Я сижу в своем кабинете и пытаюсь осознать всё то, что произошло за последние сутки. А произошло то, что я потерял женщину, так и не успев её покорить. Я на многое пошёл ради неё, через многие принципы переступил, но оказался не у дел. Но самое гадкое в этой ситуации, что никто не виноват. Я пытался быть терпеливее и внимательнее. Ева старалась проявить ко мне симпатию, быть нежнее, да только все это «херня на постном масле», когда сердце занято другим. И как бы гнусно не поступал он, и как бы благородно я, все равно она выбрала Артема. Парадокс грёбаной жизни.

Сейчас я в полном одиночестве пью виски за своим рабочим столом и просматриваю записи её выступлений. Снова и снова. Опять и опять. Мазохизм в чистом виде. Трудно осознавать, что эта женщина не моя. Не любит. Но я не могу её отпустить окончательно. Не получается. Пытался оборвать всё и сразу, удалил все записи, но уже через десять минут бежал в серверную комнату, где искал резервные копии. Меня трясло как в лихорадке до тех пор, пока я не понял, что смог всё восстановить.

— РусланДамирович, я не хотела впускать её, но она… — тараторит Светочка, моя секретарша, которую наглым образом отодвигает в сторону весьма хрупкая шатенка.

— Мне назначено, — упорно утверждает кареглазая незнакомка. Волосы распущены и крупными локонами спускаются на плечи, одета просто — в джинсы и футболку.

Явно не соблазнять меня пришла.

— Простите, вы кто? — недоуменно спрашиваю, я отменил все встречи на сегодня, и Света об этом знает. Не до дел мне сейчас.

— Смирнова, — стреляет наглым взглядом, так, как будто я ей миллион должен. Причем, очень давно и в валюте.

Я смотрю на секретаря вопросительным взглядом, но и она отрицательно качает головой мне в ответ. Не помню, кто такая.

— Вы три месяца пытались переманить меня из клуба «Максимум» к себе на должность главного администратора, и когда я, наконец, согласна обсудить условия трудоустройства, вы решили меня продинамить?

И тут до меня доходит. Черт!!!

— Елизавета Сергеевна? — тихо спрашиваю я.

— Сергеевна, Сергеевна… — подтверждает мою догадку и смотрит на меня, как учительница на непослушного ученика. Взгляд так и говорит: «Садись, Руслан, два».

Ну, я и присел на свой стул обратно.

Через пару секунд отодвигаю в сторону бокал со спиртным, что не остается незамеченным непрошенной гостьей. Она осуждающе смотрит, а я натянуто улыбаюсь.

— Присаживайтесь, Елизавета Сергеевна, — указываю девушке на стул напротив, — Светлана, свободна, — секретарша скрывается из поля нашего зрения в мгновение ока, не забыв прикрыть за собой дверь. — Ну, Елизавета Сергеевна…

— Просто Елизавета, мне так удобнее. Если вы, конечно, не против?

— Я только «за». Лиза. Значит, все — таки решили у нас поработать. Что заставило вас передумать? Я пять раз вам предлагал эту должность, но вы категорично отказывались. Что изменилось?

— А это имеет значение?

— Для меня да. Я хотел бы знать реальную причину вашего увольнения с прежнего места работы.

— Причина банальная — вы предложили больше. А я сейчас очень нуждаюсь в деньгах. В больших деньгах.

— Надеюсь, вы не играете в рулетку? — вспоминаю случай с отцом Евы, тому тоже всегда нужны были деньги, причем не малые.

— Не переживайте, в азартные игры я не играю. У меня другой способ получения адреналина.

Знать ничего не хочу об этих способах. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока они не мешают ей работать.

— Значит, зарплата? — вижу, что девочка не договаривает. А я предпочитаю знать все о людях, которых нанимаю, причем на такие руководящие должности.

— Не только, но причины сугубо личные. Скажу прямо: из кассы не воровала, руководство клуба не подставляла, наркотой не торговала. Вы можете прямо сейчас позвонить моему бывшему начальнику и навести обо мне справки. Уверена, что вы услышите только положительные отзывы.

— Справки о вас я навел уже очень давно, иначе не предложил бы работать у себя. Как профессионал вы меня устраиваете на миллион процентов. На этом и остановимся. Я рад, что вы, наконец, приняли мое предложение. Добро пожаловать в клуб «Зевс».

— Спасибо. Когда я могу приступить к работе?

— В любое время.

— Значит, сейчас.

— Должность главного администратора очень ответственна, считай, что ты мой заместитель. Когда я покидаю стены клуба, ты главная.

— Я поняла. А как часто вы покидаете стены клуба?

— Не очень часто, — я улыбнулся и продолжил. — Согласно трудовому договору в твою компетенцию входят три основных направления — помещение, работники и посетители. Под твоим началом находятся все работники клуба, кроме меня, конечно. Официанты, повара, кассиры, бармены, уборщицы и офис — менеджеры, а также служба охраны. Начнем нашу экскурсию. Итак, на первом этаже у нас танцпол, бар, столики, сцена, туалетные комнаты, гардероб — это всё для посетителей, а вот за этой дверью начинается внутренняя жизнь нашего клуба, — я провожу электронной карточкой по замку, и красный огонек меняется на зеленый. Пропускаю Лизу вперед, продолжая комментировать. — Это кабинет начальника службы безопасности — Кузьмина Сергея Алексеевича. Привет, Серега, — обратился к мужчине, который сидит перед экранами и внимательно всматривается в изображения. Если бы я его не окликнул, он бы и не заметил, что мы вошли. С помощью видеокамер весь клуб как на ладони. Лиза смотрит на экраны и оценивает качество картинки. Одобрительно кивает.

Да, девочка, на безопасности я не экономлю.

— Привет, Руслан … Дамирович и … — он окидывает оценивающим взглядом мою спутницу.

— Елизавета Сергеевна, — отвечает она быстрее, чем я. — Новый главный администратор.

— Во как. Ну, раз ты наш новый админ, то тогда зови меня просто Кузьма или Серега.

— Договорились, Кузьма, — он одобрительно улыбается во все свои тридцать два зуба. Сработаются.

— Рус, у нас третья камера из строя вышла, надо заменить. Я ребят уже вызвал, счет оплатить надо, — Сергей взглядом показывает на бумажку, которая лежит слева от клавиатуры.

— Отдай его Лизе, это теперь её работа.

Серега протягивает Лизе счет, и та в свою очередь беспрекословно принимает его, проходится профессиональным взглядом по перечню услуг.

— Сергей, подскажите, пожалуйста, эти специалисты будут устанавливать нам новую камеру?

— Да. Старую снимут, новую поставят.

— А что они сделают с нашей старой камерой?

— Да понятия не имею. Обычно себе забирают на утилизацию.

— Сомневаюсь я в утилизации. Ну раз они будут нам устанавливать новую камеру, то не вижу смысла оплачивать запасные части, которые прописаны в позициях пять и восемь.

— В смысле запчасти? А на хрена нам запчасти?

— Вас, ребята, дурят, причем на не хилые бабки, судя по сумме в графе итого.

— Поясни, — резко говорю я. Мы с этой фирмой работаем более восьми лет, и у меня нет причин сомневаться в их компетентности.

— Поясняю. Ребята эти устанавливают вам новую камеру, старую забирают себе, якобы на утилизацию. А на самом деле ремонтируют её теми запчастями, которые вы оплачиваете вместе с камерой. Идеальный бизнес, никаких собственных вложений.

— Молодец. Справилась девочка. Проверку прошла, — восхищенно говорит начальник службы безопасности.

— Проверку?

— Да, Лиза, это проверка и ты её прошла, — сухо подтверждаю я.

— Ты единственная, кто справилась с ней, — тихо, по секрету, вещает ей Сергей.

А я ещё раз убеждаюсь, что не прогадал и не ошибся, она профи.

— Кузьма, отдай ей реальный счет.

Тот достает из — под клавиатуры свернутый вдвое листок и передает Лизе.

— Держи, Сергеевна.

— А что так резко с Лизы на Сергеевну перешел? — улыбаясь, спрашивает она.

— Да — к, из уважения, — протяжно отвечает он.

— Зачем нужна эта проверка? Что она вам показала? — теперь она снова обращается ко мне.

— Многое, — вижу, что мой короткий ответ ее не устраивает. — Во — первых, ты не поспешила бездумно оплатить левый счет, следовательно, я могу доверить тебе счета клуба. Во — вторых, ты не стушевалась назвать меня ослом, которого имеют какие — то ремонтники, значит, если надо будет, ты сможешь поспорить и отстоять свою точку зрения, а не просто заглядывать мне в рот в раболепном повиновении. В — третьих, ты проанализировала счёт, нашла ненужные позиции, и я уверен, что ты уже крутишь в своей голове варианты, где это оборудование можно купить дешевле, при этом сохраняя качество товара. Всё это говорит мне о том, что ты разбираешься в своей работе.

— Ничего себе анализ, — удивленно произносит она. — Увидимся позже, Кузьма, — говорит Лиза и выходит из кабинета.

— Конечно, увидимся, — мужчина провожает её восхищенно — пожирающим взглядом. — Рус, вот это попка, — шепотом произносит друг.

— Полегче, Сережа. Решите замутить, сразу сообщите, кого из вас я должен буду уволить. Уволить обоих не смогу, а вот один из вас точно вылетит.

Правило у меня такое: никаких служебных романов. Я даже Еву устроил работать в другой клуб, как только мы начали встречаться. Не вовремя я опять вспомнил о ней. В груди опять неприятно заныло, алкоголь начал отпускать и это плохо. Я вышел из кабинета своего друга и коллеги слегка на взводе. Еву вспомнил некстати, да ещё и Елизавета. Никогда не рассматривал Лизу, как женщину. Долгое время посещал тот клуб, следил за ней, но только как за профессионалом. А тут Серега со своими наблюдениями из области женской физиологии. И я заметил. И попку упругую заметил, и фигурку точеную, и маленькую грудь, размер, наверное, второй.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Черт, Лиза последняя из женщин, на которую я хотел бы запасть. Она мне нужна только в профессиональном смысле. Баб кругом много, а таких профи, как она — нет. Она одна на миллион. И она должна работать в моем клубе. А это значит только одно — между нами ничего и никогда не будет. Точка.

— Дальше? — она стоит у стены напротив и ждет.

— Дальше ты сама все разведаешь, — невольно опять смотрю на красивую грудь, — скажу только, что здесь есть серверная комната, комната для сотрудников службы безопасности, раздевалка, душевые, комната отдыха — все это для официантов и барменов. Дальше по коридору гримерные для танцовщиц. Ещё есть столовая, которая работает в основном для персонала, иногда повар готовит для вип — гостей, но это происходит редко. Если что — то забыл упомянуть, увидишь сама.

— Хорошо, — облегченно соглашается она.

Ей самой, наверное, будет комфортнее пройтись без сопровождающего. И я дам ей эту возможность, как только она подпишет контракт.

— Сейчас пошли обратно на второй. Там у нас вип — комнаты, всего их десять, они расположены в восточном крыле здания. Потом сама обойдешь и осмотришься. А в противоположной стороне — административный блок. Там располагаются наши с тобой кабинеты и бухгалтерия. Мой кабинет ты уже видела, а твой рядом, через стену. Проходи, располагайся, — открываю дверь, пропускаю девушку в её новые владения. — На столе уже лежит трудовой договор, ознакомься, если будут замечания или пожелания, обсудим.

— Договорились, Руслан Дамирович.

— Я буду у себя, если что.

Изучив трудовой договор, я остаюсь довольной. Камаев очень щедр. Сумма, прописанная в графе оплата труда, выше в два раза той, которую мы обсуждали ранее. Это приятно удивило, но и придавило грузом ответственности. Понимаю, что за красивые глазки Руслан платить такие бабки не будет. Здесь нужно пахать. В принципе я только это и умею. Значит, меня всё устраивает.

Подписав документы, я немедленно приступаю к работе.

Для начала проверяю степень пожарной безопасности клуба. Лично осматриваю все огнетушители. Срок годности двух подходит к концу, записываю себе заметку об их замене в ближайшее время. Пока я здесь новичок, никому доверять не могу. Поэтому сама проверяю всё лично.

До открытия клуба остаётся три часа, с помощью Сергея я собираю весь персонал в зале на первом этаже, где и представляюсь всем присутствующим. Сама.

— Еще раз напоминаю, зовут меня …

— Елизавета Сергеевна, — с лестницы донесся голос моего работодателя.

Руслан спускается со второго этажа, сканируя каждого работника взглядом. Он читает их эмоции на лицах: у кого — то интерес, у кого — то испуг, у кого — то безразличие. Ведь теперь их жизнь изменится, и каждый об этом уже догадался. Но никто не решается озвучить свои опасения.

— Я так понял, что Елизавета Сергеевна уже описала вам основные принципы своей работы. Если вопросов к руководству клуба у вас нет, то можете быть свободны.

Вопросов не прозвучало. Ожидаемо. Все молча расходятся по своим рабочим местам.

— А ты куда? — спрашивает меня начальник, когда я тоже пытаюсь покинуть место собрания.

— Вы же сами сказали, можете быть свободны.

— Сказал, — задумчиво произносит он. — Ну иди, работай.

Разворачивается и направляется в свой кабинет. Провожаю его взглядом, когда он скрывается на втором этаже, ухожу выполнять свои трудовые обязанности.

Я работала всю ночь, как пчёлка. Поближе познакомилась с персоналом. Изучила специфику работы клуба. Оценила контингент посетителей.

Среди ребят из службы безопасности главный Сергей, и тот факт, что он мне открыто симпатизирует, немного помогает в общении с его подчиненными. Мужчины ощущают его поддержку моей персоны и реагируют соответственно, то есть сдержанно и уважительно.

Среди официантов я выделяю девушку Ольгу. Невооружённым взглядом заметно, что коллеги её уважают и прислушиваются к её мнению. Заметку об этом я чиркаю в своем блокноте.

Среди танцовщиц трудно найти ту единственную, так как это «сословие» очень своеобразное и до жути интересное. Каждая из них королева. Здесь мне снова помогает Сергей, подсказав, что в случае чего обращаться нужно к Лике.

Сегодня я только присматриваюсь к людям и делаю записи своих наблюдений. Большего в первый день от себя я и не требую.

В семь утра поднимаюсь к себе, немного перевести дух и выпить кофе. По моей просьбе в кабинете установили кофемашину. Я пью очень много кофе, знаю, что вредно, но не могу иначе и не потому что кофеман, а просто, чтобы не вырубиться от хронической усталости. Я не помню, когда в последний раз спала больше пяти часов в сутки. Сделав себе чашечку крепкого и ароматного, я присаживаюсь за стол, но не успеваю даже опустить взгляд к бумагам, как дверь приоткрывается. Без стука входит Руслан.

«Оригинально. Оповещать о своем вторжении, значит, не любим. Учту. Переодеваться точно здесь не буду. А может… буду. Лиза, тормози. Начальник — это табу!!!»

— Как первый рабочий день? — он одаривает меня лучезарной улыбкой.

«А зубы у него шикарные — ровненькие, беленькие, так и хочется пройтись по ним языком. Лиии— за».

— Норм, — он ждет моей оценки, и я продолжаю. — В целом работа построена не плохо, долгое отсутствие админа внесло некую свободу в действия персонала. Но это поправимо.

— Поправь. Вижу, кофе любишь? — кивает в сторону моей кружки.

— Люблю, — кратко отвечаю я.

— Я тоже. Угостишь?

— Пожалуйста, — встаю со своего места и подхожу к аппарату. — Вам какой?

— Тебе.

— Что тебе?

— Тебе какой? Давай на «ты»?

— Нет, вы мой начальник. Не положено.

Он расстегивает пиджак и вальяжно усаживается в кресле. А я на секунду засматриваюсь на его черную шелковую рубашку. Очень сексуально.

— Ну, раз не положено, спорить не буду. Американо без сахара.

Пару минут и напиток готов. Только они длятся, как вечность, под его пристально — изучающим взглядом. Поворачиваюсь спиной к нему и делаю вид, что мне интересно, как по капельке наливается кофе в кружку.

— Держите, — передаю кружку, словно это граната, стараясь не соприкоснуться с ним пальцами, и быстро ретируюсь на свое место. — Мы так и не успели с вами поговорить по поводу работы. Могу я задать несколько вопросов?

— Можешь, — отпивает несколько глотков кофе и ставит кружечку обратно на стол. — Слушаю.

— Есть ли какие — то проблемы, на которые я должна обратить внимание в первую очередь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты уже сама заметила эту проблему. И она основная. Некоторые забыли, что приходят сюда работать, а не лясы точить. Платить за похеризм больше не хочу. Придумай рычаги давления и повлияй на них.

— Если я смогу повлиять не на всех?

— Увольняй и набирай новых. У тебя карт — бланш.

— Ясно. Что ещё?

— За последнее время посещаемость упала, на три процента, в целом не критично, но я начинаю напрягаться.

— Поняла. Нужна новая концепция работы клуба по привлечению клиентов. Новые программы, — быстро записываю проблему в свой блокнот.

— Схватываешь на лету. Справишься?

— Конечно. Но не ждите от меня мгновенного результата. Эта работа требует тщательной проработки.

— Я знаю. Я тебе полностью доверяю, — он быстро встает и направляется к выходу. — Спасибо за кофе. И езжай уже домой.

— Обязательно. Как только просмотрю эти бумаги, — взглядом показываю на папку, лежащую на столе.

Он уходит, а я, почему — то, смотрю не на договор поставки элитного виски, а на его кружку. Она стоит напротив меня и манит мой взгляд, он не допил напиток, и горячий пар ещё поднимается вверх. Я поддаюсь соблазну, беру кружку, из которой он пил, и делаю глоток терпкого кофе. Я пью всегда сладкий кофе, очень сладкий, а этот вкус для меня новый. Необычный, интригующий. Держу кружку в руках и не понимаю, зачем я это сделала. Наверное, схожу с ума. Другого объяснения не нахожу. Делаю ещё один глоток и отставляю кружку, вспомнив, что начальник может и вернуться. А стучаться он не привык, как я поняла. Опять образ Руслана невольно встает перед глазами. Что не говори, а Камаев очень красивый мужчина, колоритный, статный. Ещё там, в «Максимуме», я обратила на него внимание. Но где он, и где я?

Мой жизненный опыт твердит, что связываться с подобными мужчинами не стоит. Будет очень больно. Невыносимо больно. А надежда, которая ещё живет на самом дне моей души, тихо шепчет: «А может он исключение?».

Нет. Нет и нет. Нет никаких исключений. Что ты, Лиза, как маленькая, в сказки — то до сих пор веришь? Тебя лицом об асфальт, а ты, как идиотка, твердишь про какие — то исключения.

Очнись, девочка.

Точнее, иди поспи.

Первый месяц работы пролетел, как один день. Отношения с коллективом складываются дружественные, что не может не радовать. А вот Руслана я сторонюсь. Не избегаю, это выглядело бы глупо, но стараюсь лишний раз не пересекаться.

— Сергеевна, — меня догоняет начальник службы безопасности, когда я уже спустилась со второго этажа после тяжелой смены, — тебя Руслан искал, зайди к нему.

— Хорошо, — обреченно вздыхаю. — Спасибо, Сереж.

Встречи с начальником мне ещё не хватало. А ведь я так мечтала смыться домой по — тихому. Разворачиваюсь и снова иду по лестнице, только на этот раз вверх. Я делаю несколько шагов влево от двери в свой кабинет и несмело стучу.

— Входи, Лиза, — слышу я мгновенно.

— А почему вы решили, что это я? — интересуюсь я.

— Камеры, Лиза, камеры.

Точно, я и забыла, что у нашего начальника есть доступ ко всем камерам, и он активно пользуется этим.

— Вы меня искали?

— Искал, — он стоит у своего стола и перебирает бумаги — У меня на столе лежала папка зеленая, ты, случайно, не брала?

Он что думает, что я роюсь на его рабочем столе??? И как реагировать?

Делаю глубокий вдох и произношу:

— Не имею привычки входить в кабинет начальника без разрешения.

— Лиз, ты что, подумала, что я тебя в чем — то обвиняю? — недоуменно он уставился на меня.

— А разве нет?

— Нет. И признаться, я очень надеялся, что она у тебя. Ещё вчера она лежала на этом столе, а сегодня, как сквозь землю провалилась.

— Зеленая, говорите?

— Да, — он смотрит на меня с надеждой.

— Когда вы уезжали вчера домой, у вас в руках была зеленая папка. Я запомнила это, так как она очень контрастировала с вашим черным костюмом.

— Черт! — он присаживается в свое огромное кожаное кресло и проводит рукой по волосам. — Видимо, прихватил случайно, вместе с другими документами.

— Очень нужна?

— Не представляешь, как. У меня через тридцать минут встреча по подписанию договора с одним очень крупным поставщиком. Он в Москве проездом, через три часа у него обратный самолет в Мюнхен. А договор с поправками его юристов я, получается, оставил дома.

— Давайте ключи, — я подхожу к нему и протягиваю руку. — Говорите адрес.

— Ключи?

— От квартиры. Где лежит папка?

— Лиза, это бесполезно, — обреченно произносит Руслан. — Сейчас час пик. Ты только до моего дома будешь ехать полтора часа.

— У вас есть другой выбор?

— Нет, — он сдается и достает из кармана брюк связку ключей. — Держи. Адрес сброшу смс — кой. А вот где папка лежит, понятия не имею. Или на кухне, или в кабинете. В общем, на первом этаже.

— Ок.

— Господин Вебер, может ещё кофе?

— Нет, господин Камаев, — гость ставит пустую чашку от кофе на стол и поправляет очки в золотой оправе. — Я бы предпочел приступить к делу. Если вы не возражаете?

— Какие могут быть возражения. Я добивался нашего сотрудничества четыре года.

— Тогда не вижу причин откладывать подписание договора.

У меня есть одна причина. Это, собственно, отсутствие этого договора. И как я мог так лопухнуться? Надо прекращать бухать. С приходом Лизы я совсем расслабился. Всю работу спихнул на неё, а сам только и занимаюсь самоуничтожением посредством элитного алкоголя.

Краем глаза смотрю на наручные часы, прошёл час, Лиза даже до дома моего не добралась, точно. Как этого педанта ещё развлекать, может, девочку ему пригласить?

В этот момент мой телефон вибрирует, и на экране смартфона я вижу сообщение:

Не может быть?!

— Господин Вебер, раз мы решили приступить к официальной части нашей встречи, тогда я принесу бумаги.

— Будьте так любезны.

Я выхожу из кабинета и буквально влетаю в соседний. Лиза передает мне папку, я быстро открываю её и убеждаюсь, что в ней именно тот договор.

— Ты что, на метле летаешь? — спрашиваю я, перелистывая документ.

— Летаю.

Руслан выходит из моего кабинета, а мне ничего не остаётся, как пойти домой. На улице ярко светит солнце. На часах уже десять утра. Я невольно улыбаюсь и осознаю в который раз, что я человек наоборот. Точнее жизнь у меня такая. У нормальных людей только начинается рабочий день, а у меня он заканчивается. Они ужинают в восемь вечера, а я в восемь утра. Я уже привыкла спать днем, ночью, наверное, не смогу глаз сомкнуть, ночь — это время моего бодрствования.

Захожу в квартиру, снимаю кожаную куртку, разуваюсь и направляюсь на кухню. Сейчас быстренько что — нибудь приготовлю, потом посплю часа четыре и на подработку. Я пишу курсовые и рефераты для студентов. Работа не пыльная, но кропотливая и ответственная. К моему удивлению меня ожидает накрытый стол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Привет, мой дорогой. Ты приготовил. Сам? — я обнимаю самого любимого и родного человечка в своей жизни. — Это я должна для тебя готовить, — с чувством вины произношу я. У меня совершенно не остается на него времени.

— Я уже большой и в состоянии приготовить завтрак, — ворчит брат, освобождаясь от моих объятий.

— Да, ты уже большой, — открываю холодильник и зависаю на несколько минут. — Откуда у тебя деньги, Ваня? И эти продукты в холодильнике? — он опускает глаза, не хочет сознаваться. — Иван? — строго произношу я.

— Я их заработал, — с гордостью произносит малолетний пацан.

— Как? — мне становится страшно. Куда он мог влезть? Законно ли это?

— В интернете. Я оформляю сайты для разных компаний. Веб — дизайн.

— Веб — что?

— Лиза, если я инвалид на ноги, это не значит, что я и на голову инвалид, — он разворачивается на своем инвалидном кресле и пытается уехать в свою комнату. Обиделся. Он очень ранимый, и я забываю об этом слишком часто.

— Но ты ещё маленький, как тебе это в голову пришло? — я присаживаюсь перед инвалидным креслом и смотрю ему в глаза.

— Я не маленький, Лиза, — начинает нервничать, но под моим требовательным взглядом он все же сдается. — В рекламе увидел бесплатные курсы. Я прошел обучение. Подготовил экзаменационный проект. Он им понравился и мне предложили работу.

— Но как тебе платят, ты же несовершеннолетний?

— По документам это всё делаешь ты.

— Я?

— Да, я копию твоего паспорта отправил и создал интернет кошелёк.

Я напугана и восхищена одновременно. Я думала, что он целыми днями в игрушки на компьютере режется, а он зарабатывает. И это в его — то четырнадцать лет.

— Лиза, ты не должна сутками работать. Я мужик и в состоянии тоже зарабатывать. Я тридцать тысяч получил. И ещё заказы есть.

Он говорит это, а у меня слезы текут по щекам. Как же ты быстро повзрослел, мой милый.

Я хочу всё это произнести вслух, но наш разговор прерывает трель звонка в дверь.

— Ты кого — то ждёшь? — спрашиваю Ваню. К нему иногда приходят школьные друзья.

— Скорее всего этот, с татухой на плече, он уже приходил сегодня. Тебя ищет, — тихо говорит брат и смотрит на меня с испугом. — Лиза… ты же не собираешься?

— Нет, Ваня, — вытираю слезы и встаю. — Я дала тебе слово.

Открываю дверь и, не позволяя пройти в квартиру, сама выхожу на лестничную площадку.

— Антон, я просила больше не приходить, — смотрю на высокого голубоглазого блондина под два метра ростом.

— Лизавета, ты мне позарез нужна. Маринка снята с заявки. Прикинь, беременна.

— Считай, что и я беременна, — безэмоционально произношу я.

— Лиза, да прекрати ты упрямиться, я же знаю, что тебе этого не хватает, — он достаёт сигарету из пачки, но покрутив ее между пальцев, снова запихивает в пачку. — Не понимаю я тебя, что тебе мешает поучаствовать в гонках? Не бесплатно же! Призовой фонд пятьсот штук. Такого банка ещё никогда не было. Тебе же деньги нужны. Ваньку на ноги ставить надо. Операцию пацану оплатить сможешь.

— Нет! — резко отвечаю я.

— Ты победительница последних трёх….

— Я сказала — нет. Забудь сюда дорогу, Антон. Я больше в этом не участвую.

Он еще что — то говорит, только я не слушаю. Закрываю дверь и прохожу на кухню. Ваня смотрит на меня безотрывно, он знает, зачем Кузнецов ищет меня, и прекрасно понимает, как мне до скрежета зубов не хватает адреналина от скорости. Он боится, что я сорвусь. Не решается даже спросить о моем решении. В глазах застыл страх.

— Я отказалась, Ваня, — выдавливаю из себя улыбку. — Ты меня кормить будешь?

— Конечно. Садись.

После завтрака, который уже плавно перешёл в обед, я ухожу в свою спальню. Задергиваю тяжелые, плотные шторы и ложусь в постель. В душ пойду после, сил нет даже переодеться. Веки тяжелеют, мозг требует сна, а вот сон посещать меня не торопится.

В моей голове еще гудит шум ветра от сегодняшней поездки до квартиры Руслана. Скорость. Я снова её ощутила. До сих пор сердце бешено стучит в груди. В свое время скорость стала моим спасением. После смерти родителей я только так могла справиться с приступами паники и отчаяния. Садилась на байк и гоняла по пустому полигону. В один день превратилась из девочки студентки в мать для своего младшего брата — инвалида. Но как бы я не хорохорилась перед ним, строя из себя зрелую женщину, я так и оставалась девочкой, которая плакала по ночам в подушку от того, что рядом не хватает мамы. И я нашла способ уйти от внутренний боли, заполнить пустоту от утраты.

Гонки. Скорость. Адреналин. Деньги.

Благодаря этому доходу я оплачивала учебу, погашала счета за трёхкомнатную квартиру, и покупала дорогие лекарства для брата.

Но спустя год мне пришлось урезонить свою любовь к байкам и бешеной езде. Ваня очень боялся за меня. Был сам не свой, когда я уезжала на ночные гонки, ждал моего возвращения, а приезжала я обычно часа в три или четыре ночи. И лишь когда я хлопала входной дверью, он облегченно вздыхал и молча отправлялся спать, вытирая слезы, чтобы я не видела. Но я увидела. Однажды. Когда опоздала. Не приехала домой вовремя, по дороге колесо пробило, и телефон к тому же сдох. Брат не смог мне дозвониться. Ночь была дождливая, а дорога пустынная. Я добралась домой пешком только к утру. Ваня плакал у фотографии мамы с папой. Он меня не заметил, так как сидел ко мне спиной. Он молился и просил родителей не забирать меня к ним. Он клялся, что если со мной что — то случится, то он покончит с собой. Не останется один на этом свете. И тогда я сломалась. Не выдержала. Поняла, что, играя в рулетку со смертью, на кон ставлю не только свою жизнь, но и еще одного человека. Самого родного и любимого. В то утро я дала брату слово, что перестану гонять за деньги и, вообще, стрелка спидометра моего байка никогда не перевалит за сотню. И я честно держала его, два года. А сегодня я впервые нарушила слово. Из — за Руслана. Я гнала под двести. Только бы успеть и не сорвать сделку. Ветер навстречу, неповторимое волнение в груди, и ощущение внутренней силы.

На самом деле Руслан ни причем, мне нужна была уважительная причина надавить на педаль газа. Снова уйти в отрыв и ощутить себя живой. Пусть на мгновение. Пусть на чуть — чуть. Но все же…

Скорость — это мой наркотик.

Наркотик, от которого я так долго лечилась, и так опрометчиво снова попробовала.

Я приехала на работу сегодня на такси. На байк не села, наказала себя. Испугалась снова сорваться и надавить на газ. Поэтому, пока душа требует ветра и скорости, я поезжу на общественном транспорте. Скоро отпустит. Уже проверено.

— Елизавета Сергеевна, — меня окрикивает мой начальник, выходя из огромного внедорожника, — подожди.

Я останавливаюсь посреди стоянки в ожидании босса.

— Добрый вечер, Руслан Дамирович, — приветствую начальство. Он как всегда неотразим. Черный костюм, белоснежная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы.

Он вообще в курсе насколько сексуален?

— Добрый, Лиза. Вчера не успел сказать тебе спасибо. Ты меня очень выручила. Вот, держи.

Я только сейчас замечаю букет белых роз у него в руках. И как ни странно он протягивает его мне. Мне в жизни никто и никогда не дарил цветов, кроме папы, конечно.

Я смотрю на них и не решаюсь взять. Стою столбом и пялюсь на белые, шикарные, крупные розы. В букете наверно штук тридцать или около того. Красота невероятная.

— Лиза, это спасибо, — уточняет он, смотря на то, как я зависла.

Конечно «спасибо». А иначе у него нет поводов дарить мне цветы. Сегодня же не мой день рождения, хотя и день рождения не повод делать подобные подарки.

— Благодарю, — тихо говорю я и принимаю букет. Цветы с шипами немного покалывают пальцы, но в то же время отрезвляют рассудок и напоминают, что это всего лишь жест вежливости.

Не мечтай, Лиза, о большем.

— Лиза, ты ничего не хочешь мне отдать? — тихо спрашивает он, подходя почти в плотную.

— Вроде нет, — быстро отвечаю я, делая шаг назад.

— Ну и ладно. Пусть у тебя останутся. У меня есть запасные.

Руслан проходит мимо меня, оставляя одну на парковке. Я делаю пару шагов и, меня озаряет.

КЛЮЧИ!!!

Меня словно жаром обдало, и я мгновенно покрылась краской. Даже уши зажгло от стыда. Как я могла прикарманить себе ключи от его квартиры? Как же неловко.

А если он решил, что я это сделала специально, да ещё и не отдала, когда он попросил у меня вернуть их.

Ищу его глазами, но босс уже скрылся в дверях клуба.

Я спешу за ним, но догнать так и не успела. Работа меня настигает, как только я вхожу в клуб.

— Сергеевна, стой, — зовет меня Кузьмин, подходя ко мне со стороны бара. — Прикольные цветы. День рождения что ли?

— Нет, просто благодарность за услугу. Ты что — то хотел? — ищу глазами Руслана и вижу, как он поднимается на второй этаж.

— Хотел. Виктор, бармен наш, заболел, температура, насморк и все дела. Замена нужна.

— Я тебя поняла. Решу вопрос, — обхожу коллегу и направляюсь следом за Камаевым.

— Ок. Только на тебя вся надежда повелительница Зевса.

— Кузьма, — я останавливаюсь на полпути и разворачиваюсь лицом к начальнику службы безопасности, — заканчивай со своими прозвищами. Иди лучше, поработай.

— Бегу — бегу, — смеясь, отвечает он и уходит.

Поднимаюсь на второй этаж, аккуратно пристраиваю букет роз на рабочий стол, открываю верхний ящик стола и беру связку ключей.

Пару шагов и я стучу в дверь босса с замиранием сердца. Щеки опять предательски горят.

— Войдите, — слышу через пару секунд.

Я несмело вхожу в кабинет и, как школьница, встаю перед столом директора.

— Вот, — кладу связку ключей на столешницу.

— Лиза, я же вроде сказал, чтобы ты их у себя оставила.

— Зачем?

— Вдруг решишь в гости приехать.

Не поняла. Он что, меня клеит сейчас?

Видимо, недоумение явно отразилось на моем лице, так как Руслан нахмурил брови.

— Лиза, расслабься. Я пошутил. Просто оставь у себя на всякий пожарный случай. Я же сказал, у меня есть запасные.

— А в своем кабинете вы их оставить не можете?

— Нет, — он улыбается прямо так, как я люблю. С ямочками на щеках. — У себя не интересно.

Что — то настроение у него сегодня игривое. Опять приложился что ли к бутылочке элитного. И когда успел — то? Вроде вошел в кабинет пару минут назад. Раньше не мог, за рулем же.

— Руслан Дамирович, — стараюсь говорить, как можно официальнее, — если вы так желаете, то запасные ключи от вашей квартиры я оставлю в верхнем ящике своего рабочего стола.

— В сейф положи, — улыбаясь, говорит он. — Ну, это все же ключи от моей квартиры, — и снова умопомрачительная улыбка, от которой ноги подкашиваются.

— Хорошо, ваши ключи будут лежать в сейфе, — снова беру связку со стола, под пристальным взглядом начальника. — На всякий пожарный случай.

Разворачиваюсь и иду на выход. Скорей бы сбежать от него. До двери десять шагов, девять, восемь, семь, шесть …

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Лиза, попей со мной кофе.

И ведь не спрашивает, а приказывает.

— Извините, Руслан, но не могу. У нас бармен заболел, нужно замену найти.

И быстро преодолеваю оставшиеся пять шагов. Не дожидаясь его ответа, закрываю дверь и с трудом привожу дыхание в норму.

Если я так на его улыбку реагирую, что будет со мной, если он меня обнимет или поцелует? Растекусь лужицей перед его ногами. Это точно. Лиии — зааа, ты пришла сюда работать. РАБОТАТЬ. Напиши себе уже на лбу это слово, чтобы не забывать. А про Камаева даже не думай. Не твоего поля ягода. НЕ ТВОЕГО.

Честно попытался поработать, но всё так осточертело, что сил больше нет. Накидываю на плечи пиджак и спускаюсь вниз. Рабочая ночь уже началась, отовсюду гремит музыка, прибывают посетители. Бар заполнен желающими выпить. У сцены желающие поглазеть.

— Руслан Дамирович, — окрикивает меня одна из сотрудниц.

— Все вопросы к Лизе. Меня нет, — на ходу произношу я. Даже не смотрю на девушку, которая бежит за мной. Выхожу на улицу, вдыхаю ночной воздух, сажусь в машину и еду домой. Домом я считаю двухуровневую квартиру в двести сорок квадратных метров. Купил пять лет назад. Сам. Двадцать минут по ночному городу, и я у заветной многоэтажки. Включаю везде свет, зачем — то прохожусь по всем комнатам первого этажа и останавливаюсь на кухне. Присаживаюсь за стол, оглядываюсь. Как же здесь всё мрачно и тоскливо. Все серо, ничего яркого в доме нет, ни цветной кружки, только чисто белые, ни цветастой подушечки на диване, только черные, даже зубная щетка у меня и та — серая. Может, поэтому и влюбился в Еву, она эффектная, яркая, рыжая. В моей жизни нет красок, огня нет. Все пресно и противно.

Открываю дверцу черного холодильника и беру бутылку минералки. Пью прямо из горла. Телефон в кармане уже восьмой раз трезвонит, а желания поднять трубку нет.

И когда я перестал радоваться жизни? Когда я от неё устал?

Телефон звонит, не прекращая. Приходится ответить на звонок, даже не смотря на экран.

— Рус, привет, — слышу я веселый голос друга.

— Привет, Дёма, — лучше бы не брал трубку.

Демьян — мой друг детства, повеса, раздолбай и прожигатель жизни. Вот, кто умеет радоваться ей.

— Рус, у тебя полчаса на сборы. Я уже еду за тобой. У нас туса намечается.

— Дём, я пасс, — снова пью минералку и ставлю обратно в дверцу холодильника.

— Слушай, я не понял, ты либо охерел в конец, зазнался, большой босс? Или превратился в старого маразматика? Песочек не прийти, не убрать за тобой?

— Я тебя услышал. Жду через полчаса.

— Вот так сразу — то нельзя было? — и он бросает трубку. Ответить я не успеваю.

А что? Может это мой шанс встряхнуться. Вспомню былые времена. Напьюсь не в одиночестве от неразделенной любви, а в компании друзей под анекдоты Славика, например.

Принимаю душ, переодеваю рубашку и вместо брюк надеваю синие джинсы. Спускаюсь на парковку ровно через тридцать минут.

Дёма, конечно, в своем репертуаре. Богатей, мать его. Красный ягуар последней модели, музло на всю мощь и полная машина девок. Ничего в его жизни не меняется. Взглянул на свой черный внедорожник, и мысленно спросил сам себя:

«Когда я успел постареть? Ведь на такой же тачке ездит мой отец. Почему я не на ягуаре или бентли?».

Присаживаюсь рядом с водителем, жму другу руку и здороваюсь с девушками. Формулировку «девушка» я использую только в контексте определения пола особи человеческой. Девушками они были очень и очень давно. Пробы на них ставить некуда. Хотя выглядят они ухоженно и дорого. Очень дорого.

— Знакомься, Рус, это Марго.

Киваю рыжей красотке в ярком зеленом платье. Платье настолько короткое, что я вижу её кружевные трусики. Вероятно, так и задумано.

Нет, рыжую не хочу. Хватит. Была одна.

— А меня зовут Кристи, — шепчет мне практически в ухо блондинка в ярко красном платье.

— Ну, а тебя как зовут, красавица? — спрашиваю у третьей, которая сидит между этими двумя девушками.

— Елизавета, — отвечает она мне протяжно и с придыханием.

Нет, милая, ты не Елизавета. До Лизы тебе далеко. Лиза… Лиза — она другая. Слово подобрать не могу, но другая. К моему удивлению я сравниваю эту незнакомку с «моей» Лизой. Впервые в моих мыслях появляется она.

— Не идет тебе Лиза, будешь Машей, — стальным голосом произношу я.

На что она начинает активно махать накладными ресницами, а две оставшиеся ржать.

— Машка, я тебе говорила, что не идет тебе это имя, — сквозь смех говорит Марго.

— Закрыла бы ты свой рот, Света, — отвечает ей подруга.

Ого, а Марго — то и не Марго вовсе.

— Девочки, успокойтесь, — перекрикивает их хозяин машины. — Рты закрыли. Мне вообще по хер как вас там звать, Рус прав, все будете Машами. Так проще. Уяснили?

— Да, — покорно в один голос отвечают красавицы и умолкают.

Дальше мы едем в тишине.

Через сорок минут мы прибываем в огромный загородный дом. Вечеринки Демьян устраивать умеет. Алкоголь, азартные игры, девочки — все, что нужно, чтобы расслабиться уставшему мужчине вдалеке от городской суеты.

Больше половины мужчин я не знаю лично, но о каждом наслышан. Здесь нет случайных людей. Каждый из нас что — то да из себя представляет. Сборище сильных мира сего. Так Дёма назвал эту вечеринку. А по мне так сборище зажравшихся мудаков с проститутками. Если бы здесь не было моих друзей, которых я очень давно не видел, уехал бы сразу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Немного выпив в знакомой компании, я расслабляюсь, и жизнь моя мне снова кажется не такой уж и унылой. Не нравятся белые кружки, завтра пойду и куплю ярко желтые. Так же думаю о том, что надо подарить Лизе ещё букет цветов. На этот раз красные розы. Да, точно, красные. В качестве извинений за то, что всю работу сбросил на неё. Всё. Решил. С завтрашнего дня встаю на путь исправления. Пора включаться в работу по полной. Хорош эволюционировать в обратную сторону. С завтрашнего дня — алкоголь под запретом, снова начну ходить на тренировки. Возобновлю утренние пробежки.

Оставив компанию друзей ненадолго, я направляюсь «помыть руки».

Выйдя из туалетной кабинки, я оказываюсь захваченным в плен одной из Маш. Блондиночки. Не трудно догадаться, что девица следила за мной.

— Ты туалетом не ошиблась? Это мужской, — спрашиваю я, давая девушке шанс одуматься.

— Нет, — она пробегает своими пальчиками по моей груди, — не ошиблась.

И без дальнейших разговоров встает передо мной на колени. Молча наблюдаю за ее действиями. Но предугадать их мне не составляет труда. Довольно быстро справляется с ремнем, накрывает ладошкой мой член сквозь ткань джинсов. Массирует. Не останавливаю. Если девушка хочет, зачем отказывать ей в этом. Чуть спускает мои боксеры и захватывает в свою ладошку уже возбужденный орган, сразу заглатывает член по самые яйца. Профессионалка. Наверняка глотку обколола лидокаином, чтобы заглатывать полностью без рвотного рефлекса. Проводит языком по головке, ласкает уздечку и опять заглатывает его в свой вакуум. Причмокивает и стонет, да только глаза пустые. Нет там удовольствия. Плохая актриса. Минет, конечно, шикарен, но от понимания, что во рту у этой дивы херов побывало вагон и маленькая тележка, захотелось вынуть член и помыть в раковине, чтобы избавиться от чувства брезгливости. Но девушка старается, ни к чему огорчать ее отказом. Слава богу, я уже близок к завершению. Сейчас кончу ей прямо в рот, знаю, что проглотит, ещё и оближется, как сука. Всё, как я и предполагал, кончаю, Маша или как ее там, не важно, высасывает из меня все до последней капли, облизывает губки, похотливо пялясь на меня. Я для большего эффекта провожу головкой по губам, а она закатывает глаза от лживого удовольствия. Только я не верю. Как я и отметил ранее — плохая актриса. Но минетчица невероятная, опытная.

Я подхожу к раковине и обмываюсь, она же так и сидит на коленях посреди туалета и ждёт награды.

Достаю из кармана пятьсот баксов и бросаю на пол.

— Заслужила.

Из туалета направляюсь сразу на парковку, хочу домой. Но таксисту называю адрес клуба. По непонятной мне причине хочется именно туда.

В окне автомобиля мелькает ночной город в огнях, а я думаю о ней. Хочу узнать, как Лиза справляется с работой. Проконтролировать. Херня всё, я просто хочу увидеть её.

Заезжаю по дороге в цветочный магазин и покупаю корзину алых роз.

Если уж и извиняться, то красиво.

— Руслан Дамирович, вы вернулись, — встречает меня официантка, как только я захожу в общий зал.

— Нет, Инга. Я здесь как гость. Третья свободна?

— Да.

— Я буду там.

— Пригласить кого — то?

— Да. Лизу. Попроси, чтобы коньяк мне принесла.

Прохожу в випку. Усаживаюсь на уютный диванчик, закуриваю сигару, приглушаю в комнате свет с помощью пульта дистанционного управления. Ставлю цветы на столик, так, чтобы она их сразу увидела, как только войдет. Расстёгиваю несколько пуговиц на рубашке и вальяжно откидываюсь на диване. Кайф.

Через десять минут в комнату входит все та же официантка.

— Не понял, Инга. Где Лиза?

— В своем кабинете, — тихо отвечает она, ставя бутылку коньяка на столик рядом с букетом. И еще она протягивает мне какие — то бумаги.

— Что это? — возмущенно спрашиваю я.

— Елизавета Сергеевна передала. Здесь написано — трудовой договор. Попросила вас перечитать его.

— Свободна, Инга.

А девушка только этого и ждет. Мгновение и ее нет.

— Ну, знаешь ли, милая моя старший администратор, заместитель, мать его, — зло шепчу себе под нос, опрокидывая в себя наполненный бокал коньяка. Беру бумаги и к заразе этой строптивой.

Как всегда, захожу без стука. Лиза стоит посреди кабинета, пытается снять футболку, но та видимо зацепилась за заколку сзади, и никак не поддается. Ткань закрыла голову, но полностью обнажила верхнюю часть тела. Я вылупился на ее плоский животик и красивую грудь в белоснежном лифчике. Завис. Даже забыл, зачем пришел.

— Да что б тебя, — сквозь зубы ругается обладательница самых охренительных сисек.

— Помочь? — сиплым голосом спрашиваю я.

Зачем, придурок, голос подал. Полюбовался бы молча.

Она замерла, и опустила руки, быстро открыв лицо. Волосы растрепались, а щеки раскраснелись.

Она не ожидала увидеть меня сейчас здесь и не сразу сообразила, что надо прикрыть ещё и грудь. А я реально пялюсь только на ее маленькие полушария.

— А стучать вас не учили? — шипит она.

— Зачем? — вообще не понимаю суть вопроса.

— Руслан Дамирович, может, вы всё же выйдите?

Как выйти? Нет. Я еще не налюбовался.

— Да брось ты, чего я там не видел, — монотонно бросаю я и присаживаюсь в уже полюбившееся мне кресло.

— Мою грудь вы не видели, — настаивает она.

— Уже, — напоминаю ей, что пару секунд назад именно ее грудь я и лицезрел.

— Ну, хорошо.

Задумала что — то зараза. Я прям в предвкушении.

Лиза демонстративно снимает футболку, не отворачиваясь от меня, не пряча свои формы, и надевает другую.

Фи, я так не играю. Что так быстро — то?

Старая вещь валяется на полу, и я только сейчас замечаю на ней пятно. Кофе пролила.

— Растяпушка, — невольно улыбаюсь. — Не обожглась?

— Немного, — тихо отвечает она, присаживаясь напротив.

— Покажи, — совершенно без задней мысли прошу. Хочу убедиться, что ожог не сильный. Идиот, пялился на грудь и совсем не заметил красного пятна на теле.

— Еще чего? — возмущается девчонка.

— Лиза, прекрати ежика включать, — не реагирует. — Сейчас приду.

Захожу в свой кабинет и достаю из аптечки мазь.

Каюсь. Грешен. Не однократно тоже опрокидывал на себя кружки с горячим кофе.

— Держи. Намажь, только хорошо и пусть впитается. Жжение пройдет, и краснота спадет быстрее.

— Спасибо, — держит в руках мазь. — Зачем пожаловали?

А, правда, зачем? Не помню. Окидываю кабинет взглядом и замечаю на краю стола документы. Память начинает ко мне возвращаться.

— Договор тебе вернуть. А то отдаешь кому попало, — жду возражений типа: «я вам не официантка, что вы себе позволяете», но в ответ тишина. Лиза грудь руками подперла и глазками своими красивыми стреляет явным возмущением и негодование. — Ну, я пошел.

От греха подальше.

— Идите. Всего хорошего.

— И тебе не хворать.

Ранее….

— Войдите, — отвечаю на стук в дверь, даже не смотря на вошедшего, продолжаю читать трудовые договора с работниками.

