без единого интереса. В итоге мама достала, по словам папы, «самый неприметный камень», а именно твой. Он спросил, зачем она взяла этот, если выбрала красивейший топаз. Попытался её отговорить, но мама с огромным животом накинулась на него, стоило ему забрать у неё выбранный обсидиан. Папа сказал, что сцена была и смешная и пугающая одновременно. И больше спорить с женой не стал. Они сделали два кольца, не понимая зачем, но всё встало на свои места с рождением близнецов.

Замечая воодушевление в голосе Айлы, я хочу попросить её показать мне этот момент, чтобы своими глазами увидеть, как папа рассказывает эту историю. Но я молчу, вновь замечая тёмные круги под глазами сестры.

– Обсидиан также называют вулканическим стеклом. Он хоть и не выглядит дорогим, но наделён энергией чёрного неба, а значит, превосходно подходит потомку Илоса.

Айла говорит медленно и вдумчиво, позволяя почувствовать её любовь и тоску, когда она смотрит на меня.

– Мама права, это идеальный камень для тебя.

– Хочешь сказать, что я такая же мрачная? – улыбаясь, бросаю я, чтобы хоть немного сгладить настроение.

– Что-то вроде того. – Сестра тихо смеётся, и печаль, нависшая над нами, тает.

Я оставляю сестру поспать, а сама выхожу, тихо прикрывая за собой дверь. Напоследок она сказала, что через несколько часов у нас ужин и если я сама не найду столовую, то за мной кто-нибудь зайдёт.

Прохожу по темнеющему коридору в закатных лучах солнца и останавливаюсь у соседней двери. Айла сказала, что она ведёт в мою комнату. Оставшись одна, неловко мнусь перед знакомыми двойными дверьми, но так и не решаюсь их распахнуть. Двигаюсь дальше, чтобы осмотреть наш дом и побыть немного наедине с собой.

Я выглядываю наружу с одного из балконов, разглядывая Паргаду и далёкие барханы песка. Огромный диск солнца окрашивает всё в оранжевые цвета, а голубого неба почти не видно из-за песка, поднятого ветром в воздух где-то вдалеке. Вероятно, ночью песчаная буря дойдёт до города. Дворец окружают прекрасные сады с фонтанами и неглубокими бассейнами. Упираюсь локтями в перила, наблюдая, как Назари вместе с Даяном выходят из здания, спускаются по небольшим ступенькам и уходят в направлении специального поля, где ещё тренируются несколько солдат. Похоже, они решили воспользоваться моим советом и поколотить что-нибудь. Я продолжаю с улыбкой следить за ними, но почему-то прячусь за колонной, когда Анис неожиданно поворачивает голову в мою сторону, как если бы почувствовал мой взгляд. Меня саму удивляет моя реакция, но она кажется знакомой. В детстве я часто тайно следила за их тренировками и пряталась, чтобы не быть обнаруженной.

Возвращаюсь обратно и почти полтора часа брожу по коридорам, пытаясь найти знакомые места и освежить память. Из любопытства распахиваю несколько дверей, чтобы осмотреть чей-то кабинет и несколько роскошных гостевых спален. Почти по всему дворцу вырезанные по камню орнаменты, словно кружево, украшают стены, ниши и потолки. Мраморный пол изредка прикрыт дорогими коврами или уступает место плитке. Излишне утопающие во тьме проходы внезапно сменяются светлыми залами с местами для отдыха. На диванах, обитых кремовой парчой, мягкие подушки, а обилие зеркал приумножает свет от свечей. В моём доме множество террас, балконов и длинных коридоров с резными арками. Полупрозрачные шёлковые занавески всегда в движении из-за гуляющего ветра, а в воздухе витают едва ощутимые ароматы масел и благовоний.

Где-то в глубине дворца я попадаю на небольшую запасную лестницу, украшенную зелёными растениями, что обвивают перила. Она ведёт на первый этаж прямо к подножию неглубокого бассейна с лазурной водой на заднем дворе. Здесь по стенам вверх ползут плетистые розы нежных оттенков. Чуть дальше я нахожу сады апельсиновых и гранатовых деревьев, удивительно отчётливо вспоминаю ароматы их цветов.

Моя прогулка слишком затягивается, поэтому я возвращаюсь на третий этаж. Кто-то уже зажёг свечи, вставленные в специальные медные или серебряные настенные светильники. Благодаря ажурному плетению и тончайшим завиткам, тёплый свет дробится, рисуя удивительные узоры на полу, стенах и потолке, создавая уютный полумрак. Но из-за отсутствия людей дворец кажется неестественно безмолвным в заканчивающихся сумерках. С недоумением оглядываюсь, прикидывая, где вся прислуга.

Словно догадываясь о моих желаниях, тени под ногами искривляются, обволакивают мои лодыжки и тянут направо. От этих теней я не чувствую ни злости, ни угрозы. Даже наоборот. Они похожи на родных питомцев, которые узнали меня и хотят помочь. Я сворачиваю направо и выхожу на одну из главных лестниц дворца. Ступеньки широкие и покрыты золотисто-песочным ковром, а мраморные перила украшены переплетением золота и серебра. Пригибаюсь, заслышав тихие шаги нескольких пар ног и голоса, доносящиеся с первого этажа. Двое охранников сопровождают трёх служанок. Девушки зажигают лампы и о чём-то тихо переговариваются. Чуть слышно позвякивая браслетами на лодыжках, я как можно быстрее спускаюсь по лестнице.

– Простите, а где все?

Служанки подскакивают от испуга, а самая молодая вздрагивает всем телом и роняет на пол свечу. К счастью, под ногами у нас не ковёр, а мрамор. Мне становится стыдно, что я их напугала.

– Ваше высочество, мы… простите…

Увидев, что все они илосийцы, я расслабляюсь. Верно, в Илосе никого не принуждают. Эти люди здесь просто работают за достойную плату. На девушках лёгкие льняные платья с запа́хом и рукавами, заканчивающимися чуть ниже локтя. Наряды кажутся простыми, но комфортными, что радует, пока я с недовольством вспоминаю корсет, что был частью формы служанок в Каидане.

– Просим прощения, принцесса Айла, мы помним о приказе вашего брата…

– Не Айла, – перебиваю я с неловкой улыбкой, чем заставляю всех умолкнуть.

Раздумываю, как выпутаться из сложившейся ситуации, возможно, здесь мало кто знает о моём существовании. Эта мысль огорчает, я обхватываю свои плечи руками, чувствуя себя самозванкой.

– Не Айла, – чуть увереннее повторяю я, вспоминая, что мне не нужно больше скрываться. – Меня зовут Ойро. Можете звать именно так, титул кажется мне…

…слишком непривычным и режет слух.

Но я не заканчиваю фразу, теряюсь, когда две молодые девушки, выпучив глаза, таращатся на меня, а третья, с сединой в длинных волосах, едва вскрикнув, зажимает рот рукой. Я не сразу понимаю, что она пытается заглушить звуки плача, но слёзы обильно льются по её лицу. Два охранника низко склоняют головы. От всего этого мне становится ещё более неуютно.

– Прошу вас, не нужно поклонов.

Солдаты тотчас выполняют мою просьбу, будто это приказ. Я отступаю на пару шагов, не зная, что теперь делать со сложившейся ситуацией.

– Я просто… хотела узнать, почему во дворце так пусто? Здесь всегда так?

– Нет, ваше высо… Ойро, принцесса Ойро. – Старший из двух охранников начинает путаться в титулах, но я уже не пытаюсь его поправлять. Просто продолжаю сдержанно улыбаться. – На рассвете принц Даян собрал срочный совет и сообщил о вашем возвращении. Он попросил, чтобы в течение одного дня мы избегали восточного крыла, так как никто не знал, в каком… в каком вы состоянии. Не хотели вас тревожить… или пугать.

Мои брови взлетают, я подмечаю, что он использовал слово «попросил», говоря о Даяне. Принц попросил… Родители бы гордились им.

– Простите, ваше высочество, если мы вас потревожили. Мы немедленно уйдём.

– Нет! Всё замечательно, передайте всем, что не нужно больше избегать меня и все могут свободно выполнять свою работу.

Нам всем немного неловко. Они, как и я, боятся лишний раз шелохнуться, будто я рассыплюсь от любого движения воздуха, а неаккуратно сказанное слово лишит меня рассудка. Я обращаю внимание на служанку, которая продолжает тихо всхлипывать. Подхожу к ней и беру её руки в свои.

– Что-то не так? Не стоит меня бояться.

Хоть у неё и есть седина в волосах, но морщин на лице не много, разве что сеточка вокруг глаз да небольшие складки у рта.

– Вы не помните… меня? Ойро… принцесса Ойро, – неуверенно улыбаясь, женщина пытается утереть слёзы, но они всё текут и текут. – Я помню, как вы родились, я работаю здесь очень давно и видела, как вы росли.

Теперь и у меня щиплет в глазах. Я часто моргаю, чтобы не расплакаться.

– И как? Я была скверным ребёнком? – неуклюже шучу я.

Женщина смеётся, забывая про слёзы.

– Скверным – никогда, но возможно… немного неспокойным. Пару раз пришлось полностью ремонтировать коридор и вашу комнату.

Я благодарно киваю ей в ответ, понимая, что она видела мою силу и не боится.

– Меня зовут Ноуша. А эти две девушки – Диля и Ярия – здесь лишь несколько лет и видят вас впервые.

Девушки сразу склоняют головы в поклоне. Я также отвечаю им кивком.

– Эти мужчины – Ятим и Самур, – продолжает представлять Ноуша. – Ятим тоже здесь давно и видел ваше рождение.

Охранник, заговоривший со мной первым, добродушно улыбается.

– Мне очень приятно со всеми вами познакомиться или же встретиться вновь, – я сжимаю тёплые руки Ноуши, радуясь, что она уже не плачет. – Я бы хотела проведать остальных слуг, когда будет возможность.

– Мы будем рады! Тех, кто и раньше знал о вас, около половины. Мы все возблагодарили Илоса, узнав, что вы живы.

– Вот ты где! – эхом прокатывается голос Самии. Звеня браслетами, подруга почти бегом спускается по главной лестнице.

– Госпожа Самия, – приветствуют солдаты, склоняя головы, девушки молча кланяются. Одна Ноуша остаётся стоять прямо.

– Ойро, я тебя везде обыскалась. – Запыхавшаяся Самия обхватывает мою руку и поворачивается к старшей служанке: – Ноуша, всё готово?

– Конечно, ужин накрыт в столовой. Когда я уходила, там уже были Рушан и его высочество Даян.

– Спасибо! На сегодня всё, отдохните как следует, – отвечает подруга и настойчиво тянет меня в один из коридоров.

– Приятного вечера! – Ноуша машет рукой и начинает подталкивать Дилю и Ярию в противоположном направлении.

Мы входим в столовую последними, остальные члены семьи уже расположились за длинным столом из тёмного дерева, покрытого белоснежной скатертью. Стол, сервированный фарфоровой расписной посудой, серебряными кубками и столовыми приборами, буквально ломится от аппетитных блюд и напитков. Говядина, прожаренная на огне и выложенная на тарелку с томатным соусом, курица, запечённая с картофелем и приправленная пряными травами, острое карри и пирог с сыром и грибами, салаты из свежих овощей и огромные вазы с фруктами, сушёными и свежими. Кувшины с соками и гранатовым вином. Из-за аппетитных запахов желудок отзывается глухим ворчанием, напоминая, что я так толком и не поела за весь день.

Пока у меня разбегаются глаза, Самия сажает меня во главе стола. Позади – огромное окно, за которым, по смутным воспоминаниям, находится сад, но уже слишком темно, чтобы разобрать. С потолка свисает несколько позолоченных люстр. Горящие свечи на них обрамлены стеклом и металлическим плетением, из-за чего витиеватые линии теней расползаются по всем поверхностям. Света люстр было бы достаточно, чтобы осветить стол, но сейчас зажжены и все фонари на стенах. Даже на столе среди блюд стоят несколько медных светильников, внутри которых горят свечи.

По правую руку от меня сидят Даян и Айла, а по левую Рушан, Самия и Анис. И всё же около половины стола остаётся пустым. Одновременно с нами могли бы сесть ещё человек десять. Перед глазами встаёт образ отца, сидящего на этом самом месте во главе стола. Как он, слушая советников, наклонялся ко мне пятилетней, чтобы помочь выковырять из еды тушёную морковь. Мы оба её не любили.

Я тру глаз, притворяясь, что в него что-то попало.

Почти все переоделись в домашнюю одежду. Даян и Анис – в свободные брюки и светлые рубашки. Рушан – опять во всём чёрном. На Айле теперь простое платье песочного цвета, только я и Самия остались в тех же нарядах.

– Наконец можно приступать, – воодушевлённо начинает брат.

Вероятно, он хочет добавить что-то ещё, но не успевает, потому что все трое Назари и Айла приподнимаются со своих стульев и прямо-таки сметают еду на свои тарелки. Я с недоумением смотрю на сестру, которая впервые на моей памяти с таким усердием пытается отвоевать себе лакомства. Рушан бьёт Аниса ложкой по руке, пытаясь защитить главный предмет спора за столом, а именно пирог с курицей, яйцами и луком. Даян бросает на меня виноватый взгляд и как ни в чём не бывало разливает гранатовое вино по кубкам. Слуг в помещении нет, вероятно, брат их отпустил до моего прихода.

– Мы что-то празднуем? – неуверенно подаю я голос, не зная, как себя вести и что делать.

Они замирают. Рушан так и застывает с ложкой в овощном салате, Даян чуть не проливает вино, наполняя кубок до краёв, Айла и Самия таращатся на меня, а Анис открывает рот от удивления. Я неловко смеюсь над этой комичной картиной.

– Конечно, празднуем! Твоё возвращение, глупая! – взмахивает рукой Айла.

– Тогда оставьте мне хоть немного моего любимого пирога!

Рушан извиняется, подхватывает мою тарелку и щедро накладывает еду. Все остальные вновь приходят в движение.

– Пока ты не знаешь правило, что пирог достаётся тому, кто успеет отхватить, я положу тебе побольше, – объясняет Рушан, вновь отталкивая руку Аниса, когда тот пытается стащить ещё кусок. – Но в следующей раз ты сама за себя.

Он заговорщически улыбается и ставит наполненную тарелку передо мной.

– Надо ли говорить, что именно Рушан съедает бо́льшую часть, – ворчит Анис, закатывая глаза.

– Приходил бы на ужин вовремя, тогда меньше бы ныл, что тебе не досталось, – ровным тоном парирует кахари.

Мы вновь болтаем обо всём, о чём только можем вспомнить. Первый тост родные поднимают за моё возвращение, а второй Даян выпивает в одиночестве и залпом, чтобы потом всё-таки сообщить мне о своей помолвке с Самией. Я отлично изображаю недоумение, прикрывая едва сдерживаемую улыбку кубком с вином. Мы выслушиваем оправдания брата около десяти минут, я почти всё время молчу, и это подстёгивает Даяна всё подробнее рассказывать о том, как они влюбились и откуда он мог знать, что так сложится. К тому же наш принц всё время смотрит на меня и не видит, как Айла уже кусает кулак, чтобы не засмеяться. Самия, подперев лицо рукой, наслаждается пересказом их любовной истории. Всё портит Анис, который первым догадывается, что я всё знаю. У друга вырывается громкий смешок, он торопливо закусывает губу, когда Даян оборачивается и бросает на него испепеляющий взгляд. Рушан хмыкает и качает головой, вероятно, тоже уже догадавшись.

Протягиваю руку и глажу своего взрослого брата по шелковистым волосам. Он смотрит на меня с тревогой.

– Я счастлива за тебя и Самию. Свадьба – это просто свадьба, главное, что вы есть друг у друга. И мне легче, зная, что вы не только прикрываете спины друг друга, но и что любовь лечит ваши сердца.

Даян благодарно улыбается и берёт мою руку в свои, крепко сжимая. Но остальные наигранно морщатся, будто в еде каждому попался кислый кусок.

– Слишком слащаво сейчас было, да? – с усмешкой уточняю я у них.

– Не то слово, – облегчённо выдыхают все разом.

Мы почти заканчиваем с едой, но продолжаем потягивать прохладное вино. Аромат граната напоминает о маме, но я не озвучиваю свои мысли вслух, чтобы не омрачать радостный вечер. Вместо этого внимательно слушаю, как дорогие мне люди рассказывают о торговле и внешней политике, о нескольких слабых столкновениях с каиданцами на протяжении последних лет. О пока дружественных отношениях с теялийцами и прохладными с исарийцами. Даян поясняет, что хоть он и правит страной уже не один год, но коронацию проводить упорно отказывается, продолжая носить титул принца, хотя стране нужен король. Однако теперь, когда я дома, брат решает обсудить коронацию завтра с советниками. Через несколько недель наступит зима, а значит, нам с Айлой исполнится по девятнадцать лет.

– Мама с папой планировали объявить о твоём существовании на ваше восемнадцатилетие, – вспоминает брат. – По наставлению Мальты, это был удачный вариант. Мы и так задержались на целый год.

– Как насчёт того, чтобы сделать это на коронации? – предлагает Рушан.

Все на какое-то время замолкают и смотрят на меня: похоже, именно я должна принять это решение. Вероятно, они не уверены, что я готова к этому, но мне не хочется вновь скрываться. Хочу быть полезной семье и своей стране. Титул принцессы – это власть, способная мне в этом помочь.

– Звучит отлично, – согласно киваю я.

И все вновь поднимают кубки с тёмно-красным вином. Сделав очередной глоток, я чувствую, как голову туманит алкоголь. Но мою мысль обрывает неприятный звон, когда Рушан случайно роняет вилку прямо на пустую тарелку. Он едва заметно морщится от боли в плече.

– Что я сказал тебе, Рушан! Чтобы ты даже не смел прикасаться к луку и стрелам, пока плечо не заживёт, – строго говорит Даян, но он, скорее, выглядит обеспокоенным, чем разозлённым.

Я внимательно смотрю на натянутую улыбку кахари, а он расслабленно пожимает плечами. Рушан и в детстве не любил принимать помощь, но я не вижу смысла в том, что он терпит боль.

– У нас разве нет лекарей с Даром целителей? – спрашиваю я, внимательно разглядывая друга и наливая воды из кувшина в маленький стакан.

– Есть, но Рушан лишь однажды принял их кровь. Тогда он сломал руку. Обычно он не принимает ничего больше, чем мази или специальные настойки, – жалуется Айла.

– Девушек привлекают мужчины со шрамами, – скучающим тоном парирует тот, возможно, он пытается перевести всё на шутку, но никто не смеётся.

– Это миф, болван, – со всей серьёзностью отрезает Самия.

Я беру нож со стола и прежде, чем кто-то успевает меня остановить, слегка разрезаю большой палец. Выдавливаю немного своей крови в стакан с водой. Так же быстро заворачиваю палец в салфетку, чтобы никто не подумал, что там что-то серьёзное. В образовавшейся тишине я слышу только звук потрескивания свечей да ветер за большим окном. Остальные благоразумно молчат, ошарашенно наблюдая, как я протягиваю стакан Рушану. Впервые за всё время на лице кахари нет ни бравады, ни ухмылки. В его взгляде замешательство напополам с непонятным мне волнением. Он не принимает стакан, а моя рука так и остаётся протянутой.

– Я не могу, – нерешительно выдавливает он, понимая, что́ я ему предлагаю.

– Почему?

– Это бесполезная трата твоей крови на меня.

– На тебя?

– Да, – незамедлительно отвечает он.

Я задумываюсь, ощущая, как легко алкоголь в крови высвобождает мои истинные эмоции. Те поднимаются по горлу, готовясь вырваться наружу исповедью, которую ещё днём я намеренно скрыла от родных, а теперь меня прорывает. Я злюсь не на Рушана, а на себя и на ситуацию, в которой оказалась, вынужденная вновь чувствовать себя чужой. Вспоминаю, что мы когда-то пообещали быть честными друг с другом. Мы трое и наши Назари. Поэтому даже не пытаюсь остановить рвущийся поток.

– Меня не было шесть лет. Шесть лет я трусливо отсиживалась в безопасности на Островах, даже не пытаясь вернуться в Илос, чтобы найти свою семью. Из-за моего отсутствия вы все были уязвимы. И если бы по нелепой случайности я не оказалась в Каидане, если бы вовремя не вспомнила, то кто знает, чем бы всё закончилось, – я едва перевожу дыхание, чтобы продолжить, а Рушан смотрит прямо мне в глаза, не перебивая. Всё сказанное предназначается всем присутствующим, но я почему-то продолжаю смотреть только на кахари. – Я принцесса и одна из потомков Первых. Однако ничего не знаю об управлении собственной страной, не помню уроков о политике или что делать в годы неурожая. Как принцесса, я ничем не могу помочь. А как наследница Первых не могу нормально контролировать свой Дар, который только и умеет, что разрушать всё на своём пути, если Айла мне не поможет.

Я благодарна, что никто не встревает. Все молча наблюдают за нашим разговором.

– Я даже не могу вспомнить, которой из этих двух вилок нужно есть десерт и каким ножом резать мясо, – горько усмехаюсь я, кивая на столовые приборы перед собой. – Единственное, в чём я могу быть уверена, это в своей крови, способной исцелять тех, кого я люблю.

Поток слов стихает, а моя рука вздрагивает, устав держать стакан с бледно-красной водой. Даян кладёт тёплую ладонь мне на плечо, желая приободрить.

– Поэтому, Рушан…

Его дыхание сбивается, как и моё.

Это второй раз, когда я произношу его имя вслух.

– Пожалуйста, не оскорбляй меня, отказываясь от той малой помощи, которую я могу дать.

В повисшей тишине кахари трепетно принимает стакан. Он робко берёт его обеими руками, я думаю списать дрожь в его пальцах на боль в плече, но после его следующих слов понимаю, что это волнение.

– Дело не совсем в этом, – мнётся он, шумно втягивая носом воздух. – Я – твой Назари, а ты – моя принцесса. Твоя кровь священна для меня.

Я перевожу взгляд на сидящих рядом Аниса и Самию. Те кивают, подтверждая эти слова.

– Верно, – с каким-то мрачным удовольствием тянет Даян, убирает руку с моего плеча и укладывает подбородок на сцепленные пальцы, уперев локти в стол. – Единственная, кто пила твою кровь, Ойро, это Айла. Один раз во время болезни в детстве, но она твой близнец. И тут оказывается, что первому среди Назари эта честь достанется Рушану.

Губы Даяна растягиваются в кошачьей улыбке, он пристально смотрит на кахари, сидящего напротив. Рушан открывает рот, чтобы ответить, но сдерживается и бросает взгляд на меня.

Этот раз не первый.

Это он хотел сказать. Я силюсь вспомнить, когда это произошло. Однако молчание кахари заставляет меня сомневаться: действительно ли я когда-то давала ему свою кровь или эти мысли не более чем игра моего воображения.

Рушан опустошает стакан за один глоток.

– Если у меня есть хоть немного власти, чтобы раздавать приказы, то я дам лишь один. Если вам потребуется кровь целителя, я хочу, чтобы это была моя кровь, так как вы моя семья, – говорю я, оглядывая своих родных.

– Разумеется, принцесса, – серьёзно отвечает Рушан, прикладывая ладонь к груди в знак обещания. За ним этот жест повторяют все остальные, включая Айлу и Даяна.

Теперь мне наконец-то становится чуть легче, словно ранее гноящаяся рана начала заживать, а лёгкие за долгое время по-настоящему раскрылись, позволяя сделать полноценный вдох без лишнего груза.

Мне нужно вернуть Дарена, и тогда всё встанет на свои места.

На следующий день я вновь просыпаюсь поздно. Никто не разбудил меня на завтрак, а судя по расположению солнца, близится полдень. Впервые за эти долгие годы я просыпаюсь в своей кровати. Моя комната по расстановке мебели очень похожа на спальню Айлы, разве что цвета подобраны серые, белые и золотистые. Однако, в отличие от комнат брата и сестры, мои занавески тёмно-серого оттенка, и если зашторить окна, то комната полностью погрузится во мрак даже в середине дня.

В помещении заранее прибрались, потому что перед сном, впервые зайдя сюда, я не обнаружила никакой пыли или паутины, а матрас и подушки оказались новыми и пахли свежестью. Я вспоминаю, как хрустело белоснежное одеяло, когда я с наслаждением завернулась в него поздно ночью.

Всего несколько минут я разглядываю балдахин кровати и тереблю в руках мягкий шифон, свисающий по сторонам, а потом встаю, чтобы умыться. Моя умывальная немного меньше, чем у Даяна, но стены и потолок так же выложены кафелем от белого до аквамаринового оттенков. В нише стоит мраморная ванная. Я поворачиваю торчащий из стены вентиль, как показала вчера Айла, рассказывая об изменениях во дворце, и слежу за наполняющей ванную прозрачной водой.

Водопроводную систему придумали исарийцы, основываясь на своих экспериментах и расшифрованных документах о прошлом мире ещё до падения Звезды. Эту технологию у них купили мы и каиданцы, но помню, что ранее напора хватало только до второго этажа. Теперь же, по словам сестры, систему усовершенствовали, значительно облегчив работу слугам и жизнь во дворце. Вчера я слушала Айлу, сдержанно кивая, чтобы не показывать излишнего удивления, но пока никто не видит, я с восхищением наблюдаю, как всё работает. Вода тёплая, я уже не стесняюсь и роюсь в красивых бутылочках, выбирая масла. Добавляю немного цитрусового аромата.

Айла вваливается в мою комнату, когда я натягиваю на себя штаны и свободную рубашку. Немногим ранее, открыв шкаф, я обнаружила только вчерашнее платье да несколько комплектов домашней одежды.

«С гардеробом придётся ещё поработать», – вымученно решила я, глядя на туалетный столик, где лежит шкатулка с браслетами на лодыжки, мамино Кольцо Пустыни да папин кинжал.

«И с этим тоже придётся разобраться».

В детстве у меня ещё не было собственных украшений, мне они мешали, а когда нужно было принарядиться, мама использовала свои.

Вначале я радуюсь появлению сестры, но моментально скисаю, замечая у неё в руках ворох разноцветных платьев. Сразу стоило догадаться, что на сегодняшнее заседание Совета не следует идти в домашней одежде.

– Нет, нет, нет! – строго говорит Айла, критично оглядывая мой наряд. – Вот это всё точно нет! Я принесла тебе несколько своих платьев, благо у нас даже фигуры похожи. Но нужно будет заказать тебе одежды.

Губы девушки растягиваются в довольной улыбке, и она скидывает все наряды бесформенной кучей струящейся ткани на диван. Мои брови сами собой удивлённо поднимаются вверх. Айла и вправду как два человека в одном. Она ненавидит беспорядок в своей комнате, но сама же его легко создаёт. Мои мысли сбиваются, когда я замечаю бархатную коробку у сестры в руках.

– Это твоё. – Сестра открывает шкатулку, демонстрируя сверкающую ветвистую тиару из розового золота, усыпанную сверкающими бриллиантами. – Ты ещё свою парадную не видела, – хихикает Айла, я же глупо открываю и закрываю рот, не зная, что сказать.

– Парадную?! А это что? Повседневная?

– Наши праздничные украшения не такие дорогие, как корона Даяна, но всё равно жутко тяжёлые, – игнорирует мой сарказм сестра и открывает второе отделение шкатулки, там я нахожу небольшую коллекцию колец.

– Ты отдаёшь мне своё?

– Нет. Это всё из маминого наследия, позже ты можешь забрать всё, что тебе нравится. Но сейчас я выбрала на свой вкус.

Я трепетно провожу пальцами по тиаре, боясь даже представить её стоимость. Но, узнав, что она мамина, я знаю, что не откажусь её надеть.

– Ойро.

Я вскидываю голову, удивляясь серьёзному тону сестры.

– Ты знаешь нас настоящих, но сегодня мы должны встретиться с Советом, а значит, тебе нужно выбрать свою роль, – без единого намёка на шутку начинает Айла. – Да, ты жила долгое время в другом месте. Но Илос твой, как и мой, по праву крови. Мы несём ответственность за каждого жителя и за нашу территорию. Мы не имеем права быть слабыми.

Я с трудом вспоминаю, что в Совете всего восемь человек. Шесть глав богатейших домов и два бывших генерала. В основном это учёные мужчины или женщины с богатым опытом за плечами.

– Какие отношения у нас с Советом? – спрашиваю я, понимая, что ранее не уточняла, что же в действительности происходит в самом Илосе.

– Напряжённые, – нехотя признаёт она. – После гибели папы они, как и Клетус, решили, что мы рано остались без поддержки родителей. Думали, что мы слишком молоды, не готовы и потеряны после случившегося, чтобы принимать сложные решения. А то, что Даян долгое время откладывает коронацию, лишь усугубляет ситуацию. Хотя сейчас отношения с Советом всё-таки лучше, чем в первые годы без родителей.

– Вижу, ты не сильно переживаешь из-за их мнения, – подмечаю я, когда Айла больше внимания уделяет выбору платья среди тех, что принесла.

Уголки губ сестры приподнимаются.

– Потому что Даян – вылитый отец. Ты сама увидишь.

Я оглядываю белое кружевное платье на Айле. Оно обтягивает сверху, подчёркивая хрупкость её фигуры, а снизу струится юбка из лёгких тканей. Волосы распущены, на лице мягкий румянец, а на голове золотой изящный венец. Сестра продолжает мило мне улыбаться, пока я медленно разглядываю детали. Длинные золотые серьги с бубенцами, несколько браслетов на запястьях.

– И какая у тебя роль?

– Изысканной принцессы, разумеется, – не под стать её очаровательному образу фыркает Айла. – Совет считает, что именно такой я должна быть. Сдержанной и красивой. Такой была мама. По крайней мере, ей пришлось стать, чтобы удовлетворять Совет и придуманный ими образ, что, по мнению большинства, сыграет благоприятную роль при правлении.

В памяти всплывают немногочисленные моменты с мамой. И сестра в чём-то права. Я помню на ней светлые наряды и лёгкие платья. Изысканные украшения и ласковую улыбку. Как она пыталась привить мне любовь к искусству или музыке, а я всё равно сбегала и наблюдала за тренировками брата и Назари.

– Но она не была такой всегда, – прерывает мои воспоминания Айла. – Слуги рассказали, что в молодости она, скорее, была похожа на тебя.

Слова протеста почти срываются с языка, так как именно мамина сдержанность тонкой гранью всегда стояла между нами, не позволяя сблизиться так же хорошо, как им с Айлой. Поэтому я всегда чувствовала большую близость с отцом, ведь именно он настоял на моих тренировках и убедил маму, что это пойдёт мне на пользу.

Я почти уверена, что мне есть что возразить, но память подкидывает то, как мама без единого сомнения раздавила лицо живого человека своей силой. Какой злой она была, когда нас схватили. Я не сомневаюсь, что, если бы не жгуты, она поубивала бы всех без малейшего сострадания, доказывая, что слухи о чёрном сердце Калануа не ложь.

– Для чего тебе нужно притворяться, если ты не хочешь? – серьёзно спрашиваю я Айлу.

– О нет, – тихо смеётся та. – В чём-то я люблю этот образ. Мне нравятся светлые ткани, – расслабленно пожимает она плечами. – Многое изменилось, Ойро. Многое произошло.

Она отводит взгляд, бросает его в окно. Я чувствую, что сестре ещё многое хочется рассказать, но не решаюсь давить, надеясь, что она поделится сама.

– Само наше рождение, то, что нас трое, уже изменило обычный уклад, – тихо продолжает она и вновь поворачивается в мою сторону. – Мама была единственным ребёнком в том поколении, а наши бабушка с дедушкой умерли от лихорадки, поразившей пол-Континента много лет назад.

– Ей было двадцать два, – бормочу я, хватаясь за отрывки воспоминаний. Айла кивает, довольная моим верным ответом. – У них не было Дара исцеления?

– Исцеление – это побочная способность, и проявляется она далеко не у всех. Я бы даже сказала, очень редко. Как, например, Дар перемещения, что есть у Даяна. Его у мамы не было.

– Но исцеление было у мамы, почему она им не помогла?

– Подобная способность прекрасно лечит раны и предупреждает все болезни обладателя этого Дара, – терпеливо поясняет мой близнец. – Но когда речь о другом человеке и о заболеваниях, вызванных инфекциями или разрушением организма изнутри, то Дар исцеления не всесилен. Иногда он приносит временный эффект или работает, но не моментально. Ничего страшного, Ойро. Мы ещё поговорим об этом подробнее, ответим на все твои вопросы, ведь у нас впереди так много времени.

Айла встряхивает головой, пытаясь сменить тему, пока этот разговор не испортил настроение.

– Совет смог повлиять на маму, потому что у неё не было братьев и сестёр. Назари же хоть и поддерживали её, но не имели никакого влияния на Совет. Поэтому ей пришлось поддаться и измениться. Но у нас есть мы и Даян – наш будущий король. Давить на него – то же самое, что пытаться приказывать пустынной буре.

Я невольно начинаю улыбаться этому сравнению, полностью веря ей на слово.

– Так что ты решила, Ойро? Кем ты хочешь быть? – Сестра указывает на принесённые платья.

Я вновь обвожу взглядом дорогие ткани, а потом киваю на наряд сестры.

– У тебя есть что-то похожее, но помрачнее?

Её ласковая улыбка на мгновение становится довольной, будто она ждала именно этот ответ.

Пока я переодеваюсь, Айла вкратце напоминает мне о Совете. В этот раз соберутся все, а встреча будет проходить в самом большом Зале Собраний. Этот зал находится в скрытой под песком части дворца.

Мы спускаемся ниже первого этажа и идём по сумрачным коридорам. Стены из тёмно-серого камня украшены уже привычной резьбой, но здесь она в разы проще. Несмотря на мраморные полы, наши шаги звучат приглушённо. Вначале я не могу понять, куда делась вся роскошь дворца, пока мы не выходим под окна, расположенные вместо высокого потолка. Стены преображаются, залитые золотым полуденным светом. Я с восхищением запрокидываю голову. Из-за песка, который ветер гоняет поверху, свет постоянно переливается, словно мы идём под золотистой водой. Становится ясно, что этим стенам не нужны излишние украшения или позолота, вся красота над головой, а ночью звёзды наверняка похожи на далёкие сверкающие драгоценности.

Вспоминаю, что именно этот коридор видела в одном из своих кошмаров. Как только я оказываюсь здесь вновь, память быстро подкидывает мне правдивые образы. На самом деле, в тот день ничего плохого не произошло. Мама вела меня и Айлу за руки, нам предстояло одно из самых важных событий в жизни. В конце коридора тогда меня звал Даян, мы шли, чтобы принять клятву верности Назари, поэтому на нас были праздничные платья.

Я одёргиваю себя, заставляя смотреть вперёд на приближающиеся дубовые двери. Надеюсь, мы не переборщили. Айле пришлось уговаривать меня, когда она достала платье не цельного покроя, а разделённое на чёрную юбку и укороченный топ с длинными рукавами. В первое мгновение я сопротивлялась, понимая, что часть кожи останется неприкрытой, но сестра долго умоляла меня хотя бы примерить, и я сдалась.

Плотная ткань закрывает мою грудь и немного под ней, а вся область декольте, плеч и рук покрыта тончайшей кружевной тканью. Юбка начинается от талии и доходит до пола. Она хоть и не выглядит таковой, но оказалась тяжёлой. Я смущённо бросаю последний взгляд на полоску открытой кожи между концом топа и началом юбки. Небольшое расстояние, всего в три пальца, но я всё равно чаще, чем нужно, трогаю эту часть живота.

Не слишком ли для меня? Айла даже не позволила прикрыть шею, уложив мои волосы в высокую причёску и оставив лишь несколько вьющихся прядей щекотать шею. Лоб стягивает мамина диадема, я стараюсь отвлечься от непривычного ощущения и не чесать кожу под ней.

– Ты прямой потомок Илоса, не забывай. Это платье будто создано для тебя, ты замечательно выглядишь, – напоследок шепчет мне сестра.

С трудом верится. Дарен бы хохотал, увидев меня такой.

Я не успеваю высказать ей свою невесёлую мысль, как солдаты распахивают для нас двери. Громкие голоса, успевшие просочиться наружу, сразу стихают. Теперь я могу разглядеть Зал Собраний. Стеклянный купол занимает весь потолок, ярко освещая помещение. Интерьер простой, такие же серые стены, однако в зале есть шесть мраморных колонн, увитых металлическими узорами, словно лозой, и поддерживающих каркас для потолочного стекла. В конце комнаты на небольшом возвышении стоит, казалось бы, невзрачный чёрный трон под атласным золотым балдахином. Присутствующие расположились за круглым мраморным столом прямо в центре комнаты. Все места за ним, кроме двух, уже заняты. Несколько охранников рассредоточены вдоль стен, но основная сила – Анис и Рушан – стоят немного позади Даяна. Он сидит дальше всех от нас, прямо напротив дверей, в которые мы вошли.

Я максимально выпрямляю спину, пока все, кроме брата, вскакивают со своих мест и таращатся на нас с сестрой. Даян медленно поднимается последним. Он одет в простую серую рубашку и штаны на несколько тонов темнее, но кушак украшен изысканным узором и на плечи накинута шёлковая золотая мантия с широкими рукавами, волнами переливающаяся от любого движения. Большая часть ткани покрыта объёмными узорами из золотой нити, но более тёмного оттенка. Когда он поднимает руку, указывая на меня, я вижу чёрную как тьма подкладку. Его пальцы унизаны кольцами, но моё внимание привлекает тот, что подарила ему мама. Чёрные волосы распущены, а его лоб обхватывает тонкий золотой венец.

– Прошу, дорогие друзья. Наконец мы можем полноценно представить вашу принцессу и нашу сестру. Ойро Лейла Калануа.

Глубокий голос Даяна прокатывается по залу, отскакивая от стен. Все в замешательстве смотрят то на меня, то на Айлу. Уголки губ брата дёргаются, он видит нашу разницу, как в нарядах, так и в образах. Если Айла у нас сдержанная принцесса, то я хочу стать тенью за спинами членов семьи. Тьмой, которая не потерпит никаких угроз. В глазах брата гордость и даже озорной блеск, это придаёт мне сил, пальцы перестают трястись. Анис с трудом прячет довольную улыбку, Рушан внимательно оглядывает меня с ног до головы, а Самия одобрительно кивает.

Я обвожу взглядом собравшихся. Айла пыталась заставить меня запомнить имена, но я узнаю лишь главную целительницу Бенешу. Помимо Самии, она единственная женщина за столом. Ещё я узнаю двух бывших генералов, да и то только по ленте с отличительными знаками на груди. Все члены Совета – в богатых одеждах из парчи и шёлка, на пальцах множество перстней с драгоценными камнями. Двое из них одного возраста с нашими покойными родителями. Остальные старше. Волосы у большинства тронуты сединой.

– Прошу прощения за опоздание и за то, что прервали ваш разговор, – как можно мягче произношу я.

Не зная, что делать дальше, я просто киваю им, и только после присутствующие склоняют головы и начинают бубнить что-то про «Ваше высочество», но делают это так тихо и невнятно, словно из-под палки. Никто не решается подойти ко мне или заговорить в открытую. Мне надоедает слушать этот неловкий шум и, не задерживая ни на ком взгляда, я двигаюсь к пустому месту, чтобы сесть справа от брата. Все замолкают, оторопело наблюдая за мной, словно я призрак или чужак, что посмел без спроса заявиться на важное мероприятие. В напряжённой тишине я полностью игнорирую пристальное внимание и шагаю уверенно, не стесняясь звона бубенцов на лодыжках при каждом шаге.

– Мы можем начинать? – спрашиваю я у брата, подходя ближе.

– Конечно, – улыбается он.

Мы опускаемся на свои стулья. Айла медленно садится с левой стороны от Даяна, между ним и Самией. И только после неё присаживаются остальные присутствующие.

– Сёстры пропустили первую часть нашего собрания, поэтому перескажу вкратце то, что мы уже обсудили. Коронацию решено устроить через пару недель, – начинает Даян, постукивая пальцем по столу в такт словам. – Моя свадьба с Самией будет позже, возможно, через несколько месяцев или полгода, если ситуация будет подходящая.

Я молча наблюдаю, как кивает Самия. Никто из членов Совета не перебивает, но я и не уверена, что они слушают, потому что практически все внимательно разглядывают меня. Многие хмурятся, им приходится вертеть головами, чтобы сравнивать меня и Айлу, сидящую с другой стороны. Сестра умело их игнорирует, сидя с приклеенной будничной улыбкой. Меня же взгляды начинают раздражать, каждый я ощущаю почти физически. Единственный, кто не глядит на меня, – это мужчина, сидящий рядом. Я кошусь на него, чтобы рассмотреть, но тут же прекращаю, не желая, чтобы он почувствовал моё внимание. Даян тем временем продолжает обыденным тоном:

– Также сразу после коронации объявим о существовании Ойро всем осталь…

– Прошу прощения, принц.

Палец брата замирает в воздухе, он хмуро поворачивает голову к седому мужчине с длинной бородой. Обращение к Даяну прозвучало на грани пренебрежения, но я сдерживаю своё удивление и поворачиваюсь к говорящему, нацепив маску спокойствия.

– Вы, конечно, нам рассказали, что произошло с вашей сестрой – принцессой Ойро, – продолжает тот, даже не глядя в мою сторону.

Словно меня здесь нет.

– Наш покойный король Хисара перед своей кончиной упоминал, что у принцессы Айлы был близнец. Но должен вам напомнить, что мы никогда не видели девочку, а состояние вашего отца было сложным. Мы все знаем, что его мучила не только болезнь, но также кошмары и призраки, вызванные чувством вины.

Я с трудом проглатываю множество новых вопросов об отце. Корю себя, что не решилась спросить Айлу раньше о том, что же с ним произошло. Но теперь мне даже страшнее узнать, с чем им пришлось столкнуться, пока меня не было. Ловлю немигающий взгляд сестры, без улыбки он кажется даже немного пугающим.

– Мы все поверили его словам. Что у Айлы была сестра-близнец, – с нажимом продолжает говорящий. – Но насколько вы уверены, что это и есть та девочка? Нам нужны доказательства посерьёзней.

Ещё пятеро членов Совета одобрительно кивают. Лишь целительница и мужчина, сидящий рядом со мной, не поддерживают его. Я поворачиваюсь к соседу, его лицо кажется мне знакомым, но эту мысль сбивает Даян.

– То есть мои слова не кажутся вам достаточно вескими? – Его голос сух.

– Что вы, ваше высочество, – сразу кланяется другой – моложе, с густыми усами и бородой. – Совет существует, чтобы вам помогать.

– Верно, – вновь обрывает первый, его тон и слова более резкие. – Мы здесь, чтобы оберегать вас, принц Даян, и вашу сестру, там, где вы не можете рассуждать здраво, ослеплённые эмоциями. А внезапно ожившая сестра – серьёзный повод, чтобы потерять голову.

– Просто мы хотели бы убедиться своими глазами, – дополняет коллегу усатый.

– Наше внешнее сходство – недостаточное доказательство для ваших глаз, уважаемый Шакир? – спрашивает Айла.

Голос сестры мелодичен, но я, как и все, чувствую железный стержень в её тоне.

– Ох, принцесса Айла, вы обе прекрасны, как рассвет, и нам тяжело поверить счастью, что у нас две очаровательные принцессы.

Я едва не закатываю глаза, когда Шакир начинает сыпать комплименты, переводя тему. Но я понимаю, что они уважают мою сестру, не дерзят ей, и это мне нравится.

– Можете поверить и радоваться, Шакир. Ойро – наша кровная сестра. И не стоит переживать, эмоциональная пелена на глазах мне не сильно помешала, – иронично отвечает Даян. – Раз этот вопрос тоже решён, генерал Берез, мы закроем эту тему и перейдём к другой проблеме, – с раздражённой ноткой отвечает первому Даян.

– Но всё же, ваше высочество. Мы все, – опять встревает Шакир и обводит рукой остальных членов Совета, – хотели бы увидеть Дар принцессы Ойро. Это станет полноценным доказательством.

Мужчина в упор смотрит на меня. Улыбается вроде и ласково, но такой человек, и глазом не моргнув, прикажет меня казнить, окажись я самозванкой. А смотреть на моё тело в петле будет с той же самой улыбкой.

Пока мы шли сюда, Айла предупредила, что подобная ситуация может возникнуть. Что они и слушать не станут, пока не увидят Дар. Но я никогда не призывала тьму просто по желанию. Обычно это рвалось наружу, когда я злилась или чувствовала опасность. Хотя сейчас своим пренебрежением они уже испортили мне настроение.

Все смотрят на меня, а я молчу. Генерал Берез вызывающе приподнимает бровь, почти что бросая вызов. Его губы кривятся в усмешке под бородой. Молчание затягивается, они специально хранят тишину, дожидаясь моего поражения, а родные терпеливо ждут, позволяя мне самой отстоять своё имя. Я медленно опускаю взгляд на руку генерала, лежащую на столе, и слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить.

– Если хотите, я могу проткнуть вам руку кинжалом, а потом показать, как я умею исцелять, – чувствую, как злятся тени под столом, и озвучиваю их шёпот бесцветным голосом.

– Да как вы смеете! – угрожающе начинает Берез, поднимая за собой хор негодующих голосов Совета.

– МОЛЧАТЬ! – рявкает Даян так, что все подскакивают на своих местах и тут же замолкают.

У меня закладывает в ушах от его гудящей в воздухе силы.

– Никто не смеет так разговаривать с моей сестрой, – уже тише, но вкрадчиво чеканит брат.

В образовавшейся тишине я вновь смотрю на генерала, его лицо идёт красными пятнами от злости, но руку со стола он предусмотрительно убирает.

– Это не я предложила, – спокойно говорю я, и все прекрасно слышат мои слова. – Это они. Вы их злите своим отношением к словам вашего короля.

Я специально подчёркиваю негласный статус Даяна. Хоть его и не короновали, но он является королём уже много лет, а своё пренебрежение им стоило бы попридержать.

Члены Совета непонимающе смотрят на меня, а я подбородком указываю за их спины, где со стен по всем углам густым туманом стекается тьма. Солдаты вдоль стен каменеют, по лицам видно, что происходящее их немного нервирует, но хорошая выучка не позволяет даже дёрнуться.

Тьма приобретает очертания жутких тварей, похожих на безумных волков. Задних лап у них почти нет, на их месте тело колышется живыми сгустками тьмы, оставляя слабый шлейф. Демонов становится больше, они припадают к полу, щетинятся и зло рычат, обступая стол. Темнота густым дымом стекает через стеклянный купол, заполняя пространство. Я до скрипа стискиваю подлокотники своего кресла, сдерживая тварей, запрещая нападать, но их злой шёпот заполняет все мои мысли. Это не та темнота, которая волной накатывала в Цере.

Это демоны из-под песка. В тот раз в оазисе они драли глотки Падшим, но сейчас я едва уговариваю их не нападать на своих же.

– Легион, – тихо бормочет сидящий справа от меня. Вряд ли это предназначалось для моих ушей, скорее, слово просто вырвалось от удивления.

Лица членов Совета бледнеют, они хватают ртом воздух, когда темнота забивается им в горло и нос. Она не препятствует дыханию, но они в панике и не понимают этого, судорожно глотая воздух, как будто задыхаются. Мои близкие остаются спокойными, только Самия дышит тяжелее остальных.

– Ойро.

Айла с волнением смотрит на меня, безмолвно спрашивая, нужна ли мне помощь. И я слегка киваю головой.

– Идите, – шепчу я. – Добычи для вас здесь нет. Не сегодня.

Тени не подходят ближе, но и не повинуются сразу, переминаясь на месте и клацая зубами. Мне приходится повторить, а от Айлы по комнате расползается покой, и только тогда демоны ворчат и нехотя уходят, уползая по стенам, через щели. В помещение постепенно возвращается солнечный свет. Пока никто не видит, я стираю капли пота со лба.

– Думаю, лучше было бы проткнуть руку, Берез, – иронично замечает Даян.

– Похоже на то, ваше высочество. – Он такой бледный, я опасаюсь, как бы он не отключился прямо здесь, но в голосе мужчины нет былого пренебрежения.

– Боюсь, в следующий раз немного крови им будет недостаточно, и они захотят сожрать вашу кисть, – учтиво говорю я Березу.

Тот едва заметно вздрагивает, сжимает губы в линию и низко кланяется, прося моего прощения. За ним повторяют остальные. Надеюсь, что теперь они будут считаться со мной. Сейчас я понимаю, что они меня скорее боятся. И я не уверена, хорошо это или плохо.

– Что ж, решено. Представим Ойро всем остальным на коронации, – отрезает брат, и теперь все кивают, соглашаясь. – И последнее, что нам предстоит решить, – что нам делать с Каиданом?

– Стоит ли ставить Континент на порог войны, если всё закончилось благополучно для нас? – подаёт голос второй генерал, запахивая свой уже немаленький живот в богато расшитый халат.

Все замолкают, обдумывая услышанное.

– Мы не можем проглотить и это оскорбление, – решает брат. – Они подогнали военные корабли к нашим берегам, согнали наших людей, как скот, и демонстративно тащили через все страны. – Под каждую причину Даян отбивает удар пальцем по мраморной столешнице, отрешённо смотря в сторону. Брат перечисляет будничным тоном, но по выразительному стуку пальца становится понятно, что он просто контролирует эмоции, которых у него полно. – Они посмели прийти на нашу территорию, прикрываясь Даром, а позже ещё и выдвинули нам же ультиматум, желая забрать Дар и мою сестру. Мне действительно нужно продолжать, Нэвид?

Глаза принца опасно блестят, голос становится ниже, а брови сходятся к переносице.

– Ах да, ещё забыл упомянуть, – наигранно вздыхает брат, – что теперь среди нас принцесса Ойро, которая была жертвой нападения каиданцев на неё и нашу любимую мать, королеву Сарир. Именно они повинны в её смерти. Если ранее вы упирались, считая, что найденных отцом доказательств недостаточно, то теперь у нас есть свидетель.

По Совету проходит шокированный гул, перерастая в негодующий. Этот мрачный момент никто в Илосе забыть не может. Впервые один потомок Первых пошёл на другого.

– Какими именно доказательствами мы располагаем, помимо слов принцессы Ойро, ваше высочество? – Мужчина по правую руку от меня спрашивает без ехидства, просто уточняет подробности.

Его осанка гордая, а спина прямая, он без страха смотрит вначале на принца, а потом на меня. И тогда я его узнаю. Узнаю веснушки на обаятельном лице и внимательные взгляд тёмных глаз. Лорд Серош, отец Аниса.

– Мы всё видели с помощью Дара Айлы. И если надо, мы можем… – Брат осекается, быстро смотря на меня, а я коротко киваю, разрешая продолжать. – Мы можем показать это на суде.

Серош поворачивается к Анису. Тот, стискивая челюсти, кивает отцу. Члены Совета снова начинают взволнованно переговариваться, не зная, что делать с многолетней правдой. Я уверена, они догадывались или у них имелись косвенные улики, но живой свидетель – это совсем другое. Их тон меняется, теперь они дают волю раздражению. Возможно, они не знали меня, но видели, как наша мама росла, как она приняла корону и выбрала короля. Не исключено, что половина или даже больше сейчас состоят в Совете только благодаря выбору нашего отца. Они были им как родные, Совет любил и уважал их.

– Хватит хвост поджимать! – вдруг зло бросает Бенеша, ударяя кулаком по столу.

Я удивлённо перевожу взгляд на целительницу. Женщина похожа на скромную старушку, и я никак не ожидала услышать подобные слова от неё. Однако мне на ум сразу приходит Мальта. Едва успеваю подавить улыбку от мысли, что исарийка высказалась бы более красноречиво.

– У вас есть идеи, ваше высочество? – продолжает целительница.

Даян расплывается в хитрой улыбке, как будто с самого начала этой встречи ждал подобного вопроса.

– Есть, дорогая Бенеша, и не одна. Война не выгодна никому. Ни нам, ни каиданцам, ни тем более другим странам, которые будут на нашем пути. Поэтому предлагаю действовать, как они. Квинтилии первые захотели грязной игры, мы ответим им тем же. Будем отщипывать от них по куску то там, то здесь, как перья с курицы. Начнём забирать у них наших людей, которых они где-то успели отловить. Сейчас у них во власти находится кахари, наполовину илосиец. У него Дар перемещения, и мы не можем оставить его им.

Я шумно втягиваю носом воздух, перед моими глазами вновь встаёт лицо Дарена, искажённые мукой черты, когда Эол ставил ему метку.

– Но, на случай полномасштабных столкновений, мы должны знать, кого поддержат Теяла и Исар. – Даян поворачивается к усатому: – Шакир, вы часто торгуете с теялийцами. Ненавязчиво прощупайте почву. Юн всегда нас поддерживал, как и мы их. Но я хочу быть уверенным, что он и его семья на нашей стороне и не зароют голову в песок.

– Конечно, ваше высочество, – тут же поддерживает идею советник.

– Берез, у нас с вами напряжённые отношения, но думаю, вы согласны, что мы оба действуем на благо Илоса. – Мужчина кивает в ответ на слова брата. – Я знаю, что вы превосходный генерал и прекрасно умеете склонять на свою сторону. Только вам я могу доверить разобраться с Исаром. По тому, что я видел в Цере, они тоже не в восторге от плана Клетуса.

Я единственная из присутствующих удивляюсь тому, что Даян даёт Березу, который ещё недавно дерзко бросал недовольство нам в лицо, такое ответственное задание и говорит, что доверяет ему. Генерал расправляет плечи и садится прямее, в его взгляде медленно разгорается удовлетворение от похвалы и гордость. Мужчина сосредоточенно внимает каждому слову Даяна. Я ошеломлённо понимаю, что имела в виду Айла. Брат и вправду очень похож на отца. Он завоёвывает их любовь и преданность своим доверием, которое сам вкладывает в их руки, словно…

«Добровольно дай им своё доверие, словно меч, сам вложи его им в руку. И внимательно следи, что они сделают дальше. Редко, но ты будешь предан своей же верой в других, но большинство сердец ты покоришь. Обладая однажды твоим расположением, они будут бояться его потерять. И до последнего вздоха будут защищать твою страну, твою спину и твоих будущих детей». Я вспоминаю, как подслушивала за колонной, когда отец говорил это, стоя на одном колене перед двенадцатилетним Даяном. До этого брат подрался с одним из знатных отпрысков за то, что тот сказал что-то нелестное о Рушане, а потом отказывался мириться с мальчишкой.

– Они нам нужны как союзники, Берез. – Даян внимательно смотрит на генерала, с нажимом уточняя свою мысль.

– Сделаю всё, что в моих силах, ваше высочество.

Он отвечает без запинки или сомнений. Я тихо выдыхаю, веря, что он постарается.

– Отлично, – едва заметно улыбается брат. – Остальные просто приготовьтесь на случай войны. Нужно пополнить запасы еды, оружия и трав для мазей. Анис и Рушан, займитесь подготовкой бойцов, чтобы каждый точно знал, как действовать в определённой ситуации. Бенеша, вновь разошлите гонцов, ещё раз призовите всех путешествующих по Континенту илосийцев обратно домой. Скажите, что им небезопасно находиться вне наших границ.

Брат уверенным голосом отдаёт приказы. Власть как осязаемый Дар исходит от него. Я ёрзаю на стуле, мне самой хочется выполнить какое-нибудь поручение.

– Самия, отправь приглашения на мою коронацию всем потомкам. Напиши, чтобы прибыли на нашу границу через две недели, когда последняя осенняя луна пойдёт на убыль. Предупреди, что своих солдат они оставят на границе. Мы пустим к себе лишь потомков, и то при учёте клятвы. Скажи, что мы тоже дадим клятву со своей стороны.

– Квинтилиям тоже отправлять?

– Да. Зови всех.

– Ты собираешься впустить в Паргаду каиданцев? – Я ошарашенно смотрю на брата. Айла и ещё половина Совета озадачены, как и я.

– Конечно. Это традиция. Если происходит чья-то коронация, то приглашены должны быть все потомки. И у нас есть причины их пригласить. – В улыбке брата хитрость, а в глазах – холодный расчёт. – Если Квинтилии откажутся, то мы будем чисты перед остальными. Если же они явятся, то я хочу бросить им в лицо новость, что ты – наша кровь. Посмотрю, как они будут выкручиваться перед остальными потомками Первых за своё поведение.

– Ты собираешься всем рассказать, что на самом деле произошло с нашими родителями? – уточняет Айла.

– Они не знают? – встреваю я, из-за чего Даян не успевает ответить.

– Нет, правители Теялы и Исара не знают правды. У нас не было достаточно доказательств, чтобы отстоять свои слова перед ними, – отвечает мне брат, а потом поворачивается к Айле: – И – нет, я не собираюсь им ничего рассказывать. Пока не собираюсь. Но хочу увидеть, что будет делать Клетус, когда я при всех свяжу ему руки. Если Ойро станет открыта для всех, Квинтилии не смогут даже заикнуться о произошедшем в Цере, не говоря уже о попытке вывернуть всё наизнанку перед семьями Эгеланн и Юн, утверждая, что это мы напали на их столицу.

– Думаешь, они попытаются?

– Скорее всего, – поддерживает Даяна Серош. – Это было бы очень удобно для них. Попытаться опозорить Калануа на его же коронации, при всех потомках разом. Уверен, что Клетус придумал бы целую речь, что принцесса Айла не умеет сдерживать свою силу и опасна для окружающих.

– Почему я? – удивляется сестра.

– Потому что принц Даян, насколько я понимаю, был в кандалах, – припоминает Серош, и Даян согласно кивает. – Это могло бы дать лишний повод убедить остальных, что ваш Дар необходимо передать более… умелому потомку.

– То есть Демьяну или самому Клетусу, – сухо замечает Самия.

– Но это был мой Дар, – напоминаю я.

– Верно. И когда мы объявим о вашем существовании, – продолжает Серош, явно прекрасно понимая весь замысел Даяна, – то они и рта не раскроют. Ведь в противовес вы можете раскрыть правду о своём исчезновении. Теяле и Исару придётся реагировать на это заявление. Они не смогут отмалчиваться, если рассказать всю правду в лицо. И они никогда не встанут на сторону Клетуса, зная, что он повинен в смерти королевы Сарир.

– Хороший план, – соглашается Бенеша. – Но тогда Квинтилиям опасно приезжать к нам, логичнее будет отказаться, чтобы не попасть в ловушку.

– Я почти уверен, что Клетус приедет, чтобы знать точно, расскажу я семьям Юн и Эгеланн о произошедшем или пока промолчу, – отвечает брат.

Несколько членов Совета вступают в обсуждение. Я тру переносицу, чувствуя накатывающую тошноту и головную боль. Нужно было позавтракать перед тем, как прийти сюда.

– Я не доверяю Квинтилиям, – зачем-то говорю я вполне очевидную вещь.

Обсуждения прекращаются, я ловлю понимающие взгляды Аниса и Рушана. Те не двигаются с места и никак не вступают в диалог, потому что их задача другая. Из всех Назари только Самия здесь высказывается, ведь она невеста будущего короля. Но я отчётливо замечаю, как Анис с трудом сдерживается, чтобы не ответить на мою фразу. Даян кладёт тёплую ладонь на мою сжатую в кулак руку.

– Никто из нас не доверяет Квинтилиям, Ойро. Но они не смогут напасть или навредить хоть кому-нибудь здесь.

– Почему ты уверен?

– Для этого есть клятва на крови, – поясняет Самия. – На границе все потомки дадут клятву Даяну на время коронации не вредить ни друг другу, ни кому-либо в Илосе. Если её нарушить, то последствия падут на всю страну нападавшего, на каждого жителя. Никто не захочет так рисковать.

Вспоминаю слова Мальты о клятве. Силе, данной кровью Калануа, которая никак не связана с Даром Первых. Теперь меня охватывает интерес, как она работает, но решаю уточнить у сестры позже, когда мы останемся одни.

– Словесные оскорбления считаются за нападение? – интересуюсь я.

Вероятно, вопрос застаёт всех врасплох, неловкая тишина затягивается, все смотрят на меня с недоумением.

– Это вряд ли, – прикинув варианты, отвечает Бенеша.

– Отлично, тогда ничто не будет угрожать Илосу, когда я каждый раз буду открывать рот при встрече с каиданцами.

Слова вырываются быстрее, чем я успеваю подумать, что не стоит так говорить принцессе при целом правящем Совете.

Прекрасно, Ойро. Просто прекрасно.

Мысль обрывает раскатистый смех Береза, его сразу же подхватывает Серош, Бенеша и остальные. Анис и Рушан пытаются держать лица, но и у них это плохо получается.

– Прошу прощения, – говорит Берез, утирая выступившую слезу от смеха. – Просто это напоминает нам о старых временах… словно с нами за столом сидит сама Сарир.

Даян и Айла не могут скрыть изумления на лицах. Хотя мои брови тоже взлетают сами собой.

– Вряд ли ваша мама вам рассказывала, – поясняет Серош, продолжая слабо посмеиваться, – но на своей коронации она при всех обругала тогда уже короля Клетуса так, что все илосийцы побледнели от произнесённых ею слов. Правящий в те времена Совет после этого высказал ей за столь бурное проявление эмоций. Но Клетус посмел отнестись к нашей прислуге как к мусору, и королева Сарир не выдержала.

– Верно! Вначале она была импульсивной, но позднее стала сдержанной и несгибаемой, как принцесса Айла сейчас. Вы обе – словно Сарир, только в разное время. – Берез смотрит то на меня, то на Айлу уже с теплом и ностальгией.

– Отлично, и с этим вопросом мы разобрались, – подводит итог Даян и сцепляет пальцы рук на столе перед собой, после того как остатки веселья исчезают и присутствующие вновь становятся серьёзными. – Осталась последняя проблема. У кого есть идеи, как разорвать контроль Дара Света, не ломая нашему дорогому принцу Эолу пальцы и не отрубая ему головы?

Ещё около четырёх часов мы продолжали обсуждать варианты. Нам принесли фрукты и чай. Мы спорили, изредка прерываясь на еду, и жевали, не замечая вкуса. В середине спора пригласили Мальту, чтобы она помогла решить вопрос, связанный с освобождением Дарена. По её словам, варианты, может, и есть, но ей нужно освежить память и поискать в старинных книгах и рукописях. Даян отпустил её через час, дав разрешение брать в библиотеке всё, что потребуется. Предложенный мной вариант «замучить принца до полусмерти» хоть и вызвал улыбку у друзей, но не удовлетворил Совет. В действительности прибегнуть к пыткам младшего принца Каидана без более веских оснований мы не можем. Совет уговорил нас не действовать сгоряча и подождать предложений Мальты. Когда я начала заметно скисать от мысли, что вновь придётся ждать, Даян намекнул, что у него, возможно, есть запасной план, но тогда нам понадобится помощь семьи Юн, правителей Теялы. К тому моменту я уже так устала обсуждать ничего не гарантирующие варианты, что просто рассеянно кивнула. До этого я уже успела перебороть желание попросить брата перенести меня в Каидан, где я бы лично разобралась с Эолом. Но при каждой подобной мысли приходилось напомнить себе, что мои действия больше не отражаются лишь на мне одной. Любое моё решение теперь будет иметь последствия, притом пострадать может уже мой народ.

Сама я с Мальтой не перекинулась и парой слов. Это глупо, но я всё ещё злюсь на неё за молчание. Она могла хоть намекнуть, что я – Калануа.

После завершения обсуждений я выхожу из зала одной из последних. Верх коридора освещают оранжево-красные лучи закатного солнца, а низ начинает тонуть в полумраке. Члены Совета прощаются со мной намного теплее, чем приветствовали. Выражают своё почтение, склоняясь в поклоне и касаясь лбом тыльной стороны моей кисти. Они все высказывают сожаление, что не знали о потере собственной принцессы. Я понимающе киваю им и благодарю, мне хочется, чтобы они верили в меня, так же, как и в Айлу. Под конец голова начинает раскалываться от бесконечных разговоров, и я с трудом переставляю ноги, понуро двигаясь к лестнице. Сестра и Назари отправляются по своим делам, а меня догоняет Даян.

– Ты же знаешь, что тебе придётся когда-нибудь простить Мальту? – с ходу начинает брат, заметив напряжение между нами.

– «Когда-нибудь» может быть очень не скоро, – бормочу я. – Она могла хоть немного помочь. Возможно, одна её подсказка – и Дарен был бы сейчас с нами.

Мы под песками, здесь прохладнее, а моё платье никак не согревает, поэтому я обхватываю себя руками. Брат снимает свою королевскую мантию и накидывает на меня. Когда я начинаю сопротивляться, уверяя, что я не могу носить подобное, он ещё туже закутывает меня в дорогую ткань и обнимает за плечи, прижимая к себе, чтобы я не думала вырываться. Так мы и идём дальше вместе.

– Ты знаешь, что эта мантия ужасно тяжёлая?

Я намного ниже брата, поэтому ткань волочится за мной по коридору, а рукава такие длинные, что полностью скрывают мои руки.

– Как и королевский долг, – театрально вздыхает он, прикладывая ладонь к груди, а потом переводит тему. – Платье сама выбирала?

– Не особо. Айла помогла.

– Я так и знал. Но полегче с Анисом, у него слабость к девушкам в чёрном.

– Айла уже предупредила не обращать внимания, что бы он ни говорил, – хмыкаю я, но добавляю неуверенно: – Она и Анис… что-то было между ними?

– О, Илос! Я надеюсь, что нет. Но даже если и да, то я не желаю знать ни единой подробной детали произошедшего.

Мы поднимаемся по лестнице на первый этаж. Мы с братом молчим, но эта тишина не давящая или неловкая. Наоборот, она позволяет нам отдохнуть после длительных обсуждений.

– Ойро, я договорился обо всём, – между делом начинает Даян, когда мы преодолеваем лестницу. – Как ты и просила, завтра начнутся твои тренировки. Прямо на рассвете.

– Ты будешь меня учить?

– Иногда да. Но, к сожалению, коронация – дело муторное, поэтому у меня будет много работы. К тому же я твой брат, как ты предлагаешь мне драться с собственной сестрой врукопашную? – насмешливо бормочет он мне в макушку и настойчиво тащит в следующий коридор.

– И кто же будет моим учителем?

– Рушан.

Улыбка Даяна ширится в ответ на моё кислое выражение лица.

– Поверь, вот он тебе спуску не даст. Все его бойцы прекрасно обучены.

– Почему не Самия?

– Самия нужна мне для переговоров.

– Тогда, может, Анис?

– Как-то давно я поставил Аниса учить Айлу. А позже узнал, что стоило ей немного похныкать, так он ей всё спускал. Больше подобной ошибки я не повторю, – без единой заминки умело отражает мои варианты брат.

Я тягостно вздыхаю, прекрасно понимая, что он прав. В подобных тренировках строгий учитель всегда оказывается более действенным вариантом.

– Анис настолько добрый?

Даян начинает трястись в беззвучном смехе. Несколько глупых смешков вырывается, и он смотрит на меня с сочувствием, прикрывая рот рукой.

– Нет, Анис в действительности не менее строгий учитель, чем Рушан. Но ты и Айла – его слабость. Вашим просьбам он сопротивляется с трудом. Но даже не думай пользоваться этим в будущем, Ойро. – Попытка произнести последнюю фразу строго проваливается из-за последующей улыбки.

– Хорошо, – соглашаюсь я на выбор брата. – Даян, найди мне ещё учителей по политике, истории и по чему-нибудь для Дара. Хочу контролировать свои способности, – прошу я.

Он согласно кивает, обещая заняться этим. Мы поднимаемся на несколько этажей вверх. Теперь дворец выглядит живее, вернулось богатое убранство, через окна льются остатки солнечного света. То тут, то там стоит охрана, и иногда мимо нас проходят служанки.

Я возвращаю Даяну его мантию. Он говорит о том, что у него много работы, и неуверенно мнётся. Брат явно не хочет оставлять меня одну. Я здесь всего второй день, но прекрасно понимаю, что все слишком заняты, чтобы сопровождать меня везде, а я в свою очередь недостаточно знаю собственную страну, чтобы быть хоть как-то полезной в делах. Заверяю его, что всё будет хорошо и я могу поужинать одна. Вспоминаю обещание, данное Ноуше, заглянуть к ней, чтобы познакомиться с остальными жителями дворца. Даян всецело поддерживает моё решение и рассказывает, как дойти до кухни и столовой для слуг.

– Если тебе станет скучно, приходи ко мне в кабинет. Он через несколько дверей от моей спальни. И завтра мы с тобой вдвоём съездим в город. – Напоследок брат извиняется поцелуем в щёку и нехотя уходит.

Я поднимаюсь к себе в комнату, чтобы переодеться, и нахожу записку от сестры, где она объясняет, что заказала мне ещё немного одежды. Под словом «немного» Айла подразумевает, что теперь около половины моего гардероба заполнено платьями. Я с облегчением выдыхаю, находя хоть несколько штанов и рубашек.

Переодеваюсь в простое платье белого цвета, украшенное жемчугом и драпировкой на длинной юбке, накидываю сверху серый халат. Диадему я снимаю, возвращая её в бархатную коробку, а волосы распускаю почти со стоном наслаждения, больше не чувствуя, как шпильки колют кожу головы.

Снова покидаю комнату, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а во всех коридорах зажгли свечи. Вновь спускаюсь на первый этаж, сворачиваю налево от главной лестницы. Несколько коридоров, и я попадаю на кухню. Около семи служанок раскладывают еду по тарелкам, и ещё около десяти девушек и женщин уже сидят за столом. Все они растерянно замирают, замечая меня. Наверное, я выгляжу слишком просто. К моему облегчению, никто даже не встаёт и не кланяется. Я только рада. Эти излишние поклоны всё ещё приводят меня в замешательство.

– Принцесса Ойро! Вы пришли. – Ноуша бросает свой черпак обратно в кастрюлю и спешит ко мне навстречу.

Вот теперь все вскакивают со своих мест. Рано радовалась.

– Прошу вас! Хватит с меня формальностей на сегодня, – я машу рукой, прося обойтись без лишних церемоний.

Служанки неловко и очень медленно возвращаются на свои места, продолжают следить, будто боятся, что я внезапно передумаю и прикажу им выпрямиться.

– Зари, Мира, Назия, смотрите! Это же наша принцесса Ойро! – Ноуша берёт мои руки в свои, подводя поближе к столу.

Женщины с сединами в волосах – наверное, как раз Зари, Мира и Назия – начинают плакать, не в силах отвести от меня взгляд. Мне хочется провалиться сквозь землю, не представляя, сколько ещё людей будет плакать, услышав моё имя. Ноуша вновь перечисляет имена служанок, чтобы я поняла, кто есть кто.

