Она знала, что её найдут.

Это было лишь вопросом времени.

Отряд преследователей, от которого она сбежала на административном уровне, был первым из многих. Она спаслась из их когтей благодаря слепому везению — ему и адреналину, струившемуся по её организму. Но за ними последовали другие, преграждая ей дорогу, куда она ни ткнись.

Все пути к спасению педантично блокировались один за другим. Вокзал рейсовых челноков, грузовые отсеки, даже общественные транспортёры — всё было перекрыто поисковыми патрулями. В былые времена, когда это место охранялось людьми, а не машинами, она бы попытала счастья и рискнула попробовать проскользнуть мимо Адептус Арбитрес. Но не сейчас. Она не осмеливалась пройти перед не смыкающимися ни на миг искусственными глазами, которые неустанно сканировали улицы города.

Нырнув в укрытие за высокой решётчатой башней обслуживания, она сделала передышку и попыталась взять себя в руки.

(Беглянка, сама себе): Паника — непродуктивное эмоциональное состояние. Нельзя просто продолжать реагировать. Следует думать.

Она подняла глаза, следуя взглядом за очертаниями массивных кранов, перемещающихся наверху, и замечая полыхающие движения лучевых сварочных аппаратов.

Везде вокруг неё в титанических доковых помещениях обретали форму боевые корабли. Громоздкие суда с узкими, напоминающими долото носами, которые щетинились зубчатыми башнями ракетных установок. Внутрисистемные корабли с латунной обшивкой, сконструированные вокруг подмонтированных к килю мега-лазеров. Автономные платформы, набитые болванками кинетического поражения.

Пребывающий в вечном дрейфе на антигравах в милях над поверхностью Терры, мобильный город орбитальной платформы Рига всегда служил Империуму токарным станком. Но Падение Марса и битва за контроль над тем, что осталось от Кольца Железа вокруг Красной Планеты, изменили многое.

Теперь город занимался строительством мелких судов для оборонительной флотилии Солнечной Системы — жизненно важным приготовлением к грядущей войне.

Гарро вызывающе ухмыльнулся беспилотнику, грозя ему своим мечом.

(Гарро, кричит): Я не паду в этом месте от рук какой-то заводной птички! Ну давай, попробуй меня убить, если посмеешь!

Но прежде чем машина успела открыть огонь, письмоводитель выбежала на открытое пространства и ринулась прямо к беспилотнику.

(Гарро, кричит): Таллери, нет!

(Беспилотник): Захват главной цели произведён.

Гарро решил было, что женщина делает какой-то отважный самоубийственный жест, добровольно ставя себя под угрозу, чтобы уберечь его от стрельбы, но затем он увидел, как Таллери вскидывает руки и обращается непосредственно к подёргивающейся сенсорной головке беспилотника. Она выкрикивала ей:

(Таллери): Слушать меня! Директива командного ввода, Официо Центрум Омнис Пенталия!

К удивлению легионера, машинный мозг беспилотника и в самом деле заколебался.

(Гарро): Во имя Терры, что?!..

(Таллери, торопливо кричит): Переопределить! Ноль-ноль-один, один-один-ноль-один, один-ноль-ноль, один-ноль-один, один-ноль-один-ноль, ноль-один-ноль-один, ноль-ноль-один!

(Беспилотник): Директива принята. Возвращаюсь в ангар четыре-восемь.

Столь же внезапно, как и обрушился на них, беспилотник унёсся в небо, не сделав ни единого выстрела.

(Таллери): Сработало! Слава Императору, это и в самом деле сработало!

(Гарро): Что ты сделала? Эти слова, которые ты произнесла, это был код Механикум…

(Таллери): Примитивная форма бинарного языка для готика, да. Я использовала команду Департаменто для перехвата управления, чтобы убедить беспилотник в том, что его орудиям требуется восполнить боезапас. В этот самый момент он направляется обратно в ангар. Машину можно заставить думать все, что ты ей скажешь, разве не так вы говорили? Нужно только знать, как с ней разговаривать, конечно же.

(Гарро): Ты что, не могла сделать то же самое с механическими солдатами?!

(Таллери): Разные механоиды имеют разные командные протоколы. Я помню относящиеся к боевым беспилотникам из приложения в файлах куратора Лоннда. Я запоминаю всё, что вижу… Казалось целесообразным пойти на такой риск.

(Гарро): Тебя, похоже, так и тянет искушать судьбу. Тебя могли убить!

Таллери судорожно втянула воздух, и Гарро увидел, как она побледнела, когда схлынул адреналин.

(Таллери): Это произошло бы в любом случае. [после паузы] Нам нужно идти. На место этого беспилотника прилетят другие, и моя уловка не сработает дважды… Есть такое место, куда вы могли бы меня отослать? Под какую-нибудь защиту? Если вы агент Малкадора, то он, вероятно, сможет обеспечить мою безопасность до тех пор, пока всё это не выйдет наружу…

Покрытое шрамами лицо Гарро непроизвольно скривилось в мрачной гримасе. Его присутствие на Риге было несанкционированным, и ему не хотелось гадать о том, что может случиться, если он доведёт это до сведения Сигиллита. Малкадор был не из тех, кто с лёгкостью спускает неповиновение, как уже успели узнать другие на своём горьком опыте.

Он отрицательно покачал головой.

(Гарро): Как бы мне этого ни хотелось, этот вариант пока что невозможен. Обстоятельства таковы, письмоводитель, что мы должны оставаться вместе. Если я собираюсь пробиться сквозь ложь, окружающую этот заговор, мне потребуется твоя идеальная память. Мы должны найти Офрис и узнать его секреты.

Гарро показалось, что Таллери может ему воспротивиться, но затем она неохотно кивнула.

(Таллери): Моя жизнь в ваших руках, милорд. Как была всё это время.

Те, кто жаждет падения Империума:

Хальн, тайный агент

Эристид Келл, ассассин

Через полмира отсюда, небо искусственной ночи делало пустоши Альбии похожими на набросок углём и грифелем. С высоты многих миль над землёй аэротрополис Колоба отбрасывал огромную тень, паря на кольцах колоссальных антигравов, вызывая микроклиматическую завесу из тяжёлого холодного дождя, моросящего по каменистым склонам.

Воин шёл добрую половину дня. Его штормовая птица улетела, оставив его на искривлённой скале где — то в северных низинах, как и было приказано. Он спустился и пошёл в южном направлении, шаги его были осторожными, а лязг и шипение силовой брони был подобен постоянным ударам метронома. Он шёл, ожидая, что огромные пустоты ландшафта очистят его мысли. Пока что этого не произошло.

Это место было для него домом, или могло бы быть, если бы такие слова что — нибудь значили для легионера. Его прошлое было подобно паутине, слабой и эфемерной, настолько тонкой, что ему казалось, что она исчезнет навсегда, если он приглядится к ней получше. Воспоминания о времени до того момента, как он принял клятву и броню на службе Империума человека, были чуждыми ему. Во многом они были больше выдумкой, рассказанной ему, нежели цепью событий, пережитой им самим.

Был ли он на самом деле тем юнцом, который скрывался в его воспоминаниях? Тем вечно замёрзшим ребёнком с болезненным лицом? Если бы он попытался дотянуться до них, проявил бы терпение и постарался бы как следует, он бы мог извлечь на поверхность некоторые фрагменты. В основном это были ощущения. Кусочки настолько мелкие и беспорядочные, что их едва ли можно было назвать воспоминаниями. «Тепло объятий родителей. Зрелище падающих звёзд, пересекающих небо. Озеро, отражающее солнечный свет, золотое словно монета».

Этим событиям было уже несколько веков. Контуры лиц, которые он видел, принадлежали давно умершим и обратившимся в прах людям, чьих голосов он не помнил. Были стёрты биопрограммированием и улучшением его мозга, что превратило его в превосходного воина. Как и для всех остальных из его рода, забывание требовалось для перековки его в того, кем он стал.

Эти крупицы «старого себя» — всё, что у него осталось, заключённые в трещинах его новой сущности, вырезанной из его перворождённого тела и сконструированного заново с помощью имплантов, техно-органов и мощных генетических модификаций. Его мучала особая, тихая тревога, что однажды он захочет найти эти крупицы, но их уже не будет. Легионер знал подобным братьев, которые потеряли всё, что делало их людьми.

Он взглянул на небо, наблюдая за медленным движением платформы, думая о тех людях. Некоторые из них были подобны ему, они держались за нити лучших себя в тихом отчаянии, но больше — намного больше — было тех, кто отпустил всё, что связывало их с Террой, прошлым и с тем, кем они когда — то были.

Когда — то у него не нашлось бы слов, чтобы описать эти события, но со времён восстания, они у него появились. Он подумал о братьях, которые продали свои души, если таковые вообще существовали.

Воин остановился на краю обвалившегося хребта, окружавшего огромную яму, напоминавшую вулканическую кальдера. Давно здесь располагался город, построенный поверх сети туннелей и пещер, но войны захлестнули его и снесли. Остатки древних пещер виднелись внизу, вскрытые силами, которые сокрушили горы. Он знал это место, его призрак был заключён в одном из кусочков воспоминаний. Возможно он жил в трущобах, которые кучковались вдоль стены ямы, или в одной из башен улья, видневшихся вдали. Он не знал. Содержимое воспоминания исчезло, остался лишь пустой сосуд, способный привести его сюда.

Ещё один сильный порыв дождя окатил его, и он увидел собственное мерцающее отражение в увеличивающейся луже. Массивная фигура в призрачно-серых доспехах, лицо было скрыто за клювообразным, с холодным взглядом боевым шлемом. Броня на плечах с золотой гравировкой выглядела тусклой и безжизненной на фоне мрачного неба. Огромный меч в ножнах на спине, искусно сделанный болтер прикреплён к бедру.

Он поднял руки и снял шлем, пристегнув его магнитным замком к набедренной пластине, вдыхая влажный воздух с примесями тяжёлых загрязняющих веществ. Он встретился взглядом с собственным отражением на поверхности воды.

Странствующий рыцарь Натаниэль Гарро смотрел на самого себя, разглядывая шрамы, которые были картой его военной жизни. Он чувствовал себя старым и опустошённым, чувство, которого он был лишён довольно долгое время, теперь вернулось в полной мере. В последний раз, когда он испытывал что — то подобное, было во время безумия, развернувшегося над Иствааном III. Когда он стоял на борту фригата Эйзенштейн и медленно приходил к сокрушительному выводу, что его легион предал его. Когда восстание Воителя Хоруса открылось перед ним, именно личное предательство его братьев и его примарха Мортариона опустошили его.

Возможно, если бы у него не было чести и отваги, Гарро бы остановился в тот момент, никогда бы не оправился от того, что увидел. Но вместо этого он нашёл новый вид силы. Ободрённый единственной истиной, лежащей перед ним — истиной непоколебимой преданности Терре и Императору человечества — Гарро бросил вызов предателям и отправился в опасный полёт, спеша обратно в Солнечную систему с предупреждением.

Не будь у него цели, судьбы Гарро и беженцев, которых он взял с собой, могли оборваться в тот момент. Но его верность была вознаграждена, в каком — то роде. Правая рука Императора, великий псайкер и регент Терры Малкадор Сигиллайт взял цель Гарро под свой контроль. Бывший боевой капитан Гвардии смерти стал Первым агентом тайного специального отряда Сигиллайта. Он стал Странствующим рыцарем без легиона, но с великими задачами, доверенными ему.

По крайней мере он в это верил. После нескольких лет выполнения запутанных приказов Малкадора, вербуя других, таких как он, преследуя шпионов Хоруса, тайно бороздя звёзды под покровом измученной галактики, уверенность Гарро затуманилась. Всё больше и больше он начинал верить в то, что судьба, которая увела его с Истваана, уготовила для него нечто большее, чем загадочные планы Сигиллайта. Он уже открыто бросал вызов приказам Малкадора, в цитадели Сомнус на Луне и в залах незавершённой крепости на далёком Титане. Сколько времени пройдёт, прежде чем он озвучит свои сомнения вслух и в полной мере. Гарро не мог молчать вечно. Это просто шло наперекор его характеру.