— Елизавета Сергеевна, — несмело входит одна из официанток, — у нас проблема в баре.

— Какого рода проблема? — все — таки приходится отложить документы в сторону.

— Клиент отказывается платить, говорит, что коньяк разбавленный.

— Я думаю, что с этой проблемой лучше справится Руслан Дамирович.

— Но, — она немного тушуется, — он уехал и сказал, что со всеми вопросами обращаться к вам.

— Когда уехал? — недавно слышала его голос через стенку.

— Только что.

— Ясно, — опять смылся, уже неделю он не появляется на работе, точнее приходит на пять минут и уходит в неизвестном направлении. Вот же засада, не люблю разборки с пьяными клиентами, но выбора у меня нет. Работа обязывает. Встаю с кресла. — Нупошли. Веди меня к недовольному клиенту.

По дороге в бар набираю номер начальника службы безопасности.

— Кузьма, пару ребят направь в бар.

— Уже там. Может, ты не пойдешь. Скрутим да проводим.

— Успеешь скрутить. Попробую решить всё полюбовно.

— Я подойду лично, вдруг руки распускать начнет.

— Я не против, — отключаю звонок.

Спускаюсь в бар и сразу сталкиваюсь с не очень приятным взглядом клиента. Сколько я таких перевидала за свою бытность. От таких взглядов не знаешь, чего ожидать.

— Добрый вечер, — подходу к мужчине. — Я главный администратор этого клуба, меня зовут Елизавета…

— Да мне похер, как тебя зовут, — пьяным голосом твердит жирный бугай. Рост под два метра, весом, наверное, килограмм сто пятьдесят. Брюнет, со шрамом на левой щеке. Такой мужик, если захочет, бар мне разнесет в миг. — Я звал Руслана. Где он?

Спиной чувствую, что позади меня уже стоит Кузьмин. Это предает моему голосу чуть больше уверенности.

— К сожалению, Руслана Дамировича нет на месте. Вы можете высказать вашу претензию мне, — по обе стороны от него встают ребята из службы безопасности. Но не слишком близко, чтобы не раздражать пьяного человека.

— Претензию свою высказать? — он пытается усесться на барный стул, но промазывает. И если бы не охранники, то валялся бы он у моих ног. Но ребята помогают ему присесть. — Ну слушай. Как тебя зовут?

— Елизавета, — напоминаю я. Совершенно уверена, что через минуту я снова услышу этот вопрос.

— Лизок, этот гавнюк, — он указывает на бармена, — разбавил мне коньяк. Думал, если я бухой, так я и не соображу, — он сильно ударяет кулаком по барной стойке и кричит во все горло. — А я заметил. Гена — не лох.

— Послушайте, Геннадий, не могли бы вы передать мне ваш бокал с коньяком?

— Это еще зачем? — он смотрит на меня своим затуманенным взглядом и пытается удержаться на высоком стуле. А штормит его не слабо.

Взглядом показываю охранникам стоять рядом и, если что, действовать по ситуации.

— Хочу измерить крепость вашего напитка с помощью спиртометра, — достаю из заднего кармана джинсов прибор, который захватила с собой из кабинета. — Если коньяк разбавлен, то градусник покажет нам отметку ниже сорока градусов.

— Рома, налей бокал коньяка, — обращаюсь к бармену, и он мгновенно выполняет мою просьбу. Ставлю бокал перед лицом клиента и опускаю в него спиртометр. Градусник четко показывает отметку сорок. — Геннадий, ваш бокал?

— А я… его выпил, — уже спокойным голосом произносит мужчина.

— То есть, вам нечем доказать свои слова, я правильно понимаю?

— Выходит, что нечем, — с меня он переводит свой взгляд на бармена и сводит брови домиком. — Но он точно его разбавил. Я почувствовал.

— Почему не вернули бокал после первого глотка в бар с претензией?

Молчание. Через секунд сорок клиент ударяется головой об стол.

— Выходит все — таки Гена — лох, — признается он.

Ребята вокруг пытаются скрыть улыбку, но это не возможно. Даже я улыбаюсь. Но расслабляться рано.

— Геннадий, а давайте я вам налью еще бокал коньяка за свой счет и вызову вам такси, — предлагаю я, присаживаясь на соседний стул.

— А сама до машины проводишь? — он бросает на меня хитрый взгляд. Проверяет.

— Провожу, Гена, — вижу недовольный взгляд Сергея, но по — другому не могу. Если я откажусь, Геннадий может отреагировать неадекватно: от оскорблений до рукоприкладства.

— Заметано, Лиза, — он сводит брови и хмурится. — Но за коньяк я заплачу сам. За Гену никогда баба, ой, прости, женщина не платила, — он бросает пачку денег на стойку. Затем кладет свою ладонь на мою, и слегка сжимает мои пальцы.

Осторожно убираю свою ладонь из — под его огромнейшей лапы. Беру у бармена бутылку коньяка и сама лично, под пристальным взглядом Геннадия, наливаю ему бокал.

— А ты красивая, Лиза, — он залпом выпивает коньяк и ставит пустой бокал на стол, — и имя у тебя клевое, — он безотрывно смотрит на меня, глаза в глаза. — А можешь повторить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кузьма, машину вызови, — тихо говорю мужчине позади себя.

Он отходит на пару шагов в сторону и набирает нужный номер на телефоне.

Я взглядом показываю бармену, чтобы снова наполнил бокал клиента.

— Машина у входа, — на ухо говорит Сергей, пока Геннадий вливает в себя очередную порцию горячительного.

— Гена, карета подана, — тихо и спокойно говорю я. — Пошли, провожу.

— Лизок, с тобой хоть на край света, — заплетающимся языком произносит мужчина.

Мужчина встает и заваливается на барную стойку, чуть не придавив меня. Сергей сориентировался быстро, отодвинул меня в сторону. Ребята помогли Геннадию встать на ноги. Дальше он шел сам. Хорохорился передо мной.

Мы выходим из клуба, Сергей идет следом за нами.

— Лиза, а поехали ко мне?

Ну, началось!!!

— Гена, я же на работе. Никак не могу уйти.

— Я еще приеду, — он присаживается в машину, но не спешит закрывать дверь. — Я приеду к тебе.

— Буду ждать, Гена. Припасу для тебя бутылочку коньяка.

— Богиня!!! — восхищенно говорит он и пытается выйти из машины, но Сергей не позволяет ему этого сделать, закрывает перед его лицом дверь и стучит по крыше авто, чтобы водитель тронулся.

Машина увозит дебошира, а мы так и стоим с Кузьминым на улице. Ночь. Прохлада. Легкий ветерок. Я только сейчас замечаю, что стою посреди стоянки в одной футболке. Кузьмин рядом быстро соображает и накидывает на мои плечи свою куртку.

— В одном этот мужик всё — таки прав, — говорит друг, смотря на ночное небо.

— И в чем же? — спрашиваю я.

— Ты богиня, Сергеевна, — мы разворачиваемся и медленно идем в сторону клуба. — Приболтала его так, что он вместо претензий, практически в любви тебе признался.

— Это моя работа, Кузьма. И спасибо тебе и ребятам твоим. Хорошо сработали. Слаженно.

— Похвала из твоих уст, Елизавета, дорогого стоит, — он обнимает меня за плечи. — Спасибо.

Мы возвращаемся в клуб, я отдаю Кузьме его куртку и направляюсь прямо в бар.

— Рома, за мной, — нахожу взглядом старшего официанта. — Оля, найди замену в бар на пол часика.

— Хорошо.

Поднимаюсь в свой кабинет, бармен за мной. Осторожно идет. Медленно, как на эшафот. По походке уже поняла, что виноват.

— Присаживайся, Рома, — указываю на кресло.

— Елизавета Сергеевна, — обращается ко мне парень.

— Говорить буду я, ты слушать, — обрываю его на полуслове, он в ответ лишь хлопает испуганными глазками. — За руку я тебя не поймала, а значит, обвинять не имею право. Но с этого дня я начну очень пристально за тобой присматривать. И это очень хреново для тебя. Если ты занимался тем, в чем тебя обвинял клиент, то настоятельно рекомендую больше этого не повторять. Потому что последствия тебе не понравятся. Одним увольнением ты не отделаешься. Я думаю, что, выйдя сейчас за эту дверь, ты примешь правильное решение. Запомни: в нашем баре работники не сливают остатки алкоголя после клиентов и не разбавляют водой спиртное. Это под запретом. Если тебе нужна бутылка коньяка, и нет возможности купить, лучше подойди, я дам. Но не смей ставить под сомнение репутацию клуба. За это я уничтожу.

— Я… — начал блеять мальчишка.

— Слушать не хочу. Я дала тебе пищу для размышления. Думай.

За парнем закрывается дверь, и я обхватываю голову руками. Голова разболелась жутко. Общение с пьяными мужиками — это такая непредсказуемая хрень. Никогда не знаешь до конца, удастся ли решить все мирно, или же закончится всё мордобоем. От этого приходится контролировать каждое слово и движение, следить за реакцией оппонента. Реагировать немедленно на малейшее изменение в его тоне или взгляде. Сегодня удалось решить всё полюбовно, но сколько еще впереди вот таких Геннадиев.

Гоню от себя тяжелые мысли и снова принимаюсь за бумаги. Делаю поправки на полях, вношу коррективы. Не замечаю, как проходит несколько часов.

Снова стук в дверь.

— Что, Инга, на этот раз?

— Вас Руслан Дамирович просит пройти в третью випку.

— Что там случилось? — напрягаюсь. Вроде третья не была на сегодня забронирована и там не должно быть клиентов.

— Ничего. Он там один. Просит, чтобы вы принесли ему коньяк.

— Коньяк? — переспрашиваю я, может, ослышалась.

— Да.

Еще один любитель коньяка. А можно по одному на смену? Сегодня уже был Гена, давай, Руслан, ты завтра.

— Вот, передай ему, — достаю из верхнего ящика своего стола трудовой договор. — Пусть перечитает, если позабыл, на какую должность он меня принял, — девушка разворачивается, но мне приходится ее остановить. — Возьми бутылку коньяка из его личного бара в кабинете.

— Мне унести?

— Естественно. Кто из нас официантка?

— Ему не понравится, — еще тише, почти себе под нос говорит девушка.

— Мне до лампочки, что ему понравится, а что нет.

Инга уходит, а я не могу успокоиться. Он совсем охренел. Думала, что с ним проще будет работать, но я ошиблась.

Ладно, Лиза, тебе очень нужны деньги. Терпи. К тому же он тебя не танцевать стриптиз пригласил, а всего лишь принести выпивку.

Подхожу к кофемашине и наливаю горячий напиток. Возвращаюсь к столу с кружкой в руках, но запинаюсь об папки, которые сама же разложила на полу пару часов назад. Опрокидываю кружку кофе на себя.

— Ааааа, — шепчу я, ощущая невероятный жар под левой грудью.

Точно, ожог. Этого мне еще не хватало.

Не задумываясь о последствиях и вообще о том, что кабинет не закрыт, я пытаюсь снять мокрую футболку. Но она как назло зацепилась воротом за заколку и никак не снималась.

— Да что б тебя, — сквозь зубы ругаюсь я.

— Помочь? — слышу со стороны двери.

Вот черт! Какая же ты дура, Лиза.

Замерла и опустила руки, быстро открыв лицо. Убрала с глаз непослушные волосы.

Не могу понять, куда он смотрит. Уж точно не в глаза. Опускаю свой взгляд и вижу, что я стою перед ним в одном белье. Точнее в верхней части комплекта.

— А стучать вас не учили? — спрашиваю я.

— Зачем? — и у него еще хватает наглости задавать мне этот вопрос.

— Руслан Дамирович, может, вы всё же выйдите? — настаиваю я, чувствуя, что щеки наливаются краской.

— Да брось ты, чего я там не видел?

— Мою грудь вы не видели, — настаиваю на своем.

— Уже, — и смотрит так нагло и с улыбкой на лице, что глаза эти его выцарапать хочется.

— Ну, хорошо.

Демонстративно снимаю футболку, прямо напротив него, и надеваю другую.

Господи, что я делаю? Ноги дрожат, а сердце колотится так, что готово выскочить из груди. А он еще, гад такой, безотрывно и нагло смотрит на меня.

— Растяпушка, — очень нежным тоном говорит он.

Он что, способен и на такие интонации? Не надо больше вот так говорить. А взгляд — токакой. Очуметь. Внизу живота завязался узел, и пульсация между ног становится с каждой секундой все ощутимей.

— Не обожглась? — сквозь вату в ушах слышу я.

— Немного, — тихо отвечаю, присаживаясь напротив него, так как стоять на ногах уже нет сил.

— Покажи.

Ну не нахал!!!

— Еще чего? — быстро произношу я.

Если он ко мне прикоснется, я его точно поцелую.

— Лиза, прекрати ежика включать.

Кого? Какого ежика? Причем здесь ежик?

— Сейчас приду.

Он уходит, а я так и сижу неподвижно и смотрю на дверь.

— Держи, — протягивает мне какую — то зеленую коробочку. — Намажь, только хорошо и пусть впитается. Жжение пройдет, и краснота спадет быстрее.

— Спасибо, — беру в руку мазь и понимаю, что, если он сейчас не уйдет, я за себя не отвечаю. — Зачем пожаловали?

— Договор тебе вернуть. А то отдаешь кому попало, — смотрит на меня.

Ждет чего — то. Уходи. Срочно.

— Ну, я пошел.

— Идите. Всего хорошего.

— И тебе не хворать.

Я остаюсь в кабинете одна. Открываю мазь, задираю футболку. Но уже через мгновение несусь к двери, поворачиваю ключ и облегченно вздыхаю. Снимаю футболку. Встаю напротив зеркала. Накладываю мазь на ожог, невольно щурясь от боли.

Прав Руслан.

Растяпушка я.

— Ты что сегодня в такую рань приехал? — спрашивает меня друг и по совместительству начальник службы безопасности клуба. Сергей присаживается в кресло напротив меня.

— Работать, — буркнул я. Разбирая на столе аккуратно сложенные Лизой папки.

Аккуратистка. Еще одно положительное качество.

— А Лиза где? Что — то я ее сегодня не видел, — интересуется Кузьмин.

— И не увидишь. У нее выходной, — смотрю на друга и пытаюсь понять по взгляду, чем вызван данный вопрос: профессиональным или личным интересом.

Утром я написал Лизе сообщение о том, что сегодня я ее не жду на работе. Без объяснения причин. Просто поставил перед фактом. Она в свою очередь, правильно все поняв, написала «спасибо за выходной».

— Ясно, — но друг, зная меня, прячет взгляд и быстро меняет тему. — Кофе угостишь?

— Приготовь сам, — открываю одну из папок и перелистываю счета на оплату. — Кофемашина у Лизы в кабинете.

— А что у себя не установишь? — летит мне в ответ.

— Зачем? Уже есть одна через стенку, — на автомате отвечаю я.

— Все ясно, — тихо говорит Кузьмин.

— Что тебе ясно? — все — таки добился друг того, чтобы я отвлекся от счетов.

— Есть повод лишний раз зайти в ее кабинет.

— Это тебе, Сергей, нужны поводы зайти к ней. Хотя, я бы на твоем месте не искал их. Еще раз говорю, служебных романов в моем клубе не будет.

— А если я влюбился? — серьезно спрашивает меня друг.

— В таком случае ты знаешь, где выход. Лизу я не уволю. Она мне нужна.

— Я тебя услышал, босс, — он нервно встал со своего кресла. — Я за кофе.

Но не успел Сергей и шагу сделать, как в кабинет тихо входит один из охранников (предварительно при этом постучав) и сразу обращается к своему непосредственному начальнику.

— Сергей Алексеевич, там этот, вчерашний пришел.

— Конкретнее, Костя.

— Геннадий, — сотрудник смущенно улыбнулся и добавил, — Лизу ищет.

Кузьма расплылся в улыбке и присвистнул.

— А я думал, что он про нее и не вспомнит.

— Может, вы мне объясните, что это за Геннадий, и при чем здесь Лиза, — прерываю понятным только этим двоим разговор.

— Аааа, тебя же вчера не было, — Кузьмин снова улыбается, но встретив мой суровый взгляд, все же переходит к сути. — Короче, вчера этот Геннадий устроил скандал в баре, утверждал, что ему коньяк разбавленный продали. А Лиза разрулила ситуацию так, что он довольный и радостный покинул наш клуб, не имея ни к кому претензий.

— Почему я об этом узнаю сегодня, а не вчера, Сережа? — сквозь зубы шиплю я.

— Так, Лиза же все уладила, он оплатил счет, даже чаевые оставил. А потом она его до такси проводила.

— Что она сделала? — карандаш в моих руках ломается на две половинки, которые падают на пол.

— До такси проводила, — уже тише отвечает друг. — Рус, я был вместе с ней. Ей ничего не угрожало.

— Бармена ко мне, срочно!

Давно такого идиотизма в моем клубе не было.

— Что ты собираешься делать? — Сережа даже с места не сдвинулся.

— Уволю на хрен, — твердо отвечаю я.

— Не стоит этого делать.

— Я тебя забыл спросить, что мне стоит делать, а чего нет, — этот разговор начинает меня выводить из себя.

Как я вижу, здесь все расслабились, пока я пребывал в любовной агонии. Позабыли где и на кого работают. Так я сейчас напомню.

— Во — первых, его вина не доказана, — начинает Сергей.

— Мне по хрен. Я вторых шансов не даю.

— Рус, погоди и послушай.

— С хера ли я должен тебя слушать?

— Тогда и Лизу вместе с ним увольняй, — друг повысил на меня голос, пытаясь перекричать. Впервые за всю совместную работу. Впервые за пятнадцать лет.

— Причем здесь Лиза? — раздраженно спрашиваю я.

— Она дала ему шанс одуматься. Если ты его сейчас уволишь в обход ее решению, то персонал не будет воспринимать ее всерьёз. Каждое ее слово будет подвергаться сомнению. Да она сама уйдет, как только узнает, что парень здесь больше не работает. Она же не дура, — все это он говорит на одном дыхании, сейчас же замолкает на пару секунд и уже спокойным голосом продолжает. — Она далеко не дура, Руслан.

Делаю пару глубоких вдохов, закрываю глаза и прокручиваю всю ситуацию в своей голове.

— Убедил, — тихо отвечаю я.

Сергей абсолютно прав. Я не могу так подставить ее перед подчиненными.

— Что ж, парня она спасла, но ты, Сергей, останешься без премии в этом месяце, за то, что позволил ей этот фортель с такси, и за то, что не поставил меня в известность о ЧП в клубе еще вчера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Принимается.

— Ладно, пошли, посмотрим на этого Геннадия.

Спускаюсь вместе с другом на первый этаж, подхожу к гостю. И совсем не рад тому, кого я вижу напротив. А напротив меня здоровенный мужик в черном костюме, в начищенных до блеска туфлях из крокодильей кожи, на правой руке дорогущие часы, кричащие о высоком статусе субъекта.

— Добрый вечер, Геннадий Юрьевич, — обращаюсь к мужчине и протягиваю руку для приветствия.

— Добрый, Руслан, — отвечает он рукопожатием. — Я искал Елизавету.

— Елизавета Сергеевна сегодня на выходном. А что, какие — то проблемы?

— Наоборот, поблагодарить пришел. Она меня очаровала. Смелая девочка.

— Уже наслышан. Я передам ей вашу благодарность.

— Я хотел бы лично, — и тут я замечаю огромный букет орхидей на барной стойке.

Нуохренеть. Геннадий Юрьевич поклонник Лизы. Серый волк и Красная Шапочка.

В моем мозгу сразу сформировалась картинка. Они оба в постели: огромный, как скала Геннадий и она, маленькая, хрупкая, в ярко красном белье и в черных чулках. Блядь, мне эта фантазия пиздец, как не понравилась.

— Геннадий Юрьевич, я думаю, что это лишнее. Она здесь работает. Здесь нет места личному.

— Я тебя понял. Я так понимаю, что адрес ее ты мне не дашь?

— Это конфиденциальная информация.

— Букет передашь? — улыбаясь, спрашивает он.

— Обязательно. Лично поставлю в вазу в кабинете главного администратора.

Он разворачивается и уходит, а за ним трое охранников из его свиты.

— Кто это? — спрашивает меня Сергей, когда за непрошенными гостями закрывается дверь.

— Гейнц Геннадий Юрьевич — директор элитного охранного агентства. Мой отец часто к нему обращается, когда ему нужны телохранители. С ним работают самые уважаемые люди нашего города.

— И часто он пьет?

— Редко, но очень метко. В прошлом году он разгромил бар в клубе на Метелево, а перед Новым годом устроил массовую драку на Куликовской. Странно, что мой клуб все еще стоит после его пребывания.

— И это благодаря Лизе.

— Спорить не буду. Дам — ка я ей еще один выходной.

— Думаешь, он завтра вернется? — улыбаясь, спрашивает друг, просекая сразу причину, по которой я хочу, чтобы Лиза пока не появлялась в клубе.

— Уверен, — отвечаю, все еще смотря на закрытую дверь.

Мой мозг твердит мне: «не хочу, чтобы они пересекались». Не хватало, чтобы она влюбилась. От любви нет ничего хорошего, только невнимательность и косяки в работе.

Мой опыт предостерегает: «если Гена захочет, он ее из — под земли достанет».

Мое воображение совместно с тем, что ниже пояса визуализируют в моей голове то, что совсем не надо: снова она в соблазнительном красном белье. Одна. Лежит на постели, и ее каштановые волосы раскиданы по подушке, а алые губки чуть приоткрыты и ждут поцелуя.

До боли закрываю глаза, пытаясь прогнать наваждение. Разворачиваюсь и иду обратно в кабинет. С грохотом закрываю дверь и сажусь за стол. Я раздражен. Очень. Даже побег Евы в свое время не доводил меня до такого состояния. А тут пигалица какая — то. Работает всего ничего, а число поклонников растет в геометрической прогрессии.

Опускаю голову на столешницу и тяжело вздыхаю. Думаю.

Я дал Лизе выходной, чтобы она отдохнула после тяжелой недели. Да кому я вру. Я дал себе день на передышку, привести мысли в порядок, прийти в себя после вчерашнего. До сих пор, закрывая глаза, вижу ее грудь в белоснежном лифчике. Черт, впервые пожалел о своей привычке не стучать в дверь. Не ожидал ее увидеть в таком виде. Сам не пойму, на чём завис, я предпочитаю буфера. Троечка, стремящаяся к четверке — вот мой идеал женской груди. А тут еле — еле второй намечается. Но бл***ь, так захотелось положить эту аккуратную грудь в свою ладошку и сдавить немного. Посмотреть в затуманенные желанием глаза.

Я, по — моему, схожу с ума.

Звонок будильника. И опять надо вставать, так и не выспавшись. На часах два часа дня, я спала всего пять часов. Как мало, но большего позволить себе не могу. Надо закончить две курсовые и один доклад. Оплату за эти работы я уже получила авансом и успела их потратить.

Встаю с постели и невольно смотрю на прикроватную тумбочку. На ней красуется корзина красных роз. Знаю, что от Руслана, хотя лично он мне их не дарил. Они стояли у моего кабинета. Открыв дверь, я наткнулась на эту красоту посреди коридора. Пройти мимо не смогла. Шикарные цветы. Для меня.

Уже второй букет от него. Для меня. Тормози на поворотах, Лиза. Это не то, о чем ты тайно, даже от себя, мечтаешь.

Заставляю себя отвести взгляд от букета и иду прямиком в душ. А в душ надо идти мимо кухни, а там стоит букет белых роз.

Зря я привезла их домой. Невозможно смотреть на цветы и не вспоминать при этом дарителя. Очень очаровательного и чертовски сексуального дарителя.

Покончив с утренними процедурами, я направляюсь к брату.

— Вань, кушать будешь? — заглядываю в его комнату.

— Попозже, — увлеченно отвечает парень. — Доделать надо, — смотрю через его плечо на экран компьютера. Действительно, получается очень красиво и профессионально. Чувства гордости и сестринской любви меня переполняют. Я невольно сжимаю его плечи и целую в макушку.

Уже несколько дней наблюдаю за ним и замечаю разительные перемены в поведении, во взгляде. Он увлечен настолько, что перестал хмуриться, снова улыбается, как раньше. После потери родителей и способности ходить своими ногами он стал другим: замкнутым, раздражительным и скрытным. Сейчас же я вижу, как он вновь возвращается к жизни. Он чувствует свою нужность другим. Он видит цель и идет к ней. И я очень рада за него. Сама я не смогла его вытянуть из этого болота.

— Хорошо. Я буду в своей комнате, если что, зови.

— Лиза? — слышу я вопрос в спину, когда была уже в дверях.

— Что, Вань?

— У тебя появился мужчина? — он разворачивается на своем кресле и смотрит прямо в глаза.

— С чего ты взял?

— По всему дому цветы стоят. Что это, если не …

— Эти цветы не от моего мужчины, — я присаживаюсь на край его кровати. — Точнее, у меня нет мужчины. Я одна.

— Ты сама их купила? — тихо спрашивает он.

Он что, решил, что я настолько свихнулась от одиночества, что сама себе цветы покупаю?

— Нет, это мой начальник подарил, — Ваня приподнимает бровь, и я спешу его разочаровать. — Я выручила его в одном деле.

— Лучше бы деньгами отдал, — сухо говорит он.

— Наверное, — смущенно отвечаю я.

Хотя мне, как женщине, намного приятнее получить букет, нежели конверт с деньгами.

— Странно, я думал, что мужчины дарят девушкам цветы, когда они им нравятся. Ты уверена, что он не интересуется тобой?

— Уверена на сто процентов, — тяжело вздохнув, произношу я.

Брат бросил на меня суровый взгляд, но больше ни о чем спрашивать не стал.

— Ну ладно, Лиза. Иди уже, не отвлекай.

Четыре часа пролетело, как несколько минут, но три работы закончены и это не может не радовать. Желудок предательски урчит, требуя хотя бы чашечку кофе. Захожу в комнату к брату и застаю его мирно спящим. На тумбочке тарелка с бутербродами и кружка недопитого чая. Тихо, стараясь не шуметь, забираю посуду и уношу на кухню. Перемываю и расставляю все в шкаф. Варю кофе для себя. Присаживаюсь за стол. За окном уже ночь, и я не могу найти себе место. Хочу работать. И зачем мне выходной. Все равно не усну. Безумно хочется позвонить в клуб и спросить как дела. Может, помощь нужна. Кручу в руках телефон и смотрю на номер Руслана. Именно ему хочется позвонить. Так и не набравшись храбрости, откладываю аппарат в сторону. Возвращаюсь в спальню, нахожу по телевизору знаменитый турецкий сериал и включаю первую серию. На ночь должно хватить. Не ожидала, но сюжет картины меня заворожил настолько, что я с трудом от признания в любви главных героев отвлекаюсь на сообщение в приложении. Открываю и вижу фото букета орхидей. И по обстановке я понимаю, что он стоит в моем кабинете.

Лиза: Что это?

Кузьма: Благодарность от Геннадия.

Лиза: Он приходил? Руслан его видел?

Кузьма: Да, да. И да, отвечаю на следующий твой вопрос, он был зол.

Сергей просто читает мои мысли.

Лиза: Мне светит выговор?

Кузьма: Тебе светит дополнительный выходной.

Лиза:????

Ответить Сергей не успел, на экране высветилось имя босса. Досчитала до пяти и ответила на звонок.

— Слушаю, Руслан Дамирович.

— Не в клубе можно хотя бы без отчества. От твоего Дамировича вздернуться хочется.

Он зол и это плохо.

— Хорошо, Руслан. Вы что — то хотели?

— Хотел. Узнал про вчерашнюю ситуацию в баре. В общем, выговор тебе за самодеятельность по поводу проводов до такси, и благодарность за то, что мой клуб все еще функционирует после визита Гейнца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— В общем, по итогу нуль. Выговор и благодарность.

— По итогу дополнительный выходной, — нервно говорит он.

— С чего такая щедрость? — нагло копирую его манеру разговора.

— Не нарывайся, Елизавета. Сказал, выходной, значит выходной.

Мы оба молчим в трубку, и никто не решается окончить или продолжить разговор.

Но черт, так комфортно в этой тишине.

— Руслан, — тихо произношу я, смотря на букет в корзине.

— Что? — уже спокойно и тихо спрашивает мужчина.

— Спасибо за цветы.

— Ничего личного, всего лишь благодарность за работу, — и повесил трубку.

Я же в свою очередь не спешу нажать на кнопку отбоя, слушаю гудки и прокручиваю в голове его последнюю фразу.

Ничего личного.

Я так и поняла.

Звонок. Откуда звонит? Ударил по будильнику на тумбочке, но звон так и не прекратился. Черт, сотовый. Встаю с постели и достаю телефон из брюк на ощупь, не открывая глаз.

— Слушаю, — сонно произношу я, ложась обратно в кровать.

— Доброе утро, друг, — не трезвым голосом говорит мне Демьян.

— Какое, нахер, доброе утро, — смотрю на часы и понимаю, что я спал всего сорок минут. — Дема, я только с работы пришел. Если это не срочно, перезвони через часов пять. Я сплю.

— На пенсии выспишься, — твердит друг. — Сегодня у Славика мальчишник и праздновать мы его будем в твоем клубе. Всё уже решено. Увидимся вечером. На счет подарка не заморачивайся, я все оформил в лучшем виде.

— Хорошо, — отвечаю я на автомате, совершенно не переварив полученную информацию.

Я отключаюсь.

Проснувшись через шесть часов, приняв прохладный душ, я, наконец, начинаю понимать суть разговора с другом. Достаю свой сотовый и набираю номер администратора.

— Лиза, добрый вечер, — ее смена уже началась час назад, в трубке я слышу музыку.

— Добрый, Руслан, — ну, слава богу, без отчества.

— Сегодня у моего друга мальчишник, зарезервируй третью випку.

— Не получится, она уже занята, — улыбаясь, отвечает она.

— Елизавета, мне нужна только третья, — грозно отвечаю я.

— Руслан, ваши друзья уже в клубе и веселятся в третьей випке второй час.

— Я тебя понял, скоро буду.

Эти придурки завалились в клуб еще до его открытия. Впрочем, ожидаемо.

Выбрав белую рубашку и черный костюм, я понял, что мои друзья опять начнут подъ*бывать меня. Открываю другой шкаф и достаю белую водолазку и черные джинсы. Цвета те же, но стиль другой. Дресс — код пройду.

Через час приезжаю в клуб и направляюсь сразу к друзьям.

— Смотрите, кто нас, наконец, навестил? — с издевкой произносит Демьян.

— Всем добрый вечер. Все хорошо? Всего хватает?

— Да прекрати ты босса из себя корчить. Если нам чего и не хватает, так это друга, а остальное нам принесут официанты.

— Ок. Сегодня я только друг, — присаживаюсь на удобный диван и принимаю расслабленную позу.

— Аллилуйя! — кричит Дема, и тут же в мою руку опускается бокал с вискарем.

После выпитой второй бутылки спиртного, друг наклоняется ко мне через стол и шепчет.

— Рус, а пригласи к нам свою новенькую.

— Новенькую?

— Да, встречала нас она. Красавица с шикарными волосами.

Новенькая с шикарными волосами у меня только одна. И это мой главный администратор.

— Забудь, Дёма. Она не по этим делам.

— Они все не по этим, пока не договоришься о сумме. Сколько ей заплатить?

— Я еще раз повторяю, она не проститутка.

— Ну, она же баба. Тем более баба, которой хочется ласки.

— С чего ты это решил? — спрашиваю, нервно опрокидывая очередную порцию виски. Мне не нравится этот разговор.

— Ты глаза ее видел? Голооодныеее.

— Не замечал, — снова наполняю свой бокал.

— Стареешь. Раньше ты такое просекал на первой секунде знакомства, — тут мой друг вскакивает со своего места и направляется к выходу, поднимаю взгляд и вижу … Лизу. — Лизонька, наконец, вы к нам пришли.

А меня прям корежить начинает от противного голоса друга и от того, что она посмела сюда войти. Все, конец. Дёма вышел на охоту. И у жертвы нет шансов. Я это знаю наверняка.

— Елизавета Сергеевна, — сам в шоке от холодного тона своего голоса. Лиза даже вздрогнула от неожиданности.

— Руслан Дамирович, вам мистер Вебер звонит на рабочий, не смог дозвониться на сотовый.

— Спасибо, — встаю с дивана и направляюсь к выходу. Беру Лизу под руку, чтобы вывести из випки, но мой друг технично убирает мою ладонь с локтя девушки.

— А девушка останется в заложниках, до твоего возвращения.

Нет времени на споры. Разговор слишком важный. Лиза кивнула мне, показав, что все в порядке. Ей не привыкать к подобным ситуациям. И я уверен, она выкрутится достойно. Ухожу.

Как можно скорее заканчиваю телефонный разговор с партнером и возвращаюсь к пирушке.

Попадаю как раз на тост, Демьян поздравляет Славу, а Лиза стоит у выхода с бокалом сока.

— В общем, Славян, мы хотим тебе пожелать только одного, не забывай друзей. Не становись подкаблучником!!!!

Смотрю на Лизу и вижу, как она усмехнулась над произнесенным. Подхожу сзади и шепчу на ушко.

— Не согласна?

— Я со многим не согласна, только это мое личное мнение.

— Поясни, — смотрю в ее глаза. — Не как начальнику, как мужику.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я считаю дикостью проводить ночь перед свадьбой в компании проституток. Ведь, если любишь одну, разве хочется другую?

— Нет, не хочется, — не понимаю, почему отвечаю так. Но четко осознаю, что, если бы Ева была со мной, другой мне и не надо было. Я и не смотрел на других. — Тут другой случай, Лиза. Слава женится не на девушке, а на капитале ее отца. Слияние бизнеса. Слышала о таком явлении?

— Слышала. Мне его жаль, — Лиза допивает сок и уходит из комнаты.

Дальше все по накатанной: выпивка, девочки, стриптиз.

Друзья развлекаются, я напиваюсь. Не могу себе позволить лапать «своих» девушек. Поэтому этот праздник тела проходит мимо меня.

— Дём, Дёма, — зову я друга, который целуется в засос с одной из стриптизерш.

— Умеешь ты обламывать, Рус, что хотел? — разливает по бокалам спиртное.

— Что мы подарили Славе?

— Любую бабу, которую он захочет, — помогает встать девушке со своих колен и показывает взглядом, чтобы отсела ненадолго.

— В смысле?

— В коромысле, — друг выпивает залпом бокал виски. — Он трахнет сегодня ту, которую захочет.

— И в чем подарок? Здесь любая с удовольствием раздвинет ноги.

— Ему не нужна любая. Нужна особенная. Такая, как Лиза.

— Такая, как Лиза или сама Лиза? — спрашиваю я, смотря на него ледяным взглядом.

— Ну, Лиза и что? От нее что, убудет? Видно же, что мужика давно не было. И Славика порадует, и сама удовольствие получит.

— Она не даст.

— Даст. Еще сама запрыгнет и в ширинку залезет.

До меня молниеносно доходит смысл его фразы.

— Что было в её соке?

— Подарок. Славе.

— Ты, идиот, Дёма, — пытаюсь встать, но друг хватает меня за руку.

— Рус, это всего лишь баба. А бабами нужно пользоваться. Или ты поменял свое мнение?

Отвечать я не стал, выбежал из випки. Если это то, о чем я думаю, то Лиза попала. После такого она точно не останется здесь работать.

Захожу в каждую комнату без разбора, мне насрать, чем там занимаются клиенты с девушками, только бы найти ее. С ноги открываю дверь в ее кабинет. Она сидит на столе, между ее ножек пристроился Слава, и они жадно целуются. Просто поедают друг друга. Накал страстей запредельный. Они даже не замечают, что не одни в комнате. Его ладони сжимают ее бедра, а ее ручки сомкнулись на его шее.

— Убери от нее руки, — говорю я, подходя к парочке, и убираю друга на метр от девушки.

— Рус, в чем дело? — смотрит на меня друг непонимающим пьяным взглядом.

А Лиза…У нее взгляд такой дикий и завораживающий.

Не говоря ни слово, хватаю ее за запястье и тащу за собой.

— Руслан, — пытается она вырваться.

— Молчи. Просто молчи, Лиза, — сквозь зубы говорю я.

Через пару минут мы выбегаем на парковку, с силой закидываю ее в машину и блокирую двери на всякий случай. Чтобы не сбежала, пока я обхожу машину. Сажусь на водительское сидение. Резко даю по газам, и мы мчимся по пустынным дорогам города.

— Что со мной? — тихо спрашивает она, тяжело дыша. Кислорода ей явно не хватает.

Наконец — то начала мозгами думать.

Включаю кондиционер на полную мощность.

— Тебе в сок подмешали «красную туфельку».

— Что это?

— Возбудитель.

— Зачем он это сделал?

— Не хочет тратить время зря. Зачем уговаривать и ухаживать, когда две капельки и через тридцать минут ты сама на него запрыгнешь. Да и секс …

— Что замолчал? Договаривай.

— Секс под этим делом просто дикий. Голова полностью отключается, только голые инстинкты и похоть, увеличенные в десятки раз.

— Пробовал?

— Бывало, — ни к чему отпираться. Я далеко не ангел.

Мы едем молча, но я краем глаза наблюдаю за ней. А ей реально плохо. Знаю, что кожа горит огнем, между ног все влажно и пульсирует диким желанием. Но Лиза упорно борется с этим. Дышит часто. Сжимает дверную ручку маленькими пальчиками.

— Ты знаешь, Руслан, ты очень вкусно пахнешь и это не одеколон.

Это возбудитель. Лиза, замолчи, пожалуйста.

— Лиза, возьми конфетку, — достаю из бардачка пачку леденцов и бросаю ей на колени.

Пару месяцев назад пытался бросить курить, вместо этого рассасывал леденцы. С тех пор и валяется пачка в машине, вот и пригодилась.

— Нет, Руслан. Я правду говорю. Ты невероятно притягательно пахнешь.

— Твою мать, — беру пачку с ее колен и зубами разрываю ее, несколько конфет падают в неизвестном направлении, но это не важно. Достаю конфетку и передаю Лизе. — Ешь, — приказываю я.

Рот закрыть ей надо любым способом, но не тем, который так хочет она, и тем, к которому я привык. Минет здесь не вариант.

Паркуюсь у своего дома и не понимаю, зачем привез ее к себе? Испугался, что она трахнет соседа прямо на лестничной площадке. Или позвонит Геннадию. Или вернется в клуб. Она должна быть под моим присмотром. Я виновен в том, что с ней происходит сейчас. Недоглядел.

Беру ее под локоть и быстро завожу в подъезд, а затем в лифт. Едем молча, в разных углах замкнутого пространства. Я считаю секунды до восемнадцатого этажа. Стараюсь не смотреть на Лизу. А ей хреново, она готова на стенку лезть. Но из последних сил она держится.

Лифт останавливается, и мы выходим, я открываю двери и, пропустив момент, оказываюсь прижатым к женскому телу.

— Рус… — она оплетает мою шею своим ручками. — Тебе нравится, когда женщины тебя так называют? Рус. Это так эротично.

— Лиза… ты же понимаешь, что это не ты сейчас этот бред несешь.

— Разве тебе не говорили, что ты довольно сексуальный мужчина?

— Говорили, — ее губы впиваются в мои.

Мы целуемся дико, жадно. Не могу оторваться, она впивается своими ногтями в мои волосы и тянет на себя, стонет в мои губы. Мозгами понимаю, что это неправильно, но не могу остановиться, меня ведет от нее. Еще минуточку блаженства и еще чуть — чуть. Собрав последние силы, я буквально отрываю ее от себя. Лиза упирается спиной в стену и смотрит, как кошка перед прыжком.

— Лиза, прекрати, я же не железный, в самом — то деле.

— Возбуждаю? — с вызовом спрашивает она.

Отвечать даже не нужно, она и так все видит, опустив свой взгляд в район моего паха.

— Лиз, — я упираюсь обеими руками в стену около ее головы. — Ну, трахну я тебя сейчас, что дальше?

— А ты всегда думаешь о том, что будет потом? — она снова пытается меня обнять, но я перехватываю ее ладошки.

— Нет, но с тобой мы работаем вместе, и осложнять деловые отношения личными я не хочу. Между нами ничего не может быть.

— Отвези меня домой, зачем привез к себе, — она вырывает свои ладони, но уже не пытается обвить ими меня.

— Действие таблеток пройдет, и отвезу, — отхожу от нее на пару шагов.

— Как долго они действуют?

— После секса быстро отпускает, а вот без него не знаю.

— Не подходи ко мне ближе, чем на метр, точно. А лучше вообще уйди в другую комнату.

— Сходи в прохладный душ, может, полегче станет, — предлагаю я, и она послушно направляется по указанному мной направлению.

Лиза очень долго находится в душе, сначала полчаса я прислушивался к шуму воды. Ходил по кухне из угла в угол. Вскипятил чайник, после холодного душа ей нужно будет согреться. Как только шум воды стих я наполнил бокал кипятком. Но с того времени уже прошло пятнадцать минут, чай остыл, а Лиза так и не вышла из ванной. Тишина. Меня уже потряхивает от волнения.

— Лиза, ты там как? — стучусь в дверь. — Лиз, если ты не ответишь, я войду, — но она не отвечает и меня уже трясет от тревоги. — Я вхожу.

Мне все равно, что я могу застать ее обнаженной, главное живой. Потому что за эти пятнадцать минут в моей голове пронеслось миллион вариантов суицида в моей ванной. Вырываю замок и распахиваю дверь. Она сидит на полу, укутанная в мой махровый халат, и смотрит в одну точку, а по щекам катятся слезы.

— Лизок, что случилось? — я присаживаюсь на корточки перед ней.

— Ничего, — тихо отвечает она, не обращая на меня никакого внимания.

— Если ничего, почему ты плачешь?

— А я разве плачу?

— Да, — я вытираю с ее щек слезы. Кожа нежная, бархатная. Губыеще припухшие от поцелуев. Глаза в глаза.

Черт, я сам будто под наркотой. Яйца скрутило до болевых ощущений. Лучше бы я был под действием возбудителя, а так, у нас нарисовывается большая проблема.

— Отпустило немного? — хриплым голосом спрашиваю я.

Она кивает в знак согласия.

Но так и продолжает сидеть и смотреть на противоположную стену.

Отходняк.

Беру ее на руки и несу в спальню для гостей. Она даже не пытается воспользоваться ситуацией и обнять меня за шею. Держит руки вместе, сцепив пальчики в замок.

Укладываю на кровать прямо в халате. Невольно задел щиколотку ноги и ужаснулся от того, какая она холодная. Лиза принимала не прохладный душ, а ледяной. Ее трясет от холода. Оглядываюсь. Достаю из комода теплое одеяло и накрываю им Лизу.

Закрываю за собой дверь и понимаю, что возбужден до предела. Поднимаюсь в спальню. Даю себе четкую установку: сто отжиманий и холодный душ. И не спускаться вниз, чтобы снова не встретить ее.

Я же не железный в конце — то концов. Я держусь из последних сил, если Лиза сейчас сама войдет в мою спальню, я ее точно не выпущу.

Поначалу я прислушивался к каждому шороху за дверью. Даже два раза подходил к двери, когда мне казалось, что она идет. Прилег на кровать, включил телевизор, но зачем-то отключил звук. Жду. Нервно жду. Но Лиза ко мне так и не пришла. И я не знаю, рад ли я этому. Нет, я этому безумно рад, значит, у нее все же есть мозги, и она смогла совладать с собой. Отчего же тогда мои отказывают. Я мечтаю держать ее в своих руках, снова ощутить вкус ее губ. И зачем я остановил ее там внизу? Ведь мне было безумно хорошо. Не только в физическом смысле, мне было внутренне комфортно. Я снова подхожу к двери и даже поворачиваю ручку. Но мои долбанные принципы и правила одерживают верх над мимолетным желанием.

Женщина должна сама прийти ко мне. Только так, не иначе. Первой приходит женщина, я первым ухожу.

Такая линия взаимоотношений очень удобна и не раз ограждала меня от женских слез и истерик. Когда очередная надоевшая мне любовница начинает предъявлять претензии, я просто отвечаю: «Ты сама ко мне пришла. Это был твой выбор. Я ничего не обещал. Я просто взял то, что ты сама мне предложила». И всё, крыть нечем. Так как против правды не попрешь. Я никому и никогда не обещал небо в алмазах, любовь до гроба и прочую чепуху. Я просто пользовался тем, что мне предлагали. Я всегда честен со своими временными увлечениями, только секс и ничего кроме него. Только с Евой мне захотелось по — другому. Захотелось теплоты, захотелось просыпаться рядом с ней по утрам и возвращаться к ней после тяжелого рабочего дня. Но не вышло. Я так и не узнал, какого это, быть кому — то нужным. Быть любимым.

Утро наступает слишком быстро, оно будит меня солнечными лучами прямо в глаза. Я забыл вчера закрыть шторы и «доброе утро» наступает у меня на пару часов раньше обычного.

Принимаю душ и немного нервничаю от предстоящей встречи с Лизой. На прикроватной тумбочке оживает мой сотовый в момент, когда я застегиваю манжеты рукавов рубашки. На экране высвечивается номер Сергея. Легким движением пальца отвечаю на звонок.

— Как она? Я надеюсь, ты ее не покалечил? — с тревогой в голосе спрашивает друг.

— Ты о ком сейчас?

— О Лизе. Я понимаю тебя, я бы тоже не сдержался после того, как застукал свою женщину с другим. Но …

— Сережа, ты обкурился? Ты сейчас о чем? — присаживаюсь на край кровати и начинаю прокручивать вчерашнюю историю, но уже глазами случайного зрителя. Действительно, все выглядит довольно недвусмысленно. Сергей наверняка видел по камерам, одна ли Лиза зашла в кабинет, а потом за ней Слава, или они уже обнимаясь, как голубки уединились там. И тут я врываюсь в кабинет женщины, за руку тащу ее на парковку, а потом сажаю Лизу в свою машину, не смотря на ее сопротивление. Н — да, веселая картина нарисовалась, занимательная.

— Скажи, где она? — не унимается друг. В его голосе столько тревоги, что я в очередной раз убеждаюсь, что Сергей не ровно дышит к нашему администратору.

— Спит в гостевой спальне на первом этаже, — спокойно отвечаю я.

— И?

— С ней все нормально, Сергей, ты все неправильно понял. Лиза вчера была, мягко говоря, не в себе. Эта неприятность случилась по моей вине, поэтому мне пришлось ее увезти, чтобы она не успела скомпрометировать себя перед подчиненными.

— Поясни.

— «Красная туфелька».

— Да ну на х*й. Где она взяла эту дрянь?

— Дёма постарался. Шлюхи им со Славиком надоели, захотелось свежего мяса.

— Я убью его. Мы же три года назад договорились, что этой дряни в стенах клуба не будет.

— Где эти два придурка? — застегиваю ремень на джинсах.

— За Славиком в три часа ночи приехала охрана его будущего тестя, погрузили его тело в машину и увезли в неизвестном направлении. А Дёма спит в твоем кабинете.

— Кузьма, сделай так, чтобы до моего приезда он там и оставался.

— Сделаю.

— Кузьма, я хочу, чтобы он к моему приезду был жив.

— Да понял я тебя, понял. Не трону. Хоть и очень хочется.

Знаю, самому хочется разбить стену его головой. Никогда Демьян не подставлял меня так, никогда мне не было стыдно за действия своего друга. Но в этот раз он перешел границы. И я ему этого не спущу.

Выхожу из спальни, спускаюсь и прохожу мимо комнаты, где спит Лиза. Хотел постучать, но передумал. Постоял немного у закрытой двери и ушел. Оставлю ей ключ от квартиры.

Зашел на кухню и обомлел. По центру стола стоит тарелка с сырниками. Мать его, сырниками. Я их лет сто не ел, но безумно любил в детстве. Мама каждую субботу готовила для меня их в награду за хорошую учебу. Сейчас мамы нет и некому мне печь любимое лакомство. Я и вкус — то их совсем забыл. Беру самый верхний и откусываю. Вкусовые рецепторы срабатывают на полную мощность, я даже стону от удовольствия. Невероятно. Как раньше, как у мамы.

Дёма может и подождать десять минут, все равно еще спит.

Присаживаюсь на стул и пододвигаю тарелку ближе. Только сейчас замечаю на столе записку на обычном тетрадном листе в клеточку.