– Мои брат и сестра заняты, поэтому я решила заглянуть, – оправдываюсь я, обращаясь к Ноуше. – Я прервала ваш ужин, могу зайти в другой раз. – В подтверждение своих слов я замираю, готовая моментально уйти.

– Ой, нет-нет! Если не против, поешьте с нами! – кажется, это Зари. У неё удивительные зелёные глаза, редкость даже среди илосийцев.

– Конечно, если желаете! – моментально добавляет Назия, её волосы заплетены в косу и уложены вокруг головы, как корона. Седые пряди выглядят как вкрапления серебра в чёрных волосах. – Назари у нас частые гости, если им нужно быстро поесть между делами. Даже принц Даян иногда спускается, если не хочет ужинать в одиночестве.

Перед глазами встаёт образ Даяна, сидящего в одиночестве в полумраке его кабинета. После смерти отца на него свалилось больше всего. С облегчением напоминаю себе, что его поддерживает Самия, кто-то, кому он смог полностью открыться.

Желудок сводит от голода, я соглашаюсь на предложение и сажусь за стол. Среди незнакомых лиц вновь встречаю Дилю и Ярию. Знакомлюсь с остальными, хотя не успеваю запомнить все имена. Они рассказывают, как давно здесь, что видели и что знают. Ноуша была права, и больше половины здесь достаточно давно, чтобы застать моё рождение. Для остальных она вкратце рассказывает историю «скрытой принцессы».

Я расспрашиваю их о делах в стране, об их работе. Всё ли им нравится. Вспоминаю отношения к служанкам в Цере и уточняю, не пристаёт ли к ним кто. Мира отвечает прямо, что бывали инциденты, когда стражники приставали к молоденьким, но таких сразу отлавливают и в лучшем случае выкидывают из дворца. В худшем – наказывают по всей строгости закона: рубят кисть или даже голову. Исключений для дворцовой стражи перед законом нет.

Я замираю, не донеся ложку с супом до рта. Пытаюсь максимально восстановить в памяти что-то про наказания в Илосе, но припоминаю лишь отрывками.

– Работа здесь – это не только большая честь, но и честная оплата. Поэтому никто не хочет ею рисковать. Последние три года ни единого инцидента, – гордо отвечает женщина средних лет. Кажется, Ноуша представила её как Ару.

– Всё благодаря принцу Даяну, – краснея, лепечет одна из совсем молодых девушек.

Все присутствующие служанки поддерживают подругу, перебивая друг друга. Ноуша серьёзно кивает.

– Сама мысль о насилии над женщинами приводит его в негодование.

Я не успеваю проанализировать услышанное – вопрос о том, пришлось ли Даяну рубить кому-то головы, тут же сменяется непрошеными воспоминаниями о словах Энис – служанки из Церы. Она отзывалась об Эоле почти так же. Я встряхиваю головой, отгоняя любые мысли о младшем принце Каидана.

Я прячу улыбку и думаю о Даяне, отпивая сок из предложенного стакана, а в душе сочувствую Самии. Наверное, непросто делить брата с целой страной.

Зари пересказывает историю Айлы про то, как мама выбрала камень для Кольца Пустыни, предназначенного мне. Она была там вместе с Ноушей. Я прощупываю почву про других членов семьи. Узнаю, что Самию и Айлу многие уважают и любят, как своих сестёр и дочерей. Мне греет душу мысль, что во дворце люди так редко сменяются, а слуг и охраны ограниченное количество. Местная стража и прислуга живёт как одна большая семья.

После вопроса о Рушане Назия советует узнать у дворцовой стражи. Он их тренирует и следит за порядком. Поэтому они знают его лучше.

– После смерти королевы Сарир и, как мы думали, вашей смерти он стал… более замкнутым. И это теперь часть его характера. Иногда стражи ворчат из-за его чувства юмора и жёстких тренировок, но все его уважают, – добавляет Мира.

Стоит мне произнести имя Аниса, как повисает неловкая тишина. Почти все молодые девушки краснеют и утыкаются в свои порции ужина, а ложки активнее скребут по тарелкам.

– Всё так плохо? – спрашиваю я.

– Скорее слишком хорошо, – вздыхает Диля, и я тихо смеюсь, не решаясь уточнять подробнее.

Увожу разговор в безопасное русло, расспрашивая про их семьи. Все ли они живут во дворце, есть ли у них дети. Я доедаю суп и съедаю немного мяса, слушая рассказы про то, что младшие братья нескольких служанок поступили на службу в дворцовую охрану. Потом девушки приносят чай, а в качестве десерта чернослив и щербет. Неожиданно для себя завожу разговор о выпечке. Я терпеть не могла готовить, живя с Роем и Лайлой, но сейчас скучаю по ним. Мне хотелось бы познакомить их с Айлой и Даяном.

Неожиданно выдаю, что умею немного печь, но даже Ноуша не верит, рассказывая, как в детстве я разгромила полкухни, призывая тени сбросить мне корзинку с сушёными вишнями и пастилой из инжира. Молодые девушки слушают, затаив дыхание, а я натянуто смеюсь и упрямо спорю с Ноушей, что быть такого не могло, но её рассказ настолько детальный и точно описывает мою любовь к сладкому, что я сдаюсь и прошу прощения за тот инцидент.

Однако, изображая оскорблённое лицо, решаю показать своё мастерство. Недаром Лайла мучила меня не один год, заставляя месить тесто и складывать из него красивые розочки. Вначале все меня отговаривают, боясь, что я испорчу платье, но я уверена, что в действительности ни одна из них просто мне не верит. Отмахиваюсь и велю нести ингредиенты. Ноуша и Зари сдаются и помогают, а я чувствую воодушевление. Атмосфера настолько напоминает время, проведённое с приёмной матерью, что, пока я замешиваю тесто, пачкаясь в муке, прошу служанок рассказать истории про тёмных джиннов и правда ли, что можно получить одно желание, если схватить его. Выпечка отнимает у нас ещё час, но благодаря обилию свободных помощников мы готовим так много булочек с корицей по рецепту Лайлы, что хватит всем.

Довольно упираю руки в бока, когда Ноуша пробует, а её брови удивлённо взлетают вверх. Женщина соглашается, что это лучший рецепт подобной выпечки, а я стараюсь не слишком гордо поднимать нос. Однако сама признаю, что на кухне от меня больше проблем, чем пользы. Моё место осталось самым грязным. Часть волос и платье в муке. Платье белое, поэтому кое-как мне удаётся его отряхнуть, а вот волосы точно придётся мыть. Когда я предлагаю помочь почистить кухню, Ярия и Диля подталкивают меня к выходу, умоляя ничего больше не трогать. Я забираю у них поднос с чаем и свежими булочками, чтобы отнести его Даяну.

Брат не один, но я узнаю об этом только после того, как без спроса толкаю дверь спиной, а следом вваливаюсь в его кабинет сама с позолоченным подносом в руках, гремя столовыми приборами и стеклянными чашками. Почти все лица знакомые, но я всё равно краснею, вспоминая о муке в растрёпанных волосах. Брат сидит за столом, в углу на диване дремлет Самия. Похоже, она хотела немного отдохнуть и не заметила, как уснула. В креслах перед столом сидят Анис и Рушан, на ближайшем диване ещё трое солдат. Скорее всего, капитаны. Именно они, преодолев первоначальное замешательство из-за моего внезапного появления, вскакивают с мест и кланяются.

– Я помогу. – Анис ловко выбирается из своего мягкого кресла, забирает у меня поднос и ставит на один из металлических столиков.

– Ноуша сказала, что ты пьёшь чай в это время, – неловко объясняю я брату, боясь, что могла прервать важный разговор.

Даян, устало улыбаясь, кивает.

– Тебе не нужно было нести его самой, Ойро. Не забывай, наши слуги не рабы, а просто работают здесь.

Рушан за край поднимает тонкую прикрывающую выпечку ткань.

– А это что?

– Это я испекла.

Все до одного смотрят на меня ошарашенно. Мой взгляд нервно дёргается в сторону окна, тишина стоит настолько густая, что даже звук слабого ветра за окном прекрасно слышен. Никогда не видела, чтобы глаза Рушана становились такими большими.

– Сестрёнка, – аккуратно начинает Даян, переходя на ласковый тон, и я прекрасно понимаю, к чему он начинает клонить. – Я не уверен, что готовка… твоя сильная сторона.

– Вот только ты не начинай. Я уже извинилась перед Ноушей за кухню и корзинку с пастилой. Мне было пять!

– Шесть, – всё тем же снисходительным голосом поправляет брат.

– Ммммм… – Мы поворачиваемся к Анису, который уже съел половину своей булочки, предлагая и капитанам на диване. – Тебе стоит извиниться, Даян. Это очень даже вкусно!

Он так быстро заглатывает оставшуюся половину, что Даян и Рушан медленно, но тянутся за угощением, хотя их взгляды то и дело возвращаются к Анису. Я начинаю думать, что они считают секунды про себя, ожидая, станет ли тому дурно. Даян всё-таки откусывает. Я чувствую себя оскорблённой, наблюдая, как Рушан с недоверием принюхивается к булочке.

– Если ищешь отравленную, то это вторая снизу. Специально для тебя! – кидаю я кахари.

В ответ он тихо хмыкает. Один из капитанов и Анис чуть не давятся выпечкой от смеха. Даян жуёт увереннее, отмечая, что вышло вкусно. Я благодарю, глупо краснея. И, решив больше им не мешать, вылетаю из комнаты, не дожидаясь вердикта Рушана.

После окончания встречи с Советом я отправляюсь по делам в город. Мы хоть и не разработали полноценный план, но впервые продвинулись в обсуждениях, впервые, будучи втроём, приняли решение о том, что делать дальше и куда двигаться. Хоть Ойро и показала нам, что с ней произошло, но последние ночи меня наконец не мучают кошмары. Если бы я поняла смысл снов про отражения, то мы могли бы найти её раньше… могли продолжить поиски. Могли давным-давно забрать сестру домой.

Я тру пальцами переносицу, пытаясь выбросить эти мысли из головы, не хочу больше сожалеть. Нам пора отвернуться от прошлого и посмотреть вперёд, именно теперь, когда мы снова вместе, у нас есть настоящий шанс на счастливое будущее.

Хоть мне и хотелось прилипнуть к Ойро, расспрашивая о жизни на Островах и её друзьях, но нужно было продолжать заниматься делами. Поэтому после завершения встречи с Советом я отправилась с Серошем в университет в надежде покопаться в их библиотеке и найти хоть какую-то информацию, способную помочь избавить друга Ойро от Метки контроля. Даян не рад моим отъездам в город без сопровождения хотя бы одного из Назари, но сегодня им тоже предстоит работа, поэтому я не рискнула пригласить с собой Ойро, чтобы брат не нервничал. С Серошем мне уже достаточно безопасно, но под нажимом Аниса я взяла ещё двоих сопровождающих.

После смерти отца я была рада любому вынужденному отъезду из дворца, потому что каждый коридор, каждая комната стала сосредоточением воспоминаний о когда-то большой семье и ежедневным напоминанием, что они никогда не вернутся. Наши родители, Назари нашей мамы, наша сестра. Годы едва ли облегчили боль. Лишь притупили. Каждое утро я старалась напоминать себе, что у меня ещё есть брат, Рушан, Анис и Самия, ради которых мне нужно быть сильнее.

Но сейчас… я не просто вновь могу улыбаться, я не в состоянии перестать это делать. Впервые за годы мне хочется пустить коня галопом, чтобы как можно быстрее доехать до дома. Но время ужина только недавно закончилось, и улицы полны гуляющих илосийцев, которые наслаждаются спокойствием ночи. Дороги освещены факелами и огнями, запертыми в специальные металлические светильники, а в воздухе витает аромат печёных фруктов с мёдом и звонкий смех детей. Мне хочется смеяться вместе с ними, потому что наконец-то есть повод.

Вновь накидываю платок на голову, скрывая волосы. Никто не обращает на меня и двоих моих спутников внимания, потому что одеты мы в простые одежды, разве что оружие у моих охранников дорогое, но в сумерках вряд ли кто это замечает. Мало кто знает настоящие лица Калануа, а кто видел, хоть и разносит слухи, но, передавая их из уст в уста, лишь делает их неправдоподобными. Мы с Даяном выходили к людям всего трижды после смерти родителей.

Это началось ещё с самого Илоса, предпочитавшего бродить по Паргаде в одиночку, называясь другим именем. С тех пор потомки подхватили эту привычку не только из-за возможности более свободного передвижения, но и ради безопасности. Хотя в итоге это не уберегло маму.

Встряхиваю головой, отгоняя любые мрачные мысли, и с наслаждением втягиваю носом запахи вечернего города. Давно я не чувствовала их во всей полноте.

– Вы выглядите намного лучше, Айла, – улыбаясь, напоследок сказал мне отец Аниса.

Серош один из немногих и единственный в Совете, кто был знаком с нашей тайной. Но он правильно сделал, что промолчал и не стал вступаться за Ойро, позволив ей самой продемонстрировать истинность своей фамилии.

Я с трудом вытерпела несколько часов в библиотеке университета, сдалась и попросила у Сероша позволения дочитать оставшиеся книги во дворце. Несмотря на редкость фолиантов, он позволил без единого возражения.

Добравшись домой, я удивляюсь отсутствию сестры в комнате. Я была уверена, что она уже будет готовиться ко сну, но ещё больше недоумеваю, когда захожу в кабинет Даяна, а тот рассказывает о том, что теперь Ойро умеет печь.

– Нет, ты попробуй! – убеждает меня брат, пока я боюсь даже прикоснуться к румяным булочкам. – Ты как Рушан. Тот тоже боялся сперва, но, Айла, гарантирую, что ты пожалеешь, если не возьмёшь хоть одну.

– Надо ли напоминать, что только тебе и Анису повезло не попробовать кашу, которую Ойро приготовила, когда нам было десять?

Конечно, сейчас эти воспоминания вызывают у нас лишь улыбку, но в тот день мне, Рушану и Самии было не до смеха. Сестра так сильно пересолила еду, что мы почти передрались за единственный кувшин с водой на столе. Мама старалась не сильно смеяться, она постоянно прикрывала рот рукой, пытаясь вернуть жалостливое выражение лица, но ей это никак не удавалось.

Даян смеётся, явно, как и я, в красках вспоминая этот момент.

– Клянусь, с этой выпечкой всё в порядке! Назари ушли от меня полчаса назад – они все были живы.

Я сдаюсь под его напором, беру одну сдобу, а надкусив, не могу сдержать искреннего изумления тому, насколько прав оказался брат. Съедаю всю булочку без остатка, пока иду по коридору. Отношу книги в дворцовую библиотеку, решая, что для них будет безопаснее там. Уже собираюсь вернуться к себе в комнату и лечь спать, как вижу Рушана, стоящего на просторном балконе с видом на задний двор. Вначале я не хочу ему мешать, но он стоит, не двигаясь, расслабленно опирается на перила и смотрит куда-то вниз. Редко я встречаю его таким, спокойно наблюдающим за пейзажем в одиночестве. Однако самое странное, что он даже не слышит, когда я подхожу и встаю рядом. Подойти незаметно к Назари практически невозможно, а уж тем более к Рушану, но он вздрагивает, слыша, как я тихо зову его по имени.

– Следишь за ней, Рушан?

Кахари на мгновение переводит на меня взгляд.

– Нет, просто смотрю.

Я опускаю глаза вниз, Ойро в одиночестве сидит на краю маленького бассейна, окружённая несколькими светильниками, отбрасывающими причудливые узоры на её волосы. Сестра сидит к нам спиной и, закатав белое платье до колен, болтает ногами в прозрачной воде. Она плотнее кутается в свой халат. Нагретая дневным солнцем вода ещё должна хранить тепло, однако воздух уже прохладный. Вероятно, Ойро не хочет уходить до последнего.

– Как давно она сидит здесь одна?

– Минут пятнадцать, – сразу отвечает Назари.

– Значит, всё-таки следишь, – киваю я своей догадке.

Молодой человек натянуто улыбается, но больше не опровергает. Не удивлюсь, если они с Анисом это делают попеременно, беспокоясь, что Ойро не стоит оставаться одной. Всё-таки не может не оставить след то, что ей пришлось пережить. Это волнует и немного пугает меня. Она изменилась, но пока мы не знаем, как сильно. Тихо выдыхаю с облегчением, видя, что сестра улыбается, поворачивая голову в сторону дворца, но не поднимает взгляд и пока не замечает нас. Она разглядывает всё вокруг, касаясь пальцами воды, смотрит на бутоны роз у стен, а потом откидывается назад, опираясь на руки, и любуется барханами песка вдалеке за невысокой стеной дворца.

– Почему стоишь здесь, а просто не спустишься к ней? – продолжаю я прерванный разговор.

– Кажется, ты забыла, чем в детстве заканчивались мои разговоры с Ойро наедине, – отвечает Рушан, вновь поворачивая лицо ко мне.

– Да уж. Ваши ссоры было слышно на полдворца, – соглашаюсь я. – Только ты забыл одно. Вы уже не дети.

– Ты права, хотя теперь спорить с ней может быть опасно.

Легион. Я вновь перевожу мимолётный взгляд на Ойро, но та всё ещё нас не замечает.

– Не думаю, что она хоть немного понимает, что они такое, – серьёзно добавляет Назари, догадываясь, что мы думаем об одном и том же.

– Согласна.

– Нужно всё рассказать.

– Ты знаешь, что Даян попросил промолчать об этом. Он прекрасно помнит о нашей главной договорённости ничего не скрывать, но уверен в необходимости временно сохранить это в секрете.

– Ты тоже считаешь, что это правильное решение?

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Но не вижу ничего плохого в решении дать ей хотя бы неделю, чтобы освоиться.

– Хорошо, неделя действительно не так много.

– Сегодня пойдёшь ты?

– Нет, Анис. Он уже ушёл, а Даян присоединится чуть позже.

Я рассеянно киваю, вновь начиная переживать. В очередной раз, уже по привычке, прикидываю в голове варианты, как убедить брата брать меня с собой, хотя кажется, я перепробовала все возможные доводы.

– Иди к ней. Это шанс перестать сожалеть о том, что раньше вы мало общались, – предлагаю я, но сразу понимаю, что сболтнула лишнего, потому что Рушан резко выпрямляется и отходит от перил на шаг дальше.

– Вероятно, она хочет побыть одна. – Ответ звучит слишком уверенно для предположения, но я знаю, что этот тон скорее для меня. Он предрекает и сразу отвергает любые мои новые попытки высказать похожие предложения.

– Она была одна шесть лет, – резко вырывается у меня, и это напоминание заставляет нас обоих скривиться.

Я внимательно оглядываю Рушана, вспоминая, как случайно забрала его воспоминание. Он долго злился на меня за это, но я пообещала никогда не поднимать эту тему вновь. И я не стану, но и забыть то, что увидела, тоже не могу.

Назари чувствует моё затянувшееся внимание. Он хмурит брови, словно знает, о чём я думаю. Но нас отвлекает плеск воды, мы сразу оборачиваемся в сторону Ойро, которая заметила наше присутствие. Сестра поднялась на ноги, оставляя мокрые следы на белой плитке вокруг бассейна, упёрла руки в бока и внимательно смотрит на нас. Вначале я пугаюсь, что она разозлится, догадываясь о слежке, но губы Ойро растягиваются в улыбке, обнажая белые зубы. Рушан сдержанно кивает ей и сразу уходит в глубь дворца. Я машу сестре, чтобы она тоже заходила внутрь.

Я иду по тёмному дворцу. Коридоры кажутся в разы больше и длиннее. Потолки теряются в темноте где-то вверху. Всё вокруг словно выросло, увеличилось.

Или это я изменилась?

Бросаю взгляд на свои руки и ноги. Они тонкие, а ладошки маленькие. Мне не больше шести лет. Я в ночном платье иду за тенями, подсказывающими путь. Они спокойные, принимают ту или иную форму, чтобы показываться мне в образах более знакомых, чем просто размытый туман. Но удержать свой вид полноценно им не удаётся, формы часто идут рябью, будто я смотрю на отражение их форм в воде.

Нахожу маму в каком-то зале. На стенах горит огонь в причудливых светильниках, украшенных разноцветным стеклом, отчего свет приобретает разные оттенки, а мама сидит ко мне боком на самом краю длинной банкетки, упираясь руками в мягкое сиденье по краям от своих бёдер. Она смотрит вниз в пол, там, где её ступни исчезают в густой тьме. Она болтает ногами, словно сидит на краю озера и мочит ноги в прохладной воде. Только вместо воды тягучая темнота, она мягко плывет по кругу, оставаясь у ног мамы. Мелодичный звон её браслетов на лодыжках разбавляет ночную тишину.

Шлёпая босыми ногами по мрамору, я подхожу ближе и тоже смотрю в эту темноту, но, кроме странных сверкающих переливов, не вижу ничего. Мама смеётся и подхватывает меня, сажая к себе на колени.

– Ойро, почему ты не спишь?

– Айла ворочается во сне, – недовольно жалуюсь я.

– Может, всё-таки пришло время поставить вам разные кровати, – вслух рассуждает королева и вновь оглядывает меня. – Ещё немного, и вы станете взрослыми. У каждой будет по комнате.

Я жую нижнюю губу, не уверенная, хочу ли другую комнату. Мне нравится та, в которой я живу сейчас.

– А ты почему не спишь? Из-за папы, да? Он тоже ворочается во сне?

У мамы вырывается смешок, она покачивает коленями, так что я подскакиваю вверх-вниз.

– Просто не спится. Как ты меня нашла, золотце?

Я тыкаю пальцем в угол, где сидят тени. Они собрались в форму собаки, но края нечёткие, постоянно идут рябью, как будто готовы раствориться в любой момент. Именно они привели меня сюда. Мама с улыбкой рассматривает тени, слегка прищуривая серые сверкающие глаза.

– Пёс, значит. Они тебе всегда нравились.

Я активно киваю, улыбаясь.

– А вот мой друг. – Она делает короткий взмах кистью, и рядом с моей собакой медленно формируется такой же, собранный из теней, леопард, только весь чёрный. Размером вдвое больше моего пса.

Мама вновь спускает меня на пол, я иду, чтобы потрогать появившегося друга. Но каждый раз, при попытке обхватить шею животного или погладить, мои руки утопают в темноте и проходят насквозь. Леопард чувствует моё раздражение и бьёт меня хвостом, но тени опять проходят сквозь меня, лишь едва щекоча нос.

– Они все наши друзья? – спрашиваю я.

– Нет, – серьёзно отвечает мама.

Она какое-то время размышляет о чём-то, а потом начинает рассказывать:

– Вначале тьма была едина, она тянулась к нам из самого космоса, даруя ночь каждый раз, когда солнце скрывалось за горизонтом. Любая тень, отброшенная камнем, деревом, животным или человеком, даже темнота в туннелях и пещерах под землёй, – всё это было частью единого. Они были свободны, просачивались сквозь землю и пески, присоединяясь к тьме среди звёзд, если желали. Задолго до появления Первых считалось, что ночь всегда была благосклонна к нашему народу. Однако после падения Звезды появилось два вида теней. Одни – это всё та же тьма от космоса. Они наши помощники и друзья, – мама кивает на моего пса. – Они пусты. В них нет ни злобы, ни хаоса, ни чёткого сознания, но они чувствуют странную привязанность к нам, будто… родство. Поэтому подчиняются, помогают и защищают.

Не понимаю половину того, что она имеет в виду. Меня больше увлекают попытки поймать хвост леопарда, но я продолжаю слушать, дожидаясь, когда история станет увлекательнее.

– Но теперь есть и другие. Демоны, сотканные из теней. Начальная природа у них одна. Однако падение Звезды, последующее извержение вулкана, жидкая лава, что затвердела, покрывая часть Континента, сделали своё дело. Трагедия произошла при свете дня, а тени, что были под землёй, оказались заперты под задыхающейся от пепла поверхностью. Обычно пепел питает землю, делает её плодороднее, удобряет. Но отсутствие солнца превратило это покрывало в удушающую западню для теней, которые за годы Чёрной Зимы успели впитать в себя боль, отчаяние и витающую в воздухе людскую злобу. Так они обрели сознание, но извращённое и жестокое.

Я не в первый раз слышу эту сказку от мамы, но недоумеваю, почему она вновь выбрала её, зная более интересные истории. Например, про единорога и как поёт ветер, проходя полости его рога.

– Но Первые же всех освободили, – обиженно надуваюсь я, когда леопард отходит от меня подальше.

– Да, но демоны уже появились. Всем повезло, что у Илоса был Дар Тьмы. Совсем как у меня и тебя. – Мама подходит ближе и ласково щиплет меня за щёку, улыбаясь. – Демоны питают к нам привязанность. Любят всех с кровью Илоса, но они жестоки, и подчиняться им не нравится. Они хороши как армия, но в мирное время могут принести разрушения для всего Континента. Если ты встретишь демона, ты помнишь, что нужно сделать?

– Да! Позвать Айлу!

– Молодец! – Мама гладит меня по голове.

– Но я ещё не видела ни одного.

– И не увидишь, пока я не позволю. Или пока мой Дар не начнёт слабеть, но к тому времени вы с сестрой сами сможете с ними справиться.

– Почему ты будешь слабеть?

– Потому что вы – мои дети – будете крепнуть, а ваши Дары расцветут в своей силе. У всего есть баланс, золотце.

– А меня демоны не будут слушаться?

– В тебе есть сдерживающий Дар, но мало. Ты можешь контролировать… может, несколько, – мама что-то подсчитывает в голове, но потом встряхивает головой, отметая какое-то решение. – Но почти весь подобный талант достался твоей сестре.

Я дуюсь, чувствуя, будто Айла отобрала что-то принадлежащее мне. Мама смеётся, щёлкая меня по носу.

– Это ваш козырь, золотце! Общий секрет. Вам никогда не придётся сражаться и решать проблемы в одиночку. Запомни это.

В горячей ванне я провожу десять минут, чувствуя, как ноют мышцы в ногах. Боль то уходит, то возвращается. И я надеюсь, что подобный дискомфорт мой Дар тоже воспринимает как травму и скоро неприятное чувство прекратится.

Я переодеваюсь в лёгкие серые штаны, а белую туникообразную рубашку подпоясываю шёлковым кушаком, обматывая несколько раз вокруг талии. Решаю, что сегодня никаких платьев, даже если сестра будет мне угрожать. Желудок сводит от голода, и я бегом спускаюсь по лестнице, радуясь, что колени больше не подгибаются. А встретив в столовой Айлу, не сдерживаюсь и стискиваю сестру в объятиях, ощущая ещё большую близость с родными после свежего воспоминания.

– Неужели вечера и одного утра достаточно, чтобы ты так устала от наших мужчин? – смеётся Айла, когда я прижимаю её к себе слишком долго, из-за чего сестра не может поднести щербет ко рту и продолжить есть, запивая сладким чаем с мятой.

Она говорит это вслух, абсолютно игнорируя тот факт, что за столом также сидят Даян и Рушан. На последнего я бросаю мимолётный взгляд, он отвечает мне таким же быстрым кивком. Не решаюсь спросить, помнят ли они о той проверке, что устроил отец, или это воспоминание осталось памятным лишь для Аниса.

– Полегче, вы разбиваете мне сердце, – с наигранным вздохом бросает Даян.

– Было бы что разбивать, – себе под нос отвечает Рушан, пряча наглую улыбку в чашке с чаем.

– В последние дни я было решил, что начал скучать по твоему чувству юмора, – серьёзно отвечает принц.

– И? – удивлённо приподнимает бровь собеседник.

– И нет. Сейчас понял, что мне показалось.

Айла громко фыркает, когда брат пожимает плечами со снисходительной улыбкой на губах. Рушан её копирует, но ничего не отвечает на выпад своего принца.

– Ойро, как позавтракаешь, приходи к главному выходу из дворца, – обращается ко мне Даян, поднимаясь с места. – Я хочу кое-что тебе показать. Айла, если хочешь, тоже присоединяйся.

Накладывая себе фрукты в тарелку, я провожаю взглядом брата, который напоследок хлопает Рушана по плечу и выходит из столовой.

– Тебя тоже тренирует Рушан? – наклоняясь ближе к сестре, тихо интересуюсь я.

– О, Небеса! Нет. Я слышала, что он гоняет солдат по лестницам, пока у них ноги не отнимутся, – Айла тычет вилкой в сторону Рушана и говорит так, словно его тут нет.

– А что ты сделал Анису? – спрашиваю я, поворачиваясь к кахари.

Тот в ответ вопросительно смотрит на меня.

– Он упомянул о какой-то мести, – дополняю я.

Рушан продолжает задумчиво молчать, в итоге бросает короткое «не знаю» и возвращается к еде. Но я почему-то уверена, что знает. И Айла тоже, потому что она недоверчиво качает головой, слыша его ответ. Возможно, три дня ещё слишком мало для того, чтобы они поделились со мной всем.

Я поглощаю завтрак быстрее, чем обычно, предвкушая время с братом за пределами дворца и радуясь возможности взглянуть на Паргаду. Даже в детстве я почти не бывала в городе, а теперь и вовсе ничего не помню. Сестра говорит, что у неё есть дела и она не сможет присоединиться к нашей прогулке. Прежде чем покинуть столовую, я целую её в щёку и киваю Рушану.

– Кахари.

– Принцесса. Не опаздывай завтра, ты знаешь о последствиях, – отвечает тот.

Меня раздражает то, как начинает гореть лицо, но я почти у выхода и радуюсь, что собеседник не может его увидеть.

– Последствиях? – недоумевает Айла.

– Накину ей пару кругов по лестнице… пока ноги не отнимутся, – напоследок слышу я ответ Рушана, но даже издалека чувствую ядовитый мёд в его голосе, когда он передразнивает слухи о себе.

Даян встречает меня у подножия лестницы перед главным входом во дворец. Он одет в совсем простую одежду: обтягивающие чёрные штаны для верховой езды и песочного цвета потрёпанную тёплую рубашку. Никакой брони, кроме одного наплечника из плотной кожи, от которого тянутся ремни через грудь. На них крепится коллекция тонких кинжалов. За спиной закреплены два коротких меча. Сегодня он собрал волосы в хвост и держит под уздцы двух коней. Я подхожу ближе, и брат протягивает пару длинных кинжалов. Первый закрепляю на одной ноге, второй вешаю на бедро с другой стороны. «На всякий случай», – говорит Даян. По просьбе принца охрана приносит мне уличный халат бежевого цвета. Он не новый и даже протёрся в некоторых местах, но мне нравится. Эта одежда чем-то напоминает ту, в которой я впервые пересекла границу Илоса вместе с Дареном. Накидываю халат на плечи, а Даян отвечает лукавой улыбкой на мой вопросительный взгляд.

Илосийские кони длинноногие и поджарые, светлых окрасов. Конь моего брата нежно-песочного оттенка, его кожа и грива лоснятся так, что животное само выглядит как произведение искусства, сотканное из бледного золота и пустынного ветра. Мне же достаётся конь с рыжевато-коричневым окрасом, со светлой гривой и хвостом. Имя его Аркан. Он нетерпеливо бьёт копытами, а я понимаю, что не могу нормально закинуть ногу в стремя. Кони здесь непривычно высокие, и Даян подсаживает меня.

– Потренируйся на досуге. – Брат не может перестать посмеиваться, когда моё лицо становится мрачнее тучи.

– Тебе не нужна охрана? – я перевожу тему, и мы неспешным шагом, только вдвоём, направляем коней по дороге к главным воротам.

Стены вокруг нашего дома недостаточно высокие, и я видела раскинувшийся город за пределами дворца со своего балкона. Но одно дело рассматривать что-то издалека, а другое – прогуляться по улицам лично. Нетерпеливо ёрзаю в седле, пытаясь уменьшить волнение напополам с предвкушением посетить самый большой город в пустыне.

Есть ли в Паргаде цвета помимо песочного и золотистого? Смеются ли на улицах дети? Есть ли там хоть один фонтан или люди берут воду из глубоких колодцев?

– Ты думаешь, есть кто-то опаснее, чем я и ты за этими стенами? – насмешливо уточняет брат.

– А Назари? Они не против?

– Скорее всего, против, – задумчиво прикидывает он, а потом ухмыляется и наклоняется в мою сторону, чтобы прошептать: – Поэтому мы просто улизнём, ничего не сказав.

Неожиданно Даян пускает коня галопом, а я устремляюсь за ним. Солдаты едва успевают распахнуть ворота, как наши кони в нетерпении прорываются в открывающуюся щель. Оказавшись снаружи, я почти сразу дёргаю поводья на себя, заставляя Аркана замереть.

У меня слезятся глаза из-за яркого полуденного солнца, но я боюсь моргнуть и упустить хоть одну деталь открывшегося пейзажа. Наш дворец располагается на малом возвышении, поэтому если спуститься немного вниз по дороге, сразу попадаешь в город. И он совсем не такой, как я себе представляла.

Перед собой я вижу оазис, уходящий во все стороны. Дома построены из каменных блоков светлых оттенков. Почти все невысокие, максимум три этажа. Крыши как плоские, так и куполообразные. Одни здания простые, а другие украшены орнаментами, вырезанными по камню, или барельефами на стенах и над дверьми. Самые богатые дома отделаны мрамором или разноцветной плиткой. Некоторые соединены открытыми галереями, что позволяет переходить из одного здания в другое, избегая солнечных лучей. Каждое окно, дверь или ниша украшены аркой. У многих домов есть небольшие балкончики, на них выращивают цветы или специальные травы. Улица, по которой медленно удаляется Даян, просторная, но в разные стороны от неё между домами расходятся мелкие дорожки и извилистые переулки. В распахнутых окнах колышутся на ветру занавески. По сторонам дороги торговые лавки с навесами и громко зазывающими всех вокруг продавцами. Однако обилие зелени, кустов и пальм никак не вяжется с образом города в пустыне. Буквально каждое пустое пространство между зданиями заполнено чем-то зелёным, а где-то по стенам домов даже вьются розы.

Даян свистит мне, оцепенение спадает, и я пускаю коня лёгким шагом вслед за братом. Радуюсь, что Аркан сам следует за конём Даяна, потому что я не могу перестать крутить головой, рассматривая лавки с угощениями, специями, тканями и разными диковинками, а прохожие отскакивают в стороны, убираясь с нашей дороги.

Некоторые с интересом поглядывают на меня и Даяна, заметив, откуда мы выехали, но никто не кланяется и не бросается в ноги. А чем дальше мы продвигаемся по улицам, тем менее интересными становимся для окружающих. Мы проезжаем пару переулков и выезжаем на мост, под которым в канале струится лазурно-голубая вода. Я оглядываюсь вокруг, замечая всё больше и больше рукотворных неглубоких каналов. Город полон небольших, выложенных разноцветной плиткой фонтанов и бассейнов, где резвятся дети, обрызгивая друг друга, или даже плавают розовые лотосы.

Я уже потеряла из виду брата и просто кружу на коне вокруг своей оси, оглядывая жителей Паргады. Большинство из них – в простых одеждах песочных оттенков, без излишеств, но все выглядят спокойными, счастливыми и занятыми своими повседневными делами. Наряды тех, кто побогаче, из шёлка и дорогой парчи. Оглядываю площадь, где водоёмов и зелени не меньше, чем в нашем дворце. Среди садов несколько невысоких башен с золотистыми куполами. Беседки с натянутой сверху тканью, где жители могут отдохнуть от солнечного света. Растерянно бросаю взгляд направо на далёкую гряду песчаных барханов, убеждаясь, что мне не кажется и мы всё ещё в пустыне. Оглядываюсь на дворец, возвышающийся над Паргадой. Рассматриваю блики зелени, которые украшают террасы на четвёртом и пятом этаже.

– Похоже, тебя это удивляет? – Даян подводит своего коня ближе и замирает рядом.

– Как? – Это всё, что мне удаётся выдавить.

Глаза продолжают бегать, я не знаю, на чём остановить взгляд.

– Когда Илос нашёл это место, здесь, на небольшом оазисе, уже располагалась Паргада. Хотя тогда город был во много раз меньше, но воды хватало. Наш Первый решил, что это идеальное место для столицы, а этот город мог бы стать настоящим сокровищем пустыни. Однако всё упиралось в воду, её нужно было в разы больше, для роста территории и населения. Втайне от остальных он попросил брата Шейна помочь. Тот ведь управлял водой.

– Но почему Шейн согласился? Ведь Илос, по мнению всех, повинен в смерти Теялы, – тихо возражаю я, пока мимо проходят илосийцы.

Те бросают на нас взгляды, но в них нет даже интереса, только недовольство, что наши лошади неудобно загораживают дорогу. Почему-то подобное, наоборот, веселит меня. Никто не трепещет и, кажется, даже не знает, что перед ними будущий король.

– По нашим историческим записям, Шейн был в долгу у Илоса, и, несмотря на всё, они хорошо ладили, – улыбается Даян, наблюдая, с каким недоумением я провожаю жителей, проходящих мимо. – И так он отдал часть долга. Вытянул на поверхность больше воды, расширяя оазис. Потом мы стали помогать теялийцам в целительстве, они в ответ помогли обустроить каналы. Сделали так, чтобы вода была здесь всегда, и много. В общем-то, нужна была только она, а позднее зелень сама взяла своё, – брат взмахивает рукой в сторону многочисленных пальм. – До сих пор король Юн иногда отправляет нескольких своих подчинённых проверять наши каналы. Обычно это самые надёжные его подданные. Несмотря на все слухи, мы с Теялой в дружественных отношениях, находимся близко и негласно помогаем друг другу.

Брат направляет своего коня дальше по улице, я двигаюсь рядом, жадно ожидая продолжения.

– У нас даже есть несколько теялийцев в Паргаде. Им здесь так понравилось, что они попросили разрешения остаться. Но главный наш помощник на данный момент в деле воды – это Рушан. Его сила не раз помогала возвращать потоки в нужное русло, наполнять бассейны. Он бесценный спутник для любого отряда в пустыне, потому что всегда может достать воды.

– Совет всё так же не доверяет ему из-за того, что он кахари? – неохотно уточняю я, помня об этой проблеме в детстве.

– Совет – возможно. Но как ты сама видела, Совет просто нас всех воспринимает как нерадивых подростков. – На мгновение Даян морщит нос, не удивлюсь, если упрямство советников уже сидит у него в печёнках. – А вот солдаты преданы ему всей душой. При возможных столкновениях я буду командовать всей армией и главным центральным блоком. Во главе правого фланга – Анис, за левый отвечает Рушан.

Я киваю, чувствуя разливающуюся гордость в груди от того, что все они – моя семья и многого добились за эти годы.

– Рушан давно подходит нашему двору намного больше, чем думает, – дополняет брат.

– Рушан умеет думать? – не сдерживаюсь я.

Даян заходится в хохоте и бьёт себя по колену, от чего его конь нервно дёргается.

– Только при нём такое не говори, – отвечает брат, качая головой, когда веселье его немного отпускает. Он вновь оглядывает меня и наигранно вздыхает, хотя ему никак не удаётся скрыть наглую улыбку. – Боюсь, что на коронации ты одного из Квинтилиев доведёшь до самоубийства своими речами.

– Сами сказали, что словесные оскорбления не считаются, – припоминаю я, пожимая плечами. – Но как никто ещё за все эти годы не нашёл Паргаду? Город кажется огромным.

– Так и есть. Паргада – самый большой город в нашей пустыне. Хотя у нас есть ещё несколько поселений южнее отсюда и одно на западе. Все они, кроме портового городка, необходимого нам для морской торговли, скрыты при помощи Дара.

– Как? Дар искажения – это же Дар Света.

– У нас это заслуга тьмы, – подмигивает он. – Но мы не скрываем города от глаз. Они видимы. Илос был одним из Первых и обладал способностями, что превосходят любого из нас. Он окружил города барьером с вплетённым сумраком, который шепчет, отгоняет путников и любого, кто хочет приблизиться. Он сбивает незваных гостей с пути, пугает их, разносит ауру страха, нашёптывая, что здесь проклятая земля. В итоге желающих рискнуть – единицы. Остальных либо утягивают демоны, либо уже отлавливают наши патрули. Тени – основа твоего Дара, Ойро. И твоя помощь в этом нам особенно нужна, ведь наша с Айлой тьма разве что капля от того, что имеется у тебя. Потомки Илоса могут подпитывать барьер, а наших сил недостаточно.

– Как мне помочь?

Я вспоминаю сон про маму. Одни тени – друзья, а другие – демоны, полные злости. Все мои детские сказки не сказки вовсе. Мама пыталась потихоньку рассказывать о моём Даре и моей роли в защите нашей земли.

– Потом пройдём с тобой по периметру, и я расскажу, как мы укрепляем границы, – беззаботно отмахивается брат, намекая, что ещё есть время.

Мы сворачиваем на небольшую улицу и двигаемся на юг от центра. Прохожих становится меньше, что даёт мне возможность задать более личные вопросы без страха быть подслушанными. Хотя на всякий случай я всё равно понижаю голос.

– Тебя никто не узнаёт? – уточняю я, пока брат прямо сидит в седле и расслабленно управляет конём одной рукой, поддерживая спокойный шаг животного.

– Нет. Мы давно не выходили в свет, демонстрируя статус.

– Почему?

– Потому что последние наши появления не были… гладкими. – Улыбка брата сходит на нет, челюсти сжимаются, и его ответ становится более скупым, хотя до этого он делился всем подряд без тревоги.

Я внимательно оглядываю Даяна, он больше на меня не смотрит. Всё его внимание сосредоточено на дороге.

– Что случилось? – твёрдо спрашиваю я, зная, что сейчас он раздумывает над каждым словом, боясь сказать лишнее. Что-то, за что я смогу уцепиться.

Брат бросает на меня мимолётный взгляд, а я демонстративно смотрю только на него, надеясь подметить, когда он начнёт лгать или уклоняться от ответа.

– После трагедии с отцом всё было не совсем… хорошо, – нехотя признаётся Даян. – Нападение на маму на нашей же территории, кончина отца и мысли о том, что страх перед пустыней и тьмой больше не отпугивает врагов, подкосили веру в нашу силу и Дар. Двое членов прошлого Совета нас… подвели. Они решили, что я должен передать право правления хотя бы на время в руки Совета.

Я не перебиваю, но выбор слов, на которых он запинается, кажется мне странным. Решаю пока промолчать, чувствуя, что Даяну неприятно рассказывать о произошедшем.

– Всего двое, но они умудрились начать волнения в столице, породили сомнения в умах глав богатейших домов. Я узнал, что даже командующие нашей армией перешёптываются за моей спиной, не уверенные, что я способен править страной, раз отказался от немедленной коронации. – Голос Даяна становится твёрже, а взгляд решительнее. Я хочу спросить, почему он так долго оттягивает принятие короны, но не прерываю, боясь, что брат опомнится и прекратит рассказ. – Меня пытались выставить слабым из-за возраста. Неспособным здраво мыслить из-за потери обоих родителей. Тогда я взял всё в свои руки, зная, что малейшее промедление лишит меня нужной власти. При потере поддержки армии не только наследие родителей было бы под угрозой, но и жизнь Айлы и Назари. Однако тебе не нужно переживать, сестрёнка, я всё уладил, и даже лучше. Горожане спокойны последние несколько лет, а произошедшее в Цере сплотило их и укрепило веру в меня и Айлу. И совсем скоро мы наконец расскажем о тебе. – Брат возвращается из мрачных мыслей, вновь начинает говорить быстрее и даёт понять, что продолжать рассказ не намерен.

Я натягиваю улыбку в ответ, но внимательно слежу за выражением лица брата, решая, что должна подробнее узнать о произошедшем, но не от него.

– Сегодня я позвал тебя с собой, потому что мы кое-кого отловили, – отвлекает меня от размышлений Даян. – Он здесь уже неделю, но я всё не мог решить, что с ним делать. Давай закончим путь галопом, а то Каиру уже не терпится подвигаться. Я чувствую, что он готов меня за ногу цапнуть.

Брат хлопает своего коня по шее. Каир и вправду сверкает недобрым взглядом, отбивая передними копытами землю. Мы выворачиваем на просторную дорогу, подальше объезжая скопления торговцев, и скачем вдоль домов. Улицы уже не такие загруженные. Здесь тише, хотя и тут полно спешащих по своим делам жителей. Я мотаю головой, выискивая бедняков, разрушенные или старые дома. Конечно, некоторые, что нам встречаются, выглядят обновлёнными. Есть и выцветшая краска или мелкие сколы на стенах или окнах, но всё равно постройки кажутся ухоженными, без опасных трещин. Нет ни одного развалившегося дома.

– В чём дело? – интересуется брат, заметив мои метания.

– Бедняки, – прямо говорю я.

Даян понимает неверно, его глаза расширяются от удивления, он вертит головой под стать мне, приподнимается в седле, чтобы видеть дальше.

– Нет. Я имела в виду: где бедняки? – неуверенно бормочу я себе под нос.

– А! Ты об этом. – Даян вновь садится, расслабленно улыбаясь. – У нас их нет.

– Как это «нет»?

– Пустыня богата минералами и драгоценными металлами. Исарийцы особенно хорошо платят нам за платину.

Я растерянно киваю, вспоминая упоминания Элиота о платиновых монетах ещё в начале нашего с Дареном путешествия.

– Мы с лёгкостью торгуем с Теялой и Исаром, раньше даже с Каиданом вели дела, но не теперь. Нашим мастерам есть что предложить, а наши специи ценятся в Астаре. К тому же остальные потомки Первых и не догадываются, что илосийцев в действительности мало. Если сравнить количество жителей в других странах, то нас как минимум вдвое меньше, а люди с Дарами появляются не так часто. Денег и богатства хватает на всех. Мы можем прокормить жителей и дать работу каждому. Единственной проблемой пустыни всегда была вода, но мы дружны с семьёй Юн, и среди нас есть Рушан.

Я вновь глупо киваю, по-новому оглядывая город. Паргада действительно похожа на сокровище песков, раз здесь никто не голодает.

– Но малочисленность – как плюс, так и минус. Армия Каидана превосходит нас количеством. И довольно сильно.

Я отчётливо замечаю тени, что пробегают по лицу брата, но тот моментально берёт себя в руки. Поднимает на меня взгляд и вновь растягивается в лукавой улыбке.

– Мы приехали.

Даян останавливается перед обычным домом в три этажа. Отличает его от других разве что наличие двух илосийских охранников перед дверью и присутствие недовольного Аниса, который прислонился плечом к дверному косяку.

– Молю, скажи, что ты пришёл один? – с разочарованным стоном спешивается Даян.

– Один, но по просьбе Самии. Она была весьма недовольна, что ты ушёл, ничего нам не сказав, – бросает Анис принцу, но ко мне поворачивается с привычной улыбкой и тянет руки, чтобы спустить меня с коня. Однако я оскорблённо цокаю языком, и Назари отступает, оставляя лишь одну руку протянутой, чтобы при желании я могла на неё опереться. Эту помощь я принимаю, соскальзывая со спины животного.

– Просто недовольна? – слышу надежду в голосе брата.

– Скорее зла, как тысяча демонов, – с напускной вежливостью поправляет Анис.

Даян вздыхает, отдаёт поводья наших коней охранникам и приглашает нас зайти внутрь.

Мы оказываемся в простом доме, где есть вся нужная мебель и удобства, но нет излишнего убранства или украшений. На второй этаж ведёт лестница, где, должно быть, находится спальня, потому что кровати в помещении я не нахожу. Анис замирает у закрытой двери. Даян присаживается на один из стульев за деревянным столом, по-собственнически пододвигает к себе медную чашу с фруктами, отрывает несколько зелёных виноградин и бросает в рот. Я не понимаю, кому принадлежит этот дом, но брат ведёт себя так, будто он его. Моё внимание привлекает внезапный шум в дальней комнате, а потом ругань и звук воды. Похоже, там умывальня. Дверь комнатки распахивается, и из неё выходит Элиот. Я даже вскрикиваю от неожиданности.

Элиот Холлан – исариец, который вывез меня и Дарена с Островов. Он выглядит хорошо в простой илосийской одежде. Светлые волосы, как и всегда, стянуты в неряшливый пучок, а судя по не совсем ровным краям его недельной щетины, в ванной он пытался побриться.

– Элиот! Как ты здесь оказался? – спрашиваю я.

Вытирая лицо перекинутым через шею полотенцем, мужчина с сомнением бросает взгляд на Аниса и Даяна, а меня оглядывает с ног до головы. Он хмурится, пока его тёмные глаза внимательно разглядывают моё лицо в сумраке помещения. Здесь не горят свечи, единственный свет пробивается через немногочисленные арочные окна.

– Извини, подруга, но мы не знакомы. Думаю, я бы запомнил симпатичную девушку с разноцветными глазами.

– За комплимент спасибо, но, когда ты вытаскивал меня и Дарена с Островов, мои глаза были одинаковыми, – с понимающей улыбкой отвечаю я, радуясь, что с капитаном всё нормально.

– Ойро?

Он выглядит ошарашенным, шок сменяется недоверием, и только после этого во взгляде мелькает узнавание. Элиот стремительно подходит ближе, возможно, хочет обнять, но в последний момент тормозит и осторожно кладёт ладонь мне на плечо. Брат напрягается, но я сама обнимаю Элиота в ответ, похлопывая его по спине.

– Это и вправду ты? Вы добрались! – Исариец отходит на шаг и начинает разглядывать меня тщательнее. – Я был уверен, что вы погибли. Слышал, как парень и девушка, похожая на тебя, спрыгнули в Теневой залив, я слышал, что тебя ранили! И твои глаза… А где твой друг-кахари?

Моё настроение мрачнеет после напоминания о Дарене, я обещаю всё рассказать, если Элиот спокойно присядет. Что он и делает, даже не акцентируя внимания на том, что садится за один стол с принцем Илоса. Похоже, его это никак не удивляет.

Прежде чем начать рассказ, я подхожу к Анису и шёпотом прошу отправиться во дворец и привести Мальту. Только после того, как дверь за другом закрывается, я присаживаюсь за стол и начинаю рассказ. С Элиотом вместе мы провели лишь несколько дней, но он спас жизнь мне и Дарену. Если бы не исариец, мы бы даже с Островов не выбрались. Вкратце я рассказываю ему, чем обернулось наше путешествие. Как убили Теренса и миссис Отеро и что нас с Дареном поймали каиданцы и отвезли в Церу. Когда я произношу свою настоящую фамилию, Элиот тревожно вскакивает и начинает мерить комнату нервным шагом.

– Ты же знал, что сидишь за одним столом с наследным принцем и будущим королём Илоса? – киваю в сторону Даяна, который просто хищно улыбается, но в разговор не вмешивается.

– Да, это не первая наша встреча. Кстати, он не желает выпускать меня из этого дома, – недовольно жалуется Элиот.

Теперь уже я удивлена, а брат безразлично пожимает плечами, продолжая общипывать виноград.

– Подожди! То есть вы брат и сестра? А как же принцесса Айла? Ты она и есть? Или её не существует? – вдруг теряется в догадках исариец.

– Существует, она моя сестра. Мы с ней близнецы.

Элиот всё ещё в шоке, ходит туда и обратно по комнате, что-то бубня себе под нос.

– Ты уверена, что мы можем ему доверять? – шепчет брат.

– Настолько же, насколько можем доверять Мальте, – так же шёпотом отвечаю я и вновь поворачиваюсь к исарийцу: – Расскажи, как ты здесь оказался.

Элиот вновь садится за стол.

– После того как мы расстались, я, как и намеревался, поплыл в портовый городок в Илосе. Корабли Каидана плотно обступили порт, но никак не помешали мне причалить. Единственное, они проверили мою лодку и меня, когда я высадился на берег. Тогда я не понял, что происходит, потому что корабли стояли, а на берег спустилось лишь пару отрядов каиданцев. Вели себя так, словно они путники торговых судов. Спокойно снимали комнаты в постоялых дворах, покупали еду в лавках, пили пиво в тавернах. Они не трогали местных жителей, никак их не оскорбляли. Если вначале илосийцы относились к ним насторожённо, то спустя неделю расслабились. Всё это время я был там, подливая каиданцам алкоголь, старался узнать о том, чего они ждут и где Мальта. Именно от них я узнал слухи о тебе и твоём друге-кахари.

– Почему вы сразу не выгнали каиданцев оттуда? – я, наконец, задаю давно мучающий меня вопрос Даяну.

– Они не нападали, – с неприязнью морщится брат, бросая только что оторванную виноградину обратно в чашу с фруктами, теряя аппетит. – Совет запрещал нам вступать в конфронтации, ведь они даже яблока у илосийского продавца не украли. Вели себя законопослушно.

Помолчав, он продолжает, глядя мне в глаза:

– И мы были слабы. Мой Дар. Мы не могли себе позволить начать бой первыми. Все силы уходили по сокрытие Паргады и других крупных городов.

Они были слабы из-за меня. И старались, как могли.

Всё, что я могу, – это пристыженно кивнуть, проглотив неприятный ком в горле.

– Но потом они напали, – продолжает рассказ Элиот. – Ночью. Сделали это так, что до утра никто ничего и не понял. Корабли были битком набиты каиданцами с Даром отражать свет. Они не нанесли удар в лоб, потому что не знали, как может ответить Илос, поэтому сделали это исподтишка. Даже если у каиданца слабый Дар отражения, хоть одного человека незаметно утащить он может. Так они и делали. Вырубали и утаскивали на корабли столько людей, сколько могли. Кто-то одного, кто-то троих разом. К утру они забрали весь город. Остались лишь путешественники, как я. Не илосийцы, – Элиот с сожалением смотрит на меня. – Город опустел, большая часть кораблей ушла, и я не знал… не знал, что мне делать.

– И принял самое глупое решение, – впервые встревает Даян, одаривая Элиота демонстративно натянутой улыбкой. – Представляешь, Ойро, твой друг решил взять коня и отправиться в Паргаду, которую так сложно найти. И сделал он это, чтобы предупредить нас.

– И ты нашёл? – с долей восхищения и недоумения поворачиваюсь к исарийцу.

– Конечно, нет! – смеётся Даян, а Элиот, как смущённый подросток, тупит взгляд в стол.

– Что произошло? – Я уже ничего не понимаю.

– Его, полуживого, нашёл отряд Рушана. Надо отдать ему должное, он чуть не загнал коня, но был очень близко. Тебе оставалось пару часов, исариец. Хотя к тому моменту мы уже знали, что что-то произошло, Анис был в портовом городке, чтобы разведать обстановку.

Элиот скрещивает руки на груди и устало откидывается на спинку стула. В его взгляде, обращённом к Даяну, недовольство, перемешанное с едва сдерживаемым желанием ответить что-нибудь резкое. Но исариец держит себя в руках, зная, с кем сидит за столом.

– Однако мы тебе благодарны, так как ты наш свидетель, и мы смогли надавить на Совет, что пора прижать Каидан, – признаёт Даян заслугу собеседника.

– Твой друг Дарен тоже какой-нибудь ваш кузен? – вдруг переводит тему Элиот.

– Нет. Дарен – просто мой друг. Он у них, Элиот, у каиданцев. Ему поставили Метку контроля. – Я обхватываю себя руками, стараясь даже не вспоминать лицо друга, которое всё чаще встаёт у меня перед глазами.

– Мне жаль.

– На Мальту они тоже поставили метку.

– Она тоже у них? – резко подаётся вперёд мужчина.

– Ты ему не сказал? – бросаю я Даяну.

– О чём? – удивляется тот.

– Элиот – приёмный сын Мальты. Она вырастила его как родного.

Даян так и сидит, глядя то на меня, то на Элиота, глупо моргая.

– О-о-о, – выдавливает он и, осознавая ошибку, медленно поворачивается к исарийцу, – вообще-то Мальта у нас. В Паргаде.

Это всё, что он успевает сказать, прежде чем дверь дома вновь распахивается. Она с таким грохотом ударяется о стену, что мы все подскакиваем от неожиданности. В проёме стоит Мальта, и я на мгновение жалею, что попросила Аниса привести её сюда. Не ожидала, что сперва стоит подготовить Элиота к встрече.

– Где этот мальчишка?!

Исарийка, злобно сверкая глазами, оглядывает комнату, привыкая к полумраку, пока не замечает нас троих за столом. Её волосы растрепались от спешки, а одежда явно выбрана наспех. Кажется, даже вместо уличного халата она случайно накинула домашний, расшитый цветами, но вряд ли кто-то решится ей сказать об этом.

– Элиот Холлан, какого чёрта ты сунулся в Илос?! Ты в своём уме?! Отправиться в пустыню, не зная дороги! А если бы принц Даян не нашёл тебя?! – Она подходит ближе, не переставая кричать на Элиота.

Анис тихонько закрывает дверь, чтобы не собрать случайно всех прохожих неловкой сценой воссоединения семьи. Элиот же в таком шоке, что просто смотрит на женщину снизу вверх, забывая моргать.

– Сейчас бы твой труп был где-нибудь, занесённый песком, а я бы даже никогда не нашла тебя, чтобы… чтобы… – словесный поток женщины иссякает, она спотыкается на горькой мысли и начинает плакать, – чтобы похоронить по всем… правилам.

Исариец, чуть не опрокидывая стул, поднимается с места, обнимает Мальту, а та продолжает плакать, пытается прикрыть слёзы трясущимися морщинистыми руками, утыкаясь молодому мужчине в плечо. Почему-то вид плачущей Мальты ломает что-то во мне посильнее, чем её крики. Раньше я даже не была уверена, что эта женщина вообще знает такие эмоции, как печаль, грусть или страх. Но оказывается, что она, как и мы все, любит и боится за свою маленькую, но семью. Брат бесшумно поднимается с места и берёт меня за локоть, уводя за собой наружу, давая возможность исарийцам побыть наедине.

– Позволь догадаться – ты ей всё по дороге рассказал, – с ходу бросает Даян Анису, пока я прикрываю за нами дверь.

– Лишь главное, но она сорвалась с места, стоило сказать его имя. Вы знали, что она быстро бегает, несмотря на свой возраст? – Анис задумчиво качает головой, словно до сих пор не может поверить в то, о чём говорит. – Я еле догнал, пытаясь сказать, что могу её перенести в нужное место.

Я вновь бросаю ещё один удивлённый взгляд на закрытую входную дверь. Мы ждём не больше десяти минут в тишине, пока Мальта не выглядывает наружу и спокойным голосом, но с неловкостью, просит нас войти внутрь.

– Прошу прощения, принц Даян, за сцену, которую вам пришлось наблюдать, – бормочет женщина, когда мы с братом вновь садимся за стол. Разве что краснота белков выдаёт её, в остальном она выглядит даже лучше, чем раньше. Словно наконец-то сбросила тяжесть беспокойства.

– Брось, ахна, всё в порядке. Если бы я знал, что он твой приёмный сын, я бы сообщил тебе ещё раньше. – Брат поворачивается к Элиоту: – Мы держали тебя под стражей, потому что особо не знали, что с тобой делать, и доверять слепо тоже не могли.

Исариец понимающе кивает в ответ.

– Теперь ты можешь жить у нас в Паргаде вместе с Мальтой столько, сколько пожелаешь. Если хотите, оставайтесь навсегда.

– Спасибо, Даян. – Мальта слегка склоняет голову наподобие поклона.

– Но я привёл сюда Ойро ещё по одной причине. Если, конечно, ты, Элиот, согласишься нам помочь.

Я с недоумением смотрю на брата, который мягко мне улыбается.

– Если есть что-то, в чём я могу помочь, то я с радостью.

– Помоги выполнить последнее обещание Ойро. Отправляйся на Острова и передай весть Рою и Лайле Сесциа, что она в порядке и что мы были бы рады видеть их в Илосе.

Я с шумом втягиваю носом воздух, понимая, что Даян запомнил момент среди моих воспоминаний и нашёл время подумать даже об этом. С благодарностью касаюсь его руки, лежащей на столе, и едва слышно шепчу «спасибо».

– Я надеялся, что такой вариант тебя устроит, – он сжимает мои пальцы в ответ.

– Вы впустите бывшего капитана гвардии Каидана в Илос? – уточняет Мальта.

– Если они захотят, они могут остаться здесь навсегда. Они спасли жизнь моей сестре и заботились о ней, – он опять переводит взгляд на исарийца, – только не упоминай, что Ойро – принцесса. Твоя лодка всё ещё в портовом городе. Когда ты сможешь отправиться?

Мужчина задумчиво скребёт светлую щетину на подбородке.

– Через два дня. Мне нужно собрать хоть какие-то вещи.

– Отлично. Тогда через два дня Анис даст тебе коня и перенесёт на дорогу вдоль Теневого залива. Там тебе останется максимум день пути верхом. Оставшиеся дни поживи здесь, а пока тебя не будет, я найду вам с Мальтой дом поближе ко дворцу, но достаточно просторный для вас обоих.

Даян поднимается с места, завершая разговор. Я встаю вслед за братом.

– Я рада, что ты в безопасности, – говорю я Элиоту, а тот отвечает тёплой улыбкой. – И спасибо за твою помощь.

Брат первый распахивает дверь и выходит наружу, а я замираю, когда Мальта зовёт меня.

– Ойро, позже найди меня во дворце. Я нашла кое-что, что тебе нужно знать.

– Про Дарена?

– И да, и нет. Найди меня завтра.

Я только киваю напоследок и покидаю дом.

На обратном пути Даян и Анис показывают мне несколько живописных садов в Паргаде. Мы заезжаем на рынок, где всегда шумно, пахнет фруктами и сладостями, а с прилавков блестят шёлковые и парчовые ткани, расшитые сложными узорами и украшенные бисером. Рядом же торгуют браслетами, серьгами и другими украшениями из серебра или золота с драгоценными камнями.

Наблюдая за илосийцами на Островах, мне казалось, что они замкнутые, скрытные и немного мрачные. Но здесь всё совсем не так. Жители Паргады открыто смеются или громко ругаются, споря о цене на товар. Другие переговариваются, обсуждая последние новости о том, что все жители портового городка вновь вернулись благодаря их принцу и принцессе. Я даже слышу крики в честь короля Даяна Герея Калануа, которые рвутся из распахнутых дверей полных таверн. Каждый такой крик ширит улыбку на моём лице, а брат держится невозмутимо, лишь изредка уголки его губ дергаются, когда мы слышим обрывки совсем нелепых историй о том дне. Мальчишки-подростки сражаются на палках, а маленькие дети спокойно играют у прохладной воды неглубоких бассейнов.

Я наблюдаю за происходящим. Всё кажется по сказочному идеальным, и это чувство оставляет странное беспокойство, словно здесь есть какой-то подвох. Что-то, что я не могу заметить за всей этой странной беззаботностью, которая особенно выделяется на контрасте ещё свежих событий, когда таких же илосийцев тащили в тюремных повозках Смотрители. Я тру переносицу, силясь разгадать, что во всей этой картине кажется мне странным, откуда у меня это чувство нервозности, но не нахожу ответа. Решаю, что жителям Паргады повезло быть под защитой моей семьи, и я должна радоваться, что Даян смог так хорошо о них позаботиться.

Мы возвращаемся во дворец как раз за несколько часов до ужина. У главного входа нас ждёт Самия, на ней простые штаны и рубашка. Судя по потным прядям, прилипшим к лицу и шее, она только что с тренировки, где ей так и не удалось выпустить пар из-за нашего исчезновения. Она смотрит хмуро, уперев руки в бока. Ни мне, ни Даяну не светит быстрое прощение.

– Мне стоит напомнить вам, ваше высочество, что не следует уходить из дворца без сопровождения хотя бы одного из Назари, – хлёстко бросает она своему будущему королю.

Брат ловит мой удивлённый взгляд.

– Злясь, Самия всегда переходит на официальные обращения, – тихо бубнит он. – Кстати, ты не спрашивала, но её главная позиция – посол. Именно Самия стоит между мной, народом, Советом и остальными потомками. Если Рушан и Анис – наша грубая сила, то Самия – наше мирное урегулирование. Правда, за её же спиной сеть шпионов и всех тайн.

– Даже Айла иногда взрывалась, когда Совет запрещал идти против Каидана, но Самии всегда удавалось уговорить все стороны, находя новые возможности, – согласно добавляет Анис.

Выражение лица девушки никак не смягчается, хотя она точно услышала комплименты в свою сторону.

– Должен же хоть кто-то быть у нас уравновешенным, в противном случае мы бы из конфликтов с другими странами не вылезали бы, – холодно отрезает подруга. – А сладкими речами вы сейчас ничего не добьётесь, можете и не пытаться.

– Но как у тебя это выходит, раз даже Айла теряет самообладание? Я думала, сестра самая спокойная среди нас, – интересуюсь я, перетягивая внимание на себя.

– Дар. Я не умею перемещаться, как Рушан, Анис или Даян. Не могу видеть прошлое, как Айла, или призывать тени, как ты. Но умею сглаживать обстановку, успокоить напряжённых или разозлённых. Заставить прислушаться. Как будто я могу заставить тени шептать. Я не могу навязывать волю или какие-то решения, но могу подготовить почву, чтобы склонить людей к нужному решению.

Отдаю поводья Аркана Анису и беру подругу под руку, утаскивая её во дворец и отвлекая от желания отчитать Даяна. Прежде чем скрыться за дверью, бросаю брату выразительный взгляд, что однажды я спрошу с него долг за эту услугу. Наш принц же, улыбаясь, как можно быстрее скрывается за поворотом вместе с Анисом, пользуясь тем, что Самия ослабила внимание.

– Ты когда-нибудь применяла Дар на Даяне или Айле? – тихо спрашиваю я, чтобы никто не услышал.

– На Даяне иногда, ему временами требовалось спокойствие, на Айле лишь два раза. – Лицо девушки мрачнеет, и я без подсказки догадываюсь, что это было после смерти мамы, а потом и папы. – После смерти королевы всем было тяжело, и я применяла его ко всем. На Анисе тоже получилось. Но вот Рушан каким-то образом сбросил мои уговоры, стряхнул как дурман и наорал на меня. Я была так удивлена, что даже не обиделась. Это был единственный раз, когда он грубо со мной говорил.

– Возможно, Дар Воды ему как-то помогает сопротивляться, – предполагаю я.

– Возможно. Мы никогда больше не говорили об этом. – Неожиданно Самия накрывает мою руку своей. – Ойро, не говори остальным, что я так поступила. Они не знают. Я не должна была этого делать. Не должна была вмешиваться в их эмоции, но они потеряли сон, временами мне казалось, что кто-то из них сойдёт с ума. Потеря королевы и тебя, а спустя короткий срок король Хисара тоже…

– Я не скажу, – перебиваю я подругу, избавляя её от необходимости оправдываться. – А где твоя комната? Ты живёшь с Даяном?

– Нет! Так нельзя, ведь традиции…

Я проглатываю смешок, наблюдая, как она смущается.

– Мы и видеться-то не должны были согласно обычаю. Помнишь? После помолвки обычно выдерживают месяц в полной разлуке. Но я – Назари, мы оба во дворце. После всего я не могла из-за помолвки бросить свои обязанности. Хотя Даян пытался придерживаться правил.

– Даян?! Пытался не видеться с тобой? – Я так удивлена, что сбиваюсь с шага.

Я прекрасно помню, что в детстве Даян протестовал буквально против половины наших традиций. Игнорировал те, что считал глупыми. Уверена, что и об этом правиле он думал так же. Разлука нужна, чтобы за месяц пара вновь обдумала своё решение, без слепоты влюблённости или желания. Самия вновь тянет меня к главной лестнице.

– Он целую неделю продержался, применяя перемещение каждый раз, как слышал мой голос или шаги, – усердно кивает она.

– А потом?

– Потом пришли каиданцы.

И всё испортили.

Шёпот словно озвучивает мои мысли и прилетает откуда-то из-за спины. Я начинаю привыкать к ним и даже не вздрагиваю, но мимолётно оглядываюсь.

– Самия. – Я стискиваю руку подруги и оттаскиваю её в сторону, понимая, что сейчас удачный момент для разговора.

– Да? – Та немного удивляется, когда я прячусь с ней в нишу, украшенную мозаикой, чтобы скрыться от глаз стражей, что стоят вдалеке. – В чём дело, Ойро?

– Расскажи, что произошло, когда два члена Совета начали настраивать людей против Даяна.

Лицо подруги моментально приобретает мрачное выражение, она явно не уверена, что стоит мне говорить, но я сильнее стискиваю её пальцы, доказывая, что отпускать не собираюсь.

– Рассказывай.

То ли я выгляжу достаточно серьёзной, то ли она вспоминает, что я тоже Калануа и её принцесса, но Самия начинает говорить, нерешительно облизывая нижнюю губу.

– Двое членов Совета настраивали других против Калануа. Они хотели сделать всё с минимальным ущербом для города и жителей, хотели уменьшить количество возможных жертв при перевороте.

Сама мысль о возможном восстании в моей же стране уже заставляет меня пошатнуться. Самия крепко хватает меня под локоть, помогая удержаться на ногах.

– Какой переворот? О чём ты говоришь? – лепечу я, не в силах сосредоточить взгляд на лице собеседницы, всё расплывается.

Я прекрасно знаю понятие переворота, но меня начинает подташнивать от мысли, что кто-то среди советников моих родителей хотел навредить их сыну. Этого просто не может быть, я помню, что Совет всегда был на стороне потомков Илоса. Самия молчит, озабоченно разглядывая моё лицо.

– Мы же наследники Илоса, – бормочу я. – Наше право на трон незыблемо.

– Нет, Ойро, – с сожалением отвечает девушка. – В действительности покушения на потомков или попытки сместить их с трона были всегда. Не в каждом поколении, но каждая страна – Теяла, Исар, Каидан и даже Илос, – все сталкивались с попытками переворота. Ты не изучала эту часть истории на занятиях, потому что это преподают в четырнадцать лет.

Я помню, как Рой учил меня истории. Он упоминал о подобном в Каидане и Исаре, но об Илосе он ничего не знал и не мог мне поведать. А правители Теялы, похоже, неплохо скрывают свои хроники, раз Рою было о них неизвестно. Я не знаю, что чувствовать, оказываясь в новой реальности. Из тёмных углов доносится недовольный шёпот, я дёргаю головой то в одну, то в другую сторону, боясь дослушать рассказ. Силюсь разобрать слова, что шипят мне демоны в тенях. Самия сказала, что те советники желали минимум ущерба для города, а значит, хотели ограничиться невооружённым восстанием и тихим убийством.

– Ойро. – Самия встряхивает меня, и шепот смолкает. – Сейчас всё хорошо. Мы держались все вместе, и никто не пострадал, но время было сложное. Даян выяснил, кто именно из Совета занимался распространением ложных мыслей, и прекратил это, – пытается успокоить меня подруга, но это не всё, что я хочу знать.

