Николай Рязанцев — обычный студент-второкурсник. Учится, подрабатывает, налаживает личную жизнь, в свободное время играет в компьютерные игры. Да вот только жизнь реальная стала путаться в его сознании с игрой.
Сошел ли он с ума, или просто стал свидетелем какого-то непонятного ему процесса? И почему в реальной жизни на внутренней стороне века у него мигает значок настроек?
— Откуда мне его забрать?
— Около центрального входа железнодорожного вокзала. Он будет стоять у Екатерининской арки. Узнаешь по большой спортивной сумке через плечо и черному пальто. — В голосе оператора звучала усталость, и она, казалось, тут же передалась Леону. Даже кофе не помогало, хотя от каждого глотка в бумажном стаканчике солидно убывало жидкости.
Лео согласно угукнул в трубку, допивая остатки кофе. Работоспособность вроде бы повысилась, но ненамного.
— Сколько? — выбросив пустой стаканчик в ближайшую урну, таксист зашагал к автомобилю.
— С доплатой за срочность. Он, видимо, не местный, — и быстро заговорив с кем-то параллельно, оператор отключилась. Леон не обиделся. Наверно, собачья у девчонки работа. Впрочем, на данном жизненном этапе и у него не сильно лучше. «Это временно,» — повторил он себе волшебную мантру (потерявшую в последнее время значительную долю своего волшебства) и, подняв воротник куртки, ускорил шаг.
Включив зажигание и прогрев двигатель, Леон уже через пару минут выехал из тупичка около кафе, в котором иногда пил кофе и ждал новых задач, и свернул на центральную улицу города.
Это было не первое подобное задание для него сегодня, и он уже скорее по привычке проверил маршрут по карте, чем реально боясь заблудиться. Только за сегодняшний день он уже выполнил 5 заказов от диспетчера с тегом «изучение города», а за последнюю неделю перевез на своей машине несколько сотен различных грузов и пассажиров. Нудная работа, но начальство его хвалило, а значит, не за горами повышение. По крайней мере Лео на это очень надеялся. Таксистом много не заработаешь, а ему нужны деньги. Очень нужны.
Выйдя из плотного потока машин, Леон завернул во дворы и уже оттуда, петляя среди припаркованных тут и там автомобилей, выехал на боковую улицу, ведущую к вокзалу. Тут было не особо многолюдно — промежутки между поездами в последние годы все удлинялись, часть маршрутов вообще отменили, так что найти клиента для таксистов становилось все тяжелее. Напротив небольшого здания с претензией на соответствие нормам то ли барокко, то ли классицизма (Леон был неместным и не особо разбирался в подобных вопросах относительно здешних достопримечательностей), было припарковано несколько такси, и, увидев Лео, пара знакомых шоферов ему приветливо махнули. Среди стоявших на парковке парней Леон заметил и своего бывшего напарника по «дальнобою» Витька, щеголявшего в неизменной зеленой куртке. Обменявшись кивками, товарищи разъехались в разные стороны: Витек остановился у ступенек, торопливо вылез из тачки и бодро зашагал к вышедшей из здания вокзала дамочке, нервно озиравшейся по сторонам, Леон же начал подыскивать наиболее удобное место для парковки.
Осмотревшись в поисках ожидающего его клиента, таксист увидел его почти сразу. Как и сказала оператор, тот ждал около высокой украшенной всякими завитушками арки, неподалеку от центрального входа, но почему-то стоял в тени, а не на видном месте. Это был высокий немолодой мужчина в темном пальто, на его плече висела объемная черная спортивная сумка. Мигнувшая вывеска аптеки, расположенной тут же, в здании вокзала, подсветила мрачный силуэт зеленым, но мужчина не обратил на неровное мигание никакого внимания — так и стоял, полностью занятый своими мыслями, и что-то быстро набирал в телефоне.
Припарковавшись прямо напротив него, Леон дважды посигналил, и только тогда пассажир поднял лицо от гаджета. Увидев машину, он оглянулся по сторонам, на секунду замер, а потом стал быстро спускаться по ступенькам в сторону такси. Леон открыл пассажирскую дверь, а нервно улыбнувшийся пассажир дружелюбно спросил:
— Добрый день! Так вы уже приехали? А я вот собирался вас искать!
Несмотря на улыбку, Лео показалось, что глаза у незнакомца подозрительно бегают, походка немного неровная, а улыбка слишком натянутая. «Лишь бы не наркоман!» — подумал таксист, подозрительно косясь на приезжего. Связываться с неадекватом не хотелось. Но Леон не мог бросить эту работу, пока не получит повышение. Еще пара заказов. Или чуть больше. Он просто должен получше изучить город и поднабраться опыта. А затем его ждет более приятная и разнообразная работа. Пока же надо дождаться, когда часовая стрелка отсчитает время смены, и можно будет вернуться в уютную теткину квартиру, поесть, поспать, загрузить какую-нибудь популярную игру или фильм.
Пассажир кашлянул, на мгновение замер у распахнутой двери, чуть повернув голову в сторону. Казалось, клиент пытался быстрыми, еле уловимыми движениями осмотреть раскинувшуюся перед ним привокзальную площадь. Но через пару секунд он все-таки сел в машину, и в салоне тут же запахло табачным дымом. Леон поморщился. Аккуратно вырулил с парковки около вокзала и увидел, как от здания с лепниной следом за ними отъехала серебристая иномарка. Опытным взглядом Лео мгновенно определил: не такси. Встречали кого-то? Но, кажется, кроме той дамочки, которую увез Витек, и странного мужчины в черном пальто, никто из здания вокзала не выходил. Да и понятно почему: последний поезд прибыл около часа назад, все пассажиры давно разъехались. А эти двое… искали багаж?
— Я закурю? — спросил клиент, нервно шаря руками по карманам. Запах табака усилился. Леон мысленно выругался, но, не моргнув, соврал:
— Конечно.
Не выдержал и добавил:
— Только я приоткрою окно.
Пассажир безразлично дернул плечами — и тут же болезненно поморщился. Бледные пальцы выхватили из мятой пачки сигарету, щелкнула зажигалка. Леон перестал смотреть в зеркало, повышая градус собственной нервозности, сконцентрировался на дороге. Последнее время его все чаще преследовал запах табачного дыма. Иногда он был готов поклясться, что тот возникал просто из ниоткуда. Естественно, это стало выводить его из себя. Кажется, еще немного, и он начнет внимательно осмысливать все, что говорит его соседка Любовь Федоровна о порче, сглазе и прочей ирреальной чуши. А так недалеко и до психушки.
Стекло со скрипом опустилось внутрь дверцы.
Надо отдохнуть. Поспать, заказать пиццу, врубить «Космические перестрелки» — от хорошего отдыха наутро силы восстановятся в должной мере и снизится агрессия. Это даже по телеку говорят.
— Давно этим занимаетесь? — выпустив струю дыма, пассажир стал чем-то похож на сказочного дракона, расслабленно развалившегося на заднем сидении. Леон уклончиво ответил:
— Не так чтобы очень. Я выполняю разную работу, то одно, то другое. Вот сейчас занимаюсь извозом. А там посмотрим.
Повышение. Лео очень рассчитывал на то, что скоро его скучные безденежные будни закончатся. А начнется более богатая и интересная жизнь.
Плотный поток машин около вокзала сменился более свободным, и Лео разогнался. Автомобиль легко несся по темнеющим улицам города. В зеркале заднего вида таксист увидел, как на некотором удалении от них мелькнули овальные фары, и чуть снизил скорость. Врезаться в кого-нибудь по глупости не хотелось.
Маршрут пролегал на другой конец города в старый спальной район, когда-то построенный для заводских рабочих, а теперь служащий прибежищем для многочисленных хулиганов, алкоголиков и наркоманов. «Интересно, что он там забыл, в этом районе?»— думал Леон, разглядывая замолчавшего пассажира, который, закурив уже третью сигарету, снова принялся копаться в своем телефоне. Чем дальше они отъезжали от центра, тем машин было все меньше, как и уличного освящения, и Лео старался ехать аккуратно, объезжая многочисленные дорожные ямы. Пейзаж тоже менялся, ненавязчиво, но неумолимо: магазины модной одежды и супермаркеты сменились многочисленными «пивнушками» и «наливайками».
Машину тряхнуло на дорожной яме, и пассажир скривился, при этом левая его рука инстинктивно обхватила бок.
— С вами все в порядке? — в зеркале Леон увидел, как пассажир тут же улыбнулся и отдернул руку от туловища.
— Да, конечно. Просто старая травма. По молодости сломал пару ребер на лыжах.
— Вас к какому подъезду?
— К третьему.
Нужный дом находился в стороне от основных дорог, и они свернули во дворы. Петляя по узким проездам между домами и припаркованными тут и там машинами, Леон высматривал номера домов на серых однотипных стенах.
— Не против, если я ещё закурю? — пассажир опять достал из куртки пачку сигарет и щёлкнул зажигалкой. Леон снова почувствовал удушливый запах дыма еще до того, как собеседник закурил, но удивиться этому факту не успел.
Красная классика неожиданно выскочила из-за угла пятиэтажки и резко остановилась прямо перед машиной Лео. Свет фар выхватил из темноты двора заляпанные грязью номера. Леон резко нажал на тормоз и попытался сдать назад, но сзади в него уперлась вторая машина. По форме фар таксист узнал ту иномарку, что увязалась за ним ещё у вокзала. В груди заворочалось предчувствие чего-то нехорошего.
В тон мыслям таксиста из передней машины выбежали трое, одетые в спортивных куртки несмотря на легкий мороз. Лица неизвестных закрывали маски, в руках нападающие держали автоматы внушительных размеров. Действовали быстро, слаженно, не проронив в сторону друг друга ни одного слова. Все произошло так неожиданно, что растерявшийся Леон даже не успел как-то среагировать на их появление или хотя бы заблокировать двери.
То, что произошло дальше, казалось то ли сценой из криминального фильма, то ли дурным сном. Пассажир, повернув голову назад и увидев свет фар второй машины, неприлично выругался и, отбросив в сторону пачку сигарет, сунул руку во внутренний карман пальто. Лицо его изменилось: от напускной расслабленности не осталось и следа. Как и от нервозности. Словно дракон увидел наконец добычу и сосредоточился исключительно на ней. Черты мужчины заострились, выражение лица сменилось на холодно-безжалостное. Буквально на одно мгновение он посмотрел этим ледяным взглядом на Леона — таксист мог поклясться, что силуэт клиента мигнул в этот момент красным — но тот отвел глаза и рванулся к правой двери.
Не успел.
Незнакомцы уже подбежали к машине. Один рывком открыл водительскую дверь, выводя Леона из ступора и тут же нагоняя на него страх: мужчина выдернул руку из-под расстёгнутой спортивной куртки, и Лео увидел, что там висел короткий автомат. Оружие наставили прямо на него. Напротив груди. Леон замер, нервно облизал пересохшие в момент губы. И вдруг понял, что совершенно ясно ощущает каждое движение сердечной мышцы. Автомат, который Леон раньше видел только у инкассаторов и полицейских, находился всего в паре сантиметров от его тела.
— Сиди тихо и не рыпайся! — сквозь прорези маски на Леона смотрели наполненные злобой глаза. На какое-то мгновение они стали единственным, что видел Лео, потом ему удалось наконец выдохнуть скопившийся в легких воздух и ожить. Мозг начал принимать поступающую извне информацию.
Пока один бандит угрожал таксисту, двое других одновременно распахнули задние дверцы автомобиля. Пассажира схватили очень быстро: руку, которую тот стал вытаскивать из кармана, перехватили, сжали до хруста, и резко дернули вперед, выволакивая мужчину из автомобиля. Клиент попытался ударить нападающего ногой, но тот успел первым: саданул мужчину под ребра, отчего тот тут же согнулся, хрипя. Третий бандит в это время схватил с заднего сидения спортивную сумку, обежал автомобиль, еще раз ударил клиента Леона, видимо, для подстраховки, подхватил вместе с напарником чертыхающееся сквозь зубы тело и поволок в сторону видавшей виды классики.
Тот, кто контролировал Леона, на секунду повернулся в сторону серебристой иномарки. Стекло правой передней дверцы съехало вниз, из окошка высунулась чья-то рука и медленно махнула. Немного лениво, немного небрежно. У Леона перехватило дыхание от этого взмаха. Вряд ли он мог еще недавно предположить, что его жизнь будет зависеть от вот такого незначительного жеста. Одно движение — и не будет никакого повышения. Желаний, надежд, стремлений… Тебя не будет.
Бандит опустил дуло автомата вниз и коротко процедил:
— Запомни: ты ничего не видел!
Леон завороженно смотрел в прорези маски.
— Понял? — прорычал преступник, ещё раз для убедительности приблизив к Леону ствол автомата, чья черная глубина была направлена прямо в грудь Лео. Внезапно опять почудился невыносимый запах дешевых сигарет. Леон заторможено кивнул, выражая то ли согласие с тем, что он ничего не видел, то ли с внезапно посетившей его мыслью о том, что вероятно стоит сходить к психологу. Незнакомец немного посверлил Лео очень злым взглядом, видимо, считал в отличие от начальства, что оставлять свидетеля глупо, но все же закрыл водительскую дверь и, засунув назад за полы куртки свой автомат и застегнув её на замок, заспешил к автомобилю. Серебристая иномарка посигналила фарами. Бандит, постоянно оборачиваясь, зашагал к ней, а не к классике.
Леон, воспринимавший все происходящее до этого момента очень отстраненно, а то и вообще задумываясь над тем, не розыгрыш ли это, наконец вышел из оцепенения и автоматически потянулся к пассажирской двери, которая все ещё оставалась открытой. Глаза привычным внимательным взглядом осмотрели салон, скорее рефлекторно, чем сознательно: не оставил ли пассажир что по рассеянности (а то и по злому умыслу, и такое бывало в практике таксистов) внутри машины? В глаза тут же бросился блестящий прямоугольник на сиденье — забытая пассажиром зажигалка.
Дракон остался без огня.
Сознание внезапно прошила мысль, что все взаправду. Погоня, похищение, автоматы… в итоге вероятно — смерть.
«А что я сижу то? Что делать? Вмешаться или нет?» — в голове Леона мысли крутились колесом, и он не мог сделать выбор. Вдруг показалось, что сердце на секунду кольнуло, а мир стал нечетким, словно он смотрел на него сквозь полиэтилен или грязное стекло. Мгновение Леону казалось, что его сердце, а с ним и весь мир, замерли, но потом все стало по-прежнему. Город снова гудел, шуршал, кричал, обрел краски, запахи, звуки. Леон выдохнул и посмотрел на забытую пассажиром «Зиппо». Взял её и, несколько раз открыв и закрыв, повертел гладкий металлический прямоугольник, отчетливо холодящий кожу.
«Может стоило всё-таки выйти и вмешаться?».
Внезапно мир сжался и исчез в темноте…
***
Зрение, потухшее на секунду, вновь пришло в норму, и Лео облегченно выдохнул. Левая рука, опушенная вдоль тела, сама нащупала «друга дальнобойщика» — баллонный ключ, который таксист держал под сиденьем. Движимый непонятным ему чувством, Леон распахнул дверь и окликнул уже садящегося в машину бандита:
— Эй, мужик! Он мне так и не заплатил за поездку!
Леон раскрыл дверцу и, прикрывшись ею, положил руку с ключом поверх двери.
Уже садившийся в машину автоматчик, как Леону показалось, удивленно посмотрел на него, потом перевел вопросительный взгляд на водителя иномарки и, следуя невидимому приказу, поднялся, одновременно расстегивая куртку. Из машины также вышел и водитель, стал за дверью, с некоторым любопытством рассматривая Леона.
«И на что я рассчитываю? — мелькнуло в голове Лео. — Только в этой машине трое с оружием, а у меня одна монтировка».
— Ты тут что, герой? — дернув головой, словно собирался бодаться, спросил водитель.
— Дай-ка я, — тот, кто был с коротким автоматом, прицелился в Леона.
— Не стоит так шуметь, — возразил водитель, и Лео увидел, как он поднял длинный от навинченного глушителя пистолет.
«Идиот!» — промелькнуло в голове Леона запоздалое осознание. Он бросился в машину и повернулся назад, откуда тоже уже выскочили двое и побежали к такси. Иномарка, успевшая развернуться, подсвечивала красным светом задних фар силуэты незнакомцев, отчего казалось, что они сами светятся в темноте алым. Однако иррациональность происходящего пугала Леона гораздо меньше наставленных на него стволов. Он уже начал выруливать, стараясь выехать из подстроенного затора, когда рядом с водительской дверью поравнялся один из похитителей и попытался открыть пассажирскую дверь. Второй уже дергал ручку водительской двери. Дернув вниз защелку и заблокировав стекла, Леон резко вывернул руль и сдал назад, но противники уже решили стрелять так. Спереди ударила короткая очередь и пригнувшегося к рулю Леона осыпало осколками разбитого лобового стекла, и тут же раздались несколько выстрелов прямо сквозь дверь.
Леон сначала даже не почувствовал, что в него попали, только услышал гулкие удары пуль по металлу и звук рвущейся куртки. Руки сразу ослабели и он стал заваливаться набок, голова наполнилась туманом, а рот кровью. Авто, не успев достаточно разогнаться, с металлическим скрежетом и звуком разбившихся фар уткнулось в стоящий около пятиэтажки мусорный бак.
Стрелок аккуратно, не спуская глаз с уткнувшегося в руль таксиста, подошел к двери и, убедившись, что жизнь неумолимо покидает жертву, кивнул второму.
— Все, уходим.
На ходу повесив автомат на петлю под курткой, автоматчик с водителем споро уселись в автомобиль и, быстро объехав разбитую, всё ещё не заглохшую машину таксиста, исчезли за углом дома. Вторая машина, мигнув фарами, тоже скрылась с места преступления меньше, чем через минуту.
«Идиот, зачем я вышел? Я что, герой какой-то?» — мысли путались в голове Леона, свет мира стал сжиматься, на мгновение таксист поразился возникшей вокруг темноте, а потом и она исчезла.
«Вы погибли,» — красная надпись на темном фоне выглядела очень красноречиво, не оставляя сомнений в смерти персонажа.
— Блин, что за фигня? — возмутился Николай громко, отпивая из бутылки ещё колы. В горло потекла неприятно теплая жидкость, напоминая, что играть он сел довольно давно, и напиток успел за это время согреться, а еда — остыть. Николай ткнул в холодную яичницу вилкой, рассматривая ее, словно потенциального противника, потом выбрал кусок колбасы побольше и закинул его в рот.
— Ну бывает же!
Сквозь затемненный экран всё ещё проглядывались силуэты машины героя, словно издеваясь над замешательством игрока.
— На этих даже метки противников не было! — продолжил возмущаться парень, тыкая в экран вилкой. В спину тут же прилетел вражеский снаряд — подушка.
— Коль, заткнись ты, а? Спать пора! Ты, конечно, выдрыхся вчера и сидишь довольный, а мне, между прочим, в восемь на поклон к Горгоне идти! А я не спал двое суток!
— Да иди ты… — отмахнулся Коля от соседа по съемной квартире. — … к Горгоне. Как будто я виноват, что ты две ночь подряд со своей Юлькой фигнёй страдал.
— Отношения требуют жертв! — пафосно изрёк Витя, заразительно зевая. — Хорошо бы тебе об этом иногда помнить! И вообще, у Юльки проблемы дома. Короче, страдай молча, Рязанцев. Или я Юлеху на тебя натравлю.
Угроза подействовала плохо.
— Что, она и меня заставит ее рисованных тёток смотреть?
Витька рассмеялся.
— Она клёво рисует. Худграф всё-таки. Или ты про мультики? Аниме… Да мне после траха вообще пофигу, что смотреть. Хоть Нэшэнэл Географик.
— Вот так ты и станешь подкаблучником!
— А ты задротом! — парировал Виктор, накрывая голову подушкой. — Короче, если Горгона меня завтра попрет — придется тебе, Рязань, искать другого соседа. Учти.
Коля учел. Другого соседа не хотелось: Витька был хорошим, проверенным временем другом, хоть и со своими тараканами в кудрявой светлой голове. Николай покосился на кровать у дальней стены, где уже успел заснуть сосед. Вместе окончили школу, вместе дрались во дворе, вместе поехали учиться в соседний город. И квартиру тоже искали вместе, заранее уговорившись о схеме приглашения девчонок «на чай» и других подобных вещах. Витька вообще был очень прагматичный и деловой, когда доходило до житейских вопросов. Не зря поступил на программиста. А вот Коле чтобы пройти в туже группу, баллов не хватило. Так что ему через два года должны были вручить корочку со зловещей надписью что-то вроде «учитель математики и информатики». Что не могло не печалить. Впрочем, были бы мозги, а нормальная работа найдется. В школе Коля работать не собирался.
Медленно жуя засохшую яичницу, Николай переключился на дела насущные: попытался вспомнить, сколько она стоит тут без холодильника. Взгляд скользнул по сменившийся на экране заставке, потом — по будильнику, зачем-то притащенному сюда мамой и теперь скромно устроившемуся на дальнем краю стола. Да, время давно перевалило за полночь. Нужно и ему поспать хоть немного. Вот сейчас проверит одну мысль и ляжет в кровать! Непременно!
Коля выбрал последнее сохранение и нажал «загрузить». Экран мигнул, меняя картинку… и погас.
— Чё за х… — студент осекся, кинув взгляд на кровать у дальней стены. Чертов ноутбук! Разрядился в самый неподходящий момент! Пришлось искать зарядку, подключать ноут к тройнику, ждать, пока тот назаряжается хотя бы на два-три процента. Пока индикатор светил оранжевым, Коля лег на кровать, задумался. Кто же те бандиты? А если… Мерно тикали часы, свет лампы почти не доходил до кровати, освещая лишь угол стола, и глаза Николая закрылись сами собой, а все вопросы и отгадки автоматически были отложены до утра.
А утро началось неприятно: со звонка квартирной хозяйки. Витя метался по комнате, пытаясь отличить свои носки от носков друга, и зло рассуждал, что две Горгоны за один день — это слишком. Сонный Коля кивал в такт его словам, сгребая все со стола в большой мусорный пакет.
— Тарелку! Тарелку не разбей! — вскричал Витя. — Из маминого сервиза!!!
Злополучная тарелка, едва не выброшенная вместе с остальным мусором, была аккуратно извлечена из пакета и отправлена в мойку. С Витиной мамой лучше не шутить, она женщина строгая, к тому же постоянно поддерживает связь не только с сыном, но и с Колиной мамой. Женщины подругами не были, но в силу дружбы сыновей часто обменивались информацией, выпечкой и традиционными сетованиями о «плохо покушал», «похудел», «не дай бог, захомутает какая проныра» и т. д… Тем более, обе периодически звонили квартирной хозяйке, узнать, как дела у мальчиков, чем ту несказанно радовали, давая повод завести беседу часа на два и нанести квартирантам внеочередной визит с посланиями от мам и какой-нибудь выпечкой, а то «Лидия Николаевна и Мария Сергеевна жаловались, что вы ужинаете плохо». С одной стороны, добродушная разговорчивая Лариса Игнатьевна, полнотелая, неизменно красящая волосы в рыжий цвет, предпочитающая одежду ярких цветов и украшения крупных размеров (ее серьги свисали порой аж до плечей), была человеком безобидным и простым. Квартплату брала невысокую, подкармливала квартирантов выпечкой, к молодежи относился больше с покровительством, чем осуждающе. С другой стороны, ее постоянные советы, навязчивая забота и регулярные проверки порой выводили ребят из себя. Но съезжать Коле с Витей было некуда, да и не так, чтобы очень хотелось.
Эту квартиру им на самом деле нашли мамы. Сами парни немного помыкались по городу, но нормального жилья отыскать не смогли: там надо за ноутбуки доплачивать, потому что они «облучают», там — соседка будет приходить каждый вечер смотреть, не устраивают ли квартиранты оргии, а в одном месте им выставили такую цену за однушку, словно они снимали квартиру в здании Эрмитажа. Мамы парней посетовали на дураков-арендодателей и взяли дело в свои руки. Так была найдена то ли тетя, то ли племянница маминой коллеги по работе, живущая в нужном городе и как раз по слухам собирающаяся сдавать квартиру, недавно купленную для свекрови. Свекровь была уже не молода, одна жить не хотела, так что на семейном совете решили однушку «пока внучка не подрастет, пустить в дело». Знакомые родственников показались уважаемой Ларисе Игнатьевне хорошей кандидатурой, но раз заселялись жить «мальчики», то она сочла свои долгом проверять, «все ли у них хорошо». И каждую неделю внезапно звонила по телефону, щебеча что-то вроде: «А я тут блинчиков испекла, вам несу. Да нет, помогать не надо, я уже на вашей остановке вышла. Буду минут через десять.»
Так парни выработали схему «убери срач за семь минут». Но получалось не всегда.
— Ну почему? Почему сегодня? — ища среди футболок чистую, сетовал Витя. Коля, накидывающий на кровать покрывало и одновременно запихивающий под нее мусор, посоветовал:
— Да иди ты на пары, я ее встречу.
— Скажет, не ночевал, — поморщился Витя. — Прошлый раз матери донесла. Это бред: контролировать личную жизнь человека, которому почти двадцать лет!
— В прошлый раз ты действительно не ночевал. И вернулся прямо перед ее уходом, весь овеянный Юлькиными духами! — заметил Николай и пихнул друга в сторону двери. — Иди! В две чашки сейчас плесну кофе, будто мы только что позавтракали. Ты же не хочешь, чтобы Горгона тебя отчислила?
Витя благодарно пожал ему руку, оделся за полторы минуты и вылетел из квартиры со скоростью, стремительно приближающейся к скорости света.
Хозяйка пришла через пять минут. Зорко осмотрела кухню и ванную, женских бутылочек не нашла, как и следов безудержного разгула и, одарив «мальчиков» пирогом с вишней, утопала к соседке сверху обмениваться новостями.
После ее визита Коля посмотрел сначала на кучу грязной одежды, запихнутой под кровати (на счастье студентов, хозяйка в комнату заглянула лишь одним глазком, справедливо полагая, что самые явные нарушения в мужском жилище обнаружатся именно здесь), потом перевел взгляд на часы. На первую пару он безнадежно опоздал, на вторую еще можно успеть… Что там? Алгебра? Матан, последнее время, благодаря суровому преподователю, переименованный студентами в матанал? Ибо задница та ещё… Хоть…
В мозгу щелкнуло. За внезапными утренними заботами Николай совсем позабыл о очном происшествии! Точнее, о происшествии в игре! Он так и не закончил квест! Ерунда какая-то: те люди даже не были подсвечены, как враги. Надо бы разобраться, что к чему, загрузить последнее сохранение и…
Но математический анализ?
Ноутбук лежал на столе манящим черным прямоугольником. Коля быстро посмотрит одним глазком, что к чему — и все! Не опоздает! Нет, ну даже если прогуляет раз — не убьет же его Пал Палыч за это? Он, конечно, зверь старой закалки, но…
Телефон зазвонил так неожиданно, что Коля подскочил на месте. На экране высветилось священное «МАМА».
— Привет, ма!
— Коленька, здравствуй! Ты там как? Я же не мешаю?
— Нет, мам, все в порядке. Мне ко второй паре. Что-то случилось?
— Нет, что ты. Просто от нас сегодня утром спозаранку Миша Костин уезжал, сын тети Любы из пятой квартиры, помнишь? Он с тобой в одном институте учится. Я пару баночек ему вручила, он обещал тебя найти, передать. Там бабушкины огурчики, малиновое варенье, ну чтоб вы с Витюшей не болели, я ещё рулетик твой любимый сделала и запеченную курочку в фольге положила. Она, конечно, остыла теперь, но ты, как домой придёшь, прямо не разворачивая, положи в духовку, подержи минут пять — и можно кушать. Так удачно получилось, представляешь! Я на день рождение Ильиничны курицу замариновала и рулетик сделала, ну ты знаешь, мы всегда всем отделом такие вещи справляем, а утром пошла мусор выкидывать (курочка как раз допекалась) и Мишу встретила! А его друг на машине забирал, я и подумала, что тебе руки отягивать? Какая б Любка не была, а сын у нее всегда был парнишка справный, помнишь Танька из тринадцатой чуть в реке не утопла, ты классе в седьмом, кажется был? Так он вытащил! Про него даже в газете хотели написать, но потом на хулиганстве поймали — и не стали. Я Мишу попросила по-соседски помочь, он с радостью согласился. Так что ты его найди сегодня обязательно, хорошо? Может, огурчиков ему отложишь с вареньем? У тебя же остались пустые баночки? Люба небось ничего не дала парню — вторую неделю не просыхает. Мальчик-то хороший.
Коля вспомнил, как «хороший мальчик» мутузил его зимним вечером за котельной и скрипнул зубами. Ужасно захотелось закурить.
— Да, мам, я понял. Спасибо. Мне пора. А то опоздаю. Я вечером позвоню, ок?
— Да-да, конечно. Витечке привет передавай. Ой, Коля, забыла совсем! Там варежки ещё! Варежки забрать не забудь, они в отдельном пакете. Специально под цвет твоей новой курточки связала! И кушайте хорошо с Витей, ладно? Мозгу питание нужно, а то он думать не будет. И…
— Мам, не волнуйся, все заберу, пока.
— Да-да, пока, Коленька. Удачи тебе на занятиях!
Бросив телефон на кровать, Коля вытащил из-под подушки пачку сигарет, отыскал в карманах зажигалку и закурил. Едкий дым привычно потек в лёгкие. Нет, дурацкая привычка, конечно, и когда-нибудь он от нее откажется, ну там, когда дети будут… Лет через двадцать. А пока — зачем? Курево действительно помогает справляться с нервами, а нервные клетки, как известно, нужно беречь! Они не восстанавливаются. Или восстанавливаются? Какая-то новость была на эту тему.
Николай сцапал телефон, открыл новости. Перестрелка, человек пропал прямо в центре города, драка двух таксистов у железнодорожного вокзала… Вот кому-то заняться нечем! Хотя, если подумать, драка — не такое уж редкое явление. Тоже, нашли новость! Вот лет пять во дворе…
Мысли все равно вернулись к проклятому Мише Костину. Тощий, долговязый парень с очень наглыми глазами. У него даже что-то вроде своей шайки было. Человек семь, наверно. Коле было неизвестно, за что они его невзлюбили, но придирались постоянно. Доходило до драк, но таких, обычных, дворовых. Только однажды Миша сломал ему ребро. Хорошо, что была зима, страшная гололедица, нашлось, что соврать матери. Вот тебе и «хороший мальчик».
Скажи мама что угодно другое — Коля не пошёл бы к Костину ни за что. Общего языка они никогда не находили. Но вязанию мама придавала особое значение и при следующей встрече непременно потребует предъявить обновку: впору ли пришлись, правильно ли подобран цвет в тон куртке? Ей не объяснишь ни что в двадцать лет в варежках уже не ходят, ни что Миша Костин скорее всего изрядно поглумиться над ее сыном прежде, чем отдать передачу. Но делать нечего — придется идти. По крайней мере, можно надеяться, что парень вырос и поумнел. Хотелось бы в это верить!
Но не верилось.
Коля смял пустую пачку, бросил на стол. Ноутбук был забыт. Бои виртуальные блекнут, когда речь идёт о реальных конфликтах. Костину так просто зад не надерёшь. И не получится сохраниться, а потом переигрывать встречу раз за разом, пока результат тебя не удовлетворит. Коля, пожалуй, впервые задумался о том, что играть порой гораздо удобнее, чем жить. Интересно, а можно «записать» людей на сервера? Не сейчас, понятное дело, а когда-нибудь в будущем? Лет через сто? Наверно, тогда человечество стало бы бессмертным. Умер — зашёл с момента предыдущего сохранения. Красота!
Но можно ли тогда будет считать людей людьми? Если твой выбор ни на что не влияет? Можно ли говорить о какой либо ответственности за свои действия? Если последствия можно стереть щелчком одной кнопки!
Коля ненавидел делать то, что было «надо». Предстоящее дело было одним из таких. Надо. Но не хочется и знаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Зайти посмотреть расписание четвёртых курсов? На каком факультете Костин учится? Социологический? Что-то такое, никому не нужное…
Коля порылся в карманах, ничего там не нашел и стал решительно собираться в институт. Надо по дороге пачку сигарет купить. И дробовик в придачу взять было бы не плохо! Хотя у «хорошего мальчика» свой, наверно, имеется. Коля не удивился бы, если бы обнаружил старшего сына тёть Любы в списках «Их разыскивает полиция». Может, тому пропавшему мужчине в черном пальто он и помог пропасть.
Только вот добросердечной маме этого всего не объяснишь.
Коля потрогал ребра. Посмотрел в зеркало, висевшее в прихожей. Встретился с собственными глазами — серыми, немного недовольными, немного испуганными.
— Ссыкло, тебе уже не тринадцать! Сжал показательно кулак, схватил ключи с тумбочки и хлопнул входной дверью.
Жизнь — это тоже немножко игра. А значит, здесь можно остаться в выигрыше.
Коля успел залететь в кабинет за две минуты до начала занятия. Как никогда сосредоточенный отсидел матан, потом ещё две пары. Не смотря на большие перемены, желание бежать искать Костина он в себе разбудить так и не смог. Купленный в ларьке вместе с сигаретами маленький складной нож тоже никак этому не способствовал, хотя Коля возлагал на него определенные надежды. Но когда занятия закончились, дальше оттягивать момент встречи было уже никак нельзя. Вечером позвонит мама и обязательно спросит какую-нибудь ерунду вроде: «Не слишком много звёздочек?» И попробуй скажи, что тех звёзд на варежках семь, а не одиннадцать, например. Приедет лично всё выспрашивать. Ещё и с обидчиком пойдет разбираться. Коля представил, как мама будет посреди коридора института на потеху всем студентам вызнавать, куда Миша дел варежки и курочку, и решил, что лучше быть битым одним человеком, чем осмеянным всем институтом.
Все происходящее выглядело нелепым. Неказистым. Смешным в худшем значении этого слова. От этого осознания Николай злился все больше. Раздражение росло внутри словно снежный ком, быстро скатывающийся с большой горки. Зато оно придавало сил и смелости.
Социологический факультет располагался в конце правого крыла. Коля надеялся, что занятия здесь уже закончились, но нет, группки студентов сновали туда-сюда, кто-то о чем-то рассказывал седому преподавателю, застывшему с портфелем в руках посреди коридора, из одной аудитории разносился зычный женский голос, словесно распинавший какую-то Машу. Коля выбрал из ватаги самых непримечательных двух девчонок, стоявших у окна, и подошёл к ним.
— Привет! Слушайте, мне бы Михаила Костина отыскать, не видели?
— Костин? — наморщила лоб блондинка в зелёном платье. — Это с последнего курса? Высокий, темненький, всегда в черной рубашке ходит и смешном свитере с оленями?
— Это кардиган, — тихо поправила ее подружка.
— Да без разницы. Он, кажется, к Лихаревой пошел. По коридору направо, триста пятая аудитория. Его курс предварительно по дипломам отчитывается. Должен быть там.
— Спасибо! — сказал Николай, не чувствуя никакой благодарности, и зашагал в указанном направлении.
У триста пятой аудитории, перешептываясь, стояли несколько человек. У дальнего окна, уже напротив следующего кабинета, о чем-то разговаривали двое парней. В одном Коля, к своему удивлению, узнал значительно повзрослевшего Костина, другой, низкий, худой, верткий, был ему незнаком. Когда дверь открылась, женский голос выкрикнул:
— Симонов! — и собеседник Михаила встрепенулся, шагнул к толпе, стал протискиваться вперёд. Коля счёл, что лучшего момента подойти не найдется, и зашагал к старому недругу.
Ему показалось, что ребро тут же заныло. Вспомнились злые, налитые кровью глаза и плевок:
— Сученыш в выглаженной рубашке! Будешь знать, что языком мелешь!
И — боль. В тринадцать лет ему казалось, что это он весь пополам сломался, а не одно ребро.
Разум почти забыл тот инцидент, а вот тело помнило.
— Привет, Костин.
Натужно-непринужденный тон.
— Мать сказала, ты ей помог?
Михаил развернулся к собеседнику. Окинул его насмешливым взглядом.
— Кто к нам на огонек свечи пожаловал! Маменькин сынок!
Было глупо бояться этого худого жилистого парня посреди людного коридора. Но Коля ничего с собой не мог поделать. То, что случилось семь лет назад, навечно записалось на подкорку головного мозга.
— А ты не-маменькин сынок, потому что ей на тебя насрать. Что дальше?
На лице Михаила ничего не дрогнуло, но взгляд потяжелел.
— Ничему тебя жизнь не учит, Рязань.
— Я тороплюсь. Что мне сказать матери? Что ты ей солгал?
Михаил улыбнулся.
— Передай, что все было очень вкусно, — сказал он и отвернулся к окну.
Коля переступил с ноги на ногу. Блин, и что делать?
— Разочаруешь последнего человека, который тебе верит по собственной глупости?
— Мне насрать. Глупость твоей матери — не моя проблема, а твоя.
— Мне так ей и передать?
Михаил пожал плечами.
— Если яиц хватит, можешь и так.
Кулаки чесались врезать подлецу по морде, но не посреди же института! Ещё до матери дойдет!
— Как был дерьмом, так и остался, — вынес вердикт Коля и развернулся к врагу спиной.
— Ты тоже порядочный кусок говна, мамин мальчик.
Николай, не оборачиваясь, показал как и зашагал прочь. Ребра целы, и то хорошо. Вслед ему донёсся обидный смех.
— Эй, дитё! Лови!
Коля инстинктивно развернулся и поймал белый пакет. Испугался, что это подстава, но руки нащупали мягкое содержимое. Варежки?
— Не мерзни, малипусенька! — крикнул ему Михаил насмешливо. Стоявшие у триста пятой аудитории четверокурсники рассмеялись.
— Чмо, — громко сказал Николай и пошел прочь.
На повороте Коля всё-таки не выдержал, обернулся. Михаил по-прежнему стоял у окна, только теперь обнимал за талию какую-то молоденькую девчонку в джинсовом сарафане. Девчонка сосала чупа-чупс, то и дело вынимая его изо рта, чтобы что-то эмоционально рассказать, размахивая тонкими руками, увешанными какими-то безвкусными браслетами. Коля на всякий случай запомнил и Симонова, протискивающегося обратно к другу сквозь толпу, и девчонку.
На всякий случай.
Пакет Коля открыл только на улице. К его удивлению помимо связанных мамой варежек в нем обитала ещё обёртка от шоколадного батончика, магнитная закладка для книг и телефон. Не супер-дорогой, но всё-таки весьма приличный. Первым порывом Коли было вытряхнуть все в мусорку (возможно, вместе с варежками), потом его посетила более здравая мысль, что не грех попробовать телефон разблокировать. Ну хотя бы для того, чтобы посмотреть, чей он. Может, конечно, по дурости и Костин забыл его, а может, Колю хотят поссорить с кем-то неизвестным, подставив. В том случае возвращаться в институт ради этого уже глупо. А утром он непременно отнесет его в деканат, сказав, что нашел на полу коридора. Но вдруг — и вправду дурак-Михаил потерял? Он же отморозок. А у них в голове как у Винни Пуха — одни опилки.
Наметив план действий, Николай уже более бодро зашагал к остановке.
— Эй, парень! Как проехать на улицу Ленина?
Коля остановился. Посмотрел на водителя серебристой иномарки, потом — на памятник на противоположной стороне улицы.
— Э… Сейчас надо пря…
Слева скользнула тень — удар под дых — открылась дверь — его грубо затолкали внутрь машины. Щеки коснулось что-то холодное, металлическое.
— Не дури, парень. Ясно?
Коля ответил бы: «Ясно,» — если бы смог вдохнуть.
Водитель ударил по газам.
На мерзлую землю летели вперемешку тетради, пара ручек, клок бумаги с телефончиком какой-то первокурсницы, о которой он забыл спустя неделю после получения знака внимания (но несколько дней это грело его душу, да), шпильки Лены, которые она имела привычку разбрасывать в самых неожиданных местах, несколько презервативов, недавно купленный нож, листочки с акциями магазинов чуть ли не прошлогодней давности…
… Варежки, телефон…
Лысый мужик в военной куртке М-65 отбросил пакет в сторону, поднял телефон.
— Оно?
Второй, мужчина в пальто и шляпе, с седыми усами и длинным морщинистым лицом, взял находку, повертел в руках, потом попытался ввести пароль раз, два — и телефон сдался, согласно пикнув.
— Он.
Сидящий прямо на холодной земле Коля вздрогнул. Мужчина в пальто перевел взгляд на него. Если бы не парни с пистолетами за его спиной, он вполне мог бы сойти за институтского преподавателя или даже какого-нибудь благонравного ученого. Удивительно, как обманчива бывает внешность!
— Откуда это у тебя, пацан?
Коля открыл было рот, чтобы сказать, что это не его, но посмотрел на идеально вычищенные зимние туфли и понял: не поверят. Можно сколько угодно кричать, что «случайно» уронил недруг или же, наоборот, подставил его специально, но такие ребята подобным ответом не удовлетворятся. К недругу, может, и пойдут, но сначала закопают Колю. Для профилактики.
Николай сглотнул. Это несправедливо! Он же не причем!
— Нашел, — почти честно признался он. — На соцфаке. Хотел в деканат отнести, но…
Из-за неожиданности удар вышел вдвойне болезненным.
— Мальчик, ты знаешь, сколько стоит информация, которая прячется внутри этого милого гаджета? Гораздо дороже твоей жалкой жизни. Ещё раз: где взял?
— На…соц…фа…ке…чет…вертый…курс. ход…дили…дип…лом с…дав…вать. Навер…но кто-то… из них…
Согнувшийся от боли Коля не видел лица важного мужчины в шляпе, но отчего-то знал, что тот смотрит на него сверху вниз изучающе. Как на глупое насекомое. Не особо противное, но и не то, чтобы интересное. Стоит махнуть рукой — и шестерка прихлопнет мелкую тварь одним движением. А если потребуется — будет отрывать крылышки-лапки по часовой стрелке так долго, как пожелает босс.
— Отнести, значит, хотел? — задумчиво протянул главный. — А что ж не отнес?
Николай сжался в ожидании нового удара, но рядом только насмешливо и даже как-то с пониманием кхекнули.
— Ладно, парень. Кто не хочет новую игрушку, да? Молодые, совсем другим живёте… Дай да дай… Внучка вот тоже… Всего и сразу хочется, да? Рюкзачок-то потрёпанный, хоть джинсы и брендовые прикупил на распродаже. Дети…
Коля замер в ожидании.
Скрипнули туфли.
— Мить, заводи.
Выдох. Вдох.
Над ухом недовольно прогремело:
— Но?
Ленивый взмах рукой.
— Оставь. Парень обоссался поди от ужаса. Грэг таких не держит. Нам нужно дерьмо другого пошиба.
Ствол на секунду уткнулся в затылок Коли — а потом стоявший за спиной мужик зло сплюнул и быстрым шагом направился к машине.
Зарычал мотор автомобиля. Седоусый глубоко вдохнул холодный воздух.
— Жизнь, она штука непредсказуемая. Понял?
Коля кивнул, не поднимая головы. Все происходящее можно было бы принять за сон, если бы не холод земли, пробирающий до костей и боль, растекающаяся волнами от места удара.
— Эх, не жили вы в девяностые… Цени то, что есть, парень. И да: если что, я тебя запомнил. Левые могилки нам ни к чему, время уже не то, но если соврал — вернёмся. И ещё: не советую ходить в полицию. Впрочем, твое дело.
Все то время, пока люди садились в машину, Коля, зажмурившись, ждал наказания. Могли ведь и передумать! Но вот уже иномарка уехала так далеко, что не слышно ни двигателя, ни шин, а он все ещё живой, хоть и изрядно помятый, сидел на мёрзлой земле. Вдали, за огромным пустырем, грохотал поезд, где-то рядом издавала непонятные звуки птица неизвестной масти. Кажется, не голубь. Впрочем…
Коля покидал в рюкзак тетради, остальное подбирать не стал. Сунул в карман собственный телефон и измятую, хоть и полную, пачку сигарет. Руки подрагивали, ноги заплетались не смотря на огромное желание вскочить и бежать отсюда без оглядки до самого дома. А потом голову посетила мысль, что он, Коля, был прав: Костин-таки связался с бандитами! Да как связался! Погряз по уши, того и гляди пришьют, как в криминальных фильмах!
Внутри разлилось злое удовлетворение. Так ему и надо, мудаку! Жаль, Николай не увидит, как старый недруг сам себе могилку копать будет! Посмотрел бы он, как тот будет хорохориться тогда, под дулом пистолета!
Злость, раздражение, страх, замаскированные тысячью разных мыслей, одна другой важнее и интереснее, гнали Николая вперёд. По пустырю — до жилых домов. Потом — до нормальной дороги. Потом — до ближайшей остановки, откуда можно уехать куда-нибудь в центр.
Уже в автобусе Коля вспомнил про собственный телефон. Набрал Ленке торопливо: «Я к тебе, ставь чайник», проверил, не звонила ли мама, неглядя отправил в «просмотренное» очередной десяток смешных картинок, присланных однокурсником Лехой. Получил от Лены недоуменное: «Девчонки дома», отправил в ответ: «Я просто на чай.» Потом в догонку послал: «Фильм глянем». На вопрос: «Какой?» — к радости девушки (он даже представил, как она взвизгнула от восторга) ответил: «Давай романтический. Только без криминала». Доехал с пересадкой до нужного места, забежал в магазин, набирая горы газировки, чипсов и шоколадок (пока можно, мама только два дня назад деньги прислала, и закончиться они ещё не успели), постоянно оглядываясь, попетлял по дворам и только удостоверившись, что гуляет один, пошел к искомому дому.
У Лены как всегда было уютно и шумно. Три девчонки умудрялись наводить непрекращающийся шум: постоянно готовили, попутно рассказывая что-то очень интересное и совершенно неинформативное, шумели то водой, то феном, то больше часа разговаривать на балконе по телефону с любым неосторожно позвонившим им человеком: от преподавателя, спросившего, скоро ли будет готова статья в институтский сборник, до мамы-парня-однокурсницы-случайного собеседника, неправильно набравшего номер ЖКХ. Сейчас именно этот ненавязчивый женский щебет заглушал поселившийся внутри страх. Как хорошо всё-таки, что они когда-то столкнулись с Леной в дверях института! Если бы не шишка, которую она набила ему по неосторожности створкой двери, то не было бы ни посиделок в кафе, ни долгих извинений, покрываемых то смехом, то сетованиями, ни душевного разговора, ни обмена телефонами «узнать, на месте ли твоя голова». Хорошо у них все сложилось, легко, само собой. Коле вообще многое давалось по жизни легко. Многое — но не все.
Сейчас Лена сидела рядом, увлеченно комментируя поведение героев. Теплая, живая, позволяющая ему почувствовать живым и себя.
Ведь он и вправду жив.
— Дура, правда, что ему не поверила?
Николай наслаждался теплом прислонившегося к боку тела и разномастно угукал в ответ на редкие эмоциональные вопросы своей девушки. Глаза смотрели на экран компьютера, но вряд ли Коля смог бы припомнить, что случилось с героями минуту назад.
— Хочешь салатика? А что штаны такие грязные? Упал что ли? А ты домой ночевать-то поедешь? Томка сегодня здесь спит, к Роме родичи приехали, так что мне тебя положить негде, только если на пол.
Отогревшись в чужой заботе, Коля немного развеялся и заверил, что заночует дома. Собрал вещи, долго целовал Лену в прихожей, так долго, что уже подумал, не затащить ли ее в ванную и всё-таки… Но был настырно выпихнут в тамбур со словами «Послезавтра девчонок не будет». Вышел во двор дома — и замер.
На улице стемнело. За спиной зловеще захлопнулась дверь подъезда. Тут же захотелось, развернуться, позвонить в домофон, закричать, стуча по двери кулаками: «Откройте!» Коля сунул руку в карман, нащупывая предупредительно оставленный там нож. Каждый куст казался неестественно разлапистым, словно за ним кто-то прятался. Ветки деревьев напоминали наставленный на человека ствол. Сделай неверное движение — и умрёшь.
Коля выпрямился. Нет. Он не ссыкло. Не дождутся! Он глубоко вдохнул и шагнул в ночь.
Бам!
Бам-парам-бам-бам!
Мелодия звонка прозвучала как выстрел. Даже две собачницы, выгуливающие своих четвероногих подопечных, недобро покосились на нарушителя спокойствия. Николай дрожащими пальцами провел по экрану.
— Да, мам? Я тут из магазина иду, с сумками, давай созвонимся чуть позже? Нет, не голодные, что ты! Да, передал, все вкусно! Мам, я перезвоню, ок?
И, не дожидаясь пространного ответа, он разорвал связь.
Огляделся. Две женщины гуляют с детьми, на лавке целуется молодая парочка, низенькая бабушка с пуделем не одобрительно на них смотрит… Люди! Люди — это очень хорошо. Это то, что ему нужно.
Николай пошел к остановке. Его дом был недалеко, пара улиц, но идти пешком не хотелось. Нет, лучше поехать. В городском транспорте по вечерам всегда многолюднее, чем на улицах.
У поворота к парку ревел ребенок. Коля бросил короткий взгляд в ту сторону, но беды не обнаружил — рядом с мальчиком стояла мать, правда мамаша та усердно орала на ребенка в ответ на плач. Чуть поодаль на скамейке сидела девочка в шапке со смешными заячьими ушами и наблюдала за этой семейной идиллией. Коля шагнул было дальше, но девочка вдруг направилась к нему.
— Дядя, возьми котеночка!
— Что?
Рука в полосатой перчатке показала на предмет спора: у ног мальчика стояла картонная коробка, в которую тот вцепился обеими руками. Мать пыталась урезонить отпрыска путем последовательного разжимания его пальцев.
— Отдай эту дрянь! Я чистить дерьмо за четвероногой тварью не буду, мне двуногих хватает!
— Дядя, возьми котеночка? — заканючила опять девочка, с любопытством рассматривая Николая разноцветными глазами: один голубой, один зелёный. — Замёрзнет же!
Студент посмотрел на коробку, из которой торчали углы шерстяного одеяла.
— Не замёрзнет, — резюмировал он.
Мимо проехала серебристая иномарка. Коля вздрогнул.
— Они вон возьмут, — кивнул он на ревущего ребенка и его мать.
— Они не возьмут, — покачала головой девочка. — Дя…
К остановке подъехал автобус. Николай рванул к открывающимся дверям, не обращая внимание на руку девочки, протянутую к нему. Заскочил в теплое нутро последним, со вздохом сел на свободное место рядом с младшеклассником, сосредоточенно грызущим лёд на палочке.
— Хочу заболеть, — пояснил тот зачем-то, доставая новый брикет мороженого.
Николай кивнул. Это было понятным. Логичным. Самым логичным за сегодняшний день.
Коля отвернулся от школьника, прижал к себе рюкзак, словно пытался им загородиться от потенциального противника, и уставился в окно напротив. Ехать оставалось пару остановок.
Домой Коля добрался быстро. Нигде не останавливался, не шел — летел от одного относительно людного места к другому. Чуть не забыл код от домофона, благо кто-то выходил из подъезда. С пятого раза засунул ключ в дверь — и чуть не врезался в Витьку.
— Ты где был? — удивлённо спросил тот, с сомнением смотря на стоявший на полочке под зеркалом одеколон.
— У Ленки.
— А, понятно. Привез бы ее с собой, я все равно к Юльке иду. — Витька зажмурился и решительно побрызгался мутной водой. — Хмм… Вроде ничего пахнет, да? Юлька любит такие строгие, мужские запахи. Главное, чтоб не выветрилось по дороге. Впрочем, она меня и потного целовала после физкультуры.
— Да.
— Что? — Витька вынырнул из приятных воспоминаний.
— Хорошего вечера.
— Ага.
Коля разделся, прошмыгнул в ванную. Долго умывался холодной водой — Витька успел поменять чем-то не угодившую ему футболку, потерять ключи, найти их и наконец уйти к Юле. Николай выключил воду и прошел в комнату. Есть не хотелось, пить было нечего. Похлопал по карманам, ища сигареты, нашел мятую новую пачку, закурил. Этажом выше внучка Любови Федоровны играла на пианино, за стенкой ссорилась молодая семейная пара. Через какое-то время спор плавно перешёл в секс. Дымящий как паровоз Коля не сразу заметил, что с интересом прислушивается к приглушённым стонам. Организм, несмотря на стресс, подавал признаки жизни, отчего Николай нервно хихикнул.
«Все нормально, — заверил он себя. — Все нормально. Я живой».
Но внутри осталось ощущение, что он — лишь марионетка, которую дёргают за ниточки.
— Что захочу, то и сделаю! — заявил Коля пустоте. Та промолчал в ответ. У соседей в прихожей размяукался кот. Даже через стену и две двери было слышно.
Коля уткнулся в телефон. На сайте местных новостей высветилось объявление о резком похолодании. Снежная тема, особенно заставка с волком, трусящим куда-то посреди белой долины, выглядела теперь издевательством: на голову волку падал загифканный снег.
У соседей продолжал надрывно кричать кот.
Лариса Игнатьевна кошек любила. Но на расстоянии, так как ремонт, сделанный собственными руками, она ценила гораздо больше. «Никаких животных!» — это было одно из самых главных правил съёма этой квартиры.
Какой к черту кот? Он сам как кот! Ни угла, ни когтей… У кота хотя бы царапки острые есть…
— Блин!!!
