Отец-инквизитор Ансельм, собираясь арестовать мага Корнелиуса, по неосторожности разбивает сосуд с эликсиром. Ураган, порожденный эликсиром, переносит монаха и мага из средневековья в далекое будущее, прямо на борт патрульного крейсера, преследующего контейнеровоз с крупным контрабандным грузом драгметаллов и бриллиантов. Необдуманные действия мага, ощутившего невиданное могущество вблизи двойной звезды Альбирео, приводят экипажи обоих судов на планету Пальнеро.
Как выясняется, контрабандный груз принадлежит одному из высокопоставленных лиц Федерации, и теперь команде крейсера предстоит не только выдержать натиск брошенных министром Фарро сил для спасения своего груза, но и вывести коррумпированных чиновников на чистую воду.
Отец Ансельм и маг становятся невольными участниками борьбы, но при этом всей душой желают поскорее вернуться в свой тихий, уютный XVI век…
— Пошла прочь, псина! — отец Ансельм приподнял сутану и с отвращением отпихнул ногой ластящуюся к нему дворовую собаку, грязную, как черт, и нахальную, как все нищие попрошайки. Хотя нет, те будут понахальнее.
Собака поджала хвост и, оглядываясь и жалобно поскуливая, припустила прочь вдоль немощеной улицы бедного района, размытой недавним ливнем.
— Э-э, — поморщился отец Ансельм, задирая сутану еще выше и опуская худую ногу. Мерзкая грязь чавкнула. — За что мне это наказание, Господи?
— А ну, посторонись! — гаркнул левый из стражников, отстраняя копьем троих нищих. Двое поспешно отбежали и скрылись за углом ближайшей хижины, но женщина, облаченная в сущее рванье, пригнулась и скользнула к монаху.
— О святой отец! — воскликнула она, падая на колени и умоляюще протягивая руки.
Отец Ансельм отшатнулся, однако заметив наблюдавших за ним из подворотни еще двух оборванцев, жестом остановил кинувшихся было к нищенке стражников.
— Что тебе, дочь моя? — скроил брезгливо-скорбную мину отец Ансельм, оглядывая заляпанную грязью полу новенькой сутаны.
— Благословите!
— Но почему я? У вас есть свой монах.
Святому отцу вовсе не хотелось касаться жирных, свалявшихся волос женщины. Да и бледное, одутловатое, перепачканное сажей лицо не внушало ему доверия — вдруг какая заразная.
— Но вы святее! — выпалила женщина.
— Хм-м, — с этим отец Ансельм не мог не согласиться. Подумав, он осенил нищенку крестным знамением и не без колебаний возложил ладонь на ее голову. — Да прибудет с тобой Господь, дочь моя! Иди и не греши.
— Благодарю, святой отец! — восторженно взвыла нищенка, падая ниц. Брызнула жидкая грязь, и на сутане появилось несколько новых пятен.
— Ну, все, все, — отступил отец Ансельм, незаметно отерев ладонь о сутану. — Скажи мне, женщина, где живет колдун Корнелиус?
— Который заговаривает бородавки и лечит бесплодие? — подняла голову нищенка.
— Он еще и бесплодие лечит? — поднял жидкие брови отец Ансельм.
— Да-да!
— И как, успешно?
— Очень! Жена Руфуса вот-вот родит, и еще три беременны.
— Хм-м, — лицо отца Ансельма посуровело. — И как же он их… лечит?
— Они не говорят, святой отец. Лекарь…
— Колдун, — мягко поправил нищенку отец Ансельм.
— Ну да, лекарь Корнелиус сказал, что если они обмолвятся об этом, то лечение пойдет насмарку.
— Занятно! Пойдешь с нами.
— З-зачем? — Нищенка начала отползать на коленях, но стражник преградил ей дорогу.
— Ты — свидетель грязных дел Корнелиуса. Дашь показания в суде, — криво усмехнулся отец Ансельм.
— Но я не лечилась у него!
— Неважно, — отмахнулся монах и поднял глаза на стражников. — Возьмите ее, святой суд желает допросить эту несчастную.
— Пощадите! — застонала женщина.
— Молчи, дура. — Стражник в сверкающих кирасе и морионе и высоких сапогах, на которые отец Ансельм уже всю дорогу поглядывал с завистью, рывком поднял нищенку на ноги. — Тебе оказана великая честь!
— Разве? — засомневалась женщина.
— Истинно так. Проклятый еретик должен понести заслуженную кару. — Отец Ансельм смиренно сложил руки и уставился в затянутое тяжелыми тучами небо — вот-вот мог разразиться новый ливень. Подумав о ливне, монах подобрал сутану и заспешил дальше. — Заодно покажешь, где живет — хе-хе! — лекарь, — бросил он через плечо.
Стражник подтолкнул нищенку в спину, и та побежала за святым отцом, все время оборачиваясь на подворотню, откуда появилась. Двоих ее товарищей и след простыл.
Дом мага обнаружился не без труда. То ли нищенка с перепугу что-то все время путала и долго водила всех кругами, то ли место, где жил Корнелиус, и в самом деле было заколдовано и постоянно ускользало от отца Ансельма. Но, как бы там ни было, а когда едва сдерживающий ярость монах собрался призвать на голову нищенки все известные ему кары небесные, дом вдруг возник перед самым его носом. И было непонятно, как отец Ансельм не заметил дома раньше.
Впрочем, в том не было ничего удивительного, если учесть, что на улице уже порядком стемнело, тусклый фонарь в руках одного из стражников давал слишком мало света, а сам дом выглядел настолько неказистым, что никак нельзя было подумать, будто в нем проживает известный на всю округу маг.
Высокий, чуть покосившийся, но еще крепкий деревянный забор окружал скромных размеров халупу с соломенной крышей и кривой трубой. А узкая калитка, выкрашенная в неопределенный цвет, с простенькой медной ручкой в виде кольца, пряталась в кустах ежевики.
— Наконец-то! — в сердцах воскликнул отец Ансельм, приближаясь к калитке.
Смерив ее взглядом, он взялся за кольцо и решительно потянул на себя. Калитка не поддалась. Монах потянул сильнее — результат оказался тем же. Тогда отец Ансельм дернул за кольцо изо всех сил.
— Чтоб тебя! — воскликнул он, утер рукавом со лба испарину и повернулся к стражнику, мявшемуся неподалеку. — Ты, открой!
Скучающий стражник с радостью взялся за порученную ему ответственную работу, но достиг не более монаха, проявлявшего все большее нетерпение из-за непредвиденной задержки. К тому же начал моросить мелкий дождик, сутана намокла, и отец Ансельм порядком озяб. А между тем грохот, производимый стражником, поднял на ноги половину трущоб, и маг, разумеется, не мог не слышать, что к нему кто-то пожаловал. И тем не менее Корнелиус не спешил открыть гостям.
— Какая неслыханная наглость! — воскликнул отец Ансельм, мелко подрагивая всем телом. — Почему он не открывает?
— Не могу знать, ваше преосвященство! — вытянулся стражник с фонарем.
— Ломайте дверь! — дал отмашку монах.
— Святой отец? — нищенка осторожно подергала отца Ансельма за рукав.
— Ну что тебе? — грозно сверкнул глазами монах.
— Вообще-то дверь открывается внутрь… — Нищенка изобразила подобие льстивой улыбки.
От вида гнилых зубов и дурного запаха изо рта монаха передернуло. Он выдернул рукав из грязных пальцев и оттолкнул стражника, выламывающего кольцо копьем.
И вправду, калитка от легкого толчка отворилась, и отец Ансельм вздохнул с облегчением.
— Твоя неоценимая помощь следствию обязательно зачтется тебе, дочь моя, — напыщенно произнес он и шагнул во двор. — Не понимаю, зачем приделывать ручку, если дверь нужно толкнуть?
— Может быть, чтобы закрывать ее? — предположил стражник. Монах одарил его гневным взглядом, и стражник заткнулся, вцепившись обеими руками в копье и втянув голову в плечи.
— Следуй за мной и не рассуждай! И вы двое — тоже.
Но лишь сделав шаг через порог, монах застыл. Глаза его округлились, а нижняя челюсть удобно устроилась на груди. Двор оказался больше раз эдак в десять, чем казалось снаружи, а вместо одноэтажной халупы возвышался роскошный двухэтажный каменный дом с широкими окнами, красной черепичной крышей и флюгером в виде пускающего стрелу Купидона. Но это было еще не все. Если за воротами вступала в свои права поздняя осень, то здесь царило лето и вовсю светило солнце. Ночью! Сад, начинавшийся почти от самой калитки, сплошь зарос диковинными деревьями, которых отец Ансельм никогда в жизни не видывал. Ухоженные клумбы покрывали цветы всевозможных расцветок, образуя хитросплетения ярких узоров, а у одной из клумб стояла… нагая девушка и поливала цветы из лейки. Другая сидела рядом на корточках и пропалывала клумбу. Та, что была с лейкой, обернулась к калитке, мило улыбнулась и помахала монаху ручкой.
Отец Ансельм сильно зажмурился, схватился за сердце и покачнулся, но его поддержал стражник.
— Дьявольское наваждение! — пробормотал монах и мелко закрестился. Затем дрожащей рукой перекрестил сад и осторожно приоткрыл один глаз. Сад не изменился; бесстыдницы тоже никуда не делись, только теперь уже обе стояли с лейками, казавшимися бездонными.
— Мням, — сказал охранник за спиной отца Ансельма, и монах пришел в себя.
— Закрыть глаза, всем закрыть глаза! — гаркнул он, прикрыв лицо ладонью.
— Нам тоже? — спросила одна из девушек.
— Н-нет, то есть… — пробормотал смущенный монах и посмотрел меж пальцев, но тут же вновь отгородился от непотребного зрелища. — Разврат! Ты и… женщина, — бросил он охраннику, топтавшемуся у калитки, — оставайтесь здесь. А ты, — дал знак монах другому охраннику, — следуй за мной.
— А мы? — спросили девушки, опуская лейки.
— Изыди, сатанинское отродье! — гаркнул в ответ отец Ансельм.
— Фи! — сказали девушки и, покачивая бедрами и налитыми грудями, скрылись за деревьями.
— Уф-ф, — заулыбался монах, что все так хорошо разрешилось, и заторопился к дому — кто знает, сколько здесь бродит этих обольстительных исчадий ада.
Но не успел он подняться на порог дома, как входная дверь сама собой распахнулась, и навстречу монаху вышел бодрый старикашка в черной в красную полоску хламиде и высоком колпаке с кисточкой наверху. Отец Ансельм долго разглядывал колпак, показавшийся ему совершенно дурацким, потом опустил глаза и впился взглядом в подвижное костистое лицо мага. Тонкогубый рот, чуть оттопыренные уши, острый нос и черная, с проседью борода — не очень длинная, но пышная. Пусть отец Ансельм до этого момента ни разу в жизни не видел Корнелиуса, но старикашка не мог быть никем иным. Святого отца постигло разочарование: он полагал, что столь сильный маг должен иметь более внушительную внешность.
— Про… грм-м, — прочистил горло монах. — Корнелиус, проклятый колдун и еретик, ты обвиняешься в…
— Во-первых, обойдемся без оскорблений. — У мага оказался приятный баритон. — Вам бы понравилось, если бы я заявился к вам в дом и обозвал вас, скажем, гнусной канцелярской крысой?
— Но… — опешил отец Ансельм.
— А во-вторых, пройдем в дом и там спокойно побеседуем.
— Вести задушевные беседы с вероотступником и колдуном? — взорвался монах. — У которого по саду гуляют, — прости Господи! — голые ведьмы, и светит солнце?
— Разве солнечный свет тоже уже под запретом?
— Н-нет, — растерялся святой отец, но быстро взял себя в руки. — Но не ночью же!
— Ну, если вам больше нравится ночь, сырость и холод, я могу устроить их специально для вас, — пожал плечами маг.
— Нет, нет, — поежился отец Ансельм от воспоминаний о холоде и дожде. — Меня вполне устраивает солнце и тепло.
— Прекрасно! Что же касательно девушек, то они вовсе не ведьмы, а, скорее, грациозные символы красоты природы, всего сущего и отрицания лжи. — Корнелиус развел пальцы на правой руке, будто показывал распускающийся цветок. — И часть моего великолепного сада. Он великолепен, не правда ли?
— Сатанинское наваждение! — прорычал отец Ансельм. — Блуд!
— Не более сатанинское, чем ваша святая инквизиция. Между прочим, Адам и Ева в райском саду тоже не имели одежд. Помните, в святом писании: «И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились».
— Разврат! — отец Ансельм уже не мог остановиться.
— Вам, конечно, виднее, — хмыкнул маг. — Но с моей точки зрения, лучше уж милые девушки, чем злобное, лысое, клацающее зубами чучело в сутане. Между прочим, твой стражник, кажется, со мной согласен.
Стражник и вправду вытянул шею в попытке разглядеть бесстыжих прелестниц меж деревьев, но девушки, к его глубокому сожалению, не появлялись. Отец Ансельм нахмурился и ткнул стражника локтем в бок.
— А? — опомнился тот, едва не выронив копье.
— Стой здесь! — приказал монах и, подобрав сутану, взошел по лестнице. — Пошли поговорим.
— Давно бы так, — кивнул Корнелиус и вошел в двери. Отец Ансельм перекрестился, вздохнул и последовал за хозяином в дом.
— Послушай, почему ты их не оденешь?
— Кого?
— Да женщин своих, кого же еще?!
— Они не хотят, не привыкли.
— Как так?
— Очень просто. Одна была кошкой — не хотела ловить мышей и вечно таскала сметану; другая — вредной собакой, что вечно путаются под ногами и норовят тяпнуть за щиколотку. Вот я их и обратил в людей — какая-никакая, а польза от них есть.
— Услаждаешь взор и плоть? — скривил лицо в ехидной улыбке монах.
— Кто о чем, а вшивый о бане, — покачал головой Корнелиус. — Они ухаживают за садом, готовят еду, читают мне и поют.
— Хе-хе, и сотворил он человека… Не слишком ли ты высоко взлетел, маг? Падать будет оч-чень больно.
— С чего мне падать? Разве кто-то вроде тебя поможет, а?
— Но ведь ты не будешь отрицать, что твое колдовство не от бога?
— Ты хочешь сказать, оно от дьявола? Но разве дьявол создавал прекрасные сады или людей?
— Грм-м, — откашлялся в кулак отец Ансельм. Маг оказался не так прост.
Корнелиус прошел к удобному креслу, установленному у окна, и опустился в него. Присесть монаху он не предложил. Но тот и не собирался засиживаться в этом прибежище сатаны. Хотя, подумалось отцу Ансельму, вовсе не плохо, что маг пригласил его в дом. Теперь он видел собственными глазами все, что требовалось: и сад с домом, и непотребных женщин, и неистово сияющее над головой солнце, и даже стол посреди комнаты, уставленный алхимической утварью, в которой пузырились неведомые колдовские снадобья.
— Значит, ты хочешь сказать, что являешься белым магом? — отец Ансельм осторожно приблизился к столу и заглянул в одну из колб, наморщил нос, зажал его и отстранился.
— Белое, черное… Видишь ли, я постигаю мир уже более ста лет, и он гораздо шире и многообразнее, чем представляется тебе. К тому же между черным и белым есть бесконечное множество оттенков и…
— Ты не ответил, — монах взял другую склянку, поболтал ее и поглядел на просвет. Поставил на место.
— Уверяю тебя: дьявол тут совершенно ни при чем. Это наука, если ты понимаешь, о чем я говорю. Строгая наука, раскрывающая пытливому уму невероятные тайны природы.
— А лечение бесплодия у нищих дурочек — тоже наука? — хитро прищурился отец Ансельм.
— Уже и об этом пронюхал? Что ж, если их мужья страдают бесплодием, то почему бы не подарить этим женщинам радость материнства.
— Почему же ты не излечил их своей мудрой магией?
— Зачем такие сложности, если есть более простые способы.
— Значит, решил соединить приятное с полезным?
— Тебе-то откуда знать о приятном? — хмыкнул Корнелиус.
— Молчи, старый прелюбодей, обуянный бесом похоти!
Монах взял третью склянку. В ней жидкость, исходящая пузырьками, забавно меняла цвет. — Представляю, как будут счастливы мужья нищих дурочек узнать суть твоего лечения, — противно захихикал святой отец.
— Я мог бы стереть тебе память, зашвырнуть на Луну или куда подальше. Или превратить во что-нибудь.
— Так чего же ты медлишь? — Отец Ансельм немного струхнул, но внешне остался спокоен — по опыту он знал, что нельзя выказывать страх перед тем, кто сильнее тебя.
— Да вот, думаю, в кого тебя лучше обратить: в осла или хряка? Девушки могли бы кататься по двору. Впрочем, зачем мне жирная свинья в прекрасном саду?
— Послушай, колдун, — монах решил отвлечь Корнелиуса, — пока ты размышляешь над моей участью, не объяснишь ли, чем ты здесь занимаешься?
— Опыты, научные опыты, — отстраненно произнес маг, снял колпак, опустил его на пол и пригладил густую шевелюру. — Тебе не понять.
— Отчего же! Приворотное зелье? Или хочешь вызвать бурю, наслать мор? А может, ищешь способ создать золото?
— В том нет ничего сложного. Но к чему оно мне? — пожал плечами Корнелиус. Было хорошо заметно, что беседа наскучила ему.
— Значит, ты все-таки можешь его создать? — отец Ансельм весь напрягся. Если проклятый колдун создаст золото, то в его руках окажется важная улика. Возможно, кое-что получится урвать и себе.
— Конечно.
— Не верю!
— Ну, хорошо же, Фома-неверующий! Держи. — Корнелиус взмахнул руками, и перед самым носом ошарашенного отца Ансельма возник слиток золота.
Монах в ужасе отшатнулся, и слиток упал, пребольно саданув его по пальцам левой ноги.
— Ой, мамочки-и-и! — завопил монах, заскакав по комнате со склянкой в руке.
— Осторожно! — выкрикнул Корнелиус. — Реторта!
Отец Ансельм замер и уставился на реторту, жидкость в которой внезапно налилась пурпуром и взбурлила. Пальцы монаха непроизвольно разжались. Склянка упала на стол, осколки брызнули во все стороны. Из разлившейся жидкости мгновенно повалил едкий пар. Несколько склянок, задетых осколками, опрокинулись. Сильно зашипело, вспыхнув, занялся стол. Бледный монах, позабыв про боли в ступне, отодвинулся от стола, уперся спиной в стену и сглотнул.
— Что ты натворил, безмозглый дуралей! — в ужасе вскричал Корнелиус, вскочив из кресла.
— Я… это… — прошлепал губами отец Ансельм, наблюдая, как смешавшиеся жидкости закручиваются в вихрь, и тот растет и расширяется прямо на глазах. Вот он уже соскочил со стола и уперся ножкой в пол. Доски пола, там, где их коснулось острие воронки, лопнули, бешено вертящийся зев потянулся к потолку; тот треснул и начал проседать. Стол сорвало с места и бросило на дверь, перегородив выход. Посуда посыпалась на пол. Звон стекла забил уши.
— Беги, несчастный! — Корнелиус подскочил к монаху и, схватив его за шкирку, попытался выпихнуть в окно, но ряса зацепилась за раму, и отец Ансельм закупорил собой проход.
— Именем Господа нашего… — забубнил монах, оглядываясь через плечо на бушующий смерч, который вот-вот должен был дотянуться до людей своей ненасытной пастью.
— Да пролезешь ты или нет? — продолжал пихать его маг.
— Иисуса Христа… — отец Ансельм, переломившись через узкий подоконник, не переставал крестился.
— Ты спятил? Сейчас рванет!
— А? — опомнился святой отец и неистово задрыгал ногами. — Я застрял, застрял!
— Ряса зацепилась! А, чтоб тебя!..
— Господи, спаси… — пробормотал отец Ансельм, дергая рукой рясу, но прочная ткань никак не хотела рваться.
И тут смерч настиг людей. Мага оторвало от монаха и закрутило, а за ним и отца Ансельма выдернуло из окна, словно пробку штопором из бутылки. Неистово беснующаяся, воющая громада смерча проломила крышу. Разлетевшаяся шрапнелью черепица посекла деревья, только чудом не задев людей. Стражник, ожидавший у дома, бросил копье и, подвывая, бросился вон со двора.
— Спасайся, кто может! — завопил он, и оба стражника и нищенка бросились врассыпную.
Смерч между тем разметал полкрыши и вырвался на свободу сквозь дыру. Радостно вильнув хвостом, он с воем рванулся ввысь и растаял в небе. Все стихло.
Стражники, укрывшиеся в ближайшей подворотне, долго не решались приблизиться к страшному месту. Нищенка сбежала, но важнее, разумеется, было узнать, что сталось с отцом Ансельмом. Наконец переборов страх, стражники на цыпочках приблизились к распахнутой настежь калитке и осторожно заглянули во двор. В саду ничего не изменилось. Здесь все также светило солнце и росли диковинные деревья. Девушек видно не было, и вокруг царила удивительная тишина.
— Ваше преосвященство, — дрожащим голосом позвал стражник, опасливо озирая дом. — Ва…
Но тут калитка сама собой захлопнулась, больно саданув стражника по носу. Стражник взвыл, схватившись за лицо, опрокинул своего товарища в грязь и припустил прочь от проклятого дома. Второй проворно вскочил, подхватил копье и понесся не оглядываясь следом за первым.
Отбежав на приличное расстояние, они остановились и укрылись от дождя под сенью полуразрушенного сарая. Первый стражник все ощупывал распухший нос и шмыгал им. Второй то и дело поглядывал вдоль улицы, не появится ли монах, но улица была пуста.
— Что будем делать? — спросил второй стражник.
— Что, что! Откуда я знаю, что! Копье жаль.
— И отца Ансельма, — вздохнул второй.
— Да чтоб он провалился, твой отец Ансельм! Видишь, что вышло? — опять шмыгнул разбитым носом первый.
— Да уж, — поежился второй то ли от холода, то ли от пожелания собрата. — Скажем-то чего?
— Правду, — буркнул первый в ответ.
— Ты с ума сошел! — Второй стражник прижал к себе копье. — Нам никто не поверит.
— Твоя правда. Тогда скажем… скажем, что ничего не видели и не знаем. Отец Ансельм зашел в дом, мы его прождали весь вечер и…
— И нам отрубят головы, за то, что бросили святого отца в логове самого дьявола.
— Ну-у… — Первый затравленно огляделся и помассировал шею. Расставаться с головой вовсе не хотелось.
— Тогда скажем, что не достучались, отец Ансельм вернулся назад, а нас отослал в казармы.
— А сам-то он куда потом делся? — засомневался второй.
— Нам-то какое до того дело! Его преосвященству виднее, куда.
— Ага, верно говоришь, — кивнул второй. — Тогда пошли?
— Пошли.
Стражники еще немного поколебались, вдруг монах все-таки появится, потом покинули сарай и заспешили прочь.
На улицы пригорода быстро опускалась ночь, а до казарм было далеко…
Отец Ансельм пришел в себя и огляделся широко распахнутыми глазами.
Вокруг не было ничего, ни единого лучика света. Ни холода, ни тепла. Даже низа и верха — и тех не было. Монах вскрикнул и повел рукой, дернул ногами. Казалось, он висит в какой-то пустоте, неизвестно на чем подвешенный, и от этого неприятного ощущения отца Ансельма сковал неописуемый ужас, сдавил ледяными тисками горло, отдался шумом крови в ушах. Сердце бешено забилось, готовое вот-вот выскочить из груди. Куда он попал? Может, это рай? Или ад? Скорее ад, дорога в него. Но за что? Что он такого сделал? Нет, конечно, были и у него грехи — у кого их нет? — но отец Ансельм свято верил в свои убеждения и праведность своих деяний…
— Не дергайся, святой отец, — раздался совсем рядом знакомый голос.
— Корнелиус! — обрадовался отец Ансельм магу, как дорогому другу. Пропадать в одиночку было гораздо страшнее, чем вдвоем. — Ты здесь?
— Здесь, конечно, где же мне быть? По твоей милости.
— Но что я такого сделал?
— О, вполне достаточно, чтобы мы неслись сейчас черт знает куда.
— Между прочим, это именно ты, колдун, уронил мне на ногу слиток.
— А ты разбил реторту, которую тебе вообще не стоило брать. Вот, чес-слово, ты как маленький!
— С чего это я маленький? — обиженно засопел монах, все еще пытаясь взглядом отыскать говорящего, но направление, откуда шел голос, ему никак не удавалось установить.
— А с того! Я бы еще понял, если бы реторту схватила та нищенка, что пришла с тобой. Кстати, зачем ты ее припер?
— Она свидетель, — буркнул отец Ансельм и оправил самопроизвольно задирающуюся сутану.
— Что-что?
— Ничего!
— Ясно. Так вот, я и говорю: я бы еще понял, если бы реторту схватил некто вроде той нищей женщины. Но ты, образованный, вроде бы, человек…
— Я очень образованный. Еще какой!
— Тем более! Еще какой образованный, а как дитя неразумное хватаешь со стола неизвестные тебе химические реактивы.
— Реа… что?
— Реактивы. Вещества. Обезьяна со взрывчаткой в сравнении с тобой сущий младенец с погремушкой.
— Взрывчаткой? Что это? — Отец Ансельм не на шутку обиделся, но вида решил не подавать.
— Порох знаешь?
— Знаю, конечно!
— Так вот, представь себе мешок пороха или даже сразу два-три, которые разом рванули.
— Так это?.. — монаха озарила догадка.
— Не городи чепухи! Если бы рванула взрывчатка, мы бы уже угодили прямиком на небеса.
— А разве?..
— Нет! — отрезал Корнелиус.
— Значит, в ад? — расстроился отец Ансельм.
— Вот человек! Разве ты видишь так любимых тобой чертей или котлы с кипящей смолой?
— Я вообще ничего не вижу, — честно признался монах.
— В том-то и дело.
— Да скажи ты толком, где мы?
— Не имею ни малейшего представления, — тяжко вздохнул маг. — Я бы мог сказать, куда нас занесет, если бы знал, что ты там намешал и в каких пропорциях. А так…
— Значит, мы куда-то летим?
— Ага, клином. Как перелетные птицы.
— Корнелиус, кончай шутить, слышишь? У меня от твоих шуток мурашки по спине бегают.
— Может, это тебя скребут души безвинно убиенных тобой людей?
Отец Ансельм сжался, поведя спиной. Нет, глупости. Он честно исполнял свой долг, и ни один безвинный не пострадал. Ну, может, один или два… Три?
— Оказывается и инквизиторам бывает страшно? — раздался из ниоткуда смешок.
— Да кто ты такой, чтобы судить меня? — взорвался святой отец. Паршивый колдун, липовый лекарь. Тьфу! Не хочу с тобой разговаривать.
— Ну, дело твое.
Они помолчали. Где-то на пределе слышимости возник тихий звук, похожий на шепот или шорох. В пологе непроглядной темноты вспыхнул и погас огонек, за ним еще один и еще. Огоньков, вернее, искр становилось все больше и больше. Словно кто-то баловался со сростком кристаллов черного кварца, подсвечивая его с разных сторон и поворачивая так и эдак.
— Корнелиус? — взволнованно позвал отец Ансельм.
— Чего тебе, монах?
— Ты видишь?
— Вижу.
— Что это?
— Не знаю.
— Как?!
— А вот так? Ты решил, будто я порхаю подобным образом целыми днями напролет?
— Ну-у…
— Могу предположить, что скоро наше путешествие закончится.
— Свет в конце туннеля?
— Вроде того, — с заминкой отозвался маг.
— Я… — но договорить отец Ансельм не успел.
Шепот внезапно перешел в вой, пространство вокруг завертелось с бешеной скоростью, круговерть блесток слилась в сплошное белесое пятно, и маг с вопящим монахом устремились в неизвестность…
— Ну и как долго мы будем гоняться за ними? — спросил Сартор Гемм, из-под насупленных бровей наблюдая на экране за очередным маневром похожего на целеустремленного бегемота спейсера-контейнеровоза. Огромный корабль выходил на очередной гравитационный маневр вблизи Альбирео А — великолепного оранжевого гиганта.
— У них сильный навигатор, — вместо ответа сказал второй пилот Мел Пурвис, нервно теребя усы.
— Тебя он восхищает? — еще больше нахмурился Гемм. — Эта бестия водит нас за нос уже второй день.
— Но ведь именно ты их сюда загнал.
— Да, но кто-то обещал, — командир скосил глаза на штурмана, — что они будут здесь у нас в руках. А пока что мы мечемся по системе от звезды к звезде, как хвост за собакой.
— Я обещал, что они не смогут уйти на разгон, — надул впалые щеки Шариф Хан. — Разве не так?
— Так-то оно так, но что нам это дает? Фьюриане упертые, могут кружить хоть до скончания веков. Черт, неужели нельзя рассчитать их траекторию?
— В системе двойной звезды, да еще при близком соседстве трех планет? При том, что количество маневров неограниченно.
— М-да, — задумчиво протянул Гемм и устало потер переносицу двумя пальцами.
— Может, ну их, командир? — с надеждой спросил Пурвис. — Не думаю, будто они везут нечто серьезное. Скорее всего, обычная контрабанда.
— А если нет? К тому же ты, видно, хочешь, чтобы над нами потом потешалось полгалактики: крейсер погранслужбы не смог задержать неповоротливый контейнеровоз.
— Всякое бывает.
— Но-но, — погрозил пальцем Гемм. — Лучше придумайте, как его подловить.
— Может, все-таки ракетный залп? — предложил молчавший до того оператор защиты Бажен Святов.
— Да, Бажен, давай, взорви к дьяволу безоружный спейсер и потом полгода доказывай, что ты не верблюд.
— В таком случае вызовем подкрепление, — безразлично пожал плечами Святов.
— Тогда уж точно над нами будет хохотать вся галактика.
— М-да, — повторил Гемм и помял подбородок. — Почему мы не нагоним их на прямом участке? Мне кажется, они собираются обогнуть вторую планету.
— Можно, конечно, попытаться, — прикинул в уме Хан, — но если проскочим, то на разворот уйдет уйма времени, и тогда у них точно появится шанс уйти на струну.
— Но нельзя же мотаться по этой проклятой системе бесконечно! — всплеснул руками Гемм.
— Тогда попробуем разорвать замкнутый круг, — сказал Святов.
— Что ты придумал?
— Наблюдаю две глыбы слева от второй планеты — вполне приличные камешки. Предлагаю взорвать их перед самым носом контейнеровоза.
— Думаешь, подействует? — засомневался командир.
— Почему бы не попробовать? Их полевая защита вряд ли выдержит удар осколков. Сто против одного, что они выполнят уклонение в сторону от планеты. А там уж мы их… — Бажен сжал пальцы в кулак и продемонстрировал его командиру. Огромный кулак, даже кулачище, русого богатыря внушал уважение.
— Просчитай все досконально, а я пока поговорю с ними. Только очень тебя прошу: не разнеси и саму планету!
— Обижаешь, командир!
— Ну, ну, обидчивый ты наш. С тебя станется. — Гемм пошевелился в кресле и включил многодиапазонную связь. — Говорит патрульный крейсер. Экипажу контейнеровоза: именем Федерации, приказываю остановиться! В противном случае будем вынуждены открыть огонь на поражение. Это последнее предупреждение.
— Хью, хье, хье, — заухал динамик в ответ. — Хр, хр, хр-р-р.
— Мел, — командир метнул гневный взгляд в Пурвиса, — почему нет синхронного перевода?
— Потому что переводить нечего, — поморщился связист.
— Как так?
— А вот так! Могу сам перевести, если хочешь: «Ха, хи, хи, хрю, хрю».
— Ты мне брось эти шутки.
— Какие уж тут шутки, — буркнул Пурвис и отвернулся.
— Значит, смешно им. Бажен, как с расчетами?
— Готово командир! — бойко отозвался Святов.
— Стреляй, чтоб их… — Гемм откинулся на спинку кресла и устало потер ладонями лицо. Спать хотелось невыносимо.
— Выстрел через пять секунд, — доложил Святов, и его пальцы запорхали над консолью. — Перебрасываю энергию с кормовых защитных экранов на второй и четвертый «импульсники». Три…
— Мел, готовься к разгону.
— Есть!
— Две…
— Шариф, расчет траектории после взрыва и маневра уклонения контейнеровоза.
— Есть!
— Одна… Залп! — гаркнул Святов.
Два бледных, едва заметных в неистовом свете звезды луча сорвались с носовых излучателей и унеслись к планете, наперерез контейнеровозу.
— Есть попадание! — доложил оператор защиты. — Два камня вдребезги.
— Но «бегемот» не уклоняется! — пожевал губами командир.
— Бегемот? Почему бегемот? — обернулся к Гемму Пурвис.
— Невольная ассоциация. Не отвлекайся… А, вижу! Уходит вправо. Мел, разгон!
— Есть!
Тяжелый крейсер рванулся вперед, пожирая расстояние десятками тысяч миль в секунду.
— Все, он наш! — торжествовал Гемм, наблюдая, как контейнеровоз торопливо, по крутой дуге пытается вернуться в район планеты и скрыться за ней. — Только не упустите.
— Есть расчет точки встречи! Пошла коррекция курса, — доложил Хан.
— Готовлю гравиловушки, — вклинился Святов.
— Пальни-ка чуть левее, по во-он той глыбе, — подсказал Пурвис. — Чтоб уж наверняка отошли от планеты.
— Без проблем.
Святов выстрелил, и еще одно облако осколков вспыхнуло совсем рядом с контейнеровозом. Спейсер ускорился и начал сход с орбиты.
— Все, не трогайте его — он наш, — сказал Хан.
— Уверен? — спросил Гемм, нетерпеливо барабаня пальцами по подлокотнику и следя за параметрами сближения с чужим кораблем.
— Абсолютно. Ему некуда де… Вот черт, что это?!
Со стороны Альбирео В вынесся ослепительный луч, прошелся по рою камней, разметав их, прошил насквозь сухогруз, словно раскаленная спица масло, и понесся к крейсеру.
Автоматика крейсера почему-то не отреагировала на опасность, и Гемм запоздало дал команду корабельному мозгу отвести крейсер с траектории неизвестного луча или снаряда, но не успел. Полыхнула полевая защита, тяжелый крейсер вздрогну от носа до кормы, будто налетел на препятствие, и людей выбросило из кресел. Свет в рубке погас.
— Корнелиус? — тихонько позвал отец Ансельм, вглядываясь в густую тьму. Теперь она не казалась абсолютной, и не было больше вспышек света и бешеного вращения. Зато монах вновь ощущал свой вес, и выходило, что полет в неизвестность закончился. — Колдун, ты здесь?
— Да здесь я, здесь, — завозился Корнелиус совсем рядом. — Чтоб тебя черти побрали — никакого покоя!
— Не богохульствуй! — выкрикнул святой отец, но сразу успокоился — нужно было сначала понять, куда их занесло. — Ответь, почему так темно?
— Потому что сюда не проникает свет, — буркнул маг. — Разве не ясно?
— Выходит, мы угодили в подземелье? — поежился отец Ансельм, вдруг вспомнив о сырых, холодных подвалах, где томились заключенные в ожидании Святого Суда. Неужели?.. Нет, этого не может быть! Чтобы его, святого отца — инквизитора заточили в темницу… — Ты чего не отвечаешь?
— Потому что ты мне надоел со своими глупыми вопросами, — буркнул Корнелиус. — Не знаю! Такой ответ устраивает тебя?
— Нет, на подземелье не похоже — здесь тепло, и пол вовсе не каменный. — Отец Ансельм долго водил пальцами по полу, пытаясь определить, чем он укрыт. — Похоже на каучук — мне приходилось видеть это удивительное вещество из сока одного дерева.
— Да-да, я знаю. Гевея, — раздраженно отозвался маг. — Ты можешь мне не мешать, монах?
— Мешать? Здесь? Чем же ты занят, о светоч мудрости? Верно, размышляешь о бытие и высших материях?
— Я размышляю о том, куда мы попали, и как нам отсюда выбраться! Поэтому умоляю тебя, помолчи и дай мне сосредоточиться.
Вдруг вспыхнул свет — неяркий и красноватый. Отец Ансельм вздрогнул и зажмурил глаза.
— Невероятно! — сказал Корнелиус и зашуршал одеждами.
— Что, что такое? — взволнованно воскликнул святой отец, приоткрыл глаза и обвел взглядом помещение.
Увиденное поразило монаха настолько, что он на некоторое время лишился дара речи. Они находились в огромном помещении, похожем на склады. Стены его были серые, матовые и гладкие, и совершенно неясно, из какого материала они сложены. Но что не камень или дерево — это уж точно. Упругий пол оказался черного цвета, в мелкую рябь, какую можно увидеть на песчаных пляжах. Но самыми удивительными были трехэтажные полки от пола до потолка, тянувшиеся в три ряда к самой дальней стене. На полках, сделанных из белого металла, разместились ящики, железные банки, разные блестящие и неблестящие штуковины всевозможных размеров и форм. Среди разнообразных штуковин отец Ансельм заметил непонятный инструмент, почему-то напомнивший ему о пыточной камере. Воспоминание было не из приятных.
Монах перекрестился, с трудом поднялся с пола и приблизился к магу. Тот уже деловито шуровал на полках, ощупывал ящики, брал в руки разные предметы странной формы и неизвестного назначения, вертел их и едва ли не обнюхивал.
— Что это? — спросил отец Ансельм.
— Не знаю.
— Не знаешь? О великий ученый, тебе неведомы сии предметы? — съехидничал монах.
— Да, я впервые их вижу, — не стал связываться со святым отцом Корнелиус.
— Но я полагал, ты разобрался, куда мы попали. — Страх немного отпустил отца Ансельма, и он, заложив руки за спину, прошелся вдоль полок. — Святой крест! — воскликнул вдруг он и протянул пальцы к серебристой металлической крестовине, выкованной из круглых палочек с утолщениями на концах и шестиугольными дырочками в них. Крест был, конечно, не совсем крестом, неправильный, а шестиугольные отверстия сильно смутили отца Ансельма.
— Что ты там нашел? — заинтересовался Корнелиус и приблизился к монаху. — Забавная штуковина. Но лучше положи ее на место.
— Почему это? — Отцу Ансельму вовсе не хотелось расставаться с диковинной вещью, и он прижал ее к груди.
— Потому что она может оказаться чем угодно.
— Она не может быть ничем другим, кроме креста! — вскинул подбородок монах. — По крайней мере, мы теперь знаем, что здесь живут не безбожники вроде тебя, колдун.
— Ну-ну, — покачал головой Корнелиус, криво улыбнулся и повел рукой. — А как же, в таком случае, ты объяснишь все остальное?
— То не мое дело! — фыркнул святой отец. — Если Господу было угодно создать такое помещение и наполнить его всякой всячиной…
— А почему не дьяволу?
— Старый дурак! — Монах скорчил презрительную мину и постучал пальцами по лбу. — Здесь же святой крест!
— Вон в чем дело! Ну, тогда конечно, — не стал спорить Корнелиус и продолжил исследовать полки.
Внезапно в стене, у которой стоял отец Ансельм, у самого пола образовалось широкое квадратное отверстие, и из него выскользнуло некоторое подобие железного краба.
— Ай! — вскрикнул монах и отпрыгнул назад, крестясь и бледнея. — Ай-яй!
— Не шевелись! — предостерегающе выбросил руку маг.
— Ага, — покивал отец Ансельм, вытягиваясь и прижимаясь спиной к стене. Лицо его было белее мела.
Корнелиус же с интересом разглядывал застывшего у ног святого отца краба. Необычное существо, казалось, вовсе не напугало его. Неведомая зверюга постояла, в сомнении покачивая четырьмя клешнями, потом приподнялась на суставчатых лапах и протянула клешню к отцу Ансельму.
— Уйди, уйди от меня, проклятая бестия! — выкрикнул, не выдержав, монах и отпихнул ногой краба.
Краб отбежал вбок и постоял еще некоторое время, пожирая ничего не выражающими стеклянными глазами святого отца — похоже, его мучали некие нешуточные сомнения. Потом краб развернулся и припустил к среднему стеллажу. Лихо взобравшись по боковине на среднюю полку, краб огляделся, схватил круглую штуковину и пристроил ее на спине. Затем перебрался на полку под самым потолком и, пошуровав там, прихватил желтую коробочку с красной полосой. Вновь спустившись на среднюю полку, краб завертелся, затем его взгляд остановился на отце Ансельме; щелкнули клешни. Святой отец сглотнул и перекрестился.
Краб спрыгнул на пол и подбежал к святому отцу.
— Ну чего ты ко мне привязался? — жалобно захныкал отец Ансельм.
Краб подпрыгнул и вцепился в крестовину.
— Ай! — оглушительно вскрикнул монах и стряхнул с себя неведомое нахальное существо. — Уйди, уйди тебе говорят!
Краб упал на пол, потоптался и требовательно вытянул две клешни.
— По-моему, ему нужен крест, — предположил Корнелиус.
— Крест? Но он мой! — Святой отец спрятал крестовину за спину. — Убирайся прочь, проклятая тварь. Пошла!
Краб забежал за спину монаху и опять протянул клешню.
— Не дам! Да что же это такое? — Отец Ансельм подобрал сутану и отбежал к стеллажу. — Корнелиус, помоги.
Краб лихо развернулся и припустил за монахом.
— Но ты взял чужую вещь, которая явно принадлежит ему, — засомневался маг.
— Я первый его взял. К тому же зачем чудовищу крест?
— Может, оно решило помолиться? — усмехнулся Корнелиус.
— Оставь свои шутки и сделай что-нибудь, наконец! — взорвался отец Ансельм, яростно отбиваясь ногой от наседающего краба.
— Будь по-твоему, — пожал плечами маг и шевельнул пальцами.
Краб наткнулся на невидимую стену и отлетел. Воздев себя на ноги, он долго размышлял, как ему поступить, затем потыкал в невидимую преграду клешней и… скрылся в стенном отверстии, из которого не так давно появился.
— Уф-фу! — сполз по стенке стеллажа отец Ансельм. — Вот же прилипчивая тварь. — Спасибо, Корнелиус.
Но радость его оказалось недолгой. Из дыры в стене внезапно появились один за другим сразу четыре краба и, не раздумывая долго, набросились на отца Ансельма.
— Корнелиу-ус! — завопил монах, катаясь по полу. Крабы суетливо бегали по святому отцу, делая безуспешные добраться до крестовины, но тот отчаянно сопротивлялся, суча ногами и работая локтями.
— Да отдай ты им крест, — взмолился Корнелиус.
— Нет! Мой крест, мой!
— Ну, как знаешь.
Битва шла с переменным успехом. Крабы то вцеплялись в крестовину, то получали ей по головам, отбегали или увертывались и вновь кидались в бой. Отцу Ансельму приходилось несладко, но в какой-то момент ему удалось подмять под себя двух крабов, а третьего отпихнуть ногами и вскочить с пола. Четвертый повис на сутане, и монах, визжа, завертелся на месте, потом подбежал к стене и придавил к ней краба. Краб извернулся и взобрался на правое плечо.
— Уйди, зверюга, — взревел святой отец. — Изыди, именем Господа! — и стряхнул краба, но случайно задел что-то локтем, и стена позади расступилась, открыв широкий проход.
Отец Ансельм вывалился в диковинный восьмиугольный коридор, но даже не успел удивиться, так как крабы, быстро сориентировавшись, поспешили к монаху.
— А-а, помогите! — Святой отец вскочил с пола и побежал по коридору.
— Куда ты, ненормальный? — крикнул Корнелиус, выглядывая из помещения.
— А-а!
Отец Ансельм, казалось, ничего не видел и не слышал. Страх по новой сковал душу монаха, и он несся по проходу, не разбирая дороги. А за ним семенили на длинных, тонких ножках четыре краба.
— Идиот. Какой идиот! — Маг поджал губы и решительной походкой заспешил следом за отцом Ансельмом.
— Мел, — позвал Гемм, возвращаясь в кресло после падения, — что произошло?
— Без понятия, командир. — Второй пилот спешно что-то отстукивал на консоли. — Сейчас выясняю. Ясно одно — серьезных повреждений нет.
На полу завозился Хан. Поднялся, держась за ушибленную голову, Святов.
— Неплохо шарахнуло, — поморщился он.
— Вот-вот. А почему? — обернулся к нему командир. — Кто у нас ведает защитой?
— Защита была в норме, командир, — Святов, а за ним и Хан вернулись в кресла. — Мы столкнулись с неизвестным объектом.
— Ты успел засечь его характеристики?
— Он нематериален. И потому защита пропустила его. — Оператор защиты опять коснулся ушиба на лбу.
— Нематериален? Ты хочешь сказать, он не был ни физическим телом, ни излучением?
— Вроде того.
— Так что же тогда так шарахнуло?
— Не имею ни малейшего понятия.
— Так узнай!
— Угу, — недовольно буркнул Святов и склонился над консолью.
— Пурвис, что там?
— Выгорел блок управления защитой в третьей секции — ничего серьезного. Выслал сервов, сейчас заменят.
— А обзорный модуль? Почему не работают ни экраны, ни личные объемы?
— Сейчас все будет, командир.
И буквально через несколько секунд вспыхнуло привычное яркое освещение взамен аварийного, засветился обзорный экран, и на нем возникла схема агрегатов спейсера с протоколом самодиагностики.
— Как ни странно, все цело, — повернулся Пурвис к командиру. — Ни одной пробоины. Попробую запустить двигатели.
— И то хорошо. Что с сухогрузом?
— Висит невдалеке, — ответил Хан.
Схема на экране сместилась влево, и в правой части возникло обзорное окно с дрейфующим у планеты кораблем.
— Похоже, ему тоже досталось.
— Надо думать — прошило насквозь.
— Интересно только, чем. — Гемм поскреб переносицу ногтем. — Бажен, что у тебя?
— Ничего. Анализаторы не зафиксировали никакого излучения.
— Неисправны?
— Какая к драгу неисправность, если они, как и положено, до сих пор регистрируют излучения. Объект не имел ни массы, ни заряда. Могу предположить локальное возмущение вакуума.
— Однако… Ладно, не будем ломать голову. Нужно взять «бегемота», пока он не очухался. Мел, что с генераторами хода?
— Прогрев, через пару минут выйдут на режим. Сейчас подключу в бортовую сеть энергогенераторы.
— Превосходно! Значит…
Что хотел сказать командир, не узнал никто, поскольку в этот самый момент люк рубки распахнулся, и в него ввалился никому не известный толстяк в коричневом балахоне до пят. Визжащий, так, что закладывало уши, мужчина, на бегу отмахивался универсальным ключом от четырех сервов. Происходящее было так невероятно, что вся команда застыла в полнейшем ступоре.
Между тем неизвестный завертелся посреди рубки, распихивая сервов, и тут наконец заметил устремленные на него недоумевающие взгляды.
Потрясение отца Ансельма было так велико, что он на время даже позабыл о преследующих его крабах. Руки его опустились, и один из сервов, подкравшись к святому отцу, осторожно вытянул из его ослабших пальцев ключ и выскочил с ним в коридор. Остальные сервы окружили монаха, ожидая неизвестно чего.
— Кто вы? — Первым пришел в себя командир. — И как сюда попали?
— А! — вскрикнул отец Ансельм и сделал шаг назад, но запнулся за не успевшего посторониться серва и расселся на полу.
— Повторяю вопрос: кто вы такой? — Гемм привстал с кресла и потянулся за оружием, скрытым под консолью.
— А, — повторил монах, но уже не так уверенно. Отупевший от обилия событий и сияющего великолепия огней, озаряющих невиданное помещение, святой отец уже плохо соображал. Лоб монаха избороздили морщины — он пытался вникнуть в смысл кабалистических знаков возникающих на стеклянной стене над головами людей. Ничем иным, кроме призыва к Сатане, они быть не могли.
— Последний раз спрашиваю: кто вы такой? — Гемм, теряя терпение, наставил дуло разрядника на окончательно ошалевшего монаха. — Считаю до трех и стреляю.
— Сатана! — выдавил отец Ансельм и размашисто перекрестился.
— Кто?
— Ты — Сатана! Проклятый искуситель рода человеческого, — не своим голосом завопил монах и вскочил с пола. — Именем Господа нашего Иисуса Христа, приказываю тебе: изыди! — Отец Ансельм оглядел пустые руки, находчиво сдернул с шеи тяжелый крест и запустил им в лоб Гемму.
Все произошло настолько быстро, что командир не успел среагировать и заработал крестом в голову. Выпустив из пальцев оружие, он вскочил из кресла и завертелся, прикрывая лицо ладонями.
— Ох, идиот! Глаз, мой глаз!
— Безопасники — в рубку! — крикнул в гарнитуру опомнившийся Пурвис. — Код — три шестерки!
— Замолчи, презренный сарацин, призывающий демонов ада! — взбеленился отец Ансельм, брызжа слюной. Он лихо подхватил за дуло оброненный Геммом разрядник, подскочил ко второму пилоту и принялся дубасить его тяжелым прикладом по чем придется.
— Уберите, уберите от меня этого ненормального! — взвыл дурным голосом Пурвис, прикрываясь от довольно болезненных ударов.
Святов выпрыгнул из кресла и двумя рывками скрутил обезумевшего пришельца. Тот продолжал вырываться, но в могучих ручищах Святова он казался безобидной игрушкой.
Разрядник выпал из руки монаха и, случайно задев спуском крючок для гарнитуры на боку кресла, выстрелил. Голубоватый луч полоснул по панели управления энергоблока. Посыпались искры, помещение заволокло едким дымом горящей проводки и пластика. Мигнул свет, изображение с экрана пропало.
— Ремонтная бригада — срочно в рубку! — не растерялся Пурвис и, вскочив из кресла, накинулся на монаха. — Ты что ж, гад, делаешь, хрум тебя загрызи! Посмотри, что ты натворил.
— Я… — начал отец Ансельм и замолк.
— Оставьте его! — раздался громовой голос от дверей.
— Эт-то еще кто? — обернулся к говорящему Пурвис, а командир, отняв ладонь от подбитого глаза, удивленно поморгал.
В дверях стоял высокий тип в черном балахоне со сложенными на груди руками. Лицо его было хмуро, а взгляд грозен.
— Отпустите несчастного, — резко бросил он.
— У нас сегодня шоу придурков? — Гемм повернул голову ко второму пилоту. — Как попали на борт эти клоуны?
— Клоуны? — высокий в мантии сделал шаг вперед. — Разве я похож на балаганного паяца?
— Вылитый, — хмыкнул Пурвис.
— Меня нисколько не задевают слова какого-то презренного сарацина, — на лице мага не дрогнул ни один мускул. Он скользнул взглядом по ладной фигуре второго пилота, затянутой в серебристый полетный комбинезон и обратился к командиру. — Но если ты не хочешь, чтобы я вырвал ему язык — уйми своего раба.
— Для начала попробуй справиться вот с ними, — дернул подбородком Гемм, и в тот же миг в двери ввалились двое до зубов вооруженных безопасников.
Маг, даже не обернувшись на шум, повел пальцами, и двух здоровенных мужчин в полном боевом снаряжение вынесло в коридор, будто пожухлые листья порывом ветра. Люк захлопнулся.
— А теперь погорим, — как ни в чем не бывало продолжал маг. — Меня зовут Корнелиус.
— Гемм. Командир судна, — выступил он вперед. С ненормальными лучше не спорить — это Гемм знал наверняка. С ними можно только договариваться. Особенно когда ничего другого не остается.
— Что за судно?
— Вы не знаете, на каком судне находитесь?
— Отвечай, не испытывай мое терпение!
— Патрульный крейсер погранслужбы, — дернул плечами Гемм.
— Все равно ничего не понял, — развел руками маг. — А теперь скажи, какой сейчас год…
— Так вы хотите уверить меня, будто прибыли из прошлого? — Гемм скосил глаза на мрачные лица техников, копавшихся в развороченном нутре панели. Те деловито выкручивали поврежденные выстрелом панели и все время что-то ворчали под нос.
— Именно так, — кивнул Корнелиус, вертя в пальцах неизвестно откуда взявшуюся золотую монету. — Между нашими эпохами почти четыре тысячи лет. Уму непостижимо!.. Нет, я, конечно, предполагал, что изобрел нечто поразительное, но чтобы настолько. Вопрос в другом: как теперь вернуться обратно?
— Но как вы все-таки проникли на судно?
— Странный ты человек. Я уже объяснял тебе, что нас забросило сюда вихрем.
— И вы хотите, чтобы я поверил, будто вы, не имея никакого оборудования, переместились в пространстве и времени и попали точно на судно.
— Все так. Но я не понимаю, что ты подразумеваешь под оборудованием, — раздраженно потеребил бороду Корнелиус. — С помощью эликсира пробудились могучие природные силы, образовался коридор и…
— Вы сами-то верите в то, что говорите?
— Разумеется!
— Давайте начистоту: вы с этим типом, — Гемм указал пальцем на притихшего в углу святого отца, — каким-то образом пробрались на судно, предположим, в порту Аркадии.
— Аркадии? — вздернул брови Корнелиус.
— Я сказал, предположим.
— Хорошо, будь по-твоему.
— Так вот, пробравшись на судно, вы укрылись в одном из помещений и…
— Не пойдет, — перебил командира Святов.
— Почему?
— Система локации засекла бы посторонних еще до старта.
— Да, ты прав. — Гемм помял тяжелый подбородок. — Но тогда выходит, что они говорят правду. Но это невозможно!
— Помните луч? Может, он?..
— Чепуха. И их не расплющило при ударе?
— Если они находились в состоянии струны. Правда, не знаю, как возможно реализовать струнный переход без генераторов свертки пространства.
— Вот и я о том же, — вздохнул Гемм и хлопнул себя по коленям. — Что же мне с вами делать?
— Посадить в карцер.
— Карцер? — переспросил Корнелиус.
— Чудное помещение со всеми удобствами, где вас никто не побеспокоит, — быстро пояснил командир и незаметно показал кулак второму пилоту.
— А, отлично! Мне как раз нужно подумать. Скажи, а что это за чудное судно, которым ты управляешь? Отродясь таких не видывал.
— Обычный спейсер.
— Как-как? — подался вперед маг.
— Космическое судно. Пересекает огромные расстояния в пустоте между звездами и планетами.
— Невероятно! Между звездами?
— Именно.
— Вы боги?
— С чего вы взяли?
— Только богам подвластно летать по небу, — взмахнул руками Корнелиус.
— Но разве вы сами не пересекли, по вашим утверждениям, пространство и время.
— Твоя правда. Прости, у меня в голове все перепуталось — столько событий… А нельзя ли взглянуть на звезды и планеты?
— Господи, прости… — забормотал отец Ансельм в своем углу, но маг метнул в его сторону недобрый взгляд, и монах замолк, сжавшись в комок.
— Отчего же, можно. Только панель починят.
— Готово, командир! — поднялись с пола техники. — В следующий раз палите, если не трудно, чуть правее.
— А что там? — поинтересовался Гемм.
— В том-то и дело, что ничего.
— Ну-ну, остряк. Свободны!
— Как скажете.
Пурвис уже сидел в своем кресле, активируя один за другим модули управления. Ходовые системы, система слежения, защита оживали одна за другой. Вспыхнул экран, и на нем появилась восхитительная картина двух звезд — оранжевого гиганта и великолепной синей звезды более скромных размеров. Слева от них плыли в черноте две планеты. Бок третьей располагался в правой части экрана.
— Какая красота! — восхищенно воскликнул Корнелиус. — Но почему они такие маленькие?
— Маленькие? О нет, вы ошибаетесь. Они огромны.
Отец Ансельм выставил правое ухо, прислушиваясь к разговору.
— Настолько огромны, что и представить трудно. Но находятся очень далеко. А вот эти шары, планеты, вращающиеся вокруг них, — чуть меньше Земли, — охотно пояснял Гемм, указывая на экран.
— Врешь, собака! — не вытерпел монах, вскакивая на ноги. — Грязная ложь! Земля плоская, небесный свод тверд, солнце вращается вокруг земли, и никаких планет больше нет и быть не может. А это — дьявольское наваждение.
— Помолчи, — скривил губы маг.
— Не буду молчать! Мои уши отказываются слушать подобную ересь.
— Может, тебе их оборвать? — грозно свел брови Корнелиус.
— Нет, нет, — скукожился отец Ансельм. — Я лучше послушаю.
— Продолжай, — обратился маг к командиру.
— В общем-то, продолжать особо нечего. Да и времени нет — нужно разобраться во-он с тем судном.
— А что с ним не так?
— Это контрабандисты.
— Кто-кто?
— Пираты, — нашелся после некоторых колебаний Гемм. Он и вправду уже был готов поверить в сказку о пришельцах из прошлого.
— Ах, пираты! — понимающе качнул головой Корнелиус. — Что ж, не буду тебе мешать.
Маг сцепил руки за спиной и уставился на экран.
Гемм поколебался, но решил не выпроваживать старика из рубки — он казался совершенно безобидным. Если его не раздражать.
— Так, — сказал Гемм и быстро забрался в кресло. — На чем мы остановились?
— На захвате, — подсказал Святов. — Сейчас подойдем и захватим его ловушкой. Похоже, он основательно выведен из строя, если столько времени не подает признаков жизни.
И, как будто услышав оператора защиты, огромный контейнеровоз ожил и начал разгон.
— Что за… Командир, он уходит!
— Теперь не уйдет.
— Ему нет смысла уходить — он возвращается в систему, — вклинился в беседу Хан. — Сейчас выполнит обход третьей, и по новой начнет свои бесконечные блуждания.
— Может, повторить номер с камнем? — предложил Святов.
— Бесполезно, он скоро скроется за планетой. Проклятье! — Гемм саданул кулаком по подлокотнику.
— Я могу его остановить, — подал голос Корнелиус.
— Не говорите глупостей! — отмахнулся командир. — Его масса сто с лишним тысяч тонн. Как вы его остановите?
— Не знаю, что такое тонна, но остановить его очень просто. Вот так! — Корнелиус воздел руки и что-то забормотал. Неведомая сила исказила пространство вокруг него — оно поплыло, будто марево над раскаленным песком.
— Что за!.. — сглотнул Гемм, сжимая пальцами подлокотники.
— Командир, смотри! — вскрикнул Пурвис, и Гемм поспешно переметнул взгляд на экран.
Данные анализаторов показывали просто невероятное — огромное судно почти мгновенно сбавило скорость практически до нуля. Но и без сухих цифр было видно, что творится с контейнеровозом. Резко потеряв скорость, он начал заваливаться вправо, к планете. Разгонные двигатели работали, но судно будто кто-то очень сильный держал на привязи.
— Великий Космос! — пробормотал Гемм, протирая глаза. Подобного не могло быть, в принципе не могло. Но одна мысль сменила другую. — Они же сейчас войдут в атмосферу. Отпустите их! — крикнул он старику. Звучало это крайне глупо — немощный старик, удерживающий усилием мысли махину спейсера, — но другого объяснения происходящему рассудительный Гемм как ни старался, а найти не мог.
— Не понимаю тебя, — опустил руки Корнелиус. — Ты сам просил остановить их.
— Но я не совсем то имел в виду. Судну при орбитальном ходе нельзя терять скорость, иначе оно рухнет вниз, на планету.
— Как камень, подброшенный вверх? — уточнил маг.
— Именно! Как огромная скала.
— Командир, они бегут! — выкрикнул Святов, и все обернулись к экрану.
От корабля отстыковалась спасательная шлюпка и, набирая скорость, начала отходить от планеты. Контейнеровоз же, двигатели которого все еще работали на полную мощность, рванулся к планете, словно выпущенный из пращи камень.
— Перехватить! Немедленно! — отдал приказ командир.
— Нет ничего проще, — сказал Корнелиус, восприняв команду на свой счет. Несколько пассов руками, и удирающая шлюпка поплыла к крейсеру.
— Представляю, какая в их рядах сейчас царит паника, — усмехнулся Святов.
— Активировать ловушку.
— Есть!
— Зачем ловушка? Я вам их прямо сюда доставлю. — Корнелиус продолжал производить пассы, будто что-то тянул к себе и наматывал на пальцы.
— Куда — сюда? — порывисто обернулся Гемм.
— Прямо сюда.
— Не… Не вздумайте! Слышите? — в горле у командира вдруг пересохло. — Не надо!
— Глупости!
— Прекратите, я приказываю!
— Ну уж нет. Пираты должны получить по заслугам, — продолжал гнуть свое маг.
— Вы не понимаете! Вы же угробите всех нас. Одумайтесь!
Шлюпка была уже совсем рядом и продолжала сближение. Она металась, словно птица, попавшая в силок, но не могла вырваться. А Корнелиус все тянул и наматывал, наматывал и тянул.
— Врешь, не уйдешь, — бубнил маг, вошедший в раж.
— Выполняю маневр уклонения! — гаркнул Пурвис, первым справившись с потрясением.
Его пальцы запорхали над консолью. Крейсер рванулся вправо и начал торможение. Шлюпка ушла влево и понеслась по дуге, как грузик, раскручиваемый на ниточке.
— Ты мне мешаешь! — разозлился Корнелиус.