– Назови мне их имена. Они всё ещё в Совете? – требую я, зрение наконец обретает чёткость, и я перестаю чувствовать себя как беспомощный котёнок, барахтаясь в эмоциях.

– Нет, в Совете их нет. Даян назначил вместо них Сероша и Шакира. Первому мы безоговорочно доверяем, а второй хоть и любит зубы заговаривать, прикрываясь сладкими комплиментами, но в действительности отличный торговец и хороший шпион, поэтому Даян отправил его в Теялу.

Я киваю, переваривая информацию.

– Где предатели? – не отстаю я, желая слышать точный ответ.

– Даяну было девятнадцать, Ойро. Он дал им один шанс исправить положение и принести ему клятву на крови. Те отказались, – больше не увиливает девушка. – Он их казнил. Лично. На главной площади Паргады.

– Только их двоих? – Я нервно сглатываю, прогоняя тошноту от картинок, что начинают всплывать в голове.

– Нет. Он казнил десятерых. Остальные были пособниками среди богатых домов. Даян был в крови, Ойро. Как и весь помост. – Голос Самии становится сиплым, она чуть чаще моргает, вероятно, пытаясь избавиться от видений прошлого. – Он специально сделал эту казнь настолько показательной, насколько мог, чтобы все уяснили на будущее и вспомнили, что Калануа предателей не прощают, особенно если те отвергли протянутую им руку. Мы просили Даяна дать нам возможность помочь, снять с него этот груз, но он отказался, напоминая нам о своём имени. Он считал, что обязан вершить суд своими руками, раз уж приговорил тех людей. Даян растягивал казнь на часы. Рубя головы с перерывами, в которые доходчиво рассказывал собравшимся, для чего это делает и почему эти предатели заслужили такой позор.

Переваривая услышанное, я почти до боли закусываю губу, а девушка молчит, дожидаясь моих вопросов.

– Вы уверены, что больше нет предателей среди Совета?

– Теперь уверены, но несколько лет кряду не доверяли им, следя за обстановкой. Со временем наша подозрительность ослабла. Сейчас действительно всё хорошо, Ойро. А после твоего появления совсем спокойно. Я уже забыла, какой Даян на самом деле, когда он счастлив и почти беззаботен.

Я благодарю Самию за рассказ, за то, что она не стала мне врать или уходить от ответа.

– Он не хотел, чтобы ты слышала о нём подобное. Айле он тоже не позволил присутствовать на казни.

– Не говори Даяну, что я всё знаю, – прошу я.

Я не осуждаю брата, наоборот, я полностью на его стороне. Однако уважаю его желание и не стану высказывать свои мысли относительно случившегося. Даже если это слова поддержки, кажется, им он рад не будет.

– Так, где твоя комната? – вновь перевожу я тему, пытаясь вернуться в реальность. – Наши спальни все в восточной части дворца, но где спит наша свита, я всё ещё не знаю.

– Наши комнаты в западной. Пойдём, я тебе покажу, – на лице подруги расцветает неуверенная, но улыбка. Она ведёт меня на второй этаж.

От главной лестницы мы сворачиваем налево, коридоры здесь шире и темнее. Вспоминаю, что лишь мельком прошлась здесь, в первый день прогуливаясь по дворцу. Мы сворачиваем ещё несколько раз и выходим в более светлый коридор, где слева большие окна украшены узорчатыми решётками, пропускающими свежий воздух.

– Это комната Аниса. – Девушка, не останавливаясь, взмахивает рукой в сторону первых двойных дверей справа.

– А заглянуть можно?

– Лучше не стоит. Комната Аниса – это как кошмарный сон. Никогда не знаешь, что там увидишь, – хмыкает она.

Я задумчиво оглядываю двери из тёмного дерева и иду вслед за подругой, которая уже шагает дальше.

– Это моя спальня, – останавливается она перед следующими дверьми, ничем не отличающимися от предыдущих. Всё такое же тёмное дерево и позолоченный узор сверху. – В конце коридора комната Рушана.

Поднимаю взгляд на третьи такие же двойные двери, но они в самом конце коридора и утопают в тени от занавесок. Самия приглашает меня войти к ней. Комната значительно меньше моей. Здесь одно большое окно, напротив которого стоит огромный стол, заваленный документами, и нет балкона. Кровать и мебель скромнее по размерам и убранству, но в гармонично подобранных цветах чувствуется уют. Переступаю порог и моментально останавливаюсь, вспоминая, что я только с дороги и моя накидка вся в песке.

– Я оставлю тебя умыться, наверняка ты устала после тренировки. Мне и самой не помешает, – отвечаю я на вопросительный взгляд Самии, указывая на свой пыльный халат.

– Тогда увидимся за ужином, – кивает та.

Я пошатываюсь, отходя на пару шагов, мысли наплывают одна на другую, не давая мне ухватиться хоть за что-то и всё обдумать. С трудом пытаюсь заставить себя забыть и направляюсь в комнату, повторяя слова Самии о том, что сейчас у нас всё хорошо.

Почти всё хорошо.

На следующее утро я не опаздываю. Прихожу на тренировочное поле с первыми розовыми лучами рассвета, но Рушан уже тут и ждёт меня. Как и в прошлый раз, не торопясь, он мерит шагами пространство, разминая запястья с тренировочным мечом. Вчера я не видела его на ужине, и, судя по сонному взгляду, спать он лёг поздно. Кахари даже не собрал волосы в привычный хвост на затылке, а оставил их распущенными. Я и подумать не могла, что он отрастил их чуть ниже лопаток.

– Сегодня вовремя, принцесса, – насмешливая улыбка отвлекает меня. – Разомни немного мышцы и отправляйся на четыре круга по лестнице.

Не дожидаясь моего согласия, он равнодушно отворачивается, продолжая своё упражнение. И почему я ждала, что он будет добрее, если я приду вовремя? Эта мысль заставляет меня скривиться, будто я проглотила кислый лимон. А вид Рушана с этими свежими после ванны волосами портит мне настроение ещё больше. Тяжело злиться, когда он выглядит так по-домашнему.

Я делаю всё, что велено. В этот раз дыхание начинает сбиваться лишь под конец первого круга, но требовательное «продолжай», которое Рушан бросает каждый раз, как я возвращаюсь к полю, не даёт насладиться хоть маленькой победой.

Мы продолжаем упражнения для рукопашного боя, сегодня получается значительно лучше, но мой учитель больше не разбрасывается шутками, способными меня отвлечь. Лишь скупо комментирует мои слабые удары и ошибки. Зная, что отжиматься у меня не особо получается, кахари отводит меня к перекладине, что висит как минимум в двух метрах над землёй. Без предупреждения и, тем более, не спрашивая разрешения, он подхватывает меня за талию и поднимает вверх, заставляя ухватится за металл и повиснуть.

– Ты это специально, да? – раздражённо бормочу я, прекрасно зная, что больше нескольких раз подтянуться не смогу.

– Что? – спокойно спрашивает он.

– Втаптываешь моё достоинство в песок.

– Это делаю не я, а ты, принцесса, тем, что даже не пытаешься.

Я совсем забыла, что он действительно может вывести меня из себя при помощи нескольких фраз, сказанных этим раздражающе ровным тоном. Назло ему подтягиваюсь шесть раз и спрыгиваю обратно на землю.

После мы переходим к стрельбе из лука, и тут впервые за всё утро возвращается его привычный настрой. Назари протягивает мне илосийский лук. Он меньше того, на котором я училась у Роя, а плечи оружия изогнуты, придавая ему интересную форму.

– Стреляй! – приказывает кахари.

И я стреляю. Пять раз, ни разу не промазав. Одна стрела попадает ровно в центр цветного круга, остальные четыре близко. «Хотя бы не мимо», – решаю я, ощущая воодушевление от того, что могу смело взглянуть кахари в глаза. Даже вздёргиваю подбородок, поворачиваясь к Рушану. Но моя уверенность тает так же быстро, как на его лице появляется снисходительная улыбка.

– Как я и ожидал. Принцесса Илоса стреляет как каиданцы, – выносит он свой вердикт, а я первое мгновение хватаю ртом воздух, не уверенная, как ответить на это заявление, которое скорее похоже на очередное оскорбление.

Закрываю рот, потому что у меня нет ни одного достойного довода в свою защиту. Я не помню уроков отца, а последние годы со мной занимался каиданец.

– Лучше так, чем никак, – тихо бормочу я, отворачиваясь.

Рушан подходит сзади, начинает бесцеремонно поправлять мою стойку на илосийский манер. Поднимает облачко пыли ботинками, подталкивая мои ступни к правильной позиции, кладёт руки мне на талию, чтобы повернуть корпус. Проверяет правильность положения рук и угол локтя при оттягивании тетивы. Его руки касаются меня то там, то здесь, но едва я успеваю почувствовать его пальцы, как они уже исчезают.

– И самое главное, – он прижимается сзади, обхватывая пальцами лук поверх моей руки, а второй рукой помогает установить стрелу, – наклони лук.

Моей рукой он наклоняет оружие, кладёт подбородок на моё плечо, так близко, что его волосы щекочут мне щёку. Рушан смотрит вперёд, прицеливаясь.

– Илосийцы стреляют в наклоне. Так легче видеть цель. Прямой лук – это почерк Исара или Каидана, – заканчивает объяснения он.

Мы вместе натягиваем тетиву. Перед глазами проносятся воспоминания, как отец с Даяном говорили мне что-то похожее. Давно. В детстве. Я с трепетным нетерпением удерживаю оружие в напряжении. Рушан медленно выпускает меня из этих странных объятий и отходит на пару шагов. Я сохраняю позицию, рука со стрелой едва вздрагивает, лишившись поддержки. Стоит тихому «стреляй» сорваться с губ учителя, как я отпускаю тетиву, а стрела со свистом рвётся вперёд и попадает в разрисованный круг, недалеко от центра.

– Неплохо, принцесса. А теперь повтори.

И я повторяю, воодушевлённая ещё одним шагом близости к культуре своей страны. Стреляю снова и снова, пока Рушан не хмурится, замечая ободранные подушечки пальцев, на которые я дую, надеясь унять зуд от заживления. Как он и говорил, боль я чувствую.

Тренировку мы заканчиваем отработкой ударов по чучелу деревянной копией среднего меча. У меня получается лучше, а движения становятся увереннее. Рушан будто чувствует моё воодушевление и предлагает небольшой поединок. Мы выходим друг напротив друга. Соперник проворачивает в руке такой же муляж, как и у меня, а потом демонстративно перекладывает его в левую руку.

– Уравняем шансы.

Опять эта насмешливая улыбка. Я понимаю, что о выигрыше не может быть и речи в момент, когда нападаю первой. Кахари с лёгкостью, даже скучающе, отбивает мой меч и уходит в сторону. Он обходит меня со спины, но не атакует. Теперь я жду, но он опять улыбается и намеренно опускает клинок вниз, полностью открываясь. Все его движения ленивые, специально замедленные. Я вздыхаю, понимая, что он играет со мной, но всё равно продолжаю свои попытки. Теперь действую умнее, делаю ложный выпад, сразу пытаюсь обмануть телодвижением и опять нападаю, но и в этот раз он отбивает так же легко и тихо смеётся. Я не понимаю, почему любому кахари так легко вывести меня из себя, ведь у Дарена, как и у Рушана, талант к этому. Стараюсь двигаться быстрее, нападаю в лоб, вкладывая больше силы, но Рушан отходит, прокручиваясь вокруг своей оси, словно играет в чересчур простую для него игру.

– Тебя слишком легко разозлить, принцесса. Даже проще, чем Аниса.

– Может, проверим?

Мы оба отвлекаемся на голос второго Назари. Его кудри, как обычно, неряшливо закрывают ему лоб, прикрывая глаза.

– Ставлю кинжал, что она тебя достанет хотя бы раз, – он хищно улыбается, глядя на Рушана.

– Это будет слишком легко.

– Достанет хотя бы раз, – с нажимом повторяет Анис, – вот с этим.

Он протягивает мне два деревянных муляжа слегка изогнутых клинков. Они почти копия тех, что я использовала на тренировках с Роем и ребятами на Островах. Только эти из тёмного, почти чёрного дерева и совсем новые.

– Я так и знал, что Рушан будет поднимать свою самооценку за счёт непривычного тебе оружия, поэтому попросил приготовить эти. Надеюсь, они похожи на те, что ты использовала. Ориентироваться по увиденным воспоминаниям не просто, но возможно.

Анис мило улыбается, но затем встречается взглядом с серыми глазами Рушана, и его улыбка превращается в хитрый оскал. Кахари отвечает другу таким же. Воздух практически искрится от напряжения этих двоих, похоже, стычки между ними – частое дело. Однако оба Назари уникальны каждый в своём, это как соперничество между цунами и торнадо, определить, кто опаснее – невозможно.

Я проверяю вес, прокручиваю тренировочное оружие в руке, привыкая к свежему дереву. Вновь отхожу на небольшое расстояние от Рушана, и тот удивлённо вскидывает бровь. Анис уходит на край поля.

– Ты серьёзно хочешь поспорить? – спрашивает меня Рушан.

– Мне нужно лишь достать тебя, – пожимаю я плечами, откидывая растрёпанную косу назад. – Анис поставил кинжал. Что поставишь ты?

– Всё моё и так твоё, принцесса.

– Отлично. Тогда мы оба поставим по желанию, годится?

– Годится.

Я отмечаю, что он продолжает держать меч в левой руке. Не воспринимает меня всерьёз, но это мне на руку. С привычным оружием у меня больше шансов, нужен всего один хороший удар.

Теперь я жду. Как и противник, не нападаю, но и не расслабляюсь, не позволяю себе опускать оружие. Тренировочное поле светлеет под лучами всё выше поднимающегося солнца. Небо становится ярче. На другом конце поля стягивается малый отряд солдат для утренней тренировки. Они недоумённо бросают взгляды на двух своих генералов и принцессу, застывших недалеко друг от друга.

Стоит мне моргнуть, как Рушан нападает. Он чертовски быстрый, и я едва ухожу в сторону, отмечая свист, с которым его деревянный меч рассекает воздух. Спина покрывается мурашками от мысли, что это малая часть сил одного из Назари. Отпрыгиваю назад, ищу огрехи его защиты, всё-таки левая рука у него не ведущая. Пячусь, не выпуская противника из поля зрения, а он кружит вокруг, как кот. Я делаю обманное движение назад, он ведётся, резко приближается, но я устремляюсь вперёд, целясь в торс и стараясь нырнуть ему под руку. Выходит проскочить мимо в опасной близости, но стоит мне повернуться, как едва успеваю принять удар его клинка своими двумя.

От соприкосновения дерева у меня ноют даже плечи. Рушан давит оружием сильнее, пригибается, критично оценивая дрожь, проходящую по моим рукам.

– Неплохо, – вяло замечает кахари.

Я его отталкиваю, а он повторяет удар, я снова блокирую, шипя от вибрации в руках. Вновь отталкиваю, но уже не так уверенно. Пару раз сама наношу удары один за другим, противник хоть и отступает, но легко отбивается. Слишком поздно замечаю, как его меч возвращается и выбивает один из моих клинков. Рушан тут же оказывается рядом, он обходит меня слишком быстро. В следующий момент соперник прижимает меня спиной к себе, моя шея зажата в сгибе его локтя, он не душит, но держит крепко, а из-за его роста мне приходится стоять на носках.

– Этого хватит, принцесса? – шепчет он мне в ухо.

Я не отвечаю, вспоминая его же трюк. Свободной рукой тянусь к его ладони на правой руке, которая держит мою шею. Обхватываю мизинец и, не думая, болезненно выгибаю в обратную сторону. Этот палец самый слабый, и такое движение очень неприятно. Я не хочу ломать другу мизинец и с облегчением выдыхаю, когда Рушан болезненно охает и ослабляет хватку. Выскальзываю вниз, разворачиваю корпус и бью вторым деревянным клинком его по бедру.

Глаза Рушана удивлённо увеличиваются, он смотрит, как я устало валюсь назад на песок, решая, что спарринг окончен. Будь это настоящий бой, он бы давно свернул мне шею. Используй он правую руку, я бы точно проиграла. Но сейчас я, потная, с болью в руках, начинаю смеяться вслед за Анисом, чей хохот проходится по всему тренировочному полю.

Впервые вижу одобрение на лице Рушана, когда он с довольной улыбкой протягивает мне руку. Принимаю помощь, пальцами обхватываю его ладонь, и кахари легко тянет меня вверх.

– Похоже, не все уроки ты забыла.

– Похоже, ты должен мне желание, – в тон отвечаю я.

– Заставишь меня побегать по лестнице?

– Возможно, – фыркаю я, решая всерьёз поразмыслить об этом.

К нам подлетает довольный Анис. Он порывисто обхватывает моё лицо ладонями и целует в угол губ. Я смущённо отшатываюсь, выскальзывая из объятий. Моё лицо горит, я не знаю, как на это отреагировать, но Анис не подаёт никаких признаков беспокойства.

– О да! Наша маленькая Ойро победила! – ехидно улыбаясь, он протягивает руки Рушану.

В ответ кахари морщится, но снимает перевязь с длинным кинжалом, который закреплён у него на ноге. По форме ножен понимаю, что кинжал имеет необычную форму, а рукоять хоть и простая, но вся из слоновой кости. Рушан нехотя передаёт оружие Анису.

– Это кинжал отца, – я подскакиваю и оборачиваюсь, не ожидая увидеть Айлу.

Сестра и вправду выглядит здесь странно, не на своём месте. Она в нежно-персиковом платье, бисер на ткани сверкает в утренних лучах, волосы убраны в высокую причёску и украшены серебряными гребнями.

Айла словно цветок, а рядом с ней я. Вся в пыли, потная, усталая, моя коса полна песка и растрепалась.

– Папа тоже был хитёр. Он отдал им всего лишь один кинжал со словами «пусть он будет у лучшего». И, как ты видишь, с переменным успехом эти двое за него соревнуются, – объясняет девушка, закатывая глаза.

Я невольно улыбаюсь и наблюдаю за довольным Анисом, который вешает оружие себе на бедро. Однако мне немного жаль, я не знала, что кинжал, поставленный на кон, является чем-то важным для самого Рушана.

– И, Анис, – мы все поворачиваемся на мягкий голос Айлы. – Я тебя когда-то предупреждала. Прежде чем лезть к девушке с поцелуями, предложи ей руку и сердце.

Тон моей сестры хоть и ласковый, но с каким-то холодом. Это больше похоже на угрозу, чем на аккуратное предупреждение.

– Так моё сердце уже ваше, – сразу парирует молодой человек. – Но всё я понял! – быстро добавляет он и виновато улыбается мне, как только замечает, что первый ответ Айлу не устроил.

– Ты не обращай на него внимания, – призывает меня Айла, – это он и вправду из-за своей любви к нам. В мои четырнадцать лет этот хитрый лис вообще мой первый поцелуй украл.

Она хоть и жалуется, недовольно надуваясь, но знаю, что на Аниса в действительности она ни капли не злится.

– Ты вновь разбиваешь мне сердце, любовь моя. Ты ведь сама сказала, что не знаешь, каково это, а я хотел, чтобы первый поцелуй у тебя был лучшим, – нагло улыбается Назари сестре.

Парень нервно дёргается назад, когда Айла делает порывистый шаг вперёд, явно желая отвесить ему подзатыльник. Это напоминает, как часто их получала я сама от своей рассудительной младшей сестры.

– Ты ведь знаешь, что у Айлы терпение не безграничное? – с усмешкой бросает Рушан Анису.

– Не уверен, – пожимает плечами тот. – Уже годы пытаюсь нащупать дно, но его всё не видно.

– Я тебя предупредила, Анис! Сперва дай Ойро узнать, в какого наглеца ты вырос, – с наигранной строгостью отчитывает принцесса своего Назари.

– Здесь я уже точно опоздал. Она такая взрослая, и меня злит мысль, что кто-то успел украсть её первый поцелуй. Если бы все эти годы…

Анис начинает бодро, продолжая затянувшуюся шутку, но с каждым словом атмосфера между нами наливается свинцом, становясь тяжёлой и вязкой. Улыбки исчезают с лиц дорогих мне людей, а день хоть и остаётся таким же тёплым, но будто становится темнее. Я бросаю короткий взгляд на солнце, что скрылось за несколькими облаками, чтобы убедиться, что мне не показалось и это просто неудачный момент.

Мне так не хочется видеть их расстроенными, что я выпаливаю первую же фразу, приходящую на ум:

– У тебя ещё есть шанс.

Все трое поворачиваются в мою сторону с таким изумлением, что я моментально жалею о сказанном. Они молчат, явно прикидывая, насколько правильно поняли смысл моих слов. Я не раскрываю больше рта, не желая помогать им в догадках. Хочется развернуться и как можно быстрее уйти, но моё поспешное бегство полностью выдаст меня с головой.

– Но ведь… – Анис нелепо указывает на моё тело рукой, словно мой вид должен всё объяснить. – Ты никогда ни с кем не…

– Заткнись, – моментально перебивает друга Рушан, не отрывая от меня взгляда.

Айла с сомнением наклоняет голову, а мои щёки предательски краснеют. Я напряжённо молчу, не находя ответа.

– Не может быть, – недоверчиво тянет она, – у тебя даже не было поцелуя?!

Сестра настолько удивлена, что забывает понизить голос. Я едва успеваю зажать ей рот рукой, чтобы вся округа не услышала этого, хотя некоторые тренирующиеся солдаты вдалеке всё равно оборачиваются.

– Думаю, тренировка окончена, и я хочу помыться, – деловито говорю я Рушану, а его растерянный согласный кивок смущает меня ещё больше.

Продолжая удерживать ладонь у рта сестры, как можно быстрее тащу её к входу во дворец и только на безопасном расстоянии даю свободу. Не дожидаясь её очередных вопросов, неестественно быстрым шагом пытаюсь сбежать, чтобы скрыться от задумчивого выражения лица Рушана, которое стоит у меня перед глазами. После того как Айле удаётся справиться с первоначальным недоумением, посмеиваясь в кулак, она семенит за мной, не отставая.

– Ни разу? А как же твой друг Дарен? – не унимается сестра, когда мы уходим достаточно далеко от тренировочного поля. – Или тот Марк, он хоть и каиданец, но вроде симпатичный.

– Дарен – просто друг, и до такого дело у нас не дошло. А Марк – это Марк, – морщусь я, не зная, как объяснить лучше.

Срываюсь с места и бегу к себе в комнату, стоит только Айле вновь открыть рот, чтобы вспомнить других возможных кандидатов. Даже боль в ногах не задерживает меня, пока с небывалым рвением я поднимаюсь по лестнице.

– Я буду ждать на завтраке, – кричит мне вслед сестра и вновь звонко смеётся.

На завтраке проще мне не становится. Айла часто поглядывает в мою сторону, но, к счастью, ничего не говорит. Однако ей и не нужно, я всё понимаю по хитрой улыбке сестры и тому, как она качает головой, возвращаясь к своей еде. Рушан то и дело поднимает на меня взгляд, но его я игнорирую. Заметив странную тишину и игру в гляделки, первым подаёт голос Даян:

– Я что-то пропустил?

Анис открывает рот, но сестра бросает ему предупреждающий взгляд, и тот снова возвращает всё своё внимание к завтраку на тарелке.

– Ничего особенного, просто Ойро победила Рушана на тренировке, – отвечает Айла, мило улыбаясь брату.

Самия неловко кашляет в кулак, а брат даже откладывает вилку, чтобы послушать.

– Я хочу подробностей.

И тут Анис и Айла наперебой начинают рассказывать об утреннем поединке, приукрашивая его, словно я выиграла настоящую битву, а не шлёпнула Рушана один раз по ноге. Удивительно, но кахари ни разу не возражает и не поправляет рассказчиков. Но его красноречивое выражение лица ясно даёт понять, что завтра я получу лишний круг по лестнице.

От последующего пристального внимания меня спасают новые занятия. Даян нашёл мне наставника, способного восполнить пробелы в моём образовании. С этого дня после завтрака я совершенствую свои знания в истории и политике с Серошем, отцом Аниса. По рассказу Даяна, он один из близких друзей наших родителей, знаком с большинством наших секретов и в его преданности Калануа никто не сомневается. К тому же, являясь главой университета в Илосе, он – идеальный кандидат. Затаив дыхание, я узнаю, что Серош и Анис далёкие потомки Дастана – одного из двух Назари, переживших падение Звезды. За последнюю тысячу лет впервые произошло так, что из одной потомственной ветки родилось двое, отмеченных связью.

С отцом Аниса я встречаюсь в библиотеке. Просторное помещение, полное книг и стеллажей, где арочные потолки в разы выше, чем в любой другой части дворца. Библиотека возвышается на три яруса вверх, здесь свои винтовые лестницы, по которым можно подняться на нужный этаж библиотеки. Слева высокие окна впускают солнечный свет, разгоняя тени, чтобы читателям за длинными столами было лучше видно. Но для тех, кому недостаточно натурального освещения, на стенах и столах стоят подсвечники, которыми можно воспользоваться при необходимости. Ковёр с кропотливо вышитым орнаментом заглушает шаги, сохраняя в помещении нужную тишину. То тут, то там стоят маленькие металлические столики с засахаренными фруктами и чаем, окруженные мягкими креслами и диванами для тех, кто хочет расположиться с комфортом. В одном из мягких кресел я замечаю Мальту, у её ног сложена гора книг. Она изредка наклоняется к ним, берёт то одну, то другую, бережно листая ветхие страницы.

С Серошем мы садимся подальше, за длинным столом. Теперь, зная, кто он, я с ещё большим интересом разглядываю лицо советника. Оно такое же обаятельное, как и у его сына, они очень похожи, особенно формой челюсти и прямыми носами. Губы у Сероша такие же, как и у Аниса, немного крупные и пухлые для их лица, а когда они улыбаются, то на щеках появляются ямочки, только, в отличие от сына, Серош улыбается реже. Даже россыпь веснушек у них одинаковая. Но вот глаза разной формы, у Аниса они больше. К тому же кудри нашему Назари, видимо, достались от матери, потому что у его отца прямые чёрные волосы, как и у большинства илосийцев. Возраст Сероша выдают небольшие морщины вокруг глаз и несколько седых прядей у висков.

Я хочу быть полезной своему народу и прилагаю все усилия, внимательно слушая и записывая любую информацию, которой делится советник. Мы разбираем историю Континента с самого начала. Серош, в отличие от легенд Мальты, излагает больше сухих фактов и дат. Рассказывает о более точных потерях при Чёрной Зиме, которую изначально жители здешних земель называли Долгой Ночью, а первое название подхватили только после прихода Илоса. Мы обсуждаем возможности Даров других потомков. Самыми непонятными для меня остаются Дары Воды и Воздуха.

По рассказу Сероша, потомки Шейна обладают несколькими побочными силами, речь идёт о различных манипуляциях с водой: вытягивание, подогрев, превращение в лёд или пар. Но создавать воду они не могут, только манипулируют найденной. Им на руку влажный климат, где вода висит прямо в воздухе. Из сторонних сил известно о способности лечения лёгких ран и об эмпатии. Они не читают мысли, но могут чувствовать чужое настроение и эмоции, умело играя на них. Отсюда их талант к определению болезней, хотя истинного Дара исцеления внутренних повреждений у них нет.

– А что с Даром Исара? – интересуюсь я.

– Дар Воздуха опасен, потому что мы все им дышим. Но долго вытягивать воздух из человека может лишь самый сильный потомок, нужна недюжинная концентрация. Судьба оградила нас от такого жуткого Дара, поэтому в истории записано лишь несколько случаев убийства удушьем. Обычно просто доводят до потери сознания. Но что может сделать даже целый отряд лучших бойцов, если они будут лежать без сознания? – Уголки губ учителя дёргаются в слабой улыбке. – Побочные силы – это предвидение и ремесло. Они отличные мастера, их прямо тянет изобретать что-то новое. Их университеты считаются лучшими на всём Континенте, и я полностью согласен, мне удалось проучиться там три года. Я своими глазами видел, насколько они хороши в соединении металла и Дара. Ты уже знакома со жгутами, верно?

– Да. – Я дёргаюсь, вспоминая запах гнили.

– Я… хм… слышал от Аниса, что ты можешь их снимать. Это правда?

– В какой-то степени, но я не поняла, что именно мне помогает. Изначально держаться за жгуты я могла благодаря Дару исцеления, но снять их получилось только после того, как руки почернели. В этот момент исчезла и боль, и шёпот безумия оков. А снять толстые кандалы с Даяна мне помогли демоны во тьме… легион. Кажется, их безумие сильнее, чем магия жгутов. Но если у меня есть выбор, я бы предпочла больше этого никогда не делать.

Серош понимающе кивает и продолжает урок, выкладывая на стол всё больше пыльных книг, с которыми «мне стоит ознакомиться».

– У вас есть какие-то вопросы, ваше высочество? – завершая первый урок, спрашивает советник.

– Да. И ещё есть просьба называть меня просто по имени, – отзываюсь я, и Серош кивает, не скрывая мимолётную улыбку.

– Соглашусь, если и ты, Ойро, будешь называть меня по имени.

– Договорились. Ты говорил о Дарах… а что, если у кого-то их два? Возможно ли такое? – Я неуверенно подбираю слова, пытаясь выдать всё за простое любопытство.

– Ты имеешь в виду кахари? Детей со смешанной кровью? – Собеседник задумчиво трёт подбородок.

– Да.

– Интересуешься, могут ли у таких проявиться два Дара?

– Да.

– То есть спрашиваешь о Рушане?

– Да, то есть нет, – тут же исправляюсь я.

Серош с улыбкой откидывается на спинку стула и небрежным движением оттряхивает книжную пыль, осевшую на рукав его красного уличного халата.

– Я всё знаю, Ойро. Не переживай. Хисара рассказал мне, как только обнаружил проблему. Мы все впервые столкнулись с обладателем двух Даров и не знали, как обучать Рушана управлять водой, ведь это не наша способность. Тогда Хисара не мог решить, стоит ли обращаться за советом к семье Юн, поэтому понадеялся, что я смогу помочь. В те годы я ещё не возглавлял университет, но уже был учителем и многое знал. Так что тайна мне известна и делиться ей с другими не собираюсь. Раскрыть секрет Рушана – это практически поставить под угрозу не только вас, но и всех Назари, среди которых Анис. Я никогда не причиню вред сыну, хоть в его воспитании я практически не участвовал.

Я тихо выдыхаю, удивляясь, что не слышу горечи в его голосе. Он просто констатирует факт.

– Тебя это не огорчает? – Мне не удаётся сдержать этот личный вопрос.

– Немного, но я знал твоих родителей и был уверен в том, что они позаботятся об Анисе. Быть Назари – честь, а быть ещё и потомком самого Дастана, человека, служившего Ааре Калануа, которая стала женой Илоса, – честь вдвойне. Но вернёмся к Рушану, – переводит тему Серош, не желая продолжать разговор о его семье. – Он прямое доказательство, что сочетание двух Даров возможно, однако мы провели с ним эксперименты. Дар Воды у него в разы слабее, всё, что он может, – это находить её и проводить манипуляции. К тому же использовать оба Дара одновременно он не способен, будто применение одной стихии автоматически отключает его связь с другой. Сарир и Хисара всё-таки обратились за помощью к наследникам Шейна. Правители Теялы знают про Рушана и хранят нашу тайну, именно они оказали нужную помощь, научив его управлять Даром. Об остальном тебе лучше поинтересоваться у него самого, так как свои способности Рушан знает лучше. Ещё вопросы?

– Ты знаешь, почему Даян не хотел брать корону? И почему это настолько важно? Он ведь хорошо справляется, будучи принцем. – Вокруг нас никого нет, но я всё равно понижаю голос, наклоняясь ближе к собеседнику.

Серош хмурит лоб, раздумывая над ответом.

– Не уверен, что знаю точную причину, он мне не рассказал, но думаю, дело в Даре. Коронация не просто торжество, а целый ритуал. Когда корона ложится на голову нового правителя, его Дар будто знает, что тот теперь в ответе за целый народ, и сила растёт. Если поставить принца против короля, то шансы не равны. Поэтому реши Даян выйти напрямую против Клетуса, то вероятность на победу была бы невелика. Разве что твой брат бы одолел физической силой или хитростью, но способности Даров у них несоизмеримы.

– Тогда ему тем более стоило принять её, – недоумеваю я.

– Стоило, но Даян упорно отказывался. Он слишком умён, чтобы отказываться от короны из прихоти. Да и это самое странное, другие, наоборот, хотели бы трон, а он избегает этого, – искренне делится своими собственными сомнениями собеседник. – В любом случае правду ты узнаешь, спросив его самого, но я полагаю, на его решение влияло и твоё отсутствие.

– Я средний ребёнок и не имею права на корону, – моментально отнекиваюсь я.

Уголки губ Сероша дёргаются, но улыбка выходит вялая.

– Ты ведь знаешь, что означает для поколения потеря одного брата или сестры?

– Остальные становятся неполными, – я слепо повторяю это слово, знаю, что ответ правильный, но не совсем понимаю, что именно это означает.

Учитель удовлетворённо кивает.

– При рождении Дар делится между всеми детьми, и, как только умирает один, остальные становятся слабее, а их сила будто теряет опору и начинает балансировать. Поэтому вначале потомки не хотели рожать больше одного ребёнка, чтобы наследник не оказался уязвимым. Однако столетиями на Континенте было спокойно, и бояться перестали. Ваше же поколение вышло особенно… многочисленным, – с мимолётной улыбкой подбирает слово Серош, намекая, что сейчас в каждой стране по несколько наследников. – Из более взрослого и ныне живущего поколения неполным является только король Теялы – Киан Юн, у него был старший брат, но тот умер в результате несчастного случая. Клетус в Каидане и Алисия в Исаре – единственные прямые потомки своих Первых, поэтому им не грозит когда-либо быть неполными.

– Но я не умерла.

– Нет, но ты была далеко, и твой собственный Дар исцеления решил спрятать твою тьму не только от мира, но и от тебя самой в первую очередь. Шок после нападения был слишком сильным, и сознанию требовался покой, поэтому твоя способность намеренно оторвала тебя от связи с легионом. Всё было скрыто настолько глубоко внутри, что даже каиданцы не чувствовали, стоя рядом. А Даян и Айла, будучи далеко, тем более не ощущали связи.

– Откуда ты всё знаешь?

– Даян пришёл и рассказал. Айла показала часть твоих воспоминаний, чтобы я помог им понять, как тебе удавалось оставаться скрытой так много лет.

– Думаешь, Дар может сам в какой-то степени определять, что для меня лучше?

– Скорее не сам Дар, а чувство самосохранения, – учтиво поправляет отец Аниса. – С тобой сработало именно оно, а способности просто защитили твоё сознание.

– Что произойдёт с нашей силой дальше? Даян станет королём, его ребёнок унаследует силу. Изменится ли что-то у меня и какие способности могут быть у моих детей?

В глазах учителя появляется тень сожаления, оно меня тревожит, но он моргает, и всё исчезает. Лицо собеседника вновь становится расслабленным. Вероятно, мне показалось.

– Нет. Дар Илоса проявится только у детей того, кто возьмёт корону. То есть в вашем поколении у Даяна. Ваши с Айлой силы не изменятся, но у ваших… детей их не будет. Может, разве что слабый отголосок. Здесь, вероятно, Дар сохраняет сам себя, чтобы дробиться как можно меньше и оставаться при правителях. Передавайся он всем детям, то у нас сейчас было бы множество людей с Дарами от самих Первых. Единственным исключением за всё время стала ветвь Сильвии Эгеланн, – мужчина понижает голос и подбородком кивает в сторону Мальты, я не оборачиваюсь, чтобы не привлекать её внимание. – Возможно это наказание для потомков Исара за то, что они отреклись от родной крови просто из-за отсутствия способностей.

Я рассеянно киваю, но меняю тему, вспоминая, что нужно ещё многое узнать:

– Что ты знаешь о легионе?

Серош пристально смотрит мне в глаза. Я помню, что он узнал демонов в день совещания. Я отчётливо слышала произнесённое им слово.

– Достаточно. Но в день встречи с тобой я вновь увидел их так близко, впервые за многие годы. Был удивлён, что ты можешь с лёгкостью их призвать. Сарир это не удавалось, на её зов они не приходили. Однако она могла сдерживать демонов, если вдруг они оказывались поблизости.

– Почему тогда я могу их звать?

– Я не уверен, Ойро, – со вздохом поражения признаётся учитель. – Ваше поколение самое странное. У меня есть разве что домыслы. В твоей матери сочетались Дар призывать тьму, как у тебя, и Дар её контролировать, как у Айлы. Именно контроля легион боится, не любит его. Но у вас с сестрой он разделён. Возможно, именно его отсутствие так тянет их к тебе.

Собеседник бросает встревоженный взгляд в окно, замечает, что большая часть дня уже позади, и торопливо встаёт.

– Мне нужно идти, Ойро. Но если у тебя есть вопросы по легиону, то стоит узнать у ахны, уверен, что она знает достаточно, чтобы тебе помочь.

Я киваю, не смея задерживать советника. Под конец нашего первого занятия передо мной вырастает внушительная стопка литературы. Напоследок отец Аниса слегка кланяется мне, поправляет свой красный халат, расшитый золотыми нитями, и покидает библиотеку.

Морща нос от сильного запаха пыли, я поднимаю стопку книг, чтобы унести её к себе в комнату. Проходя мимо Мальты, вспоминаю про её просьбу встретиться. Серош сказал, что она что-то да знает про легион, однако я всё ещё зла на женщину за её постоянную скрытность. Дохожу до самого выхода из библиотеки, игнорируя исарийку, но замираю, так и не распахнув дверь наружу. Злюсь на себя, нерешительно мнусь, делая шаг то в одну сторону, то в другую, но в итоге всё-таки возвращаюсь и сажусь в кресло напротив Мальты, шумно опуская свою ношу на пол.

– Ты хотела поговорить, – нехотя бросаю я, глядя в тёмные глаза.

Не ожидая меня увидеть, она откашливается и делает глоток воды из стакана, а только потом начинает говорить.

– Да, спасибо, что пришла.

– Ты нашла что-нибудь, что может помочь Дарену? – перехожу я к делу.

– Не совсем.

Я хмурюсь, подумывая встать и уйти, но исарийка, как будто чувствуя, хватает меня за запястье, удерживая в кресле.

– Я знаю, что ты злишься на меня, Ойро. Знаю, что подвела тебя. Но есть кое-что важное, что ты должна знать. Или вспомнить, если знала раньше.

Я мешкаю, перебирая в голове варианты, что могут означать её слова, а старуха пользуется моментом и продолжает:

– Кровь, девочка. Всему виной кровь.

Она всегда начинает с конца или с середины, чтобы зацепить и заставить слушать. Я остаюсь сидеть, заглотив наживку:

– О какой крови ты говоришь?

– Есть поверье, что среди этих книг находятся дневники самого Илоса. Где он рассказал всё. Спроси у Даяна, он должен был их прочесть или хотя бы знать, где они находятся, – начинает тараторить исарийка, бросает разочарованный взгляд на фолиант в своих руках и захлопывает его. – Однако я нашла обрывки информации в других книгах, скорее всего, написанных потомками, чтобы знания продолжали жить, даже если дневники Илоса истлеют или потеряются. В этих книгах скрыто и очень туманно, но говорится, что изначальная сила Илоса, его тьма, идёт от ночи и самого космоса, но после Чёрной Зимы появились демоны – испорченные тени.

Я рассеянно киваю, отчётливо вспоминая мамину сказку.

– Сами себя они зовут легион, просто потому, что их много и сознание прыгает от одного к другому. Если убить одного, что с тобой говорит, то вместо него разговор продолжит кто-то другой. Легион не исчезнет, пока не исчезнут все испорченные тени.

Я контролирую эмоции на лице, но в голове панически скачут мысли, пытаясь восстановить любые другие воспоминания о маме.

– Только это как слышать голоса безумцев, – тихо возражаю я.

– Скорее всего, так и есть, – соглашается исарийка, не замечая мой отстранённый взгляд. – У обычных теней сознания как не было, так и нет, но у легиона оно появилось за время заточения под отравленной пеплом землёй. К несчастью, вряд ли они осознают, кто они или что они такое.

Я задумчиво киваю, слушая рассказ.

– Тени и демоны живут везде, не только в Илосе, но и в трёх других странах. Однако особенно им нравится здесь. Их притягивает кровь потомков Илоса и те, кто владеет Даром Тьмы. Но если обычные тени безобидны, пока кто-то с Даром Илоса не пожелает иначе, то демоны опасны своей злобой даже для вас.

– Ты говоришь, что они живут везде. Другие страны тоже о них знают?

– Нет. Пока нет, – как-то неуверенно добавляет Мальта. – Легион живёт под землёй, там, где всегда темно. Но они могут выбираться наружу. Легче всего им это сделать здесь, благодаря пескам. В других странах почва твёрже, и им нужно постараться, поэтому там они почти не появляются. С лёгкостью в узде их держал сам Илос, но потом кровь начала дробиться. Рождались всё новые и новые поколения, деля и уменьшая силу. У каждого Калануа почти всегда рождался один наследник. Максимум два, и то редко. Как будто это доступный вашей крови максимум для сохранения баланса. Остальные дети всегда появлялись либо мёртвыми, либо не рождались вовсе. Третья беременность всегда убивала не просто детей, но и матерей, а бывало, даже и вторая. Всегда один из детей Калануа владел полной силой тьмы и контроля. Но вы… Вначале Даян, а позднее и…

– …нас родилось двое, – заканчиваю я за неё. – Сила разделилась.

Но где-то лишний ребёнок родится, и удача умрёт.

Воспоминания об этих словах, которые напевала маленькая теялийка, шагая вдоль Теневого залива, оглушают меня сродни удару в челюсть.

Я или Айла, кто-то из нас лишний.

– Сила, чтобы контролировать легион, должна быть единой, поэтому вы в безопасности, пока вместе с сестрой. Но не только это.

Мальта начинает говорить сбивчиво, под глазами видны тёмные круги, а волосы в беспорядке. Спала ли она сегодня?

– Демоны всегда были чем-то недовольны, однако, несмотря на всё, вели себя смирно рядом с потомками Илоса, да и по всему Континенту. Раньше они не были серьёзной проблемой благодаря Калануа, поэтому остальные потомки даже не знают о том, что тени есть разные и какие-то представляют серьёзную опасность. Они никогда так не буйствовали по пустыне, как в последние годы. Рушан сказал, что при каждом его патруле ночью им приходится отгонять тварей или успокаивать. Часто они смеют нападать на его отряд или отряд Аниса, а однажды…

– Что? – Я понимаю, что уже половину её монолога не отрываясь смотрю в стену. Не уверена, действительно ли я услышала последние фразы или это игра моего воображения. Я вновь концентрирую внимание на Мальте. – Что ты сказала? Патрули ночью? Какие нападения? Какие отряды?

Мальта замолкает, наблюдая, как мои пальцы стискивают деревянные подлокотники. Собеседница поджимает губы, а подумав, нехотя отвечает на мои вопросы:

– В последние годы почти каждую ночь Рушан или Анис с отрядом патрулируют окрестности Паргады. Разгоняют, если демоны собираются в слишком большие стаи, которые могут быть опасны для города. До твоего появления, по их рассказам, часто происходили стычки, даже Даян или Айла вмешивались. Самии Даян запретил туда ходить после того, как она серьёзно пострадала. Остальным тоже не раз доставалось, количество жертв исчисляется десятками за годы… Ойро… Ойро, куда ты собралась?

В какой-то момент я резко поднимаюсь с места, невидящим взглядом обвожу пространство вокруг. Никто из них мне ничего не сказал. Я доверила им своё прошлое, не настаивала и не давила, прося рассказать всё. Терпеливо ждала, не требуя демонстрировать через Дар Айлы их воспоминания. Но это…

– Нет, Ойро! – Мальта хватает меня за руку, когда я намереваюсь уйти. – Дослушай! Важное – это кровь. Кровь любых потомков не должна впитываться в землю по причине других «родственников»! Предательство и нападение одних на других – это причина.

Они не считали важным мне об этом сказать? Не считали, что я могу помочь? Не считали нужным посвящать меня в детали? А что я могу?

– Всё началось в тот день, Ойро! В тот день слишком много крови Илоса впиталось в песок! Крови Сарир и твоей!

Мальта цепляется за мою руку, но я освобождаюсь, отрешённо замечая, что в библиотеке стало темнее. Или это просто солнце скрылось за облаками?

Они должны были сказать, что подвергают себя опасности. Эта мысль с грохотом бьётся у меня в висках, а голос женщины уходит куда-то на задний план. Вспоминаю сонный вид Рушана с утра, будто он почти не спал. Я выхожу из библиотеки. Со всех сторон ко мне стекается темнота. Вначале кажется, что день быстро сменяется сумерками, а потом наступает какая-то неестественная ночь. Слышу голос Мальты за спиной и торопливые шаги. Смотрю на свои ноги и понимаю, что куда-то иду по коридору. Я растерянно, как в тумане, двигаюсь вперёд, рассекая темноту.

– Контролируй их!

Кого? Рассеяно думаю я.

Они должны были сказать. Беспрерывно шумит у меня в голове, и я злюсь на всех вокруг, чувствуя себя преданной, отрезанной и бесполезной.

Но злость кажется мне чужой, словно приторно сладкий сок переспелого фрукта на языке. Отрешённо замечаю сопровождающие меня тени, слышу шёпот, собирающийся со всех сторон. Это они меня толкают, бесцеремонно тянут за платье, почти разрывая ткань. Они шепчут, подсказывая мне найти и наказать обидчиков. Я слабо, но сопротивляюсь, хотя не могу понять почему. Всё моё сознание затапливает чужими эмоциями, вытесняя мои собственные. Чем больше я пытаюсь понять свои личные желания, тем больше путаюсь в чужих.

Меня сковывает холодный ужас, когда я понимаю, что они хотят наказать Даяна, Рушана, Айлу, Аниса и Самию. Они хотят наказать мою семью. Если Даяна и Айлу тронуть они не посмеют, то на Назари способны отыграться. Я сопротивляюсь сильнее, но испорченные тени швыряют меня о стену и тянут вперёд, словно я – якорь, который держит их на поверхности, и без меня они пойти не могут. Я огрызаюсь и царапаю ногтями рельеф камня, цепляюсь за любую колонну или трещину, запрещая себе двигаться. Втягиваю тьму в себя, стараясь уменьшить темноту вокруг, боясь позволить им навредить кому-либо.

– Вы не тронете никого из моих друзей, – тихо шиплю я им.

Теперь я злюсь больше на себя, что позволяю своей же силе управлять мной. И демоны слабеют, но лишь немного. В коридоре вновь сумерки. Вокруг никого нет, и я облегчённо выдыхаю, но этой заминки демонам хватает, чтобы опрокинуть меня на пол и пытаться тащить дальше. Я больно ударяюсь затылком об пол. Они не сказали. Они никогда ничего тебе не говорят. Тебе никто не доверяет. Я знаю, что это не мои мысли, но они всё равно отвлекают. Я стискиваю в кулаке ковёр, сопротивляюсь изо всех сил, слыша, как трещит ткань моего платья, за которое легион пытается меня волочить. Из горла вырывается злой вопль, когда я изо всех сил держусь за стену, а мышцы на руках болезненно растягиваются. Они в разы сильнее меня.

Неожиданно они отпускают. Я успеваю растянуться на полу, выдохнуть один раз и расслабиться, а все теневые головы вдруг разом поворачиваются в конец коридора, где стоит Самия.

– Ойро, что происхо…

Она не заканчивает, замечая меня на ковре. Я глупо наблюдаю, как пасти демонов раскрываются, они такие неестественно широкие, как будто доходят им до самых ушей, острых зубов в два раза больше, чем должно было бы быть. Чёрные языки вываливаются набок, когда они пригибаются вниз, готовясь к прыжку.

Я не знаю, что они сделают с моей подругой. Нападут ли или запугают, может, просто собьют с ног. Или замрут. Я не имею права проверить и тем более ошибиться.

– УХОДИ! – кричу я.

Демоны устремляются к девушке, им нужно всего два прыжка. Самия неуверенно дёргается назад. Она не успеет. Краем глаза улавливаю странные тёмные нити, как шлейф тянущиеся за тварями. Не задумываясь, обматываю их вокруг правой руки и предплечья, хватаю и тяну на себя. В первое мгновение меня резко бросает вперёд. Рывок слишком сильный, так что я ударяюсь лбом о ближайшую колонну. Едва не теряю сознание от боли и звона в голове, но мёртвой хваткой цепляюсь за препятствие, упираюсь в колонну ногой, ища опору. Схваченные мной нити, словно поводки, натягиваются на шеях прыгающих вперёд демонов. Я кричу от боли, когда моя рука в плече выходит из сустава из-за их рывка. Демонов отбрасывает назад, и как раз в этот момент Рушан обхватывает Самию за талию, и они исчезают за поворотом.

Жуткая боль пульсирует в правой руке, моя ярость ширится ещё больше. Но это чувство истинно моё, я это знаю. Обматываю те же нити вокруг левой руки, пока правая безвольно повисает. Продолжаю наматывать, подтаскивая упирающихся тварей, несмотря на кровь, стекающую по лицу из рассечённого лба. «В тебе есть сдерживающий Дар, но мало», – вспоминаю предупреждение мамы. Здесь всего пять тварей, и я едва контролирую их. Тело начитает лихорадить, меня бьёт крупная дрожь от боли в плече.

– СИДЕТЬ! – рявкаю я на весь коридор.

Твари недовольны, но садятся в нескольких метрах от меня.

– Ещё раз попробуйте напасть на мою семью, я сама каждого из вас достану из-под земли. Раскопаю весь Континент, если понадобится!

Демоны мерзко хихикают, звук высокий и противный, как по стеклу.

– Злая принцесса, нравишься нам такой, – множество голосов зараз, как будто мне наперебой отвечает толпа.

Из-за угла, придерживая юбки, выбегает Айла. Я моментально натягиваю нити, боясь, что тени сорвутся с места, но, к моему удивлению, они преображаются. Втягивают языки, захлопывают жуткие пасти. Их взгляд чёрных с белыми прожилками глаз всё так же пугает, но они смотрят на мою сестру с обожанием, как преданные псы. Им не хватает только начать стучать хвостами по ковру. Для меня же появление сестры сродни потоку свежего воздуха в затхлой комнате. Мои мысли проясняются. Я вновь контролирую тело, но боль в плече и голове становится сильнее. Отпускаю поводки, тяжело дыша, и приваливаюсь к стене. Айла проходит мимо, едва касается морд тварей, и те распадаются, теряя форму и исчезают в углах. В коридоре вновь светло, лучи слепят мне глаза, падая прямо на лицо.

Я морщусь, когда сестра присаживается передо мной и касается лба, но рана медленно заживает, что не сказать о моей правой руке, безвольно висящей вдоль тела. Я не смотрю сестре в глаза. Злость стихает, оставляя за собой выжженную землю и разрушения. Мне стыдно, что я потеряла контроль, и я всё ещё недовольна близкими за то, что они в очередной раз не позволили разделить с ними их тревоги. Но теперь я не могу решить, которое из чувств сильнее.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Айла.

– Почти, – мой голос хриплый, как будто я только проснулась. – Моя рука не заживает. Мне нужно…

Следом за ней к нам торопятся Даян, Рушан и Самия. Аниса нет во дворце. Я быстро отмечаю, что с ними всё хорошо и опускаю взгляд в пол, левой рукой сжимая ворсинки ковра в кулак. Это не та сила, которую они видели в детстве. Не те тени, что, скорее, случайно громили кухню, помогая достать сладкую пастилу. Легион ломает кости и засасывает в пучины песка, пожирая как чужих, так и своих. Меня ужасает мысль, что я сама вскормила их своей силой, злостью и страхом, что жили во мне все эти годы.

Самия тянется рукой к моему больному плечу, но я аккуратно отстраняюсь. Боюсь неприязни во взгляде подруги или, наоборот, её заботы, а может, новой волны боли от прикосновения.

Я чувствую себя разбитой, словно давно надломленная часть в итоге сломалась и я не уверена, как именно её починить.

Я моментально чувствую тьму, стоит ей появиться во дворце. Она волной разносится во все стороны, проходит мимо, а занавески бросает вперёд, чуть не срывая с петель. Толкает меня в спину, словно сильный ветер, и я едва удерживаюсь на ногах.

Оборачиваюсь, шарю по коридору взглядом, пытаясь понять, откуда идёт сила. Во дворце становится темнее, а в груди что-то до боли сдавливает сердце. Я срываюсь и наполовину вслепую бегу по коридору вслед за этим чувством, оно влечёт меня, как натянутая нить. Бегу слишком быстро, не успеваю притормозить и на следующем повороте сильно врезаюсь плечом в стену. Обычно я сдержаннее, но после возвращения Ойро боюсь, что всё это лишь сон, что не может спустя столько лет произойти что-то настолько хорошее. В конце коридора замечаю Айлу, она тоже меня видит и показывает рукой на следующий поворот, а после, не дожидаясь, скрывается за ним. Я подбегаю к стоящим там же Рушану и Самии, но за Айлой они не следуют.

– В чём дело? – спрашиваю я.

– Ойро пытается сдержать демонов. Мы пока не знаем, пришли они сами или она их притянула, – Рушан насторожённо кивает в сторону моей невесты. – Они уже мчались к ней. Если бы Ойро их не сдержала, то я бы не успел её оттащить.

Медленно тьма расползается по углам и исчезает, вновь возвращая нам дневной свет. Я слегка сжимаю предплечья Самии, оглядываю её в поисках ран или синяков, но ничего не нахожу. Девушка качает головой и выдавливает слабую улыбку, чтобы я не переживал.

– Ты в порядке?

– Да. Но это что-то другое, Даян. Эти демоны… было не похоже, что они настроены дружелюбно. Настолько безумные никогда не появлялись в пределах нашего дома.

– Я слышал, как Ойро кричала от боли, – тихо добавляет Рушан, направляясь к моим сёстрам.

Мы выходим вслед за другом, моё дыхание сбивается при виде Ойро, сидящей на полу. Половина её лица залита кровью, а правая рука неестественно длиннее другой, лежит безвольно рядом. Она едва поднимает на нас глаза и вновь смотрит в пол. Я присаживаюсь рядом и, приподнимая за подбородок, поворачиваю лицо Ойро к свету, осматриваю, насколько всё серьёзно. К счастью, рана на лбу вся затянулась. Нужно только смыть кровь с лица. Однако её горячая кожа выдаёт начинающуюся лихорадку.

– Почему рука не заживает? – Я отодвигаю сестру от стены, стараясь осторожно осмотреть, не причиняя боли.

Она отмахивается, словно это не важно. Мне не нравится, что она так делает, но ничего не говорю.

– Наверное, нужно, чтобы… кто-нибудь вправил плечо… – Ойро облизывает сухие губы и с трудом выдавливает слова.

Я аккуратно поднимаю её с пола. Сестра просто безвольно припадает к моей груди и не сопротивляется. Мы заходим в ближайшую комнату, где я сажаю её на мягкий диван.

– Рушан, позови Бенешу, – прошу я.

– Не нужно, – тихо противится Ойро, заставляя нас всех с недоумением замереть.

– Что значит «не нужно»? – переспрашиваю я.

– Я… оно само…

– Оно само не заживёт, – строго отрезаю я, не понимая её глупого упрямства. – Самия, помоги ты, пожалуйста.

Отхожу немного назад, давая возможность подруге помочь. Ойро смотрит на неё странно, невидящим взглядом. Самия слабо улыбается, но сестра не отвечает и никак не реагирует.

– Я постараюсь сделать всё как можно быстрее. Этим оболтусам я уже пару раз вправляла плечо, хотя если хочешь, это может сделать Рушан, – она отвлекает сестру и пальцами почти невесомо касается плеча, проверяя сустав, – но он тот ещё профессионал.

Самия продолжает беззаботно болтать, однако взгляд, которым она меня окидывает, абсолютно серьёзный. Я догадываюсь, что она замечает мою тревогу и нервозность, поэтому кивает Рушану. Я и Айла сейчас плохие помощники, мы слишком нервничаем. Айла сжимает губы в тонкую линию, но не отворачивается и наблюдает, как Рушан обнимает Ойро сзади, фиксируя, чтобы она не дёргалась. Самия вначале настойчиво тянет руку вниз, немного назад и вверх, возвращая её на место. Я дёргаюсь, когда на лице моей сестрёнки появляется болезненная гримаса, она стискивает зубы, но наружу всё равно вырывается её болезненный стон и начинают течь слёзы.

– Не шевели этой рукой хотя бы пять минут, – наставляет Самия, укладывая больную руку Ойро на колени. – Если твой Дар работает, то всё пройдёт достаточно быстро. Но если нет, то нужна будет повязка.

– Спасибо. Теперь… станет лучше. – Голос Ойро дрожит, пока Рушан помогает ей поудобнее откинуться на диване. – Извините. Мне жаль, что я… не смогла сдержать их.

– Что случилось, Ойро? – Я с благодарностью кладу ладонь на плечо подходящей ко мне невесте и немного расслабляюсь, не отрывая взгляд от сестры.

Та какое-то время молчит, глядя на меня, словно размышляет, стоит ли говорить. Её взгляд непривычно пуст. Однако я видел такой и раньше, несколько раз в детстве. Брови Ойро сдвигаются к переносице, когда она всё-таки принимает решение.

– Ты. Ничего не рассказал.

Она выделяет именно меня, и я знаю, что как старший брат разочаровал её больше всех. Эта ноша для меня болезненна, но я стараюсь не выдавать себя. Мы многого ей не сказали.

– Вы все. Ничего не сказали, – теперь она медленно обводит присутствующих взглядом.

В нём нет злости, только обида. Прошло всего несколько дней, а я уже успел подпортить наши отношения своей осторожностью.

– Вы показали мне красивую обёртку, – горько усмехается Ойро. – Шутки, любовь, истории из прошлого. Что насчёт остального? Я показала вам всё! – неожиданно срывается она, но тут же пристыженно замолкает, а продолжает ещё тише, чем начала: – Меня всегда отрезали от мира и народа. Я всегда была отдельно от всех, даже от вас, хоть вы и пытались это компенсировать. Но теперь… когда я наконец могу стать полноценной частью семьи… вы снова отрезали меня. Спрятали правду за дорогими тканями и мишурой. За эти дни вы не доверили мне ничего стоящего, ничего, что вас действительно волнует.

– Ойро, нет… – робко влезает Айла, но сестра её резко перебивает:

– Не позволили разделить проблемы с вами, будто я и не часть семьи вовсе!

Это сложно, но я не дёргаюсь и не меняюсь в лице, даже когда по щекам Ойро вновь текут слёзы. В этот раз от обиды и разочарования. Мне так хотелось держать её как можно дальше от наших проблем. Хотелось оттянуть момент, когда нужно будет показать ей изнанку.

Рушан, Самия и Айла смотрят на Ойро со смущением и стыдом, однако винить во всём нужно только меня, потому что я единолично принял решение пока не говорить ей, а остальные нехотя, но подчинились. Несмотря на всю напряжённую обстановку, я печально улыбаюсь сестре, а на лицах остальных отражается сомнение.

– Кажется, упрямство Калануа никому не победить, – задумчиво бормочу я и добавляю громче для остальных: – Выйдите.

Все удивлены, я редко отдаю им приказы, ничего не объясняя. Никто, конечно же, не двигается, а я протяжно выдыхаю:

– Идите. Пусть сестра на меня немного покричит. Я заслужил.

Рушан и Самия выходят, Айла ещё думает, но я киваю ей на дверь. Без энтузиазма, но она тоже покидает помещение. Мы с Ойро в молчаливом напряжении смотрим друг на друга, дожидаясь щелчка дверного замка.

– Я знаю, что ты злишься. Не стану оправдываться, потому что действительно нарушил наше давнее обещание ничего не скрывать. Поэтому кричи на меня. Я виноват, я принял такое решение.

– Я не буду кричать, – вяло упирается Ойро.

– Будешь.

– Просто расскажи всё как есть.

– Хорошо, ты сможешь передумать, когда я буду рассказывать, – тут же реагирую я.

– Да не буду я кричать! – вдруг рявкает сестра, а я пытаюсь скрыть глупую улыбку.

Это всегда работало. Нужно насильно заставить её выплеснуть эмоции, и тогда съедающее чувство вины, которое сейчас отравляет ей душу, растворится, как дым от благовоний. Она злится на меня, но вина за то, что притянутые ей демоны чуть не навредили Самии, сильнее. Я уже видел такое с ней в детстве. Нужно просто поменять эти чувства местами. Пусть лучше помнит о моём обмане. Его легче исправить.

Я засовываю руки в карманы штанов и смотрю, как она меняется в лице, понимая, что опять сорвалась.

– Не знаю, как ты узнала, но это я принял решение тебе пока ничего не говорить и попросил остальных этого не делать. Я хотел, чтобы ты побыла нашей маленькой Ойро, по которой мы все скучали. Хотел смотреть, как ты ешь вкусную еду, носишь красивую одежду, играешь и смеёшься. Вероятно, я действительно думал, что мы можем начать с того момента, когда ты пропала. Глупое притворство, ни ты, ни мы уже не дети, – побеждённо признаюсь я. – Но почему-то… почему-то я решил, что смогу обмануть время. Максимум я был готов к твоим синякам от тренировок с Рушаном, слёз от обиды, что мы не так часто гуляем вместе, а теперь меня тошнит от мысли, что ты всего несколько дней дома, а моя невеста уже вправляет тебе плечо! Дома, где ты должна быть в безопасности!

Осекаюсь, осознавая, что повышаю голос, чувствую, что зря завёл этот разговор. Я намеревался сказать это же, но по-другому, мягче, однако слова сами полились.

Правдивее, чем я желал. И эта правда отвратительна на вкус.

– Я хотел мирного времени для всех нас. Возможно, я был жаден, надеясь отхватить больше одного дня. Но, видят Первые, я планировал дать тебе нормальную жизнь, которую обязан тебе, как твой опекун, старший брат и твой король.

– Ты не обязан.

– Может, и не обязан, но я хочу, – уверенно отвечаю я. – Ради спокойной жизни мне пришлось делать отвратительные вещи, Ойро. И я хочу увидеть плоды этих поступков, чтобы знать, что они были сделаны не зря. Что избранный мной путь, который многие не понимают, был всё-таки верным.

– Ты не можешь брать на себя всё, Даян. Да и я уже не маленькая.

– Не для меня!

Я умолкаю, удивлённый своим резким тоном. Не помню, поднимал ли я голос на Ойро когда-либо раньше. В комнате становится темнее, но это из-за меня, я стянул темноту, укрывая свой страх. Сестра озадачено обводит взглядом комнату, её слезы полностью высохли.

– Прости.

– Не нужно извиняться. Я понимаю, – тихо отвечает она.

– Думаешь, меня волновало то, что мы оказались уязвимы без тебя и твоей силы? – мягче спрашиваю я. – Думаешь, это не давало нам спать по ночам? Или, может, мы должны были скучать по тебе, потому что нам сложнее удерживать демонов на расстоянии без твоего Дара?

Сестра молчит, глядя на меня своими разноцветными глазами, а в них волнение и ожидание, что я сам отвечу на эти вопросы, потому что у неё их нет.

– Нет. Только ты, Ойро. Только ты сама нам нужна. Живая, счастливая, здоровая и рядом с нами. Нам было плевать, насколько мы стали неполными, – специально с презрением выплёвываю последнее слово, чтобы она поняла мою мысль, – мы потеряли члена семьи. Вот что действительно важно! Ты знаешь это чувство…

– Ты боишься, – встревает она, понимая суть моего опасения. Глаза сестры удивлённо распахиваются, будто этого от меня она не ожидала. – Боишься, что я вновь пропаду или что меня на самом деле и нет вовсе. Боишься однажды заглянуть в мою комнату, а она пыльная, и там нет ни одного признака, что я когда-либо возвращалась. А когда спросишь остальных, где я, они посмотрят на тебя с удивлением и скажут, что я умерла много лет назад. Это твой страх, верно?

Её слова комом встают у меня в горле, и я отворачиваюсь к окну.

– Я тоже этого боюсь, – тихо признаётся Ойро. – Иногда по утрам я долго не могу открыть глаза, опасаясь вновь оказаться в Цере.

Она медленно двигает больной рукой, ей становится лучше, и я понемногу расслабляюсь.

– Я люблю тебя, Даян. И клянусь, что я настоящая и что до конца своих дней не расстанусь с вами. Но также клянусь, что умру быстрее, если ты похоронишь меня под горой красивых платьев и вкусной еды.

Она слабо улыбается, и я сдаюсь, отвечая ей тем же. Подхожу ближе и присаживаюсь рядом. Я глажу её по волосам, не рискую обнимать из-за недавно вправленного плеча.

– Я тоже люблю тебя, Ойро. Я просто хочу, чтобы ты была счастливой. Мы тебе это задолжали.

– Не вы задолжали, – моментально отмахивается она, – но если ты хочешь сделать меня счастливой, то будь честным, расскажи всё. Быть принцессой – это никогда не было моим. Но быть рядом с вами – вот моё счастье. Стоять бок о бок в красивой одежде на коронации или в помятой броне на поле боя, в домашнем халате перед обеденным столом или в протёртой мантии посреди горячей пустыни, но главное…

– Вместе, – заканчиваю я за неё.

Вновь улыбаюсь, потому что это я сам говорил ей в детстве. Обещал, что она вырастет и ей не нужно будет скрываться. Уверял, что она будет с нами, на равных, как и должно было быть с самого начала. Мне нужно отпустить потерянные годы и взглянуть на неё, как на взрослую. Не хочу, но я должен.

– Что ты хочешь знать? – серьёзно спрашиваю я, показывая, что готов ответить на все вопросы.

– Что происходит по ночам?

– После того, как ты пропала, а родители погибли, легион как с цепи сорвался. Им постоянно нужно на кого-то нападать. Они вроде, как и раньше, защищают илосийцев и наши города, но, если защищать не от кого, они поворачивают свои головы в нашу сторону. Словно кровь и злоба их еда, а когда они голодны, то даже свои выглядят как добыча. Вначале мы не знали. И поплатились за это, – на выдохе признаюсь я. – Мы были уверены, что барьер, поставленный Илосом, их сдержит. Однако что-то пошло не так. Либо их жажда стала настолько сильной, либо нашей с Айлой подпитки барьера было недостаточно, но он перестал быть хорошей защитой. Четыре года назад стали исчезать люди, уходящие в пустыню. Такое бывает, всё-таки местность у нас опасная даже для тех, кто здесь родился. Поэтому мы не придавали этому большого значения, у нас были и другие, более серьёзные проблемы.

Ойро приоткрывает рот, вероятно, желая что-то сказать, но передумывает и просто кивает, ожидая продолжения. Не уверен, как много она успела узнать про наши проблемы с Советом, но я уже поделился частью, а рассказывать в подробностях, как мне пришлось стать палачом, я всё-таки не собираюсь. По крайней мере, не сейчас.

– Впервые в открытую легион напал три года назад. Демоны не просто прорвались через барьер, но также разрушили десяток домов и утащили около пятидесяти жителей на окраине Паргады. Я не успел вовремя.

Стараюсь расслабиться, но челюсти сами сжимаются из-за всплывающих в памяти картин: мёртвых тел илосийцев, среди которых были и дети. Самый первый увиденный дом я помню лучше всего. Пролом в стене, где раньше была дверь, перевёрнутая мебель, сломанный массивный стол, словно кто-то сложил его как щепку, и слишком много крови на полу. Люди сопротивлялись. Мы хоть и считаем, что погибло около пятидесяти, но в действительно мы нашли только двенадцать тел, остальное – части или просто кровь. Впервые я видел, как Самию стошнило, она первой нашла разрушенную детскую комнату. Там жили трое, один из которых был младенцем. Раненых оказалось ещё около сотни.

– Это было ночью, я проснулся, почувствовав неладное, – продолжаю я, решая обойтись в рассказе без этих подробностей. – Я не знал, что произошло, но сами тени будто звали к месту трагедии. Я перенёсся туда, никого не предупреждая. Но всё равно опоздал. К тому моменту они уже сами уходили, насытившись. Потом появились Назари. Они тоже почувствовали нападение. Подобное повторилось ещё несколько раз, но с меньшими потерями.

– А другие города?

– Удивительно, но нет. Их интересует Паргада, как самый лакомый кусок. Будто в действительности их притягиваем именно мы, и иногда я думаю, не до крови Калануа ли они в действительности хотят добраться. Это единственный плюс в нашем положении. Защищать один город легче, чем несколько.

Ойро задумчиво кивает, а я продолжаю:

– Не только у нас временами исчезают люди. Мы слышали о схожих нападениях в Теяле и Исаре, но там это единичные случаи. Испорченные тени нападают и утаскивают не больше пятерых человек в несколько месяцев. Как дела обстоят в Каидане, мне неизвестно. Ахна сказала, что дело в песках, здесь им легче выбираться наружу. Ночью они сильнее, поэтому теперь каждую ночь вокруг городов патрулируют отряды. Я также переживаю, что они могут повернуться в сторону меньших городов. Там патрули малочисленные. А вокруг Паргады ходят отрядом в сто солдат, включая лично самих Назари и меня.

– Был ли кто-нибудь ранен?

– Да, – правдиво отвечаю я, решая покончить со всем за один разговор. – Несколько раз демонов становилось слишком много, и ситуация выходила из-под контроля. Самию сильно покусали год назад, с тех пор я запретил ей возглавлять ночные походы.

Стараюсь излагать факты сухо, но в горле вновь встаёт ком от воспоминаний, как Анис притащил мою невесту на себе с разодранной спиной. Кровь лилась не переставая, нам понадобилось много целителей и помощь самой Бенеши. Будь рядом Ойро, то мы бы справились за пару часов, потому что Дар прямых потомков самый сильный. Но тогда за жизнь Самии боролись всю ночь. Она потеряла слишком много крови, пока раны заживали. Бенеша переживала, что могли быть внутренние травмы, которые мы, возможно, не заметили.

– Однажды они почти заманили Рушана в ловушку, но он отбился. Мне досталось несколько раз. Пока самый везучий из нас – это Анис. Но после твоего появления они спокойны, как никогда, и огибают наши территории. Наверное, благодаря тебе они вволю нарезвились, разнося дворец в Каидане.

Я стараюсь перевести серьёзный разговор в шутку, но Ойро не даёт сбить себя с толку и не улыбается.

– Айла не ходит с вами?