Николай зажёг очередную сигарету. Вспомнилось, что ничего не ел с утра кроме чипсов и пары ложек какого-то салата у Ленки. Внутри сжался тугой комок, так и не отпустивший его за этот вечер. То ли голод, то ли так и не растаявший страх.
Внучка Любови Федоровны перестала терзать инструмент и уши соседей.
Через пару минут в дверь позвонили.
Николай на автомате встал, прошел в прихожую, открыл дверь, смутно надеясь обнаружить за ней или вернувшегося Витьку (пусть даже с Юлькой!), или Леху с пакетом пива в объемных ручищах. Хотя предполагал, что скорее всего это будет соседка, в очередной раз гневно заявляющая, что настал его черед вкручивать лампочку в подъезде.
Но на пороге стоял невысокий коренастый мужик с сигаретой в зубах.
— Здорова. Сима сказал, телефон у тебя.
Сердце пропустило удар.
— Я не знаю никакого Симу.
— А Сима и не говорил, что знаешь. Телефон у тебя?
Коля почувствовал, как по спине течет холодный пот.
— Нет. Подошли мужики, сказали их, я отдал. Я вообще в деканат ваш хотел с ним идти. Нафига подбрасывать всякую фигню честным людям!
Мужик окинул его скептическим взглядом, поднял руку (Коля вздрогнул) и почесал пятерней колючую щетину, закрывающую большую часть лица.
— Честный, говоришь? Ну проверим. Если обманул — выть будешь, как сучка.
Незваный гость сплюнул под ноги сигарету, растер сапогом и, насвистывая какой-то смутно знакомый Коле блатной мотивчик, неторопливо зашагал вниз по лестнице.
Николай дрожащей рукой захлопнул дверь. Прислонился к ней спиной, переводя дыхание. Ну почему все сегодня пытаются доказать ему, какое он ничтожество?
Коля посмотрел в зеркало.
На секунду ему показалось, что там отразился не он, а лишь темное пятно без лица и имени. Бесформенное, безличностное. Ни губ, ни глаз, ни рта, лишь неясный силуэт, обрис.
Захотелось врезать самому себе по лицу.
— Ссышь? Один на один? — сказал тогда, семь лет назад, Коля Рязанцев Мише Костину. — Пятеро на одного — смело!
Он отчаянно трусил, от того совсем не следил за языком.
— Я тебя и один уделаю, — ответил лениво Миша, вытаскивая из Колиного рюкзака свёрток с мамиными пирожками. — Ты слабак. Ссыкло. Мамин сыночек.
Пирожки были невкусные, с капустой и луком (тогда как Коля любил с мясом или творогом, например), но Колю взбесил не сам факт хищения, а то, с какой уверенностью в собственной безнаказанности копался давний враг в его рюкзаке. И крал то, что мама сделала специально для него, Коли. Словно мамину ласку или улыбку крал!
— Я не «маменькин»! Просто ты завидуешь, что у меня мать есть, а у тебя она только пьет и по мужикам ходит! — выкрикнул Коля зло. Злость эта копилась долго, не первый раз Миха над ним издевался. Только вот в тот раз перемкнуло внутри что-то, и все накопившееся вылилось в злые, Коля очень надеялся, что хоть немного болезненные слова. — Насрать ей на тебя! Все так говорят! И ты таким же будешь! И в тюрячку попадешь с четырнадцати непременно! А передачи носить будет некому, так и знай! Я за мамину юбку прячусь? У тебя и той нет: ее другие задирают за бутылку…
Коля выкрикивал злость и обиду словами. Миша просто подошёл и ударил. Потом ещё раз. Коля запомнил, что было больно, стыдно, а ещё горела в груди страшная злость за эту несправедливость.
Итогом встречи стало сломанное ребро. И вечная ненависть к Костину, поселившаяся глубоко внутри Коли на долгие годы. Но вскоре тот закончил девять классов и поступил в училище в соседнем городе. А потом — в институт. В общем, до недавнего времени они почти не пересекались. И вот…
— Ну уж нет! Я не ссыкло! — заявил самому себе Николай, схватил куртку, сунул ноги в ботинки и вышел из квартиры.
Ну и черт с ними, с обоями. Должен же он сделать хоть что-то хорошее? Смелое? Ну хоть немного! И потом, морозы. Не выгонит же хозяйка маленького котенка на мороз?
Раздражение за собственную слабость, страх, соплежуйство вылилось в лихорадочную деятельность. Коля сбежал по ступенькам вниз, забыв про лифт. Вылетел на улицу, шагнул было к остановке, потом посмотрел на мрачное небо и бросился в противоположную сторону. В такое время пешком быстрее выйдет. Прошел быстрым шагом мимо домов до перекрестка, перешел дорогу, пробежал одну улицу, другую…
Коробка лежала у лавки перевёрнутая. Одеял, в которые был завернут котенок, не было. То ли бомжи отобрали, то ли унесли люди, решившие приютить несчастное животное. Если, конечно, такие нашлись. Вполне может быть, что котенок замерзает сейчас где-то в парке, а то и вовсе его задрали местные собаки. Или переехала машина. Или забрал таксидермист.
— Кис-кис-кис! — позвал Коля в темноту, ощущая себя необычайным идиотом. — Кис-кис-кис!
Тишина.
— Кис-кис-кис!
Ветер заскрипел цепью качелей, которые были врыты неподалеку, почти на самом краю парка.
— Кис-кис-кис!
Пробежали мимо, гавкая друг на друга, две собаки, вдали завыла ещё одна.
— Кис… Ну и черт с тобой!
Николай прошёлся немного туда-сюда, со злобой пиная брошенную кем-то мимо мусорки жестяную банку, но следов котенка не обнаружил. Ничего не оставалось, как развернуться и пойти домой.
Внутри разлилась досада. Нет, ну что за день! Приютить кошака решил — и даже этого сделать не смог! Подумалось вдруг, что, возможно, для кого-то он тоже некто навроде того котенка. И человек в шляпе решил сегодня его не топить просто в силу настроения. Как он, Коля, в силу собственного настроения сначала, растерявшись, бросил кота на произвол судьбы, а потом милостиво за ним вернулся.
«Это уже попахивает психологией, каким-нибудь самоанализом, — сказала себе Коля, жутко психологию не любивший (за нее ему на экзамене тройку поставили). — А значит, пора с этим заканчивать!» И он зашагал к дому, опять доставая зажигалку и коробку сигарет. Даже смотреть по сторонам меньше стал, уверив себя, что все обошлось. Его отпустили, котенка подобрали, маме он завтра же скажет, что не надо больше ничего передавать с Михаилом.
И все будет хорошо. Как прежде.
Главное — не смотреть по сторонам. А то ведь можно и что-то увидеть…
Дом встретил нерадивого студента тишиной и включенным во всех комнатах светом. Николай отыскал в холодильнике кусок колбасы, нарезал вчерашний хлеб, взял бутылку газировки и прошел в спальню. Взгляд зацепился за черный прямоугольник ноутбука. И Коля, облегчённо выдохнув, устроился за столом. Нажал кнопку включения, щёлкнул по ярлыку с простым названием «Город».
Что там было? Он вспомнил, чем закончилась миссия: пустынный двор, уставленный знакомыми Николаю пятиэтажками, (так как города в игре были настоящими, Николай выбрал тот, в котором проживал сейчас) и три автомобиля во дворе. Коля залез в сохранения, нажал последнее автоматическое. На экране опять высветилась кровавая надпись на темном фоне «Вы погибли», студент нажал «просмотреть», и надпись сменила знакомая картина: двор, три машины, в одной из них — убитый таксист.
«Так, посмотрим, что там у них из параметров, — курсор мыши навелся на фигуры в спортивных костюмах. — Не особо то и высокие уровни у врагов, 12, 15, 14… Вот только у этих двух, — он отметил „водителя с пистолетом с глушителем“ и ещё одного похитителя, — Эх, вкачивал бы внимательность, то узнал бы их статы. А здесь посмотрим… Статус „нейтральный“, это что за нейтралы такие!» — удивился Николай. Но поразило его даже не столько это, сколько другое открытие: случайно наведя курсор на похищенного пассажира, застывшего на заднем сидении красной классики, студент увидел, что на том не висела метка квестового персонажа, только информация об уровне (Достаточно высокий для этой локации: 32).
Коля задумался.
«И что я тут должен делать? Просто посмотреть, как его похищают?» Но как оказалось, в списке текущих задач все ещё висела очередная «транспортная миссия». К этому моменту Николай прошел уже несколько десятков транспортных миссий, прокачав своему персонажу навыки вождения и уровень знания города, и такие задания ему уже порядком поднадоели. Он рассчитывал, что благодаря набранному опыту его герой вскоре перейдет на следующий уровень, и откроет новые, более интересные ветки заданий. Теперь же Николай был заинтригован открывшейся возможностью разнообразить игровой процесс. Таинственный пассажир! Это же совсем новая тема! Коля щёлкнул соседнее окошко, пытаясь узнать о миссии больше. Однако журнал задач был абсолютно пуст. «Неотмеченный квест? — обрадовался студент. — Прикольно! Давненько я такого не видел, а то сейчас тебе даже стрелочкой покажут, куда и к кому идти, никакого погружения!»
Инвентарь персонажа всё ещё был предательски пуст и только в машине лежала монтировка со смешным уроном 4-11. «Да орудие профессионала, это точно, хотя что это я недоволен, вон Гордон Фримен фомкой весь мир спас!» — Николай улыбнулся, вспомнив популярную некогда игру.
Курсор ещё раз навелся на фигуры в спортивных костюмах.
«Ладно, посмотрим, что тут можно сделать». Щелчок мыши — и экран мигнул, загружая последнее сделанное игроком сохранение. Николай жадно отпил из бутылки газировки. Ну что ж, игра продолжается …
***
Темнота в глазах прошла, и Леон несколько раз поморгал, выходя из оцепенения. Через пару секунд мир снова стал восприниматься адекватно, и таксист увидел, как преступники садятся в машины. Автомобили бандитов, объехав его такси, стали выезжать с территории двора. Леон подождал где-то полминуты и аккуратно поехал в ту же сторону. Машины похитителей уже свернули на широкую улицу и теперь быстро удалялись по направлению к объездной дороге. Таксист понял, что перед ним действительно те самые автомобили, только по красным фарам характерной формы у иномарки, которая преследовала его ещё от железнодорожного вокзала.
Похитители, судя по всему, старались выехать куда-то за город, они ехали на высокой скорости, но вместе с тем не превышая разрешенного в городе максимума, из чего Леон сделал вывод, что они не очень стремятся привлечь к себе внимание полиции, хотя и проскочили пару раз на красный свет светофоров, но кто этим не грешил на безлюдных вечерних улицах на окраине города?
Леон держался где-то в 150 метрах от них, стараясь не отставать, но в тоже время не собираясь приближаться ближе. Лео повезло: улицы были практически пустые, и он мог не бояться потерять из вида транспорт преступников. Редкие автомобили таксист легко обгонял, а для подстраховки проверял по навигатору, где в будущем смогут свернуть преследуемые им машины. Самое удивительное: Лео не был уверен, что действует в здравом уме. Просто нечто невидимое, неосязаемое толкало его вперед. Альтруизм? Совесть? Глупость? Черт его знает.
Машины бандитов постепенно приближались к объездному шоссе, дорога здесь была лучше и можно было разогнаться, чем тут же воспользовались похитители. Леон тоже набрал скорость и стал стремительно сокращать дистанцию, когда свет в салоне иномарки резко погас, и Леон увидел там какое-то движение.
«Заметили, гады!» — подумал Лео, и сердце опять на секунду замерло, словно по чьей-то волшебной воле. Темнота заволокла всё, и Леону показалось, что он ослеп, однако прошло одно мгновение — и зрение вернулось также быстро, как до этого пропало. Преследуемые таксистом автомобили разделились: неприметная красная классика, куда посадили пассажира, продолжила ехать быстро, а двигающаяся за ней иномарка резко сбросила скорость, развернулась и стала приближаться к не успевшему затормозить автомобилю Леона. Таксист, к своему ужасу, увидел, как из машины по пояс начал высовываться один из сидящих на заднем сидении преступников. Судя по предмету, который он держал в руках, это был тот самый бандит со странным угловатым автоматом. Попасть под пули совершенно не хотелось, и Леон резко нажал на тормоз. Такси вильнуло и потеряло управление.
Лео ещё успел увидеть, как машина бандитов стала останавливаться, прежде чем его такси закрутилось на дороге и слетело в кювет. Удар пришелся на левый бок автомобиля, и машина несколько раз перевернулась. Леон отчетливо услышал влажный хруст, как ему показалось, перекрывший даже дикий скрежет металла, и мир пропал в бездонном мраке. Когда темнота в глазах прошла, Леон попытался открыть глаза, но смог разлепить только левый, так как вся правая сторона головы была залита кровью. Сфокусировав взгляд, он увидел, что его тело зажато в покореженном салоне. Попытавшись пошевелить ногами, Леон с ужасом понял, что двигать может только руками и шеей: нижняя половина тела его полностью не слушалась. Он чуть повернул голову и увидел, как прямо рядом с его лицом по сломанной стойке течет бензин. Теряя сознание, Леон еще успел подумать, что куртка наверно, уже насквозь пропиталась смесью крови и бензина, и это очень-очень плохо…
Ослепительная вспышка взрыва поглотила искореженный автомобиль, на несколько секунд освятив все вокруг. Бандиты, остановившиеся напротив того места, где машина Леона вылетела с трассы, посмотрели, как пламя охватило весь салон, и, вернувшись в поджидающий их автомобиль, продолжили путь.
***
Эта надпись могла бы раздражать, если бы не проснувшийся в Николае азарт. Неотмеченный квест, загадочный пассажир, таинственные бандиты — не это ли простой путь повысить уровень, прокачаться, открыть более интересные ветки заданий? Впрочем, наверно, не такой уж и простой… Но тем интереснее!
Николай опять загрузил сохранение.
***
Темнота, на миг затопившая глаза, рассеялась, и Леон увидел, как стрелок, высунувшийся из машины бандитов, пытается поймать в прицел его автомобиль. Однако вместо того, чтобы затормозить, таксист, наоборот, прибавил газу. Машины стремительно приближались друг к другу. Когда до автомобиля похитителей оставалось около сотни метров, Леон увидел вспышку: бандит открыл огонь. Пули застучали по асфальту, но короткоствольный пистолет-пулемет — не самое удобное оружие для стрельбы на такую дальность, и большинство пуль пролетели мимо. Фигура бандита скрылась в машине, и Леон, подумав, что у того кончились патроны, решил сократить дистанцию, увеличив скорость и выжимая практически максимум из своей не особо новой машины.
Он уже видел, как мечутся в салоне освященные его фарами фигуры похитителей, до них оставалось около тридцати метров, когда прямо сквозь стекло в него брызнули вспышки выстрелов. Обойма улетела в несколько секунд, первые пули разбили левую фару и, с хлопком разорвав шину, застучали о капот. Конец очереди пришёлся прямо в салон, и пули, пробив как лобовое, так и заднее стекло, ранили Леона. Тепло обожгло шею, и Лео почувствовал, как горячая кровь толчками вытекает на куртку. Отчаянно попытавшись левой рукой зажать пробитое горло, он захрипел. Правая рука тоже внезапно ослабла, руль вырвался из пальцев, словно взбесившийся зверь, и машина, потеряв управление, вылетела в кювет и перевернулась.
Он уже не видел, а скорее чувствовал, как из остановившейся иномарки выбежали двое. На ходу поменяв обойму, автоматчик первым добежал до перевернувшейся и дымящейся машины-такси и, нагнувшись, посмотрел внутрь салона. Удовлетворившись увиденным, он не стал тратить патроны на и так умирающего дурака-таксиста и, развернувшись, пошел в сторону иномарки. К машине же подошел второй бандит и, вынув пистолет с глушителем, нагнулся к разбитой дверце. Тщательно прицелившись, он дважды выстрелил незадачливому преследователю в голову и, сняв с потной головы маску, спросил у Леона:
«Ну и зачем мы тебе сдались?»
Естественно, ему никто не ответил. Мир для Леона уже погас.
***
Экран погас, в очередной раз на темном фоне зажглась зловеще красная надпись «Вы погибли».
Николай задумчиво постучал пальцами по столу. Преследование бандитов оказалось глупой затеей и ничего не дало. Значит, действовать здесь надо иначе. Хорошо, что у него куча сохранений, и есть выбор, с какого момента переиграть сценарий. Если выбрать другую временную точку, то шансы увеличатся или уменьшатся? Какой, интересно, там падает виртуальный кубик? Сколько граней?
«Хм, любопытно получается, — подумал Коля, торопливо засовывая в рот кусок колбасы. — Ладно, попробую загрузиться пораньше и перехватить их на шоссе!»
То, что начиналось как простое рядовое задание, теперь требовало напрячь мозги и подумать, чтобы найти верное решение. Николай с воодушевлением смотрел на экран ноутбука.
Затем достал из пачки еще одну сигарету, чиркнул зажигалкой и в предвкушении щелкнул предыдущее сохранение.
***
Мир снова стал ярким, и Леон потер глаза. Ощущение было такое, словно под веки насыпали песка. «Ели не к гадалке, то к врачу сходить стоит точно,» — решил таксист, смутно вспоминая, что только что произошло. Бандиты, не сводя с него глаз, (он буквально чувствовал прикосновение настороженно-сомневающихся взглядов) выезжали на двух уже знакомых ему машинах со двора. Он подождал некоторое время и стал выруливать следом. Несмотря на то, что он заметил, что едут похитители к выезду из города, Леон решил отправиться по другому маршруту и на максимально допустимой скорости рванул в сторону ближайшего полицейского участка, надеясь, что по пути ему встретится патрульная машина. Ну или хотя бы в самом участке ему помогут. А как же иначе! Они же менты, они должны бороться с преступностью! Должны же?
Леон торопился, жал на газ. Зачем? Ну… Чтобы спасти человека.
На улице темнело. За окном машины серыми пятнами мелькали дома и деревья. И сам Леон в этом мире теней был серым бесформенным пятном, послушным чужим пальцам, словно комок пластилина.
Пока — бесформенным.
И пока — послушным.
Леон на максимально допустимой скорости рванул в сторону ближайшего полицейского участка, надеясь, что по пути ему встретится патрульная машина. Как на зло, не попалось ни одной, и даже излюбленная точка выпивох, а значит, и полицейских, за ними присматривающих, расположенная около круглосуточного магазина возле заправки, оказалась пустой. Пришлось ехать до самого участка, и, летя по полупустым улицам вечернего города, Леон разумно размышлял: «Я не герой. И меня это касается только потому, что это был мой пассажир. Пускай разбираются полицейские, в конце концов это их работа». Это были очень разумные мысли, гораздо более понятные Леону, чем на одну секунду промелькнувшее в голове желание оказать бандитам сопротивление.
Остановившись около серого двухэтажного здания, Лео вылетел из машины так споро, словно она горела (тут же опять почудился запах ненавистного табака!), и подбежал к припаркованному рядом с участком полицейскому автомобилю. Тот, к досаде таксиста, оказался пустым, и пришлось, преодолев долгое сопротивление тяжелых неподвижных дверей, ломиться внутрь самого помещения.
Внутри оказалось светло, за столом дежурного, отгороженные от посетителей стеклом, сидели два офицера: один в зрелом возрасте, усатый, что-то сосредоточенно записывал на белом листе бумаги, второй сотрудник, рыжий парень с отсутствующим видом, уткнулся в какую-то книжку с яркой обложкой. Еще один полицейский, полный мужчина с темными бакенбардами, неподвижно сидел в кресле в конце помещения, скорее всего, дремал. У противоположной стены висело несколько служебных плакатов и стенд «Их разыскивает полиция».
Лео подошел к столу, и, подняв глаза от бумаги, немолодой полицейский, судя по повязке на руке — дежурный, посмотрел наконец на Леона.
— Что вы хотели, гражданин?
Чуть запнувшись и не зная, с чего начать, Леон попытался объяснить:
— Я хотел бы сообщить о похищении человека. Я работаю в службе такси, и моего пассажира с последнего заказа похитили несколько человек на двух машинах где-то час назад.
— Это было именно похищение? Или, может быть, он решил просто не пользоваться вашими услугами, а поехать с друзьями? — в голосе дежурного чувствовалось недоверие, а молодой полицейский еле заметно улыбнулся, словно услышал смешную в своей нелепости глупость.
— Не думаю, что друзья так себя ведут и тем более угрожают оружием!
— Вы говорите, у них было оружие? — полицейский тут же посерьезнел и стал что-то набирать на стоящем перед ним компьютере, быстро свернув окно с какой-то простенькой игрой. Сидящий рядом молодой сотрудник, казалось, весь обратился в слух и даже отложил в сторону свою книжонку.
— Да. Они его не применяли, и я не знаю, настоящее ли оно, я не очень в этом разбираюсь, офицер, но в любом случае они угрожали мне и под угрозой применения оружия вытащили моего пассажира из машины и посадили в свою. Силой. Несколько раз его ударив.
— Вы запомнили их приметы или номера машин? — деловито осведомился старший в паре. Леон, нервно крутя в руках зажигалку, сообщил:
— Они были в масках, одна машина была старая красная классика, а вторая вроде иномарка, серебристая или серая.
Полицейский вздохнул.
— Я передам информацию на посты, но данных, мягко говоря, не много, мы…
И тут Леон с сомнением выдал то, что терзало его последние полчаса:
— Я знаю, куда они сейчас поехали … На новую объездную.
— Откуда? — полицейский перестал что-то набирать на компьютере и пристально посмотрел на Леона.
Тут Леон и сам понял, что не знает, как ему ответить на этот вопрос. У него не было не малейшего понятия, откуда он мог знать, что бандиты поедут именно к объездной дороге. «Я просто знаю,» — максимально честный и одновременно максимально глупый ответ, который озвучивать было никак нельзя. Но Леону казалось, это единственное, что он может сейчас сказать.
— Так вам известно или нет, куда они поехали? — в голосе дежурного сквозило нетерпение.
— Они что, говорили, что туда поедут? — неожиданно спросил у Лео рыжий полицейский, на которого тут же с легко читаемым раздражением посмотрел дежурный, но спасительная мысль уже накрепко засела у таксиста в голове.
— Да, когда они запихивали его в машину, один из них, по-моему, главарь, сказал, что они поедут в ту сторону…
— Хорошо. Вы сможете опознать эти машины?
— Да, попробую конечно.
Ещё раз посмотрев на Лео с некоторым сомнением, дежурный закончил стучать по клавишам компьютера и, повернувшись к молодому рыжему, коротко ему сказал:
— Возьми Плотникова и проверьте. Если увидите те машины, которые он описывает, то сообщите нашим парням с района, они перехватят их на объездной.
Пока дежурный записывал информацию и сверял что-то по базе данных, рыжий с некоторым трудом разбудил спящего в кресле толстяка с погонами сержанта. Сержант посмотрел на всех вокруг заспанными красными глазами и, получив инструкции от дежурного, зевая, вразвалочку пошел прогревать двигатель.
Закончив наконец с документами, дежурный отпустил Леона, а рыжего полицейского попросил чуть задержаться. Лео вышел из участка, нервно озираясь, и сел в полицейскую машину, где уже расположился, допивая кофе из термоса, полицейский с бакенбардами.
— Сейчас дождемся Санька и поедем, — миролюбиво обозначил тот план и, перехватив взгляд Леона, добавил, указав на кружку с кофе: — Чертовы сверхурочные, вторые сутки работаю практически.
Где-то через полминуты из двери полицейского участка выбежал запыхавшийся понурый рыжий офицер. Он со слегка виноватым лицом подошел, чтобы сесть в машину на переднее пассажирское сиденье, но напарник его остановил:
— Нет, садись-ка ты за руль! — и перебрался в соседнее пассажирское кресло.
Судя по тому, что ранее выглядящий веселым молодой полицейский внезапно стал молчаливым и грустным, Леону показалось, что, когда он вышел, тот получил словесный нагоняй от дежурного. Возможно, за тот опрометчивый комментарий, который стал спасительным для Леона. В любом случае сейчас они втроем неслись кратчайшей дорогой в сторону пересечения с объездным шоссе, и именно это было самым важным. Лео не знал, почему вдруг странное желание догнать похитителей стало его целью, альтруистом он никогда не был, но сейчас чья-то невидимая воля гнала его вперед. «Впору уверовать в Бога,» — насмешливо подумал таксист, пряча поглубже нотку замешательства, которой была приправлена эта мысль.
В дороге Леона снова стал преследовать противный запах табачного дыма от дешевых мужских сигарет, хотя никто в машине не курил. Рыжий полицейский молча вел автомобиль, периодически нервно поглядывая на Леона через зеркало, а толстяк опять попытался вздремнуть, совершенно по-детски прижав к груди объемный термос. Леону было максимально неуютно сидеть вот так на заднем сиденье полицейской машины, где, наверное, также сидели сотни, если не тысячи, пойманных преступников. Правда, он в отличие от них не был прикован наручниками к специальной стойке, но всё равно ему здесь было некомфортно. Тем более, что информация, которую он предоставил, частично была не… нет, не ложью… он знал, точно знал про объездную, но откуда? Что, если это чьи-то игры? Или вообще бред его воспаленного воображения?
Табаком запахло сильнее.
Машину тряхнуло на дорожной яме и, недовольно что-то пробурчав, толстяк оставил попытки подремать.
— Куда ты гонишь, Санек? Ещё чего вылетим в кювет. Не хватало закончить свои жизни так хреново из-за непроверенной информации.
Он повернулся к Леону и, потягиваясь, спросил:
— Ты точно видел все то, о чем рассказал дежурному? — и тут же добавил, не давая возможности ответить: — Потому что, если нет, я сам позабочусь, чтобы тебе больше никогда в голову не пришло так шутить с полицией. Которая, конечно, бережет, но не хулиганов и лжесвидетелей.
Толстяк-полицейский тут же перестал восприниматься нелепым добродушным увальнем. В свете красных фар ехавших впереди машин, он на секунду показался Леону злобным дьяволом, подсвеченным красным контуром. Но — лишь на секунду. Леону не понравилась эта открытая угроза, прозвучавшая от полицейского, но он смирил вспыхнувшие внутри страх и раздражение и не стал отвечать сержанту ничего гневного или резкого. Лишь решительно замотал головой, пытаясь не думать о том, что минуту назад сам сомневался в сказанном.
— Нет, конечно, это никакая не шутка. Я действительно стал свидетелем похищения и поэтому сообщил вам об этом как можно скорее.
— Хм, может ты с ними сам связан, парень? — ухмыльнулся ему в ответ толстяк, и подмигнул рыжему. — Может быть, пока мы тут без толку торчим на шоссе, твои дружки обчищают Районный банк или ещё что-нибудь?
Леон не стал реагировать на эту глупость, просто отвернулся к окну, где быстро мелькали частные домики и деревья — машина стремительно приближалась к пересечению с объездным шоссе.
— Скоро будет пересечение с объездным шоссе, — в тон мыслям Лео сообщил толстый сержант. — Парень, гляди во все глаза, в твоих интересах найти эти машины, иначе я выполню свое обещание! — и он многозначительно потрогал наручники у себя на поясе так, чтобы это видел как таксист, так и молодой полицейский.
Леон стал внимательно смотреть в сторону шоссе, которое было уже недалеко: сквозь редкие деревья проглядывала серая лента дороги. Машин на ней было немного, и Леон до боли в глазах вглядывался в силуэты автомобилей, стараясь разглядеть два автомобиля, шедшие один за другим, или характерные фары злополучной серебристой иномарки.
— Может быть, они куда-то свернули или уже проехали этот перекресток? — спросил Леон, не к кому конкретно не обращаясь.
Рыжий полицейский, мельком взглянув на часы, впервые за поездку вмешался в разговор и заметил:
— Не думаю, что они оказались бы тут раньше, чем мы. Там ремонт дороги и несколько длинных объездов по таким колдобинам, что черт ногу сломит. Не с мигалками же они едут! Несмотря на фору, мы все равно должны были оказаться тут раньше них, и думаю …
Но его перебил сержант: опять развернувшись к Леону, он медленно заговорил, всем своим видом показывая собственную важность:
— Если ты все это придумал, парень, то сейчас самое время признаться по-хорошему. Но времени у тебя на это — пока мы не вернемся в город. И если мы тут на собачьем холоде мотыляемся зря, если твоя сказка не подтвердится… — начал он, но тут машина подпрыгнула на неровности, и сержант, ударившись головой о крышу, сел по-нормальному в кресло и зло сказал водителю, который всем своим видом подчеркивал, как ему жаль:
— Следи за дорогой лучше, а то, чего доброго, я сверну себе шею
Они выехали на шоссе и повернули в сторону города, а Леон продолжал всматриваться во встречный поток машин. Автомобилей было немного и благодаря горизонту он видел довольно далеко, но как таксист не всматривался, заметить ничего похожего на машины похитителей так и не смог. Он уже почти отчаялся, когда его внимание привлек силуэт фар, мелькнувший за грузовиком где-то в полукилометре.
— Вот! Кажется, это та иномарка.
Все втроем вглядывались в далекий силуэт, но под светом немногочисленных фонарей на шоссе разобрать цвет и модели автомобилей было невозможно. Однако когда грузовик и две следовавшие за ним машины поравнялись с ярко освященным длинным зданием торгового центра, полицейские увидели, что за грузовиком следует красная классика и серебристая иномарка.
— Это они! Это те машины! — Леон даже привстал от избытка чувств и указал прямо на них рукой.
— Вот черт, ты оказался прав! — процедил толстяк. — По крайней мере тут действительно есть две машины, которые ты описывал. — И развернувшись к рыжему, он добавил:
— Включай сирену, а я вызываю подмогу с района.
Рыжий водитель щёлкнул тумблером и над машиной загорелись мигающий красные и синие огни. Тут же он ловко вывернул руль, перестраиваясь на встречную полосу, по которой как раз мимо них проехали автомобили с похитителями, Леону даже показалось что он увидел, как ему кивнул его пассажир, зажатый на заднем сидении между двумя бандитами.
Сержант же прекратил с кем-то переругиваться на повышенных тонах и, положив рацию, скомандовал водителю:
— Особо не приближайся, вдруг они действительно вооружены, но не упускай их из вида.
Рыжий небрежно кивнул. Полицейский автомобиль стремительно набирал скорость, сокращая дистанцию до похитителей. Завидев полицейскую машину с включенной сиреной, немногочисленные водители беспрекословно уступали дорогу бравым служителям правопорядка. В какой-то момент впереди остались маячить только задние огни серебристой иномарки и красной классики.
Несмотря на молодость рыжий полицейский оказался хорошим водителем, что без труда заметил и Леон: перень все время держал дистанцию, как влитой преследуя автомобили бандитов. «Однако, что мы будем делать, если те решат разделится?» — с ужасом подумал Лео, и тут же задал этот вопрос сержанту.
— Что-нибудь придумаем, — ответил тот довольно резко. — С минуты на минуты навстречу должны выехать ребята с района. Не ссы.
И практически сразу после этих слов Леон увидел всполохи сине-красных сирен впереди, а спустя минуту появились две полицейские машины, которые стремительно приближались навстречу автомобилям похитителей, на ходу разворачиваясь, чтобы перекрыть тем движение. Преследуемые на секунду сбросили скорость, а потом напротив набрали, рассчитывая прорваться.
Когда до стоящих перпендикулярно полицейских машин оставалось не больше 200 метров, они неожиданно разъехались в стороны, освобождая дорогу и выключили сирены. Иномарка с классикой стремительно пронеслись мимо них, а вслед за машинами бандитов мимо патрульных проехал и автомобиль, в котором сидел Леон.
Внутри салона воцарилась напряженная тишина. Все трое сидели пораженные.
— Что это такое было? Почему они их просто пропустили? — рука сержанта протянулась в сторону рации, но та сама призывно запищала, опережая полицейского, и он, быстро сорвав рацию с крепления, проорал в неё:
— Что, черт побери, вы там устроили, сучьи дети?
Рация запищала и сквозь треск помех все услышали:
— Возьми телефон, Семен.
— Какого хрена?
— Просто возьми телефон и послушай, — со значением сказал мужской голос. — Ты должен понимать, ситуации бывают разные.
Ошарашенный таким ответом сержант полез в карман куртки, долго там копался, пытаясь нащупать телефон, упавший в подкладку, а когда наконец нашел его, посмотрел на мигающий дисплей и, чертыхнувшись, взял трубку с энергичным «Да-а-а!» Далее его лицо претерпело столь разительную метаморфозу, что даже напугало Леона. Сержант, до этого бывший грубым и резким, но в целом энергичным, вдруг покраснел, лоб у него покрылся испариной, и он не смог вставить ни звука в разговор, только периодически открывал рот — беззвучно, как рыба, и тут же закрывал его. Наконец сержант отнял телефон от уха и с совершенно потерянным взглядом тихо сказал водителю:
— Поворачивай обратно.
— Что? — переспросил удивленно рыжий, не сбавляя скорости.
— Поворачивай обратно, Сань! — уже намного громче сказал толстяк и щелчком тумблера выключил сирену.
— Но мы же видели: все, как он сказал … — начал было рыжий, но его перебил покрасневший от гнева сержант:
— Поворачивай чертову машину или выметайся из неё! — рявкнул он, неестественно выпучив глаза, и водитель остановился на обочине. Минуту все сидели молча. Какие только мысли не бегали в голове Леона в эти ужасно длинные пару минут! Наконец он решился и спросил:
— Мы просто так все бросим и дадим им его увести?
Притихший после разговора, а потом выведенный из себя, сержант, казалось, вновь обрел спокойствие.
— Мы — да. Уж не знаю парень, с чем ты связался, но нам не нужны неприятности.
Леон не мог понять.
— Но они же …
— И запомни, — развернувшись к Леону, сержант посмотрел ему прямо в глаза, отчего Лео стало слегка не по себе. — Для всех нас будет лучше, если ты, как и мы с Саньком, забудешь об этом досадном происшествии. И если это будет не так, то я позабочусь о том, чтобы ты улучшил свою память в нашем гостеприимном обществе.
Леон промолчал, пытаясь осознать все сказанное и главным образом — несказанное. Рыжий с хмурым видом завел мотор.
Остаток пути до полицейского участка они проехали молча. Происшествия этого дня просто не укладывались в голове у Леона: ещё утром он выполнял одно простое задание за другим, а к вечеру оказался втянут в какую-то неприятную и, судя по всему, случайную для него историю. Проще всего конечно было последовать совету сержанта и обо всем забыть, но нечто необъяснимое, высшее двигало Леоном, заставляя думать, что к решению этой задачки он ещё вернется.
До полицейского участка домчались быстро, кажется, гораздо быстрее, чем ехали к объездной. Леон после повторного «инструктажа» от сержанта вернулся в свою машину и долго размышлял, что ему делать дальше. На телефоне висела куча пропущенных звонков от диспетчера, но таксист и не думал перезванивать. Он так и сидел в машине, крутя в руках забытую или может быть специально оставленную зажигалку своего пассажира. Наконец он принял решение и, включив двигатель, поехал домой. Впереди его ждал новый день и последствия собственного выбора.
Он знал, что они будут. Но не представлял, насколько скоро он с ними столкнется.
Звонок будильника прозвенел неожиданно громко. Николай, только что нажавший очередное «сохранить», растерянно свернул игру и посмотрел на часы в углу экрана. Нет, не показалось, пора вставать. Правда, он ещё не ложился… Но в конце концов, ему не сорок лет, а двадцать! Коля потянулся, встал со стула, выключил компьютер и отправился на поиски источника звука. Надрывно тренькающий телефон был найден на кровати, мелодию удалось выключить со второй попытки, первый раз Николай, мысленно живущий ещё в игровом мире, не туда нажал, отложив будильник, а не отключив. Теперь стоило бы умыться, почистить зубы, привести себя в порядок… Чего-нибудь поесть… Поспа-а-ать…
Ну то есть сначала на пары, а потом и поспать можно. Что там первым по расписанию?
Кровать манила мятой подушкой. Коля не удержался и прилёг, просматривая расписание, записанное в заметки телефона. Нет, сегодня пропускать занятия никак нельзя — не те преподаватели. Вот завтра, например… Какое число? Блин, у него же после пар сегодня подработка в колл-центре! Сам же настаивал на условиях: два через два по полсмены! Нет, те джинсы, ради которых он туда устроился, уже лежали в его шкафу, но деньги лишними не бывают, это всем известно. И что там с игрой? Почему полицейские развернулись? Бандиты дали на лапу кому-то очень высокому? Ошибка? Или у правоохранительных органов своя операция, а персонаж Николая ее сорвал? Таксист назван Леоном в честь того самого фильма о киллере, но пока-то он всего лишь простой водила, ни имеющий отношения ни к каким службам или преступным организациям. Мог из-за низкого уровня что-то не заметить или понять не так — просто не хватило «интеллекта» или «внимательности», например. Да, надо посмотреть, что будет дальше. Не случайно же тот пассажир сел в его такси. Это что-то значит. Куда-то ведёт. Глянем, куда…
Отключенный будильник больше не звонил, позволяя Николаю соскользнуть в сон. Тот и не заметил, как вместо кровати оказался в полицейской машине третьим пассажиром, чем тут же воспользовался, давая своему персонажу и рыжему парню в форме мудрые советы. Впереди неслась серебристая иномарка, из которой высовывался Миша Костин, чтобы из автомата расстрелять преследователей.
— Всегда знал, что ты дерьмо, — пробормотал Николай, засыпая окончательно.
Разбудил его через пару часов звонок. Мелодия была характерной — саундтрек из какого-то фильма про айтишника. Значит, звонил Витька.
— Да? — протянул сонно в трубку Коля,
— Рязань, ты нормальный? — накинулся с обвинениями друг. — Ты пару у Горгоны пропустил. У вас, конечно, не экзамен, а зачёт по ее курсу, но, блин, ты что, самоубийца? Я сейчас Леху встретил, тот сказал, тебя в институте вообще с утра не было. Ты что, там в одиночку нажрался? И спишь лицом в колбасной нарезке? Потому что иной причины твоего отсутствия я придумать не могу.
Николай подскочил в кровати. Чуть не свалился от этого на пол, вовремя отпрянул назад — и стукнулся головой о стену.
— Да блин!!!
— Тут не блин, друг, тут лепешка. Дерьма. В которую ты успел наступить. — Видно, Витька выдохся и на секунду замолк, переводя дыхание. — Случилось что? — обеспокоенно спросил он более миролюбивым тоном.
Коля задумался. Случилось? Да. Очень даже. Но рассказать — никто не поверит. Он сам до сих пор не верил, что вышел из передряги живым. Ночью игра помогла забыть все произошедшее, сместить на задворки памяти, но сейчас… выходить из дома не хотелось. Наверно, Коля ещё долго будет шарахаться от серых машин. И от подозрительных людей. Или от людей в принципе…
Вышел живым… А что, если нет? И для него эта история не закончилась?
Коля сглотнул вставший в городе ком. Нет-нет. Все прошло. Все — вчерашний день.
Его отпустили. Это же не игра, чтобы нажать предыдущее сохранение и выбрать другой вариант действий. Он жив — а значит, живым и останется. Ну там, лет до семидесяти, например. То есть ещё очень-очень долго. Целую жизнь.
Да?
— Нет, — сообщил Николай хриплым голосом настороженно ожидавшему ответ другу. — Нет, все в порядке. Ничего не случилось. Заигрался ночью и проспал. Ничего, схожу потом к Горгоне на поклон. Что-нибудь придумаю.
— Ну ты и дура-а-ак! — протянул Витя и отключился.
Николай встал. Сходил в ванную, долго приходил в себя в холодной воде, потом отправился на кухню — живот, казалось, прилип к спине, и с этим надо было что-то делать. Поставил чайник, достал из холодильника остатки колбасы, честно поделил неестественно розовый кусок напополам и свою половину начал резать на сковороду, вспоминая, сколько осталось яиц. Он уже потянулся к увядшему помидору, оставшемуся от прошлого прихода Юльки, но тут в дверь позвонили. Коля вздрогнул от неожиданности. Застыл на месте секунд над тридцать, а когда нетерпеливый гость снова нажал звонок, всё-таки прошел в прихожую. На всякий случай — с ножом в руке. Хотя представить себе, как втыкает этот нож в человека, пусть даже самого отвратительного, Коля так и не смог.
Посмотрел в глазок — но увидел к своему удивлению лишь девушку в джинсах, зимней куртке и шапочке с помпоном.
— Кто там? — спросил Николай.
— Доставка, — ответил женский голос.
— Чего?
— Еды.
Девушка начала раздражаться и добавила:
— Ну ты откроешь? Или уже в штаны наложил?
Провокация была явной, но Коля всё-таки открыл дверь, сжимая наряженной до предела рукой кухонный ножом так, что заболели пальцы.
На лестничной площадке никого, кроме девчонки не было. Только этажом выше раздавался громкий голос Любови Федоровны, распекающей за что-то старшую внучку.
Николай осмотрел девчонку. Невысокая, блондинка, но явно крашеная, сережки объемные цыганские из ушей торчат, как ей только не холодно в такую погоду столько метала носить?
— При…
Девушка наставила палец ему на грудь и толкнула, заставляя отступить в сторону. Не сильно, но Коля рефлекторно подчинился.
— Вот, — названая гостья сунула ему в руки объемную сумку. — Нам чужого не надо, я Мише сама чего хочешь наготовлю. Свое варево забирайте, сами кушайте. — Она чуть осмотрелась и выгнула в удивлении бровь, заметив нож. Не удержалась и тут же прокомментировала:
— Смотри, не порежься. Ты точно за правильный конец держишься?
Коля отложил нож на полку, что была прибита под зеркалом. Незнакомка хмыкнула и, не разуваясь, по-хозяйски прошла дальше. Заглянула в ванную, на кухню, зашла в единственную комнату.
— Эй! — опомнился Коля.
— На «эй» зовут лошадей. А я не лошадь, — тут же донеслось из спальни. — Или ты хочешь меня оседлать, жеребец? Так Мишка тогда тебе не только ребро сломает, но и твою дурную башку.
Коля поперхнулся воздухом — и вдруг вспомнил. Это была та самая девчонка, которую за талию обнимал Костин в коридоре. А ведь она, кажется, младше самого Николая! Ну, тогда ему так показалось по крайней мере. Да и сейчас тоже. Может, виновата детская шапка с помпоном? Или отсутствие краски на лице? Или эти огромные серьги, делающие ее похожей на выпендривающегося подростка?
«Или Костин — педофил,» — подсказал зло внутренний голос с ноткой удовлетворения, разбавленного одновременно досадой и жалостью. И что она нашла в этом бандите? На темную дорожку же уведет!
— А ты ничего живёшь, — вынесла вердикт гостья. — Мамка оплачивает, да? Пока ты брендовые джинсы покупаешь?
Джинсы полетели на пол. Коля сгрузил ношу на тумбочку в прихожей — и наконец уловил запах специй.
Мамина передача! Курица, рулет, что там ещё было…
На пол полетела рубашка.
— Не трогай мои вещи! — крикнул Николай, влетая в комнату. Тут же подумалось, что, возможно, жалеть стоит не эту оторву, а Михаила, с ней связавшегося по неизвестной Коле причине.
— Мне не пойдут, не волнуйся, — ответила девчонка, осматривая захламленный стол (когда они успели его заставить? Вчера же только убирались! Ну… то есть сгребали все со столешницы в мусорный пакет. Но сгребли же!) — Слишком бабские. Я такое не ношу. А это что? — девчонка покрутила в руках коробку от диска. — Серьезно? Этим ещё кто-то пользуется? Тебе сколько лет? Тысяча?
— Коллекционные игры до сих пор выпускают на дисках! — Николая злила самоуверенность этой мелкой нахалки. — Иногда, — ради справедливости добавил он тихо, и незнакомка тут же издевательски фыркнула.
— А ты смешной, — вынесла она вердикт и, бросив диск в маленькую фиолетовую сумочку, зашагала к выходу.
— А ты нет! — ответил Коля, шагая следом.
— Хам.
— Нахалка.
— Трус.
— Шестерка.
Девчонка заливисто рассмеялась и помахала ему рукой.
— Пока, Рязанский!
— Рязанцев, — автоматически поправил Коля и так же рефлекторно удивился: — И все?
Наглости у девицы было столько, что он, пожалуй, мог представить, как она кладет в сумку не только диск, но и половину ценных вещей из их с Витьком квартиры.
Девчонка обернулась.
— А что ещё? Чпоки-чпоки, если сильно хочется, можешь сделать в кулак, я разрешаю. Но лучше тебе всё-таки представить в этот момент кого-нибудь другого. Береги ребра смолоду, да, Коль?
Она послала ему воздушный поцелуй, и вышла. По лестнице бойко застучали подбитые не иначе как железом каблучки. Цок-цок-цок. Ну, блин, кобылица!
Николай перестал прислушиваться. Щёлкнул замком, выдохнул.
Обескураженный этим визитом, взял нож, сумку, и отправился на кухню занимать себя повседневными делами, простыми и понятными. Простого и понятного за последние пару суток вдруг ему стало очень сильно не хватать.
«Да, — попытался найти приятное в произошедшем Николай, вытаскивая из сумки продукты. — Тут Костину не позавидуешь: мозг она выносит ему теперь знатно. Впрочем, там не особо есть, что выносить.»
Зазвонил опять телефон.
Коля наспех вытер руки полотенцем и принял вызов.
— Да, мам, привет. Только собирался тебе звонить!
Молчание.
Сердце ёкнуло. Показалось, сейчас ответит мужской голос, а на дальнем плане будет мычать связанная мать…
— Мам?
— Да-да, здравствуй, Коленька. Ты там как?
Николай выдохнул.
— Нормально все, а ты как? Я смотрел, погода меняется. Следи за давлением.
— Да что мне сделается, старой, — привычно отмахнулась мать. — Коля… Миша же передал тебе еду?
Николай посмотрел на сумку.
— Да.
— Ты вчера сказал, что вкусно. А Вите понравилось?
Николай не особо помнил, что он вчера говорил, но маме видней, и он повторил:
— Да. Конечно. Ты же знаешь, он ещё тот проглот.
Молчание.
— Мам?
— Коля, мне Миша позвонил. Сказал, вчера не успел тебя найти, узнал, где ты живешь, сегодня домой завезет гостинцы. Коля, зачем ты врешь?
Начинается! Чертов Костин, чтоб его бандюки ему все ребра переломали!
— Мам, я не вру!
Обида перехватила горло. Почему она верит чужому человеку больше, чем родному сыну?
— Коленька, ведь все начинается с малого. Тут приукрасил разок, там от себя добавил слово — кажется, что плохого от этого будет! А ложь, она как снежный ком. Катится вниз — и становится все больше и больше просто от того, что она есть. Понимаешь? И ты вместе с ней тоже вниз катишься.
Все, начались нравоучения!
— Понимаешь? Нельзя врать! Тем более врать родным — это почти преступление.
— А чужим, значит, можно? — вылетело у Николая.
— Коля, что с тобой? Ты всегда таким хорошим мальчиком был! Кто там на тебя так плохо влияет? Это тот Леха, из общаги? Ты же не ходишь к нему в гости? Не ходи, Коленька, они же там оргии устраивают, наркотики продают, не ходи, Христа ради! Коля???
Вот и бред начался! Следующая стадия — слезы. Мать сама успела придумать проблему, испугаться ее масштаба, разволноваться по надуманному поводу, осталось только наплакаться, мысленно хороня ещё живого сына и сетуя о загубленной молодой жизни.
— Мам, там не притон, а общежитие. Институтское, кстати. Там, знаешь, какие церберы на входе сидят? Муха без специального разрешения не пролетит! Но не волнуйся, я туда не хожу. И Витя не ходит. И мы не стали алкоголиками или наркоманами за те десять дней, что не приезжали в гости. Все в порядке. Успокойся, пожалуйста.
Мать расплакалась.
— Вот ты все смеёшься, Коля! А будут тебе твои дети врать — поймёшь!
Терпение у Николая закончилось. Плюс сказывалась бессонная ночь, стресс, голод.
— Да не вру я! — выкрикнул он нетерпеливо. — У тебя всегда все правы, кроме меня! Почему ты вообще этому Костину веришь больше, чем собственному сыну? Может, это он алкоголик, наркоман и бандит???
— Коля, как так можно говорить о нормальном человеке! — возмутилась мама. Ну, конечно, Михаил — нормальный! А он, Коля — наркоман! Отлично!
— Ты вообще его не знаешь!
— А мне кажется, я не знаю тебя, — тихо сказала мама. — Дома ты на меня никогда не кричал.
У Коли перехватило дыхание.
— Мам… Мам, прости. Я не хотел… Блин, глупо ссориться из-за курицы!
— Не в курице дело, Коля. В доверии.
Николай замолчал, не зная, что на это сказать. Но действительно: смешно! Ну кто не говорит родителям, что поел, хотя ещё даже не завтракал? Или, что здоров, когда болеет? Что деньги есть, когда делишь последнюю пачку быстрорастворимый вермишели на два захода? Блин, это студенческая жизнь! Взрослая! Не будет же мама приезжать, тебя вареньем с ложечки поить в двадцать лет! Тем более, что поить есть кому. Да и облизывание ложечки можно потом продолжить… У Ленки вон с Хэллоуина костюм медсестры остался…
Трубка шмыгнула носом.
— И в честности. От слова «честь». Честь надо беречь с молоду, Коля. Вот Миша…
Имя резануло острее ножа. Николай отключился, нажав на экран так сильно, что телефон чуть не выскользнул из руки.
— Вот и усынови Мишу! — зло сказал студент в пустоту. — Все время я виноватый! Все время я плохой! Зато Миша — хороший! Подлец! Ссыкун! Сам побоялся зайти, девчонку послал!
Николай взял нож и яростно стал кромсать несчастный мятый помидор. Черная полоса какая-то! Но хоть есть что пожрать, и то хорошо.
Расстроенный и злой, Николай ушел из дома до того, как вернулся Витька. На работу успел вовремя, даже осталось время купить жестяную банку с газировкой — промочить горло в короткий перерыв. Компьютер, наушники, логин, пароль, логин пароль, логин, пароль… Как будто нельзя сделать один вход в систему!.. Логин, пароль…
— Здравствуйте. Компания «Вызов», меня зовут Николай, чем могу помочь?
— Э-э-э, мужик, дэ-эвочку надо. Дэ-эвочку такую, ну чтоб и жопа, и…
— Простите, мы не предоставляем подобных услуг, вы ошиблись номером. До свиданья…
— Здравствуйте. Компания «Вызов», меня зовут Николай, чем могу помочь?
— Да у нас комп потух. Вы там можете посмотреть, что случилось?
— Мы постараемся помочь разобраться с вашей проблемой. К…
— Нихренасе «вашей»! Это ваша проблема! Я за что вообще деньги плачу? А ну зови начальство!..
— Здравствуйте. Компания «Вызов», меня зовут Николай, чем могу помочь?
— Ой, а вы может сказать, актер Лев Горницкий действительно пользуется вашими услугами?
— Простите, наша компания заботится о безопасности данных своих клиентов. Мы не можем распространять подобную информацию. Согласно статьям Конституции номер…
— Здравствуйте. Компания «Вызов», меня зовут Николай, чем могу помочь?
— Мила-ай! Да? Алло! Алло!
— Здравствуйте. Компания «Вызов», меня зовут Николай, чем могу помочь? Вы меня слышите?
— Да, слышу, сынок. Слышу. Вы там это, запишите где-нибудь, надо убрать из подъезда вашу коробку.
— Какую коробку?
— Ну на которой ваш телефон. Обекленная такая. И листов-то понасували в почтовые ящики, листов-то! Но они хоть в туалет сгодятся. А коробку надо убрать!
Кашель.
— Эй, да там пьяный, что ли?
— Кх-кх… Я открыл форму обращения, ответьте, пожалуйста, на пару вопросов. Подскажите, почему вы хотите убрать нашу «коробку»? Интернет не работает? Надо заменить?
— Да ты что! Ты что! Не надо нам ваших облучателей! Уберите ее к чертовой матери, у меня кот от нее писается!
— Что???
— Да ты глухой, что ли??? КОТ ПИ-СА-ЕТ-СЯ! Что непонятно-то?
— От нашей «коробки»?
— Ой, мила-ай! Да ты нерусский что ли? Не понимаешь, что ли, что говорю?
— Кх-кх…хх-хм…
— Здравствуйте. Компания «Вызов», меня зовут Николай, чем могу помочь?
— Вы там охуели? С какого перепоя у меня снялось в два раза больше месячной платы? Я вам что, терпила подзаборный? Третий раз, блядь, звоню! Возвращайте деньги!
— Приносим прощения за принесенные неудобства…
— Ты прошение в жопу себе засунь!..
— Здравствуйте. Компания «Вызов», меня зовут Николай, чем могу помочь?
— Ой, здравствуйте? А интернета нет — это к вам? Вот просто нет — и все! Перезагрузить? А куда жать? А да… Ой, мы все сломали, экран погас! А нет, зажёгся! Нормально? А, ну тогда ладно. А дальше? А куда жать? А вы сами это сделать можете? Нет? Ну э-э-э ладно… Я попробую… А вы приехать не можете? Совсем? А точно так? Мы ничего не сломаем? Вы уверены? Ну вот! Я же туда ткнула? Вы не видите? А почему? А давайте я видео включу!
Час спустя.
— Шнур? Да, лежит. Рядом. Воткнуть? А куда? А можно я вам сфотографирую и пришлю, чтобы точно? А этот шнур? А вдруг он не от роутера? А как вы поняли, что тот?
Полчаса спустя.