Все три слова. «Спасибо за помощь».

— Дёма, просыпайся! — громко говорю и облокачиваюсь бедрами о стол напротив дивана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Друг не реагирует.

— Может, ведро воды на него вылить? — спрашивает Сергей, стоящий рядом со мной.

— На себя вылей, — слышим хриплый голос проснувшегося. — Че надо?

— Для начала — поговорить, — я сверлю его глазами, и он морщится от этого. Слишком хорошо мы знаем друг друга.

— Если ты хочешь поговорить про эту бабу, то…

— Баб ты в своей тачке возишь, — быстро отвечает Сергей. — А Елизавета Сергеевна для тебя девушка. И желательно обращаться к ней на «вы».

— Вот оно как!!! — он еле — еле принимает сидячее положение тела. — А вы ее по очереди трахаете или тройничок устраиваете?

Держать Сергея я не стал. Я бы и сам ему вмазал, но у Сереги реакция лучше. Профессиональная.

— Кузьма, остановись. Отойди от него. Всё, хватит.

— Охуеть, из — за телки на друга с кулаками кидаетесь. Такого у нас еще не было, — он пытается перевести всё в шутку, улыбается, только мы стоим напротив с каменными лицами.

— Да пойми ты, дурачок, — я присаживаюсь около него и подаю носовой платок, чтобы кровь вытер с губы. — Не в ней дело. Ты нарушил три основные наши договоренности: первая — не приносить дурь в клуб; вторая — женщина должна знать, что и для чего она пьет, обязана дать согласие на принятие препарата, и третья — никогда не подставлять друг друга. Дёма, я больше года за ней следил, три месяца уговаривал устроиться ко мне на работу. А после вашей неудавшейся оргии, она может уволиться, и в этом случае я получу колоссальные убытки. Мне не найти ей замену.

— Рус, прости, — он опрокинул голову вперед и обхватил ее руками. — Дайте попить, я сейчас сдохну.

— Иногда мне кажется, что всем было бы лучше, если бы действительно сдох, — тихо говорит Сергей. — От тебя всю жизнь одни проблемы. У меня только три сотрясения, Русу череп пробили и все из — за тебя. С девятого класса одна и та же херня. То напьешься, то обкуришься и во все тяжкие. А вытаскивать тебя из всего этого дерьма нам. Рус, у меня проблемы. Серый, мне нужна твоя помощь. Заебал ты, Дёма, — Сергей уходит, громко хлопнув дверью напоследок.

— Держи, — передаю ему бутылку минералки. — Поехали, домой отвезу тебя.

— Он прав, Рус. Я зажрался. Я пресытился этой жизнью. Мне мало. Мало эмоций и красок, я заменяю их вот всем этим суррогатом: дрянью, шлюхами. А ведь когда — то мы получали адреналин от совершенно обычных вещей. Я забыл то время, когда плечом к плечу мы дрались на поле за школой или на соревнованиях. Помнишь, в десятом классе, я переспал с девчонкой из параллельного класса, и на следующее утро прошел мимо нее, будто и не знаю вовсе. А через три дня выяснилось, что у нее брат мастер спорта по боксу и чемпион области. Вы тогда не бросили меня. Мы втроем уложили пятнадцать мастеров спорта.

— Серега тогда первое свое сотрясение получил.

Мы молчим несколько минут, вспоминая бурную молодость.

— Может, тебе в спорт вернуться? — предлагаю другу.

— Нет. Ты же знаешь, если я точно знаю, что не одержу победу, не буду ввязываться.

— Я сейчас о другом. Ты можешь стать тренером. У тебя же талант.

— Да, у меня талант, который я просрал. Хотя у меня еще один есть: разрушать дружбу.

— Серега отойдет. Ты знаешь, он взрывной, но отходчивый.

— Она ему нравится?

— Похоже на то, — я только сейчас осознаю, насколько серьезно Сергей увлекся Лизой.

— И тебе нравится, — продолжает полупьяный друг.

— Не говори ерунды.

— Не буду. Но придет время, и ты вспомнишь мои слова. Смотришь ты на нее не так, как на других. Я вчера заметил.

— Я дорожу ей, как…

— Да — да. Как хорошим работником. Не буду спорить, но останусь при своем мнении, — больше он ничего не сказал, но зерно сомнения посеял. И я задумаюсь об этом позже.

— Ты едешь?

— Да. Отвези меня домой. Надо прийти в себя. А вечером я вернусь.

— Зачем это?

— Принесу личные извинения Елизавете Сергеевне.

Это была не просто ужасная ночь, она была… я даже не могу подобрать нужное слово. Я обманула Руслана. Холодный душ не помог мне. Нисколько. Я просто замерзла под ледяными струями воды до судорог в конечностях. Выйдя обнаженная из душа, ощутила еще больший холод. Вот бы сейчас под теплое одеяло, хотя и махровый халат сойдет. Укуталась в халат Руслана, и меня опять накрыло волной возбуждения от аромата его вещи. Я забилась в угол и молча сходила с ума от сексуальной неудовлетворённости, пыталась абстрагироваться от ситуации, ставила в своем сознании между нами кирпичную стену. И видимо делала это весьма успешно, так как не слышала, что Руслан зовет меня. Он выломал двери и присел напротив меня.

— Лизок, что случилось? — обеспокоенным голосом он спрашивает меня, а я не могу даже взглянуть на него. Боюсь сорваться.

— Ничего, — тихо отвечаю, стараясь опять по кирпичику восстановить разрушенную стену.

— Если ничего, почему ты плачешь?

— А я разве плачу? — странно, не заметила.

— Да, — он вытирает с моих щек слезы теплыми ладонями. Его взгляд блуждает по моему лицу, по губам, задерживается на моих глазах. Мне показалось, что зрачки его на мгновение увеличились, и он отвел глаза в сторону.

— Отпустило немного?

Я кивнула в знак согласия. Во рту все пересохло, я слова не могу произнести. Сижу и смотрю на противоположную стену. Мне так хочется крикнуть, чтобы ушел, и при этом я готова умолять его остаться.

Я не ожидала следующих его действий. Но именно это мгновение я еще очень долго буду прокручивать в своей голове перед сном. Он взял меня на руки и унес в уютную спальню на первом этаже. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не обнять его за шею. Не поцеловать в венку на шее, или не прижаться губами к его губам. До боли сцепила пальцы рук в замок и стиснула зубы. Закрыла глаза и начала считать до ста.

Он уложил меня на кровать, прямо в халате. Затем достал из комода теплое одеяло и накрыл им мое ледяное тело. Потом он ушел. Оставил меня одну наедине с моей агонией. Тело горит, дышать трудно. Я сжимаю простынь и кусаю губы в кровь. Только бы не стонать. Мне не хочется, чтобы он слышал мои жалобные стоны. Стоны одинокой неудачницы.

За всю ночь не сомкнула глаз, я смотрела на часы и считала минуты до того момента, когда отпустит. И отпустило через пять часов и сорок три минуты.

В это время я о многом думала. Были даже мысли о самоудовлетворении, но в доме начальника, в чужой постели я не могла себе позволить подобного. Перетерпеть — было единственным решением.

После того, как я поняла, что становится легче, я на цыпочках снова сходила в душ. В этот раз стало значительно лучше. Тихонечко прошла на кухню, невольно по дороге рассматривала квартиру шефа. У Руслана шикарная, двухуровневая берлога холостяка в стиле техно. Интерьер оформлен по — мужски: четко, строго и лаконично. Черные, серые и белые тона. Чистота идеальная, я бы сказала — стерильная. Я вообще засомневалась, что он здесь живет. Нет никаких признаков жизни, ни книг на столе, ни кружки в мойке, ни пульта от телевизора на диване. Холодная, пустая и строгая квартира.

Воспользовалась кофемашиной Руслана, выпила крепкий и горький кофе. Светало. Я смотрела в окно и любовалась рассветом. Природа невероятный творец, такую красоту человеку никогда не создать. Рождение нового дня — это прекрасное и незабываемое зрелище. Сначала в темном небе несмело появляются первые лучи небесного светила. Затем солнце все смелее и смелее пробивается сквозь ночную дымку, озаряя землю багровым цветом. Пребывая в восторге от увиденной красоты, мне захотелось отблагодарить Руслана за помощь. Сама не знаю, как руки потянулись к холодильнику, там нашлись нужные ингредиенты для завтрака. В течение часа сырники были готовы и стояли на столе, а я, стараясь быть как можно тише, покинула квартиру.

— Ты сегодня рано, — говорит брат, когда видит меня на пороге дома в шесть часов утра.

— Отпустили пораньше, — врать совершенно не хочется, но и сказать правду не могу. Брат еще маленький, чтобы я рассказывала ему подобные вещи.

— Что — то случилось? — обеспокоенно спрашивает он.

— Женские дни. Не волнуйся, — целую в щеку и ухожу в ванну. Вовсе не для того, чтобы снова принять душ. Для отвода глаз. Включаю кран, присаживаюсь на стиралку, засекаю на часах десять минут.

— Лиза, ты там как? — сквозь сон слышу голос брата. Открываю глаза и не сразу понимаю, где я? Почему я сплю в ванной?

— Все хорошо, Ваня, — быстро отвечаю я. Умываюсь холодной водой, выключаю кран и выхожу. — Я спать.

Сейчас я хочу только спать.

На работу я приехала чуть раньше. Из руководства никого кроме меня не оказалось на месте. И меня этот факт очень радует.

— Елизавета Сергеевна, добрый вечер, — приветствует меня молодой человек, протирая барную стойку.

— Добрый, Рома. Как жизнь?

— Все хорошо, — он немного смущается и опускает глаза. — Спасибо вам.

— Не благодари. Я надеюсь, что ты принял верное решение, и мы больше никогда не вернемся к этой теме.

— Не вернемся. Точно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я рада. Буду у себя.

Поднимаюсь в свой кабинет и ужасаюсь от представленной картины. Документы валяются на полу, это я сама их скинула, когда уселась своей пятой точкой на стол. Лампа валяется на полу, это Слава уронил, когда пытался снять с себя рубашку. Стул перевернут, это Руслан опрокинул его, когда ворвался в кабинет.

Быстро привожу всё в порядок. Единственное, что восстановить не получилось, это лампа. Она безжалостно разбита. Покрутила в руках осколки зеленого стекла и отправила их в мусорное ведро. Жаль. Она мне нравилась.

Раз уж занялась уборкой, то пора убрать и старые документы, которые остались от прежнего администратора. Нахожу в подсобке большую коробку и тащу ее в кабинет. Ставлю на стол и начинаю складывать ненужные мне вещи. Именно за этим занятием меня и застает Руслан.

— Так, стоп, Лиза. Давай все обсудим. Не нужно принимать поспешных решений.

Не поняла?

— Никаких поспешных решений. Я думала об этом с первого дня.

— То есть как с первого дня? — он присаживается на стул, который я совсем недавно поставила на место.

— Тебе нужна эта папка? — поднимаю вверх серую папку с надписью «прочая информация».

— Нет, — тихо отвечает он, смотря на меня непонимающим взглядом.

— Вот и мне не нужна, — и отправляю ее в коробку.

— Погоди, Лиза, — он молниеносно встает с кресла и подходит ко мне. — Что ты делаешь?

— Выкидываю мусор, — бросаю в коробку еще парочку папок и тетрадей. — Хотя, это должен был сделать ты до того, как пригласить меня на работу.

— Мусор? — пока до него доходит смысл моих слов, я успеваю избавиться от парочки документов. — Черт, Лиза… Лиза, я думал, ты свои вещи собираешь.

— С какой такой радости? — смотрю на него. Глаза в глаза. В голове снова всплывают обрывки неудачного мальчишника. — Аааа. Ты решил, что я увольняюсь после вчерашнего?

— Я труханул, — он совершенно неожиданно прижимает меня к своей груди. — Честно признаюсь. У меня даже чуть сердце не остановилось.

— Расслабься, шеф, админ на месте, — стучу ладошкой по груди и пытаюсь отстраниться от Руслана. Может действие таблеток не прошло? Иначе не могу объяснить того, что коленки задрожали от его объятий. Причем совершенно невинных объятий.

— Я очень этому рад, — он искренне улыбается.

Черт, опять его обворожительная улыбка.

— Но при одном условии, — как говорится, куй железо, пока горячо. Так и я решила воспользоваться моментом.

— Все, что хочешь.

Какие опасные слова. А если я сейчас скажу «я хочу тебя». Он выполнит обещание?

— Мы забываем вчерашний день, — говорю совершенно не то, о чем думала.

— Напрочь?

Ему новость о том, что я не увольняюсь, мозги отключила?

— Совсем. Не было ничего и особенно ты забудешь все то, что было у тебя на квартире.

— А разве что — то было?

— Правильно, ничего не было.

Впрочем, как и всегда. Ничего личного. Только бизнес.

— Руслан, посмотри бумаги, — отвлекаюсь от изучения счетов на оплату и смотрю на девушку, стоящую напротив меня.

Черные джинсы, белая футболка, волосы заплетены в необычную косу. На лице немного косметики, на губах блеск. Естественная. Красивая.

Перевожу взгляд на дверь и понимаю, что Лиза впервые зашла в мой кабинет, не постучав. И меня это насторожило. Да, мы целовались, но это не повод переходить границы субординации. Вот поэтому я и не завожу отношений на работе. К тому же, Лиза же вроде сама просила забыть обо всем?

— Тебя не учили стучаться? — сразу обозначаю свое недовольство. Пусть она и ценный сотрудник, но я все же начальник.

— Отучили, — ровным голосом отвечает она. Без обиды и эмоций. Она будто пропустила мимо ушей мою реплику.

— Кто? — интересуюсь, чисто на автомате. Точнее фраза вырвалась у меня быстрее, чем я сообразил, о чем вообще спросил.

— Вы, Руслан Дамирович, — смотрит мне в глаза и слегка улыбается.

— И как же? — не могу не ответить ей улыбкой. Она как — то сама появляется на моих губах.

— Личным примером, — все — таки напомнила мне тот случай, когда я застал ее почти обнаженной в кабинете. Неловко тогда вышло. Признаю. Оригинально она меня ставит на место. Но дело ведь не в моей бестактности. То, что я не стучу в дверь, это скорее профессиональная привычка, нежели отсутствие воспитания. Клубный бизнес очень опасный своими соблазнами. И иногда неожиданное появление играет мне на руку.

— Я никогда не оповещаю о своем появлении. И делаю это намеренно.

— Знаю. Чтобы застать человека врасплох. Но скажу сразу, по отношению ко мне подобные проверки устраивать не надо. Если не доверяете, будем прощаться. А если доверяете, то давайте соблюдать правила приличия. Я все — таки женщина и врываться в мой кабинет не нужно, — ее тон становится мягче и тише, и она снова переходит на «ты». — Мне будет спокойнее, если ты все же будешь стучать в дверь.

— Зачем? Ты часто ходишь по кабинету обнаженной? — ее показной строгий вид начинает меня забавлять. А мой мозг уже восстановил в голове все подробности того случая.

— Не часто, но хожу, — а вот это поворот сюжета!!! Уверен, что это не так, но то, как быстро она сориентировалась, меня порадовало. Зубки у нее, как у акулы. Замешкаешься, по локоть откусит.

— Тем более стучать не буду. Мне понравилось то, что я увидел, — знаю, что уже наглею и перехожу за мною же возведенные рамки. Но меня несет. Я говорю правду. Наш непринуждённый разговор плавно перетекает в лёгкий флирт, и я сам не заметил того момента, когда мне стало это нравится.

А Лиза тушуется. Опускает глаза в пол. Дает «задний ход».

— Руслан, посмотри мои предложения по привлечению клиентов, — наконец, обращаю внимание на бумаги в ее руках. Она кладет красную папку передо мной, а сама присаживается в кресло.

— А ты уверена, что мы не разоримся с такими нововведениями? — перелистываю бумаги и задаю интересующий меня вопрос.

— Уверена. Я все просчитала. Переверни страницу.

И точно, на следующем листе подробный анализ: продажи, закупки, новая форма работы с вип — клиентами, даже бонусы для персонала имеются, чтобы «шуршали» активнее.

Лиза, действительно, рассмотрела проблему со всех ракурсов и дала четкие, а главное, приемлемые рекомендации.

— Приступай. Меня все устраивает. У тебя есть второй экземпляр?

— Конечно. Этот твой.

— Вот и отлично. Позже изучу подробнее, — она встает со своего места и направляется к выходу, а я, взглянув на свой телефон, вспоминаю о минувшем разговоре с отцом. — Еще, Лиза, через три дня у нас намечается закрытая вечеринка для правительственных шишек. Клуб для «простых смертных» должен быть закрыт.

Просьбы отца здесь равны приказу. И даже я не могу ослушаться.

— Ясно. Скажи, Руслан, а ты совсем не читаешь то, что я направляю тебе на подпись?

— Читаю, — опять отвечаю на автомате. Хотя в этот раз нагло лгу. Так как ее бумаги подписываю, не читая.

Попался. А что там было — то?

— Иногда. Я тебе полностью доверяю, — пытаюсь бессмысленно оправдаться.

— У нас на субботу запланирован корпоратив одной очень влиятельной компании. И клуб зарезервирован на это мероприятие полностью. Все оплачено. Ты сам подписывал договор на прошлой неделе. А теперь ты мне говоришь, что в этот день тут будет другое мероприятие. И что мне делать?

— Лиза, такие люди редко предупреждают заранее. Считай, что нам еще повезло в этот раз. В прошлом году они позвонили и сказали, что будут через час. Мне пришлось объявить пожарную тревогу, чтобы клуб покинули посетители. Я отказать им не могу. Они оказывают нам некую помощь.

— Я прекрасно знаю, какую помощь они оказывают, не разговаривай со мной, как с девочкой с улицы, которая ничего не знает об этом бизнесе.

Прости. Я иногда забываю, что передо мной женщина с мозгами.

— Ты злишься?

— Злюсь, — прямо отвечает она. — Я не люблю нести убытки. А нам придется вернуть деньги и заплатить неустойку по договору.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Понимаю. Этот форс — мажор мой косяк. Я возмещу клубу неустойку из собственных средств.

— Хорошо, — она улыбается и направляется к двери. — Необходимую сумму я тебе пропишу позже.

Она так легко соглашается принять мои личные деньги, как будто знала исход беседы. А она ее знала, так как грамотно вела меня именно к этому решению. Молодец. И не подкопаешься. Я сам предложил. Гениальная тактика.

Всё во благо процветания клуба.

Восхищаюсь этой женщиной.

С профессиональной точки зрения.

Сегодня клуб закрыт на спецобслуживание. Всё по высшему разряду, еда из самого лучшего и дорогого ресторана, элитное спиртное и девочки, согласные на исполнение самых неожиданных фантазий клиентов.

В назначенное время в клуб приехало семь мужчин. Всем далеко за пятьдесят или около того. Холеные, уверенные в себе мужики. Но, не смотря на дорогущие костюмы, брендовые аксессуары и гладко выбритые лица, в глазах отражалось нечто отталкивающее и пугающее. По коже пошли мурашки от их оценивающего взгляда и пошлых шуточек. Один даже шлепнул меня по попе. Стерпела. Ради клуба. Ради Руслана. При других обстоятельствах пальцы бы поломала. А тут даже улыбнулась. Ну как улыбнулась. Натянула губы сквозь зубы. Проводила мужчин по вип — комнатам и быстренько скрылась в своем кабинете, не забыв закрыть дверь на ключ. У официантов и барменов сегодня выходной, девушки, если понадобится, сами выполнят их работу. В таких мероприятиях, чем меньше глаз, тем лучше. Руслан и меня — то не хотел видеть сегодня на рабочем месте. Но в последний момент ему пришлось уехать на незапланированную деловую встречу, а мне возглавить клуб.

В своем кабинете работать стало некомфортно. Осознание того, что творилось на этом этаже, немного напрягало. Да, я знаю специфику этого заведения, но в таких масштабах праздник похоти и разврата при мне впервые. А они реально отрывались по полной программе, даже шумоизоляция комнат не спасала. Как будто у них конкурс, чья девушка кричать будет громче.

Поэтому я спустилась на первый этаж, присела на высокий барный стул, налила себе стакан холодной воды и принялась за бумаги. Руслан одобрил мой план модернизации клуба, и мне предстояла огромная работа не только организационная, но и документальная. Бумаги нужно оформить юридически грамотно и в кротчайшие сроки.

— Сергеевна, кофе будешь? — Кузьмин отвлекает меня от просмотра новых трудовых договоров.

Сергей встает на место бармена напротив меня и ослепляет меня мягкой улыбкой.

— Буду, — улыбаюсь ему в ответ. — Капучино с карамелью.

— Ты не пьешь капучино, — выдает он, чем очень меня удивляет.

— Откуда знаешь? — он не сразу отвечает, отворачивается от меня и нажимает на какие — то кнопочки на кофемашине.

— Наблюдаю за тобой, — честно отвечает он.

— Даже так. Что еще ты заметил? — эх, женское любопытство когда-нибудь меня погубит.

— Когда ты сосредоточенно сидишь за бумагами, то кусаешь кончик ручки или карандаша, а еще хмуришь бровки. Когда улыбаешься, твои глаза блестят, и становятся насыщенными, как этот кофе, — он ставит передо мной кружку ароматного напитка. — А когда ты нервничаешь, как сейчас, например, ты перебираешь волосы.

Убираю руку от головы. Прячу взгляд в кружку и делаю первый глоток.

Угадал. Всё, как я люблю. Даже с сахаром. Откуда? Ведь я всегда сама себе готовлю кофе?

— Как ты разрулила вопрос с бронью клуба? — он встал напротив меня и оперся на локти о барную стойку. Межу нами сантиметров пятнадцать.

— Воспользовалась старыми связями. Семенов выручил. Предоставил свой клуб под их вечеринку, причем с приличной скидкой. Так что, они остались в шоколаде. Руслан оплатил неустойку, а «Максимум» выставил счет на меньшую сумму.

— Как ты договорилась с Семеновым на такие условия? Он не любитель предоставлять скидки.

— Скажем так, теперь он мне ничего не должен.

— То есть должен он был лично тебе, а помог Руслану.

— Клубу. Он помог клубу сохранить репутацию. Я не могу допустить слухов, что мы не выполняем принятых обязательств. По официальной версии в нашем клубе проблемы с проводкой. И мы очень огорчены этим форс — мажором, но при всем этом, не забыли про клиента и любезно нашли альтернативный и выгодный для него выход.

— Иногда я поражаюсь твоему мышлению.

— Это моя работа.

— Не скажи. Я еще помню твоего предшественника. Он не рвал свой зад за репутацию клуба. Работу поддерживал, но без энтузиазма.

— Я не умею работать в пол силы.

— И это очень хорошо. Руслан когда вернется? Мне не нравится, что ты здесь.

— Он обещал позвонить, — смотрю на столешницу, перебираю бумаги, но не могу найти сотовый. — В кабинете, наверное, оставила. Я схожу, а ты, Сергей, иди в столовую, поужинай. Ночь нам предстоит долгая.

— Я быстро.

Мы расходимся в разные стороны. Я поднимаюсь наверх, но, не успев дойти до кабинета, останавливаюсь. Из одной из комнат доносятся странные звуки. Крик девушки. И он не похож на крик удовольствия, скорее это крик страха и ужаса. Не задумываясь о последствиях и правилах клуба, я распахиваю дверь в приватную комнату.

Обессиленная девушка лежит на диване, а над ней возвышается мужчина. Руки его сомкнулись на горле девушки, и он со всей силы давит на него.

— Тварь, сука… — орет он ей в лицо, не обращая на меня никакого внимания. — Чем не нравлюсь? Что ты нос воротишь? Ты кто такая? Ты подстилка. Твое дело сосать и раздвигать ноги.

Я бросаюсь на него сзади, хватаюсь за его руки и пытаюсь убрать их от шеи девушки. Глаза у танцовщицы закатываются, она делает последний маленький вдох. Мужик бьет с локтя меня в грудь, и я отлетаю в противоположную сторону. Сильно ударяюсь об стену головой. Но на этом ужас не заканчивается. Он надвигается на меня, смотрит безумным взглядом и замахивается. Жду удара. В одну секунду рука мужчины оказывается не у моей головы, а за его спиной. Руслан скрутил его молниеносно. Я даже не заметила, как он появился в комнате.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мужик корежится от боли, а Руслан смотрит на меня. Во взгляде испуг, злость и еще что — то не понятное мне. Дальше в комнату врывается Сергей с ребятами. Руслан отпускает мужика, передавая его в руки службы безопасности клуба. Смотрю то на распластанного на полу клиента, то на девушку и не замечаю того момента, когда Руслан хватает меня за локоть и тащит в свой кабинет. Закрывает за нами дверь. Точнее хлопает ей так, что она чуть не слетает с петель. Я пячусь от него назад и, достигая кресла, просто присаживаюсь.

— Зачем полезла в комнату? Правила забыла? — он раздраженно шипит, нависая надо мной. Его ладони обвивают ручки кресла с такой силой, что костяшки его пальцев белеют. — А если бы он тебя по стенке размазал?

— По — твоему, я должна была ждать, когда он девушку задушит? — обострять ситуацию не хочется, поэтому пытаюсь не выходить за рамки профессионального общения. Хотя в данной ситуации — это очень сложно. Грудь ужасно болит.

— Это не твоя работа, черт возьми. Почему Сереги не было на месте? — берет трубку телефона из кармана пиджака и набирает номер. Я догадываюсь, кому он звонит. — Сергей, зайди ко мне, срочно!!!

Пока мы ждем начальника службы безопасности, он нервно ходит по кабинету, не обращая на меня никакого внимания.

Сергей входит в кабинет через пару минут.

— Объясни, мне, Кузьмин, почему она, — он показывает на меня пальцем, — оказалась в привате? — друг смотрит на меня с сожалением.

Мы сейчас оба по полной огребем.

— Виноват. Отвлекся. Больше не повторится.

— Конечно, не повторится. Ты уволен.

— Что? — вспыхиваю я и встаю с кресла, но подступившая тошнота и головокружение резко меняют мои планы. Мне приходится вернуться обратно.

Мужчины подбегают ко мне.

— Черт, Сергеевна, прости… — еле слышно говорит Кузьмин.

— Ты совершенно здесь ни причем.

— Давайте, выгораживайте друг друга, — нервно комментирует наш диалог Руслан.

— Я никого не выгораживаю. Это моя вина. Я нарушила правило и вошла в комнату. Ты не должен увольнять его.

— Он прав, Лиза, — перебивает меня Кузьмин. — Я даже спорить не буду.

— Что ты должна была сделать согласно инструкции? — его голос жесткий и хлесткий, как кнут, отвлекает меня от взгляда на друга.

— Сообщить в службу безопасности по рации.

— Так какого хрена ты этого не сделала?

— Я только заглянула в комнату. А там она, губы синие, глаза закатываются. Он бы задушил ее, все произошло спонтанно. На адреналине, — смотрю на Сергея. — Как Жанна?

— Нормально. Жить будет, — отвечает Кузьмин.

— А что ей будет!!! — бросает Камаев.

— Как вы так можете, она же девушка!?

— Проститутка она.

— А проститутка, значит, не человек и ее можно вот так душить, резать, цепями приковывать? — мой голос переходит на крик.

— Лиза, сбавь тон, — предостерегающе своим рыком меня обрывает Руслан. — Я ничего такого не имел в виду, но я насильно сюда работать их не веду. Они сами рвутся, у меня конкурс пятнадцать девок на одно место. И нечего ей сейчас сопли на кулак наматывать. Знала, куда шла и на что соглашалась.

— Поражаюсь я твоему хладнокровию. Он мог ее убить.

— Серега, свободен, — этим он показывает, что разговор на эту тему закончен.

Сергей не хочет уходить, но под грозным взглядом начальника все же выходит из кабинета.

— Он твой друг, — тихо говорю я, смотря на закрывающуюся дверь.

— Друг он мне в свободное от работы время, а здесь он подчиненный, который не выполнил свои прямые служебные обязанности.

— Это я виновата. Меня и увольняй.

— Дай, синяк твой посмотрю, — он движется на меня, не собираясь продолжать разговор.

— Не надо, — шепчу я.

— Сам решу надо или нет, — подхватывает низ моей футболки и снимает ее. Сил нет сопротивляться ему. Руслан смотрит на синяк и хмурится. Значит, все очень хреново.

— Надеюсь, ты забрал у него вип — карту? — пытаюсь нарушить гнетущую тишину.

— Нет, не могу. Большая шишка. Все, что я могу, это рекомендовать не пить перед приватами.

— По — моему, он не только был пьян. Ты видел его зрачки?

— В моем клубе наркоты нет.

— А я разве говорила что-то про клуб. Он мог употребить до того, как вошёл в наши двери.

— Поехали, — оставляет мои предположения без внимания.

— Куда?

— Куда скажу, туда и поедешь.

Руслан зол. Это видно невооруженным взглядом. Спорить сейчас бессмысленно. Беру футболку, пытаюсь надеть ее, но резкая боль в груди заставляет выдохнуть со стоном.

— Давай, помогу.

Руслан забирает из моих рук вещь и аккуратно надевает ее на мое тело. Сейчас он не пялится на мою грудь, как в прошлый раз. Он вообще смотрит сквозь меня.

Мы спускаемся на первый этаж, молча проходим мимо персонала, Сергей с ребятами провожают нас взглядами. Руслан всю дорогу молчит, а я и не спрашиваю, догадалась, куда он меня везет. У меня прекрасная память, дорогу я запоминаю сразу, стоит мне один раз проехаться по маршруту. Он везет меня к себе.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю я, присаживаясь на диван в гостиной.

— Сейчас приедет доктор, осмотрит тебя.

— А мы не могли сами приехать в больницу?

— Нет, не могли, — он небрежно бросает пиджак на кресло. — Или тебе хочется заполнять кучу бумажек. Объяснять откуда у тебя на всю грудину синяк.

— Не хочу.

— Сильно тошнит? — уже более спокойным и обеспокоенным голосом спрашивает он, присаживаясь рядом со мной.

— Немного.

— Вот еще и сотрясение. Твою мать, — он встает и идет на кухню.

Возвращается через пару минут со стаканом воды в руках.

— Попей.

— Спасибо, — делаю пару глотков и ставлю стакан на столик рядом с диваном. — Мы уехали, в клубе никого из администрации не осталось.

— Серега там.

— Ты же его уволил.

— Он остался, скорее, как друг, нежели, как подчиненный.

Не понять мне мужской дружбы.

— Ты, правда, его уволишь?

— Я не меняю своих решений. Никогда.

От продолжения разговора нас отвлекает звонок в дверь.

— Доктор пришел, — Руслан уходит открыть дверь.

— Добрый вечер, Елизавета, — в комнату входит мужчина лет сорока пяти. Отлично одет, очки в золотой оправе, часы на руке минимум за тысяч пятьдесят. Ставит на столик рабочий кейс. — Приступим к осмотру.

— Да, — тихо отвечаю я, не решаясь раздеться перед Русланом. Знаю, что он уже не единожды меня видел в белье, но все равно смущаюсь. Руслан понимает все правильно и выходит из гостиной.

— Н — да, — смотрит врач на мой синяк. — Ну и угораздило вас. Сделайте сильный вдох.

Я покорно выполняю его просьбу.

— Больно дышать?

— Немного.

— Я осмотрю, хорошо?

Я киваю. Врач надевает латексные перчатки и ощупывает место побоя.

— Ничего страшного я не вижу. Перелома ребер нет. Грудь болеть будет. Все — таки удар не слабый был. Руслан сказал, что вы попали в аварию и сильно ударились о руль, так?

— Так, — тихо отвечаю я, избегая прямого зрительного контакта с доктором.

— Тошнота, рвота, головокружение?

— Все, кроме рвоты.

— Выпишу таблетки. А эту красоту будете мазать мазью. Мазь хорошая, поможет сразу, — он кладет рецепт на столик и снимает перчатки. — Руслан Дамирович, мы закончили.

— И как? — спрашивает прямо с порога мужчина.

— Ушиб и травма головы. Могло быть и хуже. О сотрясении говорить еще рано. Если ночью начнется рвота, то позвоните мне, предупредите. В этом случае я буду ждать завтра утром в отделении, проведем обследование.

— Ясно, — коротко отвечает он, выдыхая с облегчением.

— Разрешите откланяться. Выздоравливайте, Елизавета. И в следующий раз поосторожнее на дороге.

— Я постараюсь. До свидания.

Я осталась стоять в дверях гостиной и видела, как Руслан заплатил врачу за вызов на дом.

Прилично заплатил. Тремя пятитысячными бумажками Руслан расплатился не только за квалифицированную медицинскую помощь, а еще за молчание и конфиденциальность.

— Я верну тебе эти деньги, — говорю я, как только дверь за гостем закрывается.

— Отработаешь. Завтра же займешься поиском нового начальника службы безопасности, — я хочу снова попытаться уговорить его поменять решение, но он обрывает меня. — И это не обсуждается, — он идет на кухню, я плетусь следом. — Ужинать будешь?

— Буду, — я целый день ничего не ела, кроме двух чашек кофе.

— Давай тогда закажем что-нибудь. В моем холодильнике нет ничего, кроме минералки.

— Заказывай.

— Ты прям сейчас сама покорность, — он усмехается. — Почему, чтобы вы — дамы — стали покорными и послушными, вам перед этим надо конкретно накосячить?

Риторический вопрос. Оставлю без ответа.

— Руслан…

— Молчи. Лучше молчи, Лиза.

Он подходит ко мне вплотную. Не прикасается, только смотрит. А во взгляде черти пляшут. Он опускает голову, тянется к моим губам, но в миллиметре от них отворачивается, но не спешит увеличить дистанцию между нами.

— Лиза.

— Теперь, ты молчи. Ничего не говори, — мы смотрим друг на друга и понимаем, что не имеем право переступать эту черту. Он начальник, я его подчиненная. Это единственный формат наших отношений. Другого варианта нет. — Мне пора домой.

— Нет. Ты не забыла про возможное сотрясение. Тебе может стать плохо в машине. Возможно, даже вырвать. Я не могу тебя отпустить.

— А я не могу остаться.

Я отвез Лизу домой. На такси. Одну отпустить не мог, я очень переживал за нее. Молча ехали по ночному городу, сидя на заднем сидении. Каждый смотрел в свое окно. Машина плавно остановилась у девятиэтажного дома в одном из старых районов города. Спальный район, тихий и пустынный. На улице ни души.

— Обещай, что, если тебе станет хуже, ты сообщишь мне об этом, — я удерживаю ее за руку и не выпускаю из машины. Пальчики у нее холодные, так и хочется поднести их к губам и согреть теплым дыханием.

— Руслан, не нагнетай, — она старается не смотреть мне в глаза. — Со мной все хорошо.

— Лиза!!! — говорю чуть громче и строже.

— Хорошо — хорошо, — сразу соглашается она, так как устраивать перепалку при постороннем человеке не очень хотелось. И я воспользовался этим.

— В любое время, — от этой фразы она закатывает глаза, но сдается.

— В любое время, — повторяет она, и я нехотя отпускаю ее ладонь.

Я хотел проводить ее до квартиры, но Лиза категорически отказалась. Она скрылась в подъезде, а я смотрел на окна. И лишь, когда в одном из окон зажегся свет, я со спокойной совестью уехал.

Поехал я не домой, в клуб. Вошел в полутемное помещение и сразу увидел в баре Кузьмина. Он сидел за одним из столиков в общем зале и строчил что-то в телефоне.

— Вернулся? — поднял голову друг — Где Лиза?

— Домой отвез.

Я поднимаюсь в свой кабинет и сразу направляюсь к бару. Беру два стакана и ставлю на рабочий стол. Наполняю их десятилетним виски и сразу выпиваю свою порцию одним глотком.

— Врач смотрел? — друг присаживается в кресло.

— Смотрел.

— И как?

— Неоднозначно. Не ясно пока есть ли сотрясение.

Между нами воцарилось молчание. Сергей подошел к столу, добавил в пустой стакан спиртное. Мы переглянулись и одновременно выпили содержимое бокалов.

— Помочь с поиском работы? — спрашиваю я.

— Нет. У меня другие планы.

— И какие? Если не секрет.

— От друзей секретов не имею, — он улыбнулся, и мы снова налили себе. — Хочу отдохнуть. Я так давно никуда не ездил, может, слетаю на море. А потом думаю заняться своим делом. Помнишь, я лет пять назад хотел открыть охранное агентство, но тогда с помещением не вышло, да и денег было недостаточно. Сейчас таких проблем нет. Может, пришло время исполнения мечты.

— Возможно. Ты давно перерос эту должность, она душила тебя. Но я эгоистично пользовался нашей дружбой, мне было удобно, что ты всегда рядом.

— Рус…

— Я помогу. Все, что нужно. Только скажи.

— Скажу.

Вот так все просто. Мы друзья, которые ни раз выручали друг друга, поддерживали. Были моменты, когда спорили, даже однажды подрались, по молодости. Но все это только укрепило мужскую дружбу. Сейчас не надо выяснять отношения, почему Сергея не было на месте, почему я принял такое решение. Мы просто смотрим вперед. Я знаю, что у Сереги все получится, он целеустремленный и ответственный мужик.

— Почему так тихо?

— Так разошлись все, еще полчаса назад, — я киваю и откидываюсь на кресле, расслабляясь. — Проблемы будут из — за этого утыркаобдолбанного?

— Будут, — расстегиваю верхние пуговицы рубашки. — Но мне по хер. Мне в последнее время на все по хер.

— Заметно. С приходом Лизы ты изменился.

— Расслабился.

Зазвонил сотовый Сергея, телефон лежал посреди стола, и мы оба увидели, как на экране высветилось имя «Лиза».

Сергей посмотрел с опаской на меня, а я демонстративно уставился в экран компьютера. Он ответил.

— Да, Лизок? — он слушал ее с полминуты, а потом перебил торопливую речь. — Лиза, прекрати. Ты ни в чем не виновата. И не надо Руслану по этому поводу мозг выедать. Если честно, то я давно хотел уйти, но не решался. Не переживай, наша дружба не пострадала. Ты — то как? Если что — звони. Спокойной ночи, Лиза.

«Лизок! Если что — звони! Спокойной ночи!» Это что вообще?

— И часто вы так созваниваетесь? — внутри меня поднимается буря. Я с трудом контролирую ее. Лиза вообще спать с это время должна. А не звонить посреди ночи. Причем не мне.

— Бывает, — просто отвечает друг.

Бывает. Ничего себе ответ. А может у них и секс бывает?

Сергей уходит через минут двенадцать, а я, еле дождавшись этого момента, тут же сам звоню Елизавете.

— Что делаешь? — ни «привет», ни «извини, за поздний звонок».

— Сплю, — тихо отвечает она.

Неужели?! Успела уснуть за десять минут? Врать не хорошо девочка.

— Извини, что разбудил. Как ты?

— Все хорошо, Руслан, не переживай. Мне лучше. Я выпила таблетки.

— Я позвоню утром.

— Хорошо. Спокойной ночи, Руслан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Отключаю телефон и сам не понимаю собственных эмоций. Я злюсь. Она позвонила ему сама, а со мной даже минуту поговорить не хочет. Спит она. Разбудил.

А, собственно, почему она мне должна звонить?

Будит меня сегодня совсем не будильник. Трель дверного звонка не унимается уже в течение пяти минут. Я поднимаюсь с постели, надеваю белую футболку и серые домашние штаны, не спеша спускаюсь со второго этажа. Я знаю, кто пришел ко мне в столь ранний час.

Спокойно открываю дверь и, не взглянув на отца, прохожу на кухню. Наливаю себе минералки, после вчерашних посиделок с Серегой голова трещит. Сквозь боль в висках я готовлюсь выслушивать очередные и ожидаемые претензии.

— Почему уважаемого человека выкинули из твоего клуба как пса подзаборного?

Началось!!!!!

— Потому что твой «уважаемый человек» наглотался таблеток, запил их вискарем и принялся душить сотрудницу моего клуба, — сделал глоток ледяной минералки.

— И что? — возмущение отца за считанные секунды достигает максимальной отметки, смотря на мое равнодушие. — Одной блядью больше, одной меньше. Эти девки — расходный материал, — он встает напротив меня, смотря прямо в глаза. — С такими людьми так нельзя. Ты опозорил меня, сын. Меня сегодня вызывали на ковер, и как пацана натянули без вазелина.

От представления этой картины я чуть не расхохотался.

— Ты сам поставил меня во главе клуба, я туда не рвался. Но ты настоял. Твоя политика работы клуба поддерживается, девушки обслуживают высокопоставленных клиентов, за это они получают не плохие деньги. Но, ни одна не подписывалась на то, что может лишиться жизни по прихоти укуренного или уколотого олигарха.

— Вот как ты заговорил, — отец допил мою воду. — Раньше ты так не рассуждал.

— Повзрослел. Ты думаешь, я не знаю, каким способом ты себе депутатское кресло намутил? Скрытые камеры в вип — комнатах не нашел? Я позволяю тебе рыть на каждого твоего якобы друга компромат тоннами гигабайт, но не указывай, как мне работать.

— Вырос, говоришь. Разочарую тебя, сын. Это ты для своих баб орел, а для меня ты сопляк. Ты сегодня же принесешь свои извинения Льву Вениаминовичу.

— Даже не подумаю.

— Руслан!!!

— Не строй из себя оскорбленную невинность, папа. Уверен, что это видео, где он душит стриптизершу, а затем бьёт администратора, ты уже показал главному герою. Что за это попросил? Новую должность? Новый особняк в Италии? А может в Болгарии? Ты же ничего не делаешь просто так.

Эту фразу отец пропускает мимо ушей.

— Извинишься? — он давит на меня своим авторитетом. В нашей семье не положено перечить старшим. И именно поэтому я не смог отказаться от клуба в свое время.

— Нет.

— Ты же понимаешь, что один мой звонок и твоего клуба не будет существовать.

Ого. Не хило тебя прижало, папа. В ход пошли угрозы.

— Это твой клуб, папа. И он тебе нужен. А у меня ничего нет. Ты постарался уже в свое время.

— У тебя неделя передать все дела новому директору. Ты мне больше там не нужен.

— Как скажешь.

Прошло три дня после моего разговора с отцом. И никакого нового директора в клубе я не наблюдал. Либо отец передумал, что маловероятно, либо он специально выводит меня на эмоции, держит в напряжении. Он знает, как я не люблю находиться в подвешенном состоянии.

Еще и отсутствие Лизы плачевно сказывается на моих нервах. Три дня как я не вижу ее. Слава богу, сотрясения у нее нет, но я настоял, чтобы она немного пришла в себя. Все это время мы списываемся, созваниваемся, но исключительно по рабочим моментам: где лежит нужная мне папка, оплатила ли счет, договорилась ли с поставщиками об изменении условий договора. На все мои вопросы она отвечает сухо и по — деловому. А мне так хочется, чтобы она просто со мной поболтала так, как с Сергеем. Думаю об этом часами, а потом мысленно сам же одергиваю себя. И задаю сам себе лишь один вопрос: зачем тебе это? А ответить не могу, кроме, как ХОЧУ. И еще никогда для меня это «хочу» не было таким желанным и запретным одновременно.

Сегодня я приезжаю в клуб чуть раньше, в надежде все — таки встретить нового директора.

— Это что за херня? — ругаюсь я, наткнувшись на множество воздушных шариков. — Мы что, начали в клубе проводить детские утренники?

Неужели я что — то пропустил в проекте Лизы по привлечению клиентов?

— Скажете тоже, Руслан Дамирович, — смеется Лика, привязывая несколько шаров к стойке. — Это для Елизаветы Сергеевны. Чисто символически, для поднятия настроения.

— А что случилось у Лизы, что ей нужно поднимать настроение?

Неужели сотрудники узнали про инцидент в привате?

— День рождения, — отвечает девушка, показывая шарик с соответствующей надписью. А другие сотрудницы продолжают украшать зал.

— Понятно, — бросаю ключи от машины на столик и окидываю взглядом почти наряженный зал. — А почему меня заранее не предупредили?

— Извините, — девушки стушевались и замерли на месте. — Мы думали, что вы знаете.

— Значит, так, — подхожу к Лике, достаю из внутреннего кармана пиджака банковскую карту и протягиваю сотруднице. — Вот тебе карточка. Покупай все, что считаешь нужным, будем устраивать праздник.

А что? День рождения Лизы и мои проводы отметим на широкую ногу!

— И да, ребята, — привлекаю внимание присутствующих коллег. — Сегодня клуб закрыт. У нас вечеринка.

Сотрудники воодушевленно реагируют, кричат и хлопают в ладоши.

Будет праздник.

На работу я опаздывала, так как задержалась в больнице у Ивана. Брата положили на очередное обследование. Он, конечно же, был как всегда против, но я настояла. Я не отступлюсь до тех пор, пока он не пойдет своими ногами. Я коплю деньги на очень дорогую, но необходимую для него операцию. Но чтобы поддерживать свое место в очереди на эту процедуру, необходимо раз в полгода лежать в стационаре и доказывать врачам, что не свершилось чудо, и ты не стал ходить сам. Смешно. Дико. Но такова реальность.

Приехала в клуб на такси и бегом забежала в холл. Зашла в зал и опешила. Первые эмоции — оцепенение и страх. Я как будто в самом страшном фильме ужасов, только клоуна не хватает. Мне кричат поздравления, обнимают, целуют, а я в ступоре. Прихожу в себя лишь от голоса Руслана. Он стоит передо мной и держит букет роз. Улыбается. Опять розы. Белые.

— С днем рождения, Лиза, — он протягивает мне цветы, и я принимаю их.

— Спасибо, Руслан Дамирович, — тихо отвечаю я, снова рассматривая первый этаж клуба.

Этого не может быть!!! Я не выдержу!!!

А затем я начинаю задыхаться, и все, что мне остаётся, это вернуть ему букет обратно и бежать в уборную. Запираюсь в туалетной кабинке и начинаю плакать. В мгновение ока я возвращаюсь на несколько лет назад. Это было в день моего рождения. Тогда так же было арендовано кафе, и зал наряжен воздушными шарами. Я счастливая встречала гостей и ждала родителей. Но так и не дождалась. Они попали в аварию. Единственным, кто выжил тогда, был Иван. А я навсегда возненавидела этот день. Для меня это день траура.

И сейчас, стоя посреди этого праздника, я будто вернулась обратно, в день потери и невыносимой боли. Меня стало знобить и выворачивать наизнанку.

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы унять слезы. Никто не должен видеть меня такой сломленной. Они не виноваты. Они не знают. Они старались. Хотели сделать праздник. Руслан, даже клуб закрыл. Я не могу их подвести. Я выдержу. Должна.

Умываюсь ледяной водой и выхожу из своего укрытия.

— Лиза, — меня обнимает Лика, перехватывая посреди коридора, — у нас с девочками для тебя подарок. Пошли к нам в гримерку.

Я иду за ней на ватных ногах, улыбаясь через силу.

— Именинница, — встречает нас Жанна, с улыбкой и благодарностью в глазах. Она прекрасно понимает, что, если бы не я, она могла сейчас и не находиться здесь. — Мы с девочками посоветовались и решили подарить тебе вот это, — она протягивает мне большой пакет.

Смотрю на его содержимое и не сразу понимаю, что там.

— Лиза, — продолжает Лика, смотря на мое смятение, — мы тут подумали с девочками и пришли к выводу, что ни разу не видели тебя в платье. Ты всегда в джинсах. А у тебя красивая фигура. И поэтому, хотя бы в этот праздник, мы решили сделать из тебя принцессу.

— Не надо, девочки, — ошарашенно произношу я, понимая к чему, она клонит.

— Поздно, — говорит Катерина и закрывает гримерную на ключ.

Путей к отступлению нет.

Девчонки быстро стянули с меня футболку и прикинули платье. Темно синее шелковое платье на бретельках привлекает мой взгляд, но я тут же понимаю, что оно для меня слишком короткое и … не мое. Я не привыкла к платьям. Я вообще их не ношу.

— Идеально, — прошептала Жанна. — Сама наденешь или помочь?

— Сама, — понимаю, что, если не сдамся, меня нарядят насильно.

Ухожу за ширму и стягиваю с себя джинсы.

— Бельишко не забудь, — говорит Лика и протягивает пакет ярко алого цвета.

— Вы и белье мне купили? — в шоке спрашиваю я.