– Очень редко. Хоть её сила легко разгоняет демонов, да так быстро, что она даже платье не успевает испачкать, – эта попытка пошутить работает чуть лучше, и Ойро хмыкает, – но я не позволяю. Легион умён. Он учится на собственных ошибках, подмечает стиль боя и умеет обманывать. Я не могу быть уверенным, что они всегда будут вести себя смирно перед Айлой.

Сестра кивает, но упрямо смотрит мне в глаза. Мне знаком этот взгляд, и я со стоном откидываюсь на спинку дивана.

– Сразу нет, – отрезаю я.

– Но я даже не сказала ничего!

– Ты хочешь ходить ночью наравне с нами, так?

– Да.

– Тогда мой ответ – нет.

– Даян!

Я нарочито громко вздыхаю, наклоняю голову набок и смотрю на сестру:

– Снова будешь на меня кричать?

Я знаю, что Ойро упёртая и если она что-то решила, то отговорить невозможно. Будет только хуже.

– Не буду, но я хоть немного могу их сдерживать, в отличие от тебя или Назари.

Размышляю над её словами. Я должен ей довериться, позволить делать, как она хочет, но желание защитить сестру мешает мне согласиться. Ойро умеет исцеляться и обращается с оружием лучше Айлы, но этого мало, чтобы я так легко дал согласие.

– Хорошо. Но вначале ты научишься нормально сражаться. Если Рушан скажет, что ты готова, то я позволю.

На лице сестры появляется недовольная гримаса, а я усмехаюсь, зная, что разрешение от Рушана она получит ещё очень нескоро. Однако Ойро упрямая, она протягивает мне руку для заключения сделки, но я не тороплюсь её жать.

– И…

– Да ты шутишь! – возмущается она.

– И-и-и, – растягивая звук, с нажимом повторяю я, – научишься сдерживать тени лучше. Тренируйся с Айлой. У неё есть пара хороших способов. Согласна?

– Да, – её тихий и недовольный ответ вызывает у меня смешок.

Сейчас она, как никогда, похожа на капризного ребёнка, которому не дали то, что она хотела. Только засохшая кровь на лице всё портит. Мы жмём руки, заключая это нелепое соглашение. Я уверен, что теперь она все соки выпьет из своего близнеца и Рушана. Такая у нас сестра, если она что-то захочет, то остановить её практически невозможно.

– Почему все эти годы ты не хотел брать корону? – Ойро говорит спокойно, но неожиданный вопрос застаёт меня врасплох, и мне не удаётся скрыть растерянности. – Дело в твоём имени?

Меня ещё сильнее удивляет её проницательность. В детстве она такой не была, это скорее Айла умеет подмечать перемены и правильно подбирать вопросы. Но пора признать, что нынешняя Ойро – это совсем не та девочка, что мы потеряли.

– Я помню, родители часто тебе напоминали про то, что ты будешь рассудительным правителем. Поэтому они и нарекли тебя «достойным высшим судом», – продолжает рассуждать она, а я чувствую, как сестра вскрывает мои загноившиеся раны.

Назари и Айла были рядом. Мне не нужно было объяснять, что со мной происходит и почему я не хотел становиться королём, оттягивая коронацию. Но Ойро не была свидетелем прошлых лет, и мне придётся сказать всё самому, обрекая свои пороки в слова.

– Ты стал бы сильнее. Возможно, моя помощь в Цере и не понадобилась бы.

– Я был несдержан, – наконец отвечаю я. – Агрессивен. Меня удерживали в равновесии только Самия и Айла, они осознавали риски. Я рассказал тебе, что мой план был сжечь весь дворец Церы. Я хотел бы соврать, что я просто пошутил, но это не так. Если бы в тот момент хоть один из Назари меня поддержал, я бы спалил его даже в одиночку.

Ойро никак не меняется в лице, слушая неприятную правду о своём брате, хотя мой голос твёрд и холоден. Я хочу, чтобы она ясно понимала, что я не лукавлю. Я хотел убить всех Квинтилиев и не уверен, что мысль о невинных жертвах меня бы остановила.

– Меня бросало из спокойного состояния в ярость, и я не мог позволить себе иметь больше сил. То, чем я владею как принц, уже опасно. Не было гарантий, что, взяв корону, я бы не стал тираном, полностью потеряв себя.

– Ты никогда не станешь тираном, – возражает сестра.

Её слепая вера вызывает снисходительную улыбку на моих губах.

– Может, ты и права. Тираном я бы не стал. Но поставил бы нашу семью, Илос и всех его жителей под угрозу. Я говорил тебе, что мы малочисленны и выстоять против полноценной армии Каидана вряд ли сможем. Если не Даром, то численностью они бы нас перевесили.

Мне приходится вскрывать гной и выдавливать его, рассказывая о своих слабостях, но Ойро чувствует и только кивает, подбадривая меня продолжать, а мне самому с каждым словом становится легче.

– Я не хотел быть причиной гибели своего народа. Не хотел приносить ещё больше боли Айле. Я боялся, что моя собственная злость толкнёт меня на дикий поступок, который закончится моей смертью, и нашей младшей сестре придётся дальше разбираться одной. Поэтому я оттягивал коронацию. Не был уверен, что это не приведёт к ещё большему дисбалансу наших сил, что произошло после твоего исчезновения.

– Тогда ты правильно поступил. Но что бы с тобой ни происходило, насколько бы несдержан ты был, ты мой брат, Даян. И для нас всех ты самый достойный.

Кажется, я выгляжу полнейшим глупцом, когда вскидываю на сестрёнку взгляд, полный робкой надежды. А она улыбается, стискивая мою руку своими пальцами.

– Мы все любим тебя настоящего, да и правы наши Назари. У каждого Калануа чёрное сердце, поэтому я не удивлюсь, если однажды наша спокойная Айла своими пальцами вырвет глаза одному из Квинтилиев.

Я не могу сдержать рвущийся хохот, сестра не выдерживает и заражается моим смехом. Странное веселье растягивается на минуты, а после того, как оно стихает, я поднимаюсь с места, чувствуя лёгкость на душе. Кончиками пальцев трогаю волосы Ойро, успокаивая её и себя этим жестом. В последние дни недомолвки висели на моей шее увесистым камнем, будто тянули ко дну. Я думаю, что сказал всё, но неожиданно для себя решаю рассказать ещё.

– Ойро, не злись на остальных. Решение скрыть от тебя наши проблемы было исключительно моим. Остальных оно тяготило не меньше, чем тебя некоторое время назад. То, что ты сказала, про страх твоего исчезновения… не я один боюсь, но и все остальные.

Сестра непонимающе смотрит на меня.

– Я и Айла – твои кровные родственники. И мы свободны в наших отношениях. Самия почти что моя жена. Но остальным Назари… им даже труднее. Несмотря на все наши тесные связи, они никогда не забывают о том, что они не Калануа. Анис и Рушан приходят к тебе по ночам, сразу после патруля. Проверяют, что ты на месте, и только потом уходят к себе.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что сам к тебе прихожу.

Слова Даяна раскрывают мне больше, чем я просила. Он как будто раскладывает передо мной боль родных, давая коснуться её и решить, что с этим делать. Мне хочется утешить их всех точно так же, как и себя, но вряд ли Назари хотели бы, чтобы я знала так много.

Даян придирчиво проверяет моё плечо и руку, убеждаясь, что та действительно зажила, а стоит нам распахнуть дверь комнаты, чтобы выйти, как мы тут же сталкиваемся с остальными. Никто из них не соизволил уйти, они так и остались стоять у противоположной стены, дожидаясь нашего появления.

– Ты сказал выйти, а не уйти в другой конец коридора, – отвечает на невысказанную претензию Самия.

– То есть вы считаете, что караулить под дверью это вежливо? – отчитывает их Даян.

– Ты слишком плохо о нас думаешь, – обижается Айла.

– Согласен, – добавляет Рушан. – Мы же отошли к противоположной стене.

– Здесь пять метров, – пытается стыдить их брат.

– Но они же есть, – невозмутимо отвечает кахари, чем вызывает у Даяна наигранный вздох.

Я не замечаю, как начинаю невольно улыбаться тому, с какой лёгкостью они умеют сглаживать углы и недомолвки. Хорошее настроение вновь возвращается, и мы расходимся, вспоминая о делах. Самия качает головой и уводит меня, чтобы помочь умыться. Я не возражаю, а по дороге прошу у подруги прощения за то, что она была в опасности из-за моей несдержанности.

Рука в плече ещё немного ноет, когда я возвращаюсь к себе и умываю лицо. Я меняю порванное платье, привожу себя в порядок и час отдыхаю в тишине, чтобы набраться храбрости и покончить со всем остальным. Как только чувствую, что приняла решение, то не даю себе и секунды на то, чтобы передумать. Выскакиваю из своей комнаты, прохожу немного по коридору до спальни сестры и без стука распахиваю дверь, надеясь, что Айла у себя. Замираю, понимая, что она не одна. Почему-то я была готова увидеть кого угодно в её комнате. Даже принц Каидана вряд ли удивил бы меня сильнее, чем Рушан, стоящий посреди комнаты сестры и собирающий распущенные волосы в хвост. Я замираю, пальцами сжимая ручку двери. Только полная пустота в голове не даёт мне выскочить из комнаты, захлопнув дверь. На мгновение даже забываю, зачем пришла. Кахари застывает с поднятыми к голове руками и лентой, которую держит губами. Смотрит на меня с не меньшим удивлением, даже с каплей страха на дне серых глаз. Я обращаю мимолётное внимание, как подпоясанная рубашка натягивается на его торсе.

– Ойро, как ты? – выходя из своей умывальни, Айла прерывает наш безмолвный обмен взглядами.

Она подскакивает ближе и ощупывает моё плечо. Я через силу улыбаюсь сестре. Рушан быстро заканчивает с волосами, берёт свой меч с ближайшего дивана и подходит к дверям, где всё ещё стоим мы с сестрой.

– Спасибо, Айла, – улыбается он ей, а она ему в ответ. Мне же Рушан лишь растерянно кивает. – Принцесса.

«Не называй меня так», – хочется сказать мне, но я не могу ничего выдавить, пока молодой человек огибает нас и выходит из комнаты. Я не сопротивляюсь, когда сестра тянет меня за руки внутрь комнаты и закрывает двери.

– Твоя рука больше не болит?

– Нет… – Я всё ещё рассеянна, а взгляд сам собой возвращается к закрытой двери. – Нет, уже почти прошло.

Встряхиваю головой, отбрасывая все лишние мысли, и возвращаю внимание к сестре.

– Извини за то, что напугала тогда. И за то, что… прервала вас. Стоило постучать.

– Всё в порядке, мы уже закончили, и ты же знаешь, что я всегда тебе рада.

– Покажи мне. Я готова его увидеть, – на выдохе прошу я.

Айла внимательно разглядывает моё лицо, ненадолго закусывает губу, размышляя, но потом всё-таки согласно кивает. Мы садимся на диван, пальцы Айлы обхватывают мою ладонь. Её рука тёплая, а кожа такая шелковистая, что я невольно завидую.

– Ты очень красивая.

Как такая глупость вообще срывается с моего языка? Сестра удивлённо смотрит на меня своими или моими разноцветными глазами. Это так странно. Как будто я смотрю внутрь себя или в зеркало, но никак не узнаю.

Она начинает смеяться. По-доброму, мелодичным, красивым смехом. Она не может перестать и даже легко бьёт себя по коленке, звеня золотыми браслетами. Эта привычка. Совсем как у Даяна. Мои губы сами собой растягиваются в улыбке, пока Айла рукой прикрывает рот, совсем как мама, когда та смеялась заливисто и долго.

– Приятно слышать, но ты же помнишь, что у нас одно лицо. – Она смахивает слезу, появившуюся в углу глаза.

– Да, но у тебя красивая версия, – глупо парирую я.

– Приму этот сомнительный комплимент, – с гордым видом кивает Айла, но опять не выдерживает и прыскает от смеха.

Её кожа начинает сверкать, как блики на воде в солнечный день, мою ладонь покалывает, и меня куда-то тянет, хотя я отчётливо продолжаю чувствовать парчовую обивку дивана.

Я возвращаюсь к себе, только когда на небосводе начинают зажигаться звёзды. Меня мутит от картин смерти дорогих мне людей, которые моё воображение продолжает создавать. Повторяющиеся воспоминания об отце, Дарии и Азаре не отпускают меня, преследуют, стоит только закрыть глаза. Никому ничего не говоря, пропускаю ужин, несмотря на недовольное ворчание желудка, но я боюсь, что меня внезапно стошнит перед всеми.

Завернувшись в своё одеяло, я плачу столько, сколько мне нужно, а потом сплю плохо, беспокойно, часто просыпаясь. Теперь меня преследуют новые кошмары, и я не представляю, как стереть из памяти то, что я узнала. Поистине сила Айлы кажется мне чем-то ужасающим. У неё так много своих жутких воспоминаний, а сколько же ещё и чужих бед она подсмотрела если не специально, то хотя бы случайно.

Несмотря на отвратительную ночь, утром я прихожу на тренировочное поле перед рассветом, как и положено. Рушан никак не комментирует моё отсутствие за ужином, только хмурится, видя мои синяки под глазами. Я хочу спросить его о вчерашнем, что он делал в комнате моей сестры, но моё настроение и так испорчено, поэтому я молчу, не уверенная, что его ответ не сделает хуже.

Помню уговор с Даяном и теперь не жалуюсь, не ругаюсь и не сопротивляюсь любому сложному заданию. Не задаю ни единого вопроса, когда Рушан переносит меня за пределы дворца и заставляет кругами бегать по песчаным дюнам. Сапоги вязнут в песке, и приходится прилагать в два раза больше усилий, чтобы просто переставлять ноги. Выполняю все последующие упражнения на тренировочном поле и прошу несколько раз прощения за неправильно выполненные удары. Поэтому Рушан перестаёт даже пытаться подшучивать. После окончания занятия я остаюсь. Беру деревянные муляжи клинков и тренируюсь сама. Упражняюсь, пока боль в голодном желудке не становится нестерпимой, напоминая, что и ужин я пропустила. Я остаюсь на поле до полудня, а потом, избегая друзей, заглядываю на кухню к слугам, чтобы перекусить.

Оставшийся день провожу в своей комнате за книгами, которые сказал прочитать Серош. Отрываю взгляд от страниц, только когда в комнате становится неестественно сумрачно. В Паргаду пришла песчаная буря. В помещение сразу попадает песок, а ветер грохочет балконными дверьми, бросая их на стены. Лишь со второго раза мне удаётся их запереть.

С приходом сумерек ко мне заглядывает Даян. Я сразу понимаю, что принесённый поднос с ужином является предлогом. Наверное, сестра рассказала всё остальным, и теперь они волнуются. Брат отбирает у меня книгу и приказывает поесть. А от моей молчаливой покорности у него на лице появляется точно такое же выражение, как и у Рушана: растерянность напополам с разочарованием. Некоторое время Даян молча наблюдает, как я медленно жую, отрешённо разглядывая стены.

– Я надеюсь, что хоть принесённые мной новости тебя немного порадуют, – печально говорит он, устало опускаясь на одно из кресел.

Я не спрашиваю, а просто смотрю на брата, дожидаясь продолжения.

– Нам всё-таки удалось узнать о твоём друге Дарене. – Ложка с едой моментально замирает на полпути к моему рту, Даян торопливо продолжает, замечая зарождающуюся панику в моих глазах: – Он жив, Ойро. С ним всё хорошо. Удалось узнать, что Эол держит его при себе, понимая ценность пленника. Мне доложили, что у него своя комната и его больше не пытают, так как в этом уже нет необходимости.

Я судорожно вздыхаю, взгляд блуждает по комнате. Эта новость приносит небывалое облегчение, но оно, к сожалению, временно. Дарен всё ещё у каиданцев, а мы так и не решили, как избавить его от контроля света.

– Почему они вообще его пытали? – спрашиваю я у брата. – Если им нужен был его Дар, то почему Эол просто с самого начала не поставил на него метку?

– Ограничения, – поясняет Даян и кивает на мою еду, намекая, чтобы я продолжала. – Подобные связи, как я знаю, их тоже утомляют. Нужно управлять не только своим разумом, но и чужим.

– Он может читать его мысли?

– Разве что отчасти, и скорее не читать, а контролировать их. Воспоминания видеть они не могут. Контроль света – это как связь кукловода и марионетки, – на этих словах я морщусь, но продолжаю жевать, а Даян следит, чтобы я доела всё. – Я также слышал о том, что они не могут так просто снимать и ставить метки на одного и того же человека. Если Эол снимет её с Дарена, то он не сможет подчинить твоего друга ещё около года. Поэтому потомки Каида прибегают к этому исключительно в момент нужды.

– Но кто-то другой сможет?

– Возможно. Однако точно мне неизвестно. Потомки Каида предусмотрительно предпочитают умалчивать о своих слабостях.

Я отставляю пустую тарелку, когда брат замолкает. Ему явно нечего больше мне рассказать. И я решаю вновь вернуться к книгам Сероша, всё ещё надеясь, что смогу найти какие-нибудь подсказки среди исписанных страниц.

Даян без спросу ложится на край моей кровати, принеся с собой вазу с фруктами, а я его не гоню. Если рядом со мной брат сможет отдохнуть, то я буду рада. Хотя, возможно, вру себе и хочу, чтобы он остался разогнать мои собственные страхи.

Я беру очередную книгу, рассказывающую о связи Назари и Калануа, и она быстро меня увлекает. Рассказ похож на легенду, но меня затягивает, а мрачные мысли уходят на задний план.

Ещё через день моего отстранённого настроения Самия не выдерживает и тащит меня на завтрак после тренировки. В глубине души я ей за это благодарна, мне требуется встряска.

Все пытаются вернуть жизнь в обычное русло, шутят, смеются, делятся новостями, и я, как могу, расслабляюсь, поддерживая разговор. Дворец с каждым днём оживает всё больше, слуги активно украшают коридоры цветами и новыми светильниками с разноцветными стёклами к предстоящей через неделю коронации брата. Однако ответы от приглашённых потомков ещё не пришли, поэтому мы не знаем, кто именно приедет в Илос. Анис и Рушан говорят, что демоны всё ещё спокойны и каждый патруль проходит без происшествий.

– Скоро начнёте? – спрашивает Даян.

– Да. Через пару часов, – кивает Рушан.

Я вопросительно смотрю на Самию, а та едва не давится выпечкой с лимонными корочками.

– О, тёмная Ночь! Точно. Ты же не знаешь, – девушка откладывает еду и оттряхивает руки. – Для нас это уже обычное событие, но не для слуг и дворцовой охраны. Раз в полгода Анис и Рушан устраивают экзамен для наших лучников. Вначале они таким способом тренировали их. Вдвоём взрастили целые взводы потрясающих бойцов, которые не ошибаются. Но в последние годы слишком заняты и таким способом проверяют, как хорошо выучились новобранцы.

Самия рассказывает возбуждённо и с гордостью в глазах, Айла и Даян кивают каждому слову. Теперь я заинтригована.

– Не говори ей. Пусть сама увидит, – улыбается Айла, заканчивая завтрак.

Я протестую, когда она отбирает у меня наполовину съеденный инжир, но сестра настойчиво выталкивает меня из столовой, приговаривая, что это будет увлекательное зрелище, только вначале нужно приготовиться. Я сильно сомневаюсь, что предстоящее мне понравится, потому что улыбка Айлы скорее лукавая, чем радостная, но интерес берёт вверх, и я покорно следую за близнецом.

– Сначала помойся и надень красивое платье, достойное принцессы, потому что там будет вся дворцовая охрана и слуги.

Морщу нос, но послушно ухожу к себе и делаю, как приказала сестра. Нахожу серое шёлковое платье: верх украшен золотыми нитями, под грудью широкая полоска ткани, а из-под неё выходит несколько слоёв лёгкой юбки в пол. Вся плотная ткань наряда покрыта полупрозрачной сверкающей золотой материей, переливающейся при движении. Я мало что понимаю в критерии «платье, достойное принцессы», но надеюсь, что мой выбор Айлу удовлетворит. Не хочется ещё раз переодеваться.

За редким исключением оставляю волосы распущенными. Ведь с момента моего возвращения, если нам нужно было увидеться с членами Совета или обратиться к слугам и помощникам во дворце, сестра то и дело создавала у меня на голове какие-то причёски, а для тренировок сама я обычно заплетала волосы в косу. Закончив с причёской, к красивому платью надеваю звенящие браслеты на лодыжки, лёгкие сандалии и мамино Кольцо Пустыни. Сестра входит как раз вовремя, чтобы помочь мне обвести глаза сурьмой, но от диадемы я отказываюсь. Та путается в волосах.

Отмечаю, что Айле и притворяться не нужно, она как настоящая наследница королевских кровей вновь прекрасна, словно весенний рассвет. На ней бледно-розовое платье по фасону, схожее с моим нарядом. Она тоже оставила волосы распущенными. И, когда Айла отходит на несколько шагов назад, я вижу в её взгляде такую же, как и у меня, мысль. Мы очень похожи. У нас разный оттенок кожи, мои волосы немного короче, разные выражения лиц и изгиб улыбки. Но я словно смотрюсь в странное, искажающее реальность зеркало.

– Так что там такого особенного? – спрашиваю я, а сестра берёт меня под руку и тянет к выходу из комнаты.

Чувствую неладное, слыша в коридоре взволнованный гам. Тут необычно шумно и многолюдно. Служанки хихикают и переговариваются, дворцовая стража, кто может оставить посты, тоже двигается в одном с нами направлении. Большинство стражников даже не сразу нас замечают, увлечённые собственными беседами и скорым событием. Я кручу головой в недоумении от такой оживлённости во дворце, а Айла тихо прыскает в кулак.

– Когда я увидела это впервые, то захотела их придушить. Хотя совру, если скажу, что во второй или третий раз это желание пропало. Ничего страшного, если будешь переживать. У меня до сих пор иногда руки потеют, хотя я видела трюки Назари множество раз.

Только от её слов я начинаю нервничать, даже не зная, какую картину представить.

– Но слуги и солдаты с восторгом наблюдают за происходящим. Они восхищаются ими, поэтому мы оставили этот ритуал. Хотя выглядит как сомнительное хвастовство, – продолжает Айла, закатывая глаза.

Я открываю рот, желая узнать, что за ужасы творят Назари, но мы уже спускаемся на первый этаж и выходим в сады, где к нам присоединяется Самия. Она также выглядит потрясающе, сверкая бисером на своём белом с золотом платье, а на запястьях тихо звенят дорогие браслеты. Я в очередной раз удивляюсь, насколько ей идёт роль будущей королевы, кажется, что она родилась для этого. Хотя в период обучения девушка, как и подобает Назари, надевала комфортную для тренировок одежду или кожаную броню. Теперь она носит дорогие наряды с достоинством, словно всю жизнь была принцессой.

– Ты же не сказала ей? – шепчет подруга Айле.

– Конечно, нет! Оставила ей удовольствие узнать самой, – заговорщически улыбается сестра.

– Да что, чёрт возьми, происходит? – не выдерживаю я, но они всё равно не отвечают. Переглядываются и кивают, будто способны общаться и без слов, вся эта таинственность будоражит и нервирует одновременно.

Вокруг тренировочного поля собралась внушительная толпа. Взводы лучников стоят, выстроившись в несколько шеренг напротив десяти мишеней, расположенных на расстоянии около семидесяти метров. Недалеко от них стоят Анис и Рушан. Сейчас это вовсе не мои несносные друзья, это два генерала Илоса.

На них лёгкая чёрная броня, в точности такая, как была надета на илосийцах в Цере. Она достаточно плотно облегает их натренированные тела, однако подобная защита стреле вряд ли серьёзная помеха. Анис запускает пятерню в свои вьющиеся волосы и что-то расслабленно говорит Рушану, кахари поправляет плотные наручи и отвечает соратнику. Они слишком далеко, чтобы мы что-то могли расслышать, но я рада расстоянию между нами – пользуясь случаем, беззастенчиво разглядываю друзей и почти не скрываю, что любуюсь ими.

– Уверяю, я бы тоже мог легко к ним присоединиться, – без напускной скромности говорит Даян, появляясь за нашими спинами.

Все вокруг глубоко кланяются. Брат кивает своим подданным, взмахом руки прося перестать кланяться и продолжать наслаждаться зрелищем, а его невеста одаривает принца сладкой улыбкой.

– Если ты там встанешь, то и не будет никакой проверки. Никто из них даже под страхом смерти не выпустит стрелу в твою сторону.

– Подожди… какую стрелу и почему они должны стрелять в Даяна? – не понимаю я.

Айла виновато улыбается и хочет ответить, но по толпе поднимается волна предвкушения. Первая линия из десяти лучников выстраивается напротив мишеней, они встают по стойке «смирно», держа изогнутые луки. Я смотрю вперёд и наблюдаю, как Рушан идёт к помещению, которое служит складом с оружием. Анис, показывая белые зубы в широкой улыбке, смотрит прямо на нас, поднимает правую руку вверх и подзывает движением кисти, а после уходит вслед за другом. Неожиданно Самия толкает меня в спину, отчего я делаю несколько неловких шагов вперёд и растерянно оборачиваюсь.

– Иди к ним. Твоя очередь.

Сестра кивает, соглашаясь со словами подруги. Мне не нравится, как они все растягиваются в одинаковых предвкушающих улыбках, но я поднимаю юбку и иду через поле. Вокруг становится чрезвычайно тихо. Толпа больше не шумит, десятки глаз пристально наблюдают за мной. Их нетерпение заставляет меня ускорить шаг, я почти влетаю на склад и захлопываю за собой дверь.

– Что вы собираетесь делать?! И клянусь, что ударю того, кто ещё раз скажет «скоро сама всё увидишь», – на едином выдохе предупреждаю я.

– Я же говорил, что они отправят Ойро, – пихает Анис друга в бок.

Однако в глазах кахари всё равно удивление. Они взяли по мечу. Но не крепят их на поясе или за спиной, как обычно, а держат в руках в чёрных ножнах, украшенных золотом.

– Ничего плохого мы делать не будем, но нам нужна удача, – серьёзно отвечает Анис, когда я подхожу к ним ближе.

Тот берёт мою руку с Кольцом Пустыни, наклоняется и нежно целует кисть. Медлит мгновение и, не выпуская ладони, тянет меня к себе, а сам делает шаг навстречу. Но его останавливает меч Рушана, который рукоятью упирается молодому человеку в грудь. Кахари хмуро смотрит на друга.

– Даже не думай.

Они напряжённо замирают. Опять воздух накаляется, как тогда перед поединком, где на кону стоял кинжал. Но Анис внезапно уступает, расплываясь в хитрой улыбке.

– Как скажешь. – Назари наклоняется ко мне, целует в правую щеку и шепчет: – Это мне на удачу.

По моей спине проходит дрожь, и я не могу ничего выдавить. Я так привыкла к их мальчишеским глупостям, что меня сбивает с толку, когда они ведут себя как мужчины. А ведь они такие и есть. При нашем расставании они были подростками, но теперь передо мной взрослые молодые люди. Анис хлопает Рушана по плечу и выходит наружу. Я слышу, как его приветствует толпа, но сама насторожённо слежу за кахари, не зная, чего ждать.

Он так же берёт мою руку с кольцом и целует кисть.

– О чём Анис не должен думать? – вдруг вырывается у меня, и Рушан поднимает взгляд.

– Скорее всего, он собирался украсть то, что принадлежит мне.

– Как?

Слегка поворачиваю голову, привлечённая громким голосом Аниса, который объявляет собравшимся, что соревнование начинается. Крепкая рука обхватывает мою талию, Рушан так быстро притягивает меня к себе, что я только успеваю положить руки ему на грудь. Он целует меня в левую щёку, а потом приникает к моим губам. Первый поцелуй в щёку был почти невесомым, но второе прикосновение затягивается на несколько недолгих секунд. Я чувствую мягкостью его губ. Внутри всё вспыхивает, как факел, а кончики пальцев колет от незнакомого трепета. Не успеваю раскрыть губы для продолжения, как кахари отстраняется.

– Сегодня мне нужно больше удачи, чем обычно, – извиняющимся тоном шепчет он и опускает меня на землю.

Я настолько удивлена его поведением и собственным разочарованием из-за прервавшегося приятного чувства, что ничего не говорю в ответ. Рушан выходит, присоединяясь к соратнику, толпа вновь взрывается приветствиями. Я не выхожу вслед за ними, только наблюдаю, что же произойдёт дальше, через открытую дверь.

Айла права, мои руки потеют при взгляде на первую линию лучников. Они вытаскивают стрелы, кладут их на тетиву, натягивают, прицеливаются и стреляют. Все как один. А Назари спокойным, даже ленивым шагом прогуливаются перед мишенями. Я вздрагиваю, когда стрелы попадают в цели, лишь удачей или мастерством минуя моих друзей.

Проверка на точность стрельбы. Мои близкие расхаживают, рискуя жизнью, а их подопечные должны попасть как можно точнее в цель, но при этом не задеть своих учителей. Пока никто не слышит, я вслух чертыхаюсь, чувствуя, насколько сегодня неспокойный ветер. Он часто меняет своё направление, иногда резко затихает. Всё это увеличивает шансы на ошибку. В душе злясь на друзей, обещаю высказать им всё, если из-за своего бахвальства они получат хоть одну царапину.

Линии лучников сменяются, стрелы вновь и вновь попадают в цели, не задевая Назари. Однако несколько раз они вгрызаются в дерево мишеней в опасной близости. Всё идёт хорошо, я немного расслабляюсь, пока Рушан не разворачивается и не шагает в мою сторону. Он смотрит мне в глаза, а я даже не замечаю стрелу, которая должна была бы войти ему в грудь, пока кахари не делает шаг назад, избегая её, и резким взмахом меча в сторону не отбивает вторую стрелу ножнами. Слышу свой невольный вздох, растворяющийся в восхищённом вздохе всей толпы зрителей. Рушан рукоятью меча молча указывает на третьего и четвёртого лучника слева. Совершившие ошибку поднимаются, кланяются и покидают строй без лишних возражений.

Лучники вновь сменяются, а я выхожу из склада. Иду вдоль стены и трачу время, обходя присутствующих за их спинами, чтобы добраться до сестры. Не могу больше стоять и смотреть. Боюсь разозлиться и прервать проверку, опустив ночь на дворец. Пока обхожу толпу, наблюдаю, как Анис так же удачно отбивает одну стрелу, – ещё один провалившийся. Слышу слишком много комплиментов от молодых служанок в сторону своих Назари. Поднимается незнакомая мне доселе ревность, но я давлю это чувство в себе, стараясь вырвать его с корнем. Хочу запретить этот спектакль, но лишь стискиваю зубы.

– Как много удачи они у тебя отняли? – тактично улыбается сестра, когда я встаю рядом. Остались только девушки, а Даян ушёл.

– Значит, раньше это были ты и Самия? – вопросом на вопрос хмуро отвечаю я.

– Когда-то да, но с некоторых пор только меня они целуют на удачу. Вряд ли даже Анис рискнёт касаться невесты короля. – Сестра изображает сладкую улыбку нашего Назари, и я натянуто смеюсь в кулак.

– Как вы не запретили… это? – обвинительно интересуюсь я, взмахивая рукой в сторону мишеней.

– Я и Айла пару лет пытались, – шепчет мне Самия, – особенно невыносимо было слушать восторженные сплетни о том, какие они мужественные и красивые, от девушек в нашем дворце. Каждый раз после этих событий приходится слушать перешёптывания ещё неделю.

Подруга морщит нос и закатывает глаза, а я хмыкаю в поддержку.

– Я решила, что если кто-то из них получит стрелу, то вначале мы вылечим его моей кровью, а потом сами и прибьём, – делюсь я своим планом.

– Стратегия настоящего Калануа, – с серьёзным видом кивает Айла и складывает руки на груди.

Мы с Самией едва сдерживаемся, чтобы не смеяться слишком громко.

За ужином нам вновь удаётся собраться вместе и отметить удачное завершение проверки лучников. Провалились лишь пятеро. Хотя я предупреждаю Назари, чтобы больше и не думали звать меня на это глупое представление хвастовства. На что Анис пихает Рушана в бок, уверенно заявляя, что мне понравилось. Я не отвечаю, но отчасти он прав. Не хочу признавать, но моё настроение сегодня немного лучше, чем в прошлые дни.

Самия не устаёт поддевать соратников насчёт увеличения воздыхательниц во дворце и что, возможно, им стоит запирать двери по ночам на замок. Это предложение всех забавляет. Наша трапеза почти подходит к концу, и в завершение брат наливает всем по бокалу терпкого красного вина.

– После коронации или в начале следующего года, думаю, неплохо было бы проведать теялийцев и семью Юн. Среди остальных «родственников» они нам ближе всего. Я бы даже сказал, что мы с ними очень дружны. Ойро, ты помнишь что-нибудь об Астаре?

– Нет, почти ничего.

– Она, конечно, не как Паргада, но по-своему прекрасна, поэтому, если захочешь, поехали со мной. Это ненадолго, может, дня на два или…

Даян не заканчивает. Его брови сдвигаются, взгляд становится хмурым и отстранённым, он смотрит куда-то в пустоту перед собой. Все вокруг напрягаются от неожиданной перемены, и на меня накатывает плохое предчувствие. Брат с шумом ставит свой серебряный кубок на стол, а гранатовое вино выплёскивается на скатерть.

– У нас гости, – холодно говорит он, поднимаясь с места.

Рушан, Анис и Самия встают следом. Айла делает это чуть медленнее, а я выхожу из-за стола последней, не понимая, что произошло.

– Даян, один ты не пойдёшь. – Рушан берёт в руки ранее оставленный у стены меч.

Никто из нас не переоделся. Назари всё так же в лёгкой броне. Я, сестра и Самия в платьях, а Даян в штанах и рубашке. Одежда брата довольно простая, хоть бежевая рубашка и широкий пояс расшиты серебряными нитями. Даян кивает кахари и накидывает на плечи золотой уличный халат. Не столь парадная одежда, как королевская мантия, но теперь его образ выглядит надлежаще дорого, чтобы подчеркнуть статус короля.

– Не знаю, что происходит, но я тоже пойду, – предупреждаю я, упираясь ладонями в стол.

Я готова отстаивать это право или даже поспорить с братом, если он начнёт препираться. Даян согласно кивает после нескольких секунд размышления.

– Хорошо. Пойдут все, кроме Самии. Нам нужно, чтобы хоть кто-то остался во дворце. Айла, раз идёт Ойро, то, возможно, и тебе стоит присоединиться.

Подруга не спорит, сестра согласно кивает без единого вопроса. В этот раз нас всех переносит Даян. Я отмечаю, что вооружены только Анис и Рушан. Я беру за руку сестру, а она Даяна, и тени окутывают нас, скрывая комнату. Чувствую, как твёрдость мраморного пола сменяется песком и пылью, оседающими на моих сандалиях. Оглядываюсь, определяя местность, – кажется, мы на границе. За спиной пустынное озеро, которое мы когда-то давно пересекли с Дареном, а впереди Теяла с мелкими всполохами растительности. Их количество быстро увеличится, если пройти дальше в глубь страны.

При взгляде на незваного гостя я сразу понимаю, что почувствовал брат. Буквально на расстоянии двадцати метров от нашей границы выстроился отряд из шести каиданцев. Они при оружии, но не обнажают клинки. Стоят по стойке «смирно». В пяти метрах от нас стоит принц Эол Квинтилий, а на шаг позади, справа – Дарен.

Я жадно осматриваю друга на наличие травм. К моему удивлению, он выглядит здоровым, даже больше, чем раньше. Почти похож на моего друга с Островов. Дарен в каиданской военной форме, волосы аккуратно подстрижены в его обычную причёску, лицо гладко выбрито. Только глаза белые, а на лице никаких эмоций. Силой воли удерживаю себя на месте.

Солнце зашло час назад, и Эол, словно камешки, бросает на нашу территорию мелкие всполохи света. Но стоит им приблизиться, как они ударяются о невидимую стену нашей границы и меркнут, будто падают в воду. Каждое такое попадание отдаётся у меня в костях слабой вибрацией. Даян – старший сын и, скорее всего, почувствовал это даже издалека.

– Восхитительно, – оценивающе наклоняет голову Эол, бросая последний всполох света. – Я был уверен, это байки насчёт того, что ваша граница не особо жалует свет Каида, но это оказалось правдой.

Серош на одном из занятий рассказал про этот невидимый барьер. Его создал Илос, но граница никак не препятствует прохождению, она даже не ощущается. Наш предок натянул эту грань, чтобы немного сдерживать легион в пределах нашей пустыни, не позволяя ему с лёгкостью покинуть пределы страны. Однако, по словам наставника, за тысячелетие она сильно истончилась и сейчас едва ли работает. Но в её основе Дар Тьмы, поэтому на Дар Каида она всё ещё реагирует. Хотя никак не воспрепятствует, если Эол захочет перейти границу.

Окидываю взглядом воткнутые в землю длинные факелы рядом с каиданцами и их принцем. Они здесь, не только чтобы хоть как-то осветить пространство. Огонь излучает свет, который Эол с лёгкостью соберёт и использует при нужде. Я насчитываю около семи штук.

– Принц Даян, – улыбаясь, Эол едва заметно кивает в знак почтения.

Он переводит взгляд, и его глаза расширяются при виде меня и Айлы. Сегодня мы в удивительно похожих нарядах. Принц Каидана непроизвольно делает шаг в нашу сторону, но быстро осекается, в замешательстве запуская руку в свои волосы тёмного золота, которые, как и раньше, в небольшом беспорядке.

– Принцесса Айла, – ещё один мини-поклон, мне же достаётся знакомое и всем режущее по ушам прозвище: – Грозовая ночь.

Нехотя отрываю неморгающий взгляд от Дарена и перевожу на Эола. По моим воспоминаниям, все теперь знают, почему он меня так называет.

– Ну и остальные, – небрежно взмахивает он рукой в сторону Назари и вновь поворачивается к Даяну.

– Что тебе нужно, Эол? – скучающе спрашивает брат. – Говори, зачем пришёл и…

Он не успевает договорить, потому что я за несколько стремительных шагов преодолеваю расстояние между мной и Эолом. Моя рука со странным треском мгновенно чернеет до локтя, я замахиваюсь, уверенная, что мой кулак прилетит ему точно в челюсть. Однако Эол не просто потомок Каида, но и неплохой воин. Его глаза вновь удивлённо распахиваются, он рефлекторно уклоняется, и мой кулак пролетает рядом с его лицом. Но Рушан не раз мне говорил, что не стоит списывать со счетов затраченную энергию, даже если вначале кажется, что она ушла впустую. Нужно её хоть немного компенсировать. Я разжимаю кулак и перенаправляю удар в сторону, нанося хлёсткую пощёчину тыльной стороной ладони. Может, не так больно, зато явно позорнее.

Эол слишком крупный, подобный удар не может его свалить, но принц ошарашенно отступает на пару шагов. Кажется, я разбила ему губу. Каиданцы со звоном наполовину вытаскивают мечи из ножен, но Эол поднимает руку. Вначале солдаты мешкают, но всё-таки убирают лезвия и вновь выстраиваются в шеренгу. Моя же семья даже не дёрнулась.

– Ладно. Это я заслужил, – с долей раздражения комментирует светловолосый принц и теперь серьёзно смотрит на меня глазами цвета океана.

Большим пальцем он стирает крупную каплю крови с губы.

– При первой встрече ты не показался мне таким мерзавцем, – с презрением выплёвываю я горькую, давно сидящую внутри правду.

– Почему-то при первой встрече я всегда произвожу неверное впечатление, – серьёзно отвечает он, а его усмешка отдаёт горечью.

– Отпусти его, – зло бросаю я.

– Я обращался с ним хорошо, если тебя это волнует, – кисло усмехается Эол. – Думаю, ты видишь, что он даже в неплохой форме и чист. Он много ест, ему нравится, как готовят наши повара.

– Это шутка, по-твоему? Отпусти его!

– Нет.

Я почти успеваю броситься на принца, чтобы вцепится в горло, но сзади меня хватает Анис и оттаскивает назад, поближе к сестре.

– Повторяю вопрос, – лениво начинает Даян. – Что тебе нужно, Эол? Говори быстрее и проваливай, а то я не могу решить, стоит ли мешать Ойро разукрашивать твоё лицо.

– Значит, Ойро… – Принц задумчиво перекатывает моё имя на языке, и меня это нервирует. – Я приехал ответить на ваше приглашение, – незваный гость становится серьёзнее, а его голос – увереннее. – Мой отец вначале хотел просто отправить письмо, но я вызвался выехать пораньше, чтобы ответить вам лично.

Он ждёт от нас нового вопроса, но мы все молчим, Назари и брат демонстрируют скучающие выражения лиц.

– Мы придём. Все Квинтилии почтут за честь побывать на коронации будущего короля Илоса. – Эол улыбается уголками губ, и я не могу понять, есть ли насмешка в его словах.

– Отлично. Тогда увидимся через неделю, – отвечает Даян. – Надеюсь, ты не рассчитывал, что мы тебе комнату во дворце предоставим?

– Нет, конечно. Я уже остановился в Астаре, – пожимает плечами Квинтилий.

Молодой человек внезапно делает взмах рукой. И отряд каиданцев отходит дальше. Я замечаю коней, привязанных к горстке одиноких пальм. Солдаты садятся на них и скачут прочь на север, скорее всего, в сторону Астары.

Перед нами остаются принц и мой друг. Анис продолжает крепко держать меня за талию. У меня внутри плещутся раздражение и ненависть, я всё ещё хочу сдавить Эолу глотку, но рада, что сестра наверняка сдерживает всех моих демонов. Другого объяснения, почему они ещё не сожрали высокомерного принца, у меня нет.

– Отпусти Дарена, – упрямо повторяю я.

Эол, глядя мне в глаза, задумчиво слизывает новую каплю крови с разбитой губы.

– Вначале ответь на вопрос. Кто ты, Ойро?

– А ты подойди поближе, и я шепну тебе, – зло скалюсь, а волосы распадаются по плечам, когда я подаюсь вперёд, готовая рвануть, если Анис хоть немного ослабит захват.

– Непременно, – губы принца медленно растягиваются в сладкой улыбке, – шепнёшь мне во время нашего танца на коронации.

Рушан делает порывистый шаг вперёд, но Даян останавливает его, подняв руку и преградив путь. Это не укрывается от Эола, тот переводит взгляд и оценивающе рассматривает кахари, а потом кладёт руку на плечо Дарена. Я начинаю вырываться из захвата Аниса, зная, что ещё мгновение – и будет слишком поздно. Эол управляет Даром Дарена, и они исчезают.

Я сникаю. Друг был так близко, а помочь ему я не смогла. Да и повела себя не как принцесса. Будь Эол настоящим мерзавцем, он мог бы использовать моё нападение в свою пользу. Я жду, что Даян отругает меня, но вместо этого слышу, как фыркает Айла.

– Хоть Ойро успела врезать ему разок, – первой хвалит меня сестра.

– Хороший удар, сестрёнка, – поддерживает Даян.

– В самом детстве он мне нравился, а вырос в напыщенного индюка. – Анис хлопает меня по плечу, пытаясь подбодрить.

– Мы вернём твоего друга, принцесса, – поддерживает остальных Рушан, и я вскидываю на кахари взгляд. – Это была лишь первая попытка.

Встреча с младшим принцем Каидана на корню портит всё настроение. Каждый раз при воспоминании о его словах мне хочется оторвать Эолу голову. Он думает о моём друге, как об очередной игрушке, с которой можно делать всё, что захочет.

После возвращения домой я максимально сдержанно извиняюсь перед родными и прошу Айлу до ночи накрыть дворец её Даром, потому что боюсь потерять контроль, а на компанию демонов сейчас нет сил. С этими словами под озадаченные взгляды близких я удаляюсь в свою комнату. Не знаю, куда деть своё раздражение, растущее с каждой минутой. Переодеваюсь в тренировочную одежду, стараюсь даже аккуратно заплести косу, надеясь, что размеренное монотонное движение принесёт мне успокоение, но нет.

Выхожу наружу, вдыхаю прохладный пустынный воздух, который немного прочищает мои мысли, и иду на тренировочное поле. Благодаря высоким, горящим по периметру факелам можно тренироваться даже в такое тёмное время суток, но я с облечением выдыхаю, понимая, что в данный момент, кроме меня, тут никого нет. Я уже хорошо здесь ориентируюсь и легко нахожу на складе свои новенькие деревянные мечи, подаренные Анисом. На мгновение улыбка сама собой возвращается на моё лицо, пока я взвешиваю муляжи в руках и думаю о нашем весёлом Назари. Однако мгновение проходит, и я возвращаюсь к своему мрачному настроению.

Подхожу к тренировочным чучелам и, так как поблизости нет ни одного заносчивого блондина, решаю отыграться на манекене. Большую часть ударов наношу отвратительно. Сейчас меня мало волнует техника, я просто хочу что-нибудь сломать. Проходит полчаса, прежде чем я наконец отламываю ему голову, держащуюся на толстом деревянном каркасе. Часть тела грузно шлёпается на песок в пяти метрах от меня. Поддавшись волне детской обиды, я подхожу и с наслаждением пинаю голову чучела, та улетает за пределы поля.

Мою жестокую радость прерывают одинокие ленивые аплодисменты.

– Если не получится мечом, ты всегда сможешь убить каиданского принца, пнув в его голову камень, – усмехаясь, комментирует Рушан, глядя в направлении улетевшей головы.

Я хмуро окидываю незваного зрителя взглядом. Мне немного стыдно, что он видел этот несдержанный порыв. А ещё хуже, если видел, как я колотила чучело. Лупила, игнорируя все его наставления и уроки.

– Как насчёт живой мишени? – интересуется кахари, когда я направляюсь к следующему чучелу.

Хотя вряд ли это был вопрос. Не дожидаясь моего согласия, Рушан берёт деревянный меч и преграждает путь. Назари тоже переоделся в льняную чёрную рубашку и свободные штаны. Закатал рукава, обнажая предплечья, а волосы оставил полураспущенными, лишь собрал сзади в пучок верхние и боковые пряди, чтобы они не падали на лицо.

– Ну, так как, принцесса? – Он насмешливо подкидывает меч в руке и ловит его.

Я атакую без предупреждения, но кахари всё равно готов. Успеваю заметить оранжевый отблеск огня факелов в его серых глазах, прежде чем он с лёгкостью уклоняется. Мне бы хотелось, чтобы противник оборонялся или нападал, потому что то, с какой лёгкостью Рушан изворачивается, уходя от моих ударов, выводит меня из себя.

– Контролируй свою злость. – Он отводит вначале один мой меч, потом другой, разбрасывая мои руки в стороны.

Я оказываюсь полностью открытой. Будь это настоящий бой, противник бы уже меня убил. Рушан не использует привычный сарказм и не насмехается. Он сосредоточен, спокойно делает шаг назад, оставляя мне место для новой атаки.

– Нет ничего плохого в адреналине, но направляй его, – противник уходит в сторону, – контролируй!

Раздражение вновь заполняет моё сознание. От первого моего меча Рушан уклоняется, но второй ему приходится блокировать.

– Немного лучше, – скупо хвалит он. В ответ выкручивает моё лезвие и обрушивает на меня своё оружие, но я успеваю ему помешать.

– Адреналин может помочь увеличить силу, улучшить внимание и реакцию. – Кахари вновь опускает меч, я блокирую удар, но соперник делает неожиданную подсечку по ногам, и я оказываюсь на плотном песке. – Но только если ты управляешь собой.

Вскакиваю и ещё несколько раз безрезультатно атакую, пока Рушан вновь не опрокидывает меня, отчего я больно ударяюсь плечом.

– Ты будешь падать до тех пор, пока не прислушаешься к моим словам.

Поднимаюсь. И зная, что это не пустая угроза, пытаюсь делать, как говорит наставник, направить энергию в нужное русло. Не сразу, но мои удары становятся более продуманными, тело словно само вспоминает наши занятия, и я чередую техники, чтобы запутать партнёра. Уголки губ Рушана иногда дёргаются в намёке на улыбку, когда он не успевает отклоняться и ему приходится отбивать мои атаки. Но кахари явно этого недостаточно, ведь он бросает в меня словами, словно лезвиями.

– Почему тебя так волнуют сладкие речи каиданского принца? Нравится слушать его голос? Или, может, нравится, когда он называет тебя грозовой ночью?

Подтекст, вложенный в эти вопросы, почти оскорбителен, и я вновь совершаю ошибку, бросаясь на противника с очевидной атакой. Рушан выбивает оба меча из моих рук, оставляя меня безоружной. Предпринимаю попытку ударить его кулаком в лицо, как он сам учил. Однако он выше и прекрасно видит мой манёвр. Я ни разу не ответила ему словесно, губы кажутся такими тяжёлыми, а горло сухим, у меня нет сил обернуть своё раздражение в слова.

Кахари мог бы сейчас упереть мечом мне в грудь и положить конец этому жалкому подобию поединка, но он принимает новые условия игры и сам отбрасывает своё оружие в сторону, готовый к рукопашной.

Я вновь нападаю первой, Рушан легко отбивает удары, ладонями перенаправляя траекторию моих кулаков. Я удачно бью противника по ноге прямо под коленом, и впервые он теряет равновесие, но успевает схватить меня за одежду. Мы вместе валимся на песок. Оказываясь сверху, я трачу последние силы, чтобы нанести ему удары в лицо. В таком положении его рост не является помехой. Рушан ладонями перехватывает вначале один удар, а сразу за ним и другой. Сжимает пальцы вокруг моих кулаков, не выпуская. Я дёргаю руки несколько раз, пытаясь освободиться, а когда не получается, просто обмякаю. Остатки злости тлеют внутри, уступая место пустоте.

– Ойро.

Я прерывисто дышу и несколько раз моргаю, глядя на расслабленное лицо Рушана в ореоле тёмных волос.

– Ойро.

Моё имя из его уст звучит непривычно, действует на меня сродни расслабляющему гипнозу. Я понимаю, что сижу на бёдрах Рушана, пока он лежит подо мной.

– Успокоилась?

Назари замечает моё смущение и резко садится, отчего мы сталкивается практически лицом к лицу. Он так и не отпускает мои кулаки, поэтому я застенчиво сдвигаюсь подальше, ближе к его коленям. Мне не неприятно, я просто чувствую неловкость. Кажется, я впервые сижу на мужских коленях.

– Да, извини, – с трудом выдавливаю из себя, а голос хрипит после длительного молчания.

– Среди потомков и правителей много мужчин, принцесса, – доходчиво разъясняет Рушан. – И все они умеют забалтывать, смущать, льстить своими речами. Они учатся этому так же, как и мастерству меча. Запугивать можно не только угрозами. Тебе некомфортно?

Вначале он демонстративно, почти оценивающе оглядывает меня с ног до головы, а потом дёргает мои руки, заставляя приблизиться к его лицу.

– Немного, – нехотя признаюсь я.

– Что ты должна сделать, если кто-то будет тебя так держать?

– Если не получается использовать руки, то нужно бить лбом в лицо, стараясь сломать противнику нос, – повторяю я его слова, сказанные на одном из занятий.

– Тогда почему я всё ещё держу тебя, а ты ничего не делаешь? – недовольно хмурится он.

Но я не могу.

– Почему? – Провоцируя, кахари вновь дёргает мои руки к себе, он так близко, что я чувствую его дыхание.

Вспоминаю наш мимолётный поцелуй и невольно задерживаю внимание на его губах. Рушан это замечает. Как никогда ранее, мне хочется сблизиться с ним, но пропасть между нами ширилась на протяжении всего детства, и теперь невозможно перемахнуть её за один миг. И всё же меня тянет к нему с такой силой, что я сглатываю, пугаясь этого желания.

– Я не могу, – отвечаю я, поднимая взгляд к его глазам.

– Почему? Боишься боли?

– Я не боюсь… тебя.

Как бы кахари ни пытался скрыть удивление, его брови приподнимаются сами собой. Он немного отпускает, увеличивая расстояние между нами.

– Ты можешь запугивать или угрожать, но я не чувствую опасности рядом с тобой, поэтому не получится. Даже если я ударю, это будет слишком слабо и бесполезно. Я не могу вложить в удар нужную силу, – аккуратно объясняю я, боясь, что наставник может принять это за слабость. – И…

– И?

– Я не хочу причинять тебе боль, – правдиво добавляю я.

– Ты же всегда сможешь меня вылечить, – парирует он.

– Смогу, но боль ты всё равно почувствуешь.

Он знает это чувство, потому что говорил мне что-то похожее. Рушан не отвечает, внимательно разглядывая моё лицо, а я под его взглядом смущаюсь ещё больше, но стараюсь не ёрзать и вообще не двигаться у него на коленях.

– Почему ты всегда придираешься ко мне? – Этот вопрос вырывается сам собой, у меня плохо получается скрыть обиду. Она старая, какая-то даже детская.

Я невольно вспоминаю, как часто Рушан критиковал мои поступки, злился на мои ошибки сильнее, чем Даян. В детстве пару раз даже весёлый Анис не выдержал и ругался с Рушаном на почве того, что последний слишком часто высказывал мне по мелочам.

– Ты никогда не злился на Айлу или Даяна. Почему же мне указываешь на каждую оплошность? – повторяю я, когда он не отвечает.

– Потому что знаю их все, – едва слышно отвечает тот.

– Что тебе известно? – с горечью спрашиваю я.

– Знаю, что в детстве ты не переносила платья, особенно с воротом. Тебе казалось, что они тебя душат. Знаю, что твоя привычка встряхивать волосами тоже из детства. Ты любила бывать с Даяном и королём Хисара в пустыне, но не любила расчёсывать волосы, поэтому время от времени вытряхивала песок из волос пальцами или просто встряхивала головой. Знаю, что ты до сих пор любишь наклонять голову, когда у тебя есть вопрос, но ты не уверена, стоит ли его задавать. Ты с детства переносишь больший вес на носки, чтобы ходить по дворцу тихо, боясь попасться на глаза гостям или советникам, которые не должны о тебе знать. – Факты о моих привычках вырываются из Рушана один за другим, он говорит быстро, немного тараторит, из-за чего я не успеваю переваривать информацию.

Кахари осекается, замолкает, а его лицо приобретает усталое выражение. Я же не моргаю и не пытаюсь скрыть озадаченного выражения.

– Я всегда следил за тобой тщательнее, чем за Даяном или Айлой, ведь именно ты чаще попадала в неприятности, – заканчивает Назари после небольшой заминки.

Он шумно выдыхает и, закрывая глаза, обессиленно утыкается лбом мне в плечо. Рушан больше не сжимает мои кулаки, он размыкает захват и просто обхватывает мои ладони своими пальцами. Я вся напрягаюсь, чувствуя, как меня бросает в жар от его ласковых прикосновений.

– Ты скучал по мне? – Очередной вопрос срывается с моих губ слишком быстро, я не успеваю остановить его.

– Безумно.

Рушан не колеблется, озвучивая одно-единственное слово, словно ждал и надеялся, что я спрошу что-то подобное, а он сможет мне ответить, потому что его ответ скорый, неприлично откровенный, готовый заранее.

Ответь что-нибудь, Ойро. Скажи. Не молчи. Но мысли… все нужные мысли утекают сквозь пальцы, как песок. Я панически пытаюсь ухватить их и собрать в предложение, чтобы выразить что-то, но никак не могу. Моё дыхание сбивается от страха ошибиться в правильности ответа.

– Знаешь, что я бы хотел сейчас? – тихо спрашивает Рушан мне в плечо, когда молчание неприлично затягивается, а я упускаю момент что-то ответить на его предыдущее признание.

– Что? – хрипло отзываюсь я, а по позвоночнику проходит дрожь в ожидании его ответа.

– Чтобы ты слезла с моих колен, похоже, ноги затекли.

Рушан прячет улыбку в кулаке, когда я поспешно вскакиваю на ноги, но чуть не падаю. А потом он тихо стонет, чувствуя, как кровь вновь приливает к ногам.

Оставшееся время до коронации проходит пугающе быстро. Между своими многочисленными занятиями я едва успеваю замечать, как солнце проходит весь путь по небосводу и вновь исчезает за горизонтом.

На следующий день после встречи с Эолом пришли письма от остальных потомков. Все приняли наши приглашения и приедут на коронацию. Впервые за многие годы все потомки Первых вновь соберутся под одной крышей. И не где-нибудь, а в нашем доме. Коронация пройдёт за два дня до наступления зимы и незадолго до нашего с Айлой дня рождения, но это событие мы никак не обсуждаем, потому что все готовятся к наречению короля и встрече с нашими «родственниками». Кто из них наши друзья, а кто – враги, пока не ясно.

Мы ещё несколько раз выезжаем в город, осматривая его пределы. Брат учит меня видеть странную границу, которую нам нужно подпитывать для защиты столицы от незваных гостей и легиона. Она похожа на слабое колыхание воздуха, света и тени, но вряд ли кто-то обращает на это внимание, потому что в пустыне она легко походит на марево, созданное высокой температурой. Даяну требуется около часа, чтобы разъяснить мне, как работает барьер, и помочь увидеть нити, из которых он сплетён, будто полотно. В них я нахожу как части теней, так и серебристый контроль Айлы, именно он отпугивает легион. Но сам барьер имеет прорехи в тенях, поэтому не работает настолько хорошо, насколько должен. После захода солнца я с лёгкостью собираю окружающие нас тени и начинаю вплетать их в марево, радуясь, что могу быть полезной своему народу и хоть как-то приложить руку к их защите. Мы с Даяном занимаемся этим две ночи подряд, выискивая так много дыр, сколько можем.

Я всё так же продолжаю тренироваться с Рушаном, теперь иногда к нам присоединяется Даян. Он сильнее всех чувствует надвигающуюся бурю от встречи с «родственниками», в эпицентре которой мы можем оказаться. Поэтому их спарринги с Рушаном несдержанные, агрессивные, часто даже грязные. Они не стесняются использовать обманные манёвры и бить друг друга в лицо. Чаще всего на них остаются синяки или ссадины, но дважды мне пришлось дать им свою кровь. Один раз Даян сломал кахари ребро, вкладывая слишком много силы в удар деревянным муляжом, и Рушан сперва застонал от боли, сгибаясь, а затем так разозлился, что в ответ ударил своего принца прямо в лицо, и мы услышали жуткий звук ломающегося носа. В тот день они узнали бо́льшую часть знакомых мне и Самии бранных выражений, но тактично извинились и не пытались останавливать поток неприличных слов.

После занятий с Серошем я тренируюсь с Айлой. Она учит меня контролю. Хочет научить сдерживать как можно больше демонов и призывать пустых теней-помощников отдельно от испорченных. В детстве я притягивала как раз свободные тени, теперь же ко мне тянется легион. Через несколько дней под пристальным наблюдением сестры я вновь могу их отделять.

Очищаю сознание, зову, и темнота откликается, обрушиваясь на меня сверху, как водопад, плотным туманом заполняя столько пространства, сколько я пожелаю. Эти тени если и обретают форму, то становятся верными псами, медленно перерастая в огромных волков. Во дворце Церы большинство призванных мной теней были именно такими – пустыми. Но легион тоже там присутствовал. Тогда я позвала всё, что может откликнуться. Позже Мальта рассказала, что всем нам повезло. Легион напал лишь на нескольких солдат да рушил убранство дворца. Скорее всего, вся их злость ушла на безумие жгутов, чтобы помочь мне снять кандалы с Даяна. Если бы демоны остались полны сил, то они бы жрали всех без разбору, а убивать невиновных я не планировала.

Среди заданий только с подчинением испорченных теней у меня всё идёт неважно. Нам с Айлой потребовалось несколько часов, чтобы я научилась призывать их по одному, а не целой толпой. Это оказывается непросто. Сложно разозлиться специально, когда от тебя этого ждут, а ещё труднее злиться понемногу и контролировать своё раздражение.

В качестве упражнения Айла заставляет меня ходить по дворцу и удерживать тень за поводок. Вначале пробовали с одной, потом сестра проверяла, как я могу удержать двоих, троих и так далее. Так я научилась с трудом сдерживать восьмерых. Пока это мой предел, требующий самой большой концентрации. Сестра проверяет мою выдержку, подсылая ко мне то Даяна, то Назари, которые должны сбить меня с толку. Вначале это выходит у Самии и Рушана, эти двое отлично умеют придумывать ехидные замечание и саркастичные шутки. Стоит им открыть рот, как мои демоны множатся и пытаются на них напасть. Но к концу недели даже их колкости мне удаётся игнорировать.

В один из дней в библиотеке я натыкаюсь на знакомую книгу. Фолиант увесистый, книга украшена кожей, металлом и серебром. Помню, как листала её в детстве. Это перечень всех имён Назари. Отец говорил, что это Илос приказал начать вести этот список, решая, что свита должна также быть увековечена в памяти потомков. Листы уже пожелтели, но не рассыпаются, а значит, книгу не так давно переписывали. Самыми первыми в списке значатся Дастан, давний предок Аниса, и Калан. Хмурюсь, не находя третьего имени.

Пролистываю ещё несколько страниц, внимательно вчитываясь в имена, даты рождения и краткое описание людей, что были друзьями моим предкам. Не выдерживаю и листаю в самый конец. В горле встаёт ком, как только нахожу описание Дария и Азара. Кажется, глаза Азара редкого зелёного цвета вовсе невозможно забыть.

После идут описания Аниса, Рушана и Самии. Я давлю улыбку, зная, что им бы не понравилось, что я читаю о них информацию, когда могла бы спросить лично. Я узнаю эти строки, память вновь и вновь подкидывает мне новые картинки из прошлого. Я бледнею, вспоминая то, что всё никак не могла припомнить после возвращения, и растерянно хватаюсь рукой за полку, чтобы унять головокружение. Секунду назад мне казалось, что я твёрдо стою на ногах, но теперь обнаруженное выбивает у меня почву из-под ног. В детстве каждому Калануа даётся предсказание, что он должен разгадать на протяжении жизни. Это настолько личное, что даже брат с сестрой не знают, что было предсказано мне. Точно так же, как и я не знаю обещанного им. Теперь я почти уверена, что отгадала часть предсказанного, но в детстве отец не рассказал, что в итоге с этим знанием делать. Я захлопываю книгу и моментально возвращаю на место.

Мне нужно уйти и подумать, но я застываю, продолжая держаться за книгу. Смотрю в никуда, ощущая пустоту в голове и лихорадочное сердцебиение. В таком виде меня находит Мальта, и я цепляюсь за возможность отвлечься, решая довести наш прошлый разговор до конца. Мне нужно услышать всё, что исарийке удалось узнать.

– В тот день, когда твою маму убили, земля вобрала в себя не просто кровь наследника, а кровь потомка Илоса. С тех пор испорченные тени не знают покоя, потому что вкусили саму жизнь. Теперь им хочется больше, но их ещё сдерживает ваш Дар и та странная привязанность родства. Как ты помнишь, природа у теней и Дара Илоса – одна. – Мальта рада поговорить со мной, она сдержанно улыбается, хоть тема не из весёлых. – Пока они могут сдерживаться этой связью, но и она невечна. Когда-нибудь легион обернётся против нас всех. Однако долго ли простоит Континент? Сам Илос и все его потомки не смогли найти способ убить легион.

Я рассеянно киваю, не представляя, возможно ли вообще убить тень.

– Самое главное, не давайте им больше крови, в особенности крови Илоса, – предупреждает исарийка. – Это может порвать связь быстрее. И знайте, что кровь других потомков тоже родственна наличием Даров. Не воюйте с Каиданом, нельзя одним наследникам Первых губить других. Нужно найти иной выход.

Её слова всё усложняют. Получается, что сама судьба отказывает нам в праве на месть, а я сомневаюсь, что смогу забрать Дарена, не всадив нож в Эола. Однако я совру, если скажу, что смерть младшего принца Каидана меня обрадует. Я всё ещё пытаюсь выкинуть из головы образ десятилетнего мальчика с синими глазами, который подошёл ко мне познакомиться в Астаре. Мальчишка первым протянул руку для рукопожатия, его кожа тогда всегда блёкло мерцала, но блеск исчез, как только я ответила на его жест. Встряхиваю головой, с силой тру лицо, чтобы забыть о нашей первой встрече, всё отчётливее всплывающей в памяти. Хочу так же выкинуть новый образ взрослого мужчины, который назвал мой запах особенным. Рушан прав, Эол – потомок Каида, и кто знает, в какие игры он играет.

В ответ на предупреждение Мальты у меня получается разве что кивнуть, обещая принять услышанное к сведению. Я не желаю войны, но меня не покидает ощущение связанных рук, потому что никто так и не предложил дельного совета по освобождению Дарена. Поэтому я продолжаю готовиться к встрече и надеяться, что существует способ заставить Эола самому снять Метку контроля.

Без преувеличения скажу, что одним из самых сложных дней становится тот, когда ко мне вваливаются брат с сестрой и говорят, что я должна научиться танцевать. В этот момент я согласна на пару лишних тренировок с Рушаном и, возможно, даже на пятнадцать кругов по лестнице, пока мои ноги не отнимутся, но только не на танцы, ненавистные мне ещё с детства. Я осознаю неизбежность предстоящего урока, когда Айла буквально силой пытается выволочить меня из моей же комнаты, а я упираюсь и даже позорно цепляюсь пальцами за косяк двери. Всё портит Даян, который просто хватает нас за руки и переносит в просторный зал с мраморным полом. К нам присоединяется Самия, увеличивая количество свидетелей моего стыда.

Даяну ужасно не везёт быть моим единственным кавалером, ему приходится кружить меня часами, учить доверять партнёру и позволять ему вести. С последним у нас постоянные проблемы. Я убеждаю Айлу, что просто постою на коронации в стороне, в ответ она грозит, что позовёт Аниса и Рушана мне в партнёры. После этого я захлопываю рот и выполняю все её приказы. Я признательна брату за внешнюю невозмутимость, когда в процессе многократно наступаю ему на ноги и увлечённо смотрю в пол, а не ему в глаза. Он лишь тихо смеётся, и я благодарю Первых, что Даян мой брат, потому что не знаю, как можно не полюбить такого человека всей душой. Он почти физически, как магнит, тянет всех к себе и является сейчас центром нашей семьи.

За день до коронации я пребываю в болезненном нетерпении, а за ужином Айла ненавязчиво предлагает выпустить пар и подраться. В этот момент даже у меня и брата отпадает челюсть, а с ложки Аниса прямо на стол падает пряный рис с овощами, который он так и не донёс до рта.

– То есть? – уточняю я. – Как? То есть ты же…

– Нет, я не предлагаю бить друг другу лицо. – Она выразительно смотрит на наших мужчин, намекая на их любовь к подобному времяпрепровождению. – Я предлагаю использовать Дар. Сила Илоса в темноте. Мы слишком напряжены ожиданием завтрашнего дня и сами не замечаем, как копим Дар. По ночам это сказывается хуже всего, так как мы окружены подпитывающей нас темнотой.

Сестра единственная, кто неторопливо продолжает резать свой кусок жареного мяса, пока разжёвывает нам, словно детям, свою затею. Мы все заинтересованно слушаем.

– Похоже, кому-то стоило меньше махать палками и чуть больше читать о Даре, – снисходительно улыбается она, Самия согласно кивает, глядя на вытягивающиеся лица остальных.

– Кстати… – Все головы поворачиваются к Анису, пока тот указывает пальцем то на меня, то на Айлу. – Если вас двоих столкнуть. Кто же сильнее?

Нож в руке сестры замирает, этот вопрос застаёт нас врасплох, ведь ещё не было возможности когда-либо это проверить.

– Как насчёт того, чтобы узнать сейчас? – предлагает близнец. – Даян, перенеси нас в пустыню подальше, где нет людей.

Айла поднимается, а мы все повторяем за ней, загипнотизированные интригой. И все как есть, в основном в домашней одежде, берёмся за руки, а брат переносит нас в пустыню, как и велела сестра. Мы оказываемся в низине, окружённой барханами. Пространство достаточно большое, а благодаря мерцающим звёздам и полной луне всё хорошо видно.

Айла кажется абсолютно расслабленной, она небрежным движением стряхивает песок с подола своего плотного платья, пока мы ждём её дальнейших указаний. Она просит Назари и брата отойти подальше, а сама встаёт напротив меня.

– Сегодня попробуем с обычными тенями, без легиона. Давай, выпускай, – кивает мне сестра.

Я задумчиво молчу. Мы ссорились в детстве, но всё ограничивалось мелкими подзатыльниками или толчками. Драться с младшей сестрой в полную силу… часть меня заинтересована, а другая не хочет ей навредить.

– Разве тебе не интересно, кто из нас сильнее? Тьма или контроль? – с хитрой улыбкой подначивает сестра.

Айла меня удивляет, я почему-то не думала, что её заботят такие вещи, но сейчас она демонстрирует соперничество как нашу семейную черту. Тьма – это часть меня, как контроль – часть неё. Конечно, ей интересно, на что она способна, но сестра никогда не могла этого проверить, потому что противником могу быть только я.

Теперь я лучше управляю своими тенями, поэтому, махнув рукой, посылаю в неё небольшую волну темноты. Сестра скучающе отмахивается, волна мельчает, теряет скорость и исчезает, пройдя лишь половину пути.

– И это всё? – говорит она и одаривает меня скептической улыбкой, поднимая бровь над карим глазом.

Движением кисти я закручиваю небольшой вихрь и посылаю клином вперёд, а когда Айла отвлекается на него, сжимаю руку в кулак, и из песка появляются едва заметные тени, которые обхватывают лодыжку девушки и опрокидывают её в песок. На моём лице расцветает довольная улыбка, но становится неуверенной и натянутой из-за того, что Даян прикрывает рот кулаком, а Самия с сочувствием смотрит в мою сторону.

– Что? – удивляюсь я и пропускаю момент, когда мне в лицо бьёт темная волна, и я заваливаюсь назад.

В Айле тьмы не много, но достаточно, чтобы создавать плети и небольшие волны, встреча с которыми будет болезненной. Такие же могут делать брат и Назари. Обычно надолго их не хватает, но сейчас нас окружает ночь, и они способны питать свои силы.

– Ты аккуратней с её платьем, – бросает мне Даян, и теперь я замечаю, что тени зацепили подол и порвали юбку сестры до самого колена.

Понимаю, что ей явно не пришлось это по душе, когда серп темноты, словно плеть, безжалостно пытается ударить меня, а я едва успеваю откатиться.

– Айла! – недовольно кричу я, вскакивая на ноги.

В ответ мой близнец складывает руки на груди. Я, в некоторой растерянности, не могу решить, стоит ли отвечать сестре подобной атакой, но мои сомнения развевает Рушан.

– Принцесса, помнишь свою любимую игрушку-единорога в детстве? – Я бросаю озадаченный взгляд на кахари, не понимая, к чему он ведёт. – Он не терялся, просто Айла его сломала и выкинула.