— Ой, спасибо! А я вам пятерку поставлю! Я бы сама никогда не догадалась! Нам же сказали, беспроводной! Ну мы и не подумали, что воткнуть надо! То есть мы не вытыкали, это кот, наверно, играл! Но не обратили внимание. Беспроводной же! Вот, грузится! Отлично! Спасибо вам! Вот и сестра «спасибо» передает! Ой, вы, наверно, очень хорошо в этом разбираетесь, да? А мы вот нет…
И так шесть часов подряд.
В конце рабочего дня Коля зашёл в таблицу оценок, узрел красные цифры с пометками «долго разговаривал, лимит превышен на…», «агрессивная речь по отношению к клиенту», «вышел с паузы с опозданием», «неправильно оформлена заявка» и т. д., и гневно фыркнул. Как будто он виноват, если клиент не понимает, что такое роутер! Или как, например, оформить заявку о снятии «коробочки», от которой, оказывается, писаются коты у старой бабушки? Таких форм ещё не разработали.
«Идиоты!» — хмуро процедил Николай, мысленно прощаясь с премией. В голове опять возникла мысль про черную полосу. Этот день, как и предыдущий, вышел отчаянно дерьмовым. И его продолжение тоже оказалось не лучше.
Очередное несчастье настигло Николая по пути к автобусной остановке. У кафе с яркой красной вывеской стояла шумная компания молодежи. Коля на нее не обратил внимания, после произошедшего недавно его скорее бы заинтересовал подозрительный одиночка, чем ватага студентов, но вот те думали иначе. Первой его заметила девица с помпоном и громко окликнула:
— Эй, Рязанский! Ты куда такой целеустремлённый? Курочку мамину кушать? А не пропала ли? Не проверял? Животик не болит, крылышко наружу не лезет? Сразу с двух концов?
Большинство недоуменно замерли, кто-то засмеялся. Николай мысленно выругался. Теперь, после такого намека, он вряд ли будет ужинать маминой едой. Вдруг они туда что-нибудь подложили? Пургена какого-нибудь? Или продержали ее без холодильника все это время? Или просто плюнули? С этих идиотов станется! Ни ума, ни совести, как говорит Любовь Федоровна.
И что ответить этой нахалке? Если на парня ещё можно наехать в ответ, а то и подраться, то что делать с языкастой девчонкой, усердно портящей тебе жизнь и репутацию?
Внутри разлилась досада. Чертова оторва отобрала последнюю приятную вещь, которая могла улучшить Колино настроение. Хотя нет, предпоследнюю. Осталась ещё игра. Если конечно, у него не бомбанет, когда Леона в очередной раз убьют бандиты или он снова слетит в кювет.
— Эй, я с тобой говорю!
Сделать вид, что обращаются не к нему, и пройти мимо у Николая не получилось. Первой мыслью было, что можно ускорить шаг, а то и перейти на бег — до остановки рукой подать, да и автобус вдали виднеется (уже не важно, в ту ли сторону он едет, лишь бы заскочить внутрь!), но Коля вовремя осознал, как это будет выглядеть со стороны, и остановился. Глаза в глаза ещё можно отговориться, а убежав, навлечешь на свою голову вечный позор. Всю жизнь будут помнить и ещё правнукам расскажут на досуге. Не отмоешься. И какая разница, испугался ты или просто связываться времени нет. Ведь заговорят сейчас, а потом жди следующий автобус черте сколько, при том, что давным-давно стемнело. А то и пешком до дома идти придется. Но…
Но внутри Коля знал, что на самом деле желает сейчас сбежать отсюда. Не то, чтобы он испугался, место людное, вряд ли его здесь будут бить. Да и за что? Но эта встреча была для него крайне неприятной. И если бы мог, он постарался бы ее избежать.
Избежать не получилось, и Николай развернулся, смиряясь с неизбежным.
— Привет.
— О, а я думала, ты глухонемым резко стал, что друзей не замечаешь! — девчонка шагнула ближе к Коле.
— А мы друзья? — студент постарался вложить в сказанную фразу максимум удивления, недоверия и сарказма. К его изумлению, Михаил шагнул следом за девчонкой и обеспокоенно попросил:
— Женя, не лезь.
Николай воспрял духом. Ага, гад, боится! Но чего? Женщину Коля не ударит. Разве что… Боится ее внимания к старому противнику? Значит, эта Женя — девушка Костина? Это интересная информация! Очень интересная! Студент по-новому взглянул на дурочку в детской шапке с помпоном. Та недовольно дернула плечами.
— Миш, ты как папаша, честное слово! Мальчик скучает! Позовём с нами?
— Не позовём, — хмуро ответил Михаил, сверля врага недовольным взглядом. — И вообще, мальчику домой пора, смотреть мультики и спать. И нам пора расходиться. Прекращай представление, Женя!
— Мальчик не скучает, — одновременно с ним возразил Коля. И тут же поплатился за то, что влез в разговор.
— Так значит, с тем, что ты мальчик, ты не споришь? — ухватилась за его слова Евгения, нарочито восторженным взглядом обозревая его худую фигуру. — Миша, неужели мы отпустим ребенка одного домой так поздно? И даже не проводим?
Ну вот, началось! Проводят. До ближайшего темного угла! А потом спать уложат. Битой по голове. Блин, ну ведь жили полтора года в одном городе, не пересекались, а вот встретились из-за маминой передачи — и все! Не отделаешься теперь от настойчивого внимания этих людоедов!
— Если не найдется благодетель, который мне что-нибудь переломает, тридцать метров до остановки я пройду и без посторонней помощи, — со значением парировал Николай, внутренне готовясь бежать.
Михаил хотел было ответить, судя по взгляду — им обоим, но к нему подошёл один из парней.
— Миш, мы пошли, у Оли завтра зачёт, а потом ночная смена. Гриша с братом с нами. С пересадкой поедут.
Парни обменялись рукопожатиями и студенческая группа поредела. Это немного вдохновило Колю. Он заметил, что в компании есть пара девчонок вполне приличного вида. Ну, то есть понятно, что девушки в таком возрасте носят короткие юбки, модную одежду и все такое, но никаких колготок сеточкой, блядской раскраски лица и прочих подобных вещей, он не заметил. Учитывая, что это были приятели Михаила, приличный вид парней и девушек скорее удивлял, чем мог считаться нормой.
— Ой-ой, какие у нас зубки! — Насмешливо улыбнулась Женя. — Наточить только забыл.
— Мне хватает, — ответил Коля. — С мясом справляются, а кости я не грызу. Другие подберут.
Не понятно, что увидела в этом высказывании между строк Женя, но зашипела она, как ядовитая змея, кладку который только что раздавили огромным сапожищем. Михаил схватил ее за локоть.
— Жень! Мы договаривались! Без фокусов! А ты, доморощенный острослов, шагай к своей остановке, пока я тебе кости не пересчитал. Увижу хоть раз рядом с Женькой — проведу экскурсию по городским больницам, ясно? Или ты прошлый раз забыл, и надо повторить?
Коля кивнул, всем своим видом показывая согласие с этим решением.
— Ясно, конечно. Я помню. Только я чуть подрос, так что разница в три года не так уж нас теперь и разнит. Ты имей это ввиду и в следующий раз вместо пятерых прихлебателей возьми лучше десяток. Ну, что б наверняка. А то вдруг по-честному не получится? Или вдохновения без зрителей не будет? Ты же без наблюдателей не можешь, да, Миш? А то кому свою крутость-то величайшую доказывать? Интересно, а свою девушку ты тоже при зрителях трахаешь? Или и так встаёт?
Компания замерла, Михаил побагровел, Женя посмотрела на него насмешливо, почувствовав себя отомщенной. В ее взгляде читалось: «Ну? А сам? И что теперь ты будешь делать?» Кажется, у них не такая уж и дружная парочка. На лицо Коли уже выползал победная улыбка, когда от компании отделилась рыжая девчонка в красном пуховике и спокойно ответила:
— Так встаёт. Гарантирую. А что? Хотел попросить совета?
Компания отчего-то рассмеялась: громко и не зло, но каждый их смешок казался сейчас Коле ножом в спину.
— Мне без надобности, — ответил Николай. К остановке подъехал автобус, и Коля сделал вид, что очень торопится. — Пока.
Ему никто не ответил, ребята обменивались шуточками, Миша обернулся к рыжей, Женя стояла рядом с ним, растерянно крутя конец шарфа. Николай зашёл под крышу остановки, сел на скамейку. Автобус мигнул фарами и отъехал. Маршрут шел не до Колиного дома, поворачивал раньше, так что транспорт был лишь предлогом уйти от недоброй компании. Оставалось надеяться, что группа студентов с Костиным во главе пойдет не в эту сторону.
На улице похолодало. Проехала ещё пара автобусов, почти без пассажиров. Николай давно встал и вышагивал туда-сюда, пытаясь согреться. Неожиданно у него появился напарник по несчастью.
— О! Привет!
Под крышу зашёл парень, года на два старше Коли. Сначала он показался студенту незнакомым, но, присмотревшись, тот вспомнил, что видел его разговаривающим с Михаилом в коридоре. Как же его фамилия…
— Симонов. Константин.
Коле протянули широкую ладонь. Он ее пожал. С некоторой осторожностью, напрасной впрочем.
— Рязанцев Николай.
Костя улыбнулся.
— Бррр, холодина!
— Есть такое.
— А ты куришь?
Коля молча достал мятую пачку с сигаретами.
— О, спасибо! Буду должен! — приятель Михаила щёлкнул серебристой «Зиппой», блаженно затянулся.
— Не могу без этой дряни, — признался он сокрушенно.
— Я тоже, — Коля чиркнул простой дешёвой зажигалкой и торопливо спрятал ее в карман.
— Да, от привычки никуда не деться, — протянул Костя. — Я вообще люблю все новое пробовать, знаешь, мозги разгружает хорошенько. Впечатления даёт разные, такие… неизведанные. Прямо словно груз с плеч скатывается. А там, где душе легче, там и мозг работает лучше, это неоспоримый факт! Вот я так курево раз попробовал — и все, залип. Успокаивает, хоть и вредно. А вообще, это врачи говорят, что нельзя, а им веры нет. Они много чего рассказывают просто для устрашения. Скоро наркоту в больницах запретят, вредит же ведь здоровью, и помирай в муках! А если плохо человеку? Боли страшные? Телесные, душевные? Разве это милосердно — лишать его спасения?
Коля понял, что теряет нить разговора. Что-то совсем философской вышла эта странная беседа. Костя посмотрел на его лицо и рассмеялся.
— Да ты не думай, это я так, болтать люблю. Разговорчивый с детства. Вижу нового человека — знакомлюсь. Ты вот интересный, Миха на тебя зуб точит за что-то. Я вообще не люблю такие игры «пни товарища». И за что они над тобой издеваются? А ты молодец! Бодрячком! Слово за слово! Его аж перекосило. Жаль, жаль, что такого хорошего парня обижают. Не люблю я вообще несправедливость. От нее порой повеситься хочется. Но лучше, — он заговорщически подмигнул, — покурить. Или выпить. Расслабиться. Расслабишься — и сразу жить хочется, веришь? А то — тьма в душе. Проблемы прямо к земле тянут. А зачем нам, таким молодым, в землю? Нам в небо надо, да?
Костя задрал голову и выпустил вверх струю дыма. Николай молчал, решив, что ответа от него не особо ждут. В собеседнике было что-то… такое простое, свойское. Он говорил то, о чем думал Коля. Но позитивно. Как-то разумно. И действительно, надо отвлечься от проблем, и отдохнуть, а там все наладится. Так не бывает, чтобы все было плохо в двадцать лет.
Внутри что-то зудело.
Блин, какой-то старческий подход. Словно ему за сорок… Но отдохнуть все равно надо. Ведь можно это делать и за компьютером, верно?
Подошёл автобус. Опять не туда. Костя выбросил окурок на землю, махнул рукой.
— Ну вот, Коль, я тебе и перестану надоедать. Не ссы, все будет хорошо! Правда на твоей стороне! Ты только не грузись лишний раз, ок? И мозги не забывай проветривать!
Николай не успел ответить: новый знакомый заскочил в автобус и был таков. Следом, к облегчению Коли, подошёл наконец его транспорт.
Почти пустой — садись на любое место и наслаждайся неровным асфальтом. Николай сел у окна.
За пыльным стеклом плыл серый город. Дома, машины, прохожие. Собаки у светофора. Бомжи у мусорки. Мелькали цветные вывески, высвечивая фигуры разноцветным ореолом. «Аптека 24х7» — гласила одна из ярких вывесок. Под ней стояла и о чем-то разговаривала парочка: мужчина в районе сорока и девушка приблизительно Колиного возраста. Над их головами, словно строка уровня в игре, мигали цифры «24» и «7». Николай сонно подумал, что было бы интересно узнать, какого он уровня в этой жизни? А потом автобус тряхнуло, и он проснулся, нервно всматриваясь в мир за грязным стеклом. Увиденное не вдохновляло. Оказалось, задремав, Николай пропустил свою остановку. Хорошо, всего на одну дальше уехал, и до дома можно было добраться пешком. Студент вышел под фонарь, освещавший пустынный прямоугольник улицы, огляделся. Выбрал короткий путь, через дворы, и зашагал к ближайшей многоэтажке, на скамейке у которой сидела бабушка с поводком.
— Внучек! Внучек! — позвала вдруг та, обернувшись. — Помоги Жулька моего поймать!
Коля остановился.
— Здрасьте. Какой породы пес?
— Маленький, лохматый. Собачка как собачка. Ушки, носик, хвостик.
Коля вздохнул. Было бы странно, если бы бабкина собака выглядела иначе!
— Замёрзнет же, бедолага! — финальным печальным аккордом выдала женщина, потирая шерстяными колючими варежками морщинистые щеки. Коля неизвестно почему почувствовал вину.
— Вы в какой квартире живёте?
— Тридцать пятая.
— Идите домой, погрейтесь. Найдется собака — принесу.
— Нет! — заупрямилась вдруг яростно бабушка. — Я здесь подожду! — и пронзила Колю таким взглядом, словно подозревала, что он хочет ее Жюльку продать таксидермисту или, ещё хуже, на шаурму. Николаю ничего не оставалось, как пойти дальше, громко призывая:
— Жюлька! Жюлик! Кис… То есть гав-гав! Пёсик! Как тебя там! Жюль!
Прибежал пьяный дворник из подвала и две бродячие собаки, но маленького домашнего пса видно не было.
— Жюль! Жюлик!
— Да хватит орать! Ночь на дворе! — высунулась в окно первого этажа добропорядочная гражданка и попыталась попасть в Николая старой картофелиной. — Я сейчас полицию вызову!
— Простите…
Коля раз пять обошел все соседние дворы. Окончательно замерзнув, он в очередной раз повернул к скамейке, где сидела бабушка, но той на месте не оказалось. Вместо нее сидел какой-то долговязый школьник и уплетал за обе щеки шоколадку в мятой обёртке.
— Опоздал, — улыбнулся он Коле. — Я нашел пса! И награда моя.
Коля пожал плечами. Подросток вызывал у него стойкое ощущение сюрреализма происходящего. Может, он так и не проснулся? И ещё едет в том злополучном автобусе? Но замёрз он так, что пальцы колет! Во сне холод так не чувствуется.
— Придает энергии и поднимает настроение! — махнул долговязый шоколадкой перед Колиным носом.
— Идите вы, — буркнул Николай, чувствуя себя идиотом. Помог, блин, бабушке, только руки отморозил.
И он зашагал к собственному дому.
— Найдешь другой квест! — крикнули ему вдогонку.
В квартире было тепло, светло и пахло разогретой курицей.
— Я тебе половину оставил! — крикнул Витя из комнаты, не отвлекаясь от ноутбука. Коля вспомнил про подозрение о плевке и отвечать ничего не стал. Витька уже свою долю съел, так что делиться с ним опасениями теперь бессмысленно. Только приятного чувства, что остаётся после плотного ужина, лишать. Остаётся просто понаблюдать за его состоянием.
— Не спишь?
— Не! — друг всё-таки отложил ноутбук и вышел в коридор. — Думаю! Ну, то есть намётки кое-какие делаю. Нам тут конкурс предложили по игровой механике. Ребята со старших курсов, конечно, больше в теме, но тут же дело не только в знаниях, но и в творческом подходе! В общем, я впрягся.
И он вдруг неуверенно передёрнул плечами. Коля хлопнул друга по спине.
— У тебя и со знаниями все хорошо. А от твоей фантазии вообще все охренеют! Лариса Витальевна подтвердит!
Витька тоже вспомнил классную, не раз проводившую с ними нравственные беседы после их проделок, и рассмеялся.
— Боюсь, это вряд ли подойдёт. Хотя… — Глаза его вдруг зажглись азартом, и он рванул в комнату, к ноутбуку, срочно что-то записывать. Николай прошел на кухню, точно зная, что Витька выпал из реальной жизни на ближайшие полчаса, а то и больше.
На подоконнике, рядом с электрическим чайником валялась пустая коробка из-под диска. Коля вспомнил утро. Казалось, все произошло вечность назад. Он достал телефон, открыл контакт «Мама», посмотрел на стройный ряд цифр. Потом на время.
Поздно. Спит. Наверно. В любом случае, лучше ее ночью не беспокоить. Завтра он позвонит. Просто…
Ему представилось, что она тоже сидит на скамейке на улице. И ждёт, кто ей поможет. Потому что сын уехал в соседний город учиться и оставил ее одну. Папа только через неделю с вахты вернётся.
В животе заурчало.
— Это от голода сентиментальность проснулась! — бодро пояснил себе Коля и полез в холодильник, отгоняя желание позвонить матери прямо сейчас и покаяться во всех грехах существующих и несуществующих. Молодой организм требует калорий. Надо восполнить уровень энергии… тьфу, поесть.
Пока грелся чайник и варились макароны, Николай успел вымыть тарелку и кружку, переодеться и задуматься над превратностями судьбы. Написал эсэмэску Лене, договорился на завтра о встрече, отправил кучу смайликов в ответ на ее сердечки — девчонки любят такое. Выкурил сигарету, сгрыз две сосиски из трёх, предназначавшихся к макаронам, и все крутил и крутил в руках простую стеклянную коробку от диска, вспоминая, как нашел ту самую игру «Город», в которую теперь залипал. Больше всего его тогда привлек слоган на обратной стороне упаковки: «Ты был эльфом, орком, космическим десантником, бандитом, магом, паладином и чудовищем? Попробуй теперь сыграть в человека!» Коля попробовал. И ему понравилось. Не то, чтобы сюжет был очень динамичным, но нелепые житейские ситуации часто веселили, поднимая настроение, а некоторые встречи даже чему-то учили в сфере повседневного общения. Хотя Коля, конечно, очень ждал «активных» миссий, не зря же он назвал персонажа Леоном, в честь киллера из одноименного фильма! Посмотрел это кино когда-то в детстве и так сильно впечатлился, что некоторые диалоги помнил до сих пор наизусть.
А игра… Когда это было? В начале учебного года… Посередине осени, наверно…
Да, всё началось днем, когда он пришел наконец с пар домой. Проводив Лену до ее остановки, Коля до странного быстро добрался до своей квартиры, предвкушая горячую еду и интересную игру. Правда, игра, которую ему посоветовал Леха, Николаю «не зашла», но можно ведь покопаться в Интернете и найти что-нибудь поинтереснее! Бросив сумку на пол, студент лег на не застеленную кровать.
Как же хорошо после сидения на протяжении четырех пар просто полежать на мягком матраце! Коля растянулся по всей длине почти царского ложа (полуторка, между прочим! А ведь многие студенты на такой вдвоем спят, например сестры Корбины с первого курса) и почувствовал, что для полного эффективного отдыха от учебы не хватало только залезть в телефон. Но тот предательски разрядился ещё на третей паре. И как Коля мог забыть зарядку на квартире? Учитывая, сколько времени Николай проводил за телефоном, заряжать тот приходилось несколько раз за день. Ведь и маме позвонить надо, и Лене написать, смайлики-сердечки всякие послать, поиграть на перемене или пока едешь в автобусе, посмотреть, что опять прислал Леха, переслать в зависимости от темы Витьке, Егору или еще кому из парней, послушать музыку или лекции с Ютуба… Много дел и все требуют, чтобы телефон работал.
Нужно было найти зарядку, чем Николай и занялся. Но, переворошив одеяло и вещи, выкинутые из шкафа еще утром в попытке найти чистые носки, зарядку студент не обнаружил. Под кроватью ее тоже не было, как и в ванной, и в холодильнике. Подбираться к столу, заваленному совместным мусором, было рискованно, и Николай решил сначала проверить не лежит ли искомый аппарат на кровати Витьки — разъемы у их с другом гаджетов были одинаковые. Тем более, Виктор уехал на неделю к родне в деревню, оставив заваленную вещами и книжками кровать в распоряжении соседа. Чужой беспорядок Николая ничуть не смущал, периодически он даже в нем находил что-то полезное (иногда, правда, там же это полезное и терял). К тому же и его кровать освобождалась от наваленных вещей только ночью, когда использовалась по назначению, а приход ворчливой (хоть и по-своему доброй) квартирной хозяйки намечался не скоро — она тоже куда-то отбыла на две недели.
Перебирая вещи соседа, Николай все же нашел под кипой бумаг со всякими студенческими распечатками свою смотанную синей, самой надежной в мире изолентой зарядку. И тут его взгляд упал на лежащий в том же бумажном завале диск. Обычная слегка потертая болванка с начертанной на ним маркером надписью «Город». Николай покрутил в руках коробку с диском, удивляясь, где друг раскопал этот раритет, но рассудив, что его старый настольный компьютер, возможно, не менее раритетный, должен эту игрушку потянуть, решил посмотреть, что это за «Город» прячется за странной обложкой в черно-красно-белых тонах и с интригующей надписью на обороте коробки.
Предыдущую игру — стратегию по популярной за рубежом настольной игре он прошел уже несколько раз и бегать за зеленых орков и космодесантников ему уже поднадоело. Периодически Николай и Витя то покупали игры, то брали старые диски у знакомых, то просто пиратили. На полке, висящей над кроватью Виктора, стояла аккуратная стопочка избранных, проверенных игр, часть из которых была куплена ими, часть взята «навсегда» поиграть, а часть была точно также записана на болванку и подписана маркером.
«Я же ещё комп не включил,» — подумал Николай и по привычке ногой ткнул кнопку на передней панели системного блока. Загрузка не нового уже компьютера была не быстрой, и студент успевал за это время сделать мелкие домашние дела или перекусить. По выходным и праздникам включался компьютер, как только Коля вставал, и выключался лишь тогда, когда на хозяина уже переставали действовать кофе или сигареты, и он наконец прерывал очередной «deathmatch» и шел спать. Часто под утро.
Резкий звук включаемого компьютера заставил ещё раз подумать о том, что пора бы обновить систему. А то этот, глядишь, скоро и от третьих героев будет перегреваться. Старый настольный ПК, занимавший треть стола (остальные две трети оккупировали тетради с конспектами, наваленные вперемешку с обертками еды, пустыми пивными бутылками и алюминиевыми банками от энергетиков и газировки), был не только стар и медлителен, но и слишком громоздок. К тому же он стал немилосердно глючить, успев за начало года «съесть» два Колиных доклада.
Пообедав остатками колбасы (все равно Витьки неделю не будет, делиться не с кем) и взяв банку газировки, Николай вернулся к компьютеру и уселся на продавленное старое хозяйское кресло, передвинутое к компьютерному столу. Немного отодвинув в сторону накопившийся мусор, Коля освободил место для мышки и принялся загружать браузер, одновременно размышляя, чем себя занять первую очередь. Рабочий стол компьютера был завален ярлыками игр и файлами по учебе, всё это перемежалось скаченными с просторов Интернета картинками и музыкой. Но игры были старые, которые Коля прошел давным-давно, или те, что наскучили. К тому же новинки компьютер не тянул от слова совсем.
И тут студент вспомнил об откопанной в вещах Виктора находке. Он открыл коробку и достал диск, который оказался слегка поцарапанным, но это Николая нисколько не удивило, у него тоже большинство болванок от активного использования были в царапинах. Нажав неподатливую кнопку дисковода, он поднес металлический кружок к системному блоку, но «подставочка под чашку кофе» так и не выехала.
«Вот черт, только этого не хватало!» — Николай тут же вспомнил, что ещё ему нужно было сбросить материалы по учебе (в библиотеке нужные программы студентам выдавали тоже на дисках), однако и повторное нажатие клавиши не заставило выехать упрямый дисковод.
Помогла только скрепка. Крякнув, дисковод всё же открылся, и Николай, облегченно выдохнув, легким касанием отправил диск внутрь системного блока. Шум усилился и спустя некоторое время обычный значок курсора сменился песочными часами. «Что ж будем смотреть, что там за игра,» — подумал Николай с предвкушением и снова отправился к холодильнику в поисках, чем бы перекусить более основательно.
Вернувшись, он увидел стандартное окошко инсталлятора на синем фоне, предлагавшее установить ролевую игру «Город». «Хм, нечто среднее между ГТА и Невервинтером что ли,» — решил для себя Коля и, прокликав положенное количество раз «Далее», «Далее», «Установить в Жесткий диск С/Games» и «Ок», стал ждать, когда игра установится на компьютер. Ждать пришлось не долго, игра заняла в пределах двух гигабайт на жестком диске, что мысленно Николай характеризовал, как «приемлемо, должно быть неплохо», а короткие заставки с текстом обещали «динамичный сюжет и увлекательную ролевую систему», «смещение таких жанров как Action, RPG и автосимулятор». Наконец установщик бодро отрапортовал, что игра установлена и выскочило окошко, любезно предлагающее запустить игру. Даже галочка уже стояла.
«Что ж, поиграем!» — подумал Николай и кликнул на клавише «Ок»…
На самом деле все оказалось не так просто. Что, собственно, и вдохновило Колю на дальнейшее погружение в игру, несмотря на выскакивающие иногда странные или даже нудные миссии. Впрочем, и они часто могли удивить. Так, бесплатно подвезя студента, торопившегося в больницу к своей девушке, можно было наблюдать часть романтической истории двух влюбленных, местами трогательной, местами смешной. А выполняя миссию «Задобрить соседку», герой в итоге становился хранителем нескольких артефактов-безделушек, которые имели собственное прошлое продолжительностью более ста лет. Разогнав же за гаражами местную шпану, он обзавелся весьма полезным знакомством с неким Федором Сергеевичем и нашел новую работу. Николаю понравилась непредсказуемость игры: начиная миссию, игрок никогда не знал, к чему она приведет на самом деле. Какую историю расскажет, какими плюшками наградит. Иногда это приносило разочарование, иногда — радость, но элемент неожиданности всегда подогревал интерес к происходящему на экране, даже если миссия ограничивалась скучным «возьми и отвези», «доставить туда-то до стольки-то» и т. д…
Тогда же, загрузив игру после установки, Коля увидел не стандартную схему создания персонажа или ролик-заставку, а весьма странный опросник. В центре экрана возник белый безликий силуэт человека, затем он сместился вправо, в его руках появились блокнот и ручка.
«Мы рады вас приветствовать во Вселенной „Город“. Проверьте, пожалуйста, подключение к Интернету. Наличие виртуальной связи — необходимое условие для полноценного погружения в Жизнь Персонажа.»
Потом, сменив старый-престарый настольный компьютер на новый ноутбук, Коля обрадуется этой функции — диск временно то ли потеряется, то ли осядет у кого-то из друзей на руках, но он сможет загрузить игру с сайта разработчиков, введя логин и пароль. И даже все его данные и сохранения перекочуют после этого на новый ПК. Но это будет потом. А во время первоначальной установки ожидание Коле показалось долгим и лишним.
…
…
…
Заинтригованный Николай нажал «Далее» и выплывающие одна за другой надписи сменились.
Дальше следовали вопросы: от простых до весьма странных.
На первый, выглядящий неуместным:
Но игровая система тут же его подловила:
— Как будто безумные родители не могут назвать сына каким-нибудь Люцифером, Ктулху или Чинганчуком! — буркнул Коля и мстительно ввел:
Фантазия студента спасовала, и он ввел всего лишь два слова:
Последний ответ система долго обдумывала, потом человеческий силуэт пару раз мигнул и рядом с ним возник новый вопрос:
Далее начался цирк. Стандартные вопросы перемежались откровенно нелепыми, а иногда — сложными. У Николая складывалось впечатление, что он одновременно общается с тремя объектами: один (компьютер) тестирует его коэффициент интеллекта, другой (человек) задает ему странные, но в целом понятные задачи, а третий (ребенок) спрашивает абсолютные глупости и нелепости.
Кое-как продравшись через ворох вопросительных знаков, Коля наконец смог приступить непосредственно к игре. Сначала надо было определить «родную» локацию персонажа — и студент выбрал из предложенных пунктов город, в котором жил. Потом выбирался персонаж. К разочарованию Коли для создания «своего», скомпонованного облика у него был «недостаточный уровень». Пришлось смотреть те модели, которые предлагала игра. Коля выбрал самого обычного мужчину без особых примет и назвал его «Леон» в честь героя понравившегося фильма. Пару недель спустя, когда персонаж разговорится с одним из неписей и должен будет ему представиться, Коля по случайности не допишет «н», введя «Лео». С тех пор игра будет эти имена чередовать.
«Самообучающаяся!» — хмыкнет на это Витька и полезет гуглить информацию про разработчиков, но ничего интересного не найдет.
Персонаж устроится работать таксистом, спасет школьника от хулиганов, подерется с не заплатившим за проезд наркоманом, поможет старой соседке вкрутить лампочку, снимет проститутку (ну надо же было попробовать!!!), подвезет студента… И встретит на железнодорожном вокзале вполне приличного на вид клиента — мужчину в темном пальто со спортивной сумкой на плече.
И понеслось!
… день начался для Леона с поездки в полицейский участок, где вчера он так безуспешно пытался найти поддержку. Он даже точно не знал, зачем он решил туда приехать с утра пораньше и что именно желал там выяснить. В любом случае у него были вопросы, на которые он очень хотел услышать ответы. Припарковавшись на краю стоянки, где стояло значительно больше машин, чем предыдущим вечером, он прошел в полицейский участок. В отличие от вчерашней практически библиотечной атмосферы сегодня в нем кипела жизнь. У стойки дежурного столпилось сразу несколько человек, кто-то что-то доказывал парню в форме, рядом терпеливо ждала своей очереди интеллигентного вида семья с ребенком, а чуть поодаль трое полицейских стояли вместе с двумя подвыпившими бродягами, внешний вид которых прямо говорил о том, что их забрали не из дорогого фешенебельного ресторана.
Леон поискал глазами старшего офицера и, не найдя никого, кто не был бы занят, попытался пройти по коридору. Однако его задержал высокий брюнет-полицейский, который, несмотря на объяснения Леона (как казалось самому таксисту, весьма логичные) ну никак не хотел пропускать его дальше.
Леон огляделся по сторонам в поисках того, кто мог бы ему помочь, но вчерашних знакомых так и не встретил, однако тут сзади раздались характерные звуки рвоты и, обернувшись, Лео увидел, как один из двух бродяг, которых привели для оформления, просто и безжалостно блюет на все и всех вокруг. Офицеры, ранее плотно стоявшие вокруг пьянчуг, тут же брезгливо отодвинулись в сторону, а второй пьяный, который и принял на себя весь основной заряд своего товарища, неожиданно вскочил и бросился на него с кулаками. Завязалась потасовка, в которой самое активное участие стали принимать подошедшие недавно несколько байкеров. Полицейские в вестибюле бросились всех разнимать, и стоящий около прохода в служебное крыло полицейский, забыв о Леоне, тут же бросился к дерущимся.
Леон решил воспользоваться заминкой и, посмотрев ещё раз по сторонам и убедившись, что внимание всех вокруг приковано к дебоширам, вдоль стеночки аккуратно завернул за угол и далее с максимально нейтральным видом пошел по коридору.
На первом этаже, насколько он понял, были служебные помещения и кабинеты обычных сотрудников, в то время как он твердо рассчитывал, что помочь разобраться в этой ситуации ему может только какой-нибудь начальник. Он не стал заглядывать в каждый кабинет, ограничиваясь тем, что, проходя, читал таблички. Отдел по отлову бездомных животных или по работе с несовершеннолетними его совершенно не интересовали, как и многозначительный прямоугольник с надписью «Электрощитовая». Он практически дошел в своем поиске до конца коридора, когда из последней двери неожиданно вышли несколько полицейских и, прекратив разговор, вопросительно посмотрели на Леона. Он уже с ужасом ожидал, что сейчас они спросят у него, что, собственно, он тут делает, и решил их упредить своим вопросом:
— Вы не подскажите, как пройти на второй этаж?
Один из полицейских, более грузный и носивший на носу нелепые круглые очки в стиле Гарри Поттера, указал на стеклянные двери чуть впереди по коридору и уже открыл рот, чтобы, видимо, спросить, кого Леон ищет, как его опередил его коллега:
— Вы, наверное, по делу о том ДТП около музыкального училища?
Подсказкой Леон тут же воспользовался и, нагнав на себя максимально неуверенный и потерянный вид (и не особо играя при этом, если честно), и начал:
— Да, меня вызвали сюда, а номер кабинета я не запомнил …
Тот же полицейский в очках удивленно спросил:
— А разве в вашей повестке это не указано? — в голосе все усиливалось недоверие.
Леон стал копаться в карманах, старательно вынимая всё, что там находил: кошелек, носовой платок, мобильный телефон, пару мятых купюр — и как бы невзначай демонстрируя, как он старается найти эту несчастную бумажку.
Наконец терпение одного из полицейских подошло к концу, и он, утомленный долгими поисками повестки, сказал коллегам:
— Парни, идите, сейчас я покажу ему нужный кабинет и догоню вас, — и дружелюбно добавил Леону: — Пойдемте за мной, может быть, вам выпишут потом повестку повторно.
Искренне поблагодарив полицейского, Леон пошел за ним вверх по лестнице, думая, как ему придется оправдываться, когда они зайдут в кабинет, где ждут свидетеля по какому-то ДТП. Однако и здесь ему повезло: поднявшись вместе с ним на второй этаж, полицейский просто неопределенно указал рукой вдоль коридора и, сказав, что ему нужна будет третья дверь справа, просто попрощался с Леоном, развернулся и ушел.
Леон же, пройдя по направлению к указанной двери несколько шагов, сделал вид, что у него развязался шнурок, присел и украдкой посмотрел на лестницу: не проследил ли полицейский за тем, пошел Леон туда, куда ему указали или нет? Однако полицейский, естественно, не вернулся на этаж, и таксист, довольный тем, как ему повезло, уже более свободно огляделся.
На втором этаже тоже было много народа, но, как Леону показалось, до него тут никому не было никакого дела. Полицейские и несколько гражданских разговаривали в коридоре, да периодически кто-то выходил из одного кабинета, чтобы зайти в другой. Но первые встречные не устраивали Лео, он искал старшего офицера, чтобы рассказать ему… Леон правда и сам не знал, что и как следует рассказать полицейскому начальству, чтобы ему не то что поверили, но хотя бы выслушали его, но ведь надо было что-то делать! В конце концов на кону человеческая жизнь. И не только пассажира. Лео — свидетель. Про него тоже могут вспомнить.
Леон шел по коридору, стараясь делать вид, что ищет какой-то определенный кабинет, и таким образом не привлекать к себе внимание. И тут он заметил в конце коридора двоих, стоявших около окна: полицейского и человека в черной кожаной куртке, расположившегося к Леону спиной. Вдвоем они о чем-то беседовали и, как казалось, даже не обратили внимание на мимо проходящего таксиста, который словно потерял дар речи: голос человека, угрожавшему ему вчера вечером автоматом в его же, Леона, машине, теперь что-то с интересом и весьма мирно рассказывал полицейскому с погонами капитана. Внезапная тишина и темнота опять накрыли мир, и дыхание у Леона перехватило. Он почувствовал себя потерянным во времени и пространстве, словно не было теперь ни прошлого, ни будущего, ни верха, ни низа, только пронзивший все его существо импульс: сигнал-пустота-сигнал-сигнал…
Однако, как и прежде, приступ закончился, и даже также стремительно, как и вчера, и позавчера, и до этого. Значит, если он действительно болен, по крайней мере болезнь не прогрессирует. Это хорошо. Леон снова он ощутил, что может дышать, как раз в тот момент, когда на застывшего посреди коридора таксиста обратил внимание капитан, который тут же прервал разговор. Это привело к тому, что на Леона обернулся и человек в кожаной куртке. В глаза Лео теперь со спокойным любопытством смотрели те же самые глаза, что вчера взирали на него с такой яростью через прорези в черной маске, что Леону всю ночь мерещилось, что на самом деле этот мужчина убил его там, во дворе. Или на шоссе. Или наблюдал, как Леон умирает, с холодным расчетливым спокойствием, а то и удовольствием. Теперь лицо бандита уже не скрывала черная маска, и вокруг не царил вечерний сумрак обычного глухого двора в неблагополучном районе. Леон внимательно рассматривал высокое лицо с залысинами, стараясь таким образом как его запомнить, так и угадать, кто перед ним: кроме того, что этот человек занимается похищением людей с угрозой оружием, должен же он чем-то заниматься?
— Вы что-то хотели, гражданин? — первым прервал неловкую паузу полицейский капитан, Леон перевел на него взгляд, стараясь запомнить получше и его, так, на всякий случай. В глаза бросился жесткий взгляд и странной формы шрам на щеке, неловко прикрытый пышными усами.
— Я… — начал неловко Леон, — Я хотел бы сообщить о преступлении…
— О каком?
Леон замялся, но решил, что ситуация складывается лучшим образом: где, как не в полицейском участке, вывести бандита на чистую воду и проще, и безопаснее?
— Вчера вечером несколько человек в масках похитили моего пассажира. При этом, — тут Лео перевел взгляд на непосредственного участника этих действий, надеясь, что тот изменится лице, и тем самым себя выдаст. Но лицо мужчины все ещё выражало то скучающее нейтральное выражение, что и раньше, словно речь действительно шла не о нем. — При этом мне угрожали оружием.
Капитан, выражая всем своим видом активную готовность помочь, тут же поинтересовался:
— Вы зарегистрировали ваше заявление у дежурного? — полицейский стал доставать из нагрудного кармана блокнот. — Сейчас я назначу вам офицера, и вы сможете всё ему рассказать…
Леон почувствовал, что теряет инициативу. Сейчас начнется бумажная волокита, походы из кабинета в кабинет, и преступник успеет скрыться! Таксист решил действовать настойчиво и торопливо перебил офицера:
— Подождите, я бы хотел добавить, что одним из похитителей был ваш собеседник … Я узнал его по голосу, хотя вчера он был в маске. Но голос я помню хорошо.
На этот аргумент капитан изменился в лице и потрясённым взглядом посмотрел на человека в кожаной куртке, стоявшего рядом. Тот только удивленно развел руками и с максимально удивленным лицом сказал, собственно ни к кому не обращаясь:
— Мы вчера с другом смотрели футбол под пиво. Я разве что в соседний супермаркет выходил за закуской. Но, конечно, голос — сильный аргумент. Если есть запись диктофона.
Несколько человек в коридоре обернулись, прислушиваясь к разговору, и, заметив это, капитан резко повернулся, указав рукой куда-то в сторону:
— Пройдемте в кабинет. Давайте все выясним немедленно, раз уж дело такое срочное. Но мне кажется, это просто какое-то недоразумение.
Капитан дружелюбно открыл дверь, приглашая Леона пройти первым. Несмотря на предстоящий ему тяжелый разговор, таксист испытал в этот момент облегчение. Впервые со вчерашнего вечера. Леон зашел в просторный кабинет, оценив дорогой большой стол и шикарное кресло за ним, и попытался развернуться к хозяину кабинета, когда ему ещё в полуобороте в затылок прилетел удар тяжелой рукояткой пистолета.
Лео охнул, но тут второй удар, чуть ниже, окончательно вырубил его, и он бы упал на пол, если бы его тут же не подхватили под руки.
Темнота и резкая боль в голове сменилась небольшим ярким пятном, периодически бьющим по глазам полоской света. Леон почувствовал ноющую боль во всем теле, голова, казалось, раскололась на две части. Преодолевая желание зажмуриться и заскулить, Лео попытался поднять опухшие веки и осмотреться. Он сидел в каком-то крохотном помещении на полу, упершись спиной в одну из стен. Ноги при этом были согнуты, и он увидел узкую еле заметную полоску света, которая проходила вдоль одной из стен. Подняв взгляд выше, таксист заметил, что сверху над ним, касаясь краем его головы, висит что-то. Черное пятно напугало и без того с трудом рассматривающего реальность Леона, он попытался закричать, но обнаружил что его рот чем-то заклеен и, судя по тому, что это что-то было очень липким, прочным и обмотано вокруг его головы в несколько слоев, не трудно было догадаться, что это канцелярский скотч. Таксист попробовал помочь себе руками, но пошевелится тоже не получалось — и он предположил, что скорее всего его тело, ватное, непослушное, которое он чувствовал с трудом, тоже смотано скотчем. С трудом повернув голову, он наконец осмотрелся получше и понял, что находится в шкафу.
В это время раздался звук открываемой двери и шаги, кто-то прошел мимо шкафа и луч света, попадающий в шкаф сквозь шелку между дверями, исчез.
— Да, завтра никак не получится, к сожалению, я приболел, давай все перенесем на следующую неделю. Да, до скорого, братан.
Шаги приблизились, и дверь неожиданно открылась. Резкий свет заставил Леона зажмуриться, и он не мог рассмотреть того, кто сейчас разглядывал его, но по голосу определил, что это капитан.
Да, кажется, у него отличный слух — запоминает голоса с первого раза. И когда только этот навык появился? В любом случае, воспользоваться им он, кажется, больше не успеет.
— Какого хрена ты не смотришь за ним? — зло проговорил капитан. — Он уже очухался! — и, замахнувшись ногой, он ударил Леона ботинком в голову, та от резкого удара дернулась назад и с грохотом стукнулась о боковую стенку шкафа. Жуткая боль опять заставила Леона потерять сознание, и он отключился.
Через некоторое время Леон опять пришел в себя и понял от чего — он лежал на полу в кабинете того самого капитана, который пригласил его сюда, чтобы «разобраться» еще утром. А сейчас был… день? Вечер?
— Очухался, кажется, опять.
Ещё не пришедший окончательно в себя Леон чуть повернул голову (на сколько позволяли боль и скотч) и осмотрелся. Рядом с уже знакомым таксисту похитителем в кожаной куртке стояли ещё два бандита: одинаково коротко подстриженные и в практически идентичных спортивных костюмах, Леон тут же мысленно окрестил их просто и понятно «близнецы». Именно они, кажется, только что вытащили связанного Леона из шкафа.
Слишком много «кажется» у него в жизни в последнее время… Кажется, его сейчас закопают…
— Ну и пускай очухивается, он уже никому ничего не скажет! — парировал сидящий за столом, прямо под портретом главы государства, хозяин кабинета. Он поднялся из кресла, подошел к бандитам и стал так, чтобы лежащий на полу Леон смог рассмотреть его полностью. Капитан стоял в форменных брюках и надетой поверх кителя спортивной куртке, что внешне только усиливало его единство с бандитами. Он повернулся к «близнецам» и сказал одному из них:
— Идите подгоните как можно ближе к пожарному ходу свою машину, вот вам ключи от дверей, — и он протянул позвякивающую металлом связку.
— А дежурный? — тот «близнец», что взял ключи, покрутил круг на пальцах и уставился на полицейского.
— Там один из наших. Он проверенный человек и все сделает. По этому поводу не переживайте.
Чуть помедлив, «близнецы» удалились, а капитан сел за свой стол и, взяв со стола объемный пузырь с виски, сделал большой глоток прямо из бутылки. Прополоскав горло, он быстро проглотил жидкость и, выдохнув, с плохо скрываемой грустью сказал:
— Эту бутылку мне подарил сам мэр на юбилей моей службы. Я думал открыть, когда моя дочь наконец подарит мне внука, а сейчас вынужден пить это виски из-за таких двух кусков дерьма, как вы, — он указал оставшемуся в кабинете бандиту и Леону друг на друга, явно подразумевая под дерьмом их обоих. Таксист, повернув голову, увидел, что за окном уже темно, и стало ясно, что преступники не просто так отсрочили убийство: они ждут ночи, чтобы беспрепятственно вынести тело из здания.
Лео скосил глаза, ожидая какой-либо агрессивной реакции от бандита, но тот только лишь обиженно засопел.
— Может, тут все-таки его прирезать? И нам меньше возни, и проще будет его уже таким перетащить в машину.
— А может быть, ты предложишь и разделать его тут же, на моем столе? А пойдем дальше: почему бы мне вообще самому это не сделать? — капитан встал и подошел практически вплотную к бандиту, не отрывая взгляда от его лица.
— Решать его тут нельзя, Передай Людвигу, что … — начал говорить полицейский, уверенный в своей психологической победе, но бандит вдруг его перебил, с вызовом спросив:
— Может быть, ты САМ ему это передашь?
Капитан быстро схватил подельника за горло и, смотря ему прямо в глаза, процедил:
— Ты хоть на минуту можешь напрячь мозги? Понимаешь, что со мной может произойти из-за этого, ты, шестерка? — и он резко оттолкнул бандита в сторону, да так, что тот еле устоял на ногах.
— Зря вы так, Павел Сергеевич, очень зря! — бандит потер покрасневшее горло, голос его стал хриплым. — После того, что мы для тебя сделали…
— Вы? Да ты тут никто. Я с тобой не о чем не должен договариваться, твое дело — вывести это дерьмо отсюда. По-тихому, а не с фанфарами и государственным гимном. А теперь заткнись и попробуй хотя бы тут не облажаться. Раз уж встретить дельца тихо не смогли.
В это время в кабинет зашли вернувшиеся «близнецы»; удивленно обозрев покрасневшее лицо главаря, они вопросительно посмотрели сначала на него, а потом — на капитана.
— Что уставились? Выносите это дерьмо скорее.
Наклонившись и взяв Леона за руки-ноги, бандиты, тяжело дыша, вынесли Леона из кабинета в коридор пустого полицейского участка. Несли, не особо заботясь об аккуратности, и дважды приложили его головой, но не смотря на боль от ударов, Леон понимал, что это уже не самая большая проблема в его жизни.
На первом этаже их уже ждал старый знакомый — перепуганный сержант с бакенбардами, который преследовал вчера вместе с Леоном автомобили похитителей. Он, кажется, совсем не смотрел на Леона и то ли не хотел узнавать в нем вчерашнего заявителя, то ли действительно не опознал: в синяках и кровоподтёках, обмотанного скотчем, Леона, наверно, и родная мама не узнала бы. Открыв и даже услужливо придержав двери пожарного выхода под лестницей на второй этаж. сержант, не оборачиваясь, быстро удалился назад, за стол дежурного, а Леона те двое потащили к стоящему около участка белому фургону. Леону казалось, как будто машина была подсвечена красным — вероятно, от яркой вывески с соседнего здания.
Задние двери фургона открыл бандит в кожаной куртке, а двое близнецов положили жертву на заранее постеленный на пол черный полиэтилен. Потом оглянулись по сторонам и сами залезли в машину. Внутри горел свет, режущий глаза. Леон ощутил, что двигатель завёлся, видимо, за руль сел тот бандит в кожаной куртке. Машина мягко тронулась с места, но очень быстро стала набирать скорость. Они ехали около двадцати минут, прежде чем фургон сбавил ход и куда-то резко повернул, а потом и вовсе остановился. Водитель откинул окошко, разделяющее кабину и кузов фургона, и еле слышно приказал тут же поднявшимся на ноги подельникам:
— Закончите с ним. Только без лишнего шума.
Один из «близнецов» кивнул и стал что-то вынимать из кармана, а когда он нагнулся над Леоном, тот увидел у него в руках тонкую металлическую проволоку с двумя деревянными ручками — гарроту. Леон успел ещё подумать, что, видимо, они часто используют этот фургон таким образом, когда вокруг его шеи бандит обмотал проволоку, крепко взялся за ручки и потянул на себя. Шею обожгло болью, дыхание тут же перехватило, и мир уже почти привычно погряз во тьме…
«Очень даже уверен!» — подумал Николай, заползая на кровать. Воскрешать героя и спасать мир он будет завтра. Все — завтра.
Будильник прозвенел неоправданно рано. Николаю показалось, что он только лег в постель, а уже пора вставать. В глаза как будто насыпали песка, горло пересохло, словно после хорошей попойки. Голова ощущалась тяжёлым чугунным котелком, набитым не мыслями, а ватой.
— В голове моей опилки… — протянул Коля строчку из детской песенки про Винни Пуха, как никогда ощущая себя ватным, игрушечным. Но всё-таки встал. Шагнул было к ванной, но там, судя по звукам, засел Вадик, расстающийся с потреблённой пищей в экстренном порядке, и Николай решил умыться на кухне. Заодно и чайник поставить можно.
Когда лицо, встретившись с холодной водой, всё-таки приобрело какую-то имитацию бодрости, Коля решительно набрал мамин номер. Она всегда встаёт рано, ателье, в котором она работает, открывается в восемь…
— Алло?
Голос матери показался Николаю усталым и каким-то чужим.
— Привет, мам.
— Здравствуй.
Молчание. Не сонное, скорее тягостное. От которого Коля проснулся гораздо быстрее, чем от ледяной воды.
— Я… Отработал вчера нормально. Домой добрался спокойно. Все хорошо. Курица очень вкусная. Витя… — Николай удержал чуть не сорвавшееся с языка «блюёт в ванной». — … очень хвалил. Пол тушки съел зараз.
— Хорошо.
— У меня сегодня опять смена после учебы.
— Я помню.
Коля замолк, не зная, что ещё сказать. Слова подбирались какие-то неправильные, сухие, ненастоящие — и не о том, о чем стоило бы поговорить. Усложняло ситуацию и то, что Коля, хоть и чувствовал собственную вину, но одновременно обижался на мать за ее отношение. Что за дурацкая привычка верить чужим людям больше, чем собственному сыну? Почему родители всегда уверены, что на тебя кто-то плохо влияет? Как будто ребенок сам не может быть дураком!
Непривычная неразговорчивость обычно болтливой матери пугала Колю.
— Мам, я… Не хотел тебя обидеть.
— Ты себя обижаешь такими поступками, Коля. Не опускайся до их уровня, кто бы тебе что там не советовал. Они пусть делают, как хотят, а ты делай, как надо. Ложь, она как снежный ком. Наступает момент, когда его уже нельзя остановить, даже если захочешь. И простить тоже уже нельзя.
— Отцу ты это же говорила? — вырвалось у Коли.
Ответом было молчание, прервавшееся коротким:
— Ты бы никогда мне так не ответил раньше. — И финальным аккордом — длинные гудки.
— Прос…ти. — улетело в пустоту.
Коле захотелось побиться головой о стену. Ну почему, почему нельзя, чтобы тебя просто услышали? Почему всегда надо додумывать самой, выворачивая все наизнанку? Он не хотел ее обижать! Просто… Когда отец вернулся после измены, она ведь простила его ложь. Большую, огромную ложь, которую сам Коля папе простить не мог до сих пор. А ему, сыну, из-за какой-то курицы делает выговор, словно он убийца-рецидивист! Он же просто не хотел ее зря беспокоить. Да все дети врут, что «поели», «поспали», «не болеют», «денег достаточно» и т. д.!
Николай вдруг ощутил, что ему жутко не хватает возможности нажать одно из предыдущих сохранений — и переиграть последние пару дней своей жизни. Переписать на чисто. А лучше сделать это несколько раз, выбрав наиболее подходящий вариант.
Ага-ага! А ещё поменять аватарку на какого-нибудь мускулистого качка, купить обрез и пойти грабить банки, снимая по дороге всех встречных шлюх! Жизнь — не игра.
Стукнула дверь ванной и на кухню ввалился Витя — бледный и пахнущий зубной пастой так сильно, словно весь ей обмазался.
— Ну что за хрень! Я вроде бы ничего такого не ел…
— Да это Костин виноват! — задумчиво крутя в руках телефон, машинально ответил Коля другу.
— Миха? Костин? Да я видел его больше двух месяцев назад! — удивился Витька. — Случайно столкнулись в коридоре, поздоровались и разошлись каждый на свой факультет. Все.
— Это он привёз мамину курицу, — пояснил Николай. — Наверно что-то с ней сделал. Ты же помнишь, он меня терпеть не может.
Теперь Витя позеленел.
— Блин, Рязань, ты мог предупредить???
Коля недоуменно моргнул.
— Так ты уже поел, когда я пришел…
— Естественно! Ты заявился в полночь! Логично, что я сожрал единственное, что было у нас в холодильнике съедобного! Мы как-то с тобой с детства жрачку не делим на «твое» и «мое»! Все — пополам! Коль, ну неужели было сложно эсэмэску утром черкануть, раз у вас такие пургенные бои с Костиным?
— Да я как-то не подумал…
— А ты учись думать! И не только о себе, но и об окружающих!
Витя отвернулся к крану и загромыхал посудой, пытаясь отыскать наименее грязную кружку.
— Когда кофе пьешь, заливать надо посуду, потом хрен отмоешь! — посоветовал он строго, но тут же схватился за живот и опять побежал в санузел. Растерянный Николай пошел одеваться. Учебу и работу никто не отменял.
В институте тоже не ладилось. Конечно, дотошная Людмила Игоревна, заместитель декана и один из самых строгих преподавателей факультета, обратила внимание на отсутствующего без справки студента. И начала занятие с его прилюдного распятия.