— Конечно. Мы продумали твой образ до мелочей, — отвечают девочки.

Сдаюсь. Скидываю свое белое хлопковое белье и надеваю кружевное черное.

— В таком белье только мужика соблазнять надо, — шепчу сквозь зубы.

— А кто тебе мешает? — серьезно говорит Жанна.

— Надеюсь, вы мне мужика не сняли?

— Боже упаси. Нам еще жить хочется. Руслан бы нас четвертовал.

— А при чем здесь Руслан?

— Совершенно ни при чем, — отвечает Катя и вручает мне бокал шампанского.

Затем меня усаживают перед зеркалом, и начинается волшебство. Прическа, макияж. И в зеркало уже смотрю не я, а какая — то красотка. Сама себя узнать не могу.

Прошло полтора часа и на четверых выпито три бутылки шампанского. Меня немного отпускает от собственных переживаний в кругу веселых девчонок. Мы возвращаемся в зал. И первое, что я замечаю — Руслана нет. А его цветы стоят в вазе на барной стойке.

Снова начинаются поздравления, комплименты. А мне так хочется, чтобы ОН меня увидел вот такой. Дикое и смешное желание, но унять его в пьяной голове невозможно.

Ребята с девушками выпивают и веселятся, а меня одолевает одиночество. Сижу у бара, пью очередной бокал шипучки и понимаю, как сильно хочется, чтобы обнял, поцеловал и держал всю ночь в своих объятиях.

Вот еще одна причина того, что я не люблю свой день рождения. Это день обострения моей болезни под названием — одиночество.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Допиваю бокал, ставлю на стол и иду туда, куда не могла решиться пойти бы на трезвую голову.

Никогда.

Захожу в его кабинет без стука. Он сидит в полумраке и смотрит в экран монитора. Замечает меня лишь тогда, когда я становлюсь напротив него.

— Поздравь меня с днём рождения, Руслан, — перехожу сразу к делу, пока еще полна решимости, и алкоголь дурманит голову, отключая самоконтроль напрочь.

— Как? — спрашивает он, смотря на меня, будто впервые меня увидел.

Да, я сейчас выгляжу иначе. На женщину похожа. В платье, на шпильке, с распущенными и уложенными волосами.

— А ты не понял, какого я жду от тебя подарка? — сажусь на край стола, закидываю ногу на ногу.

Но Руслан не реагирует на меня.

— Лиза, слезь со стола и не майся дурью. Ты пьяна.

— Я выпила, — соглашаюсь я, — но не столько, чтобы не отдавать себе отчёт в своих действиях.

Он сидит и не шевелится. Сверлит меня взглядом злым и пронизывающим. Так и хочется развернуться и убежать, но я почему — то не могу с места сдвинуться. Смотрю на его руки и представляю, как он сжимает меня ими, то нежно, то грубо.

— Лиза… — предупреждающе рычит он.

— Руслан, не заставляй меня умолять тебя, — перебиваю дрожащим голосом.

Хотя именно я это и делаю. Не словами, взглядом.

— Как давно у тебя не было секса?

Такой простой вопрос. А ответить так сложно. Стыдно.

— Год. Думаешь, голодная до секса баба совсем крышей поехала. Возможно. Только мне сейчас все равно. Я хочу тебя, — он не сводит своего взгляда с моих ног, и меня это очень радует. — Знаю про твое правило, про служебные отношения. Но я ведь не в невесты к тебе набиваюсь. Всего лишь прошу о небольшом подарке на день рождения. Тебя ведь тянет ко мне. Не надо лгать ни мне, ни самому себе. Я до сих пор помню вкус твоих губ, — вижу по взгляду, что и он вспомнил тот эпизод, когда мы целовались у него на квартире. — Нарушь свое правило, один раз. Всего лишь один раз. У меня же день рождения. А завтра мы об этом забудем, и никогда не будем вспоминать.

— Лиза, ты выпила. Ты не понимаешь, о чем просишь.

— А о чем я прошу? Я всего лишь хочу секса с мужчиной, который сводит меня с ума. Я от одного твоего взгляда теку. Не веришь — проверь… — я слегка раздвигаю свои ножки, ожидая его действий.

Наконец, его взгляд меняется, ожесточается, но наполняется желанием. Да, вот он — дикий зверь. Я сумела разбудить его. Он ест меня глазами, обгладывает каждую косточку. А мне хорошо.

— Значит, только секс? — уточняет он ледяным голосом.

— Да, — отвечаю я.

Руслан встает с кресла, подхватывает мою правую ногу под коленку и ставит ее на стол. Левую ногу отодвигает в сторону. Подол платья задирается, и он смотрит прямо на черное кружево. Молча отодвигает трусики и проводит пальцем. А я бесстыдно теку только от одного его взгляда. Он погружает в меня один палец, не отпуская мой взгляд. А я тону, с губ срывается стон. Я хочу большего. Я хочу его в себе.

Он начинает ритмично насаживать меня на свой палец, и я не сдерживаю себя. Мне плевать, что за дверью может кто — то находиться. Я сюда не стесняться пришла.

Совсем не ожидал увидеть Лизу в таком виде посреди ночи в моем кабинете. На пару минут даже завис, осматривая ее в красивом платьице. Она, действительно, красавица.

— Поздравь меня с днём рождения, Руслан.

Тихо и неуверенно произносит она. Будто решается на очень важный шаг в своей жизни. Ошарашенно произношу:

— Как?

— А ты не понял, какого я жду от тебя подарка? — она садится на край стола. Это финиш.

Сглатываю вязкий ком слюны в горле, с силой сжимаю левой рукой уже вставший член, чтобы унялся.

— Лиза, слезь со стола и не майся дурью. Ты пьяна.

С трудом произношу эту фразу холодно и твердо.

— Я выпила, но не столько, чтобы не отдавать себе отчёт в своих действиях.

А взгляд… В нем плещется такое безумие, что дух захватывает.

Я продолжаю сидеть, так как встать не могу. Возбуждение бьет острой болью в пах.

— Лиза… — предупреждаю я. Потому что понимаю, еще минута и она отсюда не выйдет, не получив то, ради чего пришла.

— Руслан, не заставляй меня умолять тебя, — дрожащим голосом просит она.

— Как давно у тебя не было секса? — сам не знаю, зачем спрашиваю. Может, хочу задеть, чтобы обиделась и убежала. Но нет. Она отвечает. Да еще как!!!

— Год. Думаешь, голодная до секса баба совсем крышей поехала. Возможно. Только мне сейчас все равно. Я хочу тебя, — не могу отвести взгляда с ее стройных ножек, и уже представляю их на своих плечах. Сквозь вату слышу ее признание и пытаюсь сконцентрироваться. — Знаю про твое правило, про служебные отношения. Но я ведь не в невесты к тебе набиваюсь. Всего лишь прошу о небольшом подарке на день рождения. Тебя ведь тянет ко мне. Не надо лгать ни мне, ни самому себе. Я до сих пор помню вкус твоих губ. Нарушь свое правило, один раз. Всего лишь один раз. У меня же день рождения. А завтра мы об этом забудем, и никогда не будем вспоминать.

— Лиза, ты выпила. Ты не понимаешь, о чем просишь.

Последний шанс, Лиза.

— А о чем я прошу? Я всего лишь хочу секса с мужчиной, который сводит меня с ума. Я от одного твоего взгляда теку. Не веришь — проверь…

Всё. Клетка захлопнулась. Тебе не уйти, девочка.

— Значит, только секс? — уточняю я.

— Да, — слышу в ответ.

Встаю с кресла, подхватывает ее правую ногу под колено и ставлю ее на стол. Провожу ладонью от коленки до бедра. Затем левую ногу отодвигаю в сторону. Подол платья задирается, и я смотрю прямо на черное кружево. Обожаю женское белье черного цвета. Это мой личный фетиш. Молча отодвигаю трусики в сторону и провожу пальцем по мокрым складочкам. Она, действительно, течет. Погружаю в ее один палец, не отпуская ее взгляда. Хочу видеть каждую ее эмоцию на мои действия. Ее взгляд мутнеет, а с губ срывается первый стон.

Охренительно. Начинаю ритмично насаживать ее на свой палец, добавляя второй.

Кабинет наполняется ее запахом. Запахом самки, который пробуждает голые мужские инстинкты.

Девушка уже сама насаживается на мои пальцы в молчаливой просьбе о большем. И я готов. Только возникла одна проблема.

— Лиза, у меня нет защиты, — со стоном разочарования шепчу ей на ушко. — На работе никого не трахаю, — оправдываюсь я.

— Зато у меня есть, — она достает из лифчика квадратики контрацептива.

— Откуда у тебя презервативы? — шиплю я от неожиданности.

— Девчонки подарили, так сказать, приложение к платью.

Снова вхожу в нее пальцем, мышцы лона обхватывают его плотным кольцом. Узкая. А ведь я в нее вошёл лишь пальцем, что будет, когда там будет мой член. От этой мысли он напрягается так, что ещё немного и ширинка разорвется. Быстрым движением тяну вниз за змейку и освобождаю изнывающую плоть. Беру из рук Лизы презерватив и зубами открываю. Пару секунд и я уже в ней. Обоюдные стоны разносятся по кабинету.

У меня тоже давно не было нормального секса. Обходился обычно минетом с продажными девками. Выходит, что мы оба, изголодавшиеся по сексу, сейчас рушим все преграды между нами. Ничего нет, кроме желания и дикого удовольствия. Не помню, когда мне было так хорошо. А было ли?

Как в своих фантазиях, закидываю ее ноги себе на плечи и вхожу в нее на всю длину. Лиза, распластанная на столе, лишь часто дышит и тихо постанывает. Замечаю, как на пол летят бумаги, контракты и неоплаченные счета. А мне по хер. Нам хорошо. Так хорошо, что ноги отнимаются от судорог удовольствия. Лиза кончает, я следом за ней. Пару резких толчков и мы оба рвано дышим, смотря друг на друга, выравнивая дыхание.

Помогаю Лизе подняться со стола. Она смотрит на меня еще пьяными от оргазма глазами и мне это безумно нравится. Она безумно красивая сейчас. Мне мало, хочу еще.

Но вместо того, чтобы сказать ей об этом, я ухожу в санузел. Надо снять презик и ополоснуться.

В небольшой ванной быстро совершаю привычные манипуляции и готовлю полотенце для Лизы. Ей тоже необходимо привести себя в порядок. Но когда я вхожу в кабинет, Лизы уже нет, даже бумаги, которые упали на пол, лежали сейчас аккуратной стопочкой на моем столе.

Все так, как до ее прихода.

Будто и не было ее.

После ухода Лизы, я выхожу в общий зал. Она сбежала и мне это не понравилось. Я ищу ее везде, заглядываю в каждый закуток клуба, но не нахожу. Уехала. Достаю сотовый и набираю ее номер. В ответ механический голос говорит, что абонент находится вне зоны доступа сети.

Ладно. Подожду до завтра. Но завтра я не буду таким добрым, как сейчас. Отшлепаю по аппетитной заднице, чтобы в следующий раз даже и не думала сбегать.

Следующий раз?

А он будет?

Определенно — ДА.

Возвращаюсь в кабинет, выключаю компьютер, беру пиджак и выхожу прочь. Вечеринка была в самом разгаре: выпивка, музыка, танцы. Никто и не заметил, что виновницы торжества давно нет среди них. Ну, и я ухожу, тихо, по-английски.

Ночью я спал, как убитый. Все же хороший секс способствует расслаблению организма и благотворно влияет на общее самочувствие. Утром я впервые за последнее время проснулся в хорошем расположении духа и стремлением свернуть горы. Я даже подпевал радио, пока принимал душ.

На работу я приезжаю первым. Сразу прохожу в кабинет Лизы и сажусь на диван у окна. С минуты на минуту она должна прийти. И ей не отвертеться от разговора. Но уже проходит сорок минут, а ее нет.

Она не вышла на работу.

Детский сад какой — то!!! Что за херня???

Я взбесился. Да так, что готов был свернуть ей шею, вот сразу, не спрашивая ни о чем. Без права на оправдания. Выскакиваю из кабинета администратора и сразу сталкиваюсь с мужиком, который подпирает дверь моего кабинета.

— Руслан Дамирович? — мужчина выпрямляется передо мной. Высокий, худощавый. В костюме хоть и дорогом, но несуразном. Брендовая вещь смотрелась, как дешевая тряпка, так как болталась на этом скелете.

— Ну, я.

— Меня прислал Дамир Вагитович, — он поправляет очки на переносице. — Я новый директор.

— С чем я тебя и поздравляю, — пожимаю ошарашенному парню руку и направляюсь к лестнице на первый этаж.

— Подождите, Руслан Дамирович, — кричит мне в след. — Ваш отец сказал, что вы введете меня в курс дела.

— Сказал? Ну, хорошо, — возвращаюсь и открываю ему дверь моего, то есть теперь его кабинета.

У меня совершенно нет времени заниматься обучением этого сосунка, в моих планах придушить одну очень строптивую девчонку. А отец мог прислать профессионала, а не это недоразумение. Специально играет на моих амбициях, так как знает, что этому НЕЧТО я бизнес не отдам. Слишком много сил я потратил, чтобы сделать этот клуб не просто прибыльным, а элитным. Просрать свое я не дам. Так думает отец. Но я его удивлю. Мне по хер.

— Имя?

— Семен.

— Семен, вот комп, вот шкаф с документацией. Присаживайся, знакомься с бумагами.

— Но, я думал…

— Что ты думал? Что я за тебя работать буду? — глаза у парня расширяются от удивления. — Ты сюда директором пришел, значит, априори должен знать, как выглядят договора с поставщиками и сотрудниками. Должен уметь читать графики по динамике продаж, посещаемости, и принимать соответствующие управленческие решения. В общем, в этом кабинете есть вся необходимая для тебя информация. А мне нужно срочно уехать.

— И часто вы так в рабочее время катаетесь по делам? — нагло вздернув нос, произносит подобие мужика.

— В рабочее время никогда. Но я же здесь больше не работаю. Двух директоров в одном кабинете быть не может, — на этом я заканчиваю наш бессмысленный разговор и покидаю клуб.

Я мчусь по пустым дорогам города, думая только о ней. И о том, что взбрело ей в голову, что она решила на работу не прийти. Ведь ответственная же. И профессионал. Этот поступок не похож на нее.

— Дура. Вот же дура. А я — то думал, что ты умная девочка, Лиза, — зло говорю я в пустоту, пока стою на красном светофоре.

Когда паркуюсь у ее дома, понимаю, что не знаю куда идти.

— Света, — звоню в отдел кадров, — назови мне адрес Смирновой. Понял, спасибо, — отключаю телефон и иду прямо в подъезд напротив. На мое счастье в домофон звонить не пришлось, как раз выходил мальчишка с собакой. Я воспользовался этим и проскользнул в подъезд. До пятого этажа иду пешком, так как понимаю, что мне необходимо время, чтобы успокоить эмоции. Для начала, попробую нормально поговорить.

Но вот уже наверно минут пять давлю на звонок, но мне никто не открывает. Злость возвращается с новой силой. Прятаться вздумала.

— Дура… — стучу в дверь кулаком.

— Милок, ты чего двери вышибаешь? — спрашивает меня старушка, только вышедшая из лифта.

— Лиза нужна, — грубо отвечаю я.

— Так Лизы нет дома. Она уехала с утра.

— Куда? — женщина посмотрела на меня внимательно, решаясь на продолжение диалога.

— Она всегда в этот день на кладбище сидит, — она подходит к двери своей квартиры и достает ключи из сумочки. — Бедная девочка. Весь день там сидит, а потом приходит, как тень.

— На кладбище?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Родители у нее там. Годовщина смерти.

— Не подскажите, как туда проехать?

— Слушаю, Света, — отвечаю на звонок, направляясь к машине.

— Руслан Дамирович, я только сейчас вспомнила: Елизавета Сергеевна еще неделю назад отпрашивалась на сегодня, даже заявление написала на отпуск без содержания на один день.

— Ясно.

— Руслан Дамирович?

— Что еще, Света? — раздраженно отвечаю я.

— А что за мужчина сидит в вашем кабинете? — не смело спрашивает сотрудница.

— Ваш новый директор. На все вопросы отвечу позже.

Отключаю телефон. Совсем. Никого не хочу слышать.

Кладбище находится на окраине города, практически в лесу. Многовековые мощные деревья возвышаются над могильными плитами. Кроны деревьев тянутся в серое и хмурое небо. Красиво и жутко одновременно.

Я никогда не был на кладбище. Маму мы кремировали, а других родственников я не хоронил. Лизу я нахожу сразу, в это время она там одна. Сидит у большого памятника, кутаясь в легонькую красную кофточку. Я тихими шагами подхожу сзади и смотрю то на нее, то на памятник.

Одна могила на двоих и одна на двоих дата смерти. Вчера. В день ее рождения. И теперь я понимаю, почему она сорвалась. Одиночество, боль, отчаяние переполняли ее в этот момент.

— Я ненавижу свой день рождения, — наконец, она заговорила практически шепотом. — Тогда также, как вчера было много шаров, хлопушек и огромный торт. А потом все рухнуло. Один телефонный звонок и всё, — мы молчим пару минут, смотря на фотографии ее родителей. — После этого я ни разу не праздновала свой день рождения, у меня его больше нет. Вчерашний праздник выбил меня из реальности. Мне стало так холодно…

— Лиза, не надо. Я все понял, — я присаживаюсь рядом с ней, очень хочется обнять ее, но я не смею. — Давай, не будем больше об этом вспоминать.

— Все было неправильно и …

— Я был так плох? — знаю, вопрос не к месту. Но мне хочется, чтобы она немного отвлеклась от своей боли.

— Нет. Что ты, — она слегка улыбнулась, но в глазах застыли слезы. — Мне было хорошо, — она опускает глаза. — Но мне стыдно.

— Тебе нечего стыдиться. Ты же не на панель вышла, и я тебя не купил на одну ночь, — я замолчал, чтобы подобрать нужные слова. — Ты просто проявила инициативу. А я ее поддержал.

От воспоминаний я ощутил легкое возбуждение. Все — таки я не прочь повторить.

— Но все же, мне стоит уволиться. Я нарушила твои правила про служебные отношения.

— Давай про служебные отношения поговорим в другом месте. Поднимайся, я отвезу тебя домой.

— Нет, я хочу ещё посидеть.

— Лиз, дождь начинается, — я поднял глаза в суровое небо и первые холодные капли упали на мое лицо. — Я думаю, твоей маме не понравится, если ты заболеешь.

— Не понравится. Точно, — Лиза, наконец, встает с лавочки, поправляет свежие цветы в вазоне. — Она ведь теперь не сможет налить мне чай с малиной.

— Пошли.

Я подал ей руку, и, немного помедлив, она все же вложила свою ледяную ладошку в мою. Я инстинктивно сжал ладонь, чтобы хоть немного согреть. Мы медленно и молча дошли до машины, я помог ей сесть, включил печку на всю мощность и нажал на педаль газа.

Лиза уснула практически сразу, как только в машине стало тепло. Мы попали в пробку, в большинстве своем больше стояли, чем ехали. И я краем глаза любовался спящей девушкой. Такая молодая, но раненая в самое сердце. Я, мужик, с трудом смог пережить потерю главной женщины своей жизни, а тут девушка переживает потерю двух самых близких людей. Внешне сильная, но ранимая внутри. Знаю, уже завтра Лиза пожалеет о том, что открыла передо мной свои слабости. А я благодарен ей за то, что позволила увидеть себя настоящую.

Я проснулась посреди ночи, в окно светила полная луна и по очертаниям мебели я поняла, что не дома. Огляделась и застыла в недоумении. Рядом со мной спал … мой босс. Быстро заглянула под простынь и замерла. Я в одном белье. Простом хлопковом белье белого цвета, без кружевных вставок и изюминок. Я не помню, как оказалась здесь. Сама я раздевалась, или же Руслан делал это. Как такое могло произойти? Мне срочно нужно уйти отсюда. Но убегать из его квартиры не предупредив, не правильно. Да и вещи свои в темноте мне не найти. Придется будить хозяина квартиры.

— Руслан, — я наклонилась над мужчиной и тихо позвала его.

— Спи, Лиза. Утром поговорим, — хриплым ото сна голосом ответил тот, даже не открыв глаза. Вместо этого он обнял меня за плечи, положил мою голову на свою грудь и снова засопел.

Забавно как — то. И неожиданно. Я сплю в постели с начальником в обнимку.

Я долго не могла уснуть, лежала и смотрела на широкую грудь, провела пальчиками по его рукам. Всё в этом мужчине мне нравилось, и я замирала от нашей близости.

Проснулась я одна, но пустующее рядом место еще не остыло от его тепла, и я с удовольствием вдохнула его аромат с подушки.

— Проснулась? — Руслан стоял в дверном проеме в домашних штанах, которые чуть держались на его бедрах. Полотенцем он просушивал волосы.

— Проснулась, — тихо и неуверенно спросила, — как я оказалась тут?

— Я привез, — он отбросил полотенце в сторону и присел на край кровати, дотронулся до моих волос и убрал прядь за ухо. — Ты уснула в машине. Будить тебя не хотелось, а рыться в женских сумочках не имею привычки.

— Ясно, — я смотрела на руку, которая замерла на моей щеке. — Спасибо. Я пойду.

— Куда это?

— Домой.

— Нет. Я хотел с тобой поговорить, — он убрал руку и выпрямил спину.

— Если ты хочешь, чтобы я уволилась, то я напишу заявление прямо сейчас.

— Очень хочу, — хриплым голосом произнес он. — Но не твоего увольнения, — загадочно улыбнулся, а у меня сердце в пятки опустилось. — Давай вообще разграничим работу и нас. Сейчас мы поговорим о наших отношениях. О клубе ни слова.

Ничего себе! Об отношениях!!! А они у нас уже есть?

— Хорошо. Я слушаю тебя.

— Лиза, ты знаешь о моем принципе не заводить никаких амурных дел на работе, — я лишь кивнула. — Я пытался держаться с тобой на чисто деловой волне, но не вышло. Твой импульсивный поступок в день рождения расплавил мне мозг окончательно. Я сорвался. Но я не жалею об этом. Я хочу, чтобы мы попробовали. Ты и я, вместе. А ты хочешь этого? — он смотрит на меня с ожиданием и тревогой в глазах. У меня от эмоциональности этого момента навернулись слезы на глазах.

Я встала с постели и подошла к нему. Наклонилась и поцеловала. Наш первый осознанный поцелуй. Тот, который я вырвала у него, находясь под действием таблеток, не считается. Этот поцелуй оказался не таким, как в моих мечтах. Он в миллиарды раз лучше. Руслан нежно исследовал мои губы, втягивал поочередно то нижнюю, то верхнюю. Проводил языком по губам и врывался в рот с такой жадностью, что отнимались ноги от желания. А потом его поцелуй стал жарче, требовательнее, настойчивее. Он усадил меня на свои колени, с жадностью исследовал мое тело. Плевать, что я в одном белье перед ним. Все равно через пару минут и этого на мне не останется. Поддерживая меня под ягодицы, он привстал с кровати, развернулся и нежно опустил меня на простыни. Не теряя времени на прелюдию, он сорвал с меня нижнее белье, затем разделся сам.

Но я ошиблась. Непосредственно к «делу» он не приступил. Руслан решил уделить внимание каждому моему изгибу, каждой родинке на моем теле, каждой мурашечке от его поцелуев и ласк. Я тонула в его нежности и внимании. Я изнемогала от желания поскорее ощутить его в себе, но при этом мне не хотелось прекращать эту агонию. Мои пальцы касались его волос, обнимали шею, исследовали спину и плечи. Его ладони сжимали мою грудь, а губы оторвавшись от моих, спустились по шее вниз мимолетными касаниями. Окутал горошинку соска горячим дыханием и медленно обвел по кругу кончиком языка. Глаза в глаза. А в них не только желание обладать физически, там заявка на большее. И от осознания этого, внутри становится еще жарче. Это словно ритуал единения душ, а не просто слияние тел. Ласки становились жестче, прерывистее и обжигающе. Он то целовал, то покусывал соски, а следом нежно полизывал. Правая рука поглаживала внутреннюю часть бедра и стремительно поднималась вверх. Туда, где всё пылало от вожделения. От его касания к моим мокрым складочкам я вздрогнула и не смогла сдержать вырывающиеся стоны. В жизни мне не было так хорошо. Я выгибалась по ним и металась по простыни. Сил больше нет, я готова его умолять о продолжении. Но видимо не только я была на грани, так как в один момент он заполнил меня резким толчком. Всё, я в раю. Надеюсь, что у Руслана в спальне хорошая изоляция от шума, так как наши стоны и мои крики трудно не услышать через стену. Мы срываемся в обоюдное наслаждение, как в пропасть, не боясь разбиться. Тело бьет дрожью от оргазма, и Руслан наваливается на меня всем весом и последними толчками взрывается сам.

— Так это ответ «да»? — чуть отдышавшись, спросил Руслан.

— Да.

После совместного душа вместе готовим омлет, овощной салат и варим кофе. Я и не догадывался, что процесс нарезания овощей так увлекателен, если сопровождать его поцелуями. Нарезаем помидоры — целуемся в губы, режем огурцы — оставляю на шее влажную дорожку своим языком, уронил перец на пол — и тут же целую ногу, от щиколотки до бедра, режем лук — целую слезящиеся глазки. Лиза чертовски сексуально смотрится в моей рубашке. Я не позволил надеть ей белье после душа, и очень жалею об этом. Так как хочется мне сейчас совсем не омлета. Но с трудом совладав с желанием усадить мою красавицу на стол и раздвинуть ее ножки как можно шире, усаживаю свою женщину напротив меня на стул и начинаю ухаживать за ней. На большую белоснежную тарелку выкладываю завтрак на двоих: омлет и салат. Разливаю горячий кофе по маленьким кружечкам. Нарезаю французский багет.

— Приятного аппетита, — шепчу я, подхватывая немного омлета на вилку, направляю ей в ротик.

— Спасибо. Ты собираешься меня кормить? — смеясь, спрашивает она.

— Именно. Сейчас накормлю. Напою и в кроватку уложу.

— Снова в кроватку?

— Угу.

— Замечательный план, — она многообещающе смотрит на меня, стреляя при этом глазками так, что сидеть становится совсем неудобно. И я расставляю ноги, как можно шире.

Никогда в жизни не было такого завтрака. Точнее, я впервые завтракаю с женщиной. И мне нравится это. Все идеально, кроме, того, что на всю квартиру раздается трель моего сотового, который я несколько часов игнорирую. Отключить бы телефон, но не делаю этого при Лизе. Выглядел бы этот поступок сейчас очень двусмысленно. А мне не нужно, чтобы в голове моей девушки поселились сомнение и недоверие.

— Ответь, всё утро трезвонит, — все же говорит Лиза, смотря на телефон.

По мелодии знаю, что звонит отец, и разговаривать при Лизе с ним мне не хочется. Но он не унимается, а с каждым последующим звонком взгляд моей девушки становится все беспокойнее. Будто я что-то скрываю от нее. Точнее кого-то.

— Не смотри на меня так, это не женщина, — улыбаясь, говорю я.

Меня еще никто никогда не ревновал. И мне нравятся эти новые для меня эмоции. Взгляд у нее злобный и жаждущий крови.

— Я вообще-то молчу, — огрызается она, опуская взгляд в кружку.

— Я вообще-то вижу.

Сдаюсь. Беру телефон и нажимаю на зеленую кнопочку.

— Слушаю, пап, — вижу, как она облегченно вздохнула и не смог сдержать улыбки. — Да, я ушел и не собираюсь возвращаться. А я что — педагог? Я не обязан никого учить. Ты же нанял профессионала? Всё, я не могу говорить. Занят. Чем? Личной жизнью, — отключаю телефон и бросаю на стол.

— У нас новый сотрудник? — тихо спрашивает она.

— Да… Новый директор, — рука Лизы замирает с кружкой в руках. — Пей.

— Пояснишь? — делает пару глотков и отставляет кружку. Отодвигает тарелку в сторону.

— Тебе — да, — прямо смотрю в ее глаза. — Клуб «Зевс» хоть и документально оформлен на меня, но принадлежит моему отцу. Он принял решение, что я ему больше не нужен в качестве директора клуба. То есть, он меня уволил.

— Не из-за той ситуации с депутатом, случайно?

Я кивнул.

Лгать нет смысла. Все равно правду узнает. Да и не глупая она девочка, лапшу на уши не навешаешь.

— То есть тебя уволили из-за меня? — обеспокоенно и с дрожью в голосе произносит она.

— Причем здесь ты? — говорю твердо, так, чтобы спорить даже и не пыталась. — Ударил его я, выкинули его из клуба тоже по моему распоряжению. Я ведь мог поступить по-другому. Принести ему глубочайшие извинения, угостить двадцатилетним виски и отдать на растерзание еще одну девочку. Но я этого не сделал. Знаешь, почему? — не жду от нее ответа. — Давно руки чесались проехаться по его физиономии кулаком. Мразь, а не мужик, — смотрю в ее потерянные глаза. — Даже не думай увольняться. Тебе работа нужна и другую ты не найдешь, по крайней мере с такими же условиями.

— Ну да, если учесть, что ты изначально увеличил сумму моего оклада втрое.

— Ты зарабатываешь больше. Прибыль выросла в разы после твоего прихода. Только ты удержишь мой клуб на плаву. Этот Семен, кажется, полный профан, он разорит «Зевс» через месяц, а через неделю элитный клуб для избранных станет обычным среднестатистическим клубешником для гопников и студентов. А меня это очень сильно огорчит. Помоги. Сохрани то, что я создавал годами.

— Если ты просишь, то я останусь. Хотя… А если новому директору не понравятся мои идеи развития бизнеса?

— Значит, он еще глупее, чем я о нем думаю сейчас. Должен же он понимать, что такая махина функционирует не просто так.

— Получается, на работу ты сегодня не едешь?

— Еду. Но не как директор. А как твой мужчина. Увезу, подожду в випке и довезу домой утром.

— Зачем?

— Мне так хочется.

— Согласна только на то, чтобы подвез и забрал. Но караулить меня не надо.

— Это не обсуждается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Обсуждается. Если ты будешь сидеть около меня, он неправильно сформирует обо мне мнение. Точнее, для него я буду не профессионал, которого ты переманивал несколько месяцев, а очередная твоя девка, которую ты устроил на работу, чтобы трахать на рабочем столе. Извини, но я не позволю таким мыслям сформироваться в его голове.

— Понял. Не буду отсвечивать. Высажу тебя за квартал до клуба. Пешком дойдешь?

— Дойду. Спасибо, что понял.

На работу я сегодня собираюсь очень тщательно. Черные джинсы, серая водолазка, волосы заплетаю в косу. Привлекать к себе лишнее внимание мне не хочется. Пусть для нового директора я буду серой мышью. Предстоящее знакомство с Семеном вызывает у меня дрожь в коленках. Я не знаю, как реагировать на него? Как строить диалог? И нужен ли ему этот диалог? Может, в моем кабинете уже сидит новый администратор. А я тут речь готовлю.

Руслан одобрительно кивает, когда я присаживаюсь на пассажирское сиденье.

— Почему так рано, до смены еще два часа? — интересуюсь я. Очень удивилась, когда пришло сообщение от Руслана, что выехать нам надо раньше.

— А у меня план, — загадочно отвечает мужчина.

— Какой?

— Скоро узнаешь, — он быстро целует меня в губы и нажимает на педаль газа.

Едем мы не по освещенным центральным улицам, а по темным дворам. Я о существовании этих улиц и не знала. Заехали в какой — то двор, больше похожий на тупик. Руслан доехал до самого темного места, отключил фары и зажигание.

— Я надеюсь, мы сюда приехали не для того, о чем я сейчас думаю? — зачем — то спрашиваю я, хотя ответ я уже читаю в его глазах. — Руслан, а если нас увидят?

— Не увидят, — отстегивает ремни безопасности у нас обоих. — Стройка этого дома заморожена, — отодвигает свое кресло назад и немного откидывает спинку. — Нет ни жильцов, ни строителей.

— Разведку провел? — улыбаясь, спрашиваю я. Ситуация щепетильная. Из разряда «и хочется, и колется». Волна возбуждения начинает подниматься, при этом уровень опасности тоже зашкаливает. И не понятно, чего я хочу больше, отдаться ему здесь или же сбежать?

— Два часа на это потратил. Джинсы снимай, — командует он.

Я повинуюсь. Дрожащими пальцами с трудом расстегиваю четыре пуговицы, и почему я не надела сегодня джинсы на молнии. Поднимаю ноги вверх, практически упираюсь ими в крышу автомобиля, приподнимаю попу и стягиваю ненужную вещь. Руслан не сводит с меня глаз, пожирает меня взглядом. Ему явно нравится всё то, что я сейчас проделываю.

— Ты сумасшедший, — говорю я, когда он резким движением стаскивает меня с сиденья и усаживает на свои колени. — Почему именно в машине посреди улицы? — спрашиваю я, расстегивая его рубашку. Провожу ладонями по мощной груди.

— Я никогда не пробовал, решил, что пора исправляться, — ведет горячими ладонями по моим бедрам. А потом резко убирает свои руки с моих ног и одним рывком снимает с меня водолазку.

— Ого, черное белье?! И для кого это вы так оделись, Елизавета Сергеевна? — обхватывает обе груди своими ладонями и сжимает их.

— Только для вас, мой директор, — наклоняюсь и слегка касаюсь его губ своими губами.

— Правильный ответ, — и легкий поцелуй перерастает во множество жарких и требовательных. Его левая рука держит меня за затылок, а правая продолжает ласкать мое тело. — Привстань, — шепчет мне на ухо, покусывая мочку.

Я приподнимаю бедра, и Руслан быстрыми движениями расстегивает ширинку и стягивает белье. Из кармана достает презерватив.

Точно, готовился. От осознания того, что он мечтал обо мне весь день и продумывал наше свидание до таких мелочей, на душе становится тепло, и бабочки в животе не просто порхают, они сошли с ума.

Латекс растягивается по возбужденному органу, а я смотрю на это действо, как завороженная. Руслан аккуратно берет меня за талию и опускает на член.

— Это, действительно, охренительно, — сиплым голосом произносит он, зарываясь носом в мои волосы.

Плавные и медленные движения сменяются резкими и быстрыми. Дыхание учащается, окна запотевают. Я слегка откидываюсь назад и упираюсь спиной в руль, но мне не приносит это никакого дискомфорта. Так как от изменения угла наклона ощущения становятся еще ярче. Еще немного и мы растворяемся друг в друге. Тело охватывает дрожь, после которой наступает полное расслабление. Мы так и продолжаем сидеть. Я положила свою голову на его грудь, а он медленно и лениво гладит меня по волосам.

— Успокоилась немного?

— А что, было видно, что я нервничаю?

— Было. Но сейчас ты расслаблена и спокойна. Вот такой ты и должна войти в клуб. Уверенная и удовлетворенная.

Не смотря на мое сопротивление, Руслан все же подвез меня к самому крыльцу клуба.

— Руслан, я же просила, — недовольно пробубнила я, отстегивая ремень безопасности.

— Прости. Мы немного увлеклись, и ты опаздываешь. Твоя смена через … — он посмотрел на наручные часы, — три минуты. Ты бы не успела пешком.

— Согласна, опаздывать не хорошо. Ну, я побежала, — не целуя его, я вышла из машины.

— Беги. Я заеду за тобой.

— Договорились.

Через минуту я уже вошла в клуб. Что — то поменялось? Вроде бы здание то же, оформление зала то же, персонал тот же, а атмосфера другая. Гнетущая. Это чувствуется сразу. Персонал ходит понурый. Музыка играет отстойная. Ничего себе Семен за один день развернул деятельность.

Посетить нового директора не спешу. Захожу в свой кабинет и включаю компьютер. Подхожу к кофемашине и варю порцию ароматного напитка.

— Елизавета Сергеевна, если не ошибаюсь? — в кабинет входит высокий мужчина, я бы сказала тощий, в очках.

— Не ошибаетесь, — разворачиваюсь корпусом к нему. — А вы новый директор?

— Да, меня зовут Семен Сергеевич. Мы практически тёски — по отчеству, — он улыбается, и улыбка у него совсем не приятная. Зубы кривые и желтые.

— Очень приятно, — выдавливаю из себя эту фразу. Потому что мне совсем не приятно.

— Давайте перейдем к делу, — он без приглашения присаживается за мой рабочий стол, на мой стул, и мне приходится присесть на стул посетителя. И это в моем же кабинете!!! Даже Руслан не позволял себе подобного. — Я ознакомился с документами и пришел к выводу, что размер оплаты ваших услуг, указанный в трудовом договоре, сильно завышен.

— А Руслан Дамирович говорил, что он соответствует моим профессиональным качествам, — Руслан был прав, перед этим субъектом нужно быть спокойной и уверенной. В том состоянии, в котором я вышла из дома, я бы не выдержала и пяти минут здесь.

— Может, эта двойная оплата связана с тем, что вы работали фактически на двух должностях: за себя и за директора? — и кто уже настучать успел? А коллектив оказался с гнильцой. — Правда, что ваш бывший директор часто в рабочее время позволял себе выпить и развлекаться с друзьями в вип — комнатах?

— Не имею привычки обсуждать начальство. Ни бывшее, ни настоящее.

— Ну же, Лизонька, — она начинает странно на меня смотреть, что мне совсем становится неприятно. — Ответьте на мои вопросы. От этого зависит вектор наших дальнейших взаимоотношений, — он тянется к моей ладони своими пальцами, и я быстро убираю руки со стола.

— Повторяю, не имею привычки обсуждать начальство. А вектор наших дальнейших взаимоотношений только один — работа. К тому же, не понимаю, что вам дадут мои ответы и зачем подобные вопросы. Руслан Дамирович не просто наемный работник, как мы с вами, он владелец этого предприятия, — ответ ему не понравился. Его передернуло, словно я ударила его плетью. Взгляд ожесточился. Неудачнику показали его место.

— В каких отношениях вы состоите с Камаевым? — раздраженно спрашивает он.

— С бывшим директором клуба «Зевс» у меня были сугубо деловые отношения.

— А в обязанности директора входит подвозить администратора до работы?

— Нет. Но ведь он уже не директор, — наш разговор прерывает звук, оповещающий о приготовлении кофе.

— Я вижу, у вас в кабинете кофемашина. Кофейные зерна приобретаете сами или за счет заведения?

— А как надо? — дерзко спрашиваю я.

— Впредь, прошу приобретать за свой счет.

— А ужинать персоналу тоже за свой счет?

— Естественно, — брови у меня приподнимаются от услышанного. — Для персонала предусмотрена система скидок, но за ужины они будут платить. Предприятие не должно работать в убыток, — я в шоке. — Так же предусмотрена система штрафов персонала. Ознакомьтесь на досуге, — теперь понятно от чего сотрудники такие поникшие, новые правила никому не пришлись по душе. — В течение сегодняшней смены прошу вас произвести ревизию в баре, — за одну смену? На это надо неделю. — Вотновый договор поставки алкоголя, — он кладет передо мной документ. И я, прочитав наименование поставщика, начинаю впадать в панику. Руслан опять был прав, наш клуб станет «клубешником для гопников и студентов».

— Мы не работаем с этой компанией, — решаюсь все же возразить новому начальнику.

— Почему? Прайс у нее значительно ниже.

— Не спорю. Но прайс соответствует качеству алкоголя. Они часто поставляют фальсификат. А мы не торгуем подобным, принципиально.

— Для вип — гостей мы будем закупать качественный алкоголь, но в общем баре будет продукция этого поставщика. Так мы снизим затраты на алкоголь на тридцать процентов.

— Вы снизите репутацию клуба на тридцать процентов. Я не могу вам этого позволить.

— А ты кто такая?

— Я администратор этого клуба. В мои обязанности входит мониторинг и отсеивание недобросовестных поставщиков. У нашего клуба хорошая репутация. Мы занимаем первое место в рейтинге среди клубов данной категории. Мы не можем позволить себе работать с подобными компаниями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Послушай, администратор клуба, — он встает с места, подходит ко мне. — С этого дня у тебя одна обязанность — делать то, что я тебе сказал.

— Привет, девчонки, — захожу в гримерку к танцовщицам, присаживаюсь на диван.

— Привет, Лиза, — отвечает Лика. — Что — то на тебе лица нет. Прочитала новый свод законов нашего клуба?

— Прочитала, — вымученно произнесла я. — Это бред какой — то, — беру листок и цитирую один из пунктов. — Если девушку в течение смены ни разу не пригласили в приват, клуб этот день сотруднице не оплачивает. Трудовые договора теперь заключаются с нами ежемесячно. И нет гарантии, что через месяц договор продлят, а не пошлют куда подальше.

— А как тебе тот пункт, где клуб несет теперь частичную оплату костюмов и косметики девушкам в зависимости от её рейтинга? Если ты популярна, клуб вкладывает в тебя, а если нет — это твоя забота.

— Такими темпами, мы в туалет будем ходить со своими рулонами туалетной бумаги и со свечами. Ну, чтобы электричество экономить, — говорит Катя.

— Самое печальное в этом то, что это может стать правдой. У этого Семена нет тормозов. Он впервые получил власть, и он ею упивается. Это клиника.

— А ты видела, что он сделал перестановку в зале перед пилонами? — я отрицательно качаю головой. — Теперь вокруг сцены стоят диваны. И клиенты могут спокойно дотянуться до нас и, естественно, полапать.

— Это недопустимо, — отвечаю я.

— Для Руслана было недопустимо, — обрывает меня Лика. — А этому, видимо, ни одна баба не дает, вот он и решил на нас оторваться. Другого объяснения тому, как он нас открыто прессует, я не вижу.

— Я как представлю, что уже через месяц на этих диванчиках будут сидеть прыщавые студенты или такие неудачники, как наш новый, и начнут пихать свои пальцы нам в трусы, мне становится тошно, — брезгливо говорит Светлана. — Ты же знаешь, Лиза, что Руслан запрещал стриптиз в общем зале. Там только чувственный танец, разжигающий желание. Продолжить можно в привате: один на один. А сейчас мы обязаны раздеваться при всех.

— Он составил график выступлений так, что у нас и пяти минут нет, чтобы передохнуть, — жалуется Катерина. — Я вчера под конец смены чуть не улетела с пилона, руки уже не держали, в ногах дрожь. Так работать нельзя.

— Надо искать другое место работы.

— А может, он этого и добивается. Возможно, его цель — уничтожить этот клуб.

Рассказывать Руслану об изменениях в клубе я не стала. Отвечала уклончиво на его наводящие вопросы. Я понимала, ему любопытно, что Семен делает с его детищем, но у меня не поворачивался язык произнести это вслух. Для него это будет ударом. Я расскажу ему. Но позже. Сейчас сама не готова, еще не до конца переварила всю полученную информацию об изменениях клуба «Зевс». Мы ехали ранним утром по пустому городу, Руслан следил за дорогой, а я думала о том, что необходимо сделать, чтобы хоть как — то изменить сложившуюся ситуацию. Как повлиять на Семена? Как достучаться до разума этого идиота?

— Лиза, ты странная какая — то? В клубе точно все в порядке? — прямо и обеспокоенно спрашивает Руслан.

— Я просто устала, — сказать все же что — то надо, а иначе будут «пытки», я это вижу по его взгляду. — Семен распорядился за смену сделать ревизию бара.

— Это невозможно. И зачем ему это?

— Возможно. Я сделала ее, даже отчет написала, — Руслан ждал продолжения, и я ответила. — Должна же я отрабатывать непозволительно высокую зарплату, — это решение Семена ожидаемо, поэтому об этом я могу рассказать своему мужчине. — Кстати, он намекнул, что скоро со мной будет заключено дополнительное соглашение, думаю, что зарплата там будет существенно ниже.

— Осёл, — выругался он в адрес нового директора, мы остановились на светофоре, и Руслан взял меня за руку. — Прости. Я сорвал тебя с места. Ты ушла из «Максимума» и выходит, что зря.

— Ничего не зря. И кроме меня в клубе работают еще люди, которых ты когда — то тоже сорвал с насиженных мест. Вместе мы справимся, всем тебя очень не хватает.

— Я тоже скучаю по атмосфере клуба. Может, завтра заеду, как клиент.

— Не надо! — резко отвечаю я. Я не должна допустить, чтобы Руслан появился там и увидел собственными глазами этот хаос. Он всё поймет сразу. По ассортименту бара, по одежде официантов, просто по лицам бывших подчиненных.

— Почему? — он смотрит на меня пристально и настороженно.

— Ты будешь меня отвлекать, — улыбнулась я. — Куда мы едем?

— Ко мне.

— Руслан. Я хочу домой. Мне надо переодеться.

— Одежда тебе не понадобится, — он одарил меня своей очаровательной улыбкой. — А душ ты у меня сможешь принять. Или тебя ждет кто — то?

— Нет. Никто не ждет, — рассказывать про Ивана я не хочу, пока. Сейчас Ваня в клинике. Но уже через неделю мне нужно будет его забрать.

— Иди в душ, а я приготовлю завтрак, — говорит Руслан, как только мы входим в квартиру.

Я не спорю, хотя кушать не хочу. Я дико устала, ревизия бара далась мне нелегко, я с трудом успела, благодаря Роме. Парень был настолько благодарен мне за предоставленный шанс продолжить работать в клубе, что сегодня сделал практически всю работу на складе: пересчитал бутылки, оприходовал новый поступивший товар. А я занималась бумагами, и это было утомительно и напряженно, поэтому сейчас я хочу спать. Раздеваюсь, настраиваю воду в душе и встаю под теплые струи. Тянусь к полке с банными принадлежностями и замечаю, что появился новый шампунь — женский для нормальных волос с кондиционером. А еще есть новый гель для душа с запахом орхидеи. Открываю новый бутылек и вдыхаю аромат.

— Нравится? — меня обнимают мужские руки и прижимают к обнаженному телу.

— Очень. А ты уже приготовил завтрак?

— Почти. Я нарезал помидоры и вдруг понял, что я хочу тебя больше, чем салат.

Он разворачивает меня лицом к себе и прижимается губами к моей шее. Я выпускаю из рук гель для душа, и он падает к нашим ногам. Обнимаю его за шею и поднимаю ладошки вверх, провожу ногтями по коже головы, от чего Руслан начинает рычать. Он впивается в мои губы страстным поцелуем. Прижимает к прохладному стеклу, подхватывает ногу за коленку и сгибает ее. Гладит бедро, переходит на ягодицы. Дыхание становится прерывистым и тяжелым. Поцелуи с губ перемещаются к ключице, к шее и груди. Он мастерски играет с сосками, то покусывает, то полизывает, то целует. Я тону в его ласках.

Не могу дождаться, когда же он возьмет меня. Низ живота скрутило от желания, а между бедер течет не совсем вода. Мои стоны переходят на крик удовольствия, когда он, наконец, входит в меня.

— Как тебе такой завтрак? — шепчет мне на ухо, проводя кончиком языка по ушной раковине.

— Самый лучший в моей жизни, — отвечаю я, двигаясь в такт его движений.

После душа мы все — таки позавтракали. Дорезали вместе салат и сделали горячие бутерброды. Мы постоянно целовались, даже не успевали пережевывать пищу, но оторваться от ее губ я не мог.

— Руслан, у тебя телефон звонит, — говорит Лиза, с трудом отрываясь от моих требовательных губ.

— Черт, я сейчас, — отвечаю я и встаю, чтобы достать из кармана пиджака сотовый, я снова возбужден и это отчетливо видно, так как я в одном нижнем белье. Лиза немного смущается, но не отводит взгляда. — Привет, Серега. Ты как? Уже прилетел. Всех восточных женщин очаровал? Обязательно встретимся, приезжай завтра. Только не в клуб. Я там больше не работаю. Расскажу при встрече. Лиза? — мне не нравится, что Сергей интересуется моей женщиной. — Давай о Лизе поговорим отдельно. При встрече. Пока.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И что ты хочешь ему сказать обо мне? — не смело спрашивает она.

— Только правду. Ты моя женщина. И я не хочу, чтобы он интересовался тобой.

— Ревнуешь?

— Ревную, — честно признаюсь я. — Очень.

Подхватываю девушку под ягодицы и несу в спальню. Бережно и осторожно опускаю на шелковые простыни. Нависаю сверху.

— Мне нравится, когда ты в моих футболках. Очень сексуально и практично.

— Чем же?