– Предатель! – кричит сестра, а я в шоке смотрю на неё.

– Теперь будет веселее, – пожимает плечами Рушан, отвечая на немой вопрос во взглядах остальных.

Я особо не злюсь на сестру за игрушку, больше за то, что её плеть оставила глубокую яму там, где я лежала. Делаю несколько шагов к Айле, посылая тёмную волну за волной, позволяя сестре лишь отбиваться. Трачу больше сил, чем стоит, но темноты вокруг предостаточно. Всё, что использую, тут же беру из прохладного воздуха вокруг. Айла делает несколько шагов назад, отступая под моим напором, но всё ещё отбивает мои атаки. Я люблю идти в лоб, и в этом моя ошибка, сестра действует умнее и легко меня обманывает. Я подхожу слишком близко, надеясь свалить Айлу с ног. А та выставляет руку вперёд, и меня в грудь бьёт сильнейшая волна её серебристого контроля. Она вышибает воздух из груди, я отлетаю назад на несколько метров, падая на твёрдый песок.

Назари сдержанно аплодируют, Айла довольно улыбается. Вот она настоящая. Тёмная сторона нашей безупречной Луны. Меня не пугает её оскал, наоборот, она, как никогда, похожа на нас.

– Как ты это сделала? – справившись с кашлем из-за песка бормочу я.

– В каждом илосийце есть тьма, а уж в наследниках и подавно. Я же могу отбрасывать тьму.

– Можешь тогда и их отбросить? – показываю я в сторону брата и Назари.

Они все разом делают порывистый шаг назад и оскорблённо смотрят на меня. В ответ я посылаю им наглую усмешку. Айла вначале задумывается, но делает слабый взмах кистью, и все трое мужчин падают назад, как если бы кто-то выдернул ковёр у них из-под ног. Остаётся стоять только Самия, она заливается смехом, с восторгом аплодируя сестре. Айла театрально кланяется, а мужчины обиженно смотрят то на меня, то на неё, не зная, на кого они рассержены больше.

– Вы, мальчики, аккуратней. Если сболтнёте что-то лишнее, то наша младшая принцесса может нечаянно выкинуть вас с балкона. – Самия улыбается и качает головой, уперев руки в бока. Она насмешливо оглядывает мужчин под её ногами, которые не торопятся вставать.

– Стоит ли это рассматривать как нападение на ваше высочество? – деловито обращается Рушан к Даяну, приподнимаясь на локтях.

– Это именно оно и есть, генерал, – в тон ему отвечает брат.

И тогда Рушан делает самую большую глупость. Взмахивает рукой и сжимает её в кулак, а мы все замираем. Ничего не происходит, но все напряжены. Возможно, он просто так сделал это движение. Я выдыхаю, решая, что не о чем беспокоиться, но внезапно, разбрасывая песок, из земли вырывается небольшое количество воды, которое бьёт мою сестру в лицо, пачкая её платье. Я вскрикиваю, закрывая рот рукой. Самия закусывает губу и в напряжённой тишине отодвигается подальше от кахари, зная, что тому теперь не поздоровится. Её примеру беззастенчиво следуют Даян и Анис, бросая друга один на один с его судьбой.

Вот теперь я впервые вижу злую сестру. Волосы мокрыми прядями липнут к лицу, её брови сходятся на переносице, глаза сужаются, а губы кривятся, хотя заметно, что она пытается это контролировать. Девушка делает широкий жест рукой, и серп тьмы с бешеной скоростью летит на кахари. Едва успеваю среагировать, выставив перед ним свои тени. Те, словно стена, принимают на себя удар.

Айла недобро улыбается, она придумала мне новое испытание.

– Защищай его.

– Что?!

Она не отвечает и посылает новые плети, а я отражаю, вставая перед кахари. Тот поднимается на ноги и удивлённо смотрит на меня.

– Даян, Анис, помогите мне, – говорит Айла, а я не скрываю шока на лице, пока мои близкие переходят на сторону сестры. Против них я и Рушан, который даже не пытается защищаться.

– А ты не мог не злить сестру? – ворчу я, стараясь увеличить свою защитную стену, по рукам идёт вибрация при каждом ударе плети Айлы.

– Если бы я знал, что ты станешь меня защищать, то сделал бы это раньше, – тихо говорит он за моей спиной. Опять этот мёд напополам с ядом в его голосе. Не могу понять, чего там больше, но мне приходится отвлечься, когда брат играючи шлёт мне волны тьмы, стараясь пробить мою стену. Теперь дрожат не только мои руки, но и наша защита.

Я решаю покончить с этим поединком одним ударом. Начинаю втягивать в себя окружающую темноту, вбираю её в себя, как сухая земля воду, мои руки чернеют до локтя. Мне становится трудно дышать, как будто во мне так много сумрака, что не хватает места вдохнуть полной грудью. Я отпускаю истончившуюся стену и складываю руки перед собой в хлопок. Мгновенно повисает тишина, даже ветер стихает. А потом сила вырывается из ладоней и моего тела, разбрасывает мои руки в разные стороны и отбрасывает меня назад на несколько шагов. Она несётся волной в направлении моих противников. Их глаза распахиваются, но сестра успевает загасить большую часть ударной волны, выбрасывая искрящийся свет, что озаряет ночь. Так выглядит её контроль в полную силу. Похож на Дар Света, но искрится серебром, а кожа Айлы переливается в лунном свете. Две силы сходятся, не желая уступать, земля вибрирует в месте, где они соприкасаются. Воздух электризуется, Айла увеличивает поток, и моя волна разрывается, растворяется в тишине ночи, уступая сестре.

Так и должно быть. Контроль должен победить мою тьму, иначе никто не сможет сдержать легион. Айла тяжело дышит, но улыбается в ответ на мой игривый поклон, когда я признаю поражение. Она молодец.

– Даян, думаю, пора прекратить переживать за сестёр и лучше побеспокоиться об их будущих кавалерах. – Рушан делает шаг вперёд, кладет широкую ладонь мне на голову и ерошит волосы. Его улыбка необычайно тёплая, а гордость в его взгляде плавит сердце в моей груди.

Коронация начнётся на закате с последними лучами солнца. Поэтому сейчас, за час до этого, мы стоим ровно на границе Илоса и Теялы, ожидая наших гостей. Я рад, что зима совсем близко. В Каидане ещё с середины осени временами выпадает снег, хоть и не лежит долго. У нас же снега не будет, но даже при высоко стоящем солнце лучи не обжигают, как раньше, и не заставляют потеть. В настоящий момент они ласкают кожу, согревая тело.

Улыбаюсь, вспоминая, что жители Паргады и илосийцы, приехавшие специально на праздник из других городов, начали гуляния ещё в обед, а громкие пожелания долгого правления, адресованные мне, уже днём доносились до самого дворца. Столица, вся в красочных огнях и праздничных лентах, шумит и празднует. Сегодня все будут пить и веселиться всю ночь напролёт. Нас и Назари также ожидает праздник – как только мы проведём официальную часть и вновь выпроводим всех гостей.

Вся моя семья стоит в ряд при полном параде, как того требует церемония. На мне, Рушане и Анисе чёрные штаны и рубашки из дорогого шёлка. Только моя рубашка из ткани цвета песка, расшитая золотом, наряд Аниса в серых тонах, а кахари вновь весь в чёрном. У всех нас закреплено по одному кинжалу на широких поясах. Никто не планирует ими пользоваться, чтобы навредить другим, но предосторожность никогда не будет лишней. Мои спутники уже надели парадные халаты со свободными рукавами, они лёгкие по весу и не касаются земли, но шёлковая ткань переливается, словно золото. Свою же новую мантию я надену позже.

По другую руку от меня, как моя будущая жена, стоит Самия в своём прекрасном бледно-голубом платье, богато расшитом серебром и бисером. На её руках множество браслетов, а на пальцах кольца с драгоценными камнями. Её коса по всей длине украшена звёздами и пустынным полумесяцем, и я не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к её волосам. Моя ладонь скользит вверх по её спине к шее. На мгновение вижу удивление на лице Самии, а потом нежную улыбку. Столько любви в её глазах, что мне хочется наклониться и коснуться её губ своими, но знаю, что сейчас не время. С сожалением убираю руку.

С другой стороны после Аниса и Рушана стоят Айла и Ойро. Не могу скрыть довольную улыбку при виде сестёр. У них абсолютно одинаковые взгляды, не обещающие ничего доброго. Отличаются сёстры разве что позой. Голова Айлы вздёрнута вверх, она смотрит сверху вниз, Ойро – наоборот. Её взгляд скорее исподлобья, как животное, которое уже готово нападать. Уверен, что они специально надели одинаковые платья цвета розового золота. Кружевные топы закрывают грудь и плечи, а из-под него до самого песка стелются шёлковые юбки, усыпанные сверкающим бисером. Они даже сделали похожие причёски, обычно прямые волосы завиты в лёгкие волны, чтобы скрыть разницу в длине. Сёстры будто специально стараются выглядеть схоже, надев почти одинаковые диадемы из красного золота, а руки обе прячут на бёдрах в складках юбок.

Решили усложнить всем гостям задачу. Я разминаю шею, наслаждаясь спокойствием и присутствием любимых людей рядом со мной.

– Идут, – коротко бросает Анис, и мы все смотрим вперёд.

Он прав. К нам быстро приближаются кони. Кто-то едет верхом, кто-то в карете. Первыми приезжают наследники Исара – Эгеланны. Сопровождающих воинов не больше десяти человек. Те спешиваются в стороне, готовясь разбить временный лагерь. Ни один солдат на нашу территорию не войдёт.

Из кареты выходит Оливер и его жена Алисия, а вслед за ними их шестнадцатилетний сын Артур. Они приехали неполным составом, но то, что Алисия взяла с собой старшего из своих троих детей, говорит об их доверии к нам. Возможно, Эгеланны специально хотят подчеркнуть это, чтобы сгладить наши отношения после их оплошности в Цере. Я всё ещё не решил, как мне к ним относиться за то, что они присутствовали на подставной свадьбе Айлы и, похоже, изначально не видели в этом ничего плохого.

Исарийцы, как и мы, при параде, но в своём стиле. На мужчинах приталенные кафтаны из слишком тяжёлой парчи, под низ надеты рубашки и камзолы. Расслабленно веду плечами, не представляя, как эта многослойность и строгость кроя их не утомляет. Алисия – прямой потомок Исара, старшего из пяти Первых, – сегодня в приятном глазу бархатном зелёном платье, подчёркивающем медный оттенок её волос.

– Дорогой Даян, я так рада тебя видеть, знать, что с вами всё хорошо! – улыбается она мне и раскрывает для объятий руки, которые я перехватываю, не позволяя этого сделать. Но, чтобы сгладить приветствие, наклоняюсь и невесомо целую женщину в щёку, как это принято у них. Если она хочет притвориться, что разногласий у нас нет, то ради спокойствия сегодняшней коронации я ей подыграю.

Я хорошо знаком с Алисией и верю, что в целом говорит она от чистого сердца. Однако её доброта граничит с наивностью, поэтому она не разбирается в политических играх, а при конфликтах теряется и не знает, что делать. От этого Алисия часто принимает неверную сторону и совершает ошибки. В вопросах политики ответственность всё чаще берёт на себя её муж – Оливер. Умный правитель. Лучше справляется с проблемами, но не является прямым потомком, и из-за этого правящие партии Исара не всегда к нему прислушиваются, последнее слово остаётся за его женой.

Мне нравится, что они хоть и легким кивком головы, но выказывают должное уважение моей невесте и Назари. Однако все Эгеланны теряются, когда видят близнецов. Алисия, которая хотела обнять Айлу, теперь не может понять, почему их двое, и растерянно замирает. На её лице чётко отражается изумление и даже немного страха.

– Я объясню всё позже, – мягко улыбаюсь Алисии, а та рассеянно кивает, не в силах оторвать взгляд от сестёр.

Я вновь смотрю на дорогу, где скачут новые всадники. Эти гости без кареты, и я уже догадываюсь, что это Квинтилии. Всего четыре всадника. Они демонстративно пришли без сопровождения. За исключением Эола, который привёл с собой Дарена, чтобы специально подразнить Ойро, указывая на нашу беспомощность. Дарен так близко, но забрать мы его не можем, пока не свернём голову самому принцу.

– Сёстры, – слабо кланяется Эол перед близнецами, даже не слезая с лошади.

Я хмурюсь из-за посланной им наглой улыбки. Судя по немигающим взглядам Назари, которые следят только за младшим Квинтилием, друзья тоже не в восторге от его фамильярности. Не сказать, что я удивлён догадливости Эола – только дурак не сообразит, что Ойро нам родная кровь. Однако пока мы не расскажем всю историю, никто не сможет сложить картинку до конца.

Передо мной на землю спешивается Клетус Квинтилий. Он высок, но я уступаю ему ненамного, поэтому мы легко смотрим друг другу в глаза. Клетус – крепкий мужчина с потрясающей воинской выдержкой. Я бы мог восхищаться им и ставить в пример, если бы не его непонятная ненависть к моей семье и илосийцам. Я бы хотел считать его безумцем, но взгляд правителя слишком ясный и внимательный, чтобы я мог себе солгать. Сейчас он ведёт себя благоразумно. Я бы даже сказал, относится ко мне с уважением, когда первым протягивает руку для рукопожатия. Я жму её в ответ, но никто из нас не сдавливает сильнее, чем нужно. Этот жест и вправду похож на приветствие родственников, словно между нами и вовсе нет конфликтов. Клетус переводит хмурый взгляд на близнецов, но ничего не спрашивает.

Следующими подходят братья Демьян и Эол. Мы так же приветствуем друг друга. Демьян сдержанно улыбается мне, пожимая руку, а я отмечаю, что он во многом копия своего отца. В чём-то я ему искренне сочувствую, ведь он и мой «брат» в какой-то степени.

Клетус сделал из него марионетку, вышколил идеального солдата под стать себе. Демьян вроде и не злой, но готов беспрекословно выполнять то, что скажет ему отец. Я слышал, что вначале Клетус всячески холил и лелеял старшего наследника, пытаясь создать из него великолепного будущего правителя, но всё изменилось со смертью жены. Сам Клетус изменился.

Эол же другой. Когда я познакомился с ним в детстве, он казался мне интересным, а отношения между ним и братом ощущались по-семейному тёплыми и даже напоминали наши. Поэтому он мне и нравился.

До тех пор пока не обидел мою сестру.

Все Квинтилии одеты схоже: придворные мундиры с высоким воротом строгого покроя из дорогой ткани и несимметричной вышивкой. У каждого левая половина остаётся чистой, не тронутой нитью стороной, а справа почти весь торс и рукав покрывает узор из золотой и серебряной нити, на спине же вышит герб их дома – золотое солнце. На Клетусе длинный тёмно-красный мундир, а на его сыновьях укороченные и чёрные наряды. У всех троих по кинжалу, как и у нас.

Ойро меняется с сестрой местами, загораживая ту собой, когда Демьян желает поцеловать руку Айлы в качестве приветствия. Средняя сестра бесцеремонно протягивает ему кисть, показывая, что если уж он так хочет коснуться руки принцессы, то она даст свою. Принц на мгновение теряется, но целует протянутую руку и отходит. Я благодарно киваю Ойро, знаю, что Айла вряд ли быстро забудет свою несостоявшуюся свадьбу и как Демьян едва не забрал её Дар.

Эол отсылает Дарена подальше, стоять и ждать в одиночестве. Из-за чего Ойро злым взглядом пытается убить младшего Квинтилия. Мы ждём ещё пятнадцать минут, наблюдая, как солнце постепенно уходит к горизонту. И к нам, наконец, приближается последняя семья.

Теялийцы тоже приехали верхом, но не в полном составе. Передо мной на землю спускается король Теялы и наследник Шейна. Его полное имя – Юн Киан, но все зовут его просто по фамилии – Юн. Он одного возраста с нашими покойными родителями, но выглядит намного моложе. В его длинных чёрных волосах, которые сейчас остаются распущенными, нет и намёка на седину. Аккуратные, короткие усы и борода так же не добавляют ему возраста. У него немного вытянутое лицо с выделяющимися скулами и длинный, прямой нос. По сравнению с остальными мужчинами он выглядит жилистым, даже худым, так как стройное и гибкое телосложение – отличительная черта рождённых в Теяле. Именно из-за этого Рушан рядом с нами выглядит недостаточно массивным, хотя илосийская кровь всё равно делает его крупнее любого теялийца.

Юн тепло улыбается, наблюдая, как все Назари и мои сестры приветствуют его традиционным теялийским поклоном. Я присоединяюсь к ним, хоть это и не обязательно. С сегодняшнего дня мой титул не меньше, чем у Юна, но я искренне уважаю его, поэтому склоняю голову. Юн делает шаг ближе и приветствует меня привычным рукопожатием, обхватывая моё предплечье. В детстве он меня даже обнимал, но теперь сдерживается, зная, что я уже взрослый.

– Мальчик, ты снова вырос! Куда ты растишь такие мышцы? – с наигранной строгостью интересуется он.

Юн для меня словно добрый дядя, которого я всегда рад приветствовать. Его карие глаза напоминают мне об отце.

– Я рад тебя видеть, Юн. С Хёрин всё хорошо?

– Ох, жена приболела прямо перед отъездом. Надеюсь, ты не обиделся, что мы приехали втроём. – Собеседник взмахивает рукой в сторону своего сына, который уже стоит на земле и теперь помогает своей сестре спуститься с коня.

Теялийцы также привели немногочисленную охрану, те расположились недалеко от Дарена. Король Теялы радушно приветствует мою невесту, поздравляя с помолвкой, и перекидывается несколькими словами с Анисом и Рушаном. На близнецов он смотрит с таким же удивлением, как и Алисия чуть ранее.

– Похоже, вечер будет интереснее, чем я предполагал, – улыбается Юн, а я киваю.

Ко мне подходят Шиун и Суа. Первый и единственный сын короля – Шиун – на год старше меня и Назари, но, как и его отец, выглядит моложе своего возраста. У него миловидное лицо с мягкими чертами, а телосложение гибкое, но теперь он набрал хоть немного мышц. При последней нашей встрече несколько лет назад он был слишком худым, и со спины, даже не обращая внимания на то, что его волосы не особо длинные, я почти принял его за девушку. Он нечасто улыбается, но сейчас со слабой улыбкой кланяется нам в традиционном поклоне, так что длинная растрёпанная чёлка падает ему на глаза. Мы все отвечаем ему таким же приветствием, уважая традиции его страны.

Рядом с ним принцесса Суа – низкая и миниатюрная, ей двадцать лет, но выглядит она младше моих сестёр, которым уже совсем скоро исполнится девятнадцать. Чёрные волосы абсолютно прямые, а глаза кажутся слишком большими для её лица и придают девушке невинный вид.

Мужчины семьи Юн, как и мы, выбрали более комфортную одежду: комплект из штанов и рубашек, а поверх надели свои традиционные накидки из шёлка с широкими рукавами. Обычно они затягивают их широким поясом, но сегодня оставили распахнутыми для удобства. Король Юн остаётся верен своему любимому чёрному цвету. Шиун выбрал накидку бледно-голубого оттенка.

Суа единственная полностью облачена в традиционное платье, состоящее из белого топа, скрывающего каждый сантиметр кожи, от кисти рук и до шеи, и выходящей из-под него пышной юбки нежно-зелёного цвета до самого пола.

Теялийские наследники держатся на почтительном расстоянии от Айлы и Ойро, но заинтересованности не скрывают. Я недоумеваю, когда Айла притягивает сестру к себе и делает вид, что помогает Ойро поправить платье на плече. В действительности она бросает несколько тихих слов своему близнецу. С трудом, но замечаю, как губы Айлы шевелятся. Хочу спросить, что за секреты у них, но решаю сделать это позже.

Я оглядываю собравшихся, все неплохо друг с другом общаются. Даже если есть разногласия или чувство вражды, то сейчас присутствующие хорошо это скрывают, что даёт мне надежду на мирное завершение сегодняшнего мероприятия.

– Теперь, раз мы все собрались, давайте разберёмся с клятвой и приступим к празднику, – жестом приглашаю потомков пересечь границу Илоса.

Моя семья делает несколько шагов назад, чтобы дать больше пространства. Я же остаюсь на месте, дожидаясь, пока Клетус, Юн и Алисия подойдут ко мне. Нас четверых достаточно, чтобы дать клятву на крови, которая будет сдерживать каждого на этом Континенте от необдуманных поступков хотя бы на этот вечер. Самия приносит серебряную чашу. Все осведомлены об этой способности крови Калануа, поэтому не задают лишних вопросов. Я и остальные мужчины достаём каждый свой кинжал. Для Алисии свой клинок протягивает Анис, рукоятью вперёд. Она благодарно его принимает.

Мы надрезаем ладони и давим кровь в чашу, нужно немного.

– Я, Даян Герей Калануа, будучи наследником Илоса, принимаю в свою страну потомков Исара, Каида и Шейна. Клянусь под страхом смерти моей и всего рода моего, что ни один илосиец или житель моей страны не причинит вреда нашим гостям, покуда они находятся на нашей территории, пока не истечёт сегодняшняя ночь.

Опускаю пальцы здоровой руки в чашу с нашей уже перемешанной кровью и обмазываю ею свой надрез. Моя рана начинает светиться и затягиваться, оставляя на ладони крупный шрам, как метку, что клятва принята. Метка исчезнет после завершения сегодняшней ночи, когда действие сказанных слов закончится. Следующая Алисия.

– Я, Алисия Эгеланн, будучи наследницей Исара, принимаю твоё радушное приглашение, Даян Герей Калануа. И клянусь под страхом смерти моей и всего рода моего, что покуда я и мои люди будем на твоей территории, ни один из нас не причинит вреда ни одному из жителей твоей страны или же другим твоим гостям. Пока не истечёт сегодняшняя ночь.

Она так же окунает пальцы в кровь и проводит ими по своему надрезу. Он светится и затягивается, оставляя уродливый шрам. Вслед за ней клятву повторяет Клетус. На его лице я не нахожу никакой злобы или хитрого плана. Он спокойным тоном чеканит слова. И я не уверен, должен ли внимательно следить за ним, или же он бросил свой безумный план объединить Континент. Клятву завершает Юн. В конце он улыбается мне, демонстрируя метку.

– Кажется, со скучной формальностью покончено, не пора ли перейти к веселью, сынок?

Теперь, зная, что с присутствующими меня объединяет своеобразная родственная связь, я с жадностью и благоговением разглядываю всех, с кем ещё не знакома. Что бы сказал Рой, узнав, что я своим Даром связана с потомками Каида? Лайла наверняка не один час расспрашивала бы о семействе Юн.

«У меня ещё будет шанс ей рассказать», – одёргиваю себя я. Элиот уже должен быть на пути обратно, с вестями. Возможно, я достаточно скоро увижусь с приёмными родителями.

В этот раз Эгеланны не производят на меня плохого впечатления, но я прекрасно помню историю Мальты, поэтому не собираюсь слепо им доверять. Хотя надеюсь, что они осознали свои ошибки после событий в Цере, а Алисия разумнее своих родителей.

Оливер – крепкий мужчина с очень светлыми, слегка вьющимися волосами, квадратным подбородком и тонкими губами, которые он часто сжимает в линию. Без ненависти, но с опаской он поглядывает на нас, особенно на Даяна. Артур – копия своего отца, за исключением волос, отливающими медью, в точности как у королевы Исара. С Артуром у нас разница всего несколько лет, и тот с интересом своими карими глазами разглядывает то меня, то Айлу. Однако, кажется, что большее впечатление на него производят наши мужчины, от которых он едва ли отводит взгляд. Назари замечают это и сдержанно улыбаются.

Следующими прибывают Квинтилии. Моё настроение моментально портит Эол. Он даже не пытается скрыть насмешку, специально показывая мне Дарена. Я буквально в нескольких шагах от друга, но опять не могу ничего сделать.

Больше всего меня интересует семья Юн. Зная, что они наши ближайшие союзники, я с нетерпением ждала, чтобы с ними познакомиться. Мы с Серошем немного прошлись по родословной, и я узнала, что Юн Киан и вправду наследник Шейна, но младший из двух братьев. Ему пришлось принять корону после неожиданной смерти его старшего брата Хоа, тот пробыл королём около полугода и скончался, так и не женившись и не оставив законного наследника. Радушие, с которым король Юн говорит с Даяном, приятно удивляет меня, заставляя немного наклониться вперёд, чтобы разглядеть нового «родственника» внимательнее.

Король Юн во всём чёрном, а его шелковая традиционная накидка красиво лоснится, переливается тёмными волнами под лучами солнца, пока он двигается, приветствуя остальных. Меня восхищают его чёрные волосы, спадающие до середины спины. Он, как и остальные, с изумлением окидывает нас с сестрой заинтересованным взглядом. Признаю, что одеться схоже было нашей общей идеей. Но, несмотря на все ухищрения, тон кожи у нас всё равно разный, а цвет глаз в точности противоположный, словно отзеркаленный. Если знать, что у Айлы кожа светлее, то отличить нас легче лёгкого, но я уверена, что сейчас мы вводим многих в замешательство.

Ещё больше меня воодушевляют младшие потомки Шейна. Я, с непривычной мне скромностью, улыбаюсь принцессе Суа. Помимо меня и Айлы, она единственная девушка в нашем поколении. Единственная наша «сестра». Чёрные волосы идеально прямые, они хоть и распущены, но аккуратно заправлены за уши. Её лицо круглое и, за исключением острых скул, мягкое. С глубокими карими глазами она выглядит невинно, как молодой олень. Суа смотрит на нас заинтересовано, но боится подойти и жмётся к брату.

Когда же я сталкиваюсь взглядом с Шиуном, то вначале не могу поверить, что у молодого человека может быть такое утончённое лицо. Кожа, как и у всей семьи Юн, бледная, мягкие линии лица, карие раскосые глаза и чувственные пухлые губы. Его чёрные, прямые, как у сестры, волосы лежат в лёгком беспорядке, по длине едва прикрывают уши и сильно падают на глаза. Но стоит ему тряхнуть головой, как я сталкиваюсь с пронзительным взглядом. Отсутствие улыбки только придает ему притягательного шарма. Длинные ноги и подтянутое стройное тело делают его образ неземным. Рядом с братом и Назари он походит на крепкий бамбук. Худой и гибкий, но несгибаемый.

Айла одёргивает меня, когда я начинаю теряться в карих глазах принца Теялы.

– Аккуратней, сестра, а то попадёшь в его западню, – шепчет она мне, притворяясь, что поправляет моё платье. – Я однажды попала, выбраться оттуда сложно.

– Что случилось?

– В его речах столько же сладости, что и у Аниса, но у него в помощниках побочный Дар. Он чувствует эмоции. Стоит ему заметить, что он тебе интересен, и Шиун начнёт плести свои нити вокруг.

– Он плохой? – Этот вопрос звучит глупо, но я хочу знать заранее.

– И нет, и да, – тихо смеётся Айла моей наивности с ходу делить людей на союзников и врагов.

Я восторженно смотрю за тем, как проходит клятва. Все, включая Квинтилиев, обещают, что сегодня проблем не будет, значит, можно расслабиться, но вряд ли я смогу перестать следить за Эолом. Уже однажды я совершила ошибку и упустила важное из виду.

Решаем, что Даян в одиночку перенесёт всех потомков. Напоследок брат шепчет что-то Анису и Рушану, а после исчезает с нашими гостями. Кахари берёт за руки Айлу и Самию. Меня переносит Анис, придерживая за талию. Я единственная так и не привыкла к подобному способу передвижения, иногда меня мутит и даже шатает.

Секунду назад мои сандалии слегка утопали в песке, а теперь мы появляемся в самом центре главного Тронного Зала. Это огромное помещение, возможно, даже немного больше Зала в Цере. Брат и сестра не позволили мне зайти и увидеть его до праздника, поэтому сейчас у меня перехватывает дыхание от величия этого места. Не могу сдержаться и, как маленькая, оглядываюсь вокруг, закидывая голову к далёкому потолку.

Мы находимся в старинной, расположенной под песками части дворца. Этот Зал похож на Зал Собраний, но лишь немного. Тёмно-серые стены так же украшены резьбой по камню, но здесь вся эта резьба залита золотом, отражающим свет многочисленных свечей, превращая их в жёлто-оранжевые блики. Потолок из стекла даёт насладиться видом неба в оттенках заката, а песок, который ветер гоняет по стеклянному куполу, создаёт странные переливчатые тени. Помещение огромное, и металлический каркас потолка поддерживают две линии мраморных колонн, овитых золотом. На небольшом возвышении под тёмно-серым шёлковым балдахином стоят два трона из базальта.

Огонь, тысячу лет назад погубивший больше половины Континента, застыл, превратившись в чёрный пористый камень. Два трона, словно копии друг друга, массивные по своей форме, сложенные из крупных чёрных блоков так же, как и многое в нашем дворце, покрыты витиеватым орнаментом. И единственное их украшение – это чёрные атласные подушки и шёлковая ткань золотого цвета, небрежно наброшенная на спинки и подлокотники. Ткань струится и переливается в мерцании свечей. Закат только начался, но солнечные лучи скользят уже лишь поверху. Поэтому в зале зажгли все доступные светильники, которых так много, что огонь свечей не оставляет ни единого тёмного угла.

Здесь сидели мои родители.

Здесь будут сидеть мой брат и Самия.

Здесь пахнет пряной ночью, и я словно в самом сердце Илоса.

В честь праздника вдоль стен специально установили длинные столы с едой, вином и разными угощениями. Звуки голосов возвращают меня в реальность, и я отрываю взгляд от помоста с троном. В помещении многолюдно, но остаётся ещё достаточно места, чтобы легко перемещаться по залу. Даян пригласил во дворец Совет в полном составе и членов их семей, главных военнокомандующих и капитанов, аристократов и учёных из университета, а также потомков Первых, которые в ожидании стоят ближе всего к возвышению. Гости расходятся по сторонам, освобождая центр комнаты, чтобы мы могли свободно пройти.

Айла, Самия и Рушан о чём-то переговариваются у подножия лестницы. Они ждут меня и Аниса, поэтому тот мягко тянет меня вперёд, намекая, что скоро всё начнётся. Брат поднимается к своему трону, берёт королевскую мантию и одним лёгким движением накидывает на плечи, просовывая руки в широкие рукава.

Я помню её.

Она длинная и тяжёлая, но материал струится по полу за владельцем так легко, что создаётся обман, будто она особо ничего и не весит. На плечах мантия цвета розового заката, а начиная от груди, она медленно стекает в чёрный цвет, в самую глубокую ночь. От бёдер вниз тёмный отрезок усыпан осколками бриллиантов, отчего, переливаясь, они похожи на звёзды. Сзади на спине, ровно по позвоночнику, серебряными нитями вышиты все фазы луны. Стоит Даяну пройтись или поднять руку, как становится видна подкладка из золотого шёлка.

Мантия, которую Даян носил на совете, была богато украшена, но символизировала совершенно другое. Там было золото сверху и чёрная, как тьма, подкладка снизу. Он был принцем, чей символ был Золото Рассвета.

Теперь он словно завершил свой дневной путь по небосводу, пришёл как Закат, чтобы через минуты стать Глубокой Ночью.

– Достойный высший суд для каждого…

Этот многоголосный шёпот откуда-то сверху сливается с моими мыслями и кажется мне настолько естественным, что я даже не вздрагиваю. Голоса легиона впервые за всё время дрожат от возбуждения, а не от злобы. Их становится всё больше, они заглушают все посторонние разговоры, но кажется, что, кроме меня, их никто не слышит.

Все поворачиваются в сторону Даяна, замолкают, ожидая начала. Я под странной тягой выпускаю руку Аниса и иду вперёд к брату. Не отрывая немигающего взгляда от королевской мантии, прохожу мимо остальных членов семьи, не останавливаюсь там, где должна, а поднимаюсь выше. Меня ведёт вперёд какая-то нужда. Я не знаю, зачем и что делаю, меня просто тянет к нему, как магнитом.

Брат замечает моё выражение лица и терпеливо ждёт, пока я поднимусь к нему, возможно, решая, что у меня есть вопрос. Даян стоит на верхней ступени перед троном и подаёт мне руку, игнорируя внимательные взгляды гостей и всеобщее ожидание. Я не принимаю руки брата, а склоняюсь вниз и подбираю край мантии. Аккуратно удерживая ткань, я вновь выпрямляюсь, смотря Даяну в серые искрящиеся глаза.

– Наконец наследник Илоса готов принять корону.

Зал погружается в полную тишину. Это мой голос, а вместе с ним ещё сотни других. Старых, молодых, женских, демонических, мужских, каркающих, мелодичных или шипящих. Они хотят передать, хотят, чтобы их услышали. Говорят, а я повторяю в унисон, помогая им донести желаемое до всех присутствующих. Тени сползаются к ногам брата, приветствуя, а я смотрю только на своего короля, потому что наши слова в первую очередь для него одного.

– Мы принимаем тебя, Даян. Герей. Калануа. Правь долго! Правь достойно! Правь нам на славу! И долго, как сама ночь!

Вначале в глазах брата мелькает растерянность. Он тревожно оглядывает моё расслабленное лицо, переживая, что испорченные тени смогли что-то сделать с моим сознанием. Но понимая, что я сейчас лишь проводник, Даян расправляет плечи и смотрит жёстко, своим пугающим взглядом. Уголки губ едва заметно растягиваются в мрачной улыбке. Я склоняю голову, целуя подол его королевской мантии, и только потом выпускаю ткань. Толпа не смеет шептать, я даже не слышу, дышит ли кто-либо помимо меня.

– Прими наш подарок в знак поддержки, чтобы знали другие, что мы на твоей стороне. Чтобы помнили другие, что мы – тени… и мы повсюду!

Я выпрямляю руки, тени поднимаются, окутывая плотным туманом мои ладони. Они стекают сквозь пальцы, как вода, оставляя на моих руках корону. Основа её – венец из чёрного обсидиана. Изнутри камень поддерживает серебро, а снаружи он увит тонкими переплетениями серебра и золота. Обсидиан кажется сердцем, заключённым в металлический каркас. Вверх поднимаются переплетения тех же драгоценных металлов, сплетаясь, они образуют множество острых пик. В этой короне золото дня, серебро луны и тьма ночи. Даян хищно улыбается и склоняет передо мной голову, а я венчаю его короной, принесённой тенями.

Наверняка всё планировалось не так, но…

Мои пальцы покалывает, воздух вновь вибрирует из-за силы Даяна. Вспоминаю сказанные Серошем слова о том, что официальное наречение и принятие ответственности за нас всех сделают Даяна сильнее.

– Будь нашим королём, Даян Герей – наречённый самой ночью.

Я улыбаюсь брату, а он выпрямляется. Корона сидит идеально, а по небу проходит последний блик солнца, и наступают сумерки. Оборачиваюсь, чтобы увидеть, как все присутствующие илосийцы с благоговением опускаются на одно колено. Вижу знакомые лица членов Совета, те также склоняют головы. Перевожу взгляд в самый конец помещения. В распахнутых дверях собралась толпа нашей стражи и слуг, которые прижимают руки к груди или же падают на колени. Им не дозволено зайти в сам зал, но они хотят видеть своего короля. Все Назари и Айла со всей серьёзностью склоняются в поклонах.

– Правь долго, король Даян Герей! Наречённый самой ночью! – множеством человеческих голосов вторит толпа.

Шёпот легиона отступает, теряя их поддержку, я аккуратно пячусь и присоединяюсь к сестре, удовлетворённо отмечая, что все потомки до одного тоже склоняют головы в уважении. Однако в направленном на меня взгляде Шиуна появилась подозрительность, Суа скорее задумчива, а Эол отвечает на моё внимание короткой дежурной улыбкой.

Мы выпрямляемся, Даян медленно осматривает собравшуюся толпу.

– Памятью нашего Первого – Илоса, памятью моих предков, родителей и своей жизнью я клянусь, что Илос и каждый его житель превыше всего! – Голос Даяна, и так глубокий, в эти мгновения кажется почти бездонным. Он не отскакивает от стен, а стелется, как темнота.

– Каждый из вас принадлежит мне, – уголки его губ расходятся в загадочной улыбке. По моему телу проходит дрожь благоговения, потому что я чувствую, как его сила растёт, накрывает вначале зал, а потом дворец и весь город, чтобы каждый узнал, что коронация состоялась, – а я принадлежу каждому, в ком течёт кровь Илоса!

Его Дар сейчас невидим, но давит на плечи, искрится и пощипывает кожу, как маленькие молнии. Даян складывает руки в хлопке. После секундного замешательства сила, вырываясь от соприкосновения ладоней, разбрасывает его руки в стороны, и вслед за этим из короля вырывается волна тёмного воздуха. Это волна пройдёт до самых далёких уголков Илоса, коснётся каждого жителя, каждого существа, каждую тень, знаменуя, что у нас снова есть король.

Все присутствующие взрываются аплодисментами, но брат не позволяет им длиться долго. Он поднимает руку вверх, и толпа моментально успокаивается, готовая слушать.

– Благодарю всех за присутствие, особенно других потомков, которые проделали неблизкий путь. Доверяя нам, они пересекли границу, чтобы присоединиться к такому важному для всего Илоса празднику.

Даян широким жестом указывает в сторону собравшихся потомков, и илосийцы вновь аплодируют. Мы не предложили им отдельных сидячих мест, как это делали каиданцы для четы Эгеланн. В этом зале все равны, и ко всем гостям будут относиться одинаково, даже наш король продолжает стоять. Но никто из потомков не выказывает раздражения, а Клетус кажется расслабленным. Юн же смотрит на Даяна с отеческой гордостью, вероятно, брат не шутил о нашей близости с правителями Теялы. Новоиспечённый король выдерживает минуту, давая шуму возможность стихнуть самостоятельно, и продолжает:

– Однако мы собрались здесь по ещё одной знаменательной причине, ещё более радостной, чем корона на моей голове, – расслабленно говорит он, усмехаясь на последних словах. – Вы прекрасно знаете, что семья Калануа в разы больше и мы связаны не только кровью. В неё входят и Назари, живущие с нами бок о бок с самого детства.

Брат раскрытой ладонью указывает на нашу свиту, а те сдержанно поднимаются к нему. Я не сразу, но понимаю, что он делает. Прилюдно напоминает всем, что они члены нашей семьи, а значит, любой выпад в их сторону будет расценен нами, как нападение на самих Калануа.

Даян кивает Анису и Рушану, которые встают немного в отдалении позади своего короля. Брат протягивает руку Самии, и девушка замирает рядом с наречённым женихом.

– Самия, одна из наших Назари, моя невеста, а в скором времени и моя королева.

Толпа не преклоняет колено, но восхищённо кланяется будущей правительнице. Даян с любовь улыбается подруге, и та отступает назад, вставая рядом с друзьями.

– Что же касается крови, то поприветствуйте свою любимую принцессу и мою сестру. Айла Анэхита Калануа!

Брат протягивает руку младшей сестре, и та, словно нежный цветок, распускается и цветёт рядом с ночью. С моего места у подножия лестницы они кажутся такими высокими, красивыми, словно божества, и я сама заворожённо смотрю на эту пару.

– Но наша семья почти девятнадцать лет хранила тяжёлую тайну.

Эти слова, будто камень, придавливают всё веселье, и толпа замолкает. Я рада, что стою спиной к присутствующим и не могу ловить взгляды толпы.

– Наши покойные родители – Хисара и Сарир – оставили троих детей, – серьёзно чеканит Даян, не желая больше скрывать правду. – У нас есть сестра.

Все едва сдерживаются от вздохов и перешёптываний, тишина звенит от напряжения. У меня едва заметно трясутся руки.

– И не просто сестра, а настоящее золото. – Голос брата пропитан гордостью, пока он растягивает слова, наслаждаясь игрой с моим именем.

Даян протягивает мне раскрытую ладонь, но я медлю. Впервые за весь вечер легион полностью смолкает, оставляя меня один на один с моим выбором. Мне страшно взять в руки момент, который решит всю мою жизнь. Я ждала этого всё своё детство, печалясь, что не могла быть открыта миру. Чувствовала ограниченность стен даже такого большого дворца. Единственной опорой была моя семья. Благодаря им я могу назвать своё детство счастливым. И там наверняка было ещё множество замечательных моментов, которые я пока просто не помню.

Сейчас все близкие поддерживают меня, а мой король протягивает руку, прося вернуться домой. Медленно вдыхаю висящие в воздухе запахи расслабляющих благовоний, неторопливо поднимаюсь по лестнице, чувствуя, что с каждой ступенькой сомнения растворяются, оставаясь где-то позади. Неуверенно вкладываю свою руку в ладонь брата, а тот без единого сомнения тянет меня к себе. Я как средний ребёнок встаю между ним и сестрой.

– Наша сестра, близнец Айлы, прямой потомок Илоса и ваша принцесса. – Звон в ушах достигает пика с каждым произнесённым словом. Даян наслаждается всеобщим шоком, но одновременно чеканит сказанное, чтобы вбить в головы всем присутствующим. Цепи тайны, что сковывали нашу семью, лопаются одна за другой, даря мне свободу. – Ойро Лейла Калануа.

Кажется, он почти шепчет моё имя толпе, но те взрываются оглушительным вздохом. Они в растерянности, не знают, что делать. Поклониться, сомневаться, плакать, аплодировать.

– Покажи им, – говорит сестра.

И я показываю, потому что могу. Я не обращаю внимания на правителей других стран, замечаю только илосийцев. Это мой народ, на мне ответственность за них, и я принадлежу им, как и любой другой Калануа. Заставляю руки почернеть до локтей, а гости шепчутся, произнося имя моей мамы, потому что её Дар проявлялся так же. Я зову свою тьму, а она, как вода, выплёскивается из-за трона позади. Клубится и течёт по полу, уходя вниз с возвышения и заполняя комнату. Темнота касается ног присутствующих, не причиняя никакого дискомфорта. Вокруг нас вырастают тени в форме огромных волков, в которых выросли мои детские собаки.

– Идите. Несите всем весть о своём короле, – приказываю я теням, разгуливающим меж гостей и выискивающим, кто им не по нраву.

После приказа они повинуются. Какие-то тени уносятся по коридору, распугивая слуг. Другие прыгают прямо в стены, проходя сквозь щели, остальные продираются сквозь толпу туманом. Я отпускаю оставшуюся темноту, и она растворяется, позволяя свету ламп и свечей вновь занять пространство.

В полной тишине вперёд выходит Берез. Мои брови удивлённо взлетают вверх. Несмотря на наши встречи, прилюдного признания от него я ожидала меньше всего.

– Долгой жизни принцессе Ойро! Наша преданность, наше оружие, наша любовь, всё это ваше, принцесса. – Он улыбается мне и встаёт на одно колено. За ним повторяет весь Совет.

Я прикрываю рот рукой, боясь заплакать от того, что они принимают меня. Моей сестре и брату уже приносили присягу. Для меня же до этого момента склонили голову лишь Назари. Но теперь все присутствующие илосийцы опускаются на колено, принимая меня как Калануа. Брат аккуратно подталкивает меня вперёд, я спускаюсь к своему народу, чтобы поприветствовать каждого, коснуться или пожать руку, если они пожелают.

Стоит мне спуститься, как меня окружает толпа. Кто-то извиняется, что не знали. Другие рассыпаются в комплиментах, восхищаются и сравнивают меня с мамой и папой, а кто-то подчёркивает наше сходство с сестрой или удивляется разным глазам. Я жму множество рук, пытаюсь запомнить имена, но их слишком много, а моё внимание ужасно рассеянно из-за накатывающего возбуждения и тревоги. Однако я всё равно счастливо улыбаюсь каждому.

Я улыбаюсь, даже когда ко мне подходят Эгеланны. Алисия утирает слезу и говорит, что не может поверить, что у Сарир был ещё один «настолько прекрасный ребёнок». Я официально знакомлюсь с Артуром, своим «братом» со стороны Исара. Юноша без должного смущения придвигается ближе, заинтересованный моими глазами.

Следующим меня приветствует король Юн. Он обращается со мной, словно я его родная дочь. Сжимает мои ладони в своих руках и обещает помощь, если что-то понадобится. Я благодарно киваю ему. Принцесса Суа ахает и краснеет из-за моих порывистых объятий. На ухо она делится со мной схожей радостью иметь ещё одну «сестру». Шиун учтиво кланяется, выдавливая насторожённую улыбку, а глаза его так и остаются серьёзными.

Толпа вокруг редеет, и рядом оказываются Квинтилии. Моя улыбка меркнет и становится натянутой.

– Приятно наконец познакомиться с тем, кто устроил переполох в моём дворце. – Клетус ухмыляется, но аккуратно целует мне руку, которая выглядит слишком маленькой в его ладони. Я напрягаюсь, готовая в любой момент её вырвать, но король Каидана не угрожает. Я не нахожу злости на его лице и теряюсь, когда он желает мне приятного вечера и отходит в сторону Даяна. Я провожаю этого странного человека насторожённым взглядом.

– Рад нашему знакомству. Вы прекрасны, – сдержанно улыбается Демьян, выказывая почтение неглубоким поклоном, и отходит вслед за отцом.

– Значит, принцесса… – Голос Эола, раздающийся за спиной, меня даже не удивляет. Я поворачиваюсь к нему, любой намёк на веселье демонстративно сходит с моего лица. Нет смысла притворяться, что я рада его видеть.

– Мой брат прав, ты исключительно прекрасна, – серьёзно говорит он, оглядывая меня с ног до головы, как статую от известного мастера, что принесли для украшения их дворца. Мне становится не по себе.

– У меня сестра-близнец с ещё более прекрасным лицом.

– Я знаю, – его снисходительная улыбка выходит вялой.

Я закатываю глаза, чувствуя, что не имею ни малейшего желания поддерживать этот наигранно вежливый разговор. Радуюсь, когда диалог прерывает брат, призывающий слуг распахнуть двери в стене справа. Наш король приглашает всех гостей присоединиться к пиру в Бальном Зале. Коронация должна была затянуться на более долгое время, но Даян не из тех, кто любит официальные церемонии, да и уверена, что брат и Назари уже прикидывают, как быстро могут всех выпроводить из нашего дома, сохранив при этом приличия и должное уважение.

Ухожу от Эола и вслед за семьёй иду в соседний зал. Он значительно меньше, но рассчитан на танцы или отдых. Вдоль стен также установлены ломящиеся от угощений столы, расставлены мягкие диваны и кресла, где желающие могут присесть. Колонн нет, но почти все стены покрыты позолотой и зеркалами, чтобы множить ещё больше блеска и света от горящих свечей, которые здесь освещают каждую пядь. Всё-таки мы в центре пустыни, под песком, и сейчас ночь. Нужно много света.

В конце комнаты в углу расположились музыканты, те начинают играть мелодию, стоит только появиться гостям. Восхитительные звуки сетары2 подхватывают ненавязчивые барабаны, придавая мелодии нужную ритмику. Моё напряжение спадает от звуков флейты и струнной сантуры3, неприятная боль в желудке тут же напоминает мне о голоде. С радостью присоединяюсь к Самии, которая наполняет свою тарелку лакомствами.

– Ойро, это было потрясающе! Правда, мы даже не планировали звать тени… – начинает она.

– Да, сестрёнка, это было неожиданно! – прерывает её Даян, обнимая нас обеих за плечи. – Ты их позвала?

– Нет. Когда я увидела тебя в мантии, они сами пришли. Это было их желание.

– Даже не знаю, что сказать, – задумчиво отзывается он, закидывая в рот кусочек персика. – Это было и жутко, и потрясающе. Спасибо за новую корону.

Самия бросает насмешливый взгляд на своего жениха, небрежным движением поправляющего свой венец.

– Мы максимум планировали сказать несколько громких речей да нацепить на Даяна корону, решая, что всем будет интереснее вино и еда. – Самия рассказывает старый план, который был для меня сюрпризом, как и Тронный Зал. – Но благодаря тебе ещё и страха удалось нагнать.

Даян мрачно смеётся, поддерживая свою невесту, и целует меня в лоб.

– Но приготовься, Ойро, скоро начнутся танцы. Это не в наших традициях, но пришлось их устроить ради развлечения остальных потомков.

Брат, не дожидаясь моего недовольного бормотания, утаскивает в центр зала Самию, которая едва успевает поставить тарелку с едой обратно на стол. Я кладу в рот несколько виноградин и радуюсь, что могу хоть ненадолго отдохнуть от непривычно многочисленного внимания. Большинство гостей смотрят на то, как галантно Даян ведёт свою невесту в танце, а остальные действительно заняты вином, едой или расслабленными разговорами. Я наблюдаю, как при повороте мантия нашего короля закручивается и вновь раскрывается, скользя по гладкому полу за ним. Рядом со мной появляется Рушан. Бегло окидываю кахари взглядом, рассматривая его золотой халат. Вся остальная одежда привычно чёрная. Я, зачем-то раздумывая, какой цвет идёт ему больше, тихо выдыхаю, прислоняясь к плечу друга.

– Принцесса, тебе плохо? – беспокоится Рушан, а его тело напрягается.

– Нет, просто слишком много внимания. Позволь так постоять немного, – шепчу я ему в ответ.

Рушан замирает, я на минуту прикрываю глаза, а когда вновь открываю, по другую руку уже стоит Анис и жуёт инжир, оценивающе оглядывая обстановку.

– Что вы знаете про Суа и Шиуна? Мы с ними друзья? – тихо спрашиваю я собеседников, выпрямляюсь и продолжаю отщипывать виноград.

Наблюдаю, как количество танцующих пар увеличивается. Сейчас в центре находятся Оливер и Алисия, Юн кружит Айлу, а принцесса Суа танцует с Демьяном. Все их движения грациозны и элегантны. Вновь морщусь, думая о своих способностях в танцах.

– Друзья. Суа замечательная и скромная, – отвечает кахари, его откровенный комплимент о девушке меня настораживает. – Шиун тоже неплохой парень, только характер оставляет желать лучшего. Однако держись от него подальше.

– Я согласен, – поддакивает Анис.

С удивлением смотрю на Назари, но их лица абсолютно серьёзны.

– Почему-то Айла меня о том же предупредила.

– Нет, серьёзно, Ойро. Держись от Шиуна подальше, – настаивает Анис.

– Что будет дальше? – стараюсь перевести разговор.

– Сейчас немного повеселимся, потанцуем, а потом Даян перенесёт всех потомков обратно на границу, где они смогут расслабиться. А мы без них наконец закатим нормальный праздник. – Анис показывает белоснежные зубы в улыбке и вновь возвращается к инжиру.

Я небрежными движениями разглаживаю складки юбки, размышляя, что может этот Назари подразумевать под «нормальным праздником», когда чувствую напряжение вокруг и на меня падает чья-то тень.

– Принцесса Ойро, позволите?

Клетус говорит со всей серьёзностью, протягивая мне руку. В первое мгновение я глупо таращусь на его раскрытую ладонь, не понимая, чего он хочет.

– Всего один танец, принцесса.

Его голос звучит ровно, по-официальному сухо и без эмоций, будто это обязательная часть этикета. Я смотрю ему в голубые глаза, не зная, что нужно делать в таком случае. Мы с Даяном не обсуждали подобный поворот событий, да и вообще никто не предполагал, что Клетусу захочется со мной танцевать. Назари рядом напрягаются, но не смеют ничего возразить. Вкладываю руку в ладонь короля Каидана, так как не уверена, что могу отказать, а доставлять проблем семье я не хочу. Мужчина тянет меня в центр зала. Я замечаю тревогу и замешательство в глазах Даяна и Айлы, когда мы вскользь пересекаемся взглядами. Начинается новая мелодия, и Клетус аккуратно обхватывает мою правую руку, а левую деликатно кладёт мне на спину в районе лопаток, едва касается.

– Я не кусаюсь, Ойро. – Клетус натянуто улыбается, а я кладу вторую руку ему на плечо и стараюсь расслабиться.

От него и вправду не исходит угрозы, он не прижимает к себе слишком сильно, чтобы создать дискомфорт, наоборот, учтиво держит дистанцию. Хотя по спине у меня пробегает дрожь от понимания, что он лёгким движением при желании может сломать мне руку.

«Ну, если что, я оттопчу ему ноги», – отрешённо думаю я.

– Интересная у тебя сила, Ойро. А что ещё ты можешь? – начинает дежурный разговор Клетус.

– Ничего.

Я помню правило Илоса. Чем меньше другие потомки знают – тем лучше.

– У твоей мамы так же чернели руки. – Квинтилий ведёт уверенно, я даже не могу сбиться, легко подстраиваюсь под его шаг. Хотя с его ростом он вряд ли заметит, если я споткнусь. Мужчина просто будет продолжать таскать меня с лёгкостью, как пушинку.

– Откуда вам знать? – скептически спрашиваю я.

– Мы были близки с Сарир. Ближе, чем может показаться.

Я удивлена и немного зла, его слова полностью идут вразрез с его действиями.

– Тогда почему вы с ней так поступили? – стараюсь говорить спокойно, но выходит почти шипение.

Клетус внимательно рассматривает моё лицо, голубизна его глаз напоминает о холоде, поэтому мне становится неуютно. На повороте он чуть сильнее сжимает мою ладонь, но боли не причиняет.

– Я ничего не делал. Все решения приняла она сама.

– Наверное, и стрелы она сама в себя выпустила, когда отказалась отдавать Дар, – я срываюсь, но по-прежнему говорю тихо, чтобы окружающие не слышали наш разговор.

Даян, может, и представил меня всем, но раскрывать произошедшее не стал, ни Эгеланнам, ни семье Юн. Клетус молчит, он заставляет меня покружиться и вновь притягивает ближе. Я чувствую абсурд всего момента. Нужно прекратить этот танец.

– Моя жена умерла после того, как Сарир отказалась её вылечить.

Я шокированно открываю и закрываю рот, не ожидая такой резкой смены темы. Всё, что он говорит, никак не вяжется с нашей семьёй. Мы не отказываем в исцелении. Моя прабабушка была готова оставить Илос ради того, чтобы помочь Мальте, а теперь Клетус утверждает, что моя собственная мама бросила на погибель мать Эола и Демьяна. Какая чушь!

– Я всегда знал про Дар исцеления и кровь. Она регулярно приезжала, чтобы помочь Виоле.

Виола Квинтилий. Непроизвольно бросаю взгляд в толпу, чтобы увидеть Эола. Он закинул руку на плечо своему старшему брату, принц тепло улыбается принцессе Суа, они что-то увлечённо обсуждают. Кажется, Демьян шутит, все трое смеются.

Элиот был прав, говоря, что в нас не осталось единой крови, помимо Дара, ведь прошло больше тысячи лет. Внешне мы абсолютно разные, а все эти обращения «брат» и «сестра» просто дань традициям и прошлому. Однако со стороны их отношения кажутся мне удивительно близкими. У меня неприятно тянет в груди от мысли, что Эол может любить своего брата ничуть не меньше, чем я люблю своего.

– Виола… – во второй раз Клетус с трудом выдавливает это имя, и я возвращаю своё внимание к партнёру, – её болезнь постоянно возвращалась. Даже Сарир не могла вылечить её до конца. Она приезжала раз в два года, но перестала после вашего рождения. Я посылал за ней, но она не откликнулась, говоря, что ничего не может больше сделать. Хотя это было ложью.

Голос Клетуса меняется от печального к раздражённому. На одних словах он едва не ломается от сожаления, а на других сильно понижается. Я слежу за этими переменами, в моей голове скачут мысли, но ни одно из доступных мне воспоминаний не говорит о том, что мама могла поступить так, тем более если помогала вначале.

– Так что, как я и сказал, все решения принимала только Сарир.

Он резко останавливается. Я и не заметила, что музыканты закончили играть мелодию. Клетус отпускает меня, отступает на шаг и слегка кланяется, благодаря за танец. Я отвечаю ему тем же, но в голове звенит пустота после его слов. Со мной рядом сразу появляется Даян, я с благодарностью обхватываю его предложенную руку, согнутую в локте.

– Он тебя не потревожил? – Брат серьёзен, когда отводит меня к одному из столов. Наливает мне немного гранатового вина, и я выпиваю всё залпом.

– Нет, просто… ненавязчивая беседа состоялась. – Я кривлюсь от терпкого привкуса и не вижу смысла расстраивать брата ложью, что пытался мне скормить Клетус.

– Может, тебе ещё налить? Если вдруг другой Квинтилий пригласит, то можешь прервать неприятное общение, вывалив на него всё съеденное, – напряжённо улыбается он, вырывая у меня смешок.

– Тогда, надеюсь, она воздержится от ещё одного бокала.

Я вздрагиваю, при повороте плечом натыкаясь на Эола. Он смотрит поверх моей головы, одними губами улыбается моему брату. Даян отвечает хищной ухмылкой.

– Будешь переживать, если я её приглашу?

– Буду, – кивает брат, – за тебя.

Вера Даяна возвращает мне силы, и я выкидываю разговор с Клетусом из головы. Я не должна реагировать на попытку меня запугать и сбить с толку. Решаю подумать об услышанном позже, а сегодня буду наслаждаться праздником. Нужно лишь пережить ещё один танец, и больше мне не придётся касаться кожи Квинтилиев.

– Очаровательная корона. Будет жаль, если ты её уронишь, – скучающим тоном продолжает их бессмысленную беседу Эол, протягивая мне руку.

– Прелестная у тебя голова. Будет жаль, если ты её потеряешь, – ласково отвечает Даян.

Двоякий ответ брата явно приводит Эола в замешательство. Даян комично вскидывает брови, передразнивая удивление собеседника. Глупо со стороны Эола ждать чего-то другого от потомка Илоса. Он сам напросился на сарказм, приправленный угрозой. Я хватаюсь за предложенную руку, решая вмешаться, пока светловолосый принц не додумался сказать больше.

Только один танец. Эол тянет меня к танцующим, музыканты начинают новую мелодию. Он прижимает меня к себе чуть теснее, чем это позволено этикетом, а свою правую руку намеренно опускает слишком близко к пояснице. Я знаю, что он делает это специально, потому что партнёр бросает взгляд в первую очередь не на меня, а на моих друзей. Лица Аниса и Рушана темнеют, но Даян улыбается всё той же злой улыбкой. Отчего удовольствие Эола меркнет.

– Зачем ты их злишь?

– Кого? – притворяется он.

– Мою семью.

Эол уверенно делает шаг вперёд, чтобы начать вести, но вскидывает удивлённый взгляд на меня, когда я специально сопротивляюсь его попыткам и встаю как вкопанная, игнорируя начало мелодии. Он пытается взять танец под контроль, но я сопротивляюсь. Мы начинаем движение по кругу со всеми, но каждый шаг я отдаю почти с боем и напряжением в руках.

– Ойро, прошу тебя, этот танец будет нашей пыткой ещё четыре минуты, если ты не позволишь мне. – Он устало выдыхает, а прядь светлых волос падает ему на глаза.

– Ты первый начал, – бросаю я, но ослабляю нажим, и движения идут плавнее.

– Мой отец что-то сказал тебе? – Теперь собеседник серьёзен.

– Ты отдашь мне Дарена?

– Нет.

– Тогда и я тебе ничего не скажу.

Секунды идут, а мы молчим. Пару раз я наступаю ему на ногу, но не извиняюсь. На третий же раз и вовсе делаю это специально, а Эол одаривает меня кривой усмешкой. Я вновь замечаю странное серебряное кольцо с синим камнем, которое было на принце ещё в первую нашу встречу в Цере. Понимаю, что ни разу не видела на Эоле других украшений, к тому же перстень массивный, что больше напоминает о тех кольцах, что любят носить у нас в Илосе.

– Откуда у тебя это кольцо?

Собеседник прослеживает за моим взглядом, направленным на его руку, в которой лежит моя ладонь.

– Это кольцо отец подарил моей маме, а после её смерти брат отдал его мне.

Эол задумчиво смотрит, как я продолжаю внимательно рассматривать старое серебро, местами оно потемнело.

– Не знаю, насколько это правда, но в нашей семье оно передаётся от одного потомка к другому. Говорят, что этот перстень сама Теяла подарила Каиду. Почему тебя это интересует?

– Просто оно слишком массивное и красивое, чтобы я поверила, что его сделали каиданцы, – специально излишне равнодушно бросаю я, вспоминая, с кем разговариваю.

– Что ж. Сегодня мы на твоей территории, поэтому я проглочу это тонкое оскорбление, – иронично улыбается принц.

– Почему в Цере ты хотел меня убить?

– Это же очевидно.

Я вскидываю бровь и почему-то смотрю на его губы, отмечая, что после моего удара всё зажило. Скорее всего, воспользовался лечащими мазями теялийцев. Эол ловит мой взгляд, а я краснею, хотя в мыслях не было ничего постыдного.

– Я приказал убить тебя, – шепчет он, – потому что ты угрожала моей семье, моему дворцу и даже моему городу. Может, я и не похож на отца, но не позволю кому-либо угрожать каиданцам. Всё-таки я потомок Каида, а ты пыталась разрушить наш дворец.

На каждом слове он наклоняется немного вперёд, ближе к моему уху.

– Он всё ещё стоит, поэтому не заставляй меня стараться в следующий раз лучше, – отвечаю я.

Пытаюсь продолжать разговор сдержанно, цепляясь за раздражение от того, что мой друг всё ещё в руках у врагов. Но Эол пальцами скользит по моей пояснице, а на следующем повороте его прикосновения больше похожи на объятия. Я теряю самообладание и медленно начинаю паниковать. Я не боюсь младшего принца, но на меня накатывают воспоминания о каиданце, который душил меня в темноте и поднимал мою юбку. Дыхание перехватывает, меня начинает трясти, когда Эол притягивает меня совсем близко, левой рукой я уже упираюсь ему в грудь, в попытке хоть немного увеличить расстояние без устраивания сцен.

– Боишься меня? – повторяет он мне на ухо старый вопрос.

Я хочу выдавить из себя гневную тираду или злую шутку, но все мысли распадаются на буквы, а от жутких воспоминаний хватаю ртом воздух, словно меня душит невидимая рука.

– Ойро? – Насмешка в голосе Эола уступает место беспокойству, похоже, он понимает, что меня трясёт по какой-то странной причине. Он переживает, что я упаду, и сжимает пальцы на моей пояснице, а мне нужно, чтобы он меня отпустил, но я не могу выдавить из себя и звука.

Меня спасает конец песни и низкий голос Рушана, доносящийся словно сквозь вату:

– Моя очередь, принц.

Эол нехотя передаёт меня Назари. Напоследок ловлю озадаченный взгляд синих глаз, прежде чем кахари обнимает меня. Не спрашивая разрешения, Рушан сам закидывает обе мои руки себе на плечи, заставляя обнять его за шею. Я держусь за друга, как за спасательный круг, а лицом утыкаюсь ему в грудь, чувствуя прохладный шёлк рубашки.

– Дыши, никто ничего не заметил. – Рушан наклоняется вниз, а его волосы рассыпаются вперёд, скрывая моё бледное лицо от остальных. – Сегодня нельзя показывать слабость, поэтому тебе нужно продержаться лишь этот танец. После мы уйдём, как ни в чём не бывало, а утром можем Эолу что-нибудь сломать, – ненавязчиво предлагает Рушан, и я слабо хмыкаю.

Мне становится легче. Руки Рушана на моей талии, но он не прижимает меня к себе, а скорее просто удерживает в вертикальном положении. Чтобы облегчить его задачу, я сама придвигаюсь настолько близко, насколько могу сейчас себе позволить. И для нас это ближе, чем когда-либо, но кахари не возражает.

Я прихожу в себя и вновь нормально дышу к середине танца. Рушан ведёт увереннее, он делает танец разнообразным, несколько раз проворачивает меня вокруг, отчего мои юбки развеваются, а потом вновь притягивает к себе. Мне вдвойне приятно видеть, как выражение его лица смягчается за счёт искренней улыбки, ведь я так редко являюсь причиной его радости. Чаще кахари усмехается или хмурится, наблюдая за моими упражнениями на тренировках. Мелодия замедляется ближе к концу, и я, поддавшись странному желанию, возвращаю обе руки на плечи партнёра, обхватывая его шею и зарываясь пальцами в чёрные волосы. Рушан не возражает, наоборот, продолжает так же мечтательно улыбаться, обнимая меня за талию, прижимая совсем близко. Одна его рука поднимается вверх по моей спине, пальцы ласкают кожу шеи. От этого прикосновения по телу проходит дрожь, а внутри разливается уже знакомый жар. Воздух в лёгких будто нагревается, и серые глаза партнёра спускаются на мои раскрытые губы, когда я выдыхаю.

Однако странное напряжение тушит последняя нота сетары. Рушан несколько раз моргает, приходя в себя, его улыбка вянет, и он отстраняется на безопасное расстояние. Предлагает руку и, как только я хватаюсь за неё, уводит меня к дальнему дивану. Мне хочется, чтобы этот путь был длиннее, но мы пересекаем зал слишком быстро. Я устало сажусь, рядом подсаживаются Айла и Самия. Рушан, тихо извиняясь, уходит. Я хочу проводить его взглядом, но меня отвлекает подруга.

– Что произошло, Ойро? Эол посмел что-то тебе сказать?! – Самия зла, но говорит тихо, сдерживается.

– Нет. То есть не совсем.

– Он был слишком фамильярен? – Кажется, сестра прикрывает за этим вопрос, посмел ли он коснуться меня сверх дозволенного при танце.

– Не совсем, хотя и это тоже. – Я перевожу дыхание, пытаясь затушить странный пожар внутри. – Он прижал меня слишком близко, это да. Но из-за этого я вспомнила о дворце в Цере… и о том моменте… в коридоре. Я запаниковала, моя вина.

Айла сочувственно смотрит на меня, пальцами поглаживает мою ладонь в негласной поддержке:

– Демоны начали скрестись, поэтому я сразу почувствовала неладное. Пришлось всех их выгнать. Я не хотела отправлять Рушана, он выглядел слишком злым, но остальные были заняты.

Благодарно киваю сестре, оглядываюсь на кахари, чтобы узнать, улучшилось ли его настроение, но не нахожу его сразу и прекращаю вертеть головой, чтобы не выглядеть глупо. Пронзительный взгляд Айлы меня немного смущает.

– Если вы заняты, то не переживайте. Веселитесь. Думаю, мне просто стоит поесть и, наверное, выпить, – хмуро добавляю я, хотя не могу понять, из-за кого именно у меня такое желание. Киваю головой в сторону Суа, которая в одиночестве ест кусок пирога с абрикосами. – Я побуду рядом с принцессой Суа. Она точно не захочет со мной танцевать.

Коронация проходит отлично, даже идеально. На балу я разговариваю с некоторыми советниками, веду короткие беседы с учёными из университета. Они рассказывают, что в этом году количество студентов женского пола увеличилось в полтора раза по сравнению с прошлым годом, но преобладающее большинство – всё так же молодые мужчины. Узнаю, как идут дела у членов Совета, и обещаю поговорить с Даяном, чтобы ускорить принятие решения о проектировке канализации для некоторых районов Паргады. К сожалению, не везде система доработана. Мы немного обсуждаем новые разработки учёных Исара и Теялы для подачи воды под напором и останавливаемся на том, что трубы необходимо поменять. Самия помогает мне заверить глав домов, что ситуация с Падшими вновь под контролем. Один раз мне приходится пихнуть Даяна локтем, когда тот с едва прикрытым наслаждением наблюдает за разгорающейся ссорой между Клетусом и Алисией. Женщина припоминает тому слова про объединение, сказанные на свадьбе, а король Каидана давит на её неразумность, указывая на наивность характера. Даян явно не собирался вмешиваться, позволяя старшему поколению вцепиться друг другу в глотки, но я подсказываю ему о том, что нам не нужны проблемы. Только после этого брат напоминает ссорящимся о клятве на крови и нехотя пытается их утихомирить.

Никто не подходит к Ойро, чтобы выяснить о причинах тайны её существования, а для незнающих правду мы с Даяном рассказываем заранее выдуманную историю про слабое здоровье моего близнеца. Слухи про нападение на Сарир прямо на нашей территории давно расползлись по Континенту, поэтому мы не скрываем факта, что и Ойро была с ней, однако умалчиваем о причастности каиданцев. Пока мы не решили, как именно можем использовать эту информацию.

Выражение лица Клетуса никак не меняется, хотя Даян откровенно сверлит его взглядом, продолжая лгать остальным. А семьи Юн и Эгеланн, выслушав объяснение, учтиво прекращают расспросы.

Пока Ойро полностью не вникнет в политику, налаживанием связей и решением проблем занимаемся только я, Даян и Самия. Едва заметно улыбаюсь, вспоминая, как вначале увидела вместе Аниса, Рушана и Ойро, которые стояли рядом со столами и о чём-то переговаривались. Она тянется к ним, и даже больше – она отлично вписывается в компанию Назари, где хитрость и изворотливость не главное. Сестра в детстве хотела стать одной из Назари и дулась каждый раз, когда мама напоминала ей, что она принцесса. Кажется, пару раз она почти на полном серьёзе предлагала Самии поменяться с ней ролями, как будто это возможно. Однако Ойро отлично справилась с Клетусом, которого мне хочется удавить при одном только взгляде на него.

Я подхожу к столу и пробегаю подушечками пальцев по белоснежным скатертям с вышивкой. После возвращения сестры я всё ещё не могу привыкнуть к изобилию ощущений. Даже рельеф простой скатерти кажется потрясающим. Шёлк платьев, мягкость перин, вкус еды и терпкость вина доставляют забытое наслаждение. Тепло объятий кажется неземным. Но хуже всего желание узнать, каков на вкус поцелуй при этих полноценных ощущениях. Несмотря на то что по телу часто проходит дрожь, когда Анис или Рушан предлагают мне руку, чтобы перенести куда-то, их я воспринимаю как братьев. Люблю их, но по-семейному, а искры желания между нами нет и никогда не будет.

Отрываю пальцы от скатерти и проглатываю спелую клубнику, наслаждаясь вкусом. Уверена, что эти острые чувства и новизна скоро пройдут, но пока мне нужно больше следить за собой.

Сразу чувствую неладное и оборачиваюсь на танцующих Эола и Ойро. От сестры исходит страх, граничащий с паникой, а демоны скребут по стенам, желая помочь. Говорю Рушану, чтобы он выручил Ойро. Со стороны она выглядит почти нормально, но я вижу, что сестра упирается рукой в грудь Эолу, а принц неприлично близко прижимает её к себе. Даян дёргается, его челюсти раздражённо сжимаются, но я отрицательно качаю головой, предупреждая, чтобы он не вмешивался. А пока сама хожу по залу и разгоняю тени, чтобы никто не почувствовал неладное или, ещё хуже, не пострадал.