Его морщинистое лицо исказилось гримасой раздражения. Глупо было приходить сюда. Какая — то сентиментальная часть его духа надеялась, что прогулка по этим землям приведёт его в более спокойное место, где он смог бы утихомирить свою неуверенность и обрести спокойствие. Но этого не случилось, и он знал, что не случится никогда. Его возмущало отсутствие ответов, бесцельная неосведомлённость, которая тревожила его всякий раз, когда его мысли должны были успокоиться. Больше всего он хотел достичь места спокойствия и там найти понимание. Гарро был легионером, солдатом, рождённым для служения, но тот, что предстал перед ним, был неправильным. Этого было недостаточно.

Все в галактике были изменены мятежом Хоруса, знали они об этом или нет. Гарро точно знал, как именно он изменился. Что — то вырвалось у него внутри, когда его клятвы Легиону почернели и распались. Он был больше, чем простым орудием войны, которое направляли на цель и говорили сражаться или умирать. Более тяжёлая мантия легла на его плечи, долг чемпиона.

«Верь, Натаниэль. У тебя есть цель».

Слова эхом разнеслись в его мыслях. Женщина, Киилер, она открыла его разум правде. Она понимала. Возможно, чтобы Гарро тоже обрёл понимание, ему нужно найти её снова и…

На мокром ветру он почувствовал затхлый запах животных и замер. Гарро прислушался и уловил шаги двух четвероногих, преследовавших его по глине и грязи. Он повернул голову и увидел их у тёмного камня.

Пара лупенатов. Хищники эволюционировали из волков, которые когда — то охотились в лесах этого региона, до того, как деревья вымерли.

Их большие тела были длинными и гибкими, их мех блестел от выделяемого жира, который отталкивал токсичный дождь и ухудшал видимость их теплового фона. Стреловидные уши дёрнулись и застыли, когда они засекли малейшее движение Гарро, в то время как узкие глаза уставились на него холодным голодным взглядом.

Обычно лупенаты держались подальше от границ населённых пунктов, предпочитая охотиться на неосторожных путешественников. То, что эта охотящаяся пара подошла так близко к трущобам в яме, могло означать, что их жизненный цикл был нарушен, как и у всех остальных на Терре. Глобальная подготовка к неизбежному вторжению Хоруса, которая продолжалась день и ночь, затрагивала даже самых незначительных существ на планете.

Гарро вытащил свой меч, даже не подозревая об этом. Силовой меч Либертас, его преданный боевой компаньон на протяжении сотни лет и тысячи конфликтов, мог разрубить танковую броню при полном заряде. Его губы скривились. Это звери не заслуживали затрат энергии.

— Прочь! — рявкнул он на них, вонзая меч в землю рукоятью вверх. Гарро сделал угрожающий шаг по направлению к хищникам. — Уходите!

Но лупенаты были голодными и возбуждёнными за гранью разумного. Они атаковали, бросившись вперёд мерцающей дугой. Оба прыгнули на него, почуяв его дыхание, нацелив когти и клыки на открытую плоть его лица.

Мелькнула рука легионера, и он поймал ближайшего зверя в воздухе, хватив его за глотку. Второго он отбил в сторону тыльной стороной перчатки — он видел, как он врезался в скалу с яростным воплем.

Лупенат в его руке плюнул в него ядом, промахнувшись мимо лица, но попав на нагрудник. Капли зашипели, опаляя серую броню. Губы Гарро сжались, и он швырнул существо в направлении своего меча. Его бросок был точным, а клинок настолько острым даже в неактивном состоянии, что зверя разрубило пополам, а части его тела, кувыркаясь, скатились за край ямы. Он подошёл ко второму раненому животному и наступил ему на голову, раздавив ему череп тяжёлым керамитовым сапогом прежде, чем животное смогло встать.

С суровым лицом Гарро вернулся, чтобы забрать Либертас. Если бы он верил в знамения, то появление лупенатов точно было бы дурным.

— Волк, — произнёс осторожный голос, — атакующий из — за слепой ненависти и дикости. Что — то это мне напоминает.

Гарро взял меч и вернул его в ножны, заметив, что дождь внезапно остановился.

— Хорус не дикарь. По крайней мере пока он этого не захочет.

Он повернулся и обнаружил Малкадора, изучающего мёртвое животное с лёгким презрением. Как Сигиллайт смог подойти к нему не издав ни одного звука и ничем себя не выдав, легионер не знал. Гарро научился не задавать подобных вопросов, ибо не существовало ответов, которые бы удовлетворили его.

— Была ли необходимость в их убийстве? — спросил человек, откидывая капюшон, скрывавший его измождённые черты. Бледные, седые волосы упали на его плечи. — Звери имели такое же право находится здесь, как и ты.

— Я дал им шанс уйти, — сказал воин. — Я предложу то же самое любому врагу.

— Благороден во всём, — Малкадор пожал плечами и отвернулся.

«Он на самом деле здесь» — подумал Гарро? «Я чувствую, как некоторые его фрагменты проецировались псайкерской мощью…Вполне возможно, что каждый раз, когда Гарро представал перед Сигиллайтом, он на самом деле никогда не стоял перед ним, по крайней мере не буквальном смысле. Говорили, что псионическая сила регента Терры уступала лишь силе Императора, а Император…

Божественный не было словом, которое использовал бы Гарро, но существовало немного слов, способных объяснить силу Владыки Человечества. Если Император не был богом, то он был настолько близок к этому понятию, насколько это вообще было возможно. Образ золотого символа, двухглавой аквилы, висящей на цепочке, промелькнул в его мыслях, и он отогнал его.

Сигиллайт посмотрел на него так, будто почуял запах его воспоминаний, точно как те волки, которые уловили запах Гарро.

— Ты не нашёл то, что искал, Натаниэль, — сказал он. — Это начало тревожить меня.

— Я выполняю свои обязанности по вашему приказ, — ответил легионер.

Малкадор улыбнулся.

— Всё гораздо сложнее. Не спорь. Я взял тебя на службу из — за твоей честности, твоей…простоты. Но время проходит, и моё видение становится всё более туманным, — его улыбка померкла. — Долг превратился в бремя. Послушание раздражает и в конечном итоге становится неповиновением. Так случилось с Лунными волками, — он кивнул в сторону мёртвого лупената. — Я не замечал этого, пока не стало слишком поздно. И теперь я слежу за подобными вещами, ближе к дому.

Гарро застыл.

— После всего, от чего я отказался ради того, чтобы доказать свою преданность, — начал он, — моего легиона, моего братства…Я сказал себе, что следующий, кто посмеет усомниться в моей верности, истечёт кровью.

— Ах, но твоё обещание содержит фатальную ошибку, — ответил Малкадор, игнорируя угрозу. — Ты начал с предположения, что верность — фиксированная точка, неизменная после того, как её поставят… — Сигиллайт остановился и повернулся на восток, его глаза сузились, будто его внимание привлекло что — то, что видел только он. Спустя мгновение он отвернулся и продолжил говорить, будто ничего не произошло.

— Но это флаг, установленный в песке, Натаниэль. Он может и будет перемещаться под воздействием внешних сил, которых ты можешь и не видеть в силу своей неполноценности. Ты был предан Мортариону до тех пор, пока не перестал. Ты был верен Воителю до тех пор, пока не перестал. Ты верен мне…

— Я верен Императору, — поправил его Гарро, — и пока я жив, этот флаг никогда не падёт.

— Я верю тебе, — произнёс Сигиллайт. — Но я всё ещё стою на своём. Твои миссии, сама причина, по которой я облачил тебя в серое и дал свою метку… — он указал на броню Гарро, на которой едва виднелась стилизованная буква «I». — Они были омрачены в свете последних событий.

Гарро отвернулся.

— Вы говорите о том, что я видел на луне Сатурна.

Малкадор покачал головой.

— Всё началось задолго до того, как ты осмелился посетить места, которые находятся за пределами твоей компетенции, — Сигиллайт подошёл к краю ямы и посмотрел вниз, разглядывая поселение далеко внизу. — Ты отправился на орбитальную платформу Риги по собственному желанию. Между миссиями ты пытался найти что — то. Кого — то.

Гарро напрягся. «Конечно же Малкадор знал» — сказал он себе. «Как я мог поверить в то, что он не догадается?»

— Да, — продолжил Сигиллайт, — я в знаю о Лектицио Дивинитатус и верующих, которые прочли книгу Лоргара.

— Лорда Аврелиана? Несущего слово..? — Гарро нахмурился, неуверенный, что услышал Малкадора верно.

Сигиллайт продолжил.

— Я знаю, что они считают Императора живым божеством, несмотря на все его слова, уверяющие в обратном, — он сделал шаг назад. — И я знаю о женщине, Эуфратии Киилер. Обычный летописец, которая теперь почитается как живая святая.

Вопрос сорвался с губ Гарро прежде, чем он смог остановить себя.

— Где она?

Малкадор печально улыбнулся.

— Мне открыто не всё, Натаниэль. Даже если это образ, который я хотел бы создать. Некоторые вещи… — улыбка стала сдержанной. — Некоторых мест, даже я не могу достичь. Как ни странно.

— Но если вы знаете о них, то почему позволяете им собираться?

— Их так много, и с каждым месяцем становится всё больше, — Сигиллайт воздел руки к небу. — Но возможно ты забыл, что мы втянуты в войну, которая угрожает поглотить галактику? У меня есть дела куда большей важности. Они не похожи на ложи, которые использовал Хорус для подстрекательства легионов. Эти верующие немногим больше, чем группки озабоченных людей, черпающих утешение со страниц, исписанных каракулями фанатика, — он помедлил, размышляя. — Эта книга подтверждает мою предыдущую точку зрения, когда я говорил о податливой верности. Лоргар Аврелиан был таким верующим, когда писал её. А теперь посмотри на него сейчас.

Гарро кивнул.

— Я видел XVII Легион до Улланора, а потом после Истваана. Словно день и ночь, но всё то же безумное рвение в каждом проявлении, — он сделал паузу, подбирая слова. — Но я не Несущий слово. Я даже больше не Гвардеец смерти. Я всего лишь меч Императора, и таковым и останусь до самого дня своей смерти.

— Я верю тебе, — повторил Малкадор. — Но даже лучшие клинки могут затупиться и износится, если их оставить без присмотра. Понятно, что ты не можешь функционировать в полной мере, как мой Первый агент, пока тебя отвлекают другие проблемы, — голос Сигиллайта ужесточился, и Гарро обнаружил, что несознательно принял боевую стойку.

Его боевые импланты сократились и ожили, как будто он собирался сойтись с врагом. Вполне реальная возможность того, что Малкадор собирался прикончить его, пела в каждом нерве Гарро.

— Ты бесполезен для меня, если ты озабочен чем — то. Мне нужны агенты, которые находятся здесь, в настоящем. Мне нужно оружие и инструменты, если я хочу закончить войну до того, как она затмит небеса Терры.

— Тогда говори прямо, — потребовал Гарро. Если худшему суждено было случиться, то он встретит его в лоб. Не в первый раз он был готов к такому исходу.

Малкадор вздохнул.

— После долгих размышлений я решил предоставить тебе своего рода отпуск, — он указал на небо, где летающий город всё ещё закрывал слабое солнце над ними. — Иди и найди свои ответы, Натаниэль. Где бы они ни находились.

Это было последним, чего ожидал Гарро от Сигиллайта. Порицание и выговор само собой…Но не разрешение.

— Вы допустите это?

— Я кажется ясно выражаюсь. Я предоставил тебе возможность, — Малкадор посмотрел на него. — Но есть определённые условия. Ты оставишь своё снаряжение, силовую броню, оружие. И, что важнее всего, ты отправишься в путь без полномочий, которые я возложил на тебя. Ты будешь всего лишь Натаниэлем Гарро, бывшим воином легиона астартес Гвардии смерти. Всё, что тебе нужно, ты добудешь сам.

Вдали Гарро услышал звук мощных двигателей на бреющем полёте. Приближался десантный корабль. Воин протянул руку к мечу и снял его, ножны и всё остальное со своей брони.

— Я не оставлю Либертас в руках другого, — произнёс он. — Со всем остальным я согласен.

— И всё же ты бросаешь вызов мне даже сейчас…, — Малкадор скрестил руки. — Хорошо. Оставь меч. Возможно он тебе понадобится.