— С легкостью могу забраться под нее, — что я и делаю. Лиза после душа еще не надела белье, и осознание этого срывает мне крышу основательно. Резко поднимаю футболку вверх до подбородка. Не снимаю. Хочу так. Она лежит передо мной обнаженная: миниатюрная грудь с торчащими сосочками, я едва касаюсь их подушечками пальцев, другой рукой провожу по розовым складочкам плоти и размазываю по клитору скопившуюся влагу. Мне нравится, что её тело так быстро реагирует на меня, она течет от одного моего взгляда. Какой мужик не будет этому рад? Я, лично, счастлив. Немедля больше ни секунды, вхожу в нее на всю длину, резко и глубоко. Секс в душе был довольно нежным и расслабляющим. Сейчас мне хочется пожестче. Поэтому переворачиваю Лизу на живот и ставлю на четвереньки. Наматываю ее вкусно пахнущие волосы на свой кулак и снова врываюсь в нее. Двигаюсь резко и отчаянно. Мы быстро приходим к разрядке и обессилено падаем на кровать. Не знаю, кто из нас уснул раньше, но проснулся я один.

На диванчике лежали вещи Лизы, значит, она не ушла. Молча иду на поиски своей девочки. Из ванной комнаты доносится ее тихий голос. Я подхожу к двери, но не спешу ее открывать. Прислушиваюсь. Она говорит тихо, но я отчетливо слышу каждое слово.

— Милый, я обязательно скоро приеду. Я знаю, мы давно не виделись. Я тоже тебя люблю.

Милый.

Я тоже тебя люблю.

Я тебя люблю.

Мы давно не виделись.

Эти фразы словно молотком били меня по голове. Я не помню, как вернулся в комнату и присел на край кровати. Я сжимал и разжимал кулак раз сто, наверное. Глаза словно пелена заволокла. Мне хотелось убить ее. Но еще больше мне хотелось убить того, кому она говорила эти слова. Она должна была говорить это мне и только мне. Неужели, Серега меня обошел? Я должен знать наверняка, он ли этот «любимый». Поэтому я выровнял дыхание, несколько раз глубоко вздохнул и пришел в норму. Визуальную норму. Внутри меня бушевала буря, смерч, после встречи с которым никто не выживет.

— Проснулся? — Лиза тихо вошла в комнату и наклонилась поцеловать меня. С трудом не оттолкнул ее от себя. Позволил облизать мои губы.

— Лиза, у меня дела появились, срочные. Можешь заказать себе такси?

— Конечно. Я как раз домой собиралась.

— Вот и хорошо. К вечеру думаю не успею освободиться, доедешь до работы сама?

— Доеду. Ты не беспокойся, ты не обязан меня каждый день подвозить.

— Я пойду. Захлопнешь за собой дверь.

Не целуя на прощание, я быстро выхожу из спальни, а затем и из квартиры. Спускаюсь в подземный гараж. Там стоит моя первая машина — старенький форд. Идеальная и неприметная машина для слежки. Я прослежу за ней и в момент, когда она встретится со своим любимым, я обозначу себя. Только бы не убить.

Ждать пришлось около двадцати минут, вот желтая машина такси останавливается у подъезда, и Лиза выходит. Она разговаривает с кем — то по телефону. Неужели опять с ним? Бью со всей силы по рулю, и на всю парковку раздается звук клаксона. Машина такси трогается, и я, не спеша, следую за ней. По маршруту понимаю, что мы едем к ее дому. Может они живут вместе? Подозрительно, что Лиза ни разу не пригласила к себе на чашечку чая. Меня сейчас каждое её движение и слово вызывают уйму подозрений и сомнений.

Вот мы и во дворе. Останавливаюсь у соседнего подъезда. Лиза расплачивается за услугу и направляется к себе. Но у подъезда ее ждет вовсе не Сергей, другой мужик. Он подходит к ней и обнимает за плечи, прижимает к себе. И наклоняется для поцелуя. Ну все, пи***ц тебе, мужик.

Не понимаю, от чего настроение у Руслана резко меняется. Смотрит на меня отрешенно. На поцелуй не реагирует, даже губы не разомкнул, будто статую поцеловала. Может, и правда проблемы у человека. Я ведь ничего о нем не знаю. Да, директор клуба, но кроме этого у него же есть и другая жизнь. Поэтому допытываться не стала, захочет — сам расскажет. Да и у меня времени нет. После разговора с братом, я сильно нервничала. Врач хотел со мной поговорить лично. Значит, надо срочно ехать в клинику. Вызвала такси, заеду домой переодеться и к Ване.

Но у дома меня ждал сюрприз. Костя. Старый друг и бывший поклонник.

— Лиза, привет, — он встал с лавочки, приветствуя меня.

— Костя. Как я рада тебя видеть, — он сжимает меня в своих объятиях. Но меня они не смущают. Они давно для меня просто дружественные.

Но видимо, так думала только я. Так как Костя решил вспомнить прошлое и поцеловать меня. Он склонился надо мной, сжимая в своих тисках так, что я не могу пошевелиться. Краем глаза вижу, как к нам быстрым шагом идет… Руслан.

Я перестала дышать в этот момент.

Откуда он здесь?

Почему Костя меня встречает?

Что Руслан подумает, смотря, как меня посреди улицы обнимает другой мужчина?

Все эти вопросы пролетают в моей голове за считанные секунды. И вот я стою одна посреди двора, и никто меня не обнимает. Руслан наносит Косте один удар за другим, а я смотрюсловно кино в замедленной перемотке.

Не понимаю.

Ничего не понимаю.

— Руслан, остановись, — я пытаюсь прекратить драку, но куда мне тягаться с двумя мужиками. — Ты же убьешь его. Остановись.

Я стою и, смотря на это безобразие, у меня опускаются руки.

Руслан все не так понял.

Но мне ему этого никогда не доказать.

Нашим отношениям конец.

— Этого урода ты любишь? — он рычит мне в лицо что — то, только я не понимаю, мне плохо. Мне настолько плохо, что тошнота подступает к горлу. — Забудь все, что между нами было. Ты для меня умерла.

Он уходит.

Уходит, не оглядываясь.

А я смотрю ему вслед и не могу возразить. Слов нет. Только слезы текут по щекам.

Руслан садится за руль незнакомой мне машины и резко дает по газам.

Подхожу к Косте и помогаю ему встать.

— Идти сможешь? — спрашиваю я.

— И что это за Отелло? — спрашивает он.

— Его зовут Руслан, — тихо отвечаю я, помогая другу дойти до подъезда.

— Это я понял. Что он накинулся — то сразу?

— А нечего к чужим женщинам целоваться на улице лезть, — нервно отвечаю я. — Ты зачем пришел?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Поговорить. Антон сказал, что ты отказалась в гонках участвовать. Но я все же пришел. В выходные будет гонка, призовой фонд лям. Решишь принять участие, только позвони.

— Ты зря пришел. Я Антону тогда всё сказала. Я больше не гоняю.

Косте я вызвала такси. Он уехал, и я осталась одна. Смотрю в окно на парковку и понимаю, что он больше никогда не приедет. В сумке трезвонит телефон, и я нервно переворачиваю ее наизнанку, чтобы достать сотовый.

Только бы он позвонил. Мне бы один шанс. Я бы объяснила.

Но на экране высвечивалось имя брата.

— Да, Вань. Я скоро буду. Врач принимает сегодня до четырех. Хорошо, я выезжаю. Я успею.

— Поймите, Елизавета Сергеевна, операция Ване нужна сейчас, ни через месяц, ни через два, — я сидела в кабинете врача и смотрела на результаты анализов брата. А они оказались неутешительными. Ему становилось хуже.

— Но мы же стоим в очереди на операцию.

— Эта очередь, в лучшем случае, до вас дойдет через год, а может и больше. К тому времени она ему не поможет. Бессмысленно ее делать потом. Надо сейчас.

— Сколько стоит операция?

— Я написал вам все в договоре, — я перелистываю бумаги и нахожу взглядом семизначную цифру. — У вас максимум неделя.

— Но у меня нет таких денег. Это слишком дорого.

— Значит, забирайте брата из клиники, нечего место в палате занимать. Ждите очереди на бесплатную операцию. Но уверяю, она ему не поможет.

— У меня неделя?

— Именно.

— Я найду деньги.

У меня есть половина нужной суммы, не зря я копила. Остальное возьму в кредит. Работа есть, прорвемся. Самое главное сейчас сохранить работу. А на нее я, так некстати, опаздываю. Семен оштрафует, но не уволит. Это главное.

— Елизавета Сергеевна, зайдите ко мне, — слышу я из соседнего кабинета, — надо поговорить, — я осторожно захожу в комнату. — Закрой за собой дверь, — как быстро он перешел на «ты».

— Слушаю, — говорю я, а сама молюсь «только бы не уволил».

— У меня к тебе просьба. Выполнишь, оставлю твой оклад в прежнем размере.

Это очень заманчивое предложение.

— Что я должна делать?

— Извиниться.

— Извиниться?

— Да, перед клиентом, которого избил прежний директор.

— Хорошо. Где он?

— В той же вип — комнате. Вот, держи, — он протягивает мне большой пакет.

— Что это?

— Это то, что ты должна надеть на себя. Желание клиента — закон.

Я заглядываю в пакет и ужасаюсь. Нижнее белье, коротенькое платьице, парик какой — то и туфли.

— Вы хотите сказать, что я…

— Именно. Ты сейчас пойдешь туда и принесешь ему столько извинений, на сколько он будет способен. Говорят, он очень влюбчивый мужчина. Если ему понравится, как сыр в масле кататься будешь. Одарит так, что и работать не придется. Всего — то нужно ноги раздвинуть и простонать пару часиков.

Беру пакет и под довольный взгляд начальника, ухожу в свой кабинет.

Что сегодня за день — то?

Руслан… Еще вчера я могла позвонить ему, и он бы забрал меня из этого кошмара. Защитил. Помог. Но сейчас я не могу на него рассчитывать.

Ваня… Завтра будет поздно, операция нужна сейчас, мне нужны деньги, нужна работа.

Я принимаю решение.

Оставляю на рабочем столе заявление об увольнении и ухожу прочь. Спускаясь по лестнице, достаю сотовый, набираю давно забытый номер. Говорю всего три слова и отключаю телефон:

— Антон, я согласна.

Иду к выходу, не видя ничего перед собой. Я полна решимости убраться из этого вертепа, как можно быстрее, клуб уже не тот, что был при Руслане. Семен замечает меня и спешит меня задержать, еще бы, он же меня обещал тому извращенцу. Лика, только взглянув на меня, все поняла, поэтому пропустила, а сама встала на дороге у Семена. Несколько спасительных секунд и я выскочила на улицу. Я бежала по дороге, пока не устали ноги. Остановилась у магазина, посмотрела на адрес и вызвала такси. Ждать долго не пришлось, машина подошла быстро. И только оказавшись дома, я падаю на пол прямо в коридоре, на душе безумно противно от того, что придется нарушить слово, данное Ване и самой себе. Черт, да я на могиле родителей давало слово, что никогда не буду зарабатывать гонками. Но выбора у меня нет, у меня есть одна единственная возможность помочь брату, и я не могу от нее отказаться. У меня нет работы, нет мужчины, на которого я могу положиться. Есть только призрачная надежна на выигрыш. Еще один раз и все. Больше никогда. Я даже байк продам.

Никогда в жизни я не был так зол. Мной еще никто и никогда так не пользовался. Но ведь она не могла лгать? Как можно отдаваться с такой нежностью и трепетом, а потом говорить другому «любимый»? Не укладывается в моей голове эта грязь.

Я присаживаюсь на диван в гостиной, так как заходить в спальню не хочу, там еще пахнет ею. Надо сменить постельное, проветрить комнату и выкинуть из ванны все женское барахло, которое я купил для нее. Все, нет ее больше. Умерла.

Я не знаю, сколько времени я так сижу, но мышцы затекли, а я все гипнотизирую черный экран плазменной панели напротив. Я не мог так ошибиться в ней, не мог. Но я же своими глазами видел ее с другим. Видел и слышал их разговор.

В дверной звонок настойчиво звонят, а мне хочется послать всех непрошенных гостей на хер. Только бы не она, иначе просто убью. Не могу больше слушать этот писк, иду открывать.

— Рус, ты чего, спишь? — в квартиру врывается вечно веселый и беззаботный Демьян.

— Почти, — отвечаю я и иду обратно к дивану.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает друг.

— Ничего. Делать нечего. Отец уволил, вот привыкаю к жизни безработного.

— Ясно. Вставай безработный, поедем, развею тебя.

— Не хочу, — беру пульт и включаю телевизор.

— Руслан, меня пригласили в одно очень крутое место. Это мероприятие проходит один раз в год.

— И что это?

— Не скажу, сам увидишь, — Демьян выхватывает из моих рук пульт и выключает телевизор. — Поднимай свой зад, жду тебя в машине.

Друг уходит, и я нехотя поднимаюсь с дивана. Может, Дема прав, нужно развеяться. Быстро принимаю душ, предварительно выбросив все женские штучки, одеваюсь в черную водолазку и черные джинсы.

— Ну, наконец — то. Как девица красная собираешься, — говорит друг, стоя у машины.

— Не е*и мне мозги, — присаживаюсь на пассажирское сиденье, показывая всем своим видом, что я не расположен к разговорам.

Демьян включает музыку на максимум, и мы мчимся прочь. Я больше не спрашиваю, куда мы едем, мне все равно. Я просто слежу за дорогой. Мы выезжаем за город и сворачиваем на старую дорогу. Она ведет к заброшенному полигону.

— Ну, и куда мы приехали? — спрашиваю, как только мы останавливаемся.

— На гонки.

— Гонки, так гонки, — в принципе, мне плевать куда ехать. Хотя, я не любитель подобного развлечения.

Предпочитаю рисковать деньгами в бизнесе, а не здоровьем и жизнью на треке.

На удивление для меня, народу было невероятно много, мы с трудом нашли места, чтобы присесть на трибунах.

— Ставки делать будешь? — спрашивает друг.

— Нет, — твердо отвечаю я.

— Говорят, призовой фонд сегодня лям, ты прикинь, — друг присвистнул и мечтательно осмотрел поле.

— Да хоть два, — отстраненно отвечаю я.

Демьян с диким азартом оглядывает все вокруг, а я утыкаюсь в одну точку, туда, где написано «Старт». Сумасшедшие люди, там, наверное, скорость надо развивать под двести, а повороты крутые, не каждый сможет проехать такие виражи. Это насколько надо быть отчаянным, чтобы так рисковать своей жизнью.

— Смотри, а это не твой администратор? — отвлекает меня друг.

Первая мысль была, о Светлане, прежнем администраторе клуба. Я искал ее глазами среди зрителей, но так и не нашел, а потом случайно взглянул на место, где собирались участники.

Лиза.

Я даже не поверил своим глазам, зажмурился и опять посмотрел на девушку. Нет, я не ошибся. Точно, она. Только сейчас она иная. Сосредоточенная, внимательная, собранная. В кожаных штанах и облегающей футболке. Волосы распущены и развиваются на ветру. Возможно, она подруга участника? Другого объяснения ее присутствию там я не нахожу. Но через несколько минут к ней подходит другая девушка, в ее руках кожаная куртка и шлем. Ну вот, я был прав, она подруга участницы, сейчас Лиза пожелает ей удачи и уйдет в зрительский блок. Я даже невольно выдохнул от облегчения. Но через мгновение напрягся так, что костяшки на пальцах побелели. Вторая девушка передала куртку и шлем Лизе и та, в свою очередь, начала надевать это. Я не мог в это поверить. Куртку застегнула, волосы она собрала в хвост, зафиксировала резинкой и надела шлем. Подходит к байку, и садится на это железное громадное нечто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А она у тебя еще та штучка, — комментирует Дема.

— Не у меня, — отвечаю я, пожирая ее глазами.

— Ставки делать будете? — к нам подходит парнишка с каким — то гаджетом. — Поторопитесь, скоро старт.

— А на кого ставят больше всего? — спросил Демьян.

— Сегодня все ставят на Лизу, она победительница позапрошлого чемпионата.

— А прошлого? — сорвалось с моих губ.

— А в прошлом она не участвовала. Но никто не может побить ее рекорд, у нее самый высокий показатель.

— Ну, хорошо, ставлю на Лизу, — говорит друг, отсчитывая купюры.

Лиза, действительно, лучшая, то, как она прошла первый круг и вырвалась вперед, меня восхитило. Я следил только за ней. Дыхание замирало, как только она подъезжала к очередному крутому повороту. Но она плавно и на огромной скорости входила в них. Я впервые видел подобное. Она будто одно целое с байком, плавные движения ее корпуса в сторону и ее зверь подчиняется ей, входит в поворот и, не сбрасывая скорости, рвется вперед, она вырывается в лидеры. После второго круга преследователей за ней почти не осталось, а я укрепился в своем мнении, что она окончательно выветрила все мозги, напрочь. На такой огромной скорости творить подобное, надо быть отчаянной и обезбашенной идиоткой. Остался последний круг, я с замиранием сердца слежу, как рвется она к надписи «Финиш». Трибуны гудят и скандируют. Многие предвкушают огромный выигрыш.

Но в одну секунду ситуация меняется, рев мотора, клубы дыма и ее несет в сторону. Люди замолкают и в гробовой тишине я вижу, как ее выкидывает из байка, и она летит мешком на землю.

Я не помню, как сорвался с места, как перепрыгнул через ограждения, как бежал впереди всех. Я упал на колени перед ней и не мог больше пошевелиться. Я не знал, что делать. Только смотрел в ее глаза. А она смотрела в мои, точно так же, как еще вчера ночью смотрела на меня с нежностью и преданностью. Протянул руки, чтобы снять с нее шлем.

— Не трогайте ее, — услышал голос рядом.

— Что? — мне кажется, что я разучился понимать человеческую речь, мне что — то говорят, а я понять не могу.

— Ее нельзя трогать, вдруг поврежден позвоночник. Врачи уже здесь. Отойдите, не мешайте медикам работать.

Меня оттолкнули, и я с трудом поднялся на ноги, сделал несколько шагов в сторону и снова осел на землю. По телу шла такая дрожь, что я не мог даже осмыслить то, что только что произошло. Я не мог поверить, что это произошло с нами. Еще прошлой ночью я любил ее в своей постели, а сейчас она … жива ли? Её увезли на скорой, люди спешно покинули место несостоявшегося мероприятия, а я сидел один посреди поля и смотрел на ее шлем. Его все — таки сняли. Я поднял шлем с земли — это все, что у меня осталось от нее.

— Я хотел открыть охранное агентство, а не детективное, — бурчит Сергей, присаживаясь рядом со мной на скамейке в приемном отделении. — Держи.

Я беру из его рук папку с документами, дрожащими руками открываю ее и не могу понять ни слова. Меня еще не отпустило от шока, в голове такой гул, что уши закрыть хочется. Зло закрываю папку и откладываю в сторону.

— Лучше расскажи, — прошу я друга.

— Ее родители погибли.

— Это я знаю. Попали в аварию в день ее рождения. Она рассказывала.

— А она рассказывала, что кроме родителей в машине был еще ее брат?

— Могилы брата я не видел, — судорожно вспоминаю мое единственное посещение могил ее родственников и точно помню, что их было две: мамы и папы.

— Потому что он жив. Но парень стал инвалидом. Он передвигается на коляске. Сейчас Ваня находится в медицинском центре на обследовании, его готовят к операции. Лиза должна внести оплату за нее до завтрашнего вечера, вот эту сумму, — он протягивает мне бумажку с цифрами.

— У нее отличная работа, могла взять кредит, а не участвовать в сомнительных гонках, — да, сумма большая, но при ее зарплате вполне подъемная.

— Нет у нее работы. Она уволилась.

— Как? Почему? Неужели не смогла совладать с гордостью своей.

— Гордость тут не причем, — он замолчал, решаясь рассказывать мне дальше или нет, я бросил на него взгляд, который четко дал понять, что утаивать от меня информацию себе дороже. — Лика сказала, что она отказалась от интима с тем мудаком, которому ты вмазал.

— Что ты только что сказал? — не могу поверить, что ее попросили раздвинуть ноги перед этим ублюдком. Ну, Сема, ты попал.

— То, что ты слышал, — друг усмехается и с укором в глазах продолжает. — Только не говори, что ты не знал, что так будет, когда оставлял девчонку один на один с этим Семеном. Где твои мозги были? Хотя, можешь не отвечать, и так понятно, что не в голове.

— Надо оплатить операцию её брата.

— Не надо. Она бесплатная.

— Ты меня специально путаешь, то нужно до хрена денег, то не нужно? — я повышаю голос от чего медсестра, сидящая на посту, делает нам замечание, пригрозив выгнать из отделения.

— Успокойся, — тихо говорит Сергей, оглядываясь на девушку. — Врач обманул Лизу. Просто тупо решил подзаработать на девчонке. Она одна, родственников нет, ради брата готова на всё. Отсюда и срочная операция, и баснословная сумма за неё.

— Имя врача? — сквозь зубы шиплю я.

— Руслан… — предупреждающе говорит друг.

— Имя врача, — от злости сжимаю и разжимаю кулаки.

— Изюров Игорь Петрович. Он увольняется, вот и решил подзаработать напоследок.

— Подзаработает. Это точно, — бью по стене кулаком, от чего медсестра берет трубку телефона, чтобы вызвать охрану. Но Сергей нажимает на кнопку отбоя и, прося прощение, убеждает, что это больше не повторится.

— Так. Давай не сам, — Сергей присаживается снова около меня. — Нечего своим фейсом светить. Я своих ребят к нему отправлю.

— Серега, — мне хочется самому разбить морду тому, кто посмел обмануть мою девочку.

— Руслан.

— Ты пойми, она из — за этого горе — врача чуть не умерла. Может, она сама после этого на инвалидном кресле будет.

— Я все понимаю, Руслан. Но от того, что тебя посадят за самосуд, ей легче не станет. Мои ребята сделают все красиво.

— Операцию парню пусть сделает завтра же. А иначе я ему кости переломаю. Сам. И тогда ему никакая операция не поможет.

— Я тебя услышал. Твоя «просьба» будет доведена до адресата.

— Кто тут ожидает информацию по поводу девушки с соревнований? — к нам подходит врач, лет тридцати пяти.

— Мы, — отвечаем одновременно с Сергеем. Но потом я все же добавляю, — Я.

— Вы, простите, кем являетесь пациентке? — интересуется доктор.

— Я её муж, — быстро отвечаю я, на что Сергей закатывает глаза, но молчит.

— Ясно. Считайте, что жена ваша в рубашке родилась. При таком падении отделалась только сотрясением средней тяжести и трещиной малоберцовой кости левой ноги.

— Ничего себе отделалась, — с нотой сарказма произношу я.

— Мужчина, а вы совсем не понимаете, что могло произойти? Такие падения в девяноста семи процентах заканчиваются перелом позвоночника и инвалидным креслом.

— Простите. Я не хотел нахамить вам или обидеть. К ней можно?

— Да. Двадцать пятая палата.

Когда я шел в палату, думал, что сожму ее сейчас в своих объятиях и не отпущу никогда. Но когда открыл дверь, не смог совладать с эмоциями.

— Ты что натворила, сумасшедшая?

Лиза сидела на кровати, левая нога в гипсе, на лбу ссадина. Она не ожидала меня увидеть, это я понял по тому, как она уставилась на меня с открытым ртом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты о брате подумала?

— Только о нем и думала, — она растерялась, но все же твердо ответила.

— Почему у меня деньги не попросила?

— Я привыкла решать свои проблемы сама, а не навязываться человеку, которому на хрен не нужна.

Я не смог ответить. Потому что права. Во всем права.

Я вспылил, не разобрался, сразу вычеркнул ее из своей жизни.

Был не прав. Только пропасть между нами сейчас этими тремя словами не преодолеть. Все намного серьезнее.

— Не переживай, операцию Ване сделают сегодня или завтра, — меняю тему разговора.

— Я отдам тебе деньги.

— Они не нужны. Операция бесплатная.

— Но…

— Почему не сказала раньше о брате, почему? — нет, не могу промолчать. Мне нужны ответы. Сейчас.

— Потому что хотела немного счастья, — я непонимающе уставился на нее, при чем здесь счастье и брат. Лиза смотрела на меня безотрывно, по щеке катилась одинокая слеза. Я хотел подойти к ней, обнять, но она выставила вперед руку, показывая, чтобы не подходил. — Когда произошла трагедия, у меня был парень, мы жили вместе, снимали квартиру и собирались пожениться. Но он отменил свадьбу, когда на моих руках остался проблемный ребенок, — она вытерла слезы, сделала глубокий вдох и шумный выдох. — Он просто молча собрал мои вещи из нашей квартиры и выставил в подъезд. Вторым моим мужчиной стал брат владельца Максимума, он не был таким молчаливым, как первый. Он вывалил на меня все, что думает по этому поводу. А именно, что такие, как я, должны сразу предупреждать о наличии такой проблемы в семье, как инвалид. Я до сих пор помню, с каким призрением он говорил, что я могу быть только любовницей. На большее мне рассчитывать не приходится, так как ни один нормальный мужик не примет меня с таким грузом. Вот ты сейчас все знаешь, ты готов связать свою жизнь со мной? Готов?

— Прости… — я не могу ответить, не потому что не готов, а потому что просто до сих пор не соображаю. Семен, врач, брат, прежние мужики. Так и хочется закричать: люди, остановите землю, я сойду!

Но Лиза делает неправильные выводы.

— Ничего страшного. Ты не первый, — она опускает голову и больше не смотрит на меня.

И от этой фразы захотелось кулаки об стену разбить в кровь, я для нее сейчас такой же, как тот мудак, который бросил ее, как только с ней случилось несчастье. Я такой же, как и второй. И я не могу ничего возразить против. Но я на все готов, лишь бы она не смотрела на меня вот так, как сейчас, печально и разочарованно.

Я хочу в ее глазах видеть другое. Пусть пока не любовь, но хотя бы интерес. Я загибаюсь без теплоты в ее взгляде. Я сам не заметил, когда я стал завесить от него.

Я не спал всю ночь, утром приехал снова в больницу. Но зайти в палату так и не решился. Сидел возле нее и держал в руках маленький букет кустарных белых роз.

— Что ты здесь делаешь?

Я поднял взгляд с пола вверх и увидел ее, она стояла посреди коридора, на левой ноге гипс, сама она держится на костылях.

— Почему ты не в палате? — бесцветно и сухо спросил я.

— А ты уверен, что имеешь право задавать подобные вопросы.

— Знаю, что не имею. Но все равно спрашиваю.

— Надоело сидеть в палате. Захотелось свежего воздуха.

— Ты выходила на улицу?

— Да.

— Прохладно, на улице дождь моросит, — она сейчас такая маленькая и хрупкая, стоит в одной футболке, на коже блестят капли дождя. — Ты могла простыть.

— Не нужна мне твоя забота, Руслан. Не приходи больше, очень прошу.

Я ухожу. Она просит, я не могу сейчас настаивать. Не могу применить силу, прижать ее к себе и целовать до тех пор, пока она не сдастся. Я вынужден удалиться.

Я мчусь по городу на огромной скорости, подальше от нее, подальше от своей мечты, а так хочется развернуться и по встречке рвануть обратно. Хочу даже уснуть, свернувшись калачиком на коврике у ее кровати, лишь бы знать, что она рядом. И пусть злится, и даже не разговаривает, мне жизненно необходима ее близость. Я вернусь. Я попытаюсь вернуть ее доверие и любовь. Я почему — то уверен, что она любила. Такие девочки отдаются мужчине только по любви, не только телом, но и душой. И именно это меня зацепило в ней.

Но прежде чем это сделать, мне необходимо разобраться с некоторыми срочными делами.

Сворачиваю на перекрестке и направляюсь в клуб. Хочу пообщаться с Семеном один на один. Напомнить этому мужчине, как нельзя обращаться с девочками, тем более чужими девочками.

У входа в клуб сменена охрана, это я замечаю сразу. Мое парковочное место занято какой — то колымагой. Ну, ничего, я сегодня не гордый, оставляю машину в другом месте. Неспешным шагом направляюсь к клубу. Дорогу мне перегораживает один из новеньких.

— Клуб не работает, — чеканит шкаф без мозгов.

— Мне по хер, я его владелец, пропусти, — я пытаюсь пройти, но этот остолоп хватает меня за куртку и тянет обратно.

— Владелец клуба сейчас находится в своем кабинете, а вас я попрошу отойти в сторону, — ни хрена ж себе, Семен уже возомнил себя хозяином. Еще и охрану мою убрал. За это придется ответить, Сема. Я разозлился.

Без лишних слов бью представителя охранного агентства в печень так, что он складывается пополам у моих ног.

— Прежде чем устроиться на работу, настоятельно рекомендую узнать владельца в лицо, во избежание подобных инцидентов.

Захожу в клуб и сразу направляюсь на второй этаж. Попутно замечаю, что в основном зале никто не крутится, странно, через три часа открытие, где все?

Захожу в свой бывший кабинет, сжимая кулаки, в надежде встретить «хозяина» этого клуба. Но за столом директора сидит мой отец.

— О, Руслан, как хорошо, что ты приехал. Почему трубку не берешь, я много раз звонил тебе? — встречает меня Камаев старший.

Я отключил звук на телефоне, когда был в больнице у Лизы и забыл включить.

— Где Семен? — я подхожу к столу и присаживаюсь в кресло. — И почему ты здесь? — лицо отца напряженное, движения нервные.

— Этот ублюдок обокрал нас, — быстро говорит он, бросая передо мной бумаги из банка.

— Что он сделал? — не сразу перевариваю полученную информацию.

— Обнулил счет клуба и скрылся в неизвестном направлении. Как сквозь землю провалился. Я его вторые сутки ищу, из страны не выезжал, дома не появлялся, у друзей и родственников его тоже нет.

— Как ты это допустил? — понимаю, чтобы Семен смог провернуть это, отец должен был дать ему полный доступ к счету, включая и свою личную электронную подпись.

— Я думал, что он лох. Так, временная твоя замена.

— А он обвел тебя вокруг пальца, — я усмехнулся, и где — то глубоко в душе даже восхитился Семой. — А он молодец, уволил Лизу, так как она единственная, кто могла помешать его планам. Банк был у нее и все подписи тоже. А ты, папа, решил меня попугать и просчитался.

— Не язви, сын. Что делать будешь?

— Я? Ничего. Я к этому клубу не имею никакого отношения.

— Юридически ты его владелец.

— Ну, значит, как владелец я закрою клуб.

— Ты с ума сошел?! Ты столько в него вложил и сил, и времени.

Клуб «Зевс», действительно, когда — то был всем для меня, пределом мечтаний. Но приоритеты сменились, сейчас я не хочу ночи напролет проводить на работе, я хочу проводить их в постели с любимой женщиной. Хочу возвращаться вечером с работы и радоваться тому, что меня встречают. Хочу нормальной жизни, а не этой перевернутой, не как у всех. Ребенка хочу. И все это я понимаю сейчас, находясь в сердце моего детища. Клуба, который создавал сам с нуля. Я с улыбкой на губах осознаю, что вся эта ночная мишура мне больше не нужна.

— Папа, если тебе нужен клуб, вкладывайся в него, найми хорошего исполнительного директора, могу посоветовать парочку, точно не кинут. А я, извини, больше в эти игры не играю.

— А в какие игры ты сейчас играешь, сынок? — ехидно спрашивает он.

— В семейные: лото, домино и в карты на раздевание, — утрирую, конечно, лицо моего папеньки вытягивается от изумления. Воспользовавшись ситуацией, что родитель зависает, я ухожу.

— Серега, Сема смылся с деньгами клуба, — сообщаю другу по телефону.

— Блядь, я открываю охранное агентство, а не детективное.

— По части охраны тебе с Гейнцем не тягаться, всегда будешь на вторых ролях после Геннадия. А вот детективных агентств у нас нет. Ты можешь стать первым. Подумай об этом. Такими связями, которые есть у тебя, грех не пользоваться. А Семена мне найди.

— Найду, — вздохнув, отвечает друг.

— Как дела с Ваней? — завожу машину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Готовят к операции. Она назначена на завтра.

— Я хочу его увидеть.

— Поезжай. Адрес знаешь.

Через сорок минут я стоял у двери в палату Ивана. Я немного боялся нашей встречи, все — таки он единственный близкий и родной человек для Лизы. И его мнение очень значимо для нее.

— Привет, Ваня, — я все же вхожу в просторную люксовую палату, я оплатил ее. Мальчик читает книгу, сидя в инвалидном кресле. — Я Руслан, — протягиваю ему ладонь для рукопожатия.

— Начальник Лизы? — он, улыбнувшись, пожал мою руку, и я выдохнул.

— Да. И не только. Я ее мужчина, точнее хочу им стать.

— Поругались? — я кивнул. — Ничего, помиритесь. Она отходчивая, но упрямая.

— Это я знаю, — вспомнил ее жесткий взгляд при нашей последней встрече. Такую переубедить сложно, но я постараюсь.

— А ты когда начал ей цветы дарить, я сразу сказал, что она тебе нравится. А Лиза говорила, что цветы эти лишь благодарность за услугу.

— Лиза, действительно, меня выручала, но цветы я дарил не поэтому. Хотел, чтобы она чаще думала обо мне, вспоминала, когда на них смотрела.

— А где Лиза? — мальчик посмотрел на закрытую дверь, ожидая, что вот — вот она откроется. — Почему она не приходит?

— Ваня, Лиза в больнице, — волновать парня нельзя, но и врать не хочу.

— Что случилось? Она жива? Она снова села на байк? Она ведь клялась мне, что больше никогда этого не сделает.

— Ваня, успокойся, — оцениваю сложившуюся ситуацию и понимаю, что соврать все же придется. Но ведь, это ложь во спасение. — Байк тут совершенно ни причем. Лиза упала с лестницы в клубе. Оступилась. Трещина в ноге, сейчас ей накладывают гипс.

— С ней точно все в порядке? — брат немного успокаивается.

— Да. Можешь не волноваться, с гипсом она на байк точно не сядет.

Ваня искренне и задорно рассмеялся. Оценил шутку.

— Меня завтра оперируют, я хотел бы ее увидеть перед операцией, — взгляд у него резко становится серьезным, а еще в нем страх. Он боится. Сестра ему необходима.

— Я привезу ее.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Привет, — приоткрывается входная дверь и в палату входит Кузьмин, как всегда улыбаясь. Я же сижу на кровати, облокотившись на подушку, одна нога в гипсе, другая согнута в колене, читаю книгу, которую одолжила мне одна из медсестер.

— Привет, Сережа, — улыбаясь, приветствую друга, не ожидала его увидеть, но при этом очень рада нашей встрече.

— Нарушаешь режим? — показывает взглядом на любовное чтиво.

— Немного, — смущенно улыбаюсь. — Я не могу сидеть в четырех стенах и ничего не делать.

— Отсыпалась бы, — усмехается друг, подходя ко мне. Мимолетно целует в щеку, и кладет пакет с мандаринами на тумбочку, рядом с другим пакетом, который утром передал Руслан. Он не стал подниматься ко мне, как я и просила, но все же не оставил без своего внимания.

— Уже. Я в жизни столько не спала, сколько за последние двое суток.

— Голова болит?

— Немного. Но скорее от безделья, а не от сотрясения. Когда ты вернулся?

— Пару дней назад. Не понравились мне европейки, русские намного колоритнее и интереснее. Особенно одна моя подруга просто огонь, — он лукаво стреляет в меня глазками. — Нуты, мать, даешь! — показывает свой телефон, в котором на заставке я, восседаю на байке при полном параде. — Ты меня поразила в самое сердце.

— Не смущай меня, — заставляю его убрать телефон. — Ты тоже был на гонках?

— Нет. Но если бы ты мне прислала приглашение, клянусь, я бы не пропустил. А так пришлось смотреть запись заезда, но не последнего, того, где ты блистала на пьедестале пару лет назад, а ты шикарно смотришься в кожаных шмотках и в шлеме, — я ударяю его ладонью по плечу, Сергей же наигранно скривился от «боли». Но уже через мгновение улыбка сползла с его лица, и он очень строго посмотрел на меня. — Зачем неподготовленная села на байк?

— Почему — то мне кажется, что ты знаешь ответ на свой вопрос, — отвечаю я, доставая ароматный мандарин из пакета.

— Знаю, — Сергей присел на край кровати, несколько секунд смотрел на стену напротив. — Лиз, что у тебя с Русланом?

— Уже ничего, — тихо отвечаю я, отдирая шкурку мандарина.

— Не хилое это «ничего», — он забирает из моих рук шкурки и выбрасывает в ведро, стоящее у раковины. — Руслан не спит ночами, как мальчишка крутится у больницы, боится тебе на глаза попадаться, а ты… ты за последние пять минутраз, наверное, двенадцать посмотрела на телефон. Ждешь его звонка? — он читает меня, как открытую книгу, от этого мандарин встает в горле комком. — Не позвонит. Сама виновата, — он бьет меня словами, не жалея. — Ты попросила его оставить тебя в покое, он выполнил и принял твое решение, хотя самому от этого тошно.

— Сережа, я с тобой наши отношения с Русланом обсуждать не буду.

— Значит, есть все же отношения?

— Сергей!!!

— Молчу — молчу, — он встает с кровати и окидывает взглядом меня от макушки до пят. — Я собственно за тобой пришел.

— За мной? — удивляюсь я.

— У Вани сегодня операция, он хочет тебя видеть перед ней. Где у тебя кофта?

— В шкафу, — рукой показываю маршрут. — Ты разговаривал с ним?

— Не я, он просил Руслана, — Сергей возвращается от шкафа с кофтой и кроссовками. Потом смотрит на мою загипсованную ногу и отбрасывает ненужную обувь в сторону.

— Руслан видел Ваню??? — спрашиваю, пока Сергей помогает мне надеть кофту.

— Да, а что в этом такого? — он присаживается на корточки и аккуратно надевает обувь. — Кстати, Руслан сказал Ване, что ты получила травму в клубе, упав с лестницы. Так что поддержи легенду, — я одобрительно киваю. — А что касается брата и твоего мужчины, то они прекрасно поладили. Вчера Руслан весь вечер провел с ним, только ночью приехал к тебе.

— Ко мне? — переспрашиваю я.

Я не видела Руслана с тех пор, как попросила больше не приходить. Тогда зачем он сюда ездит?

— К тебе, — снова повторяет друг. — Он просидел здесь до утра. Я лично его привез ночью и забрал утром, так что я знаю, о чем говорю, — Сергей помогает мне встать и подает костыль, но не отходит, а продолжает держать за руку. — Лиза, я знаю Руслана с пяти лет, он еще никогда так трепетно не относился к женщине, ни за одну он так не переживал и не оберегал. Он отказался от клуба, совсем. Семен опустошил расчетные счета и скрылся в неизвестном направлении, а Руслан занимается только Ваней. Ему наплевать на то, что он годами создавал.

— Что сделал Семен?

— Удивлена? Мы тоже были шокированы. Имидж лоха оказался лишь маской. Я не сомневаюсь, что «Зевс» не первое его «дело», слишком профессионально и гладко сработал.

— Что теперь будет с клубом?

— Не знаю. Если отец Руса вложится в него, то будет работать и дальше. А если нет, то закроют.

— Руслан сказал, что операция для Вани бесплатная, это правда?

— Правда. Но подробности я тебе говорить не буду. Спроси у Руслана.

— Предатель, — шепчу я, ковыляя к выходу.

— Купидон.

В клинику мы ехали, молча. Сергей больше ни о чем не спрашивал, а мне необходимо было подумать. О предстоящей операции брата, о том, что мне нужно искать новую работу, ну и, конечно же, из моих мыслей не уходит Руслан. Друг помог мне выйти из машины и, поддерживая за локоть, проводил до палаты брата.

— Лиза, — радостно крикнул Ваня, как только я вошла в люксовую палату. — Как нога? Ты хорошо себя чувствуешь? — тон его меняется и становится обеспокоенным, пока он смотрит на мою загипсованную ногу.

— Всё хорошо, Ванечка. Кости срастутся, а я впредь буду думать прежде, чем… — встречаюсь с хмурым взглядом Руслана, который сидит на диване у противоположной стены, — бегать по лестницам.

Руслан смотрит безотрывно на меня печальным взглядом, а мне так хочется подойти и обнять его. А еще хочется провести пальцами по его волосам и слегка ногтями помассировать кожу головы.

— Добрый день, Руслан Дамирович, — зачем — то официально приветствую бывшего мужчину.

— Ну как сказать, добрый ли, если я вновь для тебя Дамирович, — не стесняясь моего брата и Сергея, отвечает Руслан. Взгляд его тухнет тут же.

— Ребята, может, не при ребенке? — тихо вмешивается в разговор Кузьмин, взглядом показывая на Ваню. Тот же очень заинтересованно смотрит на нас обоих.

— Простите, — отвечает Руслан.

— Ваня, во сколько у тебя операция? — спрашиваю я, присаживаясь рядом с братом.

— Через сорок минут. Посидишь со мной? — он сжимает своей ладонью мои пальцы, и я отвечаю ему.

— Конечно, ты не волнуйся. Я дождусь тебя.

— Не надо. Доктор сказал, что я после операции в реанимации буду. Туда тебя не пустят. Расскажи мне, как работа?

— Нормально, — бросаю взгляд на бывшего начальника и жалею об этом. Так как он очень зол. Буравит меня своим взглядом.

Ну что ты так на меня смотришь? Я сидеть спокойно не могу.

— Товарищи — друзья, я отъеду по делам. Как будете готовы ехать, позвоните, я подъеду.

— Хорошо, Сергей, — отвечает Руслан. — Я тебя провожу.

Мужчины выходят, и мы остаемся с братом наедине.

— За что ты так с ним? — спрашивает брат, кивая в сторону дверей.

— Не твое дело. Маленький ещё, — поглаживаю его по голове и целую в макушку.

Как же я люблю этого мальчишку. Он все, что у меня осталось. Единственная ниточка, связывающая меня с родителями.

— Руслан хороший. Он мне нравится, может, помиритесь еще?

— Мы не ругались. Просто не сложилось.

Оставшееся время мы с братом разговаривали о его самочувствии, настрое перед операцией. Руслан не беспокоил нас, знаю, что не уехал, где — то здесь, но в палату не возвращался. А я почему — то ждала.

В назначенное время в палату входят доктор и санитары с каталкой. Я встаю с постели и отхожу в сторону. Следом за ними в палату входит Руслан. Специалисты помогают Ване удобно улечься на каталке. Я нервничаю так, что руки трясутся, Руслан замечает это и, не выдержав, подходит и обнимает меня за плечи.

— Всё будет хорошо, — шепчет мне на ушко.

— Надеюсь, — в ответ сжимаю его руку.

— Ну, я поехал, — улыбается брат, смотря на нас. Подмигивает Руслану и шлет мне воздушный поцелуй.

Руслан отпускает меня, как только Ваня и врачи скрываются за дверью.

— Поехали в больницу, — отстранено говорит он, стоя в нескольких шагах от меня.

— А как я узнаю, как прошла операция? — мне не хочется уходить, я бы осталась в этой палате.

— Доктор позвонит мне. Идём. Сергей уже подъедал, — мы доходим до лифта, двери открываются, и из него вываливается немолодой и крупный мужчина. Он разговаривает по телефону и не замечает, что идет прямо на меня. Руслан, быстро сориентировавшись, встает передо мной и отталкивает мужика в сторону.

— Смотри, куда идешь, — шипит Руслан.

— Извини, мужик, — отвечает тот, отвлекаясь от телефонного разговора. — Девушка, я вас не задел?

— Нет, — тихо отвечаю я. — Руслан, пошли, — мы входим в лифт, и я вижу, как он напряжен. Если бы мужчина не извинился, Руслан бы точно ударил его, он сейчас сжимает и разжимает кулаки.

— А где твоя машина? — пытаюсь отвлечь его от этого инцидента, завязав разговор о другом.

— Продал, — отвечает он, проводя рукой по своей голове. — Рассчитался с коллективом.

— Сергей сказал, что Семен опустошил все счета.

— Верно, — он не смотрит на меня. Совсем. Отвечает напряженно, парой слов, не более. Но я не сдаюсь.

— Что собираешься с клубом делать? Я имею в виду, со зданием?

— Скорее всего, продам.

Двери открываются, и мы выходим. Доходим до машины, где Сергей забирает мои костыли и убирает их в багажник, а Руслан помогает мне забраться в машину. Все так же, молча. Закрывает дверь машины, оставляя меня одну на заднем сидении автомобиля, сам же садится рядом с водителем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда мы подъехали к моей клинике, Руслан вышел вместе со мной. Мы медленно шли до крыльца. И краем глаза я заметила, что машина Сергея выезжает с территории больницы. Значит, Руслан останется со мной до утра. По спине бегут мурашки, и язык не поворачивается спросить Руслана, зачем он пошел за мной.

Он все так же сохраняет молчание, помогает мне присесть на кровать, убирает костыли в сторону и присаживается, чтобы разуть меня. Я снимаю с себя кофту и, не выдержав этой молчанки, со злостью бросаю её в сторону.

— Руслан…

— Молчи, — ровно, не повышая голоса, произносит он, поднимая мою кофту с пола, затем обувь и одежду убирает в шкаф.

— Я так больше не могу, почему ты так себя ведешь?

Руслан подходит к кровати и нависает надо мной. Пара сантиметров отделяет наши лица.

— А ты хочешь об этом поговорить? — строго спрашивает, стреляя в меня своим гневным взглядом.

— Да, — отвечаю я, сглатывая комок, возникший в горле.

Он молчит.

Я молчу.

Глаза в глаза.

Он злится.

Я вижу, как вздувается вена на его виске.

— Значит, я снова Дамирович? — наконец, спрашивает он, сжимая зубы.

— Ты обиделся на то, что я назвала тебя по имени и отчеству? — тихо произношу я.

— Я обиделся? — он давит на меня своим стеклянным взглядом. — Нет, родная, я не обиделся. Я в бешенстве. Ты еще пару дней назад стонала подо мной, целовала, слова красивые говорила, а теперь обращаешься ко мне, словно я ничего для тебя не значу. Ты, действительно, решила, что я так просто откажусь от тебя?

— Я не думала об этом, — смущенно отвечаю я, опуская глаза.

Ну а что я могу ответить? Ты мне снишься. Я сотню раз пыталась тебе позвонить, но отбрасывала телефон, как только касалась экрана. Я скучаю. Очень, до слез в подушку по ночам. Я дура, потому, что не должна была прогонять тебя. Прими меня обратно. Язык не поворачивается произнести это, а может надо.

— Не думала она, — возмущенно бросает он.

Пара секунд и его губы накрывают мои, его язык врывается в мой рот и жадно и жестко имеет его. Я с трудом успеваю делать вдохи между его натисками, Руслан левой рукой поддерживает мой затылок, а правой гладит меня по щеке.

— Я соскучился, — опускается поцелуями по шее, а ладонями жадно сминает мои груди.

— Я тоже, — хаотично блуждаю ладонями по его груди и животу.

— Дура, — снова овладевает моими губами.

Мне безумно хорошо, мне невероятно хорошо. Мы лежим с Русланом на моей маленькой кроватке в палате, обнимаемся и периодически нежно и трепетно целуемся. Страсть мы стараемся не разжигать между нами, так как моя нога в гипсе не очень этому способствует. Мы просто наслаждаемся присутствием друг друга. Моя голова лежит на его груди, а он медленно и усыпляющее гладит меня по голове. Я обнимаю его за талию.

— Руслан, — тихо зову его, так как не вижу его глаз, а по размеренному дыханию мне кажется, что он уснул.

— Что, моя девочка? — шепотом отвечает он.

— Ты точно решил продать здание?

Мне очень жаль, что Руслан решил отказаться от своего детища. Я понимаю его, надо идти вперед. Я не знаю, чем вызвано его решение: усталостью, взрослением, переоценкой ценностей. В моей голове еще не складывается эта картинка в единое целое. Раньше его глаза загорались, как только он заходил в клуб: неоновые лампы над баром, громкие басы, окутывающие своей бешеной энергетикой, красивые девушки на пилонах исполняющие чувственные танцы. Всё это заставляло его улыбаться и двигаться дальше. А сейчас он говорит об этом, как о чем-то чуждом ему, как об опухоли в теле, от которой ему срочно нужно избавиться. Руслан, конечно, может нанять грамотного исполнительного директора, а сам лишь изредка проверять документацию в дневное время. Но проблема в том, что Рус любит всем заниматься сам. И на этот шаг он никогда не пойдет. Всё должно быть под его личным контролем.

