а и новая жизнь.

Её собственная квартира! Подарок от отца, который пытался избавиться от чувства вины. Но это не важно. Настя любила папу и никогда ни в чём не обвиняла. Ведь он тоже человек. И заслуживает право на личную жизнь, на вновь обретенное счастье.

А подарок был просто отличный. Просторная светлая однокомнатная квартира, с большой кухней и новым ремонтом. А ещё она располагалась так, что до центра города было рукой подать. И всё же это был не совсем центр.

Дом будто спрятался от шума улиц. Высадил вокруг себя деревья. И гордо отгородился от остальной плотной городской застройки.

Настя стояла на балконе и любовалась видом. Любовалась, пока не поняла, что хочет пить. Это был не первый звоночек от жажды. Но предыдущие три сотни Настя просто не заметила.

Настя задумалась. Кажется, в холодильнике должна быть бутылка минералки. Или не в холодильнике. Настя точно не помнила, куда дела бутылку. Что ж поделать – суета, переизбыток эмоций… девичья память, в конце концов.

Открыв холодильник, Настя принялась изучать содержимое полок. Полуфабрикаты, остатки салата, сыр, бутылка оливкового масла. К сожалению, это была единственная бутылка в холодильнике.

Настя выпрямилась и посмотрела по сторонам. Память явно не собиралась ей помогать. Сдавшись, Настя вздохнула. Но вздох её заглушил пищащий холодильник. Неприятный звук, который действует даже на нервы уравновешенных людей. Поморщившись, Настя захлопнула холодильник.

Сверху что-то булькнуло, упало, покатилось. А через мгновение рядом с Настей свалилась бутылка минералки.

- Точно! – Хлопнула себя по лбу Настя. – Я же её на холодильник поставила.

Подняв бутылку, Настя открутила крышку и, наконец, удовлетворила продолжающую трезвонить во все органы чувств жажду.

Слишком тихо. Это было непривычно. Сколько себя помнила, Настя всегда жила с музыкой. Плеер редко покидал её карман. Разве что во время стирки. Да и то не всегда. Настя выкинула уже два гаджета, не переживших акваэкзекуцию.

Но сейчас Насте не хотелось, чтобы музыка звучала лишь дня неё одной. Ей надо было поделиться своим счастьем. И взяв в руки пульт, Настя включила телевизор. Потом зашла на YouTube и выбрала один из своих любимых каналов.

Энергия. Ритм. Мелодия. Настя не могла сопротивляться. Её тело двигалось в такт музыке. И Настя начала танцевать. Она трясла головой, прыгала, а потом подбежала к коробкам. Не прекращая дёргаться, Настя продолжила раскладывать свои пожитки. Этот пятничный вечер пролетел очень быстро.

А потом наступило утро. Настя знала, что пора вставать. Но пока она просто лежала и разглядывала потолок. Она не хотела нарушать дарованное ей счастьем спокойствие. Именно сейчас она находилась там, где должна находиться.

Суббота. Вот оно – счастье. День, когда можно ни о чём не думать. Просто лежать, просто мечтать. Или гулять. Если погода позволяет.

Сегодня погода не просто позволяла. Сегодня она манила лёгким приятным ветерком, зазывала безоблачным небом, раскрывала объятия солнечными лучами.

И Настя сдалась. Налюбовавшись потолком, она оставила кровать в покое, собралась и направилась к метро. Арбат – вот улица, которая всегда дарила массу впечатлений. И хоть Настя знала её лучше, чем пятиклашка таблицу умножения, каждая прогулка не была похожа на остальные.

Вот сегодня, например, Настя заметила нового шаржиста. Тот сидел спиной, и Настя не видела его лица. Зато она видела лицо клиента. Полноватое, удивленное и с огромными усами.

Настя подошла ближе и посмотрела на шарж. Прикольный. Художник явно обладал недюжинным талантом. А эти усищи!..

- Держите. – Закончив, художник передал шарж клиенту.

Тот взял бумагу, внимательно посмотрел, слегка поморщился. Но всё же кивнул, поняв, что от правды не скроешься. А потом ушел. Настя провожала его взглядом, когда услышала:

- Ты и так смешная.

И улыбка исчезла. Это точно не те слова, которые хочешь услышать от мужчины. Тем более от мужчины привлекательного. Настя с укором посмотрела на художника. А тот сразу понял, что сказал что-то не то, и произнёс:

- Ой, извини. Я, наверное, неправильно выразился. Ты весёлая. Понимаешь, большинство людей. Они… грустные что ли. Уставшие, угрюмые. Они подходят, а я пытаюсь преобразить их. Хотя бы на холсте.

Но Настя уже извинила. Она не могла злиться на этого парня. Большие голубые глаза покорили её с первого взгляда. А непослушные светлые волосы и чувственные губы заставили замереть и по-идиотски глупо улыбнуться.

- Всё хорошо, – стараясь не выдать своих эмоций, Настя заговорила на тон выше обычного. И тут же от неловкости закашлялась.