После того, как возможный кризис преодолён, я некоторое время провожу с Ойро и Самией, а потом оставляю сестру в компании Суа. Отряхиваю юбку и с недовольством замечаю, что стоило мне отойти, как Шиун воспользовался ситуацией и подсел к нашим сёстрам. Мне начинает казаться, что я пытаюсь жонглировать горящими факелами, уклоняясь от острых ножей. Все охотно прибыли к нам и дали клятву явно не ради праздника, не только у нас есть мотивы. Однако «родственников» слишком много, и уследить за всеми одновременно почти невозможно. Решаю чуть позже разобраться с Шиуном, но сперва хочу найти Эола. Не собираюсь отпускать его так просто после того, как он забрал дорогого друга у моей сестры. Нахожу младшего принца с бокалом вина в руке у противоположной стены. И если Ойро не знакома с большинством правил наших игр между потомками, то я в них играла всю жизнь.

– Принц Эол, – учтиво киваю я.

– Принцесса Айла, – он кланяется глубже.

– Позволите? – Я мягко улыбаюсь и забираю у него бокал с вином, демонстративно отпиваю глоток и ставлю позади него на стол.

– Позволить моё вино? – слегка наклонив голову набок, переспрашивает он.

– Позволите мне танец.

Он несколько раз недоумённо моргает, но быстро собирается, протягивая мне руку. Эол красив и умён. Но есть ли у него сердце?

Со мной принц держится на приличной дистанции, его руки не опускаются по моей спине ниже дозволенного, а расстояние между нами ровно столько, сколько требуют приличия. Поэтому я делаю небольшой шаг к нему, придвигаясь ближе. Даже если он удивлён, то не показывает этого. Эол ведёт, и я безропотно следую за ним. Я видела, как Ойро сопротивлялась каждому шагу ему назло, я же веду себя наоборот. Как от меня и ждут.

– Вы называете Ойро – грозовой ночью из-за… запаха. Чем тогда пахну я?

Он задумчиво смотрит вверх на звёзды, а потом возвращает взгляд ко мне.

– Запах как… серебро в родниковой воде. Само ваше присутствие так близко, принцесса Айла, уже освежает. – Он слабо улыбается, оглядывая моё лицо.

– Вы же знаете, что я выросла при дворе и такие речи меня не трогают?

– Знаю, но это не мешает мне говорить правду, если она таковой является.

Со мной он говорит формально и насторожённо. Хотя с Даяном препирается, а к Ойро липнет и выводит её из себя.

– Вы влюблены в мою сестру?

Я уверена, что это не так, но специально блефую, чтобы насладиться моментом, как партнёр сбивается с шага, а очаровательные синие с зелёным глаза расширяются. Сейчас он теряет свою маску, а я снисходительно улыбаюсь. Теперь ему неловко, но уйти от меня ещё три минуты он не сможет. Решаю помучить Эола ещё и продолжаю молчать, ожидая ответа на свой вопрос.

– Нет, я не влюблён.

– Тогда почему вы крутитесь вокруг неё и дразните? – С сомнением вскидываю бровь, его неловкое покашливание перед ответом даже не похоже на игру.

– Я бы не назвал это так.

– Тогда как бы вы это назвали?

– Любопытством.

– Любопытством? – насмешливо повторяю я. – Такое же любопытство, как и у лисы-фенека, следящего за птичкой?

– Вы считаете меня лисой? – моментально реагирует Эол.

– Хотите сказать, что в названной паре считаете себя птичкой?

Он ничего не отвечает, медленно растягиваясь в ласковой улыбке, понимая, что выдаст себя при любом ответе.

– Я искренне рада, что мне показалось. – Я первая перерываю затянувшееся молчание. – Однако помните, что птичка может оказаться совой или ястребом. Должна предупредить, что, если вы продолжите играть с моей любимой сестрой, я лично скормлю вас демонам.

Нежно провожу левой рукой по его плечу и мило улыбаюсь, глядя в глаза. Партнёр задумчиво молчит, вытягивает руку, крутит меня вокруг и стремительно возвращает в исходную позицию. Мы так резко врезаемся друг в друга, что почти сталкиваемся, а пряди моих волос перебрасываются через плечо на грудь.

– Буду иметь в виду, ваше высочество. – Его улыбка становится наглой, а маска вежливости трескается. – А вы не такая, как о вас говорят.

– Не вы первый так считаете.

Мелодия подходит к концу, я чувствую, как Эол замедляется, готовый выпрыгнуть из моей ловушки, отделавшись лёгким испугом, но я не закончила. Медленно высвобождаю правую руку из его захвата, но тут же возвращаю и скольжу по его ладони, стараясь игнорировать приятное тепло, а в итоге сплетаю наши пальцы. Слишком интимный жест для нас, поэтому Эол в недоумении и даже с каплей страха следит за моим движением.

– Но вы забрали драгоценного друга у моей сестры, думаю, будет честно, если я заберу что-то у вас.

– Что мне вам дать, Айла? – Он неуверенно улыбается, понимая, что ступил туда, куда, вероятно, не стоило.

– Я возьму одно, – тихо шепчу ему и забираю одно его воспоминание наугад.

Но за одним тянется другое, а далее третье, четвёртое, и я не успеваю затормозить, не желая узнавать о младшем Квинтилии так много.

Первая встреча Эола с Ойро, он думал, что приветствует меня. Его искреннее изумление, когда его слабо светящаяся кожа меркнет от их детского рукопожатия.

Телесная и физическая боль от взрыва в их дворце.

Смерть людей по вине самого Эола.

Презрение от отца. Его единственная опора – старший брат, и даже это в детстве у него отобрали на несколько лет.

Эол чувствует, как я касаюсь его памяти, и, понимая, какое воспоминание я беру, резко вырывает руку и отшатывается назад, поясницей натыкаясь на стол. Несколько золотых и серебряных кубков со звоном падают на пол. В тишине после окончания нашей песни этот звон звучит неприлично громко, многочисленные взгляды притягиваются к нам. Принц Эол быстро берёт себя в руки, невозмутимо поправляет мундир и просит прощения у гостей, а мне кланяется. Я отвечаю ему тем же вежливым кивком, скрывая, как трясутся руки в складках юбки.

– Айла, – его челюсти сжимаются.

– Эол.

Кажется, теперь мы перешли на «ты».

Гости теряют к нам интерес, разговоры и музыка продолжаются. Я победила, сделала, что хотела, однако уверена, что потеряла намного больше от полученных знаний, чем он, потому что теперь знаю о сердце, которое я не думала найти в его груди. Минус моего Дара, что я не могу вернуть эти воспоминания обратно и забыть, что видела.

Эол не может обуздать злость, свет от ближайших свечей невольно тянется к нему, забираясь под кожу правой руки. Принц с долей неприязни и раздражения тщетно пытается смахнуть его, как грязь или воду, но тот если и уходит, то ненадолго. А потом вновь возвращается к любимому хозяину. Принц замечает моё пристальное внимание и вновь резко встряхивает кистью, беря своё настроение под контроль. Свет перестаёт к нему липнуть, но Эол на всякий случай прячет сжатый кулак за свою спину. Я наконец поднимаю глаза к его лицу и встречаю разочарование во взгляде.

Эол с опаской уходит от меня на несколько метров дальше вдоль стола. Наливает себе бокал вина и выпивает его почти залпом. Я также отхожу в противоположную сторону, он растерянно наблюдает, как я копирую его движения, наливаю себе вина и всё выпиваю.

Сжимаю в руке металлический кубок, наслаждаясь прохладой и рельефом, который отпечатывается на ладони. Вряд ли я могла подумать, что в душе принца Каидана найду другую, но в чём-то похожую пустоту, мучающую меня годами после исчезновения сестры. Провожу ладонью по шёлку юбки, словно могу стереть прикосновение, как пот с рук.

Эол допивает второй стакан вина, глухо ставит уже пустой кубок на стол и покидает Бальный Зал, возвращаясь в Тронный.

Суа двадцать лет, а с учётом моего приближающегося дня рождения нас отделяет только год. Однако, как и остальные теялийцы, девушка выглядит моложе своего возраста и оказывается одним из самых приятных собеседников. Вначале она смущается, кажется излишне скромной для потомка Первых, что не скажешь об остальных, которые охотно демонстрируют свою изворотливость и умение играть словами. Когда я подсаживаюсь к Суа для разговора, девушка аккуратно разглаживает складки на платье, отвечая односложными фразами, и только после третьего моего предложения всё-таки принимает кубок с гранатовым вином. Я пытаюсь сделать наш диалог менее неловким и задаю все интересующие вопросы о Теяле. Правда ли, что там круглый год что-то цветёт? Действительно ли начало каждого года – второй по величине праздник после празднования Окончания Чёрной Зимы? Что означает подвеска принцессы в форме лотоса с множеством тонких нитей и шнурков, переплетённых в причудливые узоры?

Девушка постепенно раскрывается, с большой страстью рассказывая об их праздниках, архитектуре и продуманности теялийских домов. Она заранее приглашает меня и всю мою семью к ним на Церемонию Начала Года, которую они называют Ёнчо. Празднование состоится в последний день первого зимнего месяца. А свою подвеску она отцепляет от юбки и протягивает мне.

– Это норигэ4. Традиционное украшение, которое мы крепим на одежду.

Я касаюсь прекрасного изделия, рассматривая основную часть, выполненную из бледно-зелёного нефрита с вырезанным на нём лотосом. Ниже тянутся узоры, созданные из узлов, а те, в свою очередь, сплетены из множества серебристых нитей. Внизу нити собраны в длинные кисти.

– Возьми себе. Как мой подарок в знак дружбы, – улыбается мне Суа.

– Я не могу, оно же твоё! – пытаюсь вернуть украшение, но Суа предупреждает, что возвращать подарки – это дурной тон.

– И к тому же здесь секрет. – Она раскрывает нефрит, оказывающийся серебряным медальоном, просто полностью покрытым драгоценным камнем, а внутри него находится смесь, приятно пахнущая мандарином и мятой. – Здесь можно что-то хранить, но чаще я кладу травы для приятного аромата. Мне кажется, этот тебе подойдёт.

Зелёно-серое украшение никак не подходит к моему платью цвета розового золота, но я искренне благодарю новую подругу и закрепляю подарок на юбке. А потом снимаю с указательного пальца золотой перстень с крупным куском янтаря. Камень огромен и занимает одну треть пальца, его форма выполнена в виде извивающегося языка пламени, а благодаря идеальной шлифовке можно увидеть множество прожилок, переливов и граней, словно он и вправду живой огонь, просто заключённый в каменную тюрьму. Это кольцо – одно из моих любимых и напоминает о потерянном огне Теялы, поэтому нахожу его идеальным подарком для теялийской принцессы. Суа, как и я, вначале отказывается, смущаясь принимать подарок, но в итоге соглашается и улыбается так широко, что я закусываю губу, чтобы не копировать эту улыбку.

– А это правда, что ты разворотила Тронный Зал во дворце Церы? – заговорщически шепчет собеседница и наклоняется ближе, чтобы никто не услышал. Наконец Суа интересуется тем, что ей и вправду интересно, до этого она не спрашивала ничего серьёзнее погоды в Илосе.

– Не скажу, что разворотила, но декор точно подправила, – хмыкаю я, а Суа прыскает в кулак. – Какие у вас отношения с Квинтилиями?

Девушка бросает взгляд на светловолосых братьев, которые что-то обсуждают на другой стороне зала, сидя на диване.

– Особо никаких. Они никогда не проявляли агрессию ко мне, но Шиун говорит, что мне лучше их избегать. Особенно после того, как они попытались насильно взять твою сестру в семью.

Я киваю, наблюдая, как Эол поднимается с дивана, отходит к противоположной стене и подливает себе вина. Я продолжаю следить, когда он разворачивается и расслабленно опирается поясницей о стол. Мы сталкиваемся взглядами, Эол замирает с недонесённым до рта кубком, удивлённый, что я смотрю на него.

– Не возражаете? – не дожидаясь ответа, Шиун присаживается с другой стороны от сестры. – Вам весело?

Улыбка едва ли касается его губ, а я отмечаю, что они имеют слишком нежный розовый оттенок. Вблизи отлично видно, что у него густые чёрные ресницы. Он спрашивает сестру, но смотрит только на меня, и впервые мне настолько тяжело под чьим-то взглядом. Кажется, он подмечает интерес в моих глазах, пока я рассматриваю его лицо, глаза и линию челюсти. Не выдерживаю и отворачиваюсь, глядя, как Айла и Эол идут в центр зала, чтобы присоединиться к танцующим.

– Брат, прекрати! – Суа строго смотрит на Шиуна, хлопая рукой по его колену. – Даже не думай начинать.

– Не буду, однако, по этикету, я хоть раз должен пригласить принцессу Ойро на танец.

– Ты не станешь, – строго выговаривает ему Суа, но её голос слишком мягкий, и Шиун едва ли воспринимает предупреждение всерьёз.

Молодой человек поднимается и встаёт передо мной, протягивая раскрытую ладонь. Я не тороплюсь принимать предложение, а оценивающе оглядываю его с ног до головы, гадая, что в этом принце такого опасного, что даже Назари единодушно сказали избегать Шиуна. От него не укрывается моя насторожённость, он тихо смеётся, распахивая передо мной свою традиционную накидку, показывая, что под ней нет ничего острого. Лишь его стройное тело в чёрной рубашке и штанах.

– Клянусь, при мне нет ничего опасного, – насмешливо подчёркивает он.

Я удивляюсь, как улыбка преображает его лицо. Теперь он похож на озорного молодого парня. Меня интригует такая перемена, и я беру его за руку. Танец начинается легко, он ведёт мягко, заставляя скользить под медленную мелодию. Ведёт себя по всем правилам этикета, разве что рука на моей спине лежит чуть ниже, чем нужно, но я не чувствую угрозы и не возражаю.

– Я очарован, – говорит он с обаятельной улыбкой, когда я едва не наступаю ему на ногу.

– Моей неуклюжестью?

– Вашим смущением.

Щёки непроизвольно краснеют, и я немного отворачиваюсь, хотя должна смотреть партнёру в глаза.

– Все присутствующие здесь давно умеют танцевать, – вяло рассказывает он, поглядывая по сторонам на танцующие пары, – да настолько хорошо, что это стало скучно. Все танцы потеряли свою изюминку, стали просто вежливостью и лишь обязательным пунктом в списке хороших манер.

Он кружит меня и возвращает в изначальную позицию так легко, даже скучающе, что я едва замечаю этот момент, продолжая слушать его плавную речь.

– Танец – это же часть игры или флирта, кому как хочется.

Шиун замечает, что скоро мы врежемся в другую пару. Не сбивая танцевального шага, он поворачивает меня и одновременно укладывает мою правую руку себе на плечо, чтобы я не задела локтем соседей.

– Но что интересного, если партнёра невозможно смутить? – Он наклоняет голову, словно и вправду ждёт ответа на этот вопрос.

– Для чего нужно смущать партнёра? – отвечаю я вопросом на вопрос, не понимая его логику.

– Человеку труднее лгать или притворяться, если его мысли путаются. Многим смущение доставляет дискомфорт, они пытаются его скрыть, прикрыв чем угодно. Большинство скорее продемонстрируют злость или агрессию, чем смущение. А сильные эмоции делают человека порывистым. Откровенным, – его тон размеренный и плавный, как вода в ручье. Я прекрасно слышу и понимаю смысл сказанных слов, но голос Шиуна каким-то образом убаюкивает.

– Значит, вы намеренно пытаетесь меня смутить?

Мне не сразу становится ясно, что за всеми этими поворотами, сменой направления и его словами мои руки давно лежат на его плечах, а он сам притянул меня намного ближе и согревает мою талию своими ладонями. Я даже ничего не заметила. Эта мысль пугает, но я почему-то ничего не предпринимаю, чтобы изменить позицию.

– Разве не для этого нужны танцы, Ойро? – всё тем же тоном, вопросом на вопрос отвечает партнёр. – Чтобы опасно балансировать на грани приличия и близости?

Не только мои ноги путаются, но и мысли. Он говорит, а я, словно наслаждаясь, вдыхаю цветочный аромат, но чем больше он произносит, тем более приторным становится этот запах. Он забивает мне ноздри и туманит голову, отчего дыхание становится затруднённым. Мне и дурно, и приятно одновременно, это сбивает с толку. Я вяло встряхиваю головой, стараюсь скинуть пьянящий дурман. Проще всего было бы уйти, прервав общение, но колени ослабли, и я цепляюсь за плечи Шиуна, надеясь, что непонятное чувство уйдёт.

– Вы со всеми так откровенны? – выдавливаю я из себя, бросая взгляд в сторону дивана, где сидит Суа вместе с Анисом. Они о чём-то переговариваются, но замечаю, как оба следят за нами.

– Только с теми, чьи эмоции так притягивают, – пожимает он плечами, тоже глядя на сестру и Назари. – Вы нравитесь Суа, а я доверяю суждениям сестры. Вся семья Калануа нам близка. Анис тоже хороший парень, в отличие от Рушана.

Поднимаю взгляд чуть выше, замечая кахари, стоящего дальше. Он пьёт вино и о чём-то спокойно говорит с двумя молодыми девушками. Возможно, дочери наших советников, они обе ему смущённо улыбаются. Но мне ясно, что он так же не спускает глаз с Шиуна, потому что Рушан замолкает, его голова едва заметно наклоняется, и он встречается со мной взглядом. Я не успеваю губами попросить о помощи, как Шиун разворачивает меня к другу спиной, вновь забирая моё внимание.

– Почему вы так говорите?

– Потому что Рушан эмоционально пуст, как… – партнёр думает, подбирая слово, – пустой колодец, от которого не получить даже эхо, если туда закричать.

Его слова действуют, как холодная вода, выплеснутая в лицо пьяному. Я моргаю, освобождаясь от его приторных сетей. Его слова не были слишком обидными, Рушан холоден со всеми, кто не входит в круг нашей семьи. Но любое неаккуратное слово в сторону моих любимых вызывает у меня желание специально оттоптать ноги партнёру. Мои губы сами растягиваются в кривой улыбке.

– Аккуратней, Шиун, потому что там и не должно быть эха. Ведь в нём тьма. Однажды попробовав туда закричать, можно и провалиться.

В карих глазах удивление и даже немного обиды.

– И ты прав. – Я стираю всю вежливость между нами, потому что он посмел применить на мне свой Дар, играл с моими эмоциями, и теперь я это запомню. – Нет ничего интересного, если невозможно смутить партнёра.

– Где я ошибся? – интересуется он, и мы постепенно замираем под стихающую мелодию.

– Когда назвал моего Назари «пустым» и повёл себя как осёл. Достаточно очарования для одного танца?

– Даже больше, чем я надеялся, – криво улыбается он, полностью снимая свою вежливую маску.

Я хочу отойти, но Шиун сжимает мою ладонь, не отпуская. Если я не уйду, то мне придётся танцевать с ним вновь. Дёргаю свою руку, но молодой человек оказывается удивительно сильным. Прикидываю, а не отдавить ли ему ногу, как между нами появляется Анис. Он слегка толкает Шиуна в грудь, а меня подхватывает, умело уводя в танцевальный круг, оставляя растерянного принца позади.

– Вот же засранец, – весело улыбается Назари, отчего я тихо смеюсь, расслабляясь в его руках.

– Что ты делаешь, Анис?

– Я буду худшим из твоих партнёров, Ойро, но уверен, что со мной намного приятнее, чем с Шиуном.

У этого парня самомнение всегда было огромным, но его обаянию можно простить всё. Я не сопротивляюсь объятиям Аниса, а когда на ухо он делится со мной несколькими забавными историями про неловкие ухаживания брата за Самией, я с трудом сдерживаю смешки.

– Признай, любовь моя, что я танцую всё же лучше, чем Рушан?

– Ты просишь оценить мастерство у той, кто уже четыре раза наступила тебе на ногу всего лишь за половину мелодии? – недоумеваю я.

– Правда? А я ничего не заметил, – притворно удивляется он.

– Льстец!

– Благодарю!

Я не могу не улыбаться в ответ на его белоснежную улыбку и эти ямочки на щеках.

– Ты потрясающий.

Слова вырываются сами, Анис впервые сбивается с шага и немного удивлённо смотрит на меня. Потом крепко обнимает, вновь наклоняясь к моему уху.

– Я так скучал по тебе. Особенно по твоему таланту говорить, что думаешь. Или по тому, что ты говоришь, прежде… чем подумать.

Слегка бью его по плечу, и мы вместе смеёмся. На него даже невозможно обижаться.

– И прекрати раздражать кахари, – намеренно строгим голосом говорю я.

– Откуда ты знаешь?

– Думаешь, я не замечаю, как ты иногда поглядываешь в его сторону, – пытаюсь обернуться туда, где стоит Рушан, но Анис не даёт. – Что за глупая месть у вас?

– Мы всегда в чём-то соревнуемся, – равнодушно пожимает плечами Назари, явно уклоняясь от темы.

– Анис, – предупреждающе тяну я. Меня такой ответ не устраивает, я устала от загадок.

– Когда мы были подростками, – с побеждённым вздохом начинает рассказ Анис, – тогда ты ещё была с нами, была одна девушка…

– О нет! Серьёзно? – Чувствую, что не готова слушать об их влюблённости в каких-то девушек.

– Ш-ш-ш, слушай. Была девушка в городе, которая мне понравилась. Мне казалось, что я тоже её привлёк. Она была первой, к кому я почувствовал интерес. Однако тогда я был наивен и неопытен, не знал, как ей признаться. И в один злополучный день, прогуливаясь вместе с ней, мы встретили Рушана. И ты знаешь, что она сказала?

– Что? – Мне и интересно и не хочется знать.

– Попросила меня, чтобы я познакомил её с моим другом. Сказала, что её привлекают длинные волосы у мужчин. Ты представляешь?

Моя челюсть отпадает, и я с недоверием смотрю на Аниса.

– Представляешь, Ойро, я проиграл свою первую влюблённость даже не его лицу, а его волосам. – В его ломающемся голосе нет ни какой печали, одна наигранность. Похоже, тогда ему и вправду было обидно. Хоть сейчас он и взрослый мужчина, в которого влюблена половина всех девушек нашего двора, но этот момент, к своей глупости, он запомнил слишком отчётливо.

– Он знает об этом?

– Конечно, я тогда пожаловался Рушану, а он только пробубнил, что я дурак и слишком хорош для такой глупой девицы. Вначале мне хотелось ему врезать, но, наверное, это один из лучших комплиментов, которых от него можно дождаться.

– Тогда к чему ваша игра, раз ты не злишься?

– После этого я хотел проверить, могу ли привлечь ту, что ему понравится, но…

– Играть на чувствах – жестоко, Анис.

– …но и проверять-то было не на ком.

Я вновь удивлённо смотрю на собеседника, заинтригованная этим откровением.

– Однако недавно я понял почему, – хитро улыбаясь, добавляет Назари.

– И почему?

Музыка замолкает, наш танец заканчивается. Анис прижимает палец к своим губам, намекая на секрет, и, игнорируя мой вопрос, ведёт меня к столам с едой.

До конца вечера я танцую ещё с Юном и Демьяном. С Юном легче всего, он абсолютно не зацикливается на правилах и мягко подшучивает над моей неуверенностью в танце. Однако я не чувствую обиды, его слова смешат даже меня саму, и мне почти до боли хочется видеть в нём настоящего родственника.

Демьяну я вначале хочу отказать, считая, что хватит с меня Квинтилиев на этот вечер, но Суа убеждает, что отказывать некрасиво. Удивительно, но среди потомков Каида именно Демьян кажется мне самым спокойным. Он делает всё по правилам, обращается со мной уважительно. Танец с ним детально выверен, словно партнёр может двигаться по лишь одному заученному курсу. Всё в его осанке и коротких предложениях говорит, что он солдат. Клетус вышколил его, сделав подчинённым, хотя Демьяну, как главному наследнику, нужно руководить другими и брать на себя ответственность. Он во всём подчиняется своему отцу, будто своих желаний у него нет вовсе. Эта мысль не расстраивает меня, но оставляет странную пустоту или даже жалость, что мы никогда не узнаем, какой личностью он мог бы быть. Я прекрасно помню рассказ сестры о том, что Демьян должен был присутствовать при нападении на меня и маму. Я внимательно разглядываю партнёра в поисках хоть намёка на вину или сожаление. Однако Демьян либо прекрасно всё скрывает, либо в действительности его там всё-таки не было.

Самый младший из присутствующих – Артур Эгеланн. Ему шестнадцать, но со своими короткими, слегка вьющимися, как у отца, светлыми волосами он выглядит пока как мальчишка, хоть и вымахал в росте. Я улыбаюсь, когда он приглашает меня на танец, но, судя по его напряжённому лицу, наша пара станет настоящей катастрофой. Поэтому я предлагаю ему просто присесть к Суа и поболтать, на что он сразу соглашается.

Я мало знаю об Исаре, поэтому деликатно интересуюсь о его младших братьях Рэне и малыше Коуле, которому недавно исполнилось пять. В отличие от других мужчин, ни я, ни Суа его особо не интересуем, хотя Артур старается проявлять все изученные правила этикета с достоинством и ведёт с нами хоть и скучный, но диалог. Я едва давлю смешок, в очередной раз замечая, как исариец разглядывает Аниса и Рушана, негромко переговаривающихся у стола. Отпускаю бедного юношу, предлагая ему пообщаться с Назари, и тот без промедлений хватается за предложенную возможность.

У меня вырывается неприлично громкий стон облегчения, когда после всех этих утомительных танцев приходит Даян и шепчет, что вечеринка для наших гостей закончена. Брат собирает всех потомков, мы прощаемся. Благодарим друг друга, обещаем семье Юн навестить их в Астаре. Я с предвкушением думаю об этой поездке, мне хочется увидеть город, который возвели Первые, будучи впятером.

Только один раз бросаю взгляд на Эола. Не знаю, что Айла сделала, но он удивительно молчалив. Я раздумываю ещё раз попытаться убедить его отдать мне Дарена, но сталкиваюсь с серьёзным взглядом и понимаю, что ничего не добьюсь. Его зрачок расширен больше, чем надо. Вероятно, принц осушил не один кубок, и часть выпитого оказалась лишней.

Большая часть ночи уже прошла. Гости-илосийцы тоже начинают расходиться, а Даян исчезает вместе с Рушаном, чтобы проводить на границу наших «родственников». Я не подаю виду, но переживаю, пока они вновь не появляются во дворце.

– Ну, наконец-то! Теперь можно нормально отпраздновать? – кричит Анис из другого конца зала, гремя кувшинами с вином, ища полные.

Бальный и Тронный Залы опустели, поэтому все голоса и любой звук эхом проносятся по помещениям.

– Конечно, брат! Неси всё! – смеётся наш король, падая на мягкий диван.

Мы все располагаемся поблизости, на соседних диванах. Я опускаюсь в мягкое кресло, забираясь в него с ногами. Не стесняясь, снимаю диадему, а многочисленные шпильки вытаскиваю из волос и бросаю их все в кучу на ближайшем столике. Запускаю пальцы в распущенные волосы, массирую голову и наслаждаюсь свободой.

– Красивые причёски не твоё? – тихо смеётся Самия.

– Слава Илосу, королевой мне не быть, – передразниваю я подругу, а она шутливо кидает в меня расшитую узором подушку.

– Ойро распущенные волосы идут больше, – невзначай говорит Рушан, и даже Даян удивлённо моргает, смотря на кахари.

– О, Небеса! Рушану больше не наливать, он уже раздаёт комплименты!

Вначале у Айлы вырывается один смешок, а потом она заливисто смеётся и не может остановиться, пока её щеки не краснеют.

– У нас двое выбывших, – подводит очередной итог брат. – Сестре тоже не наливать. Мой первый королевский указ!

Теперь к смеющейся Айле присоединяемся я и Самия. Анис приносит несколько полных кувшинов, а мы с Айлой уходим искать подходящую еду. Сестра проверяет столы в Бальном Зале, а я выхожу в Тронный, надеясь найти здесь что-то вкусное, хотя еды осталось немного. Скидываю в вазу вишню, персики и инжир, но, когда я размышляю, стоит ли к вину брать ещё и виноград, мой взгляд притягивают два трона на возвышении. Я так к ним и не подошла.

Половину свечей уже загасили за ненадобностью. Сумрачная часть зала кажется утопающей в бесконечности. Я поднимаюсь на возвышение и, улыбаясь, провожу пальцами по шероховатостям пористого камня. Касаюсь уже не новой подушки, на которой, вероятно, сидели ещё мои мама и папа, трогаю украшающий трон золотистый шёлк. Ухожу в свои мысли слишком глубоко и оборачиваюсь, лишь расслышав своё имя в третий раз.

Я должна была испугаться ещё в первое мгновение, но так привыкла к его голосу, что моё сознание не связывает его с опасностью. А сейчас его тон такой же заботливый, как и всегда, с каплей неуверенности, словно он сам не желает меня прерывать.

Поворачиваюсь и наклоняю голову, глядя на друга, который и быть здесь не должен. Поэтому первое мгновение принимаю его за галлюцинацию. Желанный обман моего сознания, всё-таки я тоже пила на празднике.

– Ойро.

Нет.

– Ойро, – увереннее повторяет он, замечая мой взгляд.

Нет. Нет. Нет.

Дарен стоит у самого подножия лестницы. Мои глаза в ужасе распахиваются, я торопливо сбегаю по ступеням, желая схватить и больше не отпускать его. Мне нужно удостовериться, что это мой друг. Но парень отшатывается от меня, избегая физического контакта, его глаза всё ещё белые, что вызывает во мне волну злости. Он не может быть здесь просто так. Он не мог прийти сам.

Клятва. Мои мысли скачут, я стискиваю дрожащие пальцы, пытаясь понять, как это произошло. Очевидно, что Дарен всё ещё под контролем Эола. Дарен не каиданец, поэтому данная клятва не ограничивает его в действиях. Я нервно отступаю на один шаг, страшась мысли, что Эол вновь хочет убить меня руками моего друга. Но немного успокаиваюсь, не находя оружия при Дарене.

– Как ты здесь оказался? – Я нервно вглядываюсь в тени за колоннами, решая, что Эол где-то здесь.

– Помнишь, я тебе рассказывал, что могу перенестись, если знаю местность, – невесело бормочет друг, а его губы искривляются в вымученной улыбке. – Эол был здесь. Наши сознания связаны сейчас, поэтому я могу переноситься туда, где был он. Я здесь по его воле.

Треклятый Эол обхитрил нас.

– Но от границы минимум три дня пути?! – Я вновь пытаюсь взять друга за руку, но тот отшатывается как от огня.

– Эол сказал, что я сильнее, чем думаю, просто мне нужна тренировка. Он ещё как-то подпитывает меня, чтобы у меня хватило сил, однако после перемещения обратно я буду полностью истощён. Если честно, я не уверен, смогу ли дотянуть, но его воля меня заставит, у меня нет выбора, – послушно отвечает кахари.

– Где он? – Последний вопрос я выдавливаю тихо и угрожающе, надеясь, что ночь истечёт как можно быстрее и я смогу придушить принца. Он подвергает жизнь Дарена риску. Серош говорил, что переносы на подобные расстояния могут убить, даже Даян делает короткие паузы в прыжках.

– Не здесь. Он приказал… привести тебя. Перенести тебя. Поэтому не трогай меня, Ойро. Я могу уклоняться от приказа, пока ты не коснёшься меня, – с мольбой и каким-то неимоверным усилием Дарен снова отступает на шаг.

– Что ему нужно?

– Я не знаю.

Мне стоит позвать брата на помощь. Стоит прислушаться к словам друга, но моя глупая злость и желание держать родных подальше от проблем сильнее. Эол не может сейчас мне навредить, клятва всё ещё действует, поэтому я даже не додумываюсь взять оружие, а просто хватаю руку друга, боясь, что он исчезнет.

– Ты никогда не слушаешь, – по лицу Дарена проходит волна сожаления.

Он начинает перенос, медленно исчезает вместе со мной, но тогда Айла выходит из тени и в последнее мгновение хватает меня за руку. Мой друг болезненно стонет, но уже не может остановить перемещение, и Тронный Зал растворяется, а мир вокруг растягивается.

Я понимаю, что дело совсем дрянь, когда единственная остаюсь стоять на ногах. Дарен, застонав, слишком бледный падает у моих ног в траву. У него из носа обильно идёт кровь. Судя по немногочисленным деревьям, мы на границе Теялы. И только одним Первым известно, как Дарен всё-таки справился и нас не разорвало на куски. Я оборачиваюсь назад, сестра так же сгибается на траве. Ей в разы хуже. Из носа и ушей льётся кровь, заливая лицо и шею. Девушка содрогается, и её обильно тошнит кровью на землю.

– Айла! – Я в ужасе обнимаю сестру, пока она едва держится в сознании. – Что случилось?!

– Перенос неверный. Твой… друг… трое слишком много. – Она выплёвывает новую порцию крови, и той так много, что сестра едва успевает прерывисто дышать. – Я стала… лишней.

Я начинаю шарить вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно порезать руку, чтобы хоть вылечить сестру. Из-за кустов выскакивает встревоженный Эол, при виде состояния Дарена и Айлы его глаза в ужасе расширяются. Размашистым движением он втыкает в землю факел на длинном шесте, что был у него в руках.

– ТЫ! – я буквально рычу, понимая, что всё это из-за него.

Аккуратно прислоняю сестру к дереву. Не думая, бросаюсь на принца, но силой воли останавливаю кулак прямо перед его лицом. Вспоминаю о чёртовой клятве, которая ещё не истекла, и со злым воплем толкаю его в грудь, подальше от себя, пока другой рукой вытаскиваю кинжал из его ножен. Эол либо всё ещё пьян, либо слишком растерян, чтобы мне сопротивляться. Его кадык нервно дёргается, он знает, что не успеет перехватить лезвие, если я не сдержусь.

– Ойро, что за…

– Заткнись! – рявкаю я. – А не то это окажется в твоей глотке после окончания этой ночи! Но сперва мне нужно исправить дерьмо, что ты натворил.

Я хочу продолжить, мне есть ещё много что сказать ему, но по земле проходит дрожь, и мы замолкаем. Земля вздрагивает, будто просыпаясь. Как огромный, решивший потянуться после сна зверь. Я оборачиваюсь к сестре, Айла с трудом упирается руками в землю, а её кровь падает с лица вниз, впитываясь в почву.

Самое главное – не давайте им больше крови. Особенно крови Илоса. Но и кровь других потомков тоже родственна. Не воюйте с Каиданом. Нельзя одним родственникам губить других.

Каждое воспоминание о предупреждении Мальты волнами дрожи пробегает по телу. Не давать им крови. Я подскакиваю к сестре, переворачиваю её, чтобы кровь стекала на платье, хотя уже поздно, Айлу не раз стошнило на землю. Глубоко режу свою ладонь отобранным кинжалом. Сестра почти без сознания, я давлю свою кровь ей на язык и насильно затыкаю Айле нос, чтобы она начала глотать. С ненавистью к себе смотрю, как тело близнеца дёргается, когда она пытается вдохнуть, и отпускаю после того, как Айла покорно проглатывает скопившуюся во рту кровь.

Оглядываюсь на Дарена, тот лежит без сознания с другой стороны дерева. Он выглядит лучше, чем Айла. Но я всё равно проделываю с другом то же самое.

Бросаю раздражённый взгляд на Эола, молча наблюдающего за моими действиями. Открываю рот, чтобы осыпать принца проклятьями, но не успеваю издать и звука, чувствуя их. Пришедшие на пир.

Испорченных теней не много, ощущаю присуствие пятнадцати. Но мой предел – это восемь, и то при полной концентрации, которой у меня на данный момент нет. Будь у меня время, я бы смогла натренироваться сдерживать больше демонов, но теперь это не имеет значения. Сейчас в окружающих нас испорченных тенях нет ничего разумного. Их шёпот – смесь звуков и слов в неправильном порядке. Напряжённая поза и насторожённый взгляд Эола доказывает, что он тоже их слышит. Чувствуя надвигающуюся опасность, принц сосредоточенно оглядывает редкие деревья, пытаясь определить, с какой стороны появится враг. Однако я знаю, что единственная, кто может нам помочь, – в эти мгновения без сознания.

– Ойро, – с сомнением окликает Эол, пятясь ближе ко мне. – Я понимаю, что ты зла, но давай поговорим без твоего Дара. Ночь почти истекла, и всё же нападать друг на друга неразумно. Я не хочу войны.

– Они не мои, – сухо отрезаю я, вглядываясь в темноту вокруг. Мне нужно сосредоточиться, а Квинтилий сейчас меньшая из моих проблем. Я усаживаю сестру как можно ближе к толстому стволу, не отказываюсь от помощи Эола, и мы сажаем Дарена около Айлы. Пока они рядом, их легче защищать. – Тебе лучше приготовиться.

– К чему? – Принц собран, слушает внимательно, но в его голосе всё равно какое-то недоумение.

– К тому, что мы все можем умереть по твоей вине. Ты же ничего не знаешь, Эол, – с разочарованным стоном отвечаю я, отдавая ему кинжал.

Встаю так, чтобы закрыть собой сестру и Дарена. Зло думаю, чтобы принц сам выкручивался, но нехотя понимаю, что стоит его крови упасть на землю, и нам конец. Мы находимся в тусклом свете от огня факела, этого вряд ли достаточно, чтобы стать препятствием для легиона.

Первый демон прыгает из темноты, пытаясь добраться до моей сестры, чью кровь он сейчас чует. Едва успеваю схватить его поводок и оттащить назад. Моя рука сразу начинает ныть от напряжения, будто я отбросила что-то в два раза тяжелее моего тела. Кожа Эола начинает светиться, он бьёт слабым светом в другого демона. Принц пока собрал мало, но этого достаточно, чтобы тень скривилась и с визгом отскочила назад.

– Что это за тварь?! – ошарашенно шепчет Эол, вставая ещё чуть ближе.

– Собирай столько света, сколько можешь, тебе пригодится всё, потому что так просто они не уйдут, – предупреждаю я.

Негласно мы встаём бок о бок, деля пространство. Он берёт на себя правую сторону, а я левую. Демоны теперь нападают по двое, принц бледный, но его кожа светится золотистым, а своим Даром он успевает отбиваться. Свет потомка Каида силён, и даже легион теряет форму, не в силах удержать вид своих тел под внезапными яркими лучами.

Я хватаю два поводка зараз и оттаскиваю других демонов в сторону. Стоит мне закончить с этими, как нападают следующие двое. На них я спускаю обычные тени. Им друг друга не одолеть, они, считай, единая суть, но отвлечь на время могут. Я сама отвлекаюсь, когда одной твари удаётся сбить Эола с ног, но тот всовывает руку демону в тенистый живот, и тот пропадает, разрываемый изнутри светом. Я усиленно моргаю, ослеплённая яркостью.

Даян предупреждал меня, легион – учится. После неудачных попыток они действуют осторожнее, пытаются использовать обманные манёвры, чтобы обогнуть нас и добраться до желанной жертвы. Какофония их голосов вызывает у меня головную боль, я почти теряю возможность опираться на слух из-за разноголосого шума и ориентируюсь только на зрение и внутренние ощущения. Сердце беспрерывно бьётся где-то в глотке, я никак не могу справиться с тревогой, поэтому моё тело нервно трясётся. Я покрываюсь потом, несмотря на холодный ночной воздух, а юбка усложняет бой, я слишком часто спотыкаюсь о камни или торчащие корни. Из-за этого стараюсь твёрдо стоять на одном месте.

Эол выдёргивает факел из земли, лёгким движением прокручивает его над головой. Я стою слишком близко и резко пригибаюсь, чтобы самой не получить импровизированным оружием по голове. В ответ на мой раздражённый взгляд принц одаривает меня мимолётной улыбкой, намекая, что мы уже слаженно работаем вместе. Горящей стороной Эол протыкает ещё одного демона, и тот с визгом распадается на бесформенный сумрак.

Как только в моём поле зрения появляются концы новых теневых поводков, я хватаю их и обматываю вокруг предплечья, чтобы оттащить тварей. Однако поздно обращаю внимание на то, что демоны замедляются, а потом и вовсе останавливаются, позволяя мне ухватить их поводки получше. Они ждут. Эта мысль, как молния, пронзает моё сознание, но я ничего не могу изменить. Тени разворачиваются и устремляются подальше от моей сестры, опрокидывают меня и тащат прочь. От удара о землю из горла вырывается громкий вздох, я прокусываю губу, ударяясь подбородком. Всё платье пачкается о землю, а юбка рвётся из-за торчащих корней. Я пытаюсь приказывать тварям остановиться, но те хрипло и безумно смеются. Оборачиваюсь и бессильно смотрю, что между остальными демонами и Айлой сейчас никого нет. Эол немного в стороне в ореоле своего света, поэтому я отлично замечаю страх и беспокойство в его взгляде, когда меня тащат по земле. Я резко дёргаю поводки на себя, немного замедляя движение, но легион вновь тянет меня вперёд, и я с силой врезаюсь в ствол дерева. Боль простреливает голову и руки, передавленные поводками, но препятствие даёт возможность затормозить. Я торопливо разматываю теневые нити, чтобы освободиться.

Ноги трясутся, но я поднимаюсь и бегу обратно к сестре. Боюсь даже моргнуть, ориентируясь на слабый свет, которым Эол ещё умудряется защищаться. Сердце пропускает удар от мысли, что я могу опоздать. Четыре тени прыгают к Айле разом. Всё, что я вижу дальше – это разрывающийся шар света. Он отбрасывает троих, четвёртого же, самого большого, демона не останавливает. Я бегу, но всё размыто и идёт пятнами из-за внезапной, ослепившей меня вспышки.

Кажется, я кричу или вою, когда тварь сбивает Эола с ног. Его факел сломан и тлеет в стороне, а принц, растратив свой свет, сам встал перед Айлой, принимая демона на себя. Тварь с наслаждением сжимает зубами его плечо, с жутким звуком ломая кость. По телу проходит крупная дрожь от крика боли младшего принца. Я тяну нить, отбрасывая демона, но пропускаю другого, который впивается молодому человеку в бок.

Я так ненавижу Эола в эти мгновения, что из глаз начинают течь слёзы. Ненавижу его за эту ситуацию, за знакомый виноватый взгляд, которым он смотрит на меня, за болезненный стон, что вырывается из его горла. Даже когда я оттаскиваю и другого демона, принц зажимает рану в боку рукой и пытается приподняться на коленях, оставаясь рядом с Айлой. Его плечо сломано, сквозь пальцы сочится кровь, его взгляд блуждающий, и он на грани потери сознания, но всё-таки продолжает защищать моего близнеца. Я ненавижу его за это глупое благородство и за то, что он отнимает у меня возможность отомстить ему в будущем.

Твари вкусили крови потомка Каида и теперь поворачивают свои разинутые пасти и в сторону принца света. Тот не теряет сознание, но его кровь капает на землю, а вперёд он смотрит пустым взглядом. Меня трясёт от ярости, я создаю так много теневых волков, насколько мне ещё хватает сил. Те атакуют своих же безумных собратьев. Они их отпугивают, сцепляются с противниками, катаются по земле. Мне нужна любая лишняя секунда, способная отвлечь легион от Эола, Айлы и Дарена.

Айла приходит в себя, когда я оказываюсь рядом с Эолом. Он словно чувствует, что может перестать нести стражу, падает назад. Синие глаза закатываются, и его начинает потряхивать от болевого шока.

– Помоги ему, пожалуйста. – Голос сестры хриплый и тихий.

Хочу накричать на неё, потому что первое, что она говорит – это просьба спасти каиданского принца, но молчу, испытывая слишком много противоречивых эмоций. Сестра кладёт руки на землю и отправляет серебряные волны, которые вибрацией проходят по земле. Они вялые и тусклые, но Айла пытается изо всех сил, чтобы успокоить всех демонов разом. Она шипит и морщится, потому что едва пришла в сознание и силы ещё не восстановились. Из-за этого из её носа снова начинает идти кровь, но не так обильно, как раньше.

Мне приходится резать ладонь несколько раз и поить Эола своей кровью, потому что одного раза недостаточно, чтобы вылечить его тело. Даже мои порезы на руке затягиваются быстрее, чем его травмы. Меня мутит от вида его сломанных костей, кусками торчащих из плеча, а на боку сквозь порванный мундир видны разорванные мышцы. Всё начинает срастаться и заживать, но наверняка слишком болезненно, потому что кожа Эола становится горячей и липкой от пота, а сам принц стонет, не приходя в сознание. Ужас этой ночи довёл меня до того, что я начинаю беззвучно молиться, надеясь, что он выдержит.

Айла побеждает, она разгоняет почти всех, включая моих волков. Остаются лишь три демона, и сестра валится на траву без сил, но в сознании.

– Он поправится? – Опять она говорит только о нём.

– Будем надеяться, – отзываюсь я, продолжая прижимать к себе молодого человека, но тяну руку, чтобы проверить, есть ли у сестры жар.

Она вяло цепляется за неё, щекой лежа на земле, перемешанной с песком. Айла прерывисто дышит, будто запыхалась, но именно этот звук помогает мне успокоиться. Она дышит, и это уже хорошо.

Я бросаю насторожённый взгляд на оставшихся демонов. Те кружат, но больше не нападают. Они выглядят растерянными, будто не понимают, зачем пришли. Смотрю на светлеющее небо, прикидывая, что до рассвета пара часов, с уходом теней даже при этих сумерках я отчётливо вижу всё вокруг. Раны Эола затягиваются, мышцы срастаются, а на месте старой кожи появляется новая, тонкая и розовая. Принц начинает дышать спокойнее, хотя губы всё ещё бледные, почти сливаются с его оттенком кожи. Я оставляю Эола и проверяю состояние Дарена, двигаюсь медленно, почти не спуская глаз с тварей, что продолжают ничего не понимать. К счастью, Дарен был легиону не интересен, и его никто не тронул. Я прикладываю руку к его груди, чувствуя уверенное сердцебиение.

В таком положении меня и находит Рушан, появляясь из теней. По немигающему взгляду и напряжённо сжатым челюстям я сразу понимаю, что он зол, очень зол. У него вид, будто он готовился встретить армию каиданцев, но Назари теряется, замечая нас четверых и в столь отвратительном состоянии.

– Что, чёрт возьми, произошло? – тихо обращается он ко мне – единственной, кто ещё в сознании и может стоять. Хотя во втором я не уверена, потому что меня шатает, даже когда я сижу.

– Отгони их, – устало прошу я, кивая на демонов.

Рушан использует свои тени, как плети, хлещет тварей. Те вначале недовольно скалятся на Назари, но всё-таки отступают, уходя в глубь леса.

– Мы заметили вашу пропажу слишком поздно, – объясняет кахари. Он осматривает Айлу и проверяет глаза Дарена, оттягивая тому веки. Заметив принца Каидана, Рушан также проверяет и его пульс, хотя скрипит при этом зубами. – Даян почувствовал, как тьма буйствует, но ему мешал свет, поэтому мы абсолютно вслепую перемещались в поисках вас.

Я киваю или просто роняю голову. Сглатываю, чтобы смочить сухое горло, и с трудом выдавливаю:

– Забери Айлу. Забери её во дворец.

– Я заберу вас обеих, – раздражённо отрезает Рушан и тянет ко мне руки, но я отстраняюсь.

– Нет, мне нужно разобраться с Эолом, – отвечаю я.

– Проклятье, Ойро! – рявкает он. Рушан зовёт меня по имени, но не так, как я бы хотела. – Я сказал, ты вернёшься домой!

Я вновь отстраняюсь, хватая Дарена за руку. Знаю, что Назари не может забрать отмеченного Меткой контроля в Паргаду. Рушан замечает это и понимает, что я делаю и как манипулирую ситуацией. В серых глазах потрясение и горечь. Я опять его разочаровываю.

– Пожалуйста, ты сам знаешь, что мы не можем оставить принца Каидана вот так. Он спас Айлу, хотя и виноват во всей этой ситуации, – молю я, помня о просьбе сестры спасти Эола.

По лицу кахари проходит тень, он обнимает Айлу и хмуро смотрит на меня, всё ещё не желая подчиняться. Мы же семья, и мне больно от мысли, что придётся приказывать ему. Я никогда всерьёз не использовала это право по отношению к Назари.

– Ты проиграл мне желание. Вот оно. Забери сестру и уходи! – надавливаю я.

– Ты не сделаешь этого. Не заставишь меня снова отпустить тебя. – Тихий голос выдаёт его потрясение моим выбором.

– Сделаю! Забирай её и уходи, а потом возвращайся за мной.

Последней фразой я искренне пытаюсь смягчить свой приказ, но всё равно вижу боль и обиду в его глазах, когда он берёт Айлу на руки.

– Это приказ? – отстранённо уточняет он.

– Это моё желание, – нехотя признаю я.

– Как скажешь, принцесса, – без лишних эмоций отвечает Назари.

Они исчезают, а я отпускаю напряжение и приваливаюсь к стволу. Сердце болезненно отдаётся в рёбра, боль ещё пульсирует в висках, но уже меньше. Моё дыхание слишком шумное, а тишина вместо покоя продолжает тревожить. Дарен приходит в себя. Его глаза вновь ореховые, но я знаю, что он всё ещё связан с Эолом, просто тот пока без сознания.

– Ойро, всё в порядке? Кто был третьим? Я старался дотащить вас всех, я и вправду старался…

– Тише. Всё хорошо, – я успокаивающе глажу друга по растрёпанным волосам в песке и траве. – Отдохни. Всё закончилось. У тебя что-нибудь болит?

Кахари отрицательно мотает головой и пытается приподняться, чтобы сесть.

– Голова немного кружится, я вымотан, но в целом нормально. Кто ещё тут был?

– Моя сестра. Она была третьей.

– Сестра?

Я выдавливаю ласковую улыбку, понимая, что Дарен ведь так ничего и не знает. Ему неизвестна моя настоящая фамилия. Он видел нас у границы, но не уверена, в каких подробностях Эол рассказал ему про Айлу. Наш разговор перебивает тихий хрип Эола. Я даю ему кровь ещё раз, боясь, как бы не осталось внутреннего кровотечения. Дарен наблюдает за мной, но ничего не говорит. Хочу спросить, чувствует ли друг сейчас влияние Эола, но принц приходит в себя, и я тяжело выдыхаю. Каиданец смотрит на меня с потрясением, будто забыл или не узнаёт, а потом резко пытается вскочить, но у него не получается. Ноги скользят по земле, и только на второй раз ему удаётся встать, опираясь на ствол дерева. Квинтилий нервно щупает места ранений, где теперь новая, пока что розоватая кожа.

– Как ты это сделала? – хрипит он.

– Благодари мою сестру, она попросила тебе помочь.

– Где Айла? Она в порядке? – Он растерянно оглядывается вокруг.

– Да, хотя ты нас чуть не угробил! – рявкаю я, вспоминая, как мы вообще здесь оказались. – Ты заставил Дарена перенестись в Паргаду! Ты мог его убить!

– Ты недооцениваешь парня, – сухо отзывается Эол, предпринимая тщетные попытки поправить порванную одежду на торсе. – Он сильнее, просто нетренированный. Как я знаю, для длинных переносов нужна практика.

– Не прикидывайся, что знаешь Дар Илоса!

– Ты права, знаю я мало. Но Метка контроля тоже не проста, я связываю свои силы с ним, поэтому знал, что он сможет добраться и вернуться. Просто он должен был вернуться с одной сестрой, а не с двумя.

Эол бледный, потрёпанный и в крови. Его взгляд всё ещё лихорадочный и даже немного испуганный, но, вероятно, у принцев какая-то особая выучка, потому что он продолжает логично высказывать свою мысль обыденным тоном.

– Моя семья скоро будет здесь, поэтому тебе лучше уйти. Пока тебя спасает клятва, но я не уверена, что Даян будет благоразумен, после того как ты стащил его сестёр, – устало предупреждаю я, не желая больше спорить.

Я вновь осматриваю Дарена, глажу его по лицу, проверяя температуру, а тот сонно моргает. Ему нужен отдых.

– Что это были за твари? – спрашивает Эол, наблюдая за мной.

– Демоны. Они живут под землёй, а теперь они безумнее, чем раньше. И всё из-за крови. Нам всем конец, если она будет впитываться в землю, если мы будем пытаться убить друг друга. Войны между нами погубят весь Континент. – Я рассказываю устало, немного нехотя, но чувствую, что он должен знать хоть немного, чтобы избежать повторения в будущем. – Вначале кровь Айлы, потом и твоя свела их с ума. Они хотят больше. Я почти не способна ими управлять.

– Как их остановить?

– У моей сестры есть Дар контроля над ними. Пока только Айла и вправду может их успокоить. – Я поднимаюсь, опираясь рукой о дерево.

Дарен поднимается на ноги вслед за мной, а принц подхватывает меня под локоть, когда я невольно качаюсь, делая шаг вперёд. Он поддерживает меня рефлекторно, скорее это манеры, которые ему вдолбили в самом детстве. Уже при нашей первой встрече он хорошо знал этикет и был даже немного чопорным для десятилетнего мальчишки. Хочу оттолкнуть его руку, но лишних сил нет.

– Не смей больше подвергать мою семью и друзей опасности. В следующий раз я не стану тебе помогать, – предупреждаю я, пытаясь вложить в голос как можно больше раздражения.

Принц внимательно смотрит мне в глаза и кивает, принимая условие.

Рушан вновь появляется из темноты, но в этот раз он приходит не один. С ним Даян, и я морщусь, представляя, что за картину они видят. Моё платье порвано и в земле, а весь кружевной топ залит кровью. Хотя там практически нет моей. В основном кровь Эола и сестры. Рядом Квинтилий, одежда которого также в крови, разорвана в двух местах, на лице грязь, а волосы в беспорядке. И этот принц придерживает меня за локоть, хотя мне стоило бы ему врезать. Брат делает шаг в сторону Эола, а земля вибрирует из-за его раздражения.

– Он спас Айлу, прикрыв собой, – моментально оправдываю я Эола, надеясь успеть до того, как Даян сломает ему челюсть или, ещё хуже, шею. Ночь ещё не завершилась, договорённость в силе, поэтому нельзя этого допустить. Брат замирает. Он верит мне, но всё равно зло смотрит на Квинтилия.

– Ойро. – Моё имя Даян произносит нежно, что не вяжется с тенями на лице. Брат тянет меня к себе после того, как я хватаюсь за его поданную руку. Я благодарно приваливаюсь к его груди, отпуская напряжение.

Брат сквозь зубы выпускает набранный воздух, сражаясь с желанием выместить весь свой пережитый страх на виновнике, но всё-таки мы отступаем, зная, что сейчас нельзя ничего делать.

– Подожди.

Мы замираем от слов Эола. Молодой человек запускает руку в светлые волосы в попытке прийти в себя и поправить хотя бы причёску. Его одежде уже ничего не поможет.

– Не люблю быть в долгу, – внезапно скупо бросает Эол, отворачивается и подходит к Дарену.

Я порывисто дёргаюсь к нему, пока принц кладёт ладонь на шею моего друга. Даян удерживает меня на месте, когда я едва не падаю, оступаясь на камне. Глаза Дарена вновь становятся белыми. Как и в Цере, рука Эола начинает светиться, но он снимает метку. Глаза моего друга расширяются и приобретают привычный ореховый оттенок. Стоит Дарену почувствовать свободу, как он отшатывается от Эола. Я поспешно хватаю парня за руку, подтягивая ближе к нам.

– Жизнь за жизнь, – коротко объясняет Эол своё решение, слегка пожимая плечами.

Я лишь киваю, благодарить мне его не за что, но рада, что в этом светлом принце есть хоть крупица достоинства и благородства.

Даян переносит меня, Дарена и Рушана обратно во дворец прямо в Бальный Зал. Там нас встречают обеспокоенные Самия и Анис.

– Чёртовы каиданские принцы, – внезапно зло цедит брат и вновь растворяется в воздухе, из-за чего я перевожу вопросительный взгляд на Рушана.

– Он наверняка хочет свернуть бледную шею Эола, но не может бросить в лесу того, кто спас Айлу. Скорее всего, перенесёт его поближе к Астаре. Хотя вряд ли Даян сделает его путешествие приятным, – нехотя поясняет кахари.

Нахожу взглядом Айлу. Сестра выглядит лучше и, сидя на одном из диванов, пьёт тёплый чай. Её руки всё ещё нервно подрагивают.

– Ты ранена? – Самия оглядывает мой жуткий вид, вытаскивая сучок из моих волос.

– Нет, только ссадины и царапины. Это кровь Айлы и Эола, – показываю я на своё платье.

Девушка облегчённо выдыхает и идёт позаботиться о сестре, а я один раз крепко обнимаю Дарена. Мы ничего не говорим, сейчас у нас нет сил обсуждать произошедшее. Я поворачиваюсь к Рушану, чтобы извиниться за свой приказ, но тот уже на полпути к выходу из зала. Хочу пойти за ним, чтобы сразу уладить нашу ссору, но передо мной вновь появляется брат.

– Расскажи всё. – Его голос низкий, он всё ещё зол, но скорее на себя.

Я рассказываю все, что могу вспомнить, в том числе предостережение Мальты о крови. Не вру о том, что сама схватила Дарена, а Айла уцепилась за мою руку следом. Описываю, как им было плохо и почему на нас напали демоны. Не скрывая деталей, рассказываю, как благородно поступил Эол, хотя всё и началось из-за его глупости. Раздражённо тру переносицу, понимая, что так и не выбила из принца Каидана, зачем он вообще пытался меня забрать.

Дарен несколько раз дополняет мой рассказ тем, что видел. Я благодарно улыбаюсь Анису, который заботится о моём друге, приносит ему чая и еды. Я спрашиваю брата о дневниках Илоса, упомянутых Мальтой, но и с ними нам не повезло. Даян рассказывает, что знает об их существовании, но хранились они у мамы. Передать их перед своей гибелью она не успела, а теперь они так и остаются спрятанными где-то во дворце.

Брат устало трёт лицо ладонями и поворачивается к моему другу:

– Мы рады приветствовать тебя в нашем доме, Дарен. Жаль, что приходится знакомиться при столь отвратительных обстоятельствах.

Кахари неловко склоняет голову, не зная, как вести себя при короле Илоса.

– Мы знаем всё, что ты сделал для нашей сестры, что был ей замечательным другом и защищал, когда мог, поэтому друг Ойро – наш друг. Оставайся с нами, если пожелаешь, можем найти тебе дом в городе. Но это потом. Сегодня стоит отдохнуть.

Брат тяжело поднимается. Его лицо усталое и бледное из-за пережитой тревоги, даже сверкающие глаза кажутся блёклыми. Самия обнимает его за талию, поддерживая.

– Анис, позаботься, пожалуйста, о нашем новом друге, найди ему комнату. Ойро…

– Я помогу сестре, – перебиваю я Даяна, он слабо мне улыбается, не возражая.

Брат уходит вместе с Самией. Я прощаюсь с Дареном, сжимая напоследок его ладонь. Заверяю, что завтра мы обо всём поговорим и ему не о чем волноваться. Анис кивает мне, треплет по спутанным волосам, и они уходят. Я наливаю себе чая и сажусь рядом с Айлой.

Теперь мы одни, сидим в прекрасном сверкающем золотом зале, одетые в одинаковые платья, испачканные кровью и грязью. Молчим, глядя перед собой невидящими взглядами, заливая события этой ночи тёплым напитком с большим количеством мёда. А ведь начало вечера было неплохим.

– Что произошло у тебя с Эолом? – нарушаю я гнетущую тишину.

– А что произошло у тебя с Рушаном? – вторит мне сестра. Значит, она обратила внимание, что он покинул зал первым.

Я протяжно выдыхаю, вспоминая, как в детстве мы любили такую игру. Каждый задаёт по вопросу о том, что ему интересно, а после говорим только правду.

– Сначала ты, – бросаю я.

– Эол разозлил меня своим странным отношением к тебе. Я решила немного отомстить. Забрала у него воспоминание. Хотела взять одно, но это было словно испорченный гобелен. Я потянула за одну нить, а за ней размотала целую полосу, – сестра делает большой глоток чая.

Будучи детьми, мы сразу выкладывали всё по-честному и с подробностями, но мы выросли, узнали, что правду можно преподносить и иным способом. Она не рассказывает, что именно увидела, по-новому подстраиваясь под нашу игру.

– Ты помнишь вашу первую встречу в детстве? – задаёт свой вопрос Айла.

– С Эолом? Помню, – вяло отвечаю я.

– Ты уже тогда доверилась ему, – не знаю, что в её голосе больше – обвинения или изумления, но я всё равно морщусь, вспоминая мою детскую наивность. – Почти сразу предложила…

– Не напоминай, – ворчу я, делая шумный глоток из чашки. – Именно это ты увидела?

– Да. И ещё много другого. Твоя очередь, – переводит тему Айла, явно не желая рассказывать больше. – Что у вас с Рушаном? Вы поссорились?

– Я приказала ему забрать тебя и уходить, – кисло отвечаю я.

Этот отвратительный кусок правды падает между нами. Не знаю, как его можно преподнести загадочнее, поэтому швыряю как есть. Сестра переводит на меня шокированный взгляд, и мои плечи поникают от осознания, что мой поступок ещё хуже, чем я думала.

– То есть своему Назари, который живёт ради нас, ты приказала вновь бросить тебя в беде, а самому уходить?

– Спасибо, сестра, – понуро реагирую я от того, насколько хуже это звучит, если произнести вслух.

– Я не виню тебя, Ойро. Как я могу, когда ты пыталась спасти мою жизнь? – Она кладёт руку мне на колено, слабо улыбаясь. – Но тебе придётся постараться, прося его о прощении. Я знаю, потому что уже проходила через это.

– Что ты сделала? – удивляюсь я, потому что не представляю, как Айла могла обидеть Рушана.

– Однажды я коснулась его и случайно использовала силу. Почти как с Эолом, – горько хмыкает сестра, – мой Дар словно тянет на личные воспоминания, которые я видеть не должна.

Я смущаюсь, переводя взгляд в пол, когда мозг подкидывает образы нашего Назари с какой-нибудь красивой девушкой – возможно, ему разбили сердце или наоборот, – но не решаюсь спросить. Если сестра сказала, что она украла то, что не должны видеть другие, то не стоит пытаться расспрашивать. Однако я с недоумением открываю и закрываю рот, когда Айла протягивает мне руку и беззастенчиво говорит, что покажет.

Я мешкаю. Желание узнать сильно, но могу ли я так просто взять то, что мне не принадлежит? Закусываю губу и обхватываю ладонь сестры, списывая свою слабость на усталость и алкоголь в крови. Хотя вино, выпитое на празднике, уже всё выветрилось из-за пережитого страха.

– Знала, что ты не сможешь устоять. – Уголки губ Айлы дёргаются, а мою ладонь покалывает. Теперь даже если я передумаю, то не смогу отказаться, потому что моё сознание падает в воспоминания сестры.

Я вновь в теле Айлы, знаю, что ей почти семнадцать. Она в простом домашнем платье идёт по тёмному коридору дворца. Чувство пустоты внутри не даёт ей сегодня спать, она хочет спуститься на кухню и выпить воды или чего покрепче, если случайно найдёт. Но на ближайшем повороте мы сталкиваемся с Рушаном. Он тоже иногда, как и остальные, бродит по ночам. Погружённые в свои мысли, они сталкиваются слишком сильно. Айла теряет равновесие, но кахари успевает схватить сестру за руку. Он хочет потянуть её, чтобы вернуть в вертикальное положение. Айла обхватывает пальцами его обнажённое предплечье у локтя и случайно забирает воспоминание.

Поверх зрения Айлы накладывается прошлое Рушана, я чувствую, будто делаю вдох полной грудью и погружаюсь куда-то глубже.

Теперь я наблюдаю всё сквозь двойную призму сознания сестры и кахари, картинки не такие чёткие, но ощущение отчаяния и боли словно моё собственное.

Это день похорон. Точнее, конец ночи, когда почти догорел костёр с телом моей мамы, в душе они похоронили и меня. Рушан вернулся сюда в одиночестве после того, как остальные ушли.

Чувствую, что он бы предпочёл увидеть моё мёртвое тело, чтобы иметь возможность добить слабую надежду до конца. Но пока этого не случится, он не сможет меня отпустить.

Похороны состоялись спустя целый месяц. Месяц они искали меня, но не нашли. Этот день стал днём их худшего поражения. День, когда они прекратили поиски.

Рушану семнадцать лет, как и остальным Назари. Его волосы необычайно длинные, до середины спины, потому что он едва ли стриг их когда-либо, разве что ровнял длину. Традиция теялийцев, где мужчины растят волосы, как гордость. Срезают их лишь при позоре или поражении. Сейчас даже в Теяле немногие придерживаются этого правила, но Рушану оно нравится.

Раньше он, Анис и Самия всегда выходили победителями, гордо неся имя нашей свиты. Теперь же они похоронили меня. За всю историю бывало, что Назари погибали: от болезни, несчастных случаев на тренировках или при защите наследников. Но со времён самого Илоса не было такого, чтобы погиб кто-то из Калануа, а все Назари остались целы. Моих защитников не было рядом при нападении. Они не могли даже попытаться меня спасти, но Рушан, Анис и Самия не принимают это как оправдание.

Лицо Рушана кривится в гримасе отвращения. Без единого сомнения он скручивает свои длинные волосы и, не задумываясь, срезает одним движением кинжала. Он с ненавистью бросает шелковистые чёрные пряди в догорающий могильный костёр.

Он презирает себя сейчас за все сказанные мне колкости, за все ссоры и сарказм. Он перебирает в уме, стараясь вспомнить момент, когда я ему улыбалась, радуясь его присутствию, но он почти не находит таких. Рушан возвращается во дворец, проходит несколько коридоров, поднимается в одну из башен с винтовой лестницей. Там наверху есть маленький балкончик. Я чувствую, что это место, где он любит побыть один. Там редко кто появляется.

И он прав, я даже не помню такого места во дворце.

Рушан стоит прямо. Он, абсолютно спокойный, с каким-то равнодушием наклоняет голову, а потом бьёт один раз правой рукой в стену. Он специально делает удар ужасным и неправильным, но полным силы, питаемым его Даром, поэтому по стене идёт трещина и сыпется песок, а кость в его запястье не выдерживает отдачи и с треском ломается, как и несколько костяшек. Рука пульсирует от боли, из горла, неожиданно для самого Рушана, резко вырывается воздух со всхлипом, но лишь один раз, и он прижимается лбом к холодному камню, впервые сожалея о своём выборе, который ему когда-то дали.

Видение обрывается, потому что Рушан чувствует, что видит Айла. Он отпускает сестру, так и не вернув её в вертикальное положение. Она падает на пол, завалившись назад.

– Ты не должна была… – Его голос дрожит, он разочарованно смотрит на нас, разворачивается и уходит.

Рушан неожиданно вваливается в мой кабинет. Точнее, он просто появляется из ниоткуда прямо в центре комнаты, и его перенос настолько неуклюж, что Назари с жутким звоном напрочь сносит металлический столик с запасными свечами.

Я моментально подскакиваю с места, отрываясь от бумаг. И не я один. В двери сразу врывается охрана, обнажая лезвия мечей. Они, как и я, замирают, с недоумением наблюдая, как наш генерал неуверенно восстанавливает равновесие, а потом рявкает на солдат, приказывая покинуть помещение и отойти от дверей на несколько метров. Назари захлопывает дверь за их спинами.

Я молча слежу за другом, отмечая его растрёпанный вид, сбитое дыхание и даже несвойственный ему румянец, словно он едва оторвался от целой вражеской армии. Для подчинения солдатам достаточно его хмурого взгляда, но сейчас Рушан обеими руками упирается в дверь, будто боится, что кто-то вновь попытается сюда ворваться.

– У меня проблемы, – тяжело выдавливает он, побеждённо свешивая голову между вытянутых рук. Ногти Назари скребут по дереву двери, когда он напряжённо сжимает кулаки.

– Если ты убил каиданца – это не проблема, мы спрячем труп, – складываю я руки на груди. – Даже если это принц.

Этой шуткой я надеюсь прощупать почву. Вряд ли он настолько безрассуден, чтобы отправиться за Эолом и всё-таки набить ему лицо за недавнюю выходку с Ойро, но кто знает. Рушан отмахивается, всё ещё не восстановив дыхание.

– Я поцеловал твою сестру.

Какое-то время я хмуро молчу, ожидая, что во мне проснётся злость, вспоминаю, как я переживал о такой вероятности. Назари молчит, дожидаясь моего вердикта, а я усиленно копаюсь в своих чувствах в поисках раздражения, но, к своему удивлению, не нахожу ничего подобного. Подхожу к столику и наливаю для собеседника в кубок прохладной воды. Протягивая ладонь, Рушан подходит ко мне, но, чтобы остудить друга, первую порцию я спокойно плещу Назари в лицо. Сразу же вновь наполняю кубок и вкладываю в его всё ещё протянутую руку.

– Полегчало?

Стряхивая воду с лица, Рушан удивлённо кивает, а после делает несколько глотков. Я улыбаюсь, присаживаясь на край стола.

– Которую из сестёр?

– Ойро.

Прикрываю рот рукой, не зная, кому сочувствовать больше: себе, потому что не представляю, как буду говорить об этом с сестрой, или же Рушану, которого Ойро может и демонам скормить, если он что-то натворил.

– Рассказывай, что ты сделал.

– Тебе детально? – хмуро бросает кахари, падая на мягкий диван у стены.

– Короче. И, молю тебя, без подробностей.

– Я поцеловал её… наверное, больше, чем один раз. И я не спросил ни разрешения, ни хочет ли она…

– То есть ты просто напал на мою сестру?

– Из твоих уст это звучит слишком грязно, – жалобно морщится он.

– А так и было?

– Нет!

Одно это слово звучит настолько эмоционально для Рушана, что мои брови взлетают вверх.

– Нет, – уже спокойнее повторяет он. – За кого ты меня принимаешь?! – Назари растерянно поднимается на ноги. – Наверное, лучше посоветоваться с Анисом.

– С Анисом, чьи романы сменяются чаще, чем сезоны? – напоминаю я.

Друг устало стонет и падает обратно на диван. Я знаю, что у Рушана был опыт отношений, немало девушек стремились завладеть его вниманием и по сей день не сдаются, но его отношения были самыми редкими среди нас троих и настолько короткими, что их едва ли можно считать удачным опытом.

– Почему у меня нет нормальных друзей? Хуже того, чтобы спрашивать совета у старшего брата девушки, которая нравится, может быть только если… её старший брат – король твоей страны, – он побеждённо роняет голову, влажная чёлка падает ему на глаза.