— Скорее всего, да. Не хочу больше заниматься ночным бизнесом, — он говорит это ровным и спокойным голосом.

— А ты не думал перепрофилировать свой бизнес? — решаюсь высказать свою бредовую идею, о которой я тоже думаю не первый день.

— Это как? — заинтересованно произносит Руслан.

— В этом здании будет прекрасно смотреться ресторан, — на одном дыхании произношу я, чтобы он не успел меня перебить своим окончательным и бесповоротным «нет».

— Ресторан?

Аллилуйя!!! Он заинтересовался.

— Ну да, — привстаю немного с кровати, меняю положение корпуса так, чтобы видеть его глаза. Захватываю их в плен и не отпускаю. Мне нужен его взгляд. — Первый этаж можно вообще не менять, за исключением сцены. Уберем пилоны и установим музыкальные инструменты. Ресторан с живой музыкой… — даю пару секунд на то, чтобы он переварил эту информацию, он молчит. Взгляд не отводит. Хорошо. Продолжаю. — В нашем городе так много талантливых молодых групп, они с удовольствием за небольшой гонорар отыграют вечер. Они засветятся, а мы сэкономим. В дальнейшем мы, конечно, будем приглашать популярных и известных исполнителей, но на первое время, можем воспользоваться и этим вариантом.

— Живая музыка — это оригинально, — наконец, задумчиво говорит Руслан. — И идея с новыми лицами и голосами мне очень нравится, даже больше, чем с медийными персонами.

— Пусть это будет нашей фишкой, — придумываю на ходу. — Мы дадим новым коллективам старт, поддержку и протекцию. У тебя же много знакомых продюсеров.

— Десяточка найдется, — соглашается он, и я вижу, как загораются его глаза. — Кстати, на Ожигова часто выступают такие коллективы, иногда, я даже останавливаюсь послушать. Есть самородки.

— Я про что и говорю. Они, по сути, и поют на улице, чтобы их заметили и пригласили. Они не откажутся засветиться в таком шикарном месте, как «Зевс». А мы в свою очередь послушаем несколько коллективов, выберем один и предложим постоянную работу.

— Хорошая идея. А что со вторым этажом думаешь делать?

Снова прикладываюсь на грудь Руслана. Держать его взгляд уже не имеет смысла. Он на крючке. И я внутренне пищу от восторга.

— Можно так же оставить кабинками, но уже под деловые встречи за закрытыми дверями и для свиданий.

— Тоже интересно. Идейный формат отличается от клубного, но при этом переделывать кардинально ничего не надо. Хотя, по мелочи наберется на приличную сумму. А я сейчас практически банкрот, — поникшим голосом говорит Руслан, целуя меня в висок.

— Я могу вложиться. Я копила на операцию Ване, денег, конечно, не так много, но на смену оформления здания и вывески точно хватит.

— Я не возьму твои деньги! — категорично и резко отвечает Руслан. Он даже пытается встать с кровати, но я не позволяю ему этого.

— Почему?

— Даже объяснять не буду, — он целует меня в губы, чтобы прекратить этот разговор, но я, увернувшись от его поцелуев, продолжаю.

— А ты потрудись объяснить, — настаиваю я и специально давлю на его совесть. — Я, между прочим, по твоей милости сейчас безработная, — выражение его лица меняется. Прости, любимый, но по — другому тебя не переубедить. — И мне нужно вложить куда — то свои деньги, чтобы они работали.

— Купи акции Газпрома.

— Не хочу я акции Газпрома. Я, если честно, всю жизнь о своём ресторане мечтала. Я хочу быть твоим партнером.

— Партнером? — он пару минут молча смотрит на меня.

Анализирует, считает и прикидывает. Мозг работает на все сто процентов. Ему надо найти аргумент против. Железный аргумент, так как я девочка умная и меня не так — то просто убедить, тем более, если я подготовилась к разговору. А я подготовилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А ты понимаешь, партнер, что первое время, пока мы не запустим ресторан, да даже полгода после его запуска, мы будем в минусе.

Ха, напугал!!! Финансовая подушка на полгода тоже имеется. Всё продумано. Я не идиотка, чтобы вкладывать в бизнес все деньги, у меня еще брат на попечении.

— Ты мне это говоришь? А то я не просчитала, — хмурится, понимает, что его аргумент не аргумент. — Удивлю тебя, мой дорогой, но, по моим прогнозам, мы уже через месяц после запуска сравняем наши расходы с доходами, а на третий месяц выйдем в плюс, — его брови недоверчиво поднимаются вверх. Он хочет возразить, но я закрываю его рот своей ладошкой. Стоп, милый. Дай мне закончить. — Шестьдесят процентов наших клиентов вернутся к нам чисто из любопытства, двадцать по привычке. Двадцать процентов, конечно, мы потеряем, но надеюсь, приобретем новых. И ещё, название бы я не меняла. Наши восемьдесят процентов пойдут именно на него.

— Ты всё продумала? — убирает мою ладонь от своих губ и целует каждый пальчик.

— Было время подумать, помечтать.

— Мечта хорошая. Я подумаю.

— Подумай, — снова обнимаю его за талию, а он держит меня за плечи. — Можешь ещё Серегу в партнеры взять. Что — то не идет у него с охранным агентством, возможно, его надо перенаправить.

— Думаешь?

— А то ты не заметил, какой он напряженный.

— Заметил. Хорошо, я с ним поговорю.

— Завтра?

— Завтра.

— Доброе утро, голубки, — Сергей входит в палату, предварительно не забыв постучать.

— Привет, — встречаю друга улыбкой. Мы недавно проснулись, хорошо, что я успела переодеться.

— Не понял, а Рус где? — он настороженно окидывает взглядом палату.

— Да здесь он, здесь, — успокаиваю его. — Пошел с доктором поговорить.

— С доктором — это хорошо, — подходит ко мне ближе. — А то я уже размечтался, что ты снова свободна, — обнимает меня и целует в щеку.

— И не мечтай, убери свои руки от моей женщины, — Руслан подходит к другу, они обмениваются рукопожатиями. — Привет.

— Здорово. Ну, что док говорит?

— Сказал, что результаты обследования хорошие, и я могу забрать её домой под расписку.

— Это как? — интересуюсь я.

— А это так: я отвечаю за твое здоровье, — он садится ко мне на кровать. — Тебе прописан постельный режим, — целует в макушку. — И если ты его нарушишь, и не дай богснова попадешь в больницу, меня привлекут к ответственности, — смотрит мне в глаза. — Согласна или решила здесь задержаться?

— Согласна, — целую его в губы, забыв, что мы не одни.

— Вы полегче, ребята, — вклинивается Сергей в нашу идиллию. — Дождитесь пока я уйду.

— Ладно, уговорил. Побережем твою психику.

— Премного благодарен. Про Ваню что говорят? — спрашивает Кузьмин.

— Ваня сейчас в реанимации. В себя пришел. Чувствует себя относительно хорошо. Операция прошла успешно.

— Лизок, я рад за вас, — от чистого сердца произносит друг. Я знаю, он тоже переживал.

— Спасибо, Сереж.

— Ну что, готова собирать вещи и ехать домой? — воодушевленно спрашивает Руслан.

— Готова.

Через два с половиной часа мы оказались в квартире Руслана.

— А почему ты привез меня к себе? — я стояла посреди его огромной гостиной.

— Мне так удобнее. У тебя постельный режим, в принципе, все равно где лежать, а мне ухаживать за тобой, готовить. У себя мне сподручнее что ли. Не привык капаться по чужим шкафам. Логика моя ясна?

— Да. И я с тобой согласна. Но только на период постельного режима.

— А я думал, ты спорить будешь, — внимательно смотрит мне в глаза.

— Удивила, да? — сама от себя в шоке, еще неделю назад я бы и порог его дома не переступила, да что там порог, я бы из машины не вылезла. Но мы теперь пара, и нужно учиться уступать.

— Очень. Давай обрисуем план наших действий. Кушать у меня нечего, только на перекус есть сыр и колбаса. Могу покормить тебя этим, потом у тебя наступит постельный режим. Предлагаю прилечь в гостиной, здесь плазма и кабельное телевидение, триста восемьдесят каналов. Не заскучаешь, пока меня не будет.

— А ты?

— А я поеду в магазин за продуктами. Обещаю за час успеть.

— Хорошо. Давай чай, — Руслан помогает мне присесть на стул, устанавливая под ногу в гипсе еще одну табуретку.

— Удобно?

— Относительно. Но по — другому все равно никак.

— Это временно.

— Знаю. Сама виновата.

— Хорошо, что ты это понимаешь. После еды выпьешь эти таблетки, — кладет передо мной три пачки.

— Не хочу. Меня тошнит от них.

— Тебя от сотрясения мозга тошнит. Таблетки ты будешь пить, это не обсуждается.

Грозный — то какой! Вы только поглядите на него. Присвоил уже себе и командует.

А я? А я не против. Мне даже приятно, что обо мне заботятся.

Чай выпит, диван в гостиной разложен в ложе неимоверного размера, вокруг меня множество подушек, рядом плед, передо мной пульт от телевизора и на тумбочке стакан воды.

— Ну все, я пошёл. Скоро буду.

— Угу, — отвечаю я, выбирая фильм.

— Лизонька, — бужу свою девочку, слегка касаясь губами плечика. — Обед готов.

— Я что, уснула? — сонно спрашивает она.

— Да, — отключаю плазму. — Видимо фильм тебя не захватил.

— Наверное. Ты давно пришел?

— Часа три как дома.

— Почему меня раньше не разбудил?

— А зачем? У тебя постельный режим и ты его соблюдаешь, на радость мне, — целую ее пухленькие губки мимолетным поцелуем. — Давай кушать.

— Помоги мне встать.

— Зачем? Я тебе уже принес сюда.

Оглядывается по сторонам и замечает на тумбочке специальный столик, чтобы кушать в постели.

— Спасибо, — растерянно говорит она.

— Давай подложу подушку под спину и помогу сесть удобнее, — беру две маленькие подушечки, укладываю за её спиной, и за подмышки подтягиваю так, чтобы она села.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Покушаешь со мной? — предлагает она.

— Обязательно, — я в принципе так и собирался, поэтому сразу накрыл на двоих.

— Ты говорил с Сергеем? — спрашивает Лиза, доедая спагетти с морепродуктами. — Очень вкусно.

— Спасибо, я старался. Готовлю редко, но вкусно. А Сергей сначала отнесся скептически, но, когда узнал, что это твоя идея, согласился не раздумывая, — откладываю в сторону тарелки, беру её лицо в свои ладони и внимательно смотрю ей в глаза. — Вот скажи мне честно: мы сможем втроем работать?

— Конечно, — ни секунды не раздумывая, отвечает она.

— Я тебе верю, — целую в губы и отпускаю.

— Ему ты тоже этот вопрос задавал? — какая догадливая девочка.

— Обязательно, — улыбаясь, отвечаю я.

— И? — и любопытная причем, девочка.

— Его ответ меня удовлетворил.

— Это значит, что мы? — в её глазах загораются огоньки предвкушения и азарта.

— Мы становимся партнерами, — подтверждаю её мысли. — С завтрашнего дня я займусь юридической стороной этого вопроса. Ты — финансовой. Сергей займется перепланировкой здания.

— Что смотришь? — спрашивает Руслан, входя в комнату, после того, как прибрал на кухне.

— Унесенные ветром, — отвечаю я, и мы оба смотрим, как целуются главные герои — Что это? — наконец, обращаю внимание на белый рулон в его руках.

— Пищевая пленка.

— И зачем она?

— Хочу перетянуть пленкой твою загипсованную ногу, чтобы ты нормально помылась, а не скакала на здоровой ноге в течение пяти минут, как в больнице.

— Как ты узнал? — растерянно спрашиваю я. Я всегда в больнице ходила в душ последней, очень поздно. Руслан никогда не попадался мне на глаза, ни разу. Откуда тогда он об этом знает?

— Я наблюдательный парень, — завуалировано отвечает он и присаживается на край дивана. Аккуратно начинает обматывать мою ногу прозрачной пленкой. — Не сильно туго?

— Нет, нормально, — мы смотрим друг на друга, и дышать становится трудно. Его пальцы обжигают мою кожу, я неотрывно наблюдаю за его действиями, с ума схожу от того, как медленно и тщательно он разматывает пленку и прикладывает к моей ноге, прижимает, чуть натягивает и накладывает следующий слой. Завораживающее зрелище, наполненное нежностью и теплотой.

— Ну вот, готово, — откладывает рулон в сторону и ещё раз внимательно осматривает ногу. — Давай помогу раздеться, — обыденным голосом предлагает он.

— Не надо, я сама, — смущаясь, быстро говорю я.

— Лиза, в чем дело? — брови у него сходятся на переносице, взгляд пронзающий.

— А без объяснений не понятно? — не могу я произнести это вслух.

— Нет. Обнаженной я тебя уже видел и не раз. Душ мы вместе тоже принимали, в чем проблема?

— Проблема в том, что я не готова сейчас, — судорожно подбираю нужные слова в своей голове, — к совместному душу, — наконец, выдаю я.

— Не готова эмоционально? — вкрадчиво спрашивает он, изучая мою реакцию.

— Физически.

— Кажется, я начинаю понимать, в чем дело, — он улыбается, а я готова провалиться сквозь землю, ну или хотя бы спрятаться за этот диван. — Девочка моя, я взрослый мальчик и вид твоего не гладко выбритого лобка, уверяю тебя, переживу.

— Руслан, — хнычу я, не могу это слушать. Кажется, что у меня даже уши покраснели.

— Раздевайся давая, смущённая моя, — пока я непонимающе смотрю на него, он, не теряя времени, одним движением снимает с меня платье, оставляя в нижнем белье. Верхнюю часть комплекта я могу снять сама, а вот с нижней мне не справится, по крайней мере, лежа. — Помоги встать, пожалуйста.

— Остальное снимем в ванной, — нежно подхватывает меня на руки и несет в указанном направлении.

— Ты же не будешь со мной мыться? — с надеждой в голосе спрашиваю я.

— Мыться нет, — я облегченно вздыхаю. — Я буду тебя держать. Тебе трудно будет на одной ноге балансировать в скользкой ванной. Я не хочу, чтобы ты и вторую ногу повредила. Не забывай, я отвечаю за тебя.

— Уговорил, — соглашаюсь, понимая, что спорить с ним бесполезно.

Он аккуратно ставит меня в ванной комнате, и я, опираясь на стену, жду, когда он настроит напор воды. Через минуту Руслан возвращается ко мне, подходит вплотную, неожиданно целует в губы и, пока я таю в его руках, быстро снимает с меня бюстгальтер.

— Так не честно, — пытаюсь возмутиться я, но мне опять затыкают рот нежным поцелуем. После которого Руслан присаживается на корточки, обхватывает мои бедра, подхватывает большими пальцами трусики и медленно снимает их с меня. Мне безумно неудобно, что я перед ним в «таком» виде. Но Руслан, будто специально, смотрит именно туда, а затем целует мой живот.

— Пошли купаться.

Помогает мне забраться в ванну. Сам становится позади и поддерживает меня за талию. Вместе стоим под струями теплой воды и наслаждаемся этим моментом.

— Дотянешься до шампуня? — на ухо шепчет он.

— Да, — протягиваю руку, наклоняясь вперед.

— Полегче, Лизавета, с такими откровенными позами, я и так едва сдерживаюсь, — шутя, произносит он, щипая меня за талию.

— Я тебя не приглашала. Ты сам напросился. Терпи, — улыбаясь, отвечаю я.

— Терплю.

Несколько капель шампуня на голову, и я начинаю растирать мыло по волосам.

— Давай я? — слышу дрожащий голос Руслана.

— Пожалуйста, — опускаю руки.

Руслан нежно касается кожи головы и круговыми движениями начинает массировать её. Закрываю глаза от удовольствия. Оказывается, это очень приятно. Никогда не ощущала подобного, когда сама мыла себе голову. Это даже трудно назвать мытьем, больше похоже на массаж: расслабляющий и улётный. Разочарованно вздыхаю, когда блаженство заканчивается, и Руслан направляет струю воды мне на голову, чтобы смыть шампунь.

— Встать спиной к стене, — командует он, подталкивая на несколько шагов в сторону.

— Зачем?

— Надо. Буду избавлять тебя от комплексов, — протягивает руку к полке и берет гель для бритья и бритву. — Не волнуйся, лезвие новое, только поменял, — комментирует он, смотря на то, как я ошарашена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Руслан, ты же не собираешься?

— Именно это я и собираюсь сделать. Ты сама не сможешь, нога тебе не позволит. Стесняешься, не смотри. Ножки чуть — чуть шире.

Я демонстративно закрываю глаза, на что получаю поцелуй в носик. Но даже после него я не открываю глаз. Чувствую его дыхание в районе моего паха, и внизу живота собирается возбуждение. Холодный гель касается моей кожи, и теплые пальцы Руслана трепетно размазывают его по моему лобку. Я краснею, снова. Чувствую, как лезвие осторожно скользит сверху вниз. Несколько минут пытки, и Руслан начинает омывать меня, прикасаясь к интимному месту всей ладонью. Очень медленно и мучительно. Боже, я сейчас по стеночке скачусь.

— Всё? — спрашиваю я, так и не открыв глаза. Пусть он сначала встанет на ноги. Мне стыдно за то, что он меня брил. Мне стыдно за то, что при этом я безумно возбудилась. Я теку на его пальцы. И я знаю, что он видит это.

— Нет, — загадочно отвечает он и разводит пальцами мои складочки.

— Что ты делаешь? — задыхаясь, спрашиваю я. Неужели мои страдания не закончены?

— Избавляю тебя от комплексов, — с хрипотцой произносит Руслан и проводит языком по клитору. Меня током пробивает, и я с трудом держусь на ногах, хватаюсь за полку рукой, и с неё в ванну падают различные баночки. — Стой спокойно.

— Руслан, остановись, — сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Не могу. Ты такая красивая здесь, манящая. Не могу себе отказать в удовольствии попробовать тебя на вкус.

От тихого и соблазняющего голоса Руслана моя кожа покрывается мурашками и мне уже не хочется его останавливать. Массирую пальцами его голову, пока он своим языком слизывает мое желание. Еще несколько сладко — мучительных поцелуев в клитор, и я срываюсь в экстаз. Руслан поднимается на ноги и страстно целует в губы, не давая мне прийти в себя после оргазма. Его возбужденный член упирается мне в живот, но я точно знаю, что традиционного секса между нами не будет. Руслан заботится о моем здоровье и моей ноге.

— Больше не будешь меня стесняться? — спрашивает, отстраняясь немного от меня.

— Нет.

— Вот и хорошо. Давай я тебя помою, тебе уже пора ложиться, и так долго стоишь на больной ноге.

— А ты?

— А я помоюсь один. Под холодным душем.

Приняв прохладный душ, я поднимаюсь на второй этаж, в свою спальню. Краем глаза замечаю, как Лиза провожает меня взглядом, сидя на диване. Надеваю свободную майку и льняные домашние штаны, немного сушу пальцами влажные волосы, спускаюсь на первый этаж. Сегодняшнюю ночь я не планирую ночевать один, без Лизы ложиться в постель не хочу. Я не приглашаю Лизу в свою спальню, и вовсе не потому что не желаю её видеть на своей холостяцкой территории, а потому что на одной ноге с костылями крайне неудобно ковылять на второй этаж. Поэтому мы поспим в гостиной на диване, хотя я безумно ненавижу спать на диванах. Это крайне неудобно.

— Не против, если я буду спать с тобой? — для приличия спрашиваю я, входя в гостиную.

Понимаю, что даже если она сейчас ответит «нет», я никуда не уйду. Да и она сама прекрасно это знает.

— После того, что вытворил со мной в душе, ты вообще обязан на мне жениться, — спокойно отвечает она, демонстративно отодвигается в сторону, освобождая для меня место.

Хоть бы улыбнулась что ли. Насупилась, надулась. До сих пор щеки красные. А что я такого сделал? Не понимаю. Её что, никто раньше не ласкал там? Или может не в ласках дело, а в депиляции? Все равно, не понимаю!!!

— Так я не против жениться, — отвечаю я, целуя Лизу в упрямый носик. — Не пыхти, как чайник, — дотронулся до волос и погладил по макушке, — крышечку сорвет.

— Знаешь что, Камаев… — зло шипит она.

— Не знаю, скажи? — улыбаясь, отвечаю я, пристраиваясь на подушке.

Нашу увлекательную перепалку прерывает звонок в дверь. На часах почти десять, и мы, собственно, никого не ждём. Лиза вопросительно поднимает на меня бровь, и я так же жестами отвечаю, что понятия не имею, кто там за дверью.

— Извини, что так поздно, поговорить надо, — на пороге стоит Сергей, и вид у него был, мягко говоря, встревоженный.

— Проходи на кухню, — прикрываю за другом дверь, и направляюсь следом за ним.

— Что случилось? — спрашиваю я, доставая из холодильника бутылку коньяка и лимон. Чувствую, что разговор будет трудным, и без бутылки не разберемся.

— Добрый вечер, Лиза, — говорит Сергей, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть свою женщину в дверях, помогаю ей присесть с нами за стол. Секретов у нас от неё никогда не было и не будет, тем более, что все мы трое теперь партнеры одного бизнеса. — Надеюсь, я тебя не разбудил?

— Нет, мы ещё не ложились, — отвечаю я, акцентируя на слове «мы». — Слушаем.

— Я нашёл Семена, — друг сам открывает бутылку, наливает нам в рюмки алкоголь.

— Где? — спрашиваю я, смотря на то, как нервничает Сергей. А заставить его нервничать очень сложно.

— В загородной резиденции твоего отца, — после этих слов он быстро выпивает стопку, и я следом заливаю в себя спиртное.

— Я не ослышался? — переспрашиваю я, но смотря в глаза друга, понимаю, все верно.

— Нет. Он жил там безвылазно, охранники твоего отца снабжали его продуктами и не только.

— Под «не только», ты имеешь в виду проституток? — спрашивает Лиза. Сообразительная моя.

— Именно, — отвечает Сергей, закусывая коньяк лимоном с солью. — На этом и прокололся.

— Подробнее, — требую я.

— Ему привезли на ночь Юлию, — я пытаюсь вспомнить, о ком же идет речь, и как назло не могу вспомнить, и друг поясняет дальше. — Она два года работала у нас, уволилась еще до прихода Лизы, следовательно, и Семен её ни разу в клубе не видел. Она сейчас работает у Вагита, ты знаешь, он специализируется на выездных рандеву. Вот и отправил Юльку к нашему мальчику на дачу. А она его узнала. Она же очень хорошо общалась с Ликой, когда работала в клубе, и как выяснилось, общаются до сих пор. Видимо, Лика ей рассказывала, что из — за этого перца лишилась работы, показала ей фотку Семена во время разговора. А у Юльки очень хорошая память, она ж художник. И вот, привезли её туда, отработала она ночь, и домой. А оттуда уже позвонила Лике, Лика мне. Я проверил, убедился, что это действительно он. Всё, круг замкнулся.

— Он до сих пор там?

— Да, но мои парни держат оборону, выехать он с территории не сможет.

— Пусть следят, — беру бутылку в руки и из горла делаю несколько жадных глотков, Лиза смотрит обеспокоенно на меня, но не вмешивается. — Зачем? — не могу поверить, что мой собственный отец обокрал меня. Хотя, теперь становится понятно, почему он доверил Семену все банковские подписи. А я никак не мог ответить себе на этот вопрос. А оказалось все до безобразия банально.

— Отец предлагал тебе продать клуб? — спрашивает Сергей, снова наливая нам.

— Клуб и так принадлежит ему. Я там числился только директором, естественно, на расчетных счетах «Зевса» были мои деньги, отец никогда не вкладывался в него, но и никогда не претендовал на прибыль, — вспоминаю наши последние телефонные разговоры с отцом. — Он просил неделю назад приехать к нему, подписать какие — то бумаги по ликвидации клуба, но мне было не до этого. Я не слушал его, если честно. Голова была занята Лизой, сначала её авария, потом операция Вани, он звонит мне каждый день, но я не отвечаю и перезвонить забываю.

— Может, это и хорошо, что ты не отвечаешь, — друг несколько секунд смотрит на меня, а потом продолжает, — в общем, в мэрии у меня друг работает в отделе закупок. Готовятся документы для тендера на строительство нового торгового центра. Инициатор этого — Камаев Дамир, то есть твой отец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И в чем подвох?

— А в том, что этот торговый центр строиться будет на месте ночного клуба «Зевс», — друг протягивает мне фотографии документов. Понимаю, что они добыты незаконно, но это меня сейчас меньше всего волнует.

— В смысле? — не могу поверить в то, что я сейчас вижу собственными глазами. — Отец решил снести клуб? Но зачем? И причем здесь я?

— Я поднял связи в регистрационной палате, клуб действительно зарегистрирован на твоего отца, а вот земля оформлена на тебя.

— Какая земля? Не понимаю.

— Земля, на которой стоит клуб. Изначально она принадлежала твоему деду, после его смерти её унаследовала твоя мама, а после неё — ты, согласно завещанию. Но твой папа сделал все, чтобы ты об этом не знал. И как я понимаю, он обрывает тебе телефон именно по этому поводу. Ему нужна твоя подпись на документах по продаже земли, причем срочно.

— Зачем ему все это? — спрашивает Лиза, искренне не понимая этой грязной игры моего отца.

— Затем, что он всего лишь марионетка. Ему приказали освободить территорию под центр, вот он и старается, — усмехаюсь я. — При первом же удобном случае вышвырнул меня из клуба. Еще и деньги мои присвоил, мразь.

— Возможно, он хочет обменять эти деньги на твою подпись на документах, — предполагает Сергей. — Хотя обмен неравноценный.

— Не хочет он говорить Руслану о земле, а документы подписать надо, — рассуждает Лиза, — значит, документов должно быть много, чтобы ты не заметил. Деньги ему не нужны, они лишь отвлекающий маневр. Он хочет вернуть эти деньги сам, типа нашел предателя, этакий герой для сына. Сын гордится отцом, благодарен ему, радуется возвращению денег, предполагаю, что они будут налом, чтобы ты их видел и даже потрогал, и в этой суматохе уверяю тебя, ты подпишешь, что угодно, не читая. Психология.

— А ведь она права, Рус.

— Знаю, иначе бы не работала у меня.

— Что будешь делать?

— Он хочет отыграть этот спектакль. Не будем ему мешать.

Ночь длинная. Мне не спится. Краем глаза смотрю на рядом лежащую Лизу, и понимаю, что теперь мне есть, что терять. Я не один и ради неё я готов пойти против отца. Да и не только в Лизе дело. Клуб как таковой мне не нужен, и я с легкостью мог подписать документы на землю в пользу отца, но есть одно НО — Мама. Она оставила мне эту землю, значит, не хотела, чтобы она досталась ему, следовательно, я не могу её отдать. Только не отцу. Это будет предательством по отношению к ней. Я так чувствую.

Отца я люблю, как родственника, но не уважаю, как мужика. Мое восхищение им закончилось ровно в тот момент, когда он впервые при мне ударил маму. Её слезы и потерянный взгляд от того, что я стал случайным свидетелем, всегда стоят перед глазами, когда я вспоминаю её. Как оказалось, он часто её бил, но старался делать это наедине, да и маленький я был, не понимал, что творится за дверью их спальни. Искренне, по — детски верил в её сказки о том, что ударилась случайно, упала и так далее. Она часто плакала, теперь я это понимаю, от чего глаза у неё всегда были припухшими и взгляд печальный, улыбалась она лишь со мной наедине. Я не знаю, зачем она жила с ним, зачем терпела, почему не ушла? Сейчас у неё не спросишь, а он правду не скажет никогда.

Снова смотрю на Лизу и даю себе слово, что никогда, ни при каких обстоятельствах, не подниму на неё руку, памятью матери клянусь. Женщина не должна смотреть в глаза своего мужчины, как затравленный зверек. Она должна им восхищаться.

Целую оголенное плечико сонной женщины и осторожно поднимаюсь с постели. Ухожу на кухню. Все равно не усну, и пытаться не стоит. Мне нужно всё обдумать хорошенько, выработать стратегию дальнейших действий, чтобы никто не пострадал. Я не должен оставить отцу шанса на ответный удар. Землю не отдам и деньги свои верну. Парней просить не стану о помощи, он сам их привезет мне, уверен предположение Лизы верное, она хороший психолог, умеет читать людей.

Да и я не идиот, зная своего отца, я подстраховался. Помимо компромата, который я пачками для него собирал в стенах клуба на всевозможных чиновников, олигархов и «друзей», я не обделил «вниманием» и собственного отца. Имеется у меня одна флешечка с очень интересными и взрывоопасными записями. Не думал, что когда — то воспользуюсь ей. Но выхода у меня нет. Если я не подпишу бумаги, он будет прессовать, не напрямую, через подставных лиц, но это будет он. Потому что своя рубашка ближе к телу, и здесь уже вопрос стоит не в деньгах, а в его репутации и, возможно, даже жизни, его жизни. Я внимательно изучил документы по тендеру, подрядчиком выступает новая компания, не наши предприниматели, с которыми можно договориться. Эти даже рта раскрыть не дадут. И эта самая большая его ошибка, в погоне за деньгами он забыл об осторожности. Я же не имею на это право.

На часах четыре часа утра, но человек, которому я сейчас позвоню, привык к звонкам посреди ночи. Никогда не думал, что обращусь к нему с просьбой, даже иронично улыбаюсь, пока слышатся гудки.

— Геннадий Юрьевич, доброй ночи.

— Доброй ли, Руслан? — отвечает Гейнц бодрым голосом, он вообще спит хоть когда — то?

— Не совсем, — честно отвечаю я. — Мне нужна ваша помощь.

— Конкретнее.

— Мне нужно, чтобы ваши ребята обеспечили охрану моей женщине — Лизе.

— Лиза, это та Лиза, про которую я думаю?

— Да, это она.

— Я согласен, но при одном условии.

— Каком? — напрягаюсь я, от таких людей можно что угодно ожидать.

— Без оплаты, считай от чистого сердца.

— Я не могу согласиться на такое условие.

— Руслан, я не буду вдаваться в подробности моей личной жизни, но скажу, что в тот вечер Лиза не просто меня покорила своей открытостью и смелостью, она вернула мне веру в женщин. Я симпатизирую этой девочке, расслабься, как на женщину не претендую.

— Хорошо, я согласен, так как могу доверить её только вам.

— Пиши адрес, куда ребятам подъехать и во сколько.

— Вышлю смс.

— Доброе утро, — вхожу на кухню в поисках Руслана после того, как проснулась в одиночестве. — Ты хоть спал? — опираюсь телом на кухонный шкаф, как же неудобно с гипсом.

— Нет, — коротко отвечает он, туша сигарету в переполненной пепельнице. — Ты почему встала?

— Умыться надо.

— Помочь?

— Сама справлюсь.

— Хорошо, иди, я завтрак приготовлю, — Руслан говорит эти слова, но совершенно не смотрит на меня, как робот, в голове которого сейчас совершенно другие процессы происходят.

— Ладно, — отвечаю я и ухожу в ванную комнату.

Девочка я не глупая и прекрасно понимаю, что Руслан обдумывает предстоящий разговор с отцом, поэтому спрашивать ни о чем не буду, захочет, расскажет сам, не захочет, пытать не стану. Поэтому, вернувшись на кухню, я присела за стол и приступила к завтраку молча. Омлет немного подгоревший и пересоленный, чай остывший, но я не акцентирую на этом внимание, стараюсь глотать, не пережевывая. Он молчит и смотрит в окно. Я молчу, опустив взгляд на стол.

— Лиз, нам надо серьезно поговорить, — наконец я дождалась этих слов. Облегченно вздыхаю и отодвигаю тарелку с недоеденным омлетом, откладываю столовые приборы в сторону.

— Я слушаю.

— Я поизучал ночью документы, которые привез Серега, пообщался с нужными людьми и пришел к выводу, что не всё так просто, как я себе представил вначале. За этим тендером стоят очень влиятельные люди, и славятся они криминалом и беспределом. Вопрос по земле решать начнут в привычной им манере, как только выяснится, что отец не смог им ничем помочь. Поэтому, мне необходимо, чтобы ты уехала на некоторое время из города.

Поверить не могу, что услышала именно это!!! Мало того, что он решил пойти против каких — то там криминальных авторитетов, так ещё и меня решил сплавить подальше.

— Руслан, я не могу. Ваня только после операции. Он в реанимации ещё. Я нужна ему.

— Я знаю. За Ивана не переживай. Я нанял для него круглосуточную охрану, и Серега будет рядом с ним постоянно, даже ночью. А общаться ты с ним сможешь по видео связи, благо интернет в больнице есть.

— Почему я не могу быть рядом с Ваней в больнице, раз там будут Сергей и охрана?

— Я думал об этом. Но все же пришел к выводу, что для Вани и для тебя будет лучше по раздельности. Так безопаснее.

— Руслан… — я отрицательно качаю.

— Лизонька, родная моя девочка, — он встает со своего стула и становится передо мной на колени, — ты пойми, твоя безопасность для меня важнее всего. Я не смогу сосредоточиться на делах, если не буду на сто процентов уверен, что они до тебя не доберутся.

— Руслан, ну почему ты решил, что до меня вообще есть кому — то дело? Никто не знает, что мы встречаемся.

— Ошибаешься. Семен нас видел и уверяю тебя, доложил об этом отцу. Из больницы тебя выписали под мою ответственность. Я не хочу рисковать. Ты же понимаешь, что нужна мне не только ради секса. Ты необходима мне вся, — кладет свою голову на мои колени и обнимает за бедра. — Рядом с тобой мне впервые в жизни так хорошо и уютно, как было когда — то рядом с мамой, — от этого признания по моим щекам потекли слезы, это самое прекрасное признание в любви, хоть и трех заветных слов я так и не услышала. — Я не хочу терять это ощущение. Пожалуйста, пойми меня и помоги.

— Как надолго я должна уехать?

— Минимум на неделю.

— А максимум?

— Я не знаю. Но надеюсь, что все решится в течение недели.

— Хорошо. Я согласна. Куда мне нужно уехать?

— Через час за тобой приедет Геннадий и увезет на дачу к Дёме. Она оформлена не на него, и по документам её отследить невозможно. Дом полностью благоустроенный, но небольшой, всего пару комнат. Тебе хватит. Продукты Геннадий закупит сам, заранее, чтобы нигде не останавливаться и не светить тебя.

— А Геннадий — это не тот, который?

— Именно он, — Руслан внимательно и подозрительно смотрит на мою реакцию, а мне становится смешно, потому что я не понимаю, что он хочет увидеть в моих глазах. — И он тебя тоже помнит. Не волнуйся, он очень порядочный человек и ответственный партнер. Я нанял его агентство для охраны тебя и Вани.

— Сколько ты ему за это заплатишь? — часть расходов я хочу взять на себя. Всё — таки это моя охрана.

— Нисколько.

— Руслан, не надо мне врать.

— Тебе никогда не лгал и не буду, — он тяжело вздыхает. — Тогда в баре ты произвела на Гейнца неизгладимое впечатление, и он решил помочь тебе лично, совершенно бесплатно, — ревностно произносит Руслан, вставая с колен.

— И ты согласился на это?

— Пока да. Это было его условие. Но когда всё закончится, оплачу его услуги согласно прейскуранту. Не люблю оставаться должным.

— Там хоть телевизор есть?

— Есть и кабельное телевидение.

— Круто. Значит, скучать не буду, — говорю я, пытаясь изобразить улыбку. — Пойду собираться. А что мне собственно собирать — то? Здесь нет моих вещей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Именно поэтому я ночью заказал тебе несколько комплектов через интернет — магазин. Белье, пару спортивных костюмов, футболки и несколько платьев. Хватит?

— Думаю, да, — поражаюсь, его подготовленности в этом вопросе, ведь все предусмотрел. — Я же буду постоянно сидеть в доме. Можно я еще возьму пару твоих футболок? — краснея, спрашиваю я. Мне жизненно необходимо взять хоть что — то принадлежащее Руслану, хоть какое — то напоминание о его присутствии в моей жизни. Знаю, что звонить он мне в эти дни не будет, и я стану потихоньку сходить с ума от тоски.

— Конечно, можно, — улыбается он, немного расслабляясь. — Выбирай любые.

— Снимай эту, — показываю на ту, в которой он сейчас.

— Эту? — переспрашивает он, и я утвердительно киваю. — Уверена? Может, постиранные из шкафа возьмешь, — предлагает он.

— Нет. Эта пахнет тобой, — я подхожу ближе, и сама снимаю с него футболку. — Я буду в ней спать.

— Малышка моя, — Руслан ведет своим носом по моей шее, вдыхая аромат моего тела. — И ты тогда оставь мне тоже что — нибудь своё.

— Что?

— Снимай трусики.

— Ну, здравствуй, Лизонька.

— Здравствуйте, Геннадий, — он приехал, как и сказал Руслан, ровно через час после нашего разговора.

Одежду из интернет — магазина доставили полчаса назад, этого времени хватило, чтобы я померила вещи и сложила после в спортивную сумку. Сама же надела на себя спортивный костюм. Волосы уложила в высокий хвост. Никакой косметики на лице.

— Я же говорил, что мы снова встретимся, — улыбаясь, говорит Гена, и я тоже улыбаюсь в ответ, взглянув на Руслана. Он же напряженно молча кивает мне. — Пройдемте, поговорим, — мы втроем входим на кухню, присаживаемся за стол. Геннадий сегодня выглядит иначе: мощный, грозный, сосредоточенный, но при этом рядом с ним мне не страшно. — Значит так, перейдем сразу к делу. Телефон свой сотовый, Лиза, отдай Руслану.

— А как же я? — растерянно спрашиваю, послушно протягивая телефон своему мужчине.

Как же я буду звонить брату? Общаться с Русланом или Сергеем, если что — то пойдет не так. Я даже музыку послушать не смогу.

— По этому сотовому тебя могут отследить, — поясняет Геннадий, словно прочёл мои мысли. — Звонить будешь со смартфона моего сотрудника. Но старайся не делать это слишком часто. Один разговор с братом в сутки и всё. Никаких других звонков, сообщений, лайков и комментов в социальных сетях. Поняла? — я киваю. — Если ты понадобишься или что — то случится, мы сами с тобой свяжемся, либо я, либо Руслан.

— А если мой телефон найдут у Руслана?

— Руслан пояснит это тем, что ты забыла его, когда убегала из его квартиры после вашей ссоры.

— Ссоры?

— Да. Тебя с ним ничего связывать не должно. Никаких отношений. А так как некоторые личности знают о вашей интрижке, придется убеждать всех, что вы расстались.

— Ты знал об этом плане? — поворачиваюсь к Руслану и читаю ответ в его глазах, которые он старается от меня спрятать.

— Знал, — коротко отвечает он.

— Не отвлекайся, Лиза, слушай дальше, — Геннадий снова обращает на себя внимание. — Для всех ты уехала в Новосибирск в частную клинику, так как у тебя участились головные боли после сотрясения. Брату ты скажешь именно это, пойми, для его же безопасности он должен в это верить. Поэтому, когда будешь с ним разговаривать, не забывай, что ты в больнице. Просто думай всегда, что вас прослушивают, и контролируй то, что ты говоришь.

— Поняла.

— Умница. Ничего не бойся. Рядом с тобой будет мой человек. Для соседей по дачному поселку вы влюбленная парочка, решившая уединиться от городской суеты, — Руслану не нравится идея того, что я буду жить наедине с другим мужчиной в домике в глухой деревне, он хмурится, но не возражает. — Еще пятеро будут патрулировать весь дачный поселок. Но запомни самое главное: никто, кроме нас двоих, — он указал пальцем сначала на себя, потом на Руслана, — твоего номера не знает. И если тебе позвонят от нашего имени, значит, ситуация вышла из — под контроля. Если будут говорить, что мы попросили их связаться с тобой, так как сами не можем — не верь. Если со мной или с Русланом что — то случится, мои ребята будут знать об этом первыми и сообщат тебе об этом сами. Уяснила?

— Да, — встревожено говорю я.

— Лиза, то, что я тебе сейчас говорю, возможно, и не произойдет, но ты должна знать о такой вариации развития событий. Ничего не бойся. Ребята проинструктированы и смогут тебя защитить.

— На этом всё? — нервно спрашиваю я. Потому что дальше слушать эти инструкции не могу, боюсь, сорвусь.

— Да. Десять минут на прощание. Я жду в машине, — Геннадий выходит из кухни, подходит к моей дорожной сумке. — Твои вещи?

— Да.

— Забрал, — и закрыл за собой дверь.

— Лиза, прости меня, — Руслан обнимает меня, целует шею несмелыми касаниями губ.

— Пообещай мне, что ты не будешь рисковать. По крайней мере, своей жизнью.

— Лиза, я не хочу умирать. По крайней мере, не так. Не от рук собственного отца и его спонсоров. Я постараюсь найти законный способ урегулирования конфликта, или способ максимально приближенный к законному. Но землю я так просто не отдам. Это все, что у меня осталось от мамы. Всего остального отец меня лишил.

— Твоя мама была богата?

— Богатая наследница. Мой дед был очень влиятельным и авторитетным человеком в свое время, владел игорным бизнесом. Миллионное состояние, которое он оставил дочери после своей смерти, очень быстро было переоформлено на её мужа, то есть на моего отца. Мне было всего десять, я не вникал в эти дела, точнее, ничего не понимал в них. Думаю, мама не по своей воле всё отцу отписала, он бил её. Жестоко. Она несколько раз лежала в больницах с сотрясениями и переломанными ребрами, последний год своей жизни она была прикована к кровати после того, как якобы сама упала с лестницы. Теперь я понимаю, что это не так. Вот поэтому, я так держусь за этот клочок земли, ей удалось хоть что — то сохранить для меня, что — то, чем он не успел завладеть. И ему, сука, мало. Миллионы скоро в банки закатывать будет и все равно надо.

— Какие твои дальнейшие действия?

— Для начала встречусь с ним. Он ещё не знает, что я в курсе маминого завещания. Поучаствую в его спектакле, он наверняка давно его готовил. Надо уважить старика. А потом… потом по ситуации. Надеюсь, он отступится. А если нет, то придется воевать. Не беспокойся обо мне. Несколько дней связаться с тобой не смогу. Уверен, мои звонки и сообщения будут отслеживать. Но я найду способ сделать это безопасно. Ты мне веришь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Верю.

— Я люблю тебя, Лиза, — он обнимает меня за плечи и прижимает к себе. — Я хочу дочурку, похожую на тебя. Пообещай мне, что она у нас будет?

— Обещаю, — сдерживая слезы, шепчу я, обнимая мужчину за талию. — Я люблю тебя.

В открытое окно доносится сигнал клаксона, и мы нехотя отрываемся друг от друга.

— Ты должна выйти одна, — говорит Руслан, при этом снова прижимает меня к себе. Его руки сжимают мои скулы, и он внимательно смотрит мне в глаза.

Не думала, что прощаться будет так сложно!

Мы ехали около двух часов, не останавливались ни на минуту: ни у кафе, магазина или заправки. Геннадий всё заранее предусмотрел и с уверенным и спокойным выражением лица сидел на переднем сидении, поглядывая иногда в телефон. Машину вёл молодой парень лет двадцати пяти, коренастый брюнет, крепкого телосложения и невероятно красивых карих, практически черных глаз. Мы не пользовались навигатором, парень знал дорогу, изучил её заранее. Мы не ехали вслепую, а уверенно двигались в нужном направлении. Это еще раз меня восхитило — уровень подготовки людей Гейнца был на высоте.

— А где остальные машины? — спрашиваю я, посматривая в окно, за нами не было машин сопровождения.

— Остальные? — Гена повернулся ко мне и внимательно посмотрел.

— Ну, вы сказали, что рядом со мной будет еще пять человек.

— Они уже там, двое приехали вчера вечером, остальные подъехали с утра. Проверяют обстановку и устраиваются. В поселке живут в основном старики, а ты знаешь, что этот народ самый любопытный. И поэтому парни не поехали толпой туда, привлекать внимание нам ни к чему. Вот и рассосались мои ребятки незаметно по разным улицам. Давайте повторим сценарий: вы, ребята, молодожены. Кстати, познакомься, Лиза, это Герман, твой якобы муж.

— Очень приятно, Герман, — краснея, говорю я. Такого развития сюжета я не ожидала.

— Мне тоже, Елизавета Сергеевна, — ответил официально водитель, без фривольностей и откровенных взглядов. Только слегка улыбнулся.

Если у Геннадия весь персонал такой строго вышколенный, то мне, действительно, бояться не стоит. Я как за каменной стеной.

— Продолжим, — Геннадий снова врубил режим «босса». — Для соседей вы молодожены, которые решили уединиться от родственников и друзей. Старайтесь из дома не выходить, соседи оценят это так, как надо вам, любовь — морковь и всё такое. Но если ты, Лизок, решишь прогуляться, то только в сопровождении Германа, одна никуда не ходи, это вопрос безопасности. При этом постарайтесь изобразить любовь, если попадетесь на глаза посторонним. Люди взрослые, сыграть сможете.

— Я лучше вообще выходить не буду, — пробубнила я себе под нос, на что Геннадий только улыбнулся.

— Лиза, постарайся найти позитив во всем этом, дача находится в потрясающем месте, в окружении хвойного леса, белочки по деревьям прыгают, птички поют. А домик из чистого дерева, там дышится легко, а спится…. Сам бы остался на недельку, да только дела, дела. Этим охламонам зарплату платить надо.

— Геннадий, — обратилась я к мужчине, — ответь мне честно, всё очень серьезно?

— Не буду лгать тебе, да. Но Руслан справится, он из тех мужиков, кто не пасует перед трудностями.

— Спасибо за честность.

— Любой бы другой солгал, а тебе не могу, — мы встретились взглядами и обменялись улыбками.

Наконец, мы въехали на территорию дачного поселка. Несколько минут по узким дачным улочкам, и мы на улице «Земляничная». Дом старый, маленький, но взгляд от него оторвать невозможно, будто сказочный. Как только входишь в него, сразу попадаешь на летнюю веранду — кухню. Напротив входной двери ещё одна дверь, ведущая в единственную комнату на первом этаже. В ней расположены две кровати, камин и телевизор. Так же на веранде у самого окна расположена лестница на второй этаж. Там посередине мансардного помещения расположена двуспальная кровать. Стены обиты деревом, и аромат древесины действует на меня усыпляюще, так и хочется прилечь на эту кровать и закрыть глаза.

— Освоилась? — спрашивает Гена, когда я спускаюсь вниз.

— Да. Очень уютно и ничего лишнего, — Герман входит в домик, неся в своих руках пакеты с продуктами. В каждой руке по пять увесистых пакетов, бицепсы напряжены и привлекают мое внимание. Отвожу взгляд в сторону, не дело это, так пялиться на мужчину, пусть и такого красивого.

— Держи, Руслан попросил купить для тебя планшет, — Геннадий протягивает мне коробку. — Я закачал в него кучу фильмов, если не по твоему вкусу, то уж извини. Вижу, что комнату ты для себя уже выбрала, — кивает в сторону лестницы.

— Да, она мне очень понравилась. И дышится хорошо и кровать просторная, — и планшет как раз кстати, на втором этаже нет телевизора.

— Там в саду гамак натянут между деревьями. Думаю, ты будешь в восторге. Герман, натаскай в баню воды.

— Есть, босс.

Провожаю Германа взглядом до колодца. Понимая, что Гена специально отослал парня, перевожу любопытный взгляд на его начальника.

— Лиза, держи, — Геннадий вытаскивает что — то из кармана своего пиджака и протягивает мне.

— Губная помада? — непонимающе смотрю на него.

— Да и по совместительству маячок, — он открывает помаду снизу и демонстрирует мне маленькую пластинку.

— Зачем?

— Для успокоения моей души. Послушай, Лизок, у меня работают профессионалы, но они всего лишь люди. Люди, у которых есть семьи: матери, жены, дети. И если перед ними встанет выбор ты или они, они выберут их.

— Я это понимаю.