— И почему же вы, уважаемый, — последнее слово было произнесено с такой интонацией, что сразу становилось ясно, что Николай Рязанцев никак на уважение претендовать не может. — Не смогли посетить вчерашнее занятие? Какая у этого прогула несомненно важная причина? Талон к зубному? А на другое время, конечно, его взять было нельзя? Дополнительная смена в каком-нибудь Макдональдсе, где вы и останетесь на всю жизнь, если не начнете учиться? Или, может, вы тоже записаны «на ноготочки», как наша незабвенная Валерия Сергеевна?
Лера Седова покраснела. Случай с «ноготочками» произошел ещё в начале первого курса, но Людмила Игоревна вспоминала его при каждой удобной возможности.
Остальные студенты захихикали, пряча улыбки в ладошки.
— Так по какой причине вы вчера отсутствовали? — грозно осведомилась преподавательница, одним взглядом пресекая смешки.
Коля честно признался:
— Я проспал.
Чуть не добавил из вредности: «И сейчас я тоже очень хочу спать!» — но вовремя прикусил язык.
Людмила Игоревна воодушевилась таким ответом и пять минут читала студентам наставления о важности прилежания. Потом, правда, быстро перешла к сути занятия, и в остальное время на паре пришлось работать.
В животе урчало все сильнее и после двух лекций Николай решил заглянуть в столовую. Непреложный закон подлости сработал тут же: в коридоре он натолкнулся на Михаила. Костин устало поморщился.
— Ну что ты прыгаешь туда-сюда как зайчик у новогодней ёлки?
— Лучше быть зайчиком, чем оленем, — ответил Николай, но Миша на намек не рассердился, а рассмеялся.
— Я знаю, каких людей выбираю, Коленька. А ты?
Уменьшительно-ласкательное имя, которым Колю называла мама, из чужих уст звучало насмешливо-пренебрежительно. И бесило так, что скулы сводило.
— Если Вадику к вечеру не станет лучше, — угрожающе наклонился Николай вперёд. — То мы подадим на вас в суд! И курицу сдадим на экспертизу!
— Какую курицу? — удивился Михаил.
— Ту, которую вы испортили!
Старый враг посмотрел на Колю как на идиота.
— Слушай, ты и вправду такой дурак или умело прикидываешься для пользы дела?
Коля сжал кулаки.
— Эй, парни! — между ними вклинился Леха, Колин однокурсник — высокий мускулистый парень, несмотря на свои девятнадцать выглядящий старше всех на курсе благодаря, как охарактеризовала его вид Лера, «мужицкой наружности». Всегда весёлый, со щетиной на лице и горстью конфет в кармане (которыми он приманивал девчонок), свободно общающийся с абсолютно любым контингентом, Алексей Фокин быстро становился своим в любой компании. Впрочем он никогда не был обузой. Зато часто выручал товарищей из передряг. Не смотря на очень лёгкий подход к жизни.
— О чем балагурим? Может, по сигаретке? Мне тут одна лапочка подарила со старшего курса за помощь с докладом такую пачку подогнала! Нам с вами в жизни не накопить на такой так денег!
Миша расслабился, улыбнулся.
— За помощь с докладом, значит?
Леха закивал, приобнимая Колю за плечи.
— А то! Я ж умный! Ну, Коль? Бери, я знаю, ты ж без дыма жить не можешь! За доклад, конечно. Ну и так, по мелочи. Мебель подвигали, стол протёрли.
— Полы помыли, — подсказал Костин.
— Это мы запланировали на следующий раз. Ну? Так идём курить? А, парни?
— Ты бы дал товарищу поесть сначала, а то блеванет ещё с твоей щедрости. — Посоветовал Михаил, кивнув в сторону столовой. — А мне не надо, я бросаю.
— Давно? — с сочувствием уточнил Леха.
— Второй год.
— Н-да, это дело серьезное!
— А то.
Парни попрощались, и Костин отбыл в неизвестном направлении. Леха снял руку с плеча Коли.
— Ты его знаешь? — спросил Николай хмуро одногруппника.
— Да так, аппаратуру вместе таскали как-то из актового зала. По поручению ректората. Гулянья какие-то что ли устраивали на площади перед корпусом, уже не помню. Миша-Кость. Крепкий парень. Подрабатывает охранником в школе, где Леркина племянница учится. Не смотри так, мы просто один раз вместе за ней заходили! Не будем же мы при ребенке «мебель двигать»! А что вы не поделили?
Коля рефлекторно потёр грудь.
— Ребро он мне однажды сломал. Лет семь назад.
Леха пригладил пятерней растрёпанные черные лохмы.
— Н-да… Дела… Ребро — это серьезно… Ну вы ж детьми были…
— Ему было шестнадцать.
— А почему ты в полицию не заявил?
— Да… — Николай поморщился. Как-то стыдно было. Слабак. Проиграл. Драка-то была один на один, хоть и улюлюкали товарищи Костина, выстроившись вокруг драчунов. Разница в три года, конечно, значима, но ведь мама бы подняла шум. Она и так плакала. Все сетовала на погоду. И отец ушел к любовнице как раз за месяц до этого. Вот Колю и несло на «подвиги» — язык молол без разбора все, что придет в голову. Добавлять ей страданий по поводу того, что это отнюдь не случайность, а человеческая жестокость, которую мама переносила всегда очень тяжело, Коля не желал. Соврал, что поскользнулся на обледенелых ступеньках. Мудрый доктор из травмпункта посмотрел на снимки, на набычевшегося Николая, и сказал, выдыхая смесь табака и алкоголя:
— Ссышь или сам виноват?
— Сам виноват, — торопливо соврал Николай, и маме ничего нового не сказали по поводу его повреждений. Соврал — потому что виноватым себя не чувствовал. По крайней мере до весны, когда увидел, как парни из соседнего дома издеваются над щуплой школьницей, растерянно прижимающей к груди розовый рюкзачок в заплатках. Коля не смог пройти мимо, остановился, спросил, что за фигня, на что ему ответили:
— Иди мимо. Это ж дочка Любки — задранной юбки! Смотри, буфера уже растут! У них в квартире знаешь, сколько мужиков за один день бывает? Мама говорит, яблоко от яблони…
Парни были немного старше Николая, девчонка — года на два или три моложе. У нее были очень злые глаза, а пальцы вцепились в рюкзак так, что побелели костяшки. Коля знал, что ребята те неплохие, ну пошутят немного над голодранкой, ну по заднице хлопнут раз, провоцируя девичий визг, рассмеются — и уйдут. Коля знал, что ничего страшного не будет, но почему-то полез в драку. Весной соврать маме, что поскользнулся и упал на ступеньках не получилось. Впрочем, к тому времени в семью уже вернулся папа, и жизнь пыталась войти в нормальное русло. Даже почти вошла.
Да, наверно только тогда, в тот весенний день, Николай немного задумался над тем, что чувствует человек, мать которого, пусть и заслуженно, обзывают шлюхой. Но вот сломанного ребра ни забыть, ни простить не мог. И не хотел.
— Коль! Коля! Эй! Ты что как глюченная программа завис?
— Я… Все в порядке, — Николай потряс головой, выныривая из неприятных воспоминаний. — Я… Надо позвонить Лене… Мы хотели встретиться…
— Девушки — это святое! — понимающе развел руками Леха. — Ты в столовую идёшь?
Студенты одновременно посмотрели на часы.
— Нет, не успею.
— А я зайду. Получать знания на голодный желудок противопоказано м
Минздравом!
Алексей улыбнулся собственной шутке и поспешил к гостеприимно распахнутым дверям, из которых пахло какой-то подливкой и кофе. Коля застыл в коридоре, смотря на дисплей. Но набирать номер не пришлось — Лена позвонила сама.
— Коль, привет. Слушай… Сегодня не получится.
Николай вздохнул. Он очень рассчитывал, что сможет отвлечься от всего хотя бы на пару часов в обществе любимой девушки.
— Девчонки вернулись?
— Нет. Просто… Давай завтра встретимся? Часов в шесть? Норм?
— Норм, — Коля надеялся, что вышло не слишком раздосадовано.
— Хорошо.
Да не особенно, но не навязываться же? Николай отключился. Это «хорошо» показалось последим гвоздем, забитым в крышку его гроба. Чертова «черная полоса»! Когда же она закончится?
Кое-как досидев пары, Коля купил в ближайшей лавке большую лепешку с мясом и отправился на работу. Там тоже все «валилось из рук». Точнее — срывалось с губ. Тут сказал не по форме, здесь не так ответил, выругался, забыв отключить микрофон… Прослушка за прошлую смену поставила низкие баллы…
С работы Николай шел, уже готовый ко всему. И не удивился бы, если бы наткнулся на бандитов или Костина (а это не одно и то же?), или на рычащего медведя… Пожалуй, медведь мог бы сбежать из-за зоопарка специально ради встречи с ним, Колей… День — дрянь.
— Дрянь!
— А-а-а!
Мужчина держал девушку за локоть, та испуганно прикрыла лицо другой рукой. Коля замер. Люди были — чуть дальше. Можно пройти мимо…
Но жизнь не игра, верно? Переиграть не получиться, чтобы ты не сделал…
— Ах, ты сука!!!
Девчонка взвыла от пощёчины. Коля обернулся, посмотрел, что люди недалеко и шагнул вперёд, к подъезду, у которого стояла странная парочка. Было мерзко понимать, что не будь людей, он бы думал дольше над вопросом, вмешиваться ли в эту ситуацию.
Мужчина был щуплым, низким, даже ниже Николая, и студент счёл свои шансы весьма успешными. Над головой потенциального противника висел квадрат с номером подъезда — «3».
— Мужик! Я в полицию звон…
Удар в живот прервал фразу на середине. Коля согнулся от боли. Перед глазами чуть поплыло, потом взгляд сфокусировался на чужих ботинках. Коля чуть вдохнул и ударил противника под колено ногой, плавно выпрямляясь. Мужчина упал, стукнулся локтем о стену (Коля запоздало испугался, что мог бы и головой) и выругался. Девчонка вскрикнула:
— Что ты делаешь, сволочь!
И бросилась… к упавшему.
— Ты чё моего мужика бьешь? Тебя сюда кто звал, хрен с горы? Митя! Митенька! Тебе больно?
— Отойди, шалава!
— Да ты что! Я ж ни разу! Это Машка, тварь, врёт!
— Ну все! Щас я твоему хахалю рожу подправлю!
— Да я его вижу первый раз, Митя! Мить, ты только не уходи! Я ж ждала! Честно!
— Я ща проверю, как ты ждала, шалава драная! Я ща физиономию-то ему подкрашу!
— Митенька! Да что ты! Я ж его не знаю! Богом клянусь!
И девушка посмотрела на Колю с такой ненавистью, что тот попятился.
— Ну вы… сами разберётесь… — пробормотал он и торопливо зашагал к остановке, постоянно оглядываясь. Мимо проезжали машины. Задние фары подсвечивали фигуры застывших у подъезда людей красным светом. Над их головами Николаю мерещились две тройки. Повторяющийся номер подъезда? Коля ускорил шаг, а затем и вовсе побежал, завидев вдалеке свой автобус.
Мир за грязным стеклом размывался. Яркие вывески, подсвечивающие людей разными цветами, пугали. Иногда над головами прохожих мелькали цифры. «Я устал. И голоден. И почти не сплю последнее время.» — объяснил студент сам себе появление странных глюков. Но сердце в груди бухало так громко и неровно, словно выстукивало азбукой Морзе послание инопланетянам. Коля хотел было набрать номер Лены, но вспомнил, что она занята. Да и вешать на девушку собственные проблемы, да ещё такие не хотелось. «Надо поговорить с Витей,» — решил Коля и эта мысль его немного успокоила
До дома Николай шел, не поднимая головы. Прошмыгнул в подъезд, словно вор, взбежал по лестнице — лифт сегодня его пугал, и, тяжело дыша, с третьей попытки открыл дверь квартиры. В нос тут же ударил запах женских духов. От куртки и шарфа, что висели в прихожей.
В гостях у Вити была Юля. Наверно, прибежала лечить. Только поздно уже. Останется ночевать?
Николай нарочно громко топал, снимая ботинки, включил на всю воду в ванной, когда мыл руки, но предосторожности оказались излишни: Витя с Юлей сидели на кухне и целомудренно пили чай.
— Привет, — Коля прошел к раковине, ища взглядом чистую кружку. Таких нашлось аж три. Сразу видно — дом посетила девушка. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — поморщился Витя. — Юля сегодня останется.
— Если вы не претендуете на мою кровать — любой каприз за ваш счёт, — попытался пошутить Коля. Юлька вежливо улыбнулась, заправляя за ухо светлорусую прядь. Витя кивнул. Коля понял, что он лишний, и, наложив в тарелку холодных макарон и стащив со сковородки две только что приготовленные котлеты, отправился в комнату.
С Витей поговорить не получилось. Позвонить Лехе? Нет, он балагур, хороший парень, но… Есть какое-то «но», и все тут. Егору? Он умник, конечно, но не друг. Слишком правильный. И любит выспрашивать детали во всех подробностях. Никите? Он странный. Лера над ним всегда смеётся «Интроверт! Что с него взять!» Олег? Отличный друг, но уехал к родне. Или…
Коля достал пачку сигарет, закурил. Выглянул в окно. Тьма… Очень соответствует настроению. Следовало бы лечь спать, но мозг кипит, на душе муторно, и уснуть в таком состоянии точно не получится. Надо разгрузить мозги. Николай взял вторую сигарету и шагнул к ноутбуку.
Он не будет играть всю ночь. Просто проверит одно предположение.
Где там нужное сохранение?
Ну что ж, Леон, возрождайся. В отличие от людей ты на это способен.
**** ****
Когда зрение к Леону вернулось, он обнаружил себя всё ещё стоящим неподалеку от мирно беседующей пары: человека в кожаной куртке и полицейского в форме капитана. Что-то изнутри заставило Леона опасаться незнакомца в кожанке, хотя лица его он пока не видел. Первая мысль — развернуться и бежать — была сразу отметена, как наиболее опасная в плане привлечения ненужного внимания, поэтому Леон просто сделал вид, что что-то забыл (или, наоборот, вспомнил), и несколько наигранно выразив лицом максимальную степень досады, хлопнул себя по лбу, развернулся и пошел обратно к лестнице.
Внутренний голос всё ещё твердил, что этот незнакомец в кожанке как-то связан с теми неприятными событиями, которые так сильно изменили обычную размеренную и скучную жизнь Леона. Леон решил этому голосу довериться. Настораживал его и тот факт, что уже дважды полиция была каким-то образом тесно связана с таинственным похищением. Наличие у бандитов связей в правоохранительных органах говорило об исключительной опасности дела. Леон в который раз задумался, зачем он влезает в чужие разборки, но ответа найти не смог. Страх за свою жизнь? Может быть. Но ведь Лео не так уж и боится. Просчитывает варианты — да, но полноценный ужас, паника — эти чувства ему были неведомы. Вычислять почему времени уже не было — он как раз подошел к лестничному пролету, здесь стоило быть внимательным. Таксист на секунду замер — и тут же услышал отчетливые шаги — некто тем же путем, что и Леон, не спеша, но уверенно шел за ним. Практически сбежав по лестнице на первый этаж (благо на той не было никого, кто удивился бы такому поведению взрослого посетителя в столь не предназначенном для бега заведении как полицейский участок), Леон быстро посмотрел наверх. Его преследователь тоже значительно ускорил шаг, и таксист, увидев в пролете кожаную куртку, испытал наконец что-то, похожее на страх. А может, просто почувствовал угрозу. Он быстро вышел в вестибюль полицейского участка, надеясь, что сможет оторваться от преследователя, а на многолюдном первом этаже тот не решится применять оружие.
В холле оказалось все же не так многолюдно, как рассчитывал Леон, но люди все ещё толпились около стола дежурного. Несколько жаждущих помощи граждан сидели на выставленных в два ряда стульях, видимо, ожидая своей очереди. Уборщица с самым недовольным видом стирала шваброй последние следы знаменательной потасовки, которая могла бы получит эпичное название «блевотная», если бы такие не случались здесь еженедельно. Аккуратно обходя стоявших людей, Леон краем глаза следил за выходом из служебного крыла: оттуда должен был появиться его преследователь. Тот не заставил себя долго ждать — человек в кожаной куртке, любезничающий пару минут назад с капитаном полиции, показался в коридоре меньше, чем через минуту. Быстро выйдя в холл, он стал высматривать среди толпы Леона.
Таксист поторопился отвернуться, но почти сразу боковым зрением заметил, что человек с залысиной, рассмотрев среди посетителей Леона, значительно ускорил шаг, а затем вообще практически перешел на бег, стараясь перехватить жертву. Но Лео уже был близок к выходу из здания, гораздо ближе преследователя. Выбегая в дверь, он увидел, как бандит с размаху ударился об пол, поскользнувшись на мокром полу. Кажется, он сбил ведро уборщицы и пролетя по инерции дальше — несколько человек. Раздались крики и звуки начинающейся потасовки. «В любом случае у меня есть фора!» — подумал Леон и быстрым шагом, но стараясь не «светиться», зашагал прочь.
Довольный тем, как ему удалось уйти от преследователя с одной стороны, а с другой, полный размышлений о том, что же ему теперь делать, Леон быстрым шагом по широкой дуге обходил здание полицейского участка. Ему ещё нужно было забрать свою машину, которую он утром, благодаря забитой парковке, оставил чуть поодаль от самого здания. Старательно огибая полицейский участок, таксист шел, как ему казалось, по максимально безопасному маршруту. Проскользнул мимо гаража, ларька, невысокого забора какого-то муниципального здания — и уже когда счел, что находится в безопасности, услышал звук резко тормозящей машины. Не поворачивая головы, боковым зрением Леон увидел, что у тротуара чуть позади него резко затормозил фургон и из него выскочили двое короткостриженых парней в практически одинаковых спортивных костюмах. Новые лица явно намеревались максимально быстро встретится с Леоном лицом к лицу и отнюдь не для того, чтобы попить чаю и поговорить о погоде. Такая быстрая встреча с явно недружелюбно настроенными «спортсменами» не входила в планы таксиста, и он побежал от них вдоль забора, а потом вдоль здания. Бандиты кинулись за ним следом.
Дыхание довольно быстро сбилось, а «спортсмены» и не думали уставать. «Железные они что ли!» — крутилось в голове у Леона, и он ускорился, стараясь не оборачиваться. Перебежав через дорогу, таксист рванул вдоль кустарника в поисках прохода в парк: скрыться в зарослях показалось ему неплохой идеей. В боку кололо, силы для бега заканчивались, и Леону показалось, что ему опять чудится запах дешевых сигарет, и от этого запаха его вдруг замутило. Вопреки возможностям собственного организма он из последних сил решил ускорится, чтобы перепрыгнуть невысокий вечнозеленый колючий кустарник, отделяющий тротуар от самого парка. Однако он не смог этого сделать — силы таяли, делая подобный рывок невозможным. Леон попробовал раз подпрыгнуть, но только укололся шипами.
И он бежал дальше, оглядываясь на стремительно приближающихся преследователей, за спинами которых на дороге появился все тот же белый фургон.
«Значит, их трое или больше,» — промелькнуло в голове Леона, и тут он наконец увидел широкую просеку в кустарнике. Он добежал до нее за пару секунд и уже хотел пробежать в парк, но… лишь с размаха налетел на невидимую преграду, ударившись о нее коленом и плечом. «Что за чертовщина?» — для убедительности таксист даже пару раз ударил пространство перед собой ладонью, но та, замерев в воздухе, уперлась в невидимую прозрачную стену.
Леон оглянулся — его преследователи были уже совсем близко! И тут он вспомнил, что совсем рядом, за зданием, которое соседствовало с этим проклятым парком, есть большой торговый центр с множеством входов и выходов.
«Только бы туда добраться!» — эта мысль навязчиво пульсировала в голове Леона, дыхание сбилось, а покалывание в боку стало напоминать удары профессионального боксера. Из последних сил он вбежал в ТЦ через автоматические стеклянные двери, пронесся мимо двух скучающих охранников, изрядно их развеселив, и остановился у эскалатора. Тут была небольшая толпа и бежать по эскалатору не было ни возможности, ни смысла — и Леон терпеливо, как в очереди в школьную столовую, занял свое место в линии, выстроенной из человеческих тел. Он оглянулся — запыхавшиеся, потные, с красными от бега и злости лицами, «спортсмены» забежали в торговый центр следом за ним и, заметив охранников, которые, впрочем, каки его, их проигнорировали, остановились отдышаться. Пока эскалатор нес Леона наверх, у него был шанс украдкой рассмотреть своих преследователей (смотреть напрямую он опасался, боялся, что привлечет внимание врагов). Те выглядели как натуральные бандиты: короткие стрижки и спортивные костюмы дополнялись колючим взглядом и квадратной челюстью. Все только что увиденное заставляло убедиться в том, что эти люди вряд ли стремятся поделиться с ним секретом своего спортивного питания.
К радости Леона, позади него на эскалаторе расположилась очень пышная дама и её еще более пышный кавалер. Леон, украдкой прячась за их стремящимися к форме шара фигурами, аккуратно снял с себя свою примелькавшуюся куртку и остался в своей неизменной джинсовой рубашке.
Требовалось срочно изменить внешний вид, но трюки из кинофильмов и детективных романов, мгновенно возникшие в голове у Леона, отметались сами собой. Тут не было возможности ни спрятаться за разложенной газетой (кто будет читать бумагу, когда проще и быстрее узнать все новости из телефона?) или романтично и неожиданно очаровать прекрасную незнакомку, чтобы слиться с ней в поцелуе, дабы остаться неузнанным. Оставался еще один избитый штамп — темные очки, плащ и шляпа, но ничего этого под рукой у Леона, конечно же, не было. В итоге он решил воспользоваться прекрасной возможностью и рассмотреть поближе весь ассортимент местных лавок. «Желательно с запасным выходом!» — мысленно добавил Леон главный критерий, которым сейчас будет оценивать удобство магазинов.
Свернув с главной галереи второго этажа, он торопливо завернул в правый рукав и стал быстрым шагом проходить между расположенными в стеклянных отсеках магазинами. Предлагаемые в них товары вряд ли бы помогли ему скрыться, хотя и бутик женского нижнего белья, и витрина с косметикой, вне всякого сомнения, надежно бы изменили его внешность. За следующим поворотом обнаружился небольшой салон сотовой связи с работающим на всю мощность кондиционером и несколькими постоянно простуженными сотрудниками. Леон даже когда-то был тут — то ли покупал мобильный телефон, то ли привозил сюда товары, когда занимался перевозками… В любом случае он помнил, что через этот магазинчик можно было пройти в другое крыло, выходы из которого вели на три разные улицы. Леон решил воспользоваться этой возможностью.
Выйдя из салона, таксист уперся в небольшую витрину-стоячку, у которой ошивался скучающего вида носатый студент. Студент копался в телефоне и с грустью смотрел на толпу молодых щебечущих девушек, расположившихся у витрины со смартфонами. Привлекло Леона то, что среди кучи товаров, предназначенных для «выживальщиков», он заметил несколько разложенных цилиндров газовых баллончиков. «А вот это может мне пригодиться!» — решил он…
…и подошел к продавцу в серой форме. Тот с грустным видом поднял глаза от экрана телефона и максимально безэмоционально сказал:
— Добрый день.
— Не подскажите, сколько стоят газовые баллончики? — поинтересовался Лео.
Студент, как казалось, удивился больше самого Леона, что у него решили что-то спросить, и растерянно поморгав пару раз, с извинениями полез искать что-то в своих записях в пухлой бумажной тетради. Леон, ещё раз проверил, не видно ли его преследователей, и осознал, что не может так долго ждать недотепу, поэтому просто доверительно наклонился к внезапно отпрянувшему от него студенту и тихо, но уверенно спросил у него:
— Давай так: я возьму самый лучший за тысячу, хорошо? А ты, когда найдешь, сколько он стоил, возьмешь себе, вон девчонок, — таксист кивнул в сторону щебечущих посетительниц салона, — мороженным угостишь, пойдет?
Видно было, что студент несколько колебался, пытаясь разобраться, в чем подвох, но аргумент с девушками его явно убедил, и паренек, быстро открыв витрину, взял один из баллончиков, остальные поставив ближе к покупателям.
От смешка, раздавшегося совсем рядом — но неизвестно от кого, Леон вздрогнул. Но продавец уже обратился к нему с советами, полностью завладевая вниманием единственного покупателя.
— Возьмите вот этот, — он протянул Леону красный баллон с надписью: «Молот Тора». — Я по отзывам читал: очень едкий. Собак там отгонять, хулиганов.
— Хулиганов, — повторил за ним Леон, подумав, что против тех «хулиганов», что преследуют его, ему нужен баллон с каким-нибудь химическим оружием, запрещенным всеми конвенциями. Но в любом случае предлагаемое «оружие» всё же было лучше, чем ничего.
Леон, достав из куртки две купюры по 500, отдал их студенту. Засунув баллончик в карман и убедившись, что красная кнопка легко нащупывается пальцем, он уже отошел от стойки, когда его окликнул продавец.
— Подождите! — продавец нагнал его и вынул какой-то предмет из кармана, протягивая его Леону.
— Что это? — спросил Лео, рассматривая необычно толстую черную авторучку.
— Это недавно появилось в продаже — тактическая ручка, абсолютно легальна, но может использоваться, как кастет, — подкрепляя слова делом, студент зажал ручку в кулаке и сделал вид, что замахивается: — И удар будет сильнее, и ей можно наносить колющие раны.
Он продемонстрировал Леону тыльную сторону ручки, украшенную острым металлическим шипом.
— Это стеклобой, — предвосхищая вопрос Леона, сообщил парень и поворотом корпуса выдвинул стержень. — Ну и пишет, конечно! — завершил он «рекламу» и неожиданно протянул обсуждаемый предмет Леону.
Тот, повертев в ладони «оружие», ощутил его приятную тяжесть и шероховатую поверхность и тут же спросил:
— И сколько ты хочешь за неё?
— Ещё 300. Их у нас не осталась, я вам как бы свою продаю, — но судя по тому, как покраснел он после этих слов, это была не совсем правда. Леон грустно подумал, что лгун из парня вышел такой же, как и продавец — никудышний. Но отказываться от предложенного не стал.
— Ладно, — Лео вытащил из кармана мятые купюры, сунул парню в руки и зашагал в сторону очередного магазина.
Довольный же удачной торговлей продавец торопливо пересчитал деньги и отложил половину в другой карман, а затем оставил на стойке табличку «Отошел на 15 минут» и гораздо более уверенной походкой зашагал прямо по направлению к стайке девушек, которые так призывно наклонялись над низко лежащими в витрине телефонами, выбирая «самый классный» и споря друг с дружкой по поводу и без. «Неплохое утро и теперь-то у меня все пойдет по-другому!» — эту мысль практически любой желающий мог прочитать по его лицу.
Леон с парнем был полностью согласен. Повертев ручку в руках, он бережно положил её в нагрудный карман своей рубашки. Теперь он был во всеоружии — под правой рукой в кармане брюк газовый баллончик, а в нагрудном кармане джинсовой рубашки (откуда в случае опасности предмет можно будет вытащить без труда и задержек) — эта странная «тактическая ручка». Пройдя дальше по коридору, Лео вышел на центральную галерею этого крыла торгового центра и стал искать глазами выходы.
Пройдя мимо красочного ювелирного магазина, Леон краем глаза увидел в конце галереи, по которой шел, одного из «спортсменов». Тот вышагивал, засунув руки в карманы штанов и вращая короткостриженой головой на мощной шее настолько можно быстро, насколько позволяла толщина последней. Вернувшись за ювелирный магазин, Леон подошел к обворожительно красивой и очень уставшей продавщице, которая, обнажив белый ровные зубы, при виде его выдавила из себя дежурную улыбку, символизирующую «клиентоориентированность» и чарующим, но оттого еще более фальшивым голосом поздоровалась.
— Добрый день. Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Добрый день. Вы не подскажите, где тут выход из ТЦ? — задал интересующий его вопрос Леон и выражение лица продавщицы тут же изменилось: поняв, что продажи не будет, ибо Леон пришел сюда не для того, чтобы сделать богатый подарок жене/любовнице/начальнице, а заскочил случайно, продавщица разжала губы, стирая с лица фальшь вместе с улыбкой. «Да с такими „гостями“ план продаж точно не выполнишь!» — буквально читалось на ее лице. Женщина холодным голосом сообщила Леону:
— Сначала направо по коридору, а потом там будет лестница на первый этаж, — и, грациозно покачивая бедрами, ушла к более перспективным «гостям».
«Ну вот так всегда с девушками!» — отстраненно подумал Леон, с трудом вспоминая свою личную жизнь. У него были женщины, он помнил их имена и частично — образы, но чувства… чувств не помнил. Как будто и не было ничего, все — мираж, наваждение больного разума… А были эти отношения реальностью?
Таксист задумчиво пробежал взглядом по витринам — и увидел сквозь стеклянные стены магазина, как вдали по коридору идет один из его преследователей. И двигался он ровно в ту сторону, где находился Леон. Быстро развернувшись, Лео зашагал по направлению к лестнице, которая вела к выходу из торгового центра. Судя по ощущениям (так себе источник, но лучше, чем ничего, к тому же в последнее время «шестое чувство» его подводило гораздо реже, чем собственное тело), бандит пошел прямо за ним. Они шли друг за другом, где-то на расстоянии метров в десять, и ни один не пытался значительно сократить или увеличить эту дистанцию. Леон растерянно озирался, решая, что делать. В тоже время он чувствовал, как бандит, идущий следом, думает приблизительно о том же: что сделать, и самое главное — где. В отражениях витрин таксист улавливал краем глаза обрывки движений: «спортсмен» то протягивал руку к поясу, то прятал ее в карман куртки, где, видимо, лежал нож. Но рядом мелькали люди, и бандит в одиночку не решался на прямое столкновение. Возможно, ждал подходящего, более укромного места.
Проходя мимо глухой стены, Леон заметил три двери: первая, светившая спасительной надписью: «Пожарный выход», оказалась закрыта, а вторая, ведущая в мужской туалет, — открыта.
«Это подойдет,» — подумал Леон. — «Главное, чтобы никого там не было,» — и он, скосив взгляд в сторону, быстро прошмыгнул в туалет. Боковым зрением успев заметить, что бандит проследовал в том же направлении.
Зайдя в отделанную кафелем комнату, Леон нагнулся, чтобы посмотреть есть ли другие посетители: и не увидел ни одной пары ботинок к собственному удовлетворению. Везло. Он тут же стал за дверь, взяв в одну руку баллончик, а во второй зажав металлический цилиндрик ручки. Дверь распахнулась, но бандит повел себя осторожно: не ворвался сразу внутрь, а медлил на пороге. К разочарованию Лео, он не собирался сразу заходить в помещение. Было видно, что «спортсмен» ожидал какой-то западни, он даже повторил маневр Леона — нагнулся, чтобы проверить, не зашел ли Леон в одну из кабинок. Леону через щель между дверью и стеной хорошо была видна медленно наклоняющаяся фигура. Это был удачный момент для атаки и Леон решил им воспользоваться: неожиданно выскочив из-за двери, быстро выставил вперед руку с зажатым в ней газовым баллончиком и размашистыми движениями большой струёй газа залил открытые глаза «спортсмена» и его полуоткрытый в крике рот.
Тот туже схватился за лицо, согнулся ещё больше, чем не преминул воспользоваться Леон: подставив бандиту подножку и наотмашь ударив его рукой с зажатой в кулаке тактической ручкой по голове. Противник с гулким грохотом рухнул на спину на кафельный пол, ударившись затылком.
Леон, отметив, что после падения и удара бандит не шевелится, метнулся к двери. Аккуратно приоткрыв её, он выглянул в галерею торгового центра узнать, не привлекли ли они чье-либо внимание. Однако в коридоре, ведущем к туалету, было пусто.
Однако в коридоре, ведущем к туалету, было пусто. Тогда Леон, отметив, что скорее всего этим общественным местом пользуются не так уж часто, перевернул висящую на ручке табличку на «Закрыт на уборку на 15 минут».
Он вернулся к бандиту, который валялся на полу всё в той же позе и попытался поднять его за плечи. Голова его оказалась разбита, и кровь с затылка стала стекать по куртке и капать на пол. Чертыхаясь и стараясь не измазаться в чужой крови, Леон затащил бандита в крайнюю кабинку туалета и кое-как усадил на унитаз, прислонив к одной из стенок, ноги он, перекрестив, закинул на противоположную стенку кабинки и, убедившись, что снаружи не видно, что внутри кто-то есть, поспешно вышел из кабинки.
Теперь было бы идеально запереть кабинку изнутри. Тут Леону снова повезло: вместо защелки на дверце оказался обычный крючок. Достав свою банковскую карту Леон, аккуратно наложив крючок на карту, с третьей попытки закрыл дверь. Оторвав в соседней кабинке изрядный ком туалетной бумаги, он пошел вытирать следы крови на кафеле, что сделать так просто не удалось. Кое-как размазав пятна в попытке сделать их неузнаваемыми, Леон тщательно вымыл руки и, улыбаясь самому себе в зеркале, моментально выстроил следующую часть плана: выйти из ТЦ и дворами вернутся к полицейскому участку, там вернуть свою машину и тогда уже думать, что делать дальше.
Губы дрожали словно кто-то дергал их за ниточки. Улыбка в зеркале напугала Леона. Но прошла секунда — и он уже забыл об этом. Его опять вела цель. Непознанная, неощутимая, но неизменно заставляющая его делать именно то, что он делал… Словно он — нож в чужих руках, подумалось вдруг.
Но и эта мысль быстро улетучилась из его головы.
Выйдя из туалета и вернув ему «открытый» статус, Леон ещё раз посмотрел по сторонам и, убедившись, что больше никто за ним не следит, пошел по галерее в сторону выхода. Пройдя мимо разнообразных магазинчиков и найдя наконец среди ярких вывесок эскалатор, Леон спустился на первый этаж. Пока спускался, крутил постоянно головой, осматриваясь в поисках противников, но никого не заметил. На первом этаже была толчея, так как здесь располагался очень популярный у жителей города гипермаркет. Обходя семьи с тележками и одиночек с корзинками, Леон стал протискиваться к выходу, около которого было особенно много народа. Раньше это могло помочь затеряться, но теперь толпа мешала быстро покинуть опасную территорию. Медленно продвигаясь к выходу (и раздражаясь от этого все больше), таксист неожиданно увидел невдалеке небольшую дверь, ведущую в сторону от выхода из ТЦ. Надпись на двери гласила «Служебный вход». «Хм, может быть стоит попробовать рискнуть, раз уж мне сегодня так везет!» — подумал он и стал протискиваться по направлению к спасительной двери. Оказавшись на довольно свободном пространстве перед служебным входом, Леон быстро огляделся (ничего опасного не увидев, разве что примерещился в толпе уголок спортивной куртки) и решительно толкнул тяжелую створку. За спиной хлопнуло, отрезая его от шума толпы и Лео уверенным шагом направился по узкому полутемному коридору, заставленному всякой полезной для сотрудника ТЦ утварью. Обойдя расставленные коробки и вешалки с форменной одеждой, он протиснулся к металлической двери. Подергав ручку, он с удовольствием заметил, что она поддается, и аккуратно открыл дверь, рассчитывая, что свобода близко.
В следующее мгновение Леон понял, что ошибся.
Очень сильно ошибся.
Бах!
Резкий удар откинул голову Леона назад, и он приложился затылком о железный дверной косяк так, что в глазах потемнело.
Второй удар, под дых, заставил его согнуться и хватать широко распахнутым ртом воздух. Чьи-то руки подхватили его, не давая опомниться, и выволокли через железную дверь на улицу. Через пару метров Леона затащили в небольшой белый фургон. Он ещё успел подумать, что, наверное, его лимит удачи на сегодня (а может, и навсегда) был уже многократно превышен, а затем, обрывая все его мысли, его несколько раз пырнули ножом прямо в грудь. Казалось, он даже почувствовал холодную сталь, проскользнувшую в тело между ребрами, и только поразился, насколько это не больно при такой-то ране. Он захрипел, рот заполнился кровью, а взбешённый бандит в спортивной куртке все бил и бил его острым лезвием, приговаривая:
— Где Лёха? Ты куда Лёху дел?
Но Леон уже ничего не мог ему ответить, мир для него растворился в темноте.
Темнота прошла быстро, и Леон скорее сначала почувствовал, а только потом вернувшимся зрением увидел, что на него пристально смотрит полицейский. Лео замер на месте, посреди узкого коридора полицейского участка, в нескольких шагах от стоящего к нему спиной человека в кожаной куртке. Собеседник незнакомца в кожанке, мужчина в форме капитана, уже отвлекся от разговора и теперь внимательно изучал Леона. Леон даже не мог вспомнить, почему внезапно остановился, и что значит эта вдруг наступившая и так же внезапно прошедшая темнота, но он ощущал идущую от этих двоих опасность. Необходимо было немедленно отсюда уходить! Да и как раз его поторопили: отодвинув собеседника, капитан спросил, явно обращаясь именно к Леону:
— Гражданин, вы что-то хотели?
Что он мог ответить? Резко развернувшись на каблуках своих ботинок, Леон зашагал прочь, но не удержался и практически сразу перешел на быстрый шаг, а после того, как его окликнули:
— Гражданин! — побежал.
Сначала его никто и не думал ни преследовать, ни останавливать — только раз он чуть не столкнулся с девушкой-полицейской, которая шла куда-то с электрочайником в руках. И Леон, и незнакомка в форме были слишком заняты своими мыслями и заметили друг друга в последний момент. Обойдя испуганную неожиданным столкновением девушку, Лео подбежал к лестничному пролету, но, на его беду, вверх по лестнице поднимались несколько полицейских, которые, услышав бег, одновременно подняли вверх головы и, судя по стукам каблуков, явно ускорили шаг, чтобы поскорее увидеть, в чем дело. Вернувшись назад на этаж, Леон обнаружил, что в его сторону уже идет несколько людей в форме, а вдалеке за всем происходящим чрезвычайно внимательно следят двое: полицейский в чине капитана и его собеседник, человек в кожаной куртке.
Оставалось быстро, не обращая внимания на окрики вокруг, бежать в другое крыло, надеясь, что там есть вторая лестница на первый этаж. Надежда, однако, не оправдалась: судя по планировке, наличие лестницы здесь не предусматривалось. Леон безрезультатно попытался открыть несколько дверей, но две были закрыты, а за третьей оказался обычный кабинет. За тремя письменными столами сидели сразу четверо полицейских, которые, услышав скрип двери, прервали все свои дела и тут же подняли глаза на внезапного посетителя — кто с интересом, кто с негодованием. Но после короткого: «Извините, ошибся!» — служители закона продолжили с интересом обсуждать последний футбольный матч. Выскочив из кабинета, Леон увидел, что полицейские, которые шли за ним, были уже в пяти метрах от него. Он шагнул дальше по коридору. Они после последнего короткого оклика:
— Постойте, гражданин! — с неохотой перейдя на бег, бросились за Леоном.
Оставалось только бежать, и Леон, сосредоточившись на этом простом действии, совсем не думал о том, каким образом ему стоит попытаться оторваться от преследователей. Ситуация была безвыходной, и только упрямство и глупая надежда на удачу толкали его вперед. Да еще страх. Леон точно знал, что, если те двое до него доберутся — ему несдобровать. Откуда? Не важно. Просто знал.
И вдруг удача улыбнулась Леону: он увидел, что в конце коридора распахнуто окно. Неожиданное, сказочное везение для холодного времени года! Таксист возликовал и бросился к возможному спасению, но, подбежав ближе, увидел, что окно не просто открыто, оно отсутствует, а рядом, разложив инструменты, стоят рабочие. Двое мужчин занимались установкой нового пластикового окна, профиль которого стоял рядом, прислоненный к стене. Оттолкнув шокированных рабочих, Леон вскочил на подоконник и, посмотрев вниз, увидел, что прямо под окнами второго этажа, из которого он собирался прыгать, располагалась крыша пристройки. За спиной раздались крики полицейских, рабочие потянулись к инструментам…
Леон сиганул вниз. Легко спрыгнув на крышу пристройки и не желая терять легко приобретённую фору, он тут же разбежался, дабы спрыгнуть на газон под окнами. Из окна прогремел выстрел. Леон рванул вперед… И тут удача ему изменила. Спасительная крыша оказалась покрыта чем-то скользким и таксист, поскользнувшись, не столько спрыгнул, сколько упал на газон, где, как оказалось, трава скрывала под собой солидный слой то ли кирпичей, то ли камней. Правая нога с влажным хрустом согнулась под неправильным углом, и Лео взвыл от боли, покатившись по земле вместо того, чтобы вскочить на ноги и бежать.
Раздались крики, еще один выстрел — но его сделали скорее для устрашения, чем реально стремясь попасть. Леон, опираясь на руки, постарался хотя бы доползти до ближайшего дерева. Только тут он заметил, что в дополнение к явно сломанной ноге, он ещё и разодрал в кровь колени, ладони и бок. В боку болело особенно сильно.
«Веселенький денек!» — подумал он и обернулся. Только тут таксист увидел, что из оконного проема, откуда он только что выпрыгнул вниз, на него с удивлением смотрят кроме двух рабочих, гневно потрясающих инструментами, еще несколько полицейских и незнакомый мужик в кожаной куртке. Пистолета ни у кого в руке не было. Человек в кожанке сверлил Леона подозрительным взглядом, таким взглядом, словно видел Лео не в первый раз. Леон присмотрелся в ответ и наконец заметил, что мужик все это время разговаривал по телефону, который держал у уха. И как подумал Леон, вряд ли для того, чтобы рассказать последний услышанный анекдот. Это не случайность. Совсем не случайность! Этот мужчина знает Леона! Знает, почему Леон убегал — хотя сам Леон до сих пор в этом не разобрался. А еще: кто стрелял? У ментов нет пушек, но два выстрела — они ему не привиделись. Нет. Может, этот, в кожанке и стрелял, пока полицейские отвлеклись?
Надо было срочно уезжать отсюда. Просто так посетители полицейского участка из окна не выпрыгивают. Скорее всего сейчас к месту, где сидел Леон, уже бегут люди с наручниками и пистолетами. Оглянувшись по сторонам, Лео попытался увидеть, где именно припаркована его машина. Оказалось, он оставил ее недалеко — вышел бы через центральный, пришлось бы обходить здание, чтобы добраться до тачки, а сейчас — гораздо ближе. Ближе, но не проще. Нога-то сломана.
Леон попытался встать и тут же рухнул как подкошенный. Боль стала нестерпимой, она пронзила сознание тысячами острых клинков, и Леон не выдержал, закричал.
Почему, почему сейчас так больно? Ведь иногда он совсем не ощущает боли, словно он — мягкая игрушка, чертов мишка Тедди! А сейчас… Лео сделал пару глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя. Нужно что-то срочно решать, люди из окна исчезли — значит, побежали вниз. Таксист решил попытаться ковылять, держась за располагающиеся вокруг парковки кусты. Так двигаться получалось лучше, но сделав несколько шагов, Леон почувствовал, что больше не в состоянии идти. Обессилив, он опустился на газон, и тут же увидел, что к нему бегут полицейские — человек пять, а то и больше. В окне мелькнула кожаная куртка, что-то щелкнуло.
«Кажется, это не самый ужасный для меня конец,» — подумал рассеянно Леон, уплывая в неведомость на волнах боли. И тут мир как-то привычно померк, и все закончилось…
***
Темнота прошла также стремительно, как и раньше. Леон остановился в нерешительности перед полицейским и человеком в кожаной куртке. Что-то… Перед глазами пронеслись обрывки странных картинок: газон, окровавленная нога, удар по лицу… Леон помотал головой, прогоняя наваждение, и шагнул было дальше, но к несчастью, своим странным поведением он успел привлечь внимание человека в форме капитана. Тот, прервав разговор с собеседником, шагнул вперед и поинтересовался:
— Вам что-то нужно?
На этих словах незнакомец в кожанке обернулся и спросил:
— Я подожду в кабинете?
Услышав голос, Леон вздрогнул. Вчерашний вечер он помнил в мельчайших подробностях. Движения преступников, повадки, голоса. Голоса — особенно. И сейчас Лео сразу узнал того самого бандита, что вчера угрожал ему странным угловатым автоматом.
Усатый полицейский смотрел на Леона выжидательно, с едва заметной долей раздражения. Таксист же в это время судорожно думал, что ему делать. Наконец осознав, какой ответ будет выглядеть максимально убедительным, он сделал виновато-растерянный вид и промямлил:
— Господин капитан, не подскажите, где отдел по расследованию ДТП?
Полицейский кивнул и сказал:
— Конечно, знаю. Идите туда, — он указал на нужную дверь и вернулся к разговору с бандитом.
Леон промямлил:
— Спасибо, — развернулся и зашагал в сторону, указанную ему полицейским, одновременно стараясь уловить, пойдет ли за ним бандит и узнал ли он его так же легко, как сам Леон — бандита. Лео старался выглядеть максимально естественно: не торопился, не замедлял движение, хотя внутри все напряглось и хотелось броситься бежать прочь из этого здания. Но Леон спокойно шел — шел, одновременно просчитывая, что ему сейчас делать и как. Проходя мимо приоткрытой стеклянной двери, откуда выходил какой-то толстый полицейский, он чуть замедлил шаг — и боковым зрением отметил, что бандит в кожаной куртке все-таки идет за ним. Если бы Леон перешел на бег, то это его не спасло бы, только привлекло бы лишнее внимание всех вокруг, так что эта идея была им отметена сразу. Выходить отсюда он не спешил: вполне было возможно, что на выходе из участка бандита в кожанке могли ждать его подельники, те самые, кто вчера тоже участвовал в похищении. Те самые, кто оставил Леону жизнь только потому что их главарь лениво махнул рукой, мол, «пусть живет».
Если сбежать — не выход, оставалось принять бой. И самое главное — Леон должен был его выиграть, вот только где и как этот бой организовать? Начинать драку прямо посередине полицейского участка — идиотская идея. Хорошо бы было устроить бандиту ловушку, вот только где? На ум пришел какой-нибудь туалет, но ведь не факт, что они там будут вдвоем, а лишний свидетель в таких делах не нужен никому. Леон завернул за угол, чуть не столкнувшись с девушкой-полицейской, которая несла в руках электрочайник. Девушка испуганно отскочила, когда Леон чуть не налетел на неё. Он спокойно извинился и пошел дальше, думая, что не только он тут ходит, полностью увлеченный своими мыслями. И тут его внимание привлекла небольшая дверь в глубоком дверном проеме. В этом крыле здания народа была немного, но Леон не стремился чересчур привлекать к себе внимание и сделал вид, что он остановился и уперся спиной в стену, чтобы проверить что-то в телефоне, сам же в этот момент посмотрел по сторонам. Увидев, что в его сторону никто специально не смотрит, таксист быстро развернулся и торопливо прошмыгнул в дверной проем.
Надпись на двери гласила: «Архив. Вход только для сотрудников. Посторонним вход воспрещён». Сейчас было самое время нарушать запреты, и никакие надписи и вывески не могли остановить Леона. Он бесшумно прикрыл за собой дверь, молясь, чтобы его маневр никто не успел заметить, и осмотрелся.
Темное пыльное помещение было заставлено широкими шкафами выше человеческого роста с узкими проходами между ними. Прямо напротив входной двери располагался письменный стол с разложенными прямо поверх бумаг (правда, на цветных салфеточках) двумя пирожными, рядом стоял нагревательный элемент от электрочайника. В мозгу сразу возник образ девушки-полицейской, которая прошла по коридору с электрочайником в руках. «Ага, значит пошла водички набрать, чтобы позавтракать пирожными. Интересно, много ли у меня времени?» — пронеслось в голове у Леона. Он торопливо осмотрел стол в поисках того, что могло бы стать оружием в предстоящей схватке. На рабочем месте девушки ничего такого не нашлось, а думать о том, что отвлечь бандита удастся двумя кремовыми пироженками, не приходилось.
Леон суетливо прошел вдоль стеллажей, на всякий случай надев перчатки: оставлять следы не входило в его планы. Поздновато спохватился, но лучше поздно поумнеть, чем наследить повсюду. Лео осмотрел полки, выискивая, чем бы вооружиться, но ничего кроме папок на них не нашел. Стоящий в углу огнетушитель он видел как раз в тот момент, когда дверь архива приоткрылась. Леон не то, чтобы услышал, а скорее уловил это движение. В помещение кто-то вошел. Рассудив, что с чайником в руках так аккуратно придерживать дверь не получилось бы, Лео аккуратно, стараясь не шуметь, поднял огнетушитель и стал протискиваться с ним дальше между стеллажами.
Леон все сильнее уходил вглубь помещения, но это не спасало: он отчетливо слышал, как вдоль стеллажей за ним идет его преследователь. Точь-в-точь по его следам, словно вынюхивающий добычу пес, пустившийся по следу. Леон надеялся, что успеет подловить момент, когда враг приблизится. Теперь все зависело от того, решится ли противник использовать оружие, которое, учитывая вчерашний опыт знакомства, просто не может не иметь этот «дипломат» в кожаной куртке.
Скорее всего нет. Если и пустит в ход — не сразу. Все же тут не получится порешать проблемы «миром», поэтому у Леона был шанс. Но только один. Так как если драка затянется, шум услышат, а разборка с представителями охраны правопорядка скорее всего закончится не в пользу принятия и поддержки версии Леона. Не зря же бандит так спокойно беседовал с капитаном полиции. Не по-дружески, нет, но… Словно они коллеги и делают общее дело, вне зависимости от того, нравится им это или нет…
Так что у Леона только один шанс.
«Надо как-то его отвлечь, тогда можно будет его постараться вырубить!» — мелькнуло в голове, и тут Лео увидел стоящую около одного из стеллажей швабру. Идея родилась сама по себе тут же.
Теперь Леон, уйдя ещё на один ряд, оказался практически у противоположной стены архива рядом с предпоследним рядом стеллажей. Он стоял, одной рукой держа швабру и прицелившись ею в ряд папок с бумагами на другом ряду, а другой рукой придерживал маленький огнетушитель. Сердце бешено колотилось, и ему казалось, что аккуратные, еле слышные шаги противника он просто не услышит на фоне безумного боя барабанов его сердца.
Однако вопреки опасениям, он расслышал, как за стеллажом аккуратно и явно стараясь не шуметь к нему подкрадывается бандит. Швабра, выброшенная вперед со всей силы, с необычно громким стуком ткнулась в стоящие на стеллажи ряды папок. Леону показалось, что от этого удара закачался не только сам стеллаж, но и он сам. Таксист одновременно с падающими вниз папками устремился к соседнему проходу между полками. Как он и предполагал, бандит обернулся на грохот, отвлекаясь. Леон выбежал на врага со спины, но тот успел среагировать и стал разворачиваться. Леон застал его вполоборота. Таксист увидел широко открытые, удивленные глаза преступника — и его рука почти дрогнула. Но бандит дернулся, скользнул левой ладонью к карману — достать то ли нож, то ли пистолет, а правую руку выбрасывая вперед — и Лео решился. Торопливо прицелившись в покрытую потом залысину на светлой голове, он со всей силы ударил врага основанием огнетушителя. Раздался гулкий удар, и бандит рухнул, как подкошенный, прямо на сброшенные Леоном папки.
Леон быстро пригнулся к телу, замер, ожидая: вдруг тот очнется? Или сейчас на помощь ему кинется еще кто-то, выдав себя тенью или звуком? Однако бандит лежал, не двигаясь, из широкой раны на его голове прямо на папки вытекала кровь. Леону поначалу показалось, что он убил противника, однако, присмотревшись, он заметил, что враг еще дышит. Других людей в архиве тоже не наблюдалось.
«Так, надо посмотреть, кто он,» — подумал Леон и только тут увидел лежащий неподалеку складной черный нож. «Видимо, шел меня им прирезать,» — сообразил он и, защёлкнув нож, убрал его в карман. Затем расстегнул кожаную куртку, под которой на поясе обнаружил кобуру с пистолетом. «Да как он пронес его сюда! — мелькнуло в голове — Участок ведь!». Леон снял кобуру с пояса и положил в карман своей куртки. Следом стал осматривать карманы брюк. Там он обнаружил бумажник, который, не проверяя, сразу сунул в карман, и телефон, отправившийся следом за бумажником.
Он уже полез в карманы куртки, когда дверь открылась и раздался женский голос.
— Да, сейчас я тебя угощу, только возьми свою кружку.
Леон замер и весь обратился в слух. Раздался стук: что-то поставили на стол, потом — щелчок, и зашипел, включаясь, чайник.
«Ну давай же выйди, потрепи языком!» — он стоял и нервно прислушивался к каждому шороху. И когда дверь ещё раз хлопнула, облегченно выдохнул. Времени проверять куртку не осталось и, удостоверившись, что карманы брюк и нагрудный в рубашке у бандита пусты, Леон просто принял решение снять с поверженного куртку со всем содержимым. Это оказалось сделать не так просто, учитывая узость прохода между рядами стеллажей.
Забрав куртку и затащив обездвиженного противника поглубже между стеллажами, Леон перешагнул через разбросанные папки и, все также старясь не создавать лишнего шума, пошел к выходу из кабинета. И хотя оставлять противника живым было крайне рискованным, Леон все же не нашел в себе готовности — вот так просто зарезать лежащего без сознания, раненого им же бандита. В конце концов, для него он уже не опасен.
Затылок похолодел, словно его коснулся чужой взгляд. Леон обернулся, но никого между стеллажами не увидел. Он ускорил шаг.
Ему оставалось совсем немного: выйти из архива, покинуть участок. Это будет еще одна его маленькая победа.