- У тебя огонь внутри. И этот огонь из тех, что никогда не потухает. Понимаешь, я чувствую это. Ты создана, чтобы освещать наш мир своим пламенем.

- Эмм, ну ты и загнул. Мне теперь даже говорить страшно. А то вдруг разрушу мой потрясающий образ.

- Не получится. – Художник подмигнул. – Меня, кстати, Толя зовут.

- Настя. Очень прияяаа…

От удивления Настя вновь замолчала. Ведь ей ещё никогда не кланялись и не целовали ручку.

- Ты что, покраснела. – Толя сексуально закусил губу и быстро похлопал глазками.

- Прекрати! А то изнасилую.

Толя прыснул от смеха.

- Эй, я пошутила, – постаралась как можно быстрее оправдаться Настя.

- Жаль. Я бы согласился.

- Ладно… Удачи! У тебя ещё работа. Не буду отвлекать. – Настя кивнула и сделала вид, что уходит.

Но уходить она не хотела. Просто надеялась, что Толя её остановит. А потом пригласит на свидание. Ну, или хотя бы попросит номерок. Однако Толя молчал. И Настя почувствовала, как радость испаряется. А мир вокруг начинает хмуриться.

Надув губки, Настя ушла. Она покинула Арбат и направилась к метро. Однако войти не успела.

- Оу, девушка-красавица! Ты действительно собираешься лезть под землю?! И это в такой день!

Настя чуть не закричала. Смесь испуга и счастья пронеслась по её телу. Желание обнять боролось с желанием врезать. В итоге Настя предпочла бездействие.

- Ты преследуешь меня? – спросила она и закатила глаза.

- Естественно преследую! – воскликнул Толя. – Как такую не преследовать?!

Настя смотрела на Толю, и ей казалось, что она готова смотреть на него всю свою жизнь. Конечно, художники – народ непостоянный. Они легко изменяют и часто влюбляются.

Но Настя не хотела думать об этом. Она не верила, что человека определяет его профессия. Она не верила, что эти глаза могут обмануть.

Наступил вечер. Всего четыре часа вместе. Однако Насте уже казалось, что она знает Толю всю жизнь.

- Тогда до завтра, – сказала Настя.

Она должна была идти. Но надежда на поцелуй заставляла её совершать какие-то странные телодвижения.

- Приглашаешь на танцы? – спросил Толя, подозрительно наблюдая за этими «приплясываниями».

- А почему бы и нет?! Можем в клуб сходить.

- Нееет… В клубе дёргаются. А я танцевать хочу.

- Я не против. Эмм… дак я пошла?..

- Это вопрос или утверждение? – уточнил Толя.

- Наверное, утверждение. – Настя вопросительно посмотрела на Толю. – Дак телефончик взять не собираешься?

- Неа!.. – воскликнул Толя, мотая головой. – Нас свела судьба. И она сведёт нас снова. А все эти телефоны – ненавижу их. В какой-то момент понимаешь, что это не ты их контролируешь, а они тебя. И к тому же… Ты знаешь, где меня найти. Завтра я снова буду работать. И каждую секунду я буду ждать тебя.

- Ладно… Уговорил. Но если я приду, а тебя не будет!.. – Настя угрожающе помахала указательным пальцем.

- Я буду. Иначе быть просто не может. Ведь я уже говорил, это судьба.

Настя готова была заплакать. Она с трудом сдерживала счастье. И весь путь до дома она пыталась не закричать, пыталась не затанцевать.

- Здравствуйте, – произнёс женский голос, когда Настя уже заходила в свою квартиру.

Настя оглянулась. В коридоре стояла женщина. Высокая, сильная, она казалась полной. Но вина за это почти полностью лежала на её «широкой кости». Пожилая. Это точно. Хоть и пыталась молодиться. Одевалась по моде. Каждый месяц ходила к парикмахеру, который превращал седину в пергидрольный блонд. И пользовалась лучшей косметикой.

Поначалу вид этой женщина отталкивал. Настя не сразу поняла почему. Но потом заметила сутулость. И горб. Небольшой, не такой как у Квазимодо. Что ж поделать, годы сидячей работы никого не красят.

«Наверное, соседка», – подумала Настя и произнесла:

- Здравствуйте! А вы здесь живёте? Я вот только вчера переехала.

- Ой, девочка. Да, живу. Давно живу. Вот из магазина возвращаюсь. – Женщина показала пакет с продуктами. – А ты одна или с мужем?

- Пока одна, – ответила Настя, пытаясь скрыть улыбку.

- Вижу-вижу!.. Есть кто-то в твоём сердечке.

Настя кивнула. Эмоции, переполнявшие её, просто требовали, чтобы она с кем-нибудь поделилась. А эта женщина… уже не казалась отталкивающей. Даже наоборот. Теперь Настя очень хотела поговорить с ней. Она чувствовала, что в соседке было столько доброты. И материнского тепла. Насте так не хватало этого тепла…

- Помню… Это самое лучшее чувство. Самые счастливые мгновения. Наслаждайся ими. Ну, не буду отвлекать. Пойду ужин готовить. А ты, если захочешь, заходи. Моя дверь для тебя всегда открыта.