Я хмыкаю, соглашаясь с его мыслью.

– Как сильно она тебе нравится? – перехожу я к делу.

– Очень нравится, – нехотя признаётся он.

Я озадачен, но стараюсь не показывать этого.

– Я… кажется, я люблю её, Даян. – Рушан вскидывает на меня шокированный взгляд, словно он сам боится своего откровения, впервые осознал свои чувства и теперь не знает, что с ними делать.

– Как давно? Извини, но ваши отношения никогда не были похожи даже на дружеские. В детстве так вы вообще ссорились так же часто, как виделись, – напоминаю я.

Теперь друг молчит дольше, крутит в руках кубок с водой.

– Это произошло не сразу. Если честно, почти всё детство я был убеждён, что Ойро меня ненавидит.

Я открываю рот, чтобы сразу возразить, прекрасно зная, что моя сестра любит всех Назари одинаково, но Рушан поднимает руку, прося не перебивать, и я подчиняюсь.

– Мы действительно ссорились каждый раз, стоило нам только начать разговаривать, – продолжает собеседник. – Поэтому мы и говорили мало, хотя я прекрасно знаю, что она следила за нашими тренировками, потому что сам наблюдал за каждым из вас. Вначале наши ссоры казались мне шуточными, но вместо того, чтобы угаснуть с возрастом, они становились всё хуже, и я сам не понимаю, почему был настолько упёрт. Поэтому к десятилетию близнецов я думал, что мы действительно подошли к неприязни и наши отношения всегда будут такими сложными. Первое изменение произошло внезапно. Это была весна, и мне едва исполнилось пятнадцать. Ты же знаешь, что я со многими не ладил из-за того, кто я есть.

Знаю, что Рушана никогда не волновало, что о нём думают остальные, поэтому спокойно киваю. Хотя меня начинают тревожить мысли, что он может сомневаться в отношении Калануа к нему.

– Тогда я подрался с двумя сыновьями прошлых советников.

– С кем? – моментально спрашиваю я.

– С Омидом и Дэром, – нехотя отвечает он.

– Но ведь они состоят у тебя в подчинении и вполне неплохие капитаны. Насколько я видел, они, наоборот, одни из самых преданных тебе людей.

Рушан растягивается в мрачной улыбке, наклоняя голову.

– И в этом немалая заслуга Ойро.

Я смотрю на Назари, глупо моргая, абсолютно не понимая, при чём здесь сестра. Рушан кивает моему недоумению и продолжает:

– В тот день у меня была с ними тренировка, и закончилась она скверно. Они вели себя подло. В итоге я ушёл со спарринга с глубоким порезом на левом предплечье.

– Не помню, чтобы ты мне об этом рассказывал. – Я сжимаю челюсти, злясь, что кто-то ранил нашего близкого друга, а я об этом даже не знал.

– Потому что я никому не хотел говорить. Даян, мне нравится, что вы защищаете меня, Аниса и Самию так, будто это вы наша свита, а не наоборот. Но в действительности ты – король. Защищать тебя – наша главная задача. А ты ещё спрашиваешь, почему в детстве я не хотел тебе говорить? – насмешливо интересуется друг. – Да ты и так из-за меня не в одну драку влез. Я не желал доставлять Калануа ещё больше проблем, чем создавал уже одним своим существованием. И сейчас не желаю.

– Ты не проблема, – твёрдо говорю я.

– Ты знаешь, что это не так. Если другие потомки узнают, что в твоей свите Назари с двумя Дарами, думаешь, они обрадуются?

Я молчу в ответ на этот тупиковый вопрос. В лучшем случае мы выслушаем ультиматумы посадить Рушана под пристальное наблюдение, на которое мы, разумеется, наплюём. В худшем – придётся защищаться. Рушан практически живое воплощение того, чего и стремились избежать наши предки, устанавливая законы на запрет браков между жителями разных стран. Они боялись не только произошедшего с пятой среди Первых – Теялой, но и появления людей с несколькими Дарами, ведь не ясно, насколько сильными они будут. Рушан всё прекрасно понимает по моему выражению лица и вновь кивает, не желая продолжать эту тему.

– Несмотря на своё ранение, я побил их обоих на тренировочном поле. Но они решили отомстить мне за поворотом у бассейна. Я не ожидал, и Омид сильно врезал мне по лицу. Я уже решил, что драки не избежать, как появилась Айла. Она шла с белым зонтиком, спасаясь от полуденного солнца. Тогда ещё маленькая совсем, поэтому зонтик полностью скрывал её голову по самые плечи. Мои обидчики сразу притихли, делая вид, что ничего не происходит. Я думал, что Айла идёт ко мне, поэтому пошёл к ней навстречу, но она проигнорировала меня, пройдя мимо. И тогда я понял, что это вовсе не Айла.

– Ойро?

– Да, по цвету кожи это стало ясно. А вот Омид и Дэра этого не знали. Она подошла к ним, не открывая лица, и сказала, что если ещё раз увидит, как они трогают её Назари, то она разрешит своим теням сожрать их почку.

– Почку? – переспрашиваю я.

Рушан хмыкает с трудом, сдерживая улыбку.

– Они задали точно такой же вопрос. И тогда Ойро мило ответила, что выучила на занятиях, что в теле человека две почки и если одну вырезать, то человек не умирает.

Мне с трудом удаётся удержать челюсть на месте, но всё равно уверен, что выгляжу глупо, потому что Рушан начинает смеяться.

– Я сам похолодел, слушая её рассуждения, а парни так вообще побледнели. Потому что она добавила, что, если почек её теням будет недостаточно, она позволит сожрать глаза моих обидчиков. С тех пор они меня боялись, а после зауважали, когда подросли.

У меня нет слов. Мне хочется и похвалить Ойро и отругать одновременно.

– Ты полюбил её из-за этого? – возвращаюсь я к первоначальной теме.

– Не совсем. Тогда я понял, что она не испытывает ко мне ненависти. Но она назвала меня «своим», Даян. Об Анисе или Самии она всегда говорит «наши Назари», но обо мне она сказала по-другому, и эти слова врезались в мою память так сильно, что я не смог их выкинуть, как бы ни пытался. А после эта глупая принцесса без спроса забрала мой кинжал и чуть не разрыдалась, надрезав палец. У неё слёзы стояли в глазах, но она упорствовала и злилась, требуя, чтобы я выпил её кровь и залечил рану. Ты представляешь себе эту картину?

Я улыбаюсь, прекрасно представляя Ойро такой. Упрямой, в чём-то злой, но готовой отдать всё ради своих.

– Значит, ты пил её кровь и раньше?

– Только тогда. А потом мы опять разругались.

Я фыркаю, во всей истории эта часть самая предсказуемая.

– Воспоминания об этом плотно засели во мне, – продолжает изливать душу Рушан, и я прикусываю язык, боясь, что он вновь замолчит и замкнётся, но тот продолжает, глядя куда-то невидящим взглядом. – Примерно за шесть месяцев до своей смерти она попросила меня о помощи. Ойро никогда ни о чём меня не просила, а тогда по коридору её волокли два демона, которые каким-то образом пробрались во дворец, либо она случайно призвала их и не смогла выгнать. – Он говорит бесцветным голосом, словно это воспоминание и приятное и болезненное одновременно. – Она пыталась их удержать, но демоны тащили её, маленькую, в сторону спальни Самии. Стоило мне это увидеть, как она заплакала. Плакала, но сопротивлялась в попытках оттащить тварей от комнаты подруги. Я никогда не видел её такой напуганной…

Он едва заметно качает головой. И эту историю я не слышал. Похоже, она принадлежит только им двоим.

– Их было всего двое и не такие агрессивные, как сейчас, поэтому мы смогли их отпугнуть. В конце она обняла меня, и впервые я, словно настоящий старший брат, смог её утешить. После этого что-то изменилось, я вновь и вновь хотел почувствовать, что нужен ей.

Киваю, понимая это чувство, и верю, что он не врёт о своей любви, потому что за последние десять минут я увидел на лице Рушана больше эмоций, чем за все последние годы. Теперь мне становится понятнее его закрытость после потери королевы и принцессы много лет назад.

– Когда я увидел, что она вернулась к нам… что она жива. Я понял, что не переживу, если потеряю её ещё раз.

Я медленно выдыхаю, стараясь собраться с мыслями за эти недолгие секунды. Ситуация непростая, но если он откровенно признал, что здесь замешано что-то посильнее обычного желания, то не мне их останавливать. К тому же Ойро взрослая, и такие вещи должна решать только она.

– Если ты так любишь её, то тогда в чём проблема?

Рушан вскакивает, начиная мерить шагами комнату.

– Она же принцесса, а я… кахари, Даян. Полукровка! Меня и в свите-то терпят, потому что король выбрал, а в Зове Назари никто не может усомниться.

Я ещё больше удивлён, впервые слыша, что его это беспокоит.

– И она твоя родная кровь. С детства мы росли как брат и сестра… боюсь представить, как может быть неприятно ей от подобных прикосновений.

– Пойди и спроси её сам.

Друг смотрит на меня так, будто я предложил ему голышом пробежаться по центру Паргады.

– Советчик из тебя дерьмовый, – приходит к выводу Рушан.

– Хочешь, можем ещё и у Самии спросить?

Его лицо и побелевшие пальцы, стискивающие серебряный кубок в руке, подсказывают, что ещё одна шутка, и он швырнёт мне его прямо в голову, даже не обращая внимания на то, что я королевских кровей.

– Ладно, ладно, – я примирительно поднимаю руки.

Подхожу к нему и хватаю за плечи, поворачивая к себе. Он ниже меня на несколько сантиметров, но это не мешает нам смотреть друг другу в глаза.

– Рушан, – уверенно начинаю я, а тот хмуро смотрит мне в лицо, – если бы Ойро не понравилось, думаю, твои кости сейчас бы уже обгладывали её демоны. Это раз. Второе: то, что ты – кахари не волнует никого, а уж тем более Ойро, так что закрой рот на эту тему. Мне лестно, что ты пришёл с таким вопросом ко мне. Не буду скрывать, я думал, что захочу свернуть шею тебе или Анису, если вы попытаетесь пристать к моим сёстрам.

Он терпеливо слушает, а я перевожу дыхание и продолжаю:

– Но когда ты сказал, что она тебе нравится, я почувствовал облегчение. Вряд ли есть вообще кто-то достойнее тебя или Аниса, кому я бы мог доверить счастье близнецов.

– Аниса? – насмешливо переспрашивает кахари.

– Хорошо, с ним я погорячился, – хмыкая, добавляю я и отпускаю плечи друга.

– Спасибо. – Рушан едва слышно говорит это мне в спину, когда я возвращаюсь за стол.

– Я не буду встревать в ваши дела, пока ты или Ойро сами ко мне не придёте. Но если ты ждёшь моего благословения, оно у тебя есть.

На лице кахари появляется такое облегчение, что я не решаюсь больше над ним шутить.

– И, Рушан, – окликаю я друга, хватающегося за дверную ручку. – Ты же не бросил мою сестру где-то одну после того, как поцеловал?

Я так и думал.

Кахари не бледнеет, но в глазах отчётливо появляется понимание его промаха.

– Иди и извинись, – строго приказываю я и продолжаю озадаченно наблюдать, как тихо, с нехарактерной скромностью Рушан выходит из моего кабинета, практически беззвучно прикрывая за собой дверь.

Я понимаю, что тем вечером Рушан и Ойро так и не разобрались в своих отношениях, когда на завтраке меня встречает напряжённая тишина, которую изредка пытаются скрасить Дарен и Анис. Ойро и Рушан тоже временами поддерживают разговор, но их ответы невпопад, они часто переспрашивают вопросы или вообще не слышат, когда к ним кто-то обращается. Они всеми силами стараются не смотреть друг на друга, а я, разрезая ветчину, перевожу взгляд с одного на другого, гадая, насколько они меня возненавидят, если я попытаюсь помочь им наладить отношения.

Может, поручить им двоим какое-нибудь задание? Отправить потренироваться? Запереть в кабинете, пока они со всем не разберутся?

На последней идее я едва встряхиваю головой, отметая её. Запирать их где-либо вместе – плохой вариант. Очень плохой во всех смыслах.

Айла тоже чувствует неладное и вопросительно поглядывает на меня, но я вяло мотаю головой. Если Ойро захочет, она сама поделится со своим близнецом. Ко мне же Рушан пришёл за советом, и его чувства я не стану раскрывать даже сестре. Хотя я бы не отказался от тёплой поддержки Самии, которая в чувствах разбирается лучше и сейчас почему-то опаздывает на завтрак.

Я вскользь наблюдаю, как Рушан сохраняет безразличное лицо, пока Дарен касается руки Ойро несколько раз, чувствуя её рассеянность. В первый раз она вздрагивает, а потом улыбается соседу. Назари немигающим взглядом следит за тем, как сестра в ответ сжимает пальцы друга. Дарен кажется отличным парнем, он мне нравится. Судя по воспоминаниям Ойро, он по характеру неплохо впишется в нашу компанию. К тому же он помогал сестре множество раз в тяжёлые времена. Я до сих пор уверен, что именно его дружба помогла прожить ей годы на Островах относительно счастливо. Хотя я бы всё отдал, чтобы вернуться и забрать эти годы для нас. Ещё я чувствую небывалое облегчение от его присутствия.

В прошлые недели не раз мои мысли возвращались к моменту, когда я бросил друга сестры в Цере. Не знаю, как бы я смог смотреть Ойро в глаза, если бы Клетус убил его после нашего ухода. Поэтому в качестве определённой благодарности я доставил Эола прямо на границу Астары и даже сделал это достаточно сдержано. Его лишь сильно шатало после перемещения, но ужин остался у него в желудке. Каждый раз при встрече с каиданским принцем я не могу решить, что с ним делать и как относиться. Сразу удавить или постараться найти что-то схожее в наших взглядах на политику и решить вместе, как можно сгладить напряжение между нашими странами.

– Завтра у нас день рождения, чем займёмся? – Айла улыбается сестре, а та копирует улыбку первой, задумчиво закусывая губу.

Меня как молния пронзает этот вопрос. Я только надеюсь, что никто не заметил, как эта очевидная новость шокировала меня. Не сказать, что я забыл о празднике, но в последнее время ни одно дело не оканчивалось без непредвиденных последствий, поэтому моя голова была вечно занята другим.

Я усмехаюсь, замечая, как глаза Аниса так же шокированно увеличиваются, и он опускает взгляд в тарелку. Вероятно, не один я перебираю в голове список возможных подарков.

Нашу эмоциональную пытку прерывает моя невеста, которая наконец присоединяется к столу. На ней потрясающее золотое платье. Я откидываюсь на стуле и запрокидываю голову назад, чтобы улыбнуться ей. Самия присаживается рядом с моим стулом, запускает руку мне в волосы и мягко массирует шею, отчего я закрываю глаза, наслаждаясь прикосновением.

– У нас проблемы.

Я слабо мычу, когда она шепчет мне на ухо. Но улыбка всё так же держится на моих губах, а глаза по-прежнему закрыты, потому что смысл слов моё сознание пропускает мимо.

– Даян, проблемы не подождут.

Разочарованно выдыхаю и нехотя открываю глаза, чтобы посмотреть на девушку.

– Давай проведём свадьбу быстрее. Уверен, носи ты сейчас корону, я бы услышал, что у нас были проблемы, но со свойственным тебе изяществом ещё до завтрака ты успела унизить наших врагов и решить все дела.

Самия смеётся и тянет меня из-за стола. Я прощаюсь со всеми и выхожу вместе с невестой. Мы идём по коридору в мой кабинет, я позволяю себе обнять её за талию, притягиваю и вдыхаю аромат её волос. Хоть какое-то удовольствие перед плохими новостями.

– Всё очень плохо?

– Не совсем, но, судя по всему, сегодня нас ожидает непредвиденное путешествие.

У Самии и нескольких наших шпионов, прибывших из Каидана, уходит час, чтобы во всех подробностях изложить ситуацию. Вначале я сомневаюсь, стоит ли делать всё именно сегодня, потому что мы морально измотаны после коронации, а завтра особенный день у сестёр, но моя невеста права. Сегодня – самый подходящий вариант для нашего плана.

Мы вернули Дарена, но я не забыл про план, изложенный Совету – отрывать от Каидана по кусочку. Шпионы нашли одно из мест, где держат илосийцев в Цере. По докладу, их не много, не больше десяти человек. Мы хорошо следим за границами, но контролировать всё невозможно. К тому же не все илосийцы боятся покидать пределы родной страны, некоторые не отказывают себе в путешествиях.

Их местоположение хорошо скрывали у подножия горы, но наконец нам стало известно, где конкретно их содержат. Дар переноса действует достаточно просто. Если хоть раз видел место – то можешь туда перенестись. Кроме того, у нас есть Айла, способная видеть и передавать прошлое, поэтому увидел кто-то один – увидели все.

Мне также доложили о нескольких заключённых в королевской тюрьме – тут нам отлично помогут воспоминания Ойро. А если ещё и Дарен позволит Айле заглянуть в его память, то в каиданском дворце я буду, как у себя дома.

И, как я уже упомянул, – сегодня и вправду идеальный день, потому что Квинтилии ещё долго будут в пути домой, а значит, мы можем провернуть всё без ущерба для мирных жителей Каидана. Наш конфликт – это противостояние Калануа и Квинтилиев, поэтому нет смысла втягивать лишних людей.

Меня тревожит только одна новость, с которой я пока не знаю, что делать. Самия докладывает, что вернулся Элиот Холлан – приёмный сын Мальты, и новости у него неожиданные. Он не нашёл Сесциа. Тех просто нет, дом пуст. После расспросов жителей в Городе Элиот выяснил, что за ними приехали солдаты Каидана. По словам местных, Сесциа никто не тащил, Рой и Лайла сами взошли на корабль в сопровождении воинов и отплыли на север. Эта новость сбивает меня с толку, и я не решаюсь пока рассказывать об этом Ойро, надеясь позже узнать через шпионов, где сейчас её приёмные родители и почему они покинули Острова. Людям в смешанном браке этого никогда не позволяли, но в последнее время Квинтилии делают что хотят и нарушают свои же правила.

Я прошу привести ко мне в кабинет всю семью. Собираю всех, включая нашего нового друга-кахари. Смотрю, что настроение у многих улучшилось, потому что они буквально вваливаются в комнату, и от каждого я слышу в свою сторону весьма наигранное «ваше величество». Хищно улыбаюсь и пока позволяю им шутить насчёт моего нового статуса, решу, как наказать их, попозже. Они рассаживаются по диванам и креслам, а я с удовольствием отмечаю, что здесь стало тесновато. И мне нравится, что нас много.

– Надеюсь, что ни у кого нет важных дел, ведь у нас внеплановое посещение Церы, – растягиваюсь в довольной ухмылке, наблюдая за их удивлёнными лицами, и начинаю рассказывать план.

Дарен не отказывает мне в просьбе показать нам своё прошлое. Он странно смотрит на Ойро, когда Айла протягивает руки, а потом, хоть и с волнением, но берёт вторую сестру за руки.

– Обещаю, я посмотрю лишь с момента, как на тебя поставили метку. Ничего больше, – успокаивает парня Айла, а он ей смущённо улыбается.

После этого она показывает всё, что увидела, мне.

– Ну как? Достаточно, чтобы перенестись в королевскую тюрьму? – нетерпеливо смотрит на меня Рушан.

Я задумчиво тру подбородок.

– Скажу, что благодаря Дарену мы теперь не то что в тюрьму можем перенестись. При желании мы в любой момент и каиданских принцев сможем выдернуть из постелей.

Анис и Рушан довольно улыбаются, Айла и им передает всё, что видела. Я не глупец, чтобы раздавать такие знания всем солдатам. К тому же только мы трое достаточно сильны, чтобы перемещаться множество раз.

– Наш план – закончить всё быстро и незаметно, – наставляю я. – Нам нужно пробраться в два места, поэтому разделимся на две группы и покончим со всем одним ударом. Больше всего людей, которых нужно перенести, в обычной тюрьме у горы, поэтому туда пойдём мы с Анисом. Королевская тюрьма останется на Рушана и Дарена. Ты сможешь? – поворачиваюсь к новому другу.

– Да, Эол не столько позволял мне тренироваться, сколько заставлял это делать, чтобы я был в форме. – Дарен ни секунды не сомневается, и я удовлетворённо киваю.

Я не могу отправить Рушана без прикрытия, Дарен так же владеет переносом на непредвиденный случай и знает тюрьму. К тому же я помню, что возможно там содержится его отец, которого он хочет вытащить. Я даже не вздыхаю, когда Ойро бесцеремонно перебивает меня и говорит, что пойдёт с ними. Я ждал от неё подобного, поэтому отрезаю заготовленным «нет».

– Я хоть немного знаю дворец! – не унимается она.

– Ты не пойдёшь. – Я складываю руки на груди и хмуро смотрю на сестру сверху вниз.

Ойро задумчиво возводит глаза к потолку, и у меня мурашки идут по рукам от неприятного предчувствия, что ей что-то пришло на ум.

– Во сколько лет ты впервые убил каиданца? – она дерзко вскидывает подбородок и, копируя меня, складывает руки на груди.

Этот вопрос настолько неожиданный, что я открываю и закрываю рот. Айла сразу прикрывает глупую улыбку рукой. Вся моя семья задумчиво подсчитывает, кто из нас первый оборвал чью-то жизнь. Нечем гордиться, но и покрыть эту карту я не могу, потому что разбирался с каиданцами в прямом столкновении уже после исчезновения Ойро. А сестра впервые оборвала жизнь человека в двенадцать лет, отбиваясь при нападении.

– Ойро – это стена, брат. Она нас всех уделала, – выносит вердикт Анис. – Ты проиграл.

Сестра, как зверь, чует победу. Она пытается контролировать лицо, но из нас всех у неё это выходит хуже всего, и губы несдержанно расползаются в улыбке.

– Ладно, – скрипя, сдаюсь я. – Пойдёшь с Рушаном и Дареном. Рушан, после совещания найди им броню по размеру и оружие. – Тот кивает, а я продолжаю: – Айла и Самия останутся. На случай раненых приготовьте целителей.

Девушки кивают, и я упираюсь руками в стол, где лежит карта Континента.

– Переносами в основном займусь я. Поэтому, Рушан, когда найдёте всех, кого сможете, приведи их в эту точку на территории Исара. Там же, где мы собирались в прошлый раз. А оттуда я перенесу всех до Илоса. Ваша главная задача – просто тихо зайти и тихо выйти.

После шлифовки плана и обсуждения деталей, что затягивается до полудня, мы расходимся, решая собраться на тренировочном поле ближе к вечеру. Сразу после заката мы отправимся в путь.

Мы на тренировочном поле, на складе с оружием. Солнце почти село, поэтому, несмотря на распахнутую дверь, через которую падают оранжево-красные лучи, в глубине помещения всё равно сумрачно.

Дарен и Рушан уже надели свою кожаную броню, и сейчас мой друг где-то в глубине роется в поисках подходящего ему оружия. А я, не отрываясь, смотрю на Рушана, помогающего мне затягивать наручи. Мой костюм точно такой же, как и у остальных. Плотная, но относительно лёгкая чёрная броня, в самых уязвимых местах вставлены тонкие пластины металла. Вначале было некомфортно, потому что кожа плотно обтягивает тело, но после небольшой разминки я привыкла. Рушан также вкладывает в один из моих высоких сапогов маленький нож, помогает закрепить кинжал на бедре и короткий меч на спине. Не самое любимое мной оружие, но Даян пока не отдавал распоряжения выковать для меня привычные клинки. Вероятно, он решил, что, вернувшись домой, я всегда буду отсиживаться в стороне. Знаю, что придётся ещё не раз спорить на эту тему с братом, но сегодня мне удалось отстоять своё право помочь.

Я всё ещё не могу выкинуть вчерашний вечер из головы. После исчезновения Рушана я едва смогла спуститься вниз по лестнице. Меня шатало от странного желания, а сердце с таким грохотом гоняло кровь, что я не слышала ничего вокруг. Хотела пойти прямо к нему, накричать за то, что он посмел исчезнуть, спросить, почему он это сделал, попросить поцеловать меня ещё раз. Но, спустившись на нужный этаж, сознание, как специально, начало подкидывать противоречивые воспоминания о том, как он улыбается Айле и лишь кивает мне, он танцует со мной, притягивая ближе, а его улыбка вянет в конце мелодии. Вспоминаю, как в первые дни видела, что сестра и Назари пристально смотрят друг другу в глаза на террасе и даже как встретила Рушана в комнате Айлы. Он явно был напуган, что я застала его там. А теперь ещё его исчезновение, когда он понял, что целует меня.

После того как шум в голове стих, а сердце, словно проткнутое иглами, болезненно забилось из-за противоречивых мыслей, я передумала видеться с Рушаном и ушла к себе в комнату. Я трусливо оттягивала встречу с правдой.

Мы оба избегали разговора наедине в течение всего дня, даже когда я пришла немного потренироваться перед походом в Церу, моим партнёром для спарринга стал Дарен. В тот момент Рушан, завидев моё приближение, выбрал в соперники Аниса. Мою рассеянность заметили, кажется, абсолютно все.

– Мне нужно о чём-то знать? – Я сидела на невысокой скамье на краю тренировочного поля, а Дарен взвешивал в руке меч и обронил этот вопрос словно просто так.

– Даже не знаю, – промямлила я, не особо вникая в сказанное другом.

– Можно начать разговор про то, как ты легко западаешь на кахари.

– Что? Нет… я, нет. Глупости. – Я мимолётно взглянула на тренировочное поле в тщетных попытках подобрать ответ.

– Заметь, я даже не назвал имя Рушана, а ты уже посмотрела в его сторону.

Я бросила хмурый взгляд на друга. Пора перестать удивляться, что он играет словами под стать Айле и так же неплохо меня читает.

– Да брось, подруга, между тобой и Рушаном стоит только сухой хворост кинуть, и мы все поджаримся в этом пламени. – Он усмехнулся, сел рядом и приобнял меня за плечи.

– Только я одна этого не вижу? – Я сникла и привалилась к другу, радуясь, что можно хоть с кем-то обсудить ситуацию.

– Конечно, не видишь. Потому что ты уже полыхаешь в этом костре, и мне больно на это смотреть.

– А между нами такое было? – Я не успела одёрнуть себя и задала этот неловкий вопрос.

Он молчал, аккуратно поглаживая моё плечо. Дарен всерьёз задумался над ответом.

– Было, но не с нами, – пришёл к выводу он. – Тогда ты была Ойро Сесциа, а сейчас ты Ойро Калануа. Рядом с тобой теперь я чувствую себя по-другому. Тогда мне хотелось тебя опекать, а сейчас это именно я постоянно нуждаюсь в твоей защите, – он печально улыбнулся, поднимая песок носком ботинка.

Он прав, но уверена, что дело не только в моей фамилии, но и в нём самом. Ему пришлось пережить смерть матери одному в камере, пройти пытки, и ещё Эол со своим контролем.

– И что мне теперь делать? Ты вроде профессионал в отношениях, – вновь перевела я тему.

– Я сгожусь, если ты хочешь его позлить, но, скорее всего, потом тебе придётся лечить мою сломанную челюсть, – незамедлительно ответил Дарен.

– Рушан не станет тебя бить, – отмахнулась я.

– Уверена? – Я подняла голову, встречаясь с серьёзным взглядом ореховых глаз. – Я бы ударил, если бы раньше при мне кто-то попытался тебя поцеловать.

Сейчас я закусываю губы, вспоминая те слова друга и наблюдая, как Рушан молча помогает мне. Стараюсь не показывать волнения и думать о чём угодно, только не о его руках.

– Держись меня и Дарена, никуда от нас не отходи, поняла? – Его голос спокоен, но на меня он не смотрит.

– Поняла.

– Если ты что-то задумала, лучше признайся сразу и не ставь наши жизни под угрозу.

Я молчу. Его слова ранят, он ждёт от меня какого-то подвоха, но в то же время он прав. Я не рассказала, почему хочу пойти.

– Помоги забрать служанок. Энис, Хану и Мэй. Они были добры ко мне. И я не знаю, как плохо с ними обошлись, обнаружив моё исчезновение.

Рушан поднимает взгляд. Я тихо сглатываю, потому что его молчание в эти мгновения пугает меня даже больше, чем десяток демонов. Там я хотя бы могу сконцентрироваться.

– Хорошо. Мы заберём их, если ты максимально подробно опишешь место, где они могут быть.

Я напряжённо киваю, а он смотрит на мои губы и не замечает, что его руки опять замирают на моей талии. Он немного согнулся, чтобы проверить, крепко ли держится кинжал на моём бедре. Я пользуюсь моментом, сама приближаюсь к его лицу и дарю Рушану невесомый поцелуй, как он мне когда-то перед проверкой лучников. Делаю всё быстро и тут же отступаю, чтобы не переступать черту, которую он вчера провёл между нами.

– Тебе на удачу, – отвечаю я на его немой вопрос.

Назари насмешливо улыбается и пытается вновь поправить и так прекрасно затянутые ремни.

– Ты же понимаешь, что тогда я немного приврал?

Он замечает, что я не понимаю, и продолжает:

– Ни я, ни Анис никогда не целовали Самию или Айлу в губы ради удачи. Только в щёку или руку.

– Тогда почему ты…

– Потому что хотел, – серьёзно перебивает он меня.

Я молчу, разглядывая, как он старается избегать моего взгляда, продолжая поправлять броню, хотя она уже на месте, закреплена и готова. Но я и сама не хочу, чтобы он заканчивал.

– А сейчас хочешь?

Рушан вновь смотрит на меня, в его завораживающих глазах столько эмоций, которых я никогда раньше в них не видела. Я чувствую, как его руки обхватывают мою талию и тянут меня к нему, но не уверена, что он сам осознаёт, что делает. Он раскрывает губы, хочет ответить, но нас прерывает Дарен, случайно роняющий несколько мечей вдалеке. Назари моргает и сразу отстраняется. Мой друг возвращается с выбранным оружием, его излюбленным немного изогнутым мечом, и бросает на меня вопросительный взгляд, замечая, что мы с Рушаном держимся на приличном расстоянии и не разговариваем.

Вместе мы выходим на тренировочное поле, по которому нам навстречу как раз идут Даян и Анис. Последний на плече тащит огромный холщовый мешок. Судя по виду, он почти полный и достаточно тяжёлый, но Анис идёт расслабленно, словно ничего там и нет. От моих попыток узнать, что в нём, он только отмахивается. У них такая же броня, а волосы Даяна завязаны в хвост на затылке. Никто не шутит и не улыбается.

– Ойро, если поранишься, я тебя королевским указом на месяц под домашний арест отправлю, – бросает он мне прежде, чем все мы надеваем плотные чёрные маски, закрывающие шею, горло и нижнюю часть лица. Это вроде и звучит как шутка, но оставляет странное впечатление, потому что взгляд брата жёсткий, а серые глаза сверкают недобро, точно так же, как тогда в Цере.

Даян переносит нас достаточно быстро. Прыжков за семь до границ Церы. Руки моментально мёрзнут под ледяным ветром северной страны. Когда я была здесь в прошлый раз, снег выпадал, но держался максимум ночь, сейчас же земля полностью укрыта белоснежным покрывалом. На этом же месте мы встретимся вновь через некоторое время, а пока расходимся. Брат с Анисом исчезают. Рушан берёт меня и Дарена за руки, и после нескольких перемещений мы оказываемся во дворце.

На территории врага Рушан не наш друг, а генерал нашей армии, поэтому мы без лишних вопросов делаем всё, что он говорит. Он переносит нас прямо на узкую потайную лестницу, которая через несколько поворотов ведёт на кухню. Он правильно понял, о каком месте я говорила, а Дарен, к счастью, бывал здесь с Эолом, так как принц иногда видится с Энис.

– Вначале заберём служанок. Это сделаешь ты, принцесса, без лишнего шума. Приведи их сюда. Не вернёшься в течение пяти минут, я сам за тобой пойду, – предупреждает Рушан.

Я киваю и выскальзываю на кухню – здесь тихо и никого нет. В Цере обычно вся жизнь протекает до захода солнца, словно наследники света не большие любители темноты – времени, когда Паргада, наоборот, расцветает. Во дворце уже закончили ужин, поэтому это идеальное время для нашего плана. Пара горящих на столе свечей едва ли разгоняют мрак. Я сворачиваю в знакомый узкий коридор, ведущий в комнаты отдыха для слуг, там же рядом находятся спальные комнаты. Тяжело сглатывая, давлю в себе страх, что шевелится в груди из-за этого места. Напоминаю себе, что я больше не пленница, что у меня есть семья и два любимых человека недалеко, готовые вытащить меня отсюда в любое мгновение. Я постоянно повторяю себе это, подходя ближе к двери. Слышу тихие голоса и на несколько секунд замираю, стараясь узнать, кто находится по ту сторону. К моему редкому везению, все три голоса мне знакомы, и я тихо приоткрываю дверь.

Моментально оглядываю скромное помещение, слабо освещённое несколькими свечами.

– Какого чёрта?! – как всегда по-доброму встречает меня Мэй, я бросаюсь вперёд и рукой зажимаю рот Хане прежде, чем она успевает закричать.

– Тише ты, это я, Ойро, – я стягиваю маску.

Лицо Энис бледнеет и вытягивается при виде моей брони и оружия.

– Что произошло, Ойро? Что с твоими глазами! Я думала, что ты погибла в той темноте. – Энис предусмотрительно говорит тихо.

– У меня нет времени объяснять, но я могу вас вытащить отсюда. Прямо сейчас пойдёмте со мной, – я убеждаюсь, что Хана не собирается звать на помощь, и отпускаю её. – Вы отправитесь со мной в Илос, а потом можете остаться или уйти куда хотите.

Они едва мне верят.

– Никуда я не пойду, тем более в Илос! – упирается Мэй, но бормочет шёпотом.

– Подумай о сестре, в Илосе безопасно.

– Да кто ты такая, чтобы знать?!

– Мэй, – пытается успокоить сестру Хана.

– Не хочешь идти, тогда оставайся! Пойдут Энис и Хана. – Я бросаю быстрый взгляд на молчаливую исарийку, надеясь, что она вступится и утихомирит Мэй.

– Хана тем более с тобой не пойдёт! – Мэй хватает сестру за руку и загораживает собой.

– У меня нет времени вас убеждать, но думаете, я бы стала возвращаться, просто чтобы прогуляться по замку людей, которые пытали меня и моих любимых?! – Я потихоньку раздражаюсь, не имея времени на препирательства. Рушан доверился мне и согласился помочь, несмотря на приказы Даяна. Энис принимает решение быстрее всех, верно оценивая ситуацию, она толкает сестёр-теялиек ко мне.

– Забери их отсюда! Уходите скорее.

Мэй хочет возразить старшей, но захлопывает рот, встречая хмурый взгляд Энис. Исарийка вновь настаивает, и Мэй нехотя, но покорно встаёт поближе.

– Пошли с нами, Энис, – тянет Хана исарийку за руки, но та сразу упирается.

– Нет. Я не могу.

– Всё ты можешь! – шепчу я, чувствуя, как утекает время.

– Нет, я здесь давно. Всю жизнь забочусь о принце Эоле, и он мне отчасти как сын, особенно после смерти королевы. Я не могу уйти, Ойро. Но ты забери девочек. Вытащи их отсюда. И… спасибо.

Она тепло мне улыбается, а я киваю, понимая, что не могу больше упрашивать. Хватаю Мэй и Хану за руки и тихо тащу за собой. Они немного пугаются, увидев хмурого Назари, но Дарена Хана вспоминает быстро, и девушки немного расслабляются.

– Сможешь перенести их? – прямо спрашивает Дарена Рушан.

– Расстояние здесь примерно, как тогда от Паргады, а Эол доказал, что я на такое способен. Сейчас я могу сконцентрироваться, а не тянуть неожиданно двоих вместо одного. Но я не смогу вернуться, чтобы вам помочь, без подпитки Эола подобное мне по силам лишь раз.

Рушан задумчиво кивает, прикидывая расстояние. Я мало понимаю, как работает прыжок, осознаю только, что Дарен упоминает момент, когда Айла, ухватившись в последний момент, стала третьей, отчего перенос тогда чуть не убил её и моего друга.

– Тогда оставайся там. И если Даян прибудет раньше и будет зол, скажи, что всё под контролем. Если мы опоздаем, то ненадолго.

Дарен кивает и протягивает руки сестрам-теялийкам. Они нерешительно смотрят на меня, даже Мэй растеряла былую упертость.

– Всё хорошо, нам нужно ещё кое-кого вытащить. Это не больно, просто будет немного подташнивать, – мягко убеждаю я их.

Друг пользуется моментом, хватает их обеих за руки и исчезает, забирая девушек с собой.

– Не трать Дар, – говорю я, когда кахари тянет ко мне руки, – отсюда по туннелям мы сможем добраться до тюрьмы. Неизвестно, скольких тебе нужно будет перенести.

Мгновение он сомневается, но понимает, что всё-таки слабее Даяна, поэтому благоразумно соглашается. Мы двигаемся тихо и быстро, сейчас всё отчётливо всплывает в памяти, словно я только вчера была здесь. Больше всего я нервничаю в коридорах, но теперь могу контролировать тьму и разгонять свет, так, чтобы мы спокойно перемещались по теням. Лишь один раз не замечаю звук шагов, тогда Рушан резко тянет меня за гобелен, прижимая своим телом к стене, и прикрывает нашу нишу плотной тенью. Он зажимает мне рот ладонью, но чувствует, как меня потряхивает от внезапного напряжения. Четверо стражников проходят мимо, обсуждая возвращение своих правителей, а Назари мягко касается моих губ пальцами, отчего я моментально прекращаю дрожать, концентрируясь на этой ласке. Забываю, что один неверный вздох, и нам может не поздоровиться. Нужно закончить всё как можно более незаметно.

Шаги стихают, Назари хватает меня за руку и выдёргивает из укрытия. Мы двигаемся дальше. Остаётся пройти один поворот, и мы вновь уйдём в секретный коридор, который упрётся прямо в тюрьму. Однако здесь удача меня подводит.

Я иду первой вдоль стены, и стоит мне завернуть за угол, как дверь передо мной распахивается, а я врезаюсь в каиданского солдата. Не успеваю отскочить, как он выхватывает кинжал и, грубо хватая меня за плечо, притягивает к себе, подставляя лезвие прямо к горлу. Слышу, как позади Назари с тихим звоном обнажает меч, готовый атаковать, но не может, потому что одно движение – и мне перережут горло. При такой ране даже мой Дар исцеления не справится.

– Отпусти её. – Голос Рушана тихий, но сочится угрозой. Он ещё надеется, что мы разберёмся с врагом, не поднимая шума.

– Кто вы такие?

Я несколько раз моргаю, слыша знакомый голос, узнаю блеск голубых глаз, которыми он сверлит кахари за моей спиной. Я перевожу взгляд на тонкий шрам под его глазом и уродливый на шее. Все мысли путаются, потому что его здесь быть не должно.

– Рой? – с трудом выдыхаю, потому что лезвие слишком сильно давит на горло.

Приёмный отец недоверчиво смотрит на меня, притягивает чуть ближе, и медленно его глаза расширяются от ужаса.

– Ойро? Что, чёрт возьми…

Мужчина незамедлительно убирает кинжал от моей шеи и отступает на шаг, теперь страшась своего поступка. Рушан тотчас оттаскивает меня к себе, не опуская оружия. Я быстро оглядываю Роя. Это и вправду он. Седые волосы аккуратно расчёсаны и лежат на плечах, а борода подстрижена и короче, чем в период, когда мы виделись в последний раз. На нём чёрно-серая форма Каидана, в которой он выглядит крупнее, чем я запомнила. На нагруднике тот же, как и у всех, символ солнца. С плеч почти до самого пола стелется красный с золотом плащ, а на боку весит каиданский меч.

– Рушан, это точно Рой. Убери оружие, – хватаю друга за руку, удерживая от атаки.

Назари удивлён, как и мы. Меч он опускает, но не убирает. Рой оглядывается по сторонам и бесцеремонно впихивает нас в небольшой кабинет, из которого только что вышел. Мы стягиваем маски, а мужчина тихо прикрывает дверь. Здесь горят несколько свечей, поэтому нам легче друг друга видеть. Рой подходит, вначале с сомнением осматривает меня, но потом крепко обнимает, а я стискиваю его в ответ. Рушан напрягается, но ничего не говорит.

– Что произошло, малышка? Почему ты здесь? Мы столько жутких новостей слышали про кахари и илосийку, которые упали в Теневой залив. Лайла была разбита, боясь, что это вы. Где Дарен? Почему вы не в Илосе? И кто это, чёрт возьми? – взмахивает он рукой в сторону Рушана, даже пытается загородить меня, защищая от члена моей же свиты. Из-за этого кахари теряет дар речи.

– Рой, послушай меня. У нас мало времени, – тяну я к себе каиданца. – Это – Рушан. Он мой Назари.

– Назари?

– Я нашла свою семью. Моя фамилия Калануа. Даян Калануа – мой кровный брат, а Айла Калануа – сестра. А Назари…

– Калануа? Король Даян твой брат? – Он сбит с толку и немигающим взглядом смотрит на кахари. – Назари… свита королевской семьи Илоса.

Я даю ему минуту подумать. Рой внимательно разглядывает моё лицо, поглаживая щёку, и вновь переводит хмурый взгляд на Рушана.

– Какого чёрта вы не в Илосе тогда? Чем ты думал, Назари, приведя её сюда?! Ваше дело защищать её! Небеса! Чем думал твой брат, отправляя принцессу в замок Каидана! – Рой, как настоящий отец, начинает отчитывать Рушана, рассерженно глядя на молодого человека, словно на своего подчинённого, который отвратительно выполнил задание. А кахари под действием привычной выучки выпрямляется, но не может вымолвить и слова, чувствуя абсурд ситуации.

– Уходите отсюда, пока вас не поймали! – Он подталкивает меня обратно к Рушану, но я хватаю его за руку.

– Что ты здесь делаешь, Рой? Где Лайла? Почему вы не на Островах?

– Каиданцы пришли в наш дом несколько недель назад. Рассказали о нападении на дворец во время неудачной свадьбы. Одного из генералов убили, поэтому Клетус решил меня помиловать и призвал обратно ко двору на осободившуюся должность, – говоря последнее, Рой морщится от своих же слов. – Я надеялся, что он не знал, что я остался жив, думал, что никто не знает, где меня искать, кроме нескольких верных друзей, но я ошибся. Однако его помилование лишь звучало как приглашение. На деле они пригрозили, что с Лайлой может что-то случиться. У меня не было выбора, Ойро. Пришлось вернуться, хотя я надеялся никогда больше не встречать короля Каидана. Сейчас Лайла в порядке, не беспокойся. Я обо всём позабочусь, а тебе лучше вернуться домой.

– Это я убила того генерала… – Не знаю почему, но хочу, чтобы мой приёмный отец знал. Знал, что со мной произошло и как я оказалась на Островах.

Я рассказываю ему историю вкратце. Оставляя самое главное. То, как Каидан напал на меня и королеву Сарир, как они убили Дария и её. Как мне чудом удалось уйти. Рассказываю и о том, что старший принц Демьян, вероятно, был там, может, и не участвовал в бойне, но смотрел. Рой гладит меня по волосам с огромной виной в голубых глазах.

– Я не знал, что всё дойдёт до этого. Не верил, что он всё-таки решится, – горько признаётся приёмный отец, а я непонимающе склоняю голову набок. – Когда я служил при дворе, всё было хорошо, пока не умерла Виола Квинтилий. После этого Клетус стал строить планы нападения на Сарир и Илос, ничего не объясняя, он говорил, что она убила его любимую жену и нашу королеву. Вначале я верил ему, потому что он был убит горем, как и мы все. Нам необходимо было кого-то обвинить в нашей трагедии. Проходили годы, а Клетус всё не мог успокоиться. Его план становился всё хуже и реалистичнее. Он говорил о том, чтобы отобрать Дар, потому что Сарир была его не достойна. В какой-то момент я не выдержал…

Он останавливается, чтобы вдохнуть и немного подумать, подбирая нужные слова. Мы с Рушаном его не торопим и внимательно слушаем.

– Я встретил Лайлу тогда и не мог больше слушать бредовый план короля о том, чтобы напасть на женщину исподтишка. Я решил уйти. Но как можно уйти от двора, зная так много? Они, конечно, пытались меня убить, – он едва касается пальцами жуткого шрама сбоку шеи, и теперь мне всё становится понятно. – Лайла спасла меня своими знаниями о целительстве, мы бежали на Острова. Оказывается, позже Клетус узнал, что я выжил, но так как я ничего не рассказал, он оставил меня в покое. Вероятно, ему понравилась моя преданность, несмотря на всё, я продолжил хранить его секреты. Именно из-за этого он пожелал вернуть меня ко двору. Если б я знал, дочка, что он это сделает, если б я знал…

Он горько выплёвывает эти слова с болью пополам. Я знаю Роя, он благородный человек, и верю ему, поэтому сжимаю его мозолистую ладонь в немой поддержке.

– Пошли с нами, Рой. Мы заберём Лайлу. Идём ко мне домой. – Я умоляюще смотрю на него, а он растягивает губы в виноватой улыбке.

– Нет, Ойро. Здесь у меня ещё есть дела. И хватит переживать о нас! Всё будет хорошо. Теперь я знаю, где тебя найти. А когда разберусь с делами, мы обязательно встретимся.

Рой вновь подбирается, взгляд становится жёстче, и из родителя он опять превращается в генерала.

– Выполняй свою работу, Назари, чтобы с её головы и волос не упал. Забери Ойро сейчас же и передай королю Даяну, чтобы больше не смел пускать её сюда! – строго говорит он.

Рушан кивает, оттаскивая меня к себе.

– Хорошо, но пока мы не закончили. Нам нужны заключённые илосийцы, – спокойно отвечает мой друг.

Рой ругается сквозь зубы, реагируя на нашу упёртость.

– Вы вдвоём собирались напасть на королевскую тюрьму?

– Нас было трое, но Дарену пришлось уйти, – объясняю я.

– Здесь ещё и мальчишка Отеро был?! Что за юнцы пошли, ни в чём меры не знают! – сокрушается Рой, оглядывая кабинет. – Хорошо. Я вам помогу и отвлеку стражу. Как услышите крики в коридоре – отправляйтесь в тюрьму, там всего два илосийца и Алан Отеро. Я как раз думал, как его оттуда вытащить. Возьми ключи, это ускорит ваше дело.

Он протягивает мне связку и идёт к выходу. Распахивает двери и, прежде чем выйти, вновь оборачивается:

– Но ради Каида и Илоса, будьте аккуратнее!

После того как дверь закрывается, комната погружается в тишину. Неловко переминаясь с ноги на ногу, я виновато смотрю на один раз громко вздыхающего Назари.

– Полдела уже сделано. Твой приёмный отец и по совместительству новый генерал Каидана уже меня отчитал. Осталось выслушать выговор от твоего брата и нашего короля, потому что мы уже сильно опаздываем.

Мы впервые за день так надолго остаёмся одни, я чувствую небывалую неловкость. В другое время мы бы обсудили что-то или начали задевать друг друга, но в итоге просто молчим. Рушан устало присаживается на край стола. Я хочу подойти к нему, даже делаю один неловкий шаг, но останавливаю себя, боясь, что сейчас не лучший момент для этого.

Рой действует быстро. Проходит не больше пяти минут, как за дверью раздаётся топот ног и крики. Мы выжидаем ещё тридцать секунд, надеваем маски, а потом кахари обхватывает мою ладонь, спрашивая, готова ли я. Утвердительно киваю, и он переносит нас в уже знакомое помещение тюрьмы, больше похожее на пещеру. Ботинки касаются утоптанного, немного влажного песка, я вспоминаю, что мы и вправду находимся в чреве горы. Оглядываюсь, не зная, в какой части тюрьмы мы оказались, здесь всё выглядит одинаково. Широкие коридоры, которые когда-то давно были грубо выдолблены в сером камне. Даже вижу выбоины от того, где кирка ударяла в стену и потолок. Потолки невысокие и полукруглые, а половина этих коридоров лишь с одной стороны отведена под небольшие камеры, отделённые каменными стенами и металлическими решётками с замком. С другой стороны по стене тянутся зажжённые факелы, окрашивающие часть помещения в тёплые оранжевые оттенки. Но настоящего тепла они не дают, здесь сыро, холодно и пахнет плесенью.

В округе тишина, охранников не видно. Возможно, Рою удалось отвлечь всех, но Рушан всё равно вытаскивает меч и ведёт меня вперёд, чтобы я не мешкала. Он видел воспоминания Дарена, поэтому лучше меня знает, в какую сторону идти. Мы проверяем все клетки, но редко встречаем заключённых. В основном они без сознания или уже спят. Только через несколько минут натыкаемся на двух илосийцев – молодого парня и девушку. Выглядят они неважно, истощены, но, кроме заживающих ссадин и синяков, серьёзных ран на них нет. Они цепляются руками за прутья и смотрят на нас с надеждой, когда я пытаюсь подобрать ключ от их двери. Руки немного трясутся, но я стараюсь всё делать как можно быстрей и благодарна, что илосийцы не шумят. Пятый ключ подходит, я морщусь от скрипа, открывая их клетку. Рушан приказывает им двигаться тихо и не отставать. Теперь вчетвером мы двигаемся дальше, один раз сворачиваем в левый коридор, проверяем его до тупика, возвращаемся и поворачиваем направо. Илосийцы начинают нервничать, слыша громкие звуки где-то вдалеке, я тоже часто оборачиваюсь, но Рушан тащит нас дальше. В этом коридоре в предпоследней камере мы наконец находим Алана. Он выглядит хорошо, но с тёмными кругами под глазами. Он немного похудел. К счастью, ран на его теле я не нахожу. Подбирая ключ к камере, рассказываю ему, что Дарен у нас и всё будет хорошо.

Исходя из слов Роя, мы нашли всех и можем уходить, но стоит мне повернуть правильно подобранный ключ в замке, как из-за угла к нам выворачивают четверо охранников. Мы слишком задержались. Нам некуда бежать, позади тупик, а перенести нас Рушан не может, пока не разберёмся с появившимися солдатами.

Илосийцы жмутся к стене, Назари выходит вперёд, чтобы встретить противников, я даже не успеваю начать переживать, как он с лёгкостью уходит от меча первого каиданца и обезоруживает второго, выбивая тяжёлый меч из руки. Он действует быстро и точно, подобно воде уклоняется от атак противников. В этом узком коридоре я буду скорее мешать, но на всякий случай вытаскиваю меч, чтобы прикрыть безоружных, которые сейчас все за моей спиной. Кахари легко ломает следующему противнику руку, и тот стонет, выпуская своё оружие. Но на подмогу приходят ещё трое. Хоть Назари и бросает на меня предупреждающий взгляд, но я вмешиваюсь и отражаю предназначающееся другу лезвие. Рушан благодарит меня смешком, колющим ударом в подмышку ранит противника, а меня обхватывает свободной рукой за плечи, чтобы вновь отодвинуть назад.

Без моей помощи он справляется с оставшимися двумя. Я решаю, что поединок почти закончен, пока не чувствую странную тяжесть в груди. Словно кто-то сжимает мне лёгкие, не давая сделать полноценный вдох. Тени опять хотят что-то подсказать, меняют направление и тянутся к моему Назари по полу и стенам.

Сердце пропускает удар, со мной уже было подобное плохое предчувствие перед смертью мамы Дарена. Замечаю едва заметный силуэт плеча и торса, который из-за теней обретает форму. Дар отражения света. Я только угадываю, что солдат поднимает руку с мечом, чтобы обрушить его на спину Рушана. Выдёргиваю свой кинжал и бросаю в силуэт, молясь, что мне не показалось, иначе я попаду в своего же друга.

Из груди вырывается вздох, кинжал попадает солдату в бок, но отскакивает от его металлического нагрудника. Однако этого достаточно, чтобы каиданец потерял концентрацию. Назари замечает врага и успевает увернуться от лезвия. Он остаётся жив, но теперь на плече Рушана почти до локтя имеется кровоточащий порез. Кожаная броня защитила его грудь. Я подскакиваю к каиданцу сзади, поднимаю кинжал и вгоняю противнику в бедро, отчего он падает на одно колено. Рушан заканчивает дело, вырубая солдата ударом в челюсть.

Поединок окончен, я почти ничего не сделала, но к горлу подкатывает тошнота от затхлого запаха темницы и крови. Меня запоздало нагоняет страх от мысли, что если бы не тени, то мой друг был бы в лучшем случае серьёзно ранен, в худшем остался бы без головы. Мои удары сердца такие быстрые, что голова идёт кругом. Я торопливо забираю свой кинжал, прежде чем Рушан хватает меня за руку, подтаскивает к остальным и переносит нас всех. Я стискиваю его ладонь так крепко, как могу, боясь потерять.

Когда мы появляемся в намеченной точке в Исаре, всё остальные уже там. Кровь всё ещё глухо бьётся у меня в затылке, а после переноса к этому добавляется головокружение. Глазами нахожу Дарена, тот выглядит усталым, губы неестественно бледные, но он на ногах, а значит, в порядке. Перенос двоих на такое длинное расстояние всё-таки сказывается на нём не лучшим образом. Дарен помогает поддержать шатающегося отца. Алана тошнит после таких резких прыжков. Другие освобождённые заботятся об илосийцах, которых мы нашли в королевской тюрьме. Рушан, несмотря на кровоточащую рану, не отпускает и почти до боли сжимает мою руку в ответ.

– Это ты называешь «ненадолго задержимся»?! – рявкает на Рушана Даян, но моментально успокаивается, замечая плечо друга, а потом быстро оглядывает меня.

– Я в порядке, Ойро тоже. Просто неожиданные неприятности, – спокойно отвечает Рушан. Он готов принять выговор от своего короля, потому что сам принял решение помочь мне со служанками, ослушавшись приказа.

– Хорошо, – сердито, но уже без былой тревоги соглашается Даян. – Расскажешь мне всё позже. Тогда пора уходить.

Даян собирает всех, объясняет, чтобы все взялись за руки, иначе останутся здесь, и переносит нас домой. Это вновь занимает не один прыжок, но я просто закрываю глаза, цепляясь за Рушана, который не выпускает моей ладони.

Брат переносит нас на тренировочное поле, где Айла и Самия уже подготовили пространство, зажгли факелы и позвали целителей. Здесь все знают, что делать. Чётко отделяют раненых от истощённых, одним дают необходимую воду, а другим еду или тёплые накидки – какое-то время им пришлось прождать на холоде в Исаре.

Самия подходит к нам, пытается уговорить Рушана заняться раной, но он отмахивается, показывая рукой на бывших пленников, нуждающихся в помощи. Девушка временно уступает, но грозится ещё вернуться к этому разговору. Я с трудом отцепляю от руки Назари свои пальцы, они кажутся деревянными и побелели от напряжения. Меня шатает, и не получается ни на чём сконцентрировать взгляд. Вначале я остаюсь рядом, желая заступиться за друга, если Даян захочет ему высказать за нашу выходку, но брат терпеливо слушает отчёт Рушана, включающий историю Роя и наше столкновение с солдатами в тюрьме. Ближе к концу рассказа Айла отводит меня в сторону, протягивая небольшой стакан. Я решаю, что это вода, и делаю несколько больших глотков, но начинаю кашлять из-за обжигающего мне горло крепкого алкоголя.

– Тебе получше? – Она несколько раз бьёт меня по спине, забирая стакан.

– Что это за ужас? – морщусь я, пытаясь избавиться от привкуса.

– Теялийское вино. Более крепкое, чем обычное, но прозрачное, как вода, – виновато улыбается она и протягивает кубок с апельсиновым соком, который я жадно выпиваю. – По твоему лицу я решила, что тебе нужно немного. Что произошло?

– Там был каиданец, отражающий свет, он почти убил Рушана. Я едва успела помочь, – стараюсь говорить без лишних эмоций, не хочу, чтобы сестра заметила, насколько этот момент меня напугал.

Айла молча смотрит на кахари, продолжая поглаживать меня по спине.

– Иди, отдохни, Ойро. Всё хорошо. Ты дома. Тебя довести до комнаты?

Сестра бегло меня осматривает, теперь я замечаю кровь на своих руках и броне. Я стыдливо прячу ладони от Айлы.

– Нет, я сама, – отвечаю я, и сестру этот ответ удовлетворяет.

Быстро проверяю Аниса, Дарена, Мэй и Хану. Самия обещает обо всём позаботиться и выпроваживает меня с поля в сторону входа во дворец. Теялийское вино меня немного расслабляет, и я неуверенно плетусь в свою комнату. А там радуюсь возможности принять ванную. Лежу в воде, с неприятным замешательством стирая с себя пот, грязь и кровь каиданца. При мысли о ране Рушана по спине проходит неприятная дрожь, я тру кожу мочалкой сильнее, пытаясь стереть воспоминания вместе с грязью.

У меня уходит час на всё, и к моменту, когда я с трудом натягиваю самое простое ночное платье и накидываю длинный домашний халат, моё сознание избавляется от когтей страха. Остаётся лёгкая слабость от алкоголя в крови. Я чувствую себя лучше, и спать мне совсем не хочется. Расчесав уже подсыхающие волосы, я выхожу в коридор, прохожу до ближайшего балкона и выглядываю наружу, чтобы узнать, продолжают ли друзья помогать раненым. Но там уже почти никого нет. Слуги тушат оставшиеся факелы, а солдаты помогают целителям уносить их принадлежности. Скорее всего, они уже расположили спасённых илосийцев где-то во дворце или поблизости.

Запоздало понимаю, что через пару часов наступит наш с Айлой день рождения. Вдыхаю холодный ночной воздух, наслаждаясь тишиной во дворце. Сегодня спокойнее, чем обычно, потому что все устали, перенервничали и, скорее всего, спят либо готовятся к отдыху. Зная упрямство Рушана, хочу проверить, перевязал ли он рану или сбежал от Самии быстрее, чем она успела им заняться. Мягким шагом бегу до его комнаты и теперь не мнусь слишком долго, но приоткрываю дверь тихо. В этот раз хозяин покоев здесь, стоит в центре комнаты спиной к двери, а моё присутствие замечает, лишь когда я со слабым щелчком закрываю за собой дверь.

Прямо на полу, в углу валяется наспех брошенная броня, её ещё предстоит почистить и починить. Рушан тоже успел принять ванну, он поворачивается ко мне с растерянностью на лице, босой, в лёгких домашних штанах, а его рубашка полностью расстёгнута, отчего мой взгляд дольше, чем нужно, застревает на мышцах его торса. Я стараюсь игнорировать его едва влажные волосы, рассыпанные по плечам, и встречаюсь с серыми глазами.

– Принцесса? – Он держит серебряный кубок в руке, и я не знаю, пьёт он воду или Айла тоже предложила ему теялийского вина.

– Ты перевязал рану?

Назари не отвечает, а я разглядываю старый, уже жёлто-фиолетовый, но крупный синяк в районе ребер. Скорее всего, Рушан получил его на одной из тренировок.

– Перевязал.

– Покажи.

Он удивлённо поднимает бровь, а губы трогает вымученная улыбка.

– А если я солгал?

Я подхожу ближе. Встаю напротив и опираюсь поясницей о маленький металлический столик, потому что на диване сложено уже почищенное оружие и присесть там негде.

– Тогда капну тебе своей крови в воду или вино. Смотря что ты пьёшь. Или, если хочешь, можешь слизать прямо с пальца, – я знаю, что принцессе, наверное, такое не стоит говорить своему Назари, но провоцировать друг друга – это наш обычный способ общения.

– Я пью вино. – Он делает вид, что не слышит мою последнюю фразу.

Молча жду, пока Рушан ставит кубок рядом со мной и начинает снимать шёлковую рубашку. Перевожу взгляд с его глаз на тело, только когда он небрежно кидает предмет одежды на соседний стул. Наполовину раздетый, он остаётся стоять в метре от меня. Мне трудно игнорировать широкие плечи, крепкие мышцы рук, стоит просто захотеть, и я смогу коснуться его рельефной груди. Но теперь, впервые увидев его без рубашки, я могу рассмотреть длинный, хоть и аккуратный шрам, тянущийся от локтя до кисти на левой руке. Шрам на рёбрах под грудью, и ещё небольшой под ключицей справа. Отметины, оставшиеся от ран, которые он не пожелал залечить кровью целителей. Свежую рану он промыл, но не перевязал. Я критично осматриваю порез, понимая, что его бы не мешало зашить.

– Значит, всё-таки соврал, – киваю я, не удивлённая этим.

Нахожу короткий кинжал на ближайшем стуле. Вытаскиваю из ножен, надрезаю указательный палец и уже собираюсь выдавить кровь в вино, как Рушан перехватывает мою руку. Он сам подходит ближе, наклоняется и слизывает кровь, стекающую по пальцу. После его языка я чувствую мягкие губы, замирающие на моей ране, из-за чего ту начинает пощипывать.

По телу проходит такая сильная волна дрожи, что Рушан прекрасно это замечает. Он лишь немного отстраняется, наблюдая за тем, как заживает мой порез, а я смотрю на его тело. Как тает синяк на рёбрах и медленно стягивается рана на плече, однако старые шрамы уже никуда не исчезают. Напряжение между нами почти осязаемо растёт, и я уверена, что кахари тоже это чувствует. Он смотрит на мои губы, которые я не вовремя облизываю, нервничая. Перевожу взгляд на крепкую грудь и, не сдерживаясь, касаюсь пальцами кожи на его животе. Теперь вздрагивает Назари, а его мышцы сокращаются от моего прикосновения. Я смелею и кладу всю ладонь, а Рушан подаётся вперёд, подходит вплотную и упирается руками в столик по краям от меня.

– Уходи, Ойро, – шепчет он мне в шею. – Уходи в свою комнату и запри дверь на замок.

– Хочешь, чтобы я ушла?

– Я хочу никогда не выпускать тебя отсюда.

Сказанные слова огнём растекаются по коже. Рушан приподнимает меня за талию, полностью сажая на столик, а сам встаёт очень близко между моих колен. Его губы двигаются по моей шее вниз к ямке ключицы, я откидываю голову назад и впервые с тихим стоном зову его по имени, отчего мышцы на его руках напрягаются.

– Беги, Ойро, пока я не сделал что-то, чего не должен. – Рушан нехотя отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, его голос такой хриплый, каким я никогда его не слышала.

Я чувствую, что ему тяжело даются эти слова, но он предоставляет мне последний шанс всё остановить, если я пожелаю. Однако я знаю, что пришла не только из-за его раны, но и ради ответов. И ради чего-то большего… Я сама разматываю пояс своего халата, а собеседник опускает взгляд, рассматривая моё светлое ночное платье.

– У меня это впервые, – честно признаюсь я, наклоняясь вперед и касаясь губами его кожи под ключицей.

Рушан на мгновение замирает, а потом тихо смеётся. Этот смех я готова слушать вечно. Назари наклоняется ближе, выдыхая мне в губы:

– О, Небеса! Как тебе удается ляпнуть что-то такое, от чего хочется сразу перенести тебя на кровать.

Моё лицо вспыхивает. Хочу, чтобы именно это он и сделал, но говорю другое:

– Тебе нравлюсь я или… Айла?

Вот теперь я точно ляпнула глупость. Рушан смотрит на меня растерянно, отстраняясь чуть больше, он разглядывает моё лицо, словно пытается угадать, откуда я взяла эту мысль, поэтому я стараюсь объяснить:

– Ты улыбаешься ей, но не мне. Я застала тебя в её комнате, и ты исчез после того поцелуя. У нас с сестрой почти одинаковая внешность и…

Рушан обхватывает моё лицо ладонями и большим пальцем касается губ, обрывая мою речь, но я упрямо продолжаю:

– Ты спал у неё в комнате в Цере и…

Он вновь и вновь прикасается к моим губам, пока я не смолкаю из-за его тёмного взгляда и своего сбивающегося дыхания.

– Я, может, и спал в её комнате, но на полу. У Эола было странное желание увидеться с Айлой, и я решил, что он обойдётся, – продолжая говорить, Рушан помогает мне скинуть халат. – Лица у вас и вправду похожи, но даже если бы ты и Айла выглядели идентично, я бы всё равно никогда не смог вас спутать. Я люблю Айлу, но как родную сестру, – признаётся он и с задумчивой улыбкой убирает непослушную прядь с моего лица. – С тобой же всегда всё было сложнее. Я совершил ошибку в первый же день, коснувшись кожи твоих плеч, а ты выглядела такой растерянной. И эти твои платья. Меня раздражало, если кто-то задерживал на тебе взгляд дольше, чем надо. Но я боялся… боялся сам не устоять.

Назари почти невесомо проводит пальцами вверх по моим голым рукам до самых плеч, и мне снова становится горячо от его шёпота с признаниями у самого моего уха.

– Айла иногда подрезает мне волосы, потому что у неё выходит лучше, чем у остальных. Именно поэтому я был в её комнате. Но с тобой… кажется, это чувство со мной уже давно. Я не мог даже улыбнуться тебе лишний раз, потому что твоя улыбка в ответ сводит меня с ума. А когда ты зовёшь меня по имени… – Он сбивается. – Хочу касаться тебя так, как мне не положено. Хочу, чтобы ты была только моей.

Рушан, не отрываясь, смотрит, как я сама задираю юбку выше колен, а потом вскидывает на меня глаза, словно не уверен, разрешение ли это или я сделала так, чтобы было удобнее сидеть. Однако я кладу его ладонь себе на колено, и его пальцы без былой скромности скользят по моей коже к бедру.

– Тогда на складе ты спросила, хочу ли я сейчас? Я знал, что ты спрашиваешь про поцелуй, но…

Он поддевает лямку платья, приспуская вниз, и целует моё голое плечо, а через секунды меняет мягкие губы на горячий язык, двигаясь к шее.

– Но… – с трудом выдавливаю я, желая услышать продолжение.

– …но ты даже не знаешь, что я хотел в тот момент на самом деле.

Я дрожу, поглаживая мышцы его груди, и зову по имени, пока он не стонет от нетерпения. Рушан требовательно накрывает мои губы своими и почти укладывает меня на маленький столик, прижимая своим телом. Его кожа обжигает там, где соприкасается с моей, я чувствую его ладони на талии, животе и груди, но Назари слишком тяжёлый. Когда столик начинает шататься, Рушан просто подхватывает меня под бёдра, поднимая вверх, отчего я сразу обхватываю его талию ногами. Обнимаю за шею, прижимаюсь крепче, пока он несёт меня к своей кровати. Частые удары его сердца отдаются мне в рёбра, я запускаю руки в его шелковистые волосы и, пользуясь тем, что руки партнёра заняты, сама пробую кожу его шеи на вкус. Рушан хочет что-то сказать, но все слова заканчиваются на моём имени. Я отчётливо чувствую его желание, и моё собственное дыхание совсем сбивается, когда кахари подминает меня под себя на мягком матрасе.

Я тянусь рукой вниз по его голому животу, успеваю лишь зацепиться пальцами за край штанов, как Рушан перехватывает мою руку, прижимая её к кровати у головы.

– Погоди немного.

Он загадочно улыбается, но тёмный взгляд остаётся серьёзным. Вначале тихо смеюсь, пока его волосы щекочут мне шею, но потом судорожно втягиваю носом воздух. Всё неуместное веселье пропадает в момент, когда Рушан приспускает верх моего платья до талии и целует грудь. Он скользит языком, намеренно дразнит, а я цепляюсь за его плечи.

Рушан нетерпеливо стаскивает с меня остатки одежды, и моё тело покрывается мурашками, но не от холода, а от предвкушения. Я до боли закусываю губу, пока Назари оставляет успокаивающие поцелуи на моём согнутом колене. Его пальцы почти невесомо гладят внутреннюю сторону бедра, однако каждое прикосновение заставляет напрягаться мои мышцы живота и ног. Несмотря на все наши ссоры или разногласия, рядом с Рушаном я всегда чувствовала себя в безопасности. Я обнимаю его за шею, притягиваю ближе и сбитым шёпотом делюсь с ним этим ощущением. Он кажется удивлённым, будто был уверен в обратном. Кахари прерывает мой монолог жадным поцелуем, а его ладонь скользит по моему животу, спускаясь вниз. Тело сотрясает крупная дрожь, когда его пальцы прикасаются к самым чувствительным местам, а после проникают внутрь.

– Прошу тебя, Рушан, – нетерпеливо молю я, задыхаясь, когда к первому пальцу присоединяется второй.

– Что мне дать тебе, принцесса? Тебе нужно просто попросить, и я… – он выдыхает мне в плечо, и прикосновения мягких губ кажутся почти целомудренными по сравнению с тем, что продолжают делать его руки.

Рушан демонстративно ждёт от меня нужных слов, вновь вглядываясь в моё лицо, но я не могу ничего произнести, только хватаю ртом воздух в ответ на его более резкие и требовательные движения. Я не могу управлять собственным телом, пока Назари умело демонстрирует свои знания. Его собственное дыхание становится прерывистым, пока он наблюдает за моей беспомощностью. А в улыбке Рушана проскальзывает мрачное удовлетворение, резко контрастирующее с невинной заинтересованностью во внимательном взгляде. Он со мной играет. Чёртов кахари, всё делает специально медленно. Он продвигает пальцы глубже, а моё тело само выгибается навстречу. Он растягивает пытку, вновь спускаясь губами на грудь, отчего я сжимаю его волосы в кулаке.

– Отдай мне… всё. Я хочу всего тебя… только для себя. – Я с трудом выдавливаю эти слова, сжимая бёдрами его руку.

Назари теряет остатки терпения, подчиняется и делает, как я прошу. Он избавляется от своей одежды, жар его тела обжигает. Рушан бережно обнимает меня, все его прикосновения чуткие. Он пытается смягчить мою боль от первого раза. Я хочу улыбнуться, слушая его горячий шёпот, но он двигает бёдрами, и я забываю всё, что происходило до этого. Слабый толчок, но он выбивает весь воздух из лёгких, по-прежнему принося незнакомую боль. Рушан повторяет это ещё несколько раз, пока в моём теле не появляется новое приятное чувство, и я двигаюсь ему навстречу, не в силах сдержать протяжный стон.

Назари ускоряет ритм, и я едва могу собраться с мыслями, чувствуя неизведанное удовольствие напополам с болью, которая всё ещё со мной, но теперь начинает уходить на задний план. Я сама льну к нему, дрожа в нетерпении, желая теперь, чтобы он продолжал сильнее, настойчивее. Прошу об этом ему в губы, а Рушан вновь улыбается. Сам стонет, шепча моё имя и ускоряясь.