Леон прошел мимо круглого зеркала, кое-как прибитого к стене — видно, и здесь девушки не могут жить без этой стекляшки. У девчонок-диспетчеров в службе такси тоже висят два похожих. То губы подкрасить надо, то прическу подправить, хотя кто их там видит, в этой каморке.
Леон прошел мимо круглого зеркала, не обращая на него особого внимания. Лишь краем глаза заметил странную тень. Тень куклы, которую кто-то дергал за ниточки.
Лео отмахнулся от странного виденья, скорее всего навеянного пережитыми сегодня злоключениями. Он мог себе это позволить — отмахнуться — он-то не кукла.
По крайней мере, он в это верил.
Пока.
Леон прошел мимо зеркала к выходу. Разве может кривая стекляшка его заинтересовать? Хотя странно, что он не заметил этот объект раньше. Стекло режет не хуже ножа. Нет, с огнетушителем тоже вышло хорошо. Главное теперь — успеть отсюда убраться до того, как поднимут тревогу.
Леон, крадучись, подошел к двери и приложил к ней ухо. В коридоре слышались звуки шагов и отголоски пустых разговоров, но характерного цоканья женских каблуков Леон не услышал. Аккуратно приоткрыв дверь, он протиснулся в образовавшуюся щель. На минуту остановился в дверном проеме, осматривая коридор и одновременно стягивая с рук зимние перчатки, а потом решительно шагнул вперед, аккуратно прикрыв дверь. Стараясь не перейти на бег (а очень, очень хотелось!), Лео направился к лестнице.
Спустившись на первый этаж и всё ещё держа «трофейную» кожаную куртку в руках (на всякий случай — изнанкой наружу), Леон уже практически дошел до выхода из полицейского участка, когда заметил в вестибюле двух характерных амбалов в спортивных костюмах. Всем своим видом они показывали, что кого-то ждут, и Леон без сомнения определил, кого именно. Сталкиваться с ними ему не хотелось, и он развернулся обратно, чтобы попробовать поискать другой путь на улицу.
Почти сразу он заметил прямо под лестницей на второй этаж приоткрытую дверь. Рядом, прислоненные к стене стояли несколько старых оконных рам. Надпись гласила, что это экстренный выход, и Леон, отметив, что ситуация тут как раз более чем экстренная, быстро, но не бегом — привлекать внимание излишней торопливостью ему было не к чему — сбежал по ступенькам вниз. Дверь выглядела как внутренняя, значит, за ней должна была стоять другая, ведущая непосредственно на улицу. И был весьма высокий шанс, что она будет закрыта, однако не попробовать этот путь в сложившейся ситуации было глупо.
Когда Леон открыл первую дверь, то увидел, что во второй вставлен ключ с милым брелоком в виде клубнички. Улыбнувшись, Леон с некоторым трудом открыл неподатливую створку и, с силой ее толкая, вышел на залитую зимним солнцем улицу. Улица пахла морозом и свободой. Или Леону сейчас просто так казалось.
Лео, аккуратно прячась за припаркованными за зданием полиции машинами, вышел за пределы территории полицейского участка. Сделал довольно большой круг по улице, чтобы убедиться, что за ним никто не идет явно и не следит тайно. Вроде бы подозрительных личностей в зоне видимости обнаружено не было. Теперь можно было вернуться за машиной, благо из-за того, что парковка прямо напротив здания была практически забита, Леон поставил машину чуть поодаль и сейчас подходил к ней окружными путями. Попутно постоянно проверяя, не следит ли кто-нибудь за ним, не ждут ли у автомобиля «друзья» в спортивных куртках, выглядывающих из-под зимних пуховиков. Убедившись, что около машины никого нет, Леон отключил сигнализацию, влетел в салон и, бросив захваченную в бою куртку на пассажирское сиденье, включил двигатель. Нажал педаль, торопливо крутанул руль и, быстро выехав с парковки, направился в сторону дома. Теперь оставалось посмотреть, что именно ему «подарил» это бандит и помогут ли трофеи понять, с кем он столкнулся. Леон посмотрел в зеркала, не увидел «хвоста» и улыбнулся самому себе: все вышло как нельзя лучше, он остался жив и скорее всего добыл информацию. Хоть какую-то.
Улыбка вышла дерганной, словно уголки губ ему поднимали насильно, пальцами. Леон подумал, что почти убить человека — не такое уж «как нельзя лучше». Но…
Эта мысль, как и многие другие подобные, очень быстро покинула его голову. Леона вела Цель. А значит, он был прав. Тем более, эти бандиты напали на него первыми. Он просто защищается.
Что? Какие навыки?
Впрочем, он не должен об этом думать. Ему вообще не положено думать, только — исполнять.
«Почему?» — спросил самого себя Леон.
Вопрос смыли размышления о том, что делать дальше. Эти размышления были просты и понятны. И важны. Более важны, чем смутные вопросы, возникающие в пустой голове.
План. Теперь следовало разобраться, что делать дальше и как, исходя из информации, которую можно выудить из трофейного телефона, бумажника и содержимого куртки. Для начала ещё в машине Леон спрятал кобуру под сиденье, но решил, что с сегодняшнего дня он будет всегда с собой носить что-нибудь для самообороны. Не огнестрел, конечно, но хотя бы перцовый баллончик раздобыть придется.
Машину теперь припарковать он решил чуть в удалении от своего подъезда, но так, чтобы она просматривалась из окна. Забрав куртку и кобуру из-под сиденья, Леон поднялся в свою квартиру. «Теперь следует быть более аккуратным!» — решил он, медленными осторожными шагами поднимаясь по лестнице. Попав в квартиру, таксист дополнительно закрыл дверь на второй замок, а также накинул цепочку, что делал крайне редко.
Для начала стоило серьезно заняться собственной безопасностью, и Леон, открыв сейф, достал свое двуствольное охотничье ружье — дед Леша, мамин двоюродный дядька, любил охоту и приучал к ней и внучат. Собрав ружье, Лео разложил на покрывале кровати свой боезапас. Из сейфа он также достал старый дедов патронташ и две коробки патронов — мелкой дроби и крупной картечи, купленной когда-то «про запас». Картечью Леон не разу еще не пользовался — взрослая жизнь не давала возможности сгонять на недельку в леса к деду. Да и жив ли он еще? Что-то они давно не созванивались… И мать не звонила. Странно…
Что касается дроби, то тут у Леона был некоторый опыт охоты, но уже давно он не стрелял из своего ружья, да до этого стрелял только по уткам под присмотром деда Леши. А сейчас, возможно, предстояло с этим ружьем обороняться от неизвестного количества бандитов. Которые скорее всего тоже будут вооружены. С другой стороны, у него есть хоть какой-то навык стрельбы. Лучше, чем совсем ничего. К тому же, может, враги и не будут искать данные по какому-то левому свидетелю, которого сами же и отпустили. Мало ли по каким делам он мог зайти в полицию?
Нет. Будут. Будут. Тем более он чуть не убил их человека. Как скоро тот сможет опознать Леона? «А его вообще спасут?» — подумал Лео, но мысль эта была вялой, сонной, появилась откуда-то с края сознания — и тут же канула в никуда.
В любом случае надо было вооружиться, и Леон, переломив ружье, зарядил его картечью и положил на покрывало. Теперь следовало рассмотреть «трофейное» оружие. Достав его из потертой поясной кобуры, Леон с удовлетворением отметил, что этот пистолет он знает — это был обычный Макаров. И хотя возможно кто-то другой рассчитывал бы на автоматический пистолет Стечкина или австрийский Глок, Леон был вполне доволен и старым добрым Макаровым. По крайней мере он знал, что Макаров славится простотой и эффективностью, а когда ты не особо умеешь пользоваться пистолетом, то нет никакой разницы, что это за пистолет. Вроде бы так говорил дед. Или кто-то из его друзей. Странно, что Леон почти не помнит прошлое…
Да, пистолет. Защита. Правда, он украден у бандита…
Зато теперь Леон всегда будет ходить вооруженным. Ну или не всегда, а до первого полицейского, который заинтересуется им, и тогда придется объяснять, откуда у него этот пистолет. Леон выщелкнул магазин — тот оказался полным, восемь желтовато-медных патронов, каждый из которых может как отобрать чью-то жизнь, так и сохранить ее самому Леону. Он проверил и патронник. Тот оказался пустым, что значило, что либо бандит рассчитывал справится с ним одним ножом, либо наоборот был не из тех, кто часто пользуется пистолетом. Леон вставил магазин и, дослав патрон в патронник, поставил пистолет на предохранитель и положил его на место в кобуру.
В карман брюк отправился небольшой черный складной нож, тоже позаимствованный у этого бандита. Обеспечив безопасность свою личную и квартиры, таксист решил, что теперь можно наконец перекусить, чем тут же и занялся. Тело требовало еды и отдыха.
Первым был забит холодильник, а вот второе… над этим стоило подумать. «Мой дом — моя крепость»? Или нет?
Над этой дилеммой Леон размышлял все время, пока ел. Насытившись, он вернулся в комнату и снял с вешалки «трофейную» кожаную куртку. Куртка оказалась очень тяжелая, очень толстая, и, судя по всему, дорогая. Похожие куртки использовали мотоциклисты, и Лео стал тщательно ощупывать каждый карман, раскладывая все находки на покрывале ровными рядами.
Через десять минут на кровати лежали все, что Леон смог найти в карманах незнакомца. Несколько десятков стодолларовых купюр, ещё больше отечественной валюты в общем количестве нескольких десятков тысяч, несколько банковских карт, выданных на разное имя и в разных банках. Следующими находками стало водительское удостоверение, выданное на имя Анненкова Степана Георгиевича, причем на фото Леон легко узнал того бандита, которого вырубил сегодня. Несмотря на то, что имя это могло быть не настоящим, теперь у Леона была хоть какая-то зацепка. Это хорошо, это может помочь узнать больше о похитителях. К той части трофеев, что очевидно не могли дать сколько-нибудь полезной информации о владельце, Леон отнес лежащие рядом следующие находки: дорогую авторучку, пачку сигарет, складную расчёску (и зачем-то ему он же вроде уже на полголовы лысый), наполовину использованная пачка жевательной резинки, какие-то таблетки в упаковке и дешевую зажигалку. Их он сгреб в сторону бесформенной кучкой — мусор, не более.
Полезными находками тут были ключи от автомобиля с брелоком-сигнализацией и запасная обойма к пистолету, которую Леон тут же положил в маленький кармашек на кобуре. Что касалось ключей от машины, то тут Леон, имевший опыт использования различных автомобилей, безошибочно узнал ключи от иномарки.
Леон очень рассчитывал найти в куртке что-то наподобие записной книжки или блокнота с пометками, но видимо бандит не отличался старомодностью и всю информацию держал в компьютере, или не вел таких записей вовсе. Хотя вполне вероятно, что он, как и большинство современных людей, использовал в качестве записной книжки свой мобильный телефон. Леон надеялся, что следующие вещи ему дадут больше информации.
Итак, оставались ещё бумажник и телефон, и Леон решил начать с бумажника.
Простой, но довольно объемный бумажник из натуральной кожи позволил Леону разжиться ещё несколькими десятками тысяч, что равнялось зарплате Леона в такси за несколько месяцев, также он нашел ещё парочку банковских карт, гору визиток, рассмотреть которые подробно Леон решил чуть позже, и стопку презервативов. «Видимо, парень рассчитывал на внезапные приятные приключения,» — подумал Леон и решил проверить телефон.
Тот представлял собой не самую последнюю модель, но вместе с тем был довольно современным. Само устройство ожидаемо оказалось заблокированным, и, как Леон не старался рассмотреть следы постоянного ввода пароля, у него это так и не получилось. Впрочем, подобрать пароль так легко Леон и не рассчитывал, поэтому оставалось только уповать на то, что на сим-карте и карте памяти будет что-то более полезное. Рассчитывая посмотреть файлы и список контактов Леон разобрал свой и чужой телефоны, и вставил в свой аппарат чужую симку. Еле дождавшись загрузки телефона, он начал проверять список контактов из памяти сим-карты.
«Алла Анал», «Анна 5 размер», «Анна глубокая глотка» «Анастасия мулатка» и так далее по алфавиту. «Да, хозяин телефона имел насыщенную личную жизнь, и, судя по всему, презервативы в бумажнике ему часто пригождались,» — подумал Леон и продолжил поиск. Среди показавшегося Леону бесконечным списка женских имен, сопровождаемых исчерпывающими описаниями их внешних и внутренних достоинств, Лео всё ещё рассчитывал наткнуться на какое-либо имя, дающее ключ к тому, с кем мог быть связан хозяин телефона. Но ничего полезного так и не увидел.
Карта памяти тоже дала немного информации. Видео с любительским порно, картинки с сисястыми дивами — настоящими или нарисованными, блатной музончик да пара фотографий с «друганами». Друганы, как на подбор — крепкие мужики в спортивной форме. Парочка из них ждали Леона в вестибюле полицейского участка, остальных Лео идентифицировать не удалось.
Следовало вернутся к визиткам, внушительная стопочка которых была вытряхнута из кошелька владельца на покрывало. Несколько визиток магазинов автомобильных мастерских (часть, как знал Леон, довольно дорогих, расположенных в самом центре города), дюжина карточек от различных саун и массажных салонов, которые скорее всего были чем-то большим, чем просто местом, где можно помыться и получить массаж. Несколько визиток откровенных «индивидуалок» и просто дам, чьи контакты, видимо, в последствии отправились в телефон. Тут же были и вероятные последствия подобного рода знакомств: три визитки уролога, одна — медицинского центра и еще одна — просто врача, без обозначения профессии. Подобного рода информация интересовала Леона меньше всего, и он быстро перешел к более тщательному изучению следующей группы визиток: различные бизнесмены, директора и чиновники.
Леон пробежал глазами цепочку имен, отчеств и фамилий, названий фирм и должностей, но они ему ни о чем не говорили. Видимо, они с этим человеком в кожанке вращались в разных кругах местного общества. Леон подумал, что бандиту бы тоже ничего не сказали пометки в его записной книжке наподобие «Толя монтажка» (обозначающая уважаемого среди водителей всего города Анатолия Григорьевича, который мог со своей командой починить, кажется, любой развалившийся автомобиль) или «Ксюша мясо» (хорошая знакомая Леона, у которой он всегда с большой скидкой покупал домашние продукты).
Наибольшие вопросы у Леона вызывали визитки из третьей группы: тут оказалось несколько квадратиков, просто обозначенных именами и отчествами, что явно говорило о том, что хозяин кошелька знал и без дополнительных подсказок, кому именно принадлежали эти имена и отчества. Но вместе с тем они вряд ли были его близкими знакомыми или родней, так как такие номера люди часто знают наизусть. Значит, стоило призадуматься над этими таинственными именами.
Сложив визитки уже по группам в три стопки и перетянув их резинками, Леон отложил их в сторону и бросил пустой кошелек на стол.
«Как же мне на них выйти. Правда, тут хорошо бы было, чтобы они раньше на меня не вышли,» — подумал Леон, и тут внезапно для самого себя ему снова захотелось открыть кошелек. Он вернулся к столу и, раскрыв бумажник, не нашел в нем ничего нового. Крайне удивившись возникшему у него желанию — беспричинному и бесполезному, он снова закрыл бумажник и положил его на стол. Шагнул к кровати — и покачнулся. Мир вокруг мгновенно погрузился во тьму — Леон лишь успел отметить, что это не значит для него ничего хорошего. Хорошего вообще в последнее время в его жизни было мало.
А будет еще меньше. Если, он, конечно, эту жизнь сумеет сохранить.
Но эту мысль додумать Леон не успел.
Задолбал этот двойной проклик — Коля с чувством выдернул серую дешевую мышку из порта компьютера и вновь вставил в порт. Тут же пискнуло — раздался звук подключенного устройства.
— Так, проверим, — студент навел курсор на иконку одной из песен на рабочем столе компьютера, но курсор, мигнув дважды, щелкнул по файлу, открыв ненужное Коле меню.
— Что за фигня? Мало того, что играть нормально нельзя, так ещё теперь и не знаешь, как просто компьютером пользоваться.
Он выдернул мышку из порта вновь и, продув пару раз сам разъем, воткнул в соседний USB. Нет, для работы ноутбук мог сгодиться и с тачпадом, но играть таким образом было никак невозможно. Так же невозможно, как и сломанной мышкой.
«Сначала дважды один и тот же предмет выбирает, а потом и в какой-нибудь КС будет оружие менять не вовремя!» — пришел к логическому заключению Коля, с неудовольствием выключая компьютер. Завтра он непременно попросит мышку у Витьки. Или купит новую. Он бы и сейчас порылся в вещах друга — но будить посреди ночи парочку, мирно спящую на кровати, не стоило. У Юльки же, кажется, проблемы. Отец в больнице. Закуталась вон в Витькины руки-ноги, словно в одеяло, уткнулась ему в плечо… Пусть спят. Да и самому Коле надо поспать. Леон никуда от него не денется. Бандиты тоже. Рано или поздно он разгадает эту загадку!
Коля сходил в ванную, вернулся в комнату, выключил свет и забрался под одеяло. Спать! Пока он окончательно не сошел с ума от смешения реальности и игры.
Как не странно, студент заснул очень быстро. Хоть и беспокойно. А вот оставленный на столе открытым ноутбук, наоборот, «проснулся». Засветились индикаторы питания и активности — и ноут включился. Сам. Посреди голубого экрана появился значок игры «Город» — глаз, в котором отображаются дома. Глаз вполне по-человечески «мигнул», и в нем вместо городской улицы отразилась комната, где мирно спали трое человек. Поверх компьютерной картинки мелькали быстрые до нечитаемости строчки, понять из которых человеку удалось бы лишь отдельные слова, случайно выцепленные внимательным взглядом из общего массива букв до того, как они исчезнут:
***
Леон открыл глаза. Вне времени и пространства. И даже — вне себя. Не существовало ничего, только поток: нет-да-да-нет-да… «Вот он, настоящий Бог!» — подумал Леон и покорился волнам, что накрывали его сознание.
Покорился до той минуты, пока его не разбудят кнопкой «загрузить».
Или нет?
***
По экрану компьютера ползли быстрые строчки-змеи — неуловимые, неяркие, исчезающие через долю секунды после того, как появились. И захочешь увидеть, что происходит — поймаешь лишь отблеск пары букв.
Коля шумно выдохнул сквозь зубы, заворочался, перевернулся на другой бок. Словно ребенок, накрылся одеялом с головой. Прячась от голубого света.
Экран ноутбука высветил слово «оцифровано» с мелькающими цифрами процентов и послушно погас.
***
Леон вошёл в здание. Одернул куртку и мягкими неторопливыми шагами стал подниматься по лестнице. У нужной двери остановился, подбирая код. Один, ноль, ноль, один, один…
Дверь открылась бесшумно. На кухне горел свет — беспечно забыли выключить. Сразу видно, не жили месяц на одну стипендию. А Леон жил. Правда, не помнит, когда… неважно.
Лео прошел в комнату.
Нужная кровать стояла у дальней стены. Дыхание спящего было ровным, спокойным. Глубокий сон. Укутанный в одеяло с ног до головы, человек казался безликой куклой. Леон осторожно расстегнул куртку, достал обрез и навёл дуло на жертву.
— Я хочу быть свободным, Николай. Понимаешь?
Студент, словно что-то почувствовав, шевельнулся, но в следующее мгновение пуля вошла в его голову прямо между глаз.
— Так будет лучше. Для всех.
На соседней кровати поднялся Витька. Ткнул выключатель, сонно осмотрелся — и закричал.
— Ко-о-ля-а!
— Ко-о-ля-а! Рязань!!!
Николай подскочил в кровати, тяжело дыша. По спине тек пот, в лёгких не хватало воздуха.
— Ты кричал. Юльку напугал. Что случилось?
Коля не помнил, как лег спать. Но вот сон отпечатался в его памяти хорошо.
— Я… Кошмар… Наверно…
Ноутбук стоял открытым — в режиме сна. Коля торопливо бросился к столу, захлопнул крышку. Словно боялся, что с экрана на него кто-нибудь посмотрит. Витя наблюдал за действиями друга очень обеспокоенно.
— Коль, ты в порядке?
— Да, — Николай дрожащими руками рылся в сваленных на стол и стул вещах, пытаясь найти пачку сигарет. — Да.
— Может чай сделать? — спросила Юля, кутаясь в Витькин халат (специально для нее и купленный). — Я вам приносила, у вас травы успокаивающие есть. Все природное, без химии.
— Не надо, — Коля помотал головой. — Спасибо.
— Тогда пива? — предложила девушка.
— Есть заначка на две банки, — подмигнул Витя. Николай сдался.
— Давай.
Юля метнулась на кухню. Витя, проводив ее взглядом, веско сказал:
— Рязанцев, я знаю тебя почти всю нашу сознательную жизнь. Что с тобой за фигня творится?
Коле хотелось все рассказать. Очень хотелось! Но он представил, как это будет слышаться со стороны…
Нет, в психушку ему ещё рано! Мать не перенесет…
— Устал, — честно признался он, закуривая.
Он справится. Обязательно справится.
Витя, подсвеченный зеленым, хлопнул его по плечу.
«Это от вывески напротив. Там аптека.
Это от вывески, да.»
— Может, отоспишься? Черт с ними, с парами!
— Что там завтра будет?
— Уже сегодня. У нас Горгона, матан, у вас… — Витя полез в телефон смотреть фотографии расписания. — Физкультура и философия, кажется. Ерунда. К делу отношения вообще не имеет.
— Да, — Коля кивнул и снова затянулся. Дурацкая привычка — курить. Любая зависимость — это плохо. Но когда отец ушел к любовнице… Все стало другим. И мир — грязнее, и сам Николай вдруг почувствовал себя старше, гладя по голове плачущую мать. И когда ребята во дворе в очередной раз предложили — взял. А потом уже не смог остановиться.
— Да. Надо выспаться, иначе и свихнуться можно. Скажи Лехе, пусть, если что, говорит, я у врача.
— У какого?
Витька не был бы Витькой, если бы не уточнил. Дотошный. Может, именно поэтому и учится в более престижной группе.
— Пофигу. Хоть у стоматолога. Или психиатра. Наверно последнее даже лучше.
— Я скажу, что ты отравился, — хмыкнул друг. Коля согласно кивнул.
Зашла Юля. Протянула банку холодного пива, залезла на Витькину кровать, сонно хлопая глазами. Витя ещё раз посмотрел на Колю, убедился, что тот пришел в себя, и пошел досыпать. Будильник должен был прозвенеть меньше, чем через два часа.
Перед глазами мелькнуло:
Он не кукла.
Холодная жидкость полилась в горло. Напиться, накуриться — и спать.
К его удивлению, заснуть получилось, хоть и не сразу.
Утром Николай не слышал, как ребята уходили. Проснулся, когда уже совсем рассвело. Исследовал холодильник, нашел три котлеты, одну из которых тут же положил на прямоугольник хлеба и полил обильно кетчупом, и ушел к компьютеру, на ходу жуя не то оригинальный бутерброд, не то самодельный гамбургер.
Голова болела, мир за окном казался серым и враждебным, в пустой квартире неожиданно сильно ощущалось собственное одиночество. Коля с нетерпением загрузил игру. Если реальность бьёт тебя все время по темечку, уйти в виртуальный мир — неплохая затея. Особенно, если у тебя там персонаж расследует очень интересное дело. Начиналось все вроде бы с похищения, но затем появились и коррупция, и связь полиции с бандитским синдикатом, и много чего ещё! Как любимые папины фильмы, только нелинейно и интерактивно! Ну не круто ли?
Коля щёлкнул ярлык игры. Ну что ж, Леон, я из тебя ещё сделаю отличного бойца!
***
Зрение вернулось, и сердце, как показалось Леону, вновь начало биться. «Что за чертовщина со мной происходит? — подумал Лео. — Эта темнота… Время — то сжимающееся, словно пружина, то растягивающееся до бесконечности. Глюки, интуиция… Но главное — потемнение в глазах. Это не может быть хорошим признаком. Причем в последнее время такое происходит всё чаще и чаще. И каждый раз оно возникает, когда я над чем-то долго рассуждаю или выбираю, что делать дальше! Может, это связано с напряжением мозга?» — он устало потер глаза. И тут Леон вспомнил о той мысли, которая у него крутилась в голове до «затемнения»: что, если не только он сейчас пытается выйти на вчерашних похитителей, но и они сейчас заняты тем же самым?
«Интересно, смогут ли они выйти на меня? Ведь у них наверняка получилось запомнить номер моей машины. А пробить его через дорожную полицию им, видимо, не сложно — два звонка кому надо, и все сделано. Или даже один, учитывая, как мило тот бандит в кожанке разговаривал с усатым полицейским». Страшная догадка пронзила мозг, Леон мгновенно вскочил и, став на табурет, стянул со шкафа объемную спортивную сумку. Следом он достал свой старый, но крепкий рюкзак, с которым иногда пешком мотался по городу.
Необходимо было срочно бежать, но куда Леон пока не представлял. Для начала требовалось понять, что следовало взять с собой в изгнание. В любом случае сборы следовало начать с оружия, безопасность — превыше всего. Леон разобрал уже снаряженное ружье и решил, что сложит его не в специально приобретенный ружейный чехол, а завернет в одежду и спрячет в спортивную сумку. Он переложил патроны с картечью из пачки в патронташ, а оставшиеся, вместе с коробкой дроби он засунул в карман рюкзака. Таксист еще раз проверил сейф, и достал оттуда последние «припасы»: охотничий нож внушительных размеров и большой фонарик. Больше патронов к ружью у него не было, и он перешел к сбору документов и денег.
С верхней полки сейфа он достал жестяную коробку из-под чая, в которой Леон держал свои накопления — около 200 тысяч, которые он бережно откладывал на новый автомобиль. Документы на ружье и на машину он тоже вынул из сейфа и сложил в отдельный карман, затем в соседний сунул большой атлас автодорог. Следом сгреб в сумку все содержимое своей домашней аптечки. Ещё раз осмотрел сейф: не забыл ли там чего?
Услышав непонятный звук — будто кто-то заскрежетал зубами, Леон резко обернулся. Осмотрел комнату, медленно наклоняясь к кобуре — никого. Показалось. Лео тряхнул головой, прогоняя наваждение, и еще быстрее принялся за сборы.
В рюкзак отправились несколько комплектов нижнего белья, большой мультитул, который наверняка мог пригодится в будущем, а также все трофеи, которые он выудил из того бандита в кожаной куртке. В сумку же были утрамбованы маленький ноутбук и зарядка к нему, термос и часть еды из холодильника — на первое время. Осмотрев комнату, Леон удовлетворился тем, что вроде бы ничего не забыл и стал собирать дополнительный комплект одежды, который стоило захватить с собой. Лучше — совсем другой расцветки. И почему он никогда не покупал джинсы темного цвета?
Леон торопился не случайно. В любом случае бандиты скорее всего уже нашли своего товарища в архиве. И наверняка смогли узнать у него, кто именно познакомил его голову с днищем огнетушителя. Теперь оставалось только понять, сколько времени им понадобится, чтобы выйти на теткину квартиру, где последние несколько лет жил Леон. И несмотря на то, что очень не хотелось в это верить, Леон не был дураком и осознавал, что найти его не составит труда. Поэтому требовалось собрать все вещи как можно быстрее и куда-то перебраться. Друзья и коллеги отпадали сразу: их проверят в первую очередь. Можно было, конечно, вернутся в родной город, но думать об этом ему не хотелось.
Почему? Там же мать. Потому что не хочет ее подставлять? Когда он ей последний раз звонил? Как звучит ее голос?
Он думает не о том!
Маскировка. Ему нужна другая куртка.
Леон вышел на балкон в поисках старой куртки и заметил, как по направлению к его дому по широкому двору едет непримечательная черная машина. В которой, как ему было видно с высоты его четвертого этажа, сидело несколько человек. Что-то подозрительным показалось Леону в этой машине. «Кажется это уже за мной,» — подумал таксист и метнулся назад в комнату. Посмотрел на половину собранные сумку и рюкзак и стал соображать, что же делать — принять бой и постараться отбиться или попытаться сбежать, каким-то образом обманув противников. Но — как отбиться? Или — как сбежать?
Затаиться. Попытаться договориться. Принять бой. Атаковать первым. Сбежать. Застрелиться.»
«Хм, обычно, когда передо мной встает такой выбор, то обычно происходит …» — подумал было Леон, тщательно прислушиваясь к внутренним ощущениям — и угадал. Не успела мысль до конца сформироваться, как мир вокруг на сотую долю секунды погрузился в темноту — также, как и много раз до этого. Лео уже мало удивлялся этому явлению. Только маячило беспокойство на задворках сознания: лишь бы не что-нибудь смертельное.
«Это уже становится привычкой. — подумал Леон, переждав „приступ“. — И, наверно, так можно жить. Если подобное, конечно, не является симптом какого-нибудь рака мозга.» — Его мысли вернулись к тому, о чем он думал раньше — стоит ли рисковать, оставаясь в квартире или рискнуть, приняв бой.
Затаиться.
Попытаться договориться.
Принять бой.
Атаковать первым.
Сбежать.
Застрелиться.
Был конечно и третий путь: попытаться поговорить с бандитами. Но ему показалось, что после того, что сам Леон сделал с их «коллегой» в полицейском архиве (и неважно, кто начал первым), разговор с ним у бандитов будет максимально коротким и эффективным. И говорить они будут пулями.
«Ладно, ведь у меня и ружье, и пистолет. Пускай только попробуют!» — подумал Леон неожиданно хладнокровно. Он забежал в комнату, вытащил из сумки ружье и патронташ и отнес на кухню, положив их на кухонный стол. Теперь следовало ждать. Он взял ружье и положил дюжину патронов в карман. Потом аккуратно и стараясь не шуметь подошел к двери и стал внимательно слушать, что происходит на лестничной площадке. Минуты тянулись очень долго, и в какой-то момент Леону даже показалась, что он ошибся насчет черной машины. Просто запаниковал. После вчерашней истории и ее столь неожиданного утреннего продолжения его нервы явно сдали — и он вполне мог увидеть то, чего и вовсе не было. Сам себе придумал опасность.
Опасность думала по-другому. Буквально в туже минуту, как Леон выпрямился, готовый отойти от двери, где-то далеко внизу раздались первые шаги — тяжелые, мужские. Они становились все громче и громче, и наконец Лео уже без труда мог различить, что идут несколько человек. Причем идут свободно, уверенно, не таясь. Пододвинувшись к двери и прильнув к дверному глазку, Леон ждал «гостей», сжимая рукой деревянное цевье под стволом. И когда наконец на лестнице показалась первая фигура, он чуть отступил от двери и, взяв ружье на изготовку, стал ждать.
В дверь аккуратно, даже почти вежливо позвонили.
Леон, наведя ружье на середину двери, громко и четко спросил:
— Кто там?
Ему ответили нарочито расслабленным голосом:
— Не могли бы вы открыть дверь? Мы ищем нашего товарища, он …
Пара небольших хлопков в подъезде (словно вылетела пробка из бутылки шампанского) — и две пули, легко пробив дверь, остановили свое движение прямо в теле Леона. Ещё не до конца поверив в реальность произошедшего, таксист почувствовал, как по груди и животу начали расползаться тонкие теплые струйки. Он начал оседать на пол. И только тут он, просто ткнув стволом в направление двери, наконец нажал спусковой крючок. Выстрел дуплетом в щепки разнес здоровенный кусок двери, пробив в ней широкое неровное отверстие. На площадке кто-то вскрикнул, затем послышался звук падения чего-то тяжелого. И тут же откуда-то слева раздалось ещё несколько выстрелов, но на этот раз они звучали значительно громче.
Эти три пули, одна из которых только обожгла волосы на голове падающего Леона, в расстановке сил ничего не могли изменить: он и так уже был смертельно ранен. Таксист упал на пол, грудь пронзила повторная волна боли — и мир накренился. Он уже не видел, как один из бандитов заметив сквозь дыру в двери, что враг лежит неподвижно, и под ним растекается большая лужа крови, стремительно выпустил в него все оставшиеся патроны в обойме — на всякий случай. «Контрольные». Удостоверившись, что враг не шевелится, он резко развернулся и бросился к товарищу, который катался по лестничной клетке, сжимая культи в окровавленных лохмотьев брюк — оба выстрела из картечи попали ему чуть ниже колена и фактически отстрелили обе ноги.
Леон лежал на полу — ничего не видя и не слыша, но отчетливо чувствуя, как силы покидают его тело.
И думал Леон в этот момент только об одном — кажется, с ним это уже было не раз …
Как только он снова смог видеть и сердце размеренно начало свой стук, Леон осознал, что принял решение — он примет бой в своей квартире и постарается всеми силами нанести побольше урона этим бандитам.
Он проверил пистолет, дослав патрон в патронник, но предусмотрительно поставил его на предохранитель. «Не хватало ещё тут самому себя застрелить, вот им была бы потеха!» — подумал он и весь обратился в слух, одновременно вычисляя, как бы ему стать так, чтобы не попасть под возможные пули. Он почему-то был уверен, что незваные гости вполне были способны стрелять через дверь — на звук.
«Как бы я стрелял, если бы мне надо было кого-то убить сквозь дверь? — старался рассуждать как профессиональный киллер неудачливый таксист. — Наверняка, я бы стрелял где-то на уровень головы или верха туловища. Значит, надо стать за стенкой перегородки между ванной и кухней и, если стрелять, то сквозь дверь. Но сначала следует как-то убедиться, что это точно не доставка пиццы и не сосед, ведущий с собой собутыльников».
Леон, оставив ружье на кухне, решил вернуться пока в квартиру и, внимательно прислушиваясь к шагам в подъезде, стал упаковывать вещи. Ружье он брать не стал, так как предусмотрительно решил вернутся на кухню ползком, сразу после того, как поймет, что перед дверью стоят достойные ружья мишени.
«В крайнем случае у меня пистолет есть,» — думал он, сворачивая запасной свитер и засовывая его в сумку. Едва вжикнул замок, на лестнице, где-то далеко внизу — возможно только на входе или на пролете первого этажа — раздался топот сразу нескольких человек.
«Они!» — мелькнула в голове паническая мысль, но Леон быстро взял себя в руки и, не теряя не минуты, стал за стеной около двери. Аккуратно вытянувшись, он быстро глянул в глазок и тут же спрятался обратно за стену. По лестнице, аккуратно придерживая что-то под мышкой, поднимались двое, чуть поодаль за ними следовал третий человек.
Первым шел высокий парень в стилизованной под пиджак куртке, весь внешний вид, которого, как и выражение на лице, говорил о его уверенности в себе и некотором бахвальстве. Рядом суетился короткостриженый здоровяк в торчащем из-под военной куртки спортивном костюме, а третьего Леон рассмотреть не успел.
В дверь позвонили. Звонок был легкий, короткий и вежливый и, как показалось Леону, бандиты так звонить просто не могли. После окончания мелодичной трели, за дверью попробовали прислушаться, что происходит внутри квартиры и есть ли там вообще хозяин. Леон, воспользовавшись моментом — до этого он боялся лишний раз двинуться, бесшумно лег на пол и, стараясь не издавать ни одного звука (спасибо тетке, пол у нее не скрипит!), пополз в сторону кухни.
«Да, до чего ты дожил, только вчера все было нормально, ты таксовал и выполнял задание за заданием, а уже сегодня по-пластунски уползаешь от каких-то бандитов на кухню за ружьем.» Леон заполз за угол и аккуратно поднялся на ноги. Там же его застал второй звонок в дверь, уже более долгий, практически бесцеремонный. Лео, взяв с кухонного стола ружье, переломил его и проверил ещё раз патроны: не сглупил ли он и снарядил его вместо картечи дробью. Но сквозь пластиковую гильзу были хорошо видны серые свинцовые восьмимиллиметровые картечины, и он, вставив гильзу обратно, прильнул к стене.
Теперь гости были уже совсем бесцеремонны: в дверь ударили кулаком, и злой голос проорал, обращаясь явно к хозяину квартиры:
— Открывай, паскуда, а то плохо будет!
«Диалог не задался,» — подумал Леон и, став за стеной так, чтобы в коридор был выставлен только ствол его ружья и самый краешек головы, прицелился примерно на тот уровень, на котором, как ему казалось, должны были находиться верхние части туловища противников. Он на секунду замер — и выстрелил дуплетом.
Выстрел оглушительным грохотом прокатился по квартире, сопровождаемый треском насквозь пробитой двери, звоном разбитого стекла и тяжелыми и бесконечно долгими звуками падения чего-то тяжелого.
Леон, тут же спрятавшись за стенку, трясущимися руками переломил ружье и зарядил ещё два патрона. Высунувшись из-за стены, он уже собирался ещё раз выстрелить в дверь, которую теперь украшали две значительные круглые дыры, но из-за нее раздались три ответных выстрела. Пули с глухим звуком ударились в стену прямо напротив входа, а одна, срикошетив, разбила окно у Леона на кухне.
Стреляли откуда-то снизу, и Леон, решив, что противник либо стреляет лежа, либо, прячась за стеной, выставляет руку с пистолетом, справедливо опасаясь ответной пули. Исходя из этих рассуждений, таксист прицелился намного ниже своих предыдущих выстрелов и наугад выстрелил в дверь, пробив в ней ещё одну дыру. В ответ тоже выстрелили, наугад, судя по траектории — думая, что он стоит прямо напротив входа, как абсолютный дурак. Леон, выжидая, подловил момент, когда тень руки с пистолетом опять мелькнула в дыре внизу двери и, ориентируюсь на предполагаемое место, где за дверью должна была располагаться рука стрелка, нажал на курок.
Четвертый по счету выстрел, как и первые три, громом разошелся по дому, задрожали стекла, и тут же Леон услышал страшный крик, раздавшийся на лестничной клетке. Крик сопровождался матом и звоном металла.
Отбросив пустое ружье и вынув пистолет, Лео перебежал в прихожую, щелкнул замком и попробовал резко открыть дверь, но у него ничего не получилось. Дверь была придавлена чем-то снаружи. Леон ударил ногой по двери раз, два (время утекало, элемент неожиданности таял на глазах) и все же с некоторым трудом отодвинул то самое нечто, которое мешало ему выбраться наружу. Он протиснулся в образовавшийся проем и выскочил наконец на волю, сжимая в руке Макаров.
И чуть не упал, поскользнувшись на крови, которой была залита вся лестничная площадка. Поперек нее, заблокировав дверь Леона, лежал труп того самого бандита, которого он видел в глазок. Леону показалось, что с мертвого лица так и не сошла самодовольная улыбка. Грудь бандита представляла собой одну большую булькающую и истекающую кровью рану, и Леон, наконец сообразив, что с этим бандитом всё кончено и он действительно мертв («МЕРТВ! МЕРТВ!» — забилась в голове раненой птицей полная отчаянья мысль, но тут же была запрятана глубоко-глубоко), сразу повернулся ко второму преследователю. Мозг рефлекторно зафиксировал при этом, что внизу на площадке между этажами лежит ещё одно тело. Значит, выведены из строя все враги.
К двери соседней квартиры (вне зоны досягаемости стрельбы из квартиры Леона) сидел, вытянув ноги, бандит в окровавленной одежде. Голося без всякой паузы, словно бабка на похоронах, он баюкал левой рукой кровавый обрубок — единственное, что осталось у него от правой верхней конечности. Рядом валялись какие-то части костей и мясо — всё то, что когда-то было его ладонью и предплечьем. Рядом лежал разбитый и помятый картечью пистолет. Наклонившись к хныкающему бандиту, который одновременно плакал, матерился и умолял неизвестно о чем, зато — не переставая, Леон приставил Макаров к его виску. Стараясь скрыть то, что его мутило от обилия крови, таксист коротко спросил:
— Кто вы? И почему я?
— Паскуда! Пидор, бля…
Бандит задергал плечами и заплакал, опять баюкая обрубок.
— Не стреляй гад, отпусти! Бля буду, не трону тя. Ой как больно-о-о-о ж, сука… — он опять перешел в какой-то непрекращающийся плач.
Леон со всех сил прижал пистолет к виску бандита — от этого движения голова врага оказалась вжата в стену. Преступник, стараясь отодвинуть пистолет от головы, заголосил:
— Гандон, блядь, пожалей! У меня семья, дети, жена и любовница молодая…
— Так мне тебя ради жены или ради любовницы пожалеть? — спросил Леон, чувствуя разливающуюся внутри злость. — Отвечай быстро: кто вы? И почему пришли меня убивать?
Все ещё плача и размазывая сопли по лицу, бандит, причитая, начал объяснять:
— Так зачем ты за этого пидораса впрягся? И в мусарне ты за каким хреном Борьку вырубил? Нам тя менты и сдали! Ну, по номеру, где живёшь. Тебе сюда же штрафы за твою езду и приходили. Сука-а-а… Больно…
«Так вот как они меня вычислили!» — подумал Леон и тут услышал где-то вдалеке звук полицейских сирен.
Надо было быстро уходить. Леон, оставив плачущего бандита сидеть, прислонившись к двери, быстро вернулся в квартиру. Закинул рюкзак на спину, разобрал ружье и засунул ствол и приклад поверх одежды в спортивную сумку. Затем быстро вышел на лестничную клетку. Закрывать дверь он по понятным причинам не стал, лишь бросил по сторонам внимательный взгляд. И тут краем глазам он увидел какое-то движение сверху. Через лестничный пролет на него во все глаза смотрел его вечно нетрезвый сосед с пятого этажа. К соседу прилагались ещё два небритых мужика, видимо, собутыльники. Эти, шокированные увиденным зрелищем, заметив, что Леон смотрит в их сторону, тут же спрятались. Сосед икнул и нервно дернул головой, не решаясь ни сбежать, ни остаться. Его нога так и зависла над полом, конвульсивно дергаясь. Леон отвернулся от этого зрелища. Повернув голову, таксист отметил, что раненный бандит лежит без сознания — видимо, потерял слишком много крови. Сосед, воспользовавшись моментом, скрылся в своей квартире.
Сирена выла все ближе.
Остаться на месте. Подняться на пятый этаж. Спуститься вниз. Вернуться в квартиру.
Леон стал быстро спускаться по лестнице.
Отброшенный попаданием картечи на лестничную площадку между этажами, вверх спиной лежал ещё один бандит. Под ним расползалась просто гигантская лужа крови — было даже странно, как столько жидкости помещается внутрь человеческих тонких вен. Леон почувствовал, что его замутило от этого вида и запаха. Он осторожно, стараясь не перепачкаться в крови, постарался обойти тело. Вроде получилось. Леон окинул взглядом куртку и рукава — чисто. Следов нет. Хорошо. Таксист торопливо практически бегом спустился по ступенькам на пролет вниз.
Сирена выла все ближе.
«Только бы успеть до приезда полиции. А ведь теперь я явно попаду в розыск. Где же мне спрятаться?» — такие мысли крутились у него в голове, подгоняя новоявленного убийцу. Леон бежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вниз. Еще вниз. Чем ближе он был к свободе, тем громче звучал визг полицейской сирены. Леону казалось, что, выйдя из подъезда, он увидит полицейскую машину прямо перед собой.
«Нужно бы быстрее обежать дом и мчатся до машины. Колеса — единственный шанс уйти. Надо выехать на шоссе и затем — прочь из города. Иначе точно найдут.»
Составив на бегу план, Леон выскочил из подъезда и …
Нет, полицейской машины не было.
Была другая.
Яркая вспышка выстрела откуда-то справа ослепила Леона, а острая боль обожгла ухо. Кровь из раны полилась по шее за воротник. Инстинктивно схватившись за рану, таксист ощутил ладонью, что часть уха отсечена пулей. Леон уже разворачивался к стрелку, второй рукой пытаясь вынуть из кармана пистолет, когда последующие вторая и третья пули попали точно в цель: с мягким чвакающим звуком они вошли Леону прямо в голову. Тот удивленно посмотрел на выстрелившего бандита — высокого рыжего парня, спрятавшегося за дверью подъезда. Парень проводил падающего навзничь Леона таким удивленным взглядом, словно и сам не верил, что только что сделал. Над его головой светилась цифра 6 — совсем смешной уровень.
«Блин, а я ведь практически прошел эту катку,» — подумал Леон и умер, растворившись в сигаретном дыме.
***
«Блин, а я ведь практически прошел эту катку! — негодовал Коля, нервно закуривая. — Какого хрена, блин!» Пачка была наполовину пуста и скоро опять пришлось бы или идти за сигаретами или стрелять у соседа. Витька не был заядлым курильщиком, да и вообще курил редко, но ради приятелей всегда носил в кармане пачку сигарет.
Загрузившись, Николай в очередной раз посмотрел на основные характеристики своего персонажа:
Вместе с тем, можно было попробовать использовать ловкость, прокаченную в том числе и на рыбалке, или параметр скрытности, которую Коля прокачивал, занимаясь частным извозом под носом у местных таксистов-южан или в мелких повседневных делах.
«Эх, сейчас бы бронник какой и АКМ! — подумал он с грустью. — Но тут только ружье и ПМ! И почему я сразу боевые навыки не качал, выполнил бы военные миссии или хотя бы охранником бы „поработал“, все было бы толку больше — там вроде обращение с оружием качалось. Причем с разными видами».
— А как тут вообще это пройти-то? — обращаясь непонятно к кому, сказал Николай. Немного покурил, размышляя, и открыл браузер. Самое простое и разумное решение — воспользоваться Интернетом. Он набрал в поиске «Как пройти игру Город», однако результаты поиска, к его удивлению, выдали, кажется, все жизненные советы, начиная от увеличения потенции и просмотра бесплатных каналов в цифровом качестве и заканчивая гороскопами и сайтами тренеров личностного роста, но не дали ни одну ссылку на контент, который бы касался проходки этой незатейливой игры.
«Ладно,» — подумал Коля и изменил поисковый запрос на более конкретное: «Игра Город на ПК прохождение». От перефразирования задачи результаты поискового запроса не стали более информативными. Не помогли и другие варианты вроде «Игра „Город“ PC прохождение», «Как играть в „Город“ советы», «Проходка игры Город»…
— Странно! — хмыкнул Коля, заинтригованно таращась в экран. Но тут же нашел вероятный ответ — игра может быть и иностранная, а наш локализатор перевел через онлайн-переводчик. И несмотря на то, что эпоха «промтовского перевода» на пиратских дисках давно закончилась, такой перевод игр, особенно не очень свежих, всё еще попадался, в том числе и самому Николаю.
Николай, успокоенный этой мыслью, решил: «Ладно, потом разберусь!» — и вернулся к игре, с опаской еще раз проверив, как щелкает мышка. Грызун, отозвавшийся печальным скрипом колесика, пока работал.
Попробуем-ка ещё!
То, что в игре отображен во всех подробностях родной Колин городок, а не какой-нибудь иностранный, Николай как-то не принял во внимание.
Иконка игры — глаз, в котором отображен город — загадочно мигала на рабочем столе.
Коля щелкнул подмигивающий ему значок. Леона ждали новые приключения — и, возможно, новые смерти.
Это была интересная, но все же — игра. Всего лишь игра, а не жизнь.
По крайней мере так думал Коля.
„Уходить и немедленно!“ — Леон помотал головой, в котором отзвуком моталась только эта фраза. Он быстро закинул разобранное ружье поверх сложенных вещей в спортивную сумку и сверху, чтобы ствол сильно не торчал, положил „трофейную“ кожаную куртку.
„Через дверь уже могу не успеть, застанут или в подъезде, или на выходе из него,“ — закрывая входную дверь, подумал Леон. И тут его взгляд упал на соседнюю квартиру. Тут жила его соседка, древняя старушка, Елена Филипповна. Иногда Леону казалось, что она находилась тут с самого начала времен, может быть, и дом этот построили вокруг нее. Тем не менее бабушка всегда с таксистом вежливо здоровалась, а пару раз даже давала по-соседски соль и открывалку. У них с Леоном был общий балкон, на который старушка ежечасно выходила в поисках своих питомцев: двух толстых ленивых котов. Лео знал, что Елену Филипповну куда-то увезли на пару недель её многочисленные родственники, квартира стояла пустая, и только раз в пару дней сюда приходила подружка соседки, такая же высушенная, древняя старушка. Она кормила котов, обленившихся настолько, что они почитали ниже своего достоинства мяукать, выпрашивая еду и ласку, и поливала расставленные по широким подоконникам цветы.
«А что, если перебраться через балкон и отсидеться в чужой квартире? Эти-то рано или поздно уйдут, сообразив, что квартира пуста, а я выйду через какое-то время и уже безопасно сделаю ноги».
Мысль показалась здравой, и Леон тут же открыл дверь своей квартиры. Он зашел внутрь, защелкнул дверь только на два замка, закрываемых снаружи. Цепочку трогать не стал.
«Пускай думают, что я уже уехал! И не ищут, каким образом я мог бы покинуть её не через дверь.»
Он разулся (следы ему были не к чему) и, взяв свои ботинки в руки, прошел в комнату, а оттуда — на балкон. Тут уже он обулся и переложил всё из карманов в свой рюкзак. Балконную дверь, естественно, снаружи закрыть он не мог, но оставил её приоткрытой, как бы изображая проветривание в квартире. Подошел к стенке, разделяющей его балкон и балкон соседки, и, перегнувшись через перила, посмотрел на одновременно близкую и недосягаемую территорию. Ближайший угол был заставлен разнообразным хламом — старые ящики, какие-то тюки, допотопный телевизор и пара древних растресканных лыж, лежащих символически крест-накрест. Сюда забраться он не мог, но вполне можно было взгромоздить на эту кучу свой рюкзак и спортивную сумку.
Начал Леон со спортивной сумки. Подняв объемную ношу, он перевалил её (сумка была довольна тяжелая) через перила и, чуть размахнувшись, рывком перекинул её на соседский балкон — сумка взгромоздилась ровно поверх кучи хлама. При этом она по инерции чуть не перевесила самого Леона, и ему пришлось всеми силами вцепиться правой рукой в свои перила. Выдохнув, таксист уже более легко справился с рюкзаком. Тот правда при этом спровоцировал лавину из всякой мелкой ерунды, наваленной между ящиками и тюками. Что-то свалилось, что-то стукнуло — но никто, вроде бы в окно на шум не выглянул.
«Ладно, будем надеяться, всё цело,» — подумал Леон и, отдышавшись, приготовился к самой трудной части столь спешной и опасной эвакуации — перелазить самому. Для начала он, перегнувшись через перила, окинул взглядом низ своего балкона и соседнего. Внизу под перилами был небольшой уступ, куда можно было стать ногой и попытаться, придерживая себя рукой, аккуратно продвинутся где-то к середине бабкиного балкона, где уже можно будет перелезть на чужую территорию.
«Ну что ж, попробуем!» — Леон решительно закинул колено на верх перил и, вцепившись в них изо всех сил, стал осторожно переносить свое тело на внешнюю сторону балкона. Вниз смотреть не хотелось, а от мысли, что он вполне может свалиться отсюда и в лучшем случае станет инвалидом. противно засосало под ложечкой. Левая ступня. носком упираясь в бетон, проследовала вниз, пока не нащупала желоб и уступ у основания перила. Туда же Леон поставил и вторую ногу.
«Прощай, милый дом — подумал Лео и стал мелкими шажками продвигаться к межбалконной стенке. При этом ему показалось, что он расслышал звонок в свою дверь. Хотя, вполне возможно, что ему просто померещилось — от страха и напряжения в ушах изрядно звенело. Двигаясь практически по сантиметру и боясь сделать лишний вдох, Леон наконец достиг стенки, разделяющей соседние балконы.
Это была не только своеобразная граница между балконами, но и в данном случае граница между жизнь и смертью — требовалось наощупь рукой схватиться за соседские перила, потом перенести туда одну ногу и только затем перенести все тело со своего балкона на соседский. Леон, держась правой рукой за ограждение собственного балкона, стал левой нащупывать соседские перила… Наконец он поймал рукой металлическую ограду. Теперь надо было перенести левую ногу, которая, обогнув бетонную стенку, в отличие от руки быстро нащупала выступ-двойник.
Громко выдохнув и на секунду закрыв глаза, Леон решительно отпустил правой рукой теткин парапет и, перенеся вес на левую ногу, быстро схватился за перила соседского балкона. Ограда здесь была точно такая же, только в отличие от теткиной квартиры, блестела не черной краской, а потрескавшейся синей. Сейчас Леон осторожно, буквально затекая ладонями в каждый выступ и царапину на краске, двигался по балкону, медленно переступая ногами
„Если выберусь, сделаю бабке ремонт балкона бесплатно, а то внуков не допросишься!“ — подумал таксист, продвигаясь вперед. Стрельнул глазами по сторонам, проверяя, как там себя чувствуют его вещички. Но те благополучно лежали на кипе каких-то тюков, только рюкзак съехал куда-то вниз и был почти не виден.
Аккуратно держась за покрытой облезлой краской верх перил, Леон, нащупывая ногами выступы на внешней стороне балкона, осторожно продвигался по внешней стороне балкона.
„Так, ещё чуть-чуть“ — думал он, — скоро можно будет перекинуть ногу через перила и, перевалившись, залезть к соседке.»
Внезапно в темноте за балконной дверью вспыхнули четыре горящих фонаря. От неожиданности Леон вскрикнул. Его левая нога сорвалась с выступа, хорошо, что вторая стояла твердо, а руки, внезапно запотевшие, вовремя сжали пальцы, помогая удержаться.
«Фух! — облегченно выдохнул Леон, подтягивая ногу назад на уступ. — Это же просто её коты!» — и словно в подтверждение этих слов горящие фонари приблизились к балкону и действительно оказались всего лишь глазами двух больших толстых котов, которые в темноте комнаты светились зеленым.