— Прекратите безобразничать, слышите? — потряс пальцем Гемм. — Отпустите сейчас же шлюпку!
Крейсер отклонился, и Пурвис вывел двигатели на разгонный режим. Шлюпка описала окружность и начала заходить справа.
— Да что ж такое? — Второй пилот почувствовал, как его волосы встают дыбом. Еще немного, и шлюпка окажется точно на траектории полета. Пурвис прекратил разгон и перебросил энергию на тормозные двигатели. Судно затрясло. Шлюпка пронеслась у самого носа и ушла на второй круг. Гемм выпрыгнул из кресла и повис на старике.
— Заклинаю вас, одумайтесь — мы все погибнем! — затряс он старика за плечи
— Погибнем? — уставился на него маг и опустил руки. — С чего вдруг?
— Там пустота! Вы не понимаете, — захлебывался словами Гемм. — Ничего нет. Дышать нечем. Разгерметизация…
— Что же ты сразу не сказал? Тогда этих несчастных стоит скорее втянуть сюда — я не могу допустить, чтобы они погибли, задохнувшись.
— Не-ет!!! — вскричал Гемм и от безысходности вцепился в собственную шевелюру.
Маг с утроенной энергией заработал руками, и шлюпка с бешенной скорость рванулась к крейсеру.
— Вот кто тебя, командир, тянул за язык? — обреченно спросил Хан, откидываясь на спинку кресла.
Пурвис вновь начал разгон в попытке избежать столкновение со шлюпкой лоб в лоб…
Судно тряхнуло. Заскрипели, лопаясь, обшивка и шпангоуты, взвыла сирена. По коридорам прокатился грохот. Пропала тяжесть.
— Всем пристегнуться! — гаркнул Гемм, поспешно влезая в кресло.
— Пробиты третий, четвертый и пятый отсеки, — доложил Святов. — Выведены из строя гравитационные установки. Жертв нет.
— Вы этого добивались? — обернулся Гемм к магу, всплывающему над полом и смешно раскорячившемуся.
— А… — начал Корнелиус, пытаясь осознать, что с ним происходит.
— Лучше молчите. Экипажу — готовиться к аварийной посадке. Хан — расчет траектории. Святов — обеспечь защиту в плотных слоях атмосферы. Пурвис — шли «мэй-дэй».
— Ай-яй-яй! — завопил перепуганный отец Ансельм, витая под потолком.
— Вот именно, — ворчливо отозвался Гемм.
— Но что я опять сделал не так? — спросил маг, подплывая к командирскому креслу.
— Вы — старый дурак! Молите своих богов, чтобы нам удалось сесть.
— Сесть? Куда?
— О Великий Космос! На планету. — Гемм ткнул пальцем в экран, туда, где из-за голубой звезды выплывал шарик четвертой планеты.
— На вон ту великолепную синюю звезду?
— На голубую планету!
— Но ведь она крохотная, — усомнился Корнелиус.
— Знаете что?.. — яростно сверкнул глазами Гемм.
— Все, молчу, молчу, — примирительно выставил ладони маг.
— Это самое лучшее, что вы можете сейчас сделать, — буркнул командир.
— Но если хотите, я могу посадить вашу лодку на тот шар. Правда, не понимаю, как мы на нем поместимся.
— Ы-ы! — потряс кулаками командир. — Оставите вы меня в покое или нет?
Маг обиженно надулся и попытался отвернуться, но в невесомости из этого ничего не вышло.
— Есть расчет! — доложил Хан.
— Я не уверен насчет торчащего из нашего бока спасательного модуля, — сказал Святов и пожевал нижнюю губу. — Может не хватить мощности на полевую защиту подобной конфигурации.
— А разве у нас есть варианты? — спросил Гемм.
— Увы!
— В том-то и дело.
— …Поразительно, я парю, как горный орел!..
— …Иисусом Христом, пресвятой девой Марией…
— Начинаю разгон, — доложил Пурвис, и тяжелый крейсер с торчавшей из разрыва на правом боку искореженной спасательной капсулой медленно двинулся по пологой дуге к планете…
Объятое жидким пламенем, судно дрожало как от лихорадки. Его бросало из стороны в сторону и, казалось, оно вот-вот развалится на части. Отец Ансельм с ужасом взирал на картину надвигающейся земли в струях адского пламени. Когда становилось вовсе невмоготу, святой отец зажмуривался и принимался бубнить молитву, но от очередного ощутимого толчка вновь распахивал глаза и еще крепче сжимал крест.
Корнелиус стоял с гордо вскинутой головой у командирского кресла, держась за его спинку обеими руками. Лицо его окаменело и ничего не выражало, но его невольное волнение выдавали живые глаза. Маг, разумеется, не понимал, что происходит, но подспудно догадывался, что не все в порядке.
— Высота двадцать тысяч. Температура оболочки в пределах, — доложил Святов.
— Скорость — три тысячи, растет. — Пурвис коснулся рычагов управления двигателями. — Отрабатываю торможение. Две тысячи… Полторы… Тангаж минус пятнадцать. Скорость тысяча… Семьсот. Тангаж минус пять… Компенсация угла крена на пределе. Слишком высокое сопротивление «затычки». Необходимо погасить скорость.
— Тогда ее будет недостаточно для планирования, — отозвался Гемм.
— Идем с левым креном. Свалимся в штопор, — предупредил второй пилот.
— Держи скорость шестьсот пятьдесят! Бажен, отстрели вооружение.
Крейсер дернулся.
— Готово.
— Крен — ноль. Скорость опять растет, — сказал Пурвис.
— Тангаж плюс три. Добавь режим основным.
— Скорость шестьсот пятьдесят; вертикальная — тридцать пять. Высота десять.
— Доведи тангаж до плюс пяти, режим восемьдесят. Нужно погасить вертикальную.
— Ох, сейчас ка-ак гробанемся, — покачал головой Хан. Ему никто не ответил.
— Вертикальная двадцать пять. Скорость шестьсот, падает. Высота семь, — продолжал диктовать Пурвис.
— Режим девяносто.
Далеко внизу раскинулся дивный девственный пейзаж: извив реки, бескрайний лес и лента горного массива с белоснежными шапками. Он убегал назад все быстрее и быстрее. Уже можно было различить широкие и плоские кроны деревьев.
— Справа на двадцать лес, кажется, пореже, — сказал Хан, рассматривая картину локатора в собственном визуал-объеме.
— Хорошо, выходи на него, — разрешил командир.
— Скорость шестьсот. Вертикальная пятнадцать. Высота три. Аккуратней с правым креном! — предупредил Пурвис Хана.
— Понял.
Картина леса на экране начала заваливаться и заскользила влево. Потом плавно вернулась в горизонт.
— На курсе, — доложил Хан.
— Скорость шестьсот, высота полторы… Тысяча.
— Тангаж — плюс два. Скорость держать четыреста, — отдал команду Гемм.
— Высота семьсот… пятьсот…
Лес уже волнистым ковром мчался под самым носом крейсера.
— Тангаж — плюс пятнадцать, режим — восемьдесят пять! — выкрикнул командир.
— Но… — засомневался Пурвис.
— Не рассуждать!
— Есть!
Крейсер медленно задрал нос. Людей потянуло вперед, и привязные ремни врезались в тела.
— Скорость двести. Высота сто пятьдесят… Сто… Тангаж растет.
— Держи пятнадцать!
— Вертикальная десять… пять… Высота пятьдесят… сорок… тридцать… Скорость двести.
— Тангаж — ноль! Тормозные — режим сто!
— Высота двадцать пять…
Крейсер с треском вломился кормой в заросли деревьев, а ядерное пламя тормозных двигателей выжгло посадочную полосу в сплошной стене деревьев. Со стороны могло показаться, что это стадо слонов с трубным ревом несется напролом. Крейсер дернулся, круша и подминая под себя обугленные остатки деревьев, и заскользил по ним, быстро сбрасывая скорость.
Отец Ансельм с воплем откатился к приборным панелям и там затих. Корнелиуса оторвало от кресла и бросило на консоли.
Крейсер замер.
— Приехали. — Гемм отстегнул ремни, встал и потянулся.
— Ты не капитан, — завозился на консоли маг и схватился за бок. — Ты изверг! Ох-х, чтоб тебя… — Он спустил ноги на пол и поморщился. — Я бы не доверил тебе и рыбацкой лодки, не то что звездной. Садист, изувер!
— Между прочим, именно ваши необдуманные действия привели к такому исходу, — мрачно заметил Гемм.
— Я-то здесь при чем? — выпрямился Корнелиус и потер ноющий бок.
— Пойдемте, я вам кое-что покажу. — Гемм взял мага под локоть и потащил за собой.
— Да не пойду я никуда!
— Идемте, здесь все равно больше делать нечего. Крейсер уже никогда не взлетит.
— Да? — засомневался Корнелиус.
— О, поверьте мне на слово, — заверил мага командир. — Вы еще тот волшебник. Прошу!
Корнелиус надул щеки и нехотя вышел из рубки. Гемм шагнул следом. Из-под приборных панелей высунул нос монах, огляделся, быстро вскочил и припустил за магом и командиром. Оставаться в этом дьявольском месте и дальше было выше его сил. Он быстро нагнал в коридоре Корнелиуса и пристроился слева.
— Куда мы идем? — спросил он.
— Спроси у нашего хозяина, — недовольно огрызнулся Корнелиус и замолчал.
Гемм прошел почти до конца коридора и, внезапно свернув вправо, остановился у дверей. Поколдовав с пультом на стене, он убрал руки за спину и забурчал себе под нос:
— Надеюсь, шлюз не заклинило при посадке.
— Шлюз?
— Дверь наружу. Впрочем, даже если и так, то, я уверен, вы с вашей неисчерпаемой энергией и неутомимой фантазией в два счета обеспечите нам выход.
— Да-да, это он запросто, — ответил за Корнелиуса святой отец, которому нестерпимо хотелось поскорее выбраться наружу. Маг окатил его ледяным взглядом, и монах заткнулся.
Двери с тихим шипением разошлись, и люди ощутили незнакомые терпкие ароматы.
Первым по широкому пандусу сошел Гемм. За ним, озираясь и умывая руки, спустился монах. Последним вышел маг. Он застыл у нижней кромки пандуса и оглядел громаду корабля, покоящуюся на выкорчеванных деревьях.
— Какая огромная… И это называется небесная лодка? — воскликнул он.
— Это называется космическое судно. Вернее, то, что от него осталось. А вот и ваших рук дело, — указал Гемм на торчащую из разрыва в корпусе судна корму спасательной капсулы.
— О силы природы! Но я же не знал, — от глубоко огорчения маг упал на колени. — Прости меня, добрый человек. Я испортил твою лодку…
— Судно, — смиренно покивал головой отец Ансельм.
— Да-да, судно. И едва не лишил жизни стольких людей.
— Ладно, чего уж там. Вставайте, — вздохнул Гемм.
— Не встану, пока не простишь меня.
— Вставайте, говорю! Хватит ломать комедию.
— Ну, раз ты настаиваешь… — маг тяжело поднялся с колен. — Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил про большой шар. Значит, планеты и вправду большие шары? И ты привел э-э… судно с пробоиной к нему и опустил, словно перышко. Ты великий небоход!
Гемм не ответил. Он приблизился к нависавшей над землей корме спасательной капсулы и задрал голову.
— Послушай, колдун, — зашептал отец Ансельм, дернув Корнелиуса за рукав. — Мы дома, и нужно скорее бежать отсюда, пока дьявол отвлекся. Слышишь?
— Дома? — повернул голову маг. — Да ты в своем уме, святой отец?
— Что такое?
— Взгляни на небо, и тебе все станет яснее ясного.
— Небо? — Отец Ансельм неторопливо обвел взглядом горизонт. Глаза его вдруг замерли и расширились. Рядом с привычным желтым кругом солнца висел еще один, поменьше, синий. А чуть правее всходила крошечная луна. — Господь милосердный! — поспешно перекрестился монах. — Где мы, колдун?
— На другой планете — где же еще?
— Но других планет не бывает!
— А это что по-твоему? — Корнелиус сошел с пандуса на землю и притопнул.
— Галлюцинация!
— И железная лодка — тоже галлюцинация?
— Судно.
— И лес вокруг?
— Н-нет… То есть… — завертел головой отец Ансельм. — Но ведь…
— Впрочем, думай, что хочешь. Даже можешь бежать искать своих братьев-извергов, — махнул рукой маг и склонился над невиданным цветком с четырьмя крупными оранжевыми лепестками, свисающими вниз, и белой ворсистой серединкой. — Какая красота!
Корнелиус протянул палец к серединке и коснулся ворсинок. Лепестки жадно вцепились в палец и потянули на себя, упругий стебель цветка напрягся.
— Вон ты какой! — воскликнул Корнелиус, выдергивая палец. — Тогда вот тебе, вот! — он растоптал цветок и с видом победителя обернулся к святому отцу. — Это дикое создание, выходит, тоже галлюцинация? В таком случае можешь попробовать сунуть палец.
— Благодарю, но что-то не очень хочется, — наморщил лоб отец Ансельм, затем сделал жалостливое лицо. — Корнелиус, миленький, давай отправимся назад, а?
— Назад? Чтобы твои изуверы всерьез взялись за меня?
— Что ты, что ты! — замахал полными ручками монах. — Да я объявлю тебя великим праведником, если хочешь, даже святым великомучеником.
— Ну уж нет, — покрутил головой маг. — Мучений мне и своих вполне хватает. К тому же все равно ничего не выйдет.
— Почему? — испугался отец Ансельм.
— Нужные минералы я, возможно, найду, но здесь нет ни одного знакомого мне растения. К тому же я так и не понял, что за дьявольскую смесь ты сотворил.
Монах осенил себя крестным знамением.
— Там, кажется, какая-то красная водичка перевернулась и… и еще зелененькая, с перламутром. А потом еще…
— Красненькая, зелененькая, — поморщился Корнелиус. — А пропорции? Лишняя капля — и нас зашвырнет к черту на кулички. Мне нужно знать наверняка, чтобы произвести точные вычисления.
— А-а, — разочарованно отмахнулся отец Ансельм, отошел в сторонку и тяжело опустился на толстый корень.
— Ответь, капитан великолепного небохода, — обратился Корнелиус, приближаясь к Гемму, — что ты с таким интересом разглядываешь?
После того, как маг осознал истинные масштабы могущества людей будущего, он преисполнился к ним уважения. Металлическая махина, размерами с целый жилой район, способная летать, внушала невольный трепет.
— Зовите меня Сартор.
— Странное имя.
— Кто бы говорил, — пробурчал капитан.
— И все же, почтенный Сартор, — не стал спорить Корнелиус.
— Да вот, думаю, как ее извлечь.
— Зачем?
— Там живые существа.
— Пираты! Собакам — собачья смерть. — Маг сложил руки на груди и презрительно выпятил нижнюю челюсть.
— Возможно, у вас так и принято поступать с подобными людьми, но у нас жизнь ценится высоко. К тому же они не совсем пираты, а… как бы вам объяснить? Они перевозят недозволенные вещи — недостойное занятие, но до смертной казни точно не дотягивает.
— Понимаю. И что же ты хочешь?
— Пока не знаю. Наверное, придется резать шлюпку, чтобы вытащить их оттуда.
— Глупости! Отойди-ка в сторонку, — повел рукой маг.
— Что вы собираетесь делать? — с тревогой в голосе спросил Гемм.
— Вытащить ее — что же еще?
Командир поспешно отбежал подальше к лесу и спрятался за толстым стволом дерева. Неизвестно, что может еще устроить этот вздорный, себе на уме старик, обладающий небывалой силой и способностью шутя двигать предметы.
Корнелиус подтянул рукава мантии и приподнял руки. Шлюпка дрогнула и завозилась в дыре корпуса, словно невиданное животное, пытающееся выбраться на свободу из тесной норы. Гемма пробил невольный озноб. Шлюпка рывком подалась назад, потом еще немного и еще. Скрежет и скрип искореженного металла разнесся над лесом. Освобожденная шлюпка зависла над лесом, повисела немного, будто сомневаясь в выборе места для приземления, и плавно опустилась чуть в стороне.
— Вот! — устало сказал Корнелиус, опуская руки.
— Великий Космос! — воскликнул Гемм, приближаясь к шлюпке. — Как вам это удается?
— Уверяю тебя, почтенный Сартор, в том нет ничего сложного. Воздух пропитан силой — я концентрируют ее и направляю в нужное место. Правда, дома я не мог поднять ничего тяжелее груженой телеги. Может, двух.
— Поразительно! — Гемм коснулся ладонью холодного бока шлюпки, словно не верил собственным глазам. — Впрочем, если я правильно понял, что вы имеете в виду, здесь энергонасыщенность гораздо выше, чем на земле — совсем рядом находятся две звезды, одна из которых, оранжевая, светит как тысяча земных солнц.
— Тысяча? Невероятно! — взмахнул свободными рукавами маг.
— Невероятно другое — как вы умудряетесь управлять ей.
— Практика, Сартор. Десятилетия практики. Меня, по правде говоря, больше удивляет, как вы, не владея искусством управления силой, умудряетесь повелевать холодным железом.
— Мы владеем, только… так сказать, в другом ключе. Технический способ.
— Как-как?
— Устройства, приспособления, которые управляют силой за нас.
— А вы управляете приспособлениями, — догадался Корнелиус. — Предметная магия.
— Именно, — натянуто улыбнулся Гемм. — А кто ваш спутник?
— О! Это великий инквизитор. — Корнелиус скосил глаза на понуро сидящего в сторонке монаха.
— Инквизитор?
— Он занимается искоренением ереси раскаленным железом и прочими малоприятными методами.
— Садист?
— Не знаю такого слова. Скорее, заблуждающийся, боящийся всего нового и непонятного. А страх, как известно, имеет множество проявлений — от паники до жестокости. Простите, но почему из лодки никто не выходит?
— Может, люк заклинило? — предположил Гемм.
И как бы в ответ на его вопрос люк в боку шлюпки вздрогнул и начал плавно опускаться. К командиру приблизились четверо стоявших у пандуса грозного вида мужчин с оружием в руках. Маг посторонился — кто знает, чего можно ожидать от пиратов.
— Кто эти люди? — спросил он шепотом у Гемма, кивнув в сторону вооруженных людей.
— Группа захвата. На случай сопротивления.
— Понимаю, — пробормотал Корнелиус и уставился на люк.
Из прямоугольного хода долго никто не показывался, затем осторожно высунулась лохматая голова с острыми ушами, двумя невысокими гребнями и круглыми красными глазами. Нос, похожий на короткий хобот, шевельнулся, будто что-то вынюхивал.
Маг от неожиданности отшатнулся от люка.
— А, дьявол! — взвыл отец Ансельм, опрокинулся назад, перевернулся и на карачках полез в куст, который совсем по-живому попытался отстраниться от грузного монаха.
— Именем Федерации, вы арестованы! — рявкнул один из вооруженных громил и дернул разрядником. — Выходи по одному!
— Фьюи? — повело хоботом существо.
— Господи, кто это? — пробормотал ошарашенный Корнелиус.
— Фьюриане — одна из рас, открытых в космосе, — охотно пояснил Гемм. — Живет в системе GJ176, по-вашему в созвездии Тельца, планета Фьидо.
— Уф-фу, а я уж думал… — провел маг ладонью по лицу.
— Что?
— Да нет, ничего.
— Выходи, выходи, — повторил приказ безопасник. — И не прикидывайся, что не знаешь галактического.
Существо долго мялось, никак не решаясь ступить наружу, потом приоткрыло узкую щель рта, прятавшуюся под хоботом, и наивно, писклявым голосом спросило:
— А вы не будете драться?..
Костер лениво поедал влажные ветки, ощупывая их языками пламени, словно пробовал на вкус. Вокруг костра вперемешку сидели люди и фьюриане. Одни отрешенно глядели на пламя, другие уплетали консервированные бобы. Вполне освоившийся отец Ансельм раздобыл на камбузе кусок мясо и теперь жарил его, держа на палке над костром. Но фьюриан монах все еще немного побаивался и потому сидел по другую сторону от них, то и дело поглядывая в их сторону. Фьюриане же в свою очередь с неподдельным удивлением наблюдали за святым отцом, что сильно раздражало монаха.
— Прошу прощения, — не вытерпел один из фьюриан.
— Что тебе, чудище страшное? — вытаращился отец Ансельм и на всякий случай подтянул поближе к себе палку с нанизанным на нее куском мяса.
— Я хотел спросить, что вы делаете? — фьюрианин никак не прореагировал на оскорбительный тон.
— Мясо жарю.
— Зачем?
— Затем, что хочу есть!
— Но разве у вас нет пищевых синтезаторов?
— Пище… что?
— Синтезаторов. Готовить еду.
— Оставь меня, чудище, со своими дьявольскими вещичками в покое!
— Как скажете, — повел узкими плечами фьюрианин. — Но я вовсе не чудище, к вашему сведению.
— Мне виднее, — огрызнулся отец Ансельм и повернулся к Гемму. — Почему их не охраняют?
— А зачем? — цыкнул зубом командир и опустил на землю банку. — Куда здесь бежать? Планета необитаема.
— А вдруг они нападут на нас во сне и растерзают?
— Каждый судит по себе? — хмыкнул Пурвис, который уже успел покопаться в архивах и раздобыть кое-какую информацию о святой инквизиции.
— На что ты намекаешь? — отец Ансельм ожег второго пилота неистовым взглядом.
— Да так, ни на что, — едва заметно улыбнулся тот.
— Уверяю вас, отец Ансельм, — придержал монаха командир, — фьюриане совершенно безобидны — это их жизненная философия.
— Именно так, — подтвердил фьюрианин и прянул прозрачными ушами. — Зло и ненависть нам чужды.
— Дьявол хитер, — скривил губы отец Ансельм и, поднеся мясо к лицу, придирчиво обнюхал исходящий жиром кусок.
— Может, хватит уже обзываться? — дернул носом фьюрианин. — Я же не называю вас кругломордым безносым пан-фыфом.
— Что за пан-фыф? — насторожился отец Ансельм.
— Да есть у нас… сильно на кое-кого смахивает.
Фьюриане захихикали, а отец Ансельм начал наливаться краской и уж было открыл рот, как его остановил Гемм:
— Так, все, прекратили! Нам только межрасовых побоищ здесь не хватало.
Святой отец проворчал что-то невнятное и продолжил жарить мясо.
— Кстати, — продолжал Гемм, обращаясь к фьюрианину, сидящему рядом с ним, — я так и не услышал ответа на вопрос, что вы везли.
— А не все ли равно? — Фьюрианин почесал ухо и вздохнул с присвистом. — Судно разбилось, и ни шиша, как говорят у вас, не осталось.
— И все же? — продолжал настаивать Гемм.
— Драгоценные камни, драгметаллы, руда, — нехотя выдавил фьюрианин.
— Маршрут?
— Да что вы ко мне привязались?
— Отвечай.
— Не буду! — уперся фьюрианин.
— В таком случае вам придется ответить на них в другом месте.
Фьюрианин долго шевелил хоботом, размышляя, потом опустил его и сложил руки на острых лохматых коленках.
— Ваша взяла, — проворчал он. — Мы взяли груз на шахтах Мицара-4 и должны были доставить в систему Поллукса.
— Кому?
— Не знаю. Груз следовало сбросить на окраине системы в указанной точке.
— Кто заказчик?
— Смерти моей хотите? — вытянул хобот фьюрианин. — Нам и без того теперь крышка — какое хорошее выражение, не правда ли? — сделал он печальные глаза.
— Вы под защитой закона, и бояться вам нечего.
— Я бы на вашем месте не был так уверен. Если бы вы знали, кто он…
— Командир, — прервал фьюрианина появившийся на пандусе Хан, — вы не брали портативный синтезатор?
— Что? — выпрямился Гемм.
— Пищевой синтезатор. Я хотел развернуть временный лагерь, принес синтезатор, положил у выхода и ушел за спальным модулем. Вернулся — синтезатора нет.
— Может, ты ошибся? — нахмурился командир. — Все здесь, никто не мог его взять.
— Как я мог ошибиться, если лично поставил его вот здесь, на этом самом месте! — указал двумя руками Хан.
— Странно. Ты ничего не путаешь, Шариф?
— Обижаешь, командир. Я еще в своем уме.
Отец Ансельм, которого совершенно не интересовал пустой разговор о каких-то синтезаторах и модулях, снял с палки хорошо прожаренный бифштекс и поднес ко рту. И тут монаха кто-то толкнул в спину.
— Ах ты ж!.. — воскликнул святой отец, и горячий кусок мяса выпал из его пальцев. Отец Ансельм наклонился, чтобы поднять бифштекс, но тот скользнул в сторону и исчез. — Что такое? — растерянно заморгал монах.
— Ну что опять? — раздраженно повернулся к нему Гемм.
— Мясо, — развел руками святой отец. — Я его уронил, а оно… оно убежало.
— Что значит, убежало?
— Откуда я знаю! — взорвался отец Ансельм. — Упало — и шмыг в кусты.
Гемм порывисто вскочил и успел заметить, как шевельнулся куст за спиной отца Ансельма. Вслед за командиром, выхватывая оружие, поднялись безопасники, но Гемм первым прыгнул к кустам и скрылся в них. Послышались звуки борьбы, куст дрогнул пару раз, и из-за него вышел довольный командир. В одной руке он нес бифштекс, а в другой… маленького человечка, ростом от силы по колено, но с крупной головой с забавными кудряшками. Человечек был в набедренной повязке, мягких башмачках и поясе, к которому крепились две плетеных авоськи с ягодами.
— Вот ваше мясо, — сказал Гемм, вернувшись к костру, и передал отцу Ансельму бифштекс. — А вот воришка, — поднял капитан руку. Человечка он держал за пояс.
— Сейчас же отпусти меня, орясина. — Человечек потешно задрыгал руками и ногами. — Слышишь?
— У-у, гнусный пройдоха! — погрозил ему святой отец, очистил мясо от налипших соринок и впился в него зубами.
— А ты не тычь в меня своими сардельками, — огрызнулся на монаха человечек.
— Ха! — сказал Пурвис. — Смотри-ка, какое оно сердитое.
— Но-но, я мужчина, а не какое-то там «оно», понял, каланча ходячая? — надул щеки человечек и еще активнее заработал ножками. — Поставь, ну? — и ткнул пальцем в землю.
— Может, подвесить этого нахала на суку? Пусть проветрится, — вслух подумал Гемм.
— Только попробуй, изверг!
— Да, наверно, так и сделаю.
— Ладно, чего надо? — повис на ремне человечек.
— Зачем мясо украл?
— Опусти, тогда скажу.
— Хитрый, да? — шутливо погрозил пальцем Гемм. — Я тебя опущу, а ты задашь деру.
— Вот еще! — фыркнул человечек. — Буду я еще от всяких верзил бегать.
— Хорошо, опускаю. Но смотри…
— Грозишь, да? Все вы смелые, когда толпой на маленьких и слабых.
Гемм усмехнулся и опустил человечка. Тот поднялся на ножки, подтянул пояс и обвел собравшихся взглядом.
— Ну, чего вылупились? Человека никогда не видали?
— Кончай грубить и отвечай на вопрос.
— Какой? — задрал головку человечек.
— Зачем мясо спер у святого отца?
— Это он-то святой? Был бы святой — так поделился бы.
— По-моему, его точно следует подвесить на дерево, — сказал Хан, приблизившись к костру. — Причем, за язык.
— Но-но! Ладно, ваша взяла. — Человечек с важным видом засунул большие пальцы за ремень и выставил одну ногу вперед.
— Повторить вопрос?
— Это про мясо, что ль? Даже дурак догадался бы — жрать охота.
— А синтезатор — тоже твоих рук дело? — спросил Хан, прищурившись.
— Какой еще синтезатор? Ничего не видел, ничего не знаю!
— Где синтезатор, я спрашиваю! — рванулся Хан, но Гемм выставил руку.
— Погоди. С тобой по-человечески, а ты тут крутого из себя корчишь.
— Ну, предположим, мы взяли. И что?
— Ах ты, зараза мелкая, — прорычал Хан. — Где он?
— Давай без оскорблений. — На человечка весьма грозный вид штурмана не произвел никакого впечатления. — Не сегодня — завтра за вами прилетит корабль, и вы уберетесь с Пальнеро.
— Откуда?
— Вот чучело — не знает, как называется планета! Так зачем вам синтезатор?
— Откуда знаешь про корабль?
— По рации слышал, — человечек огляделся, протопал к банке с бобами, оставленной командиром, и засунул в нее руку. — М-м, вкуснотища!
— Голодный? — посочувствовал Гемм.
— Ага! — подтвердил человечек, уминая бобы.
— Да выпороть голозадого и вышвырнуть вон, — проворчал отец Ансельм, жуя. — Развели тут…
— В первый раз вижу, чтобы свинья носила платье, да еще и разговаривала, — прочавкал человечек.
Монах засопел и отвернулся, а Корнелиус щелкнул пальцами, и в правой ручке человечка возникла чайная ложечка. Человечек повертел ее в пальцах, хмыкнул и продолжил уплетать бобы, но уже ложкой.
Гемм опустился на землю.
— Я полагал, что планета необитаема, — сказал он.
— Правильно полагал, — кивнул человечек.
— Не понимаю…
— Чего ж тут неясного? Здесь никого нет.
— А…
— Тебе привиделось. Ты меня не видел, я — тебя.
— Но почему?!
— Так спокойнее. — Человечек покончил с бобами, облизал ложку, засунул ее за ремень и погладил изрядно раздувшееся пузо. — Поналетите, понастроите не-знам-чего, начнете навязывать всякие дурацкие правила, торговать. Леса еще порубите. Цивилизация! — с презрением сплюнул человечек.
— А бобы, значит, тебе нравятся, — покивал Гемм.
— Бобы — вещь! Но их можно выращивать и безо всяких городов и супер-пупер технологий. Только бы семена достать.
— Тебя как звать?
— Фелки. — Человечек опустился на землю, скрестил ножки, достал из авоськи желтую ягоду и бросил командиру. — На, попробуй. Не бойся, не отравишься. Похожа на яблоко.
Гемм в сомнении покатал ягоду в пальцах, затем осторожно надкусил.
— И правда, сладкое яблоко! Откуда ты столько знаешь? Про яблоки, бобы, и еще говоришь на галактическом.
— Что ж мы, тупее пылесоса?
— А серьезно?
— Лет пять назад тут грохнулся один ваш корабль. На нем были вот такие, как они, — Фелки показал на фьюриан. — Их еду, правда, жрать невозможно, но они везли кучу всего вкусного.
— Грузовик «Фальбо»! Вез продукты не помню уж в какую колонию-поселение, — воскликнул фьюрианин. — Точно, у них авария была, не смогли сесть. Корабль — в лепешку, хорошо хоть сами живы остались.
— Во-во, — подтвердил Фелки, отстегнул авоську и передал Пурвису. — Угощайтесь. Только сетку верните!
— Ни в коем случае, — съязвил второй пилот.
— Шутник, — с серьезным видом сказал человечек. — Короче, этих шестерых забрали, а нам остался корабль, полный вкуснотищи. Еще там была рация, и библиотека.
— И вы выучили галактический, — подсказал Гемм.
— Да. И стали прослушивать ваши разговоры.
— Зачем?
— А вдруг вы вздумаете сюда нагрянуть?
— Логично. Но почему вы не хотите вступить в контакт с другими разумными существами?
— Не терпим суеты. К тому же нас полностью устраивает наш образ жизни. А что нам прикажешь делать, если сюда припрутся каланчи вроде вас? Путаться под ногами, надеясь, что тебя не затопчут? Нет уж, спасибо!
— Вообще-то мы в галактике уважаем суверенитет.
— Засунь свой суверенитет знаешь куда? У нас и так… суверенитет, — забурчал Фелки.
— Но бобов нет.
— Бобов нет, — горько вздохнул человечек. — Но мы не продаемся!
Корнелиус незаметно смахнул слезу и повел пальцами. К ногам человечка упал мешочек.
— Что это? — испуганно отполз человечек и пихнул мешочек ногой.
— Бобы, — сказал маг. — Посадите, вырастите.
— Ух ты! — обрадовался Фелки, подтянул мешочек к себе и прижал к груди. — Спасибо, добрый человек.
— Не за что, — расчувствовавшись, шмыгнул носом старый маг и опять крутнул пальцами.
— Здорово! — Человечек подтянул к себе второй мешочек и обнял уже оба. — А еще можешь?
— Не хами, — нахмурил брови Гемм, с трудом пряча улыбку.
— И в мыслях не было! Что вам, жалко, что ли?
— Жалко, — сказал Пурвис, возвращая опустевшую авоську. — Дяденька старенький, дяденька устал. А синтезатор верни.
— Вот еще! Зачем он вам? У вас бобов и так полно. — Человечек поднялся с земли и взгромоздил на спину два мешочка. — Ну, я пошел.
— Иди, иди, — зевнул Пурвис.
Человечек постоял немного и юркнул в кусты.
— Мелкий прощелыга, — покачал головой Хан. — Терпеть не могу бобы. А бортовой синтезатор сдох.
— Ничего, как-нибудь, — сказал Гемм, провожая взглядом человечка. — Давайте лучше спать. Денек сегодня был еще тот.
— Это точно, — согласился отец Ансельм, облизывая жирные пальцы, потом обтер руки о сутану и завалился спать.
— Я посторожу, — предложил Хан и подкинул в костер охапку сушняка.
На лес медленно опускалась ночь…
— Вставай, да вставай же, фирдун тебя раздери!
Кто-то тряс за руку командира, несильно, но настойчиво. Тот отмахнулся и повернулся на другой бок.
— Нет, ну что за лопухи такие? Ни часовых, ни бдящих — как дети малые. Вставай, кому говорю!
Ощутимый тычок в бок чем-то острым мигом прогнал сон, и Гемм вскочил, словно ошпаренный.
— Что такое? А-а, это ты, — разочарованно зевнул он. — За бобами опять пришел. Они там, внутри — сам найдешь.
— Да какие к Херсту бобы! — взмахнул коротким копьем Фелки. — Тут такое, а он — бобы!
— Слушай, я двое суток не спал, — взмолился Гемм.
— Давай, конечно. Еще немного, и будешь спать вечным сном.
— Ты чего несешь?
— Они сейчас будут здесь, а я добудиться никого не могу. Даже вояк ваших.
— Да кто они, говори ты толком!
— Это можно. — Фелки почесал ногу о ногу и скрестил их. — Наблюдатели доложили, что приземлился корабль.
— За нами?
— Не совсем. Они сели у разбитого корабля вон тех чудиков, и сейчас решают, что с вами делать.
— Ничего не понимаю, — честно признался Гемм и протер заспанные глаза.
— Совсем тупой? Вы вчера говорили про груз, так вот, похоже, его хозяева объявились.
— И?
— И, насколько я понял, им не нужны лишние свидетели.
— Так что же ты?.. Подъем! — взревел Гемм, вскакивая на ноги. — Всем вооружиться, готовиться к нападению. Отходим к кораблю.
В стихийном лагере началась суматоха. Никто ничего не понимал, врага видно не было. Экипаж бросился за оружием. Отец Ансельм полез в кусты. Корнелиус встал в полный рост и сложил руки на груди. Безопасники выхватили разрядники и укрылись за пандусом, озирая окрестности.
— Вы что же, этими пукалками решили драться с боевым катером? — усмехнулся Фелки. — Могу еще свое копье одолжить.
— А что ты предлагаешь? Вооружение крейсера выведено из строя, — насупился Гемм.
— Сочувствую.
— И генераторы поля — тоже.
— Тогда нужно придумать что-то другое, — почесал затылок человечек.
— Нет времени. Все в лес!
Команда, появившаяся на пандусе с оружием в руках, рванула к деревьям. Прикрывая их от неизвестно кого, отступили безопасники. Отец Ансельм отполз еще дальше. Маг продолжал стоять, щуря глаза.
— Эй, вы в своем уме? — крикнул ему Гемм. — Быстро в лес!
— Зачем? Я их отгоню, словно назойливую мошкару.
— Вы спятили! Боевой катер здесь камня на камне не оставит.
— Точно, — кивнул Фелки. — Это вам не мешочками с бобами бросаться.
— Ты так думаешь? — усомнился маг.
— Я не «думаешь», я «знаешь», — фыркнул человечек. — Они только что разнесли полкорабля одним выстрелом. Ба-бах! — взмахнул он ручками. — Кошмар, в общем.
— Но прятаться от разбойников…
— Герои долго не живут, — предупредил Фелки.
— Ты прав, мой маленький друг, — вынужден был согласиться маг и с важным видом неторопливой походкой прошел за деревья.
— Наши задержат их, конечно, но ненадолго, — сказал Фелки, приближаясь к командиру.
— Как вы их можете задержать? — усмехнулся Хан.
— Мы шустрые. И маленькие, — гордо ответил человечек. — Нас тяжело поймать. И попасть из ваших пукалок.
— Разрядников.
— Тем более.
— Знать бы, где они сейчас, — пробормотал Гемм, озирая звездное небо сквозь густые зонтичные кроны.
— В чем проблема? — Фелки достал гарнитуру связи, кустарным способом подогнанную на его головку, и нацепил на ухо.
— Тоже у нас спер, хорек мелкий? — криво усмехнулся Пурвис.
— Ага! Ал-ло, ал-ло, седьмой — второму… Докладывай!
— Смотри-ка, мелочь пузатая, а туда же, — расхохотался Хан.
— Маленькая, но шустрая нация, — растянул губы в ухмылке Пурвис.
Фелки одарил штурмана и второго пилота презрительными взглядами и поправил микрофон.
— Они говорят, открутили что-то у катера, и теперь верзилы скачут вокруг и пытаются разобраться, почему эта дура отказывается летать.
— Да, тыбзить вы мастера!
— Мы не тыбзим, а подбираем то, что не нужно. Ясно тебе, орясина?
— Ясно, чего же не ясного, — развеселился Хан. — В смысле, что плохо лежит?
— Шел бы ты, штурман… — беззлобно огрызнулся Фелки и к чему-то прислушался. — Так, мне передали, что верзилы чинят катер. У вас мало времени.
— Может, напасть на них? — предложил Пурвис. — Пока они на земле и ни о чем не подозревают.
— Ты быстро бегаешь? — обернулся к нему Фелки.
— Зачем?
— Затем, что до корабля семьдесят километров.
— Ваших или наших?
— Общих. Учи математику, пилот!
Теперь уже гоготала вся команда, а красный Пурвис только надувал щеки, не зная, как достойно ответить нахальному малявке.
— Ну, ладно, — утирая слезы, сказал Гемм. — Делать-то что будем?
— Километр — это сколько? — спросил Корнелиус.
— Почти три тысячи триста футов, если они вам знакомы.
— Конечно, знакомы! Это выходит… двести тридцать тысяч футов? — быстро подсчитал маг.
— Где-то так.
— Я могу вас перенести. Только мне нужно знать точное направление.
— Интересно, как ты собираешься это сделать? — уставился на старика Фелки.
— Несложное заклинание, — пожал плечами Корнелиус.
— Хорошо, — Фелки не стал ничего уточнять. — Я покажу направление.
Он вышел на открытое место и залихватски свистнул. С одного из деревьев сорвалась тень и скользнула к человечку.
— Осторожно! — вскинул оружие Гемм, но Фелки насмешливо сощурил глаза, и командир опустил оружие.
Животное, отдаленно похожее на птицу, покружило в небе и мягко опустилось к ногам человечка. Оно походило на лысого кота и летучую мышь одновременно — длинные когтистые лапы, грациозное тело, длинный хвост с гребнями на конце и кожистые крылья.
— Это крефус, — ответил Фелки на недоуменные взгляды и лихо вспрыгнул на спину животному. Вцепившись в узду, человечек сжал пятками бока. Животное, взмахнув широкими крыльями, мягко оторвалось от земли и воспарило над лесом.
— Вон там! — крикнул Фелки, заставив зависнуть «скакуна», и указал копьем направление.
— Ясно, — кивнул Корнелиус и что неторопливо прикинул на пальцах. — Теперь встаньте плотнее, прошу вас!
— Я никуда не полечу! — заартачился отец Ансельм. — Хватит с меня твоей дьявольщины, колдун.
— Ну, если тебе больше нравится оставаться одному в ночном лесу…
— Нет, нет! Я с вами.
— Вот и отлично.
Корнелиус дождался, когда люди скучатся, еще раз что-то подсчитал, взмахнул руками, и лес опустел.
Мгновением позже люди кубарем покатились по земле, а с неба, кувыркаясь и вопя, сверзился Фелки, держась за шею своего котоподобного летуна.
— Ох-х! — поморщился Пурвис, поднимаясь на ноги и держась за спину. В следующий раз обвяжусь подушками.
— В два слоя, — поддержал его Святов, которого припечатало к стволу молодого деревца.
— Знаешь, колдун, — вскочил на ножки Фелки, — тебе бы следовало поработать над приземлением.
— Прошу прощения, — смутился Корнелиус, — я сосредоточился на перемещении и позабыл, что вас нужно остановить.
— Это, конечно, здорово, — прервал пустой разговор Гемм, подбирая оброненное оружия и убирая его в кобуру. — Но я не вижу корабля фьюриан.
— Сейчас гляну. — Фелки прыжком оседлал крефуса и свечкой взмыл ввысь. — Вон он, я его вижу!
— Далеко?
— Километра три в обратную сторону.
— Перелет, — пробормотал Корнелиус. — Встаньте рядом.
— Я больше не полечу! — воспротивился отец Ансельм. — На мне живого места нет. А моя сутана… Господь всемогущий — посмотри какая дыра! Ты не колдун, а… а…
— Понятно, — остановил негодующего монаха Гемм. — Корнелиус?
— Летим!
— Не-ет! — рванулся прочь святой отец… и покатился, подминая под себя высокую траву.
— Уже лучше, — похвалил мага Гемм, сумевший вовремя погасить импульс и устоявший на ногах. Остальные посыпались на землю.
— Теперь недолет! — крикнул с неба Фелки, кружа над компанией. — Колдун, у тебя что, прицел сбит?
— Да что же это такое, а? Швыряют, словно мешок с брюквой. И кого — меня! — Отец Ансельм выбрался на четвереньках из травы, воздел себя на ноги и отряхнулся.
— Далеко? — сложив рупором ладони, крикнул в небо Гемм.
— Километра два.
— Два… два… — забормотал колдун. — Было три — получилось пять, значит…
— Оставь меня здесь, колдун, — захныкал отец Ансельм. — Христом Богом молю, слы…
— В путь! — взмахнул рукавами маг.
— Теперь в точку! — воскликнул командир, быстро опускаясь в заросли травы. Остальные тоже пригнулись. Рядом заохал монах, но Хан зашипел на него, и отец Ансельм затих.
Недалеко, метрах в ста впереди, лежал искореженный контейнеровоз. Часть его корпуса, придавившая один из контейнеров, действительно отсутствовала, словно срезанная ножом — такое можно было сотворить разве что найбом — нейтрализатором межатомных связей. Рядом с контейнеровозом стояло судно поменьше, черное, с белой полосой через весь бок. Пандус его грузового отсека был опущен. А чуть правее, у малого катера, ощетинившегося лучевыми орудиями, стояли пятеро человек и что-то жарко обсуждали. Еще трое возились с погрузочными робоплатформами у покореженного контейнера.
— Ничего не понимаю — правительственное судно? — тихо спросил Гемм.
— Я предупреждал, — ответил командиру фьюрианин.
— Однако… — дернул головой Гемм. — Выходит, кто-то в правительстве решил, что ему мало платят?
— Вроде того. Они специально лишают работы малых перевозчиков, передавая заказы собственным судам, и тем самым вынуждают нас искать не совсем чистую подработку.
— Вы имеете в виду контрабанду?
— Именно.
— Судно маркировано кодом системы Мицара. Выходит, твой делец оттуда?
— Не имею ни малейшего представления. Я его в глаза не видел. На меня вышел его человек и предложил работу.
— Ты его запомнил?
— Каким образом, если вы, люди, все на одно лицо? Да и плевать мне на него!
— На лицо? — ехидно спросил Хан.
— Да при чем здесь лицо! Я о том дельце говорю.
— А-а, — понимающе протянул штурман.
— Делать-то что будем? — подполз к командиру Святов и выглянул из травы, раздвинув ее руками.
— Восемь человек… Многовато.
— Да перестреляйте всех, чего с ними миндальничать? — влез в разговор Фелки, спрыгивая с летуна.
— Не выйдет. Их должно быть человек двадцать, как минимум. Стоит одному поднять шум, и тут такое начнется, — засомневался Гемм.
— Да они от собственной тени шарахаются!
— Вот то-то и оно. Нам только панической пальбы по кустам не хватало.
— Может, дождаться, пока улетит катер по наши души, и попытаться захватить судно? — предложил Пурвис.
— Это тоже пираты? — шепотом спросил Корнелиус.
— Хуже. Пираты в законе.
— Даже так!
— Вы можете что-нибудь сделать?
— Что, например?
— Не знаю, сплавить их куда-нибудь или скрутить.
— Очень просто. Но что конкретно?
— Главное, чтобы пикнуть не могли, — бросил через плечо Гемм.
— Как скажешь, почтенный Сартор.
Корнелиус что-то забормотал и заводил пальцами.
Двое людей как раз отошли от катера и направились к судну. И тут что-то мелькнуло в воздухе и воткнулось в рот левому из оставшейся троицы.
— А! — сказал тот и отшатнулся.
Следующими, один за другим, обзавелись кляпами его товарищи.
— Ы-ы?
— У!
Оба завертелись на месте, пытаясь избавиться от затычек, но те похоже, не поддавались. Парочка, идущая к судну, резко обернулась. Оба одновременно выхватили оружие, но мгновением позже им было уже не до того — еще два кляпа, просвистев в воздухе, заткнули рты и им. Оружие выпало из рук безопасников.
— Гы?
— Ыр-р!
В панике они столкнулись лбами и растянулись на земле, мотая головами.
Гемм звучно хлопнул себя ладонью полбу.
— Я что-то опять сделал не так? — спросил Корнелиус, вскинув седые брови. — Они же не могут пикнуть.
— Зато производят больше шума, чем стадо фликсов, — прорычал Фелки.
— Кого?
— Разве это важно? — отмахнулся от мага человечек. — Эх, свяжешься с вами!
— Значит, затычки не нужны? — уточнил Корнелиус.
— Да что с них толку, с ваших затычек? — в сердцах бросил командир.
— Как скажете. — Колдун шевельнул пальцами, и кляпы повылетали из ртов людей.
— Что за шутки? — оскорбленно взревел один из безопасников.
— Здесь кто-то есть! — выкрикнул другой, хватаясь за оружие. — Опять эти маленькие гаденыши. Ну, сейчас я им покажу!
Он нажал на курок, и бледный луч полоснул по траве над головами людей.
— Так, мне пора. — Фелки вскочил на крылатое животное и пришпорил его.
— Стой! Не смей! — Гемм попытался ухватить крефуса за лапы, но тот уже расправил крылья и взмыл в ночное небо.
— Вот ты где! — прорычал безопасник и, прицелившись в шевелящуюся траву, еще раз нажал на спуск.
— Уау! — взвыл отец Ансельм и рванулся, держась за дымящуюся прореху на заду.
Безопасник, никак не ожидавший появления из травы столь крупного существа, одетого в длинную хламиду и ревущего подобно иерихонской трубе, и потому в растерянности опустил оружие и отступил к катеру. Существо с бочкообразным телом, плохо различимое в темноте, зигзагами, но целеустремленно, приближалось к катеру. Двое товарищей безопасника спрятались за его спину.
Безопасник сбросил оцепенение и начал поднимать разрядник, но тут с неба упал крефус с Фелки на загривке. Животное пронеслось совсем рядом, и безопасник остался без оружия. Он тупо посмотрел на пустые ладони и огляделся. И тут на него налетел отец Ансельм, схватил за грудки и взялся трясти.
— Мерзкая куча навоза, знаешь ли ты на кого решился поднять руку? Сгною в подземельях, колесую, повешу! — неистовствовал отец Ансельм. Голова безопасника моталась, словно у тряпичной куклы, зубы клацали. Он пытался отодрать от себя руки монаха, но тот, на удивление, оказался достаточно силен, несмотря на то, что внешне походил на безобидного толстячка.
Те двое, что прятались за спиной безопасника, пришли на помощь своему товарищу, но святой отец со словами: «Пошли прочь, ради Господа!» — отшвырнул их одной рукой. Этой же рукой он заехал в челюсть безопаснику, и тот обвис, уронив голову на грудь.
В небе вновь возник Фелки на крефусе. Он поудобнее перехватил оружие двумя ручками и нажал на спуск.
Луч зигзагом полоснул рядом с ногами застывших в ступоре двух людей. Те подпрыгнули и прыснули в стороны. Отец Ансельм выпустил из рук бесчувственное тело и, прикрыв голову руками, прилип к холодному боку катера.
От судна уже бежали сразу трое. Один из них вскинул разрядник и выстрелил, но не попал. Луч лишь задел рукав монаха, и резкая боль обожгла руку.
— Проклятые изуверы! — вскричал оскорбленный предательским ударом отец Ансельм, потрясая кулаками. — Да поглотит вас геенна огненная, дьявол вас раздери!
Корнелиус, лежавший в траве, что-то едва слышно забормотал, и рядом с отцом Ансельмом возник огромного роста красный детина с длиннющими рогами и зверской мордой. Взревев, он саданул кулачищем себя в грудь.
— Ага-а, видали! — победно воскликнул отец Ансельм. — Вот он, дьявол!
Сбежавшие по пандусу судна люди в ужасе рванули обратно. Отдыхавшие на земле безопасники очнулись и прикинулись мертвыми. Трое, грузившие драгоценные камни, спрятались за робоплатформой. Кто-то из них бросил булыжник в чудовище. Дьявол фуганул струей огня в его сторону, и люди бросились наутек.
— Так их, так! — ликовал отец Ансельм.
И тут один особо догадливый пальнул в дьявола из разрядника. Красный детина обиделся по-настоящему. Пыхнув из ноздрей дымом, он поднял ногу и опустил копыто на катер. В мгновение ока от великолепной боевой машины осталась груда искореженного металла.
— Получили, гады?! — погрозил святой отец кулаком в панике сбегавшимся к судну людям. — Да падет на ваши головы небо, да разверзнется земля, именем этой… Федерации!
— Ар-р-ры! — подтвердил дьявол и сделал шаг к судну, заглатывающему последних бегущих.
С неба упал камень, за ним еще один и еще. Они забарабанили по обшивке стартующего судна, искореженному катеру и контейнеровозу. Совсем рядом с отцом Ансельмом взлетели облачка пыли.
— Вот, видели! Это кара Господня, — вдохновенно тряс пальцем отец Ансельм вслед улепетывающему судну. — Сволочи, на святого человека!..
Дьявол взмахнул когтями и исчез. Камни продолжали падать, но в стороне от залегших в траве людей.
— Какой кошмар, — пробормотал Гемм, обретя наконец дар речи. — Кто это был?
— Дьявол, — просто ответил Корнелиус, поднимаясь с земли и оправляя одеяние.
— Никогда ничего подобного не видел. И больше не хочу, если честно.
— А его и не существует.
— Ну у вас и фантазия! — восхитился Святов, похлопав старика по плечу.
— Не у меня — у него, — кивнул Корнелиус в сторону монаха, провожающего полным ненависти взглядом судно.
— Но с камнями вы все-таки переборщили.
— Камнями? — переспросил маг. — Но я не делал никаких камней!
— А разве?..
Все, не сговариваясь, посмотрели на небо, а затем на отца Ансельма.
Бац!
Голова монаха дернулась, он покачнулся, рухнул на колени и растянулся на объемистом пузе, раскинув конечности в стороны.
— Метеоритный дождь! Все в укрытие! — взмахнул рукой командир. Люди наперегонки с инопланетянами бросились к развороченному боку контейнера, по пути подхватив безопасника и святого отца…
— Где я? Что со мной? — слабым голосом произнес отец Ансельм, приоткрыв глаза.
— Все в порядке, лежите, — придержал Гемм монаха, сделавшего попытку приподняться на локтях. — Вас здорово шарахнуло по голове.
— Болит, — пожаловался святой отец.
— Удивительно, что вообще целая, — вставил Фелки, пересыпая из ручки в ручку бриллианты. — Красивые камешки.
— И очень дорогие.
— Зачем они вообще нужны?
— Как тебе сказать… Их покупают обеспеченные люди.
— Зачем?
— Чтобы все видели, какие они богатые, — усмехнулся Хан.
— Глупые вы люди. Гордитесь какими-то камешками. Вот бобы — это вещь!
— А тебе бы только брюхо набить.
— Камнями сыт не будешь. — Фелки ссыпал на железный пол бриллианты и отряхнул руки. — Вот они до чего довели, ваши камешки. Чуть человека из-за них не угробили.
— А… где дьявол? — спохватился отец Ансельм. — Ушел?
— Ушел, ушел, — успокоил больного Пурвис.
— Правда?
— Чтоб мне сдохнуть! Ну вы им и задали жару!
— Да, я видел, как люди в черном скрылись в железной лодке и вознеслись на небо, — отец Ансельм поморщился, словно от зубной боли. — Господь всемогущий, что за мир? Огромные шары, парящие во тьме, летающие лодки, страшилища, — он скосил глаза на сидевших в углу на ящиках фьюриан, — палки, изрыгающие адское пламя. Лукавые гномы.
— Сам ты… гном, — надулся Фелки и, отвернувшись, засопел. — А я ему еще жизнь спас.
— Такую сутану испортили… — пропустил отец Ансельм его слова мимо ушей. — Колдун, ты здесь?
— Здесь я, здесь, — отозвался Корнелиус из другого угла.
— Умоляю, верни меня обратно!
— Я тебе уже объяснял, монах: это не в моих силах.
— Ты что-нибудь придумаешь, я уверен.
— Там видно будет, — буркнул маг, наблюдая, как пальцы правой руки отца Ансельма, гладившие сверкающие камешки, неосознанно сжались, захватив горсть бриллиантов. — Святой отец!
— Что? — невинно моргнул монах.
Корнелиус воздел глаза к потолку и затянул:
— «Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие.»
Пальцы отца Ансельма разжались, лицо вытянулось, и он поспешно осенил себя крестным знамением.
— Если вы уже пришли в себя, святой отец, — поднялся с ящика Гемм, — то нам следует вернуться на судно. За нами вот-вот должны прибыть. И пленного надо допросить.
— Пленного? — оживился отец Ансельм. — Какого пленного?
— Которого вы уложили.
— Я его лично допрошу!
— Но… — растерялся Гемм.
— И не возражайте! Вы мягкотелы и ничего не смыслите в допросах.
— Да-да, не сомневайтесь — отец Ансельм имеет очень большой опыт в этом деле, — покивал Корнелиус.
— Колдун, неси нас обратно. — Монах с большим трудом поднялся на все еще слабых ногах. — Долг превыше всего!..
На этот раз все обошлось как нельзя лучше. Маг, успевший приноровиться, перенес людей и фьюриан и опустил возле корабля, словно мать — спящее дитя в колыбельку.
— Святой отец, вам бы не мешало переодеться, — предложил Гемм, оглядев прорехи на тунике монаха.
— Потом, — только отмахнулся тот и указал пальцем на плененного безопасника, до сих пор пребывающего в беспамятстве. — Несите его в пыточную!
— Но у нас нет пыточной! — вздернул брови командир.
— Как? — неподдельно удивился Ансельм. — Впрочем, я уже готов поверить во что угодно. Подойдет любая комната, где можно связать пленного, и мне никто не будет мешать.
— Зачем же его связывать? Здесь все равно некуда бежать. К тому же, я думаю, сначала лучше с ним побеседовать по-человечески.
— Вы слишком мягкий для командующего кораблем человек, впрочем, поступайте как знаете. — Отец Ансельм сложил руки на груди и отвернулся.
Хан с Пурвисом насилу растолкали пленного, усадили пленного у борта крейсера, и Гемм начал допрос:
— Как твое имя?
— А вам-то что за дело? — скривил лицо пленник.
— Отвечай, когда спрашивают. — Святов легонько пнул его в ногу.
— Предположим, Март. Дальше что?
— Полностью!
— Март… Гэррел.
— Врет, — заключил маг, наблюдавший за допросом издалека.
— Какой мне смысл врать? — пожал плечами безопасник. — Мое имя вам ничего не даст.
— Кому принадлежит судно, на котором вы прилетели?
— Не знаю.
— Вы не знаете, на чьем судне находились?
— Нет, и не интересуюсь.
— Как так?
— Меньше знаешь — дольше живешь.
— Вы работаете на этого человека и не знаете его имя?
— Я вольнонаемный, — сплюнул безопасник. — Мне до лампочки, главное, чтобы платили.
— Предположим. Откуда прибыло судно?
— Без понятия. Я не разбираюсь в астрономии.
— Но название космопорта вы должен знать!
— Не обратил внимания.
— Город?
— Без понятия.
— Мда-а! — протянул Святов.
— Многого вы добились? — обернулся к командиру отец Ансельм.
— Хорошо, он ваш, святой отец, — сказал Гемм, пристально глядя в лицо пленнику.
— Постойте! — вздрогнул тот. — Что значит, ваш?
— Меньше знаешь, лучше спишь, — ухмыльнулся Пурвис. — Ребята, проводите нашего гостя в десятую каюту.
— Что вы собираетесь делать? — не на шутку разволновался пленный, когда двое безопасников подхватили его под руки и потащили к пандусу. — Я буду жаловаться!
— Сколько вам будет угодно. — Гемм сложил руки за спиной.
— Постойте, не надо! Меня зовут Март Крафт.
— Очень приятно.
— Но я правда ничего не знаю.
— Печально, — покачал головой Гемм. — Святой отец?
— Да-да, не волнуйся, — потер ладони отец Ансельм. — Через час все его тайны станут вашими.
— Только прошу вас, поменьше жестокости.
— Ну что вы! Я не сторонник излишней жестокости… если грешник не упорствует. — Отец Ансельм смиренно склонил голову и, сверкая обожженным задом сквозь горелую прореху в сутане. засеменил следом за скрывшимися в корабле конвоирами.
Конвоиры поджидали святого отца в коридоре.
— Обождите здесь, — коротко бросил он.
Пройдя немного вперед, отец Ансельм отыскал склад, в котором они с Корнелиусом появились после перемещения, быстро прошелся вдоль стеллажей и выбрал несколько инструментов, которые, по его мнению, подходили для задуманного им. Потом вернулся в коридор и двинулся за безопасниками. Те доволокли пленного, у которого от страха отнялись ноги, до каюты с номером десять, усадили его на стул и застыли рядом.
— Оставьте нас, — приказал отец Ансельм и приблизился к пленному, щелкая инструментом, напоминавшим разводной ключ. — Ну что ж, начнем! Огня у меня, к сожалению, нет. Так что для начала сломаем несколько косточек, а после поработаем над ногтями…
Истошный вопль пронзил тройные переборки и полоснул по ушам команды и фьюриан. Имея более тонких слух, фьюриане зажали уши и бросились в лес, подальше от корабля.
— Не слишком ли радикальные меры? — засомневался Гемм.
— Да, святой отец, похоже, разошелся не на шутку. — Хан с треском переломил палку, которую держал в руках. Пурвис, стоявший рядом с ним, вздрогнул.
— Может, следует это прекратить? — спросил он, нервно пригладив шевелюру, но волосы почему-то не хотели укладываться.
— Ты прав! — Гемм решительным шагом направился к пандусу, но ему навстречу хромая выбежал отец Ансельм. Лицо у него было бледное и странно вытянутое.
— Пропустите! — посторонил он командира, сбежал вниз и сделал глубокий вдох. — Уф-ф, все! Он ваш.
— Вы, изверг! — подлетел к нему Хан. — Что вы сотворили с несчастным?
— Да я и пальцем его не успел тронуть.
— Лжете!
— Христом Богом клянусь! Я только поднес к его руке вот это, — и святой отец показал ножницы для резки труб.
— Вы отрезали ему палец?! — в ужасе отшатнулся Хан.
— Да ничего я ему не сделал. Не успел…
— А чего же он так кричал?
— Это я кричал, а не он.
— Вы?!
— Мне на ногу упали тиски, которые я держал подмышкой. А он… он испугался. Господь всемогущий, я едва не задохнулся.
— Задохнулись? Отчего?
— От вони! — вытянул шею отец Ансельм. — Он… по-моему испугался… сильно. Простите, мне дурно, — замотал головой монах. Его мутило.
— Ничего не понимаю, — развел руками Хан.
— Зайди в каюту, и тебе все станет ясно, — на пандусе появился командир. Он зажимал нос пальцами и хватал ртом воздух. — Это… это просто непереносимо! А пленный умоляет больше не отдавать его в руки садиста в платье и клянется все рассказать, если ему позволят помыться и дадут новый комбинезон…
— Подытожим, что нам удалось узнать, — сказал Гемм и подбросил в костер пару веток. — Некто министр горнодобывающей промышленности Джадд Фарро не вполне удовлетворен государственным жалованием и доходами горнодобывающей компании, владельцем которой является его брат — Джюс. Вступив в преступный сговор с министром транспорта Лесли Виртом, он разоряет мелких перевозчиков, тем самым вынуждая их браться за любую работу, только чтобы остаться на плаву. Нелегальная перевозка драгметаллов и драгоценных камней — неплохая прибавка к жалованию.