Я просыпаюсь, когда солнце уже высоко. Даже мой Дар исцеления не помогает от ломоты в теле после длинной, но пока лучшей ночи в моей жизни. Бросив взгляд в окно, я с долей смущения вспоминаю, что мы уснули с первыми лучами рассвета. Несмотря на усталость, мы непривычно много говорили.

Рушан крепко обнимает меня и притягивает ещё ближе, я утыкаюсь лицом ему в грудь, втягивая аромат его кожи. Удивительно, но он и вправду пахнет океаном.

Я рада, что Рушан не может видеть моё лицо. Не представляю, насколько глупая улыбка растягивает мои губы.

Я дома, все мои дорогие люди со мной, а прекрасный мужчина, из-за которого моё сердце бьётся быстрее, обнимает меня, напоминая, что случившееся не было сном. Нет ничего, что я могла бы пожелать. Тёплая рука кахари двигается по моей голой спине вверх и зарывается в спутанные волосы.

– Ойро, – сонно моргает Рушан, а моё имя тает у него на губах. Сердце вновь пропускает удар, и я разрываюсь между притягательностью его серьёзного выражения лица и очарованием расцветающей улыбки.

– Сегодня твой день рождения… – задумчиво тянет он, перебирая пальцами мои волосы, а я только сейчас вспоминаю об этом, потому что теперь на фоне произошедшего это событие кажется незначительным, – вряд ли прошлую ночь можно назвать… моим тебе подарком.

Я тихо смеюсь, отмечая неловкость на его лице, но с интересом жду продолжения.

– Но мне нечего тебе дать, потому что всё и так принадлежит тебе.

– Тогда отдай мне это, – упираюсь указательным пальцем ему в грудь, прямо напротив сердца.

– Если принцесса желает воспользоваться моим телом в своих нуждах, то я всегда… – со всей напускной серьёзностью начинает он, но с трудом сдерживает наглую улыбку, когда я останавливаю глупую шутку, ладонью шлёпая его по голому плечу.

– Тела недостаточно. Я хочу и тело, и сердце, твоё внимание… и твою жизнь.

Моё желание жадное и эгоистичное. Я прошу Назари, который поклялся троим потомкам Илоса своей жизнью, стать только моим. Закусываю губу, следя, как улыбка исчезает с лица Рушана и он сосредоточенно рассматривает моё лицо.

– Ты так ничего и не поняла, Ойро, верно?

Я молчу, не уверенная, что именно должна понять. Рушан медленно накручивает прядь моих волос на палец и мягко касается её губами.

– Я бы никогда не позволил себе провести ночь с тобой просто так, – вкрадчиво разъясняет он. – Не позволил бы себе касаться тебя по прихоти простого желания, если бы моё сердце уже не принадлежало тебе. Всё, что ты просишь… уже давно твоё. Только твоё. Я люблю тебя, глупая ты принцесса.

Он абсолютно серьёзен, чётко выговаривая каждое слово. Я замираю, не в состоянии поверить в услышанное. Это не любовь Назари, связанного пожизненным долгом со своей принцессой. Это личное чувство Рушана ко мне.

– Тебе не нужно отвечать взаимностью, если ты такого не чувствуешь…

– Женись на мне! – Что за глупость я несу? После первой же ночи требую такое.

Ругаю себя, пока Рушан ошарашенно моргает. Откидываясь на подушки, он мягко смеётся. Тем же притягательным глубоким смехом, что и вчера.

– Знаешь, принцесса, тебе снова удалось лишить меня дара речи. Но умоляю, не повторяй ничего подобного где-то в коридоре, потому что мне даже не обязательна кровать… подойдёт и стена.

Последнюю фразу горячим шёпотом он выдыхает мне в шею, притягивает мои бёдра ближе, давая понять, что он не пошутил и его тело уже проснулось. Я толкаю его в грудь, забираясь сверху. Сама припадаю к телу Назари, целую его старый шрам под ключицей, пока он гладит мои бёдра.

– Я тоже люблю тебя, глупый ты кахари. И если моё сердце тёмное, как сама тьма, то ты в нём – мой единственный свет.

Дыхание Рушана сбивается из-за моего признания, а я улыбаюсь, видя облегчение в его взгляде.

– Я подожду, когда ты будешь готов согласиться на моё предложение, Рушан.

На мгновение его лицо выражает сомнение и непонятное мне беспокойство, но потом всё исчезает, и он вновь кажется расслабленным.

– Это может быть плохо для тебя, Ойро. Я ведь кахари. Полукровка. Брак со мной не принесёт тебе ничего хорошего.

– Ты не хочешь? – Я стараюсь задать этот вопрос ровно, не показывая тревоги и даже страха, что он и вправду может не хотеть.

– Хочу, – порывисто отвечает он и садится, чтобы оказаться лицом к лицу. Рушан гладит мою поясницу, стискивает в объятиях. Он вплотную придвигает меня к себе, намеренно напоминая о нашем общем желании. – Конечно, я бы хотел всем объявить о том, что ты принадлежишь мне. Но я не намерен доставлять вам ещё больше проблем.

– Проблем из-за того, что ты смешанных кровей? Это ты так думаешь?

– Другие так…

– Мне плевать, что думают другие, – перебиваю я, пока он пытается отвлекать меня поглаживаниями. – Ты же вроде хорошо меня знаешь.

– Знаю, – тихо отзывается Рушан с вымученной улыбкой.

– Тогда не заставляй меня долго ждать твоего ответа, а пока я буду пользоваться твоим телом в своих нуждах, как ты и предложил.

Я хитро улыбаюсь, пробегая пальцами по его животу, и толкаю обратно в кровать. Наклоняюсь и языком веду дорожку от груди вниз, требовательно касаясь напряжённых мышц. Он вздрагивает и резко переворачивает меня, вновь придавливая своим телом.

– Тогда я с радостью помогу, принцесса.

Мы так и остаёмся в кровати добрую половину дня. К счастью, никто не решается прийти нас проведать, вряд ли я сейчас смогу нормально объяснить всю ситуацию брату и сестре. Но, с другой стороны, мелькает жадное желание заявиться на ужин и первым делом объявить всем, что этот человек теперь мой. А лучше всему дворцу… всему миру сразу.

Рушан показывает свою ванную комнату. К моему удивлению, она оказывается даже больше моей. Назари поворачивает кран, чтобы наполнить ванну водой. Окидываю взглядом его крепкие руки и моментально отворачиваюсь, пытаясь скрыть горячие щёки, но по телу разливается приятное ощущение от внезапных объятий со спины. На Рушане лишь домашние штаны, а я сама завернулась в одно из тонких покрывал с его кровати. Сердцебиение кахари успокаивающе отдаётся мне в спину.

– Вода прохладная, – говорю я, опуская пальцы в воду, и всерьёз раздумываю заодно опустить в неё и свою голову.

Многие моются по утрам или вечерам, поэтому сейчас подают только холодную.

– Холодная вода нам сегодня как нельзя кстати, – задумчиво тянет кахари, словно читает мои мысли, и кладёт подбородок мне на голову.

Я расстроенно поднимаю взгляд, и тот хмыкает.

– И как теперь тебе отказывать?

Он присаживается на край ванны, закрывает кран и опускает руку в набранную воду. Я заворожённо наблюдаю, как работает его Дар, и могу увидеть едва заметный пар, что начинает подниматься над поверхностью.

– Всё-таки ты можешь и размораживать?

– Могу. В действительности мой Дар Воды слаб. Могу найти, перенаправить, заморозить или согреть. Но у настоящих потомков Шейна способности в разы сильнее. Они могут придавать воде форму и при желании даже создать оружие.

Я киваю в такт его словам, но, что бы он ни говорил о слабости своих способностей, мне они кажутся восхитительными.

– Спасибо.

– Какова плата за мои труды? – Рушан серьёзен, отчего я издаю неловкие смешки.

– Можем помыться вместе, – неуверенно предлагаю я.

– Как-то маловато за Дар Воды в сердце пустыни, – с наигранным разочарованием бормочет Назари, но вновь притягивает меня к себе. Вся его притворная серьёзность растворяется в улыбке. – Однако сегодня я сделаю исключение ради тебя.

После ванны Рушан переодевается в чистые рубашку и штаны, а потом переносит меня в мою комнату, где я выбираю новое платье. В столовую на ужин мы приходим вместе и самые первые, когда Ноуша и Диля заканчивают накрывать на стол. Они обе не могут скрыть недоумения из-за улыбающегося им кахари, ведь обычно Рушан серьёзен. Теперь мы садимся рядом, хотя обычно выбираем места напротив, чтобы не покалечить друг друга, если начнём препираться.

Следующим приходит Анис. Друг так и замирает на пороге комнаты, следя, как мы с Рушаном накладываем друг другу еду. Анис пристально наблюдает, как близко кахари наклоняется ко мне и что-то говорит, а я смеюсь и вместо того, чтобы сражаться за пирог, сама накладываю ему побольше. Назари насторожённо обходит стол и садится напротив меня. Он даже не начинает выбирать еду, только сжимает пальцами вилку, не переставая таращиться на нас.

– Тебе тоже положить? – легко бросает ему Рушан.

– Что-то тут не так… – тянет Анис.

– Что не так? – Айла присаживается рядом с ним.

– Эти двое. Они… ладят. – Парень тычет вилкой в нас, а мы его игнорируем, поглощая еду.

Я не осознавала, насколько проголодалась, пока не почувствовала запах ароматного мяса в специях и рагу с картофелем, которое Рушан ненавязчиво подкладывает в мою тарелку, стоит мне прикончить первую порцию.

Сестра и Анис потихоньку выбирают блюда для себя, но я чувствую, что теперь две пары глаз следят за каждым нашим движением. Через минуту к нам присоединяются остальные. Самия садится рядом с сестрой, Дарен рядом со мной, а Даян занимает место во главе стола. Раньше мы садились, где хотели, но теперь оставляем это место брату, чувствуя, что с новым статусом он стал нашим полноценным покровителем.

Среди всех только Дарен понимает всю ситуацию быстрее остальных и пару раз легко хлопает меня по плечу.

– Значит, пожар ликвидирован? – бросает он нарочито громко, а я едва не давлюсь водой.

– У нас что-то горело? – удивляется Самия.

– Да, Рушан полыхал, а Ойро, похоже, его потушила. – Даян внимательно сверлит меня взглядом, а Рушан, к всеобщему удивлению, опускает глаза в тарелку и слегка краснеет.

– Я даже не уверен, что именно Ойро его потушила. Возможно, всё было наоборот, – помогает моему брату Дарен, накалывая кусок мяса на вилку.

– И как им это удалось? – Уголки губ младшей сестры дёргаются.

Я чувствую, как все начинают потихоньку понимать, в чём дело. В душе зарождается странная мысль, что мои собственные чувства все распознали раньше меня самой и уже давно знали, к чему всё идёт.

– Ради нашего же спокойствия, сестра, думаю, лучше нам не знать, – растягивается в наглой улыбке Даян, наслаждаясь нашей неловкостью.

– Как насчёт того, чтобы сплетничать мысленно? И давайте поговорим о чём-нибудь другом, – вздыхает Рушан.

– Хорошо, например, можешь рассказать, чем занимался всё утро, – подкидывает Самия дров в огонь нашего терпения.

– А чем? – встревает Анис с набитым ртом.

Мы все с изумлением смотрим на молодого человека, а тот застыл с не меньшим удивлением, не понимая всеобщего замешательства из-за его вопроса. Он единственный до сих пор даже и не догадывается, а лишь переводит взгляд с одного на другого, когда мы ведём беседу.

– Нет, а что?! – недовольно ворчит он, пытаясь прожевать набранную в рот еду.

– Удивительно, что именно ты самый недогадливый. – Самия бубнит себе под нос, качая головой.

– Я и Рушан теперь вместе, – не выдерживаю я и прямо смотрю в глаза Анису.

– То есть? Утром занимались вместе?

Айла начинает хохотать, одновременно прикрывая рот рукой.

– Небеса, думаю, стоит попросить Ноушу принести вина. Пережить этот ужин будет не просто, – с вымученной усмешкой качает головой Даян, бормоча себе под нос.

– Анис, дорогой. – Я теряю терпение, наклоняюсь немного вперёд, пытаюсь сохранять ласковую улыбку, но цежу слова сквозь зубы: – Мы были вместе не только утром, но и ночью до этого.

Слишком поздно понимаю, что забыла уточнить о том, что мы много говорили, вспоминая детство. Когда же я научусь держать язык за зубами? Рушан прикрывает рот рукой и откидывается назад на спинку стула, наблюдая за реакцией друзей. Анис, наоборот, открывает рот и задумчиво захлопывает обратно. Оглядывает нас и всех остальных за столом. Никто не двигается, все ждут.

– Да не может быть… – Он недоверчиво смотрит на Рушана. – Ночь и утро? Серьёзно? – с подчёркнутым сомнением делает едкое замечание Назари.

Рушан поднимает бровь и делает короткое движение пальцами. Вода из ближайшего стакана должна была выплеснуться Анису в лицо, но тот тоже не промах, он моментально дёргается вперёд и захлопывает ёмкость раскрытой ладонью.

– Дважды со мной у тебя это не пройдёт, – скалится в победной улыбке Анис.

– Ты хотел сказать «в шестой раз», Анис, – сладко тянет Рушан имя друга, одаривая соратника снисходительной улыбкой, – я же тебе говорил, что ты можешь не стесняться и считать на пальцах. Мы все знаем, что с цифрами у тебя всё плохо.

Анис хватает ближайшую сливу и кидает в Рушана, но тот легко перехватывает фрукт.

– Даже не думай воображать что-то в своей голове, – предупреждает кахари, игнорируя смех остальных. – Подливка в твоём рагу тоже жидкая.

Анис морщится от перспективы получить едой в лицо.

– Продолжите играть с пищей и выйдете вон, – нарочито грозно предупреждает король, после чего Назари прекращают свои игры.

Даян выжидает какое-то время, удостоверяясь, что все угомонились, и только после обращается ко мне:

– Вообще я предполагал что-то подобное, поэтому, несмотря на твой день рождения, решил, что не стоит тебя искать. Мы обсудили с Айлой и пришли к решению устроить праздник завтра. Но твоя сестра всё равно выбила все свои подарки ещё на рассвете, – улыбается Даян, кивая в сторону моего близнеца.

Сестра в ответ убирает волосы, демонстрируя потрясающее рубиновое колье, которое ей очень к лицу.

– Но и тебе я приготовил подарок, хотя он получился спонтанным.

Я откладываю вилку, немного нервничая в предвкушении. Я, как и Айла, любила подарки в детстве, но всё отрочество мы провели порознь, и не представляю, какую вещь брат выбрал для меня. Даян возвращается, неся в руках длинный предмет, обёрнутый в серую материю. Ничего необычного, но почему-то эта ситуация мне что-то напоминает.

– Я решил вернуть то, что твоё, – загадочно объясняет Даян.

Я поднимаюсь из-за стола, и стоит только мне взять в руки подарок, как по весу и форме он кажется знакомым. В нетерпении разматываю ткань и, не веря своим глазам, рассматриваю два парных клинка.

– Как? – Это всё, что я могу выдохнуть, проводя пальцем по знакомым ножнам тёмно-серого цвета, покрытых россыпью звёзд.

Моё оружие, сделанное Дареном. Я уже не думала когда-либо увидеть их снова. Сомневалась, что каиданцы вообще сохранили клинки, ведь могли скинуть на какой-нибудь базар и продать. Или вообще переплавить, чтобы сделать один громоздкий меч.

– Когда вы с Рушаном задерживались дольше, чем положено, я и Анис отправились во дворец. По воспоминаниям Дарена, я знал, что они хранятся в комнате Эола.

Меня удивляет, что моё оружие было у принца. Вряд ли он знал, что оно моё. Или узнал, выбив информацию из Дарена?

– Я решил отобрать у него всё твоё, что найду, – рассказывает брат. – Но потом началась неразбериха. Кажется, кто-то поджёг чей-то гардероб, и мы решили убраться.

– Наверное, Рой. Возможно, так он отвлёк всех.

– Я тоже приготовил тебе подарок, – вдруг вскакивает Анис, отчего мы все смотрим на него.

– Только Анис додумается до такого, – первым начинает смеяться Даян, а я с недоумением смотрю на Назари.

– Мой подарок тебе – раздражённые вопли младшего принца Каидана, которые, надеюсь, мы услышим даже здесь, – довольный собой, Анис складывает руки на груди.

– Что ты сделал? – Я едва наклоняю голову, не понимая.

– Оставил ему записку, что это мы к нему заходили, – кажется, его рот сейчас треснет от самодовольной улыбки. – Нашу старую шутку.

– Нет, – ошарашенно тянет Рушан. – Ты не сделал этого.

– Ещё как сделал! – возражает Даян и поясняет для остальных: – Он насыпал принцу Эолу в кровать и во все ботинки целые горы песка.

Я моргаю, вспоминая огромный мешок, который Анис тащил на задание.

– Да ты рехнулся! – хохочет Самия.

– Может, кровать ему слуги и приберут, но вот в сапогах ему будет сюрприз, – довольным тоном делится Назари.

– Вы уверены, что уже взрослые люди? – Я перевожу взгляд с Аниса на Даяна.

– Теперь мне понятно, почему ты такая, Ойро. – Дарен смеётся с остальными, но, всё ещё не веря в столь специфический юмор среди илосийцев, качает головой.

Я чувствую его. Это счастье. В окружении моих любимых и друзей оно лежит у меня в руках точно так же, как и эти клинки. Я даже телом чувствую его так же отчётливо, как тёплую руку Рушана, лежащую на моей пояснице. Слышу ясно, как мелодичный смех сестры и нашей будущей королевы Самии. Удивляюсь реальности этого чувства, так же, как и неожиданным слезам, которые текут у меня по лицу. Я думала, что на Островах мне было спокойно. Но не спокойствие мне было нужно, а все они. Мне нужны были только они. Даян называет меня глупой из-за того, что разревелась от таких простых подарков, и, шутя, обещает и мне купить колье. Я выдыхаю, позволяя себе поверить в эти чудеса. В то, что наша история с Каиданом и Квинтилиями позади. Всё плохое у нас теперь за спиной. Все дружно начинают меня успокаивать, на ходу придумывая глупые шутки и комментарии.

После ужина мы с Рушаном выходим из столовой одними из последних. Он забирает у меня клинки из рук и, оглядев пустой коридор, обнимает и целует среди вечерних теней и прохладного ветра, просачивающегося в приоткрытые окна. Его губы сладкие, со вкусом фруктов, которые нам принесли на десерт.

– Мне проводить тебя до комнаты, принцесса?

– Да, проводи до своей.

Он улыбается, поглаживая мою щёку, а я обхватываю его талию руками.

– Не уверен, насколько это хорошая идея. Последние дни были тяжёлыми, и ты устала.

– Рядом с тобой спится лучше, – тихо говорю я, утыкаясь лбом ему в плечо. Не хочу расставаться с ним. Никогда, ни на минуту. Но не могу сказать это вслух.

– Хочешь жить в моей комнате? – Рушан обнимает меня за плечи и ведёт к себе, а когда я слишком быстро отвечаю «да», он смеётся.

Но мои оставшиеся планы на вечер и ночь неожиданно ломают Айла и Самия.

– Нет, нет, нет! – На нас сзади нападает сестра и разрывает объятия, оттаскивая меня от Рушана.

– Завтра у нас важный праздник. Ойро должна быть свежей и отдохнувшей, а не вымотанной! – Мой близнец непреклонен.

– Да, Рушан, тебе бы тоже выспаться, а то вы все силы друг из друга выжмете, – поддерживает мою сестру Самия.

– Хорошо, отдам вам Ойро только на сегодня, – кахари задумчиво пожимает плечами.

– Что значит – отдашь?! – возмущается Айла.

– Потому что она теперь моя.

– Она была моей первее, чем стала твоей!

Я удивляюсь сестре, она стала намного более открытой. Больше похожей на себя в детстве. Та девушка, которую я встретила несколько недель назад, была холодной, с меньшими эмоциями, но сейчас прежняя Айла появляется перед нами всё чаще. Самия хихикает в кулак, наблюдая за этой сценой ревности, а я чувствую себя трофеем в их словесной перепалке.

– А я стал Назари за два месяца до твоего рождения. – Рушан спокоен, как воды Теневого залива.

Айла замолкает, подсчитывая что-то в голове. Но, похоже, результат не вписывается в желаемый, и она уже использует пальцы на руках, сопоставляя цифры.

– Всё верно, мы были выбраны, когда Даяну, как и нам, исполнилось по четыре года, – поддерживает друга Самия. – Даян родился в последний месяц лета. Мы же стали Назари в начале осени, ещё за несколько месяцев до вашего рождения.

– С ними не поспоришь, сестра, – виновато улыбаюсь я Айле.

Та отмахивается от их слов, недовольная, что проиграла спор, и тащит нас с Самией к моей комнате. Я едва успеваю напоследок оглянуться на Рушана. Тот понимающе мне кивает.

– Раз уж мы здесь все вместе, то я хочу кое-что узнать, – говорю я, когда дверь в мою комнату закрывается и мы остаёмся втроём. – Я собиралась узнать у Самии, потому что, кажется, она знает, но, может, нет… но раз, Айла, ты тоже здесь…

– Ойро, – обрывает меня сестра, забираясь в одно из кресел в моей спальне, – ты хочешь узнать про настойку после ночи с мужчиной?

Я старшая из нас двоих, но в эти мгновения чувствую себя подростком. Пытаюсь не показывать своего смущения, однако горящие щёки меня выдают, и я прикладываю к ним холодные ладони.

– Я принесу тебе на всякий случай, – сочувственно улыбается мне Самия. – Для нас их делает Бенеша, хотя тебе и Айле они, скорее всего, не обязательны.

– Почему?

– Потому что мы вряд ли будем иметь детей, сестра, – Айла бросает это спокойно, и я не могу понять, это её расстраивает или радует, – такой уж род Илоса. Дети всегда рождались только у первого наследника. Остальным никогда не удавалось выносить или даже забеременеть. Да и у первого потомка рождается не больше двух детей.

Я рассеянно киваю, вспоминая рассказы Сероша, но всё равно уточняю у сестры:

– Откуда ты знаешь?

– Нашла в книгах и сверилась с нашим древом. Только наше поколение вышло особенным. Три ребёнка, – слабо улыбается Айла. – Бенеша также подтвердила, что это правда. Некоторые женщины в нашем роду предпринимали попытки всеми силами сохранить ребёнка, но из-за этого погибали они сами.

– А ты пила такую настойку? – меняю я разговор, не желая говорить на мрачные темы.

Айла какое-то время не отвечает, дёргая нитку на вышивке платья. Я перевожу вопросительный взгляд на Самию.

– Пила она. Завалилась ко мне под утро. Краснела и заикалась в разы больше, чем ты, – беззастенчиво отвечает девушка.

– И кто это был? Умоляю, не говори, что это был Анис! Про поцелуй-то я знаю, но… – теперь я чувствую себя старшей сестрой, хочу всё знать.

– Нет, что ты! Аниса и Рушана я люблю как братьев, – сразу отнекивается Айла.

– Тогда кто?

– Ты не отстанешь?

– Самия, кто это был? – бросаю я Назари.

– Шиун.

Мы с Айлой, шокированные, поворачиваемся к подруге, потому что обе не верили, что она так просто скажет правду.

– А что? – пожимает плечами та. – Я до сих пор не уверена, воткнуть ли кинжал ему под рёбра или всё-таки не стоит. Поэтому хватаюсь за крупицу надежды, что Ойро разозлится, её демоны его немного покусают и мне не придётся впредь думать об этом.

– Из тебя будет прекрасная королева. Справедливая! – посылаю ей хитрую ухмылку, сгибаясь в насмешливом поклоне.

– Благодарю! – весело отвечает она мне тем же.

Подхожу к сестре и треплю её волосы.

– Если не хочешь говорить, я подожду. Главное, что он не обидел тебя и не принуждал. Если ты сама этого хотела, то расскажешь, когда решишь поделиться.

– Не принуждал. Я сама хотела. – Айла благодарно улыбается, обхватывая мою руку своими ладонями.

Мы проводим ещё какое-то время за разговорами. Сестра не особо раскрывает наши завтрашние планы, лишь говорит, что мы поедем в город, где будем общаться с народом. Они ещё не видели, насколько похожи две принцессы, не видели всех трёх детей прошлой королевы Сарир вместе. Когда Самия откровенно зевает, я выпроваживаю их из комнаты, напоминая, что им самим нужно выспаться.

Оставшись одна, я закрываю балконные двери, переодеваюсь в ночную сорочку и забираюсь под свежее, хрустящее одеяло, зарываясь в подушки. Кровать жутко холодная, и я ворочаюсь, с тоской вспоминая тёплое тело Рушана. Мысли о нём всё ухудшают, отгоняя сон лучше, чем холодная простыня. Спустя час я уже бездумно гляжу в потолок балдахина, запуская руки в волосы и массируя кожу головы, пытаясь прекратить думать о кахари.

Именно в таком положении он и находит меня, применяя перенос и появляясь рядом с кроватью. Мне бы стоило сделать ему выговор за то, что не постучал, но меня предаёт моё же лицо, с которого едва ли можно стереть улыбку при виде любимого. Он опять босой, в домашней одежде.

– Так и знал, что ты тут заскучаешь.

Эта его самодовольная улыбка.

– Ты долго! – обвиняюще бросаю я и сдвигаюсь на кровати, чтобы он мог лечь.

– Но прежде, чем я лягу, есть условие, потому что не хочу утром выслушивать от Айлы. Моя и твоя одежда останется на нас. Она же на тебе есть? – вдруг осекается Рушан.

Он не может разглядеть, потому что я почти вся под одеялом.

– Думаю, тебе придётся проверить самому.

Его изучающий взгляд скользит по одеялу, он действительно гадает и прикидывает варианты, но потом с раздражённым вздохом забирается под покрывало ко мне:

– О, чёрт с этим со всем!

Кахари обхватывает меня руками и крепко прижимает к груди. В каждом его прикосновении, в том, как он вдыхает запах моих волос, я чувствую, что он скучал не меньше меня. Что он так же хочет быть рядом всегда и даже расстояние в несколько коридоров становится для нас сейчас невыносимым. Так чувствуется любовь? В желании раствориться в другом человеке? В тягучей тяжести в груди, когда он дальше, чем ты, можешь дотянуться рукой?

– Всё в порядке? – Его голос звучит обеспокоенно, когда я сильнее, чем нужно, стискиваю его рёбра.

– Да. Лучше, чем когда-либо, – тихо отвечаю я правду.

Мне всё-таки удаётся расслабиться. Рушан успокаивающе поглаживает моё плечо и спину, тихо шепчет приятные слова, которые я едва различаю сквозь дрёму. Из-за его голоса Рушан остаётся со мной и в реальности, и во сне, куда я медленно проваливаюсь.

Неужели это – то светлое будущее, к которому мы шли? Вчера и сегодня всё так хорошо и спокойно, что иногда я нервно, будто по привычке, оборачиваюсь назад. Ищу уже знакомые страх и боль, которые годами крались за нами по пятам. Однако, когда оглядываюсь теперь… я вижу её. Свою сестру в красивом сером с золотым платье и дорогом уличном халате, она едет на светло-коричневом коне по улицам Паргады в сторону главной площади. Я улыбаюсь, наблюдая, как ей не удаётся сдерживать лицо, и она вечно поглядывает на Рушана, едущего рядом на светлом жеребце.

Наш генерал лишь делает вид, что не замечает её внимания, хотя сам бросает взгляд на Ойро, стоит ей только отвернуться.

Я хмыкаю, наблюдая эту незатейливую игру, и вновь смотрю вперёд, дёргая поводья и заставляя кобылу двигаться чуть медленнее. Передо мной едет Даян. По крупу его коня складками лежит королевская мантия. При каждом шаге животного крупицы бриллиантов переливаются в лучах солнца, а вышитые фазы луны едва поблёскивают серебром. Самия рядом с ним. Сегодня вместо платья на ней штаны для верховой езды и шёлковая рубашка цвета розового заката, которая идеально сочетается с одним из оттенков мантии Даяна на плечах. Отливающие шоколадом волосы девушки собраны в высокий хвост, а за спиной висит короткий меч, как и у остальных Назари.

После помолвки Самия почти всегда носит платья, как того требует её новый статус и официальные встречи. Однако с утра, заявившись в таком виде, она сказала, что это только наш праздник, и она не желает выделяться. Сказала, что Калануа единой семьёй должны поприветствовать народ. В чём-то Самия права, но уверена, что юбки подруге поднадоели.

– Всё хорошо? – Анис подводит своего коня достаточно близко, чтобы шепнуть мне этот вопрос.

– Даже слишком, не находишь?

Мы двигаемся по одной из самых широких улиц. Главная площадь, где нам предстоит выступить, может вместить большое количество жителей. Однако её всё равно недостаточно для многочисленных желающих, поэтому по краям, вдоль каждой улицы нас встречают илосийцы. Кто-то нарядился, кто-то остался в обычной повседневной одежде. Здесь все, от стариков до маленьких детей, которых родители держат на руках или плечах. Они охают и задерживают дыхание, видя Даяна, меня, Ойро и отмечая, что нас и вправду трое. Мы улыбаемся собравшимся людям, машем столько, сколько можем. И стоит первому удивлению у подданных пройти, как за нашими спинами поднимается волна восхищённых голосов, зовущих нас по именам.

– Тебе некомфортно? – уточняет Анис.

– Я словно не знаю, что делать. Уже не думала, что здесь, – прикладываю руку к груди напротив размеренно бьющегося сердца, – может перестать болеть так сильно.

Как состояние мира может приносить такую зудящую нервозность? Анис понимающе кивает, запуская руку в свою вьющуюся чёлку.

– Дай себе время привыкнуть. Нельзя за какой-то месяц стереть пережитые годы. Но это обязательно пройдёт, любовь моя. Мне вот тоже нужно время, чтобы перестать закатывать глаза, каждый раз наблюдая за этими двумя, – парень усмехается, показывая большим пальцем назад.

Я оглядываюсь, наблюдая, как щёки сестры покрываются румянцем, когда Рушан наклоняется и что-то говорит ей.

– Мне кажется, нам всей жизни не хватит, чтобы поверить, что Рушан, оказывается, романтик, – соглашаюсь я.

– Я тоже романтик!

– Я в этом не сомневаюсь, Анис, – тихо смеюсь в ответ на улыбку своего Назари, радуюсь, что с ним всегда так легко.

Ойро Лейла Калануа! Принцесса Ойро!

Этот крик огромной толпы, доносящийся с площади, пока далеко, но сюда он докатывается вибрацией, передаваясь от дома к дому, от человека к человеку. Моя кобыла нервничает, и я глажу её по шее, успокаивая.

Анис придерживает своего коня, чтобы поменяться местами с Ойро, чья лошадь теперь шагает рядом с моей. За прошедшие недели я видела, как сестра, уже не морщась, резала себе руки, как вставала лицом к лицу с испорченными тенями, которые едва ли не в полтора-два раза больше неё. Но сейчас, когда она слышит своё имя из уст многочисленной толпы, её руки трясутся, нервно сжимая поводья. Я лишь отдалённо могу представить, как она чувствовала себя в детстве. Вроде и свободная, но скрытая от глаз и любви своего народа.

– Они любят тебя.

– Почему ты так уверена? – Сестра смотрит на меня с сомнением. – Я ничего ради них не сделала.

– Ты укрепила границу, наподдала Каидану, спасла меня, Даяна и всех будущих потомков Илоса, не дав нам потерять Дар. И, самое главное… ты выжила, Ойро, чтобы вернуться к ним и к нам, – уверенно отвечаю я.

Сестра явно подбирает в голове варианты, которые она может противопоставить моим словам, – комплименты ей всегда были чужды. Но, не найдя таких, Ойро склоняет передо мной голову с благодарностью, а потом выпрямляется и смотрит вперёд, туда, где нас ожидает площадь, полная наших людей. Я отмечаю, что сестра прикрепила к юбке теялийское украшение, подаренное Суа. Рада, что они подружились, однако удивительно, как им удалось сблизиться так быстро.

Мы выходим на главную площадь, а толпа, словно вода, расступается, пропуская нас шестерых. Остальная охрана остаётся позади, рассредоточиваясь по краям. Простые люди задерживают дыхание и замыкают проход за нами, вновь заполняя пустое пространство.

– Принцесса Айла! Король Даян! Принцесса Ойро!

Эти слова из шёпота перерастают в оглушительный гул и обратно, накатывая волнами и разбиваясь друг о друга. Я широко улыбаюсь, чувствуя этот гул даже своими костями, а Ойро рядом со мной в таком восхищённом потрясении, что её глаза блестят. Она часто моргает, оглядывая пространство и головы илосийцев, которым словно нет конца. Они машут нам цветами, золотыми или чёрными лентами или просто раскрытыми ладонями. Мы двигаемся к другому концу площади, где на высоком постаменте возвышается огромная мраморная статуя Илоса. Он выглядит как красивый молодой мужчина, с длинными волосами, которые аккуратными волнами ложатся ему на плечи и спину, и почти идеальными чертами лица. С загадочной улыбкой на губах невидящим взглядом он смотрит куда-то вдаль. Левая рука заведена за спину, а правая раскрытой ладонью лежит на груди, напротив сердца, как клятвенное обещание быть с нами всегда. С его плеч ниспадает королевская мантия, почти такая же, как и на нынешнем короле. Упоминают, что эту статую возвели правнуки Илоса, судя по слухам о характере правителя, он бы рассмеялся, узнав, что его запечатлели в мраморе.

Втроём мы спешиваемся с лошадей и поднимаемся по высокой лестнице на постамент, где стоит скульптура, в два раза превышающая размеры любого настоящего человека. Назари двигаются за нами. Это место достаточно высокое, чтобы оглядеть всю площадь, поэтому, когда нужно встретиться с народом, мы всегда делаем это здесь.

Поднявшись к ногам нашего предка, мы встаём все трое рядом, плечом к плечу. Ойро, как средний ребёнок, стоит посередине. Даян на мгновение поворачивается спиной к толпе и лицом к нам. Одной рукой он обхватывает мою ладонь, а другой берёт руку Ойро. Я непроизвольно улыбаюсь, понимая, что моя чувствительность к прикосновениям спадает и сейчас мне просто приятно ощущать немного загрубевшую от бесконечных упражнений с мечом кожу на ладони брата.

– Готовы, сёстры? – Даян одаривает нас заговорщической улыбкой, а после того, как мы киваем, он покровительственно целует нас по очереди в лоб. Наш удивительный король. Знает ли он, что самые преданные ему сердца – это наши?

Брат выходит вперёд, и стоит ему поднять руки, как толпа затихает в предвкушении. Становится так тихо, что я вновь могу расслышать щебет птиц из ближайшего сквера. Даян начинает говорить, делает это уверенно, а его голос разносится далеко, благодаря тишине и отсутствию ветра. А если кто не услышит, тому передадут другие, и мы все знаем, что наша сегодняшняя история разойдётся во все уголки Илоса. Потому что это не только наша история, но и их, ведь мы единый народ. Брат ведает историю Калануа по-новому, рассказывает о потерях и возвращении Ойро, о том, кто она и что значит для нашей семьи.

Брат – великолепный рассказчик. Его голос то мягкий и нежный, то грубый, он может как передать радость, так и внушать страх, правильно расставляя ударения на нужных словах и делая эмоциональные паузы. И толпа внемлет, охая и задерживая дыхание, кто-то скорбно плачет, вспоминая гибель нашей матери, кто-то плачет от счастья, слушая о спасении. Даян намеренно избегает упоминания, что во всём виноваты потомки Каида. Нам не нужна ненависть к каиданцам. Разбираться с Квинтилиями мы будем сами.

Я поправляю юбку и, улыбаясь сестре, сжимаю её руку, когда она едва может оторвать взгляд от толпы. Даян заканчивает, он поворачивается к Ойро и приглашает её выйти вперёд.

– Что мне им сказать? – вдруг с испугом спрашивает сестра, цепляясь за моё предплечье. – Я не знаю…

– Скажи то, что подсказывает тебе сердце.

Это единственный совет, который я могу дать ей, потому что сама не знаю, что бы чувствовала, будь я на её месте.

Ойро меняется местами с Даяном, теперь она стоит одна перед огромной толпой, которая напряжённо замерла, следя за каждым движением принцессы. Я нервничаю, переживаю за сестру, потому что она продолжает молчать, а тишина всё более толстым покрывалом ложится на площадь.

Почти решаю сделать шаг к ней, однако руки Ойро с тихим треском чернеют почти до локтей, а потом она делает то, что делала раньше. Соединяет ладони в хлопок.

Сила, вырываясь наружу, разбрасывает её руки в стороны, а следом от Ойро распространяется волна темноты. Она с шелестом ветра разносится над головами жителей, на мгновение закрывая собой утренний свет и голубое небо, уходя дальше. Я заворожённо наблюдаю. Это не её обычная тьма, это сама Ночь, сверкающая далёким космосом. Ночь – высшее проявление нашего Дара, она имеет оттенки синего и фиолетового, мерцает мелкими звёздами и приносит спокойствие, словно прохладный вечер после трудного дня. Это темнота мирной ночи, и я с наслаждением вдыхаю её, обретая долгожданный покой.

Толпа ревёт, и я аплодирую сестре вместе с Даяном и Назари.

Неожиданно Ойро кланяется своему народу. Низко, ниже, чем принцессе нужно. Но она благодарит их за любовь. И толпа отвечает ей ещё большей преданностью, волной опускаясь на колени. Моя сестра утирает выступающие слёзы, которые норовят покатиться по щекам, и смеётся, когда я встаю рядом с ней и повторяю её поклон для своего народа, благодаря их за поддержку моей сестры.

Наш праздник растягивается на весь день, к вечеру у нас хватает сил лишь на то, чтобы поужинать и за приятным разговором выпить немного вина. Я уже решаю, что этот долгий день закончился, но понимаю, насколько ошиблась, когда Даян, едва постучав два раза, входит в мою спальню.

– Ты ещё не переоделась? – спрашивает он, беглым взглядом окидывая моё платье. – Переоденься во что-нибудь поудобнее, я вернусь через десять минут.

Брат исчезает, не утруждая себя объяснениями. Я с недоумением продолжаю смотреть на то место, где только что стоял Даян. Но если он сказал, что вернётся через десять минут, значит, так и будет.

К его возвращению я как раз успеваю сменить красивый наряд на плотные бежевые штаны, свободную рубашку в тон, а на ноги надеваю невысокие сапоги. Убираю волосы в высокий хвост, когда брат вновь появляется в моей комнате вместе с Ойро, практически таща моего близнеца за собой.

– Этот день ещё не закончился, так что устроите вечернее свидание с Рушаном в следующий раз, – снисходительно усмехается Даян, держа Ойро за запястье стальной хваткой. Та ещё пытается отцепить его пальцы, но это бесполезное занятие. Сестра, как и я, в штанах и рубашке.

– Он украл меня прямо из комнаты! – жалуется она мне.

– Даян, что ты задумал?

– Я задумал побег! – Он улыбается, как мальчишка, сверкая белыми зубами. – Накиньте.

Брат протягивает нам по тёплой, потрёпанной тёмно-серой накидке с капюшоном. Когда-то мы надевали такие, если хотели выйти в город незаметно, чтобы слиться с обычными жителями. Теперь я обращаю внимание, что брат и сам одет в простые илосийские одежды, но с его крепким телосложением и гордой осанкой всё равно тяжело сойти за простолюдина.

Мы лишь переглядываемся с сестрой, слишком озадаченные, чтобы спорить, поэтому делаем, как он говорит.

– Ой, только не говорите, что вы забыли! – возмущается наш король.

Мы продолжаем непонимающе моргать, и тогда брат разочарованно вздыхает:

– Мы втроём часто сбегали в город или в пустыню ночью, но главная наша традиция – это побег после вашего дня рождения! – Он даже цокает языком от досады. – Чтобы провести время вместе без наших нянь и позлить Назари. Плюс это был редкий момент, когда Ойро выходила с нами в город.

Я совсем забыла об этом. Сестра выглядит растроганной от того, что Даян помнит эти моменты. Сейчас мы уже взрослые, тайна Ойро открыта миру, наш брат – король, и нам не нужно ничьё разрешение, чтобы пойти туда, куда мы хотим. Но я помню, как сладок на вкус этот азарт. Мы сбегали ото всех, чтобы побыть вместе и просто повеселиться, притворяясь, что мы не более чем обычная семья. Я первая протягиваю руку брату.

– Тогда нам стоит поторопиться, пока кто-нибудь не заметил.

Даян довольно кивает, берёт нас за руки и переносит в тёмный переулок недалеко от главной площади.

Пусть время ужина уже прошло, но Паргада всё ещё в ночных огнях и полна жизни. Илосийцы словно обладают особой тягой к темноте, поэтому на улицах многолюдно, хотя из-за прохладной зимней погоды многие предпочитают веселиться в тавернах, игорных барах или других местах, где наливают алкоголь. Особенно сегодня. Город успокоится в лучшем случае к утру, а пока они пересказывают и обсуждают услышанную историю.

Мы накидываем капюшоны, а Даян, закидывая руки на наши плечи, ведёт нас в центр города. Скорее всего, он распланировал наш обычный маршрут, где мы сперва заглядывали на базар, пытаясь ухватить что-то вкусное среди закрывающихся на ночь торговых лавок, а потом шли в ближайший парк со множеством арочных мостов над искусственными каналами с плавающими лотосами.

Ойро вначале жмётся ко мне, когда на базаре мы встречаем больше людей, чем рассчитывали, но стоит Даяну отойти, как она смелеет и таскает меня от одного прилавка к другому, с восхищением разглядывает ручные поделки или керамические кувшины, расписанные глазурью. Она не может ни на чём удержать внимание, в одно мгновение сестра трогает гобелен с символикой нашей страны – чёрное небо, покрытое звёздами с серпом пустынного полумесяца. А в другой момент перебегает к лавке напротив, касается пальцами шифона, искренне восхищаясь тканями красного оттенка, словно вовсе не её гардероб забит шёлком, украшенным драгоценными камнями. Я едва успеваю за ней, хотя эта картина меня даже веселит.

К нам возвращается Даян, неся каждой по сладкому десерту. Всего лишь засахаренные фрукты, нанизанные на палочку, но именно такие мы ели в детстве. Вдвоём мы умудряемся оттащить сестру от очередного прилавка с браслетами, пока она не перетрогала их все. Даян отдаёт мне палочку, где больше всего моей любимой вишни, не могу сдержать улыбки от того, что брат помнит такие мелочи. А другую отдаёт Ойро, хотя сестра не перестаёт вертеть головой, поэтому ей сейчас хоть кусок камня дай, она и не заметит.

Мы с братом смеёмся над Ойро, когда она всё-таки роняет кусочек ананаса себе прямо на рубашку. И за спокойными разговорами о детстве гуляем по парку, в тени пальм, которым нипочём даже этот прохладный ветер. Мы много вспоминаем о маме и папе, говорим об Азаре и Дарии. Хоть эти разговоры и несут печальное послевкусие, но мы стараемся вспоминать только смешные истории. Сестра делится воспоминанием, что Азар чаще всех с ней танцевал на уроках ритмики и постоянно уходил с больными ногами, но никогда не жаловался. Даян напоминает Ойро, как часто она засыпала на уроках по политике и однажды спала так крепко, что её слюни потекли на раскрытые страницы дорогущего фолианта. В качестве защиты сестры напоминаю брату, что он сам однажды захрапел на таком занятии.

– Я не храплю! – оскорблённо возражает он.

– В тот день ещё как храпел, спроси у Самии! Только я и она остались в сознании, когда ты, Ойро, Анис и Рушан портили книги, используя их как подушки!

Ойро глупо хихикает, представляя эту картину, Даян вначале не видит ничего смешного, но смех часто бывает заразным, и через какое-то время брат тоже начинает хохотать, да так, что ему приходится остановиться, чтобы отдышаться.

Мы подходим к небольшому бассейну, наполненному поблёскивающей в лунном свете водой. На другом конце пара подростков смелеют, они снимают ботинки и болтают босыми ногами в прохладной воде.

– Тихо, – замирая, приказывает Даян.

Неожиданно он становится серьёзным, пристально вглядывается в тени домов напротив. Он отодвигает Ойро себе за спину и за руку притягивает меня, заставляя встать рядом с сестрой. Брат распрямляется во весь свой рост, его сила, растекаясь по воздуху, начинает пощипывать кожу.

– Выходите! – холодно и достаточно громко требует он у темноты.

Ойро рядом напрягается, готовясь к непредвиденным обстоятельствам. Я тоже ухватываю свою тьму внутри, готовая воспользоваться Даром, если будет нужно. Однако вместо каких-то угроз или атаки мы слышим, как незваные гости тихо переругиваются между собой. Они пихают друг друга, не в состоянии прийти к единому решению. Ситуация становится нелепой и комичной. Мы с Ойро выходим из-за спины Даяна, а из тени под лунный свет вылетает Рушан. Похоже, его силой вытолкнули из укрытия, и сейчас с небывалой растерянностью в серых глазах он не знает, что делать: идти к нам или бежать обратно в тень.

Ойро пытается скрыть кулаком очевидную усмешку, а потом хоть и зажимает рот рукой, но едва ли сдерживает рвущийся наружу смех. И вот в такой неловкой тишине она уже открыто хохочет, упираясь руками в колени.

– Остальные тоже на свет! – рявкает Даян, с трудом скрывая ироничную улыбку.

Немного помявшись, рядом с Рушаном встают Самия и Анис. У них настолько виноватый вид, что мне хочется их утешить. Но это не в нашем стиле. Напоминаю себе об этом, выпрямляюсь рядом с братом и серьёзно обвожу взглядом своих Назари.

– Объяснитесь, – низко тянет брат, складывая руки на груди.

– Мы решили прогуляться, выпить, может, а тут вы. Такая неожиданная встреча! – Анис умело прощупывает почву.

– Все королевские запасы алкоголя вы уже вылакали? – Даян и бровью не ведёт.

– Не то чтобы все… но знаешь… знаете, ваше величество. Бывает… – Анис продолжает пытаться думать быстро, но ему никто не помогает.

– Будто вы думаете, что никто не знает о ваших побегах, – фыркает Самия, прекращая притворяться.

Кажется, наши удивлённые лица говорят о многом, потому что все трое Назари растерянно переглядываются.

– Вы серьёзно не знали? – уточняет подруга.

– Почти каждый ваш побег мы ходили за вами. Следили, чтобы ничего не случилось, – рассказывает Рушан, глядя на Ойро.

– С каких пор? – Я удивлена, насколько Назари хороши, до сегодняшнего дня даже брат ни разу их не заметил.

– С вашего с Ойро восьмого дня рождения, – отвечает Самия, и все Назари подходят к нам ближе.

Ойро сама делает несколько шагов им навстречу, чтобы обнять Рушана. Смотря на то, как он обнимает её за плечи, пока она опирается на него, я не могу решить, какое чувство сильнее. Умиление, потому что никто бы не подумал, что эти двое полюбят друг друга, или желание выгнать их с глаз долой с их нежностями.

– Как вы узнали? – Даян поправляет уличный халат на плече своей невесты.

– Король Хисара. Он сам пришёл к нам и сказал, что теперь это наша ноша. – Девушка улыбается, говоря о нашем отце. Мудрый правитель, который сумел найти путь к сердцу каждого. – Оказывается, он узнал о ваших вылазках. До этого за вами приглядывал он, либо Азар или Дарий. Но потом решил, что нам пора узнать правду, насколько потомки Калануа изворотливы и непослушны.

Анис хмыкает, закидывая мне руку на плечи, отчего получает локтем по рёбрам. Наигранно морщится от боли, но приобнимает ещё крепче.

– И не поспоришь, – улыбается брат. – Это точно про нас.

– И кстати, – вдруг говорит подруга, – ты и вправду храпел в тот день прямо на занятии.

Анис с таким хохотом сгибается пополам, что распугивает птиц с соседних деревьев.

Прошли несколько недель со дня рождения сестёр. Потрясающее, счастливое время показалось мне бесконечным, потому что я наслаждался буквально каждой минутой. Я никогда так много и спокойно не спал, не смеялся так весело, не смотрел с таким спокойствием в небо на закате, ожидая совместный ужин, на который мы все стараемся собираться.

Под действием этого счастья неделю назад я даже предложил, наконец, провести свадьбу для нас с Самией. Идею все восторженно поддержали, и мы наметили событие на конец весны, а то в последнее время в Илосе и так одни праздники, весь народ сопьётся.

Мальта и Элиот поселились в отдельном небольшом павильоне на территории дворца. Там же по соседству поселились Отеро. Алан – знаменитый кузнец, и я был рад предложить ему работу в нашей королевской кузнице, где они теперь работают вдвоём с сыном, и вполне возможно, что именно Дарен будет ковать отличные мечи для моих детей. Однако, что касается кахари, складывается ощущение, словно он и не переезжал, потому что я вижу его на тренировочном поле и за ужином так же часто, как и раньше. Больше всего он подружился с Анисом. Иногда эти двое становятся настоящей катастрофой, если у них отличное настроение для шуток. Дарен также попросил Рушана его тренировать, и, в отличие от занятий с Ойро, Рушан спуску новому ученику не даёт. Спустя время они даже начали цапаться, от чего их спарринги временами выглядят опасно, но никогда не выходят из-под контроля.

Ойро продолжает заниматься с Серошем, иногда с Мальтой или Айлой. Сестра всё ещё пытается увеличивать власть над демонами, но пока она застряла на десяти. Я едва удержался, чтобы не рассмеяться, слушая рассказ Сероша о том, что на последних нескольких занятиях сестра не выдержала и уснула. Прямо там, сидя над книгой, продолжая подпирать лицо рукой.

Как потом сказал Рушан, Ойро неплохо подтянула навыки в рукопашном бою и хорошо справляется с двумя мечами, а это нечастая способность, хотя я и сами Назари были обучены и такому ведению боя. Но, несмотря на всё, я немного опешил, когда моя сестрёнка в открытую бросила мне вызов, желая спарринга.

– Ойро, ты уверена, что хочешь этого? – Я всё ещё готов дать ей возможность избежать позора, потому что посмотреть пришла вся наша семья.

– Переживаешь? – упирает она руки в бока, стоя напротив меня на тренировочной площадке.

– Не хочу тебя бить, – ласково улыбаюсь я ей.

– Я-то как раз быстро заживаю, чего не сказать о тебе.

Мне показалась или она только что намекнула, что лицом на песке лежать буду я?

– Это ты её научил выводить из себя противников? – бросаю я Рушану, стоящему на краю площадки вместе с остальными.

– Поверь, это она и до меня такая была. Ваша семейная черта, – усмехается он, а остальные поддерживают его уж слишком энергичными кивками.

Наш тренировочный бой длился чуть дольше, чем я рассчитывал, даже приятно удивлён, что немного вспотел, гоняясь за сестрой. Ойро не может победить силой, потому что достаёт мне разве что до плеча, но она стала изворотливой и быстрой.

Каждый раз, при попытке ухватить её, соперница утекает, словно вода. Стоит повернуться, она вновь перемещается. Она едва сдерживает мои удары, пытаясь блокировать напрямую, но неплохо защищается, если отводит лезвие противника в сторону. Я не хочу, чтобы всё было просто, мне тоже нужно научить её защищаться, и несколько раз Ойро получает болезненные удары моим деревянным мечом по плечу и ногам. Два раза я делаю подсечку по голеням, отчего сестра валится на песок, но быстро встаёт, не желая сдаваться. Однако меня застаёт врасплох её грязный трюк, который я никак не предвидел. Когда мы скрещиваем деревянные мечи, она добровольно бросает левый клинок и резко бьёт меня кулаком в лицо, просовывая руку между лезвиями. Удар не настолько сильный, чтобы сломать мне нос, но кровь начинает идти. От неожиданности я отшатываюсь на пару шагов, чувствую металлический привкус на языке и пытаюсь остановить кровотечение рукавом рубашки.

– Чему ты её учишь?! Грязному бою?! – раздражённо бросаю я Рушану, который, похоже, весьма доволен успехом своей ученицы.

– А чему я должен? Может, предложишь научить её уважительно пожимать руки каиданцам прежде, чем начать убивать друг друга?

Прямо-таки хочется чем-нибудь кинуть в него, чтобы стереть это наглое выражение лица. Но не могу не признать, что он прав. Сестрёнка поднимает специально обронённый меч, и самодовольное выражение её лица медленно сменяется на виноватое.

– Кровь всё так и идёт? Дай посмотреть, – она подходит ближе ко мне и совершает ошибку, открываясь.

Я выбиваю меч из её левой руки, а правую выкручиваю ей за спину. Какое-то время, сгибаясь, она терпит, но я усиливаю нажим, и Ойро всё-таки выпускает и второй меч. Специально обхватываю её голову, фиксируя шею в сгибе локтя, и начинаю теребить ей волосы.

– Если уж начала грязную игру, то продолжай её до конца, глупая!

Смеюсь, пока она кричит на меня, вырываясь из захвата. Когда я всё-таки отпускаю, её волосы уже похожи на гнездо. Она возмущённо сопит, но не хватает меч и стоически принимает поражение. Это пугает меня даже сильнее, и я начинаю подозревать – не найду ли сегодня у себя в кровати горы песка.

Я уверен, что оставил на её теле множество синяков, но меня удивляет очередное предложение сестры.

– Повторим как-нибудь? – хмуро бубнит Ойро, а я улыбаюсь и тщетно пытаюсь обратно пригладить её торчащие волосы.

– Конечно! Это было веселее, чем я думал.

И я не вру.

Королевские дела никуда не делись, отчасти их даже стало больше, потому что Совет теперь целиком и полностью мне доверяет, преданно несёт бумаги по любому делу, требующему моего решения или одобрения. Я с тяжестью на сердце узнаю, что ещё один наш шпион был пойман в Каидане и убит. У нас имеются люди во всех странах, чтобы следить за ситуацией. Правильная мера предосторожности. Может, в нынешнее время и тихо, но сама история точит на нас зуб за убийство Теялы. С Каиданом сложнее всего, не один десяток наших людей они уже отловили, и каждый раз мне всё сложнее посылать туда новых людей, зная, насколько опасно это задание.

Всё так же приходится иногда по ночам патрулировать окрестности, предотвращая возможные нападения. Но, слава Илосу, даже демоны дают нам передышку и ведут себя сдержанно. Лишь два раза за всё время произошли столкновения.

Айла немного нехотя, но согласилась, что наша сестра готова выходить с патрулем по ночам. Хотя я готов поставить корону, что Ойро каким-то способом вынудила её дать подобный ответ. У средней сестры с детства талант добиваться своего любыми способами, даже нечестными, хотя она стала взрослее и пытается вести себя соответственно.

Рушан согласия не дал и теперь вряд ли когда-то даст, поэтому мой запрет на её участие в патрулях всё ещё остаётся в силе. Однако даже Рушана Ойро умудрилась обмануть дважды. Увязалась за ним, прикидываясь обычным солдатом. Хотя, по словам Назари, она настолько неуклюже с этим справилась, что уже через пять минут он её вычислил. Сказал, что отругал прямо перед всем взводом. А я потом за ужином добавил от себя, из-за чего она дулась на нас весь остаток вечера.

Из Теялы приехали послы, с которыми я обсудил торговлю, и мы заключили несколько договоров. Скоро к нам должна приехать новая группа теялийцев, на протяжении года их будут обучать наши целители в университете. Они привезли с собой письмо от принцессы Суа, которая пригласила всех в Астару через неделю на праздник Ёнчо – церемонию окончания одного года и начала другого. Это один из их самых больших праздников, и хоть Ойро и упоминала, что Суа приглашала на праздник ещё с момента моей коронации, но я мало верил, что они не передумают. Отношения с семьёй Юн у нас почти что родственные, но приглашать к себе домой любого из потомков – это всегда определённый риск.

За следующим же ужином я рассказываю об этом семье, и они считают, что нам стоит принять приглашение. Я с ними согласен. Всё равно планировал посетить Астару, но теперь есть не только рабочий повод, но и приятный.

– Однако я не смогу приехать прямо на сам праздник. Как насчёт того, что вы поедете вперёд, а я приеду через три дня, после завершения дел, – предлагаю я им наилучший возможный вариант.

– Тогда я останусь с тобой, – предлагает Самия, и я ей благодарен, не хотелось бы даже на несколько дней оставаться одному.

– Я тоже останусь, – говорит Анис. – У меня есть дела в городе.

– Когда ты нас с ней познакомишь? – как бы невзначай бросает Ойро, выковыривая и откладывая в сторону морковь из своего овощного рагу. Прямо как отец.

– Или их две? – добавляет Айла.

Анис едва не выплёвывает набранный в рот сок обратно в стакан.

– Может, три? – задумчиво стыдит друга Самия, задавая свой вопрос скорее сёстрам.

– Вы слишком высокого мнения обо мне, – беря себя в руки, отмахивается тот. – Девушка одна.

На следующий день мы уже подробнее разбираемся с планом и отправляем ответное письмо принцессе Суа. Решаем, что группа, состоящая из моих сестёр, Рушана и Дарена, поедет первой, а мы с Самией и Анисом присоединимся к ним на утро четвёртого дня. Заранее вперёд я отправляю людей с небольшим багажом, полным одежды и нужных нам вещей для непродолжительной жизни вне дома.

На протяжении следующей недели больше всех нервничает Ойро, предвкушая поездку. Она роется в библиотеке, вычитывая информацию о традициях Теялы, и, как признаётся позже, иногда ищет потерянные дневники Илоса, надеясь найти ответы на все вопросы о нашем Даре. Но пока она терпит поражение. Мама слишком хорошо их спрятала.

Заканчивается первый зимний месяц. С тоской на сердце ранним утром в предпоследний день этого года я провожаю своих сестёр, Рушана и Дарена в дорогу. Почти поддаюсь эмоциям, желая запереть их во дворце и никуда от себя не отпускать, ведь это первое наше расставание после чудесного возвращения Ойро. Но я не могу себе этого позволить, наблюдая, как горят её глаза, пока Айла рассказывает сестре о теялийском дворце, чья территория настолько большая, что и дня не хватит, чтобы обойти и всё посмотреть. Юн предложил забрать их на границе, поэтому Рушан перенесёт всех туда, а дальше они поедут до столицы верхом, наслаждаясь видами. В Теяле и вправду есть на что посмотреть, даже зимой.

– Не забывайте про тёплую одежду. Теяла – это не пустыня, сейчас там холодные ветра из-за близости к заливу, – говорю я, поправляя тёплый плащ на Айле и придирчиво оглядывая её штаны, рубашку и плотную куртку из мягкой кожи.

Этот наряд больше в стиле Ойро, но они теперь часто одеваются схоже, что немного забавляет, потому что эту привычку они должны были перерасти в детстве. Однако у моих сестёр всё наоборот, в детстве они терпеть не могли выглядеть похоже, а теперь, будучи взрослыми, стараются копировать друг друга.

Оглядываю остальных, проверяя, достаточно ли при них оружия.

– Да, ваше величество! – чеканит Ойро, нетерпеливо сжимает меня в объятиях и возвращается к Рушану.

Только когда они исчезают, я позволяю себе печально выдохнуть.

– Ты прямо как отец для них. Обо всём беспокоишься и переживаешь, – обнимает меня Самия. – Я тоже буду по ним скучать, но зато у нас теперь есть время для нас.

– А мне что делать тогда? – встревает Анис, напоминая о своём существовании.

– Ты можешь взять выходные и провести время со своей девушкой.

Лицо Назари говорит многое, хотя ещё больше говорит то, как быстро он роняет на прощание «ваше величество», кивает Самии «будущая королева» и без лишних слов исчезает с глаз, игнорируя, как наши лица вытягиваются в изумлении.

Самия оказывается права, весь первый день и добрую половину второго мы отлично проводим вместе. Но во время ужина на второй день приходит песчаная буря, и, сидя в большой столовой в гордом одиночестве, ковыряя свой остывающий рис с овощами и мясом, я чувствую, как мрачно стало без нашей привычной компании. Сейчас я бы не отказался даже послушать перепалку Дарена и Рушана – всё лучше, чем завывающий ветер за окном.

Анис решил воспользоваться своим отгулом по полной и едва попадается мне на глаза, а Самия принимает ванну после тренировки, поэтому не смогла присоединиться и поужинать со мной. Оставшись один, я понимаю, насколько одиночество тяготит меня, напоминая о тех жутких годах, когда мы потеряли отца вслед за матерью. Возможно, в такой вечер я бы даже не разозлился, если бы опять наткнулся на Ойро и Рушана, бесстыдно обнимающихся в коридорах дворца. Улыбаюсь от этой мысли, потому что искренне счастлив за них. Они оба, да и каждый из нас, заслужили своё счастье.

К обеду третьего дня у меня и Самии настроение становится намного лучше, в предвкушении завтрашней поездки в Астару. Мы тоже не прочь отдохнуть от скучных дел и бумаг, которые пришлось разобрать за последнее время. Анис возвращается. Успевает потренироваться сам и покричать на солдат, успевших расслабиться без пристального взора Рушана. На сегодня дел немного, нам нужно лишь решить последние проблемы, и можно готовиться к поездке.

Мы с Самией обсуждаем возможный договор с Исаром на торговлю засахаренными фруктами и специями, перебираем варианты, что хотели бы взамен. Однако внезапно прямо у меня в кабинете появляется молодой парень. Без дозволения войти, что небывалая наглость для простого солдата.

Первые мгновения, когда я ещё едва успеваю обратить на него должное внимание, парень хватает ртом воздух. Он явно напуган, а я чувствую странную тяжесть в воздухе, словно в этот момент что-то внутри меня уже знает всё наперед, просто сознание ещё не хочет этого принимать.

– Даян… – Голос моей невесты тихий и встревоженный.

Я моргаю и целиком перевожу взгляд на солдата. Он ранен, но из-за чёрной формы это не сразу заметно, на нём множество порезов, часть одежды в сухой грязи и белой каменной пыли. Она также на его руках, лице и волосах, словно ему не повезло оказаться в разрушенном доме. Он дезориентирован, из ушей идёт кровь, и его шатает. Я встаю с места так медленно, словно поднимаю тяжесть целого дома на своих плечах, а Самия подбегает к молодому илосийцу, чтобы его поддержать.

– Что произошло?

Почему мой собственный голос звучит как из-под воды? Я не могу понять, в этой комнате сейчас есть воздух или это только мне так удушающе жарко.

– Ваше величество… на нас… на Астару напали. Клетус пошёл против… почти все ранены или убиты… принцесса… у него.

Парень едва ворочает языком, но каждое его слово в моей голове отдаётся ударами молота по наковальне. Он всё-таки добрался до Ойро. Добрался в тот единственный момент, когда меня не было рядом.

Становится так тихо вокруг.

А гул от последнего слова в голове всё не пропадает, наоборот, нарастает, превращаясь в чудовищный звон. Самия что-то говорит, но я лишь вижу, как двигаются её губы. Слышу только своё слишком тяжёлое дыхание, будто я запыхался. Время так медленно тянется, искажая предметы и звуки, а комната качается. Я почти не замечаю, как поддеваю пальцами за край свой массивный стол и с рёвом переворачиваю его, не в силах сдерживать болезненную ярость. Сила бесконтрольно рвётся наружу потоком сумеречного воздуха, бросая декоративные металлические столики о стены. Скрипя зубами, я удерживаю большую часть в себе, чтобы не выбить стёкла в окнах.

Комната вновь приобретает чёткость, возвращаются звуки, когда стол с грохотом приземляется достаточно далеко от меня. Самия едва успела отскочить сама и оттащить солдата. Дерево трескается с отвратительным звуком, разбиваются стеклянные чернильницы, а золотые подсвечники гнутся под тяжестью дерева. Выброс силы даёт мне хоть немного снять давление с головы, и я могу думать.

Мой взгляд мечется по комнате, я с трудом восстанавливаю тяжёлое дыхание.

– Где именно на вас напали? – спрашиваю я.

– Малая восточная площадь… во внешнем круге дворцового… комплекса, – отвечает солдат.

– Самия, помоги ему и найди Аниса. Скажи, чтобы приготовился и пришёл ко мне. Ты остаёшься за главную и с нами не пойдёшь. Предупреди Совет о моём решении, – в противовес недавнему всплеску я говорю сдержанно.

Я не спрашиваю и не прошу, я приказываю Самии как своему Назари и подданной. Она не упирается, а стремительно уходит вместе с раненым, чтобы всё выполнить. Выхожу из кабинета следом и сворачиваю к своей комнате. Мне навстречу в самом конце длинного коридора, припадая на одну ногу, едва бежит ахна Мальта.

– Даян, нет! – Она начинает кричать издалека, но я даже не отмахиваюсь. Просто игнорирую и сворачиваю в свою комнату. Я вообще мало что вижу сейчас, всё словно сквозь пелену.

Исарийка не успокаивается и вваливается в мою комнату. Однако она добиралась слишком долго, минуты две, к тому времени я уже успел накинуть кожаную броню.

– Даян, я видела… видение. Не… ходи, – запыхавшись, она опирается рукой о стену. Судя по всему, ахна долго бежала.

– Что с твоей ногой? – сухо спрашиваю я, затягивая ремни и наплечники.

Меня это мало волнует, как и её слова, но мне нужно отвлечься хоть на минуту, чтобы дождаться Аниса, а не уйти одному. Я наскоро надеваю сапоги и завязываю шнурки наручей. Чтобы сделать всё быстрее, помогаю себе зубами, затягивая узлы.

– Это… – недоумённо осматривает она себя, – просто упала, пока торопилась сюда. Это не важно, ваше высоче…

– Величество, – поправляю я её. – Я больше не принц.

Я не злюсь на Мальту. Мой тон спокоен, возможно, даже слишком для такой ситуации. Ситуации, которую я боялся каждую секунду, пока наконец не позволил себе расслабиться, надеясь на мир.

– Даян, это не важно, ты не можешь отправиться в Астару!

– Обратись к Бенеше, она вылечит твою ногу. – Меня не трогает ни одно её предупреждение, хотя должно было бы напугать. Ведь в её видениях – будущее.

Когда я заканчиваю собирать волосы в хвост на затылке, в комнате появляется Анис, он уже полностью одет. Друг нацепил столько кинжалов, сколько успел, а в руке держит слегка изогнутый меч.

– Ты всё знаешь? – прямо спрашиваю я.

– Да.

– Постараемся не реагировать эмоционально. Он сказал, что наши люди ранены или убиты… – Я спотыкаюсь на этих словах, стараясь не представлять ничего, потому что помимо четырёх солдат, отправленных с багажом, там были лишь члены нашей семьи. Если этот парень решил сбежать, чтобы предупредить меня, значит, у них там нет ни одного шанса. – Возможно, их жизни зависят только от нас.

– Я понял.

Зрачки Аниса сильно уменьшились, он в ярости и выглядит жутко с этим отсутствующим взглядом.

– Нет, Даян! ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ ИДТИ! – Мальта впервые поднимает на меня голос. – Ты не вернёшься… я не должна тебе говорить, потому что теперь неизвестно, как изменится будущее. Я уже попыталась его изменить, это я надоумила Ойро дать вам каждому по пузырьку её крови, на всякий случай. Изменения произошли, но недостаточно!

Ненадолго замираю, вспоминая, что перед отъездом Ойро и вправду дала каждому по пузырьку. Заставила взять, ничего не объясняя. Её довод был таким же… на всякий случай.

– Ты взял её кровь? – поворачиваюсь к Анису, и тот кивает в ответ. – Приготовься, я сделаю длинный прыжок и перенесу нас сразу во дворец в Астаре.

Расстояние слишком большое, обычно я делаю два прыжка, а то и три для такого расстояния. Если же пропустить промежуточные, то перенос может быть очень неприятным даже для нас, привыкших часто применять подобный Дар.

– Но это будет катастрофа, ты – король! – не унимается исарийка.

Я не слушаю её, моя семья в опасности. Разворачиваюсь, но женщина внезапно хватает меня за руку, почти повисая на ней.

– Я понимаю, что мне тебя не переубедить. Хотя бы запомни: остерегайся левой стороны, хотя бы это… большего я сказать не могу. Я и так сломала всё будущее.

Отстраняюсь от Мальты и последним делом выбираю своё оружие. Из нескольких мечей в этот раз я беру тот, что потяжелее, прямой клинок вместо любимого изогнутого. Потому что мне уже неважно, кому из Квинтилиев мне предстоит отрубить голову. Будет это сам Клетус или же мои «братья» Демьян или даже Эол.

Если хоть кто-то из моей семьи пострадает… я убью их всех.

Кладу руку Анису на плечо, и мы исчезаем.

Перенос оказывается тяжёлым, все мои кости начинают ныть при соприкосновении с землёй. Давление прижимает меня и Аниса к земле, но мы остаёмся стоять. Камень под моими ногами растрескивается от нашего появления прямо в эпицентре развивающейся трагедии, где собрались все. Я обвожу взглядом раскуроченную площадь в дворцовом комплексе Теялы. Стоящая в воздухе пыль не даёт рассмотреть мёртвых внимательнее. Запах дыма и крови, перемешанный с запахами горелой плоти.

Глазами нахожу Ойро. Моя сестрёнка на коленях и закована в жгуты. Её одежда в крови, пыли и копоти, во многих местах порвана. Её щека красная, а изо рта по подбородку продолжает стекать кровь. При виде меня нижняя губа Ойро начинает трястись, а в глазах отчаяние, которого ранее я там никогда не встречал.

Где Рушан?

Я не могу разомкнуть губы, чтобы выдавить этот вопрос. Моё тело охватывает секундное оцепенение. Я оставил его за главного. Он должен был защищать моих сестёр. Он бы никому не позволил тронуть Ойро. Уверенность этого знания меня ужасает, поэтому я не могу спросить сестру, страшась ответа.

Наш обмен взглядами длится не дольше пары секунд, но имена наших близких застревают у меня в горле, и я боюсь их произнести. Я смотрю вперёд, понимая, что ошибся, решив, что они пытаются забрать Ойро. В этот раз у Квинтилиев в руках младшая из нас. Они пришли за Айлой.

Кушак – пояс из широкого и длинного куска материи, может включать элементы из шнура или ремней. (Здесь и далее прим. автора.)

Сетар – персидский струнный музыкальный инструмент типа лютни.

Сантур – струнный ударный музыкальный инструмент рода цимбал. На нём играют маленькими молоточками, поэтому он относится как к струнным, так и к ударным.

Норигэ – это корейское традиционное украшение в виде подвески или брелка, которыми украшали одежду.