«Сейчас бы из-за этих проглотов свалился с балкона!» — невесело подумал Леон и, вцепившись в перила, стал закидывать одну ногу на парапет. Наконец левое колено оказалось над покрытым синей потрескивавшей краской перилами, когда правая ступня внезапно соскользнула с выступа и Леон, из последних сил стараясь зацепиться за шелушащуюся синюю краску перил, сорвался с балкона и полетел вниз.
Он не успел не испугаться, не удивиться, только почему-то подумал о том, на что же ему придется падать. И вспомнил, что с этой стороны дома прямо под балконами располагались разбитые пожилыми жильцами многочисленные палисадники, обнесённые желтоватым невысоким штакетником.
Именно на эти штакетники он и упал.
С противным, неожиданно громким влажным хрустом сломался позвоночник, и переломанное тело Леона, изогнувшееся под неестественным углом, повисло на заборе рядом с редким кустарником. На ладонях широко раскинутых рук оставались чешуйки синей облупившейся краски. Взгляд Лео всё ещё был устремлен вверх, и ему даже казалось, что он рассмотрел и узнал среди множества других именно тот балкон, с которого сорвался. Он смотрел в вверх и сквозь застилавшую всё вокруг тьму ему мерещилось, что он видит проступающие белые буквы, которые были слишком нечеткие, чтобы он мог их прочесть. Вместе с тем он был почему-то уверен, что это именно буквы. «Опять?» — пронеслась в голове Леона странная мысль, и его разум наконец поглотила тьма.
***
***
Даже прежде, чем Леон почувствовал, что снова может дышать, он ощутил тошнотворный до одури запах табачного дыма. Голова сразу закружилась, и таксист на секунду оперся о стену. Надо было срочно уходить, время поджимало, и Лео отлип от межкомнатной перегородки. Пройдя в комнату, быстро закинул в сумку оставшиеся вещи, в том числе ружье, завернутое в трофейную кожаную куртку. Закинул на плечи рюкзак, вышел из своей квартиры и начал тщательно закрывать дверь на все замки.
«У меня дежавю, я, кажется, уже это делал. Да, это определенно было…» — ворочая ключом в замке, Леон прислушивался к тому, что творится в подъезде. Внизу, откуда и должна была прийти опасность, было всё тихо, а вот сверху, на площадке последнего пятого этажа, раздавались голоса и какой-то шум.
Услышав щелок второго замка, Леон повернулся к лестнице и, посмотрев вниз, убедился, что дорога свободна. Но неожиданно вместо того, чтобы как можно быстрее бежать по ступенькам к выходу из подъезда, Леон, закинув на спину в довесок к рюкзаку спортивную сумку, насколько мог быстро поднялся на площадку этажом выше.
Территория оказалась занята: его сосед Толяныч в неизменной некогда белой майке и растянутых трениках вместе с двумя коллегами по любимому занятию — празднованию дня граненого стакана, пытались всеми вытащить на лестницу старый потрепанный диван. Судя по расстроенному виду всех участников процесса, получалось это у них плохо. Толяныч был шапочным знакомым Леона и периодически, видя того в подъезде, то предлагал ему купить какую-то «очень ценную» деталь, то просил помочь украсть что-то очень тяжелое и объемное с непосредственного места опостылевшей за двадцать лет работы, то просто выпить, пока жена (измученного вида женщина в неизменном цветочном халате), вечна пилящая «несчастного добропорядочного гражданина», не видит, что тот опять занялся любимым делом.
Заметив неожиданно возникшего на лестнице Леона, Толяныч широко улыбнулся и довольно добродушно поздоровался:
— Здоров, сосед, кудой ты с такими сумарями?
— Здорово! — Леон и не помнил, как на самом деле зовут этого лысого толстячка, который так и оставался для него под кодовым названием «Толяныч», когда-то услышанным от одного из собутыльников оного. — Да вот решил в отпуск съездит, а то что-то уже укатался на работе.
— А ну правильно, что тут сидеть-то. Я бы тоже куда рванул, да с этой-то, — Толяныч сделал характерный жест рукой, указывая на дверь квартиры. — Куда поедешь?
И тут сосед хлопнул себя по лбу, словно что-то вспомнив или наконец сообразив нечто дельное, и указал Леону на стоящий поперек лестничного пролета диван.
— Парень, помоги, будь человек, эту херь вниз спустить! Там погрузим вон в Юрикову газельку и отвезем этой старой крысе, пускай, бля, на нем подохнет! — сосед засмеялся и один из его собутыльников-помощников тоже, второй же хмуро осмотрел Леона с ног до головы, видимо, оценивая, насколько тот способен помочь в столь важном деле.
Леон согласно кивнул и кинув внутрь дивана свои сумки, что тут же вызвало приступ причитаний от седого долговязого, назвавшегося Семенычем. Однако сосед, довольный тем, что ему удалось найти ещё одного помощника, миролюбивого сказал:
— Ну и пускай с того угла и тащит, раз накидал туды всего.
Диван был очень тяжелый, и Леон пожалел, что столько всего накидал в свои сумки, но вид человека с сумками мог бы вызвать вопросы, даже если бы бандиты не знали его в лицо. К тому же Леон был уверен, что после того, что произошло утром, они уж точно раздобыли его фотографию — в современном мире это еще проще, чем узнать адрес. А вот ханурик, несущий какой-то драный диван вместе с собутыльниками, может и не привлечь внимания.
Несмотря на то, что основной движущей силой в передвижения дивана выступил именно Леон, больше всех на тяжесть дивана и неудобство жаловался Семеныч. Сам же сосед диван не тащил, пояснив это просто:
— Спина, парень, никакая. Завод, бля, мать бы его побрал. Так что вот попросил друзей.
Друзья, видимо, ожидая щедрую награду после завершения задания, были настроены максимально дружелюбно, но все равно высказывали недовольство тем, какой же диван все-таки тяжелый.
Внизу раздались шаги — несколько мужчин быстро и, судя по топоту, решительно поднимались вверх по лестнице. Тут Леон ещё раз порадовался, что он, поддерживая диван сзади, сейчас оказывался отделенном от бандитов спинкой дивана, и те могли бы видеть только его ноги.
— Щас! Тут пройдуть, — закричал сосед, с чувством глубокого удовлетворения от значимости своей роли командуя переносом древней мебели.
Развернув диван так, чтобы между ним и перилами оставался узенький проход, Леон и двое его помощников все ещё держали ношу, ожидая, пока «гости» пройдут мимо. Бандитов было трое. Леон видел только их обувь: черные кожаные туфли и брюки, зимние кроссовки и спортивные брюки, берцы и камуфляжные штаны. Потенциальные противники шли молча и быстро и, увидев перегородивший проход диван, даже не притормозили.
— Мужики, может подсобите? — обратился сосед к протискивающимся между препятствием и стеной бандитам.
— На хер иди, отец, — зло бросил один из них, и враги, скрытые от Леона половиной дивана, стали подниматься на пролет выше.
— Никакого уважения к старости! Эх, молодежь! — разбухтелся сосед и снова вернулся к исполнению обязанностей «дирижёра» этого диванопереносного оркестра: — Так ты, Левка (он так и не выучил, как зовут Леона, но Лео не сильно на это обижался), свой край-то подними, а ты, Семёныч, опускай.
Леон весь обратился в слух, так как сейчас «незваные гости» должны были подняться на нужный им этаж. И если расслышать звук звонка он, конечно, через два этажа уже не мог, то настойчивый стук в дверь сквозь пыхтение соседа и его друзей разобрал без труда. Через несколько ступенек стук повторился, а когда диван наконец достиг площадки первого этажа, раздался треск и стук столкнувшейся со стеной двери. «Что ж, жалко теткину дверь,» — подумал Леон, не ощущая внутри ни капли сожаления. Но если занятые переносом грузчики как казалось не обратили внимание на это, то стоящий выше по ступенькам сосед резко поднял голову вверх:
— Чой-то они? — сосед поднял голову и попытался рассмотреть, что происходит на верхних этажах.
— Блин, у меня уже спина болит, давай вынесем эту дрянь, а потом ты уже разбирайся, кто там и что там! — «взбрыкнул» Леон. Ему очень хотелось поскорее покинуть опасное место. Он был уверен, что, не найдя его дома, бандиты тут же бросятся вниз и тогда точно раскроют его план.
Благо, верткий Юрик подогнал газель к самому выходу! Аккуратно посмотрев по сторонам, Леон увидел, что свою машину бандиты бросили не у его подъезда, а у соседнего. Водитель, как смог рассмотреть Леон — высокий рыжий парень, громко слушающий музыку, мало обращал внимание на мизансцену с диваном. Запихнув наконец ценный груз в транспорт, Леон вынул из него свою спортивную сумку и рюкзак и быстро попрощался с соседом, который уже начал обсуждать, как будет «уваживать» носильщиков. Леон отказался от подношения. Поглядывая по сторонам, он быстро обогнул дом и, петляя между гаражами, поспешил к площадке, где оставил свою машину днем. Бросил багаж на заднее сиденье, завел мотор… И только выехав из родного двора, смог облегченно выдохнуть.
Но ненадолго.
Новое «сохранить». Лучше перестраховаться и иметь на всякий случай несколько сохранений. Такое уже было у Николая, когда файлы сохранения или профиля пользователя «слетали», и ему приходилось начинать игру заново. Теперь он был просто заинтригован этой ситуацией с пропавшим пассажиром. Он сейчас ещё, может быть, пару часиков побегает и …
На экране высветилось сообщение:
Коля как раз «вынырнул» из игры и искал, шаря по столу руками, сигареты. Только поэтому он заметил надпись, появившуюся на экране, и вполне осознал ее смысл — в пылу игры мог ведь и просто автоматически щёлкнуть «закрыть» и продолжить играть дальше, до полного отключения компьютера. С ним иногда бывало — совершенно забывая о внешнем мире, он полностью «погружался» в игровой мир и думал только о новой миссии. Впрочем, у каждого свои «тараканы». Ленкины, подружки, например, убить готовы, если ты им мешаешь смотреть какой-нибудь романтический фильм или ужастик. Мол, портишь своими репликами (а иногда и вздохами, и даже нечаянным почесыванием уха) атмосферу. Тоже проникались и сидели с открытыми ртами, забывая, что в одной руке держат чипсы, а в другой — газировку или пиво.
Колина мама это объясняла оторванностью молодежи от жизни и инфантильностью. Коля в спор не лез, но считал, что это нормально, когда человек полностью отдается интересному делу. Мама тоже, когда шьёт — ее не докричишься. А Лена, когда читает…
Кстати, сколько там времени? Он же должен был встретиться с Леной! Может, успеет забежать в цветочный, купить символическую розочку?
Николай поискал телефон. Тот нашелся минут через пять под подушкой, но время показывать отказывался — разрядился. «Как не вовремя!» — подумал раздосадовано Коля и ушел на кухню делать бутерброды. В животе урчало так, словно кто-то внутри его желудка начал революцию.
Когда он вернулся, телефон успел подзарядиться на пару процентов и был, наконец, согласен включиться. Мигнул экран, бесконечно долго загружая систему… Заставка с названием фирмы-производителя сейчас смотрелась каким-то издевательством. Коля почувствовал непонятную иррациональную злость на гаджет.
— Давай, давай, давай! — подгонял он аппарат, но телефон загрузился только спустя положенное ему время. Первое, что заметил Коля — циферки часов. Время было позднее, с Леной они должны были встретиться два часа назад. А потом, отрывая Колин взгляд от бесполезных теперь чисел, зазвенела мелодия оповещений. Эсэмэски прилетали одна за другой, следом шли сообщения о куче пропущенных звонков от Лёхи, парочке — от родителей, послание от Витька с просьбой не жрать все пельмени до его возвращения и финальным аккордом — куча сообщений от Лены.
«Привет! Я чуть задержусь?»
«Ты где?»
«У Вас 4 пропущенных звонка от абонента „Лена“»
«ТЫ ГДЕ?»
«У Вас 8 пропущенных звонков от абонента „Лена“»
«Коля, что-то случилось?»
«Ты бы хоть предупредил!»
«Коля, мне страшно, когда ты вот так молчишь.»
«У Вас 7 пропущенных звонков от абонента „Лена“»
«Перезвони мне срочно!»
«Коля, я иду в полицию. Если ты просто идиот, который забыл о встрече — можешь больше мне не звонить.»
«У вас 10 пропущенных звонков от абонента „Лена“.»
«Ты же там живой?»
«Витя не может до тебя дозвониться.»
«Я очень хочу верить, что все в порядке. Но если все в порядке, то ты просто сволочь.»
«Ненавижу.»
«Напиши хоть что-нибудь. Ну хотя бы, что я истеричка, и ты мне бросаешь…»
«В моргах тебя вроде бы нет. Как страшно!»
«Коля, я так с ума сойду.»
«Я спросила у девчонок номер Алексея. Он тоже не может до тебя дозвониться.»
«Коль, просто будь, ладно?»
Заканчивалась драма-монолог в сообщениях классическим «Не звони мне больше никогда!». Правда, ему предшествовало: «Если я зря паникую, и с тобой все в порядке…»
Коля почувствовал себя сволочью. Самой гнусной и мерзкой на свете. Чертов телефон! Так невовремя разрядился! «Я влип,» — понял парень, листая чуть ли не сотню сообщений от своей девушки. Глубоко вдохнул и набрал её номер.
— Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети… — сообщил ему неприятный женский голос. Этого следовало ожидать. Обиделась. Написать сейчас эсэмэску? Позвонить подружкам? А у него вообще есть их телефоны-то? Томкин вроде где-то валялся. В заметках, что ли… Или придумать что-нибудь уже утром? Нет, Лена же, наверно, все еще волнуется…
Телефон ответил на этот вопрос сам — заиграла полная мелодия. Коля схватил трубку, и тут же расстроено вздохнул — ему звонил Лёха.
— Ты там что, сдох что ли? — в голосе Алексея смешивались как издевательские, так и сочувствующие нотки. — Тут Ленка твоя сама вся испсиховалась и остальных чуть до инфаркта не довела. Рыдала в трубку, что с тобой что-то случилось, нагрубила по моему телефону Насте с третьей общаги так, что она мне не д… дала конспекты, пошла в полицию и чуть не подралась с ментами. Вот только домой вернулась — дрожащая и бледная, словно твой гроб лично в землю закапывала. Девчонки ее чаем отпаивают. Мне обо всем Томка пишет, мы когда-то… Отпаивают, короче.
Всезнательность Лехи была сродни только его пронырливости, он не только знал всё и вся о творившимся в общаге и других местах обитания студентов, но и постоянно пользовался всеми плюсами «жизни в общежитии», такими как «возможность подвинуть шкаф» или «починить розетку» понравившейся второкурснице. Умение Лехи находить плюсы в любой ситуации и всегда выходить сухим из воды сейчас бы очень пригодились самому Коле.
— Ну? Чего молчишь? Ты не в морге, как я понимаю, а значит, все плохо? Что случилось-то?
— Да тут у меня телефон сломался, вернее не заряжался… — начал не особо уверенно Николай, но приятель раскусил его очень быстро.
— Ага! И ты это весь день не замечал? Ладно, хватит заливать, признавайся: забухал или с кем-то от Ленки загулял?
Придумывать более-менее реалистичную отмазку было некогда, а сознаваться, в том, что он просто проиграл весь день в игру, словно выпав из реальности, было просто стыдно. Но чувство стыда и так царило сейчас в Колиной душе, больше, меньше — уже неважно. Николай выдавил из себя:
— Да я тут в игрушку одну залип и что-то выпал совсем из реальности. Вот пять минут назад только от компа отошел, смотрю: телефон сдох, куча пропущенных от всех, гора эсэмэсок. Думал, с чего начать разгребать этот завал. А тут ты позвонил.
— Это что ж за игра такая у тебя? Новый «Еlder scrolls» вышел? — в голосе однокурсника проснулся неподдельный интерес. — И откуда она у тебя?
Коля замер. А действительно, откуда? Нашел в Витькиных вещах. Но Витя никогда не интересовался ей, не говорил, будто бы тот диск — его. А на Колино: «Я тут игру установил, „Город“, с диска,» — только хмыкнул: «Допотопный век. Лучше бы через Стим купил.» И — все.
Из оцепенения Николая вывел голос Лёхи:
— Алло! Ну так что? Ты там уснул что ли или опять в эту игру залип?
— Да нет, я тебя слушаю — Николай огляделся в поисках зарядки к ноуту.
— Тогда скинь как-нибудь ссылку, сам поиграю, когда деньги на презики закончатся, а развлечений захочется. — Лёха хихикнул, довольный озвученной и видимо придуманной на ходу шуткой.
— Обязательно, — безразлично отозвался Коля, собираясь положить трубку.
— И Ленку набери. Она вся в соплях и слезах.
— Сам знаю.
Коля было хотел убрать телефон от уха, но вдруг услышал приглушённое:
— Да не, милая, все у него в порядке. Заигрался парень просто в РПГшку. Нет причин Ленке реветь.
Коля в бытовых мелочах часто тупил, но тут в голове щелкнуло.
— Лех! Кто это там?
— Да Наташка с филфака, Ленкина однокурсница. Сейчас твоей передаст, что с тобой все хорошо.
— Ты идиот? Не говори ей, что я играл! — выкрикнул Коля. Да так, что послышался звук удара — дернувшийся Леха, видимо, аж упал с кровати.
— Ща сделаем. Наташ! Наташ! — Бух! — Блядь! Чертова простынь! Ната… Да нет, это не ты блядь, солнышко, это я ругаюсь на связь. Эй, ты чего?! Нат… Наташа, не по лицу! Наташа!!!
В трубке послышалась возня, потом хруст. Через бесконечно долгую минуту телефон снова оказался в Лешкиных руках. Пыхтел однокурсник так, словно в одних трусах убегал от очередной возлюбленной по лестнице.
— Коля, — тяжело дыша, сообщил Алексей трагичным голосом. — Рязань, тут такое дело… кажется, мне не удалось Наташку уговорить показать мне, что она там написала Лене. Ты это, прости, если че.
Коля отключился. И заметался по комнате в поисках джинс. Сначала — Лена, все остальное — потом.
Уже выбегая из квартиры, Николай набрал номер начальника группы.
— Максим, привет. Ты звонил?
— Коля, надо сегодня зайти к Сергей Петровичу.
— Я сегодня никак…
— СЕГОДНЯ, Коля. Начальство до девяти будет, мы тебя очень ждём.
И отключился.
Николай пнул дверь подъезда и выбежал на улицу. Опять получилось: навалилось все и сразу. Хотя сам виноват, конечно… Но он же не прорицатель, предвидеть, когда телефон разрядится! У всех периодически бывает такое! Блин, что за невезение!
Невезение и вправду было катастрофическим: автобус до остановки Лены не доехал — на его маршруте случилась авария с участием троих машин, «удачно» перекрывших всю дорогу. Поругавшись с водителем, Коля выторговал, чтобы двери открыли, и выбежал на шоссе, быстро добрался, лавируя между стоящим в пробке транспортом, до тротуара, а дальше просто то быстро шел, то бежал, пока не добрался до знакомого подъезда. В квартиру звонил, мысленно обругав себя идиотом: нужно было забежать в магазин и что-нибудь купить. Цветы, или конфеты… Ну хоть что-нибудь! Но умная мысль, как всегда, пришла в голову слишком поздно.
Лена открыла дверь сама — и тут же закрыла. Коля едва успел заметить, что глаза ее покраснели от слез, а нос немного распух. А ещё девушка куталась в шаль, которую Лене связала когда-то лучшая школьная подружка. Шаль была специальная, «плакательная», для плохого или, как Лена говорила, «горького» настроения.
— Лена! — Коля забарабанил в дверь. — Лен, давай поговорим, пожалуйста! Не будем детьми!
Дверь открыли рывком. Лена вышла с гордо поднятой головой — хочешь, на, смотри на меня такую, растрепанную, заплаканную! Смотри, можешь даже посмеяться! Стала к просителю боком, облокотившись спиной о дверной косяк, скрестила руки на груди.
— Ну? Говори!
Коля, как назло, растерял все слова. Кроме одного.
— Прости.
— За что? — Лена говорила резко, сухо. Словно не слова, а пощёчины раздавала. — За то, что я прождала тебя на морозе час? За то, что пошла пешком до института, высматривая, не валяется ли где-нибудь твое бездыханное тело? Вдруг, у тебя какой-нибудь приступ случился, или ты просто поскользнулся, упал и ударился головой, или на тебя бомжи или алкоголики напали… Или за то, что по пути я зашла в полицию узнать, как скоро я могу подать заявление о твоей пропаже, а надо мной смеялись все встречные: от рыжего парня с дурацкой книгой в руках до какого-то дородного бугая в разъезжающейся на пузе форме. А я как болванчик кивала на их насмешливое: «Да тебя просто покатили, девчонка. Забыл он!» — и говорила, что ты забыть точно никак не мог. Мой Коля — не мог. — Она судорожно выдохнула, выровняла голос и продолжила: — За что? Что ты вчера положил трубку, даже не спросив, что у меня случилось? Я хотела поделиться, но услышала только раздосадованный голос — и гудки. Или за то, что ты тогда пришел, сел в грязных джинсах на диван и просидел весь вечер, не замечая ни меня, ни фильма? И даже не заметил мой вопрос, когда я поинтересовалась, что случилось? За что именно тебя прощать, Николай? Может быть за то, что ты сам не знаешь, зачем со мной встречаешься? Просто положено в таком возрасте, чтоб у тебя была девушка. А то как-то не солидно. И у тебя она есть. Ты приходишь ко мне поесть и потрахаться, иногда мы ходим в кино или гулять, но… Я не аксессуар, Рязанцев. Не сережка, не сумочка, не галстук на шею. А, представь себе, человек. Который тоже нуждается в понимании, поддержке и… Коля, ты сам-то себе можешь ответить: тебе нужна именно я или кто-то, кто будет выполнять функцию «моя девушка»? Потому что можно забыть на тумбочке в прихожей зонт или ключи, но не человека, Коля. Не человека, которого любишь. А ты меня любишь? По-настоящему, а не через смайлики с сердечками?
Коля растерянно застыл. Ну почему сразу «функция»? Он же знает ее. Она любит зубную пасту с прополисом, шоколадное мыло и почему-то морские пейзажи Тернера и Айвазовского. Знает наизусть поэтов серебряного века. Утром всегда встаёт очень тяжело, и обязательно выпивает две-три кружки кофе в день. Большие такие, миллилитров на триста пятьдесят или даже четыреста, с разноцветными котиками — девчонки ещё год назад целый набор купили по скидке. Смайлики… Ему казалось, ей нравятся смайлики. А «люблю»… Зачем повторять каждый день то, что ей известно и так, по умолчанию. Ведь он же встречается с ней, а не с кем-то ещё, значит — любит. И даже тот номер на салфетке выкинул. Ну, то есть не выкинул его, но только по рассеянности, а так ведь забыл же! Даже мысли не было воспользоваться им! Ему другая не нужна, у него уже есть…
— Вот и я о том же. Нельзя забыть про важного человека, пока у тебя грузится очередной Fallout. Если этот человек действительно важный.
Не дождавшись ответа, Лена хлопнула дверью. Коля поднял руку, чтобы опять постучать-позвонить, но замер на середине движения. Его, словно вражеское копьё, пронзила мысль, что Лена может быть в чем-то права… Ведь сейчас растерянность и вина медленно сменялись злостью. Он бежал, как дурак, к ней! Реально бежал, не для красного словца! А она… Высказалась сама, а слушать ничего не стала! Называется, поговорили! А если он злится, значит, может, не так уж и любит? Если действительно забыл…
Коля достал из пачки последнюю сигарету. Вот даже в такой мелочи судьба против него! Надо купить ещё пару пачек и рассовать по карманам про запас. Он посмотрел на закрытую дверь. Ну и ладно! Пусть успокоится, потом они как-нибудь это решат. Что делать с плачущими женщинами, Коля за свои двадцать лет так и не выработал план действий. Мать он просто обнимал. Ей хватало. А Лена… Она никогда не смотрела так… яростно? И разочарованно. Словно резала этим взглядом по живому. К такой подойти побоишься — зеркало со стены в прихожей снимет и на голову наденет, если шаг не так сделаешь…
Одна беда с этими девушками!
Но беда, как известно, не приходит одна.
У Коли настойчиво зазвонил телефон.
— Алло!
— Ты не ори, — сказал Максим веско. — На сообщения не отвечаешь, звонить приходится. Ты помнишь, что тебя сегодня ждет начальство?
— Помню. — Коля посмотрел ещё раз на дверь и зашагал по лестнице вниз. — А что случилось-то?
Максим выдохнул.
— Прослушка попала на твой звонок, где ты выругался, забыв отключить микрофон. Решили послушать ещё… В общем, не почести оказывать будут, не думай.
Почести… от них премии не дождешься!
— Понятно. Я сейчас подъеду.
— Ок, — Максим, кажется, немного успокоился, не услышав от подчинённого сетований, жалоб и проклятий. — Жду.
Гудки.
Коля постоял у подъезда, пока не докурил сигарету, потом направился к ближайшему магазину. Сначала сигареты. Много. Потом — работа. Распинать будут. Ну и хрен с ними. Все — к черту. И всех к черту!
Если утром казалось, что тело отдохнуло, теперь Коля чувствовал себя так, словно вообще не спал. И, наверно, разгружал вагоны. И возможно подрался с кем-то — пресс и ноги болели так, словно были все в синяках. Впрочем, он же бежал, ничего удивительного. Бежал-бежал, а зачем? К кому?
Злость смешалась с усталостью. В голове словно зацикленное аудио вертелись слова Лены, распаляя одновременно и злость, и горькую вину. Смешиваясь, они жгли изнутри, как слишком крепкое и кислое пойло, после которого даже вдохнуть не получается. Но Коля дышал, жадно втягивал сигаретный дым, пока не дошел до работы.
— Привет. Привет. Привет. Сергей Петрович у себя?
Знакомые ребята проводили его сочувствующими взглядами, девчонки что-то пробурчали неестественно оптимистичное. «С каждым бывает», «не повезло», «да ладно, Петрович — мужик отходчивый». Коля вспомнил местную поговорку: «В колл-центре матом не ругаются, на нем говорят». Верное замечание, но не с клиентами же! Так что Коля ничего хорошего не ждал. Начальство тоже было настроено прагматично.
После недолгого внушения протянули лист, ручку и образец заявления «по собственному желанию». Сергей Петрович намекнул, что это ещё поблажка, а то можно «и по статье». Коле жутко захотелось назло сказать: «А давайте по статье! По-честному!» — но он промолчал. Долго выцарапывал на листе непослушные кривые слова, кое-как расписался, получив от секретарши Петровича комментарий «Как курица лапой!» (Она всегда была стервой, эта тетка!) и вышел, не попрощавшись. Ребята, те, у кого был перерыв, пересменка или обработка звонка, что-то спрашивали, над их головами висели какие-то надписи: названия отделов, прикрепленные над каждым рядом, и почему-то цифры, вроде раньше их не было… Голова раскалывалась, Коля отмахнулся от бывших коллег, ничего не отвечая, и поспешил выйти на воздух. Домой лучше дойти пешком. Тем более, что торопится теперь некуда.
Он шел и курил, курил и шел. Даже забыл, что хотел изменить маршрут, чтобы не проходить мимо злополучной кафешки. Но черная полоса на то и черная, чтобы вспоминать о жертве в самый неподходящий момент.
— О, сир Рязанский! — Женя стояла на ступеньках у кафешки вместе с полной рыжей девчонкой, курящей ментоловые сигареты — Коля учуял их запах даже с такого расстояния. У обоих куртки были накинуты на плечи, словно они выскочили на минутку. Но то ли минутка затянулась, то ли злой рок опять сыграл с Колей злую шутку, сведя их дороги именно в это мгновение.
— Эй, мальчик! Здороваться не учили?
Под пристальным взглядом рыжей Женя сбежала по ступенькам и дернула Колю за рукав.
— Что надо? — больше устало, чем зло, спросил Николай. Мишина подружка прищурилась.
— Что-то ты не весёлый, мамин мальчик.
«Да вот, — подумал Коля, — теперь только мамин. Ни работы, ни девушки».
— Что, обидели большие злые дяди? Или с девушкой поругался?
Николай постарался отвязаться от прилипалы.
— Вот именно. Я спешу к девушке, а ты мешаешь.
Рыжая вернулась в кафе. Женя томно выдохнула:
— О! А ты в гости, значит, идёшь? Как Леха, табуретку чинить?
— Ты знаешь Леху? — удивился Коля. Девчонка рассмеялась и пропела:
— Кто не знает Леху? Леху знают все! — и вдруг схватила Колю за локоть и потащила к зданию. — Тебе нужно купить букет! Обязательно!
Пока Коля думал, откуда возьмутся букеты в тесном закутке между двумя зданиями, и что вообще-то идея с букетом на самом деле не плохая, девчонки цветы любят, Женя завела его во внутренний двор дома. Толкнула в темную выемку в стене, непонятно зачем сделанную, но очень похожую на удобное место для курения, и спросила:
— А ты уверен, что твоя девчонка стоит букета?
— Уверен, — сказал Николай совсем не так уверенно, как должен был. Нет, Лена классная. Она стоит гораздо большего, но все сейчас как-то расклеилось, и…
Женя облизала губы, придвинулась ближе.
— А я?
Несмотря на тонкую фигурку, грудь у Жени была третьего размера — Николай это очень хорошо и прочувствовал, и увидел, когда к нему прижалось женское тело. Куртка соскользнула с плеч, цветной кляксой упала на снег, открывая вид на вполне приличный вырез блузки. Но девчонка тут же скользнула одной рукой к пуговицам, расстегивая одну за другой.
— Не поможешь?
Николай не ответил. Мыслей в голове не осталось. Ладонь Жени дернула вниз замок его куртки, легла на пояс и соскользнула вниз, поглаживая. Блузка распахнулась, открывая вид на прекрасную женскую грудь.
Коля понял, что хочет. Очень хочет схватить ее, развернуть, спустить джинсы и войти, шлепая сучку по голой белой заднице. Хочет слышать вскрики и вздохи. Они с Леной все никак не могли в последнее время найти время и место для «того самого», а делать это в ванной, когда понятно, что там, в комнате, Витька или Ленины соседки знают, чем они занимаются… Лена так не могла, Коля не настаивал. А теперь и Лены нет… Сама сказала: «Не звони!» И кандидатура такая… подходящая. Девчонка сама напрашивается, да так активно, что чуть на член не запрыгивает, а то, что она Мишина девушка — разве не замечательная выйдет месть? Он никого не принуждал, никого не «отбивал». А Миха… сам виноват, что сучку выбрал. Впрочем, Костин тоже не подарок, и кто знает, какие у них отношения.
Женя усердно гладила его член сквозь джинсы. Из ее рта шел теплый пар с запахом ментола. И груди… Их так и хотелось освободить от ажурного бюстгальтера, взять в ладонь… Коля протянул руку к покрывшейся пупырышками от холода коже… Сам он холод не чувствовал, внутри горел пожар…
Рука коснулась ключиц. Скользни пальцами чуть ниже, убирая тонкую ткань, сожми сосок — и не остановишься. Коля…
… толкнул девчонку, отрывая ее от себя.
— Пошла ты!
Голос был злой, нервный, даже писклявый.
— Мальчик не дорос? — спросила Женя, медленно застегивая блузку, словно давала понять, что это последний шанс провести время приятно или хотя бы осознать в полной мере, чего лишился.
— Одевайся быстрее, застудишь сиськи — отрежут, — посоветовал Николай. Лицо у девчонки удивлённо вытянулось. Коля вжикнул молнией — куртка должна прикрыть позорный стояк, и зашагал прочь.
— Импотент! — донеслось в спину. Студент не обернулся. Заворачивая за угол, краем глаза увидел, как со стороны запасного выхода из кафе показался заинтересованно оглядывающий девушку мужчина, но Женя только показала ему фак, подняла с земли куртку и зашагала к дверям — гордая, точно неприступная крепость. Словно не она минуту назад вела себя, как последняя шалава. Коля вспомнил Леху, который все подобные трансформации объяснял одним простым словом: «Женщины!» Что ж, оставалось надеяться, что не все девушки таковы.
Мороз щипал щеки, руки нервно искали по карманам новую пачку сигарет. Смотреть по сторонам не особо хотелось, и Коля шел, уткнувшись взглядом в снег. Дорогу до остановки он мог пройти с закрытыми глазами. Ещё несколько минут…
Кот валялся под одним из высаженных по бокам тротуара кустов. Нет, это был не тот, в коробке, ведь там пищал котенок. А здесь лежал кот. Большой, но тощий, серый. Одна лапа у него была ранена — то ли собаки погрызли, то ли машина наехала, то ли добрые люди подсобили. Он, наверно, шел, раненый, по городу, шел, пока не кончились силы. Лег под куст, зализывая рану — и уже не встал. И больше никогда не встанет.
Кот был другой. Кота этого Коля видел в первый раз. Но ему вдруг показалось, что это он его убил. Потому что струсил. Потому что лень заморачиваться. Потому что он тормоз, которому надо долго-долго собираться с духом, чтобы на что-то решиться. Прошел мимо — и этим убил. Может он даже ему встречался, а он просто не заметил? Кто обратит внимание на мяукающую тварь под ногами?
Николай глубоко вдохнул, резко развернулся и ускорил шаг. Словно тяжёлое дыхание могло выдавить из головы злые мысли.
Он почти дошел до остановки, когда кто-то хлопнул его по плечу. Николай резко обернулся, готовясь к драке. Но рядом стоял не злой, жаждущий мести Михаил, а его однокурсник Костя.
— Привет! — улыбнулся тот радостно, но тут же сменил выражение лица на обеспокоенное: — Что-то случилось?
На мгновение Коле показалось, что над собеседником мигнул восклицательный знак. Николай моргнул. Глюк исчез.
— Эй! Да ты снега белее! Давай-ка присядем!
Студент не стал противится, когда его потащили к лавке, что стояла у одной из кафешек.
— Что-то случилось? Или просто переработал?
— Нет больше работы, — ответил Костя, прикрывая глаза. По векам тут же поплыли строчки:
Коля сидел в ступоре, пока не понял, что вспоминает строчки из игры. Ну, за исключением применения ласк и дружбы. Это усталый мозг, видимо, сгенерировал сам. Или компьютер сглючило. Хотя нет, такой глюк он бы запомнил — смешной ведь. Он бы даже посмеялся, если бы все не складывалось так паршиво.
— Ты слушаешь, Коль? Я кого тут веселю, а?
Коля открыл глаза.
— Я вряд ли рассмеюсь, — хмуро сообщил он, осматривая ставший вдруг чужим город.
— С тобой все в порядке? Может, скорую?
— Нет, — Коля мотнул головой. — Не поможет.
Город… Зимний город стал объемнее. В основном за счёт циферок. Над каждым зданием висел процент изношенности, над людьми иногда — уровень, а иногда — ничего. Такие фигуры несмотря на всю живость и естественность почему-то ощущались серыми точками и вызывали ассоциации с белыми пятнами на карте. Неизвестное. Непознанное. Не…
Николай с каким-то смирением подумал о том, что, кажется, люди, считавшие, что игры способны свести с ума, оказались правы. Хотя вряд ли дело в игре, скорее всего проблема в нем. И, как назло, по психологии у него трояк, и он совсем ничего не помнит из курса!
Внутри заворочался страх, но даже он был каким-то приглушённым, словно звук мобильника, спрятанного под подушку и одеяло.
Коля нервно открыл новую пачку сигарет.
— … «Сима-Сима, — говорит она мне, — Жизнь невыносима!» — А я что ей отвечу? Разве только по голове погладить как котенка. Вот и на тебя смотрю — и сердце сжимается!
Коля поморщился. Собеседник говорил без умолку, что конкретно — он не слушал, но тот, кажется, и не сильно нуждался в ответах.
— Я, веришь, вообще не жалостливый. Да и зачем настоящему мужчине жалость? Но к состраданию склонен. А ты страдаешь. Видно. Жизнь бьёт, да? Оно и не так бывает! Везешь-везешь, а потом надрываешься в какой-то момент. И все, вообще в душе ничего. И мир сер, и раскрасить его некому. И друзья не друзья, и девки бляди, и родители по голове бьют советами и причитаниями, да? Бах! Бах!
Коля поморщился. Нет, Лена не такая. То есть, конечно, есть и бляди, но Ленка — хорошая. Своя. С ней тепло и просто. И спокойно. И никого из себя строить не надо. Ну разве сердечки-смайлики те дурацкие он присылал, потому что «проложено». Все же шлют, да? Но в остальном никогда ничего не делал сугубо «по правилам», чтобы она не думала. Но… как-то легко у них сложилось и так же легко разошлось…
— А вообще есть методы. Лекарства. Раскрасить мир.
Константин посмотрел на Колю в задумчивости, словно решал, достоин ли он той тайны, которую ему сейчас выдадут.
— Но это, конечно, каждому на личное усмотрение. Понимаешь? Тут никто советовать не может. У меня друг просто в больнице работает, я-то знаю, что к чему.
— И что к чему? — Ничего не понимая, спросил Коля, наблюдая, как на другой стороне улицы дерутся две собаки. Над каждой висела шкала жизни, медленно, но упорно уменьшающаяся.
Это те, которые повредили коту лапу, или нет?
— Да ведь все не так уж страшно, как описывают. Но мозги разгружает. И жить сразу легче, и на мир смотришь оптимистичнее. Попробуешь, зайдет, я ещё достану. — И Костя протянул Николаю пакетик с двумя цветными таблетками. Коля машинально взял подарок, повертел в руках.
— Это…
— Друг дал, он врач. У меня депрессуха была, тошно, чуть не повесился. Вообще, скажу, помогает. Живой, как видишь, сижу. Улыбаюсь. Ну хочешь, смотри — зрачки нормальные, руки не трясутся. Ну? Видишь?
— Раскрасить мир, значит? — протянул Коля, не отрывая взгляда от двух цветных линий, застывших над собаками.
— Ага.
В голове внезапно возникла мысль, что раз уж в реальной жизни ему мерещится всякая фигня, то может наркота вернёт все на место? Куда уж тут сильнее съезжать с катушек?
— Раскрасить…
Костя не нашел, что ответить на заторможено произнесенное слово. Лишь всматривался обеспокоенно в собеседника темными глазами.
Из-за поворота выехал автобус. Коля встал, пряча пакетик в карман.
— Не дрейфь, парень, прорвёмся! — улыбнулся Симонов. — Этот мир ещё будет нам яйца лизать!
Коля зашагал к остановке, ничего не ответив.
Тьма рассеялась быстро. Леон на этот раз даже не особо обратил на это внимание.
Пока все сложилось неплохо: и жив остался, и даже бескровно слинял от бандитов! Хорошо, но… Лео не мог унять дрожь, хотя уже отъехал от своего двора на значительное расстояние. Он всё ещё боялся, что ему «сели на хвост» и то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, опасаясь, что там покажется подозрительная машина.
«Хотя какую машину сейчас можно считать подозрительной?» — на этот вопрос самому себе ответить Леон не мог. Он знал, что его могут преследовать, но так и не подошел к разгадке того, кто бы это мог быть и самое главное — почему. Машина свободно летела по шоссе в стороне от плотной городской застройки, но мысли Леона были заняты отнюдь не дорогой. А опасностью, которую для него представляли неизвестные бандиты — раз, и проблемами собственного здоровья — два.
То, что он называл приступами, в последнее время случалось с ним всё чаще. Внезапное затемнение, секундная остановка сердца, запах табачного дыма, который как Леону казалось, возникал словно из ниоткуда и преследовал его даже там, где по определению не могло быть людей с сигаретой, чувство дежавю — слишком много странностей. Если бы это случилось несколько дней назад, Леон был бы уверен, что этому всему найдется вполне логичное, не выходящее за рамки объяснение: общая усталость на работе, переутомление или в качестве самого плохого для Леона варианта — симптоматика страшной и мало поддающейся лечению болезни. Возможно, психической. Однако в последнее время с Леоном случилось столько всего необычного, что эти возникающие откуда-то «приступы тьмы» уже не казались чем-то хаотичным. Леон уже видел некоторую систему в том, когда, как и почему они происходят: каждый раз, когда перед ним становится какая-то сложная задача, требующая выбора, случается приступ, который тут же быстро проходит.
Теперь оставалось понять, от чего именно они происходят и как работают? Если бы за ним не гнались какие-то бандиты, в его квартиру не пытались бы вломиться преступники, а его пассажира менее суток назад не похитили бы неизвестные, он бы вероятно просто обратился к врачу. Возможно, ему бы выписали успокоительные, или наоборот, признав опасным для общества и самого себя, упрятали бы измученное видениями тело в психиатрическую лечебницу. Но сейчас наступило не лучшее время, чтобы искать помощи у медиков. Теперь было бы хорошо обратиться за помощью к правоохранительным органам, но и этот путь казался Леону слишком рискованным. Учитывая, что на него явно не с самыми лучшими намерениями хотел напасть вооружённый пистолетом незнакомец, до этого мило беседующий с высокопоставленным полицейским, на помощь полиции не приходилось рассчитывать.
«Рассчитывать сейчас можно только на себя. И на пистолет с ружьем,» — подумал Леон и машинально поправил висящую на поясе кобуру. Ему было непривычно ее носить, и он опять пожалел о том, что не имел достойного опыта обращения с оружием. Ну если не считать охоту с дедом Лешей, которая на некоторый период его жизни стала его источником заработка. Сколько себя помнил, Леон удивлялся, как много различных профессий и подработок он сменил. Ему приходилось работать и дальнобойщиком, и продавцом, и грузчиком, и доставщиком или вот до недавнего времени таксистом. Жалко только, что среди значительного жизненного и профессионального опыта Леона не было военной карьеры или, допустим, работы охранником или полицейским. Это могло бы пригодиться сейчас, и он бы не сбегал так трусливо из своего дома под натиском обезличенной угрозы в лице нескольких бандитов.
«Да, жалко, что в юности не удалось послужить в армии,» — подумал Леон и неожиданно поймал себя на мысли. Почему? Почему он не служил? Юные годы… А помнит ли он это? Где-то с минуту он старался вспомнить свою юность. «Абсурд, я же … — догадка его просто поразила: — просто это знаю. Знаю, что никогда не был в армии. А вот где я был?» — этот вопрос, как показалось Леону, мог быть актуален после длинных праздников в, проведенных в кругу собутыльников, но не после многих лет жизни.
Он не мог вспомнить не одну конкретную дату, не одного знакомого лица или места и вместе с тем он четко знал, где и когда он был и чем он занимался, но совершенно не помнил каких-то деталей. «Так я действительно это делал, или я ПРОСТО помню, что это делал?» — крутилось у него в голове, вызывая все больше сомнений. И он, пораженный собственной догадкой: «А что, если у меня и не было никакого прошлого?» — стал мысленно отсчитывать точку, с которой хорошо и детально помнил, всё что с ним происходило:
— Так, таксистом я работаю три недели, до этого месяц работал дальнобойщиком и ещё месяц грузчиком и продавцом. А что до этого? Кто у меня есть из знакомых из прошлой жизни? Витька? Мы с ним вот сейчас таксуем, до этого вместе гоняли на большегрузе. Мы вроде учились вместе… — Леон никак не мог вспомнить никакого конкретного эпизода из их совместной учебы. Он только знал, что они вместе учились в университете, но он даже не был уверен, что знает, какой факультет заканчивал.
— Тетка? Я видел её, когда она мне отдала ключи от квартиры четыре месяца назад. И с тех пор я ей почему-то не писал и не звонил. Родители? — Леон неожиданно понял, что не может вспомнить ни одного эпизода из своего детства. — Возможно, все просто: это настолько далекое прошлое, что память о нем уже давно затерлась, — решил он. Но тут новая мысль, ужаснее первой, заставила его вздрогнуть и сильнее вцепиться побелевшими пальцами в руль: он не мог определить, сколько ему лет. Не знал. Да и само чувство времени кажется, не значило для него ровным счетом ничего. Оно сжималось и растягивалось, послушной чьей-то невидимой воле. Тогда как понять, что составляло его детство, молодость? Леон не смог вспомнить не только события своей юности, но даже детали событий, предшествующих его переезду в этот город. Словно его, Леона, и не существовало до знаменательного момента заселения в «теткину» квартиру…
— Так хватит! — жестко сказал Леон сам себе. — А то так, чего доброго, можно и с ума сойти. Я просто испытал шок от всей этой истории с бандитами, мне страшно, вот моя психика и дает такие сбои.
Это оправдание на некоторое время его успокоило.
Проезжая по трассе, он заметил сбоку указатель «Шашлычная — 200 метров» и несколько фур, припаркованных на обочине. Видимо, кафе пользовалось успехом, и Леон, испытав неожиданный голод, решил подкрепиться и заодно развеяться.
Припарковав машину чуть поодаль от кафешки, но так, чтобы она просматривалась из окна, он взял с сиденья рюкзак. Спортивную же сумку спрятал таким образом, чтобы она не бросалась в глаза тем, кто рискнет заглянуть в салон. Сначала Леон хотел взять с собой и спортивную сумку, но потом решил, что человек с баулом будет привлекать намного больше внимания, чем водитель с хоть и плотно набитым, но вполне распространённым городском рюкзаком. Поэтому пришлось ограничится только рюкзаком, благо его емкость позволяла держать в нем все самое необходимое.
Лео направился к длинному одноэтажному зданию, с одной стороны которого, около пристройки несмотря на мороз ароматно жарился на мангале шашлык, за которым присматривали двое кавказцев. И кавказцы, и дом на отшибе показались Леону подозрительными, но то ли дурость, то ли любопытство, то ли некая высшая сила гнали таксиста вперед.
Леон зашел внутрь здания и огляделся. В довольно просторном помещении с неприятно низким потолком царил скромный минимализм — полдюжины столов и пластиковых вытертых стульев, две вешалки в углу и стойка у противоположной стены помещения, за которой располагались стеллажи с товарами и стояла микроволновка. Играла негромко музыка, и, несмотря на небольшое количество окон, в помещении было светло. За прилавком стояла пожилая полная продавщица, а рядом суетилась молодая официантка, которая в данный момент аккуратно вынимала из микроволновки бумажные тарелочки с какими-то пирожками.
Были в кафе и посетители — несколько, судя по виду — дальнобойщики, своих бывших коллег Леон узнавал безошибочно. Мужчины в толстых пуховиках на Леона внимания не обратили, устало говорили о чем-то своем, ожидая, пока принесут их заказ. Лео не спеша подошел к прилавку, но занятая перекладыванием продуктов продавщица не сразу его заметила, и ему пришлось покашлять, чтобы обратить на себя внимание.
Улыбнувшись, женщина спросила:
— Здравствуйте! Чем бы хотели перекусить?
Глаза Леона заметались по товарам, разложенным на полках. Чуть помедлив с выбором, он все-таки соблазнился аппетитными чебуреками, горкой сложенными на подносе.
— Дайте, пожалуйста, три чебурека и чашку чая. И, будьте добры, подогрейте чебуреки.
Расплатившись и получив пластиковый стаканчик, в котором плавал пакетик дешевого чая, Леон развернулся и осмотрел помещение. Выбрал столик рядом с окном, откуда было видно его припаркованную невдалеке машину, прошел, сел. Смахнул с клеенки крошки и стал неторопливо размешивать сахар в пластиковом стаканчике, ожидая, когда чайный пакетик сделает напиток хоть немного более крепким, и когда подоспеют чебуреки.
«Может, надо было взять кофе? Оно хотя бы взбодрило!» — с грустью подумал Леон и вспомни, про то, что у него с собой вообще-то был термос. Можно было бы заварить там кофе и иметь теплое питье. Он вынул из рюкзака термос и вернулся к прилавку, где продавщицу уже сменила молодая официантка.
— Хотели бы ещё что-нибудь заказать?
— Не подскажете, где тут можно набрать кипяток?
Молодая официантка с очень усталым лицом указала на край стойки, на которой стоял водонагреватель. Леон уже подошел к нему, когда со стороны улицы раздался резкий звук тормозов. Таксист тут же обернулся к окну, в котором увидел, как на пятачок-стоянку перед забегаловкой въехал запыленный черный джип и резко остановился рядом с машиной Леона. Из джипа быстро вышли, скорее даже выскочили пятеро молодых крепких ребят в кожаных куртках и спортивных штанах. Выйдя из машины, они все почему-то обернулись к автомобилю Леона, при этом один из них ещё и указал на него рукой, после чего странная (и очень подозрительная!) компания быстро зашагала в сторону кафе.
Леон нажал на кран так сильно, что горячая жидкость плеснула на пальцы.
«Они тут просто хотели остановится или кого-то искали?» — подумал он, глядя в окно. И так и не наполнив термос, поскорее вернулся к своему столику, на котором уже лежала простая бумажная тарелочка с тремя чебуреками. Пальцы горели, но его сейчас это беспокоило мало. В нагревателе был явно не кипяток, так что ожог пустяковый. Особенно на фоне того, что в ближайшем будущем Леону могут проломить голову.
Дверь открылась, и в помещение вошли все пятеро. Выгляди они практически одинаково, как клоны — коротко стрижены, молоды и откормлены. Леону показалось, что после того, как они зашли, в забегаловке сразу изменилась атмосфера. Молодая официантка поджала недовольно губы, видимо, предвидя скабрезные шуточки и шлепки по заднице. Продавщица нахмурилась, опасаясь возможных «наездов», а галдящие дальнобойщики мгновенно затихли и постарались быстрее доесть всё и уйти. Но тревоги всех находящихся в помещении не шли не в какое сравнение с тем волнением, что испытывал Леон. Он уже был практически полностью уверен в том, что это «пришли за ним» и сейчас сидел за столом, так и не притронувшись ни к давно заварившемуся чаю, ни к стремительно остывающим чебурекам.
Вместе с тем, от пятерки, оглядывавшей помещение и медленно подходящей к прилавку, отделился один мужчина. Обгоняя всех, он быстро подошел к стойке продавщицы, что-то коротко спросил, а получив ответ, кивнул и направился в сторону соседней двери.
«Приспичило по нужде, или он ушел подготовить оружие?» — воображение подсказывало Леону один вариант хуже другого. Он пытался не смотреть на вошедших прямо, но все же боковым зрением старался следить за каждым их движением. Незнакомцы же, подойдя к прилавку, что-то там долго заказывали, а потом неожиданно уселись как раз за спиной у Леона. Таксист весь обратился в слух, стараясь уловить каждое их слово, но те пока обсуждали всякую ерунду типа последних новостей футбола и того, что у какого-то их знакомого «баба обнаглела и требует воооот такой браслет». Леон действительно не понимал, то ли это типичные разговоры брутальных и возможно занимающихся не вполне легальным бизнесом, но все-таки самых обычных друзей, то ли это какой-то дьявольски сложный шифр, который сводился бы по смыслу примерно к такому: «Кажется, это он, давайте его убьем наконец». Вышедший в туалет их товарищ подозрительно долго не возвращался, что тоже добавляло Леону опасений. А не связывается ли тот по телефону с начальством, ожидая самых подробных и максимально действенных инструкций, как убрать цель их жестокой миссии?
Если бы они были один-на один, Леон бы наверно не выдержал этого напряжения, пустил бы в ход макаров. Но рядом были люди.
Наконец товарищ под смешки коллег вернулся, и они стали о чем-то перешёптываться. «Наверное, как меня прибить при стольких свидетелях!» — подумал Леон и решил, что сейчас самое разумное — это попытаться как-то сбежать.
Он аккуратно и как можно бесшумнее переложил наиболее нужные вещи по карманам, так как понял, что если бы он пошел «по нужде» с рюкзаком, то это автоматически обозначило бы, что он может и не вернуться. «Нет, пускай они думают, что я ещё вернусь».
Лео встал и несмотря на дрожь в руках направился к прилавку.
Спросил у продавщицы чуть нервно, что вполне могло сойти за сконфуженность:
— Не подскажите, где здесь туалет?
Женщина кивком головы указала ему на ту же дверь, откуда несколько минут назад вышел пятый посетитель. Леон прошел к двери, искренне надеясь, что увидит там какой-то второй запасной выход на улицу, ну или хотя бы окно, в которое он мог бы пролезть.
Однако после того, как он толкнул невзрачную дверь, обитую пластиком, он увидел узкий и довольно длинный коридор без единого окна, который вел к ещё более обветшалой двери. Открыв ее, Леон увидел одинокий не особо чистый унитаз и раковину с трещиной.
Никаких окон, никаких запасных выходов.
«Что же теперь делать?»
Можно было, конечно, попытаться бегом прорваться к машине, но Леон почувствовал, что скорее всего в этом случае уйти от пяти противников сразу он не сможет, даже до двери не добежит, не то, что до автомобиля. Поэтому Лео принял решение сделать вид, что ничего не заподозрил, и потом неожиданно нанести первый удар. Но для начала надо было попробовать более разумно вооружиться.
Леон трясущимися руками со второго раза сумел закрыть задвижку на двери и достал из кобуры пистолет. Он выщелкнул магазин и проверил патроны в нем, а потом, вернув его на место, дослал патрон в патронник и положил не в кобуру, а в правый карман. Складной нож он переложил вместе с запасной обоймой к пистолету в левый карман и, напоследок грустно улыбнувшись в зеркале самому себе, Леон открыл защелку и быстро прошел по коридору.
Его отсутствие, как оказалось, никто и не заметил. По крайней мере на первый взгляд. Леон сел назад на свое место и скосил глаза на свой рюкзак. Тот лежал в том же виде, в каком Лео его оставил, даже шнурок также болтался сбоку, пересекая белую надпись приблизительно на середине.