- Спасибо! – искренне поблагодарила Настя. – Обязательно зайду. Да и вы, если понадобится помощь или там… соль, звоните.

- Какая хорошая девочка. – Женщина заулыбалась. – Сейчас мало таких. Все злые и спешат куда-то. А ты умничка. Так держать!

- Меня Настя зовут.

- А меня Агафья Петровна. Ну, бывай, Настя. Не забывай про приглашение.

- Конечно! Спасибо.

Настя зашла в квартиру и закрыла за собой дверь. Это был потрясающий день!

Ужин… Нет, Настя не хотела есть. Подготовка к семинарам. Тоже мимо. Все знания, которые пытались проникнуть сквозь глаза в мозг, бесследно исчезали где-то на полпути. Интернет. Уже лучше. Пара новостей смогла привлечь внимание. Но ненадолго.

Выключив компьютер, Настя пошла спать. Ведь чем раньше уснёшь, тем скорее наступит утро. А Настя очень ждала грядущее утро.

Воскресенье пролетело быстро. Относительность, чтоб её. Очередная издёвка этого мира. Почему, когда тебе плохо, минуты кажутся вечностью? А когда ты на свидании и сходишь с ума от эйфории, время просто исчезает.

Но это было не так уж и важно. Завтра будет новый день. И новая встреча с Толей.

Настя улыбалась. И не замечала этого. Она просто ходила по квартире и готовилась ко сну. Почистила зубы, расчесалась и взяла баночку с кремом для лица. И лишь когда взглянула в зеркало, поняла, что на её лице «зависла» улыбка.

Наверное, это и называется счастьем. Состояние, при котором исчезают тревоги, а завтрашний день кажется даром судьбы.

Настя перестала улыбаться. Но не потому, что больше не радовалась. Просто намазывать кремом смеющееся лицо не очень уж и удобно.

Двенадцать часов. Ровно. Настя понимала, что уже пора спать. Но радостное чувство, то счастливое возбуждение, которое она испытывала, вряд ли позволит расслабиться.

А потому Настя не спешила ложиться. Она выключила свет. Посмотрела на напольную вешалку для одежды.

«Прямо олень в пальто», – подумала Настя.

И действительно, в темноте очертания вешалки, на крючках которой висели ветровка, пальто, беретка и шапка, напоминали какого-то причудливого зверя, притворяющегося прямоходящим горожанином.

Отвернувшись, Настя направилась на балкон. Лучше бесконечно голубого дневного неба может быть только небо ночное. Звёзды! Настя снова их видела. Холодные огоньки, которые всегда манили её. С детства они казались такими родными. Будто именно там, за границами познанного, был настоящий дом Насти. И она туда обязательно вернётся. Когда-нибудь. Но точно не сегодня.

Любуясь на звёзды, Настя снова мысленно поблагодарила папу. Ведь именно он настоял на двадцать третьем этаже. Подальше от городских выхлопов и шума улиц. И ближе к космической тишине.

Казалось, этой красотой можно любоваться вечно. Однако темнота способствовала расслаблению. Тело Насти начинало понимать, что за день безумно устало. Рот непроизвольно открылся. И сладостный зевок ознаменовал готовность лечь в кровать.

Настя покинула балкон. Закрыла дверь. И направилась в комнату. Но тут её взгляд остановился на вешалке с одеждой.

«Она точно выглядела иначе», – подумалось Насте.

Шапка и беретка словно передвинулись, и теперь «олень» смотрел прямо на Настю.

Счастье испарилось. Не навсегда. Просто на мгновение оно уступило место страху. Но лишь на мгновение. Стоило Насте убедить себя, что это всего лишь взгляд под другим углом, и спокойствие вернулось.

- Надо было меньше ужастиков смотреть, – прошептала сама себе Настя и сделала шаг.

Вешалка тоже шагнула. А потом снова замерла. Громкий Настин крик, который последовал за передвижением «оленя», наверняка заставил пару соседей проснуться. Но те культурно промолчали.

Трясясь от страха, Настя бросилась к балкону. К спасительной пожарной лестнице.

- ААА!!!

Это было больно. Стул, который так некстати оказался на пути Насти, остановил её бег. Но не остановил шаркающий дребезжащий звук. Звук, с которым вешалка скользила по полу.

Настя поползла. Быстро, превзнемогая боль. Где-то в подсознании она понимала, что всё бесполезно. Но сдаваться без борьбы не собиралась.

Балкон. Закрытая дверь. Надо дотянуться до ручки. Надо открыть. Нет, сначала надо увидеть. Прислонившись к балконной двери, Настя оглянулась. Она просто не могла осознать. Она не верила. Да и кто бы поверил?

Особенно когда «олень» исчез. Вернее, снова превратился в вешалку. В ночном свете луны очертания пальто, шапки, ветровки и беретки не предвещали ничего ужасно. Они всего лишь висели. Висели там же, куда Настя их собственноручно и повесила.