— Молодец, что понимаешь. Вот поэтому я даю тебе эту вещицу, о ней не должен знать никто, для всех это всего лишь твоя губная помада. Носи её, пожалуйста, всегда с собой, даже в баню и туалет. Поверь, в экстренной ситуации она может спасти тебе жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Обещаю, Геннадий, — беру помаду и кладу в карман своей олимпийки, не забывая обнять широкоплечего мужчину, ставшего мне близким человеком.

— Ну, мне пора, — отстраняется от меня. — Уеду на вашей машине, если спросят соседи, вы сюда приехали на такси, — целует меня в лоб. — Береги себя, красавица. Эх, и что мы с тобой не встретились раньше.

— Раньше?

— Ну, до Камаева. Я б тебя не упустил. А так, не имею привычки женщин отбивать.

— И я очень рада этому. Увидимся?

— Конечно. Обязательно. Герман, я ушел.

После того, как Гейнц уехал, я будто потеряла в себе уверенность. Видимо, он в меня вселял это чувство на ментальном уровне. Появилась нервозность и опасение.

— Лиза, баню затопить?

— Что? — отвлекаюсь от своих мрачных мыслей и фокусирую взгляд на парне в дверном проеме. — Да, пожалуй, надо натопить.

— Хорошо. А вы… точнее ты, разбери пакеты с продуктами.

— Сейчас.

Герман уходит, и я принимаюсь за работу. Продукты разложены, пакеты прибраны. А времени ещё вагон. Принимаюсь за влажную уборку, здесь давно никого не было, и «многовековой» слой пыли так и просит его убрать. Потом прилегла ненадолго, даю ноге отдохнуть, пусть не перелом, но все же трещина — это не синяк. Затем готовлю ужин, по — простому: жареная картошка с мясом и овощной салат со сметаной.

— Как вкусно пахнет!!! — восхищенно говорит Герман, моя руки в раковине.

— Проголодался? — спрашиваю я, накладывая картошку по тарелкам.

— Безумно. Дрова наколол, воды натаскал и баню истопил.

— Кушай.

— Спасибо.

После ужина Герман не позволил мне вымыть посуду, перемыл сам, в благодарность за вкусный ужин. Пока он был занят этим делом, я сходила в баню. Точнее, Герман меня проводил до неё, вручил мне фонарик, которым я должна ему маякнуть, когда закончу, чтобы он меня встретил. Выполнив все инструкции, после бани я поднялась на второй этаж. Прилегла на кровать, и на душе вдруг стало невыносимо тоскливо. Хоть плачь. Каждый шорох за окном вселял в меня ужас. Натянув одеяло себе на голову, я еще долго лежала в темноте, думая о Руслане и Ване. Завтра мне разрешено позвонить брату. И ради этого я должна пережить эту ночь.

Я сидел дома до тех пор, пока Геннадий не отзвонился и не сообщил, что Лиза на месте. Отец набирал меня несколько раз, настаивал на встрече, но я не покинул квартиру до тех пор, пока не убедился, что Ваня и Лиза в безопасности. Встречу отец назначил у себя дома. Подъехав к огромному особняку с красной крышей, я минут десять сидел в машине. Знаю, зачем отец позвал. Даже примерно представляю сценарий нашей беседы, но от осознания этого становится противно. Человек, который носил меня на руках, учил кататься на велосипеде, а потом и на машине, сейчас для меня становится очень далеким и чужим. Как и этот дом, я словно не жил в нём, хотя всё мое детство прошло именно здесь. Выхожу из машины, открываю массивные кованые ворота и иду к дому мимо гортензий, которые когда — то посадила моя мама.

Отец меня встречает в приподнятом настроении, попивая мелкими глотками коньяк.

Празднуешь? Не рановато ли?

— Сын, я нашел этого гада — Семёна, — сразу у порога с гордостью в голосе сообщает мне отец.

Вероятно, я должен обрадоваться, только не могу изобразить ни одну нужную для отца эмоцию.

— Где он был? — сухо спрашиваю я, бросая ключи от этого дома на тумбочку. Уходя, я их оставлю, больше я сюда не вернусь.

— Затаился на квартире съемной, но мои люди нашли его, — вещает мне родитель. — Вот, смотри, все деньги при нем были, — усмехаюсь, смотря, как отец открывает передо мной дорожную сумку полную моих денег.

Лиза была права, отец машет передо мной наликом, чтобы дезориентировать меня. Умная все — таки у меня женщина.

— Я хочу его видеть, — присаживаюсь на диван, к деньгам даже не подхожу.

Не такой реакции ты от меня ждал, папа? Надеялся, что перед бабками танцевать начну.

— Не нужно тебе этого, — залпом допивает свой бокал коньяка и отставляет в сторону. — Он очень сильно пожалел о своем поступке. Поверь мне, ему очень плохо.

— Ты позвал меня, чтобы вернуть мне деньги?

— Почти. У меня к тебе дело.

— Какое?

— Пройдем в кабинет, — не дожидаясь моего ответа, отец идет в кабинет, и мне приходится проследовать за ним — Ты же точно решил завязать с клубом? — спрашивает отец, присаживаясь за стол, и надевает бутафорские очки. Я — то знаю, что зрение у него сто процентное, но ведь в очках солиднее!!!

— Точно, — коротко отвечаю я.

— Мне поступило выгодное предложение на продажу клуба.

— Продавай. Ты же владелец.

— Не совсем так. Клуб принадлежит тебе.

— Это как? И почему такая прекрасная новость прошла мимо меня?

— Не кипятись, сын, я оформил дарственную на твое имя, хотел подарить на день рождения. Но раз вышла такая ситуация, и ты не хочешь больше заниматься клубом, то ты имеешь полное право продать его, — я смотрю на оформленную дарственную, действительно, здание клуба отец мне подарил.

— Кто хочет купить клуб?

— Разве это имеет значение? Они не местные. Цену предложили выше рыночной. Соглашайся, — подает мне подготовленные документы на продажу.

И в этом моменте я начинаю истерически хохотать. Вот мудак. Как всё обставил. Значит, подарил мне здание, а продать я должен это же здание, но в придачу вместе с землей, о которойя, якобы, даже не знаю. Гений, мать его. Недаром депутатом столько лет отсиживается в кожаном кресле.

— Пап, ты считаешь, что я совсем идиот?

— Не понимаю твоего вопроса, сынок?

О как? Сынок. Давно ты так меня не называл, точнее — никогда.

— Землю я не продам. И клуб тоже. Спасибо за подарок, — разрываю договор на две половинки и бросаю перед отцом на стол.

Отец багровеет мгновенно, показательно ослабевает галстук, глаза ожесточаются. Сбрасывает в сторону очки с простыми стёклами.

— Ты, сосунок, понял, что сделал? — прохрипел Дамир ВагитовичКамаев. С этого момента только так я буду его называть.

— Вполне, — отвечаю я, не отводя в сторону жёсткого взгляда.

— Да я тебя уничтожу, не посмотрю, что сын родной. Заживо закопаю.

— Попробуй.

— Ты реально не понимаешь, кому дорогу переходишь? Эти люди разговаривать с тобой, как я сейчас, не будут, прихлопнут, как надоедливою муху в миг. Земля эта по-любому их будет. Даю тебе три дня на обдумывание, по истечению этого срока советую привезти мне подписанный договор, — бросает передо мной еще один экземпляр. — А иначе я умываю руки. И забываю о том, что у меня есть сын.

— Я думаю, что ты об это забыл давным — давно.

Я выхожу из кабинета, а хозяин этого дома кричит мне в спину:

— Я пришлю тебе договор на электронную почту.

Отец был так расстроен тем, что я не подписал его договор, что не заметил, как я забрал с собой дарственную на своё имя. Теперь я полноправный хозяин земли и всего того, что на ней находится. А ещё я забрал с собой сумку с деньгами. Потому что они мои, я их заработал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Отъехав от дома, я съезжаю с дороги в лес. Мы с мамой часто гуляли здесь, она любила. Остановил машину там, где её не видно с дороги и вышел. Вдыхаю полной грудью аромат хвои и приседаю на корточки. Безысходность и разочарование — вот те чувства, что раздирают меня сейчас на части.

Он дал мне три дня.

А что потом?

Сам убьет или будет смотреть, как это будут делать другие?

Мама, помоги мне.

— Добрый день, Герман, — спускаюсь со второго этажа в одиннадцатом часу дня. Уснула я только под утро, когда уже рассвело за окном. Поэтому проспав практически до обеда, я встала в отвратительном настроении.

— Добрый, Лиза, — в отличие от меня Герман был в прекрасном настроении — Завтракать будешь? — улыбаясь, спрашивает он. — Я кашу рисовую сварил.

— Буду. Обожаю рисовую кашу, — говорю я, проходя мимо Германа. От него пахнет свежестью и фруктовой жвачкой. В шортах и свободной футболке он выглядит очень привлекательно и сексуально. Снова одернув себя за несвойственные мне мысли, я спешу удалиться.

Для начала утренние процедуры, а потом завтрак. Выхожу на улицу, вдыхаю свежий деревенский запах, без примеси бензина и угарного газа, от переизбытка чистого кислорода немного кружится голова, я поднимаю голову вверх, смотрю на солнце и улыбаюсь. Тишина. Кругом только птички поют. Непривычно. Мне будто не хватает гула автострады, суеты человеческой, громкой музыки и прокуренных остановок. Уже практически полдень, и столбик термометра достигает тридцати пяти градусов. Медленно направляюсь в баню, поедая ягоды клубники, которые Герман сорвал для меня, они растут вдоль дорожки. На этот раз Герман не провожает меня лично, но при этом все же следит в окно. Бдит. А я не против. Это его работа, и я не мешаю ему её выполнять. Закончив с утренними процедурами, надеваю на себя свободный сарафан до пят, невольно улыбаясь. Все — таки Руслан ревнивец, зная, что я буду здесь с мужчиной наедине, гардероб мне подобрал практически монашеский. Как же я хочу его сейчас расцеловать. Тоска опять рвет мне душу. Запрещая себе думать о разлуке, я возвращаюсь в домик, на кухне уже накрыт стол на двоих: каша и чай. Грустно улыбаюсь, вспоминая, что такие завтраки я делаю для Вани.

— Герман, а когда я могу позвонить брату? — спрашиваю, пробуя кашу на вкус.

— В любое время.

— Я тогда позвоню сразу после завтрака, — Герман утвердительно кивает. — Приятного аппетита.

— Вам тоже, Лиза, приятного аппетита, — Герман открытый парень, но при этом сдержан, работа обязывает соблюдать некоторые условности, чему я несказанно рада. Мне комфортно рядом с ним, я не боюсь, что он набросится на меня, или намекнет на что — то неприличное. Он четко понимает, что я — его работа.

— А вы давно служите в агентстве у Гейнца?

— Четыре года. После армии участвовал в боях без правил несколько лет. Там меня и заметил Геннадий Юрьевич. Предложил работу, а я не отказался.

— Не жалеешь? — отпиваю горячий чай с листочками свежей смородины.

— Нет. Он хорошо платит, и всегда горой за своих ребят. При нашей работе бывает множество непредвиденных ситуаций: полиция задерживает, перестрелки, ранения, лечение и так далее. В таких ситуациях Геннадий никогда «своего парня» без поддержки не оставит. Надо — заплатит, чтобы выпустили, надо — адвоката наймет, и не абы какого, а толково, чтобы наверняка отпустили, надо — оплатит дорогостоящую операцию, семье поможет. Есть в нем одно очень хорошее качество: он ценит своих сотрудников. Обучает лично, и лично за каждого отвечает. Он как отец нам. Поэтому имею честь работать вместе с ним, извини за фразу, каждый из нас жопу рвать будет ради него и общего дела.

— Значит, я могу быть спокойной.

— Это да. Слово босса — закон. И если он сказал — защищать вас, то мы с парнями сделаем все, чтобы не подвести Геннадия.

— Спасибо за завтрак. Очень вкусно. Какие у нас планы на сегодня?

— В принципе, никаких. Хотел бы предложить прогуляться по поселку, но тебе будет лучше полежать.

— Я не хочу сидеть в доме безвылазно.

— Тогда предлагаю сходить на пляж. Медленно. Облокотишься на меня, и потихоньку дойдем. Погода сегодня отличная, на солнышке погреешься.

— А нам разве можно выходить?

— Почему нет? И к тому же на пляже я могу пообщаться с парнями, не вызывая подозрения. Нам необходимо разведать обстановку вокруг нас.

— Я согласна. Но сначала я позвоню брату. Телефон можно?

— Держите, номер Ивана уже вбит в адресную книгу.

Герман собирает тарелки со стола, я показываю ему жестом, чтобы оставил тарелки в раковине, и я сама перемою потом, но он лишь отмахивается от меня. Пока идут телефонные гудки, я поднимаюсь наверх.

— Да, — отвечает брат, печальным голосом.

— Ванечка, привет.

— Лиза, это ты? — настороженно спрашивает брат.

— Да, милый, это я, — отвечаю я, чувствуя, как душа переполняется нежностью и теплотой.

Как же я хочу тебя сейчас обнять, маленький мой.

— Что случилось, Лиза? Почему ты мне звонишь с незнакомого номера, и почему я тебе не могу дозвониться на твой?

— Ванечка, я потеряла свой телефон. А этот номер … он… моей соседки по палате.

— По какой палате? — настороженно спрашивает брат.

— А Сережа тебе не сказал? Он, вообще, рядом?

— Да, Сергей ночевал со мной и сейчас рядом. Я ничего не понимаю, что происходит?

— Дай ему трубку, пожалуйста.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Привет, Лизок. Как клиника? — слышу голос друга и облегченно вздыхаю. За брата я могу не беспокоиться. Руслан держит свое слово.

— Привет, Сереж. Здесь очень хорошо, птички поют и сирень цветет. Можешь выйти из палаты?

— Ага, — не слышу, что Сергей говорит Ване, но через пару минут он возвращается к нашему разговору. — Я в коридоре.

— Как Ваня после операции? Что врачи говорят?

— Операция прошла успешно. Вчера его перевели из реанимации в обычную палату, я ночевал вместе с ним. Утром врач приходил, делал какие — то процедуры, говорит, что динамика положительная.

— Я рада. Очень. Извини, что тебе приходится сидеть с ним.

— Прекрати, Лизок. Вы с Русланом самые близкие люди для меня, и если не помогать вам, тогда кому?

— Спасибо, я очень ценю это. Как он? — тихо спрашиваю я, и Сергей сразу понимает, что я спрашиваю не о брате.

— Руслану я не могу дозвониться сегодня, трубку не берет. Но ты не переживай, такое с ним бывает, когда его мозг переполнен мыслями. Ему сейчас надо очень много думать.

— Я понимаю. Ты знаешь, он встречался с отцом?

— Встречался. Разговор был предсказуем, но от этого не менее отвратительным.

— Значит, его отец не отступился?

— А что был такой вариант? — усмехнувшись, сказал друг. — Лиза, я не думал, что ты такая наивная. Дамир будет до последнего давить на Руслана, ему нужен этот проект. И это вопрос не бабок, не влияния, а вопрос спасения собственной продажной шкуры. Он пообещал очень серьезным людям эту землю, а слово, как говорится, не воробей. За него нужно отвечать, иногда и собственной жизнью.

— Мне страшно.

— Не боись, Лизок. Руслан не так прост, и нужные знакомства тоже имеет. Ты главное не дергайся там, не переживай, и, если Руслан позвонит, постарайся говорить спокойно, не так, как со мной сейчас. Ему нужен холодный ум, а это зависит от тебя. Если ты будешь нервничать и истерить, он сорвется к тебе и запорит всю конспирацию на хрен.

— Я знаю. Я постараюсь. Но меня сжирает эта неопределенность. Пообещай, что ты позаботишься о Ване?

— Могла бы и не просить об этом. Не надо меня такими просьбами обижать.

— Спасибо, Сереж.

— Отдохни там, шесть лет же без отпуска пахала. Позагорай, ягодки покушай, просто выспись.

— Я постараюсь.

— Передаю трубку Ивану.

— Слушаю, — слышу недовольный голос брата. Ему не понравилось, что мы с Сережей разговаривали за его спиной.

— Ванюш, ты только не волнуйся, тебе нельзя. Да и к тому же Руслан и Сергей больше перестраховываются. В общем, эти два друга упекли меня в стационар, так как у меня не проходят головные боли после сотрясения. Здесь, в принципе, лечения никакого, только отдых.

— Если надо, то ты лежи и не нарушай режим.

— Я обещаю. Но и ты в свою очередь пообещай, что будешь беречь себя. И если у тебя что — то заболит, то ты об этом сразу скажешь доктору или Сергею.

— У меня все хорошо. Сегодня доктор мне иголки втыкал в пальцы, и ты представляешь, мне было больно. Я чувствую ноги, Лиза.

— Я рада, Ваня, очень.

— Я, конечно, понимаю, что я не сразу встану и пойду, и на реабилитацию понадобятся, возможно, годы, но я готов к этому. Я понял, к чему надо стремиться.

— Я люблю тебя, родной.

— Ты плачешь?

— От радости.

— Не плачь. Улыбнись лучше.

— Я улыбаюсь.

— Я люблю тебя, сестра. И надеюсь, ты скоро приедешь.

— Как только … выпишут, я сразу к тебе.

Въезжая на арендованной машине во двор, я сразу приметил новое авто на стоянке, аккурат под моими окнами. Ещё и не прячутся, собаки. Папа начал охоту. Что ж, ожидаемо. Оставаясь незамеченным, я разворачиваю машину и уезжаю, благо мне есть куда.

На другом конце города, в старом спальном районе я бываю крайне редко, а точнее два раза в год: в день её рождения, и в день смерти. Последний год своей жизни мама провела в этой квартире. Она очень сильно болела, практически не ходила, рак убивал её медленно. Отец не хотел на это смотреть. Он решил эту проблему по — своему, просто купил ей квартиру и перевез, оставив её совершенно одну на двое суток. Узнав об этом, я переехал к ней, нанял сиделку и медсестру, которые помогали ей, когда я был на работе. За этот год мы с мамой очень сильно сблизились, потому что оба понимали, что каждый последующий день может стать для неё последним. Мы о многом говорили, я никогда ей не лгал, а она никогда не осуждала, даже если я рассказывал о чем — то плохом. В последние свои дни она очень печально на меня смотрела, будто хотела что — то сказать, но не решалась. Мне бы спросить, но я все время куда — то спешил. У меня тогда только открывался клуб, и я практически сутками пропадал на работе. Она умерла одна. Меня не было рядом, я был на очередной вечеринке, которую организовывал для нужных людей отца. Мне позвонила сиделка, сообщила, что мама ушла во сне. Я, бросив все дела, уехал к ней, а отец так и остался там, с друзьями. Появился он только через три дня, на похоронах, как положено, в темном костюме и черных очках, закрывающих его бесстыжие глаза. Стоя у её гроба, при этом ни разу на неё не взглянув, он усердно принимал соболезнования от губернатора, мэра и других важных людей. А ведь они тогда пришли не ради него, а ради дочери очень хорошего и честного человека. Все они чтили память моего деда и хорошо знали маму. Только ради неё я не выволок его из зала прощания и не спустил с лестницы. Я позволил ему отыграть его новую роль скорбящего вдовца.

После кремирования мамы, отец сразу продал квартиру, но так до сих пор и не знает, что покупателем был его собственный сын. И теперь эта квартира моё убежище. Открыв двери собственным ключом, я будто снова пришел к ней в гости, ничего за эти десять лет я не поменял в квартире. Её очки до сих пор лежат на тумбочке у кровати, а вещи висят в шкафу. Я не убирал ничего, потому что меня это не напрягало. Я об этом даже не задумывался. Приходил на пару часиков попить чай с её любимым пирожным на кухне, и подумать в тишине, пообщаться с ней мысленно. Я знаю, она всегда мне помогает.

Сейчас же, стоя посреди квартиры, я понимаю, что пришло время попрощаться. Убрать все вещи. Достаю из кладовки пустые коробки и начинаю убирать платья, кофты. Ночь длинная, а спать мне совсем не хочется. Для меня это занятие священно, как ритуал. Я аккуратно и трепетно складываю каждую её вещь, вдыхая в последний раз аромат её духов. Странно, столько лет прошло, а вещи до сих пор пахнут. Мысленно я разговариваю с ней о Лизе, о Ване и своих новых целях и мечтах.

Разбирая шкаф в гостиной, за стопкой книг я нахожу обшарпанную общую тетрадку. Открыв её, понимаю, что это её дневник, который она вела ещё в юности. На полях стоит дата. Маме девятнадцать лет. Знаю, что читать чужие дневники нельзя, но меня манит эта тетрадь. Ведь там написано её рукой, её мечты и ожидания, переживания. Её жизнь глазами юной девочки. Сев прямо на пол посреди множества коробок, я открываю первую страницу.

— Я надеюсь, ты надежно спрятался, — звонит мне Гейнц ближе к полуночи.

— Надежнее не бывает, — отвечаю я, осторожно выглядывая в окно. Парковка свободная, подозрительных машин не наблюдается.

— Заметил придурков в черной бэхе у своего подъезда? — улыбаясь, интересуется Геннадий.

— Их трудно было не заметить. Они либо полные профаны, либо отмороженные.

— Думаю второе. Я что тебе звоню. Такие вот ребята крутятся во дворе Лизиного дома и уезжать не собираются. Я посадил пару ребят у неё в квартире, если эти будут ломиться, парни популярно объяснят, что этого делать не стоит.

— Спасибо, Геннадий Юрьевич.

— Да уже можно и без Юрьевича. Нравишься ты мне, Руслан. Ты — настоящий мужик, конкретный. Хочу, чтобы эта история закончилась для нас хорошей мужской дружбой.

— Я буду только рад приобрести в твоем лице друга, Гейнц.

— Кстати, в больницу к Ване тоже приезжали. Но там, увидев Кузьмина с охраной, соваться не стали. Но думаю, что это временно. Ты придумал, как решить проблему?

— Да.

— Надежный вариант?

— Стопроцентный.

— Что, отца решил грохнуть?

— Если бы на этом закончились мои проблемы, грохнул бы его ещё вчера. Но парадокс этой ситуации в том, что он всего лишь посредник.

— Если я тебе понадоблюсь, звони в любое время суток.

— Спасибо, друг.

Отключаю телефон и иду на кухню. Ставлю чайник, холодильник пустой, в шкафу только пакетированный чай и пачка сушек. В магазин я заехать не додумался. Снова звонит мой телефон.

— Слушаю, Лика.

— Только что от меня ушел твой отец.

— Что хотел?

— Спрашивал про тебя и Лизу, — вот почему его ищейки сидят в её дворе.

— И что ты ему рассказала?

— То, что ты просил. Что она изменила тебе с Сергеем, ты их застукал, и выгнал её из своей квартиры.

— Все верно. Спасибо, Лика, за помощь.

— Всегда пожалуйста, Камаев.

По легенде у Лизы и Сергея роман, поэтому он и заботится о брате своей возлюбленной, пока Лиза официально числится в клинике города Новосибирска. Но отец не верит в это, проверяет. Он носом роет землю, чтобы найти меня, и даже не догадывается, насколько я близко.

За прошедшие сутки я навёл справки о тех людях, которыми отец меня пугал. Действительно, отморозки. С такими не договориться. Что ж, придется и мне нырнуть в криминальное болото с головой. Не испачкаться теперь не получится. Но другого выхода у меня нет. Есть один человек, который сможет мне помочь. Никто, кроме него не способен прекратить этот беспредел. Он единственный в этом городе имеет безграничную власть.

— Серега, найди мне координаты Абашева? — звоню другу, и, не здороваясь, сразу перехожу к сути вопроса.

— Тебе зачем? — я молчу в ответ. — Руслан, тебя к нему и на пушечный выстрел не подпустят. К Абашеву на аудиенцию месяцами записываются и явно не такие, как мы с тобой.

— Я попытаюсь. Найдешь адрес?

— А что его искать. Он всегда в своем офисе, у него даже квартира в этом здании, говорят. Но тебя даже к лифтам не пустят.

— Пустят, Сереж. У меня есть то, что его заинтересует.

— Ты уверен, что помощь Абашева это единственный твой шанс решить вопрос с землей? Пойми, я бы к нему не пошел ни при каких обстоятельствах. Он поможет, конечно, но что возьмет взамен, ты об этом подумал? Не зря же его все боятся.

— Я все продумал, друг. За меня не беспокойся. Как Ваня?

— Поправляется. Давай я поеду с тобой? Прикрою, если что.

— Я поеду один. А ты сиди на месте. Твое дело охранять Ваню. Как Лиза? Ты разговаривал с ней?

— Да, говорил. С ней все хорошо. Сидит в доме и лишний раз не высовывается.

— Это хорошо.

— Скучаешь по ней?

— Очень.

— Если что — то пойдет не так, звони мне сразу.

— Всё будет хорошо. Не волнуйся за меня. Если всё будет так, как я задумал, завтра вечером смогу приехать к Ване в больницу, а потом и за Лизой рвану.

— Мне бы твою уверенность, — бубнит друг. — К Абашеву он собрался. Да тебя расстреляют только на подходе к его зданию.

— Не гони. Меня не тронут. Я волшебное слово знаю.

— Скажешь мне?

— Нет. Только Абашеву.

Проснувшись утром, я принял душ, выпил стакан воды и направился на судьбоносную для меня встречу. Сегодня третьи сутки, время на исходе. Если он мне откажет, то я продам землю и клуб, но только не тем, кому мечтает отец, а иностранной компании. Покупатели находятся в Нью-Йорке, и им наши криминальные группировки до лампочки. Пусть я потеряю всё, но и отец не получит ничего с этого. Перед встречей с криминальным авторитетом я захожу в торговый центр, напротив нужного мне здания, покупаю новый брючный костюм, сорочку и туфли. Переодеваюсь прямо в примерочной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍По пешеходному переходу перехожу дорогу и вхожу в здание одной из самых богатых фирм страны. Естественно, меня останавливают мужчины с оружием.

— Куда? — спрашивает один из них.

— Мне нужен АбашевКамиль Маратович.

— Пропуск есть?

— Нет.

— Тогда ничем не можем помочь. Вход в здание только по пропускам, — говорит один из охранников.

— Ребят, поймите, эта встреча нужна вашему боссу намного больше, чем мне, — нагло и уверенно настаиваю на своем.

— Да ты что? А что он тебя тут лично не встречает? — смеется второй. Видимо, эту фразу они слышали не раз.

— Встретит, когда вы скажете ему, кто к нему пришел.

— Мужик, иди отсюда.

— Я серьезно. Возьми трубочку, и скажу своему шефу, что пришел Камаев Руслан.

— Ну, хорошо. Позвоним.

Охранник сообщает о моем визите своему начальнику. Тот обещает разобраться. Десять минут ожидания, и мне отказывают в пропуске. Но я знаю, что Абашев о моем приходе не знает, ему не доложили. Я уверен в этом.

Не двигаясь с места, я набираю на своем телефоне номер Гейнца.

— Слушаю, Руслан.

— Геннадий, ты знаком с АбашевымКамилем Маратовичем?

— Знаком, — настороженно произносит друг.

— У тебя есть его номер?

— Есть, но я тебе его не дам.

— Мне и не надо. Позвони ему, пожалуйста, сам. Скажи, что я ожидаю его на первом этаже его компании.

— Эта очень хреновая идея. Что ты там делаешь? Лучше уходи, я тебе как друг говорю.

— Позвони, — настаиваю я.

— Ему так просто звонить нельзя.

— Уверяю тебя, он потом тебе спасибо скажет.

— Что ему сказать? — сдается друг, зная, что я двести раз подумал, прежде чем сюда заявиться.

— Скажи, что к нему пришел Камаев Руслан.

— Так просто?

— Именно.

— Ну хорошо. Стой на месте и никуда не уходи.

Через пять минут на телефон охранникам позвонили. Пока один из них отвечал на звонок, выражения его лица резко менялось. Сначала краска прилила к щекам, а потом он резко побледнел. Абашев, видимо, лично позвонил на пульт охраны.

— Проходите, Руслан, — очень вежливо произнес охранник, пропуская меня через турникет.

— Двадцать пятый этаж, вас там встретят, — в след мне говорит другой.

— Спасибо, мужики.

На двадцать пятом этаже меня лично встречает начальник службы безопасности Абашева — Валиев Рифат, личность довольно известная своими зверскими методами решения проблем. Не хотел бы я когда — нибудь выступить против него. Валиев — машина для убийства, мощная и беспощадная.

— Камиль Маратович ожидает вас в своем кабинете.

Войдя в просторнейший кабинет, я сразу замечаю высокого мужчину крепкого телосложения. Не сказать, что он красивый, но определенно харизматичный. Глаза карие, большие, что не свойственно для его национальности, видимо, в роду имеются русские, возможно, мать. На левой щеке шрам, видимо, отпечаток шальной юности. Взгляд тяжелый и пронизывающий. Очень трудно смотреть ему в глаза. Одет он в очень дорогой костюм, даже моя брендовая двойка смотрится рядом с этим, как обноски. Золотые часы на запястье и ладони в татухах привлекают мое внимание.

— Руслан, — слышу я уверенный голос хозяина кабинета, — какими судьбами?

— А вы не знаете? Не думаю, что вы не интересуетесь жизнью своего сына.

Сутки назад.

Открыв мамин дневник, я внимательно читал каждую строчку. Мамочка была очень впечатлительной и хрупкой девочкой. Она очень подробно описывала свои эмоции и переживания.

25 июля.

Сегодня опять приехали Камаевы, на этот раз свататься. Дамир мне не приятен, я бы сказала, противен. Я не отвечаю на его настойчивые ухаживания, но он еще упорнее меня добивается. Не понимаю, почему именно на мне он решил жениться. Я плачу в своей комнате, и мама, сжалившись надо мной, прячет меня в своей спальне. Час или около того я просидела в родительской спальне, а потом я услышала крики и ругань внизу, в столовой. Я испугалась, вышла на балкон, а оттуда по карнизу дошла до водосточной трубы. Спустилась по ней и побежала в конюшню. Я спряталась в стойле своей лошади. Моя любимая Звездочка не подпустила никого к нам, лягалась и фыркала, благодаря ей, меня не нашли. Камаевы уехали ближе к ночи, и я вернулась домой. Отец ждал меня в моей комнате. Он не стал ругаться, но все же сказал мне, что выбора у меня нет, вопрос о моем браке с Камаевым младшим решен. Свадьба через месяц. Папа рассказал, что привело его к этому решению, и я не смогла воспротивиться. Причины были веские. Отец Дамира подставил моего отца, и, если я не выйду замуж, моего отца посадят, при этом лишат всех званий и наград. А мой отец военный, он не переживет публичного позора. Он просто пустит себе пулю в висок вместо этого. А что со мной будет после этого? Да тоже самое, я выйду замуж за Камаева. А если результат один, то есть ли смысл рисковать жизнью отца? Я согласилась. Решив для себя, что Камаев получит меня в жены, но я никогда не стану его душой, он не станет моим первым мужчиной. В первый раз мне хотелось отдаться любимому мужчине. И такой у меня был.

17 августа.

Если бы Камаев знал, что замуж я выходила беременной и беременной от другого, он бы меня убил ещё в первую брачную ночь. Хотя и в брачную ночь он избил меня до полусмерти, когда понял, что я не девственница. Но даже тогда я не пожалела о своем поступке. Лежа в луже собственной крови, я молила Господа сохранить мне ребенка. Потому что только в нем видела смысл своей жизни.

Беременна от другого??? У меня был брат или сестра? Что тогда с ним или с ней произошло? Перелистываю страницы о жизни родителей, так как читать это не могу. В её строках столько боли и отчаяния, что сердце сжимается.

Судорожно перелистываю страницы до марта следующего года.

С Русланом я переходила, он не спешил родиться, чем спас и свою и мою жизни. Две недели мой малыш будто чувствовал мой страх и поддерживал меня. Он родился практически в сорок три недели, а в справке написали: тридцать девять. Я много заплатила акушерке за помощь и молчание, и никто никогда не сможет усомнитьсяв том, что Руслан истинный Камаев.

Откладываю тетрадь в сторону, потому что мне трудно дышать. Я ползаю по полу, как рыба, выброшенная на берег. Перед глазами всё темнеет. Не могу я в это поверить. Это не правда. Но это написано моей мамой в ее личном дневнике. Потому что никому кроме бумаги она не могла доверить эту тайну. Снова беру дневник и читаю дальше.

Я целовала его пухлые щечки и плакала от счастья. Я родила ребенка от любимого мужчины, я ему безумно рада. И пусть Камиль сейчас не рядом, но частичка его навсегда со мной, и я буду любить её до конца своих дней. Наш сын плод нашей любви. Любви, а не систематических изнасилований и истязаний Камаева. А он любит издеваться надо мной. Больной извращенец. Ему доставляет удовольствие моё сопротивление и глаза, наполненные отвращением и болью. Но я все вытерплю, я буду жить ради сына. Потому что, смотря в его глаза, я вижу его отца — Абашева Камиля.

В конце дневника приклеена фотография молодого парня, и я понимаю, что именно ему посвящена каждая восторженная строчка дневника моей мамы. Она пронесла свою любовь к нему через всю жизнь. Наверняка, она умирала, думая о нём.

— Ты прав, Руслан, твоей жизнью я интересуюсь.

— У меня только один вопрос. Почему вы её не забрали у него, почему позволили издеваться?

— Не суди так строго, Руслан, пока не знаешь ни причин, ни подробностей.

— Я как раз пришел узнать об этом. Расскажете?

— Расскажу. Присаживайся. Кофе, чай?

— Ничего не хочу. Хочу только понять, за что моя мать страдала всю жизнь, когда вы, имея столько власти, запросто могли её забрать у него.

— И мог, и хотел, — согласился он. — Но она запретила.

— Почему?

— Чтобы ответить на этот вопрос, нужно рассказать нашу историю с самого начала.

— Ну, так начинайте. Я слушаю.

— Я познакомился с Любой, когда мне было двадцать один, а ей восемнадцать. Я влюбился с первого взгляда. Она шла мне навстречу в белоснежном сарафане и босоножках на каблуках. Но на каблуки она, видимо, встала совсем недавно, то и дело спотыкалась. Меня это позабавило. И это же привлекло мое внимание. Я продолжил следить за ней. Она зашла в булочную, а оттуда вышла с полным пакетом булочек и хлеба. Я немедленно подорвался, предложил свою помощь, она не отказала. Я проводил её до дома. А жила она в шикарном доме. Я был не из бедной семьи, но до такого богатства мне еще пилить и пилить не один век, подумал я тогда. А по ней совсем не скажешь, что она генеральская дочка. Не было в ней снобизма и вычурности. Скромным цветочком я тогда её прозвал. Мы начали встречаться, в первое же свидание я понял, что она невинна. И я не торопился. Честно, держался. Я боготворил её. Отжимался, принимал холодный душ, но к ней не прикасался. Но однажды она пришла ко мне сама. Босая, в ночной рубашке посреди ночи. Мне бы спросить её о том, что случилось. Но гормоны и её решительный напор сделали своё дело. Я стал её первым мужчиной. А после этого она не пришла ни на одно назначенное мной свидание. Через неделю я узнал, что она выходит замуж. Сразу понял, что насильно. Подкараулил Дамира. Мы знатно подрались, он навсегда на моем лице оставил отпечаток осколком бутылки, — показывает на свой шрам. — Но на этом эта история не закончилась. На утро за мной пришли из милиции. Дамир написал заявление об избиении. Снял побои. Меня задержали. По его требованию я должен был встать на колени перед ним, и попросить прощения. Просить прощения у него я не стал, и тут начался цирк. Из хулиганки мое дело резко переросло в уголовное. В деле появился пистолет, и даже ранение у Дамира, по бумагам, естественно. Даже, свидетели нашлись, которые подтвердили, как я стрелял в него. Меня посадили на десять лет. Я пытался выйти по УДО, но мне систематически отказывали в этом, в общем, отсидел от звонка до звонка. Там же на зоне я начал приобретать свой авторитет. Выйдя на свободу, я продолжил то дело, которое начал в заключении. Потому что понял, что Дамира я смогу задавить, только имея власть, которую он никогда не сможет приобрести. Как не крути, но криминальный мир правит нынешней властью, чиновниками, а это значит, что он подчиняется мне.

— Ты знал, что он издевается над ней?

— Нет. Она просила не появляться в её жизни, боялась, видимо, глупенькая, что Дамир снова упрячет меня за решетку. Я приехал к ней, как только освободился. Сразу с колонии к ней. А она сказала, что за эти годы полюбила мужа, и просила не мешать её счастью. И я поверил. Смотрел в её пустые и печальные глаза и поверил. Я и о тебе ничего не знал.

— А как ты узнал?

— Она сказала перед смертью.

— Она звонила тебе?

— Нет. В тот вечер мне было очень хреново. Я буквально метался по дому. Не знаю, что меня дернуло, но я сел за руль и приехал к ней. Нарушил данное ей слово, но не смог иначе. Сиделка её оставила нас наедине. Любочка лежала в своей постели, обессиленная и изможденная, что я не смог сдержать слез. Она была такой хрупкой, что я дышать рядом с ней боялся. Столько лет её не видел и понял, что все это время был дураком. Не надо было ей верить, не надо было слушать. Ничего в моей жизни не имело смысла, кроме неё. Я никогда не был женат, потому что всегда любил только Любу. Ей поклонялся всю свою жизнь и поклоняюсь до сих пор, — я невольно замечаю на его рабочем столе фотографию в рамочке. На фотографии моя мама, молодая и счастливая. Я её такой никогда не видел. Камиль Маратович следит за моим взглядом и, беря фотографию в свои руки, продолжает: — Я присел на кровать рядом с ней, обнял её, поцеловал в макушку. Она с трудом обняла меня в ответ. А потом, прерывая наше молчание, рассказала о тебе. Мы плакали оба в этот момент. Она, потому что просила прощения за многолетнее молчание, а я от счастья. Потому что всю свою жизнь я мечтал о ребенке от неё. Я целовал её руки за этот подарок. Я стоял на коленях перед ней, прося прощения за все, что она пережила. Она умерла в моих объятиях. Уснула и не проснулась.

— Теперь понятно, почему она улыбалась. Улыбка застыла на её лице, — смахиваю слезу с щеки, не могу сдержаться и мне не стыдно перед ним плакать. — Спасибо вам за то, что были с ней в последние минуты её жизни.

— Я должен был быть с ней всю эту жизнь.

— Камиль Маратович, я пришел просить вас о помощи.

— Рассказывай, — просит он, пытаясь скрыть от меня боль, которую ему причинили мои слова. Но я не могу так сразу назвать его отцом.

— Вы, наверное, в курсе, объявлен тендер на строительство нового торгового центра.

— Знаю. Инициатор этой сделки Дамир.

— Дело в том, что строить они собрались на моей земле. На земле моего деда, которую мама завещала мне.

— И ты против этого?

— Да. Против.

— Тебе угрожают?

— Пока нет. Мне дали три дня на обдумывание, но при этом у моего дома дежурят их ребята.

— Как ты тогда вырвался ко мне?

— Я живу в маминой квартире, там меня не ищут.

— Умно. Если я скажу, что этим ты в меня, не обидишься?

— Нет. Против генов не попрёшь.

— Тоже верно. Вопрос твой я решу, — поднимает трубку и набирает номер. Несколько минут разговора, в который я не вслушиваюсь, разглядывая кабинет своего нового отца. Говорят, по обстановке можно понять человека.

— Руслан, твой вопрос решен.

— Как? — не могу поверить, что один телефонный разговор и всё, конец.

— Тендер отменен. Покупателям предложена другая недвижимость.

— И на этом всё?

— Да. А ты что думал, я сейчас вызову отряд братков, и мы устроим перестрелку в центре города. Сейчас другое время. Деньги и авторитет решают всё.

— И сколько ты потратил на меня? Сколько я тебе должен?

— Не обижай меня, сын. Всё, что у меня есть, всё твое. Других детей у меня нет.

— Что будет с Камаевым?

— Это его проблемы. Он под эту тему подписывался, наверняка, не один. Гарантировал состоятельность сделки. Теперь пусть сам разбирается со своими партнерами. Люди влили в это бабки, и потеряли их, значит, возместить им их должен твой отец.

— Они же его на куски порвут.

— Тебе его жалко?

— Не очень. У него есть бабки. Продаст дом, пару квартир, финансово выпутаться сможет. Но вот репутацию свою погубит. Наверняка, со службы попрут.

Наш разговор прерывает звук моего телефона. Незнакомый номер. Поднимаю трубку.

Слышу её дыхание и понимаю, что счастлив. Она позвонила мне, хотя я строго настрого запретил ей это делать. Нам нельзя разговаривать.

— А можно Юлю? — слышу я в трубку. И душа опускается в пятки, и сердце бешено бьется о ребра.

— Вы номером ошиблись, — дрожащим голосом говорю я, моля лишь о том, чтобы сразу не клала трубку.

— Извините, — говорит она, сбрасывая вызов.

— Ты обеспечил её безопасность? — говорит мне Камиль Маратович.

— Чью? — спрашиваю я, все ещё смотря на телефон.

— Своей любимой женщины.

Не знаю, зачем я позвонила Руслану. Помню, что Геннадий запретил, но после разговора с братом, пальцы сами набрали номер, который я знала наизусть. Когда я услышала его «слушаю», захотелось закричать от счастья, как же мне его не хватает, даже голоса. Душу переполнили эмоции, я окончательно осознала, что Руслан в моей жизни не просто так, для меня он уже стал родным и самым дорогим мужчиной. Моим мужчиной. Неся ахинею про какую — то Юлию, я знаю, что он узнал меня, услышала, как сменился его голос, он стал немного дрожать, хотя он всячески старался сдержаться. А как ещё разговаривать с незнакомкой, которая набрала не тот номер? Холодно и отстраненно.

Удалив с памяти телефона свой вызов, я спустилась на кухню. Герман ждал меня, я отдала ему смартфон.

— Как брат? — поинтересовался мой телохранитель.

— Поправляется. Врачи довольны его результатами.

— Думаю, нам сегодня лучше остаться дома.

— Почему? Что — то случилось?

— Нет. Но перестраховаться не помешает. Срок, который отведен Руслану на обдумывание истекает, и сейчас его оппоненты будут искать способы влияния на него. А это ты. Поэтому, лучше не светиться.

— Хорошо, останемся в домике. Телевизор показывает? — спрашиваю я, так как сам телевизор я видела, а вот в рабочем ли он состоянии я не знала.

— Да, там еще приставка есть, тридцать каналов, это не так много, но и не мало.

— Вот и хорошо. А я посмотрю какой — нибудь фильм наверху по планшету.

— Хорошо. Если понадоблюсь, зови.

— Обязательно.

Вернувшись на второй этаж, я прилегла на кровать, достала планшет и загрузила турецкий сериал, выбрав его лишь по принципу, что серий в нем обозначено неимоверное количество. На неделю хватит, если не больше. Через три часа просмотра я поняла, что мне скучно. И не в фильме дело, сюжет и постановка, костюмы, декорации великолепны, но я не привыкла вот так валяться на кровати столько времени. Мне не хватает движения. Отложив планшет, я спустилась на пол, решила размяться. Но переделав все известные мне упражнения, я осознала, что прошло всего лишь пятнадцать минут.

— Вот, черт, — прошептала я, вставая на ноги.

Снова спустилась на кухню, подошла к двери, которая отделяла меня от Германа, осторожно постучала.

— Что случилось? — настороженно спросил он.

— Тоска, — ответила я. — Чай пить будешь?

— Буду, — улыбаясь, расслабленно сказал парень.

Герман присел за стол, я разлила кипяток по кружкам. Пока я нарезала фруктовый рулет, он опустил в воду пакетики с чаем.

— Нервничаешь? — интересуется он, отпивая горячий чай.

— Я даже не знаю, как описать свои ощущения. Нет во мне страха, я уверена, что Руслан со всем справится.

— Это правильно, женщина должна верить в своего мужчину. Этим она очень сильно его поддерживает. Мужчина это чувствует.

— Думаешь?

— Знаю точно. Если это не страх, то что тогда?

— Ритм жизни, я привыкла жить в постоянном движении, я минимум сплю, и максимум в работе. А тут совершенно делать нечего. Понимаю, надо расслабиться и получать удовольствие. Но я устала уже от отдыха. Возможно, ты скажешь, что мое нытье — это полная херня.

— Не скажу. Я тебя понимаю. Ты не умеешь расслабляться, потому что никогда этого не делала.

— В точку.

— Могу помочь.

— Будешь учить меня расслабляться?

— Типа того. В шахматы играешь?

— Нет.

— А в шашки?

— Неа, — улыбаясь, отвечаю я.

— Лото?

— Играла в детстве с родителями.

— Карты?

— С дедушкой в «дурака», но сейчас, наверное, правила не вспомню.

— Вот видишь, скольким интересным играм я могу тебя научить.

— Но для этих игр нужен реквизит, шахматная доска, фигуры, карточки для лото, нет?

— Здесь всё есть, — я вопросительно уставилась на него, и он пояснил: — Видимо Демьян привез сюда весь хлам, который вроде выбросить жалко, но дома точно не понадобится.

— С чего начнем? — спрашиваю я, убирая со стола пустые кружки.

— Тебе решать.

— Давай с лото.

— Я сейчас, — он убегает в свою комнату, и через пару минут возвращается со старой потрепанной коробкой, на которой уже стертыми буквами написано «ЛОТО». — Сколько тебе карточек?

— Давай я начну с двух.

Герман берет себе пять карточек, мне выдает две, перемешивает бочонки. А ещё он выдает мне деньги, по сто рублей разными монетами.

— А что играть будем на деньги?

— А как по — другому? Лото, между прочим, относится к азартным играм.

— Серьезно? А родители мне говорили, что лото развивает ум, память и внимание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И это тоже, спорить не буду. Но играть без интереса не интересно. Прости за тавтологию.

— А давай заменим деньги другим интересом?

— Каким, например.

— Мы с родителями играли на смешные истории.

— Это как?

— Тот, кто проигрывает, рассказывает о себе что — то смешное.

— Давай попробуем. Но, думаю, что на деньги было бы безопаснее.

— А на рассказ интереснее. Начинай.

— Тридцать пять, сорок два, семь, восемьдесят три, — громко говорит мужчина.

— Слишком быстро, — перебиваю, не успевая найти указанные цифры.

— Таковы правила. Сейчас я могу доставать по несколько бочонков сразу. Но после того, как у кого — нибудь из нас закроется одна строчка на карточке, то необходимо сказать…

— «Квартира», — это я помню.

— Хорошо. После этого я буду брать из мешка только по одному бочонку.

— Поехали.

Невероятно, но четыре часа игры пролетели, как десять минут. Не зря мы установили правило, что проигравший рассказывает о себе какую — нибудь смешную историю, я в жизни столько не смеялась. Герман проиграл восемь раз из девяти, и восемь раз я хохотала до коликов в животе.

— Всё, я больше играть не могу, — говорю я сквозь смех. — Рот уже болит от смеха.

— Тогда ужин и спать?

— Согласна.

Герман убрал игру в коробку, а я разогрела суп, который с утра приготовила. Нарезала хлеб и накрыла на стол.

— Очень вкусно, — хвалит мой суп Герман, уплетая уже вторую тарелку.

— Спасибо, — благодарю я, смотря на окно, которое Герман зашторил наглухо. — Как ты думаешь, мы здесь надолго?

— Завтра будет ясно.

— Я боюсь спать, — честно признаюсь я.

— Я могу лечь с тобой. Не в кровать, конечно, я постелю себе на полу, но ты будешь не одна.

— Думаю, — я замолкаю, прислушиваясь к своим ощущениям, — что мне было бы уютнее и спокойнее рядом с тобой.

— Тогда договорились. Доедай, а я пойду за матрацем.

— Спасибо, Герман.

— Твоя безопасность и спокойствие — моя работа.

Спалось мне на удивление спокойно, Герман был рядом, лежал у кровати на полу. После ужина, когда я поднялась в свою комнату, он тактично вышел, чтобы дать мне время переодеться и приготовиться ко сну, затем вошел, предварительно постучав и спросив разрешения. Я к этому времени уже была в постели, натянула одеяло по самые уши, но глаза не закрыла до тех пор, пока не убедилась в том, что он собирается только лишь спать рядом со мной. В темноте видела силуэт мужчины, он присел на свой матрац, снял футболку, но штаны не стал, и я облегченно вздохнула. Потом он лег на бок и замер.

— Спокойной ночи, Лиза.