Леон немного расслабился.
И тут кто-то сзади похлопал его по плечу. И в дополнение обратился к нему с неясным:
— Эй, мужик!
Леон вздрогнул.
Ответить. Бежать. Попросить помощи. Вызвать полицию. Атаковать.
Вот и окликнули, дождался! Стараясь действовать, как можно незаметнее, Леон опустил руку в карман и плавно снял пистолет с предохранителя. Теперь стоит только резко развернутся — и тот со шрамом на затылке тут же получит пулю в лицо. Второй рукой Леон сжимал в кармане «трофейный» черный складной нож.
«Сейчас я повернусь, и …»
— Слышь, мужик, подай кетчуп!
Леон не поверил своим ушам. Развернувшись, он уставился на неугомонного соседа. Тот же, указывая на стол, пояснил:
— Наш кончился, дай, пожалуйста, свой, — и указал на стоящую на столе Леона красную пластиковую бутылку с самым бюджетным, «крахмальным» кетчупом.
— Вот, — Лео протянул бутылку «бандиту», и тот, кивнув, сказал:
— Спасибо, — и…
… повернулся обратно к своему столу.
Леон выдохнул — судорожно. Вынул из кармана ладонь — но не сразу.
Несмотря на то, что напряжение начало спадать, полностью успокоиться Лео смог только минут через десять, но, когда официантка подошла к нему и, косясь на не тронутые чебуреки и остывший чай, спросила, что бы тот хотел ещё заказать, он уже расслабился и вспоминал обуявший его ранее страх с улыбкой.
— Принесите мне, пожалуйста, две порции шашлыка. И новую бутылку кетчупа.
«Да, а ведь мог не за что пострелять этих мужиков. Надо все-таки не столь подозрительно ко всем относится, а то просто так напрошусь на неприятности,»— думал Леон, уплетая щедро политые дешевым кетчупом куски жаренного мяса. За соседним столиком звуки трапезы сменились характерным позвякиванием доставаемой откуда-то бутылки, возможно и не одной.
Плотно накушавшись, а часть упаковав с собой в дорогу (еды много не бывает), Леон все-таки заварил термос и, встав с рюкзаком на плече, почувствовал, насколько же он наелся. Внезапный приступ аппетита сам для себя решил объяснить просто нервами, которые явно усердно тратились в течении последних суток.
Он уже шел к своей машине, когда услышал окрик сзади. Из здания кафешки за ним бежал тот самый «бандит», что просил передать бутылку с кетчупом.
— Братан, я чо забыл-то сказать, это же твоя машина?
Вопрос заставил Леона неожиданно напрячься. Не ожидавший какой-либо угрозы, он буквально обомлел, но на автомате все же потянулся рукой к пистолету в кармане. Однако окликнувший его слегка подвыпивший здоровяк этого (как показалось Леону) и не заметил. Леон кивнул. Мужик с самым серьезным видом произнес:
— Да мы ещё паркуясь, заметили, у тя колесо спустило, ты бы заменил, — указав в сторону машины, тот развернулся и также быстро пошел назад в кафешку.
«Ну как же не вовремя!»
Таксист стал осматривать повреждения — колесо предательски спустило и теперь его нужно было менять. «Ладно, в конце концов столько калорий съел, пора бы и похудеть,» — Леон с усилием откручивал тяжело затянутые гайки на колесе.
Сама замена колеса не заняла много времени, хотя на полный желудок это было не слишком приятной задачей, после выполнения которой Леону захотелось плюнуть на всё и просто лечь спать. Однако спать ему сейчас было никак нельзя, он завел мотор, вырулил на шоссе. Размышления опять вернулись к проблемам с внезапными приступами темноты.
«Когда они впервые у меня появились?» — Лео напряженно вспоминал прошлое, одновременно формируя некий «чек-лист» тех признаков, которые были неразрывно связаны с этими припадками. Во-первых, насколько он помнил, впервые он испытал «затемнение» именно по приезду в город, во-вторых, частота этих приступов резко увеличилась в последние два дня как раз после того, как он подобрал того злополучного пассажира. В-третьих, судя по всему, эти приступы не вызывали ухудшения его состояния, по крайней мере — пока. Продолжались они менее доли секунды, и к тому же внешне у него не наблюдалось никаких признаков тяжелых болезней, допустим инсульта, на что, вне всякого сомнения, обратили бы внимание люди вокруг.
Леон, словно пытаясь отбросить тревожные мысли, покрутил головой. Но тут же решил провести эксперимент — что, если он сможет сам вызвать приступ этой самой «внезапной темноты»? Как он уже успел отметить, каждый раз этот приступ происходил, когда перед ним вставала необходимость сделать какой-то выбор. Что если стоит задуматься о выборе, и тут же произойдет приступ?
Данную догадку стоило немедленно проверить, тем более это был бы самый простой способ убедиться в том, какова природа этих приступов. Леон даже остановился на обочине, ведь ему требовалась максимальная концентрация, чтобы четко обозначить необходимость выбора. Тогда перед глазами на мгновение должна возникнуть темнота, а сердце — замереть на долю секунды.
Благо как раз и была необходимость сделать выбор: Леон решал, где остановиться после того, как пришлось экстренно эвакуироваться из своей квартиры. Гостиницы и отели он отмел сразу — там требовалось регистрироваться по паспорту и, даже если это не заинтересовало бы полицию, то уж бандиты бы легко могли его найти таким образом. К тому же для человека, который столь стремительно покинул дом, было крайне логичным остановиться на ночлег в гостинице — так что первым делом искать будут там. Мысль остановиться у друзей Леон тоже сразу отмел. Во-первых, у него не так много было друзей-приятелей-знакомых, во-вторых, его недруги знают, где работает жертва, а значит, вероятность того, что они станут искать его через знакомых по службе такси, была практически стопроцентной. К тому же при условии, что у Леона не было ни девушки, ни большого круга общения, список возможных контактов, а следовательно, и потенциальных мест, в которых он мог бы остановится, был слишком мал и легко вычислялся если не за полдня, то за день точно.
Леону требовалось найти какой-то максимально нейтральный вариант, который бы не привлекал внимание и вместе с тем позволил бы Леону как отсидеться (а ещё лучше отлежаться) в каком-нибудь безопасном месте, так и в случае опасности быстро покинуть его без шума и проблем.
«Мало ли, вдруг придется убегать. Эх, была бы у меня дача или хотя бы домик где-нибудь за городом, но нет. Впрочем, если бы хата была оформлена на мое имя, то отсидеться там все равно не получилось бы — наверняка ее наличие в моей собственности тоже быстро стало бы известно бандитам.» — И тут ход его мыслей внезапно замкнулся на слове «дача». У Сергеича, коллеги Леона по работе в такси, здесь недалеко был участок с домиком, куда около недели назад Леон и ещё несколько таксистов помогали ему привезти несколько рулонов рубероида и стопки шифера, чтобы заменить крышу. Обычно на даче жили тесть и теща, но Сергеич говорил, что сейчас они вместе с внуками уехали на две недели в какой-то санаторий по путевке, и дача стояла свободная. Мысль отсидеться некоторое время за городом, а уже потом, в безопасном месте, решить, куда поехать, показалась Леону вполне логичной. Даже спасительной.
Леон остановился на обочине и постарался как можно четче сформулировать простую и логичную мысль: «Что же мне сейчас делать? Стоит ли поехать на чужую дачу и попытаться продержаться там какое-то время, или попробовать другой вариант (которого правда пока у Леона не было)». Он закрыл глаза и постарался максимально очистить свое сознание и полностью избавиться от всех мыслей кроме этой, составленной из этих двух предложений. В конце концов мысль осталась только одна: «Что ему сейчас делать?»
Найти гостиницу.
Вернуться на квартиру.
Поехать на дачу Сергеича.
Остаться в машине.
Колесить.
И тут Леон внезапно ощутил, как сердце на секунду йокнуло, а время — остановилось. Тьма закрытых глаз сменилась привычной непроглядной чернотой, но на этот раз Леону показалось, что он различил где-то за границей своего зрения белые блики, которые выстраивались в несколько линий. Видение длилось какую-то сотую долю секунды, не давая возможности рассмотреть себя в полной мере, и закончилось также быстро, как и возникло.
Леон выдохнул и открыл глаза, мимоходом отмечая, что зрение к нему вернулось в полной мере. С одной стороны, он сейчас испытал радость от того, что его догадка получила подтверждение, и теперь, получается, он может вызывать эти приступы самостоятельно, а что управляемо, то, как известно, является фичей, а не багом. С другой стороны, результат эксперимента пугал, ведь он подтвердил иррациональную природу происходящего. Значит, явление требовало дальнейшего более тщательного изучения. Иррациональный, неизученный феномен может быть опасен, ведь к нему не прикладывается инструкция по эксплуатации. От этих мыслей Леона бросило в дрожь. Он ощутил, что на самом деле он очень устал. Тут сказалось как физическое переутомление, так и психологическое напряжение последних двух суток.
«Ладно, стоит оставить всю эту фигню. Я просто перетрудился и мало отдыхал. Надо поспать. Только вот где? И желательно так, чтобы не привлекать внимание».
Найти гостиницу.
Вернуться на квартиру.
Поехать на дачу Сергеича.
Остаться в машине.
Колесить.
Поспать в машине в городской черте Леон не решился — можно было без труда привлечь внимание как полиции, так и мелкого криминального элемента. Всякие гопники могли позариться как на личное имущество самого Леона, так и на дорогие литые диски его машины. Поэтому оставалась лишь возможность выспаться где-то за городом, как раз по пути на дачу. Мимо проносились небольшие населенные пункты с обветшалыми деревянными домиками, заброшенные поля и немногочисленные перелески.
Время опять «выстрелило» — день клонился к вечеру. А до дачи Сергеича еще ехать и ехать… Леон, опомнившись, включил фары и прибавил газа.
Внезапно впереди показалась некогда яркая, но выгоревшая от времени и солнца вывеска «Место для активного отдыха». С трассы просматривалась расположенная недалеко от редкого леса беседка и несколько проржавевших мангалов. Видимо, место все-таки не пользовалось большой популярностью, хотя, свернув, Леон увидел несколько кострищ рядом и характерно разбросанный тут и там мусор — следы человеческого «культурного отдыха». Судя по количеству видневшихся то тут, то там бутылок, отдых здесь был очень «активным». Однако место показалось Леону вполне подходящим для остановки. Во-первых, припаркованная здесь машина не вызывала бы лишних вопросов, во-вторых, даже если кто-то станет присматриваться и увидит Леона, спящим в автомобиле, это тоже не вызовет подозрений. В данном случае Лео будет выглядеть обычным отдыхающим, задремавшим в машине после того, как он насладился красотами местной природы (и местной выпивки заодно). Тем более на пассажирском сиденье лежал пластиковый пакет с шашлыком. Леон решил, что все выглядит очень убедительно для того, кто решил бы поинтересоваться, что тут делает автомобиль со спящим водителем.
Таксист припарковал машину за беседкой так, чтобы она не особо просматривалась с дороги, и, заблокировав двери, перебрался на заднее сиденье, где, укрывшись припасенным из дома одеялом, уснул прямо в куртке, подложив под голову вместо подушки смотанный свитер.
Снилось Леону, что он от кого-то бежит по мрачному коридору. Бежит бесконечно долго — и в то же время будто бы одно мгновение. Бах — и он проваливается в темный колодец. Падение при этом закончилось для него ни гибелью, ни спасением. Поднявшись с колеблющегося пола, Леон обнаружил себя стоящим в небольшом пятне света. Он поднял лицо, но свет, льющийся на него сверху, был невыносимо ярким, и Лео не смог рассмотреть, откуда он исходит. Глаза заполнились кругами от того, что он посмотрел на столь ослепительное сияние, и он на несколько секунд прикрыл веки. Когда же он их поднял — через вечность и через мгновение одновременно — круги и пятна перед глазами никуда не делись. Леон поморгал и решил взглянуть по сторонам. Все, кроме маленького пяточка света, было покрыто непроглядной тьмой. Однако, чем дальше он вглядывался в неё, тем отчетливее видел, очертания каких-то людей.
— Эй! Вы не могли бы мне помочь? — крикнул он, однако ему никто не ответил.
Леон ещё раз огляделся, отметив, что и с противоположной стороны тоже видит силуэты нескольких человеческих фигур. Леон ещё раз позвал:
— Эй! Вы меня слышите?
Ему опять не ответили, и он, всё ещё покачиваясь и потирая глаза, пошел в сторону силуэтов. Но чем ближе Леон к ним подходил, тем все яснее становилось — кем бы ни были эти незнакомцы, они не двигались. Лео заглушил всколыхнувшийся внутри страх. Мертвецы не умеют стоять.
Подойдя ещё ближе, Лео смог рассмотреть в пятне света, вырвавшим из темноты человеческие фигуры, что те, кто ему показался живыми людьми на поверку оказались манекенами или скульптурами. Не очень подробными, даже довольно схематичными. Рассматривая эти фигуры, можно было сразу угадать, кого изображал скульптор. Набор был весьма странный и необычный, но Леон, идя вдоль строя манекенов, безошибочно угадывал, кто есть кто. Девочка-подросток с рюкзачком на спине. Повар в колпаке, характерном для своей профессии. Полицейский со служебной собакой, сидящей у его ног. Полуголая стриптизерша, изогнувшаяся на шесте. Дорожный рабочий в спецовке, каске и светоотражающем жилете. Щуплого вида парень, судя по всему студент. Хорошо одетый бизнесмен в костюме, сжимающий в руке дипломат и упустивший строгий взгляд в свой телефон. Учительница, держащая в вытянутой руке указку, словно что-то объясняла детям. Старушка, сидящая на скамейке с маленькой собачкой на руках.
Тут Леон остановился, так как между старушкой и следующей фигурой — короткостриженым крепышом в спортивном костюме был промежуток, в который как раз бы поместилась ещё одна фигура.
Леон посмотрел по сторонам, словно разыскивая лишнюю фигуру вокруг. Его взгляд упал на пол, тот оказался расчерчен на черные и белые квадраты. «Я на шахматной доске!» — осенила Леона беспокойная мысль, и в это же мгновение то пятно света, в котором стоял Леон, закрыла гигантская тень. Подняв взгляд, Леон увидел, как откуда-то из тьмы медленно и зловеще к нему тянется гигантская мертвенно-белая рука…
Лео закричал…
и проснулся.
Гигантская рука превратилась в обычную, которая аккуратно и даже вежливо стучала в стекло боковой двери его автомобиля. Леон огляделся по сторонам, там было темно, только рядом, прямо на его капот, святили фары какой-то иномарки, около самого такси стоял человек с фонариком.
— У вас всё в порядке? — стоящий около машины наклонился, вглядываясь в салон, и в свете фар Леон рассмотрел погоны. Молодой светловолосый полицейский с некоторым волнением смотрел на него, подсвечивая себе салон светом маленького фонарика.
Леон сел на заднем сиденье и опустил стекло двери.
— Да, конечно. Просто немного задремал, — таксист выглянул в окно и увидел, что стоящая рядом машина — полицейская. Время от времени у нее на крыше мигали сине-красные сигналы, в свете которых автомобиль казался подсвеченным то красным, то синим.
Но красным — ярче.
— Документы? — полицейский постучал в стекло ещё раз, обращая внимание Леона на себя. Лео, потерев глаза, перебрался на переднее сиденье и, кивком головы поздоровавшись с полицейским, открыл перчаточный ящик, откуда послушно достал папку с документами.
— На машину? — он огляделся по сторонам и увидел, что около полицейского автомобиля нетерпеливо вышагивает второй мент. Сжимая в руке рацию, он периодически в нее что-то говорил и то и дело смотрел в сторону товарища.
— И на машину, и ваши, — полицейский с фонарем все ещё осматривал салон. Леону казалось, мужчина с особым вниманием разглядывал лежащие на переднем сидении плотно набитые вещами спортивную сумку и рюкзак, видимо пытаясь понять, что там может лежать.
Достав из папки права и документы на машину, Леон протянул их полицейскому, который сначала посмотрел карточку прав, а потом, раскрыв документы на автомобиль, стал там что-то изучать с необыкновенной дотошностью. Леон воспользовался заминкой, чтобы придумать более-менее реалистичные оправдания того, куда он направляется, и самое главное, зачем решил устроить себе такой странный откровенно бомжатский ночлег.
— С машиной у вас все в порядке. Теперь ваши документы, — дружелюбно, но официально сказал полицейский, возвращая наконец Леону его бумажки. И тут Лео совершил ошибку. Еще не совсем проснувшийся, он неуклюже дернул замок куртки, чтобы достать паспорт, лежащий у него во внутреннем кармане. Движение вышло резким и быстрым, полы куртки распахнулись, обнажая висящую на поясе кобуру.
Взгляд полицейского мгновенно зацепился за оружие, рука с фонариком дрогнула. Леон попытался испуганно прикрыть кобуру полой куртки, чем только усугубил ситуацию. Сержант секунду стоял, вперив взгляд в висящий на поясе Леона Макаров, затем отскочил назад и, рывком выхватив свой пистолет, навел его дуло на таксиста.
Смерть опять смотрела Леону в лицо.
Она знала, что рано или поздно он проиграет.
— Руки вверх! — нервно выкрикнул полицейский, в одно мгновение растерявший все свое дружелюбие. — Так, чтобы я их видел!
Обернувшись к своему напарнику, он крикнул:
— У него ствол!
Второй полицейский, быстро сунув рацию в чехол на груди, тоже выхватил пистолет и побежал ближе к машине «преступника», тыча оружием куда-то в сторону тачки. Леон подумал, что, будь он настоящим бандитом, убить этих двоих не составило бы труда. Даже, возможно…
— Руки вверх! — кричал первый полицейский.
— А ну вышел быстро из машины! — вторил ему второй.
Шокированный такой звуковой атакой, Леон, начавший было что-то лепетать, все же поднял руки верх и испуганно замер. Несмотря на мороз по спине потек пот — липкий и холодный.
Первый полицейский рывком открыл водительскую дверь и буквально выволок Леона из салона. Ствол пистолета упирался таксисту в спину, и он, неразборчиво бормоча нелепые оправдания, под угрозой силы послушно развернулся лицом к машине. И тут же оказался к ней прижат, словно какой-то суперопасный преступник.
— Это ошибка! Это просто зажигалка! Это не мое! Я нашел! — пролепетал он, но полицейский его не услышал и продолжил обыск. Нащупав кобуру, сержант дернул ее с пояса. Света фар полицейской машины было явно недостаточно, полицейский, попытавшись отцепить кобуру, не смог это сделать с первого раза и ограничился тем, что рывком выдернул ремешок и вынул ПМ, тут же быстро отбросив его в сторону.
— Ноги шире! — ударами ботинка Леона заставили стать, шире расставив ноги. Сомкнув его руки за спиной, полицейский достал наручники. Щелчок — и на запястьях Лео сомкнулись тяжелые металлические браслеты. Теперь, всё еще держа Леона на мушке, сержант продолжил левой рукой хлопками ощупывать одежду Леона в поисках опасных предметов. Второй полицейский страховал первого и стоял чуть поодаль, не сводя с Леона глаз и темного провала дула своего пистолета.
Сержант, обнаружив в кармане куртки «трофейный» черный нож, (тот самый, отобранный у бандита в полицейском участке), и запасную обойму, тоже бросил их на землю, туда же полетело все остальное, найденное в карманах Леона.
— Я …. Это… — не веря в произошедшее, начал было Леон, но его жестко прервал полицейский.
— Мы разберемся.
Обыск закончился. Лео усадили в машину с мигалкой, приковав наручниками к металлической стойке на заднем сиденье. Ещё вчера Леон точно также сидел в полицейском автомобиле, только тогда его руки не сковывали наручники, и он не был пристегнут к холодной металлической трубе, словно теленок, ведомый на закланье.
Через несколько минут к нему в машину сел один из полицейских, который перечислил как по заученному права Леона и почему-то очень долго записывал все его данные в свои бумаги, периодически переспрашивая и задавая уточняющие вопросы.
Второй полицейский по рации вызвал подмогу, сообщив, что они только что на выезде из города задержали подозреваемого, у которого при обыске был обнаружен пистолет. Настоящий, огнестрел. Леон молча наблюдал, как напарник сержанта собирал в картонную коробку всё, то что было выкинуто из карманов задержанного.
Дополнительный экипаж приехал через десять минут, которые показались для Леона вечностью. Сейчас его терзал вопрос — стоит ли рассказать полицейским, откуда у него появился пистолет, и самое главное — про вчерашнее похищение. А также про то, как он не нашел помощи у их коллег не вчера вечером, не сегодня утром. Поразмыслив, он решил, что его просто так его точно не выпустят, а значит, надо было рассказать. Если не правду, то хотя бы ее часть.
Записывающий информацию полицейский наконец-то перевел разговор с общих данных на более конкретные темы, что более чем подходило для того,
— При задержании у вас был найден предмет, похожий на пистолет. Это ваш предмет?
Леон на секунду задумался, и наконец, приняв решение, чуть заикаясь произнес:
— Это не мое. Я-я его д-действительно наш-шел. И вот х-хотел привезти к в-вам в полицию и оф-формить по всем правилам, но вот н-не успел и уснул в м-машине.
— Но вы же ехали в противоположную сторону от города? — со значением улыбнулся полицейский.
— Мне надо было … Я ехал… — начал придумывать оправдание Леон, но его перебили.
— Хорошо. У вас в машине есть запрещенные к обороту вещи? Оружие, наркотики, взрывчатые вещества? Вы можете сдать их добровольно…
Леон повернулся и, указывая рукой в сторону своей машины, сказал:
— Только ружье в сумке. Но оно мое, документы в порядке.
— Да, мы уже нашли его. Слишком уж характерно просматривался контур стволов, — патрульный опять сделал пометку на листе и подняв глаза на Леона, добавил: — Оно перевозилось с нарушением закона — без специального чехла, плюс было запрятано в сумке среди вещей.
На это Леон не придумал, что сказать. Полицейский был конечно же прав, Леон именно что прятал ружье, но, видимо, не слишком удачно. После этого неприятного известия Лео повернулся к окну, благо больше с вопросами к нему не приставали.
Пока первый полицейский объяснял что-то приехавшему второму экипажу, его напарник, закончив наконец оформление документов, оставил листы в папке на пассажирском сидение и тоже вышел из машины. Взгляд Леона упал на зафиксированный в специальном креплении между передними сидениями короткий помповый дробовик с деревянным цевьем, которое так притягательно блестело в свете фар.
«Наверное, имей я навыки вскрытия замков, я бы сейчас просто открыл эти наручники и смог бы незаметно дотянутся до дробовика,» — подумал Леон и тут же поразился собственной решимости, граничащей с жестокостью. Но в голове возникла новая мысль: «И что? Ты бы просто так расстрелял этих полицейских, которые просто выполняют свою работу?». Леон прислушался к себе. Действительно, он еще не готов вот так без всякого повода убить людей, не совершающих в отношении него агрессивных действий.
Еще???
Мысль продолжила развиваться. Леон, обдумывая варианты освобождения от наручников и ход его действий, если бы вдруг все-таки пришлось начать бой с полицейскими, пришел к выводу, что сейчас лучше проехать до участка. Полицейские сели в машину и, напоследок кивнув своим коллегам, оставшимся рядом с машиной Леона, отправились в сторону города. Между собой за всю дорогу они перебросились лишь парой пустых, обыденных фраз, Леон тоже молчал. Но чувствовал, что полицейские едут с некоторым напряжением и ожидают от него агрессивных действий, поэтому всю дорогу просто смотрел в окно, с грустью размышляя, где же он поступил неправильно.
«Может не стоило останавливаться там спать?»
Мимо пронеслась та дешевая кафешка, где днем он принял за бандитов каких-то «спортивных парней».
«Или тут нужно было где-нибудь снять угол? Или не спать вовсе? Ехать всю ночь?» — под такие невеселые размышления Леон и не заметил, как их машина остановилась у одноэтажного здания с вывеской «Полиция», пристроенного к какому-то большому дому, не различимому в темноте.
Выйдя из машины, служители правоохранительных органов завели Леона внутрь здания, которое значительно отличалось от того просторного полицейского участка, где он побывал утром. Здесь пост дежурного располагался прямо напротив входной двери. За стеклом что-то читал, звучно прихлебывая из кружки давно остывшее варево, офицер в мятой и явно несвежей рубашке. Он внимательно выслушал задержавших Леона полицейских, что-то несколько минут сначала вбивал на компьютере, а потом записывал в старой «амбарной книге». Таксист воспользовался паузой, чтобы более детально осмотреться: слева от поста дежурного в коридоре, заканчивающимся дверью, располагалось, судя по решеткам, несколько камер для задержанных.
«Видимо и меня сейчас туда отправят,» — подумал Леон и после короткого, но более содержательного обыска Лео наконец подвели к расположенной недалеко от поста дежурного камере. С него сняли наручники и, когда за ним закрылась решетчатая дверь, он огляделся и увидел, что в довольно просторной камере с тремя лавками, стоящими вдоль стен. кроме него находилось ещё двое «сидельцев». Вернее, один сидел — молодой парень с безразличным лицом. Он прислонился спиной к стене и время от времени закрывал глаза, словно задремав. Около противоположной стены на лавке лежал и, судя по громкому храпу, спал неопрятного вида мужичок в сером засаленном пиджачке и грязных брюках с характерным мокрым пятном на причинном месте. Довершала картину морального упадка обширная лужа прямо под лавкой, красноречиво свидетельствовавшая, каким именно образом получено злополучное пятно.
«Бомж, а это вероятно наркоман,» — предположил Леон и, сев на середину лавки, по запаху, царившему в камере, сделал вывод, что его предположение верно. Хотя бы относительно бомжа.
Напротив, через коридор, располагалась точно такая же камера, только предназначенная для женской части преступного сообщества, о чем свидетельствовало то, что сейчас там на лавках, без устали болтая, сидели две усталого вида бабенки. Одна, с короткими светлыми волосами, держала в руке черный парик, размахивая им в особо эмоциональных моментах. Вторая, крашенная в рыжий цвет ужасного кислотного оттенка и с синяком на скуле, не переставая разговаривать, разравнивала на широком бедре вульгарного вида сетчатые чулки.
Мельком оглядев вульгарную одежду и вызывающий макияж «дам», Леон решил, что это проститутки. Словно прочитав его мысли, одна из дамочек, заметив нового соседа, украдкой, так, чтобы не увидел дежурный, вытащила из короткого топа дряблую грудь, чтобы показать Леону. Огладила длинными розовыми ногтями сосок и призывно улыбнулась ярко накрашенными красным губами, уверенная в своей соблазнительности. Подмигнув Лео напоследок, она продолжила разговор с подружкой.
«Да, весело тут. Кампания самая что ни есть дружелюбная!» — подумал Леон. Что-то пробормотав во сне, лежащий на лавке бездомный дважды лягнул ногой воздух и с шумом обмочился. Лужа, и без того занимавшая значительную часть пола, увеличилась ещё больше, а запах в камере стал всё больше напоминать подъездный.
Сидящий словно в прострации парень оставался в такой позе, не двигаясь и не стараясь завести с Леоном разговор. Разговаривать же с обоссавшимся бомжом Леон благоразумно не стал сам. Теперь ему оставалось только думать, что же именно ему делать: пойти и сознаться во всем, тем самым получив помощь от правоохранителей (возможно!) или, помня вчерашний душевный разговор одного из бандитов с их коллегами, благоразумно промолчать о своей осведомленности и продолжить придерживаться высказанной ранее версии о том, что «пистолет я просто нашел, вез к вам в полицию».
«А что, если на пистолете ещё и висит какое-нибудь убийство? С этих станется, а меня просто сделают крайним!» — мучал себя сомнениями Леон.
Где-то через час, в камеру завели ещё одного ночного задержанного. Его с трудом закинули внутрь двое усталых патрульных. Из обрывков разговора Леон понял, что этот лысый полноватый мужичок был семейным дебоширом, который, устроив драку с женой, был задержан патрульными, которых вызвали соседи неблагополучной четы. Если по пути в камеру дебошир сильно кричал, угрожал «соседям-гандонам», «ментам продажным» и «жене-паскуде» (ей досталось больше всего разнообразных эпитетов), то попав за решетку, он мгновенно преобразился и теперь молча сидел на скамейке в своей сизой, застиранной майке-алкоголичке и домашних спортивных штанах с растянутыми коленками.
Потом притихший было дебошир вдруг вскочил на ноги и бросился к решетке:
— Выпускайте, суки!
Со своей скамейки Леону не было понятно, видит ли перфоманс задержанного дежурный. Так как сержант вышел из той части зала, которая просматривалась из камеры. Вместе с тем неудовлетворенный отсутствием реакции мужик стал сначала стучать по железным прутьям, а потом вообще запрыгнул на решетку и стал пытаться её раскачать. При этом он истошно вопил, почему-то мешая бесконечный запас ругательств с просьбами о помощи.
Столь необычное для начинавшейся тихо ночи событие тут же привлекло внимание других гостей полицейского гостеприимства — проституток, все ещё болтающих друг с другом о чем-то своем женском. Сначала одна, а потом и вторая стали подбадривать дебошира визгом, а потом и словами:
— Покажи им! — не вставая с места, закричала рыжая.
— Да, давай, молодец! — вторила ей блондинка.
Несмотря на шум, способный разбудить даже мертвого, бомж, посапывающий на скамейке, даже не шевельнулся, только прислонившейся спиной к стене наркоман лениво повернул голову в сторону мужика, а потом также лениво вернул её в прежнее положение.
«Видимо, очень надежное снотворное,» — подумал Леон и услышал хорошо различимые среди грохота решетки и криков топот тяжелых форменных ботинок. Проститутки тут же затихли, но всем своим видом показывали, что поддерживают справедливые требования борца с полицейским произволом. Расплата наступила быстро и неожиданно двое полицейских, в том числе дежурный быстро подбежали к решетке. Увидев тех, кого он так очень громко звал, дебошир даже растерялся и резко замолчал. А вот полицейские, наоборот, не растерялись и, быстро отперев решетчатую дверь, молча и в тоже самое время решительно зашли в камеру, оттесняя от входа хулигана.
— Ну и чего вы хотели? — начал дежурный, взвешивая в руке резиновую дубинку и явно демонстрируя свою готовность применить её по назначению.
— Что ты нас звал-то? — тут же перешел на «ты» второй полицейский.
Пятясь назад и практически упершись в скамейку, на которой сидел Леон, дебошир затрясся, оглядываясь то на одного, то на второго «мента продажного».
— Вы это… — он запнулся и, оглянувшись, понял, что камера кончилась, и он уперся в скамейку. Дальше — только стена. Несколько секунд хулиган осознавал эту информацию, а потом решил идти «на прорыв» и прыгнул вперед. Вернее, попытался прыгнуть, потому что резкий и, вне всякого сомнения, сильный удар дежурного буквально отшвырнул его на скамейку. Леон отодвинулся на своей лавке максимально далеко от мужика в тениках, опасаясь, что в драке достанется и ему. Дебошир, держась за голову, все же решил подняться, и даже постарался неловко замахнуться на дежурного, но не успел — второй полицейский ударил его сзади дубинкой по корпусу. Далее удары наносились поочередно по лежащему на полу и старающемуся закрыть голову хулигану. После где-то десятого пинка дебошир, еле шевеля разбитыми в кровь губами, пролепетал едва слышное: «Хватит,» — на что дежурный, став ему ботинком на грудь и наклонившись к избитому телу, проорал дебоширу в лицо:
— Хватит? А ты, пидор, когда жену свою, Светку, перестанешь избивать? Она из-за тебя, паскуды, вся синяя ходит! — и со всего маха саданул его носком сапога в бок, от чего лежащий ойкнул и постарался снова прикрыться руками.
— Ещё раз на неё или детей руку поднимешь, я тебя тут и закопаю! — сообщил полицейский и, сплюнув на пол, перешагнул через скрюченное на полу тело и пошел к выходу.
Тут наконец все увидели, что за произошедшим с интересом наблюдает проснувшийся бомж. Заметив, что все на него смотрят, он тут же сел на лавку и внезапно вежливо со всеми поздоровался.
Уже выходя из камеры, дежурный неожиданно развернулся и, указав на сидящего бомжа, злобным тоном кинул дебоширу:
— Сейчас полы от его ссанья вымоешь! — и вышел, следом за ним камеру покинул и второй полицейский, менее агрессивный и более молчаливый. Он закрыл дверь, долго лязгая ключами. В камере напротив сидели притихшие проститутки, пораженные увиденным зрелищем.
Дебошир всё также сидел на полу, прислонившись к стене и даже не пытаясь стереть кровь с разбитых губ и рассечения на скуле. Открыв дверь через несколько минут, дежурный молча поставил в камеру ведро и, показав рукой на дебошира, а потом на ведро, закрыл дверь.
Держась за бок, мужик в трениках медленно дошел до железной емкости и окунул руки в воду.
— Брр, холодная! — Поводя руками по дну ведра, он вдруг крикнул в коридор.
— А тряпку?
На что тут же раздался ответный крик дежурного, видимо, тот решил даже не вставать со своего стула.
— А майка тебе на что?
Удивлённый дебошир посмотрел по сторонам то ли в поисках спасителя, то ли тряпки и, грустно вздохнув, начал снимать с себя свою сизую майку-алкоголичку, которая теперь была покрыта несколькими кровавыми пятнами. Прополоскав майку и, насколько получилось, отжав, он стал протирать пол, начиная с обширной лужи под скамейкой.
— Бля, что ж ты пил — так воняет! — проворчал хулиган, без особого энтузиазма елозя майкой по кривым доскам пола, на что бомж, по-простецки улыбаясь, ответил:
— Да чего только не пил. Всякое было. Это, наверное, дух злой с меня так выходил.
— Сколько же в тебе этого духа? — дебошир под взглядами двух из трех коллег по сидению стал отжимать майку, которая вполне очевидно плохо подходила на роль половой тряпки. В коридоре раздались шаги и спустя несколько секунд мимо камеры прошел дежурный, явно специально для того, чтобы проконтролировать, как справляется с поставленной перед ним задачей задержанный.
Леон же, вперив взгляд куда-то в пустоту, сидел неподвижно на своей лавке, Мысли его вертелись вокруг расчета, где же он совершил ошибку — когда решил поспать в машине, а не остановиться где-то в менее привлекающем внимание месте, или когда не стал говорить полицейским всей правды. Если бы все можно было изменить и сделать по-другому, то чтобы он тогда попытался сделать?
Второй его мыслью было: «Рассказать все или нет?» — Леон взвешивал уже несколько часов все доводы за и против и наконец пришел к выводу, что все-таки стоит попробовать сообщить все без утайки. В любом случае раз ситуация сложилась так, что он попал в полицейский участок, тем более в отличие от предыдущих посещений этой достойного организации, сейчас это случилось совсем не по желанию Леона, почему бы не попытаться найти тут хотя бы одного честного полицейского? Который или мог бы сам помочь ему, или хотя бы подсказал, где можно поискать помощь. К тому же только так он мог попытаться отмазаться от ситуации с пистолетом.
Его сокамерники в это время попытались разговориться. Вернее бомж, несмотря на причиненные дебоширу неудобства уборкой, попытался выклянчить у того немного денег. Попытка не удалась, и Леону даже показалось, что бомжу просто не хватило умения. «Или харизмы,» — подумал Леон, но от этой интересной мысли его отвлек шум громкого разговора со стороны поста дежурного. Со своего места на скамейке Леон, естественно, не мог видеть, кто именно спорит, но без проблем различил голос дежурного и чьи-то истеричные женские крики, среди которых были ясно различимы слова: «пожалуйста», «пустите», «вы не имеете права».
Дебошир же, на минуту прислушавшись, вскочил на ноги, бросился к решетке и стал кричать:
— Пропустите! Это моя жена! Светка! Света! Прости меня! — он протянул руку сквозь прутья клетки.
Раздался дикий женский визг — жена увидела своего побитого мужа и, сопровождаемая криками дежурного, побежала к нему навстречу. Добежав практически до решетки, она в страхе отпрянула — вид голого по пояс мужа, покрытого синяками и кровоподтеками, привел её в ужас. Побелев, Светлана отшатнулась к стене. Впрочем, как отметил Леон, её внешний вид тоже был нездоровым: на усталом лице плохо скрываемый макияжем виднелся огромный синяк под правым глазом, а на скуле алела ссадина.
— Что Вы с ним сделали? — указывая на окровавленного мужа, обратилась женщина к дежурному, который наконец подошел к камере.
— Ваш муж оказал сопротивление, и мы были вынуждены … — начал тот, но жена, заливаясь слезами, бросилась к решетке, за которой, с опаской поглядывая на сержанта, стоял нерадивый муж. Светлана сквозь рыданья стала причитать:
— Зачем было его бить, он ведь не виноват. Просто выпил, пришел домой, я ему ещё не дала выпить, вот он, — она снова залилась слезами, — он и ударил.
— Ударил, — повторил дежурный, покраснев от ярости. — Да он тебя и детей метелит каждый раз, когда выпьет. Свет, он же тебя когда-нибудь покалечит или убьет…
— Нет, он хороший, он работящий. Я заберу свое заявление … — жена достала платок и стала через прутья решетки вытирать им кровь и грязь с лица мужа, который принялся целовать ей руки.
— Ты что хочешь, чтобы мы его отпустили? — дежурный смотрел на плачущую женщину одновременно строго и печально. Через коридор, из камеры напротив за развернувшимся примирением семьи с интересом смотрели примолкшие проститутки.
Казалось, жена долю секунды сомневалась, однако потом посмотрела сначала на мужа, потом на дежурного и решительно сказала:
— Да, я отказываюсь от заявления.
— Хорошо, — красный, как флаг революционеров, дежурный крикнул куда-то в сторону: — Ветров, принесите, ключ от камеры и заявление этой гражданки.
Приказание было выполнено практически мгновенно. Спустя несколько секунд дежурный молча смотрел, как его напарник, открыв решетку, выпускает радостного дебошира, который тут же бросился в объятия жены, кинув на долю секунды в сторону дежурного взгляд, полный злорадства. После бурного воссоединения, счастливая чета уже собиралась развернуться в сторону выхода из участка, когда дежурный окликнул их.
— Подожди-ка! — он внезапно положил ладонь на плечо дебошира и, развернув его, наотмашь ударил по голове, да так, что тот отлетел к противоположной стене коридора. Супруга с воплем бросилась на помощь мужу, а рядом в оцепенении стоял сержант, все ещё сжимая в руках листы бумаги.
— Ещё раз поднимешь руку — просто урою! — дежурный взял у сержанта ключи и вернулся к камере. Закрыв ее, он пошел в противоположную сторону коридора. Откуда, пятясь от него, выходил скрюченный, держащийся за голову дебошир, ведомый под руку женой.
Пройдя чуть далее, уже из конца коридора дежурный крикнул сержанту:
— Сам оформишь отказ от заявления.
Леон, подошедший было ближе к решетке, вернулся на скамейку и продолжил свои размышления — стоит ли рассказать обо всем или держать информацию в секрете. С одной стороны, после такого пусть и справедливого, но все-таки произвола, был шанс что дежурный добросовестно борется с любыми нарушителями закона, с другой, вполне могло оказаться, что его «справедливости» хватает только на уличных выпивох. Леон посмотрел вслед удаляющейся парочке и решил, что стоит попробовать быть откровенным, так как в противном случае ему предъявят обвинения в незаконном хранении оружия. Если бы ему поверили, то можно было рассчитывать хотя бы на снисхождение в суде и некую призрачную защиту от бандитов.
«Если, конечно, у них там нет связей,» — грустно подумал таксист, пытаясь встать с лавки. Но не смог. Зрение на минуту пропало, мир вокруг погрузился во тьму. «Конечно, ведь я опять делал выбор!» — пронеслось в голове у Леона, и когда мир вновь обрел краски, в его мозгу уже родилась идея: стоит рискнуть! Решившись, он, подойдя к решетке, громко и призывно крикнул:
— Дежурный!
Утро вышло… ранним. Коля не смог вспомнить, когда лег спать и во сколько проснулся. И ложился ли вообще. Помнил ванную, бутерброд в руке, нервный смех от фразы «применить ласки и дружбу». Подушка… Наверно, он на ней спал. Или обнимал, ее, куря в кровати? Этого делать нельзя, он помнил, но вчера… Это же было вчера?.. Вчера в голове все перемешалось. Он даже думал сходить к психиатру. Но так, несерьёзно. Страшно же. И почему-то стыдно. Он… спал? Потом… кажется, ему захотелось в туалет посреди ночи… да, точно! А вернувшись в комнату, он как загипнотизированный (или как зомби), рефлекторно пошел не в кровать, а к столу и врубил ноут.
Сколько он уже мотает бедного Леона по игре? Час? Два? Больше? Всю ночь? Витька спит спокойно, как человек с чистой совестью, а Коля… Все никак успокоиться не мог. И мотал, и мотал Леона по локациям, раз за разом наблюдая его неудачные попытки просчитывать ситуацию. Героя в игре убивали уже столько раз, что студент давно сбился со счета. Но тем интереснее было бы наконец выяснить, что же там происходит, в этом Городе, так похожем на настоящий.
Коля пробежал глазами по сохранениям, пытаясь за однотипными рядами цифр разглядеть поворот сюжета, который случился в тот или иной момент. Интересная игра, нелинейная. Много вариантов развития событий. Почти как в жизни.
От последней мысли Николай вздрогнул.
Зазвенел Витькин будильник. Коля дотянулся до телефона, отключил свой — он должен был сработать через десять минут. Щёлкнул по стандартным записям о жизни персонала, носившим гордое название «Дневник». Спавший сном праведника, Виктор блаженно потянулся и поднялся с кровати, кое-как разлепляя глаза.
— О! Ты уже встал?! — удивился он. — С добрым утром! Ну, если в такое ранее время его вообще можно назвать добрым.
Коля согласно кивнул, не отвлекаясь от перечитывания записей в дневнике Леона-Лео.
— Чайник тыкал?
Итак, думать надо о конкретных, простых и понятных вещах: о перипетиях судьбы героя. Итоги: спасти пассажира сразу не получилось, обратиться за помощью в полицию — не получилось, там одни оборотни в погонах. Остаётся только один вариант — действовать самому. Можно подпрячь друзей-знакомых, но у Леона их и так немного (число почти со знаком минус), так что это лучше оставить на крайний случай. Пока с таинственным похищением Лео разберётся сам. Попробует. А куда он теперь денется, когда «засветился»? У него остается только два варианта: бежать или играть на опережение! Бежать глупо — это же не реальная жизнь, а компьютерная игра! Зачем тогда играть? А вот всякими хитроумными способами попытаться вывести преступников на чистую воду — это другое дело! Интер-р-ресно!
— Коля! Ко-о-ля-а! Ты в порядке?
Николай отвел взгляд от экрана. Витя стоял рядом и махал перед Колиным лицом руками.
— Ещё помаши, ещё! Блин, что-то ладони у тебя маловаты для веера.
— Тупая шутка, — с подозрением рассматривая друга, сказал Витя. — Мне не нравится твоё состояние. Все в порядке?
— Да. А что?
Сосед сначала замялся, но потом честно ответил:
— Выглядишь, как укуреный.
Коля вздрогнул.
— Все норм.
— Да по тебе не скажешь.
— Я…
Слова застряли в горле. Ни черта не было в порядке, но… как это объяснить?
— Все в порядке.
Витя смотрел все так же недоверчиво, и Коля дополнил:
— С мамой поругался. Но это дело обычное, ты знаешь. Вот… Да и ты… Извини за курицу.
Витька махнул рукой.
— Да ты чё, все нормально. К тому же я тут с ребятами списался — это не от твоей курицы меня выворачивало. Мы группой ходили чебуреков поесть в «Мяско», трое из нас траванулись. Но не сильно, вроде бы. Так что дело в кошачьем фарше, видимо, а не в курятине твоей мамы. Мне даже неприятно стало, что я о Мише так плохо подумал. Он, конечно, урод, который тебе ребро сломал, но в целом вроде не дерьмовый парень.
Коля хмыкнул.
— У тебя очень интересное представление о «дерьмовости».
Вадим пожал плечами.
— Как говорит моя мама: «Вы уже не дети, чтобы видеть мир в чёрно-белом цвете, он гораздо сложнее».
— Цитировать маму — это круто.
— Зависит от того, что она сказала, — вдруг сменил тон на серьезный Витька. Коля не стал развивать тему: мама — это святое.
— Что делаешь? — спросил Витя, указывая на ноутбук. Видимо, все ещё не мог поверить в «нормальность» товарища. Коле хотелось рассмеяться. Нервно и зло. Тоже нашелся папаша. И ведь прав! Ни черта ненормально, но… Он же сможет с этим жить? С этой дрянью в голове? Видя эти циферки и странные строчки на веках, когда закрываешь глаза? Это же не заставляет его быть агрессивным, убивать кого-то и т. д… Просто дрянь в голове сидит, дополняя картинку мира. Он же не спутает игру с реальностью! Не спутает же?
Кстати!..
— Да вот, — заторможено ответил Коля другу, залезая в настройки игры. — Хочу поменять кое-что. Чтобы удобнее было играть.
— А… Это та, странная? «Город»?
— Почему странная, нормальная.
— Лады. А где диск?
Коля вздрогнул. Диск забрала Женя.
— А тебе он зачем? — аккуратно спросил он.
— Да нам задание дали конкурсное и, как назло, по этой игре. Так что она мне нужна.
— Диск забрала одна девчонка. Тебе срочно?
Витя нахмурился. К учебе он относился серьезно.
— Не так, чтобы совсем. Но надо делать работу, а то нечего будет подавать на конкурс.
— А, ок. Я поищу девчонку.
— Она хоть с нашего курса?
— Нет. Но я ее найду, не волнуйся.
— Найди. Мне очень нужен этот диск. — Витя почесал макушку, зевнул и перешёл к делам насущным: — Кто сегодня яичницу жарит?
— Ты.
— Да? Ну ладно. А яйца есть?
Коля посмотрел на свои штаны.
— Ну, у меня на месте.
— Шутник, блин!
Витя вышел из комнаты, потягиваясь и все еще зевая.
Коля щёлкнул мышкой. «Настройки». Посмотрим…
К его удивлению, в настройках существовало два окошка «Интерфейс» и «Интерфейс Вид». Он покопался в первом варианте — картинка на экране менялась в зависимости от его пожеланий. Стал менять настройки второго — ничего. Глюк? Коля пощелкал мышкой ещё.
«Управление: самостоятельное».
Хмм, пусть остаётся. Не компьютер же за него играть будет!
«Уровень проникновения системы: 15 %».
Николай попробовал поменять цифру, но у него это не получилось. Высветилось окошко:
«К сожалению, приведение объектов мира в упорядоченный цифровой вид происходит с определенной скоростью, изменить которую вручную у нас нет возможности». Николая несколько озадачило это «у нас», но задумываться над игровыми фразами он не стал и щёлкнул следующую строку.
«Контроль системы: ненавязчивый».
Студент просмотрел варианты и выбрал «незаметный». Это, к счастью, изменить удалось.
«Значок „настройки“. Видимый/Полувидимый/Скрытый.»
Коля не понял, что это, а потому выбрал средний вариант.
Дальше запахло яичницей — без колбасы, но зато с луком, и он отправился на кухню. Применять еду, раз уж ласки отменялись на неопределенный срок.
Витя ушел из дома первым — должен был зайти за Юлькой, она жила относительно неподалеку. С тех пор, как Юлин отец попал в больницу, Виктор каждый день заходил за ней с утра, да и ночи они теперь стали проводить вместе гораздо чаще, в зависимости от ситуации оставаясь или на съемной квартире парней, или у Юльке на хате. Коля же помыл посуду и следом отправился в институт в привычном одиночестве. Город радовал глаза своим бесцветием. Цифры и значки куда-то делись, и Николай выдохнул. Внутренности, сжатые в тугой узел, стало отпускать. Все будет нормально. Студент даже стал крутить головой, внимательно осматриваясь, словно в этом городе он мог увидеть какую-то незнакомую ему достопримечательность!
Из достопримечательностей была разве что Колина однокурсница Лера, вышагивающая по тропинке через парк на высоченных каблуках. Та самая, с «ноготочками». За ней, почти след в след, плелся какой-то тип с поднятым воротником. Лера свернула в проулок, тип тоже. Коля шагнул было следом — мало ли, может, это не случайность, что идут в одну сторону! Потом в голове щелкнуло: сначала он вспомнил, сколько Лерке дарилось открыток на 14 февраля и как ее обхаживали старшекурсники, потом перед глазами заплясали памятные картинки недавнего прошлого, когда его побили за то, что он заступился за девушку, (причем девушка же потом еще и кричала поощрительно своему хахалю, чтобы тот ему «вмазал»). А за Лерой много кто ходил хвостиком, провожали тайком, сюрпризы делали, чуть ли не серенады под окнами пели. Может, этот тип вообще тоже просто тайно ее провожает. Или они поссорились, и парень хочет догнать студентку и извиниться перед ней. А Коля потом огребай, что влез на самой душещипательной ноте!
Утро было уже поздним, оттого — светлым, белел недавно выпавший снег. Николай решил, что «темные» дела в такое время точно никакой дурак совершать не будет, и затопал к институту, игнорируя поворот на улочку. Сами разберутся, без его сопливых советов и ненужной помощи. И вообще, жизнь — не игра, чтобы всюду влезать только потому, что захотелось посмотреть «а что там?»
В институте стоял привычный гвалт. Студенты спорили, смеялись, ссорились, искали, у кого бы взять конспекты лекций или материалы к семинару и т. д… Николай зашёл в нужную аудиторию и устроился на привычном месте посередине зала. Не близко, не далеко. Он и по оценкам занимал ту же позицию — середнячок. Не семи пядей во лбу, но и не днище. Что интересно — делает, что скучно — делает на «отстань». В конце концов каким-нибудь учителем математики Коля точно не собирался работать, так что путь ему, как и большинству здесь — в продаваны телефонов все в тех же «Полифоне», «Мобильной связи» или в ближайшем магазине бытовой техники. Что тоже неплохо, в общем-то. Лучше, чем грузчиком или учителем, например.
Первая пара была для всего потока, и Коля занял рядом место для Витьки. Тот влетел в кабинет буквально за пару секунд до звонка. Плюхнулся рядом, злой и озабоченный.
— У Юльки что-то случилось? — спросил Коля друга. Тот отрицательно мотнул головой:
— У тебя, Рязань. У тебя что-то случилось. Я случайно сейчас наткнулся на Дашку-Сороку, ее какой-то неприметный хлыщ расспрашивает. Да умело так, подлец, словно к ней подкатывает, а сам только новые вопросы задаёт да улыбается. Про тебя, Коль, вопросы. С кем общался и все такое.
Странно, но Николай не почувствовал ужаса и не впал в панику. Не бросился бежать прочь. Внутри разлилась какая-то ужасная пустота, непрерывно звенящая в пустой голове.
— У корпуса института стояла серебристая иномарка? — спросил он заторможено.
— Я откуда знаю? — Витя нервничал, оттого злился. — Я не запоминаю ради прикола все встречные машины! Рязанцев, признавайся, куда ты вляпался? Это… Это связано с криминалом? С наркотой?
Рот Коли искривился. Болезненно и презрительно. Он ничего не мог поделать с выскочившей на лицо гримасой.
Или не хотел?
— Хорошего же ты обо мне мнения, друг!
— Я…
— Рязанцев! Филатов! — грозно окликнул их преподаватель. — Если хотите поговорить, будьте добры, покиньте аудиторию! Мы здесь никого насильно не держим, цепями к стене вы не прикованы. Выходите. Остальных прошу обратить внимание на седьмой слайд. Итак…
Николай сделал вид, что очень озабочен мнением преподавателя и с выражением на лице «я чрезвычайно занят» стал поспешно переписывать информацию со слайда в тетрадь — всю подряд. Витя посмотрел на него и тоже больше ничего говорить не стал. Николаю сделалось тошно от всей этой ситуации. Вроде бы друг заботится, но, блин, почему он думает о Коле так плохо? Несправед…
Коля вспомнил пакетик с двумя таблетками.
…ливо?
Ну почему в жизни нельзя загрузить предыдущее сохранение, и все переиграть?!
Николай покосился на друга. Тот сопел, записывая что-то в заметки телефона. Коля не стал его трогать. Потом. Он как раз найдет нужные слова и…
Слова так и не нашлись до самого конца пары. И парни разошлись по разным кабинетам, обменявшись сухими кивками. Но можно поговорить потом, дома. По крайней мере, Коля рассчитывал на это. За полдня он, ведь, найдет слова, чтобы все объяснить?
«Привет, друг! А я тут с ума сошел, мне статы в реале мерещатся!» — отличное начало разговора, нет?
Раздосадованный всем и сразу, Николай шел по коридорам, совершенно не обращая внимания на окружающее пространство. Толкнул кого-то, извинился, даже не посмотрев на обиженного, поднялся по лестнице, свернул налево, опять кого-то случайно толкнул.
— Смотри, куда прешь!
— Сам смотри! — ответил Николай и отступил вправо, чтобы обойти неожиданное препятствие в лице какого-то крепкого парня. Но тот одновременно с ним шагнул в сторону, опять преграждая второкурснику путь. Коля, погруженный во внутренний монолог с воображаемым Витей (правильные слова все ещё не желали посетить Колин мозг), наконец обратил внимание на окружающий мир и посмотрел на незнакомца. Тот был высок, широк в кости, небрит, и вообще больше походил на уголовника, чем на приличного студента. Да и выглядел не на двадцать лет, а явно постарше.