Вжимаясь спиной в балконную дверь, Настя тряслась. Она хотела включить свет. Но для этого надо было снова пойти. Вперед. В темноту. Ближе к причудливому «чучелу оленя».

- Всё хорошо, – безрезультатно уговаривала себя Настя.

А в балконную дверь кто-то стукнул. С другой стороны. Громко. Но не только звук был доказательством стука. Настя почувствовала удар спиной. И отшатнулась. В ужасе обернувшись, она посмотрела на балкон.

Женщина?.. Или просто нечто на неё похожее. Настя не смогла разглядеть. Кто-то изуродованный, с длинными волосами лежал на полу и ладонью правой руки прикасался к балконной двери.

Настя кричала. Снова и снова. Никогда ещё подобные звуки не срывались с её губ. Но крики не могут спасти. Собрав последние силы, Настя бросилась к входной двери. Она уже не думала про «оленя». Вернее, пыталась не думать.

Из квартиры было два выхода. И проще всего было воспользоваться основным.

Подбежав к двери, Настя нащупала ключ в замке и сделала три поворота. Замок поддался. И дверная ручка тоже. Настя оказалась в общем коридоре. И автоматически включившийся свет озарил коридор её квартиры.

Ничего необычного. Настя в отчаянии завертела головой. Она так надеялась на помощь. Так хотела услышать человеческий голос. Но соседи предпочли не высовываться.

Достав ключ, Настя закрыла квартиру и пошла к лифтам. Нажала на кнопку. Дождалась, когда лифт приедет. Посмотрела, как открылись его двери. Но внутрь так и не зашла.

Двери закрылись. А Настя осталась стоять. Она не могла уехать. И не могла вернуться назад.

Прошло полчаса. Нужно было делать выбор. Такой простой выбор…

Настя вздохнула. Она знала, что происходит. А потому просто прошла через тамбур, открыла дверь и зашла в квартиру. «Олень» повернул голову. Но Настя сдержалась. Не включая свет, она села на пол и посмотрела в сторону балкона.

Зашипев и застонав, изуродованная женщина принялась пробираться сквозь стекло. Её яростный вопль заставил Настю закрыть ладонями уши. Но не глаза. Настя продолжила наблюдать. Она ждала, пока женщина подползёт. Она вся сжалась и тряслась от страха. И всё же не убегала. А безногое тело женщины приближалось.

На балконе снова что-то зашевелилось. Настя присмотрелась. И увидела ногу. Та запрыгнула в квартиру. А через мгновение за ней последовала и вторая нога.

Настя больше не могла выносить это зрелище. Она закрыла глаза и постаралась представить что-нибудь прекрасное.

- Море, звёзды, Толя, – шептала Настя.

А конечности тем временем приближались к хозяйке. Когда они, наконец, допрыгали, женщина захрипела и подняла руки. Она словно хотела взобраться на ноги. Но было слишком высоко. А потому она просто уцепилась за ноги руками. И те запрыгали в сторону Насти.

Настя открыла глаза и снова зажмурилась, стоило ей увидеть половину тела, которую тащили прыгающие ноги.

Монстр был уже совсем близко. Настя чувствовала это. Она слышала зловонное дыхание, слышала  хрипы. Такие реальные. Казалось, монстр и правда почти касался её лица.

А потом настала тишина. Настала неожиданно. Будто кто-то отключил звук.

Тишина. Отчаяние. Темнота. Слёзы. Воспоминания… Надо было что-то делать. Надо было встать и бороться.

Но Настя не могла. Она так и осталась сидеть. И лишь когда солнечный свет возвестил о начале нового дня, Настя открыла глаза.

«Скоро ты снова увидишь Толю», – подумала она.

Стимул, который заставил Настю подняться, одеться и отправиться на пары.

День. Долгий. Мучительно долгий. Вечер с Толей. Предательски короткий.

Когда Настя вернулась домой, отчаяние ослабило хватку. Ведь любовь сильнее. Она всегда сильнее.

И снова попытки отвлечься. Попытки уснуть при свете. И те и те безрезультатны. Дрожащей рукой Настя надавила на выключатель. И тут же побежала в кровать.

Усталость взяла своё. Отключившийся мозг перешёл в режим беспокойного сна.

Лес, темнота и ощущение, что кто-то тебя преследует. Настя смотрела по сторонам в поисках выхода. Но везде были только деревья. Тогда Настя побежала. Вот только ноги не слушались. Всё тело будто находилось в невесомости. И чтобы сделать шаг, приходилось предпринимать невероятные усилия.

Однако Настя старалась. Пускай и очень медленно, она всё же шла. Пока не увидела дерево с руками вместо ветвей. Настя отшатнулась. И тут же упала. Она кричала. Но крика не было слышно. Она ползла. А земля превращалась в болото.

Кто-то схватил её руку. Кто-то, кто был там – в глубине болота. И все попытки вырваться были бесполезны.