— Даже очень неплохая, — вставил Хан. — Ни тебе госпошлин, ни таможенных сборов, ни налогов.
— Да, ты прав. Остается вопрос: кто еще замешан в этом деле. Сомневаюсь, что подобный груз в таком объеме можно бесконтрольно произвести, погрузить на судно и отправить без досмотра из системы. Как минимум завязан кто-то из таможенной службы. Но с этим пусть разбираются соответствующие органы.
— Ты думаешь, найдется дурак, который решится сунуться в осиное гнездо? Я бы на твоем месте плюнул на все и занимался своим делом.
— Полагаю, теперь нам вряд ли удастся отстояться в сторонке. Если уж они пошли на крайние меры, решив избавиться от нас…
— Извини, — оборвал командира Пурвис, — а ты уверен, что они собирались покончить с нами?
— Не понимаю тебя.
— У нас нет доказательств их намерений разобраться с нами. Все исключительно со слов маленького зануды. Да, они прилетели за пропавшим грузом. Но на что им сдались мы?
— Фарро был в бешенстве, когда узнал, что вы гоняетесь за его грузом. А потом еще катастрофа. — тихо сказал сидящий у ног фьюриан Крафт. — Проблема, как вывезти с планеты груз, да еще и лишние свидетели.
— Значит, не настолько и крут господин Фарро, — хохотнул Гемм, — если опасается свидетелей.
— К тому же маловероятно, что он сунется сюда еще раз, — сказал Пурвис.
— Почему? — уставился на второго пилота Крафт.
— Да ты же ничего не знаешь! Пока ты был в отключке, там такое творилось.
Гемм незаметно ткнул Пурвиса локтем в бок, и тот замолк.
— Я пропустил что-то важное?
— Да нет, ничего.
Из корабля появился отец Ансельм в сопровождении Святова. Грузная, пузатая фигура монаха в полетном комбинезоне, выданном взамен пришедшей в негодность сутаны, выглядела настолько непривычно и потешно, что сидевшие у костра едва сдержали смех. К тому же комбинезон был несколько великоват святому отцу. Не говоря уже о золотом кресте, свисавшем с шеи на круглое пузо.
— У, бесова одежа! Как вы это носите? — буркнул святой отец, одергивая облегающий комбинезон, собравшийся складками на боках и бедрах. — Неудобно же.
— Привыкнете, — произнес Гемм, пряча улыбку. — По крайней мере, лучше, чем ваша равная хламида.
— Ничего не лучше! — продолжал ерепениться отец Ансельм. — Я в нем выгляжу как базарный паяц. Корнелиус, я тебя умоляю, наколдуй нормальную одежду, а?
— Ты собираешься носить порожденное нечестивым колдовством? — Маг бросил взгляд исподлобья на монаха.
— Нет но… Я не знаю!.. Я уже запутался, что есть правда, а что ложь!
— Вот когда разберешься, тогда и получишь сутану, — не стал спорить маг. — Не хочу, чтобы такой святоша, как ты, прикасался к греховному.
— Все шутишь?
— Какие уж тут шутки, монах!
— Ну и… дьявол с тобой, — обиделся отец Ансельм, подтянул складки на штанах и с кряхтением опустился у костра. Крафт незаметно отодвинулся подальше — святого отца он до сих пор побаивался. — А вот сапоги ничего, — удовлетворенно притопнул монах, — мягкие, удобные. Когда прилетит ваша лодка? — обратился он к Гемму.
— По идее, должны уже прилететь. Думаю, не позднее завтрашнего дня мы уберемся с этой планеты.
— И куда потом?
— На базу.
— Базу? Еще одна планета?
Гемм кивнул.
— Господь Всемогущий, сколько же их? — ужаснулся отец Ансельм.
— Миллиарды. Только в нашей галактике.
— Не мо-жет быть! — округлил глаза монах и осенил себя крестным знамением.
— Может, святоша, может. — Из-за деревьев вышел Фелки и важно прошествовал к костру. Крафт выкатил на него глаза.
— Чего вылупился, террорист? Да, я маленький, а ты — дылда. Иди погуляй, нам тут с мужиками покалякать надо.
Крафт покосился на Гемма. Тот дернул подбородком, и Крафта отконвоировали на судно.
— Все языками впустую мелите? — продолжил Фелки, когда пленного увели. — Ну, узнали вы про больших и важных шишек — очень интересно, конечно. А с грузом-то что делать собираетесь? Думаете, мы его охранять будем?
— А ведь он прав, — саданул кулаком по коленке Пурвис. — Нельзя его так оставлять. Люди Фарро придут в себя и вернутся — жалко столько денег на ветер выкидывать.
— Вот и я про то же. — Фелки опустился на землю. — Бобы есть?
— Ну и наглец ты, однако, — прицокнул языком Хан.
— Жалко, да? А я им еще жизнь спас.
— Ладно, ладно, на. — Хан открыл банку и протянул человечку. Тот схватил ее ручонками, удобно устроил между ног и принялся уплетать за обе щеки дареной ложкой.
— Хоть бы спасибо сказал.
— Перебьешься! Так вот, у меня есть план, — прочавкал Фелки, жмуря глаза от удовольствия.
— Насчет груза? — спросил Гемм.
— Именно. Ну-ка, длинный, наклонись. И ты тоже, колдун…
Малый патрульный спейсер вышел на орбиту планеты ранним утром. Доложив о прибытии и уточнив у Гемма местоположение разбившегося судна, спейсер пошел на посадку и бесшумно приземлился за лесом километрах в сорока от места крушения крейсера.
— Говорит Торренц. Я вышлю за вами катер. Оставайтесь на месте, — предупредил Гемма командир спейсера.
— Лучше два.
— Хорошо. Катера будут минут через десять. — Торренц не стал уточнять причину необходимости двух катеров и отключился.
— Ну, вот и все, — Гемм стянул гарнитуру. — Через десять минут — домой.
— Значит, улетаете, — повесил нос Фелки.
— Не переживай, бобы мы выгрузили. Вон в том контейнере, — указал командир пальцем на огромных размеров контейнер слева от пандуса. Там еще много всего.
— Да при чем здесь бобы и все остальное! — надул щеки человечек. — Привык я к вам.
— А как же суверенитет?
— Язва ты, а не каланча. Ладно, заберем мы еду — не пропадать же.
— Спасибо за одолжение.
— Всегда пожалуйста. А корабль?
— Пока останется здесь. Позже утилизируем.
— Ладно, пусть тоже останется.
— Ну, давай прощаться.
— Вот еще, сопли тут разводить, — шмыгнул носом Фелки и отвернулся. — Пошел я, в общем.
— Ага, давай.
Фелки сделал три шага, обернулся, постоял, о чем-то размышляя, и припустил в лес.
Над деревьями пронеслись один за другим два катера, выбирая место для посадки. Сделав круг над лесом, они мягко опустились на расчищенную от поваленных деревьев площадку. Люки их приглашающе открылись, люди и фьюриане спешно погрузились, и катера вновь взмыли ввысь.
— Пока, каланчи! — выглянул из-за дерева Фелки, провожая взглядом уносящиеся прочь катера. Немного помедлив, он призывно махнул рукой, и из лесу высыпали человечки. Их было много, не меньше ста. Шумной ватагой они втянулись в нутро покинутого судна и заполнили его каюты, трюмы и рубку.
— Сколько всего!.. А это — гляди, какая прелесть!.. Ух ты, новенькие мониторы и модули… Батареи — гляди сколько!.. Все, все наше! — радостно вопили они.
— Внимание, у вас три минуты, чтобы покинуть судно, — внезапно раздался голос над головами. — Через указанное время судно самоуничтожится! Повторяю, у вас три минуты!.. Отсчет пошел.
— Что это, что это значит? — закрутили головами человечки, в оцепенении вслушиваясь в слова.
— Спасайся! — крикнул Фелки и, прижав к себе монитор, рванулся к выходу. — Сейчас рванет.
— А-а, караул!
Человечки заметались, хватая, что попадет под руку, и спешно покидали судно.
— Десять… Девять…
— В лес, все быстрее в лес! — кричал Фелки, подгоняя опаздывающих.
— Восемь… Семь…
— Да скорее же, фирдун тебя раздери!
— Шесть… Пять…
— Брось его!
— Нет, никогда!
— Четыре… Три…
— Бросай, идиот!
— А-а, чтоб тебя! — и новенький планшет — стеклянный, лишь по краям металлические боковины — упал на пандус.
— Два… Один…
— Ложись!
Фелки упал на землю и прикрыл голову руками. Последний, замешкавшийся человечек скатился с пандуса и ткнулся носом в землю.
Пук!
— Не понял, — поднял голову Фелки и недоуменно воззрился на судно. Из тамбура повалил белесый вонючий дым. — Это чего было?
— Все, хана вещичкам, — проворчал лежавший рядом с ним человечек, поднимаясь с земли и отряхиваясь. — Вот тебе и «все наше»!
Фелки вскочил и затряс кулаками вслед удаляющемуся судну.
— О люди! Как вы неблагодарны!.. Впрочем, ну их, эти технологии, — он опустил ручки, наклонился и подобрал копье. — Обходились же мы без них тыщу лет.
— Во-во, — поддакнул второй человечек, быстро взбежал по пандусу и сгреб в охапку брошенный в панике планшет. — Целенький! Моя радость.
— Радость, радость, — разочарованно вздохнул Фелки и поплелся к деревьям. — Ладно, теперь хоть мониторы приличные будут…
— …Инструкция есть инструкция: оборудование судна в чрезвычайной ситуации должно быть уничтожено, — сказал Гемм, отложив пульт.
— Думаешь, мелкие пакостники ничего не успели взять? — иронично хмыкнул Пурвис.
— Секретного — ничего. Остальным пусть пользуются на здоровье, не жалко.
Спейсер выскочил из атмосферы, и тряска постепенно сошла на нет. Сделав вокруг планеты разгонный виток, он лег на курс и начал подготовку к струнному прыжку.
— Скоро будем дома.
Гемм откинулся на мягкую спинку кресла, взял со столика высокий, узкий стакан с соком и сделал глоток. На обзорном экране быстро уменьшалась планета, где они провели пару насыщенных событиями дней. Внезапно командир застыл со стаканом в руке, не донеся его до рта.
— Что-то не так? — спросил Святов, сидящий в расслабленной позе напротив.
— Взгляни-ка на экран. — Гемм медленно опустил стакан на стол.
— Фирдун его раздери, как говорит наш общий друг! — воскликнул Хан, подавшись вперед и вцепившись в подлокотники кресла.
— Вот именно.
К спейсеру с правого борта подходило хорошо знакомое всем судно с белой полосой через весь бок.
— Провели как малых детей, — невесело усмехнулся Пурвис.
— Что такое? — очнулся Корнелиус, дремавший в дальнем кресле.
— Похоже, к нам пожаловал господин Фарро.
— Фарро? Который пытался забрать свои сокровища с планеты?
— Именно.
— Но что ему здесь понадобилось?
— Думаю, нас подобрали его люди, — мрачно отозвался Святов.
— Это плохо?
— Не знаю, насколько, но хорошего от них точно ждать не стоит.
— Что будем делать? — спросил Хан.
— Ждать. — Гемм побарабанил пальцами по подлокотнику. — Если бы хотели расправиться с нами, сделали бы это сразу. Вероятно, Фарро решил договориться.
— Да я его!.. — рванулся к экрану отец Ансельм.
— Тихо, тихо святой отец! — перехватил его Хан. — Зачем же бить экраны.
— Пусти! — продолжал вырывать монах.
— Вы решили с голыми руками наброситься на корабль? — хихикну Пурвис.
— Зубами порву!
— Святой отец, — Гемм потер ладонями лицо, — их здесь нет, они далеко, а за бортом — космос, пустота. Дождитесь хотя бы, пока они появятся здесь.
— А лучше сядьте и расслабьтесь, — посоветовал Хан, силой возвращая отца Ансельма в кресло.
— Может, их спровадить на солнце? — предложил Корнелиус.
— А неплохая идея, — загоготал Святов. — Представляю рожу Фарро, когда судно само собой понесется к звезде.
— Нет, — отрезал Гемм. — Сидим и ждем. И вообще, мы ничего не видели и ни о чем не догадываемся.
В кают-компании повисло молчание. Но вскоре давящую тишину нарушил топот ног, и двери кают-компанию открылись. В дверях возник один из безопасников с оружием. Он осмотрелся и отступил вправо, пропуская в помещение статного широкоплечего мужчину с ничем непримечательным лицом и прилизанной шевелюрой.
— Добрый день, господа! — сказал тот, остановившись на пороге.
Гемм поднялся из кресла. Остальные остались в креслах.
— Добрый ли, господин Фарро? — сухо ответил командир. — Особенно учитывая ваше присутствие на борту.
— Ну зачем же так мрачно смотреть на вещи, господин Гемм? Я не ошибся, это вы?
— Полагаю, ваш вопрос излишен, поскольку не сомневаюсь, что вы уже успели навести о нас справки.
— Вы правы. И все же я не совсем понимаю ваш агрессивный настрой, командир. — Фарро сделал знак своим людям. — Оставьте нас.
— Но они опасны, господин министр! — заколебался безопасник, стоявший рядом с министром.
— Ничего, у меня есть оружие. — Фарро похлопал себя по кобуре. — Подождите в коридоре.
Безопасник не стал спорить и вышел. Двери закрылись.
Хан краем глаза заметил, как маг пошевелил пальцами, но в кают-компании ничего не изменилось.
— У меня к вам есть деловое предложение, — Фарро сделал пару шагов к бару и налил себе немного скотча. — Да, кстати, спасибо, что вернули моего человека.
— Да забирайте, не жалко, — ухмыльнулся Пурвис, но министр сделал вид, будто не расслышал.
— Что же вы намерены нам предложить? — спросил Гемм.
— Жизнь и, скажем, по пять тысяч каждому за молчание. — Фарро сделал глоток из высоко бокала, оперся плечом о стену и скрестил ноги. — Согласитесь, не мало.
— Засунь себе их знаешь куда? — прорычал Хан.
— Как недипломатично, — покачал головой Фарро. — К тому же я на вашем месте не делал бы столь поспешного выбора — мое терпение не безгранично.
— Наше тоже, — заметил Гемм.
— Вы хоть представляете, во что вы влезли? — Редкие и тонкие брови Фарро шевельнулись. — Это крупный бизнес, очень крупный.
— И незаконный.
— Закон… — Министр щелкнул ухоженными ногтями по боку стакана. — Разве кто-то из людей пострадал оттого, что я обошел пару-тройку глупых законов? Наоборот, многие стали богаче, а делай я все по закону, то деньги ушли бы в казну, и их непременно растащили бы чиновники.
— Выходит, вы решили осчастливить нас?
— Именно, командир!
— Давайте сделаем так: сейчас вы развернетесь и выйдете отсюда.
— И чем дальше, тем лучше, — поддакнул Пурвис.
— Значит, таков ваш ответ, — погрустнел Фарро, допил виски и бросил стакан за спину. Раздался звон битого стекла. — Что ж, очень жаль.
— Ничем не могу помочь.
— В таком случае я буду вынужден отправить вас прогуляться в космос — я не могу позволить вам добраться до населенной планеты и раскрыть там рты.
— А получится? — резко поднялся из кресла Святов.
— Но-но! — Фарро отступил к дверям и схватился за кобуру. — Только дернись, и я выстрелю.
— Давай, мразь. Только раньше я тебя размажу по стенке, — прорычал Святов и рванулся к министру.
— А! — вскрикнул тот и выхватил… банан!
Замерли оба, одновременно. Фарро — с бананом в руке, пытавшийся нащупать на нем кнопку спуска, и Святов, недоуменно разглядывающий фрукт.
— Что это? — озадаченно спросил Фарро, наконец осознав, что в его пальцах вовсе не грозное оружие.
— Полагаю, банан, — не без злорадства пояснил Гемм.
— Но?.. — Фарро явно пребывал в шоке.
— Вы ешьте, я подожду, — Святов сложил руки на груди.
— Бред! — воскликнул Фарро и запустил бананом в Святова.
Тот не успел увернуться, и банан попал ему в лоб.
— Ах ты!.. — рассвирепел Святов, отирая рукавом размазавшуюся мякоть с лица. — Ну, теперь держись!
— Охрана! — истерически взвизгнул Фарро, упал на карачки и шмыгнул под стол. Удар могучего кулака Святова пришелся в пустоту.
— Ай-яй, — вскрикнул отец Ансельм, когда всклокоченная голова министра возникла из-под стола рядом с его креслом. Монах инстинктивно выбросил ногу и заехал пяткой в глаз министру.
— Ох-х! — выдохнул Фарро от боли, откатился к ножке стола и угодил в лапы разъяренного оператора защиты.
— Вот ты где, зараза, — довольно прогудел Святов и потащил министра за ногу из-под стола.
— Отпусти, отпусти меня! — Фарро брыкался свободной ногой, держась за ножку стола и пытаясь проморгаться после удара святого отца. — Со мной нельзя так, я буду жаловаться! Я большой человек.
— Да-да, конечно, — продолжал тянуть за ногу Святов, невзирая на протесты, но тут открылись двери, и в кают-компанию ввалились безопасники, вскидывая на бегу оружие. Им понадобилась пара секунд, чтобы сориентироваться в происходящем. Но выстрелить они не успели.
Корнелиус что-то забормотал, свел ладони, и безопасники, стукаясь головами, посыпались на пол и образовали кучу малу. Подскочивший к ним Хан отпихнул ногой оружие и, перекатившись через плечо, увернулся от выстрела еще одного безопасника, вбежавшего последним.
— Ты! — воскликнул отец Ансельм, увидев стрелявшего, и вскочил на ноги. — Опять ты!
— Не подходи! Буду стрелять! — попятился Крафт, у которого один лишь вид святого отца вызывал приступ необоримого ужаса. Руки его затряслись, и он никак не мог навести оружие на монаха.
Отец Ансельм бросился к безопаснику, потрясая кулаками над головой, и случайно зацепил кресло мага. Кресло крутанулось, и Корнелиус, готовивший новое заклинание, опрокинулся на пол. Отец Ансельм кувыркнулся через него и растянулся на полу. Крафт с перепугу нащупал кнопку спуска и выстрелил. Полыхнул и разлетелся осколками обзорный экран. Отец Ансельм выбросил руки и ухватил Крафта за ноги.
— Убью, паршивый пес! — проревел монах.
Крафт вскрикнул и грохнулся на спину, случайно заехав тяжелой рукояткой разрядника по переносице приподнявшемуся на руках сослуживцу. Безопасник застыл, глаза его сошлись на переносице, будто он пытался разглядеть кончик своего носа, и медленно опустился обратно на пол.
Святов выволок наконец Фарро из-под стола и от души врезал в ухо. Министр сделал три неловких шага, прилип к стене и медленно сполз по ней.
— Слабак! — констатировал Святов, отряхивая ладони.
Отец Ансельм между тем подмял под себя верещавшего Крафта, взгромоздился на него, схватил за уши и принялся долбить головой об пол.
— Ты в кого стрелял, пес шелудивый? В кого, я спрашиваю? Отвечай! Чего молчишь? Я ж тебе все кости переломаю, сопляк!
Крафт только мычал в ответ и делал тщетные попытки сбросить с себя грузную фигуру святого отца, но это только еще больше распаляла монаха.
— Ах ты, смердящая куча отбросов, ты еще и толкаться? На тебе, на! — Отец Ансельм отпустил красные, слегка опухшие уши и заработал кулаками. Голова несчастного замоталась из стороны в сторону.
Пурвис с Геммом подскочили к отцу Ансельму и насилу оттащили его от Крафта. Тот захныкал, утер кровь, идущую носом, и перевернулся на живот.
— Пустите меня, я его придушу! — вырывался отец Ансельм.
— С него хватит. — Гемм тряхнул монаха, приводя в чувство. — Успокойтесь и держите себя в руках, святой отец.
Монах тяжело дышал, стискивал кулаки и пожирал глазами Крафта, но постепенно успокаивался.
— Нужно бежать, пока нас не схватили, — добавил Гемм.
— Пусть только попробуют! — погрозил кулаком отец Ансельм выползающему в двери Крафту.
— Берем Фарро и дуем на его судно, — приказал Гемм.
— Дуем? — удивленного вздернул брови маг, поднимаясь с пола. — Зачем?
— Дуем, в смысле, бежим. Да быстрее же, хрум вас загрызи! — Пурвис подхватил мага под локоть и потянул за собой к выходу.
Гемм со Святовым уже волокли бесчувственного министра. Хан быстро собрал оружие безопасников и устремился за остальными в коридор. Фьюриане, аккуратно обойдя отдыхающих безопасников, покинули кают-компанию последними.
— А где, кстати, наши бравые вояки? — спросил Хан, нагоняя командира.
— Вероятно, сидят где-нибудь под арестом. Но им ничего не сделают.
— Скажи, уважаемый Мел, — обратился маг к помогавшему ему идти второму пилоту — Корнелиус, падая, ушиб ногу, — ты второй раз желаешь хруму сожрать кого-нибудь. Кто он такой, этот хрум?
— Страшное животное, обитающее на одной из планет. Вы видели крокодила?
— М-м, честно говоря, как-то не привелось. Хотя слыхал о нем: нечто длинное, с широким хвостом и полной острых зубов пастью.
— Именно. А леопарда?
— Леопарда видел.
— Так вот, сложите вместе тело быка, ловкость и гибкость леопарда, присобачьте к ним пасть крокодила, два острых рога, и получите хрума.
— Понятно, — кивнул Корнелиус.
Из лифта высыпали четверо безопасников и наставили на беглецов излучатели.
— Стоять, не двигаться! — рявкнул один из них.
Хан пару раз выстрелил, но разрядники не смогли пробить полевую защиту.
— Быстро все сюда! — крикнул Гемм, и они со Святовым и все еще не пришедшим в себя Фарро ввалились в чью-то каюту, по счастью пустую. Маг замешкался, но Пурвис толкнул его в плечо, и Корнелиус повалился на пол. Хан и отец Ансельм укрылись за переборкой. Фьюриане бросились обратно в кают-компанию.
— Сложите оружие и сдавайтесь! — крикнул тот же голос.
Хан высунул руку и пальнул наугад.
Треск разрядов и дым заволокли коридор. Погас свет, но тут же зажглось аварийное освещение. Военные, кашляя от едкого дыма, пальнули пару раз вслепую, ни в кого не попали и отступили.
— Отлично, теперь ни Херста не видно, — проворчал Пурвис, завозившись на полу. — Вот-вот сработает пожарная тревога.
— А кто такой Херст? — спросил Корнелиус, усаживаясь на полу.
— Потом! — отмахнулся второй пилот. — Что будем делать?
— Без понятия, — отозвался из дымной пелены Хан. — Сейчас набежит целая толпа вояк. Эй, вы чего? — спросил он у мага, отмахиваясь от дыма, который быстро рассеивался.
Корнелиус не ответил. Он что-то шептал и быстро перебирал пальцами, будто играл на гитаре.
Воздух колыхнулся.
— Ох, мать!.. — выдавил Пурвис, почувствовав, как волосы встают дыбом.
Посреди коридора, мордой к безопасникам, стоял внушительных размеров пятнистый бык с лапами леопарда, гибким обезьяньим хвостом, длинной щучьей мордой и пастью, утыканной острыми зубами длиной в палец. Несуразную голову венчали прямые полуметровые рога. Животное выдыхало из ноздрей пар, топало передними лапами, угрожающе клацало зубами и скребло рогами низкий полоток.
Безопасники застыли с излучателями, явно пытаясь понять, откуда на судне взялась подобная образина. Один из них, не веря глазам, протер кулаком стекло шлема.
— Это… хрум?
— Непохож, — помотал головой его товарищ, но засомневался: — Вроде бы.
— Хру-ум!!! — дошло до третьего. Он опустил дуло излучателя и пальнул.
Зверюга взревела почище взбешенного слона, вскинула голову и проткнула рогами тонкую внутреннюю обшивку коридора. Оглушительный треск лопающегося пластика слился с боевым кличем животного. Кроша рогами пластик, новосотворенный «хрум» кинулся на обидчика.
Безопасник отступая продолжал палить, потом бросил оказавшееся бесполезным оружие и понесся к лестнице. Еще один нагнал его, и они вместе скатились на нижний ярус. Двоих замешкавшихся разъяренный быко-крокодил походя вмял в стену, и этим уже не было ни до чего дела.
Добежав до лестницы, животное втиснулось в узкий проход, завозилось в нем и с ревом рухнуло вниз вместе с лестницей.
— Молодчина, отец! — Пурвис хлопнул по плечу мага и вскочил на ноги. — Бежим.
— Да-да, — кивнул Корнелиус, опираясь на предложенную руку.
К ним подскочил Хан, вдвоем они взвалили старика на плечи и потащили к переходному тамбуру у лифта. За ними устремились остальные.
Один из безопасников завозился в проломе стены и поднял оружие, но отец Ансельм, не раздумывая, вскинул ногу и со словами: «Отдохни, сын мой» — метким ударом поразил его в пах.
— Уй-ё-о! — безопасник выронил из рук излучатель и согнулся пополам.
Отец Ансельм удовлетворенно кивнул, перекрестился, подтянул сползающие штанины комбинезона и скрылся в тамбуре. Из тамбура в коридор один за другими вылетели привлеченные шумом члены команды судна Фарро. За ними, тихонько скуля, выкатился Крафт, так и не успевший добраться до переходного коридора.
— Постойте, а как же неведомые твари? — опомнился отец Ансельм.
— Какие еще твари? — донесся из переходного коридора голос Гемма.
— Фья… Фье…
— Фьюриане? Пусть остаются, если им здесь больше нравится. Быстрее, святой отец!
— Да бегу я, бегу!
Двери переходника закрылись, отрезав одно судно от другого…
Правительственное судно быстро удалялось от патрульного спейсера. Однако на нем, казалось, никому не было до этого дела, что вполне объяснимо. Если кошмарное создание до сих пор не самоликвидировалось, то команде вовсе не до погони.
— Корнелиус, скажите, — обернулся к колдуну Гемм, — сколько еще просуществует тварь?
— Скоро она исчерпает запас жизненных сил. Я рассчитал так, чтобы у нас было время бежать.
— Думаешь, они за нами погонятся? — не поворачивая головы, спросил Пурвис, занятый процедурой разгона.
— Сильно сомневаюсь. — Гемм откинулся на спинку кресла и расслабился. — Они, конечно, боятся Фарро, но рисковать должностями и тем более подставляться из-за него под удар не будут — психология продажных трусов. Как говорится, баба с возу — кобыле легче. Хотя как знать.
— То есть никакой определенности. Так куда направимся?
— На базу сейчас возвращаться нельзя. Фарро, конечно, гад, дешевка, но влиятельный. Если его дружки решат перехватить нас на подходе, загремим в тюрьму быстро и надолго.
— Вот именно, — согласился с командиром Хан.
— Пятьдесят, — подал из угла голос очнувшийся Фарро.
— Что вы сказали? — уставился на него Гемм.
— Каждому по пятьдесят кусков и замнем дело. Клянусь честью, никого из вас не буду преследовать.
— Молчи, ворюга, — бросил Святов и замахнулся, не вставая. — У, так бы и съездил по роже!
Фарро в испуге вжался в стену.
— Вы слышали ответ, господин министр, — холодно сказал Гемм. — Люди вам не верят. А ваши грязные деньги нам не нужны.
— А давайте его высадим где-нибудь, — предложил Хан. — Тут неподалеку есть прекрасная планетка — сущий курорт: не жарко, мухи не кусают, рыбы — завались. Мороженной.
— Ты про Альджалид? — уточнил Пурвис.
— Ага!
— Вы с ума сошли! — вскинулся Фарро. — Да я!..
— Что? — поиграл бровями Хан.
— Я хотел сказать, что там очень холодно!
— Выживешь. Такие, как ты…
— Сто, сто тысяч каждому! Только умоляю, отвезите меня на Мицар.
— Как он мне надоел, — вздохнул Хан. — Так что решаем?
— Сто пятьдесят!
— Предлагаю голосовать за Альджалид.
— Я против! — выкрикнул Фарро.
— Вы не голосуете.
— Двести! Люди вы или звери? — заскулил Фарро.
— Уберите его кто-нибудь отсюда. Невозможно же разговаривать! — вскипел Гемм.
Хлоп!
Угол, где только что сидел министр, был пуст.
— Я убрал его, как вы и просили, о мудрый Сартор, — угодливо склонил голову Корнелиус, стоявший у дверей.
— Великий Космос! — вскочил из кресла Гемм. — Куда вы его спровадили?
— Туда, — неопределенно взмахнул рукой маг. — Что-нибудь не так?
— Ну кто вас просил?
— Но вы же…
— Так, Корнелиус, объясняю на пальцах: без моего прямого приказа никаких ваших фокусов — это понятно?
— Да, только я никакой не фокусник — я маг! — приосанился Корнелиус.
— Тем более!
— Гм-м, но что я такого сделал?
— Ничего такого, всего лишь убили человека, вышвырнув его за борт!
— Прихожу к Тебе, Боже мой, в руках Которого смерть и жизнь!.. — монотонно забубнил отец Ансельм.
— И… и что нам теперь прикажете делать?
— Господи, Ты дал мне тех, которых я оплакиваю… — возвысил голос монах.
— Да погодите вы со своими причитаниями! — рявкнул Гемм. — Сумасшедший дом какой-то, а не судно.
Святой отец замолчал и обиженно засопел.
— Не понимаю, — огладил бороду Корнелиус, — чего вы так переживаете за никчемного проходимца?
— Не понимаете?
— Нет.
— Ну, хорошо, я вам объясню! — Гемм, чтобы немного успокоиться, прошелся туда-сюда. — Все видели, как мы втащили Фарро на судно, так?
— Не подлежит сомнению, — кивнул маг и сцепил пальцы на животе.
— Мы стартовали с Фарро на борту. Так?
— Так.
— Что будет, если мы прибудем в порт без Фарро?
— Да пес с ним!
— Он — большая шишка, очень большая.
— Шишка?
— Как же с вами трудно! Он крупный правительственный чиновник.
— Скажете, что шишка сошла где-нибудь раньше, — пожал плечами Корнелиус.
— Как… сошла? То есть сошел. Куда? — резко остановился Гемм и в растерянности пригладил волосы.
— Ну, мало ли?
— Вы вообще понимаете, о чем говорите? Куда можно сойти в космосе?
— Разве мало планет? Вы сами говорили, что их неисчислимое множество!
— И на какой же из них?
— Скажете, что не помните.
— Детский сад! — схватился за голову Гемм. — Хан, ну объясни хоть ты престарелому чудиле.
— А почему я?
— Ты у нас штурман. Вот и скажи, как можно забыть, на какой планете садилось судно.
— Никак нельзя, — с серьезным видом ответил Хан.
— Вот, слышали? Признавайтесь, куда вы его закинули!
— Не скажу! — уперся Корнелиус.
— Скажете. Иначе… иначе… Я не знаю, что с вами сделаю.
— На планету, — сказал маг и отвернулся.
— На какую? Да говорите же, вы!
— Вон ту, — не глядя, Корнелиус ткнул пальцем в экран.
— Туда? Но ведь…
— А что? Пусть сидит там и считает свои несметные богатства, — непримиримо закончил Корнелиус и отошел в сторону.
Гемм нервно дернул подбородком и забрался в кресло.
— Хан, расчет траектории выхода на орбиту. Срочно стартуем к планете.
— Патрульный крейсер — борту «17-EY-3250». Говорит Торренц, — раздалось в динамике. — Требуем остановиться и ждать стыковки!
— Очухались, — проворчал Святов. — Ты ж, командир, говорил, что им наплевать?
— Значит, нет.
— Они забыли сказать «именем Федерации», — подлез к командиру отец Ансельм.
— Да идите вы… к вашему дьяволу! — вскипел Гемм.
— А чего кричать-то? — буркнул монах и отошел к Святову, уставившись на огоньки на пульте.
Одна из кнопочек, большая и красная, призывно моргала, и отцу Ансельму нестерпимо захотелось нажать на нее — в самом деле, чем он хуже остальных? У них вон как пальцы ловко порхают! Но Святов скосил глаза на святого отца, и тот убрал руки за спину, сделав вид, будто разглядывает непонятные схемы на экране.
Гемм активировал видеосвязь. Часть экрана очертилась рамкой, и в ней возникло лицо командира патрульного спейсера — чуть одутловатое, будто заспанное, с крупным носом и полноватыми губами.
— Борт «17-EY-3250» — патрульному крейсеру. Что вам от нас надо?
— Не грубите, Гемм. Где господин Фарро?
— Фарро? — озадаченно свел брови Гемм. Но у нас его нет.
Повисла долгая пауза. Затем Торренц обернулся к кому-то и о чем-то тихо спросил.
— Чушь! — продолжил он несколькими секундами позже. — Его люди утверждают, что он на вашем судне. Если с ним что-нибудь случилось…
— Я вам еще раз повторяю: Фарро у нас нет. Если желаете, могу предоставить вам схему локации.
— Хм-м, — Торренц поскреб щеку, поросшую двухдневной щетиной. — Но куда же он мог подеваться в таком случае?
— Может, его сожрала та тварь? — предположил Гемм.
— Не городите чепухи! Команда видела, как вы тащили его к переходнику.
— Вероятно, им почудилось. Знаете, как это бывает с перепугу?
— Расчет готов, — тихо сказал Хан.
Святов отвлекся. Отец Ансельм быстро протянул палец и ткнул в кнопку. Два ярких луча сорвались с носа судна и полоснули по боку патрульного спейсера.
— Что за шутки, Гемм? — выкрикнул Торренц, багровея.
Святов отпихнул отца Ансельма от пульта и погрозил пальцем.
— Прошу прощения, маленькое недоразумение, господин Торренц. Пассажир случайно активировал противометеоритную защиту.
— Какой еще пассажир? Что вы мелете?
— Вот он. — Гемм протянул руку, схватил монаха за рукав и втащил в поле зрения камеры. — Неужели вы считаете, будто мы решили сражаться с вами противометеоритной защитой?
— Действительно, глупо, — после недолгих колебаний согласился Торренц.
— Это он, он! — завопил очень знакомый голос, и из-за спины Торренца выскочил Крафт. Нос безопасника походил на сизую картофелину, левый глаз заплыл, а размерам его пунцовых ушей позавидовал бы и Чебурашка. — Жуткий монах-садист! Он хочет моей смерти. — Дрожащий палец Крафта осуждающе указывал на отца Ансельма.
— Врет, — фыркнул святой отец, приглядываясь к заветной кнопке. Ему не терпелось вновь вдавить ее и усладить свой взор прелестной картиной тонких лучей, рассекающих бездонную черноту космоса.
— Ничего я не вру! Посмотрите, что он со мной сотворил. Видите? — заскакал Крафт. — А еще раньше он мне чуть палец не отрезал!
— У вашего человека, Торренц, по-моему, не в порядке с головой, — ответил Гемм, с трудом сохраняя серьезный вид. — Святой отец — самый безобидный человек.
— Истинно так, сын мой, — покивал отец Ансельм, молитвенно сложив лапки, и воздел глаза к потолку. Но кнопка опять притянула его взгляд.
— Безобидный? Ну не-ет! — поводил пальцем Крафт. — Вы бы видели, как он меня отделал на планете.
— Знаете, — кхекнул в кулак Гемм, — я бы на вашем месте постыдился говорить о подобном. Неподготовленный гражданский отделал профессионального безопасника.
За спиной Крафта послышались смешки. Крафт порозовел, а уши его и вовсе стали багровыми.
— И только не рассказывайте, как он отобрал у вас оружие, после того, как вы не смогли попасть в него с пяти шагов.
Смешки перешли в обидный гогот, и Крафт на этот раз позеленел от злости.
— Оружие у меня отобрал маленький человечек, а не он! — выкрикнул Крафт, вертя головой.
Теперь уже укатывались от смеха оба экипажа. Торренц утирал слезы пальцами.
— Да-да, он еще летал… А потом монах призвал ужасную зверюгу. Как же ее, — наморщил Крафт лоб. — Да… до… дьявол! Красный и огромный, как пятиэтажный дом.
— Ха-ха-ха! — колотил кулаком Торренц по панели консоли.
— Он говорит правду, — подтвердил кто-то из команды Фарро за спиной командира. — Я сам ее видел. Она раздавила наш катер.
— О-хо-хо-хо! — помотал головой Торренц, давясь хохотом.
— Галлюцинаторный бред, — выдавил Гемм, понемногу успокаиваясь. — Или желание оправдать собственную трусость. Маленькие человечки, зверюга размером с пятиэтажный дом. Доподленно известно, что на планете нет животных крупнее белки-летяги.
— А где же тогда наш катер? — никак не сдавался Крафт.
— Честно? На нем сбежал Фарро.
— Как сбежал? — улыбка сползла с лица Торренца.
— Ложь! — выкрикнул кто-то из команды Фарро. — Господин министр не умеет управлять катером.
— Я это уже понял, когда засек жесткую посадку катера на планете.
— Да что вы его слушаете? — выкрикнул Крафт. — Катер растоптал гигант!
— Ага, ну да. — Гемм откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на животе. — Сейчас вы еще скажете, что и чудище на вашем судне тоже мы подсунули.
— Конечно! Командир, у них есть колдун…
— Кто-кто? — как-то странно взглянул на безопасника Торренц.
— Колдун, он делает вот так пальцами, — показал Крафт, — что-то бормочет, и происходит всякая всячина.
— Вам сколько лет, Крафт? — прищурился Гемм.
— Это не сказки! Я сам видел, собственными глазами! — сорвался на визг Крафт. — И рогатое чудище внизу — тоже его рук дело.
— Знаете, господин Торренц, на вашем месте я бы его запер — он в любой момент может стать буйным.
Торренц сделал кому-то знак, и двое в боевой экипировке, шагнув к Крафту, завернули ему руки за спину.
— Я не ненормальный! Вы совершаете ошибку! — рванулся Крафт, но группа захвата знала свое дело. Безопасника уронили на пол и поволокли к выходу. — Не надо, отпустите меня, отпустите!..
Когда вопли Крафта стихли за закрывшимися дверями, Торренц подался вперед.
— Пошутили — и будет, а теперь поговорим о серьезных вещах. Где министр?
— Я же вам сказал: он бежал в шлюпке и сейчас находится на планете, — ухватился Гемм за удачную выдумку.
— Но… — подал голос высокий мужчина из охраны Фарро.
— Кто-то хочет последовать за Крафтом? — не оборачиваясь, грозно осведомился Торренц, и говоривший умолк. — Так-то лучше. Гемм, оставайтесь на месте и приготовьтесь к стыковке.
— К глубокому сожалению, не могу вам этого позволить, Торренц, — развел руками Гемм. — Добровольная сдача угрожает жизни моего экипажа и пассажиров.
— Вам ничего не грозит, если министр жив.
— А что, если Фарро разбился по собственной глупости? Прикажете мне отвечать?
— Ну, хватит пустой болтовни, — устало сказал Торренц. — Готовьтесь к стыковке. При попытке сбежать я буду вынужден открыть огонь на поражение.
— Вы собираетесь стрелять по правительственному судну, командир? — Гемм дал незаметный знак Пурвису начать выход на орбиту планеты. Тот кивнул и занялся подготовкой к старту. — А если я вас обманул, и ваш обожаемый Фарро находится на судне?
— Знаете, мне надоели ваши рассуждения, — прорычал с экрана Торренц и отдал команду. — Взять их!
— Давай, Мелл, жми! — сказал Гемм, прерывая связь и пристегиваясь к креслу. — Бажен, что у нас в наличии?
— Противометеоритная и полевая защита. Восемь протонных ракет. Струнный излучатель.
— Неплохо устроился господин Фарро, — присвистнул Гемм. — Прямо-таки летающая крепость.
Судно быстро набирало скорость, выходя на планету по дуге вокруг спутника.
Отец Ансельм шаг за шагом незаметно приближался к Святову. Тот, казалось, ничего не замечал, поглощенный анализом ситуации с нагоняющим судно патрульным спейсером. Шаг, еще шаг.
— Засек выстрел! — сказал Святов, перебрасывая мощность генераторов на кормовые излучатели защитного поля. — Погашен. Повреждений нет.
— Пытаются оставить нас без генераторов хода, — отозвался Пурвис.
— Похоже на то.
Отец Ансельм сделал еще шаг.
— Еще один выстрел. Незначительное повреждение обшивки.
— Сейчас зайдем за спутник, и все закончится. — Пурвис немного изменил траекторию, выводя судно чуть ближе к маленькой планетке. — Пройдем по касательной. Хан — перерасчет выхода.
— Уже занимаюсь.
— Бажен, держи цель на всякий случай, — сказал Гемм. — Возможно, придется припугнуть.
— Есть, командир!
Отец Ансельм медленно протянул палец к кнопке, опасливо поглядывая на Святова.
— Но-но! — ударил его по руке оператор защиты. — Не балуйте!
Отец Ансельм отдернул руку и случайно задел несколько кнопок на пульте.
Накопители разрядников тонко свистнули, судорога исказила пространство позади корабля и мгновенно достигла патрульного крейсера. Удар свернутого пространства пришелся на левый генератор хода. Защита не выдержала, и часть боевого судна перестала существовать. Крейсер чуть развернуло и повело вбок, к спутнику.
— Бажен, что за шутки! — выкрикнул Гемм.
— Это не я, командир.
— Отец Ансельм, вы опаснее, чем я полагал.
— А чего они к нам привязались? — выпятил нижнюю губу монах и отошел к стоявшему в сторонке магу.
На пульте замигал сигнал внешнего вызова. Гемм активировал связь.
— Гемм, — рык Торренца заполнил рубку, — вы с ума сошли! Только не говорите, что кнопку нажал пассажир.
— Но так оно и было!
— Неподчинение патрулю и попытка уничтожения крейсера — вы основательно вляпались, Гемм. Готовиться к аварийной посадке! — отдал приказ команде Торренц и отключился.
— Что будем делать? — повернулся к командиру Пурвис.
— Садиться. Нужно найти министра во что бы то ни стало.
— Сдался он нам…
— Как ни странно — да.
— А с этими что? — кивнул за спину Хан.
— Сами выкрутятся, не маленькие, — буркнул Гемм. — Святой отец!
— Да? — откликнулся тот от дверей, где разглядывал еще одну панель, пытаясь прочесть названия множества тумблеров и кнопок.
— Не вздумайте что-нибудь нажать или переключить, если вам не надоело жить.
— И в мыслях не было! — отец Ансельм поспешно выпрямился и сложил руки на груди, засунув кисти рук в рукава, как он обычно делал, когда носил сутану.
— А я? — спросил Корнелиус.
— А вы держите свое колдовство при себе! А лучше погуляйте пока по судну.
— Как вам будет угодно, почтенный Сартор! — надул щеки маг и, подхватив святого отца под локоть, вышел в коридор.
— Вот и ладушки. Мел, скорректируй курс — слишком быстро идем.
— Но так быстрее.
— Возможно, но, думаю, торопиться нам уже особо некуда…
— Вот мы и дома! — Хан первым вышел из люка и прищурился на огромный кругляш солнца.
— Остряк, — недовольно буркнул Гемм за его спиной. — Выходи давай.
— Длинный, опять ты! — из-за деревьев вышел Фелки, волоча за собой по траве тяжелый разрядник. — А я понять не могу, кого принесло. Думал, опять те субчики пожаловали.
— Фелки, друг! — шутливо распахнул объятия Хан. — Дай-ка я тебя облапаю.
— Какой я тебе друг, верзила? — на всякий случай отодвинулся человечек.
— Не понял, — протянул Хан.
— Разве с друзьями так поступают?
— Да говори ты толком, что опять не так?
— Зачем корабль взорвали, а?
— Так надо, — сухо ответил Гемм.
— Надо, надо, — ворчливо проскрипел Фелки. — Вечно всякие глупости выдумают… Столько добра попортили. А ты вот лучше ответь: вы что, свалку металлолома решили здесь устроить?
— Какого еще металлолома? — с наигранной наивностью наморщил лоб Хан.
— А такого! Стоило вам объявиться, и теперь каждый день с неба какая-нибудь рухлядь валится. Не планета, а кладбище кораблей.
— Значит, наши друзья сели?
— Ага, если можно так сказать. — Фелки опустился на землю и сложил ручки на коленях. — Просека в пол-леса, будто катком укатывали. Не, так дело не пойдет.
— Ну а мы-то здесь при чем? — честно удивился Пурвис.
— Ругаются они. Неприлично. Говорят, что вы им основательно чего-то там отстрелили.
— Нагло врут, — сказал Пурвис.
— Да будет тебе, — Гемм опустился на ступеньку. — Что было, то было. Святой отец отличился.
— Опасный человек, — округлил глаза Фелки. — Очень опасный. Вы за ним следите, а то в вашем флоте скоро ни одного судна не останется.
— Эт-точно! — хмыкнул Хан. — Послушай, а ты, случаем, не видел здесь еще одного? Шустрый такой, в черном костюме.
— Тоже ваша работа? — вскочил с земли Фелки, гневно сжимая кулачки. — Мало нам мусора, так еще и туристов засылать начали. Просил же как людей!
— Все вопросы к нему. — Гемм ткнул большим пальцем за спину, указав на возникшего в проеме люка Корнелиуса.
— Колдун? Ну, я ему сейчас…
— Да ты погоди кулаками-то махать и расскажи толком, что да как.
— У-у, старый пень. — Фелки погрозил кулачком магу. — Если бы не семена, показал бы я тебе. Короче, который в костюме, — мы думали, он от своих отбился, потеряшка. Так ведь нет. Обозвал кого-то сволочами, побегал туда-сюда, нашел наш контейнер с бобами и давай ими швыряться.
— Ваш контейнер? — поднял левую бровь Гемм.
— Ну а чей же?
— А швырялся-то зачем?
— Почем я знаю! Может, от злости, а может, помешательство буйное.
— Ну-ну, и что же дальше было?
— Ничего. С-скотина, столько бобов извел. Ну, мы его и припугнули чуток — быстро, гад, бегает. А наши сейчас остатки бобов прячут.
— И где он сейчас?
— Сначала нашел корабль, который доверху всяким бесполезным хламом забит. Посидел в нем, в камешки поиграл. Потом намылился куда-то.
— Куда?
— Без понятия. Главное, чтобы к селению не подходил, а так пусть где хочет, там и шарахается.
— Плохо, он нам во как нужен! — полоснул пальцами по горлу Пурвис.
— Жрать захочет — сам припрется, — усмехнулся Фелки. — Вы мастера брюхо набивать — один за десятерых.
— Только вот интересно, когда Фарро изволит проголодаться.
— Ты сказал Фарро? — Фелки испуганно прижал к себе разрядник. — Главный разбойник?
— Именно, — кивнул Гемм.
— Значит, вот кого вы нам подсунули, да? И еще полный корабль отъявленных головорезов. Ни стыда у вас, ни совести.
— Извини.
— И это все, что ты можешь сказать? — вытянул худую шею Фелки.
— Ну, не вечно же они здесь сидеть будут. Вызовут судно и уберутся восвояси.
— Еще одно? — прищурился человечек. Гемм только плечами пожал — что тут скажешь. — Ладно, пошли к нам, покумекаем, как быть…
Идти пришлось далековато. К тому же коротконогий Фелки изрядно всех задерживал. Наконец, спустя полчаса, вышли на широкую поляну, посреди которой стоял оставленный контейнер, уже пустой, а рядом с ним рос колючий кустарник. Фелки прямиком направился к нему.
— Идите за мной, — махнул он людям, доковылял до кустарника и скрылся из виду, скользнув в просвет между ветками внизу.
— Я туда не полезу, — заупрямился Хан. — Вон иголки какие — без шкуры останешься.
— Иди, иди, — легонько подтолкнул его в спину Гемм.
Хан помялся для проформы и шагнул к кусту, выставив перед собой руки. Куст, подобно дикобразу, ощетинился иголками. Штурман вновь отступил.
— Видишь, чего вытворяет?
— Детская пугалка. Дай-ка я, — и Гемм вплотную приблизился к кусту. Ветки недовольно заколебались и разошлись в стороны. — Им почему-то не нравится, когда их касаются.
Позади куста обнаружился широкий лаз, уходивший куда-то вниз. Люди один за другим нырнули в темноту. Ветки кустарника вновь зашевелились и сошлись — опасность миновала.
— Чего так долго? — ворчливо спросил Фелки, когда люди нагнали его. В руке человечек держал фонарик.
— С кустом забавлялись, — ответил Гемм.
— Нашли время, — буркнул Фелки и зашагал по проходу.
Потолок становился все ниже, и вскоре людям пришлось пригнуться.
— Эй, Фелки, — окликнул человечка Хан, — я надеюсь, на карачках не придется ползти?
— Только если тебе очень хочется, длинный.
— А без шуток?
— И без шуток тоже.
Проход внезапно раздался, и в глаза ударил яркий луч света. Люди непроизвольно зажмурились.
— Стой, кто идет?
— Я иду! Слепой, что ли? — зло бросил Фелки.
— Пароль!
— Какой еще пароль? Открывай двери, да поживей!
— Пароль! — продолжал стоять на своем маленький часовой, поводя лучом.
— Слышь, ты, козявка, убери фонарь, — разозлился Пурвис и шагнул вперед, — а то ведь и я могу засветить.
— Угроза нападения? — уточнил часовой и ткнул копьем.
— Ох, твою ж!.. — схватился за ногу Пурвис. — Да я тебе сейчас это копье знаешь куда ввинчу?
— Но-но, — грозно потряс оружием человечек.
— Так, все, завязали с разборками! — крикнул Фелки. — Открывай двери.
— Пароль!
— Да какой пароль? Не было никакого пароля.
— Нет, был, я сам его придумал!
— Тогда скажи нам, чтобы мы тоже знали, — с серьезным видом потребовал Хан.
— Хитры-ый, — прищурился человечек. — Ладно, так и быть. Но в следующий раз без пароля не пущу, так и знайте.
Он потянул за рычаг в стене, и дверь со скрежетом распахнулась. Фелки шмыгнул в нее, люди потянулись за ним следом, пригибая головы.
— А пароль-то какой? — спросил Хан, входя в двери последним.
— Дылда.
— А я думал «бобы». Хотя тоже вполне ожидаемо.
— Ты на что намекаешь, морда твоя великанская? — обозлился человечек и потряс копьем.
— Да нет, это я так.
Хан пролез в дверь и ногой затворил ее. Недовольное бубнение стихло.
Почти от самой двери разбегались три коридора. Фелки свернул в левый и затопал, водя узким лучом фонарика. Здесь земляной свод был высокий, и люди шли, не пригибаясь. Смотреть было не на что — однообразные стены, кое-где укрепленные досками. Ни ответвлений, ни комнат — унылое, однообразное зрелище.
— Куда мы идем? — спросил Гемм, шагая рядом с Фелки.
— Ко мне. Поедим и заодно все обсудим.
— А кто-то говорил, что это мы любим поесть, — поддел Хан человечка, но тот только одарил штурмана ледяным взглядом.
Вскоре казавшийся бесконечным коридор начал расширяться. Слева, а потом и справа потянулся ряд деревянных дверей.
— Жилые помещения, — пояснил Фелки, шагая мимо них.
— А где все? — спросил Гемм.
— Работают.
— Вы и работать умеете? — съязвил Хан. — А я думал, только тащить в норы все, что не приколочено.
— Поговори мне еще, длинный, — не стал связываться Фелки и остановился у дверей. — Пришли.
— Чего ждем? — поторопил Гемм.
— Постойте здесь, я сейчас. — Фелки толкнул дверь и исчез за ней.
— Чего это он?
— Может, порядок хочет навести? — предположил Пурвис.
— Или прячет что-нибудь, — усмехнулся Хан.
— Что более вероятно, — сказал всю дорогу молчавший Святов. — Хоть бы фонарь оставил — темнотища хоть глаз выколи.
Корнелиус, стоявший позади всех, забормотал заклинание, и стены расцветились голубоватыми огоньками.
— Красиво, — сдержанно похвалил мага Гемм, оглядевшись. — Как звездное небо.
— Благодарю, — огладил бороду Корнелиус, довольный тем, что наконец сумел угодить командиру.
За дверью кто-то разговаривал, даже, скорее, спорил на повышенных тонах. Голоса становились все громче и громче, и теперь уже можно было различить слова.
— …Пропадаешь полдня неизвестно где, а потом еще и тащишь в дом неизвестно кого! — гневно произнес тонкий женский голосок.
— Почему неизвестно, очень даже известно.
— Поговори мне еще, бездельник! Я тебя куда послала?
— Но, дорогая…
— Куда, я спрашиваю? За бобами! Где бобы?
— Ну-у…
— Я те дам «ну». Я те такое «ну» покажу! Все бобы растащили, я едва успела пять банок набрать, а он шляется невесть где.
— Да принесу я тебе бобы, вот честное слово!
— Вот когда принесешь, тогда и приглашай гостей.
— Ты, жена, думай, чего говоришь. Это же…
— А я и думаю.
— Да помолчи ты!
— Ты на кого кричишь?
— Я не кричу!
— Кричишь!
— Молчи, женщина!
— Я те замолчу! Я те так замолчу!..
Бац! Бумм!
— Ай, ты что, с ума сошла? Больно же!
Тр-рах!
Дверь приотворилась, в нее пулей вылетел встрепанный Фелки с круглыми глазами, захлопнул дверь и привалился к ней спиной.
— Знаете, у меня там ремонт. Пойдемте лучше в Центр — там спокойнее.
— Ага, понимаю. — Хан скривил губы в ехидной ухмылке.
— Да чего ты понимаешь, орясина! Я…
— И без бобов не возвращайся, бездельник! — донеслось из-за двери, и в нее саданули чем-то тяжелый.
— Уф-ф, говорили же мне: не женись, — пригладил всклокоченную шевелюру Фелки и на цыпочках отошел от дверей. — Идемте, быстрее!
Вновь потянулся бесконечный коридор. Огоньки на стенах, сотворенные магом, едва тлели, но давали достаточно света, чтобы видеть, куда идти. Но Фелки не замечал огоньков, жалуясь без остановки:
— Будто я ничего не делаю. Да на мне столько всего висит! Безопасность — на мне, снабжение — на мне, а она — бобы! Когда мне о них думать? Целый день дома сидит. Вот пошла бы и позаботилась о еде. Так ведь нет! Я, видишь ли, мужчина, и потому должен натащить в дом целую кучу еды. А ты-то чем заниматься будешь? Пять тряпок за неделю постираешь и пол подметешь, так что ли? Бабы…
— Тяжела твоя доля, друг мой. — Пурвис нагнулся и похлопал человечка по плечу.
Фелки скосил на него глаза, размышляя, издевается тот или вправду сочувствует, но решил ничего не отвечать.
— Куда мы все-таки идем? — не вытерпел Святов, которому давно надоели блуждания по темным сырым коридорам.
— Уже никуда. — Фелки остановился у широкой двери и толкнул ее. — Прошу! — посторонился он.
— Обалдеть! — выдохнул Гемм, входя в дверь.
Внушительное по размерам помещение было заставлено оборудованием связи и слежение. Светились мониторы, мерцали сигнальные лампы, в дальнем углу гудел генератор. Туда-сюда деловито сновали человечки, другие сидели за консолями и с умным видом тыкали в кнопки и пялились в экраны.
— Да у вас тут целый диспетчерский центр! — восхитился Хан.
— А то! — приосанился Фелки. — Все видим, все слышим.
— Неслабо вы электроникой разжились.
— С миру, как говорится, по нитке. Проходите вон туда, — указал человечек в левый, свободный от оборудования угол. — Я сейчас.
Люди присели на ящики в углу, чтобы никому не мешать, а Фелки подошел к одному из товарищей, сидящему за монитором, и они долго о чем-то беседовали. Потом Фелки кивнул и приблизился к людям.
— Селаи говорит, друзья Фарро развели бурную деятельность. Вызвали еще один корабль, выгружают имущество, расчищают место для посадки.
— Только бы они о нашем судне не пронюхали, — запоздало спохватился Гемм. — Ведь без проблем найдут, если на катерах поднимутся в воздух.
— Не поднимутся, не переживай, — успокоил командира Фелки. — Нам только и не хватало, чтобы над нашими головами шастали всякие разбойники.
— Опять чего-нибудь им открутили?
— Ага! — состряпал заговорщицкую физиономию Фелки.
— Вы бы лучше не рисковали. Эти ребята шутить не любят, — мрачно предупредил Пурвис.
— Обижаешь, длинный, мои ребята профессионалы. А ваша посудина в овраге стоит. Я распорядился, ее сейчас ветками прикрывают.
— Шустрый ты.
— Я такой! — похвастался Фелки. — Ну, что делать будем?
— Фарро нужно искать, — сказал Гемм.
— Сам объявится. Как только ребята его засекут, сразу сообщат. Но, скажи, на кой он вам сдался?
— Сдался, Фелки, сдался. Причем, очень сильно, — угрюмо заметил Хан. — Если судно прибудет раньше, чем мы обнаружим Фарро, то они его в два счета с воздуха разыщут.
— При условии, что министр не пронюхал о жесткой посадке корабля и сейчас не спешит узнать, кто пожаловал, — сказал Гемм.
— Нужно быть глухим и тупым одновременно, чтобы не заметить подобной посадки, а это явно не о Фарро.
— Да, ты прав.
— Но как же мы его поймаем? — почесал затылок Фелки. — Лес огромный. К тому же в последний раз его видели около разбитого корабля.
— Ямы, — сказал отец Ансельм, и все обернулись к нему.
— Что-что? — переспросил Гемм.
— Нужно вырыть ямы, — святой отец указал пальцем на пол, — замаскировать их и выставить приманки — так ловят диких зверей.
— Гениально! — воскликнул Фелки.
— Ну что ты, какие пустяки, — засмущался монах.
— Вот ты и будешь их рыть, — закончил Фелки.
— Почему я?
— А ты думал, мы будем с лопатами по всему лесу скакать, визжа от восторга? Или у тебя есть экскаватор?
— Экска… что?
— Экскаватор — такая машина с ковшом, — показал рукой Фелки. — Копнул разок — вот тебе и землянка.
— Н-нет, нет у меня экскаватора, — на всякий случай перекрестился отец Ансельм.
— Да и где их конкретно рыть?
— Я просто предложил, — огорченно поджал губы святой отец. — Можно еще капканы расставить.
— О, разумеется! А потом отправиться на охоту с луками и стрелами, трубя в рога.
— Я этого не говорил.
— Вот и помалкивай себе в тряпочку.
— В тряпочку? — удивленно распахнул глаза монах.
— О Великий Херст, где вы его откопали? — потряс руками Фелки.
— Он сам откопался, — смешливо фыркнул Хан.
— Я могу отыскать Фарро, — подал голос Корнелиус.
— Вы? Каким образом? — усомнился Гемм.
— Мне лишь нужна какая-нибудь его вещь.
— Хрюм-ищейка идет по следу, — залился веселым хохотом Фелки. — Ну, колдун дает!
— Погоди ты зубоскалить! Вы серьезно можете отыскать Фарро по вещи?
— Не сомневайся, почтенный Сартор, — склонил голову маг.
— И ничего здесь не разнесете?
— Ничего.
— Предположим… Но какая вещь вам подойдет?
— Лучше что-нибудь из его одежд. Ношенных.
— Без проблем! Фелки, нам нужно срочно вернуться на судно.
— Сделаем проще: скажи, где каюта Фарро, и вам принесут хоть целый чемодан шмоток.
— Чемодан не нужен, — отрезал Гемм. — А каюта — на ней написано «VIP».
— Чего и следовало ожидать. Ждите здесь, — и человечек унесся отдавать распоряжения.
— Ох, не нравится мне все это. — Хан уставился в пол и побарабанил пальцами по ящику.
— Не каркай. — Гемм тоже был не в восторге от идеи привлечь к поискам колдуна.
— А я не каркаю, я ясно вижу. Как говорится, «и опыт, сын ошибок трудных…»
— Ну-ну, гений ты наш.
— Вот увидишь, эта затея добром не кончится.
— Кончай душу травить, говорю, — разозлился Гемм. — И так никакого настроения, а тут ты еще со своими предсказаниям, оракул хренов! — Гемм резко поднялся и отошел.
— Чего это он? — Хан повернулся к Пурвису.
— Переживает человек, не видишь, что ли?
— А, тогда другое дело. — Штурман зевнул, откинулся на стену и закрыл глаза. — Разбудишь, когда что-нибудь случится…
Время тянулось до нудности медленно. Гемм скучающим взглядом наблюдал за магом, удобно устроившимся на полу у низенького, похожего на кукольный, стола. Корнелиус где-то разжился несколькими листами бумаги и авторучкой, и теперь, подперев лоб пальцами, что-то быстро строчил. Изредка, в задумчивости, он пытался обмакнуть кончик ручки в несуществующую чернильницу, и тогда надолго застывал с протянутой рукой, а после раздраженно пожимал плечами и опять принимался писать. Работал он в каком-то исступленном вдохновении, будто опасался потерять мысль, внезапно озарившую его. Вязь неразборчивых букв и цифр с непостижимой скоростью стройными рядами ложилась на бумагу. Гемм даже позавидовал Корнелиусу — с развитием технологий искусство письма отмирало за ненадобностью, и мало кто сейчас мог сравниться в этом мудреном искусстве с магом.