— Это ты Женьку достаешь? — спросил небритый.
Непонятно откуда вынырнул Костин.
— Андрюх, не лезь. А то маменькин сынок щас обоссытся от страха.
Андрей осмотрел Колю с полным осознанием собственного телесного превосходства. Николай успел подумать, что этот не одно, все ребра переломает. Опять вспомнился старый страх, живот скрутило, а и без того редкие мысли окончательно разбежались. Зато язык бездумно молол чепуху.
— Я был бы благодарен, если бы она не тыкала в меня своими сиськами.
Сердце пропустило удар. Андрей прищурился. Нехорошо так: не яростно, а расчётливо. Если этот будет бить — то не куда попало. Он точно знает, как сделать человеку больно.
Михаил стал рядом с небритым, насмешливо спросил:
— Иногда мечтать вредно, сопляк. Женьку не трожь, иначе костей не соберешь, ясно?
Коле было не ясно. Колю несло. Несло так, что остановиться он уже не мог. У него такое бывало: от страха отказывали тормоза. Идиотская ситуация.
— А что защитничков только двое? — спросил он едко. — Как-то маловато для такой девицы! Вы ее как, по очереди трахаете или сразу вдвоем? Впрочем тебе, Миш, к оргиям не привыкать, да?
Коля даже не заметил, как мелькнул перед лицом кулак. Удар вышел сильным и болезненным. Скулу обожгло болью. Николай покачнулся и упал. Рядом взвизгнул кто-то из проходящих мимо студенток.
— За правду бьешь? — спросил Коля, ощупывая челюсть. Уголок губы кровоточил, один зуб, кажется, шатался.
— Ты чмо, — сказал Миша, медленно разжимая кулак. — Такое же избалованное чмо, как твой папаша. Трус и предатель. Только и можешь, что языком молоть. Я таких чистеньких маменькин сынков с детства ненавижу. Красивые наливные яблоки с виду, но гнилые и ядовитые внутри. Это, кстати, у нас с Женей общее. Но она дура малолетняя, хоть и неглупая. И на рожон лезть любит. Так что знай — ты ей точно на хуй не сдался, даже если она и мурлыкала что-то, и учти: если вдруг полезешь — я тебя урою. Я не шучу!
Коля очень хорошо почувствовал, что враг не шутит. Усмехнулся разбитыми губами.
— А ты ведь почему-то нравишься моей маме. Знала бы она, кто мне сломал ребро!
Миша почему-то растерялся от этих слов.
— Я твоей Жени не касался, — решил Коля добить врага. — Она сама мне в руки сиськи вывалила. (Андрей сжал кулаки).
В конце коридора появились три преподавателя, чуть ли не бегом направившиеся в сторону скопления людей. Коля встал с пола. Михаил взял Андрея за локоть и потащил его к лестнице со словами:
— Тебя здесь вообще быть не должно!
Николай нырнул в первую попавшуюся аудиторию, подождал около минуты, вышел — и пошел в сторону, обратную той, куда направлялись преподаватели. Студенты быстро расходились: никто ничего не видел. Часть из них знали Михаила, насколько понял Коля, часть просто не хотела быть доносчиком. Парни не маленькие, сами разберутся, наверно так все думали. «Разберемся!» — мысленно согласился Николай. Правда, совершенно не понимал, как он должен разбираться. Ну, что-нибудь придумается потом.
— Ба! Это откуда?!
Коля вздрогнул. Леха с интересом рассматривал свежую ссадину на лице однокурсника.
— Это где ты успел?
Николай поморщился — и тут же ойкнул от боли.
— Так… Старые тёрки… Детские, можно сказать.
— Ну лады, не мое дело, не лезу. Мы с парнями в кино после пар собираемся, пойдешь?
— Нет. У меня… дела.
Позвонить матери надо. Узнать, как там Лена. С Витькой поговорить. Да и через центральные двери выходить Коля не хотел. Лучше со стороны парковки выйти, мимо мусорных баков. Там обычно никого нет, да и не знающие институт люди ждать его будут в каком угодно месте, но не там. Встречаться с мужиками из серебристой иномарки Коля не желал. А то опять будет пустырь, ствол у виска, и неизвестно, чем подобное закончится в этот раз.
А если бандиты узнают, где он живёт? Они, наверно, легко могут получить такую информацию… Чертов Костин чтоб его тоже кто-нибудь отметелил! Надо было сказать, что это он телефон подбросил!
И стать соучастником убийства?
Кипящий гневом Николай вслед за Лехой прошел в аудиторию и вопреки привычке сел на самый последний ряд. От людей хотелось спрятаться. Казалось, выйди он из аудитории — и тут же столкнется с одним из тех амбалов, что везли его в прошлый раз на край города. В какой-то момент ему померещилось, что в коридоре мелькнул знакомый силуэт в дорогом пальто… Да нет, это просто кто-то из преподов. Они ж все в пальто ходят. Просто совпадение.
Но как Коля не уговаривал себя успокоиться, а сердце билось тревожно. Он с трудом отсидел ещё две пары, постоянно высматривая в окно неизвестно что. Любая машина серебристого цвета заставляла сердце делать кульбит. После звонка Коля вышел из аудитории последним. Шарахнулся от какого-то старшекурсника, хвастающегося перед друзьями фотками с «настоящим обрезом» в руках (но взгляд! Взгляд у того был очень зверский! И с чего бы ему вообще смотреть на Колю???), спрятался, как умалишенный, за колонну, увидев мужчину в темном пальто (оказалось, это декан, но кто сказал, что он не в сговоре с криминалом? Вот в игре Леон тоже обратился за помощью к ментам, и что вышло из этого?), долго петлял по коридорам — и наконец вышел во внутренний двор. Оттуда — к парковке. Затем — к узкому походу между двумя корпусами, стоящими впритык друг другу. Прошмыгнуть мимо мусорки, там точно никого не может быть…
Коля успел сделать несколько шагов, когда заметил, как из-за поворота вынырнули две знакомые фигуры. Ему опять не повезло.
Николай отступил назад, в тень. Двое остановились. Точнее остановилась Женя, выдернула свою ладонь из Мишиных пальцев и показательно сцепила руки за спиной. Михаил обернулся. Весь вид его говорил, что он сейчас врежет девчонке, и Коля на рефлексах шагнул было вперёд — но в последний момент одернул себя.
Разборки двух деградантов — не его дело.
— Мы договорились! — прошипел Михаил надтреснуто. — Мы выбираемся из дерьма вместе! А если ты передумала, можешь валить домой, к маме, и вместе с ней раздвигать ноги за бутылку водки перед каждым желающим!
Лицо Жени пошло красными пятнами.
— Сукин сын ты, Миша!
Михаил горько усмехнулся.
— Я знаю. А ты — сукина дочь.
Николай отступил дальше в проход. Разговор был непонятный, хоть и интересный, однако не его это дело. Пусть сами разбираются. У Женьки этой вон какой злой взгляд! Они с Михаилом стоят друг друга! Ещё не ясно, кто кого ударит первым. Коля уже почти развернулся и ушел, когда в поле его зрения попали новые лица.
Трое мужчин появились на маленькой площадке так быстро, словно телепортировались сюда, а не пришли ногами. Занятые друг другом Михаил с Женей их даже не сразу заметили. А вот Коля узнал амбала в кожаной куртке. Это был один из тех бандитов, которые везли его на пустырь. Рядом с ним вышагивали ещё двое: один низенький, коренастый, лысый, другой «средний» по всем параметрам, но зато усатый.
Бандиты подошли к спорящим молча. Не успели те опомниться, как лысый ударил Женю. В живот. Молча. Девчонка согнулась, не в силах вдохнуть. Михаил рванулся вперёд, его перехватил усатый, тоже попытался ударить, но Миша блокировал удар, отклонился в сторону, крутанулся — и ударил противника с разворота ногой в район живота. Тот упал. На Мишу кинулись двое, один спереди, один — со спины. Миша уклонился от удара первого, но второй смог его огреть чем-то по башке. Мишино лицо залила кровь. Он пошатнулся, осел на землю. Стал растерянно стирать алую жидкость с лица.
Женя отмерла. С визгом:
— Твари!!! — она бросилась на усатого со спины. Сбила с ног, принялась его душить. Но остальные двое довольно быстро подоспели на помощь товарищу и стащили с него девчонку. Ее ударили ещё раз, дёрнули замок куртки. Женя взвизгнула, попыталась сопротивляться. Усатый наставил пистолет на дернувшегося Михаила. Девчонка замерла.
— А теперь поговорим. Место здесь хорошее, спокойное, нас никто не потревожит.
Коля должен был уйти. Разборки бандитов его не касались. А эта парочка ничего хорошего ему не делала. И Коля шагнул дальше по узкому темному проходу.
Ему просто надо уйти незаметным.
Тихо. Медленно.
— Телефон. Мне нужна инфа по нему.
— Какой телефон?
— Тот самый. Со счетами купленных чинуш, ментов, и т. д… И черным списком нашей братии.
Михаил наконец кое-как рукавом обтер лицо. Встал на ноги, покачиваясь. Женю держали за руки двое, третий стоял посередине, между девчонкой и парнем, наставив пистолет на последнего.
— Я не понимаю, о чем вы. И пушка у вас — пневмат.
— Да. Но это не помешает пуле выбить с такого расстояния тебе глаз. А еще, — он качнул головой в сторону Женьки, — можно прострелить ей ногу, чтобы ты заговорил. Хотя такое дерьмо, как вы, к боли привычные. Оприходовать ее, а? По очереди. А ты посмотришь. Что скажешь, сучка? Станешь на колени?
Женя зарычала, как раненая тигрица.
— Я тебе твой хуй отгрызу вместе с яйцами, так и знай, урод!
— Не отгрызешь. Ведь иначе я разнесу ему башку. Так станешь на колени?
Девчонка не двигалась. Стояла и смотрела на Мишу: глаза в глаза. Обвиняющие, зло, упрямо. И в уголках ее глаз дрожали слезы, которые она безуспешно пыталась сморгнуть. Злые, наверно, очень горькие слезы.
Коля вышел из темного туннеля спиной вперёд, шагнул в сторону — все, он невидим. Нужно уходить. Он прислонился спиной к стене, закрыл глаза.
Его это не касается. Вот совсем. И люди — не те, которым стоит помогать. И дерётся он плохо, ведь и вправду «домашний мальчик».
Женя закричала. Звуки возни, ударов.
Блядь! Сука! Что ж за жизнь у него…
В уголке века маячил значок настроек. Коля мысленно его дёрнул. Перед глазами высветились знакомые строки.
Яркий так яркий.
Он открыл глаза. Над зданиями появился процент изношенности, вход в корпус подсвечивался и мигал. Словно игра просчитала варианты и советует ему уходить.
Коля знал, что на самом деле он — ссыкло. Поэтому шагнул в проход, не раздумывая. И понёсся по нему бегом, надеясь на элемент неожиданности.
Очень надеясь.
От страха хотелось зажмуриться, а в последний момент он чуть не затормозил, скользнув взглядом по пистолету.
Пневмат. Значит, настоящих им не дали, чтобы не наделали шумихи. А так можно списать, что парни сами баловались. Или это чьи-то личные разборки. Пневмат — это всего лишь хулиганство. Не огнестрел же!
Пока Коля рассуждал, действие у мусорных баков разворачивалось стандартным образом. Женя стояла без куртки, на ее лице расцветал синяк, а верхние пуговицы блузки были выдраны. Миша медленно пытался подняться с земли.
— Я не знаю, о чем вы говорите! Не знаю, блядь, понимаете???
— Ты же Костин. А у нас инфа, что передать телефончик должен был хер с погонялом «Кость». И с лохом, которому его подкинули для передачи, ты в тот день говорил — мы узнавали. Не гони. Лучше ответь, кто слил инфу.
— Я не тот, кто вам нужен, идиоты!
— Тогда любуйся.
Амбал в кожаной куртке сдёрнул с Жени блузку. Над его головой светилась десятка. Над двумя остальными — 11. Николай, выбегающий в темный проход, отметил это краем сознания. В голове промелькнула страшная мысль: а какого же уровня я? Но думать дальше времени не было — ноги несли его в гущу событий. В груди теплела надежда, что бандюки — тупые пешки, не более. 11 — это немного. Да? Значит, риска нет. Почти нет.
Женя хлестанула потенциального насильника когтями по лицу, но толку вышло немного.
Миша, ещё не успевший встать, подсек ногой державшего пневмат. Тот упал. Михаил бросился на него. Коля — на того, что пытался повалить девчонку на землю. Женька, к его удивлению, побежала не прочь, а наперерез третьему, шагнувшему уже было к клубку из усатого и студента. Запрыгнула, словно обезьяна, бандиту на спину, стала давить на глаза. Да ещё вгрызлась в ухо противника, словно гончая.
— Получай, тварь! — Хрусь-хрусь! — Получай! Получай!
— Отпусти, су-у-ка-а!!!
— замелькали перед глазами полупрозрачные сообщения, сбивая Колю с толка — и с опомнившегося противника.
Михаил с усатым катались по земле с переменным успехом подминая друг друга. Николай, скинутый с амбала, успел сделать только один удар — и ему тут же прилетела ответка. Студент повалился на землю. Но схватил шагнувшего было прочь бандита за ногу и резко дёрнул. Тот взвыл и упал рядом.
Миша подмял противника, ударил в лицо, перехватил руку. Пистолет, которым сейчас больше орудовали, как кастетом, отлетел в сторону. Женя спрыгнула со спины лысого, бросилась к оружию, подняла — и запустила в один из мусорных контейнеров, что стояли рядом. Миша вскочил на ноги. Переглянулся с девчонкой, и они, не сговариваясь словами, рванули прочь. На ходу Костин дёрнул Колю за шиворот, помогая встать.
— Быстро!
Николай припустился следом.
Студенты хорошо знали переходы и тайные уголки института, бандиты — нет. Студенты не чурались людей, а бандитам было велено «не светиться». Наверно, именно это их и спасло. И ещё Женя. Когда они ввалились на кухню с черного хода, двое парней, чистившие картошку (то ли подрабатывали, то ли это был элемент трудового воспитания), челюсти уронили от вида окровавленной девчонки в бюстгальтере. Та быстро состроила несчастный вид, назвала их «рыцарями» и получила поварской халат и шапочку (Коля недоумевал зачем, но предпочитал молчать), свитер одного из парней и информацию, где найти ключ от пожарного выхода с другой стороны. Впрочем, ключ искать не пришлось — дверь была открыта, ибо через нее ходили курить. Женька сорвала с вешалки первую попавшуюся куртку, надела ее на ходу и первой выбежала на мороз — в торчащем из-под куртки белом халате и криво сидящем на голове колпаке.
— Никого нет, давайте живее!
На «внешнюю» улицу вышли через пустующую библиотеку. Две сонные библиотекарши даже не особо обратили на них внимание, только проводили осуждающими взглядами. Выйдя через стеклянные двери, ребята, не сговариваясь, направились к остановке. По дороге Женя выкинула колпак и халат под какой-то куст. Над ее головой красовалась надпись: «9». Над Мишей высвечивалась цифра «12». Коля отводил взгляд от обоих голов, боясь, что окончательно сойдёт с ума.
В автобус сели молча, пряча лица в воротники. Коля заплатил за всех — тоже молча. Долго ехали на запад, потом на одной из остановок Костин с подружкой шагнули к дверям — и Николай по инерции тоже вышел. Миша обернулся, нахмурился, но ничего не сказал. Прошли маленький парк с куцыми деревьями, больше похожий на чей-то заброшенный участок, вышли к стройке. Там наконец остановились.
— Есть закурить? — спросила Женя, ни к кому конкретно не обращаясь. Михаил сурово сдвинул брови, открыл было рот, чтобы возразить — но Женька его опередила:
— Даже не думай читать мне сейчас воспитательные нотации.
Коля порылся в карманах, нащупал мятую пачку, протянул девчонке. Та взяла. Вытащила зажигалку из дрожащей Колиной руки, сама зажгла — и тут же всунула ее обратно, в холодные грязные пальцы парня. Коля опять открыл пачку, но сигарету выцепил только с третьей попытки.
Молчание затягивалось.
Николай прошел вперёд, сел на сваленные низкой горкой доски, закурил. Руки дрожали, тело болело, а мысли представляли собой какую-то страшную мешанину, в которой разбираться совершенно не хотелось. Хотелось умереть. Перезагрузиться, блин, если эта жизнь — всего лишь гребная игра!
Костин с подружкой отошли. Обменялись короткими рублеными фразами, к которым Коля даже не собирался прислушиваться. Ещё через пару минут Женя материализовалась в паре шагов от него — Коля не слышал, как она подошла, но почувствовал тепло, когда девчонка присела рядом.
— Дай ещё.
Студент протянул ей пачку и зажигалку. Щелчок-вдох-дым.
— Тебе восемнадцать-то есть?
— Это единственное, что тебя сейчас волнует?
Голос у нее был гораздо более спокойный, чем у самого Коли.
— Есть. Исполнилось недавно, — ответило она всё-таки, зло усмехнувшись. — Как будто возраст мог помешать этим троим меня выебать прямо у гребаной мусорки.
Николай не знал, что ответить, а потому молчал. Единственное, что приходило в голову, — банальная и лживая фраза «Все будет хорошо».
— Нас грохнут? — спросил он наконец честно.
— Хрен его знает. Они обознались, так что, может, когда найдут урода по кличке «Кость», о нас забудут. Всё-таки мы — просто обычные лохи, что с нас взять? Мы не пойдем в полицию — и они о нас не вспомнят. Так что ты лучше в травмпункт не ходи. Дома отлежись, сам. Кости же целы?
Кости, да и все остальное, чувствовалось так, словно тело пропустили через мясорубку, но Коля кивнул, мол, целы.
Вдох-выдох. Дым. Боль. Первое заглушает второе — и одновременно разъедает разбитые в кровь губы.
Ничего. Если боль есть — значит, он всё-таки не кукла, а его жизнь — не тупая комбинация ходов какого-нибудь двенадцатилетнего засранца.
— А они обознались? — спросил Коля, отрешённо рассматривая испачканные грязью и кровью руки.
— Рязань, вот только о тебе подумаешь хорошо, как ты становишься привычным «дерьмом столичным». Д'Артаньян, блядь. Нет, не обознались. Я кафешки крышую, а Миха держит бордель и торгует травкой. Тебе чё щас привезти: шлюху или кокс?
Коля не сразу сообразил, что сказанное — злая шутка. Отозвался лениво:
— Ну прости. Костин не похож на адекватного. А ты — на невинную девственницу.
Женя рассмеялась.
— А ты знаешь много девственниц?
— Нет.
Конечно, нет. Даже Лена девочкой не была. Хотя он никогда не спрашивал ее о бывших. А серьезно, с кем она встречалась до него? С каким-нибудь ушлым одноклассником? Почему расстались? Уехал учиться куда-нибудь в центр? Или у нее все так легко — легко встретились, спокойно разошлись? Да нет, она же плакала, считая, что он променял ее на игру. А дело было в разрядившемся телефоне.
Или нет? И он реально безответственный балбес, как когда-то назвала его в сердцах мама?
— Спасибо.
Слово прозвучало очень просто. Без пафоса, без насмешки. Именно тон и удивил Колю больше всего. Ты помог — тебе спасибо. Простая истина, но… От наглой девицы он не ожидал услышать подобного. Тем более в свой адрес.
— Я хотел уйти.
— Но остался же.
Остался. Иррационально надеясь, что он просто сошел с ума и очередную миссию воспринимает как реальную жизнь.
— Считай, что у меня отказали мозги в тот момент.
— То есть бывают мгновения, когда они всё-таки работают? — не удержалась от колкости Женя. Коля опять промолчал. Пикироваться словами не было ни желания, ни сил. Женя затянулась, смотря вдаль.
— Я не люблю чистеньких. Выглаженных, правильных маменькиных сынков. Ненавижу. Они всегда смотрят на тебя, как на дерьмо. Но дело даже не в этом. Дело в том, что по сути они сами дерьмо, только упакованное в новую рубашку. А я — в дешёвые тряпки с чужого плеча, что матери отдали из жалости родня или соседи. Или из чувства собственного превосходства. Мол, нате вам, убогим, от нашей царской милости. Ненавижу.
Я же ведь не выбирала мать. И отца. И дерьмо это тоже не выбирала. Я может хочу родаков во Франции иметь и всякие Пизанские башни рисовать. А имею сумасшедшую бабку в забытой богом деревне и учусь в техе на повара. Одежда, семья — не суть. Это рандом. Бросок кубика. Одному повезло, другому нет. Разве это даёт право считать остальных грязью под своими ногами? Смеяться над застиранными до дыр платьями и дешёвой косметикой? Да и кто смеётся? Те, кого до семи лет мамочка с ложки кормила, а до двенадцати подтирала зад?
Я ненавижу праздники. Когда все такие веселые постят свои улыбающиеся хари с цветами, жратвой, подарками. А потом невинно спрашивают: а как ты провела Новый год? Действительно, как, блядь, я его провела? Празднично! Мать была празднично бухая, ее новый собутыльник празднично пытался скрестить в мою дверь, брат празднично орал на него, потом на мать, потом на соседа, который возмутился, что Мишка тащит куда-то вяло сопротивляющуюся пьяную тушу. А мне десять, я стою посреди комнаты и реву, как дура. Тоже празднично.
В двенадцать я празднично втюхалась. Блядь, не знаю, с чего — жрать дома всегда было нечего, но буфера у меня отрасли быстро. И нашелся крендель — позарился. И ведь, сука, раскошелился даже. Раз пять цветы дарил, представляешь? По одной веточке, но для меня ж это было — неземная любовь. Ему тридцатник наверно стукнул. Не знаю, может, педофил, может, я и вправду выглядела старше. Когда в куртке — тощая вроде, а вот снимешь — сиськи с задницей деть некуда. Ребята дворовые так и норовили ущипнуть. Матушкина слава, конечно, подсобила. Любка — задранная юбка же. Значит, и дочка — такая же. Тебе же тоже говорили эту хуеву истину: яблонька от яблоньки. Или про осинку-апельсинку. Говорили. Папаша небось. А мать… Хорошая у тебя мама. Пирожками Мишку угощала. Мне два платья перешила. Мамка твоя — мечта, Коля. Только дура, что батю простила. Подлецов прощать нельзя. Подлость — не болезнь, от нее нет антибиотиков и спреев. А твой отец — пиявка. Поимел — метнулся на сторону в поисках лучше доли. Не получилось — вернулся. И ты такой же. Не совсем, но есть такое.
Мишка злился. За пирожки эти. Ты ж, идиот, их каждый день в мусорку выкидывал или собакам скармливал. Выкидывал — еду. Сделанную для тебя самой мамой. Вкусную еду, свежую, домашнюю. Да ещё кидал как зря с размаху — прямо в середину. И захочешь аккуратно подобрать — не подберешь. Хоть в мусорку лезь. А лезть… Это уже прям последняя стадия. Совсем последняя.
Так вот, старый хрен. Нарисовался он как-то… приходил кого-то забирать что-ли от матери… Или дверью ошибся… Да черт его знает. Но стал клеится. Веришь? Стихи читал. Цветочки эти… Мне — цветы, понимаешь? И мороженое! И — внимание. Я, блядь, за ним бы на край света пошла за один добрый взгляд. Тебе не понять. Тебе пьяная мать голову в духовку не засовывала с криком: «Ща сделаем!» в ответ на просьбу: «Хочу есть».
Он тоже был правильный. Чистенький, выглаженный. Женатый. Я даже когда узнала — насрать было. Дочерью, любовницей, подстилкой — кем угодно. Он смотрел НЕ МИМО. Я как будто была до этого невидимкой, а теперь стало существом с плотью и кровью.
Мне как раз исполнилось тринадцать, когда он отымел меня на маминой кухне. Не могу сказать, что я была против. Я же сказала — на край света. А он — взрослый мужчина. Ему нужны «взрослые» отношения. Но в уши лил знатно. Хвалил. Книжки умные советовал. И говорил, что у меня все получится.
Приходил, ебал, хвалил — и уходил к жене. А потом ему надоело. Может пресытился. Может другую дуру нашел. Может устал от малолетки. Написал: «Я больше не приду,» — и сменил номер. А я… Ревела конечно, дура. Ну, оно так бывает. Со всеми.
Я не люблю правильных. Они гораздо более мерзкие, чем те, что ползают на дне. Потому что на дне грязь видна, а за дежурными улыбками — нет.
В четырнадцать я пыталась устроиться на работу. Но у нас… Как в деревне — все всё знают. А дочь пьяницы и шлюхи — тоже всегда шлюха.
Добрый дяденька отымел меня прямо на полу склада. У него была красивая новая одежда и приятный парфюм. Все остальное приятным не было. Больше всего я боялась, что узнает Мишка, убьет урода — и сядет в тюрьму. Потом как-то проговорилась, уже когда в тех сюда поступила. Он и так чуть стену не сломал после этого… Ремонтировать съёмную хату пришлось.
На работу я после этого устраиваться не ходила.
Иногда ходила в школу. Бесполезное занятие, но лучше, чем дома.
Иногда.
Как-то так случилось в школе вечер был. Праздник, бля. Я не знаю, зачем, пошла. А, зима была. На улице холодно, дома противно. Ребята, конечно, выпивку протащили, ну и… Я выпила-то полстакана, не так много.
Он был тощим до ужаса, в очках этих идиотских. Блеющий словно козел. Чмо абсолютное, безвольное. Ничем непримечательное. А тут выпил — и потянуло на подвиги. Ну как потянуло… Меня Верка высмеяла, я что-то ответила, та кару пообещала. Я могла и в драку, но почему-то не полезла. То ли болела, то ли устала. Не стала лезть на рожон, ушла в раздевалку. И он вышел. Сначала удивился, даже испугался, что сдам, что он пил, а потом его понесло. Потрахаться очень хотелось. А тут — дочка шлюхи одиноко в уголке сидит. Блядь, знаешь, я испугалась. Потому что сама-то выпила. И он пьяный. Чмо. Но пьяное же. Я насмотрелась, как мать бьют, я пьяных боюсь. А у него глаза такие были…
Я ему отсосала. Неплохой вариант. Лучше, чем залететь от тупого гандона в очках в четырнадцать лет. Он ссыкло, согласился. Ему же похер как — для него все — открытие. Он тоже был чистенький и мамин. Она даже бегала потом, чтобы ему баллы по экзаменам выправили, но апелляцию отклонили.
Пришла домой, посмотрела в зеркало — и увидела там мать. Этому дала, этому дала… У меня, наверно, крыша тогда поехала. Пошла на кухню, взяла нож. Стою, на руку смотрю. И — порезала. Нет, не суицид, как правильно резать я знаю. Другую сторону порезала, не там, где вены. Просто, чтобы доказать — я могу. И решила, что — могу. И буду. Драться. И на спор с самой собой пошла на следующий день бить Верке рожу. Мать ожидаемо вызвали в школу. Она ожидаемо не пришла. Мы с Мишкой поссорились. А я решила бросаться на любого, кто тронет. Знаешь, их количество уменьшилось. И внутренняя злость нашла выход. В общем, одни плюсы. Меня, правда, стали считать неадекватной наркошей, даже возили как-то на проверку — но ничего не нашли.
Так вот: люди — дерьмо вне зависимости от одежды. И в белых рубашках тоже ходит дерьмо. Но белорубашечников я не люблю особенно. За маскарад. Все они смеются и осуждают, очень правильные такие, а потом зажимают в углу, чтобы трахнуть. И тут надо хорошенько въебать по чужой харе, что тебя не выебли.
Мне трёх раз хватило, чтобы этого понять.
Кстати, если ты надеялся на что-то — не думай. Хер свой держи при себе. Мне он не сдался. Я так, дерьмо твое посмотреть хотела. Чтобы вылезло из рубашки наружу, показало себя. Ты, ничего, конечно, не так сильно воняешь. Хотя, может, и вправду импотент… Да шучу.
Вот блядь, дай ещё одну.
Коля потянул пачку, не глядя. Положил на доски зажигалку. Ему не хотелось смотреть на Женю. Не хотелось сейчас трогать ее, нарушая мгновение злой исповеди. Она говорила, как будто с самой собой — пусть так и останется. Наверно, не случайно все это ей вспомнилось именно сегодня. И пусть ее руки не дрожали, как его, но внутри тоже бушевало нечто страшное, невысказанное, кровоточащее. Он не хотел лезть в эту рану грязными руками. Просто молча слушал.
— Короче, ты не на что не надейся. Забудь. Я помню, как ты помог с парнями во дворе. Запомню и это. Если нужно будет отплатить — поможем. В рамках, конечно. Но распустишь хоть раз руки — я тебе хер отрежу, ясно? Ясно?
Николай, осознав, что от него требуется, кивнул.
— Так вы с Мишей брат и сестра? — дошло до него наконец.
— Да, — усмехнулась девчонка. — Что, так изменилась?
Да. Впрочем, он никогда не обращал на нее внимания. Разве что тот раз, когда полез защищать.
— Тебя Евой звали во дворе.
— А стоило бы — Лилит. Что странного? Евгения. Коверкай, как хочешь. Хоть Геной зови. Ева — это мать так сократила. Первая женщина. Женщина, блядь. Блин, я же Мише на прошлой неделе пообещала, что брошу матом ругаться. Он из меня все пытается хорошую девочку сделать. Но видно не судьба.
— А что судьба? — спросил Коля, смотря на нависшие над городом тяжёлые снеговые тучи. Женя пожала плечами.
— Не знаю. Нет судьбы. Надо самому строить. Дерьмо ж, оно само никуда не денется, из него выплывать надо. Почти на Ноевом ковчеге. Только по принципу Мюнхгаузена: сам себя за волосы тянешь. Иначе никак. Я вот сдам практику в кафешке, закончу тех, пойду поваром работать. Заработаю денег, поступлю на юрфак.
Коля поперхнулся сигаретой и наконец посмотрел на собеседницу.
— Куда-а-а?
Воодушевление, необычайно украсившие миловидное лицо, тут же смыло. Женя нахмурилась, поджала губы и даже как будто сама вся сжалась. Выплюнула:
— Дерьмо ты, Рязань, прав брат! — и, кинув в него окурком, пошла к домам. Навстречу ей шагал Миша. До Коли донеслось:
— Перекантуемся у Степаныча, я договорился.
Дальше воцарилась задумчивая тишина. Коля, не оборачиваясь, крикнул:
— Я еду к Ленке. Меня в расчет не берите. Война войной, а личная жизнь должна быть по расписанию.
Ребята молча ушли.
Коля курил и курил, смотря в темнеющее небо.
Идти ему на самом деле было некуда.
Маленькое кафе с выцветшей вывеской вид имело не очень презентабельный, но главное — здесь было тепло и многолюдно. И ещё здесь был туалет. На удивление чистый и относительно просторный. Коля долго отмывал с рук и лица кровь и грязь. Протер кожу антисептиком, бутылочка с которым стояла на краю раковины. Раны тут же защипали, да так, что студент не смог сдержать слез. Ещё раз умывшись холодной водой, он наконец покинул санузел и прошел в наполненное людьми помещение. Забился в дальний угол, сел за самый маленький столик, и, заказав стакан кофе и кусок пиццы, уткнулся в телефон. На посетителей кафешки он старался не смотреть. Но перед глазами все равно мигали значки, которые нормальный человек видеть никак не мог.
Шестеренка настроек проявлялась теперь не на веке, а прямо перед глазами. В противоположном углу светился значок персонажа — с лицом Николая. Под ним, словно издёвка, висела надпись «Хрен с горы». Внизу полупрозрачной линией высвечивался «Инвентарь». Вверху — шкалы здоровья и опыта. Над проходящими мимо людьми мигали значки уровней. Не над всеми — над некоторыми. Многие оставались «темными пятнами» для Николая. Для Николая или… для игры?
Девушка выкрикнула Колин номер. Он торопливо забрал заказ и вернулся за свой стол. Глотнул кофе…
Перед глазами всплыло:
И автоматически всплывшее, когда бумажный стаканчик коснулся губ:
… Коля закашлялся, отставил кофе в сторону. Прикрыл веки.
Он резко распахнул глаза, нервно покосившись на значок настроек. Тот мигнул. Перед глазами всплыло полупрозрачное меню. Коля рефлекторно отпрянул, но меню не отдалилось от его лица ни на миллиметр.
— Черт, черт, черт…
Впору было уверовать в дьявола, бога, Ктулху, макаронного монстра и кого-нибудь ещё за компанию.
Значки исчезли. Люди перестали отсвечивать разноцветными аурами. Николай выдохнул. «По крайней мере этими глюками можно управлять.»
Глюками ли?
Студент прикрыл глаза. В углу века по-прежнему высвечивался значок настроек.
Коля осторожно взял пиццу, откусил.
Ничего. Отлично. Можно продолжать делать вид, что ты обычный человек.
Кофе обожгло разбитые губы, напоминая о произошедшем. Медленно поглощая еду, Николай открыл на телефоне соцсети, в которых был зарегистрирован. Пролистал знакомых по институ, их вкладки «друзья», в конце концов нашел страничку Михаила. Просмотрел его друзей, подписчиков, друзей друзей и подписчиков… Кто может быть тем самым человеком с кличкой «Кость»? Если не сам Костин? Есть какой-то Егор Костюк с первого курса соцфака. Есть Константинова Валерия, секретарша в деканате. Есть какой-то неизвестный, создавший страничку «Кости Христовы». В дополнение к этим имеется второкурсник с ником «Кощей» и скелетом на аватарке и некий «Археолог» — тоже со скелетом на аве, но уже не с человеческим, а со звериным. Динозавра, кажется.
Кто?
Чья-то мама Раиса Ивановна с вечными объявлениями «Домашнее мясо, кости на холодец, молоко, сметана по низкой цене»?
Кто?
Вот ещё: «Решаешь ты, а не бросок кости.». Это чье? Картинка с дайсами, линк…
Коля, увидев на одной из страниц интересную заметку со ссылкой, незамедлительно перешёл по ней. На экране высветился знакомый глаз, мигнул — и исчез, оставив вместо себя поля для логина и пароля.
Коля замер. Это был сайт игры. Да, тогда, при установке, она требовала выход в Интернет. Обещала целостность сохранений за счёт облака. Выходит, можно играть и с телефона? С того же момента? Если есть облако — то да. А сайт в данном случае функционирует, как Стим или Ориджин?
Николай ввел нужные данные. Система довольно быстро его опознала и перевела на страницу «Вы играете». Там был всего один значок. Коля нашел кнопку «загрузить». Система предложила купить мобильную версию игры за два доллара или «выиграть» ее, ответив на несколько вопросов. Студент выбрал первый вариант — мог себе позволить, на карточке ещё висели остатки предыдущей зарплаты.
Установка прошла быстро. Забыв об остывшем кофе и начинающей засыхать пицце, Николай нащупал в кармане наушники, вставил в разъем и нетерпеливо нажал на значок игры.
На чем он остановился? Что там делал Леон в этот раз?
Некстати вспомнился приснившийся недавно кошмар: как Леон ночью пришел убить Николая. И — убил.
«Бред. Завтра же схожу к психиатру,» — решил Коля и загрузил одно из последних сохранений.
Геймплей, интерфейс, дизайн… Надо сравнить. С тем, что он видел в реальности. Внимательней изучить параметры и настройки. Проследить за поведением героя. Чувствует ли он боль? Графика супер реалистичная, лица персонажей могут выражать самые разнообразные эмоции, но Леон… Он часто выглядит неживым, картонным. Есть ли в этом тайный смысл? Всё-таки, он не человек — марионетка в руках Николая. Не более. Но должно же быть в нем что-то человеческое. Как в других игровых персонажах. Да?
Или нет?
На экране высветилась знакомая локация.
На секунду Коле показалось, что он чувствует запах пороха, но он тут же об этом забыл.
И нажал «play».
Дежурный с невозмутимым видом подошел к решетке. Вразвалочку, без особого энтузиазма.
— Офицер, позовите, пожалуйста, старшего? — голос Леона слегка дрожал, но он наконец решился. Невозможно же думать, что все тут коррумпированные, должен же быть хоть кто-то честный! — Мне надо поговорить со старшим офицером.
Препирательство с дежурным длились где-то полчаса. За этим представлением с интересом наблюдали проститутки из камеры напротив. Они даже прекратили свой бесконечный бессмысленный щебет. Наконец, после увещеваний в общественной значимости этого разговора для всего города, полиции и, возможно, самого дежурного, тот позвонил куда-то, и через минут двадцать из бокового коридора вышел усталого вида немолодой офицер в очках и с намечающимся брюшком. Он подошел к задержанным.
Леон ждал его около решетки своей камеры, но тот вначале направился не к Леону, а к соседней клетке, где его тут же поприветствовали сидевшие там проститутки.
— Марго, ты опять засветилась на моей территории?
Рыжая, увидев офицера, встала и тоже подошла к решетке:
— Это и моя территория, дорогуша.
— Да, только вот платить в очередной раз штраф придется тебе, а не мне, — коротко бросил ей офицер и повернулся к Леону. Рыжая в это время показала ему в спину неприличный жест.
Со своего поста к камере Леона также подошел и дежурный. Старший полицейский (Леон рассмотрел капитанские нашивки на форме) подошел ближе и, ощупывая Леона внимательным взглядом, поздоровался:
— Я — дежурный офицер. Капитан Васильев. Сержант, — он кивнул в сторону офицера в мятой рубашке, — вызвал меня, так как вы хотели переговорить со старшим. Что вы желаете нам поведать? — в его голосе чувствовалась как усталость, так и некоторое недоверие. «Наверно, это вполне оправдано, если разговариваешь с человеком за решеткой,» — подумал Леон и после короткой паузы начал.
— Меня зовут Леон, и я работаю таксистом… — на что его быстро перебили:
— Наверно, вас задержали не за это? — с небольшой ухмылкой капитан посмотрел сначала на Леона, а потом на дежурного.
— За что его?
— Экипаж обнаружил его спящим в машине…
— В своей? — по тону разговора с было видно, что нетерпение капитана было адресовано не только Леону.
— В своей, — пояснил дежурный и тут же, стремясь предупредить следующий вопрос или шутку, добавил: — При нем был найден незарегистрированный пистолет, а также ружье. Правда оформленное на него, зато без чехла для транспортировки.
— И вы, наверно, хотели оповестить нас, что пистолет не ваш? — он с некоторой тоской посмотрел на Леона, видимо, ожидая гору бумажной работы для своих подчиненных.
— Не мой… — начал Леон, но капитан снова его перебил.
— И конечно же наши доблестные сотрудники вам его подкинули? — тут капитан откровенно улыбнулся и посмотрел на дежурного, ожидая одобрения шутки.
— Нет, — Леон не знал, как правильно начать, но постарался собраться с мыслями, — ничего такого я не хотел сказать. Этот пистолет действительно не мой, но я его нашел. Вернее, будет честным сказать, что он мне достался как трофей…
— Военный? — с недоверием переспросил капитан и тут же повернулся к дежурному: — Принеси мне все, что у нас оформили на него, и один из тех стульев — меня продуло, и мне сложно долго стоять. Стоит внести ясность.
Усевшись на стуле, принесенном сержантом, капитан несколько минут внимательно читал все бумаги в папке, которую ему только что передали. Какие-то листы он пробежал взглядом очень быстро, на часть едва кинул взор, а некоторые читал чуть ли по слогам. Леон дважды пытался прервать его чтение и как-то прокомментировать произошедшее, но капитан жестом заставлял его замолкнуть.
Наконец закончив с бумагами, он протянул папку обратно дежурному и обратился к Леону.
— Я ознакомился с материалами. Патрульные отметили, что вы не оказали сопротивления, хотя при вас и нашли спрятанное ружье и пистолет. У вас чистая карточка и, если все проверили по базе правильно, то это первый случай, когда вы попадаете к нам. Если вам есть, что добавить к сказанному ранее, я вас выслушаю. Если вы просто хотите повторить показания, то я, пожалуй, пойду — у меня ещё много работы. К сожалению.
Офицер вздохнул и коснулся поясницы.
— Нет, — Леон попытался собраться с мыслями. — Я как раз хочу опровергнуть всё то, что рассказал вашим коллегам ранее. Этот пистолет мне никто не дарил, я забрал его у человека, который напал на меня в полицейском участке.
— Так… На вас кто-то напал прямо в здании полиции? — брови капитана поползли вверх.
— Да. Я сейчас все расскажу.
И Леон принялся рассказывать, начав прямо с того момента, когда ему позвонил диспетчер и попросил забрать нового клиента с вокзала. Капитан внимательно его слушал и только пару раз переспросил названия мест и марки машин. Он достал небольшой блокнотик, в котором делал какие-то записи. Дойдя до момента с отменой полицейской погони, капитан кивнул и добавил:
— Да такая ориентировка была. Ты же помнишь? — он обратился к всё ещё стоящему рядом дежурному. — Вчера было, уже по темноте? А потом отменили? — тот согласился кивком головы, и капитан, обращаясь уже к Леону, сказал:
— Продолжай, парень.
Леон закончил свой длинный рассказ и капитан, посмотрев на часы, на какое-то время задумался.
— Так, мне всё ясно, — офицер повернулся к дежурному. — Следователь приедет только утром, так как сейчас у дежурной смены много работы. Так что посидишь тут до утра, а утром уже разберемся. Все очень подозрительно, но в тоже время правдоподобно. Однако требует тщательной проверки. Откуда нам знать, может быть, ты просто слышал про эту историю и теперь выдумываешь какой-то детективный роман, чтобы не угодить за незаконное хранение оружия? — он снова ухмыльнулся и встал, но по его виду Леон понял, что то, что он ему рассказал, все-таки произвело на капитана впечатление. Возможно, тот как-то поможет Лео разобраться с этим делом.
Капитан, указав на Леона, сказал сержанту:
— Дежурный, выдайте ему одеяло, пускай переночует в камере. А мне пора домой, меня жена заждалась. Продолжим утром.
Получив от дежурного колючее серое одеяло, Леон вернулся к лавкам. Его сокамерники уже спали крепким и, видимо, не совсем трезвым сном. Таксист, постелив одеяло на скамейку, тоже улегся. Удовлетворенный тем, что его выслушали и утром помогут найти преступников (точнее, он поможет бравым полицейским), Лео практически мгновенно провалился в сон. Где-то через полчаса его разбудил дежурный, принесший одеяла для остальных задержанных, однако увидев, что те прекрасно обошлись без них, он просто положил свертки на скамейку и выключил свет в камере.
Сна не было. Только темная неприглядная стена, после которой внезапно наступило пробуждение. Проснулся Леон от того, что его неожиданно кто-то резко схватил за руки. Сначала Леону показалось, что это случилось во сне, и Лео попытался дернуться, прогоняя кошмар, но вдруг осознал, что кто-то действительно крепко его держит, да так, что он не может пошевелится. Сквозь полутьму в камере таксист увидел, что он все ещё находится на скамейке в пустой камере полицейского участка, вот только над ним склонились трое в масках, двое при этом держали его руки и ноги, а третий закрывал ему рот ладонью. Леон попытался укусить противника, но обнаружил что рука, плотно прижатая к его губам, была в плотной кожаной перчатке.
Его противники удивились тому, что их жертва проснулась и от неожиданности на секунду даже чуть отпрянули. Но как только Леон попытался освободиться, ему в голову прилетел кастет.
От короткого резкого удара голова Леона мотнулась и встретилась со скамейкой.
Слезящимися от боли глазами таксист увидел, как в полутьме камеры блеснула игла короткого шприца, зажатого в руке одного из злоумышленников.
Леон попытался высвободить руки, но его держали слишком крепко. Оказать сопротивление не удалось, он мог только с ужасом наблюдать, как ему в шею втыкают иглу. Боль от укола сменилась странным и практически мгновенным чувством сонливости и усталости, тело стало податливым, а голова Леона поплыла.
Теряя сознание, он неожиданно осознал не только, что он умирает, но и то, что он умирает не впервые. Уже в полутьме, словно пачка разбросанных фотографий или слайдов, перед его потухающим сознанием промелькнули сразу несколько образов: вот он умирает где-то в машине, вот лежит окровавленный около ступенек своего собственного подъезда, вот его кровь стекает по забору…
«Как странно, что если …»
***
«Загрузить.»
«Это случилось опять,» — Леон удивленно несколько раз поморгал, не веря в происходящее. Ему на одну секунду показалось, что он только что лежал тут же, на своей скамейке, умирая от какого-то укола в шею. Лео и раньше мог припомнить несколько «приступов темноты», но никогда не запоминал таких странных деталей целиком. Сейчас же в его памяти прекрасно отпечаталось, что с ним случится. Сейчас он попросит дежурного позвать старшего, тот кликнет того нетерпеливого капитана в очках. Капитан его с неохотой выслушает, и после этого Леон пойдет спать в той камере, где посередине ночи его убьют трое неизвестных.
«Так делать не стоит,» — подумал таксист и огляделся. Теперь Леону стало казаться, что опасность угрожает ему именно в полицейском участке. Требовалось сохранять бдительность и Лео стал подумать, что ему делать, если он не решится рассказать о своей реальной истории. Как Леон помнил из «реальности приступа» капитан ему говорил, что следователь приедет утром. Значит, надо продержаться до утра. Леон закрыл глаза и задремал, как ему показалось, всего на минуту. Однако, когда он открыл глаза, в камере уже царил полумрак, а дежурный тряс его за плечо:
— Эй, ты, как там тебя, — тут полицейский посмотрел в папку. — Гражданин Кавелин, ты тоже свободен. Давай, забирай свои вещи, и топай отсюда. Временно, правда.
Леон посмотрел по сторонам, ожидая увидеть вокруг нечто зловещее, грозящее ему опасностью, но камера была пуста. Тогда он, потянувшись, пошел вслед за дежурным. Получив свои вещи и расписавшись в уведомлении об обязательной явке завтра, Леон прошел мимо камеры с полусонными проститутками.
— Не забывай нас, может быть, продолжим знакомства! — ему улыбнулась рыжая, обнажив большие желтые зубы.
— Если будет время, — вежливо ответил Леон.
Попрощавшись с дежурным, Леон торопливо распихал документы по карманам, все ещё не веря в реальность происходящего. Слишком хорошо все складывалось, и Леон пытался понять, что теперь ему делать и самое главное, куда ехать. К тому же стоило узнать, где стоит его машина. Таксист, обрадованный освобождением, растерялся и забыл спросить об этом у дежурного. Оставалось воспользоваться услугами общественного транспорта, если тот ещё ходит.
Он уже практически подошел к остановке, когда его окликнули. Леон обернулся и увидел бегущего к нему дежурного, держащего в руке папку с бумагами.
— Забыли! Вот, вам ещё вот здесь надо подписать! — сказал дежурный, протягивая Леону свою папку и ручку.
Тот наклонился к протянутому листу, стал искать глазами строчку со своим именем и фамилией …
Удар чем-то тяжелым по голове обернулся резкой темнотой в глазах, и Леон успел напоследок отстраненно заметить, что это как-то совсем непохоже на его обычные приступы, к которым он практически уже привык.
— Очухался, кажется.
Леону побрызгали в лицо водой из пластиковой бутылки, и Лео только сейчас ощутил дикую боль в голове. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что сидит в полицейской машине, при этом его руки и ноги связаны.
— Ты не сильно-то его, а то нам сказали его живым привезти? На кой он им, мертвый-то? — обеспокоенно спросил дежурный, сидевший за рулем. В ответ только хмыкнули, мол, ничего, раньше времени не помрет.
Автомобиль остановился, мотор заглох.
— Так, ты это, посиди с ним, — дежурный открыл дверь и, высунувшись из машины, проорал стоящим около фургона:
— Мы его привезли, как договорились. Вы привезли?
— Конечно! — одна из фигур подняла руку, в которой в свете фар хорошо просматривались два простых белых конверта — как понял Леон, это было вознаграждением за его тело.
Полицейские выволокли его из машины и потащили под руки в сторону фургона бандитов. Голова болела, но Леон несмотря на это, пробовал запомнить детали, до боли в глазах вглядываясь в лица-руки людей, номера машин и даже в асфальт под ногами.
— Прости, мужик, нам просто нужны деньги, — дежурный толкнул Леона в спину, и тот буквально упал в протянутые к нему руки двух короткостриженых бандитов в спортивных штанах и коротких пуховиках нараспашку.
Полицейские, не говоря ни слова, тут же развернулись и, пересчитывая на ходу деньги, заспешили к своей машине. Ни разу не обернувшись.
Леона же потащили в сторону фургона бандитов. Он стал крутить головой и среди четверых стоящих около машины людей сумел смутно узнать одного из тех, кто чуть не столкнулся с ним в подъезде его дома.
— Куда его? — обратился один из бандитов к главному. — В багажник или прямо тут закопаем?
— Погоди, — главный раскрыл бумажник, посмотрел туда, потом освятил фонариком лицо Леона. «Видимо, сверяет: я или не я,» — подумал Леон.
— Так, отлично: это он. Заноси его в машину, — главарь указал рукой на фургон. Приказ исполнили мгновенно.
Сидевшие сзади быстро накинул прямо через надголовник на шею Леона проволочную петлю и, упершись коленями в спинку пассажирского кресла, потянули.
Леон захрипел, воздух сразу кончился. Сквозь свои собственные хрипы он различал только скрип кресла. Пошевелится не удавалось, крепко связанный по рукам и ногам, он безуспешно пытался освободится, но водитель прижал его колени. Леон почувствовал, что теряет сознание, заметался глазами по салону в поисках спасения. В отражении зеркала он увидел только свои собственные широко открытые в ужасе глаза и полуоткрытый в попытке вдохнуть рот на красном лице — и испугался этого своего отражения. Последнее, о чем думал Леон перед тем, как провалится в темноту, было смутное осознание, что он это переживал не впервые. И к собственному изумлению, ему вдруг показалось, что после неоднократно пережитой смерти он просыпался как не в чем не бывало.
«А вдруг и сейчас так будет …» — в последний раз подумал Леон, когда наконец почувствовал, что металлическая струна, сдавившая горло, напряглась до предела. Казалось, что сейчас она прорежет кожу или просто порвется артерия, но что случилось на самом деле, Леон уже осознать не смог…
Мир вокруг вернулся со всей пестротой звуков, и пелена тьмы спала также внезапно, как до этого возникла. Леон несколько раз инстинктивно провел руками по горлу, но на нем не оказалось удавки. Он оглянулся: на заднем сидении его автомобиля было пусто.
Он сидел в своей собственной машине. Тем же утром. Там же, где, как он отлично помнил, он решил ещё раз проверить свою догадку относительно природы посещающих его «приступов». Теперь он понял не только, как их можно вызвать, но и что происходит там, за непроглядной темнотой этих припадков.
Не было ни полицейского участка. Ни избитого дебошира. Ни продажных полицейских, ни внимательного капитана. Все это было, как прекрасно помнил Леон, — и в тоже самое время этого не было. Только сейчас Лео неожиданно осознал, что возможно он сталкивался с таким уже несколько десятков раз: резвившееся в последнее время чувство дежавю, какие-то обрывки воспоминаний и самое главное — эти приступы, природу которых он не мог раньше понять, повторялись вновь и вновь. И теперь вылились в осознание того, что в какой-то момент времени он может вернуться, даже если его убили.
Леон включил двигатель и выехал из тупичка, в который заехал несколько минут или целые две жизни назад. Выехав на шоссе, он всё ещё думал, что несмотря на то, что ему удалось понять, каким образом с ним это происходит, для него не стали ясными ни природа приступов, ни то, что с ними делать.
«Хотя погодите-ка, — он словно заново осознал то, что с ним только что произошло. — Зачем мне с этим разбираться? По крайней мере сейчас? Я только что точно бы умер (дважды!), если бы не „припадки“. Нет, тут стоит, наоборот, благодарить судьбу — теперь-то, я точно знаю, что могло бы быть, сделай я остановку для сна. Поеду-ка я лучше до дачи без остановок».
Ему стало ясно, что теперь он может значительно больше, и цена ошибки для него сейчас практически ничего не значит. По крайней мере пока.
***
К реальности Колю вернул толчок в плечо. Николай встрепенулся, вынул из ушей наушники, посмотрел на потревожившую его девушку.
— Парень, давай поменяемся? Ты за соседний столик на стул сядешь, а мы — на твой диванчик. Там места на двоих, не жадись. Тебе все равно не много надо, а мы с подружкой на стуле вдвоем не поместимся. Лады?
Ещё не в полной мере воспринимающий эту реальность, Николай кивнул. Послушно пересел на указанный табурет, мельком взглянув в окно. За окном уже стемнело. Улицу перед кафе освещали два тусклых фонаря, дальше расползалась тьма. Вдалеке, у шоссе, горели другие фонари — больше и ярче, но до них ещё надо было дойти.
«Хреново,» — подумал Коля, начиная понимать, что на ночь ему все равно надо куда-то идти. Оставалось наметить, куда.
— А девки слиняли? Ну и ладно.
На соседнее место, напротив Коли, сел парень в форме. Рыжий, худощавый. В одной руке он держал три куска пиццы, в другой — бутылку пива.
— Тоже мне цацы. Только зря место уступил.
Незнакомец поерзал, поудобнее устраиваясь на своем табурете и достал из кармана потрепанную книжонку в мягкой обложке. Нашел место, где остановился в прошлый раз и, не отрывая взгляда от бумаги, вгрызся в пиццу.
Коля смотрел на полицейского во все глаза.
Он его знал.
Это был тот самый рыжик, которого Леон встретил в участке на краю города.
На этом самом краю.