Настя вопила, пускай безмолвно, но не безрезультатно. Нахлынувший страх прервал сон и вернул Настю в её постель.

- Просто сон, просто страшный стон, – шёпотом уговаривала себя Настя.

И кошмар начал исчезать. Он растворился в ночи. Слился с темнотой.

Страх, однако, исчезать не спешил. Что-то определённо было не так. И попытавшись пошевелиться, Настя поняла причину повышенной выработки адреналина.

Она не чувствовала свою правую руку. Совсем не чувствовала. Та будто онемела. Но вместе с тем была ещё и какая-то тяжесть.

Настя хотела сесть. Но что-то ей мешало. И лишь присмотревшись, Настя снова заметила её. Призрачную женщину, которая сидела возле кровати и поглощала Настину руку. Сантиметр за сантиметром. Медленно заглатывая.

Настя закричала. Задёргалась. Развернулась. И свалилась с кровати прямо на женщину. Настя поползла. Тянулась левой рукой. Добралась. Нажала на выключатель.

Свет. Слишком яркий для человека, привыкшего к тьме. Комната. Кровать. Настя. И ни одной жуткой твари.

Настя посмотрела на правую руку. Красивую, ухоженную, без единого синяка или следа от укуса. Попробовала пошевелить. Рука ответила лёгким движением.

Кровообращение восстанавливалось. И, сделав пару глубоких вдохов, Настя вернулась в кровать.

Очередной тревожный день. Непродолжительная встреча с Толей. А когда Толя ушёл, чтобы поужинать с заказчиком, Настя вернулась домой и поняла, что ей тоже следовало бы поесть.

«Блин, он, наверное, уже испортился», – вспомнила Настя о супе трёхдневной давности.

Она открыла холодильник и достала кастрюлю с супом. Тяжёлая. Или просто руки трясутся. Ведь они знают, они чувствуют. Подсознание уже готово.

Взгляд. Настя почувствовала его. Будто что-то ледяное коснулось её спинного мозга. Пора было оглянуться. Но Настя не спешила. Поставив кастрюлю на стол, она сжала кулачки и начала медленно поворачиваться. Позади всегда оказывается что-то жуткое. Всегда, когда может.

Настя зажмурилась. Она не хотела смотреть. Не желала видеть очередную мерзость. И всё же нельзя вечно закрывать глаза. И набрав побольше воздуха, Настя решилась.

Ничего. И никого. Обычная кухня в обычной квартире. Это был хороший день. И мог бы быть хороший вечер.

Настя выдохнула. Её лёгкие не могли больше удерживать весь этот воздух. И вместе с воздухом исчезал и страх.

Пора было ужинать. Настя подняла кастрюлю и тут же выронила. Раздался грохот. Суп разлился по полу, облил Настю. Но сейчас холодный душ был не самым неприятным сюрпризом.

На месте, где только что стояла кастрюля, лежало нечто… Чёрное, скользкое. Оно было больше крысы и напоминало пиявку.

Настя задрожала. Вечер больше не был хорошим. Мерзкий гость всё испортил. Сдерживая слёзы, Настя попыталась вспомнить встречу с Толей. Его большие голубые глаза, смешную улыбку. И завтра она снова сможет их увидеть. За это стоит бороться. За ещё один хороший день.

Приблизившись к столу, Настя наклонилась. Она не знала, хищное это создание или ленивое и медлительное.

- И что же ты такое? – спросила Настя.

Она протянула руку и почти прикоснулась к существу указательным пальцем. А существо будто чувствовало. Чем ближе был Настин палец, тем чаще он дышало. Тем больше слизи вытекало из маленьких дырочек, которые были расположены по всему его телу.

Теперь Настя точно не станет ужинать. Просто не сможет после увиденного. Передумав прикасаться к существу, Настя отдёрнула палец и взяла ложку.

Да, трогать что-то липкое и ползучее определённо лучше посторонним предметом.

Существо напряглось. Зашевелилось. Попыталось сдвинуться с места. Но ложка уже касалась его «пиявочного» тельца.

Мягкое. Даже очень мягкое. Ложка вошла в существо, словно нож в масло. И гигантская пиявка в ответ задёргалась. Из дырочек потекла слизь. А вскоре пробились и щупальца. Они вылазили из тех же дырочек, что и слизь, и стремились к ложке.

Пытаясь не стошнить, Настя наблюдала за существом. Оно боролось. Фиолетовые щупальца старались, как могли, изо всех сил вытаскивая ложку из собственного тельца.

И Настя сдалась. Она больше не могла быть одна. Она больше не хотела находиться в этой квартире.

Вытащив ложку, Настя бросила её в раковину. Затем посмотрела на разлившийся ужин, на перепачканные ноги. В таком виде на улице лучше не показываться.

И смыв с себя этот ужасный вечер, Настя оделась и покинула квартиру.

Она не знала, куда идти. Искать круглосуточный магазин? Отправиться на ночной сеанс в кино? Позвонить Толе? Настя не хотела, чтобы он видел её такой. Да и напрашиваться на ночёвку было как-то неправильно.