— Что вы делаете, Корнелиус? — не вытерпел Гемм, когда маг отложил в сторону третий исписанный лист и взялся за следующий.
— А? — поднял голову Корнелиус. — О, простите, почтенный Сартор, я задумался и не расслышал вашего вопроса.
— Я спросил, чем вы заняты.
— Видите ли, — выпрямил спину маг, — я пытаюсь понять, какой состав сотворил святой отец, смешав несколько растворов. Я должен докопаться до истины, ведь мы должны вернуться в свое время.
— А чем вам не нравится у нас?
— Не хочу вас обидеть, но… — Корнелиус пожевал губами. — Все, что окружает меня — оно выше моего понимания. Я чувствую, что никогда не смогу постигнуть величие вашего мира и, тем более, привыкнуть к нему.
— Я, наверное, разочарую вас, Корнелиус, но никакого величия в моем времени нет. Разве что технический прогресс, шагнувший очень далеко. Но люди, подозреваю, остались теми же, какими были и в ваше время.
— К глубокому моему сожалению, вынужден с вами согласиться. — Глаза мага сделались печальными. — Пустые страсти, мелкие склоки, сражения во имя сражений, в которых гибнут люди. Разве что — вы правы — изменились способы умершвления ближнего своего. Но, по сути, какая разница, копье или удивительный луч, изрыгаемый неведомой мне пушкой? Результат один и тот же. Но, следует признать, и у вас есть удивительные вещи, такие как железные корабли, пересекающие непостижимые умом расстояния в пустоте. Или вот эта ручка с неиссякаемым запасом чернил, — поднял руку Корнелиус, любуясь авторучкой. — Поразительная и крайне полезная вещь!
— Да, конечно. Но я не совсем понимаю, о каких растворах вы говорите, если вам достаточно пошевелить пальцами, чтобы, образно выражаясь, перевернуть мир вверх тормашками.
— Увы, в магии не все доступно на уровне микроманипуляций. Для более серьезных и сложных заклинаний приходиться привлекать алхимию, как катализатор. Говоря проще, правильно составленные растворы концентрируют природные силы, упорядочивая их необходимым образом. Правда, здесь, на этой планете, я чувствую себя почти богоравным, как бы хвастливо и высокопарно не звучали мои слова. Но многое мне все же недоступно.
— Понимаю. Ну, не буду вас отвлекать.
Маг в знак признательности склонил голову и продолжил прерванное занятие, а Гемм вернулся к ящикам в углу и опустился на пол. Рядом, стоя на коленях, вдохновенно копался в одном из раскрытых ящиков отец Ансельм. Гемм покосился на него. Увлечение монаха инструментами немного пугало командира. И не столько само увлечение, сколько мысли о том, как мог бы употребить инструменты святой отец, выпади ему случай воспользоваться ими. Обычные, казалось бы, плоскогубцы или «ресничный» захват с выдвигающимися тонкими лапками мог превратиться в орудие пытки, которыми, по всей вероятности, отец Ансельм и полагал их.
Пощелкав ножницами для резки металла, святой отец удовлетворенно прищелкнул языком, отложил их в сторону и вытащил из ящика газовый ключ.
— Что за удивительная вещь! — сказал он, покрутив колесико.
— Ключ для монтажа труб, — нехотя пояснил Гемм.
— Как-как? — заинтересовался отец Ансельм.
— С его помощью можно соединить две трубы, скрутив их… гайкой.
— Гайка? — лицо монаха вытянулось от непонимания.
— Такая круглая вещь с резьбой внутри.
— Что такое резьба?
— Архимедов винт, — сказал Хан, приоткрыв один глаз.
— А! Мы тоже используем его. В коленодробилке и еще в «груше» — замечательная вещь, скажу я вам!
Гемма передернуло.
— Я имею в виду, архимедов винт, — быстро добавил отец Ансельм, незаметно, как ему казалось, засовывая ключ в глубокий карман комбинезона.
— Да-да, — пробормотал Гемм, морщась.
— А это что за диковинная вещь? — Святой отец запустил руки в ящик и бережно извлек похожий на больших размеров пистолет.
— Прошу вас, осторожнее! — предупредил любопытного монаха Гемм. — Плазменный резак.
— Для чего он служит?
— Резать металл.
— Пила?
— Нет. Как бы вам объяснить… При нажатии на кнопку получается очень горячее пламя. Только прошу не нажимать!
— Хорошая штука, — отец Ансельм разочарованно убрал палец с кнопки, но резак не отложил, продолжая его вертеть в руках и ощупывать с благоговейным трепетом.
Гемм хотел сказать монаху, чтобы тот положил на место опасную игрушку, но его отвлек приблизившийся Фелки.
— Вещь доставлена! — с горделивым видом объявил человечек.
Из-за его спины выступил другой, чуть повыше ростом и протянул Гемму небольшой полиэтиленовый пакет.
— Вот!
Командир заглянул в пакет и поворотил нос.
— Разве не нашлось ничего другого?
— А что не так? — Фелки тоже засунул нос в пакет. — Тряпка как тряпка, долго пользованная — самое то, по-моему.
— Но не ношеное же белье!
— Слушай, дылда, — напустился на Гемма Фелки, — ребята принесли то, что ты просил, так? Они, не жалея сил и носов, все тщательно обнюхали и нашли самое что ни на есть ношеное.
— Но не до такой же степени!
— Нет, погоди, — Фелки решил не сдаваться без боя. Он подобрал с пола палочку и подцепил ей вещь. — Почему не подойдет эта конкретная вещь?
— Ты хочешь, чтобы наш уважаемый маг брал след по грязным трусам?
— Трусам? Что такое трусы? — недоуменно повел носом Фелки.
— Набедренная повязка, только аккуратно сшитая, — любезно пояснил Хан, открыв глаз.
— Фу! — Фелки поспешно бросил трусы в пакет и гадливо наморщил нос. — Предупреждать же надо.
— Успокойтесь, многоуважаемый Гемм, — остановил перепалку маг, — мне подойдет любая вещь.
— Вы правда собираетесь их нюхать? — поразился Пурвис.
— Кхм, — откашлялся в кулак Корнелиус, — нюхать несвежее исподнее вовсе не входило в мои намерения, уважаемый Мел, — в том нет ни малейшей необходимости. Но если у вас принято так поступать, я готов пойти на жертвы!
— Нет, нет, — остановил Гемм мага, — обойдемся без ненужных жертв. Значит, вы готовы по… данной вещи указать нам, где находится ее обладатель?
— Более того, — кивнул Корнелиус, — я не только отыщу его, но и перенесу сюда.
— Еще не хватало! — встал в позу Фелки. — Здесь, между прочим, очень секретный Центр.
— Что такое?
— Сюда его переносить нельзя! — отрезал Фелки, не озадачиваясь бесполезными с его точки зрения объяснениями.
— Но должен же я его куда-то перенести! — растерянно поморгал маг.
— Вот же свалился на мою голову! — забормотал Фелки, почесывая за ухом. — Ладно, перенеси в коридор. Но только не сюда!
— Будь по-твоему, маленький человек, — согласился Корнелиус. — Дайте одежды!
Гемм протянул раскрытый пакет магу. Тот заглянул внутрь него и начал водить над ним руками, едва слышно бормоча заклинания.
Из-за ящика, у которого на коленях стоял отец Ансельм, выглянула зверушка, чем-то смахивающая на расплющенного небольшого варана с узкой, сильно вытянутой мордочкой, и уставилась синими бусинами глаз на монаха.
— Цвирк! — сказала зверушка.
Отец Ансельм вскрикнул и отпрыгнул назад.
— Не двигайся, монах! — предупредительно выкинул руку Фелки. — Она может кинуться.
Отец Ансельм застыл, выставив перед собой плазменный резак.
— Цвирк, — повторила зверушка и, перебрав короткими лапками, стремительно взбежала на штанину к монаху.
— Уйди! Пошла прочь! — отмахнулся резаком отец Ансельм и вскочил.
— Цвирк, цвирк, — зверушка повела носом и вновь двинулась на монаха.
— Прочь, гнусная тварь! — отец Ансельм еще отступил и, случайно задев плечом Корнелиуса, воздевавшего руки, словно собираясь взять финальный аккорд, повалился на пол.
Никто сразу не понял, что произошло. С пальцев мага сорвались голубоватые разряды, окутали святого отца, и того не стало. Был — и нет, только воздух хлопнул. Секундой позже к ногам пораженных людей упали черная одежда, белье и ботинки Фарро — самого министра не было. Все некоторое время в остолбенении тупо взирали на них.
Зверушка приблизилась, обнюхала вещи и шмыгнула за ящик.
Фелки очухался первым.
— Посмотрите в коридоре! — отдал он команду, и двое человечков, салютнув, выбежали в двери, но вскоре вернулись обратно.
— В коридоре никого нет, шеф!
— Чего и следовало ожидать, — завозился на ящике Хан, сплюнул в сторону и повторил: — Я же предупреждал.
— Корнелиус, объясните, что произошло? — потребовал Гемм.
— Я в полнейшем замешательстве, почтенный Сартор, — произнес маг, разглядывая кучку вещей у своих ног. — Министр должен был появиться весь, целиком. А здесь только его одежды.
— Мы заметили. Но где святой отец?
— Я… не знаю, — поднял голову Корнелиус. — Он подвернулся мне под руку в последний момент, и, вероятно, произошло замещение. Я все точно рассчитал.
— Какое еще замещение?!
— Видите ли, — пустился в объяснения Корнелиус, — часть сил пошла на то, чтобы отправить монаха, а остальная часть — на перенос министра… то есть его одежд. На что хватило, так сказать, — маг озадаченно потер пальцами морщинистый лоб.
— И где они? — после небольшой паузы спросил Гемм.
— Одежды? Вот, — указал на пол Корнелиус.
— Я про Фарро и святого отца вас спрашиваю!
— Гм-м, сложный вопрос, почтенный Сартор, — пожевав губами, ответил маг.
— Ну-ка, пропустите, — протолкался вперед Фелки. — Я сейчас ему все на пальцах растолкую. Слушай сюда, бородатая креветка: кончай пялить глаза и вертай всех взад. Иначе, я не знаю, что сделаю. Нам в лесу только и не хватало, что голого террориста и монаха с садистскими наклонностями.
— Но я не имею ни малейшего представления, где они находятся в данный момент! — попятился Корнелиус. — Разве моя в том вина, что монах помешал мне закончить заклинание?
— Да, это я виноват, — повесил плечики Фелки. — Мармур, тот зверек, напугал монаха, а я по-дурацки и не вовремя пошутил.
— Что значит, пошутил? — грозно свел брови Гемм.
— Мармур совершенно безобиден! Но монах так потешно реагировал. — Фелки сделал виноватые глаза и шмыгнул носом.
В Центре воцарилась тишина.
— Я их сейчас отыщу, обоих! — спохватился Корнелиус.
— Не стоит, — сказал Гемм, тяжело опускаясь на ящик. — Лучше мы сами их поищем. А ты, шутник, собирай своих. Пусть выходят на поиски.
— А может?.. — вновь начал Корнелиус.
— Нет, не может, — грубовато оборвал Гемм. — Хватит с нас ваших колдовских штучек.
Корнелиус надул губы и вернулся за столик, на котором лежали исписанные листки бумаги.
— И это правильно, — сказал Хан и широко зевнул. — Я нутром чую что-то недоброе.
— Шариф, ты начинаешь меня пугать, — язвительно бросил штурману Святов. — Скажи нам, непосвященным, что ты так ясно видишь? Вероятно, на этот раз это будет нечто сногсшибательное!
— Никак не меньше! — огрызнулся Хан.
Утробный гул прокатился по коридору, вздрогнула и качнулась земля под ногами, с потолка посыпались камешки и пыль. Люди едва не посыпались с ног, человечки в панике бросились к выходу.
— Знаешь, штурман, — сказал Пурвис, стряхивая с волос пыль, — завязывай со своими предсказаниями.
— Во-во, — поддакнул Святов и чихнул.
— Будь здоров, длинный! — Фелки выбрался из-за ящиков и оправил набедренную повязку. — Я бы ему еще для верности рот заклеил.
Гемм покачал головой, но ничего не сказал. И лишь Корнелиус невозмутимо продолжал что-то строчить на листке…
Крафт прислушался. Шаги за дверью не слышны, и можно было попробовать выбраться из каюты, а потом к катеру и… Ну их всех хруму в задницу, пусть хоть друг друга поубивают и засудят — с него хватит!
Поддев ногтем расшатанную контактную панель справа от двери, Крафт откинул ее и заглянул в прямоугольный проем. Лицо безопасника приобрело кислое выражение. Путаница проводов и какая-то небольшая платка — поди разбери, куда нажать и что замкнуть или разомкнуть, чтобы дверь открылась. Махнув рукой на автоматику, Крафт побродил по маленькой каюте, осмотрел стены и скользнул взглядом по потолку. Ага, дымоуловители! Небольшой пожар, и двери откроются сами собой, как в сказке…
Достав из прикроватного шкафчика несколько салфеток, Крафт скрутил их и поджег зажигалкой. Затем вытянул руку к датчику, привстав на цыпочки. Ждать пришлось недолго. Взвыла пожарная тревога, дверь с шелестом ушла вбок, а с потолка хлынул поток пены.
Отплевываясь от противной на вкус пенящейся субстанции, Крафт вывалился из каюты в коридор. Вой тревоги стих, но ведь ее мог кто-нибудь услышать. Решив не испытывать судьбу, Крафт заторопился к отсеку, в котором, как он знал, находились три катера. Оставалось только молиться, чтобы те не пострадали при посадке, и не заклинило створки стартовых люков.
— Давай, чего ты там копаешься?
— Сейчас, сейчас. Тяжелый, зараза!
Крафт нырнул за переборку и затаил дыхание.
Из отсека, в котором располагалась синтез-лаборатория, вышел второй пилот Бауэр — рыжий детина с физиономией, смахивающей на морду полоумного кролика. За ним, пятясь, показался один из безопасников Торренца, волоком тащивший ящик.
— Аккуратней!
— Помогли бы лучше, чем советы давать.
— По должности не положено. Много там еще?
— Кажись, этот последний.
— Стаскивай пока к пандусу. Дальше видно будет.
— Понял, — выдохнул безопасник, утерев рукавом пот со лба.
Бауэр еще немного понаблюдал за мучениями безопасника, развернулся на каблуках и ушел. Безопасник взялся обеими руками за неудобную ручку и поволок ящик.
— Стаскивай, стаскивай. Командир хренов выискался, — ворчал он, надрываясь. — Должность у него…
Наконец безопасник, а за ним и ящик, скрылись за поворотом, ведущим к переходному шлюзу пандуса. Крафт еще немного подождал, но в коридоре так никто и не появился. Двигаясь бесшумно, он добрался до распахнутых дверей шлюза, вытянул шею и попытался разглядеть, что происходит за пределами судна, но переходник был длинным, а земля находилась слишком низко. Снаружи слышались только далекие, приглушенные расстоянием голоса.
Крафт сделал еще несколько шагов и коснулся одного из ящиков, сваленных штабелями у самого пандуса. Приподняв крышку верхнего ящика, Крафт щелкнул зажигалкой и сунул в щель нос. Волосы на голове у Крафта зашевелились, и он отшатнулся, поспешно спрятав зажигалку в карман.
— Взрывчатка!
Крафт пересчитал ящики — четырнадцать, общим весом никак не меньше трехсот килограмм.
— На кой им столько взрывчатки?
Крафта взял нешуточный интерес, и он на цыпочках приблизился к самому пандусу. Прислушался.
— …Не знаю, Лоуф, не уверен. — Крафт узнал голос Торренца.
— Может быть, все-таки используем для начала половину? — засомневался сержант Лоуф.
— Вы, подготовленный человек, спрашиваете у меня, сколько необходимо заложить взрывчатки, чтобы освободить от завала грузовой люк и не отправиться самим на свидание с Херстом?
— Но я не сапер.
— Однако вы должны были изучать основы подрыва.
— Конечно, но это, смею вам заметить, было двадцать пять лет назад, и ни дня практики.
— Что же вы предлагаете?
— Заложить для начала хотя бы треть, а там видно будет.
— Маловато будет, — засомневался Бауэр, взиравший на искореженные и смятые стволы деревьев позади судна.
— Окажется мало — заложим больше взрывчатки, — продолжал настаивать на своем Лоуф. — А если избыточным давлением заклинит пандус или, того хуже, — сдетонирует топливо? Вы не забыли, командир, там, между прочим, рядом система охлаждения реакторов.
— Поступайте, как считаете нужным, сержант, — сдался Торренц и отвернулся.
«Значит, вот в чем дело, — догадался Крафт. — При посадке стволами деревьев заблокировало стартовые люки транспортного отсека. Выходит, бежать на катере не получится. Хотя, если дождаться, когда рванут… А что если этот идиот сержант взорвет полкорабля? Нет, нужно подождать».
— Ты! Опять ты!
Крафт подпрыгнул так, что едва не задел головой высокий потолок. Позади него стоял святой отец в мешковатом комбинезоне. В правой руке монах держал плазменный резак, нащупывая пальцем кнопку, а левая тянула из кармана газовый ключ.
— Нет, не подходи ко мне! — вскрикнул Крафт, наваливаясь спиной на ящики, и захныкал. — Уйди, а, ну чего привязался? Что я тебе такого сделал?
— Сейчас я с тобой за все поквитаюсь, — мастерски щелкнул ключом отец Ансельм. — Ты, главное, расслабься. Так проще переносить боль, я знаю.
— Не надо. А-а, помогите! — Крафт ухватил обеими руками верхний ящик и рывком столкнул его на пол.
— Уау! — взвыл святой отец, когда тяжелая тара угодила ему по ноге. Смаргивая невольные слезы, он насилу выдернул ногу из-под ящика и взмахнул ключом. — Все, молись, грешник! — процедил монах сквозь зубы.
Крафт едва успел отклониться назад, как тяжелый ключ пронесся перед самым его носом. Второй взмах заставил Крафта вспрыгнуть на ящики.
— Да не скачи ты, как блоха по собаке! — еще больше разозлился отец Ансельм.
По пандусу на крик уже бежали люди, но невероятная и одновременно страшная картина происходящего заставила экипаж замереть на месте. Толстый человек, в котором люди не сразу признали взбешенного монаха, лупил разводным ключом по ящикам со взрывчаткой, пытаясь попасть по Крафту. Крафт, вертясь ужом, пока успешно уходил от ударов, но долго ли ему будет везти?
— Эй ты, остановись! — крикнул Торренц, осторожно двинувшись к ящикам. — Прекрати, пока мы все не взлетели на воздух.
— Уйди, сын мой, — отец Ансельм запустил в командира разводным ключом и двумя руками поднял плазменный резак.
— Сейчас ты у меня еще не так попрыгаешь, — злорадно облизнул губы монах и нажал на кнопку.
— Не-ет! — одновременно завопили Крафт и Торренц.
Крафт скатился с ящиков и на четвереньках припустил прочь. Торренц развернулся и побежал вниз.
— Всем укрыться, в лес! Сейчас рванет! — замахал руками командир.
— Что рванет? Почему? — отец Ансельм опустил резак и посмотрел на тлеющий бок ящика.
— В ящиках взрывчатка, идиот! Беги! — бросил через плечо Торренц и припустил к деревьям.
— Взрывчатка? — святой отец все еще сомневался в необходимости бежать. — Где-то я о ней уже слышал. Но вот где? Взрывчатка… Порох… Порох! — наконец дошло до него. — Святая Мадонна, спаси и сохрани!
Отец Ансельм отбросил бесполезный резак, спрыгнул с пандуса вбок и припустил со всех ног прочь, треща обломанными ветками и лихо прыгая через поваленные стволы.
— О боги! — из леса на открытое место вывалился совершенно голый человек, до неузнаваемости перемазанный с ног до головы грязью. — Я знал, я надея…
И тут рвануло.
Когда люди, прятавшиеся за деревьями, пришли в себя, а звон в ушах немного поутих, их глазам предстала безрадостная картина. Судна больше не существовало. Вернее, оно лежало там же, где приземлилось, но то, что от него осталось, вряд ли можно было назвать космическим судном, даже с большой натяжкой. Больше всего оно походило на вскрытую очень тупым ножом консервную банку. Деревья же, за которыми прятались люди, устояли, но сильно накренились под ударом взрывной волны, и только чудом никого не задавило.
— Приехали, — Торренц поднялся с земли и сел. Ноги едва держали командира. — Сержант! — рявкнул он.
— Я здесь, командир! — выскочил из-за ближайшего дерева Лоуф и, вытянувшись, отдал честь.
— Так-то вы собирались расчистить завал?
— Никак нет, сэр! Я предупреждал, сэр!
— Уйди с глаз долой, — застонал Торренц и покачал головой. — Хорошо хоть аварийно-спасательный комплект успели выгрузить.
— Командир, — приблизился к Торренцу Бауэр. — Вы не поверите, но я, кажется, видел господина министра. Перед самым взрывом. Он почему-то был голым и грязным.
— Что ты несешь? Министр не может быть голым! — вскинулся Торренц. — И тем более грязным — это же господин Фарро!
— Но…
— Тебе показалось!
— Да, конечно. И все же определенное сходство было, — осторожно потряс пальцем Торренц. Со взбешенным командиром шутки были плохи.
— Ты уверен? — в сомнении уставился на подчиненного Торренц.
— Не на сто процентов… А если все же он?
— Тогда ищите его! — вскочил на ноги командир. — Ищите, все, хрум вас раздери!
— Слушаюсь, командир.
— Помоги-ите!
— Кто кричал? — застыл Торренц, вслушиваясь в тишину.
— Мне кажется, кричали оттуда, — указал на высокое дерево Лоуф.
— Фарро!
— Не похоже, — отрицательно помотал головой сержант. — И голос не тот, и слишком худ.
— И одет, — подсказал Бауэр.
— Эй, кто-нибудь, — продолжал надрываться висящий на дереве человек, размахивая руками и ногами. — Снимите меня-а!
— Он смахивает на придурка, который что-то не поделил с толстяком, — хорошенько приглядевшись, предположил Лоуф, — Как его, — пощелкал сержант пальцами, — Кря?.. Кре?.. Вспомнил, Крафт!
— Тот, что верит в сказки про волшебников и страшных демонов?
— Именно.
— Пусть пока повисит — не до него. Но вот что забавно, — Торренц сжал подбородок пальцами, — в случившемся есть и положительная сторона: раз объявился толстяк, то судно министра где-то рядом. Всем искать судно!
— А как же господин Фарро?
— Сам придет, никуда не денется. Если жив. Нашел же он нас один раз? А с другой стороны… — Торренц прищурил один глаз. — Можно ведь повернуть дело так: министр разбился, и камешки теперь бесхозные.
— Но ведь… — побледнел Бауэр.
— Я сказал, министр разбился! — рявкнул Торренц, забрызгав слюной лицо Кранца.
— Да, конечно, — пробормотал тот, утираясь рукавом.
— Вам все ясно, сержант? — обернулся командир к безопаснику.
— Так точно, сэр! — вытянулся Лоуф, которому нисколько не улыбалось шарить по кустам в поисках пропавшего крупного чиновника. Сержант обернулся к лесу и гаркнул во всю луженую глотку: — Отделение, слушай мою команду: половина — на поиски правительственного судна. Вас это тоже касается. Если хотите заслужить прощение, — обвел взглядом сбившуюся в кучку группу захвата Гемма. Те в ответ что-то проворчали, но спорить не стали. — Вторая половина разыскивает Фарро! Министр разбился — доставьте его тело.
— Разрешите вопрос, сэр! — выступил вперед один из безопасников.
— Слушаю, Ньюман.
— Что делать с людьми Гемма?
— Не помню, чтобы я отменял прошлый приказ, — мягко заметил сержант, пожав плечами.
— Значит, убрать?
— Разумеется!
— Есть, сэр! — почему-то обрадовался Ньюман и вернулся в строй.
— Так чего же вы ждете?
— Да, сэр! Так точно, сэр! — выпучили глаза безопасники и бросились врассыпную.
— Болваны, — устало выдавил сержант, вытащил из кармана пачку сигарет и опустился на поваленное дерево. — Надо было приказать им сначала снять этого придурка с дерева. Голосит, как пилорама — сил никаких нет слушать. А, хрум тебя раздери! — Лоуф смял сигарету и поднялся со ствола. — Почему всегда приходится делать все самому?
Группа захвата Гемма побрела прочь, все время оглядываясь назад. Оружия у них не было, и помешать вооруженным до зубов безопасникам в боевом снаряжении вряд ли они смогли бы. Поэтому на их счет сержант беспокоился не особо…
— Скажи, Фелки, и часто у вас бывают землетрясения? — спросил Гемм, когда человечки немного успокоились и взялись наводить порядок в Центре Слежения.
— Землетрясения? Длинный, на Пальнеро не бывает землетрясений, — вскинул бровки Фелки.
— Тогда что же это было?
— Сейчас все узнаем, — человечек отошел к наблюдателям, сгрудившимся у одного из мониторов.
— Самоуверенный тип, — сказал Пурвис.
— Есть немного. Но, надо отдать им должное, они действительно очень способные. За несколько лет разобраться в сложной технике, выучить галактический и создать подобный Центр, как они его называют…
— А бобы вырастить не могут, — скорчил презрительную гримасу Хан.
— Вероятно, у них они не растут. Но стараниями мага теперь на Пальнеро будут и бобы.
— Мда, мага… Слишком активный старик. До сих пор не пойму, как он творит свои чудеса.
— Чего только на свете не бывает, — произнес, потягиваясь, Святов. — А вот Корнелиус до сих пор уверен, что железяка, вроде нашего судна, не должна и не может летать. И ведь он в чем-то прав: металлической болванке по логике летать не полагается.
— Логично все от науки. А его колдовские манипуляции — антинаучная философия мракобесия, — буркнул Хан.
— А вот я где-то читал, что «логика — дырявая ложечка, которой философия пытается вычерпать океан мироздания»1.
— Давай обойдемся без дешевых сентенций! — раздраженно повозился на ящике Хан. — Я серьезно говорю.
— И я тоже. Тебя же не удивляет, что, к примеру, фьюриане взглядом могут заставить мутировать растения?
— Только с родной планеты, и тому есть научное объяснение.
— И здесь есть, только мы его не знаем.
Хан что-то неразборчиво проворчал и отвернулся.
— В общем, так, — сказал Фелки, вернувшись к людям, — наблюдатели доложили, что придурки с разбившегося корабля зачем-то взорвали его.
— Ты шутишь! — воскликнул Гемм.
— Если бы. Пол-леса, гады, уничтожили! — посуровел Фелки.
— Но зачем?
— Почем я знаю! Может, они лесоненавистники?
— Я про судно.
— Ты у меня спрашиваешь, длинный? Это ведь твои соплеменники. Ваши помыслы для меня полнейшая загадка. Могу предположить акт суицида от безысходности — устраивает?
— Что-то меня гложут тяжкие сомнения, — сказал Хан.
— Ты опять, да? — человечек упер руки в бока. — Опять?
— Он прав, — согласился с Ханом Пурвис. — Не стали бы они взрывать корабль. Ты говорил, они расчищают площадку. Может, не рассчитали чего?
— Ага! Лучший способ расчистить площадку — подорвать заряд внутри корабля, — хихикнул Фелки.
— Случайность?
— Больше походит на злой рок, — угрюмо предположил Хан. — И имя ему…
— Монах! — догадался Фелки, округляя глаза. — Говорил я вам: опасный человек. Говорил?
— Еще ничего неизвестно, — вступился за святого отца Гемм.
— Эврика! — вскричал Корнелиус, взмахнув исписанным листом. — Нашел!
— И колдун туда же! Заклинаю вас, люди, — взмолился Фелки, — избавьте нашу прекрасную планету от этих двоих!
— Троих, — напомнил Хан. — Ты забыл про голого Фарро.
— О Великое Светило! — вскричал Фелки, воздевая руки к потолку. — Чем мы прогневали тебя, а?
— Будет тебе причитать, — сказал Гемм. — Нужно действовать.
— Действовать, да-да, — забормотал человечек. — Но как?
— Если все так, как мы полагаем, то Торренцу уже известно, что мы на планете, и его люди разыскивают судно министра. И, полагаю, не только его. Нужно раньше Торренца отыскать Фарро и святого отца — боюсь, им обоим грозит большая опасность.
— Так чего же мы ждем? — саданул кулаком по ладони Фелки. — Впере-од!..
Отец Ансельм выбрался из-под завала веток, в который угодил после взрыва. Он хорошо помнил, как взрывом его бросило далеко вперед и завалило по самую макушку. Чудо, что жив остался. А после совсем рядом упали два дерева, еще бы немного и… Святой отец зажмурился при воспоминании о них и забормотал молитву, затем перекрестился, подтянул штаны комбинезона и перебрался через толстый ствол, лежащий поперек дороги.
Собственно, дороги никакой не было. Отец Ансельм просто выбрал направление, противоположное взорванному судну — лучше неизвестность, чем безжалостные пираты, явно не питающие склонности ко всепрощению, тем более, после взорванного корабля. Монах нисколько не сомневался, что они уже идут по его следу.
С трудом продираясь сквозь завалы, святой отец корил себя за горячность. На кой, спрашивается, сдался ему проклятый доходяга-разбойник, едва не застреливший его вчера? Неужели так уж необходимо было тратить на него столько сил? И ради чего, собственно?
Вчера… Неужели все произошло так недавно? Отцу Ансельму казалось, будто он находится в этом сумасшедшем мире по меньшей мере уже неделю, а то и две, столько событий произошло. А сколько их еще произойдет, прежде чем ему удастся вернуться в родной и тихий шестнадцатый век? Если вообще удастся…
«Господи, скажи, в чем моя вина перед тобой, что ты посылаешь мне такие испытания?» — Отец Ансельм бросил взгляд, полный мольбы, на безоблачное небо, туда, где светили сразу два солнца. — Тьфу, дьявольское наваждение!
Справа за пышной зеленью обломанного сука послышалась какая-то возня. Листья дрогнули. Отец Ансельм замер, насторожившись. Пираты? Или дикий зверь? Гном ведь говорил про страшилищ, обитающих в лесу. Впрочем, еще неизвестно, кто опаснее — неведомый хищник или пираты. Тем более что те не стали бы таиться с их волшебными ружьями, изрыгающими молнии.
Отец Ансельм медленно наклонился, не сводя глаз с кустарника, и подобрал длинную суковатую дубину.
— Выходи, кто там есть? — хриплым от волнения голосом крикнул он.
Куст дрогнул, но никто не появился.
— Выходи, говорю! — повысил голос монах и добавил: — Именем Федерации! — с его точки зрения последняя фраза должна была внушать невольные почтение и страх, хотя он и не имел ни малейшего представления, что же такое таинственная Федерация на самом деле — вероятно, какое-нибудь местное божество.
Куст затрясся как в лихорадке, и до слуха святого отца донесся удаляющийся топот.
— И-иэх! — размахнулся отец Ансельм и запустил дубиной вслед убегающему существу.
Глухой удар возвестил о метком попадании.
— Ай! — вскрикнул кто-то, и шаги стихли.
— Ага, попался! — восторжествовал отец Ансельм. Работая руками, он поспешно продрался сквозь ветки и вывалился на открытое пространство. У его ног распластался совершенно голый, покрытый серой коркой грязи человек. Неизвестный едва слышно постанывал и болезненно морщился, ощупывая пальцами затылок.
Монах наклонился, подобрал дубину и похлопал ей по ладони.
— Отвечай, кто ты, бесстыжий пес, оскорбляющий своей постыдной наготой мой взор?
— Да пошел ты!.. — огрызнулся очень знакомым голосом человек и приподнялся на руках.
— Фарро? Это ты, грязный торгаш? — не поверил своим ушам, а, главное, глазам отец Ансельм.
Человек не ответил и сел.
— Чего молчишь? Язык проглотил?
— Нужно было вас, гадов, сразу пришить, а не размениваться на любезности, — процедил сквозь зубы Фарро и пригладил слипшиеся, стоявшие дыбом волосы.
— Но-но, следи за языком, грязная свинья, — погрозил дубиной отец Ансельм.
— Я бы посмотрел, как ты выглядел, святоша, если бы твоя одежда пропала, а тебя самого окунуло в болото, — огрызнулся министр и поднялся на ноги.
— О чем ты? — опустил дубину отец Ансельм.
— Я шел по лесу, и вдруг вся моя одежда испарилась, а меня зашвырнуло в вонючую лужу! — Фарро пустил слезу и растер ее кулаком. — Еле выбрался, между прочим. А тут еще взрыв…
Черствое сердце отца Ансельма дрогнуло, до того был жалок вид стоявшего перед ним человека.
— Кхм-м, — сказал святой отец, смущенно отводя глаза. Вдруг его внимание привлек шевелящийся куст колючки.
Монах напрягся, покрепче сжав дубину.
Ветки кустарника разошлись, и меж них показалась отвратительная зубастая тварь, похожая на летучую мышь, только гораздо крупнее, не меньше полуметра в длину. Животное двигало крохотным пятачком и разевало пасть, усеянную острыми зубами. Черные бусинки глаз, обрамленные мехом, впились в спину Фарро, стоявшего близко к кусту.
Святой отец замер, неотрывно наблюдая за тварью. Министр, ни о чем не подозревая, продолжал деловито оглядывать себя и брезгливо отколупывал с кожи чешуйки засохшей грязи.
Тварь, примерившись, прыгнула. Отец Ансельм взмахнул дубиной.
Визгливое скуление и вскрик отшатнувшегося в испуге Фарро разорвали тишину леса. Министр, решивший, будто монах вознамерился огреть дубиной его, теперь с потаенным ужасом и одновременно отвращением смотрел, как святой отец добивает хищную тварь.
— Все, — перекрестился отец Ансельм, отбросив окровавленную дубину.
— Ты… — Фарро сглотнул и приблизился к зубастой твари, от одного оскала которой бросало в дрожь. — Ты спас меня?
— Да, — монах поддел носком сапога тварь и отбросил в кусты, — пусть даже такой человек, как ты, и не заслуживает того. Прощай!
Отец Ансельм развернулся и побрел в гущу леса.
— Постой! — окликнул Фарро монаха.
— Ну, чего тебе?
— Пошли со мной, и ты увидишь, что я могу быть благодарным.
— Благодари Господа, а не меня, — буркнул отец Ансельм, отирая о комбинезон окровавленную ладонь.
— Но куда ты направляешься? Там ничего нет, кроме бескрайнего дикого леса — я оттуда пришел.
— Мне все равно. И прими совет: не ходи к кораблю, — бросил через плечо монах.
— Почему? — недоуменно скосил челюсть Фарро.
— Тебя убьют.
— Ты в своем уме, монах? — расхохотался Фарро. — Да они мне пятки лижут.
— Ты хотел сказать зад?
— А есть разница? — довольно оскалился Фарро.
— Чем смеяться, лучше взгляни на себя, кто ты и что ты сейчас.
— Я — министр! — гордо выпятил грудь Фарро.
— Дурак ты.
— Но-но, что еще за неуважительный тон!
— Я тебя предупредил. У них твои камни, твое золото, и они решат, что им нужен новый главарь — так поступают все пираты. Прощай!
Фарро оглянулся назад, туда, где над лесом все еще вился дым из развороченного нутра спейсера и припустил за отцом Ансельмом.
— Стой! Да стой же ты!
— Ну?
— Ты уверен в том, что говоришь?
— Можешь проверить, если желаешь, — монах скривил губы в неприятной ухмылке. Фарро колебался, но недолго. В смысле, на дальнейшие колебания у него просто не осталось времени.
Из-за поваленного ствола дерева, что лежал метрах в тридцати позади, показалась голова в защитном шлеме. Безопасник повел головой и встретился взглядом с Фарро. Лицо за стеклом приобрело жесткие решительные черты.
— Вот они! — крикнул безопасник и, вскинув оружие, прицелился. Фарро, которому ни разу в жизни не доводилось заглядывать в дуло оружия, остолбенел. Святой отец оказался сообразительнее и шустрее. Присев, он подхватил булыжник, размахнулся и запустил им в безопасника. Камень пролетел совсем рядом с его головой. Безопасник, нажав на спуск, непроизвольно дернулся. Выстрел прошелестел поверх головы Фарро, и толстый сук над головами Фарро и монаха затрещал. Громкий треск вывел министра из ступора, Фарро поспешно упал на землю и прикрыл руками голову.
— Беги, чего развалился! — крикнул отец Ансельм и юркнул за дерево.
— Ага! — вскочил Фарро, увернулся от падающего сука и понесся за монахом, петляя меж деревьев, словно заяц.
— Не стрелять, взять живым! — раздался позади крик сержанта. — Он разбился, а не застрелился, чтоб вас!..
Фарро быстрее заработал ногами, но, не привыкший к экстремальным нагрузкам, вскоре выдохся.
— Все, больше не могу, — задыхаясь от быстрого бега, проговорил он и обнял теплый ствол дерева.
Отец Ансельм остановился, постоял в сомнении и нехотя вернулся.
— Пошли!
— Нет.
— Пошли, говорю! — потянул он за руку Фарро
— Да не могу я! — вывернулся тот и сполз по стволу на землю. — Послушай, я не совсем понял, чего они про меня говорили.
— Помер ты, — сплюнул отец Ансельм.
— В каком смысле? — вывернул шею Фарро.
— Полагаю, в самом прямом. Нет тебя.
— И… и что это значит? — струхнул министр и, поджав колени, обнял их.
— А то и значит. Поймают — и кх-х! — провел он пальцем по горлу.
— Меня так нельзя. Я — министр, — заявил Фарро, но уже без особой уверенности в голосе.
— Был… министр, да весь вышел. Пошли!
— Дай отдышаться, — покрутил головой Фарро. — Серьезно, не могу больше. Да и куда идти? Кругом лес.
— К нашим пойдем. Больше некуда.
— Не пойду, — буркнул министр.
— Ну, поступай как знаешь, — дернул плечами отец Ансельм и заковылял прочь.
— Нет, подожди, я с тобой! — спохватился Фарро, поднялся на ноги, опираясь на ствол, и вихляющей походкой заковылял за святым отцом.
— Навязался же на мою голову! — буркнул святой отец, подставляя министру плечо. — Ладно, обопрись на меня да двигай ногами.
— Ага, — отозвался Фарро и повис на монахе.
— А, чтоб тебя! Ох, колдун, погоди у меня… — Отец Ансельм взвалил на спину бесчувственное тело министра и потащился в чащу, тяжело переставляя ноги.
Фелки скользнул в неглубокий овраг, в котором укрылись люди и несколько вооруженных копьями человечков.
— Уф, умаялся! — сообщил он, опускаясь на мягкую траву.
— Что там? — подсел к нему Гемм.
— Шебуршатся, носятся как угорелые. Похоже, ты прав — ищут кого-то.
— Сколько их человек?
— Шестеро. Плюс еще столько же ваших вояк.
— А эти-то чего носятся? — недоуменно уставился Хан на Фелки.
— Они не носятся — ходят туда-сюда, под кустики заглядывают.
— Я тебя серьезно спрашиваю, — обозлился Хан.
— А серьезно, спросишь у них сам, когда они под наш кустик заглянут.
— Судно ищут! — поскреб переносицу Гемм.
— Вполне возможно. Идут вместе, будто нехотя, оглядываются на сопровождение.
— Думаешь, их стоит опасаться? — спросил Пурвис.
— Вы не знаете своих людей? — поразился человечек.
— Они не мои — они, скорее, их. Назначены на рейс.
— Плохо. Значит, их двенадцать. Но, похоже, ваши под конвоем.
— Почему ты так решил?
— А у них оружия нет.
— И далеко они?
— Не очень, но шли в сторону отсюда, на юг, — указал рукой Фелки вдоль оврага. — Так что пока беспокоиться не о чем — Корабль на северо-востоке.
— А святой отец и Фарро — ты видел кого-нибудь из них?
— Нет. Монах, наверное, успел слинять, если, конечно, уцелел после такого взрыва. А Фарро, возможно, шляется где-нибудь.
— «Наверное», «возможно» — не слишком ли много неопределенности?
— Да откуда же я тебе определенность возьму? — развел ручками Фелки. — Кто из нас каланча? Вот и оглянь просторы с высоты, на предмет определенности… А что, колдун на подножный корм перешел?
Маг на четвереньках ползал по траве, срывал травинки, цветочки и с задумчивым видом пробовал на вкус. При этом он без устали морщился, в сомнении выпячивал губы и теребил бороду.
— Корнелиус, вам нехорошо? — осведомился Гемм.
— Отчего же? Просто я ищу необходимые для эликсира травы, — с задержкой отозвался маг.
— Колдун, ты меня пугаешь, — скривил губы Фелки. — Никак опять задумал что-нибудь эдакое-растакое?
— К тебе, сын маленького гордого народа, мои изыскания не имеют ни малейшего отношения, — пафосно произнес Корнелиус. — Так что бояться нечего.
— И то хорошо.
— Может, вам нужна моя помощь? — поинтересовался Корнелиус, вставая на колени.
— Нет-нет, лучше занимайтесь травами, — запротестовал Пурвис.
— Но я мог бы чем-нибудь помочь.
— Ни в коем случае!
— Погодите! — воскликнул Фелки, которого вдруг озарила идея, и перешел на заговорщицкий шепот: — А давайте напустим мага на вояк. Он же ходячая неприятность большого радиуса действия.
— Вот то-то и оно, что большого, — неуверенно заворчал Гемм. — Отдачи не боишься?
— Боюсь, но надо же что-то делать.
— И что конкретно ты предлагаешь?
— Пусть наколдует страшилище, вроде того, которое распугало вояк в прошлый раз.
— Да где ж ему тут развернуться?
— Ну, пусть будет поменьше ростом, — подумав, сказал Фелки. — Но много.
— Корнелиус? — обернулся Гемм к магу.
— Да? — тот разогнулся, вертя в пальцах красивый цветок, чем-то смахивающий на земные колокольчики, только с красными лепестками и длинными тычинками с крупными зелеными горошинами.
— Смогёте?
— Дьяволов-то? Запросто! А что они должны делать?
— Думаю, достаточно будет немного попугать слишком любопытных безопасников, чтобы носу из лагеря не высовывали.
— Еще можно отобрать оружие, — зевнул от скуки Святов.
— Значит, попугать и отобрать, — кивнул Корнелиус, закрыл глаза и забормотал заклинание.
— Ложи-ись! — крикнул Фелки и упал на траву, прикрыв голову руками.
— Кончай придуриваться и пойдем посмотрим, — сказал Гемм, вставая.
— А разве уже все? — приоткрыл глаза Фелки.
— Все! — кивнул маг и вновь взялся обнюхивать цветок, потеряв интерес к происходящему.
— Не, вы как хотите, а я лучше здесь посижу. Так спокойнее.
— Ну, дело твое.
Гемм, а за ним и остальные взобрались по отлогому склону оврага и выглянули. Поблизости никого не было. Да и не могло быть, если Фелки ничего не напутал.
— Ар-ры! — вдруг донеслось справа.
— А-а, чудовище! — вскрикнул кто-то, невидимый за деревьями, и открыл огонь.
— А-а-р-р! — в бешенстве взревел демон. Выстрелы стихли, а вместо них послышались топот и треск ломающихся деревьев.
— Спасайтесь!
— Куда? Назад! — надсадно кричал кто-то. — Стреляй!
— Уйди, страшилище!
Крики и топот приближались. За деревьями замелькали фигуры в защитной одежде. Люди в панике неслись, не разбирая дороги. Один оглянулся и с разбегу налетел на дерево. Ствол молодого деревца недовольно загудел, гневно завозив ветками. Человек вскочил, взбросил лучевик и выстрелил пару раз в чащу.
— Р-ры! — отозвалось невидимое чудище, чей путь отлично прослеживался по вздрагивающим кронам деревьев и ломающимся, словно спички, стволам.
Двое безопасников пронеслись мимо залегших на краю оврага людей. Третий, продолжая нажимать на спуск, вжался в ствол дерева. Ствол изгибался, будто живой, и мешал прицелиться. Безопасник нервничал и при каждом промахе вскрикивал и все больше бледнел.
— Оставь меня, зверюга! — выкрикнул он, когда из леса показался старый знакомый с красной шкурой и рогами длинной в руку. Только на этот раз росту в нем было не больше шести-семи метров. — Чего привязалась? Пошла вон, вон!
— Р-ра? — удивился монстр, наступая на военного, и потряс рогами.
— Уйди, говорю!
Ствол дерева выгнулся назад. Безопасник, потеряв опору, упал на землю и непроизвольно выстрелил. Монстр обиделся и фуганул из ноздрей струей огня. Затем сделал еще шаг и длинными когтями шутя вырвал из рук человека лучевик.
— А! — вскрикнул безопасник, отползая назад и хлопая по занявшемуся комбинезону.
Рогатый монстр повертел оружие в лапе, сунул в рот и смачно захрустел им, жмуря от удовольствия глаза.
— Вот гадство! — безопасник саданул по земле кулаком.
— Третий, что у тебя? — рявкнула рация.
— Эта зараза сожрала мой лучевик.
— Отходи к лагерю!
— Принял, первый.
Безопасник попятился, не сводя глаз со зверюги. Та, казалось, утратила к нему всякий интерес, уселась на землю и принялась чесаться. Затем поковыряла в зубах когтем и выплюнула непрожеванный ремень и изуродованные остатки оружия.
— Чего расселся, бежим!
Безопасник вздрогнул и порывисто обернулся. К нему неслись двое его товарищей. Их нагонял еще один монстр. У этого рога были длиннее, чем у первого, и когти внушительнее.
— Кларк, оружие! Брось ему оружие! — крикнул безопасник, вскочив с земли.
— С ума спятил, Фил? — бегущий первым покрутил пальцем у виска.
— Они успокаиваются, сожрав лучевик.
— Ты уверен?
— Да бросай же!
Кларк, не раздумывая, скинул ремень с плеча и запустил лучевиком в образину. Чудовище ловко сцапало оружие зубами и захрустело им. Но не остановилось.
— Шанки, бросай свое! — закричал тот, которого звали Филом.
— Ну уж дудки! — обернулся третий безопасник, работая ногами, и прижал к груди лучевик. — Перебьется.
— Бросай, говорю! — замахал на него руками Фил, прячась за дерево.
— Нет! — отрезал Шанки и шмыгнул влево. Кларк прибавил ходу и ушел вправо, к оврагу.
Проскочившая мимо зверюга взревела и от обиды забила когтями, оставляя в земле глубокие борозды. Рявкнув что-то своему собрату, отдыхавшему в тенечке, она рванула влево. Вторая образина нехотя поднялась и устремилась за спешащим к оврагу.
— А… как же я? — растерялся Фил, оставшийся в полном одиночестве.
Чпок!
Прямо перед ним из воздуха вылупился третий монстр и полоснул когтями по стволу дерева. Ствол затрещал и медленно завалился вбок.
— Чтоб тебя! — отступил Фил и со всех ног припустил наутек.
Между тем Кларк, бежавший к оврагу, вломился в кустарник и налетел на Гемма. Тот едва успел увернуться, вытянувшись во весь рост на земле. Безопасник запнулся о ноги командира, коротко вскрикнул и замахал руками, балансируя на самом краю оврага. Возможно, ему бы и удалось удержаться, но Фелки ткнул его копьем в зад.
— Уау! — подскочил безопасник от достаточно болезненного укола и покатился вниз.
— Шастают тут всякие! — проворчал Фелки. — Маг!
— Что? — оторвался от своего занятия Корнелиус.
— Твои чудища, если я ничего не путаю, должны были отогнать их от оврага.
— А что они могут сделать, если вояки мечутся как угорелые, не разбирая дороги?
— Так пусть показывают им дорогу!
— Но каким образом? — недоуменно похлопал глазами Корнелиус.
Фелки не успел ответить, потому как над кустом возникла рогатая голова, и люди прыснули в разные стороны.
— Маг, прекрати свои глупые шутки! — крикнул, улепетывая, Фелки.
Чудовище повело рогами, ухватило лапищей куст, под который забился человечек, и выдрало его с корнем. Фелки, кувыркаясь, взмыл в воздух.
— Ма-аг, чтоб тебя! Ай! — увернулся он от лязгнувших совсем рядом челюстей и ткнул копьем в нос чудищу.
Дьявол взревел почище прежнего и прыгнул в овраг, туда, где скрылся его обидчик.
Корнелиус вскочил с травы и зашевелил пальцами, но на него налетел Хан, кубарем катящийся вниз, и сбил с ног. Кларк, угодивший в овраг первым, приподнялся на руках, потряс головой и взглянул вверх. Прямо на него опускалось огромное копыто. Шокирующее зрелище парализовало Кларка, но ему на выручку пришел Пурвис, в броске с перекатом в последний момент вытащивший из-под копыта безопасника. Кларк ударился затылком о вросший в землю валун и потерял сознание. Земля дрогнула; зверюга разочарованно взревела и накинулась на мельтешившего у его ног человечка.
— Уберите зверюгу! — метался Фелки, насилу увертываясь от копыт. — Ма-аг!
— Сейчас, сейчас, — потряс головой Корнелиус, отброшенный Ханом к одиноко росшему дереву. Но сосредоточиться Корнелиусу никак не удавалось — земля непрерывно содрогалась, а Фелки, снуя туда-сюда, орал благим матом.
Вдруг человечек оступился и упал в глубокую яму, оставленную гигантским копытом.
— Помогите! — крикнул Фелки, закрываясь ручками.
Зверюга обрадованно хрюкнула и опустила копыто, но в самый последний миг, когда казалось, что Фелки уже ничто не спасет, Корнелиус проговорил заклинание и щелкнул пальцами; зверюга с хлопком исчезла, оставив после себя аромат серы.
— Уф-ф! — Фелки опустил руки и осторожно выглянул из ямы. — Он… ушел?
— Ушел, ушел, — поднимаясь с земли и отряхиваясь, проворчал Хан. — Предупреждали же насчет отдачи.
— Ну, колдун! — выдохнул Фелки. — Ты чего опять натворил?
— Я натворил? — честно удивился Корнелиус. — Я сделал ровно то, о чем меня просили!
— Но он не должен был топтать нас!
— А зачем ты его копьем ткнул? — не сдавался маг.
— А чего он зубами клацает?
— Работа у него такая, — буркнул Пурвис, усаживаясь рядом с безопасником, — зубами клацать и всех топтать. Сами же просили.
— Работа, работа, — проворчал Фелки, выбираясь из ямы. — Да ну вас к Херсту!
— Ты куда собрался?
— Погляжу, что там творится.
— Думаю, уже ничего. Но, кажись, нужного результата мы все-таки добились — вояки теперь и носа из своей консервной банки не высунут до прилета спасателей. Как мыслишь, командир?
— С трудом, честно говоря, — ответил Гемм, держась за ушибленную голову. — Но, скорее всего, ты прав. Теперь у нас есть немного времени на то, чтобы отыскать святого отца и Фарро.
— И чем быстрее, тем лучше, — хмуро заметил Фелки.
— Почему?
— Потому что знал бы кто, как вы мне надоели — вы и ваши фокусы. — Фелки гневно повращал глазами и начал взбираться вверх. — Ну, чего расселись? Пошли искать!
— А с этим что делать? — спросил Хан, указывая на ничком лежащего на земле Кларка.
— Очухается и отвалит восвояси. Время еще на него тратить. А вот лучевик очень кстати…
— Где я? — слабым голосом спросил Фарро, приоткрыв глаза.
Над головой — низкий каменный свод. Лежать неудобно, спину давят неровности и комки. Ощупав рукой жесткое ложе, Фарро вытянул из-под себя пучок травы и поднес к глазам. Поморщился, втянул носом воздух. Пахнет дымом и подгорелым мясом.
Медленно повернув голову влево, Фарро остановил взгляд на монахе, сидящем у костра. Обрюзгшее лицо монаха ничего не выражало, правой рукой он медленно вращал палку с нанизанным на нее чем-то похожим на крысу-переростка величиной с молочного поросенка. На вопрос Фарро монах никак не отреагировал, возможно, не расслышал.
Фарро еще раз оглядел стены и свод небольшой пещеры и медленно сел.
— Монах? — позвал он.
— Проснулся? — повернулся отец Ансельм.
— Да. Все тело болит, — пожаловался Фарро и оглядел себя.
— Вот, возьми, — монах поднял с пола пучок листьев и бросил министру.
— Зачем это? — Фарро поймал пучок и помял в руках, разглядывая. Пучок оказался примитивной юбкой из кое-как скрепленных широких тонких листьев.
— Прикрой срам. Только сначала помойся — воняет от тебя, знаешь ли, — сказал отец Ансельм и поворошил палкой дрова.
— Спасибо. Сам сделал?
— Угу.
— Ты сказал, помыться? — Фарро отложил юбку и поднялся с каменного ложа.
— Тут река рядом, — неопределенно махнул палкой монах и опять взялся поворачивать дичь над пламенем.
— Но… — заколебался Фарро.
— Не бойся, там никого нет. Мы в горах.
— Я про диких зверей, — нахмурился Фарро.
— Да тебя такого сам черт убоится, — фыркнул отец Ансельм. — Иди же! Потом поедим и будем думать, как быть дальше.
— Может, проводишь меня?
Воспоминания о позорном бегстве вселяли в Фарро неодолимый страх.
— Нет, — отрезал отец Ансельм.
— Я тебе заплачу!
Монах окинул презрительным взглядом Фарро и криво усмехнулся.
— Чем?
— Не сейчас. Когда мы вернемся.
— Не все меряется деньгами. Иди же!
— Но…
— Министр, или как там тебя, не испытывай моего терпения! Достаточно того, что я спас тебя и притащил сюда на своем горбу, — прорычал сквозь зубы отец Ансельм.
— Да понял я, понял. И нечего так нервничать.
Монах завозился и что-то пробурчал. Фарро еще немного поколебался и направился к выходу из пещеры.
— Где река?
— Повернешь налево и пройдешь сто шагов, — ответил отец Ансельм, не оборачиваясь. Его сейчас больше занимала дичь — есть хотелось просто невыносимо.
Фарро выглянул из пещеры — никого. Выскользнув наружу, он бегом припустил в указанном монахом направлении, туда, откуда слышался тихий шум горной реки.
Пещера находилась у самого подножия скалы, утопавшего в зелени. От нее широкими каменными уступами ввысь возносилась базальтовая стена, заслонявшая солнца и отбрасывающая длинную тень на шапку бескрайнего леса. Небо приобрело предзакатный фиолетовый оттенок.
От близкой реки тянуло влажной прохладой, но нагретый за день базальт приятно грел босые ступни и источал волны тепла. Фарро прибавил ходу. Изображать из себя мишень ему вовсе не хотелось.
Вот и река. Пробившая в скале неглубокое ложе, вода ленивым потоком перекатывалась по уступам и ниже по течению низвергалась в небольшой просвет между деревьями. Фарро приблизился к реке и долго искал место, где лучше выкупаться. Течение здесь было все-таки сильным. К тому же Фарро не испытывал ни малейшего восторга от купания в ледяной воде, но омерзительная вонь и непривычно грязное тело сильно раздражали министра. Пройдя немного вниз по течению, Фарро обнаружил небольшой каменный карман, похожий на овальную ванну. Ступив в воду, Фарро поежился и медленно опустился на дно. Вода на удивление оказалась не столь холодной, как ему казалось, а скорее, парной. С удовольствием выкупавшись и вдоволь набарахтавшись, Фарро выбрался на берег, поднял с камня юбку из листьев и с брезгливым видом нацепил ее.
— Какая мерзость, — проворчал он, оглядывая себя. Более дурацкого вида и представить себе было невозможно. Но лучше уж так, чем вовсе без ничего.
— Р-ры? — спросил кто-то за спиной.
Фарро вздрогнул от неожиданности, едва не сверзившись обратно в реку.
— А! — упал он на землю и чуть отполз. — Чудище!
Бледность разлилась по лицу министра.
— Ар-р? — красный детина поскреб когтем меж рогов.
— Не тронь меня, слышишь? Убирайся! — опомнился Фарро, нащупал булыжник и запустил им в чудовище. — Пошло прочь!
— Ра-а-а! — обиделся дьявол, когда камень угодил ему в челюсть. Он затопал ножищами и засучил длинными руками. Когти его оставили глубокие борозды в камне, и во все стороны полетела щебенка. Щеку Фарро ожег огнем полоснувший по ней один из каменных осколков.
— Помогите! — завопил Фарро, закрываясь руками. Министр перевернулся на карачки и быстро пополз прочь, потом вскочил и побежал к пещере.
— Ар-ры! — топнул дьявол и припустил следом за министром, в два шага нагнав улепетывающего Фарро. Длинные когти сграбастали маленького человечка, когда тот уже почти достиг входа в пещеру. Фарро, вереща, неистово забился в когтях, когда чудище подняло его на высоту третьего этажа и поднесло к оскаленной пасти, из которой несло, словно из помойной ямы.
На шум из пещеры выбежал отец Ансельм. Не растерявшись, он стащил с шеи крест, вцепился в него обеими руками и выставил перед собой:
— Именем Господа нашего, заклинаю тебя, исчадие ада, отпусти его!
— Хыр-р! — огрызнулся дьявол и клацнул зубами.
— Я приказываю тебе! — не сдавался монах.
Образина выпустила из ноздрей дым и затрясла рогами. Фарро закашлялся и облился слезами от едкого дыма.
— Изыди, Сатана! — отец Ансельм сделал шаг по направлению к монстру, и тот вдруг отступил. — Ага-а! — возликовал святой отец. — Все-таки ты боишься меня.
— Гыр-р! — недовольно дернул головой дьявол и прижал Фарро к груди, словно любимую игрушку.
— Давай, монах, гаси его! — возликовал министр, забившись в когтях.
— Отпусти, или я за себя не отвечаю! — зло бросил монах, продолжая наступать на рогатое чудище.
Дьявол, поджав хвост, попятился еще.
— Ах, так! — взъярился отец Ансельм. — Тогда получай, сатанинское отродье! — и, размахнувшись, он запустил крестом в дьявола.
Тяжелый крест больно саданул чудище по костяшкам пальцев, и оно разжало когти. Фарро с воплем влетел в кусты и затих в них. Оскорбленное чудище взревело так, что содрогнулась скала. С ее вершины сорвались несколько крупных камней и с грохотом покатились вниз. Один из них угодил гиганту по правой ноге. Дьявол взвыл и выпустил струю огня, едва не спалившую остатки небогатой шевелюры отца Ансельма. Еще один внушительный камень огрел несчастного дьявола прямо по макушке. Чудище закачалось и грохнулось наземь, растянувшись во весь свой немалый рост. Подскочивший к нему монах, подобрал крест и взялся колотить им по голове и рогам чудовища.
— Вот тебе, проклятый Сатана, вот, искуситель рода человеческого! Будешь знать, как цепляться к людям!
Дьявол приподнялся на руках, тряхнул головой и… исчез! Отец Ансельм, размахнувшийся как следует и вложивший в удар всю силу, на которую был свободен, опустил крест на пустое место, ухнул и покатился по земле.
Фарро, все еще сидевший в кустах, вскрикнул и выбежал на открытое место.
— Ты его победил монах, победил! — радостно вопя, министр помог подняться отцу Ансельму, но монах отпихнул руку Фарро, отряхнулся, подтянул штанины и, повесив крест на шею, сказал:
— Пошли есть.
— Невероятно! — никак не мог успокоиться Фарро, следуя за монахом обратно в пещеру. — Ты одолел здоровенного монстра. Не видел бы собственными глазами, никогда бы не поверил!
— То моя обязанность, сын мой, — скромно отозвался святой отец, усаживаясь у костра. — Борьба с нечистым во всех его воплощениях и проявлениях. Садись, — указал он Фарро на место рядом с собой и снял с костра палку с дичью. — Гнусное исчадие ада — из-за него немного подгорело. Ну да ничего.
Обжигаясь и дуя на пальцы, святой отец разорвал мясо на куски и сложил их на заранее приготовленный широкий лист.
— Ешь, — предложил он Фарро, взял большой кусок, исходящий соком, и впился в него зубами.
Министр взял кусок поменьше, с подозрением оглядел его, но не решился сунуть в рот. Подгорелое сверху, внутри мясо оказалось несколько сыровато. К тому же от него шел какой-то незнакомый, не совсем приятный запах.
— Разве это съедобно?
— Мн-нгыры, ыш! — прорычал отец Ансельм.
— Чего? — переспросил Фарро.
— Ешь, много говоришь! — более отчетливо повторил отец Ансельм.
— Знаешь, я не привык к такой… такому…
Монах лишь пожал плечами и подтянул к себе лист.
— Ты чего? — опешил Фарро.
— Найдешь себе еду по вкусу! А это я, так уж и быть, съем сам.