— И тебе, Герман, — ответила я и закрыла глаза.

Из сна меня выдернул свет фар за окном, Герман резко открыл глаза, что я чуть не вскрикнула. Он в мгновение ока подошел к окну, но так, чтобы с другой стороны его не было видно. Стоя сбоку от окна, он просматривал дорогу, чуть отодвинув шторы. Я тоже хотела привстать, но Герман грозно взглянул на меня так, что я передумала. Вжалась в подушку. Осторожно дотянулась до телефона и посмотрела на экран, четыре часа утра, скоро рассвет. Незнакомая машина остановилась напротив нашего дома, но никто из неё не выходил. Герман осторожно и тихо сделал несколько шагов в сторону своей лежанки и достал лежащий под подушкой пистолет, потом снова вернулся к окну. На улице ситуация не менялась, машина стояла, накаляя наши нервы. Десять минут ожидания, и она уезжает. Так просто заводит двигатель и проезжает мимо, удаляясь вдали.

Я вздыхаю облегченно, но Герман ещё больше хмурится.

— Нам нужно уходить отсюда, — шепчет он, быстро натягивая на себя футболку.

— Куда? Когда? — переспрашиваю я, кое-как надевая под одеялом на себя штаны от спортивного костюма.

— Как можно скорее, — он сам берет мою спортивную сумку, которая стоит на стуле.

— Нас нашли, — в ужасе понимаю я, вставая с кровати.

— Возможно.

— А, может, кто — то просто ищет дом, ошибся адресом. Ведь никто не вышел из машины, — выдвигаю нереальные гипотезы, и сама в них не верю. Не бывает таких совпадений.

— Лиза, и это тоже возможно, — знаю, что он говорит это, только чтобы успокоить меня, но выдает себя нервным покусыванием губ. — Но рисковать мы не можем.

— А куда мы пойдем ночью?

— Нам нужно дойти до ребят, у них есть машина.

— А, может, Геннадию позвонить?

— На звонки сейчас нет времени, доберемся до парней, позвоним оттуда.

Герман перекидывает через плечо мою спортивную сумку, и мы спускаемся по лестнице вниз. И только сейчас я понимаю, что в моем кармане нет помады, которую мне дал Геннадий.

— Подожди, Герман. Мне нужно назад, — шепчу я, возвращаясь на лестницу.

— Лиза, куда ты? — раздраженно шипит парень. — Нет времени.

— Я быстро, — я понимаю своего телохранителя, но и Гену не могу ослушаться. Точно помню, что она лежала в кармане, видимо выпала, когда я одевалась под одеялом.

— Свет в комнате только не включай, — слышу я в спину.

Забегаю в комнату и быстро обшариваю кровать только лишь при свете луны, ни черта не видно, но я переворачиваю всё: вытряхиваю подушки из наволочек, ощупываю одеяло, прохожу ладонями по простыне, но нет её. С болью в ноге присаживаюсь на колени, заглядываю под кровать и протягиваю руку, в комнате темно и увидеть я ничего не смогу, даже если очень постараюсь. Быстро ошариваю пространство под кроватью и натыкаюсь на что — то похожее на помаду. Быстро достаю и подхожу к окну, чтобы рассмотреть. Она. Улыбаюсь, но через мгновение мое настроение резко меняется. Я вижу вдалеке автомобильные фары, и там не одна машина. И я точно знаю, что едут они именно сюда. Кладу помаду в карман олимпийки, и закрываю его на замок. Надеюсь, Геннадий все поймет как можно быстрее. Я бегу вниз.

— Герман, там… много машин… они, — тараторю я.

Не говоря ни слова, Герман хватает меня за руку, и мы бежим, но уже не в сторону калитки, а в обратную — в сад. За несколькими яблонями в заборе оказалась дыра, и Герман впихнул меня в неё, сам следом за мной. В эту секунду мы слышим грохот выбитой двери, и мужские голоса. Свет в доме включается, несколько человек входит в дом, и обегают все комнаты. Герман прижимает меня к земле и наваливается сверху. В этот момент над нами просиял свет прожектора. Мы, не дыша, замираем оба.

— Где они? — услышала я грубый голос мужчины, который последним вышел из машины. Лица я не вижу, лишь высокий силуэт.

— Нет их здесь. Ушли, — говорит один из тех, кто вышел из дома. В руках у каждого по автомату, и я понимаю, что они далеко не игрушечные. Я никогда не видела оружия, до сегодняшнего дня. Инстинктивно хватаюсь за свой карман, нащупывая маячок, который мне дал Гена. Геннадий умный, он все поймет и спасет нас.

— Обшарьте здесь всё. А потом каждый дом этого поселка. Найдите мне её.

— Вперед, — слышу над ухом едва уловимый шепот.

И мы на полусогнутых ногах передвигаемся по соседнему участку, пока головорезы обшаривают участок и баню Демьяна. Нога нещадно болит, и я с трудом на неё наступаю, но стараюсь выдержать темп, который задает Герман. Если я сдамся, то и Германа подставлю, он меня одну не бросит. Не помню, сколько участков мы обошли, но точно уже находимся на две или три улицы от дома, из которого сбежали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Куда нам? — перед нами две дороги.

— Вот в тот дом с синей крышей, — говорит Герман, озираясь по сторонам. — Сейчас побежим очень быстро, поняла? Не оглядывайся.

Я киваю с замиранием в сердце, мысленно малююсь Богу, чтобы дал силы на этот марш-бросок, боль невыносимая, делаю пару глубоких вдохов, и мы срываемся. Вдалеке я слышу гул машин, они все ближе и ближе, но я бегу, боясь оглянуться. Герман буквально тащит меня за собой вперед, тянет за руку, не позволяя сбиться с темпа и сбавить скорость. Добегаем до нужного дома и открываем незапертые ворота.

А потом падаем оба на землю на четвереньки, отдышаться. В таком положении нас застают двое парней, вышедших из дома.

— Гера, Елизавета Сергеевна, что вы здесь делаете?

— Нас нашли, — говорит Герман.

— Уходим. Елизавета Сергеевна, в машину, — командует один из них, и Герман кивает мне, когда я вопросительно бросаю на него взгляд. — Герман, на пару слов в дом.

Ребята скрываются, а я остаюсь одна в машине посреди ночи. За воротами тишина и нет света фар, но от этого не легче, наоборот, фантазия рисует в голове самые ужасные сценарии.

— Поехали, — за руль садится один из тех, к кому мы прибежали. Внешне он крупнее Германа, но с ним я не ощущаю себя в безопасности. На правой руке от плеча до локтя татуировка в виде дракона, голова выбрита наголо, и мне страшно от этого вида. Он заводит машину, и она трогается.

— Подожди, — кричу я, — а Герман? — смотрю в заднее стекло на дом, но дверь не открывается, и никто не выходит.

— Шеф сказал ему ждать его здесь. Геннадий Юрьевич уже едет, — спокойно отвечает этот, не снижая скорости.

— А мы куда?

— В другое безопасное место. Пригнитесь, Елизавета Сергеевна, чтобы вас не было видно.

И я послушно ложусь на заднее сидение. Я не вижу дороги, которой меня везут в это «безопасное место». И не верю я этому парню, не мог Герман меня бросить. Он бы точно вышел попрощаться. Что с ним там? Мы останавливаемся, и я привстаю, замечаю, что заехали на АЗС.

— Сейчас заправимся и поедем дальше.

Он покидает машину, ставит в бензобак пистолет и уходит. Проходит несколько минут, парень выходит, но не спешит ко мне, курит в сторонке. Смотрю на колонку и вижу, что она не работает. Бензин не льется в бак, тогда зачем мы здесь стоим?

Хочу открыть дверь и выйти, но бросив взгляд на дверь, осознаю, что ручек нет, машина заблокирована, и я не могу из неё выбраться. Парень подходит к машине, но останавливается в десяти шагах. Мы смотрим друг на друга сквозь лобовое стекло, и все становится ясно. И нет в его взгляде сожаления и раскаяния. Он предатель, я слишком поздно это поняла. Хотя, что я могла сделать? Мне с таким бугаем не справится.

Краем глаза замечаю, как на заправку въезжают три машины и останавливаются недалеко от нас. Я вижу, как крепкие ребята покидают свои автомобили и встают в стойку ожидания очередного приказа. Закрываю глаза от страха. Водительская дверь открывается и за руль присаживается мужчина в строгом костюме.

— И снова здравствуйте, Елизавета Сергеевна, — ехидно улыбаясь, смотрит на меня сквозь зеркало заднего вида.

— Здравствуй, Семен.

Уехав от Абашева, я долго бродил по маминой квартире, не находя себе место. За что она так с собой? Почему не осмелилась уйти, ведь знала, что Камиль защитит, не оставит. Почему всю жизнь терпела? Вопросы эти задавал в пустоту, сидя на полу на кухне, не ожидая ответа. Не расскажет она, с собой забрала все тайны.

— Почему ты, родная, не написала для меня письма, в котором рассказала бы всё?

Я перевернул всю квартиру вверх дном, но кроме того дневника, ничего больше не нашёл. Прилёг на диван в гостиной, долго думая о том, какой бы была моя жизнь, если бы меня воспитывали мои родные родители. Каким бы я был, если бы рос в настоящей любящей семье, а не в её подобии, где во главе угла власть и деньги? После смерти мамы, я очень изменился, и сейчас мне за это стыдно. Тогда авторитет и влияние отца очень сильно давили на меня, он стал моим кумиром, неосознанно. Мне нравилось, как он ведет бизнес, как людишки пресмыкаются перед ним, как в рот заглядывают, я желал такого же. И я это делал. Я был безжалостным и беспринципным гадом. Мужики меня боялись, бабы мечтали попасть в мою постель. Но я никогда не брал себе девочку из своего клуба, трахал шлюх только со стороны. Пока не появилась Ева. Её я захотел сразу, как только увидел на просмотре. Такого дикого желания я не испытывал никогда. И я решил, что она будет моей. Я давил на неё, загонял в угол, подводя только к одному решению — я единственный, кто её спасет. Только эта рыжая бестия упорно не сдавалась мне, даже сбежала, пока я был в командировке. А когда я её нашел, было уже поздно. Её глаза изменились, она полюбила другого. Он не принял её, когда узнал, что она стриптизерша, и я ухватился за этот шанс. И опять мимо. Стоило ей увидеть его снова, как любовь в её душе разгорелась с новой силой, и тогда мне захотелось хотя бы раз ощутить, что такое быть любимым. Быть не вторым, а единственным. Еве удалось открыть мне глаза на себя, я понял, что не так живу. Не те приоритеты мною движут. Не о таких мужиках мечтают нормальные девчонки, а другой я не хочу. Бляди мне надоели. Ева ушла, но появилась Лиза. Я вообще не рассматривал её, как женщину, когда принимал на работу. Она открывалась для меня постепенно. Первоклассный профессионал, надежный друг, милая девушка. Её день рождения стал для меня открытием, наш спонтанный секс на моем рабочем столе сбил все мои принципы и правила. И я кайфанул от этого. Я был не против еще пару раз покувыркаться с нею. Но на следующий день, отыскав её на кладбище у могил родителей, я понял, какой идиот. Она легла под меня не из — за того, что я богатый владелец клуба, а просто от того, что захотелось теплоты, она увидела во мне мужика, просто мужика. В моем сердце постепенно зарождались новые чувства, основанные не на страсти и желании обладания любой ценой, а на доверии и взаимной симпатии. Всю глубину чувств к Лизе я осознал, когда чуть не потерял её. На моих глазах она перевернулась на байке, лежала посреди гоночной трассы без признаков жизни, и именно в этот момент я понял, что готов отдать за неё свою собственную жизнь. Черт, как же я скучаю. Думая о Лизе, я не замечаю, как засыпаю с улыбкой на лице. Трель непрекращающегося звонка телефона выдергивает меня из прекрасного сна, где мы вдвоем, держась за руки, прогуливаемся по берегу океана. С закрытыми глазами я дотягиваюсь до тумбочки.

— Камаев, — отвечаю я, пытаясь понять, сколько сейчас времени. Раннее утро, судя по тому, что я вижу в окно.

— Лизу увезли.

— Как увезли? — подпрыгиваю с дивана. — Геннадий, ты что несёшь? — бегу в ванную, чтобы умыться холодной водой, так как спал, наверное, от силы час или около того.

— До ребят дозвониться не могу, но маячок, который я ей дал, движется по проселочной дороге в сторону основной трассы.

— Сбрось мне координаты, — хватаю ключи от машины и выхожу из квартиры. Лифт не жду, мчусь по лестнице вниз.

— На твоем телефоне я установил приложение, открой его и увидишь всё сам. Красная точка на экране — это Лиза.

— Предусмотрительный ты гад, Гейнц, — загружаю приложение, как только сажусь за руль, всматриваюсь в картинку. — Машина одна?

— Да, одна. Направляется в сторону города.

— Как они нашли её? — устанавливаю телефон на панели так, чтобы видеть следование автомобиля.

— Предполагаю, что в моих рядах завелась крыса.

— Жаль, — завожу машину и срываюсь с места. — Поэтому ты Лизе дал маячок?

— Именно. Я никому не доверяю и предпочитаю всегда иметь несколько вариантов защиты своих клиентов, сбои бывают даже в самых безупречных планах.

— Ты где сейчас?

— Подъезжаю к поселку, мне Герман позвонил, когда Лиза что — то искала в своей комнате, сказал, что их обнаружили, и они уходят. По плану им нужно было добраться до машины и уехать старой дорогой, о которой знают только местные, её нет на карте. Но через полчаса я дозвониться до него не смог, парни тоже не отвечали, а маячок Лизы начал движение совсем по другой дороге. Герману запрещено выезжать на неё.

— Значит, это не он, — нагло сигналю впереди едущим машинам, моргаю фарами, чтобы перестроились на другую полосу и пропустили.

— Именно.

— Мне нужно, чтобы ты поехал следом за этой машиной, чтобы у них не было шанса на отступление. Развернуться они не должны.

— Хочешь прижать их с обеих сторон?

— Да. Я еду на встречу, ты подпираешь сзади.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Понял. Отключаюсь.

Выжимаю из машины всё, что могу, мотор ревёт звериным рыком. Проезжаю на красный сигнал светофора, заставляя машины резко тормозить, а водителей нервно сигналить.

Выезжая из города на трассу, отвлекаюсь на очередной звонок.

— Что надо? — резко отвечаю я, обгоняя фуру.

— Доброе утро, сын, — спокойно говорит отец или не отец теперь. Пропускаю его приветствие, молча жду продолжения, выруливая снова на встречку, чтобы обогнать очередную машину. — Хочу пригласить тебя на завтрак.

— Не могу, — обхожу три машины сразу.

— А я думаю, что сможешь. Семейный завтрак: ты, я и невестка.

— Какая невестка?

— Будущая. Лизой, вроде, зовут, я не ошибся?

— Если ты её хоть пальцем тронешь… — рычу я, чуть не залетев под грузовик, потерял бдительность на дороге. Скорость пришлось резко сбавить.

— Всё зависит от тебя, Руслан. Жду, — перебивает меня он, а я в ответ сбрасываю вызов.

— Черт, я ж тебя закопаю, папа.

Дамир решил шантажировать меня моей девочкой, уверяя меня, что Лиза уже у него. Только он не знает, что мне известно её местоположение, и я сделаю всё, чтобы до него она не доехала. Съезжаю с автострады на второстепенную дорогу, она менее загружена транспортом, и я увеличиваю скорость, вжимая педаль газа в пол. Проезжая ещё километров сто пятьдесят, я, наконец, на дороге один. Ещё десяток километров отматывается на спидометре, и я вижу вдалеке машину, мчащуюся навстречу. По точке на экране телефона, я понимаю, что это они. Набираю на телефоне номер Геннадия.

— Ты где? — интересуюсь я у друга.

— У них на хвосте.

— Сможешь прижаться ближе?

— Легко. Что ты задумал?

— Я выезжаю на встречку.

Отключаю звонок и, не сбрасывая скорости, перестраиваюсь на встречную полосу. Машина Геннадия поджимает преследуемый автомобиль сбоку, не давая ему так же перестроиться на встречную полосу, чтобы избежать нашего столкновения. Мы летим лоб в лоб. И у водителя встречной машины только один выход, съехать с дороги в кювет. Потому что я не сверну, не пропущу их дальше.

Десять, девять, восемь, по спине бежит пот, нервно сжимаю руль.

Семь, шесть, они ближе, и я убираю ногу с педали газа.

Пять, четыре, водитель должен свернуть, уверен ему хочется жить. Он обязан свернуть.

— Сбрасывай же скорость, идиот! — нервно кричу я.

Три, два, и водитель второй тачки резко крутит руль вправо, мчась в лесополосу до ближайшей березы, благо скорость ему удалось немного снизить.

Мы с Геной пролетаем оба по встречным полосам, тормозим со свистом на ручнике, машины разворачивает друг к другу, но столкновения удается избежать. Оба выпрыгиваем из своих машин и мчимся в лес.

— Семен, отпусти девушку! — кричу я, когда вижу, что этот ублюдок вытаскивает из машины мою женщину. Визуально осматриваю её, на ней ни царапины, значит была пристёгнута ремнем безопасности. — Лиза, с тобой всё хорошо? — всё же спрашиваю я, она утвердительно кивает мне в ответ. Семён закрывается ею, как щитом, хотя ни у кого из нас нет оружия в руках. — Сём, бежать некуда. Просто отпусти её и иди на все четыре стороны. Я не трону.

— Разбежался, — достает из — за спины пистолет и направляет на меня. — Не подходи. Сейчас сюда приедут мои ребята, и ты дашь нам уехать.

— Я не могу этого сделать, — говорю я, направляясь прямо на него. Геннадий тоже начинает движение, но я останавливаю его взглядом. Гена поднимает руки вверх, показывая, что он безоружен и Семену не нужно нервничать по этому поводу.

— Я сказал не подходи, — кричит он. — Я выстрелю.

— Стреляй, — рука дрожит, парень возможно впервые в руках держит оружие, и уж точно ни разу не стрелял. А убить человека не так просто. Вот я смогу, потому что мои мотивы весомее его. Между нами шага три. Я не отвожу своего взгляда, нагло смотрю в его испуганные глаза. Он ждет, что я испугаюсь пушки в его руках, и выполню его требования. А я иду, не останавливаясь.

— Брось пистолет, Сёма, — спокойно говорю я в последний раз.

— Нет. Он уничтожит меня, если я не привезу её.

— Ты при любом раскладе её не привезешь к нему. Или я тебя сейчас здесь закопаю, или ты просто её отпустишь. Ты успеешь скрыться, пока мы с ним выясняем свои отношения. Поверь, ему сейчас будет не до тебя.

— Я не могу, — закрывая глаза от страха, давит на курок.

Вырубаю его кулаком в лицо, не ощущая боли в плече. Он падает на землю, таща за собой Лизу. Наступаю на его руку, чтобы разжал пальцы и выпустил из руки оружие. Геннадий в это время подбегает к нам, забирает перепуганную Лизу и уводит в машину, заслоняя ей обзор того, что сейчас происходит. Я могу его убить. Я хочу этого. Но не буду опускаться до уровня Камаева — старшего. Я не хочу быть таким, как он. Поднимаю это ничтожество с земли за шкирку и открываю багажник.

— Залазь, — командую я.

— Руслан, давай договоримся. У меня есть деньги.

Я бью его кулаком в печень, он сгибается пополам, и я помогаю ему устроиться в багажнике. Подхожу к водителю, трогаю пульс на шее. Жив, но без сознания. Его спасла подушка безопасности. Беру какую — то тряпку в машине, обматываю ею пистолет и кладу его под заднее сидение. Блокирую двери и выбрасываю ключи в траву. На земле трезвонит телефон, который обронил Семен, на экране высвечивается имя абонента. Я поднимаю его и отвечаю:

— Не жди нас к завтраку, папа. Мы не приедем.

Бросаю телефон на землю и наступаю. Экран трескается и гаснет.

Я подхожу к машине, Лиза выскакивает мне навстречу, и я заключаю её в свои объятия. Обнимаю, целую волосы, щёки, губы быстрыми и мимолетными поцелуями, чтобы убедиться, что она рядом. Со мной.

— Не отпущу больше. Не оставлю одну, — шепчу я между поцелуями.

Она же вырывается из моих рук и смотрит на окровавленное плечо.

— Лиз, это царапина, — уверяю её, хотя сам не знаю, что там с плечом этим.

— Тебе в больницу надо, — быстро тараторит она.

— Вот в больницу — то ему как раз и не надо, — говорит Геннадий. — Свой врач имеется. Садитесь на заднее сидение, голубки, я поведу. Лиза, вот возьми полотенце, прижми им рану и не отпускай.

— Поняла, — говорит она, помогая мне усесться в машине, прижимает полотенце к ране. Черт, как же больно. Чтобы скрыть гримасу боли, и не напугать ещё больше и без того перепуганную Лизу, я зарываюсь лицом в её волосах, целуя их. Её запах самая лучшая анестезия, я больше не чувствую боли.

— А твоя машина? — спрашиваю Геннадия, когда мы проезжаем мимо его БМВ.

— Сейчас ребята подъедут и заберут.

— С Германом все хорошо? Он не пострадал? — обеспокоенно спрашивает Лиза.

— Герман не хило получил по голове прикладом, но жить будет. Не переживай, с ним и не такое было.

— А что будет с тем предателем?

— Лиза, думаю, что ты не хочешь знать ответ на свой вопрос. Не спрашивай меня об этом, я солгать не смогу.

— Я поняла, — шепотом говорит Лиза, опуская глаза в пол.

— Он убил второго парня, а они вместе работали шесть лет, — все же говорит Геннадий — Шесть лет дружили семьями, детей из роддома забирали, праздники отмечали за одним столом. И даже это не помешало ему навести дуло пистолета на друга и выстрелить. Как думаешь, такая мразь имеет право жить?

— Я не знаю, — еле слышно говорит она, вытирая слезы. — У него есть семья, дети. Как они без него?

— Сейчас он задержан полицией за твое похищение, убийство Макса, и попытку убийства Германа, возможно, меня устроит тот срок, на который он сядет. И мне не придется марать руки.

На этом разговоры заканчиваются, и мы в полной тишине доезжаем до частного дома на окраине города. У ворот нас встречает крепкий мужчина лет сорока пяти.

— Лиз, не волнуйся, — шепчу я, прижавшейся ко мне девушке, когда этот мужчина открывает нам дверь. — Сейчас меня подлатают, и буду, как новенький.

Снова звонит мой телефон, на экране высвечивается «Кузьма».

Что ещё произошло?

— Как Ваня? — сразу спрашиваю я, смотря на взволнованную Лизу, которая нервно покусывает губы и заламывает пальцы. Она уже готова выхватить из моих рук трубку.

— Нормально всё с ним, — спокойно отвечает друг.

— Тогда зачем ты звонишь? — зло спрашиваю я.

Моя девочка чуть чувств не лишилась, а он просто так трезвонит.

— Звоню, чтобы спросить, всё ли у тебя хорошо? Ты как уехал к Абашеву, так пропал. А, между прочим, его сотрудники сейчас заявились в больницу, и сообщили мне, что теперь они отвечают за безопасность Ивана. Как это понимать?

— Объясню лично, не телефонный разговор.

— Ты все — таки сотрудничаешь с ним. Что он попросил взамен? — осторожно спрашивает друг.

— Ничего. Серега, я все тебе объясню при встрече, а сейчас не мешай им. Лишняя охрана вам не помешает, учитывая, что Семён похитил Лизу.

— Что он сделал? — с ноткой ярости в голосе спрашивает Сергей.

— Не кипятись. Лиза со мной.

— Ребят, я с вами поседею, — успокаивается Кузьмин, делая глубокий вдох сквозь зубы. — Когда вы будете?

— К вечеру.

Отдаю свой телефон Лизе и выхожу из машины. Все четверо мы направляемся в сторону небольшого одноэтажного домика, находящегося в глубине сада из фруктовых деревьев. У дверей нас встречает огромная овчарка, настороженно смотря на нас с Лизой.

— Линда, спокойно, — гладит по морде собаку Геннадий. — Свои, — она успокаивается, и снова укладывается на крыльцо. Закрывает глаза, мы ей стали не интересны.

Входим в уютный и просторный дом, в котором сразу бросается в глаза минимум мебели и максимум света. Мебель тоже исключительно светлых тонов.

— Гена, напои девушку чаем, а вы, Руслан, пройдемте со мной, — говорит мужчина, показывая мне рукой направление следования.

Я послушно плетусь за ним, зажимая рану, боясь накапать кровью на чистейшие полы. Провожаю взглядом Лизу, которую Гейнц уводит в противоположном направлении. Она так же, как и я, не отпускает мой взгляд. Мы входим в самую дальнюю комнату в доме, она, кстати, единственная находилась за закрытыми дверьми.

— Присаживайтесь, молодой человек, — говорит мужчина, подходя к шкафу с медикаментами. Оглядываюсь вокруг и замечаю, что помещение стерильно, не хуже, чем медицинский кабинет в больнице. Даже операционный стол имеется за ширмой. Присаживаюсь на указанную кушетку. Мужчина натягивает на ладони латексные перчатки, затем помогает мне снять окровавленную рубашку и начинает осмотр раны. — Ничего страшного я не вижу. Пуля прошла по касательной. Сейчас промою и сделаю парочку стежков, чтобы не разошлась рана. Аллергия на антибиотики есть?

— Нет.

— На анестезию?

— Не знаю. Никогда не был под наркозом.

— Сейчас узнаем, — набирает шприц какого — то лекарства и начинает вводить иглу в плечо. — Через минут десять зашью, наложу повязку, и можете быть свободны. Все рекомендации я вам напишу, если будете соблюдать, то быстро пойдете на поправку, и осложнений не будет. Я так понимаю, у вас есть, кому повязки менять?

— Есть, — улыбаясь, отвечаю я. — Спасибо. Сколько я должен?

— Вы — ничего, мне платит Гейнц. Я штатный врач его компании и получаю ежемесячно заработную плату, в дополнительных бонусах не нуждаюсь.

— Я понял. А имя ваше узнать можно, а то не удобно как — то?

— Никита Андреевич я.

— Очень приятно. А я…

— Я знаю, как вас зовут, Руслан Дамирович, — удивленно смотрю на мужчину, он лишь усмехается, убирая окровавленные ватные тампоны в урну. — По должности положено знать обо всех клиентах, которые заключают договор с Геннадием.

— Ясно.

— Пойдемте пить чай, у меня варенье клубничное есть, сам делал.

— Вы здесь один живете? — сам не знаю, зачем спрашиваю, быстро осекаюсь, так как не имею права задавать подобные вопросы. Но мужчина всё же отвечает:

— Жена умерла от рака несколько лет назад, детей у нас не было, только собака. Вот с Линдой и доживаем свой век.

Заходим в просторную кухню, где когда — то создала уют женщина, и который очень трепетно сохранятся до сих пор: красивая посуда, полотенца с цветочными орнаментами, идеальная чистота и запах роз. Словно женщина вышла отсюда несколько минут назад и обязательно вернется.

— Ну как? — обеспокоенно спрашивает Лиза, смотря мне в глаза.

— Царапина, — но она не верит, вопросительно поглядывает на врача и тот подтверждает мои слова утвердительным кивком.

Лиза наливает мне горячий чай, и я присаживаюсь рядом. Обнимаю её за плечи и прижимаю к себе. Не могу надышаться ею.

— Ген, довезешь нас до больницы? — спрашиваю я, пробуя хваленое варенье. Действительно, очень вкусное, такое не найдешь в магазине.

— Довезу. Допивайте чай, а мы с Никитой Андреевичем побеседуем на улице.

— Лиз, скажи мне честно, Семен ничего себе лишнего не позволил? — спрашиваю сразу, как только входная дверь закрывается за мужчинами. Этот вопрос точит меня, как червь, и я не могу спокойно вздохнуть, пока не узнаю правду. Внимательно смотрю на свою женщину, она не солжёт мне, я знаю, точно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет, Руслан. Ему было не до этого, он очень сильно нервничал, постоянно кому — то звонил и ругался.

— Я люблю тебя, родная, — облегченно выдыхаю, целую её макушку и вдыхаю аромат её волос.

— Поехали, я хочу к Ване.

— Конечно.

Как только мы подъехали к клинике, увидели на парковке три тонированных внедорожника, и я даже знаю, кому они принадлежат.

Выхожу из машины, помогая Лизе, замечаю, как дверь у одной из этих машин открывается и оттуда выходит сам Абашев. Ждал, значит. Мне приятна его забота. Встрече я рад.

— Добрый вечер, молодые люди, — говорит он ровным голосом, подходя к нам.

Геннадий так же выходит поприветствовать столь уважаемого человека. Обменявшись рукопожатиями и парочкой фраз, Гейнц уезжает.

— Добрый, Камиль Маратович, — отвечаю я.

— Представишь нас? — улыбаясь, он поглядывает на Лизу.

— Лиза, познакомься, это мой…

— … родственник, — перебивает меня Абашев.

— Родственник? — непонимающе спрашивает Лиза, переводя взгляд то на меня, то на отца.

— Я позже расскажу, — обнимаю её за талию, прижимая к себе ближе.

— Приятно познакомиться, Камиль Маратович, — произносит моя любимая.

— Мне тоже, Лиза, — Камиль открыто улыбается ей, и я понимаю, что мой выбор женщины он одобрил. А мне почему — то это важно.

Отец похлопывает меня по плечу, от чего я кривлюсь от боли. Абашев не спрашивая, задирает на мне футболку, которую мне одолжил Геннадий и смотрит на свежую повязку. От его крепких и неосторожных движений на пластыре проступили свежие капли крови.

— Кто? — зарычал Абашев, сверля меня тяжелым взглядом безумца.

Перепуганная Лиза мгновенно скрылась в клинике, оставляя нас наедине.

— Это случайность. Никто меня убивать не собирался.

— Ты уверен? — с нажимом спрашивает он.

— Уверен. Ему я нужен живой.

— Ты же понимаешь, что эту проблему нужно решать? Или ты до старости собираешься охранять её с братом? А если она родит, детей тоже будешь по дачам и подвалам прятать?

— Я понимаю всё это, отец, — впервые говорю это слово по отношению к этому человеку, и мы оба замираем от неожиданности. Нет, я не жалею о том, что произнес. Наоборот, это прозвучало настолько естественно, что нет смущения и скованности.

Абашев подходит ближе, осторожно обнимает меня. Для него впервые слышать слово «отец» и я понимаю его потеплевший взгляд, который он старательно прячет от меня, боясь пустить скупую мужскую слезу.

— Я решу этот вопрос, сын, — уверенно говорит он, смотря на меня.

— Обещай, что он будет жить.

— Жить он будет, но не здесь, — отвечает Камиль, и садится в свой тонированный автомобиль. Машины одна за другой выезжают с территории клиники, и я осознаю, что впервые в жизни почувствовал себя, действительно, сыном.

Камиль…

Камаев жил в доме родителей Любы, в последний раз я был здесь очень и очень давно. Меня даже на порог не пустили, когда я искал её после нашей единственной ночи любви. Её отец выгнал меня, как пса подзаборного. Сейчас же я войду в этот дом, не спрашивая разрешения. Оставляю охранников у машин, один направляюсь к воротам. Дверь мне открывает сам хозяин. Хотя какой он на хрен хозяин?

— Ну, здравствуй, Дамир, — произношу я, оглядывая дорогую обстановку дома. Уверен, что нет в этом убранстве заслуги Камаева, всё от тестя осталось.

— Здравствуй, — сквозь зубы шипит он.

Вижу, как хочет дверь закрыть перед моим носом, сжимая дверную ручку, да только не может, понимает, что власть теперь в моих руках, и рыпаться ему сейчас не стоит.

— Зачем пришел?

— Поговорить, — делаю несколько шагов вперед, чтобы Дамир смог закрыть за мной дверь. — И видишь, я один. Я не пришел к тебе с толпой охраны, как ты когда — то, помнишь? Семеро на одного.

— Надо было тебя тогда убить.

— Надо было, — соглашаюсь я. — В этом была твоя ошибка. Хотя, должен сказать тебе спасибо, если бы не ты, я не был бы тем, кем являюсь сейчас. Моя ненависть к тебе была мотивацией двигаться выше и выше.

— Говори, зачем пришел и проваливай из моего дома, — дрожащими руками наливает себе бокал спиртного и опрокидывает в себя залпом.

— Какие громкие слова. Мой дом!!! — усмехаюсь я. — А разве он твой? На сколько я помню, его строил отец твоей жены, и ты к нему не имеешь никакого отношения.

— Ты пришел сюда воспоминаниями делиться?

— Отчасти, да, — присаживаюсь на диван. — Я знаю о твоих проблемах, могу помочь.

— Ты? Мне? — удивляется он, не ожидал. — С какой такой радости?

— Я же не бескорыстно. Плату возьму за помощь.

— Я и не сомневался. И какова цена?

— Твоя жизнь.

— Ты совсем охренел. Ты мне угрожаешь? — он подскакивает к дивану, встает напротив, бросая в меня яростный взгляд. — Мне?

— Угрожают тебе другие люди, — спокойно говорю я, не повышая голоса. — И скоро перестанут это делать, так как перейдут к действиям. Они очень не любят ждать, особенно деньги. Но в моих силах сделать так, чтобы к тебе претензий у них не было. Я предлагаю тебе сделку, — замолкаю на несколько секунд и наблюдаю за его реакцией. — Готов выслушать мои условия?

— Слушаю, — сухо отвечает он, присаживаясь напротив меня в кресло. Выбора у него нет. Так как той суммы, которую он должен, у него попросту нет.

— Во — первых, ты подписываешь дарственную Руслану на всё имущество, которое когда — то принадлежало семье его матери.

— Руслану? Зачем? Он и так мой единственный наследник, зачем лишние бумаги.

— Руслан является наследником только по линии своей матери, на твое имущество он претендовать не будет. Он не твой наследник.

— А чей тогда?

— Мой. Руслан мой сын. Люба вышла за тебя, будучи беременной.

— Это бред!!! Он мой сын, — достаю из внутреннего кармана пиджака бумаги, протягиваю ему результаты теста ДНК, который я сделал сразу после первой встречи с Русланом. Я сделал его не для себя, так как сомневаться в словах любимой женщины не смел. Для Дамира провел эту экспертизу. — Не может быть этого! — он сминает бумаги в своих кулаках и брезгливо отбрасывает на пол. — Я ничего не перепишу на него, ничего он от меня не получит.

— А от тебя ему ничего не нужно. Повторяю, верни ему то, что отобрал, а именно имущество, которое ему завещали дед и мать. Ты же подделал завещания. Я нашел твоего нотариуса и оригиналы документов в его сейфе, — Камаев не ожидал такого поворота, глаза судорожно забегали, на лбу проступили капельки пота. — Тебя посадят, если Руслан напишет заявление, а я добьюсь, чтобы этому делу дали ход и общественную огласку. Подумай о своей репутации. Кстати, признательные показания нотариус уже дал.

— Мразь.

— Ты — да.

— Переписать на Руслана мое имущество — это во — первых, что во — вторых? Что дальше?

— А дальше ты покидаешь пределы этой страны. Живешь где угодно, но только не в России.

— А где гарантии, что ты выполнишь свою часть сделки, и меня не грохнут после того, как я подпишу бумаги?

— Гарантий никаких нет. Только моё слово.

— Сереж, где шампанское? — кричу я из подсобки, не находя нужные мне ящики.

— Руслан попросил еще вчера унести их на кухню, — друг входит в маленькое помещение, как всегда красив и приветлив.

— И что это ты такой улыбчивый? — пересматриваю оставшийся алкоголь. — Неужели, влюбился?

— Виновен, — честно отвечает он.

— Пригласил её к нам на открытие ресторана?

— Да.

— Обещала прийти?

— Обещала.

— Круто. Познакомишь?

— Обязательно. Так, стоп, не смей поднимать тяжелое.

— Тут всего две бутылки в коробке, она легкая.

— Все равно, забыла, что тебе врач сказал? Хочешь, чтобы я наябедничал, и Руслан отправил тебя домой.

— Сереж, ну ты — то хоть не начинай. Руслан трясется надо мной, как над хрустальной. Камиль Маратович постоянно спрашивает, как я себя чувствую. Я беременная, а не больная.

— Врач тебе сказал поберечь себя.

— Он всем это говорит, но это не значит, что я должна до конца беременности пролежать в постели.

— Не пыхти, — друг обнимает меня за плечи. — Мы же волнуемся, — потом косится на мой пятимесячный живот. — Пинается уже?

— Да, пинается, особенно, когда Руслан руку на живот кладет.

— Счастливчики. Я вам завидую, честно. Никогда не думал, что Рус способен на подобные чувства. Я всегда считал, что он так и останется заядлым холостяком, а вышло, что самый первый из нас женился.

— И ты женишься. У тебя всё будет замечательно.

— Спасибо, подруга, за добрые слова, но я еще не нагулялся, может, через лет так пять. Нам пора выбираться отсюда, а то твой муженек потеряет тебя и объявит в розыск.

— Скажешь тоже. Руслан меня к тебе не ревнует.

— Кто сказал? — поворачиваю голову влево и замечаю в дверном проёме моего любимого улыбающегося мужа.

Как же я им восхищаюсь. Обожаю, когда он в рубашках и классических брюках. Хлопковая белоснежная приталенная сорочка обтягивает его торс, две верхние пуговицы расстегнуты, позволяя любоваться его шеей, на которой красуется толстая серебряная цепь. На талии новый кожаный ремень с большой пряжкой, который я вчера подарила. Так и хочется подойти к нему, провести ладошками по груди, расстегнуть пуговицы рубашки и покрыть поцелуями грудь и живот. Хочу опуститься перед ним на колени и расстегнуть этот ремень. Черт, беременность странно на меня действует. Я постоянно хочу секса, а Руслан так же постоянно мне в этом отказывает. Боится навредить.

— Я. А что, не права? — с вызовом спрашиваю я.

— Права, любимая, права, — он подходит ко мне и нежно прижимает к своей груди.

— Через час открытие. Отец только что подъехал. Помочь тебе переодеться?

— Я сама. Идите, ребята, в зал, скоро буду.

Выхожу из подсобки и направляюсь в душ, после иду в свой кабинет. На диване лежит чехол с вечерним платьем, бельем и коробка с обувью. Закрываю дверь на замок и снимаю с себя халат. Надеваю новое хлопковое белье, поддерживающее живот. Бюстгальтер на размер больше, чем до беременности. Да, грудь у меня увеличилась. Но даже при этом, взглянув на себя в зеркало, произношу:

— Н — да, не очень сексуально.

Может, Руслан мне отказывает в близости, потомучто я перестала его привлекать?

— Ошибаешься, — слышу за спиной и вздрагиваю от неожиданности. Разворачиваюсь к столу и вижу мужа. Он вальяжно сидит в моём кресле, жадно пожирая взглядом моё тело. Давно он так на меня не смотрел. Мне даже хочется прикрыться. Он встает со своего места и медленно подходит ко мне.

— Я все — таки решил помочь, — наклоняется к моему уху. — Против?

— Нет, — дрожащим голосом отвечаю я, встречаясь с ним взглядами.

— Очень хорошо. Приступим?

Киваю в ответ, совершенно не понимая, к чему он там решил приступить. Подхватывает меня на руки и усаживает на стол. Подходит к дивану, берет в руки упаковку с чулками и разрывает её. Возвращается ко мне, присаживается на корточки и начинает натягивать черный капрон на мою ногу, не забывая попутно целовать её. Заворожено наблюдаю, как чулок скользит по моей ноге вверх, вслед за поцелуями. Раздвигаю ноги шире, как только последний поцелуй касается резинки чулок.

— Руслан, — капризно шепчу я, понимая, что на этом всё. А я хочу большего. Он поднимается во весь рост и накрывает меня своим телом. Жадно сминает чувствительную грудь своими ладонями и целует в губы. — Если ты сейчас остановишься, я разведусь с тобой, Абашев.

— Я и не собирался останавливаться.

Трепетно и осторожно снимает с меня трусы, именно трусы, так как трусиками это изобретение для беременных назвать сложно. Еще шире раздвигает мои ноги, подложив мне под попку маленькую подушечку. А кто — то готовился!!! Улыбаюсь от осознания, что до сих пор желанна. Слежу за его красивыми пальцами, которые наспех расстегивают ремень и ширинку брюк.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я постараюсь осторожнее, — шепчет он мне, аккуратно насаживая меня на свой член.

Я же готова кончить от первого толчка. Как давно этого не было, я и забыла, как это прекрасно. Хватаюсь руками за стол и откидываюсь назад. Руслан, не меняя ритма, медленно и нежно двигается во мне. Обожаю смотреть на него в такой позе. Мышцы живота сильно напряжены, и кубики пресса выделяются четче. Сильные пальцы придерживают мои ноги и слегка их сжимают.

— Сними рубашку, — шепчу я. Хочу видеть его всего. Руслан послушно расстегивает оставшиеся пуговицы и отбрасывает сорочку на кресло.

О, да. Теперь я могу любоваться и наслаждаться невероятным телом моего мужчины.

— Любимая моя девочка, — шепчет муж, усиливая толчки, наклоняясь надо мной. Он уже близок к разрядке, и я тоже. Кончая одновременно, мы рвано дышим в губы друг друга. — Я соскучился.

— Я тоже. Очень.

— Руслан, прекрати, — шепчу я, пока мой муж бесстыдно покрывает мое лицо поцелуями в тандеме с шаловливыми ручками, блуждающими по моему телу. — Руслан, мы опоздаем на день рождения твоего отца.

— Он простит нам опоздание, — покусывает мочку уха и скользит ладонью под юбку, пытаясь раздвинуть мои бедра. — Я работаю над подарком.

— Над каким подарком? — упираюсь руками в его грудь и отстраняю от себя. Глаза в глаза.

— Внук, — шепчет он, снова нависая надо мной, пытаясь свести меня с ума поцелуями. Но я изворачиваюсь от его губ.

— Руслан, ну ты совсем с ума сошел, — раздраженно говорю я, убирая его руку со своих ног. Мимо нас промчалась фура и нашу машину слегка качнуло, напомнив о том, что мы стоим на обочине посреди белого дня. — Любочке ещё и трех лет нет, а ты над новым ребенком работаешь?

— Ты не хочешь? — настороженно спрашивает муж, убирая руки на руль.

— Очень хочу, но не сейчас, может, через годик, а лучше через два.

— Лиза, — берет пальцы моей левой руки в свою ладонь и слегка сжимает. — Я не согласен ждать два года.

— Хорошо, один год и не месяцем раньше. Через год в день рождения твоего отца я перестану пить противозачаточные таблетки. Идет?

— Договорились.

— Заводи машину, поехали. Я по дочери соскучилась.

— Она всего — то два дня, как гостит у дедушки, — выезжаем на проезжую часть. — Никогда не видел его таким счастливым, он светился, когда за ней заезжал.

— А ты светился от того, что она уезжает, — улыбаясь, замечаю я.

— Немного, — признается Руслан. — Я был рад, что она проведет время с дедушкой на свежем воздухе, а мы спокойно отметим свадьбу Кузьмина. Согласись, если бы Люба поехала с нами, то мы сразу после официальной части умчались бы домой, а так, провели вечер в кругу друзей, Серега с Полиной были очень рады. Мы редко отдыхаем, работа в ресторане отнимает всё наше свободное время.

— Согласна. Расслабляться тоже надо.

— К тому же, отец очень обрадовался, когда я попросил его провести время с внучкой, он боготворит её.

— Он её очень балует.

— А кого ему ещё баловать? Меня в этом возрасте он не знал.

— И ты не обиделся, когда в роддоме он забрал её из твоих рук?

— Нисколько. Он никогда не был отцом, и сразу стал дедом, эмоции зашкаливали. Он впервые в жизни взял на руки младенца, хотя уже смирился, что подобного в его жизни не будет никогда. Ты видела, как он в этот момент на неё смотрел? А как трепетно поправлял шапочку и одеяльце?

— Видела, я даже прослезилась. Но все равно думаю, что не стоит злоупотреблять любовью деда, не забывай, у него ещё и бизнес. В следующий раз с Любой посидит Ваня.

— Ваня занят своей личной жизнью, не мешай ему, — твердо говорит Руслан.

Другого ответа я и не ожидала от мужа. Они с Ваней будто состоят в тайном сговоре против меня. Что бы я не сказала, чтобы не советовала, если Ваня против, то Руслан поддерживает его. Чертова мужская солидарность.

— Ты зря поощряешь его … любвеобильность.

— Родная, ему почти восемнадцать, когда ещё ему влюбляться и приобретать сексуальный опыт?

— Иногда мне кажется, что у него его слишком много. Утром Света, днем Юля, а вечером Лена. Ты видел в его телефоне адресную книгу? Там больше двухсот номеров.

— Ты рылась в его телефоне? — бросает Руслан на меня любопытный взгляд.

— Нет, — прикусываю губу, никогда не сознаюсь, что взломала пароль брата. — Случайно увидела.

— Надеюсь, мой телефон ты так случайно не проверяешь?

— А тебе есть, что от меня скрывать?

— Нет. Но я за взаимное доверие. А если подобное начнется, то это будет означать, что между нами что — то не так.

— Твой телефон я не проверяю. Я даже пароль не знаю.

— На нём нет пароля, и ты об этом знаешь. У меня нет от тебя секретов, милая. А у тебя?

— Нет.

— Вот и отлично. Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

— Мама! — кричит на бегу дочурка, как только мы выходим из машины.

Отец год назад купил новый загородный дом, небольшой, но очень уютный. Полгода назад он окончательно перебрался сюда жить, оставив свою городскую квартиру нам. Мы же с Лизой решили, что переезд равен землетрясению, к тому же ещё были свежи в памяти моменты её переезд ко мне после похищения, поэтому переезжать на новое место отказались, хоть и квартира отца больше нашей. Там сейчас живет Ваня. Дом матери, который Камаев переписал на меня перед тем, как смыться из страны, я продал. Мама там была несчастна, да и я тоже, не видел смысла оставлять эту недвижимость себе. Мамину и Лизину квартиру мы так же продали и купили новую, которую оформили на дочь.

— Привет, принцесса, — Лиза подхватывает малышку на руки и нежно целует в макушку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Каждый раз, когда смотрю на дочь, удивляюсь, как же она могла так родиться: точная копия мамы, ничего моего нет, кроме характера. Лиза всегда мне об этом напоминает, когда малышка хулиганит или вредничает.

— Привет, солнышко, — беру дочь из рук жены и подкидываю вверх несколько раз, и её звонкий смех разносится по всей улице.

Отец стоит в стороне, позволяя нам насладиться моментов встречи. Мы впервые расставались с дочкой больше, чем на пару часов.

— Как она себя вела? — спрашиваю я, подавая отцу руку для приветствия.

— Отлично. Любочка замечательный ребенок, у нас полное взаимопонимание, — подмигивает внучке, и та предательски перемещается с моих рук на руки к деду. Обнимает его за массивную шею и прижимается малюсенькой щечкой к его гладко выбритой щеке. Абашев улыбается и крепче прижимает девочку к себе.

— Добрый день, пап, — здоровается Лиза, целуя его во вторую щеку. — С днем рождения.

— Спасибо, дочка. Пошлите в дом, праздничный обед уже на столе.

Медленным шагом мы направляемся в дом, Люба бежит впереди нас. С огромным удовольствием переступаю порог дома отца. В моей жизни было много домов и квартир, где я жил, но именно здесь мне комфортнее всего, не считая нашей с Лизой квартиры, конечно. Заходя сюда, я чувствую, что я дома у родителей. Именно родителей, так как в гостиной на центральной стене висит огромный портрет моей мамы. А под ним на тумбе всегда ваза со свежими цветами, которые отец покупает лично. Во всем чувствуется её присутствие, хотя она здесь не жила ни дня. Вот как у него так получается? Не знаю. Её уже давно нет рядом с нами, а ощущение, что она вот — вот войдет в комнату, не проходит. Меня, как сына восхищает то, что мой отец до сих пор любит маму, через всю жизнь он пронес свои чувства к девочке, которую когда — то встретил на улице и влюбился с первого взгляда. Перевожу взгляд с портрета мамы на жену с дочерью, и моё сердце наполняется нежностью и трепетом. Уверен, что я пошел в отца, и моя любовь к жене не угаснет никогда.

Ведь она поселилась в моём сердце, нарушая все правила.