И теперь она просто стояла возле двери своей квартиры и растерянно озиралась по сторонам. А потом её взгляд остановился на квартире 308.

Что если ей тоже одиноко? Пожилые любят поговорить, любят, когда их слушают. Настя сейчас с удовольствием кого-нибудь бы послушала. Кого угодно. Лишь бы вновь не сталкиваться с тишиной.

Агафья Петровна открыла быстро. Обрадованно взмахнув руками, она поприветствовала Настю и впустила в квартиру.

- Ой, деточка! На тебе же лица нет! – воскликнула Агафья Петровна, когда Настя подошла ближе. – Что-то случилось?

Какие добрые глаза! Настя смотрела на Агафью Петровну и чувствовала, что оживает. Ей так не хватало заботы. Той заботы, которую может дать лишь мама. Но Агафья Петровна… Конечно, она не заменит маму. А вот бабушку сможет. Она казалась такой надёжной, казалась человеком, которому можно довериться, который всегда поможет и всё простит.

Настя прочла это в её взгляде и теперь хотела задержаться у доброй соседки подольше.

- Агафья Петровна… вы извините… Мне стыдно просить, но это просто… Мне страшно. Можно я у вас переночую. Я не буду мешать. Прилягу на диване.

- Конечно, Настенька, оставайся! Сейчас постелю. Ты не волнуйся. И никаких «стыдно». В жизни всякое случается.

Агафья Петровна засуетилась.

- Дам халатик. Он Алёнкин. Это племянница моя. Тоже очень хорошая. Проведывает свою тётю… Раньше чаще приезжала. Но потом муж-сволочь бросил. И её бросил, и дочку свою. Выгнал из квартиры. Будто не его она, а мамки его. И ведь всё по закону. Заранее видать готовился. Делает вид, что денег нет. Лишь бы алименты не платить. Сам, поди, по клубам шатается. А Алёнка теперь на окраине комнатушку на десять метров снимает… Не может она ко мне часто ездить.

- Это печально. В нашем мире слишком много плохих людей. Надеюсь, что всё у неё наладится.

- Да, всё хорошо будет. Я вот помогаю. Квартирку скоро куплю. За жизнь накопила. Мечтала, что выйду на пенсию и буду путешествовать. Но не сложилось. Желание прошло вместе с молодостью. Да и Алёнка – девочка хорошая. А дочка её – просто загляденье! И как их можно было бросить?!

Настя сочувствовала Алёнке. Восхищалась щедростью и добротой Агафьи Петровны. Она слушала и отвечала. Но никакие разговоры не могли помочь. Страх перед будущим быстро перерастал в отчаяние.

Этой ночью Настя так и не уснула. Она много думала, искала решение, пыталась заставить себя поговорить с отцом. И всё это время слёзы, не останавливаясь, текли по её щекам. Все дороги вели в никуда. Выхода просто не было.

На следующий день Настя не пошла в универ. Она уже почти решилась. Оставалось лишь одно препятствие.

Любовь. Это то, что способно возродить, то, что может побороть страх и подарить надежду. Настя знала это, она любила. И теперь она спешила. Она должна была поговорить с Толей, пока не поздно. Он – единственный, кто мог заставить Настю передумать.

Почти пришла. Оставалось совсем немного. Там, за поворотом, возле продавца медалей сидел Толя. И Настя очень хотела его увидеть. Она боялась остановиться. Потому что если она остановится… Это будет конец.

Вот и палатка. Настя заметила Толю. Тот сидел к ней спиной и рисовал какого-то толстячка-малыша. Оставалось всего несколько шагов. Несколько шагов, которые уничтожат его жизнь. Настя остановилась. Она смотрела на Толю и понимала, что не может так с ним поступить. Как же больно прощаться!.. Особенно когда не можешь прикоснуться к человеку. Закусив до крови губу, Настя отступила назад и спряталась за палаткой.

- Ты должна уйти, ты должна, – приказывала себе Настя.

Веки больше не удерживали слёзы. Их было слишком много. И растекаясь по щекам, они шептали, что радость никогда не вернётся.

Настя знала, что она должна. Но всё ещё надеялась.

«Оглянись! Если ты оглянешься и увидишь меня, я подойду. Мы будем вместе. Хотя бы сегодня», – решила Настя.

Она вышла из-за палатки и посмотрела на Толю. Она надеялась, что он почувствует, что он обернётся.

- Оглянись… – прошептала Настя. – Если любишь, оглянись…

Но Толя был занят. Почувствовав, как ком подступает к горлу, Настя чуть не закричала. А ведь ёй надо было всего лишь громко произнести его имя.

«Уходи немедленно. Не будь эгоисткой. Ты не имеешь права», – Настя мысленно заставляла себя сдаться.

Сжав кулачки, она глубоко вдохнула и вновь укрылась за палаткой. А затем побежала. И только когда перед ней оказались двери в метро, Настя перешла на шаг. Пора было идти домой.