Громовой ястреб серого цвета и без украшений показался над дальним хребтом и пролетел над ямой, замедляясь, чтобы зависнуть на струях реактивного огня. Он развернулся на месте, когда пилот осмотрелся в поисках места для посадки. Гарро не вызывал десантный корабль, Малкадор, казалось, тоже, но всё — таки он был здесь.

— Они доставят тебя туда, куда захочешь, — сказал Сигиллайт, его слова доносились сквозь рёв двигателей. Гарро поднял руку, чтобы прикрыть лицо, когда Громовой ястреб приземлился на широкую скалу, разбрызгивая дождевую воду вверх и вокруг себя. — Но не медли. Хорус на подходе, и мы должны быть готовы. Я выставлю каждого слугу Императора, чтобы противостоять ему, и ты в их числе. Ясно?

Гарро кивнул, когда рёв двигателей громового ястреба упал до рычания холостого хода.

— Да, — ответил он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Сигиллайта. — Это…

Он стоял в одиночестве на хребте, когда дождь пошёл снова.

Гарро пинком открыл заднюю дверцу грузовика и спрыгнул в оседающее пылевое облако, заунывный вой двигателей экраноплана сошёл на нет.

Его отточенные битвами чувства меньше чем за секунду построили карту окружения. Треск огня и едкий запах горящего пластика, кровь, всё ещё впитывающаяся в песок там, где её пролили, хлопанье и шелест разорванных палаток на скорбном ветру. Он вытащил меч и положил палец на руну активации, двигаясь вперёд.

Водитель вылез из кабины, чуть не упав, когда протискивался под изогнутым крылом двери. Его тёмное лицо напряглось от страха.

— Это не правильно, — пробормотал он. — Что случилось..?

Легионер осмотрел лагерь. Огромный парус энергоизолирующей ткани, который скрывал святилище, таил под собой десятки меньших палаток, юрт и сборочных жилых блоков. Кабели подобно паутине занимали пространство между ними, некоторые были украшены группами био-люмов для освещения, другие вели к водосборникам для мелиорации. Большая часть палаток была почерневшими лохмотьями, несколько очагов огня всё ещё горели здесь или там среди них.

Первым обитателем этого убежища, которого встретил Гарро, была женщина, или скорее то, что от неё осталось. Он смог определить это только по размеру скелета, который остался, присевший в тёмном ореоле термического повреждения. Когда он подошёл, он услышал шипящий, щёлкающий звук чего — то остывающего, словно металл слишком рано вытащили из кузни.

Это были кости. Сплавившиеся в монолитную скульптуру, которая запечатлела идеальную агонию мёртвой женщины, они превратились в грязное чёрное стекло.

Он осмотрел опалённый скелет, размышляя. Гарро видел эффекты многих видов оружия, от волкитного лучевого оружия до микроволновых излучателей, и это не было похоже ни на что из этого. Тепло, исходящее от тела, было интенсивным, достаточным, чтобы при любых нормальных обстоятельствах не осталось бы ничего, кроме кучки серого пепла.

За его спиной сапоги водителя захрустели по силикатному полу кратера. Гарро взглянул на него.

— Держись подальше, — приказал он, получив неуклюжий кивок в ответ.

По образцу теплового удара Гарро предположил, что женщина была убита, когда упала при попытке к бегству. Он мысленно проследил до того места, где мог стоять её убийца, и обнаружил ещё одну группу тел. Они тоже были сожжены, но уже по-другому. Группа нерегулярных боевиков, предположил он по частям солдатского обмундирования и оружия, которое они всё ещё крепко сжимали в своих руках.

Невозможно было сказать какого пола или национальности были эти пятеро при жизни. Их тела были изуродованы в одной ужасной манере — раздутые и освежёванные невероятным жаром, вонючее мясо в форме человеческих существ. Гарро преклонил колено перед ближайшим из них, механизмы его бионической ноги защёлкали от нагрузки, и оторвал пальцы, чтобы достать тяжёлую стабберную винтовку, которой был вооружён солдат. Обугленные отростки плоти сломались с лёгкостью, и там, где должны были быть белые кости, просыпались зёрна чёрного порошка.

— Их скелет. Он сгорел, — сказал он вслух. — Сожжён изнутри.

Водитель отвернулся, и его вырвало на песок. Он попытался оправиться, и Гарро услышал, как он кричит, несомненно пытаясь найти кого — то, кто остался в живых.

Легионер не стал ему мешать, вместо этого он поднёс стаббер к носу, открыв затвор оружия. Запаха пороха не было. Из оружия не стреляли. Он вытащил барабанный магазин и убедился, что тот полностью заряжен. Гарро повторил свои действия с ещё двумя мертвецами и не заметил и следа стреляных гильз поблизости. Пять вооружённых охранников и кто бы ни убил их, он сжёг их заживо до того, как кто — нибудь смог сделать хотя бы один выстрел.

— Ты видел это? — спросил дрожащий водитель. Он обеими руками показывал на раздутые от тепла трупы, валявшиеся в палатке. — Путь…между телами?

Гарро кивнул. Сухой, черный след на выжженной земле казалось соединял всех мертвецов, как будто огонь, который убил их, был змеёй, перемещавшейся от одной жертвы к другой, выжигая землю за собой.

— О, судьба, — захныкал водитель. — Мертвы. Мертвы. Они все сожжены и убиты.

— Не все, — начал Гарро, его чуткий слух уловил что — то в глубине затхлого мрака лагеря. Но водитель не слушал его, он пошатываясь направился ко входу в лагерь, отчаянно вытирая лицо.

— В воздухе, всё что от них осталось, — произнёс он, тяжело дыша. — Я чувствую их вкус у себя во рту, они в моих лёгких…Дым. Всё, что осталос, — глаза водителя расширились от паники. Он бросил взгляд на Гарро и за долю секунды принял решение, выбрав ужас, который сотворил такие разрушения, большим из того, чего он боялся.

Легионер не двинулся, чтобы остановить его, когда он пустился наутёк, и когда двигатели грузовика достигли полной мощности. Гарро наблюдал, как машина молнией умчалась в том направлении, откуда они прибыли. Он подождал, пока стихнет звук двигателей, и внимательно прислушался.

«Да. Там». Что — то сменило положение, двигаясь по разбросанным камням. Гарро крепче сжал Либертас и направился глубже в зловонную дымку.

Не было конца тем ужасам, с которыми столкнулся легионер в склепе, в который превратилось святилище. Беспощадное пламя убило и уничтожило здесь все, но всё же следы огня были странными и непостоянными. Горение было неестественным. По-другому описать это было невозможно.

Гарро нахмурился. С каждым прошедшим годом в объявленной Хорусом войне легионер видел всё больше вещей, которые попадали в эту категорию. Чужаки, с которыми бывший Гвардеец смерти сталкивался бесчисленное количество раз, какими бы гротескными и нечеловеческими они ни были, в подобном враге была некоторая рациональность. Но он быстро пришёл к пониманию, что каким бы силам не присягнул Воитель, они находились за гранью разумного. Каждый его шаг был осторожным, он был готов встретить всё, что угодно.

Хорус. По чьему ещё приказу могли устроить такую бойню? Кто ещё мог получить выгоду, посеяв хаос на Терре?

Вопрос Гарро частично натолкнул его на другой, более ужасающий ответ, и лицо Сигиллайта всплыло в его мыслях. Он отогнал их, задушив предательский импульс прежде, чем тот смог полностью сформироваться. Малкадору нельзя было доверять, это точно. То, что у Малкадора был план, видимый только ему, и который мог расходится с волей Императора, тоже было возможно. Но Гарро не хотел верить в то, что регент Терры санкционировал бы такой необузданный акт жестокости, которому подверглись эти гражданские.

Малкадор делал то, что он считал благом для Империума. Гарро не мог связать это с подобным ужасом. Нет, другая рука поработала здесь, и осознание того, что он пришёл слишком поздно, чтобы помешать этому, вызывало у легионера отвращение.

Он подошёл к центру лагеря, найдя открытое пространство между поддерживающими столбами и защитными кожухами генератора. Кольцо видавших виды стульев, подушек и скамеек десятков разных форм образовывали что — то вроде амфитеатра. Здесь лежали сотни тел, упавшие друг на друга там, где они встретили нападавшего и свою смерть.

Ветер подхватил разбросанные листочки и пронёс их мимо лица Гарро, расправив складки на его накидке. Он поймал один листок на лету свободной рукой, и сожжённая пласбумага рассыпалась в прах, но перед этим он успел увидеть компактный абзац слов, написанных на широко распространённом низком готике красными как кровь чернилами красными.

Он узнал фразы из бумаг, найденных в личных вещах Калеба Арина, человека, который раньше был денщиком Гарро. Бедный Калеб, он погиб и был выброшен в кричащую пустоту варпа. Он был стойким, слабым в глазах других из — за того, что не прошёл испытания легиона Гвардии смерти, но сильным по мнению Гарро в том, как он пережил это и продолжил служить.

Капитан не думал о нём какое — то время, и когда наконец вспомнил, Гарро почувствовал, как клинок скорби повернулся в его душе. Смерть Калеба была уроком для воина, и цена, которую денщик заплатил за то, чтобы преподать его, не могла быть забыта. Как и те мертвецы, которые лежали у ног Гарро, Калеб верил в слова Лектицио Дивинитатус, верил всем сердцем. «И всей душой» — вспомнил воин. «Но во что верю я?»

Риторический вопрос эхом разнёсся в его мыслях, и печаль Гарро усилилась, когда он начал осматривать тела, надеясь, что лицо, которое он искал, не окажется среди них. Если Эуфратия Киилер была здесь, если Святая погибла среди её паствы…Даже малейшая мысль об этой мрачной возможности вызывала корм в горле легионера.

Он покачал головой. Он прошёл весь этот путь не для того, чтобы найти труп.

Святая была здесь, он чувствовал это спинным мозгом. В последние месяцы Гарро выделял время на самоволку и поиски женщины, зная, что она была где — то на Терре или недалеко от неё. Его поиски привели его в тайные места, скрытые в трещинах Имперского тронного мира — в заброшенный улей Восток, Мотыльковую верфь, Вершины Нихона и суборбитальную Ригу — и каждый раз он опаздывал на день, находя только следы, нарываясь на неожиданные проблемы.

И теперь здесь, в этом святилище, где собирались те, кто верил как Калеб. Святая была здесь, так же как она была и в других местах. Она стояла на этом песке и читала эту книгу. Если Киилер была мертва, Гарро бы знал это. Почувствовал бы, даже если он не мог объяснить как.

Он снова услышал звук движения, и в этот раз он точно знал, откуда он исходит. Перешагивая через разломанные останки скамеек, он подошёл к выжившему.

Человек был молод и подтянут, и скорей всего это и спасло ему жизнь. Другим фактором были мёртвые бедные глупцы, лежащие на нём, каждый из которых сгорел и был освежёван как солдаты у входа. Они приняли на себя основную часть пекла, которое должно было прикончить их всех, и выживший потерял половину тела. С одной стороны его правая рука и нога обуглились, приобретя чёрно-красный цвет и причиняя невыносимую боль. В его взгляде была такая боль, которая могла свести с ума человека. Но он всё ещё держался, дрожа, когда его неповреждённая рука сжимала вырванную страницу Дивинитатуса, будто в ней было его спасение.

Юноше нельзя было помочь, и Гарро повернул меч в руке, решая, куда лучше ударить, чтобы оборвать страдания парня, проявив своего рода милосердие.

— Кто это сделал? — спросил он.

Единственный не ослепший глаз человека сфокусировался на нём. Он судорожно вздохнул.

— Змеи, — его голос был полон жидкости, и бусинки тёнмной артериальной крови собрались в уголках его губ, когда он заговорил. — Горящие. Натравили на нас, — он вздрогнул и начал плакать.

— Кто? — повторил Гарро. — Опиши их.

Голова выжившего отрывисто задёргалась из стороны в сторону.

— Нет. Нет. Мало времени, — его измученный взгляд впился в глаза Гарро. — Она сказала мне, что мы встретимся. Она не знала как и когда.

— Киилер…

Он смог кивнуть.

— Мы не имеем значения. Только правда. Они уже ищут её…Змеи… — он запнулся, захлёбываясь. — Найди её. Не дай ей погибнуть. Иначе нам конец.

— Где Святая, парень? — спросил у него Гарро, склонившись над ним, чтобы услышать то, что могло быть последним вздохом юноши. — Говори!

— Я знаю…

Свет и звук обрушились на него из ниоткуда. Полотно, защищавшее святилище, пробили мощные сияющие кинжалы, залив всё вокруг холодным белым светом. Ревущие двигатели добавили собственные крики к ветру, растрепавшему ткань ураганом реактивной волны, и Гарро услышал знакомые тяжёлые глухие щелчки тяжёлых болтеров, готовящихся к стрельбе.

Он взглянул вверх, мигательные перепонки в его глазных имплантах сработали, защищая легионера от слепоты. Громоздкие птицеподобные тени двигались наверху в поисках цели.

Когда Гарро опустил взгляд, выживший уже был мёртв.

Легионер развернулся на каблуках и поднял меч, когда шесть фигур в плащах упали сквозь крышу, сломав её при спуске.

В том, что они были космодесантниками, не было сомнений. Даже в затянутом дымом лагере Гарро не мог не узнать знакомых шагов керамитовых сапог и гул сервоприводов. Но о их верности и принадлежности к какому — либо легиону, он мог только догадываться. Они не дали ему шанса заговорить. Это был штурм без лишних вопросов.

Болтеры загрохотали и перепахали песок под ногами Гарро. Он прыгнул вперёд и перекатился через разбитую скамью, уходя с линии огня. Они бросились за ним, ломая всё направо и налево в попытке окружить его и блокировать все пути побега.

Побег, однако, был последней вещью, пришедшей на ум Натаниэля Гарро. Столкнулся ли он с теми же самыми убийцами, которые убили всех верующих в этом святилище? Прибытие грузовика как — то привлекло их внимание? Возможно они вернулись, чтобы убедиться, что работа сделана, или убедиться, что легионер не расскажет об увиденном.

Он сжал челюсти, развернувшись, чтобы встретиться лицом к лицу со злоумышленниками. Не осталось никого, кто бы мог рассказать об этих бедных глупцах, поэтому Гарро будет говорить за них. Либертас будет их голосом.

Могучий клинок вспыхнул сине-белым светом, когда энергия заструилась по нему, и Гарро пнул брошенную бочку для воды, которая лежала у его ног. Пустой контейнер звякнул, когда его нога соприкоснулась с ним, и полетел к ближайшему воину в накидке. Рефлекторно фигура в плаще открыла огонь и разорвала бочку очередью из болтера.

Гарро использовал этот полусекундное отвлечение, чтобы добраться до одного из длинных столбов палатки, поддерживающих матерчатую крышу у них над головами, и двуручным взмахом он разрубил его. Столб задрожал и упал, обрушив полосу камуфляжной ткани, кабели и прочий хлам на головы воинов.

Как он и планировал, они разорвали свой строй, позволив ему разобраться с одной целью, нежели встретится с их объединёнными силами. Но всё же его импровизированная стратегия сработала не совсем так, как он хотел. Даже действуя инстинктивно, нападавшие отлично организованы, двигаясь с большой экономией движений. Не было ни впустую затраченных усилий, ни заминок. Внезапное чувство узнавания пронзило мысли Гарро, но времени думать у него не было. Залаяли болтеры, и он снова пришёл в движение, подбираясь к ближайшему врагу.

Под капюшоном он мельком заметил плоский шлем, боевую маску, которая напоминала крепостную стену, освещённую пылающими линзами. Затем Гарро взмахнул рукоятью меча на уровне головы.

Вольфрамовая полусфера у основания клинка ударила по шлему со звуком, подобным колокольному звону, и отдача от удара пронзила руку Гарро. Без своего доспеха он проводил спарринги с другими легионерами в тренировочных клетках, и в полном доспехе его мрачный долг сводил его в битве с предателями в их собственной броне, но Гарро никогда не приходилось драться вот так, генетически улучшенная плоть против усиленных керамита и пластали. Он превосходил своих врагов в скорости и ловкости, но у них было преимущество в числе и выносливости. Единственное удачное попадание снаряда болтера могло тут же прикончить его на расстоянии, в то время как Гарро нужно было подобраться ближе, чтобы использовать меч с наибольшей эффективностью.

Воин, на которого он напал, споткнулся и упал из — за неровности под ногами. Гарро хотел схватить его болтер, но он не мог остановиться даже на секунду. Вместо этого легионер перешёл на бег, вращая потрескивающий энергией Либертас. Снаряды болтера отскакивали от вспыхивающей кромки оружия, когда Гарро вскочил на полуобвалившийся жилой блок и в прыжке атаковал следующую ближайшую цель. Этот был вооружён меньшим болт пистолетом, и он поднял его, чтобы встретить Гарро выстрелом в грудь.

В последнюю секунду легионер согнулся и упал на нападавшего с направленным вниз мечом. Остриё меча почти достигло цели, уйдя на долю сантиметра от точки, где горжет воина соединялся со шлемом. Попади он точно в цель, Либертас вошёл бы в ключицу, рассекая лёгкое и основное сердце. Вместо этого остриё меча разрезало капюшон и плащ, царапнув по нагрудной пластине и оставив искрящую царапину в керамите.

В сияющей ауре силового меча Гарро увидел цвет доспеха своего противника. Матовый жёлто-золотой, который мог принадлежать только одному легиону.

Он отскочил назад.

— Кулаки?

В ответ, облачённая в броню перчатка вылетела из ниоткуда и ударила Гарро в висок, шок и сила удара были настолько велики, что он практически потерял равновесие. Нескольких мгновений удивления было достаточно, чтобы остальные воины окружили его, и жестокий удар под колено Гарро отправил его на покрытую пеплом землю. Тяжёлый сапог опустился на лезвие его меча, и Гарро стряхнул боль. Когда он поднял глаза, он был окружён зияющими дулами болтеров, нацеленных в упор.

— Предательская свинья, — донёсся рык, когда воин с разорванным плащом сердито сбросил его. Свободной рукой он провёл по царапине, оставленной Либертасом на груди. — Ты заплатишь за то, что осмелился прийти сюда. Без плаща Гарро наконец увидел, что Имперский кулак был в звании сержанта и был награждён многими знаками отличия бесчисленных кампаний.

— Я не предатель, — возразил Гарро, поворачивая голову, чтобы сплюнуть сгусток крови, сопротивляясь звону в ушах.

— Он из Легиона, — сказал другой. — Это ясно как день. Что он здесь делает?

— Сражается с нами, — ответил сержант.

— Вы напали на меня, — поправил его Гарро. — Вы прождали на стенах Имперского дворца так долго, что начали палить при первом же намёке на противника? — на мгновение он снова стал боевым капитаном, старшим офицером, отчитывающим подчинённого за ошибку суждения. — Ваш примарх Лорд Дорн будет разочарован.

Имперские кулаки напряглись, и Гарро понял, что задел за живое.

— Это место вне закона, — сказал сержант низким холодным голосом. — Эти поселенцы не находились под защитой имперского эдикта, но мы всё же пришли. И мы нашли тебя, без видимой цели и опознавательных знаков, вооружённого и опасного среди сотен мертвецов. Назови причину, по которой я не казню тебя на месте и не узнаю твоё имя у трупа?

Гарро колебался. Он привык к власти знака Сигиллайта, к тому, как она открывала двери перед ним, как Первым агентом, и он чувствовал себя странно без неё. Он глубоко вздохнул и встал под прицелом оружия.

— Я — Натаниэль Гарро. Когда — то я был капитаном XIV Легиона…

— Гвардия смерти? — другой Кулак вздрогнул при упоминании имени и направил болтер прямо в висок Гарро. — Проклятые сыны Мортариона! Как..?

Сержант протянул руку и оттолкнул ствол оружия.

— Я уже слышал это имя прежде, от моего капитана. Ты Гарро с Эйзенштейна.

Он кивнул.

— Да, тот самый.

— Ещё я слышал, что он и его братья, те, кто прибыл на Терру после восстания архипредателя, заключённые на Луне. Их держали там до тех пор, пока не выяснится, можно ли им доверять, или им следует вынести обвинительный приговор, — в словах не было ни лёгкости, ни малейшего намёка на доверие. — Как так получилось, что ты оказался здесь?

Гарро нахмурился.

— Вы слышали не всё, сержант, — осторожно произнёс он. — Я пришёл, чтобы найти эту заставу…этих людей. Но они погибли не от моей руки.

— Мы поверим словам сына предавшего легиона? — спросил другой Имперский кулак. — Я говорю, что мы должны закончить то, что начали.

Но перед тем, как сержант смог выбрать их дальнейший курс действий, тяжёлые шаги ознаменовали приближении большего числа бронированных фигур. Десантные корабли, которые кружили над головой, уже сели, и теперь ещё больше воинов Дорна входили в поселение.

Показался легионер со знаками отличия капитана. Гарро увидел, что он носил тяжёлый табард из белой баллистической ткани, покрытой чёрными как смоль элементами, и цепи вокруг запястий. Чёрный крест, повторявшийся на броне всех Имперских кулаков, был виден и на нём. Новоприбывший поднял руки, чтобы снять шлем, и в знак повиновения сержант сделал то же самое.

Светлые волосы обрамляли лицо, которое Гарро уже видел прежде, словно сотню лез назад, при встрече на борту Фаланги.

— Он тот, кем представляется, — сказал воин, прищурив глаза. — Отпустите его.

Гарро кивнул.

— Первый капитан Сигизмунд. Рад встрече.

Холодный взгляд Сигизмунда опустился на него.

— Это мы ещё посмотрим.

Имперские кулаки вызвали когорту сервиторов, чтобы каталогизировать и затем похоронить мёртвых, но Гарро исчез до их прибытия. Ему понадобилась добрая половина дня, чтобы пересечь свалку, и переход дал ему необходиме время, чтобы переварить сымсл его беседы с Храмовником.

При переходе он изучал содержимое ауспика, используя гипногогию для скоростного чтения необходимых данных, словно голодный человек, набивающий себе брюхо на банкете. Как он и ожидал от Имперского кулака, записи Сигизунда были точными и лишёнными всего, кроме холодных фактов.

Файлы содержали десятки отчётов нелегальных собраний Лектицио Дивинитатус, частичные снимки женщины, которая подходила под описание Киилер, и десятки других мелочей, сопоставив которые, вырисовывалась общая картина. Он нашёл ниточки, которые соединяли эти данные с его собственным расследованием, включая тот же самый слепой след, который несколько месяцев назад привёл его на Ригу, что в итоге оказалось дурацкой затеей. Хотя путешествие на Ригу привело Гарро к другому — и в конечном итоге открыло секрет, который Сигиллайт хотел скрыть от него — легионер не нашёл следов Киилер.

Она перемещалась от одного места к другому, проникая и покидая города-ульи и метроплексы, космические станции и орбитальные платформы, и ни разу не была схвачена несмотря на железную хватку, в которой Империум держал Тронный мир и его спутники. Что же это могло означать, думал Гарро? Позволяли ли сверхъестественные способности Киилер проходить ей сквозь сеть безопасности, которая становилась всё крпече с момента появленя угрозы Воителя? Или правда была более прозаичной и заключалась в том, что объединение её последователей было настолько большим, что те, кто был предан ей, просто отворачивались в сторону, когда она проходила мимо?

Как далеко распространилось слово Лектицио Дивинитатус? У Гарро не было ответа на этот вопрос, и это беспокоило его. Империум человека зашёл так далеко, искореняя ложную религию, насаждая светский образ жизни, где только можно — но что если всё это было невозможно? Что если существовало что — то в человеческой природе, что означало бы, что им всегда нужно что — то большее, чем они сами, чтобы верить в это?

Он нахмурился и отодвинул непритяную мысль. На данный момент ему было наплевать о чём другие думали, чувствовали или во что верили. Он знал, что чувствует Натаниэль Гарро… и это была потеря.

— Куда это приведёт меня? — вопрос повис в воздухе. Ветер не дал ему ответа.

Гарро вернулся к данным, двигаясь от прошлых записей к более новым. Согласно источникам Сигизмунда ходили слухи, что Киилер посетила святилище меньше четырёх дней назад — так близко Гарро ещё не подбирался к ней за всё время поисков. Существовала дюжина других возможных мест, куда Святая могла отправиться в качестве следующего шага в своём бесконечном паломничестве, но он быстро рассмотрел и отбросил все, кроме одного. Догадка была отчасти инстинктивной, отчасти вычислительной.

Геспериды.

Гарро остановился и посмотрел в ночное небо, вытягивая шею до тех пор, пока не нашёл нужную тень на юго-востоке горизонта. Отсюда она была не более чем сине-чёрным пятном на фоне беззвёздного вечера в желтом свете Луны. Орбитальная платформа была одной из старейших, и он вспомнил, что она была insula minoris (маленький остров), которая служила Терре в качестве очистительного завода двуокиси углерода и третичным пунктом перевозок. Это было идеальное место для проповеди. Большая часть населения была временными рабочими, системным персоналом и чернорабочими, которые согласно контракту могли отправиться на Венеру, Меркурий или набитые битком нуль-гравитационные рабочие площадки Пояса. Такие мужчины и женщины, как думал Гарро, чьи пустые жизни омрачило восстание. Такие люди, которые, находясь под сильным впечатлением от Лектицио Дивинитатус, могли разнести его слово во все уголки Солнечной системы.

Днём позже Гарро выпрыгнул из отсека шасси автоматизированной грузовой баржи и пролетел сотню футов до посадочной площадки на западной арке летающего города. С расстояния платформа Гесперид напоминала по форме и содержанию огромный духовой орган, парящий на подушке грязных облаков и затянутый серой дымкой.

Вблизи воображаемая форма уступала менее привлекательной реальности — огромный запутанный узел потускневших труб и гигантских отверстий воздуховодов, что напоминало фатальное столкновение тысячи огромных медных интсрументов, сжатых в ком руками безумного бога.

Нигде на Гесперидах нельзя было найти тишину. Каждый переход и галерея были окружены линиями гремящих, гулких труб, которые гудели и клокотали от происходящих в них химических реакций. Глубоко в недрах платформы двигатели, которые работали веками, засасывали загрязнённый воздух и разделяли его на составляющие компоненты, отчаянно пытаясь урвать глоток чистоты из агонизирующей атмосферы планеты.

Постоянный шум не позволял Гарро использовать свои боевые чувства на полную, и он мысленно перекалибровал параметры своих действий. В таком месте, как это, будет трудно заметить приближение противника, и узкие перепутья были отличной территорией для засад, уязвимых точек и перекрёстного огня.

Натянув капюшон и запахнув накидку, Гарро убедился, что меч расположен так, чтобы его никто не увидел, и отправился вглубь бесконечных узких проходов.

Геспериды не разрабатывались, чтобы быть городом — это был величественный атмосферный процессор с несколькими поддерживающими модулями — но кто — то забыл сказать об этом людям, которые здесь жили. Человечество забивало себя в каждый укромный уголок и трещину сооружения, в ветхие хижины, построенные между огромными медными трубами, которые извивались во всех направлениях. Некоторые части импровизированного города были постоянно холодными, платформы покрывались инеем от морозной ауры охлаждающих башен. Другие всегда были тропически жаркими и влажными от паровых выбросов химических ректификационных колонн. Зачастую обе крайности находились друг от друга на расстояни нескольких сотен ярдов.

Нищета преобладала здесь. Легионер не видел никого, кто не был бы одет в потрёпанные, грязные обноски рабочих костюмов, а их пустые лица и отсутствующие взгляды говорили ему о забитых людях, которые держались на волоске. Невидимый, он поморщился в тени своего капюшона. Это казалось неправильным, когда здесь, над планетой, которая была сияющим сердцем Империума, горожане не почувствовали великолепного будущего, которое Император хотел для всех.

Гарро отмахнулся от мысли, когда наткнулся на то, что искал — «городскую площадь» за неимением лучшего определения, большое открытое пространство между двумя дымовыми трубами, которое местные жители превратили в рынок и место собраний. Легионер нашёл затенённый выступ, с которого он мог наблюдать за местностью и осматривать плотную толпу в поисках целей.

Группа была одета в то же самое, что и окружающие, но для намётанного глаза воина они выделялись словно магниевые вспышки в тёмной ночи. Трое серьёзного вида мужчин, двое из которых стояли на стрёме, в то время как третий осторожно предлагал листки бумаги всем, кто их брал. Гарро увидел красные чернила на бумаге, с такого расстояния текст и формы значков-символов, которые помогали неграмотным понять смысл листовок, он прочитать не мог.

Он слегка улыбнулся. Последователи Лектицио Дивинитатус становились смелее, и это приносило свои плоды. Гарро планировал дождаться, когда они закончат свою вербовку приверженцев, а затем проследить за ними до их точки отправления. Где — то среди шипящего, щёлкающего скопления трубопроводов находилась тайная церковь, и если он найдёт её…

До него донёсся приглушённый крик, прервавший цепь его мыслей. Ещё четыре человека отделились от толпы — неприятного вида типы с комплекцией солдат Имперской армии, хотя ни на одном из четверых не было униформы. Новоприбывшие вступили в словесную перепалку с верующими, и Гарро оставалось только догадываться, что происходит внизу по языку тела и обрывкам рычащих слов, которые уловил его улучшенный слух.

Четверо были членами банды, заправляющей в этой части Гесперид. Гарро не видел ни одного офицера арбитров с самого прибытия на орбитальную платформу, даже наблюдательных беспилотников не было. Он подумал, что какой бы техно-барон ни правил Гесперидами, он мало интересовался людьми, которые жили между воздушными машинами, пока процессоры продолжали работать. В такой обстановке процветал определённый вид бандитов, когда отсутствовали правоохранительные органы, а слабых было хоть отбавляй.

Требования были выдвинуты. Со своего места Гарро увидел блеск серебра от Тронов, когда самый здоровый из бандитов — здоровяк со всклокоченной бородой — выхватил дань из рук одного из верующих. Этого было явно недостаточно, потому что бандит вытащил выкидной нож из — под куртки и ударил им мужчину, который держал листовки. Это было простым, но эффективным убийством, удар пришёлся прямо под грудную клетку. Жертвы упала, умерев до того, как ударилась об платформу, бумаги, которые он сжимал в руках, разлетелись словно листья на ветру.

Прозвучали крики и вопли, и двое оставшихся верующих в панике пришли в движение, бросившись через толпу, направляясь к обходным путям на западной стороне базарной площади. Один из бандитов остался, чтобы обобрать труп, но бородатый убийца, взяв двух других, отправился в погоню.

Гарро молча выругался. Если эти идиоты убьют его единственную зацепку, он снова зайдёт в тупик. Все члены церкви Киилер разбегутся и затаятся, а Святая — если она была здесь — исчезнет с наступлением ночи.

Двигаясь так быстро, как только мог, не привлекая внимания, Гарро отправился за ними, перепрыгивая с одного скопления трубопроводов на другой. Местность становилась всё сложнее, когда его надземный путь блокировали через различные интервалы оголённые части механизмов или ревущие паровые решётки. Дважды он терял из виду убегающих верующих и их преследователей, но их крики направляли его и не позволяли теряться в сложной системе медных труб.

Легионер услышал низкий кашель крупнокалиберного выстрела и вой боли. Вдали от толпы бандиты с радостью открыли огонь там, где сопутствующий ущерб был минимальным. Улучшенные чувства Гарро почуяли запах свежей крови, и её было много. У раненого верующего открылось серьёзное кровотечение.

Он сумел обогнать бандитов, сократив дистанцию до убегающих людей по переходу технического обслуживания. Среди постоянно фонового шума грохочущих механизмов и лязгающих отдушин, тяжёлые шаги Гарро остались незамеченными. Вынужденный остановиться из — за того, что переход закончился тупиком, он стал наблюдать.

В пятидесяти футах под ним, не пострадавший мужчина пытался помочь своему раненому товарищу, но по кровавому следу, остающемуся за ними, Гарро понял, что один из них умрёт через считанные минуты.

Это предположение не оправдалось, когда бандиты появились из бокового прохода, и тот, у которого был пистолет, всадил вторую пулю в истекающего кровью человека. Гидростатический шок попадания разделил верующих, перекинув раненого через перила безопасности в небытие. Гарро увидел, как тело, кувыркаясь, скрылось в грязных облаках.

Бородатый прокричал что — то о том, что ему должны были больше денег, о данных обещаниях, и размеры этой гнусной драмы стали ясны и понятны легионеру. Бандиты заправляли этой частью платформы Гесперид, и они предоставляли последователям Киилер убежище здесь в обмен на твёрдую валюту. Но одной веры было не достаточно, чтобы чеканить монеты, а жадность таких людей как эти, не имела границ. Он представил, что независимо от того, сколько бы им заплатили, это было бы недостаточно. Они собирались убить всех троих верующих в качестве послания.

«Зачем нужно было совершать такое жестокое убийство на глазах у толпы народа, если не для того, чтобы посеять страх?» — на короткий миг озлобленное лицо Воителя появилось и исчезло в мыслях Гарро. Он избавился от этого воспоминания.

Снова появился выкидной нож, всё ещё красный от крови того человека, которого он убил. Последний из верующих смотрел то на убийц, то на узкий проход в десяти ярдах от него. Спрашивая себя, сможет ли он добраться до него прежде, чем пуля попадёт ему в спину.

Гарро увидел достаточно. Он подошёл к краю перехода и шагнул вниз, приземлившись на палубу внизу с силой отбойного молота. Металлический настил прогнулся под силой его приземления, сбив бандитов и их потенциальную жертву с ног. Запаниковавший верующий, однако, быстро поднялся и побежал к зияющему проходу.

Разъярённые вмешательством, трое бандитов повернулись к Гарро и показал ему отнюдь не страх. Он так привык видеть едва контролируемый ужас на лицах обычных людей, что его отсутствие показалось ему странным. Без силового доспеха они должно быть приняли Гарро за какого — то мутанта, подверженного гигнатизмом. Им и в голову не могло прийти, что он был космодесантником. В конец концов зачем одному из Ангелов смерти Императора посещать такое светом забытое место, да ещё и без брони и фанфар?

— Что ты такое? — выплюнул тот, что с пистолетом, прицеливаясь. — Вали отсюда, урод.

Бородатый замешкался — возможно он начал подозревать об истинном происхождении Гарро — но его соучастники были слишком раздражёнными и кровожадными, чтобы подумать дважды о том, с кем они столкнулись.

— Ты слыхал его, — прокричал третий член группы, чей рот был полон сточенных до основания зубов, и чья кожа была холстом для десятков похабных татуировок. — Отвали!

Гарро сделал шаг вперёд и тут же получил четыре пули, выпущенные стрелком, подряд. Пули попали ему в грудь и живот, разорвав верхний слой эпидермиса, но не проникнув глубже. Он заворчал от раздражения и погрузил в каждую рану большой и указательный пальцы, извлекая сплющенные головки кинетических пуль и выбрасывая их. Кровь, густая от генетически сконструированных клеток Ларрамана, уже свернулась на пустяковых ранах.

Тот, что с пистолетом, точно был имбецилом. Вместо того, чтобы увеличить дистанцию между им и Гарро, он подошёл ближе, нацелив тяжёлый пистолет в голову легионера.

Гарро шагнул ему навстречу. Ленивым движением он выбил оружие, раздробив кости в руке стрелка. Можно было на этом и закончить, но урок следовало усвоить, поэтому он нанёс лёгкий по его мнение удар в грудь визжащего стрелка. Удар оставил вмятину в грудной клетке бандита, разорвал лёгкие и остановил сердце.

Человек, покрытый фосфоресцирующими татуировками прокричал имя покойника, развернулся и побежал обратно на рыночную площадь.

Бандит с бородой и выкидным ножом закричал и рассёк воздух перед Гарро, пытаясь отогнать легионера отчаянным, неконтролируемым финтом. Он пытался заставить Гарро отступить, возможно так он хотел увеличить расстояние и тоже сбежать.

Воин наблюдал за движениями бандита, запомнил их, и в следующее мгновение он схватил бритвенно острый клинок и потянул его на себя. Опытный фехтовальщик отпустил бы оружие, но лучшими соперниками бандита были неподготовленные гражданские, которые ничего не смыслили во владении мечом, и у него просто не был шансов. Не обращая внимания на отдалённый укол боли, когда выкидной клинок порезал его ладонь, Гарро повернул запястье и разоружил бородатого бандита, движение сломало пальцы его противнику.

Нож упал на палубу, и он наступил на него, стальная ступня его бионической ноги сломала его надвое. Гарро протянул руку, схватил бандита за плечо и сдавил его, чувствуя, как кости трутся друг о друга.

— Ты совершил ряд ошибок, — сказал он человеку, слушая его тяжёлое дыхание. — И твой путь привёл тебя ко мне.

— Пожалуйста..! Не надо..!

Гарро покачал головой.

— Поздно, — он откинул капюшон своей накидки и показал человеку один из знаков, вытравленных на его коже — череп на фоне шестиконечной звезды. — Ты напал на легионера. Ты понимаешь это?

Глаза бородатого бандита наполнились слезами, и он заплакал. Пятно тёмного цвета начало разрастаться на его штанах, когда он обделался от страха.

— Я хочу знать, где они находятся, — Гарро кивнул в направлении, в котором скрылся выживший верующий. — Ты знаешь. Расскажи мне.

— Не…Не знаю! — выдохнул бандит. — Не помню…

— Помнишь, — мягко поправил Гарро. Он постучал бандита по лбу. — Цепочки памяти находятся в ткани твоего мозга. Либо ты получишь доступ к ним…либо это сделаю я.

— Что..?

Гарро обхватил череп мужчины другой рукой и начал медленно сдавливать его. Он должен был быть осторожным, чтобы сломать кость, не повредив мягкий орган внутри. Воин заговорил нежным, поучающим тоном.

— Когда генные кузнецы сделали меня тем, кем я являюсь, они поместили имплант, называемый преомнор, в мой желудок. Желудок внутри желудка, если угодно. Он позволяет мне поглощать яды и токсины, питаться веществами, которые убили бы любое другое живое существо…

Влажный треск раздался из — под пальцев Гарро, и бандит закричал от ужасной боли, тщетно пытаясь вырваться из захвата легионера.

— Более того, — продолжил он, будто это была лекция для какого — то неофита, — существует второй имплант, омофагия, способный извлекать генетическую память из поглощённой материи, если ты можешь себе такое представить, — он наклонился ближе, заглядывая бандиту в глаза. — Из того, что я ем, — произнёс он с холодной ясностью, — я получаю воспоминания. Понимаешь?

Крики бандита превратились в хныканье, и Гарро сделал вывод, что он понял.

— Так или иначе, — сказал легионер, сдавливая череп сильнее, — ты расскажешь мне, где находится тайная церковь.

То, что последователи сделали своей церковью, когда — то было широкой частью шлюза, расщелиной между двумя большими охлаждающими каналами, которая направляла сточные воды из атмосферного процессора и сбрасывала их в воздушное пространство под Гесперидами в виде грязных осадков.

Накопленные слои ржавчины и грязи говорили Гарро о том, что система не работала годами, возможно десятилетиями. Это подтверждалось тишиной, исходящей из охлаждающих труб; в них ничего не текло. Вся область орбитальной платформы была неактивной и по большей части покинутой, погребённой глубоко под килем летающего города, куда никогда не попадал солнечный свет.

Церковь была подвешена на одной из десятков решётчатых палубных рам, каждая из которых находилась одна над другой в комплексном изобилии. Он спустился на один из нижних уровней и нашёл точку наблюдения за тем, что происходило наверху, и стал ждать.

Над легионером верующие ходили туда-сюда, никто из них не подозревал, что нарушитель уже пробрался в их дом. Один раз он увидел верующего, который сбежал от бандитов на рыночной площади, услышал, как он рассказывал товарищам об опасностях, подстерегающих их в переулках. В то время как конкретная угроза бородатого и его дружков была устранена Гарро, существовали и другие, о которых эти бедные глупцы лишь смутно подозревали.

Прошла большая часть дня. Гарро усилием воли ввёл тело в состояние стойкости, став неподвижным в процессе томительного ожидания. Ему не нужна была вода и пища. Его био-импланты были более чем способны поддерживать его в течение нескольких месяцев на запасённых питательных веществах, распределяемых между его искусственными органами. Он освободил свой разум, поглощая звуки молящихся верующих. Он слушал их, пока они тихо пели старые запрещённые псалмы, или читали отрывки из текстов Лектицио. В основном они держались вместе небольшими группами, и их разговоры, независимо от содержания, крутились вокруг одной бесперспективной темы. «Когда Воитель прибудет на Терру?»

Затем голос, который Гарро не слышал в течение нескольких лет, проник в его спокойный разум и вернул его на поверхность полного осознания.

— Приветствую, друзья мои, — легионер поднял голову, чтобы получше рассмотреть церковный помост, едва видимый сквозь дыры в напольных пластинах, и там он увидел старика. — Я рад тому, что вас здесь так много.

Когда — то, этот старик носил одежды высшего имперского итератора и говорил только о крестовом походе Императора против идолопоклонничества, чрезмерной религиозности и чумы суеверия. Но после эволюции молодой женщины в Святую, он стал величайшим новообращённым нового учения — почитания Императора Человечества как живого бога.

Кирил Зиндерманн сложил руки и поклонился собравшейся пастве. Гарро мог сказать по скрипу пола над головой, что импровизированная церковь была забита до предела, хотя никто из собравшихся не повышал голос громче шёпота.

Несмотря на преклонные года, голос Зиндерманна разносился над ними с ясностью, порождённой рвением.

— Я знаю, что вы напуганы, — начал он. — Конечно. Страхи многих из вас оправданы. Мы стоим на краю бездны, и следующий шаг отправит нас к нашему концу. Не просто к смерти, напомню вам. Не к материальному концу плоти и костей, но самих наших душ. Нашей веры, — он замолчал, посмеиваясь про себя. — Были дни, когда я не верил в такие эфемерные понятия, — признал итератор. — Это осталось в прошлом. Мои глаза были открыты Святой, которая в своём величии показала мне частицу воли Бога-Императора…и тьму, которой Он противостоит.

Волна опасения пробежала по церкви, и Гарро вспомнил примеры этой тьмы, с которую тоже видел.

— Архивраг обладает силой невиданной смертоносности, — продолжал Зиндерманн. — И пока мы стоим здесь и дышим, он приближается к Терре. Неизбежно. Неумолимо. Когда Хорус… прибудет… — итератор запнулся на имени Воителя, как будто оно обратилось пеплом у него во рту, — …кошмар будет неописуем. Это произойдёт. Бог-Император знает это, и по Его желанию знает Святая и мы. Знайте, что я говорю вам правду, когда говорю, что нас ждут нелёгкие дни. Небеса загорятся и почернеют. Невообразимая смерть будет преследовать мир.

Толпа теперь была совершенно безмолвна, и даже Гарро почувствовал, как затаил дыхание от уверенной целенаправленной проповеди старика.

— Некоторые из вас спрашивают, — произнёс Зиндерманн, пол заскрипел, когда он сошёл с помоста к собравшимся последователям. — Вы спрашиваете, почему мы должны встретить этот ужас. Почему Он не покинет имперский дворец и не покажет своё лицо, почему Он не утихомирит Гибельный шторм в небесах и не пойдёт войной на своих заблудших сыновей? Я отвечу вам, что даже сейчас, в глубине планеты, Бог-Император сражается на другом фронте другой войны. Войны, которую вести может только Он.

Легионер прищурился. Откуда Зиндерманн мог знать подобные вещи? Гарро слышал множество слухов о причинах отсутствия Императора на этой стадии конфликта, но они никогда не подавались с такой уверенностью.

— Нас испытывают, друзья мои, — говорил Зиндерманн, его слова эхом отражались от железных стен. — Закаливают в этих событиях, чтобы мы стали чем — то большим в грядущей битве. Чтобы встретить наступление такого хаоса, мы должны подготовиться к нему. Мы должны стать бесстрашными, — он глубоко вздохнул, и его тон стал почти по-отечески мягким. — Сомнения не запрещены. Вопросы не останутся без ответа в этом храме. Наша вера не настолько деликатна, что не сможет выдержать трудных вопросов. Поэтому мы смели старые церкви и ложных богов во время Великого крестового похода! Мы стёрли каждую древнюю, шаткую веру, потому что они были слабыми. Их кредо не могло противостоять испытанию пытливого ума или с лёгкостью отвечать на вопросы. Они требовали слепого поклонения тому, что нельзя было воспринять, потрогать или испытать. Мы же не требуем ничего такого. Наш бог живёт среди нас. Его можно увидеть, и в какой — то степени он известен нам!

Несколько верующих подхватило слова Зиндерманна и заговорили в подтверждение, и он продолжил.

— Мы задаём вопросы и получаем ответы. Мы становимся сильнее, и поэтому делимся нашими страхами, — он снова замолчал, и в комнате наступила тишина. — Я не боюсь, потому я прошёл путь, чтобы добраться до этого места, и в этом путешествии я прозрел. Теперь я смотрю на дорогу впереди, дорогу, которая ведёт к бездне, и вижу её такой, какая она есть. Не судьба. Не какой — то сценарий предопределённый фантомным божеством, который играет мной, словно игрушкой. Нет. Нет!

Голос Зиндерманна снова изменился, приняв жёсткий, вызывающий оттенок, который казался странным для пожилого итератора.

— Это наш долг! Это наш путь! Сопротивляться! Сопротивляться, выживать и сопротивляться снова! Ибо Бог-Император человечества не двигатель будущего, нет, друзья мои. Мы — Его двигатель, — слова старика заполнили всё помещение. — Он наделяет силой нас, а мы — Его! И через это единство мы победим!

Церковь взорвалась какофонией криков и аплодисментов, и в это мгновение даже легионер почувствовал, как его дух поднялся от силы ораторского искусства Зиндерманна. Пол у него над головой содрогнулся, резонирую с праведной силой последователей. Поэтому Гарро не заметил ребёнка, пока не стало слишком поздно.

Сквозь крики он услышал движение где — то рядом на том же под-уровне. Двигаясь так быстро, как только мог в ограниченном пространстве, Гарро повернулся и оказался лицом к лицу с маленькой девочкой. У ребёнка были тонкие черты лица и рыжие волосы, характерные для некоторых простых родословных Юпитера, а её грязная одежда предполагала, что она была беженкой с одной из внешних лун.

Её глаза были широко распахнуты, а лицо бледным от шока.

— Подожди, — произнёс он, пытаясь сказать это как можно мягче.

Её крик был высоким и пронизывающим, и казалось будет продолжаться вечно. Как такое маленькое тельце с такими крошечными лёгкими было способно издавать такой резкий звук, было за гранью понимания легионера, и девочка убежала до того, как он смог схватить её. Проклиная себя за секундную потерю концентрации, Гарро выбрался из своего укрытия и сделал два быстрых шага по нижней палубе. Девочка исчезла наверху, взбираясь по трубам и трещинам, которые едва ли были приспособлены к рукам воина, не говоря уже о теле. Тревожные крики распространились среди собравшихся последователей, и он уловил звук заряжаемых лазганов. Стало ясно, что верования последователей Святой не могли похвастаться пацифизмом.

Не было смысла оставаться в его небольшом укрытии, особенно теперь, когда его раскрыли. Он подумал, что лучше будет использовать то, в чём космодесантники были лучшими. Шок и трепет.

Зарычав от усилия, Гарро прыгнул вверх и начал прокладывать себе путь сквозь слои металлического пола, выбивая проржавевший металл наружу до тех пор, пока он не пробил пол перед помостом. Он встал в полный рост, его лицо приняло властный облик, осматривая ледяным взглядом поражённых ужасом последователей, стоящих перед ним. В первом ряду находилось восемь человек с короткоствольными лучевыми винтовками флотского образца, и как один они направили своё оружие на великана, появившегося среди них.

Ребёнка, который поднял тревогу, и след простыл, не увидел Гарро и Кирила Зиндерманна. Он предположил, что итератор покинул помещение, как только раздался крик.

— Это оно? — спросил испуганный голос откуда — то из толпы, прячущейся за рядами скамеек.

— Сначала Сальвагардия, а теперь и здесь! — сказал другой. — Он пришёл убить нас всех!

Гарро поднял руку, но паника сдетонировала словно бомба, и внезапно толпа за последователями с оружием начала разделятся, некоторые группы оставались на месте, другие побежали к светомаскирующей ткани, которая служила входом в церковь.

Легионер прочёл лица верующих перед ним и увидел блеск решимости в глазах того, кто выстрелит первым — женщины с обветренным лицо и волосами, заплетёнными в тугие чёрные полосы. Правая рука Гарро уже метнулась к рукояти Либертаса с нечеловеческой скоростью, достигнув цели намного быстрее любой неулучшенной реакции. Его тактический ум говорил ему, что он может уложить этих восьмерых двумя взмахами меча, убив на месте по крайней мере половину из них, а оставив остальных истечь кровью за считанные минуты. Без брони концентрированный лазерный огонь нескольких винтовок с близкого расстояния мог серьёзно его ранить. Удачный выстрел мог даже лишить его жизни.

Но он пришёл сюда не ради сражения. Эти люди ждали врага, и в своей поспешности Гарро предоставил им такового. «Никаких убийств сегодня» — сказал он себе. «По крайней мере не здесь». Даже несмотря на то, что эта часовня была не более чем переделанным дренажным каналом, казалось непочтительным проливать кровь здесь.

Молниеносной вспышкой Гарро опустил меч по нисходящей дуге, отрубив переднюю четверть винтовки женщины с такой лёгкостью, будто разрубил стебелёк. Она отшатнулась, уставившись на искры, вылетавшие из конца сломанного оружия.

Прозвучал резкий треск перегретого воздуха, и Гарро зашипел — больше от досады, чем от боли — когда единственный лазерный луч задел его плечо. Он обратил тяжёлый взгляд на одного из вооружённых последователей, долговязого темнокожего юношу, который смотрел на свою винтовку так, словно она его предала, выстрели сама по себе.

Непоколебимого взгляда Гарро было достаточно, чтобы юноша бросил оружие и попятился.

— Я здесь не для того, чтобы убить вас, — произнёс легионер. — Я был в…Сальвагардии, или как вы там её называете. Святилище Африки. Но я прибыл слишком поздно, чтобы остановить то, что там произошло.

Женщина со сломанной винтов выбросила её, пытаясь вернуть немного прежней смелости.

— Или может быть ты это сделал. Может быть регент послал тебя и своих призраков, чтобы устранить нас? По одному за раз, — она покачала головой, не спуская осторожного взгляда с него. — Люди из легиона, они не приходят, чтобы почитать книгу. Мы не верим.

— Ты ошибаешься, — сказал ей Гарро. — Книга…Она проникла дальше и выше, чем ты можешь себе представить.

— Ты должен уйти, — ответила она, не желая его слушать. Она знала — они все знали — он мог прикончить их, и всё же они стояли против Гарро. Они были такими же смелыми, как и преданными.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но шум в задней части помещения заставил его замолчать. Он услышал спор, и повышенный от раздражения голос Зиндерманна. Внезапно, итератор выскочил из — за светомаскирующей ткани, отмахиваясь от тех, кто пытался остановить его.

Старик сделал несколько шагов и остановился, его руки поднялись ко рту, когда он увидел сцену противостояния.

— О, бесконечность. Да, — он подошёл ближе, на его морщинистом лице расцвела искренняя улыбка. — Капитан Гарро..? Неужели это ты? Живой и здоровый.

То, что произошло дальше, было совершенно чуждо легионеру. Итератор растолкал вооружённых последователей и обнял Гарро словно давно потерянного брата, или по крайней мере попытался это сделать, учитывая их разницу в росте.

— Вы знаете кто это? — спросил Зиндерманн у верующих, некоторые из которых теперь опасливо заходили обратно в церковь. Он иронически махнул женщине и его вооружённой когорте, обращаясь к ним, словно к непослушным детям. — Хватит этих глупостей. Сложите оружие. Этот человек является другом имперской истины. Мы всегда рады ему, — манера речи Зиндерманна снова поменялась, и он в одночасье снова был великим оратором, чьи слова наполнили воздух. — Вы смотрите на боевого капитана Натаниэля Гарро, и вы должны быть благодарны! Он настоящий герой, спаситель! Он спас мою жизнь и жизнь Святой…Мы были бы давно мертвы от рук архипредателя, если бы не его стойкость и смелость.

Гарро услышал, как его имя заметалось по церкви на волне перешёптываний, и от странности момента его кожу начало покалывать.

— Здравствуй, Кирил Зиндерманн, — произнёс он, но затем он споткнулся на следующем слове. Теперь, когда он был здесь, он был не уверен, как задать вопрос, который мучал его месяцами.

— В последний раз, когда вы пришли на мою кафедру, ваше появление было решительным, — Зиндерманн кивнул в сторону погнутых напольных пластин. — И вот опять. Вам следовало воспользоваться дверью, Капитан, — он улыбнулся легионеру.

— Я…переборщил с осторожностью. Возможно даже слишком.

Итератор кивнул с серьёзным видом.

— Зевн была права, когда сказала, что Астартес нечасто встретишь в этих залах…но мы рады всем. В каком — то роде.

— Многие среди моих братьев прислушались бы к тебе, — сказал Гарро. — Если бы могли.

Зиндерманн дотронулся до руки Гарро, и его улыбка вернулась.

— Они прислушаются. В своё время.

Он указал на помост и на помещение за ним, скрытое за большим количеством тяжёлых тёмных занавесок.

— Пойдём, у меня в горле пересохло и мне нужно выпить. Мы поговорим.

Гарро кивнул и осторожно вернул меч в ножны. Когда он повернулся, он встретился взглядом с темноволосой женщиной, которую Зиндерманн назвал Зевн.

— Ты должен мне оружие, призрак, — сказала она ему. — Отдать — то сможешь?

— Посмотрим, — ответил он.

Кто — то взял разбившийся пассажирский шаттл, вынул кресло пилота и кормовые направляющие модули, а затем при помощи энтузиазма и молекулярной сварки приварил его к краю зияющего провала между двумя огромными тепловыми стоками. Повиснув в воздухе над обрывом, ветхая забегаловка была прибежищем для каждого опустившегося на дно неудачника, мелкого преступника и бандита, которые хотели скрасить неприятную реальность жизни на Гесперидах.

Хальн налил на два пальца что — то солоноватое и электрически-синее в стакан, вырезанный из донышка бутылки из — под воды. На вкус оно было словно веретённое масло и, если за раз выпить слишком много, могло ослепить нормального человека, но он лишь делал вид, что пьёт. Заняв пустой конец грязного стального бара забегаловки, он продолжал наблюдать за обстановкой при помощи беспроводной связь с искусственным глазом, который он держал в руке. То и дело он перекатывал его взад-вперёд по стойке бара ленивыми движениями человека, который не искал компании или разговоров.

Его подопечный, ассассин, вновь сменил свою манеру поведения по пути с поверхности на орбитальную платформу. В данный момент он находился в рамках поведения, которое Хальн назвал бы «ясным», и шпион подумал, не помогло ли этому то ужасное убийство на борту Шагающего города. Он отбросил эту мысль. Ассассин был неподалёку, около гололита, который воспроизводил эфирный лист безвкусных пародий и санкционированных передач. В основном он делал вид, что интересуется разглагольствованиями коренастого, похожего на крысу мужчины, покрытого сияющими татуировками. Очевидная социальная динамика в помещении показала, что разукрашенный бандит обладал здесь каким — то авторитетом, и, проникнув в забегаловку незамеченными несколькими часами ранее, Хальн и ассассин быстро воссоздали структуру власти в этом грязном уголке могучего Империума Императора.

Бандит недавно взобрался на вершину иерархии банды посредством сокращения штат, а не при помощи собственного коварства. Уничтожение двух его ближайших соратников сделало человека в татуировках лидером, и Хальну было предельно ясно, что у него не было хватки для такой должности. Бандит рассказывал снова и снова об обстоятельствах, при которых погибли его товарищи, приукрашивая немного каждый раз, чтобы заставить историю выглядеть так, словно он был её центром. Хальн конечно же сразу всё понял, кивая вместе с остальной аудиторией и смеясь в нужных местах. Ассассин был особенно хорош в подобных ухищрениях, он даже вставил какой — то случайный комментарий, снисходительно принятый публикой. Он словно был другим человеком теперь, и Хальн надеялся, что эта его версия задержится на какое — то время.

История бандита пошла на новый круг, сохранив общие черты. Убийца космодесантник, несомненной посланный по личному риказу самого Сукиного сына Хоруса, прибыл на Геспериды, чтобы присоединится к поющим религиозным уродам, живущим в подуровнях, имея перед собой задачу убить, осквернить и пожрать тех храбрецов, которые зовут эту платформу домом, во имя чего — то или кого — то нечестивого. Бандит и его товарищи самоотверженно встали у него на пути, и несмотря на жаркий, унёсший жизни двух его друзей, ему одному удалось выжить. Его пиррова победа заключалась в том, что он проследил за слюнявым монстром до подуровней, где он либо издох от ран или нашёл безопасное место среди боголюбов. И лучше бы космодесантнику и верующим там и оставаться.

Хальн проигнорировал зияющие провалы в логике повествования и сосредоточился на фактах. Значит, легионер был жив, и скорей всего находится рядом с целью. Но местонахождение последователей и их «церкви» будет сложно найти. Судя по собственному признанию бандита, тело последнего человека, который знал, где она находится, было переброшено через перила и погребено в небесах.

Потом кто — то ещё упоминал, что были и другие последователи, которые заходили в эту область, и с каким удовольствием банда похищала их и держала на цепи для избиений. Были предположения, что пленников могли продать жнецам в Миндано Плекс неподалёку, которые по слухам платили неплохие деньги за свежие органы.

Это была именно та информация, которая им была нужна. Ассассин подал условный сигнал, и при следующем слове разукрашенного бандита, Хальн взорвался смехом. Он убрал искуственный глаз, повернулся к бандиту и сказал ему, что от его словесного поноса, который он изливал последние два часа, у него заболел мозг. Не пропустив ни одного, Хальн перечислил каждый момент, в котором ложь бандита не имела смысла, особенно выделяя те места, где он откровенно прикрывал собственную трусость.

Драка началась в мгновение ока. Хальн отбивался от низших членов банды, обеспечивая ассассину шанс вмешаться и «помочь» бандиту заткнуть языкастого наглеца, который полез не в своё дело. Выглядело всё убедительно — по правде говоря, даже слишком убедительно — и закончилось тем, что убийца выкинул Хальна из окна навстречу, казалось бы, его ужасной смерти.

На самом же деле, Хальн забрался под ветхую конструкцию и стал ждать там, зацепившись за паутину кабелей, в то время как ассассин снискал расположение его нового лучшего друга. Он стал наблюдать через искусственный глаз, который он ловко поместил в карман куртки убийцы, пока они боролись.

План заставил Хальна понервничать, когда ассассин описал его, но теперь он пришёл в действие и развивался так, как и было обговорено. «Ещё один сюрприз» — подумал он.

Повиснув там под порывами ветра и громыханием рабочих сапог по полу у него над головой, Хальн подслушивал ложь, которую ассассин изливал на бандита.

«Он был не до конца честным. Он был не простым проходимцем. По правде говоря, он был слугой самого Императора, о да. Агентом Легио Кустодес, личной гвардии Императора, не меньше. Трудно поверить? Но это правда, правда, которую можно рассказать только патриоту. Такому, как ты. А тот космодесантник, тот здоровенный урод, который посмел убить твоих друзей и запятнать твой город своим присутствием? Он пришёл сюда, чтобы выследить его».

Хальн не мог отрицать того, что ассассин знал, как сыграть свою роль. Реакция бандита была печально предсказуемой. Его первоначальная настороженность вскоре сменилась жадностью, тщеславием и немалым чувством самосохранения. Он знал, что его вновь обретённый статус был шатким, но существует ли лучший способ закрепить за собой эту роль, чем покончить с угрозой, которая уже забрала жизни лучших? Кто — нибудь более умный, менее отчаянный мог бы поставить это под сомнение. Но бандит хотел, чтобы это было правдой, и Хальн знал, что в выдумки легче всего верят те, кто охотно их слушает.

«Конечно единственный способ найти этого чудовищного предателя, это найти место, где эти фанатики прячут их грязное святилище…Но кто может знать, где оно находится?»

Бандит был недостаточно умён, чтобы понять, что его подвели к ответу ещё до того, как он его дал.

«Паломники, конечно! Они должны что — то знать, не так ли? Всего — то нужно проследить за ними, и место найдётся…

Пока он рассказывал ассассину, где найти их, Хальн начал медленно и осторожно прокладывать путь по днищу платформы назад на нижние уровни. К тому времени, когда он оказался в безопасности, Хальн заметил, как эти двое разговаривают, грубо подшучивая друг над другом, словно они были старыми друзьями.

Шпион нашёл хорошее место для ожидания, короткий путь из забегаловки, и начал готовиться к следующей фазе обмана. Долго ждать не пришлось; татуированный бандит с парой своих подопечных и ассассином появились на одном из покачивающихся переходов и направились к спутниковой платформе, соединённой с основной плитой Гесперид серией переплетающихся каналов.

Хальн следовал за ними, держась на расстоянии, продолжая слушать разговор, который передавался на коротковолновый приёмник, встроенный в его череп. Бормотание их переговоров эхом отдавалось в его сосцевидной кости, и он прислушивался к слову-триггеру.

«Луперкаль». Ассассин произнёс его дважды, чтобы Хальн не прослушал. Шпион сорвался на бег, вытащив сверкающий нож, когда вышел из тени.

Он полоснул ножом по спинам людей бандита двумя короткими движениями, силовое лезвие оружия разрезало кость, нервы и плоть, разорвав позвоночники. Они упали с криками, и он ухмыльнулся. Их навыки были ужасными, они едва ли поняли, что произошло, и тупая, почти бычья реакция им не помогла. Он отказался добивать их, чтобы быстро оборвать их страдания, и оставил их истекать кровью, лёжа на земле парализованными и кричащими.

Хальн увидел, как ассассин поднял руку, когда лицо татуированного мужчины исказилось от шока и удивления, и на мгновение он испугался, что убийца вызовет своё демоническое оружие прямо средь бела дня. Но что — то странно промелькнуло на лице ассассина. Открытая ладонь превратилась в тяжёлый кулак, и он впечатал его в челюсть бандита. Человек упал, и на него обрушилось ещё больше ударов. С каждым ударом через электро-тату бандита проходила обратная связь, и они излучали беспорядочные вспышки света.

Ассассин самозабвенно продолжал забивать бандита, и Хальн замешкался, неуверенный, нужно ли ему вмешиваться. Грубая эмоция исказила выражение убийцы во что — то наполненное яростью и болью. Хальн услышал, как он проклинает бандита — который скорей всего уже был мёртв, его носовая кость была забита в переднюю часть мозга — и произносит имя женщины снова и снова.

— Кто такая Дженникер? — спросил он, не подумав.

Ассассин позволил бандиту упасть на землю в лужу собственной крови.

— О чём ты? — его лицо снова стало каменным, и он полез в карман, чтобы достать бионический глаз. — Ты не знаешь этого имени, — он бросил глаз Хальну, который поймал его в воздухе. — Зачем ты задаёшь мне бессмысленные вопросы?

Губы Хальна сжались. Его подопечный снова терял ясность рассудка, так быстро? Возможно такова была цена владения такого ужасного оружия, привязанного к нему этим отвратительным шрамом.

— Не важно. Ты знаешь, где держат паломников?

— Нам нужно узнать больше, если мы хотим найти цель. Пытка займёт слишком много времени, а мы и так уже потратили непозволительно много на этот кусок дерьма, — он пнул мёртвого бандита, получив тусклую вспышку света в ответ.

— У меня есть предложение, — сказал Хальн. — То же самое представление, что мы разыграли в забегаловке, только для другой публики.

— До тех пор, пока мне будет кого убивать, — пробормотал ассассин.

— Не волнуйся на этот счёт, — пообещал Хальн. — Не волнуйся.

Убийства в святилище не были случайным преступлением неподготовленного разума. С первого взгляда на валяющиеся искажённые огнём трупы Гарро инстинктивно знал, что имеет дело с экспертом в искусстве смерти. Следы пламени в некоторых местах не подвергались анализу, и легионер начал подозревать, что здесь не обошлось без колдовства.

Но в остальном картина выстрелов и убийств не выходила за рамки закономерности. Рука, которая направляла оружие в опустошённой крепости, была методичной и безжалостной, не оставляя ничего на волю случая, преследуя каждого раненого верующего и сжигая их заживо.

Он размышлял, получает ли убийца какое — то удовольствие от медленной, мучительной смерти — или же всё было куда сложнее? Мог ли убийца буквально поглощать эту боль? После всех ужасов, с которыми Гарро столкнулся со времён затмения восстания, он уже ни в чём не сомневался.

Он верил в то, что видел, даже если это было что — то сверхъестественное и ужасающее — и то, что он видел в святилище, позволило заглянуть ему в разум убийцы. Зная этот целенаправленный разум, понимая его, Гарро мог предугадать, куда ударит ассассин, и как он это сделает.

Легионер встал впервые за несколько часов, позволив телу вернуться из состояния медленного сердцебиения, полудрёмы в полную боевую готовность. Скрывшись в скоплении охлаждающих трубопроводов, он смешался с темнотой и стал одним целым с ней. Теперь он вышел из тени, каждый его шаг звоном отдавался в плитах подвешенной платформы.

Перед ним стоял мужчина, балансирующий на краю узкой балки, сжимая в руке конус, сделанный из чёрного дыма. Он повернулся лицом к новому врагу, и Гарро увидел маску. Потускневшая сталь и изрезанная синтеплоть окружали зловещую голубовато-зелёную полоску визора. Маска была повреждена, но в ней беошибочно угадывалась принадлежность к Клад Ассассинорум.

Гарро вытащил меч.

— Я должен был знать. Профиль убийства был знаком мне. Ты Виндикар. Результат, который оправдывает действие.

Ассассин склонил голову.

— Давно меня так не называли.

Гарро услышал эхо собственных слов в его ответе и скривился.

— Теперь ты просто предатель.

Убийца не обратил внимания на колкость. Клубы чернильной дымки в его руке сместились и изменились, приняв твёрдую, стекловидную форму.

— Может ли тот, кого предали, стать предателем? — он указал на Гарро другой рукой. — Тебя обманули, легионер, так же как и меня. В конце концов мы все всего лишь оружие. Но они лгали нам, заставляли думать, что мы являемся чем — то большим.

Дым собрался в большой пистолет угловатой кристальной формы, освещённый изнутри жидким, адским светом. Он был нездоровым и нереальным, и от единственного взгляда на него Гарро сжал челюсти. Убийца легко управлялся с демоническим оружием, лениво направив его на церковь внизу. Гарро увидел недавно прибывших паломников и остальных последователей Киилер, никто не подозревал, что происходит у них над головами.

Бывший Виндикар покачал головой.

— Я не могу принять твоё предложение. Этот выбор может быть сделан только человеком. А я уже сказал тебе…Я оружие.

Внезапно придя в движение, прежде чем Гарро смог нанести удар, ассассин опрокинулся с края балки и с грохотом приземлился на пол внизу.

Прошло несколько недель, и Гарро оставил Геспериды в мыслях и в памяти позади — сначала в не-сне лечебного транса, чтобы исцелить раны, а затем в новых обязанностях. Заданий было много, миссии, в которых нужно было принять участие. Казалось, что с каждым прошедшим днём тайная работа Странствующего рыцаря росла в объёме и сложности.

В затишье перед следующим назначением Гарро отправился на поверхность Терры, к неприступным горам Альбии. Он прошёл тот же путь, наедине со своими мыслями, обновлёнными тишиной.

Он был рад вернуться в своём боевом доспехе. Без него он был меньше, чем просто набором его частей, незавершённым — и Исон был прав, когда сказал, что о броне хорошо позаботились в его отсутствие. В то время как снаружи она всё ещё несла множество шрамов, полученных за десятилетия долгих битв, под внешним покровом механизмы, которые питали её, были дополнены новыми компонентами и получили бережный уход от тех-хранителей оружейной.

С затянувшейся на ожогах кожей, с вновь настроенной бионикой, он снова стал целым не только физически, но и духовно — то, чего он не мог достичь так долго.

Гарро продолжал идти, размышляя, сколько ещё было таких, как он в масштабах галактики в данный момент. Сколько людей в серой, невыразительной броне на побегушках у Сигиллайта? Он размышлял о том, что видел на затянутой туманами луне Сатурна и мгновении просветления, которое посетило его там. «Моя судьба не связана с Титаном» — сказал он себе. Он должен верить, что она проявит себя в нужное время, вместо того, чтобы позволить найти себя.

Его перчатка сжалась в кулак. Гарро был легионером Гвардии смерти, а до этого Сумеречных рейдеров. Он знал, что такое терпение, преданность и непоколебимая настойчивость лучше, чем любой отпрыск Легионов Астартес. «Да будет так» — подумал он. «Я буду готов. До тех пор…»

Он почувствовал движение на одной из ближайших скал и остановился, его рука опустилась на закреплённый магнитным замком болтер. Три маслянисто-чёрных фигуры отделились от тёмного гранита и осторожно окружили его. Гарро замер и позволил лупенатам подойти ближе.

Волкообразные принюхались, улавливая его запах на сильном ветру, и жалобно завыли друг на друга. Простое общение произошло между животными, и она медленно отступили. Умный хищник учился на своих ошибках, и лупенаты уяснили, что воина в сером лучше уважать, чем бросать ему вызов. Но как только они отошли на достаточное расстояние, существа стали нервными и пугливыми, бросившись бежать и исчезнув за горной грядой.

Гарро даже не нужно было поворачиваться, чтобы знать, кто так напугал их.

— Неужели я никогда больше не останусь наедине, повелитель?

Малкадор прошёл мимо него, чеканя каждый шаг посохом из чёрного железа в своей руке.

— Поэтому ты приходишь сюда? Чтобы побыть одному? — Сигиллайт посмотрел на всё кроме легионера, ореол света вокруг него исходил от медленно горящего огня на вершине посоха.

— В этом месте я нахожу то, чего нет больше нигде.

— В самом деле? — брови Малкадора приподнялись.

— Ясность, — объяснил Гарро. — Я понял, что со временем она становится всё более ценным товаром.

— И что же дало тебе твоё ясное видение? — Малкадор повернулся к Гарро, его ледяной взгляд впился в него. — Надеюсь, более ясное понимание угроз, с которыми мы столкнулись.

— Об этом я и так отлично знаю.

Сигиллайт кивнул.

— Да, думаю так оно и есть. Твоё поведение доказывает это, — Гарро подумал, что это могло значить, и Малкадор сказал ему. — Когда мы стояли здесь прежде, и я разрешил тебе пойти по собственному пути какое — то время…Признаюсь, существовало множество путей, как всё могло разрешится. Но в конце ты сделал то, что я в любом случае приказал бы тебе сделать, даже без моего приказа. Ты сделал то, что послужит Трону Терры. Что это говорит о вас, капитан?

Гарро выдержал жгучий взгляд Сигиллайта.

— Что я тот, кем всегда был. Верный своему обету.

— Без сомнений… — казалось, Малкадора внезапно прервали, но затем едва уловимое выражение промелькнуло на его вытянутом лице.

Гарро сруз распознал его — недоумение. На краткий миг воздух застыл вокруг него, и легионер почувствовал, как Сигиллайт обратил чудовищную силу своих мощных псионических способностей на него. Затем странное чувство исчезло, словно волна откатившаяся с берега.

— Что — то изменилось, — произнёс Малкадор. — Раньше я этого не видел, но теперь вижу ясно, — он наклонил навершие железного посоха к Гарро, пламя на его вершине тихо потрескивало. — Часть твоей души невидима, Натаниэль. Скрыта даже от моих глаз, — слабая, хрупкая улыбка тронула губы Сигиллайта. Он, казалось, одновременно был приятно удивлён и встревожен этим.

— Да, повелитель, — Гарро вспомнил прикосновение нежного сияния к своей обожжённой коже, как оно прошло через него, и что могло означать в его ненаписанном будущем. — Место, в которое вы не можете заглянуть? Та часть меня, которая навечно закрыта для вас?

Он отвернулся от Малкадора.

— Это моя судьба.