— Нет-нет, что ты! — перепугался министр, что святой отец действительно умнет все жаркое целиком в одиночку и засунул в рот кусок мяса. — Ничего, сойдет, — прочавкал он. — Соли бы вот не помешало.
Монах ничего не ответил и взял себе еще один кусок. Фарро заторопился, быстрее заработав челюстями, и поспешно схватил другой. Но вскоре оба вполне насытились. Отец Ансельм, отодвинув от себя лист с остатками ужина, откинулся на стену пещеры и удовлетворенно погладил живот. Фарро заколебался, не зная, хочется ему есть еще или достаточно, но мясо приятно ворочалось в желудке, и на министра навалилась сытая истома. Он вытянулся на полу и подложил руки под голову, уставившись в закопченный каменный потолок.
— Скажи, монах, — Фарро цыкнул зубом, — как тебе удалось разжечь костер?
— Вот, — отец Ансельм вынул из верхнего кармана зажигалку и продемонстрировал ее министру.
— Ага! А дичь? Как ты ее поймал?
Святой отец пошарил рукой справа и продемонстрировал длинную палку с заточенным концом.
— Копье? Разве таким можно убить?
— Если кидать, то — нет, а если проткнуть.
— Ты что же, гонялся за дичью по лесу? — усмехнулся Фарро.
— Разве я похож на дурака? Я приманил ее и заколол.
— Ты не глуп, монах, — вынужден был признать Фарро.
— Я пять лет был миссионером в Африке, а это что-то да значит! — гордо сказал отец Ансельм. — Но давай все же погорим о более важном: как нам быть дальше?
Фарро сразу погрустнел, лицо его приобрело унылое выражение.
— Я не знаю, — после некоторой заминки отозвался он. — Мои люди меня предали и… в общем, вот.
— Но ведь ты еще жив!
— И что с того? У меня ни одежды, ни денег и меня пытаются укокошить. И обязательно укокошат, будь уверен — это решительные люди. Лучше всего сдаться им, может, тогда…
— В первый раз вижу дурака, готового по собственной воле идти на верную смерть, — фыркнул отец Ансельм.
— А что мне остается?
— Нужно искать наших.
— Где? — всплеснул руками Фарро, вскочив. — Где их искать в этом лесу, полным жуткого зверья, красных громил и безопасников?
— Ладно, тогда давай спать, — вздохнул монах. Спорить с министром ему вовсе не хотелось.
— Я не хочу спать!
— Дело твое, — не стал спорить монах, улегся поудобнее, подложил под голову сложенные ладони и мгновенно заснул.
— Монах? — позвал Фарро. — Эй!
Но ответом ему был тихий храп.
Фарро долго смотрел на монаха, не разбудить ли его, потом прошел к своему жесткому ложу и растянулся на нем. Настроение было хуже некуда. Попасть в такой переплет, даже, можно сказать, безвыходную ситуацию, — такое с ним случилось впервые. Вот если бы ему вновь удалось добраться до разбившегося контейнеровоза, то, возможно, удалось бы подать сигнал бедствия — и почему только он сразу не подумал об этой возможности. Почему? Потому что надеялся на помощь своих людей. Вернее, тех, кого считал таковыми. Только вот все вышло совсем не так…
Фарро повздыхал еще немного. Глаза его сами собой закрылись, и он провалился в беспокойный тяжелый сон.
— Что будем делать, командир? — спросил Лоуф, глядя в костер.
— Мы должны во что бы то ни стало первыми обнаружить Фарро, — Торренц сделал глоток обжигающего кофе. — Спейсер может подождать, но если они первыми найдут министра…
— Это была ваша идея, между прочим.
— Ты еще! — зло бросил Торренц, вылавливая пальцем травинку, попавшую в стакан. — Кто мог знать, чем дело обернется. Но теперь назад пути нет — либо Фарро, либо мы.
— Но мы заперты в лагере. Чудища…
— Знаю! Но что-то надо делать. Скоро стемнеет — попробуем искать под прикрытием темноты.
— Вы думаете, они спят?
— Я ничего не думаю, — Торренц еще глотнул кофе.
— Их нет, — буркнул Крафт, сидевший чуть поодаль и прислушивающийся к разговору.
— Кого нет? — обернулся командир.
— Красных громил. Я уже говорил вам, что это проделки колдуна. Можете обшарить весь лес, но вы не найдете ни одного.
— Кончай городить чепуху! — вспылил Торренц. — Средневековье какое-то: колдуны, монстры…
— Он прав, шеф. С монстрами не все так просто, — поддакнул Фил, выходя к костру из темноты. — Я своими глазами видел, как образина появилась из воздуха прямо у меня под носом.
— Скорее уж, ты у нее? — Сержант растянул тонкие губы в улыбке.
— Возможно, они обладают способностью телепортироваться. — сказал Торренц, проигнорировав шутку Лоуфа. — Или умеют очень быстро двигаться. Ты на секунду отвлекся…
— Говорю вам, он возник прямо передо мной! А сейчас, посмотрите сами, нет ни одного.
Торренц в сомнении повертел в пальцах пластиковый стакан, потом залпом допил остатки кофе, смял пустую посуду и отбросил.
Вдруг из леса донеслись шуршание и треск. Сидящие у костра люди вскочили. Безопасники попятились, хватаясь за оружие. У кого оно, разумеется, осталось.
— Вот, опять! — Крафт упал на землю и полез под пандус.
Торренц с Лоуфом обежали костер и присели на корточки, вглядываясь в темноту.
Наступила тишина, затем опять затрещали ветки, дрогнули кроны двух молодых деревьев.
— Приготовиться! — гаркнул Лоуф, поднимая руки.
— Не стреляйте! — донесся из леса крик. — Это я!
— Кто — я? Покажись! — медленно выпрямился Лоуф.
— Я, Кларк! — раздвинув ветви кустарника, к костру вывалился пропавший безопасник. — Уф-ф! — наклонился он, уперев руки в колени. — Наконец-то я вас нашел. Думал, заблужусь в проклятом лесу.
Грязная одежда на Кларке свисала лоскутами, лицо и руки были исцарапаны.
— Где ты был? — прорычал Лоуф.
— Простите, сержант, сэр, — морщась, вытянулся Кларк, — но чудовище загнало меня в овраг, а в нем сидели те, кого мы разыскивали. Я ударился головой и потерял сознание.
— Это они тебя так отделали?
— Нет, это я боролся с колючим кустарником, сэр. Но они забрали мое оружие.
— Значит, теперь у них есть лучевик… Плохо.
— Да уж, ничего хорошего, — приблизился к сержанту Торренц. — Куда они ушли?
— Не знаю, сэр. Меня спас из-под копыта монстра их второй пилот, я ударился головой и потерял сознание. А когда очнулся, вокруг никого не было.
— А монстр?
— Я не знаю, сэр, — поежился Кларк от воспоминаний. — Его тоже не было.
— Они самоликвидировались, как тот громила в прошлый раз, — выбрался из-под пандуса Крафт. — И как та тварь на корабле. Я же вам говорил.
— Значит, у них есть человек, способный наводить галлюцинации? — предположил Торренц, хмурясь.
— Не галлюцинации, сэр, — влез Фил. — Разве галлюцинация способна сжевать лучевик и свалить взмахом когтей дерево
— Или растоптать катер, — добавил Крафт.
— Ты уверен? — все еще продолжал сомневаться Торренц.
— Так же, как в том, что разговариваю с вами, сэр! — отчеканил Фил. — Мне кажется, у них действительно есть человек, способный создавать подобных монстров. Иначе откуда на крейсере могло взяться нечто похожее на хрума?
— Но как он их создает?
— Я не знаю, сэр, — развел руками Фил.
— И никто не знает, — поддакнул Бауэр. — Вероятно, некая хитрая комбинация полей.
— Без оборудования?
— Именно, — сказал Крафт. — Он что-то бормочет, а потом вот так машет руками, — показал он, — и появляется все, чего он ни пожелает.
— Сумасшедший дом! У нас есть от монстров какая-нибудь защита? — Торренц обернулся к Бауэру.
— Оружие их не берет, а полевой защиты у нас нет, — с сожалением в голосе ответил второй пилот.
— Нашему катеру она не особо помогла, — добавил Крафт и ударил кулаком в ладонь. — Монстр его одним ударом смял в лепешку.
Торренц с Лоуфом долго смотрели на Крафта, будто колеблясь, потом командир раздраженно сказал:
— Так… Значит, первейшая наша задача состоит в устранении колдуна, или как там его!
— И в поиске Фарро, — напомнил Лоуф.
— Да, разумеется. Но это терпит, сержант.
— Выступаем! — скомандовал своим людям Лоуф. — Остальным — охранять лагерь, — и обратился к Кларку. — Где, говоришь, ты их видел в последний раз?
— В овраге, миль пять отсюда на юго-запад, сэр.
— Сможешь найти то место?
Кларк потер затылок, словно сомневаясь. На самом деле ему не очень хотелось тащиться обратно по ночному лесу. Если не считать чудищ, то он зверски устал и не прочь был поесть. Но разве ослушаешься приказа сержанта?..
— Не мог же ваш монах сквозь землю провалиться! — воскликнул Фелки, воткнув копье в землю.
— Он мог, он такой, — вздохнул Хан.
— Не смешно. Мы обшарили всю округу — ни души.
— Спрятался? — предположил Гемм, вертя в пальцах сухую веточку.
— Да куда в лесу можно спрятаться? — фыркнул Фелки. — Тем более, от нас.
— Ну, если от вас, — многозначительно протянул Хан.
— Длинный, завязывай со своими шуточками, — огрызнулся человечек. — Сейчас не до них.
— А может, монах пошел к спейсеру? — Гемм сломал веточку и бросил ее.
— Нет, там дежурят наши. Они бы доложили, — покачал головой Фелки. — И у разбившегося контейнеровоза его тоже нет — это так, на всякий случай. Он должен быть где-то здесь.
— Должен… Мало ли кто кому чего должен.
— Поэтому я и склоняюсь к более реальному варианту: его больше нет с нами.
— В каком смысле? — Гемм, глядевший в землю, поднял глаза на человечка.
— В прямом. Если монах был на корабле в момент взрыва, то вряд ли он уцелел.
— И все же будем надеяться на лучшее. Монах не настолько глуп, чтобы подорвать себя.
— О, ты его плохо знаешь, длинный!
— Я его вообще не знаю, если честно, — нахмурил брови Гемм. — Но вот что мне доподлинно известно, его нет ни в лагере Торренца, ни в лесу, ни где бы то ни было еще. А люди Торренца явно кого-то ищут.
— Может, ваш корабль? — Фелки почесал ногу об ногу и оперся плечом о ствол дерева.
— Ты говорил, они вышли из лагеря и плотным строем прочесывали лес. Но чтобы обнаружить громаду спейсера вовсе не требуется один человек на тридцать футов, ведь так?
— Ну, так, — вынужден был согласиться Фелки.
— Откуда можно сделать вывод: они ищут человека: Фарро или монаха, насолившего им. Получается, кто-то из них жив. Или оба.
— Не понимаю тебя, длинный, — при чем тут монах? А министр мог бы и сам отыскать дорогу к своим. Он ведь не совсем дурак — видел, куда упал корабль. А потом еще взрыв…
— Но ведь они ищут кого-то! И, скорее всего, Фарро.
— А может, они прячутся? — вслух подумал Пурвис.
— Оба, вместе, — поддакнул Фелки.
— Вместе? — переспросил Гемм.
— Если рассуждать в выбранном тобой направлении, — продолжал Пурвис, — то получается следующее: судя по поведению военных, они ищут человека, а не судно. Но разве стали бы они тратить столько сил на поиски сбежавшего от них монаха, пусть он и подорвал крейсер — теперь это бесполезная жестянка. Нет, они ищут Фарро. Но неужели министр настолько глуп, что сам не в силах добраться до своих?
— Если он никогда не вылезал из уютного кабинета… — сказал Хан. — Да и заблудиться в лесу нечего делать.
— Крейсер до сих пор дымит — такой ориентир трудно не заметить. Нет, тут что-то другое, — не согласился со штурманом Пурвис. — К тому же мы слышали стрельбу.
— Ты хочешь сказать… — начал и не договорил Гемм.
— Я хочу сказать, что люди министра, кажись, решили поделить его сокровища. Нет Фарро — нет проблем. Разбился на катере, найдут тело и вернут.
— Но ведь он жив!
— Пока жив, — мрачно заметил Пурвис.
— Похоже на правду, — подумав, согласился Фелки. — Но такому неумехе, как министру, вряд ли удалось бы спрятаться в лесу. Тем более, от нас — раньше он мельтешил под носом, будто вша на ладони. И вдруг пропал.
— Думаешь, ему кто-то помог?
— Именно, длинный, — монах!
— Невероятнее ничего придумать нельзя. Да монах, скорее, придушит его на месте, чем возьмется спасать. Хотя… — задумался Гемм. — Фелки, что в лагере Торренца есть из оружия?
— Сейчас узнаем, — кивнул человечек и тихонько свистнул. Из-за деревьев выбежал еще один. Они пошептались, и второй скрылся. — Фолси, сказал, — доложил Фелки, — что в лагере осталось три лучевика и один разрядник у Торренца.
— А остальное?
— Дьяволы съели, — хихикнул человечек. — А разрядники ваших людей были на корабле, когда произошел взрыв.
— Тяжелое вооружение?
— Фолси говорит, что ничего не успели выгрузить.
— Так ответь мне, какого рожна мы тогда носимся по лесу? — выпрямил спину Гемм.
— Ты о чем, длинный? — насторожился Фелки.
— Да все о том же. Если бы твои бравые молодцы сразу доложили, что в лагере нет серьезного оружия, мы бы уже искали с воздуха.
— А… — поднял палец человечек и замер с открытым ртом.
— Вот именно! Быстро возвращаемся на судно — на нем есть биосканер.
— Какой же я болван! — саданул себя по голове кулачками Фелки. — Потерять столько времени, впустую шатаясь по лесу. Длинный, ну почему ты не спросил про оружие раньше?
Вопрос был риторическим, и командир промолчал, набрасывая ремень реквизированного лучевика на плечо.
Но тут трава и кусты вокруг зашевелились, и на поляну высыпали человечки и загомонили наперебой. Говорили они на языке Пальнеро, и потому никто из людей не понимал, о чем они лопочут. Но то, что человечки взволнованы и сильно возбуждены, было понятно и без слов. То один, то другой взмахивал руками, округлял глаза и тыкал копьем в сторону леса.
— Пригнитесь, каланчи! — скомандовал Фелки и сиганул за куст.
— Что случилось? — спросил Гемм, упав в траву. Остальные тоже кто залег, кто спрятался за деревьями.
— Наши «друзья» пожаловали!
— Сколько их? — командир потянул из-за спины оружие и снял с предохранителя.
— Мно-ого. Погоди, не стреляй, попробуем их отогнать.
Фелки замахал кому-то рукой, делая непонятные знаки. Несколько кустов вздрогнуло, зашуршало в траве.
— Что они собираются делать? — шепотом поинтересовался Хан, залегший рядом с Фелки.
— Тс-с! — приложил тот палец к губам. — Слушай и смотри. А если кто из них рванет сюда — сбивайте с ног и оглушайте. Только без шума.
— Эт-можно! — деловито поплевал на ладони Хан.
Люди вглядывались в просветы между деревьев, прислушиваясь к шорохам и приближающимся голосам, но в темноте ничего невозможно было разглядеть. Вдруг кто-то вскрикнул слева.
— Фил, что у тебя? — донесся из лесу голос сержанта.
— Меня что-то укололо, сэр, — доложил тот. — Ой, вот опять!
— Гляди под ноги! Колючки, наверное.
— Никак нет! Кольнуло в зад.
— Ай! — донесло уже справа. — Сержант, меня тоже кто-то уколол.
— Ах ты, зараза! Как больно-то, — зашипел третий, и росший неподалеку кустарник завозил ветками, уклоняясь от продирающегося сквозь него человека.
— Да что у вас происходит? — занервничал Лоуф. — Тут никого нет!
— Ой! Сэр, по-моему, кто-то все-таки есть… Ай! О-ё-ёй!
— Монстры? — насторожился сержант.
— Нет, сэр! Я их разглядел — мелкие гаденыши с острыми копьями. Ох-х!
— Да-да, сэр, я их тоже… ой! Ну, держись!
Фил вскинул лучевик, но тут же получил два укола сзади, подпрыгнул и выпустил из рук оружие. Лучевик, упав в траву, шустро пополз к дереву.
— Стой! — Фил припустил было за вором, но запнулся за удачно выставленное копье и растянулся на земле. — С-скотина! — прошипел безопасник, отплевываясь.
— Сержант, их очень много! Ай! Уау!
— Нам с ними не справится! Ох-х, зараза!
— Надо бежать, сэр!
— Прекратить панику! — рявкнул Лоуф, выхватывая из кобуры разрядник. — Что за сопли? Держать строй, стрелять на поражение!
— Они сперли лучевик, сэр, — поднялся на ноги Фил.
— И у меня тоже, — крикнул Ньюман.
— Топчите их ногами.
— Есть, сэр!.. А, чтоб тебя!.. О, моя нога.
— Отходим, быстро отходим к поляне! — отдал приказ Лоуф и первым выбежал из лесу.
С земли распрямленной пружиной вскочил Хан и въехал сержанту по зубам. Тот от неожиданности попятился, выронив оружие, но второй удар в основание шеи опрокинул Лоуфа на землю, и он затих. Хан подхватил лучевик и скрылся в кустах.
— Сержант, что с вами? — К ничком лежащему на траве Лоуфу подскочил Фил и перевернул сержанта на спину. Голова Лоуфа безвольно мотнулась. — Жив. Эй, помогите кто-нибудь! — обернулся Фил. — Сержанта вырубили.
Из леса выбежали Ньюман и Кларк.
— Тут творится что-то непонятное. Нужно срочно возвращаться в лагерь, — крикнул Кларк. — Давай, быстрее, поднимаем Лоуфа и…
— А где его лучевик? — Ньюман заглянул в пустую кобуру.
— Там же, где и наши, — огрызнулся Фил, взваливая сержанта на плечи. — Помогите же, чего стоите!
— Ага! — Ньюман придержал сползающего со спины Фила сержанта, и они устремились обратно в лес, только чуть правее, напрямую в сторону лагеря.
— Кларк, — крикнул в темноту Фил, — где ты там? Отходим!
Кларк повел носом, будто принюхивался к чему-то, и со всех ног припустил следом за товарищами.
— Да, нагнали вы на них страху, — восхитился Гемм. Он поднялся с земли, отряхнулся и оправил комбинезон.
— А то! — гордо фыркнул человечек. — Мы такие, длинный! Ну что, пора к кораблю?
— Да, и чем скорее, тем лучше. Боюсь, скоро прибудет еще один крейсер.
— Тогда чего же мы ждем? — нетерпеливо взмахнул копьем Фелки.
— Ты прав, поторопимся!.. Постойте, — огляделся по сторонам Гемм, — а где Корнелиус?..
Корнелиусу было не до глупых игр, вроде «кто кого». Маг, занятый поиском ингредиентов для эликсира, удалился далеко в лес, где случайно обнаружил то, на поиски чего потратил немало сил и времени. По крайней мере, ему так казалось: невзрачный серый цветок с узкими трубчатыми листочками и длинными колючками вполне мог сойти на роль главного компонента эликсира. А может, и нет. Маг хотел убедиться в этом наверняка.
Рисковать не стоило, ведь цветок был всего один — Корнелиусу не удалось обнаружить подобных ему. Потому цветок следовало сначала подвергнуть магическому исследованию, а уж после решить, как сохранить его до момента приготовления зелья. Растение не следовало сушить или дать ему завянуть, ведь сок потеряет свои свойства, стоит лишить цветок жизненных сил раньше нужного момента. Если он, разумеется, обладает необходимыми свойствами.
Чтобы убедиться в этом, Корнелиус уже битые полчаса пытался прикоснуться к цветку, что непременно требовалось для выяснения его структуры магическим методом. Однако цветок отчаянно сопротивлялся попыткам мага ухватить себя: он изгибался, взмахивал листиками и кололся иголками, а когда Корнелиус, теряя терпение, попытался ухватить его за тонкий прозрачный стебель, цветок и вовсе спрятался в землю. Взбешенный маг, чтобы решить проблему разом, воткнул пальцы в рыхлую почву и поднял ком земли вместе со скрывшимся в нем цветком, но тот выскользнул, зарылся в землю и выбрался в метре от мага. Корнелиус тихонько выругался и переполз на новое место.
Нужно было что-то придумать. Но вот что? Сковать цветок магией не составит большого труда, однако Корнелиус вовсе не был уверен, что не навредит цветку подобным образом. Оставалось хитростью изловить верткое растение.
После длительных раздумий маг наколдовал широкую посудину, которой собрался зачерпнуть землю вместе с цветком. И когда он уже вознамерился так поступить, на него вдруг кто-то налетел впотьмах. Маг от неожиданности отпрянул и выронил посудину. Мужчина, тащивший на себе другого, споткнулся о посудину и… упал навзничь прямо на цветок.
— А! — вскрикнул маг, схватившись за голову. — Мой цветок! Мой драгоценный цветок!
Не обращая внимания на еще двух застывших перед ним мужчин, Корнелиус бросился к упавшим и насилу столкнул их в сторону. Один из них глухо выругался; другой даже не шелохнулся.
— Только бы не задавили, только бы… Господи, ну, пожалуйста! — бормотал маг, но цветок оказался немилосердно раздавлен: листики его распрямились, колючки обвисли, а головка скукожилась. — Нет, только не это! — вскочил на ноги маг и обернулся к поднимавшемуся с земли безопаснику. — Проклятый недотепа, ты что, глаза потерял?
Ноздри Корнелиуса бешено раздувались, глаза расширились, светясь праведным гневом. Вид взлохмаченного, с горящими глазами старика был страшен, и безопасники отступили. Фил, в непонимании почесывая затылок, переводил взгляд с цветка на мага и обратно.
— Что ты натворил, презренный? — выкрикнул Корнелиус, взмахнув широкими рукавами хламиды. — Это был редкий цветок!
— Старик, ты чего, спятил? — покрутил пальцем у виска Фил.
— Спятил? Я? — задохнулся Корнелиус. — Придержи свой поганый язык, молокосос!
— Да чего разговаривать с этим старым бараном, — фыркнул Фил и наклонился, чтобы помочь подняться сержанту, который наконец зашевелился. — Как вы, сержант, сэр?
— Бараном? — еще громче вскричал оскорбленный маг. — Ну, я тебе покажу…
Пальцы Корнелиуса заискрились и окутались голубоватым сиянием.
— Э, эй, старый, ты чего? — отпрянул Фил от мага. — Кончай, слышишь?
Корнелиус пробормотал короткое заклинание и бросил сгусток голубоватого пламени в нахального юнца. Фил упал на землю и откатился. Остальные двое шмыгнули за дерево. Сгусток угодил в дерево, ствол которого причудливо, со скрежетом, изогнулся, покрывшись бурой шерстью.
— Кончай, слышь? — крикнул Фил, укрывшись за приподнявшимся на локтях Лоуфом. — Подумаешь, какой-то дурацкий цветок.
— Дурацкий?!
Маг повторил «залп». Фил опять откатился, но сгустком пламени задело сержанта, и его тело вдруг начало преображаться. Руки и ноги укоротились, голова вытянулась, а сам сержант как-то весь сжался, скукожился в обвисшем на нем обмундировании. Тело Лоуфа покрылось шерстью колечками, а на голове прорезались и начали быстро вытягиваться закручиваясь рога. Через полминуты глазам опешивших военных предстал баран, отчаянно пытавшийся высвободится из спеленавших его одежд.
— Вот вам! — сказал Корнелиус, огладив бороду, и с видом победителя важно удалился прочь.
— Сэр? — выдавил пораженный Фил, сглотнув.
— Бэ-э! — отозвался баран и помотал рогами.
Люди переглянулись.
— Бежим! — опомнился Кларк.
— Но… как же сержант? — Фил дрожащим пальцем указал на барана.
— Совсем тупой? Это же баран!
— Да? — задумался Фил, потом попятился на четвереньках, вскочил и задал стрекача. За ним устремились остальные.
— Бэ-э! — завопил баран им вслед, рванулся из одежды и забился, оглашая округу душераздирающим блеяньем.
Отцу Ансельму не спалось. Во-первых, храпел Фарро, что сильно раздражало монаха. Во-вторых, в лесу непрестанно кто-то кричал — что именно, разобрать не представлялось возможным. А в-третьих, нужно было что-то решать. С министра толку никакого — тряпка, а не человек. Совершенно ни на что не способен, избалован и беспомощен как младенец. Отец Ансельм сам не понимал, зачем ему понадобилось спасать подобное ничтожество, а после еще и возиться с ним. Но монах был твердо убежден, что добро всегда вознаграждается, а зло непременно будет наказано. К тому же, несмотря на очерствевшую душу, святому отцу все же не были чужды жалость и сострадание, пусть Фарро их и не заслуживал.
В данный момент Отец Ансельм размышлял над крайне важными вопросами, а именно: как добраться до своих, и чем насытить желудки предстоящим утром. Монах был уже не в том возрасте, чтобы с копьем гоняться по лесу за зверем. В прошлый раз ему, конечно, повезло убить неосторожного зверька, но вряд ли такое повторится. И вдруг отцу Ансельму пришла в голову блестящая мысль, которую он решил немедленно воплотить в жизнь. Судя по крикам в лесу, команде разбившегося корабля сейчас не до того. Может быть, — а скорее всего, так и есть, — они ищут Фарро. Значит, их лагерь пуст!
Отец Ансельм очень хотел надеяться, что дела обстоят именно так. Но что мешало ему убедиться в том лично? И монах, спустившись с горы, запетлял меж деревьев, спеша в направлении лагеря…
Крафт, отвергнутый всеми и обиженный на весь мир, устроился на краю лагеря у небольшого контейнера со съестными припасами — практически единственного, что удалось вынести с судна до взрыва. Разведя костер, Крафт тупо таращился в него и лениво жевал бобы, которые терпеть не мог. Какая глупость, в самом деле! Ну почему нельзя грузить на судно тушенку или, скажем, гречневую кашу? А лучше и то и другое сразу. Почему именно бобы? Крафт не знал ответа, да и так ли это важно? Подхватив ложкой склизкое варево, Крафт отправил его в рот и механически заработал челюстями. И тут кто-то положил руку на его плечо.
Крафт оглянулся и едва не выронил банку из рук. Рядом с ним стоял святой отец. Указательный палец его левой руки был приложен к губам, а в правой монах держал нож, которым Крафт недавно вскрыл банку.
— А… — только и сказал Крафт.
— Ты ешь, ешь, — похлопал его по плечу отец Ансельм. — Только не шуми.
— Вы? — едва слышно прошептал Крафт, бледнея на глазах. — Что вам от меня надо? Чего вы ко мне привязались?
— Боишься, — прищурился святой отец и довольная улыбка озарила его пухлое лицо. — Это хорошо! Это правильно. Ты мне новую рясу испортил, негодник, и едва на тот свет не спровадил, помнишь?
Крафт затравленно обернулся, но никого из оставшихся у судна людей видно не было.
— Возможно, они тебе и помогут… если, конечно, успеют.
— М-м, — повел шеей Крафт, будто ему давил воротник.
— Ну да Бог с тобой. И с рясой тоже, — отец Ансельм сдавил плечо Крафта, и тот ойкнул — рука у монаха оказалась будь здоров! — Пойдешь со мной.
— К-куда? — пролепетал Крафт непослушными губами.
— Куда надо, туда и пойдешь, — ледяным тоном отрезал монах. — Но скажи, друг мой, что ты ешь?
— Бо… бы, — сглотнул Крафт застрявший в горле комок и отер губы рукавом.
— Вкусные, наверно. Возьми сумку и наполни ее бобами, — приказал отец Ансельм и бросил к ногам Крафта вместительный рюкзак, подобранный по дороге.
— Может, лучше банками? — уточнил Крафт, протягивая руку к рюкзаку.
— Разумеется, банками, не вареными же бобами! — прорычал монах и вздохнул. Крафт казался ему еще глупее и трусливее Фарро. Даже не верилось, что такой человек мог служить в охране министра.
— Ага, да, конечно, — забормотал Крафт и взялся запихивать в рюкзак банки, стараясь производить как можно больше шуму.
— Я очень терпелив, сын мой! Но если ты еще раз грохнешь — отправишься на свидание с создателем, — честно предупредил отец Ансельм, которому надоело миндальничать с Крафтом. — Тебе понятно?
— Более чем, — сжался Крафт и аккуратно опустил очередную банку в рюкзак. — А зачем вам бобы?
— Хочу посадить, — вздохнул отец Ансельм, воздев глаза к небу и бормоча молитву в попытке совладать с нарастающим раздражением.
— Вареные?
— Ты закончил? — не ответил монах.
— Да, конечно, — Крафт втолкнул в распухший рюкзак последнюю банку и закрыл клапан.
— Надевай и пошли.
— К-куда?
— Много вопросов задаешь! Ну?
Нож уперся под лопатку, и Крафт поспешно поднялся с поваленного ствола.
— А воду не надо? — спросил он.
— Нет. Быстрее!
— Ага, я уже… вот… — Крафт поспешно накинул лямки рюкзака на плечи и поднялся.
— Иди туда, — указал святой отец ножом в сторону леса, и Крафт послушно потащился, сгибаясь под тяжестью рюкзака.
Вскоре лагерь скрылся за деревьями. В нем все также царила тишина. Выходило, никто не заметил исчезновения одного никому не нужного человечка.
«Сволочи, — решил Крафт. — Вот она, благодарность!»
— Ты знаешь, где корабль? — спросил отец Ансельм, когда они уже порядком отдалились от лагеря.
— Корабль? — переспросил Крафт, отвлекшись от грустных мыслей.
— Да, корабль, летающий корабль! — Отец Ансельм уже едва сдерживался, чтобы не заехать кулаком в наивную физиономию.
— Так вы же сами его взорвали!
— Не зли меня! Я говорю о другом корабле, на котором прилетели мы.
— Вы не знаете где ваше судно? — поразился Крафт.
— Послушай… сын мой, — монаху с большим трудом удалось не сорваться на банальный крик, что недотепе вроде Крафта могло показаться слабостью, — если бы я знал, где находится корабль, неужели я спрашивал у тебя?
— Но как такое возможно?!
— Отвечай на вопрос! — рявкнул отец Ансельм.
Крафт вздрогнул; в рюкзаке звякнули банки.
— Не знаю я, где ваш корабль. Меня не взяли на поиски, но, по-моему, они ничего не нашли — их спугнули красные двадцатифутовые образины.
— Дьяволы? — отец Ансельм выгнул дугой бровь. — Да, я с одним из них расправился!
— Вы? — запнулся Крафт. — Голыми руками?
— Именно! Божьим словом и вот этими самыми руками, — не без гордости заявил монах.
Крафт рассеянно оглядел руки святого отца. Верилось с трудом, ну а вдруг действительно? Он уже не раз имел случай убедиться, что от этого человека можно было ожидать чего угодно.
— Иди, иди! — подтолкнул его в спину отец Ансельм. — Нет, погоди…
Крепкие пальцы монаха сжали плечо Крафта, и тот застыл на полушаге.
— Что такое?
— Тс-с! — зашипел монах, вслушиваясь в тишину.
Крафт замолк, навострив уши.
Где-то на пределе слуха можно было различить топот и шорохи, но звуки становились все громче. Кто-то явно спешил сюда.
— Быстро в кусты! — приказал отец Ансельм и оттолкнул Крафта. Тяжелый рюкзак повело вправо, и безопасник завалился в услужливо раздвинувший колючие ветви кустарник. Монах скользнул за дерево.
Топот ног становился все громче, уже хорошо различалось натужное дыхание бегущих людей. Раздался треск, и у самой носа Крафта распластался какой-то человек — в темноте было не разобрать, кто именно. Крафт затих, весь напрягшись.
— А, чтоб тебя, проклятый корень! — выругался человек, в котором Крафт по голосу признал Кларка. Крафт уже было открыл рот, чтобы позвать на помощь, но почувствовал ощутимый укол холодной стали между лопаток и притих.
Кларк поспешно вскочил и припустил в направлении лагеря, за ним пронеслись еще двое его товарищей, и все стихло. Отец Ансельм вышел из-за дерева и поглядел вслед бегущим. Крафт выполз из кустов и медленно встал.
— Интересно, от кого они бегут? — вслух подумал монах.
— Без понятия, — недовольно пробурчал Крафт, отряхивая штаны комбинезона, но тут вновь раздались шорохи и дробная поступь, и из-за деревьев выбежал… баран!
Едва не налетев на людей, животное остановилось и уставилось на отца Ансельма выпученными глазами.
— Бэ-э? — сказал баран и попятился.
— Баран! Жирный. Гораздо лучше, чем бобы. — Монах поудобнее перехватил нож и двинулся на животное.
— Бэ-э! — мотнул рогами баран и еще отступил, приготовившись задать деру.
— Не так быстро, друг мой, — процедил сквозь зубы отец Ансельм и накинулся на животное.
Баран извернулся и лягнул монаха. Отец Ансельм выронил нож, но успел поймать животное за задние ноги и опрокинуть на землю. Баран отчаянно сопротивлялся, оглашая ночной лес истошным блеяньем и яростно брыкаясь.
— Вр-решь, не уйдешь! — рычал монах, подминая под себя барана, а правой рукой нащупывая оброненный нож.
Крафт бросился к оружию, но тяжелый мешок повел его вперед, и безопасник ткнулся лицом в землю.
— Вот гадство! — приподнялся на руках Крафт, отплевываясь.
Отец Ансельм пихнул Крафта ногой в бок, левой рукой схватил барана за рог, а другой, дотянувшись, подхватил нож и занес над животным. Крафт охнул от боли в ребрах и согнулся.
— С тобой поговорим после! — холодно бросил монах. — Сначала разберусь с бараном, — и он вскинул руку с ножом.
— Бэ-э! — еще сильнее забился баран. Глаза его, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. — Бэ, бэ-э!
Нож понесся вниз, но отец Ансельм не успел завершить смертельный удар. Рука его дрогнула, и кончик ножа замер у самой шкуры животного, с непередаваемым словами ужасом взиравшего на монаха. Но не это стало причиной замешательства отца Ансельма.
Баран на глазах преображался в человека. Шерсть его зашевелилась, уменьшилась и начала втягиваться в кожу, тело, ноги и руки удлинились, копыта превратились в кисти рук и ступни. Отвалились рога. Последней претерпела изменения морда, и теперь на святого отца взирал человек с искривленными судорогой губами.
— А! — отпрянул отец Ансельм от голого человека, неистово крестясь. — Оборотень!
Лоуф отполз чуть назад и оглядел себя.
— Я! Снова я!
— Сержант? — только и смог выговорить ошалелый Крафт.
— Изыди, изыди, сатанинское отродье! — монах схватился за крест и затряс им.
Лоуф вскочил с земли, медленно по кругу обошел монаха и припустил со всех ног в лагерь.
— Сержант — баран… — продолжал бубнить Крафт, глядя Лоуфу вслед. — Невероятно!
— Уф-ф, — отец Ансельм отер лицо, пытаясь отогнать наваждение. Несколько придя в себя, он призывно махнул рукой. — Пошли!
Крафт поспешил за монахом, непрестанно оглядываясь назад и что-то неразборчиво бормоча. Шагов через пятьсот отец Ансельм, погруженный в себя, запнулся за какие-то тряпки, поднял их и повертел перед носом.
— Одежа чья-то, — пожал он плечами. — Сойдет.
Скатав одежду, он сунул ее подмышку и поторопил Крафта:
— Прибавь шагу! Тащишься, словно полудохлая кляча.
— Вот же навязался на мою шею! Сам бы потаскал тяжеленный рюкзак! — слабо огрызнулся Крафт, поправил на плечах лямки рюкзака, нагнал монаха и поплелся рядом.
— Куда мы все-таки идем?
— Туда, — неопределенно мотнул головой монах и за всю оставшуюся дорогу больше не вымолвил ни единого слова.
— Где же они могли спрятаться? — спросил Святов, ни к кому конкретно не обращаясь.
Ему никто не ответил.
Судно уже полчаса методично прочесывало лес вдоль и поперек, следуя над лесом на высоте ста футов. Святов не отрываясь смотрел на синтезированную корабельным интеллектом радарную картину, в чем, по правде говоря, не было ни малейшей необходимости. Если биосканер засечет живой объект, то пометит его в радарном окне и даже сопоставит с конкретным объектом по заданным параметрам.
Объектов не было, ни в видимом, ни в инфракрасном диапазоне, если не считать зверья, ведущего ночной образ жизни. На радаре отображалась лишь сплошная бугристая масса шапки леса.
— Бажен, давай еще разик пройдемся в районе разбившегося крейсера, — предложил Гемм.
— Нет необходимости, командир, — отрицательно покачал головой Святов. — У биосканера хорошая чувствительность — в радиусе мили от судна не обнаружено ни одного человека, а в лагере ни Фарро, ни монаха нет.
— Не в горы же они подались! — воскликнул Пурвис.
— Неплохая мысль! — загорелся Святов. — В горах при желании можно отыскать неплохое укрытие.
— Фарро до такого не додумался бы, — поморщился Пурвис. — Его неодолимо тянет к людям — без их помощи и оборудования он е выживет.
— Зато монах вполне самостоятелен и предприимчив, если верить истории, рассказанной нашим уважаемым магом, — задумчиво протянул Хан. — Он — человек прошлого.
— Хорошо, переносим поиски в горы, — согласился Пурвис, которому давно опостылил однообразный лесной пейзаж. — Тем более, мы уже обследовали приличную площадь — так далеко уйти они не могли.
— Я вот все никак в толк не возьму, — спросил Хан, — а на кой нам сдался опальный министр?
— Он наш билет назад, — ответил Гемм.
Судно резко ушло влево и черной глыбой поплыло к горам, над которыми медленно разгорался рассвет. Неистовые лучи Альбирео А, выглянувшего из-за гор, полоснули по глазам. На камерах внешнего обзора сработали светофильтры, изображение чуть притухло. Лучи биосканера уже ощупывали подножие гор, скользя вдоль него.
— Не совсем понял про билет, — немного погодя сказал Хан. — Ты считаешь, что с Фарро на борту мы в полной безопасности?
— Не думаю, что они собираются любыми путями избавиться от него. Потерять министра и отыскать его мертвым на планете — это одно, и совсем другое, если он исчезнет бесследно. Будет инициировано тщательное расследование, Торренцу придется с пеной у рта доказывать собственную невиновность в гибели Фарро. К тому же выяснится, что катер, на котором якобы бежал министр, вовсе не разбился, а был поврежден на планете.
— Логично, хотя и сильно притянуто за уши. Но это все-таки шанс. В противном случае, если нас и не разнесут на атомы, то арестуют в первом же порту. Значит, нужно во что бы то ни стало отыскать Фарро, а на это уйдет слишком много времени — хребет имеет большую протяженность, — посетовал Хан.
— И все-то тебе не так и не то, — фыркнул Фелки, сидевший в уголке и уплетавший бобы под соусом с мясом.
Человечек уже вполне освоился в рубке. Больше всего его заинтересовал пищевой синтезатор — свой они еще не успели опробовать. Да и в какое сравнение мог идти портативный с бортовым, в распоряжении которого имелась огромная библиотека блюд. Особо, если учесть, кому принадлежало судно.
— А ты сиди помалкивай, — угрюмо осадил его Хан. — Не твоего ума дело!
— Не хами, каланча, — цыкнул зубом человечек. — Мы ему помогаем, а он…
— Вижу я, как ты помогаешь. Я посмотрю на твою физиономию, когда с небес тебе на голову упадет крейсер. И не малый, как тот, что гробанулся, а вполне себе навороченный.
— Считаешь, дело зашло так далеко? — нахмурился Пурвис.
— Очень далеко, — согласился с Ханом Гемм. — Сбит крейсер, посланный на выручку, пропал министр… Впрочем, думаю, их это мало заботит. Но даю стопроцентную гарантию, что скоро здесь будет очень жарко.
— Быстрее, чем ты думаешь, — заметил Святов. — Крейсер уже на орбите. Я перехватил кодированную передачу — узкий луч, направленный в лагерь.
— Тогда нужно торопиться.
— Нужно, только как? Вот если бы…
— Внимание! — донесся из потолочных динамиков голос бортового интеллекта. — Обнаружены два объекта. Движутся в сторону гор. Расстояние — две тысячи триста футов. Произвожу сканирование характеристик.
На экране радара засветились две красные точки почти по курсу. Святов, подскочив в кресле, подался вперед.
— Вот они!
— Не торопись, — охладил его пыл Гемм. — Дождемся результатов анализа.
— Объекты идентифицированы, — спустя несколько секунд доложил бортовой интеллект. — Первый — кодовое название «монах»; второй — Март Крафт.
— Крафт? — недоуменно переспросил Святов. — На кой монаху сдался этот ненормальный?
— Никак успокоиться не может, — предположил Фелки, отставив в сторонку пустую посуду. — Решил свести счеты каким-нибудь изуверским способом.
— И для этого потащил его в горы?
— Ну-у, монах — он непредсказуем, — пожал плечами человечек.
— Ладно, хватит пустых домыслов, — прервал пустую беседу Гемм. — Мел, давай на посадку. И чем быстрее, тем лучше. — Шариф, готовь расчет экстренного старта с выходом на ближайший спутник. Попробуем укрыться за ним.
— Принял, командир, — кивнул Хан и склонился над консолью.
Судно быстро снижалось, попутно ища свободную площадку для посадки, но с этим была проблема. Густой лес обрывался, лишь взбежав на подножие горы, а там посадить судно не представлялось возможным.
— Объекты исчезли из поля зрения, — доложил бортовой интеллект, и две красные точки пропали с радаров.
— Как исчезли? Куда? — наморщил лоб Святов.
— Вероятно, спрятались за каким-нибудь выступом или в пещере, — предположил Гемм.
— Пещере? А ведь верно, командир! Монах не глуп — ушел в горы и укрылся в пещере, — несильно саданул кулаком по консоли Святов.
— Зато мы оказались глупее него. Потерять столько времени, прочесывая лес, — проворчал Пурвис. — Даже законченный идиот догадался бы, что беглецы будут искать надежное укрытие, а не слоняться по лесу, изображая из себя мишени. Но нам повезло, что монах зачем-то покидал уютную пещеру.
— Но садиться все равно некуда, — указал Святов руками на экран. — Сплошь деревья.
— А ты, чем болтать, изобразил бы нам парой залпов площадочку, — подсказал Хан.
— Командир? — обратился Святов к Гемму, испрашивая разрешение.
— Давай, Бажен! Другого выхода у нас нет.
— Э, э, вандалы! — вскочил с пола Фелки. — Вы чего творите, а? Это наш лес, наша экология!
— Помолчи, пожалуйста, — беззлобно бросил Хан, отвлекшись от расчетов. — Если вон та дура, — указал он пальцем в потолок, — долбанет по нам, тут такая экология начнется! Но тебе будет уже до лампочки.
— Слушай, прорицатель… — набычился Фелки, уперев кулачки в бока.
— Так, все! — прервал бессмысленный диспут Гемм. — Бажен, залп из расчета эффективность — минимум ущерба. И не зацепи пещеру!
— Принял, командир!
Святов поколдовал с настройками и дал залп. Громкий хлопок был слышен даже в рубке судна. В воздух взвились щепки и пыль, а когда пыльная пелена немного развеялась, глазам людей предстала прямоугольная просека, простиравшаяся до самого основания горы.
Пурвис дал команду на экстренное снижение, и судно стремительно пошло на посадку…
Если бы отец Ансельм или Крафт подняли головы и чуть обернулись назад, то непременно увидели бы бесшумно следовавшее за ними судно. Но Крафту было не до того — он обливался потом, таща на спине килограмм тридцать, — а монах настолько устал, что мечтал лишь о том, как бы поскорее добраться до пещеры. Насыщенный событиями прошлый день и бессонная ночь давали о себе знать.
— Куда мы все-таки идем? — не вытерпел Крафт, когда понял, что они собираются взобраться на гору.
— Скоро уже придем.
— Нет, ты ответь, иначе я больше не сделаю ни шага! — уперся Крафт и действительно остановился. — Я сейчас свалюсь от усталости.
Отец Ансельм остановился.
— Не пойдешь? — спросил он.
— Нет! Пропади ты пропадом, — выпалил Крафт и яростно отер со лба крупные капли пота, — навязался на мою голову!
— Слабак! Снимай рюкзак.
— Зачем это?
— Снимай, говорю.
— Ну, снял, — Крафт медленно опустил рюкзак на землю.
Отец Ансельм приблизился к безопаснику, поигрывая ножом. Крафт отступил, лихорадочно соображая, как поступить. Выбить оружие из рук монаха сейчас он вряд ли смог бы — все тело ныло, а ноги казались и вовсе чужими.
— Дурак! — усмехнулся отец Ансельм, правильно разобравшись в сомнениях Крафта. Спрятав нож за ремень, монах легко, одной рукой, подхватил рюкзак и закинул его на спину. — Ты идешь?
— Иду, — сдался Крафт, немного поколебавшись. Не возвращаться же в лагерь, в самом деле! Тем более, его нужно еще умудриться отыскать — часа два шли по лесу, не меньше.
Шагов через двести они остановились у узкого проема в горе.
— Входи, — отец Ансельм кивком указал на темный лаз.
— Зачем это?
— Там твой хозяин.
— Фарро здесь? — охнул Крафт. — С вами?
Монах не ответил.
— Вот умора! Так вы, оказывается, в пещере прятались! — внезапно расхохотался Крафт.
— Ты чего? — подозрительно уставился монах на безопасника — не тронулся ли тот умом.
— Да эти дуболомы пол-леса обшарили, разыскивая министра. А вы вон где прячетесь.
— Ты войдешь, наконец, или будешь продолжать испытывать мое терпение? — прорычал отец Ансельм.
— Все, все, успокойся, — примирительно выставил ладони Крафт. — Подумаешь, нервный какой.
Святой отец тяжко вздохнул, перекрестился и вошел в пещеру следом за безопасником.
— А чего он того… раздетый? — спросил Крафт, увидев дрыхнущего на каменном ложе Фарро.
— Вот сам у него и спросишь. — Отец Ансельм опустил на пол пещеры рюкзак и протянул подобранные в лесу вещи. — На, одень его!
— Вот еще! — презрительно фыркнул Крафт и засунул руки в карманы. — С чего вдруг?
— Он же твой господин.
— Он мой наниматель, и я ему не слуга.
— Ничего не понял, — пожал плечами отец Ансельм. — Впрочем, сами разбирайтесь. Теперь он — твоя проблема.
Монах бросил вещи к ногам безопасника, а сам уселся у рюкзака. Вытащив из него банку, отец Ансельм сноровисто вскрыл ее ножом и принялся за еду, работая пальцами. Есть рукой было непривычно, но что поделать — ложку он не додумался захватить в лагере.
— Монах? — позвал очнувшийся Фарро, сел и спустил босые ступни на холодный пол. — Ты вернулся?
— Вернулся.
— Кого ты привел?
— Твоего слугу, — отозвался святой отец и вытряс в рот остатки бобов прямо из банки. Откинул пустую посудину и потянулся за второй.
— Я не слуга! — выкрикнул Крафт, гордо выпятив грудью.
— Крафт? — еще больше удивился Фарро. — Но зачем ты его притащил?
— Вон одежда, — сказал монах вместо ответа, деловито орудуя ножом.
— Отлично! — Фарро вскочил с каменной лежанки и живо подхватил вещи, но засомневался. — Погоди-ка, сержантская форма? Ты убил Лоуфа?
— Я нашел ее в лесу, — поморщился отец Ансельм — министр-привереда надоел ему до чертиков. — Но если тебя что-то не устраивает, можешь и дальше ходить без штанов.
— Сойдет, — помявшись, кисло выдавил Фарро. Одежда распространяла вокруг себя едкий запах пота. Хорошенько встряхнув ее, министр начал неторопливо натягивать штаны, и тут раздался оглушительный хлопок.
Крафта, стоявшего напротив входа, воздушной волной отбросило к стене, и он скорчился на полу, охая и вздыхая. Фарро, повалило обратно на лежанку, и он больно ударился затылком. Отцу Ансельму повезло больше — он лишь выронил нож и опрокинул на себя полную банку.
— Проклятье! Что за… — поспешно вскочил на ноги отец Ансельм и, подбежав к выходу, выглянул наружу. — Корабль!
— Корабль? — переспросил Фарро, вновь усаживаясь и массируя затылок и зашибленное плечо.
— Да, да, летающий корабль! Ты что, глухой? — Святой отец отскочил от входа в пещеру, подхватил оброненный нож и закрутил головой в поисках пути к бегству.
— Чей корабль-то? — поинтересовался министр, подхватил оброненные штаны и поспешно натянул их.
— Откуда мне знать! — рявкнул отец Ансельм. — Поди сам посмотри, если интересно.
Фарро собрался было что-то ответить, но шорох быстрых шагов заставили его замолкнуть. Трое людей напряженно вглядывались в яркие краски утра. Вдруг проход заслонила собой широкоплечая фигура. Отец Ансельм покрепче сжал рукоятку ножа, приготовившись напасть.
— Остановись, монах! — сказал Хан, вовремя разглядевший святого отца в сумраке пещеры по блеску оружия. — Свои…
Вымытый и солидно одетый министр вошел в рубку и с важным видом оглядел экипаж Гемма.
— Ну, что тут у нас? — осведомился он, заложив руки за спину.
— У нас неприятности, — сказал Гемм, занятый запуском агрегатов и предполетной подготовкой.
— Какого плана?
— Сейчас кое-кто из кое-чего шарахнет по судну, и вам сразу все станет ясно, — съязвил Хан.
— Шарахнет? Кое-кто? — недоумение во взгляде Фарро только усилилось.
— Крейсер, который в данный момент пытается нас заблокировать, — сказал Пурвис, щелкая переключателями. — Так что шли бы вы, господин министр…
— В каком смысле? — обиделся Фарро.
— В самом прямом. Здесь люди работают, а вы мешаетесь.
— Ну и… ладно. — Фарро поджал губами, отошел в сторонку и прислонился плечом к стене.
— Вспомогательная силовая запущена, — сказал Гемм.
— Генераторы на режиме, — доложил Пурвис. — Подключаю нагрузку: система жизнеобеспечения… контроль… информация от датчиков поступает… гидравлика… Ходовые на запуск.
— Отставить! — вклинился Гемм. — Всю мощность на защитное поле!
— Есть! — Пальцы Святова запорхали над консолью. — Поле активировано.
Судно дрогнуло, будто кто-то очень большой саданул по нему кулаком. Бледный луч, порожденный боевыми излучателями снижающегося крейсера, растеклось по корпусу жидким пламенем и истаяло. Занялись ближайшие деревья.
— Запуск! — гаркнул Гемм.
— Ты же говорил, они не будут по нам стрелять? — осведомился Хан.
— Может, они не в курсе, что Фарро у нас на борту? — предположил Гемм, наблюдая за параметрами запуска основных силовых установок. Генераторы хода медленно выходили на режим. Слишком медленно. Если сейчас повторится залп…
— Так скажите же им! — завопил бледный министр.
— Вот вы им и скажите, — хмыкнул Хан. — Вас-то они наверняка послушают.
— Ходовые запущены. Снимаю нагрузку со вспомогательной силовой, — быстро доложил Пурвис.
— Мел, перераспредели нагрузку, — дал команду Гемм. — Отключи все лишнее, вплоть до жизнеобеспечения в жилом секторе. Нам понадобится как можно больше мощности.
— Сделано, командир, — несколькими секундами позже доложил Пурвис.
— Замечен повышенный фон на излучателях противника. Похоже, сейчас повторят залп, — предупредил Святов.
— Взлетаем! После отрыва уход вправо, — отдал приказ Гемм.
— Принял, — ответил Пурвис.
— Шариф, расчет выхода?
— Готов, командир!
Судно приподнялось над лесом и резко ушло вправо, делая разворот на сто пятьдесят градусов и ложась на заданный штурманом курс.
Новый удар потряс судно. Залп пришелся по кормовой части, но поле выдержало.
— Они с нами играют, — сказал Святов.
— Не ввязываемся в бой, уходим! — оборвал Гемм. — Мелл, взлетный режим. Бажен, снимешь поле сверху, как только пройдем крейсер.
— Принял…
Отец Ансельм меланхолично взирал на непонятную суету экипажа. Корнелиус наблюдал за происходящим с нескрываемым интересом. Фелки, не успевший слинять с корабля и охваченный азартом боя, скалился, подпрыгивал и пронзал воображаемого противника копьем. Фарро в панике грыз некогда ухоженные ногти. Земля завалилась вбок и с головокружительной скоростью ухнула вниз. Тяжелый крейсер, явно не ожидавший подобной прыти от небольшого судна, теперь медленно разворачивался и силился набрать вертикальную скорость.
— Удаление три тысячи … — монотонно бубнил Пурвис. — Две… Одна… Прошли крейсер.
— Снимаю поле, — сказал Святов.
— Мел, выжми из этой посудины все, на что она способна, — бросил Гемм.
— Принял. Режим сто тридцать… У нас пара минут, иначе генераторы хода не выдержат.
— Вполне достаточно, — заверил Хан.
Тяжелый крейсер быстро набирал скорость, но отрыв был приличный.
— Готовит очередной залп, — доложил Святов.
— Плохо, мы слишком близко.
— Прошу прощения, почтенный Сартор, — вклинился Корнелиус, — но почему вы не ответите им?
— Мы не сможем пробить его защиту.
— Не совсем понимаю, о чем вы говорите.
— Поле. Вокруг корабля создается высокоэнергетическое поле, частично отражающее, а частично поглощающее заряд. У них оно слишком мощное.
— Но я чувствую корабль! — воскликнул маг.
— И что же из этого следует?
— Он открыт и беспомощен, словно младенец в люльке.
— Бажен? — обернулся Гемм к оператору защиты.
— Поле на месте, командир. Силовой щит на порядок мощнее нашего.
— Глупости! — только и отмахнулся Корнелиус. — Смотрите, видите вон те иглы?
— Вы имеете в виду лучевые орудия? — нахмурился Святов.
— Не знаю, о чем вы! Но смотрите.
Корнелиус взмахнул рукавами, пальцы его напряженно скрючились, пространство вокруг дрогнуло, и «иглы», готовые выбросить заряд, вдруг загнулись вниз, словно хлипкие соломинки.
Святов только присвистнул. Но это был еще не конец. Накопленная для выстрела энергия рванулась по искореженным разгонным стволам, теперь лишенным удерживающего магнитного поля, и накопители энергии вместе с грозным оружием истаяли в ядерном пламени. Крейсер дрогнул и несколько просел.
— Колдун, ты, оказывается, опаснее, чем я думал, — нервно пригладил вставшие дыбом волосы Фелки.
— Ну, все, кажется, они разозлились по-настоящему, — хмуро заметил Святов. — Сейчас пальнут из найба, и от нас останется горстка атомов.
— Покинули атмосферу, — доложил Хан. — Скорость растет быстрее расчетной. Нам нужно еще пару минут, чтобы укрыться за спутником.
— Параметры основных ходовых в норме. Нагрузка снизилась, могу еще добавить режим, — предложил Пурвис.
— Не будем рисковать. Все равно у нас максимум тридцать секунд, — сказал Гемм, наблюдая в синтезированную картину за крейсером. Его левый бок претерпевал изменения, деформируясь во вдавленные друг в друга кубы и переплетения труб.
— Но у нас тоже есть найб! — взвыл Фарро, чьи нервы уже были на пределе.
— Игрушка, в сравнении вон с той штукой — кивнул на экран Святов. — Ее размеры будут как раз в половину вашей посудины господин министр. Ну и мощность соответствующая.
— Может, ее тоже помять? — предложил Корнелиус.
— Ни-ни! — замахал на него руками Святов. — Если они начали накачку, то он так рванет, что мы и без разгона в одно мгновение окажемся где-нибудь за пределами спутника.
— Не вздумай, колдун! Слышишь? — вцепился в мага Фелки. — Там моя родина, мой народ!
— Тогда поступим по-другому, — нехотя согласился Корнелиус и вновь воздел руки и что-то забормотал.
Крейсер окутался бледно-красным сиянием и… вдруг застыл на месте, затем медленно, а потом все быстрее и быстрее начал вращаться вокруг вертикальной оси.
Все разинули рты. Это было невероятно! Непонятным способом, недоступным пониманию, крейсер весом в сто пятьсот тысяч тонн крутился волчком, раскрученный слабыми стариковскими руками.
— А вот теперь пусть попробуют прицелиться, — довольно фыркнул Корнелиус, опуская руки.
— Невероятно! — первым пришел в себя Хан. — Расскажи кому, не поверят.
— А ты не рассказывай, — посоветовал Гемм. — Корнелиус, как долго это будет продолжаться?
— Так долго, как нужно. Мое участие сейчас крайне мало. Корабль, крутясь, сам поглощает силу.
— Опять вы про эту силу…
— Ну, энергию, — припомнил маг. — Так ли важно название?
— Согласен, — вздохнул Гемм. — Но все-таки ваша поддержка нужна?
— Разумеется!
— А что будет, когда мы удалимся на слишком большое расстояние.
— Думаю, эффект магии сойдет на нет, — подумав, предположил Корнелиус.
— Скоро мы наберем достаточную для прыжка скорость, а потом пусть гоняются за нами, сколько им влезет, — сказал Хан, контролируя параметры кривой обхода спутника.
— Да, но куда мы направимся?
— На Тиберию! — выпалил немного пришедший в себя от потрясения Фарро.
— Почему именно туда? — уточнил Гемм.
— У меня там друзья! Они не дадут нас в обиду и помогут добраться до дому, а там уж я…
— Видели мы ваших друзей, — проворчал Хан. — Предлагаю Сегнецию — далеко и, главное, независима.
— Сегнеция так Сегнеция, — согласился Гемм.
Фарро что-то недовольно проворчал и повесил голову.
— А как же я? Нет, я несогласный! — запротестовал Фелки. — Высадите меня немедленно!
— Боюсь, это невозможно, — покачал головой Гемм.
— Кончай шутить, длинный! У меня дел по горло. Будто мне заняться больше нечем, как мотаться с вами по галактике!
— Тогда попроси Корнелиуса, он тебя катапультирует, — усмехнулся Хан.
— Нет! Я с вами! — вздрогнул человечек и недоверчиво покосился на стоявшего рядом мага.
— В таком случае командуй, Шариф, — сказал Гемм и расслабленно откинулся на спинку.
— Вся беда в том, что я так и не смог отыскать главный ингредиент, — пожаловался Корнелиус в ответ на вопрос отца Ансельма.
Монах рассеяно глядел на обзорный экран, на который с непередаваемой реалистичностью транслировался тропический пейзаж, вполне земной, если не считать перекрученных стволов пальм с красной листвой и поросли пушистой фиолетовой травы по берегу реки. В реке плескалась рыба с сильно приплюснутыми головами, выпученными бусинами глаз и короткими крокодильими пастями…
— Вернее, я нашел его, но один ненормальный раздавил цветок… Он был единственным, больше мне их обнаружить не удалось, — продолжал маг. — А потом у меня не осталось на поиски времени.
— Маг, ты должен его отыскать, — глухо сказал отец Ансельм. — Я устал, неимоверно устал. Все эти летающие корабли, воздушные баталии, космос, чужие солнца, планеты и неведомые богопротивные создания. Я уже не понимаю, что есть правда, а что ложь. Мы движемся или стоим на месте? А если движемся, то куда? И что это за деревья, и где они находятся? — грустно кивнул на экран отец Ансельм и застонал. — Господь всемогущий, за что ты ниспослал мне такие испытания? Чтобы я усомнился в вере своей или смог постигнуть непостижимое?
Корнелиус вздохнул и повесил голову.
Монах перевел взгляд на плоды пальм, шарообразные, зеленые, скрепленные в длинные ленты. Ленты свисали почти до середины пальм.
«Интересно, съедобны они или нет?» — подумал отец Ансельм.
Вдруг неведомый пейзаж исчез, экран заполнился бездонной чернотой, и в ней вспыхнула россыпь огненных точек, закрученная спиралью. Монах отшатнулся от неожиданности.
— Что это еще такое? — недовольно проворчал он. — Не иначе дьявольское наваждение!
— Сейчас узнаем, — порядком освоившийся в своей каюте Корнелиус протянул руку и с умным видом ткнул пальцем в сенсор связи с рубкой. — Почтенный Сартор?
— Слушаю, Корнелиус.
Над столом возникла голограмма головы командира. Отец Ансельм перекрестился сам и на всякий случай перекрестил голограмму — голова не исчезла. Монах насупился и на всякий случай отодвинулся к стене.
— Святой отец спрашивает, что за картину вы нам показываете?
— Это галактика. Я подумал, вам будет интересно взглянуть на нее.
— Простите, но что она есть такое? — наморщил лоб Корнелиус.
— Галактика — это скопление звезд. Вам она, вероятно, известна как Млечный путь.
— Да, да, я знаю, что такое Млечный путь! Но почему она так странно выглядит? Я полагал его некоей светящейся полосой, пересекающей небосвод.
— Она казалась полосой, потому что вы смотрели на нее изнутри.
— Не совсем понимаю вас, если честно.
Маг и притихший монах переглянулись.
— Сейчас вам все станет понятно, — пустился в терпеливые объяснения Гемм. — Для начала я скажу, что наша галактика насчитывает триста с лишним миллиардов звезд.
— Я не ослышался? — вытаращился на голограмму командира Корнелиус. — Вы сказали миллиардов?
— Именно так. А ваша звезда, Солнце, находится вот здесь. — На экране, почти на самом краю одной из спиралей вспыхнула красная искорка.
— Боже мой! — пролепетал отец Ансельм и отер лицо ладонью. — Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что Солнце — всего лишь одна из сотен миллиардов звезд нашей галактики, не самая яркая и не самая большая.
— Нашей? — Корнелиус облизнул пересохшие от волнения губы.
— Именно. Ведь галактик во вселенной неисчислимое множество! И в них тоже…
— Не продолжайте, прошу вас! — взмолился маг. — Иначе я просто сойду с ума: бесчисленное количество галактик, висящих в пустоте, каждая из которых состоит из сотен миллиардов звезд, а вокруг них вращаются планеты — это уму непостижимо!
— Вы правы, Корнелиус, такое сложно представить.
— Ложь! — не вытерпел отец Ансельм. — Гнусная ложь!
— Вы о чем, отец Ансельм? — Гемм недоуменно перевел на него взгляд.
— О ваших галактиках, звездах и пустоте.
— Но они на самом деле существуют! Вы собственными глазами видели звезды и планеты — разве не так?
— Дьявольское наваждение, бесовские картинки! — в запале выкрикнул монах.
— Вы вольны думать, как вам заблагорассудится, но от этого мир не изменится, уверяю вас, — не стал спорить Гемм.
— Но где же тогда, по-вашему, рай? — никак не сдавался монах. — Где он, я вас спрашиваю?
— Рай? — непонимающе переспросил командир. — Что такое Рай? Если одна из планет, то я о ней, честно признаться, слышу впервые.
— Рай — это место, куда попадают светлые души после смерти, — охотно пояснил маг.
— Ах, вон вы о чем! Думаю, рай — всего лишь красивая сказка, и не более того. По крайней мере, в том виде, в котором вы его себе представляете.
Отец Ансельм на время потерял дар речи. Он силился достойно ответить Гемму, этому наглому выскочке, решившемуся оспаривать прописные истины, но никак не мог подобрать нужных слов.
— Почтенный Сартор, — задал между тем еще один вопрос Корнелиус, — но я полагал, что мы направляемся на некую Сегнецию, а оказались почему-то далеко за пределами… м-м… галактики.
— Вам не откажешь в сообразительности, Корнелиус. Дело в том, что Сегнеция находится гораздо ближе к центру галактики и скрыта множеством звезд от звездной системы планеты Пальнеро, с которой мы не так давно стартовали. Поэтому, чтобы путь получился много короче и во избежание лишних сложных расчетов и множества прыжков, мы вышли за пределы Млечного пути и вскоре совершим прыжок прямо к нужной нам звезде.
— Понятно. Ну что ж, уважаемый Сартор, благодарю вас за потраченное на нас время.
— Не за что. Приятного времяпрепровождения, — кивнул Гемм и отключился.
— Какой кошмар, проклятый мир безбожников! — спустя некоторое время выдавил, наконец, отец Ансельм. — Нет рая… Ничего нет, кроме проклятых звезд и планет! Корнелиус, умоляю, скажи, что все это сон.
— Как я могу, если ты видишь все собственными глазами, — дернул плечами Корнелиус.
— Но такого не может быть! Все, во что я верил, пошло прахом… А Господь? Где он, маг? Неужели его тоже нет? — прошептал отец Ансельм.
— Есть, должен быть! — уверенно сказал Корнелиус. — Кто-то ведь создал планеты, звезды, галактики, вселенную наконец… Но он, скорее всего, не то, чем мы себе его представляли. Послушай, святой отец!
— Что, что такое? — встрепенулся монах.
— А может, Господь есть все это? — повел рукой маг. — Может, он сама вселенная?
— М-м, — засомневался отец Ансельм. — Знаешь, в твоих крамольных речах есть некий смысл.
— Конечно, он есть! — загорелся Корнелиус. — Господь — это все, что нас окружает, он породил мир и нас в том числе. Он управляет всем, все чувствует и знает. И он могущественней, чем то представлялось нам раньше!
— Да, ты прав, колдун, — немного приободрился отец Ансельм. — Что случится плохого, если мы несколько расширим мир и перенесем Господа с небес в вечный и беспредельный мрак вселенной? И что, собственно, такого в том, что миров не один, а неисчислимое множество? Ничего! И даже наоборот — это прекрасно! Великое единство многообразия как проявление божественной мудрости.
— Да, да! — с жаром согласился Корнелиус. — Но знаешь, если мы вернемся, тебе вовсе не стоит распространяться ни о чем подобном.
— Но почему? — вскинул брови отец Ансельм.
— Потому что тебе непременно будет уготовано место на так любимой тобой дыбе рядом со мной.
— Но о подобном открытии нельзя молчать!
— Кому есть дело до твоих великих открытий? — только и отмахнулся Корнелиус. — Людям вовсе не нужна Истина, а все новое настораживает или пугает. Людей вполне устраивают их верования — с ними спокойно и просто живется.
— Как ни печально, но ты прав колдун, — повесил плечи отец Ансельм. — Но погляди! Мы, кажется, куда-то движемся! Господи, какая красота!..
Отец Ансельм и маг уставились на экран, в неимоверную звездную даль, устремившуюся навстречу им с непостижимой быстротой. Казалось, не звезды летят к тебе, а ты падаешь в сверкающее бездонное великолепие и вот-вот нырнешь в него с головой. Ощутив легкое головокружение, отец Ансельм вцепился одной рукой в спинку кровати, на которой сидел, а другой смял одеяло. А звезды все убегали и убегали в стороны, вверх, вниз, их становилось все меньше, некоторые превратились из ярких точек в ослепительные шары и пронеслись мимо, еще и еще, и не было этой круговерти ни конца ни края. И вот, наконец, в центре запылала, лохматясь всполохами огненных лент, оранжевая звезда, сместилась и ушла влево. Раскаленными до бела дробинками промелькнули две планеты. Судно, сбавив скорость, приближалось к ярко-голубому шарику, закутанному в молочно-белое кружево облаков.
— Корнелиус, смотри, святой крест! — воскликнул отец Ансельм, указывая на экран дрожащей от охватившего его волнения пальцами.
Там, чуть левее занявшей уже полэкрана планеты, блистала в солнечных лучах крестовина, действительно сильно смахивающая на крест. Эффект портили утолщения посередине и внизу, паутина решетчатых балок и нечто вроде перевернутого зонта наверху.
Маг не ответил, а монах трижды осенил себя крестным знамением и, сложив ладони, забормотал молитву.
Но с приближением корабля стало понятно, что это вовсе не крест, а огромная, сверкающая белизной труба, к которой крепилась вовсе не перекладина, а неимоверно огромных размеров кольцо, все в геометрически правильных наростах. К кольцу были пристыкованы несколько судов разных размеров, казавшихся миниатюрными на фоне гигантского строения.
— Что это? Что это такое? — воскликнул отец Ансельм, судорожно впившись пальцами в плечо мага.
— Боюсь ошибиться, но, думаю, нечто вроде космического города, — поморщился от боли Корнелиус, освобождая плечо.
— Город? — едва слышно повторил отец Ансельм и, пресыщенный впечатлениями, без чувств растянулся на кровати.
— Зря мы сюда летели, — сказал Гемм, свернув личный рабочий объем. — Они не дают разрешение на пересечение границы.
— Как не дают? — воскликнул Фарро, приближаясь к командиру. — Вы сказали им, кто я?
— Они и без меня в курсе, кому принадлежит судно — ответчик работает исправно.
— Тогда в чем же дело?
— Дело в отношении Сегнеции к Федерации.
— Она лояльна нам!
— Да, но при этом всячески старается подчеркнуть свою независимость. Для коммерческого судна они, скорее всего, и сделали бы исключение. Но для правительственного, по неизвестным причинам объявившегося у них под носом без положенного запроса, однозначно последует отказ.
— Глупость какая! — Фарро в задумчивости взялся терзать подбородок. — Ну, скажите им, что я прибыл не как официальное лицо.
— Я так и сделал. Понимают, сочувствуют, но не могут нарушить правила.
— Тогда, может быть, вернемся к предложенному мной варианту?
— Тиберия? Нет, там мы однозначно окажемся в ловушке.
— Другая планета?
— У нас мало топлива. При втором отказе в посадке может не хватить на обратную дорогу. Так что нужна дозаправка.
— В чем же состоит проблема?
— В деньгах. — Гемм потер палец о палец.
— Не вижу никакой проблемы! — министр скроил презрительную физиономию. — Запросите мое министерство, и вас обеспечат необходимой суммой.
— И через несколько часов вместе с деньгами здесь объявятся ваши друзья, — усмехнулся Хан.
— Полагаете, наши дела настолько плохи? — сошел с лица Фарро.
— А вы считаете иначе? — прищурился Хан. — Да после всего, что произошло на Пальнеро, они просто вынуждены пришить вас.
— Знаете, по-моему, это не очень тактично в таком тоне… — набычился министр.
— А дураком быть тактично, а, длинный? — грубо оборвал Фелки. — Да самому распоследнему идиоту понятно, что на нас объявлена охота, а он сам рвется в ловушку.
— Ну, знаете! — задохнулся от возмущения Фарро. — Что себе позволяет этот… этот прыщ?!
— А в глаз? — схватился за копье оскорбленный человечек.
— Да я тебя растопчу!
— Ну, ну, рискни, — выставил Фелки копье.
— Командир, я требую прекратить безобразие! — топнул министр. — Какое он имеет право оскорблять меня и еще угрожать?
— Фелки, успокойся и помолчи. — Гемм помассировал переносицу, с трудом скрыв улыбку. — Но он в чем-то прав: вы явно недооцениваете угрозу.
— Но что же, в таком случае, нам делать? И зачем мы вообще прилетели сюда, если вы заранее знали, чем все закончится?
— Я делал ставку именно на частный визит, но не сработало, — развел руками Гемм.
В рубке повисла напряженная тишина. Ее нарушил министр:
— Предположим, вам удастся сесть на Сегнецию, но что вы намерены делать после?
— Я считаю, есть только одна возможность избавиться от преследования ваших бывших подельников — сделать историю с драгоценностями и попыткой покушения на вас достоянием общественности.
— Вы в своем уме? — вскинулся Фарро. — Да меня же посадят, как пить дать!
— Зато останетесь живы.
— Но тюрьма!.. — округлил глаза министр. — Нет, я не пойду на это. Ни-ког-да, слышите! — потряс он пальцем.
— Думаю, не все так печально. Чистосердечное признание, содействие следствию в расследовании крупной махинации, возврат наворованного…
— Оно не ворованное, — буркнул Фарро. — Оно утаенное. Подделка документов, неуплата налогов и прочее в том же духе.
— Тем более! Плюс выдача коррумпированных чиновников высшего звена — согласитесь, это вовсе немало. Так что, полагаю, наказание будет минимальным.
— М-м, — покрутил шеей Фарро.
— Вы сами создали спрута, который теперь протянул к вам щупальца. Пора его уничтожить! — грохнул кулаком по подлокотнику Пурвис.
— Хорошо, — скроил кислую мину Фарро. — Я согласен. Здесь для меня, похоже, действительно сложилась безвыходная ситуация: либо я их, либо они меня. Нет, но как они могли предать меня? Меня, столько сделавшего для них? Я их вытащил из грязи, из нищеты, дал все, что им хотелось. И вот чем они отплатили!
— Вы закончили? — спросил Гемм. — Тогда, может быть, наконец, займемся делом?
— Да, разумеется, капитан, — спохватился Фарро и направился к выходу из рубки.
— Куда вы? — окликнул его Гемм.
— Я должен переговорить кое с кем на Сегнеции.
— Надеюсь, он не замешан в ваших темных делишках?
— О, не беспокойтесь! Я связан с ним исключительно по делам министерства.
Дверь открылась и закрылась.
— Ты ему веришь? — спросил Пурвис у командира.
— Не особо, но сейчас ему невыгодно идти против нас. Возможно, позже он попытается выкрутиться.
— А что насчет друга на Сегнеции?
— У меня нехорошее предчувствие. Но других вариантов у нас все равно нет.
Судно мягко опустилось на полупустой перрон космодрома. Стоило ему коснуться бетона, как к нему тут же устремились автоматы технической службы с силовыми кабелями и контрольной аппаратурой. Под днищем закипела работа.
Гемм сделал пару служебных отметок в бортовом журнале, оставил несколько замечаний по работе систем корабля и обесточил судно. Откинулся на спинку и повернулся лицом к Фарро, взиравшему в открывшийся обзорный иллюминатор в боку рубки на здание космопорта. Над центральным терминалом полыхала надпись «Сегнеция, Дарссея». Прожектора заливали перрон холодным ярким светом. Сновали туда-сюда служебные транспорты.
— И все же, кто ваш таинственный знакомый, способный добиться разрешения на посадку? — спросил командир.
— Не все ли равно? — отрешенно пожал плечами министр. — Главное, что мы сели. Правда, обошлось это недешево.
— Тогда все понятно, — кивнул Гемм. — Деньги в нашем мире творят волшебство. Кстати, из какого источника производилась выплата?
— Из моего личного, разумеется! — отвернулся от люка Фарро. — Вы же не полагаете всерьез, будто наше правительство выложит кругленькую сумму для моих прогулок и тем более дачи взяток.
— Да, но… вы перевели их лично или дали кому-то распоряжение? — не унимался Гемм.
— Разумеется, дал распоряжение! — раздраженно засопел Фарро. — Что за допрос в самом деле? И какое вам вообще дело до моих денег?
— До ваших денег мне нет ни малейшего дела — вы правы. Но вот насчет распоряжения… По-моему, вы поступили несколько опрометчиво.
— У вас, командир, мания преследования.
— Возможно, — не стал спорить Гемм и поднялся из кресла. — Но в нашем случае приходится рассчитывать на худшее. Идемте.
Фарро первым покинул рубку. За ним потянулись остальные.
— И все же кто он, ваш таинственный Ренцо Оливо? Чем занимается? — спросил Гемм, нагнав министра у самого трапа.
— В том нет никакого секрета: он один из торговых представителей Мицара в системе Сегнеции. Занимается рудой и драгметаллами.
— Чем?! — отшатнулся Гемм.
— Стойте, где стоите! Не двигаться, стреляем без предупреждения, — рявкнул голос снаружи, и у трапа замерли двое с лучевиками в руках.
То были не люди. На жилистых птичьих ногах на два метра возносились мощные торсы, облаченные в бронежилеты. Существа имели несколько вытянутые головы с широко посаженными круглыми глазами, безгубыми ртами и курносыми носами, отчего те походили на маленькие пятачки. И еще огромные уши, которые сводили на нет попытку существ выглядеть грозными. Хотя оружие в их руках отбивало всякое желание насмехаться над несколько несуразным видом аборигенов.
— Кто это такие? — осторожно спросил маг у Пурвиса, стоявшего с ним рядом.
— Они зовут себя кхатто, — ответил Пурвис, — что в переводе, если мне не изменяет память, означает «большеухие», чем они крайне гордятся. Мы же зовем их «лопушками».
— И они не обижаются? — вскинул брови Корнелиус.
— Уши — их национальная гордость.
— Надо же, — пробормотал маг.
— Разве им больше нечем гордиться, кроме как слоновьими ушами? — перекрестился отец Ансельм от вида неведомых существ.
— Ну, у каждой нации свои взгляды на величие.
Справа показался человек невысокого роста, несколько сутулый и худой, и встал между вооруженными кхатто.
— Ренцо! — воскликнул Фарро. — Подлец, как ты мог?
— Прости, Джадд, — сделал печальные глаза стоявший у трапа мужчина. — Но я не желаю ввязываться в твои игры и подставляться под удар.
— Но я министр Федерации, меня нельзя вот так просто арестовать! — взвыл Фарро, не решаясь ступить на трап.
— Ты нарушил закон: дача взятки в крупном размере должностному лицу.
— Врешь! Дело вовсе не в этом.
— Джадд, Джадд, — удрученно покачал головой Ренцо. — У тебя слишком богатая фантазия. Просто я дорожу своим местом и положением. Он ваш, — повел кистью Ренцо.
— Но…
— Не рассуждать! — рявкнул кхатто, стоявший справа, и уши его колыхнулись. — Спускайтесь по одному.
Фарро уныло повесил плечи и ступил на первую ступеньку. За ним вышел Крафт и напряженно огляделся.
— Что здесь происходит, почтенный Сартор? — шепотом спросил Корнелиус, наклонившись к самому уху командира.
— Нас арестовали, — также тихо отозвался Гемм, почти не размыкая губ.
— Правда? Но я могу превратить их в баранов. Или лягушек.
— Не стоит. Если это действительно полиция, то все прояснится, и нас выпустят — за нами нет никакой вины. Но мне почему-то кажется, что эти бравые ребята не имеют к полиции ни малейшего отношения.
— Мне тоже так кажется, — подтвердил Хан. — Слишком напористые и наглые. Да и полицейского кара не видать, — осторожно выглянул он наружу.
— Постараемся их не провоцировать, а там видно будет, — сказал Гемм и вышел на трап.
— Как скажете, — склонил голову Корнелиус.
И вдруг, проскочив меж ног, на трап вынесся Фелки.
— Гаси свинорылых! — яростно потряс копьем человечек и скатился с трапа.
Не ожидавшие ничего подобного, кхатто остолбенели. Их секундное замешательство оказалась на руку человечку. Фелки подскочил к левому кхатто и ткнул его крохотным копьем в ногу.
— Вот тебе! На, получай!
Кхатто взвыл высоким визгливым голосом. Человечек ткнул еще пару раз и шмыгнул к другому кхатто, который поднимал лучевик, чтобы поразить маленького нахала. Стоявший рядом с ним Крафт вдруг резко крутанулся и присел, выбросив ногу, но сделать кхатто подсечку не успел. Два сгустка энергии, посланных магом, одновременно настигли обоих кхатто. Визг приплясывающего внезапно оборвался громким «ква», оба стремительно сжались, и на землю упали две крупные жабы. Крафт, вложивший в замах ногой весь свой вес, опрокинулся на спину и получил в лоб прикладом падающего лучевика. Подвывая от боли, он откатился к трапу и медленно поднялся на ноги. Второй лучевик успел подхватить подоспевший Хан.
— Йехо-о! — победно вскинул копье Фелки. — Вот вам, ушастые свиньи.
Фарро, простоявший все время короткой схватки столбом, бросился вдогонку попытавшемуся скрыться Оливо. Торговый представитель уже незаметно отступил за трап и собирался задать деру, когда Фарро настиг его, прихватил за грудки и тряхнул что было мочи.
— Куда это ты собрался?
— Я? Н-никуда, — проблеял Оливо. — Я тут, вот…
— Ах ты, сволочь, решил подставить меня, да?
— Я не виноват! — взвыл Оливо, забившись в руках министра. — Меня заставили, клянусь тебе.
— Придушу! — прошипел, брызжа слюной, взбешенный Фарро.
К нему подбежал Гемм и насилу оттащил сыплющего проклятиями Фарро от Оливо.
— Оставьте его, нам нужно убираться отсюда, пока не заявились другие.
— Да, вы правы, командир, — мгновенно остыл Фарро. — Но его отпускать нельзя. Он будет нашим прикрытием. Давай, пошел! — рванул он Оливо. Тот, все время оглядываясь, побежал к катеру на негнущихся ногах.
— Быстрее! — прикрикнул на Оливо Пурвис и ткнул дулом лучевика в спину, не размениваясь на любезности. — Ну?
Из-под тяжелых бронежилетов выбрались лягушки и с кваканьем устремились за убегающими людьми. Фелки, бежавший последним, пригрозил им копьем, и они отстали. Но все-таки продолжали оглашать пронзительным жалобным кваканьем пустынный перрон.
— У нас гости, — кивнул на звездное небо Хан, забираясь в катер.
Со стороны терминала приближались два флаера службы охраны, что было понятно по пронзительным вспышкам красных сигнальных огней. Флаеры сделали разворот и теперь стремительно падали, заходя сверху в попытке предотвратить взлет катера.
— Быстрее, ну же! — Святов втолкнул в люк замешкавшегося Фарро и забрался сам. За Святовым в тесное нутро небольшой машины нырнули остальные.
Гемм, устроившийся в командирском кресле уже запускал двигатели.
— Все здесь? — обернулся он и скользнул взглядом по людям.
— Все, командир, — ответил за всех Хан. — Можно взлетать.
— Держитесь! — предупредил Гемм и, чуть приподняв катер, рванул его влево под прикрытие решеток системы охлаждения ходовых генераторов судна.
Люди повались друг на друга. Хан больно ударился головой о квадратный выступ в стене. Вскрикнул Оливо, которому Фелки случайно ткнул копьем в бок.
Гемм добавил режим левому двигателю и включил реверс. Катер развернуло на месте, корма его приподнялась. Флаеры охраны ушли в сторону, завершая разворот и заходя сбоку в попытке заблокировать катер под брюхом судна.
— Перебьетесь! — процедил сквозь зубы Гемм, отключил реверс и вывел режим обоих двигателей на максимум. Катер рванулся прочь от судна, идя над перроном на высоте пяти футов.
— Еще двое! — указал Пурвис на пару флаеров, поспешно усаживаясь в свободное кресло и накидывая ремень. Флаеры выходили со стороны технических ангаров.
— Вижу, — коротко ответил Гемм, не отвлекаясь от управления.
Катер стремительно шел вдоль ряда громоздких судов, укрываясь в их тени. Первые два флаера несколько отстали, но вторые выходили наперерез, оттесняя катер к стенам ангаров.
— Что ты задумал? — спросил Пурвис, наблюдая на экране TCAS за флаерами.
Гемм не ответил.
Боевые машины сжимали кольцо. Командир рванул рукоятки реверса, и только что поднявшиеся с пола люди посыпались вперед. Катер резко встал на нос, забросил корму влево и, вновь ускоряясь, устремился вдоль узкого коридора, образованного высоко вздымающимися боками грузовых спейсеров. Флаеры охраны, не успев погасить скорость, ушли на широкий разворот.
— Они отстали, у нас полминуты максимум, — сообщил Пурвис.
— Хорошо, — бросил Гемм и потянул штурвал на себя. Катер взмыл ввысь, стремительно набирая высоту и выходя в лоб двум первым флаерам.
— Нас же сейчас собьют! — в ужасе вскрикнул Фарро, стоявший на четвереньках позади командирского кресла.
— Не собьют, — спокойно ответил Пурвис за командира. — Внизу суда.
— И что?
— Кто будет платить, если горящий катер рухнет на них?
Фарро не нашелся что ответить, а Пурвис только глубокомысленно хмыкнул и отвернулся.
Флаеры действительно не решились стрелять и ушли в разные стороны от лобового столкновения. Вторая пара, закончившая разворот, теперь вновь доворачивала, стараясь нагнать уходящий свечой в небо катер.
— У них скорость выше, нагонят, — заметил Крафт. — К тому же мы перегружены.
— А оно им надо? — уставился на безопасника Хан.
— В каком смысле?
— В прямом. Какое дело охране космодрома до улепетывающего катера? Ушел и ушел. Минимум — плюнут на все и с гордым видом победителей вернутся на базу, максимум — передадут наши данные полиции, но это вряд ли.
— Почему?
— Начнется долгое и нудное разбирательство, их будут дергать, выяснять причины случившегося.
Крафт ничего не ответил и только напряженно вглядывался в экран TCAS.
Флаеры действительно начали отставать, как только катер вышел за пределы зоны космодрома, затем развернулись и пошли на посадку.
Гемм прибрал режим и наконец ответил диспетчеру-автомату, сыплющему на экран почти истеричными требованиями прекратить хулиганство, соблюдать скоростной режим и войти в указанный воздушный коридор.
— Вас понял, — перешел командир на голосовой обмен. — Прошу прощения, мы немного опаздываем, решили срезать.
— Безобразие! — возмутился диспетчер-автомат. — Из-за вас мне пришлось перекрыть коридоры Б41 и Б42.
— Подобного больше не повторится.
— Очень на это надеюсь. Приятного полета! — недовольным голосом отозвался диспетчер и отключился.
— Куда летим? — осведомился Гемм у Фарро.
— Отвезите меня домой, а потом — куда хотите, — буркнул Оливо. — Катер в вашем полном распоряжении.
— Он и так в нашем распоряжении, — сказал Фарро. — Впрочем, мысль неплохая — летим к нему!
— Вы уверены, что там нам ничего не грозит? — спросил Гемм.
— По крайней мере у нас будет некоторое время отдышаться, а там решим, что делать.
— Как скажете, — только пожал плечами Гемм и вбил в автопилот адрес, продиктованный Оливо.
Штурвал сложился и скрылся под приборной доской. Катер добрал высоту, прибавил режим и довернул вправо. Далеко впереди переливался сиянием ночных огней город, расположившийся в низине меж двух холмов.
На опустевшем перроне две лягушки вдруг начали расти и через несколько секунд вернули себе вид крайне растерянных кхатто. Аборигены ощупали себя, перемолвились несколькими словами и, подобрав бронежилеты, уныло поплелись к выходу с летного поля.
Особняк Оливо располагался на окраине города у самых гор. Был он скромен по меркам должности его владельца — одноэтажное здание из стекла и бетона, бассейн, теннисный корт и сад. От мира особняк отделяла шестифутовая стена. На крыше здания Гемм заметил антенны генератора поля — судя по всему, Оливо не особо полагался исключительно на забор, и при необходимости особняк мог быть прикрыт зонтичным энергокуполом.
В данный момент купол действовал, о чем сигнализировало мигание красных ламп на концах антенн. Но при приближении катера поле отключилось само собой.
— Кто есть в доме? — не оборачиваясь спросил Гемм.
— Только охрана, — хмуро отозвался Оливо, сидевший на полу, и добавил: — еще прислуга.
Гемм отключил автопилот и посадил катер на свободную площадку у дома, рядом с шикарным флаером.
— Вас всегда так приветливо встречают, — поинтересовался командир. Казалось, прибытие катера никого в доме совершенно не заинтересовало.
— Не терплю дешевой угодливости и помпезности, — буркнул Оливо, поднялся с пола и оправил одежду.
— Не нравится мне эта тишина. — Пурвис подозрительно оглядывал пустой двор и темные окна широкой гостиной. И как бы в ответ на его подозрения на антеннах генераторов поля вновь замигали сигнальные лампы. — Ну вот, я же говорил. Как мухи в банку.
— Что будем делать? — спросил Гемм.
— Выходить, не сидеть же здесь вечно.
Пурвис щелкнул переключателем, и люк медленно опустился.
— Оружие применять только в случае прямой угрозы, — предупредил Гемм, выбираясь из кресла.
— Понятно, командир, — кивнул Хан, вешая на плечо оружие.
— Почтенный Сартор, — тихо сказал Корнелиус, когда Гемм проходил мимо него, — я не совсем понял, почему мы не можем улететь, если существует опасность.
— Вон там, видите? — Гемм указал на антенны. — Это излучатели защитного поля. Да-да, я знаю, что вы в любой момент можете скрутить их в дугу, — не дал сказать магу командир, когда Корнелиус открыл было рот. — Не знаю, как вы это делаете, но сейчас в том нет необходимости. Прибережем ваши способности до нужного момента, а сейчас нужно понять суть угрозы. Не думаю, что нам в данном случае грозит смертельная опасность.
— Вы так полагаете?
— Думаю, да. После посадки нас собирались взять в плен, значит, мы им нужны живыми.
— Как вам будет угодно. — Корнелиус учтиво склонил голову и, пропустив мимо себя командира, вышел последним.
Люди уже столпились у катера, напряженно озираясь по сторонам. Вокруг царила подозрительная тишина, слишком подозрительная, памятуя о том, что в доме присутствовала прислуга и охрана. Если, разумеется, Оливо сказал правду.
Гемм поискал глазами камеры слежения. Их оказалось две — те, что просматривали эту часть двора. У той, что притулилась под навесом над правым углом дома, блеснули линзы.
— Бажен, следи за нашим гостеприимным хозяином, как бы не сбежал.
— У меня не сбежит. — Святов легонько похлопал по плечу сжавшегося Оливо.
— Идем к дому.
— Подозрительно все это, — ворчливо заметил Хан. — Может быть, перегнать катер поближе к дому и перекрыть главный вход? По крайней мере, не выскочат, как чертик из табакерки.
— Не стоит. Охрана вооружена, и нам не поздоровится в любом случае, если они решат свести с нами счеты.
— Ну, не будут же они стрелять по хозяину!
— Вот и следите за ним получше. Медленно идем к дверям. Я пойду первым, Бажен и Оливо — за мной, затем Корнелиус, отец Ансельм и Фарро, Хан и Крафт — замыкающие.
— А я? — спросил Фелки, мявшийся у люка.
— А ты не путайся под ногами, — сказал Хан. — Посиди пока где-нибудь в кустиках.
— Но-но, длинный! — погрозил Фелки копьем, с которым ни в какую не хотел расставаться. — Думаешь, я слабак?
— Я думаю, если здесь начнется пальба, от твоего копья будет мало проку.
— А вот это мы еще поглядим! — важно надул щеки человечек и скользнул к ухоженным кустарникам в два его роста, образовывающим зеленый коридорчик.
— Неугомонный парень, — покачал головой Гемм и, пригнувшись и озираясь, пошел к дверям дома.
— Что-то уж больно господин Оливо спокоен, — шепотом сказал Святов, искоса наблюдая за хозяином дома.
Оливо действительно выглядел на удивление спокойным и расслабленным. Шел он, засунув руки в карманы.
— Завязывай с разговорами и смотри в оба, — одернул Святова Гемм. Остановившись у дверей, он ощупал взглядом сенсорную панель рядом на стене.
Дактилосенсор, решил командир, скорее всего, был совмещен с нейросканированием — пока не распознает знакомый рисунок психоматрицы, замок не разблокирует.
— Оливо? — подозвал Гемм хозяина дома.
— Как пожелаете, — безразлично отозвался тот, приблизился к дверям и коснулся сенсора. Секундой позже двери распахнулись.
Хан вскинул оружие, но не выстрелил.
В широком холле стояло семеро кхатто. Дула их лучевиков глядели в лица людей.
— Бросайте оружие! — приказал один из охранников. — Живо!
Хан и Святов нехотя опустили лучевики и отбросили их на газон. Оливо, едко улыбнувшись, скользнул через порог и встал за спинами охранников.
— Входите, чего же вы стоите? — скроив ехидную физиономию, предложил он.
— Мда, — сказал Гемм и переступил через порог.
Кхатто попятились, образовав живой коридор.
— Только без глупостей, командир. Одно неверное движение, и они превратят вас в нечто непривлекательное, — натянуто засмеялся Оливо. — А мне не хотелось бы делать ремонт.
— Скажите, почему вы держите охранников-аборигенов? — спросил Гемм, приблизившись к Оливо.
— Кхатто верны. Предав, они сочтут себя обесчещенными. Люди же ненадежны — их всегда можно перекупить.
— Судите по себе? — спросил Хан.
— Давайте обойдемся без грубостей, — набычился Оливо и закрутил головой. — Погодите, здесь не все. Был еще такой мелкий, от горшка два вершка. Прочешите двор, он где-то прячется. Только осторожно, он опасен!
— Будет сделано! — сказал старший и мотнул головой. Двое кхатто опустили оружие и выбежали в двери.
— Проводите гостей в их покои, — сказал Оливо, отходя в сторону.
Один из кхатто ткнул Гемма дулом под правую лопатку и указал на боковую дверь. Командир окатил его ледяным взглядом, но покорно двинулся в указанным направлении. За ним потянулись остальные.
— Ты еще пожалеешь о содеянном, — пригрозил Фарро Оливо, проходя мимо него.
— Очень сомневаюсь, господин министр! — Оливо скривил презрительную гримасу и сцепил руки за спиной.
Во дворе вдруг послышались крики, затем раздались два выстрела, пронзительно вскрикнул кхатто. Охранники, сопровождавшие пленников, отвлеклись на миг, и Гемм, а за ним и Хан с Крафтом, стоявшие рядом, накинулись на кхатто. Гемм двумя мощными ударами в горло и в ничем не прикрытую грудь заставил охранника выпустить из рук оружие. Хан с разбегу плечом сшиб второго. Тот нажал на спуск, и короткая вспышка озарила холл. Потолок рассекла черная впадина. Крафт ударил третьего ногой в живот. Кхатто, охнув, согнулся пополам, но оружие удержал. Крафт вцепился в лучевик и попытался вырвать его, нанося свободной рукой удары по запястью охранника, но никак не мог попасть по болевой точке, которой, возможно, у кхатто там вовсе не было. Кхатто крутанулся на длинных ногах и плечом отбросил от себя Крафта. Тот заскользил по полу на боку и въехал спиной в стену. Хан боролся на полу со своим противником, но никак не мог вырвать оружие. Остальные двое охранников наконец опомнились, отступили и навели дула лучевиков на Гемма и Фарро.
— Не вздумай, — грозно предупредил Гемм. Его лучевик смотрел на побледневшего Оливо. — Бросайте.
Кхатто продолжали колебаться. К ним, морщась от боли в животе присоединился третий. Четвертый, боровшийся на полу с Ханом, резко выкинул ноги, откинул от себя штурмана и поспешно вскочил с пола, взяв на мушку рванувшегося было на подмогу своим отца Ансельма.
— Ну? — требовательно повторил Гемм. — Одно движение, и ваш хозяин отправится туда, откуда не возвращаются.
— Тогда вы все умрете, — поколебавшись, ответил кхатто.
Оливо попытался незаметно сдвинуться влево, туда, где в нише стояла высокая ваза, но Гемм выстрелил, и рядом с хозяином дома на пластиковой стене вспух красный волдырь.
— Без шуток, Оливо. Стойте, где стоите.
Оливо застыл, боясь даже дышать.
С пола поднялись Хан и Крафт. Хан держался за ушибленный бок.
— Господа, давайте не будем горячиться! — примирительно выставил ладони Оливо.
— Помолчи, — рявкнул Фарро и повернулся к кхатто, который явно был здесь главным. — Ситуация сложная. Вы, конечно, застрелите нас, но ваш хозяин погибнет.
— Все мы когда-нибудь умрем, — безразличным тоном отозвался охранник, продолжая держать на мушке Гемма. — Но поверь, человек, он будет отмщен.
— Но вам-то что с того?
— Долг чести — он превыше всего!
Оливо побледнел еще больше. Повисла тяжелая пауза. Только во дворе дома продолжалась какая-то неясная возня.
— Послушай меня, дивный человек, — откашлявшись в кулак, выступил вперед отец Ансельм.
— Я кхатто, меня зовут Ар-кхо.
— Да-да, послушай, Ар-кхо, — умывая руки, продолжал монах. — Не вижу смысла в подобной жестокости. Нам с вами нечего делить, не так ли?
— Да, делить нечего, но у нас есть приказ задержать вас и сопроводить. Он будет выполнен несмотря ни на что?
— Как же ты его собираешься выполнить, если мы все умрем?
Ар-кхо задумчиво подвигал нижней челюстью.
— Думаю, это не имеет значения, человек, — наконец ответил он.
— А не лучше ли прийти к решению, устраивающему обе стороны? — отец Ансельм чуть склонил голову набок.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу сказать, что жизнь свята, и мы не хотим ничьей смерти, поэтому предлагаю заключить перемирие.
— Мы тоже не желаем ничьей смерти. Сложите оружие и пройдите в помещение, которое вам укажут.
— Боюсь, это невозможно в сложившейся ситуации, — развел руками отец Ансельм. — Прежде чем вам удастся выполнить приказ хозяина, пострадают очень многие.
— Это правда, — согласился Ар-кхо. — Что же ты предлагаешь конкретно?
— Поскольку у нас нет ни малейшей причины враждовать с вами, я предлагаю решить все мирным путем, — смиренно сложил руки монах.
— Мирным?
— Исключительно мирным! Мы все опустим оружие и поговорим спокойно.
— Будет так, как скажет хозяин, — равнодушно отозвался кхатто.
— Но что я скажу… тем, которые… скоро прилетят? — пробормотал Оливо, запинаясь от волнения. — С меня же живого шкуру спустят!
— Но если здесь начнется пальба, — мрачно заметил Гемм, — очень сомневаюсь, что вы им вообще сможете что-то сказать.
— Хорошо, опустите оружие! — раздраженно бросил Оливо.
— Как прикажете. — Кхатто разом опустили лучевики и расслабленно вытянулись во весь свой немалый рост.
Гемм, подумав, тоже опустил оружие.
— Монах, ты молодец! — шепотом похвалил Корнелиус и легонько ткнул локтем отца Ансельма.
— Возможно, — сдержанно ответил тот. — Лучше скажи, почему бездействовал ты. Ведь тебе ничего не стоило заставить их квакать или, скажем, парить под потолком.
— Прости, но Сартор просил меня не вмешиваться. К тому же, как видишь, все разрешилось как нельзя лучше и без кваканья с парением.
Отец Ансельм воздел глаза к потолку и что-то забормотал. Корнелиус пожал плечами и отошел в сторонку, и тут в двери вбежали еще двое охранников. Один из них прихрамывал на левую ногу, второй нес в левой руке Фелки, держа его за набедренную повязку. Человечек пытался вырваться, сыпля пустыми угрозами, но кхатто никак на них не реагировал.
— Мы взяли его, господин Оливо! — доложил охранник, застыв на пороге.
— Отпустите, — отмахнулся хозяин дома, доплелся до широкого дивана и устало опустился на него.
— Ты слышал, свинорылая орясина, что тебе сказали? — по новой взялся брыкаться Фелки.
Кхатто не раздумывая опустил человечка на пол. Разозленный Фелки попытался пнуть его, но кхатто дернул ногой, и человечек на пузе отъехал к ногам Пурвис. Тот помог ему подняться.
— Живой?
— Живой, живой, — буркнул Фелки и погрозил кулачком. — У, ушастый!
— Да, я такой! — гордо вскинул голову кхатто.
— Тьфу! Что тут у вас?
— У нас перемирие.
— С кем, с этими? — округлил глаза человечек. — Ладно, не смотри на меня так. Рассказывай, что я тут пропустил…
— Когда они должны прибыть? — спросил Гемм, удобно расположившись в кресле напротив Оливо. Лучевик лежал у него на коленях. Остальные люди и кхатто встали вперемешку кружком.
— Утром, — нехотя сказал Оливо.
— Когда именно?
— Мне не сказали. Потребовали задержать вас до их прибытия.
— Потребовали?
— Вы что, глухой? — вскинулся Оливо.
— Не кричите, — спокойно сказал Гемм. — Вы поняли, о чем я.
— Конечно, понял. Бизнес, черт бы его побрал, — нервно взмахнул руками Оливо. — Думаете, с такими налогами можно что-то отложить на старость?
— Ну, на приличный особняк в престижном районе, я гляжу, вам скопить удалось.
— Удалось, — проворчал Оливо, завозившись на диване.
— Хорошо, оставим это. Как они должны сообщить о себе?
— После посадки они сделают звонок. Мои кхатто должны будут доставить вас на корабль.
— Кто конкретно должен прибыть?
— Откуда я знаю!
— Оливо, кончайте темнить. В ваших же интересах сотрудничать с нами.
— А после он всех здесь положит.
— Ну, Сегнеция — все-таки цивилизованная планета. Я очень сомневаюсь, что ребята Торренца устроят пальбу прямо на летном поле.
— Вы знаете Торренца? — вскинул голову Оливо.
— Уже встречались. И, как видите, еще живы.
— Вот именно — еще! — поднял указательный палец Оливо. — Это жестокий и страшный человек.
— Тем более пора покончить с ним, — кивнул Гемм. — Думаете, после того, как он разберется с нами и Фарро, он дружески пожмет вам руку и уберется восвояси?
Оливо что-то неразборчиво промычал, уперся локтями в колени и уставился в пол.
— Так что вы решили? — не дождавшись ответа, спросил Гемм.
— Не знаю я! Он очень опасный человек.
— Крайне опасный, но не настолько, чтобы справиться с целой планетой.
— Вы предлагаете?.. — выдохнул Оливо.
— Да, я предлагаю обо всем сообщить спецслужбам.
— Вы ненормальный, командир? — Оливо с сомнением вгляделся в непроницаемое лицо Гемма.
— Ты дурак, Оливо, — сказал Фарро. — Тебе не хуже меня известно, кто такой Торренц, и на какие крайности он способен пойти. А после того, как меня едва не укокошили в системе Альбирео… К тому же у Сегнеции к нам не может быть никаких претензий.
— Зато они есть у Федерации, и она непременно потребует нашей выдачи.
— Это еще когда будет, да и будет ли вообще. А сейчас нам угрожает реальная опасность в лице Торренца и его головорезов.
— Но что мы скажем спецслужбам?
— Правду!
— Ты с ума сошел! — вскочил с дивана Оливо.
— Вовсе нет. Мы сдадим Федерации Торренца, что непременно нам зачтется. И потом, у меня отличные адвокаты, — закончил Фарро.
Оливо понимающе дернул подбородком.
— Хорошо. Ар-кхо, вызови спецслужбы.
— Итак, господа, — сказал очень серьезный кхатто в чине майора, прибывший в сопровождении двух тяжеловооруженных безопасников в защитных костюмах с горбами генераторов поля и кварковыми излучателями в руках, — я уловил суть происходящего. Но, поймите, мы не можем без веских улик задержать пограничный крейсер Федерации. Вы представляете себе последствия подобного шага?
— Хорошо представляем, майор Эк-ттор, — ответил Гемм. — Получается, вы предлагаете дать нам себя убить, чтобы у вас появились необходимые улики?
— Зачем же впадать в крайности? Да и почему вы вообще решили, что крейсер пропустят на планету? Насколько я в курсе, пока ни один из них не запрашивал разрешения на посадку, а его получить очень сложно, особенно если дело касается подобных судов.
— А если все-таки сядет?
Майор подвигал носом, что у кхатто могло означать все, что угодно — от выражения недовольства до обычной задумчивости.
— В этом случае мы возьмем его на контроль.
— И все? — вытаращился на безопасника Фарро.
— А что же еще? — совсем по-человечески развел руками Эк-ттор. — Или вы предлагаете нам наложить на него арест после того, как они добьются разрешения? А если ваша версия, мягко говоря, не верна, тогда что?
— То есть как? — опешил Фарро, который, похоже, уже решил, что находится в одном шаге от тюрьмы.
— Очень просто, господин министр. Предположим, у вас с экипажем крейсера какие-нибудь личные счеты, и вы решили свести их нашими руками. Мы возьмемся вам помочь, а через пару часов у границ системы объявится флот Федерации. Возможен такой вариант?
— Невозможен! Заявляю вам, как официальное лицо, представляющее Федерацию: эти люди покушались на мою жизнь! — выпятил грудь Фарро.
— Простите, разве вы находитесь на планете в статусе официального лица? — уточнил майор, сверившись с какими-то данными на мобильном устройстве. — Мне показалось, вы прибыли на планету в частном порядке.
— Вы правы, майор. Но даже в этом случае я остаюсь министром Федерации. И, если мне не изменяет память, существует пакт, заключенный между Федерацией и Сегнецией, о взаимопомощи в расследовании преступлений.
— Да, это так. Но в таком случае выходит, что я должен арестовать вас, господин министр, а не крейсер, которого на планете нет и, возможно, никогда не будет.
— Меня? — ткнул себя пальцем в грудь Фарро. — Арестовать меня? Так-то вы оказываете помощь пострадавшим?
— Простите, но я не понимаю вас! — взмахнул ушами майор, и по комнате прошелся легкий ветерок. — Сначала вы заявляете о совершенном вами финансовом преступлении, а после удивляетесь, что я собираюсь начать его расследование.
— Но я никуда не денусь, майор! Но вот что более вероятно, в случае, если Торренц прибудет на планету, то с вашей неповоротливостью к финансовому преступлению может прибавиться еще и убийство высокопоставленного лица Федерации, за которое Сегнеции придется держать ответ.
— Но при чем здесь мы? Ваша противозаконная деятельность и ее последствия — это внутреннее дело Федерации.
— Вы отказали в защите!
— Хм-м, — подергал себя за ухо майор. — Вы ставите меня в трудное положение… Но поймите и меня, я не могу начинать контртеррористическую операцию, основываясь исключительно на ваших совершенно бездоказательных словах! За что, по-вашему, я должен арестовать судно и экипаж?
— Он прав, — согласился с майором Гемм.
— Значит, ничего нельзя сделать? — разочарованно спросил Фарро.
— Отчего же! — выпрямился в кресле Эк-ттор. — Давайте поступим так: если ваш крейсер не выдумка, и он действительно сядет утром, и им буде командовать некий Торренц, я возьмусь за ваше дело. Это все, что я могу вам сейчас обещать.
— А успеете? — язвительно спросил Фарро.
— Не беспокойтесь, господин Фарро, мы всегда все успеваем и делаем вовремя. Всего доброго, — проигнорировал шпильку майор, поднялся из кресла и направился к дверям.
— А что делать нам? — спросил Гемм, когда майор уже переступил порог дома.
— Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, — ответил Эк-ттор и вышел. Дверь за ним закрылась. Через минуту со двора взмыл скоростной катер госбезопасности.
Фарро опустил в кресло.
— Вот тебе и безопасность. Пришьют, а эти даже не почешутся.
— Да успокойтесь вы, — сказал Пурвис. — Кхатто слов на ветер не бросают.
— Не понимаю, почему они не арестовали меня и Оливо?
— Насколько я понял, финансовые махинации министра Федерации их мало волнуют.
— Хорошо бы, если так, — Фарро вскочил и забегал по комнате.
— Да не мельтешите вы! — взорвался Оливо. — Идите лучше спать.
— Спать? — остановился Фарро. — Нет, я не смогу заснуть.
— Совесть покоя не дает? — усмехнулся Хан.
Министр смерил его холодным надменным взглядом.
— Судя по всему, вас эта ситуация забавляет.
— Не особо, если честно. Но и трепать себе попусту нервы, терзаясь пустыми догадка, я не намерен. Ложитесь спать.
— Да, вы правы, — Фарро издал тяжкий вздох. — Оливо, покажите, где я могу прилечь.
Один из кхатто пошел проводить министра в гостевую комнату. Оливо прошел к бару и налил себе виски, никому, не предложив. Но никто не просил выпить — ситуация складывалась серьезнее не бывает, и потому не время было напиваться.
— Подведем итоги, — начал Гемм, опускаясь в кресло. — Безопасность не почешется до тех пор, пока у нее не появятся доказательства вины Торренца.
— Это понятно, — сказал Оливо и отхлебнул из бокала. — Непонятно, что делать.
— Где взять доказательства — вот в чем проблема, — продолжал Гемм, проигнорировав замечание хозяина дома.
— А где их возьмешь? — Оливо прищурился и поглядел виски на просвет. — Разве что отдать Торренцу министра.
— Не говорите глупостей! — взорвался Гемм. — Если у вас нечего сказать по делу, то лучше помолчите.
— Я бы попросил…
— У Торренца будешь просить, орясина на ходулях, — не вытерпел Фелки. — А сейчас помолчи! Тут серьезные люди разговаривают. Продолжал, длинный.
Присутствующие в холле едва сдержали улыбки, а Оливо надулся и уткнулся носом в бокал.
— Значит, остается одно — каким-то образом спровоцировать Торренца на активные действия.
— Он далеко не дурак, — сказал Святов, — и прекрасно понимает, чем может закончиться для него пальба на космодроме.
— В том-то и дело, что не дурак. Поэтому нужно придумать нечто такое, что заставит его поступить так, как нужно нам, а не ему. Безопасники, разумеется, будут вести за ним наблюдение, но исключительно пассивное. Побудить к действию их могут разве что нечто исключительное: захват человека, стрельба, экстренная попытка взлететь — что угодно, выходящее за рамки естественного поведения командира боевого судна.
— Но майор говорил, что Торренцу вряд ли удастся получить разрешение на посадку. Я ему верю.
— Сложно, конечно, но не невозможно. Аварийная ситуация, разгерметизация, повреждение системы жизнеобеспечения, утечка излучения в реакторах, иные серьезные неполадки — ни одна планета не сможет отказать в посадке.
— Могут предложить пристыковаться к станции, — предположил Фарро.
— Серьезные ремонты проводятся исключительно на ремонтных базах.
— Но его необходимость еще нужно доказать.
— За этим дело не станет. Организовать неисправность оборудования вовсе не проблема.
— Твоя правда, командир, — согласился Пурвис. — Ремонт, скорее всего, потребуется пустяковый, но обеспечит Торренцу время, необходимое для выполнения его плана.
— А если вообще не появляться на космодроме? — спросил Хан. — Вот будет потеха, когда Торренц поймет, что его провели.
— Глупо, — подал голос Оливо. — Если не появится мой катер, то здесь будет два боевых катера Торренца. Им моя защита, как орешки белочке.
— Белочке? — переспросил Гемм.
— Животное такое, рыжее, маленькое, с пушистым хвостом и нахальной мордочкой — очень любит щелкать орешки, — охотно пояснил Оливо и выплеснул в рот остатки виски. — Мне по случаю удалось приобрести одно за баснословную сумму. Забавный зверек.
— Понятно. Орешками вовсе быть не хочется, но с другой стороны появление здесь Торренца с людьми может быть расценено безопасниками как акт агрессии и тогда…
— Если Торренцу взбредет в голову выковырнуть нас из дома, нам уже будет безразлично, что и как расценят безопасники, — кисло усмехнулся Оливо, повертел в руке пустой бокал и опять направился к бару. — А может, все будет еще проще — подошлет наемника со взрывчаткой.
— Вы правы. Здесь нужно все хорошенько обдумать.
— Прошу прощения, что прерываю ваш разговор… — сказал маг.
— Говорите, Корнелиус.
— Я, конечно, вовсе не стратег, но у меня возникла одна идея, — Корнелиус в сомнении пожевал губами.
— Мы вас внимательно слушаем.
— Тут заговорили о белках, и я вспомнил, что много-много лет назад экспериментировал с репликатами.
— С чем, с чем?
— С репликатами, искусственными людьми. Он ходит, говорит, в меру сил думает и ведет себя подобно оригиналу.
— Но при чем здесь белочки? — насторожился Оливо.
— Белочки здесь при том, что для снадобья, помимо прочего, я использовал их…
— Да вы с ума сошли! — завопил Оливо. — Моя белка! Вы вообще представляете, во сколько она мне обошлась?
— Вы меня не дослушали, уважаемый Оливо, — склонил голову Корнелиус. — Я хотел сказать, что использовал их помет.
— Помет? — Оливо нервным движением пригладил встрепанную шевелюру. — Ну, беличьим пометом я могу завалить вас по уши.
— Так, с пометом разобрались, но что вы предлагаете конкретно? — Гемм вернул беседу в интересующее его русло.
— А предлагаю я следующее…
— Вы геройский человек, Фарро. Я бы никогда не решился выпить такую гадость. — Хан участливо похлопал министра по плечу.
— Не надоело вам зубоскалить? — поморщился Фарро. Его до сих пор немного мутило. Пойло, которым напоил его маг, отвратительно пахло, а на вкус было подобно смеси глины с какой-то кислятиной. — И что дальше? — Фарро повернулся к Корнелиусу.
— Нужно немного подождать, пока оно усвоится, — огладил бороду маг.
— А потом?
— А потом все произойдет само собой. Да вы не волнуйтесь — это вовсе не страшно! Я создавал репликаты много раз.
— Свои?
— Увы, на меня оно почему-то не действует, — расстроенно вздохнул Корнелиус.
— Зато на меня, похоже, действует, — заворчал Фарро, прислушиваясь к бурлению в желудке. — И очень бурно. Пожалуй, выпью виски.
— Пить нельзя! Ничего! — вцепился в министра маг. — Новый компонент может дать совершенно непредвиденный результат.
— Рискну! — Фарро решительным шагом направился к бару, нацедил себе на донышке виски и залпом осушил стакан. — Уф-ф, кажется, полегчало! — он прислушался к себе, затем налил еще полстакана и вернулся к остальным. Маг ничего не сказал, только покрутил головой.
За окнами занимался рассвет. Бледные лучи мазнули по голубовато-зеленым кронам деревьев. Мясистые крупные листья сонно потянулись и начали разворачиваться, подставляя лучам шероховатые пористые поверхности. Прилетела диковинная птица, похожая на крупную стрекозу, с ярким пушистым хвостом. Усевшись на ветку она вытаращила круглые глаза на Гемма, стоявшего у окна, затем принялась искаться в чешуйках перьев.
Гемм отстраненно понаблюдал за птицей и взглянул на часы — четыре тридцать шесть. Неужели майор оказался прав, и Торренцу не светит опуститься на планету. С одной стороны, конечно, отпадает множество проблем, а с другой… С другой выходит, что крейсер будет поджидать их вне планеты на окраине системы, или Торренц придумает какую-нибудь гнусность, вроде наемного убийцы — этот вариант тоже нельзя было исключать.
В глубине холла раздался мелодичный вызов. Дремавший на диване Оливо встрепенулся и протер сонные глаза:
— Слушаю!
У дальней стены возникла голограмма головы майора Эк-ттора.
— Вы оказались правы: крейсер Федерации только что совершил посадку на космодроме Дарссеи.
Фарро вздрогнул, едва не выронив бокал.
— Причина посадки? — уточнил Гемм.
— Насколько я понял, что-то серьезное с системой жизнеобеспечения.
Гемм переглянулся с Пурвисом. Тот едва заметно кивнул.
— Теперь вы их арестуете?
— Я, как и обещал, установил за крейсером наблюдение, но большего сделать пока не в силах. Никаких нарушений со стороны его команды не было. В данный момент на судно прибыла техническая бригада, устраняются неполадки. Среди них наш агент, он должен установить ретранслятор, включив его в систему видеофиксации. Космодром оцеплен.
— Но нам-то что делать? — раздраженно спросил Фарро.
— Я бы рекомендовал выждать и не пороть горячки. В остальном вы вправе поступать так, как сочтете нужным.
— И вы не обеспечите нас никакой защитой?
— Не думаю, что вам действительно что-то угрожает.
Фарро хотел что-то ответить, но Гемм остановил его.
— Майор, вы действительно полагаете, что Торренц прибыл на планету ради ремонта?
— Полагаю, да. Мои кхатто доложили, что неисправность имеет место быть — проблемы с кислородным циклом.
— И вас не настораживает, что он по неясной причине объявился именно возле вашей планеты, как мы и предсказывали?
— Нисколько. Крейсер предоставил документы, согласно которых патрулирует зону, граничащую с системой Сегнеции.
— Липа, — поморщился Фарро и отхлебнул из бокала.
— Как вы сказали? — расправил уши Эк-ттор.
— Липа, подделка. Для Торренца состряпать подобное — раз плюнуть.
— И все же я пока не усматриваю причин для ареста судна и команды. Вы же понимаете, Сегнеция не может рисковать, безосновательно нападая на суда Федерации, тем более требующие экстренного ремонта.
— Мы все понимаем, майор, — сказал Гемм. — Только вот неясно, что делать нам.
— Ждите! — нетерпеливо повторил Эк-ттор. — Мы должны все проверить, убедиться в правильности вашей версии, найти неопровержимые улики. Уверяю вас, мы работаем в этом направлении, а не сидим, как у вас говорят, сложа руки. Буду держать вас в курсе.
— И на том спасибо.
Майор кивнул и отключился.
— Ну что ж, — произнес Гемм, — остается только одно — действовать самим. Корнелиус, что у вас?
— Скоро должно подействовать. — Маг заметно нервничал, с сомнением поглядывая на Фарро. — Если я ничего не напутал.
— Что значит, не напутал? — подскочил министр, расплескав виски на дорогой костюм. — Вы что, на мне эксперименты решили проводить, старый неуч?
— С ним всегда так, — зевнул Фелки и от души поскреб пузо. — Поесть бы.
— Да нет, я уверен, что сделал все правильно, — успокоил министра Корнелиус. — Все вот-вот должно начаться. Не понимаю только, почему так долго.
— Прошу прощения, мне что-то нехорошо. — Мускулы на лице Фарро дрогнули, их свело судорогой, отпустило, лицо исказилось гримасой боли. — Ох, моя голова! Что со мной творится?
Фарро сделал пару шагов, выронил бокал и уперся ладонью в стену, а другой схватился за живот. Тело его дрогнуло, ноги подкосились, и министр растянулся на полу, раскинув руки и вывернув голову влево.
В холле воцарилась тишина. Все ждали, что Фарро вот-вот застонет или двинет рукой или ногой, но тот продолжал лежать — то ли потерял сознание, то ли и того хуже.
Фелки сполз с дивана, приблизился к министру и осторожно ткнул его в бок пальцем, потормошил за костюм.
— Поздравляю, колдун, — выпрямился человечек, — ты убил его.
— Невозможно! — взмахнул рукавами Корнелиус и поспешно подошел к лежащему ничком Фарро. — Такого никогда не бывало. Может быть, всему виной та гадость, что он выпил? Нет, глупости! Он должен быть жив, он…
Корнелиус недоговорил. По телу Фарро прошла судорога, другая, третья.
— Вот, начинается! — победно воскликнул маг, а Фелки отбежал от бьющегося в конвульсиях министра и спрятался за диван.
Кхатто чуть отступили и заученно вскинули оружие.
Оливо схватил с журнального столика недопитый бокал и прикончил его одним махом.
Отец Ансельм мелко закрестился и забормотал молитву.
Фарро расслабленно вытянулся и замер, но вдруг тело его начало увеличиваться, выпячиваться вверх, словно его кто накачивал воздухом. Одежда затрещала и разошлась по швам. Затаив дыхание, все следили за метаморфозами, происходившими с Фарро. Голова, руки, ноги, спина утолщились, по бокам их появились впадины, становившиеся все глубже и глубже. Тело неприятно шевелилось и шло буграми, будто внутри него перекатывались некие валики. Верхнее утолщение постепенно приобретало человеческие очертания, копируя фигуру Фарро. Руки и ноги теперь изгибались непрерывно, тело корчилось, а губы непрестанно кривились. Спустя всего пару минут на полу шевелилось жуткое четырехрукое и четырехногое создание, пытавшееся разорвать узы, соединявшие два тело в одно. Больше всего это походило на деление амебы.
Оливо не выдержал и отвернулся. Отец Ансельм вскрикнул и выхватил нож, но Святов навалился на него и выбил оружие из рук. Корнелиус без малейшего страха или отвращения и даже как-то заинтересованно наблюдал за рождением репликата и кивал головой.
И тут верхняя фигура сделала рывок и с противным хлюпаньем отвалилась вбок. Фарро затих, а его порождение продолжало приобретать человеческие черты. На совершенно плоском лице прорезались глаза, вспучился бугром нос, под ним треснула кожа, и противно зазмеился пока еще безгубый рот. На голове прорезались волосы и, вихрясь, оформились в знакомую шевелюру. Бесполое тело приобрело мужские признаки, лицо, пальцы рук и ног закончили трансформацию, и новоявленный Фарро затих.
— Мне удалось! — восторженно воскликнул Корнелиус, словно успех дела удивил даже его. Затем он склонился над репликатом и тщательно осмотрел его. — Кажется, все в полном порядке, — заключил маг, выпрямляясь. — Спиртная добавка не проявила себя.
— Кто-нибудь, — хриплым голосом выдавил Оливо, — принесите ему одежду. Вернее, им.
Первый Фарро зашевелился, перевернулся и сел. Оглядев присутствующих в комнате, он остановил взгляд на маге, медленно поднялся и двинулся на него.
— По-твоему, это смешно, колдун? Травить живого человека всякой гадостью!
— Но ведь все получилось! — начал отступать Корнелиус.
— Получилось? Да ты представляешь, как мне было плохо? Я думал, подохну! А одежда… — тут министр опомнился, оглядел себя и поспешно прикрылся. — Что с моей одеждой, тьма тебя поглоти?!
— Вот! — вернувшийся кхатто протянул Фарро одежду. Министр поспешно схватил штаны, натянул их и, уже не торопясь, принялся надевать все остальное.
Двое других охранников Оливо неумело облачали копию министра в несколько тесноватые штаны и рубаху.
— А это кто? — вскрикнул Фарро, наконец заметив лежащую на спине фигуру.
— Вы, — лаконично сказал Хан. — Дубль, так сказать.
— Я? — Фарро ткнул себя пальцем в грудь и медленно приблизился к лежащему.
Кхатто покончили с одеванием и отступили.
— Непохож, — скривил губы Фарро, придирчиво вглядевшись в лицо репликата.
— Конечно, непохож. Он выглядит свежее и моложе, — усмехнулся Хан.
— Но, но! — обиделся министр и отошел от лежащего.
— Вы лучше идите в другую комнату, — посоветовал Гемм. — Не думаю, что Фарро-два, когда он очнется, будет приятно сознавать, что он не единственный.
— Да, конечно! — высокомерно произнес Фарро и удалился в смежную комнату.
— Корнелиус, скажите, что будет помнить репликат?
— Как правило, он наследует всю память родителя, но, насколько я понимаю, нам не нужна абсолютная копия. Главное, чтобы он выглядел, думал и вел себя как Фарро.
— Совершенно верно.
— Поэтому я ограничился простейшим заклинанием и минимальным составом снадобья. Но меня все равно сильно беспокоит спиртная добавка, — маг в волнении зажал бороду в кулак.
— Вы думаете, с ним что-то не так?
— Да нет, внешне он — абсолютная копия. Да вы же его сами видите! Но вот что внутри…
— Внутри?
— Уважаемый Сартор, я имею в виду не душу и ум, а устойчивость. Я не знаю, сколько он может просуществовать, и что случится после. Думаю, у него хватит сил протянуть хотя бы до полудня.
— Ну, на этот счет можете не беспокоиться. Столько времени нам и не нужно. Главное, чтобы Торренц успокоился и убрался восвояси. Все остальное — его проблемы. Нужно поскорее разбудить его.
— Раз плюнуть! — из-за дивана выскочил Фелки и угрожающе опустил копье, которое с большим трудом отыскал в саду еще ночью.
— Но-но, — пригрозил Пурвис. — Он нам живой нужен.
— Да я аккуратненько.
— Обойдемся без твоих фокусов, садист доморощенный, — отрезал Хан, подобрал с пола оброненный Фарро бокал, прошел к бару и наполовину наполнил его водкой. — Вот, на Фарро действует безотказно.
— Что за грязные намеки! — донеслось из другой комнаты, но возмущенный возглас остался без ответа.
Хан склонился над репликатом и поднес к его носу бокал. Спустя несколько секунд Фарро-два втянул носом воздух и распахнул глаза…
Торренц пребывал в самом что ни на есть дурном настроении. Все шло наперекосяк — начиная с неудачной попытки сесть на планету в системе двойной Альбирео и кончая бегством Фарро. Торренц до сих пор не мог взять в толк, как крохотной яхте удалось улизнуть от тяжелого крейсера. Плюс частичные повреждения вооружения практически неуязвимой боевой машины. Ни выстрела, ни пробоя поля, как показали записи, не было, а излучатели пошли вразнос. Что же касается странного поведения крейсера, то экипаж не мог внятно объяснить вращение вокруг вертикальной оси, пытаясь все свалить на временный отказ системы стабилизации. Но нет, оборудование было исправно, а вращение прекратилось само собой, стоило спейсеру с Фарро на борту скрыться в глубинах космоса.
К тому же пропал разбившийся грузовик. Был — и нет его, словно растворился в воздухе. Торренц приказал прочесать местность радаром, но контейнеровоза и след простыл. Можно спрятать груз, можно разобрать или вовсе сравнять с землей тяжелое судно. Но все равно что-то должно остаться! Не было ничего — ни судна, ни груза, ни следов. Лишь вмятина в земле от падения корабля. Подобное потрясло Торренца и привело в неописуемое бешенство. Осознав себя в один миг богатым и столь же внезапно потеряв все, он рвал и метал. Ну, только попадись ему в руки этот тупица Фарро, тогда уж Торренц изыщет возможности дознаться, куда делся груз, и отомстит скользкому зазнайке за все.
Фарро дурак — по крайней мере, таковым полагал его Торренц, — и министр вполне оправдывал возлагаемые на него надежды. Запросив оплату услуг Оливо, он выдал себя с головой. Будь у Фарро хоть капля мозгов, ему бы могло прийти в голову, что у Торренца большие связи, никак не меньше, чем у самого министра. Но вот чего Торренц никак не мог взять в толк, с чего вдруг Гемма понесло невесть куда, на окраину Федерации…
Впрочем, здесь все ясно: Гемм — не недотепа министр, соображаловка у него варит. Он, разумеется, не может знать, насколько далеко простираются связи Торренца, но вне Федерации Торренц — никто, особенно на Сегнеции, где дурацкая честь аборигенами ценится больше денег. Хотя убрать Фарро и его спасителей вовсе не проблема — отчаянных проходимцев везде хватает, даже на Сегнеции, — но сначала нужно было допытаться, куда люди Гемма дели груз. Торренц не без основания полагал, что именно Гемм приложил к этому руку.
Получить предписание на патрулирование границы с Сегнецией оказалось вовсе не сложно. Торренц подключил свои связи, пообещав щедрое вознаграждение, и через полчаса крейсер выдвинулся к системе Сегнеции. С Оливо тоже не возникло проблем — представитель оказался отчаянным трусом. Ему даже платить не пришлось за выдачу Фарро. Оливо готов был сделать что угодно, только бы его оставили в покое. Тем лучше — лишние расходы Торренцу были не нужны. Оставалась одна проблема — добиться разрешения на посадку. С этим сложнее. Сегнеция не жалует федеративный флот и на пушечный выстрел не подпустит крейсер ни к планете, ни к орбитальной базе. Что ж, придется пойти на хитрость. Пережечь цепи контроллера системы жизнеобеспечения вовсе не проблема, починить — требуется время. А на резервных запасах кислорода и поглотителях углекислоты крейсер долго не продержится.
Посадку разрешили. Даже быстрее, чем Торренц рассчитывал. Уточнив причину запроса и получив подтверждение неисправности от бортовой интеллект-системы, диспетчер дал разрешение, сообщил посадочные данные и отключился.
Едва ли не впервые Торренц ощутил неуверенность — слишком уж гладко все прошло. Пришло на ум, что здесь не все чисто. Ощупав пространство в пассивном режиме, командир убедился, что явной слежки за крейсером нет. Хотя кто может знать наверняка — с работой спецслужб Торренц был знаком крайне посредственно. Почему именно спецслужб? Торренц и сам не знал, просто пришло в голову. Экстренную посадку чужого крейсера обязательно должен кто-то держать на контроле, и его пребывание на планете тоже. Впрочем, крейсер пока ничего не нарушил, и бояться было нечего. К тому же дальнейшее промедление могло вызвать подозрение у диспетчера, чем тот не преминет поделиться с кем полагается.
Решив так, Торренц не стал тянуть и бросил крейсер к планете.
Посадка прошла штатно, без эксцессов и назойливого метания под самым носом катеров спецсопровождения. Да и на перроне, заставленном судами, также не ощущалось мельтешения безопасников. Правда, крейсер посадили вдали от других судов, в спецзоне, но это и понятно — боевая машина Федерации. Но Торренцу казалось, что из примыкающего к космодрому леса и со зданий космопорта на судно уставились десятки орудий, невидимых глазу. Возможно, так оно и было, но все же сильно смахивало на паранойю.
Торренц, взяв себя в руки, отмахнулся от глупых домыслов, вышел на связь с диспетчером и запросил на борт ремонтную бригаду. Диспетчер заверил, что бригада прибудет в ближайшее время и просил подождать. Все шло пока по намеченному плану. Оставалось устранить неполадки, забрать Фарро и команду Гемма — только бы Оливо не сглупил! — и убраться отсюда подобру-поздорову.
Время ожидания тянулось невероятно медленно. Гемм, не вылезая из командирского кресла, наблюдал на обзорном экране окрестности перрона и нервно барабанил пальцами по подлокотникам. Вскоре он заметил низко летящий со стороны технических ангаров желтый катер, промаркированный двумя красными линиями.
— Наконец-то! — ворчливо произнес Торренц и выбрался из кресла. — Пошли, Лоуф, пощупаешь их опытным взглядом.
— Как скажете, командир, — отозвался сержант и, чеканя шаг, первым вышел из рубки.
Когда они приблизились к люку, ремонтная бригада уже успела выгрузить из катера оборудование и ждала у трапа, не решаясь подняться на борт. Завидев появившихся в люке людей, один из кхатто выступил вперед.
— Добрый день. У вас, насколько я понял, полетел контроллер системы жизнеобеспечения?
— По крайней мере, так считает интеллект, — сухо сказал Торренц, пристально разглядывая пятерых лопоухих ремонтников. Будь на их месте люди, Торренц, вероятно, и выделил бы кого из них, сочтя слишком самоуверенным или напряженным, но как определить эмоции чужих существ по уродливым нечеловеческим физиономиям? Да и уши сильно отвлекают. Торренц наклонился к Лоуфу и едва слышно спросил: — Ты ничего не чувствуешь?
— В каком смысле? — спросил сержант.
— Не тупи! — разозлился Торренц. — Я спрашиваю, кто из них, на твой взгляд, может быть агентом спецслужб.
— С такими-то рожами? — хохотнул Лоуф, но под ледяным взглядом командира стер улыбку с лица и еще раз оглядел ремонтников одного за другим. — Хоть убей, не знаю! Они все на одну рожу.
— Понятно, — вздохнул Торренц. — Эй вы! Зачем вас столько нагнали? Неужели нужно пять… кхатто, чтобы починить какой-то вшивый контроллер?
— Придется демонтировать обшивку, шеф, — вперед выступил другой кхатто.
— Обшивку?
— Конечно! — поддакнул третий. — На моей памяти это вообще первый случай, чтобы накрылся контроллер системы жизнеобеспечения.
— Да-да, — согласился второй. — Пожалуй, одна из самых надежных систем на судне, и потому скрыта под панелями обшивки.
— А они очень тяжелые, — пояснил четвертый и ткнул длинным, тонким пальцем в громоздкий прибор. — Да и оборудование не легкое.
— А что за оборудование?
— Тестовый стенд, — сказал пятый. — Так что, мы можем приступить к ремонту?
— Приступайте, — дал отмашку Торренц. — Лоуф, выдели ребят, пусть хорошенько следят за ушастыми — не нравятся они мне.
— Сделаю, командир, — кивнул Лоуф, а Торренц развернулся и заспешил в рубку. Неизвестно, сколько продлиться ремонт, но нужно как можно скорее покончить с главным.
Фарро-два вцепился в бокал и двумя глотками осушил его.
— Как вы? — участливо спросил Хан, принимая пустой бокал и помогая министру подняться.
— Нормально, спасибо. Что со мной было?
— Вы упали в обморок.
— Да? Не помню. — Фарро оглядел себя, оправил новый костюм. — Что на мне надето?
— Ваша одежда немного пострадала, и Оливо любезно дал вам другую.
— Пострадала? — Фарро наморщил лоб. — Впрочем, не важно! Можно мне еще виски?
— Думаю, вам достаточно, — сказал Гемм. — Скоро начнется главное, и вам лучше иметь трезвую голову.
— Но разве Торренц уже здесь?
— Его крейсер сел, пока вы изволили отдыхать, — язвительно пояснил Хан.
— Оставьте этот ваш тон и дурацкие шуточки! — сорвался Фарро, прошел к креслу и развалился в нем. — Он еще не выходил на связь?
— Ждем с минуты на минуту, — сказал Гемм, пристально вглядываясь в лицо министра. С ним что-то было не так, но что — командир никак не мог уловить.
— Да, — помедлив, кивнул Фарро. — Полагаю, дурацкая затея колдуна не удалась.
— К сожалению, нет! — развел руками Хан, едва сдержавшись, чтобы не расхохотаться.
— И каков же наш план?
Никто не успел ему ответить, поскольку в холле вновь зазвучал вызов. Оливо приложил палец к губам и коснулся крохотной гарнитуры, скрытой в ухе.
— Слушаю!.. А, это вы… Да-да, все, как и договаривались… Да, разумеется. Можете не сомневаться… Нет, думаю, никаких сложностей не возникнет… Да… Нет… Конечно, непременно.
Он завершил вызов и оглядел присутствующих.
— Началось.
— Звонил Торренц? — уточнил Гемм, хотя и без того было ясно.
— Он, чтоб его… Ждет пленников.
— Нет, каков нахал! — вспыхнул Фарро и натянуто рассмеялся, но никто почему-то не поддержал его. Перестав смеяться, министр огляделся, лицо его вытянулось. — Вы чего?
— Нам очень жаль, но вас придется отдать, — холодно ответил Гемм. — Простите, у нас нет иного выхода.
— Да вы в своем уме? — вскочил Фарро. — Но ведь…
Он не договорил. По знаку Оливо двое кхатто подняли лучевики и направили их на онемевшего министра.
— Вы… вы подлецы! Вы меня подставили! — рванулся Фарро к Гемму, но один из охранников сделал ему подножку, и министр растянулся на полу. Другой наклонился, ухватил Фарро за шкирку и легко поставил на ноги.
— Спокойнее, господин министр, — предупредил Оливо, — не делайте глупостей. Торренцу все равно, в каком виде вы к нему попадете, поэтому воздержитесь от оскорблений и резких движений — мое терпение не безгранично.
— Предатели, подлецы! — забился министр в крепкой руке удерживающего его охранника. Тот легонько тряхнул Фарро, и тот умолк.
— Я должен пойти с ним! — вдруг выступил вперед Корнелиус.
— Вы с ума сошли! — поднял брови Гемм.
— Я должен, — твердо сказал маг и, чуть наклонив голову, добавил шепотом: — Не нравится он мне, с ним что-то не так.
— Вы тоже заметили?
— Конечно! Я обязан проследить за ним и, если что, поддержать магически.
— Но что будет с вами?
— За меня не беспокойтесь, — заверил Корнелиус командира. — О себе я вполне могу позаботиться.
— А неплохая идея, — рассмеялся Фелки. — Подбросить высокомерному выскочке магическую мину замедленного действия.
— Дело ваше, — хмуря брови, согласился Гемм. — Но хочу предупредить: Торренц, похоже, совсем слетел с катушек.
— Что-что?
— Сошел с ума, свихнулся, — пояснил Пурвис. — Старайтесь вести себя с ним как можно тише.
— Во-во, — поддакнул Фелки, — а то пришьет, даже не успеешь заклинание чирикнуть. Лучше сразу маши граблями — и в свинью. Или барана — у вас, говорят, бараны хорошо получаются.
— Не беспокойся, смелый маленький человечек, все будет хорошо, — ответил Корнелиус, растроганный подобной заботой.
— И еще, — командир потеребил нижнюю губу и продолжил шепотом, чтобы не слышал репликат, — майор говорил, что их кхатто должен установить устройство прослушивания, поэтому не торопите события — дайте Торренцу выговориться.
— Как пожелаете.
— Я тоже пойду с ними! — отец Ансельм встал рядом с магом.
— А вам-то это зачем? — поразился Гемм.
— Надо! — настойчиво отрезал монах.
— Пусть идет, — усмехнулся Крафт и сложил руки на груди. — Наш святоша стоит десятерых профи, а по непредсказуемости даст фору любому.
— Только, слышь, монах, — Фелки подергал отца Ансельма за штанину, — не взрывай крейсер, лады?
— Как получится, — посуровел отец Ансельм.
— Ну, что ж, пора! — Оливо поднялся с дивана, а двое кхатто подхватили подмышки министра и понесли к дверям.
— Не пойду! Отпустите меня, подонки! Что вы делаете?!
Двери открылись. Кхатто вышли во двор и направились к катеру. За ними следовали маг и отец Ансельм.
— Почему только меня? — продолжал надрываться Фарро. — Гемм, паршивый предатель, я все скажу Торренцу, все!
— Ты дурак, Фарро, — сказал Оливо, приблизившись к катеру, в который кхатто никак не могли впихнуть упирающегося министра. — Считай, тебе повезло больше. Возможно, ты еще выпутаешься, а вот они…
Оливо указал на дом и презрительно усмехнулся. В доме в этот момент раздались несколько коротких выстрелов и крики, и все стихло. В дверях возник кхатто, повесил лучевик на плечо и кивнул.
— Вот видишь, — лицо Оливо стало жестким. — Прости, но мне не нужны проблемы, у меня своих по горло. И еще, можешь передать Торренцу, что я держу слово.
Фарро мгновенно сник, и кхатто наконец втолкнули его в катер, пропустили вперед монаха и мага и влезли последними. Люк закрылся, и катер стремительно взмыл в небо, взяв курс на космодром.
— Почти закончили, шеф! — сказал один из ремонтников, стоявший в сторонке, когда Торренц появился в техотсеке.
— Так быстро?
Протиснувшись мимо откровенно зевающих безопасников, Торренц приблизился к четырем кхатто, устанавливающим на место тяжелую панель обшивки. Вторая лежала рядом на полу.
— Ремонт обошелся заменой двух интерфейсных модулей, — пояснил ремонтник. — Выгорели начисто! Не иначе как заводской брак — другой причины не вижу.
— Вы уверены, что это не повторится? Я имею в виду, остальные модули в порядке? — Торренц никак не рассчитывал, что ремонт завершится в столь короткий срок.
— Можете не сомневаться, шеф! Мы протестировали все узлы — отклонений нет. Простите, где можно помыть руки?
— Вон там туалет, — рассеянно указал Торренц в конец коридора. — Проводите, — отдал он приказ одному из безопасников. Тот перестал зевать и заспешил по коридору, показывая дорогу.
Торренц наблюдал за возней оставшихся ремонтников, размышляя, как быть. Если катер Оливо не прибудет в ближайшее время, то придется придумывать что-то еще, чтобы оправдать задержку. Ничего путного в голову не приходило.
Ремонтники закончили крепить панель и взялись за другую. Приподняв ее вчетвером, они подтащили панель к проему в стене и начали выравнивать. Но тут один из ремонтников случайно наступил на инструмент, поскользнулся, и тяжелая панель начала заваливаться в сторону Торренца.
— Помогите же, чего вы стоите? — крикнул ремонтник.
Торренц опомнился и отскочил в сторону, а безопасник бросился на помощь. Впятером им насилу удалось выровнять панель и вогнать ее на место, но нижний угол никак не входил в паз.
— Что за растяпы! — в сердцах воскликнул Торренц, наблюдавший за возней ремонтников. — Панель зажала провода. Погодите, я поправлю.
Он опустился на корточки и стал запихивать за панель свисающие на пол пучки проводов. В этот момент приоткрылась боковая крышка тестового стенда, из нее выкатился кхатто небольшого роста, огляделся и, пригибаясь, припустил по коридору. Открылась и закрылась дверь коммутационного отсека. Минутой позже неизвестный вновь выскользнул в коридор, бесшумно пересек его и скрылся в тесном нутре стенда.
— Ну вот, теперь вошла. — Торренц выпрямился и отошел назад.
— Спасибо вам, шеф! — сказал высокий ремонтник, сноровисто орудуя инструментом. — Только не говорите ничего начальству, хорошо? А то без премии останемся.
— Вы закончили? — не ответил Торренц. Тратить время на разборы ляпов безруких ремонтников ему вовсе не хотелось.
— Да, еще пара винтов.
— Господин Торренц! — раздался в ухе командира голос Лоуфа. — Прибыл катер Оливо.
— Отлично, вовремя! — Торренц дал отбой и заспешил прочь по коридору. Все пока шло как по маслу.
Катер ожидал у трапа, люк его был распахнут. Высунувшись наружу, Торренц огляделся — никого. Так и должно быть. Появление возле крейсера катера представителя Федерации не должно вызвать никаких подозрений. Наблюдение, конечно, ведется — от этого никуда не денешься, — но мало ли по какой причине командиру понадобилось связаться с соотечественником.
— Почему они не выходят? — спросил Лоуф, стоявший в тесном тамбуре позади командира.
— Вероятно, не хотят мозолить глаза. Все правильно. Пошли кого-нибудь, пусть пленных проводят на борт. Только тихо, без шума.
— Слушаюсь! — Сержант обернулся через плечо и дернул подбородком.
Двое безопасников протиснулись к трапу, быстро спустились и нырнули в люк катера. Через некоторое время из катера выбрались двое кхатто, за ними вышли Фарро, маг и монах. Последними из люка появились люди Лоуфа. Озираясь по сторонам и торопя пленников, они заспешили к крейсеру.
Дождавшись, когда все поднимутся на борт, Торренц раздраженно спросил:
— А где остальные?
— Оливо приказал лишить их жизни, — ответил кхатто. — Они были опасны и едва все не испортили.
— Трусливый идиот! — прорычал Торренц. — Они мне были нужны живыми!
— Так вышло, господин Торренц, — безразлично сказал кхатто. — Мы вам еще нужны?
— Нет, можете возвращаться, — хмурясь, резко бросил Торренц.
Кхатто, не говоря ни слова, развернулись и направились к катеру. Торренц проводил их тяжелым взглядом, проследил за взлетом катера и отвернулся от люка.
— Этих — в кают-компанию и под усиленную охрану.
Едва пленных увели, в конце коридора появилась ремонтная бригада.
— Наконец-то! — радостно потер руки Торренц.
— Все в порядке. Система жизнеобеспечения функционирует, — сказал кхатто, который отлучался в туалет, и подсунул Торренцу планшет с актом выполненных работ на подпись. — Подпишите!
— Да-да, конечно.
Торренц, даже не став читать, быстро скрепил документ электронной подписью и отпустил техников. Те шустро стащили оборудование и инструмент по трапу, погрузились в катер и отбыли.
— Пора убираться отсюда.
Торренц закрыл люк и быстрым шагом направился в рубку управления. Если кхатто что и замыслили, то у них оставался последний шанс задержать судно. Очень трудно было бы объяснить присутствие на борту троих человек, тем более не прошедших пограничный контроль. Но Торренц рассчитывал на то, что кхатто редко вмешиваются в дела Федерации и людей вообще. Но Торренц все же испытывал некоторое волнение — случиться могло что угодно. Однако разрешение на взлет было получено без каких-либо проволочек. Казалось, кхатто были только рады, что крейсер Федерации наконец-то решил убраться с их планеты.
Выйдя на орбиту, Торренц запросил пересечение границы, и вновь получил разрешение. Настроение у капитана поднялось. Передав управление Бауэру, он прихватил двух безопасников и направился в кают-компанию — пора было расставить точки над i.
Войдя в кают-компанию, Торренц остановился на пороге, заложил руки за спину и оглядел пленников. Маг встретил его взгляд с гордо вскинутым подбородком; отец Ансельм даже не повернул головы, продолжая разглядывать стену напротив. Фарро затравленно прогнул спину; глаза его бегали, а губы подрагивали.
— Так! — сказал Торренц. Приблизившись к столу, он опустился в кресло и сложил руки перед собой. — Вот мы и встретились, господин министр.
Фарро поджал губы и отвернулся.
— Вы обыскали их? — обратился Торренц к безопасникам.
— Так точно! Вот, — указал один из них на стол. Перед монахом лежали ножницы по металлу, щипцы для орехов и пять орешков.
— Это все?
— Все.
— Орешки, значит, любите, — констатировал Торренц.
Отец Ансельм не ответил.
— Что же это вы, господин министр? — переключился Торренц на Фарро. — Мы вас ищем, с ног сбились, а вы бегаете по лесу и скачете по планетам. Нехорошо.
— Ты подлец, Торренц! — вскинулся Фарро.
— Ну, ну, давай обойдемся без оскорблений, — поморщился Торренц. — У меня к тебе деловое предложение, хотя ты, на мой взгляд, его и не заслуживаешь.
— Тебя расстреляют!
— Ты сам не веришь, в то, что говоришь. К тому же очень много людей будет недовольно именно тобой — ты умудрился проворонить большой груз, очень большой.
— Обеспечить безопасность его доставки — это твоя работа.
— Согласен. — Торренц откинулся на спинку кресла. — Но не я ли тебя предупреждал, что патрулирование зоны третьего прыжка ведет экипаж, неподконтрольный нам?
— У нас на носу была проверка, могли обнаружить крупные излишки! Что мне оставалось делать?
— Согласовать маршрут со мной, а не пороть горячку! — грохнул по столу кулаком Торренц.
Фарро втянул голову в плечи, чуть сгорбился и взялся вращать большими пальцами, выражая таким образом недовольство.
— Ну хорошо, — немного остыл Торренц и оправил воротник, — предположим, действительно могла нагрянуть проверка, и ты решил побыстрее избавиться от груза. Но почему ты не дал команду изменить маршрут после моего предупреждения?
— Ты за кого меня принимаешь? — рявкнул, не вытерпев, Фарро. Лицо его пошло багровыми пятнами. — Мне больше, по-твоему, заняться нечем, как заделаться штурманом на грузовик и рассчитывать им курс? Ты знал про опасность на маршруте, так почему не дал команду изменить его?
— Хм-м, — Торренц помассировал пальцами лоб, — ладно, оставим это. Тем более сейчас уже неважно, кто и что не сделал. Важнее другое: ты не смог даже вернуть груз после катастрофы.
— Тебе тоже это не больно-то удалось, — съязвил Фарро.
— Должен признать, ты прав. Но вопрос не в том. Меня волнует другое: мне показалось, что ты решил один наложить лапу на все.
— Что ты несешь? — вскочил Фарро, упираясь ладонями в стол. — Именно твои люди открыли по мне стрельбу, когда я пытался вернуться к крейсеру.
— Успокойся и сядь. Сядь, говорю!
Фарро медленно опустился. Отец Ансельм со стола взял орешек, повертел в пальцах и вложил в щипцы. Скорлупа звонко хрустнула. Торренц поиграл желваками, но смолчал.
— Да, я отдал приказ поймать тебя после того, как выяснилось, что груз пропал, — это было откровенным враньем, но Торренцу необходимо было хотя бы частично вернуть доверие министра и выяснить, где находится груз.
— Пропал? Как пропал? — похлопал глазами Фарро.
— Не прикидывайся дурачком. Ты последний, кто был возле контейнеровоза.
— Да, я видел груз, но когда я отправился к вам, контейнеровоз лежал там, где разбился. Золото и камни тоже были на месте.
— И куда же в таком случае они подевались?
— Может, их растащили мелкие пакостники?
— Ну да, разумеется, вместе с контейнеровозом, — покивал Торренц и забарабанил пальцами по столу.
— Как это?
— Очень просто. Ни судна, ни груза — одна воронка.
— Но этого не может быть!
Отец Ансельм взял следующий орех и расколол его. Во все стороны брызнула скорлупа. Торренц резким движением смел скорлупу со стола на пол.
— Послушай, Фарро, хватит ломать комедию. Я терпелив, но всему есть предел, даже моему безграничному терпению. Либо ты говоришь мне, где находится груз, и мы расстаемся добрыми друзьями, либо…
— Ты мне угрожаешь?
— В точку! — ткнул пальцем Торренц и растянул губы в жесткой улыбке.
— А если я не знаю, где груз! Не в кармане же я его унес, — начал оправдываться Фарро.
— Как знать, как знать, — Торренц склонил голову набок.
— Послушай, ты вроде не глупый человек: как я мог спрятать целый корабль?
— Возможно, тебе помогли.
— Перетащить разбитую посудину?
— Всякое бывает.
— Ну знаешь!.. — задохнулся от возмущения Фарро. — И вообще, мне кажется, ты играешь в какую-то дурацкую игру. Как может вообще пропасть контейнеровоз, если его только не взорвали?
— Мое терпение на пределе, — предупредил Торренц, вынул из кобуры разрядник и аккуратно положил на стол.
— Ты дурак, Торренц, — вновь вскочил Фарро. Кресло опрокинулось, министр отпихнул его ногой и нагнулся вперед. — Даже если ты меня пристрелишь, все равно не услышишь от меня того, чего я не знаю! Я ничего не прятал и никуда не переносил. Разве у меня было на это время или возможности? Сначала я оказался на этой проклятой планете, затем разбился твой крейсер, и я поспешил к нему, потом меня окунуло в болото, а после твои идиоты накинулись на меня и едва не пристрелили, и мне пришлось искать укрытие. Так когда, по-твоему, у меня было время спереть целый корабль? Даже представив, что у меня достало бы на это сил!
Отец Ансельм расколол третий орех, потряс щипцы и вытряхнул на стол ядрышко и скорлупу.
— Да прекрати щелкать орехи! — взорвался Торренц.
Монах недоуменно поднял брови, засунул ядрышко в рот и заработал челюстями.
Торренц, взбешенный меланхолично-наплевательским выражением лица монаха, прогнулся вперед и махнул рукой, собираясь скинуть со стола оставшиеся орехи, но отец Ансельм молниеносно выбросил руку со щипцами и прихватил ими большой палец командира. Торренц взвыл от боли и повалился на стол.
— Не правда ли, больно, сын мой? — с серьезным видом осведомился святой отец, сильнее сжал пальцы и чуть вывернул щипцы.
Безопасники схватились за лучевики, но отец Ансельм охладил их пыл, схватив гидравлические ножницы:
— Только попробуйте, и я ему отрежу пальцы, а может, и всю кисть. В общем, как получится.
Безопасники смешались. Они не знали, чего можно ожидать от человека, столь ловко орудующего обычными щипцами. В кают-компании повисла напряженная тишина. Только тяжелое сопение скалящегося от боли Торренца нарушало ее.
— Ну? — отец Ансельм чуть нажал на рукоятки ножниц, и острые лезвия прижали пальцы.
Торренц вскрикнул и дернулся. Безопасники медленно опустили оружие.
— А теперь пошли вон, псы! — процедил сквозь зубы отец Ансельм.
Безопасники попятились в коридор. Свободная рука Торренца незаметно потянулась к разряднику на столе, но Корнелиус шевельнул пальцами, и оружие скользнуло прочь. Пальцы Торренца схватили воздух. Фарро поспешно подхватил разрядник и направил на командира. Щелкнул фиксатор кнопки предохранителя.
— Садись! — Отец Ансельм отложил ножницы, но палец из щипцов не выпустил. Торренц, кривясь, уселся в кресло. — Я бы с удовольствием оторвал тебе палец… вместе с рукой. — Торренц сглотнул, а монах, заметив его страх, удовлетворенно ухмыльнулся. — Но я не злопамятен, сын мой. Знаешь же: кто старое помянет — тому глаз вон! — расхохотался святой отец и шутливо ткнул пальцем. Торренц не оценил шутки.
— Что тебе от меня надо? — хрипло спросил он.
— Вопрос неверный, — покачал головой отец Ансельм. — Не мы напрашивались к тебе в гости, а ты затащил нас на свою летающую посудину.
— Вы мне не нужны, — хрипло сказал Торренц. — Можете проваливать с корабля. Я дам вам спасательную шлюпку.
— Ай-яй, — сделал печальные глаза святой отец. — Сначала пригласил в гости, теперь пытается выставить вон. Это негостеприимно, сын мой.
— Я не ваш сын!
— Не мой? Тогда какого, прости Господи, дьявола я миндальничаю с таким проходимцем? — воскликнул отец Ансельм и сжал крепкие пальцы на ручках щипцов.
Торренц вскрикнул так, что зазвенело в ушах.
— А теперь рассказывай.
— Что рассказывать?
— Все!
— Что — все?
— Не зли меня!
— И в мыслях не было! — Торренц пытался совладать с подступающим к горлу страхом.
— Знаешь, есть такая вещь — груша, — взялся объяснять отец Ансельм. — Очень хорошая вещь. Она железная и с винтом: крутишь винт — лепестки расходятся, будто цветочек распускается. Ты видел, как распускаются цветы?
— И… что?
— Груша вводится в…
— Избавь меня от дурацких подробностей!
— Не понимаю, чего ты так нервничаешь. Я всего лишь хотел рассказать тебе об этой крайне полезной вещи, но груши, к глубокому моему сожалению, у меня нет, — посетовал монах. — Но зато у меня есть прекрасные ножницы. — Отец Ансельм коснулся лежащих на столе ножниц. — Ими можно отрезать все, что угодно!
— Что тебе от меня нужно, изверг! — Торренц уперся ногами в ножку стола, попытавшись отодвинуться вместе с креслом, но отец Ансельм без видимых усилий притянул его обратно за палец.
— Нам нужно знать о тебе все, а если не заговоришь…
— Я расскажу, я все расскажу, — подпрыгнул в кресле Торренц.
— Мы тебя слушаем, — смиренно склонил голову монах.
— Это была его идея, клянусь! — Торренц указал на Фарро.
— Ближе к делу, — поторопил Корнелиус, встревоженно наблюдая за лицом министра. — Начни с того, как тебя обуяла жажда власти, и ты сам захотел властвовать.
— Да, конечно, — поспешно согласился Торренц. — Так все и было. Я хотел избавиться от Фарро — им многие недовольны.
— И ты в их числе?
— Я… не знаю… — промямлил Торренц. — Но мне сказали, что он разбился!
— Врет! — вздохнул отец Ансельм и поднял со стола ножницы.
— Я не вру! Мне доложили, что катер, на котором бежал Фарро, разбился, и я потребовал отыскать тело.
— Зачем же ты тогда приказал своим слугам стрелять в него, грязного и голого, взывающего о помощи?
— Я…
— Мы тебя внимательно слушаем.
— Это…
— Что ты там мямлишь? — заорал, не вытерпев, Фарро. — Потом ты решил пришить меня и сказать, что нашли мое тело. А золото и камни присвоить себе, так?
Торренц поморщился и отвернулся.
— Так, — заключил Фарро. — Какой же ты подонок!
— Были хорошие учителя, — буркнул Торренц и исподлобья взглянул в лицо взбешенного министра. И застыл. — Лицо!
— Что — лицо? — прорычал Фарро.
— Твое лицо… оно… — Торренц, забыв на время о боли в пальце, поводил свободной рукой перед своим лицом.
Левая сторона лица Фарро чуть оплыла, нос заострился, а правый глаз немного увеличился, будто министр нарочно вытаращил его. Но метаморфозы на этом не закончились. Правый глаз пришел в норму, зато левый повело в сторону от носа, уши скачком увеличились, а нос вспух, став похожим на картофелину.
Торренц вскрикнул и вывалился из кресла.
Отец Ансельм выпустил из рук щипцы, вскочил из-за стола и перекрестился.
Корнелиус остался неподвижен, пытаясь решить, как следует поступить, но в голову ничего путного не приходило.
— Кто это? Кто это такой? — взвизгнул Торренц, отползая в угол. — Это не Фарро!
— Ты что, с ума спятил? Это я, Фарро! — министр ткнул себя кулаком в раздувшуюся грудь.
Корнелиус закрыл глаза и, бормоча заклинание, зашевелил пальцами. Фигура Фарро то опадала, то раздувалась, лицо его то вытягивалось, то становилось похожим на гриб. Глаза попеременно увеличивались и уменьшались, а нос вел себя подобно голодной пиявке, присосавшейся к лицу. Ставшие желейными мышцы на руках и шее подрагивали, колыша обвислую кожу.
— Ничего не выходит. Сейчас рванет, — пожаловался Корнелиус.
— С-сильно? — заикаясь, спросил отец Ансельм и отодвинулся от стола.
— Как знать, как знать. Вот она, добавка! — потряс маг пальцем над головой.
И тут раздался взрыв.
Корнелиус успел укутать себя и отца Ансельма отвращающим куполом, и он, похожий на переливающийся всеми цветами радуги мыльный пузырь, защитил их. Сжавшемуся в углу Торренцу досталось по полной. От оглушительного хлопка он до сих пор не мог прийти в себя, тряс головой, плевался и мычал что-то невразумительное. И еще Торренц с головы до ног был покрыт мерзкой, жирно блестящей слизью, медленно сползающей на пол.
— Надо спешить! — Корнелиус взмахом руки убрал купол, подхватил отца Ансельма под локоть и поволок к выходу из кают-компании, но тот вырвался и бросился к Торренцу.
— Его нельзя оставлять.
Монах схватил упирающегося Торренца за шкирку и поволок за собой.
— На что тебе сдался этот мерзавец?
— Он нужен живой.
— Как скажешь, — только и пожал плечами маг, поднял с пола оружие и оглядел со всех сторон. — Интересно, как им пользоваться?
Он потыкал в разные его части пальцем и нажал кнопку на боку. Загорелась зеленая лампочка.
— Ага! — обрадовался Корнелиус. — Пре-до-хра-нитель, — сказал он. — Но как же оно стреляет?
Палец мага лег на спуск и вдавил его. Оружие, дрогнув, выплюнуло сгусток энергии, угодивший в открывшиеся в этот момент двери. Разряд поразил безопасника в грудь, прикрытую бронежилетом, и отбросил к противоположной стене. Второй безопасник спрятался за стену и рявкнул басом:
— Бросить оружие! Буду стрелять.
— Это вряд ли, — пропыхтел отец Ансельм, таща Торренца волоком к дверям. По пути он подхватил за длинные листья растение, росшее в круглом кашпо у самого входа, и с размаху засветил горшком в лоб спрятавшемуся безопаснику. — Вот так!
Безопасник выпустил из рук оружие, сполз по стене и повесил голову на грудь.
Корнелиус выбежал в коридор и закрутил головой.
— Где у них тут выход?
— Какой выход, колдун? — спросил, отдуваясь, отец Ансельм. — Мы в космосе — знать бы еще, что он такое!
— Тогда куда же мы бежим? — недоуменно застыл маг посреди коридора.
— Торренц говорил про какие-то шлюпки. Нужно отыскать место, где они находятся!
— Шлюпки? — немого пришел в себя Торренц. Его голова еще плохо соображала, а взгляд мутных глаз рассеянно блуждал по сторонам. — Шлюпки там, до конца и налево, — услужливо махнул он рукой вдоль коридора.
— Ага!
Монах напряг мышцы и потащил Торренца дальше. Корнелиус поспешил за ним. Но не успели они добраться до поворота, как из-за угла выскочил еще один безопасник. При виде двух незнакомых людей, тащивших заляпанного какой-то омерзительной слизью Торренца, безопасник замешкался, и Корнелиус дважды выстрелил навскидку. Первым зарядом вспучило пластик пола у ног безопасника, и тот юркнул за угол, а вторым в пыль разнесло потолочный светильник и часть потолка. Капли горящего пластика попали на открытые голову и руки безопасника. Безопасник вскрикнул от жгучей боли, вывалился в коридор и с воем припустил прочь.
— У тебя верный глаз, колдун, — похвалил отец Ансельм.
— Ты преувеличиваешь: я вообще-то целился ему в грудь. Но, мне кажется, все равно вышло недурно.
— Истинно так! — хрипло засмеялся монах и поспешил за угол.
— Куда ты меня тащишь? Отпусти сейчас же! — заорал во всю глотку очухавшийся Торренц.
— Молчи, проклятая гиена! — Отец Ансельм рванул его за воротник, и командир прикусил язык.
За поворотом обнаружился короткий переход, который вывел беглецов в длинный коридор, параллельный первому. Коридор разбегался далеко вправо и влево. Вдоль правой его стены располагались глухие квадратные люки. Выхода нигде не было.
— И куда теперь? — озадаченно огляделся отец Ансельм.
Торренц, улучив нужный момент, когда монах чуть ослабил хватку, вывернулся, вскочил на ноги и рванулся к выходу из коридора. Корнелиус поспешно выбросил руку, и проход запечатала мутная пелена. Торренц налетел на нее и, отброшенный упругой стеной, растянулся на полу.
— Куда же ты так спешишь? — вразвалочку приблизился к Торренцу отец Ансельм.
— Вон шлюпки — садитесь в любую и убирайтесь! — завопил Торренц. — Уходите, и, клянусь, я не буду преследовать вас.
— Ты, верно, шутить вздумал! Я не вижу никаких шлюпок, — навис монах над Торренцом.
— Да вот же они, вот! — Торренц поднялся на ноги, проковылял к одному из люков и коснулся кнопки разблокировки.
Люк, вздохнув, откинулся вверх. За ним, в открывшейся глубине, загорелся свет.
— Это шлюпка? — с сомнением вгляделся отец Ансельм в люк. За широким отверстием обнаружилась небольшая комнатка с пультом и двумя креслами.
— Конечно, а что же это по-вашему? — Торренц нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— По-моему, он принимает нас за идиотов, — пробормотал Корнелиус.
— Лезь первый, — грозно сведя брови, кивнул на люк отец Ансельм.
— Но… — Торренц отступил от люка, судорожно соображая, что предпринять.
— Лезь! — с нажимом повторил монах.
Торренц, не спуская глаз с отца Ансельма, приблизился к люку, забрался в него и уселся в кресло.
— Пошли, колдун, — сказал монах. — Если это и ловушка, то он от нас не уйдет.
Корнелиус все еще испытывал колебания. Ему нисколько не хотелось лезть в люк тесной комнатушки, напоминающий разверстую пасть неведомого чудовища.
Торренц, заметив колебания своих преследователей, ткнул пальцем во что-то на пульте, и люк начал закрываться.
Отец Ансельм поспешил к нему, но было поздно. Панель с шипением встала на место, а через мгновение палуба вздрогнула, и наступила тишина.
— Ушел, мерзкая гадина! — Отец Ансельм до хруста сжал кулаки. — Что будем делать, колдун?
— Нужно во что бы то ни стало догнать его.
Корнелиус решительно направился к другому люку и нажал на кнопку, как до того сделал Торренц. Люк медленно распахнулся.
— Идем, нельзя мешкать, — сказал маг и первым полез в шлюпку.
Святой отец перекрестился и последовал за Корнелиусом.
В шлюпке было тесно. Места разве что хватало разойтись двоим людям. Пульт, два кресла, удобных и мягких, в стенах несколько дверок, торчат металлические трубки и провода, моргают разноцветные огоньки — больше ничего.
— Что дальше? — спросил отец Ансельм, усаживаясь в свободное кресло.
— Нужно на что-то нажать, — сказал Корнелиус, задумчиво разглядывая надписи на пульте, которых не понимал.
— Да, я знаю! Но на что именно?
— Не имею ни малейшего представления.
— Тогда поступим проще.
Отец Ансельм еще раз осенил себя крестным знамением, поцеловал крест и, зажмурившись, наугад ткнул пальцем. Ничего не произошло. Еще раз — тишина.
Сквозь открытый люк из коридора донеслись топот ног и возбужденные голоса.
— Долго ты еще собираешься возиться, черт тебя побери? — Корнелиус бросил взгляд через плечо.
— Я делаю, что могу! — монах уже тыкал во все кнопки подряд.
— Они сейчас будут здесь.
— Ну так сделай что-нибудь! Ты колдун или кто?
— Ты просишь меня о колдовстве? — поразился Корнелиус.
— Нашел время, выяснять, что есть добродетель господня? — монах в сердцах саданул кулаком по пульту и случайно попал по клавише «Активация системы». Пульт расцветился огоньками, а на стене над ним протаяло панорамное окно в бездонную пустоту. — О! — восхищенно воскликнул отец Ансельм.
— Они в шлюпке! — донеслось из коридора. — Осторожно, они опасны!
— Скорей же, закрывай дверь! — взмолился Корнелиус, приготовившись магией отразить возможную атаку.
— Да-да.
Вдохновленный первым успехом, отец Ансельм прошелся по клавишам еще раз. Люк дрогнул и начал опускаться. Что-то нудно взвыло под ногами, щелкнуло, потом еще раз, и шлюпку бросило в пучину космоса. Отца Ансельма и Корнелиуса вдавило в кресло. Звездная мешанина на экране неистово закружилась, но несколькими секундами позже круговерть замедлилась, и звезды замерли, словно нарисованные на черном бархате. Слева уплывала вдаль знакомая громада крейсера…
— Думаете, Торренц поверил? — спросил Гемм, когда Оливо, выслушав доклад двух охранников с катера, отключил связь.
— Сомневаюсь, что он кинется сюда проверять.
— Тогда нам следует поторопиться с возвращением на судно, — ответил Гемм. — Не знаю, что собирается предпринять безопасность в лице майора Эк-ттора, но мне не хотелось бы упустить крейсер из-за их безалаберности или нежелания ввязываться во внутренние разборки Федерации.
— Вы правы, командир: им это совершенно не нужно. Но зачем вам лезть на рожон, преследуя крейсер?
— Там наши друзья, и мы должны позаботиться о них.
— Они отважные ребята — влезть в самое фирдуново логово, — сказал Фелки. — Но, мне кажется, им крышка.
— Не каркай, — хмуро одернул человечка Хан.
— С тебя, длинный, пример беру. Это ведь ты у нас мастер дурные предсказания клепать, — рассмеялся Фелки. Хан смолчал.
— Они сморозили большую глупость. Зачем вообще им понадобилось соваться к Торренцу? — сказал Фарро.
— Думаю, у Корнелиуса были на то веские основания. Вряд ли он пошел на этот шаг необдуманно, — произнес Гемм. — И я не сомневаюсь, что им удастся сбежать с крейсера.
— Как можно с него сбежать?
— О, колдун силен — он один такого может натворить, что целый флот не расхлебает. А с монахом — это и вовсе гремучая смесь, — сказал Фелки, вертя в руке копье. — Не уверен насчет крейсера, но Торренц уж точно зря связался с ними.
— М-да, — только и сказал Гемм. — Но на Сегнеции нам однозначно больше делать нечего.
— Скоро вернется катер, и мои люди доставят вас на судно, — сказал Оливо.
— Отлично! Значит, у нас около десяти минут.
В холле зазвучал вызов, и Оливо дал команду автоматике включить видеосвязь. У стены вновь возникла голова майора.
— С борта крейсера начала поступать информация.
— Слушаем вас, майор, — живо сказал Гемм.
— Не понимаю, зачем вы пошли на риск и послали своих людей к Торренцу, но могу сказать одно: ваши предположения, похоже, вскоре найдут подтверждение. Мы не стали препятствовать взлету, чтобы не вызвать у Торренца панику и желание избавиться от свидетелей. Но у нас еще есть время, чтобы при необходимости заблокировать крейсер в пределах системы.
— При необходимости?
— Пока, насколько я в курсе, вашим людям на крейсере ничего не угрожает, и даже наоборот.
— Что вы и имеете в виду?
— Вашим людям каким-то чудом удалось захватить Торренца, и сейчас они пытаются разговорить его.
— Монах! — воскликнул Фелки. — Уверен, его рук дело.
— Кто такой монах? — спросил Эк-ттор.
— Страшный человек!
— Он шутит, — быстро сказал Гемм, а Пурвис отвесил человечку легкий подзатыльник. — Что вы намерены предпринять теперь?
— Крейсер еще находится в системе. Как только будет получено разрешение, мы перекроем ему выход под предлогом провоза контрабанды.
— Вы уверены, что это заставит его остановиться?
— Нарушение, как вы понимаете, серьезное, и наши подозрения вовсе небезосновательны. Однако сейчас пока неясно, как подступиться к крейсеру, чтобы не навредить двум вашим людям — Торренц может избавиться от них.
— Этого ни в коем случае нельзя допустить! — отрезал Гемм.
— Поэтому не будем торопиться. Мы следим за ситуацией на судне, и как только возникнет возможность обеспечить безопасное освобождение ваших людей, мы задержим крейсер.
— Считаю необходимым предупредить, майор, что в заложниках на корабле может находиться еще и экипаж фьюрианского контейнеровоза.
— Откуда у вас эта информация? — после небольшой паузы спросил Эк-ттор, но Гемм не ответил. — Впрочем, неважно. Вы утверждаете, что их тоже удерживают силой?
— Я только делаю предположение, но, скорее всего, так оно и есть.
— Понятно. Спасибо за предупреждение.
— Что-нибудь еще, майор?
Во дворе дома опустился катер, из него вышли двое кхатто и направились к дому.
— Нет, это все.
— В таком случае с вашего разрешения мы тоже отбываем с планеты, — сказал Гемм.
— Полагаю, вы не собираетесь вытворить еще одну глупость и напасть на крейсер? — осведомился майор.
— Честно признаться, подобное нам как-то не приходило в голову.
— Это сильно обнадеживает, — кивнул Эк-ттор. — Но, к сожалению, мы не вправе допустить, чтобы господин Фарро покинул Сегнецию.
— Вы собираетесь арестовать меня? — вскинулся министр.
— Никаких наших законов вы не нарушили, насколько я понимаю?
— Очень надеюсь, что нет.
— В таком случае вы вне нашей юрисдикции, но сделанное вами заявление дает все основания задержать вас и передать Федерации.
— Значит, я все-таки арестован? — Фарро как-то весь сморщился.
— Я уверен, в подобной крайней мере нет ни малейшей необходимости. Вполне достаточно, если командир Гемм даст официальное согласие передать вас властям Федерации. В таком случае вы сможете беспрепятственно покинуть планету.
— Я дам его, — не раздумывая, сказал Гемм.
— Отлично! В таком случае я буду ждать вас у судна.
Майор Эк-ттор дал отбой.
— Не слишком ли опрометчивое обещание, командир? — спросил Святов.
— Нисколько, — со всей возможной уверенностью произнес Гемм. — Думаю, господин Фарро отлично понимает, что он так или иначе предстанет перед судом. Власти Сегнеции будут вынуждены поставить Федерацию в известность о сделанном министром заявлении, и если Фарро не отправится с нами, то кхатто передадут его Федерации лично. Попытка сбежать в любом случае только усугубит его положение.
— Разумеется, я понимаю это! — недовольно поиграл желваками Фарро.
— Прекрасно! Тогда пора отправляться. — Гемм направился к дверям. Остальные потянулись следом.
Фарро задержался в дверях и обернулся, собираясь что-то сказать Оливо, но передумал. Вышел.
Оливо отпустил охрану, устало потер лицо ладонями и неспешно приблизился к окну.
Катера во дворе уже не было.
Торренц стабилизировал полет спасательной капсулы и вывел ее на параллельный курс с крейсером. Стартовым ускорителем капсулу отшвырнуло не так далеко, и это очень хорошо, потому что запас хода капсулы был невелик. Крейсер шел малым ходом, без ускорения, и следовало как можно быстрее сблизиться с ним и зафиксироваться на корпусе крейсера. Оттуда Торренца снимут не более чем через полчаса.
Капсула сближалась с крейсером медленно — торопиться не стоило. При высокой скорости существовала большая вероятность не успеть ее погасить и разбиться о броню. Торренц не спешил, в запасе у него было еще около часа — столько требовалось, чтобы достичь границы сферы малых скоростей в районе планеты. Торренц размышлял над странными событиями, имевшими место в кают-компании. Кто были эти двое — ловкий невзрачный мужчина с садистскими наклонностями и второй, в дурацком балахоне и длиннющей седой бородой. И что, собственно, творилось с Фарро? Не привиделось ли ему, как корежило министра? Да нет, глупости! Но что тогда? Взрыв… Великий Космос, какая страшная смерть. Неужели министр начинил себя взрывчаткой, решив таким образом отомстить Торренцу? Скорее всего, именно так все и было.
Торренц был закоренелым материалистом, порождением развитой технической культуры, и потому никак не мог принять сказок о волшебниках и оборотнях. Какая-то часть его, правда, пыталась бунтовать, подсказывая, что он столкнулся с чем-то из ряда вон выходящим, чего не могло быть. Торренц помнил, как один из безопасников Фарро с пеной у рта доказывал существование мага. Неужели все так и есть? Иначе чем объяснить, к примеру, поле, закрывшее выход со шлюпочной палубы? Или повреждения крейсера, полученные им от воздействия неведомого оружия? Еще красных рогатых громил, так напугавшие всех на мирной планетке, и рассказ захлебывающегося от возбуждения сержанта о том, как его обратили в барана. Торренц помнил, как смеялся над незадачливым Лоуфом, а тот сконфуженно натягивал принесенный ему кем-то запасной комбинезон и дул щеки. Неужели Торренц действительно нос к носу столкнулся с настоящим, воплоти, волшебником, могущим обратить человека в животное или, лишь поведя бровью, заставить спейсер вращаться волчком?
От этих мыслей Торренцу стало вовсе не по себе. Если все так на самом деле, то лучше ему оставить этих людей в покое. Выходило, старик в балахоне — и есть могущественный волшебник, о котором он столько слышал. И на судно он проник специально, чтобы разобраться с Торренцом…
Нет, звучит, как полнейший бред: волшебники, мановением руки могущие перевернуть мир.
— Э-э, — отмахнулся Торренц, мотнув головой, и проанализировал показания приборов. До борта крейсера оставалось каких-то футов восемьсот, и конец эпопеи с бегством. Плевать на Фарро и остальных, хотя Торренц жалел, что не успел вытрясти из министра, куда делся груз. Командир нисколько не сомневался, что контейнеровоз до сих пор находится на планете. Возможно, хорошо замаскированный. Нужно только вернуться в систему Альбирео и на этот раз со всем тщанием прочесать планету вдоль и поперек.
Шлюпку тряхнуло. Торренц непроизвольно вздрогнул, возвращаясь к реальности. Такой близкий борт крейсера внезапно стал быстро отдаляться.
— Что еще за фокусы? — прорычал Торренц, хватаясь за управление. Объяснения внезапному торможению шлюпки не было. Впрочем, можно было допустить столкновение с микрометеоритом. Торренц дал несколько импульсов на ходовые двигатели, но шлюпка, вопреки всем законам физики, продолжала терять скорость.
«Волшебник! — мелькнуло в голове Торренца, лихорадочно искавшего выход из сложившейся крайне неприятной ситуации. — Нет, что за глупости! Просто кто-то поймал шлюпку полевым захватом. Только кто?»
Торренц прошелся пальцами по клавишам, выводя на обзорный экран круговую панораму. Никого. Хотя нет, на пределе видимости находится небольшой катер. Или шлюпка? Неужели все-таки?.. Торренц почувствовал, как по спине сбежали крупные холодные капли пота, и липкий страх тисками сжал горло.
На экране мелькнула корма крейсера, он быстро уменьшился и затерялся в звездной дали. Торренц откинулся на спинку кресла и повесил руки — сбежать не удалось.
— Так его, колдун, давай, тащи! — ликовал отец Ансельм, воодушевленно потирая ладони. — Во-от, еще чуть-чуть! Да гляди, аккуратнее.
— Не мешай мне, монах! — прорычал Корнелиус. На лбу мага выступила испарина, его напряженные руки, окутанные хрустальной плывущей рябью, мелко дрожали. — Эх, не та у меня здесь сила!
— Не отвлекайся, у тебя получится, — подбодрил отец Ансельм. — Он отстал от своего корабля.
— Вижу! Но долго я его не удержу.
— Нужно удержать, колдун, нужно.
— Сам знаю, что нужно! — огрызнулся маг. — Иначе все было впустую. Эх, чуть-чуть бы поближе.
— Я попробую подплыть к нему, — загорелся монах. — Я, кажется, понял, как это делается.
— Лучше не рискуй: я могу потерять с ним контакт.
— Как скажешь, — обиженно пожал плечами отец Ансельм и убрал руки от пульта.
Корнелиус чувствовал, что силы его убывают, но не сдавался. Если подвести шлюпку поближе, то тогда будет значительно проще. Но этого еще нужно добиться. Рядом с гигантской звездой маг бы справился с крохотным корабликом в два счета, но здесь, вдали от маленькой оранжевой звезды это становилось сущей проблемой. Корнелиус ощущал поле сил — оно было так слабо и рассеянно в бескрайнем космосе, что сконцентрировать его до нужного состояния стоило больших трудов.
Шлюпка медленно приближалась, но была все еще очень далеко, оставаясь едва заметной вспыхивающей искоркой. Но тут их собственная шлюпка дрогнула, и отца Ансельма с магом слегка вдавило в кресла.
— Монах, черт тебя подери! — зло выкрикнул Корнелиус. — Прекрати сейчас же, слышишь?
— Но я ничего не делал, — развел руками отец Ансельм.
— Тогда кто?
— Не имею ни малейшего представления.
— Дьявол, я сейчас его потеряю. Прекрати же это!
— Но что я могу?
Шлюпка дрогнула еще раз, и сверху на нее надвинулась разверстая, полыхающая слепящими огнями исполинская прямоугольная пасть. Она вот-вот должна была поглотить крохотное суденышко.
— Господь всемогущий! — вскричал отец Ансельм и вцепился пальцами в крест. — Что это?
— Полагаю, нас кто-то нашел и поднимает на корабль, — Корнелиус уронил руки и обессиленно откинулся на спинку кресла.
— Уф-фу, — перекрестился монах. — А я грешным делом подумал…
— Что нами решило полакомиться неведомое чудище? — фыркнул маг.
Отец Ансельм ничего не ответил, только завозился в кресле.
Шлюпка продолжала вплывать в люк ярко освещенного пустого помещения, затем ее повело влево, и она плавно опустилась на металлический пол. Люк с гулом, ощущавшимся через стены шлюпки, начал закрываться.
— Все, можно выходить, — сказал Корнелиус. — Открывай дверь.
— Но я не знаю, как она открывается.
— Как, ты не знаешь?! — воскликнул маг.
— Откуда бы мне знать это, если я впервые вижу столь диковинную шлюпку!
— Да, ты прав, извини, я погорячился. Подождем, когда появятся те, кто нас подобрал. Они наверняка смогут нас освободить.
— Интересно знать, кто они такие. — Отец Ансельм напряженно вглядывался в экран, туда, где на втором уровне решетчатой эстакады открылся широкий прямоугольный люк, и к лестнице заспешили два человек. — Хан! — воскликнул монах, признав в одном из людей штурмана. — Корнелиус, это наш Хан, а с ним, кажется, Пурвис! Слава Всевышнему, они нашли нас.
— Не могу не разделить твою радость. Было бы очень печально, потратив столько сил, вновь попасть в лапы людей Торренца.
— Но почему тебя это беспокоит? Ты же мог в любой момент нас куда-нибудь переместить?
— Не мог, — сухо сказал Корнелиус.
— Господь всемогущий, почему?! — округлил глаза отец Ансельм. — Ты же?..
— То было раньше, монах. Соседство большой звезды давало мне удивительное могущество, на меня, выражаясь понятным тебе языком, изливались водопады сил. Здесь же я едва могу утолить жажду. Да ты и сам все видел.
— Но зачем же тогда ты, старый дурак, полез на корабль? — завопил отец Ансельм.
— Не кричи, — поморщился Корнелиус, прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи. Кто-то скребся и гулко постукивал чем-то по корпусу. — Все же обошлось.
— Обошлось! — недовольно хрюкнул монах, сложил руки на груди и набычился. Спорить не имело смысла.
Крышка люка шаркнула и открылась, в образовавшийся проем просунулась голова Хана:
— Живы!..
Отец Ансельм и маг пили кофе со сливками — удивительный напиток, о котором монах слыхал так много в своем времени, но попробовать не довелось ни разу. Без сливок кофе был горек, но стоило добавить в него сливки и сахар, как он превращался в божественный бодрящий напиток.
— Как же вы нас нашли, почтенный Сартор? — спросил маг. — Ведь мы, полагаю, подобны песчинке, колышимой безбрежным океаном.
— Все так, Корнелиус, но шлюпка подает сигнал на аварийной частоте.
— Как-как? — озадаченно потеребил бороду маг.
— Непрерывно шлет послания невидимыми глазу волнами, по которым можно обнаружить, где она находится.
— Удивительно! Никогда бы не подумал.
Гемм кхекнул и непринужденно улыбку.
— Но что же с Торренцом? — спохватился маг и сделал глоток кофе. — Он пытался вернуться на свой корабль, когда мне удалось обнаружить его. Я держал его, сколько мог, не давая нагнать корабль, и вдруг появились вы, и мои старания пошли прахом.
— Вовсе нет. Сейчас три корабля кхатто блокируют крейсер. Полагаю, с этим у них не возникнет больших проблем. Торренца на судне нет, а без него командование крейсером вернулось экипажу крейсера, а их командир вряд ли решиться устраивать гонки и, тем более, напасть на суда Сегнеции. Вы молодец, Корнелиус.
— Правда? — как-то очень уж наивно спросил маг.
— Связываться с тремя тяжелыми крейсерами — это чистое самоубийство, — подтвердил слова командира Святов. — Формально кхатто имеют право потребовать досмотр любого судна — он находится на их территории. При условии, что у Сегнеции есть подозрения в нарушении законов перевозки грузов или людей. А у них, насколько я понимаю, есть очень веские подозрения — кхатто вообще очень осторожны в отношении судов Федерации.
— Слова, одни слова, — сказал отец Ансельм. — Пиратам неведомы законы.
— Пираты, как правило, кончают очень плохо, — мрачно заметил Пурвис. — Вот, взгляните сами, — указал он на экран и дал увеличение, — крейсер сбавляет ход. Два судна кхатто следуют параллельным курсом, держа его под прицелом с двух сторон. Третий идет на сближение.
Все выглядело именно так, как говорил второй пилот. Скромные по размерам боевые суда кхатто выглядели не то чтобы очень грозно в сравнении с гигантом Федерации, но их было больше, и им общими усилиями ничего стоило повредить крейсер, пробив многократными слаженными залпами мощную защиту. К тому же со стороны звезды приближались еще два угловатых судна, имеющих геометрически правильные наросты, похожие на тот, что имелся у крейсера Торренца — Святов, вспомнилось Корнелиусу, называл его не то найком, не то найбом.
— Да, — сказал маг своим мыслям, — но Торренц — с ним-то что?
— Когда вас подняли на борт, я отчетливо видел его, но сейчас — ноль, — сказал Святов. — Похоже, хитрая бестия отключил маяк и погасил сигнальные маяки.
— Но разве он не хочет, чтобы его спасли? — не поверил своим ушам Корнелиус.
— Вряд ли. Скорее всего, надеется таким образом улизнуть. Тем более, кхатто сейчас не до него.
— Его поразило безумие: как можно улизнуть в космосе на подобной утлой лодочке? — с чувством сказал Корнелиус.
— На шлюпке он может продержаться до пяти дней. Когда пропал сигнал маяка, он шел с приличной скоростью. Через пару дней он достигнет границы системы и окажется на территории Федерации. Тогда он просто свяжется с кем-нибудь из своих, и его подберут.
— Но этого нельзя допустить! — воскликнул Фарро, стоявший у кресла Гемма. — Иначе все начнется по новой.
— Согласен, — кивнул Гемм. — Мы должны его найти.
— Колдун, — Фелки подергал мага за хламиду, — ты должен его найти, слышишь?
— Но я бессилен, маленький человек!
— Как, ты, ворочающий огромные корабли, не можешь справиться с крохотной шлюпкой? Ты заболел?
— Здесь у меня нет той силы, — уныло ответил маг.
— В таком случае обратимся к математике, — сказал Хан. — Бажен, передай мне траекторию шлюпки до момента пропадания сигнала.
Святов склонился над консолью и скинул данные по шлюпке на штурманскую консоль.
— Так, — сказал Хан, почесав бровь. — Торренц, судя по всему, стремился сблизиться с крейсером — это понятно. Но затем скорость его резко упала, и он начал отставать. Зачем ему понадобилось сбавлять ход?
— Заметил суда кхатто? — предположил Пурвис.
— Вряд ли. На шлюпке нет оборудования, способного засечь крейсер, укрытый силовым щитом.
— Это я его тащил, — сказал Корнелиус. — Но мне не удалось приблизить его к себе.
— Тогда все ясно. И просто, как дважды два. Импульсов на разгонные, тормозные и коррекционные двигатели он не давал, да и вряд ли даст — это выдаст его местоположение почище маяка. Следовательно, он движется в том же направлении и с той же скоростью с учетом влияния гравитации звезды и судов. Массой последних в данном случае можно пренебречь. Сейчас посчитаем…
Хан быстро произвел расчет, поставив бортовому интеллекту задачу, и на экране траектория движения шлюпки продолжилась, загибаясь чуть вправо. Кривая непрерывно удлинялась, отмечая расчетное текущее положение шлюпки. Рядом с точкой-шлюпкой отражались координаты.
— Где-то так, плюс-минус пару сотен километров, не больше.
— Вполне достаточно, — сказал Гемм. — Дальше пощупаем масс-детекторами. Никуда он не денется.
Спейсер медленно набирал скорость, выходя в точку предполагаемой встречи. Расстояние быстро сокращалось, и все, кроме экипажа, затаив дыхание, смотрели на экран, ожидая, что вот-вот на нем в лучах рыжей звезды сверкнет искорка шлюпки. Но ее нигде не было.
— Где же он? — не вытерпел Фарро.
— Имейте терпение, — сдержанно ответил Гемм. — Мы еще слишком далеко. Минуты через три, возможно, мы ее увидим невооруженным взглядом.
— А может, и не увидим, — сказал Хан. — Мы должны выйти на нее так, что нам будет виден ее неосвещенный бок.
— Если она будет находиться между нами и солнцем, мы заметим черную точку. Но это неважно — зрение нам все равно ничем не поможет. Бажен, включай масс-детектор.
— Есть, командир. Но рядом пояс астероидов, фиксирую множество крупных объектов.
— Попробуй отсеять по общей траектории.
— Траектория и скорости почти у всех совпадают.
— Я его чувствую, — вдруг сказал Корнелиус, всматривающийся в замысловатый танец крупных каменных обломков. — Он совсем рядом.
— Да, но где? — спросил Гемм, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Фиксирую три объекта, — сказал Святов, и три темных силуэта на экране очертились зелеными контурами.
— Отсеки лишние по угловым скоростям, — посоветовал Гемм. — Шлюпка не должна вращаться.
— Сейчас.
— Почему нельзя поймать сразу три, как вы поступили с нами? — спросил отец Ансельм.
— Опасно, — ответил Пурвис. — Если неосторожно потревожить этот каменный рой, в котором сейчас царит хрупкое равновесие, может начаться невообразимый хаос. Нам астероиды не страшны, но Торренца разотрет в порошок.
— И бес с ним!
— Нет, так нельзя. Он должен предстать перед судом, — сказал Гемм.
— А я бы с ним не стал миндальничать, — буркнул отец Ансельм.
— Я засек его, — сказал Святов.
Зеленые контуры вокруг двух из объектов растаяли, а третий подсветился ярче.
— Он идет по самому краю роя. Хитер! — сказал Хан. — К нему не подступишься.
— Не могли бы вы подойти чуть поближе? — спросил Корнелиус, приблизившись к креслу Гемма. — Я попробую вытянуть его оттуда.
— Рискованно, — заколебался Пурвис. — Гравитационное поле судна создаст приливную волну, и астероиды взбесятся.
— Подойди насколько возможно, — сказал Гемм.
— Хорошо, командир.
Пурвис добавил тяги и аккуратно подработал коррекционными двигателями. Спейсер приблизился на двадцать миль и, выровняв скорость со шлюпкой, замер.
— Дальше не пойду. Уже сейчас наблюдается слабое возмущение в небольших осколках роя.
— Этого хватит, — сказал Корнелиус, поднял руки и закрыл глаза. — Я его ощущаю.
Все уставились на экран, затаив дыхание.
— Ну, иди к папочке, — потер ладошки Фелки, возбужденно сопя.
Шлюпка сдвинулась и начала отходить от крупного каменного обломка, в тени которого пряталась.
— Объект идет на сближение, — доложил Святов. — Еще миль тридцать, и смогу захватить его полем.
— Не торопитесь, Корнелиус, пока все идет как надо, — подбодрил мага Гемм.
— Да, избирательность у нашего мага — будь здоров! — позавидовал Святов. — Ни один камешек не дрогнул.
Маг не ответил. Его лоб от напряжения избороздили глубокие морщины, к лицу прилила кровь. Воздух вокруг мага, казалось, вибрировал, струясь и завихряясь. Но внезапно двигатели шлюпки выплюнули пламя, и она начала отходить вбок.
— Он пытается смыться! — взвился Фарро. — Держите его!
— Я… его… держу!.. — напряженно выдавил Корнелиус.
Шлюпка вновь начала приближаться, но новый импульс отбросил ее в обратную сторону.
— Не понимаю, на что он надеется? — Хан саданул кулаком по краю пульта. — Неужели действительно думает сбежать?
Ему никто не ответил. Все наблюдали безмолвную борьбу неведомой магии с техникой. Лицо мага еще сильнее покраснело, его обильно покрыли капли пота.
— Бажен, сними защитное поле! — дал команду Гемм.
— Опасно, — засомневался Святов.
— Снимай!
— Есть!
Шлюпка дернулась и резко пошла к кораблю. Импульсы на разгонные двигатели участились, но это уже не имело значения.
— Еще немного, Корнелиус, — сказал Святов.
— Я стараюсь!
— Командир, как ты догадался? — спросил Хан.
— Защитное поле есть не что иное, как энергетический колпак. Пусть оно каким-то образом и пропускает излучение или поле, с которым оперирует маг — против физики не попрешь, — но все равно не стопроцентно.
— Внимание, — перебил командира Святов, — ловушка будет включена через пять… четыре… три…
Один из выбросов двигателей коррекции шлюпки зацепил небольшой каменный обломок. Тот замедлил вращение и пошел вбок, задел крупный, похожий на айсберг астероид и разлетелся в щебень.
— Две… одна… — продолжал диктовать Святов.
«Айсберг» отклонился от курса и столкнулся с еще двумя обломками, поменьше, и те устремились к судну. Один из них шел точно на шлюпку.
— А, чтоб тебя!
Пальцы Святова запорхали над консолью. Из-под днища спейсера вырвались один за другим два луча, видимых по вспышкам метеоритной пыли, и астероид разбрызгался каменным крошевом. Второй продолжал опасно надвигаться на судно. Святов выстрелил еще раз и включил защитное поле. Астероид раскололся напополам, один обломок ушел вбок, второй, закрутившись, продолжал приближаться к судну. Шлюпка зависла среди бешено вертящихся обломков, едва заметно сдвигаясь в сторону спейсера.
— Он покойник, фирдун его раздери! — воскликнул Фелки и закусил губу.
Столкновение астероидов теперь уже напоминало цепную реакцию. Крупные каменные обломки величиной в полспейсера и больше, кружили, круша вокруг себя более мелкие осколки. Те крошились, разлетаясь шрапнелью и поражая другие.
— Нужно убираться отсюда как можно скорее, — схватился за РУДы Гемм, но Святов остановил его:
— Погоди, не сейчас.
Он сосредоточенно следил за хаосом, творящимся снаружи. Лучи системы противометеоритной защиты ежесекундно полосовали астероиды, находящиеся в опасной близости от судна. Но не они беспокоили Святова: два крупных камня, сближаясь, готовились на манер жерновов затереть крохотную шлюпку. Фарро отвернулся; отец Ансельм неистово крестился, бормоча молитвы; Фелки зажмурился.
Улучив момент, Святов снял поле и активировал силовую ловушку, дав на нее избыточную мощность. Шлюпка рванулась к судну, выскочив пробкой из тисков огромных глыб. Глыбы астероидов столкнулись, треснули, словно в замедленной съемке, и разлетелись полусотней крупных и тысячей мелких осколков. Несколько небольших камней дробно прошлись по обшивке, и Святов поспешно включил защитное поле; Гемм рванул РУДы до предела. Спейсер, набирая скорость, начал выходить из каменного урагана, таща за собой, будто на привязи, крохотную шлюпку.
Сознание к Торренцу возвращалось медленно. Сквозь болезненную тяжесть, свинцовой плитой придавившую тело, проступали крохи ощущений: кто-то коснулся его лба, груди, зудящими разрядами пробежали мурашки вдоль ног и рук, в локтевой сгиб правой руки ужалила ледяным жалом злая оса. Почему именно злая? Торренц не знал, ему так казалось. И еще слышались далекие голоса, которые ужасно отвлекали, мешали сосредоточиться. Голоса были тихими. Один постоянно звал какого-то Торренца — знакомое имя, но кому оно принадлежит? Ужасно болела голова, ломило затылок и виски. А голос все повторял и звал…
— Выкарабкается, как думаешь? — спросил Гемм, стоявший у постели больного.
Медицинский автомат, опутав Торренца датчиками, сделал пару уколов, капельно подал какой-то раствор. Унылый сигнал пульсомера отмерял тягучие секунды. Торренц был бледен, белые обескровленные губы вяло шевелились, словно больной все время силился что-то сказать. Грудь его медленно и тяжело вздымалась.
— Думаю, да, — с некоторой заминкой ответил Хан, имевший вторую профессию — врача. — Ничего серьезного, насколько я могу судить, показатели нормализуются. Антиграв шлюпки не смог полностью погасить двадцатикратную перегрузку.
— Ты это нарочно сделал? — спросил Гемм у Святова, стоявшего справа от него.
— Не выдерни я его из каменных тисков, выхаживать нечего было бы. Пусть спасибо скажет, что вообще жив остался.
— Может, стоит доставить его в медицинский центр?
— Нет необходимости, командир. Он приходит в сознание, — сказал Хан. — Торренц, вы меня слышите?
Веки больного дрогнули и чуть приоткрылись, губы вновь зашевелились, но расслышать не удалось ни слова.
Яркая пелена медленно сползала с глаз. Торренц повел глазами. Белый потолок, семиглазая лампа, пронзительно-слепящая — такие Торренц где-то видел… Ну конечно, в медицинских отсеках судов. Еще лицо, очень знакомое, принадлежащее мертвому человеку. Странно…
В голове бухало, и Торренцу никак не удавалось собраться с мыслями. Но в памяти потихоньку всплывали разрозненные обрывки воспоминаний: взрыв на крейсере, бегство в шлюпке, астероидный поток… Судно — за ним охотились. Он знал это судно раньше… Фарро — вот кому принадлежало лицо!
Торренц вдруг вспомнил все и, широко распахнув глаза, попытался сесть, но слабость свалила его обратно на жесткую постель.
— Фарро! — хрипло выдавил он.
— Я, Торренц, я, — ответил «призрак», очень знакомо ухмыляясь.
— Ты… жив?
— А что тебя так удивляет?
— Но ты ведь…
— Тебе привиделось. Лежи.
— Разве? Где я?
— На моем судне. Мы тебя спасли, ты нам обязан жизнью.
— Я никому ничем не обязан, — прохрипел Торренц. Белая пена выступила у него в уголках губ.
— Ну, дело твое. У тебя еще будет время все осознать.
Фарро отошел, а его место занял Гемм.
— Как вы?
— Нормально. Что со мной?
— Вас едва не затерло астероидами. Мы вас выдернули в последний момент, но ускорение оказалось слишком большим.
— Что с моим судном?
— Господин Торренц, — Гемм сделал жесткое лицо, — у вас либо пробелы в памяти, либо мания величия: судно под командой командира Зальца арестовано властями Сегнеции, команда в данный момент дает показания.
— Я тоже арестован?
— В каком-то смысле, да. Вам придется предстать перед судом.
— Суду придется очень постараться, чтобы доказать мою вину.
— Намекаете на связи?
— Ни на что я не намекаю. Я — жертва обстоятельств.
— Ну-ну, будет вам прибедняться. В общем, поправляйтесь, скоро мы прибудем в систему Аркадии.
— А почему не Мицара?
— Разве Аркадия — не часть Федерации? — вскинул брови Гемм.
Торренц устало закрыл глаза и отвернулся к стене.
— Крафт и отец Ансельм, охраняйте больного.
Гемм развернулся и направился к двери.
— Есть! — запоздало отозвался Крафт, а монах тяжело опустился на стул и принялся разглядывать шкафы с медикаментами и диковинными приспособлениями. Особенно с последними. Крафт, внимательно, с подозрением наблюдавший за ним, спросил:
— Собираетесь устроить допрос с пристрастием?
Монах как-то странно посмотрел на Крафта, отчего тому стало не по себе.
— К чему лишняя жестокость, особо к тяжело увечному? — тихо ответил вопросом на вопрос отец Ансельм. — К тому же он ответит за творимое им беззаконие перед мирским судом. Я же врачую души.
— Подобная кротость мне в новинку, — хохотнул Крафт. — За что же вы преследовали меня, если не секрет?
— За подлость, сын мой, подлость и трусость, когда вооруженный человек нападает на безоружного. Святая месть! Но ты получил свое, и у меня больше нет к тебе ни ненависти, ни злобы, ибо они разъедают душу, превращая ее в прибежище дьявола. — Отец Ансельм воздел глаза к потолку и перекрестился. — А творимое нами добро делает нас светлее и ближе к Господу.
Крафт покраснел и отвернулся.
Гемм, задержавшийся у дверей, хмыкнул и вышел в коридор. Дверь за его спиной закрылась.
— Командир, но почему на Аркадию? — спросил Фарро, ожидавший Гемма в коридоре.
— Странный вопрос: мы идем на базу. Но, если вас чем-то не устраивает суд Аркадии, то вы вольны потребовать депортации на Мицар.
— Нет-нет, — мгновенно запротестовал Фарро. — Аркадия так Аркадия.
— Я подозревал, что именно так вы и ответите. Простите, господин министр, меня ждет работа.
Гемм кивнул пребывающему в задумчивой прострации Фарро и быстро зашагал в сторону рубки.
— …Аркадия-подход, добрый день! Один — семь — эко-янки — три два пять ноль, геостационарная, эшелон пять — семьсот.
— Один — семь — эко-янки — три два пять ноль, подтверждаю, ожидайте схему, занимайте эшелон три — двести, выход на КАШТУ.
— Один — семь — эко-янки — три два пять ноль, принял.
— Странно, — сказал Хан, — пропустили без вопросов.
— Ничего странного, — Гемм отключил связь. — Они уже в курсе всего. Майор Эк-ттор обещал незамедлительно передать всю собранную информацию. Не удивлюсь, если ниже нас ждут катера сопровождения или что посерьезнее.
— Скорее всего, так и будет, — согласился с командиром Пурвис, задав борт-интеллекту требуемую высоту и точку выхода. — Не понимаю, чего они мудрят с КАШТУ. Всегда ведь на ПРИАТ выходили.
Спейсер начал вертикальное снижение, уходя влево и согласуя угловые скорости — свою и планеты.
— Простите, вы о чем? — настороженно спросил Фарро.
— Нас выводят из основного трафика и ведут через закрытый сектор, подконтрольный военным, — ответил Гемм. — Либо хотят обезопасить себя, либо трясутся за ценных свидетелей. Скоро нас возьмут на усиленный контроль.
— Это плохо? — забеспокоился Фарро.
— Для нас не имеет ни малейшего значения, а вот военным добавляется работы. Мел правильно сказал: скоро появятся либо катера, либо крейсер сопровождения. А вот, кстати, и он, — указал на обзорный экран Гемм.
Из густого облачного покрова, взбаламутив его, вынырнул военный спейсер и застыл, ожидая непонятно чего.
— Нас не собьют? — еще больше перетрусил Фарро.
— Не порите чепухи! Намекаете, что там могут сидеть дружки Торренца? Чушь! Под нами стомиллионный город, заводы. Один выстрел, и они потом вовек не расхлебаются. Скорее всего, наоборот — это предостережение желающим избавиться от нас.
— Да что вы так переживаете, Фарро? Если они решат с нами разобраться, вы этого и не заметите, — мрачно пошутил Хан. — Ба-бах — и одни головешки.
— Шутки у вас… дурацкие, — проворчал Фарро, нервозно разминая пальцы рук.
— Ну, не головешки — большой такой титаново-композитный дуршлаг.
— Прекратите сейчас же! Безобразие какое-то, и так нервы на пределе, — возмущенно запыхтел Фарро.
— Простите, почтенный Сартор, — прервал поток жалоб Корнелиус, — что за необычные пики возвышаются над облаками?
— Город, — просто сказал Гемм, бросив взгляд на экран.
Из перин облаков ввысь диковинным пучком возносились тонкие цилиндры и параллелепипеды разной высоты. Нестерпимый блеск, исходивший от их идеально зеркальных поверхностей, слепил глаза. В боках зданий отражались медленно плывущие, закручивающиеся в спирали облака, подобно тому, как речная гладь, рассеченная порослью камыша или небольшим островком, подергивается вихрями.
— Город?
— Дома. Город тянется ввысь и зарывается в землю — слишком много жителей. Высота самого высокого здания, административного центра, немного не дотягивает до мили.
— Миля?! — вскрикнул отец Ансельм. — Господь милосердный, дом высотой в милю!
— Именно так. А ширина что-то около девятисот футов. Остальные, конечно, поскромнее, но…
— Отложим обзорную экскурсию до лучших времен, — прервал командира грубый окрик.
Гемм стремительно развернулся в кресле. Хан вскочил и сжал кулаки; Пурвис и Святов лишь оглянулись назад. У самого входа в рубку стоял в напряженной позе Фарро, позади него, держа министра за плечо и приставив к его виску разрядник — Торренц.
— Не дурите, Торренц, — ледяным тоном сказал Гемм, — сдайте оружие, и мы забудем об этом неприятном инциденте.
— Давайте сделаем по-другому, — оскалился Торренц и снял разрядник с предохранителя. — Я не пристрелю этого слизняка, а вы сейчас же прекращаете снижение и возвращаетесь на орбиту.
— Ничего не выйдет, — покачал головой Гемм. — Мы под наблюдением серьезных ребят, которые не любят шутить.
Пурвис медленно и незаметно протянул пальцы чуть правее консоли, туда, где в углублении находилась кнопка включения транспондера в режим «Захват судна».
— Не дури, второй, — предупреждающе дернул разрядником Торренц. — Вылезай из кресла и дуй в угол!
Пурвис убрал руку, медленно поднялся и отошел от консоли, неотрывно следя за Торренцом, но тот уже переключился на Корнелиуса.
— Только попробуй шевельнуть пальчиками, вшивый колдун. Я не знаю, как ты делаешь свои фокусы, но уверяю тебя, я стреляю метко и очень быстро.
— Зачем же мне шевелить пальцами? — недоуменно поднял брови маг. — У меня и в мыслях подобного не было.
— А ты отодвинься от меня, — бросил Торренц сделавшему шаг в его сторону отцу Ансельму. — Ты слишком шустрый, меня это нервирует.
Монах замер, но отходить не стал.
— Ну? — прикрикнул на него Торренц.
Отец Ансельм молча буравил ненавистным взглядом врага, бесстрашно выпятив грудь.
— Торренц, вы усугубляете свое положение, — сказал Гемм. — Вам не хуже меня известно, что в рубке ведется видеозапись, и когда мы сядем…
— Разве я непонятно выразился? Я отдал приказ прекратить снижение!
— И как же вы собираетесь объяснить это вон тому крейсеру? — Гемм ткнул за спину большим пальцем. — И что я, по-вашему, должен сказать диспетчеру.
— Ничего! Никаких переговоров, ни с кем! Вы немедленно стартуете, или я…
— Глупо, Торренц, — Гемм краем глаза заметил, как Корнелиус что-то тихонько бормочет, и решил потянуть время. — Вы успеете выстрелить раза два, не больше, после остальные навалятся на вас и скрутят. Я еще раз советую вам по-хорошему сдать оружие.
— Я не нуждаюсь в твоих дурацких советах!
— Кстати, что вы сделали с Крафтом?
— С этим бестолковым сопляком? Отобрать у него оружие оказалось проще, чем у ребенка конфетку. Отличная у тебя, Фарро, охрана, поздравляю.
Фарро сглотнул и не ответил.
— Надеюсь, он жив?
— Вряд ли.
Гемм увидел, как фиксатор кнопки предохранителя разрядника сам собой отскочил в сторону, а кнопка медленно нажалась. Цвет индикатора сменился с зеленого на красный. Фиксатор встал на место.
— Вы убийца, Торренц, — с нажимом сказал Гемм. — Вас непременно расстреляют.
— Я и не сомневался, что вы спасли меня, чтобы было на кого навесить всех собак, а Фарро смог выкрутиться.
— Вы говорите глупости, Торренц, — жестко ответил Гемм. — Мы вас вытащили из лап смерти, потому что вам грозила верная гибель — это называется гуманизм. Но, похоже, это понятие вам незнакомо. Что же касается ответственности за совершенные преступления, то степень вашей виновности установит суд!
— Пустые слова. Считаю до трех, и если судно не прекратит снижение, я вышибу ему мозги, — Торренц дернул дулом. — Раз!
— Дело ваше, я вас предупредил, — безразлично сказал Гемм и повернулся к пульту. Пальцы его перещелкнули несколько тумблеров и запорхали над клавишами консоли.
Снижение прекратилось, спейсер завис на месте, и тут же из потолочного динамика донесся голос диспетчера:
— Один — семь — эко-янки — три два пять ноль, почему прекратили снижение?
— Ну, что дальше? — Гемм вновь повернулся к Торренцу.
— Начать подъем, и никаких переговоров! — рявкнул Торренц.
— Как скажете. — Гемм протянул руку к консоли и задал программу подъема. Спейсер послушно пошел вверх.
— Один — семь — эко-янки — три два пять ноль, немедленно прекратите взлет, займите эшелон три — двести! Повторяю, немедленно прекратите взлет!
— Продолжай подъем! — Торренц заметно нервничал. От напряжения на его шее вздулись вены.
Торренц сложил руки на груди и криво усмехнулся.
— Один — семь — эко-янки — три два пять ноль, последнее предупреждение! — надрывался диспетчер.
Крейсер на обзорном экране оторвался от облаков и с ускорением пошел вверх. За ним туманным вздохом потянулся облачный шлейф.
— Что теперь скажете?
— Ускорь подъем!
— Вы решили устроить гонки с этой махиной? — продолжал Гемм подчеркнуто вежливо.
— Делай что сказа-а-а!.. — взвыл Торренц от боли и непроизвольно нажал на спуск, но ничего не произошло.
— Вот тебе, сволочь! — из коридора выкатился Фелки и ткнул копьем еще раз. — Получай, гад! Будешь знать, как обижать маленьких.
— Ох! — Торренц, получив колющий удар в ногу, согнулся и упал на одно колено.
Фелки шустро скользнул к нему и с размаху заехал кулачком в нос.
— Получил? — ликовал человечек.
Торренц, размазав по щеке и губам кровь, идущую носом, вскинул разрядник и вновь попытался выстрелить, но выстрела опять не последовало. Не став разбираться в причинах неполадки оружия, он отбросил его и, рыча, попытался схватить верткого человечка, но Фелки вывернулся и с размаху опустил копье на голову врага. От болезненного удара голова Торренца непроизвольно дернулась, запрокинулась назад, и он повалился вбок. Фарро отбежал на пару шагов и спрятался за командирское кресло. Гемм с Ханом рванулись к Торренцу, и вдвоем подмяли его под себя. Торренц неистово сопротивлялся, брыкался и изворачивался, но Хану удалось наконец придавить его коленом и вывернуть правую руку в болевом захвате. Торренц, тяжело дыша, затих и обмяк.
— Пурвис, Святов, гляньте, как там Крафт, — бросил Гемм, а мне нужно успокоить диспетчера. Он бросился к консоли, остановил программу подъема и включил связь:
— Один — семь — эко-янки — три два пять ноль, Торренц пытался захватить судно, сейчас все в порядке. Отзовите крейсер.
— Один — семь — эко-янки — три два пять ноль, принял. Занимайте указанный эшелон. Схема передана, — спокойным, ровным голосом отозвался диспетчер.
— Один — семь — эко-янки — три два пять ноль, схема получена, продолжаем снижение. Спасибо.
Крейсер на экране прекратил преследование и плавно опустился на прежнее место до кромки облаков. Гемм возобновил процедуру захода и поднялся из кресла.
Хан как раз закончил стягивать Торренцу заведенные за спину руки его же ремнем, рывком поднял пленного и поволок из рубки. Торренц, прихрамывая на раненную ногу, поплелся по коридору. Гемм проводил его взглядом.
В коридоре возник Святов, пропустил мимо себя Хана и Торренца и заспешил в рубку.
— Что с Крафтом? — спросил Гемм.
— Ранение в плечо, серьезное, но жить будет. Они сейчас в медотсеке. Торренц подловил Крафта в туалете, отобрал оружие и выстрелил.
— А мне этот гад напинал и запер в шкафу — еле выбрался, — сжал кулачки Фелки.
— Я говорил, что не стоит оставлять бестолкового мальчишку с этим подонком, — сказал отец Ансельм. — У меня бы не сбежал.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — усмехнулся Гемм. — Уже скоро сядем, и всем проблемам конец.
— Не думаю, командир, — сказал Святов, опускаясь в свое кресло. — Как вы собираетесь протащить через «границу» монаха и мага? У них ни документов, ни гражданства.
— Да, это проблема, — Гемм помял подбородок. — Может быть, все еще обойдется, и о них никто не вспомнит? Ситуация из ряда вон выходящая.
— Будем надеяться. Но дальше начнутся допросы и суд.
— Давай решать проблемы по мере их возникновения, — посоветовал Гемм. — Что сейчас загадывать?
Он тоже вернулся в кресло.
Спейсер вынырнул из облачного покрова и заскользил над зеленым ковром садов. Впереди раскинулся удивительный город — величественное и гармоничное нагромождение домов всевозможных форм и размеров. Отец Ансельм и Корнелиус, поглощенные сверкающим великолепием города будущего, не заметили, как спейсер опустился на перрон и замер в ряду себе подобных могучих машин, способных покорять неизмеримо огромные пространства межзвездной пустоты.
Со стороны космопорта к спейсеру уже спешили четыре катера: один правительственный и три госбезопасности, судя по маркировке.
— Ну вот, все и закончилось, — сказал Хан, вернувшийся в рубку.
— Боюсь, все только начинается, — вздохнул Гемм и выбрался из кресла. — Пойдем встретим гостей, не стоит заставлять ждать столь важных шишек.
Ресторан «Триполи» располагался на двадцатом, последнем, этаже одноименной гостиницы в живописном уголке природы. С высоты в двести пятьдесят футов открывался вид на голубые горы с белоснежными шапками, подернутыми невесомыми шалями облаков, бурный горный поток и девственный заповедный бор. Настоящие сосны, только почему-то с чуть синеватой хвоей, возносились на высоту пятнадцатого этажа, а стеклянные стены и пол ресторана создавали иллюзию, будто паришь над этим морем зелени.
Отец Ансельм, рассеянно вертя в руке вилку, с тоской разглядывал столь привычный, земной пейзаж. Маг сосредоточенно ковырялся в тарелке, пытаясь надпилить жесткую котлету из неизвестного ему, но вкусного мяса. Гемм о чем-то беседовал с Пурвисом и Святовым. Хан отрешенно работал челюстями. Фелки увлеченно разбирался со второй порцией бобов под мясной подливой.
— Знаете, — сказал Фелки, важно утирая рот салфеткой, — в цивилизованности есть свои прелести и недостатки.
— Ну-ну, просвети, — сказал Хан, жуя, и отхлебнул искристое вино из высокого бокала.
— Здесь превосходно готовят! И все бесплатно.
— Ты хотел сказать, что за тебя платит кто-то другой, — поправил Хан.
— Чего ты цепляешься к словам, длинный? Я говорю о еде!
— Вернее, конкретно о бобах.
— А что такого? Да, мне нравятся бобы. Всем нравятся.
— Мне, к примеру, не нравятся, — сказал Пурвис.
— Да будут тебе бобы, будут, — успокоил человечка Гемм. — Сказали же тебе.
— Но меня гложут сомнения, — заартачился Фелки, — а стоят ли они того, чтобы делать из своей планеты курорт для дылд?
— Ты же видишь, как мы бережно относимся к природе, и потом, культурные связи, бобы, наконец!
— Ладно, проехали, — отмахнулся Фелки. — Сказано — сделано. Просто меня терзают всякие сомнения: а вдруг, так сказать…
— Послушай, у тебя на руках договор с Федерацией, где все расписано белым по черному: где, что и как? Чего ты опять начинаешь? Прибудет комиссия — все решите на месте. Станешь полномочным послом Пальнеро, будешь купаться в своих бобах.
— Ты прав! — Фелки важно задрал нос и уткнулся в тарелку.
— С ним все ясно, но что нам делать с нашими уважаемыми магом и святым отцом? — спросил Хан.
— Да, это серьезная задачка, — сказал Гемм, отодвигая пустую тарелку. — Сказка про утерю документов и подданство Земли сработала, но надолго ли? Стоит им послать запрос…
— Не сомневаюсь, что они так и сделали. Но Земля не входит в Федерацию, к тому же она вообще неохотно идет на какие-либо контакты, и, как всегда, будет тянуть с ответом.
— Это нам только на руку. Нужно как можно скорее вывезти отца Ансельма и Корнелиуса с Аркадии.
— Не беспокойся, — сказал Святов, — их и без нас вышлют, как только все выяснится.
— Да, но куда — вот вопрос?
— Мне нужно на Пальнеро, — тихо, но с нажимом произнес Корнелиус.
— Почему именно туда?
— Я все еще надеюсь отыскать цветок, который поможет мне приготовить перемещающий эликсир. И потом, ведь именно там мы появились в вашем мире. Выходит, и уйти должны именно там.
— Мне не совсем понятна связь, — сказал Гемм, — но я готов поверить вам на слово. С полетом на Пальнеро не должно возникнуть никаких сложностей: правительство жаждет вернуть похищенное, а Корнелиус может указать место, где оно скрыто.
— Место не изменилось, — сказал Корнелиус и попробовал вино, не идущее ни в какое сравнение с той кислятиной, какую ему доводилось пить в своем времени. — Сокровища находятся там же, где и прежде. Разве что укрыты куполом невидимости.
— Да, должен признать, план нашего маленького друга, — Хан дружески похлопал Фелки по спине, — пришелся как нельзя кстати. Только подумать, спрятать сокровища Фарро прямо под носом у Торренца. Корнелиус, а вы уверены, что купол до сих пор действует?
— Он может действовать неопределенно долго, — развеял сомнения маг. — Магия подобного рода проста и самодостаточна, ее нет необходимости поддерживать.
— Значит, необходимо убедить следователей, что только Корнелиус и отец Ансельм в силах указать, где находится груз.
— Но вы уверены, что на Пальнеро сможете приготовить эликсир и вернуться обратно? — спросил Гемм.
— Разве в таком деле, как магия, можно быть в чем-то уверенным наверняка? — вздохнул Корнелиус. — Скажем, я очень надеюсь, что мне удастся его изготовить. Я не успел до конца исследовать цветок, но, мне кажется, он именно то, что я искал.
— О каком цветке ты толкуешь, колдун? — спросил Фелки, опустив на коленки бокал с фруктовым соком.
— Такой зелененький и очень верткий, — неопределенно повертел пальцами маг. — Но мне не удалось его поймать. А потом этот болван раздавил его!
— Велиния шустрая! — догадался Фелки. — Редкий цветок, но мы найдем его, не сомневайся.
— Значит, решено, — подвел итог Гемм, — для начала добиваемся отправки Корнелиуса и святого отца на Пальнеро, а Фелки помогает найти цветок. Первым займусь я. Второе…
— Я всегда делаю то, что обещал, длинный. Так что займись своим делом.
— Вот и отлично! — Командир решительно поднялся из-за стола и потянулся за личной картой.
— Я расплачусь, — сказал Хан. — Иди.
— Спасибо. — Гемм задвинул стул и заспешил к выходу.
— Вы не знаете всего, — хихикнул Фелки.
— Чего именно? — напрягся Пурвис.
— Расслабься, — откинулся на высокую спинку стула Фелки и скроил хитрую рожицу. — Мои ребята побывали на грузовике.
— И вы растащили груз! — задохнулся от возмущения Пурвис.
— Да чего ты такой нервный? Никто ничего не растащил, просто немного припрятали — на всех хватит.
— Ах ты мелкий воришка! — взъярился Хан.
— Но-но, каланча! — погрозил пальчиком человечек. — Я ему дело предлагаю, а он тут угрозами сыплет. Не хочешь — не надо, так и скажи!
— А если обнаружится недостача, что тогда?
— Длинный, ты умный человек: грузовик грохнулся, контейнеры прохудились — кто будет разбираться, что и куда делось? Может, просыпалось пока падали, а может, еще в космосе. Ты же сам рассказывал, что у них была авария. И потом, эти, из правительства, будут рады вернуть даже часть груза. А когда все утихнет, толкнем на черном рынке и заживем припеваючи!
— Да ты оказывается мелкий аферист! — воскликнул Хан.
— Будешь обзываться — лишу доли. В конце концов, нам по любому положена компенсация за понесенные страдания и доставленные неудобства.
— Фелки дело говорит, — прищурился Святов и заговорщицки зашептал. — Торренца посадят, Фарро максимум схлопочет условный срок — у него сильные адвокаты — и заплатит какой-нибудь относительно мизерный штраф. Может, и еще кого зацепят. Но нам-то что с того? Мы столько всего перенесли и должны остаться при своих? К тому же еще неизвестно, чем обернется расследование крушения нашего судна.
— Ты прав, — нехотя согласился Пурвис. — Но как на это посмотрит Сартор?
— А стоит ли ему вообще говорить? — серьезно сказал Фелки. — Поставите перед фактом, и всего делов! Я бы еще мог понять, если бы все пошло этой вашей Федерации, но кто поручится, что наверху не сидят свои Фарро и Торренцы, и они не надкусят сладкий пирог?
— Скорее всего, так и будет.
— Вот в том-то и дело, — с умным видом кивнул Фелки. — Никто не против, если я еще закажу немножко?..
— Только не говори, что бобов, а то мне станет дурно? — тихонько взвыл Хан и шутливо хлопнул себя по лбу.
— Именно, длинный, именно!..
Ответ с Земли на запрос Аркадии относительно отца Ансельма и Корнелиуса поступил, когда правительственный спейсер опускался на Пальнеро. Миграционная служба, не решившись брать на себя ответственность и затягивать с решением вопроса, касающегося столь серьезного и запутанного дела, переслала ответ прямо на спейсер.
— Дело плохо, — сказал Гемм, появившись в дверях каюты, которую занимали монах и маг. — Они пронюхали, что вы не имеете никакого отношения к Земле.
— Но мы действительно с Земли! — воскликнул Корнелиус.
— Да, только вот на ней никто об этом не знает. Боюсь, у нас могут возникнуть некоторые затруднения.
— Это и так было понятно, — сказал Фелки, сидевший на диванчике. — Но пока не будет найден груз, им ничего не грозит. Да и вообще, что им может грозить?
— Вполне реальный срок за дачу ложных показаний, — хмуро произнес Гемм.
— В таком случае придется потянуть с поисками грузовика, а я подключу наших, чтобы они перевернули весь лес, но нашли цветок.
— Что значит тянуть? — озадаченно помигал маг.
— А то и значит. Води их кругами, делай вид, будто забыл, где находится грузовик, и пытаешься вспомнить.
— И сколько я должен тянуть эту комедию?
— Думаю, цветок отыщется еще сегодня, а потом все зависит только от тебя.
— Но мне, помимо цветка, нужны еще другие компоненты!
— Ох, колдун! Напиши список, в смысле, нарисуй, что тебе нужно — я постараюсь достать как можно быстрее.
— Хорошо, — загорелся Корнелиус. Он присел за стол, взял листок и авторучку и взялся тщательно, насколько мог, вырисовывать растения, которые ему требовались.
Фелки терпеливо ждал, поглядывая на обзорный экран. До посадки оставались считанные минуты. Родные просторы манили человечка. Только подумать, как давно он здесь не был! Ну, пусть не так давно — что с того? Все равно Фелки не мыслил себя вне родной планеты, и оттого неделя могла показаться вечностью.
— Вот! — Корнелиус отложил ручку и передал Фелки листок.
— Так, что тут у нас, — человечек нахмурил брови, стараясь понять, что пытался изобразить маг. — Эту траву я знаю, это виллиния, это сфагия чешуйчатая… так, с этим тоже все ясно. Колдун, а вот у этого листики такие острые и немного закрученные или прямые и округлые? — показал Фелки ручками.
— Я… не помню, — растерялся Корнелиус, судорожно вспоминая, какие были листья у цветка, обнаруженного им. — Но они росли в том овраге у самого дерева.
— Где я бился с красным монстром? Ладно, разберемся, — Фелки свернул листок и сунул его за набедренную повязку. — Еще что-нибудь?
— Минералы, но с ними я разберусь сам. Дальше нужно будет приготовить эликсир. Понадобятся перегонный куб и некоторая алхимическая посуда.
— Колдун, а звезду с неба не надо достать? Здесь у нас не лаборатория, а девственный лес!
— Кончай прибедняться, — одернул человечка Гемм.
— Я не прибедняюсь, длинный, но всему же есть предел!
— Не переживай, маленький человек, — успокоил маг Фелки. — Я опять ощущаю вокруг себя силу и сам решу эту проблему.
— Только обещай не разнести здесь все к фирдуну.
— Обещаю! — клятвенно поднял руку Корнелиус.
Спейсер коснулся планеты и замер. Фелки сполз с дивана.
— Ладно, я пошел.
— Давай, аккуратнее там.
— Держитесь, — человечек поднял руку и сжал кулачок. — Удачи!
Он выскользнул в коридор и понесся по направлению к шлюзу.
Через пару минут в каюту заглянул следователь Стонц. Был он крупен телом, внушителен ростом, подтянут и крайне серьезен, имел квадратное лицо и пронзительно-разоблачающий взгляд.
— Так, — сказал он, оглядев притихших Корнелиуса и отца Ансельма. Стонц был первым человеком, которого монах откровенно побаивался. Особенно на монаха подействовал суровый, сухой тон, с каким Стонц вел допрос. — Мы прибыли. Вы готовы указать местонахождение груза?
— Да, — Корнелиус поднялся из кресла и выпрямился. — Только мне нужно оглядеться.
— Что вы имеете в виду?
— Мне кажется, господин Корнелиус хочет осмотреть местность сверху, — пояснил Гемм.
— Что ж, это легко устроить. Через десять минут жду вас у пандуса.
Стонц вышел, а Корнелиус тряхнул бородой и опустился обратно в кресло.
— Какой серьезный молодой человек!
— Очень серьезный. И еще он ничего не сказал про ответ с Земли.
— Это плохо?
— Кто может знать наверняка? Одно ясно: он не хочет торопить события и портить с вами отношения, пока не выяснит, где находится груз. Возможно, получив желаемое, он отнесется к вам более снисходительно, а пока сами видите — вы у него на большом подозрении.
— Вы хотите сказать, что он подозревает, будто мы вступили в сговор с Фарро или Торренцом?
— Думаю, да, но такова его работа — подозревать всех и вся. Пойдемте, не будем заставлять его ждать.
— Простите, почтенный Сартор, но как я узнаю, что пора открыть Стонцу, где находится груз?
— Хороший вопрос, — задумался Гемм. — Фелки нужно дать время на поиски трав, но затягивать с розыском груза тоже не стоит.
— Я понял. А дальше?
— Дальше, думаю, вас на время оставят в покое, пока Стонц и его люди будут обследовать контейнеровоз и описывать груз. Наблюдение будет за вами формальным, то есть так себе. Здесь бежать некуда, планета считается необитаемой, и у вас появится достаточно времени, чтобы решить вопрос с эликсиром.
— Хорошо, я понял вас.
— А мне что делать? — спросил отец Ансельм.
— Ожидайте нас около корабля, никуда не отлучайтесь и, главное, ни во что не встревайте.
Отец Ансельм нерешительно кивнул. Гемм и Корнелиус вышли в коридор и неторопливо направились к шлюзу, где уже кипела работа по выгрузке оборудования и подготовке двух спущенных с борта катеров. Когда Гемм с магом спустились по пандусу и остановились в ожидании Стонца, зашуршала высокая трава, и кто-то осторожно подергал Гемма за штанину. Гемм разглядел незнакомого человечка и, оглядевшись, присел на край пандуса.
— Передай колдуну, — шепотом сказал человечек, и в подставленную Геммом ладонь упала крохотная гарнитура.
Командир кивнул и встал. Человечек, шурша травой, исчез из виду.
— Вот, возьмите. — Гемм незаметно передал гарнитуру магу.
— Что это?
— Вставьте в ухо. Фелки вас вызовет.
— Понятно. — Корнелиус с третьей попытки сунул в ухо небольшое устройство и пригладил длинные седые волосы, полностью скрывавшие уши.
— Вон идет Стонц, — кивнул Гемм на человека, отошедшего от правого катера. — Держитесь непринужденно.
— Постараюсь, — сказал маг и откашлялся.
— Все готово, — приблизившись, сказал Стонц, — мы можем вылетать.
— Я полечу с вами, — выступил вперед Гемм.
— Простите, господин Гемм, но к вам поиски пропавшего груза не имеют ни малейшего отношения, — холодно сказал Стонц и повернулся к магу. — Идемте, не будем попусту терять время.
…Катер второй час кружил над лесом, следуя от гор. Стонц заметно нервничал, ему казалось, что Корнелиус специально тянет время, но причину этого он осмыслить не мог.
— Вы же видите, — не вытерпел наконец Стонц, когда Корнелиус попросил взять левее, — здесь сплошной лес.
— И что же? — повернулся к нему Корнелиус.
— Судно здесь не могло приземлиться.
— Я пытаюсь найти знакомый ориентир. Но если вы настаиваете, давайте отойдем от леса и продолжим поиски на открытой части.
— Но здесь вообще ничего нет! Мы прочесали местность металлодетекторами еще во время посадки.
— Не все, что явно, обязательно является таковым. Есть вещи незримые, но существующие на самом деле, — загадочно произнес Корнелиус.
— Что за чушь вы несете? — вспылил Стонц. — Скажите прямо, вы знаете, где находится груз, или нет?
В этот момент в ухе щелкнуло, и Корнелиус услышал тихий голосок Фелки.
— Колдун, все готово. Выбирайся оттуда и дуй в бывший лагерь Торренца.
— Знаю! — кивнул Корнелиус и указал пальцем немного левее гор, туда, где лес обрывался и начиналась почти голая степь. — Он там!
— Вы издеваетесь? Там ничего нет!
— А если присмотреться получше? — Корнелиус незаметно повел пальцами, и пораженный Стонц припал к широкому иллюминатору.
— Я его вижу! — крикнул пилот и довернул, выходя на покореженный контейнеровоз.
— Но я готов поклясться, что всего минуту назад там ничего не было! — ошалело пробормотал Стонц, не веря собственным глазам, а остальные члены следственной группы повскакивали со своих мест и припали к иллюминаторам.
— Какая громадина!.. Неужели она вся забита золотом и камнями?.. Невероятно!.. — гомонили они.
Корнелиус сидел молча, гордо сложив руки на груди, и со снисходительной улыбкой наблюдал за крайне взволнованным Стонцем. Следователь и думать позабыл про мага.
Катер опустился рядом с растоптанным катером со спейсера Фарро, следственная группа высыпала наружу и принялась за работу. Маг бродил туда-сюда, пытаясь определить, в каком направлении находится разбившийся крейсер Торренца, но никак не мог сориентироваться.
— Сядьте, наконец, и не мельтешите, — приказал Стонц. — Нам с вами еще предстоит долгая беседа.
— О чем вы? — непонимающе спросил маг.
— О том, кто вы на самом деле, откуда появились и какую роль играете во всем этом, — указал он на контейнеровоз.
Корнелиус не стал спорить и отошел к катеру, продолжая вглядываться в небо над лесом. И вдруг он заметил слабый дымок, вьющийся над деревьями. Знак! Это явно был знак, поданный Фелки.
Маг закрыл глаза, сосредоточился и исчез. Тихий хлопок воздуха заставил Стонца обернуться. Противного, вредного старикашки нигде не было. Стонц еще раз огляделся вокруг.
— Кто видел старика? — спросил он.
— Только что был здесь, — сказал эксперт, занятый видеосъемкой. — Стоял рядом с катером. Может, забрался внутрь?
— Может, — проворчал Стонц. Да и куда он в самом деле мог деться: вокруг на много миль лишь кусты и трава. — Не отвлекаемся, продолжаем работать, — сказал он и занялся составлением описания — со стариком и его дружком он разберется после.
— Наконец-то! — воскликнул Фелки, увидев возникшего на поляне мага. — Чего так долго? Мы уже стали беспокоиться.
— Насилу отвязался от этого Стонца, будь он проклят! — проворчал Корнелиус.
— Так превратил бы его в барана. Чего с ним нянчиться?
— Показывай, что нашли, — потребовал Корнелиус.
— Вот, гляди, все как заказывал.
Фелки провел старика к небольшому столику, оставленному командой Торренца. На столике аккуратно были разложены растения. Еще стояли две банки из-под бобов, в которых возились неуловимые цветы.
— Они! — радостно потер ладони маг. — Это они! Спасибо вам, добрый маленький народ.
— Не за что, колдун. Лучше начинай варить зелье.
— А где отец Ансельм?
— За ним послали, он скоро будет здесь. Начинай уже!
— Хорошо, но сначала я должен убедиться, что это именно тот цветок, который мне нужен. Хорошо, что вы нашли сразу два — мало ли что.
— Мы старались, колдун.
Корнелиус удовлетворенно огладил бороду и ловко ухватил за стебель один цветок, закрыл глаза. Цветок извивался и возмущенно взмахивал листиками, но вырваться не мог.
— Да, это то, что надо! — взволнованно распахнул глаза маг. — Теперь, я вполне уверен, все получится.
Он аккуратно опустил цветок в банку, воздел руки и забормотал заклинание. Прямо на земле появилась химическая утварь, замысловато соединенная с перегонным кубом и стеклянным змеевиком. Под кубом и еще двумя склянками сам собой запылал огонь, куб на четверть заполнился водой. Корнелиус собрал со стола растения и распихал их по разным склянкам. Затем поводил руками, и на столе возникли три горстки какой-то пыли — ее маг ссыпал в пустую пузатую посудину. Дождавшись, когда закипит вода, он бросил в куб оба цветка из банок и, спешно закрыв его крышкой, завернул винты. Змеевик затуманился, в нем образовались капли жидкости, которая начала стекать в подставленный сосуд с одной из трав. Наполнив его достаточно, Корнелиус закрепил сосуд над пламенем и взялся за другой. Дело пошло. Маг переставлял посуду, смешивал одну жидкость с другой, кипятил и остужал. Жидкости непрестанно меняли цвет и плотность. Корнелиус, принюхиваясь и приглядываясь к ним, то разбавлял их конденсатом, то наоборот выпаривал. У Фелки и его соплеменников от мелькания рук мага уже кружилась голова.
И вот, наконец, Корнелиус в последний раз разбавил жидкость и, высоко подняв сосуд над головой, поглядел его на просвет.
— Вот оно! — победно и торжественно воскликнул он. Жидкость в склянке завораживающе меняла цвет и испускала ниточки мелких пузырьков.
— Стоять! Не двигаться! — рявкнул знакомый голос.
Корнелиус вздрогнул и обернулся. Из люка опускавшегося на поляну катера выпрыгнул Стонц. В руке он держал разрядник. Маг сделал шаг назад и заботливо прижал склянку к груди.
— Покажите руки, что у вас там? — приказал Стонц.
— Что вам от меня нужно? — вспылил Корнелиус. — У вас есть камни и золото, оставьте меня в покое!
— Мы еще с вами не закончили. Почему вы сбежали?
— Мне там больше нечего было делать.
— Это мне решать. Руки, я говорю! — дернул дулом Стонц и шагнул к Процелиусу. — Ну!
— Именем Федерации! — разорвал тишину леса яростный вопль, и из кустарника под ноги Стонцу вывалился отец Ансельм. Стонц запнулся за него, вскинул руки и выстрелил. Корнелиус в испуге отшатнулся, заряд попал в склянку, и жидкость брызнула во все стороны, наливаясь знакомым пурпуром и дымясь.
— А, чтоб тебя! — вскрикнул Корнелиус, глядя, как прямо у его ног зарождается вихрь, отступил и выбросил разбитое горлышко склянки. — Монах, поторопись!
Отец Ансельм боролся со Стонцем. Ни один не уступал другому в силе и ловкости. Стонц рычал и пытался подмять под себя монаха, но тот отчаянно сопротивлялся, брыкаясь и пихаясь локтями и коленями.
Вихрь все разрастался, завывая и чертя острым концом воронки замысловатые узоры на земле.
— Монах! — закричал Корнелиус не своим голосом, и бросился на выручку.
В люке катера показался вооруженный человек и прицелился. Корнелиус взмахнул руками, и катер с хлопком исчез.
— Да помогите же ему, — крикнул Фелки и первым кинулся разнимать дерущихся, но на выручку отцу Ансельму уже спешил Гемм.
Он схватил за руки Стонца, рванул следователя на себя, и они вместе повалились вбок. Отец Ансельм отпихнул сопротивляющегося Стонца ногами и, отдуваясь, тяжело поднялся. Вихрь уже бушевал вовсю, круша все вокруг и с корнем вырывая кусты и молодые деревца.
— Скорее, сейчас все закончится! — Корнелиус, подхватив монаха под локоть, потащил к беснующемуся вихрю.
Воронка изогнулась в сторону людей. Вихрь заглотил монаха и мага, закрутил и взмыл ввысь.
— Прощайте! — крикнул Фелки и смахнул скупую слезу. — Вот и кончились чудеса…
— Вы мне за это ответите! — вскочил с земли Стонц, разыскивая оброненное оружие.
— За что? — хмурый Гемм стоял рядом, отряхиваясь.
— Не прикидывайтесь дурачком! Вы содействовали побегу двух преступников, — напустился следователь на командира.
— Каких еще преступников, длинный? — выступил вперед Фелки.
— Которых унес смерч, — дернул подбородком Стонц, наклонился и подобрал разрядник.
— Какой смерч? Разве был смерч? — оглянулся человечек через плечо. Его сородичи недоуменно крутили головами и пожимали плечиками. — Длинный, мы нашли взрывчатку, оставленную Торренцом, хотели передать следствию, а тут ты: «Стоять! Руки вверх!» — начал палить, и попал в нее.
— Какую еще взрывчатку? Чего ты несешь? — вспылил Стонц.
— Все так и было, — подтвердил Гемм. — Я сам все видел собственными глазами. Вы выстрелили, последовал взрыв, катер куда-то снесло, а вы набросились на Фелки, который хотел вас предостеречь.
— Здесь был Процелиус, а на меня накинулся Ансельм! — продолжал стоять на своем Стонц.
— Ты чего, длинный? — Фелки с подозрением уставился на следователя. — Видно, сильно тебе досталось. Вон, какая шишка на лбу.
— Мне? — Стонц коснулся пальцами синяка и поморщился.
— Ничего, на судне вам помогут, — пообещал Гемм и участливо взял под ручку Стонца.
— Да что за глупости! — выдернул тот руку. — Я отлично помню…
— Идемте, идемте, — сочувственно покачал головой Гемм и потащил рассеянно вертящего головой Стонца к спейсеру. — Главное, не волнуйтесь.
— Но… — слабо запротестовал Стонц.
— Не переживай, длинный, тебя обязательно вылечат, — помахал ручкой Фелки.
Из лесу выбежали трое людей и остановились, увидев Гемма, заботливо поддерживающего Стонца.
— Стонц, хрум вас раздери! — воскликнул один из них. — Где ваша гарнитура — пятнадцать минут не могу с вами связаться!
— Кажется, потерял, — ощупал ухо Стонц. — Что-нибудь еще случилось, господин Валуев?
— Случилось! — рявкнул командир судна. — Что делает катер со следственной группой на орбите? По-моему, я не давал такого разрешения!
— Видать, и вправду не слабо шарахнуло, — ошалело пробормотал Стонц, высвободил руку и понуро побрел к судну.
— Знаешь, Корнелиус, прошло уже почти три месяца, а я все еще никак не могу поверить, что это был не сон, — сказал отец Ансельм, сидящий в плетеном кресле на открытой террасе, с которой открывался прекрасный вид на сад, благоухающий непередаваемо дивными ароматами.
— Один и тот же сон не может сниться двум людям, — заметил маг, сидящий напротив.
Они пили душистый чай с земляничным вареньем, наслаждаясь тишиной и покоем. Отец Ансельм, в новенькой рясе, сидел в расслабленной позе, его рассеянный взгляд блуждал по саду.
— Послушай, Корнелиус, — наконец сказал он, откашлявшись, словно испытал неловкость, — я решил посвятить себя наукам. Да-да, и не смотри на меня так! По твоей милости во мне умер ортодокс… Да! И мне необходимо чем-то заполнить пустоту в душе.
— Ну, положим, к безвременной кончине некоего ортодокса руку приложил именно ты.
— Разве это так важно, кто именно? — отстраненно и вяло спросил монах, размышляя о чем-то. — Так или иначе, а моя вера в непогрешимость устоявшихся взглядов на мироздание пошатнулась.
— Скорее, рухнула, окончательно и бесповоротно.
— Ты мог бы не зубоскалить? — Отец Ансельм в раздражении поерзал в кресле, потом заглянул в чашку и сделал глоток.
— Ладно, извини. Но как это сочетается с твоей должностью инквизитора?
— Я больше не инквизитор — мне пожалована должность писаря.
— На тебя начались гонения? — взволнованно воскликнул Корнелиус, едва не расплескав чай.
— Нет, нет, что ты! Я изъявил желание оставить эту должность, сказавшись на слабое здоровье. Но зато я теперь имею больше времени посвящать себя размышлениям о бытие и устройстве мироздания.
— И что же ты измыслил? — сардонически усмехнулся маг.
— Пару дней назад, — задумчиво сказал отец Ансельм, пропустив открытую насмешку мимо ушей, — я сидел в таверне с кружкой в руках, а рядом на столе стояла свеча… — Монах помолчал, будто сомневаясь, нужно ли продолжать. Маг терпеливо ждал, не проронив ни слова. — Я случайно обратил внимание на игру света на боку кружки, и знаешь, что мне пришло в голову?
— Что же? — Корнелиус подался вперед.
— Земля круглая, как и все другие небесные тела, — это уже не подлежит сомнению, — начал отец Ансельм издалека.
— Да, разумеется. Мы их видели собственными глазами.
— Так вот, если принять свечу за лучезарный небесный светоч, а кружку или, скорее, клубок шерсти, — за нашу Землю, то выходит следующее: Земля освещена там, где на нее падает свет, и не освещена на другой стороне.
— Все так. И что же из этого следует? — нетерпеливо поторопил Корнелиус.
— Из чего следует, что никакого бега Солнца по небесному своду нет!
— Ты хочешь сказать… — задохнулся от озарившей его догадки маг и описал пальцем окружность.
— Да, именно так! — торжественно сказал отец Ансельм. — Достаточно проследить за какой-нибудь точкой на клубке, медленно поворачивая его, и мы увидим восход свечи, то есть Солнца, — взволнованно поправился монах, — а после — полдень и заход, за которыми неминуемо последует ночь. Вращается сама Земля!
— Поразительно! — вскрикнул маг, зажав в кулак бороду. — Значит, смена дня и ночи происходит не потому, что Солнце обегает Землю, а из-за вращения самой Земли. Ты молодец, Ансельм!
— Ну что ты, — буркнул монах, смутившись от похвалы. — Эта мысль могла прийти в голову любому, кто размышлял бы в данном направлении, — добавил отец Ансельм и поспешно сменил тему: — Но ты лучше взгляни, что мне удалось достать.
— Что же?
Отец Ансельм отставил на низкий столик чашку, порылся в своей сумке и извлек книгу.
— Вот! — он положил ее на колени и любовно провел ладонью по затертой обложке.
— Опять обрабатываете какого-нибудь еретика? — нахмурил седые брови Корнелиус.
— Маг, большего еретика, чем я, и представить себе невозможно, ведь стоит мне заикнуться о громадных полыхающих во тьме шарах, сотнях планет, сказочных городах и неведомых существах…
— А ты не заикайся, — посоветовал Корнелиус и подцепил ложечкой густое варенье.
— Но мы отвлеклись. — Отец Ансельм полистал книгу, очень аккуратно переворачивая пожелтевшие страницы. — Слушай же:
«Существует бесконечная вселенная, созданная бесконечным божественным могуществом. Ибо я считаю недостойным благости и могущества божества мнение, будто оно, обладая способностью создать, кроме этого мира, другой и другие бесконечные миры, создало конечный мир.
Итак, я провозглашаю существование бесчисленных отдельных миров, подобных миру этой Земли. Вместе с Пифагором я считаю ее светилом, подобным Луне, другим планетам, другим звездам, число которых бесконечно. Все эти небесные тела составляют бесчисленные миры. Они образуют бесконечную вселенную в бесконечном пространстве. Это называется бесконечной вселенной, в которой находятся бесчисленные миры. Таким образом, есть двоякого рода бесконечность — бесконечная величина вселенной и бесконечное множество миров, и отсюда косвенным образом вытекает отрицание истины, основанной на вере».
Отец Ансельм закрыл книгу и придавил ее ладонью.
— Кто это написал? — с чувством спросил Корнелиус, опуская чашку.
— Совсем молодой монах-доминиканец. Его зовут Джордано Бруно.
— Бруно? Впервые слышу.
— Он был отлучен от церкви и часто участвовал в диспутах на научные и философские темы. Этот человек мудр не по годам. Скажи, откуда он мог столько узнать, не покидая грешной земли?
— Мудрость приходит с размышлениями и сомнениями, а наука может дать ответ на многое и объяснить многое. Другие же, невежды и глупцы, не видят даже того, что находится у них под самым носом и с тупой покорностью продолжают верить во всякие глупости и домыслы… Но боюсь, в будущем Бруно ждут большие неприятности, — удрученно покачал головой маг.
— Ты не представляешь, насколько прав. Мне удалось тайно списать эти строки и еще кое-что из документов святой инквизиции — это один из допросов Бруно. Его не так давно сожгли на костре.
— М-да, — грустно протянул Корнелиус.
— Если бы я только знал… — пробормотал отец Ансельм. — Мы бы могли его спасти!
— Нет, Ансельм, не могли, — покачал головой маг. — События идут своим чередом, и еще немало людей пострадает за веру в истину, прежде чем человечеству удастся убедиться в правоте этих людей, узреть истину и уверовать в нее. А пока…
— Что?
— Пей чай, — посоветовал Корнелиус.
— Знаешь, я, наверное, пойду, — разочарованно сказал отец Ансельм, убрал книгу в сумку и поднялся.
— Ну-ну, будет тебе, — Корнелиус тоже поднялся. — Ты же сам все понимаешь.
— Понимаю, — вздохнул отец Ансельм и направился к ступенькам.
— Заходи еще! — крикнул ему вслед Корнелиус.
— Да, конечно, зайду.
Отец Ансельм доковылял до калитки, распахнул ее и вышел.
Шел снег, холод сковал лужи, тонкий ледок похрустывал под ногами. Отец Ансельм взглянул на небо, затянутое тяжелыми тучами.
— «Мне говорят, что я своими утверждениями хочу перевернуть мир вверх дном. Но разве было бы плохо перевернуть перевернутый мир?2» — сказал он, накинул на голову капюшон и побрел прочь, растворяясь в туманной снежной пелене. — А все-таки она вертится…
Орли би Дорси
Джордано Бруно