***

«И что же мне с тобой делать?» – этот вопрос мучил Толю уже несколько минут.

Он смотрел на сидящего перед ним карапуза и пытался нарисовать шарж. С одной стороны, это было легко. Три подбородка, большой лоб, крючкообразный нос. Воображению было, где разгуляться.

Но клиентом был не прожорливый трёхлетка, а его мать. И хоть вина за ожирение ребёнка целиком лежала на ней, Толя просто не мог обидеть женщину.

Лоб, рот, нос… Толя старался. У него уже почти получилось. И тут он почувствовал взгляд. Словно холодок коснулся волос на затылке. Такой приятный лёгкий бриз, который ласкает кожу и манит за собой.

В любой другой ситуации Толя, скорее всего, обернулся бы. Вот только этот нос!.. Он никак не хотел поддаваться. А малыш уже ёрзал. Он хотел на ручки к маме, хотел пожевать что-нибудь сдобное и сладкое.

Завершающий штрих. Кажется, сойдёт. Малыш вышел не очень противным.

Холодок больше не касался его волос. Но Толя всё равно обернулся. Никого. Вернее, людей было много. Однако никто из них не смотрел на Толю.

Пожав плечами, Толя взял шарж и передал матери мальчика. Кажется, она довольна. Улыбается. Немного морщится, когда видит второй подбородок.

«Нет, ну, третий же я не нарисовал», – подумал Толя.

А потом оглянулся снова. Краем глаза успев заметить бегущего человека, Толя не смог рассмотреть его. Через секунду тот уже скрылся за домом. Но что-то знакомое было в этом женском силуэте.

- Вот. Спасибо, – произнесла женщина и протянула сторублёвую купюру.

- Вам спасибо, – ответил Толя, забирая деньги.

В этот вечер клиентов больше не было. Но Толя думал не о своей подработке. Он смотрел вдаль и ждал её. Ждал, пока не наступила ночь. Он готов был ждать и дальше. Но проходящий мимо полицейский «ласково попросил» свалить куда-нибудь подальше.

«Только бы ничего не случилось. Она придёт завтра. Обязательно придёт!.. Придурок! Идиот! Зачем выпендривался?! Взял бы сразу номер. Ведь ты любишь… Блин, я даже не знаю её фамилию!» – подумал Толя и схватился за голову.

***

Компьютерный стол. Скучный учебник. Гнетущая тишина. Настольная лампа. Бессмысленно. Теперь всё бессмысленно. Настя закрыла книгу. Посмотрела в сторону окна. Где-то там была жизнь. Спешили люди. Когда-то Настя тоже спешила. Как оказалось, зря.

Слишком светло. Когда тёмные мысли молят быть услышанными, яркий свет досаждает. Встав из-за стола, Настя подошла к выключателю и надавила на него.

Теперь всё правильно. Почти темно. Горит только лампа. Та, которая в углу, на столе.

Настя отвернулась. Она села в кресло. Закрыла глаза, задумалась. Всегда есть выбор. По крайней мере, в это принято верить.  Вот только реальности плевать на то, во что верят люди. Она жестока, изобретательна и изощренна в вопросах выбора способа пыток человечества.

И всё же… Настя посмотрела на лампу. Та дарила свет и словно шептала, что счастье ещё возможно.

Настя очень хотела поверить лампе. Она хотела найти причину. Например, глаза Толи, его любовь. Настя отдала бы всё, чтобы вернуться назад, в прошедшие выходные. И замкнуть петлю. Два дня, которые длились бы вечно. Снова и снова. Один поцелуй, который повторился бы бесконечное число раз.

 Хорошая мечта. Но чем лучше мечта, тем хуже реальность.

Толя не заслужил. Никто не заслуживает подобного. Она не имеет права. Дни больше не будут хорошими. Скоро они станут, как и ночи.

Настя смотрела на пол. На витиеватые разводы, которые в тусклом свете вырисовывались в целые узоры. Вот завиток, напоминающий язык. А вот и кривой нос. Волосы или просто полоски. Настя почти отвлеклась. Пока не замигал свет.

«Фиговые сейчас лампочки делают», – подумала Настя, посмотрев на настольную лампу.

Она уже собиралась встать. Однако вставать было некуда. Пол будто шевелился. Или шевелилось что-то в полу. Забравшись на кресло с ногами, Настя пыталась увидеть… Вот только свет мигал слишком быстро. Он не давал рассмотреть. Но Настя уже поняла.

Узоры на полу складывались в нечто, и это нечто вылазило наружу.

Тёмные грязные волосы, чёрный язык, глаза, вываливающиеся из глазниц. Снова она. Стоная и шипя, безногая женщина выбиралась из пола. Она тянулась к Насте. И челюсть её стучала, разбивая остатки зубов.

Конвульсии лампы, наконец, прекратились, и свет погас. Вот только звук никуда не делся. Он приближался. А значит, приближалась и она.

Настя заткнула уши. Она не могла больше это слышать. Гортанный скрежет, безумное шипение, скрип и шкрябанье поверхности пола, по которому передвигается что-то костлявое и скользкое.

- Потерпи ещё немного, – прошептала самой себе Настя.

А после спрыгнула с кресла и побежала к выключателю.

Яркий свет ударил по глазам. Но Настя пересилила желание зажмуриться. Она смотрела на самый обычный пол и собиралась с силами. А потом направилась к столу.

Бумажка, ручка, короткое письмо.

Закончив, Настя подошла к окну, распахнула его, залезла на подоконник, последний раз взглянула на красоту ночного города и шагнула вперёд.

В квартире 306 было тихо. Совсем тихо. Казалось, что даже воздух покинул это проклятое помещение. И оттого звонок, который вздумал уничтожить тишину, прозвучал особенно неприятно.

Никто не открыл. И это было объяснимо. Но гостья не сдавалась. Выждав секунд пятнадцать, она позвонила снова. И снова. А когда стало ясно, что в квартире никого нет, достала ключ и отворила дверь сама.

- Глупая девочка, – проскрипела Агафья Петровна.

Она спешила. Надо было успеть до приезда полиции.

- Нет, ну зачем? Жить ей, видите ли, надоело! Кто ж её просил?!

Агафья Петровна зашла в комнату. Взяла табуретку, поднесла её к шкафу и, кряхтя, принялась забираться.

- Никто не хочет поберечь нервы пенсионерки. Сначала эти скоты задрали цену на квартиру. И эта дрянь! Соседка называется. Как в отпуск, дак: «Агафья, полейте цветочки, пожалуйста». А как квартиру продавать… Ведь она обещала! Но как только нарисовался чёртов богатей и предложил больше… Нет, дорогая соседушка, слово надо держать.

Шкаф, на котором Агафья Петровна спрятала свою коробку, был очень высокий и почти достигал потолка. Но, встав на носочки, она всё же смогла дотянуться.

- Ты ж меня в гости звала. В новую квартирку. Хорошо, дрянь, я и тебя со Светочкой познакомлю.

Агафья Петровна слезла с табуретки, задумчиво посмотрела на коробку.

- Я тридцать лет на заводе отбатрачила! Потом выкинули за ненадобностью. Теперь вот – сторож на кладбище. Копеечка к копеечке. И даже квартиру купить не дали. Бизнееесмеены!!! А ещё девчонка, вместо того чтобы бежать, сверкая пятками, устроила ночной переполох. Убирай потом её кишки. Хотя так этим медикам-шмедикам и надо. Только бухать умеют.

Открыв коробку, Агафья Петровна посмотрела на лежащий там череп. Очищенный от грязи и остатков плоти, вымытый, чтобы не издавать вони, он всё равно пугал. Вызывал отвращение. Но только не у Агафьи Петровны.

- Спасибо, Светка. Хоть ты и перестаралась. Зачем же было пугать так сильно? Или это ты её?.. Подкралась сзади и выкинула? Ладно… Главное – дело сделано. Я человек слова. Завтра же куплю билет, поедем в Подольск. Сможешь там ещё с одним Краповичем разобраться. И останется только Полина Акронова. Скоро все потомки ублюдка, что тебя убил, помрут. А дальше что будешь делать?

Агафья Петровна замолчала, ожидая ответа, но призрак Светы почему-то не появлялся.

- Ладно. Видать, надо тебе силёнок набраться. Пойду, пока сюда менты не набежали.

Агафья Петровна закрыла коробку и направилась к входной двери. Выглянула в глазок, чтобы убедиться, что коридор пуст. Открыла дверь и поспешила вернуться в свою квартиру.

А где-то в углу комнаты, под диваном, лежала унесённая порывом ветра записка:

«Здравствуй, папочка. Прости, пожалуйста. Умоляю – прости… Ты, наверное, единственный во всём мире человек, который способен меня понять. Ведь ты знаешь, что это такое. Мучения и для меня, и для всех близких.

Случилось то, чего мы все так боялись. Болезнь мамы передалась и мне. Я вижу то, чего нет. И это ужасно. Я больше не могу. Прости, что не рассказала. Что не простилась. Но тогда ты бы не позволил. А другого выхода нет.

Без помощи, без таблеток я не смогу существовать. А я хочу жить. Очень хочу! Но это невозможно. Если бы я осталась, то это был бы ад для тебя, ад для меня и ад для любого, кто оказался бы рядом.

Твоя жизнь только наладилась. И я очень рада этому. Действительно рада. Я не виню тебя за маму. Ты сделал всё, что смог. Ты боролся. Пока всё не стало настолько плохо, что ты не выдержал. Ты сломался. Я помню то время. Я так боялась, что ты не выдержишь…

Но ты смог возродиться. И я прошу – продолжай жить. У тебя ещё есть время. Живи за нас обоих.

И спасибо, папочка. Я очень люблю тебя! И если ты любишь меня, действительно любишь, то сможешь понять и простить. Ты сможешь снова стать счастливым. Ради меня!»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец