Всю жизнь я знала только войну. Так же и родилась – под скрежет стали и звуки далекого боя в вечер, когда метель пела страшную песню павшим и уносила в снежном вихре их души. И верно одной из них и была я, по словам некоторых людей. Родилась и росла в вечном страхе. Страх смеялся на ненависть, ненависть на принятие и обреченность судьбы. Да, впрочем... я никогда не искала другой судьбы, если быть честной до конца. Меня никогда не интересовало ничего другого, даже в детстве которое сейчас кажется настолько далеким, что будто бы это случалось не со мной вовсе.

Война нашу не большую деревушку не затрагивала, обходила стороной. Мы находились далеко от Лондона, что позволяло некоторые… вольности. В нашем селении, что насчитывало всего 30 домов нельзя было встретить католиков. Мы верили, несомненно, но Боги наши были другими. Они жили в темном, могучем Лесу, окружающем деревню. Жили в ветре, приносящим прохладу по осени и тепло по весне. Они жили в каждом из нас. От мала до велика. В домах, людях, улицах и имя этим Богам – духи. С ними мало кто мог контактировать, кроме единственной девушки, что жила на отдалении. Одинокий, небольшой ее домик стоял в лесу, крыша поросла мхом, и все поголовно знали, что эта девушка – ведьма. И пусть она не был поцеловала огнем, а волосы отдавали лишь спелой пшеницей, в ней неизменно чувствовалась сила. Когда-то я лелеяла надежду на то, что она возьмет меня к себе в ученицы, но мать моих идей не разделяла: была в ужасе от одной только мысли об этом. Она почитала духов, но не хотела, чтобы я становилась Связующей. Надеялась на другую судьбу.

Во многом благодаря именно ведьме нас обходила стороной любая беда. Соседские графства не нападали, не насиловали женщин и не грабили жалкие пожитки жителей. Мы жили весьма бедно, как и большинство в этот горький период. Войну эту позже назовут Столетней, а в моем времени ее именовали Проклятой. На нее уходили и почти никогда не возвращались, а если кому и улыбалась удача, так вряд ли это можно было бы назвать именно ей. Все мужчины были калеками. И глядя на все это, я никак не могла понять – чего все это стоит? Разве есть цена такой жестокости? Ради чего вообще бьются эти солдаты? И раз за разом не могла найти ответа на свой вопрос, да и подсказать было некому. Хоть в доме напротив и жил Вильям – крепкий мужчина в летах, седой, будто мудрый старец, без половины одной ноги. Он был хмур, не скуп на ругань, а за проницательным серым взглядом никогда нельзя было разобрать что он чувствует или же думает. Вильям пару раз обмолвился о том, через что ему пришлось пройти, и я очередной раз ужаснулась.

Жили мы все хоть и впроголодь, но все равно достаточно счастливо. Посудите сами – одну десятину урожая забирал ведьма, как дань, еще столько же уходило графу, на землях которого мы жили. Церковь так же отнимал свой кусок, еще и война. Едва хватало на еду. Так что жизнь не заладилась с самого начала, от того верно я и росла щуплой, худой. Отличалась от других девочек, которые больше предпочитали сидеть по домам, постигать различные хитрости женского хозяйства. А мне больше нравилось бегать с мальчишками. Мать ворчала, что я совершенно не помогаю ей, но это было не так. Несмотря на то, что большую часть своего дня я проводила на улице, на небольшой поляне за деревней, дома всегда царила чистота, а несчастная коза всегда был накормлена, как и куры, как и прочая живность. Я бы могла сама и чистить загон, но в этом помогали соседние парни. В нашем доме не было мужчины – отец ушел на войну и не вернулся, предварительно объявив готовившейся родить меня маме, что встретил другую женщину и что теперь сердце его принадлежит лишь ей. Он уже понимал, что терять ему нечего, что он уже не придет и хотел быть честным со своей женой до конца.

- Теперь ты будешь французом! – Пол смеялся, отталкивая от себя мальчика и выставляя перед собой палку, точно меч, - Беги в страхе!

- Я не хочу, - Майкл насупился, неуверенно оглядывая остальных друзей.

Нас было немного, шесть человек, включая меня. Пол, Майкл, задира Стив, маленький Джеки, Ричард. И я – Оливия Чарльсон. Впрочем, о своей фамилии я вспоминала лишь в тем момент, когда меня хватал за руку какой-нибудь грозный мужчина или вопящая женщина, застав за очередной проделкой. Прокричать в спину гадость ведьме, уходящей в лес и прятаться в ближайшее укрытие, которое только увидишь – главное, не искать его заранее, иначе не было так интересно. Поймать курицу и с хохотом уносится от ругающегося хозяина несчастной живности. Мама даже не ругала меня, уже махнула рукой – знала, что обуздать крайне вредный с самого детства характер, вряд ли сможет даже призрачный и далекий муж. Женщина только грустно улыбалась, усаживая меня на лавку и принималась заплетать рыжие косы. Или, в наказание, совала в руки шитье – из-за вечно беспокойного образа жизнь подол платья часто был рваным и новые швы расходились.

Идилия. Я смеялась, пихая друзей, смеялась еще звонче, когда те нелепо заваливались в лужу, оседая на пятую точку. И мне было легко до безумия. Я оборачивалась на ветер, прикрывая глаз и слышала, как он скользил по рукам и сквозь них. Слышал зов Леса и часто бродила по нему. Я знала – они хотели бы видеть меня в роли ученицы ведьмы, да я сама, как говорила, тоже этого хотела. Мне было почти двенадцать – если бы луна в очередной раз завершила свой цикл, то я бы пошла к девушке под порог, забыв о предостережениях матери. Но мне было не суждено.

Это случилось зимой. Холодным, но ясным вечером, когда закат был непривычным. Небо напоминало скорее молоко, чем высокую голубую высь и заход солнца, обычно пылающий пожаром на горизонте, был вязким, и каким-то холодным. Я стояла посреди улицы и думала о том, что ведьма сегодня не явилась в селение, как должна была, грела дыханием ладони, глядела в сторону леса и в сердце селилась тревога. С наступлением темноты пришлось зайти в дом, скрипя снегом под ногами, захлопнуть дверь, а что-то еще заставило ее и запереть. Все равно не спасло.

Вначале я услышала крики с улицы. Потом потянуло дымом. Мам вскочила, бросилась к двери – распахнула и тут же захлопнула ее обратно. В глазах у нее, я навсегда запомнила, селился затравленный ужас. Серые, большие, они пугали и меня.

- Сидим тихо, - едва прошептала женщина, прижимая меня к себе уже спустя мгновение, - Не бойся, золотце, все будет хорошо.

Но я... не боялась, как ни странно. Эта мысль «На нас напали» далась мне поразительным спокойствием и хладностью. Это был первый клинок, который я заточила еще в самом детстве. Мой первый вызов судьбе, бросившей меня в пекло, из которого я выбралась, шипя и отплевываясь.

Дверь выбили через несколько минут. Мать вскрикнула, вскочила, закрыв меня собой – я только услышала тяжелые шаги вошедшего.

- Добрая девка.

- Не трогай меня! – взвизгнула женщина, когда он схватил ее за волосы, - Оливия, беги!

Я смотрела на все это и не могла видеть, как пламя очага пляшет беспокойную пляску и моих глазах. Как от чего-то это пугает мужика, он замахивается на меня, не отпуская матушку, но я увернулась. Попятилась, судорожно рассуждая, как ей помочь, а потом ноги сами несли меня прочь от дома.

На улице творился Ад. Горели дома, даже люди, валялись уже мертвые или стонущие тела, истекая кровью. И эта картина навсегда врезалась ко мне в голову, точно клеймо, еще не раз приходила ко мне в кошмарах кричащей от ужаса и страха за моей спиной матерью, криками и въедливым запахом гари. Когда белый снег обагрился невинной кровью. Несколько секунд я оглядывалась, а потом побежала в сторону леса. К ведьме ли, просто подальше отсюда, но волей случая путь я выбрал тот, что вел в другое селение. Оно находилось не так далеко от нашего, я рассчитывала, что мне удастся рассказать там о происходящем и привести помощь. Маленькая девочка, бегущая по сугробам, утопающая в них и вытирая внезапно выступившие слезы – на что я надеялась? Хотела поиграть в героя, коим часто мнила себя? Воображала, что этот маленький кинжал, который я в спешке подобрала, сможет меня защитить? Чушь. Если бы меня увидели чужие солдаты, то я б сгинула в родном лесу. Меня нашли, впрочем. Схватили за космы, заставив закричать в то же мгновение от боли. Кинжал выпал из рук, когда мужчина перекинул меня через седло своей лошади, точно мешок с картошкой. И надежда угасала ровно в тот момент, когда он двинулся с места – вначале рысью, затем перешел в галоп.

Они смеялись надо мной. Четверо мужчин в кожаных доспехах. Но когда я уже начала мысленно прощаться с жизнью, внезапно осознала, что вряд ли они убьют меня. Иначе сделали бы это на месте. В тот же миг, что и увидели, потому что не пощадили бы ребенка. Я видела задиру Стива, опрокинутого спиной вниз на частокол. Пустые глаз смотрели прямо на меня.

И так было всегда, всю жизнь. Все началось здесь, в маленькой деревушке, и даже в ней было место сражениям – пусть и шуточным. Дети никогда не понимают во что играют. У них есть лишь пример для подражания, объект ненависти, палка в руках и вот они уже благородные рыцари, вершащие правосудие. Достаточная игра воображения и вуаля – все как на ладони, а шуточная драка обращается настоящим турниром за сердце благородной дамы. Примечательно, что роль этой «дамы» постоянно раньше пытались впихнуть мне, но после парочки разбитых носов, передумали. Я всегда знала, что не буду обыкновенной, кроткой девушкой. Откуда – не знаю, может у меня и правда была крупиц Дара, как говорила ведьма, а может догадки были обыкновенным предчувствием. Серые глаза, такие же, как у мамы, часто грозно сверкали и сменялись лишь задором, его веселыми огоньками.

Меня приволокли к соседнему герцогу. Бросили на пол, я тут же принялась подниматься, бросая на всех злобные взгляды. Прятать страх за яростью – это просто. И я всю жизнь делала именно это. Статный мужчина вначале просто изучающе смотрел на меня, затем начал расспрашивать. О чем – уже не помню.  В памяти осталось лишь то, что я ни разу не назвала его «милорд» или «господин», за что получила пару раз по затылку от стоявшего стражника позади. Но самого герцога это позабавило, как и его жену. Он посмеялся, сказал, что моя наглость хоть и глупа, но заслуживает некого уважения. Потом меня определили на кухню. Унизительнее некуда. Но я проглотила это, склонилась в вежливом поклоне и со слезами на глазах благодарила, что мне сохранили жизнь. Знатная чита имела еще и сына, старше меня парень было лет на пять. И вся эта троица мне крайне не симпатизировала, даже очень. Потому я затаила обиду, постаралась забыть мамины крики, мертвые глаза друзей, красный снег и запах гари. Постаралась, но не забыла. День за днем напоминала себе, что однажды я сбегу и буду мстить – как, было не важно. Я решила во что бы то ни стало убежать из этого мрачного замка, даже если для этого придется убирать за господами, готовить им еду и выполнят любую прихоть по щелчку пальцев. Даже если продеться при побеге замарать руки – цель подарила мне смысл жить. Я не показывала зубов, не скалилась, как хотела, а была той, как обо мне все думали – зашуганной девчонкой, покладистой, вечно неуверенной в себе и мнущейся. Так было проще. Носить маску оказалось достаточно легко и скоро с меня сняла кандалы, натирающее до того лодыжки. Герцог был добр ко мне, я даже прониклась к нему своеобразным уважением. По началу я его ненавидела, если честно. А как мне было еще воспринимать его, если ни как убийцу матери? Ответа почему он напал на нас долго искать не пришлось -  прознал, сволочь, о том, что мы не верим всемогущему Иисусу и натравил своих псов. Но затем я перестала притворно – учтиво склоняться перед ним и даже жалела о том, что придется покинуть замок. Я со многими успела дружится, затолкав клинок и первый вызов поглубже. Научилась принимать и признавать людей, меня даже хвалила главная повариха. Но все равно был план, которого я придерживалась.

Я выстраивала его точно король, переставляющий фигурки на карте, определяющий войска. Шла осторожными шажками по нему, с нужными дружила, с ненужным – ссорилась. С грехом пополам убедила местного оружейника обучить меня мечу. Мужчина долго противился, ведь не женское это дело, а там и до господина не далеко. Узнает – выпорет. Но я научилась быть настойчивой в меру, использовать миловидное личико и через три месяца он сдался.

Это оказалось непросто. Меня хорошо кормили – только благодаря этому, думаю, у меня все выходило. Всегда были силы. И это был второй клинок, второй вызов жизни. Я не собиралась отдаться участи, которая меня ожидала если бы я сдалась и опустила руки. Быть прислугой? Никогда! Оливия Чарльсон не была рождена для того, чтобы прислуживать кому-то! Гордость и дерзость жили во мне, точно демон и я только покармливала их, сама не заметила, как к ним добавилась еще и злоба.

Я ненавидела и любила. Металась из стороны в сторону, путала где маска, а где я. И это убивало хуже остро заточенного клинка. Но все же, спустя два с половиной года, я решилась – к черту это все! Сегодня я уйду. Куда? Не знаю. Вернусь на свои земли, а там видно будет. В любом случае я смогу защитить себя, а леса всегда полны дичи. Мне было почти четырнадцать. Все мое имущество – украденный меч, лук, да колчан стрел. И впереди – темный лес подле замка, который никогда меня особо не жаловал, но тут от чего принял, спокойно пропуская в свою чащу и укрывая от лишних глаз.

Начало осени, до, на удивление бесснежного, октября, я провела в лесу. Долго не задерживалась на одном месте, шла куда глаза глядят, разводила костер на ночь, по утру засыпала его листьями. И невесть сколько бы еще продолжались мои скитания, если не Томас, с его братией – черт бы побрал этого засранца.

Они нагнали меня на дороге, непримечательной – мне казалось, что здесь совершенно нельзя никого встретить кроме лесной живности. Сначала парни были удивлены что здесь забыла девчонка, предложили даже помочь – может довести до ближайшего селения? На отказ главарь только едко рассмеялся, спрыгнул с черного жеребца и направился ко мне.

Он не мог видеть меч на бедре, под плащом, как и лука – последнего выдавал только торчащий колчан стрел. Когда же я обнажила клинок, направив его на соперника, только присвистнул и посмеялся.

- Злобная девчонка, - парень оскалился, попытался рвануть вперед и схватить меня, но тут же отшатнулся. Аккуратным движением с секунду назад я разрубила ремень его портупеи и теперь та лежала на земле.

Начинался снег. Зарождался где-то вверху, осыпался на землю пеплом и путался в рыжих волосах. Когда-то длинных, сейчас же грубо обрезанных по плечи.

- Нда…, - протянул брюнет, нагибаясь за мечом, что было ему ошибкой. Удар колена по переносице, он взвыл, а я отскочила, скалясь.

Чудеса, страшные порой, сопровождали меня всю жизнь. Даже в лесу. Я видела и слышала, в ужасе шарахалась в сторону от теней, выступавших из-за деревьев, до боли сжимая рукоятку оружия и скрипела зубами. Бессильно, потому что знала отчего-то – мне не поможет клинок, не могут умения. Я совершенно беззащитна перед этими монстрами. Но самое странное начиналось, когда я характерным лязгом извлекала из ножен свой полуторник.

Это была будто… не я. Не моя рука, не мой танец, а вот чей оставалось для меня загадкой. Но капаться мне не хотелось – этот кто-то явно очень сильно мне помогал, так что я не тешила себя догадками и домыслами. Плевать. Благодаря этому я становлюсь сильнее, могу побеждать. Я чувствовала, как руки становятся сильнее, как уверенность в себе пересиливает любой страх, даже если он есть. Как рычание вырывается из груди заместо дыхание, иногда с криком. И ни о какой холодной голове даже не шло речи, что так настойчиво вдалбливал в меня учитель.

- Ну ты и… Пожалеешь!

Второй всадник спрыгнул на землю, огибая своего товарища и замахиваясь рубящим ударом. Увернуться было проще простого, оказаться за его спиной и плашмя ударить под колено – тоже. Меня охватило чувство, граничащее с азартом. Это игра! И пусть другие девочки забирают себе куклы, эта мне по душе гораздо больше. Глаза застилала пелена, я даже почти засмеялась.

Через пятнадцать минут все пятеро валялись в дорожной грязи, а я обтирала лезвие о край плаща, вскинув его на локоть. Крови было немного, одного, слишком настойчивого, пришлось полоснуть по ноге, дабы он усмирил свою прыть.

- Ты где так научилась? – просипел один из них, поднимаясь и тяжело дыша, - Дьявол, никогда не видел, что бы баба так вела себя.

- Где – не твое дело, - я хмыкнула, опуская меч острием в землю, - Куда вы движетесь?

- В Йорк, - сплюнул второй. Единственные двое, кто вообще находился в сознании.

- Возьмете с собой?

Он удивленно посмотрел на меня, выпрямился, размял шею. Тот самый, кто первый бросился на меня. Брюнет с чуть отросшими волосами, грязными и сальными – они обрамляли суровое лицо, совсем не юное, но все же он был еще парнишкой. Вряд ли этому мечнику перевалило за двадцать зим. Серые глаза, достаточно густые брови и только-только начавшая пробиваться щетина.

- Что тебе там делать?

- Не знаю, - я беззаботно пожала плечами.

На самом деле я понятия не имела, правда. Но лес настолько уже осточертел, что мне хотелось хотя бы пройтись по улицам если не города, то небольшой деревни. Услышать человеческую речь, раз на то пошло – последний с кем я говорила был старик, на дом которого я набрела.

Я бесконечно устала от гонки, от постоянной охоты на живность, потому что иначе было не выжить. Устала от теней и монстров, являющих себя в последнее время не только в ночи, но и днем. Показывались, улыбались ртами, полными зубов или же они больше напоминали черную пропасть. Пугали, откровенно говоря. И я надеялась, что если буду поближе к городу, к другим людям, то эти создания если не исчезнут, то их количество хотя бы резко сократиться.

- Слушай, девочка, тебя хоть как зовут?

- Оливия.

- Я Томас. С нами, говоришь, хочешь?

Я кивнула, подозрительно сощурившись. Угрозы больше не чувствовалось никакой. В конце концов всегда важно показать себя, свой нрав. В мире мечников, наемников и рыцарей, как рассказывал тот оружейник, это превыше всего. И пусть у вторых часто нет чести, но силу они уважают.

- Ты убивала, Оливия?

- Если не считать всякую живность, то нет.

- Сможешь, как считаешь?

Я задумалась. С одной стороны человек ничем толком не отличается от той же белки, разве что у него больше способов защитить себя. Но жизнь так же хрупка. Мама, задира Стив, остальные добрые соседи – их линия оборвалась легко и непринужденно. От одного короткого взмаха или толчка. И люди умирают каждый божий день. Каждую минуту кто-то вдыхает этот воздух в последний раз. И в этом мире нет места сантиментам для таких оборвышей, как я.

- Смогу.

Железо вернулось в ножны, я вскинула голову, взлохматила волосы. Едва ли не грязнее, чем у Томаса и остальных парней. К таким было противно даже прикасаться, но ничего не поделаешь – я и без того обрезала косу, зарыв где-то еще у замка. Вместе с ней туда же отправились старые страхи и глупые желания. Месть? Нет, спасибо. Я хочу жить. Да и в том, что жители погибли была не только вина герцога и его головорезов – люди были слабы. Я, мелкая девчонка, смогла убежать и выжить, а сильные мужики – нет? Не смешите. Если ты слаб духом и телом, то тебе ничего не мешает это исправить. На самом деле ничего – требуется лишь одно желание.

- Ну тогда посмотрим на тебя и твое поведение, - он криво ухмыльнулся, - Мы наемники.

Вполне ожидаемо. Пятеро мужчин, головы которых покрыты капюшоном. У них даже не возникло вопроса что я здесь делаю – таким плевать на распри великосветский лордов, их манит лишь золото, а на других людей все равно.

- Хорошо. Ты предлагаешь мне стать одной из вас?

- А ты хочешь?

- Почему бы и нет, - я фыркнула, - Выбор у меня не велик. Так ведь?

- Твоя правда. На лошадь помочь забраться?

- Еще чего! Сама.

Они привели своих товарищей в чувство. Скоро позади меня в седло вскочил Том, перехватил поводья из моих рук и пришпорил лошадь. К долгим поездкам верхом я не привыкла. Выносливости было не занимать, но все равно спустя уже полчаса скачки бедра ныли, как и ноги, но жаловаться не стала – не имело смысла. Да и тут, кажется, выбила себе толику уважения – зачем ее рушить? Поэтому мне только оставалось скрипеть зубами и терпеть, стараясь даже не ерзать – только крепко ухватиться за край седла, вжиматься в Томаса, потому что стремена занимали его ноги, и я норовила свалиться на каждом крутом повороте лесной тропы.

В больших городах мне не доводилось. Но скоро они стали мне постоянным пристанищем. Едва только дрожащие от напряжения ноги коснулись земли, я против воли вцепилась в парня, понимая, что еще немного и просто на просто упаду.

- Никогда не ездила верхом?

- Так долго – нет.

- Эй, пацаненок! – наемник бросил подбежавшему парнишке монету, - Уведи лошадей в стойло и позаботься о них. А ты – идем с нами.

Подхватив меня под локоть, Томас потянул меня собой, в таверну.

С этого все и началось. Даже, наверное, не с деревни, а именно отсюда – с этих ребят. Адриан – рослый детина, он напоминал мне солдата Вильяма – по крайней мере выражением лица. Глен – вечно скалящийся лучник, шут по натуре, которого мне много раз хотелось прибить, что б не мучился. Невил – спокойный, он больше всего напоминал удава, которого не стоило злить. Кейл – брюзжащая на все подряд сволочь. И сам Томас – тот же пройдоха, для которого провести неделю в одном месте, что-то из разряда невыполнимой миссии.

С ними было легко. Парни достаточно быстро приняли меня к себе в дружную компанию, одалживали денег по первому времени – одежду нужно было однозначно менять. Я, конечно, не платье носила, но все равно одеяние мало подходило под понимание наемника. К доспехам пришлось привыкать – это с виду они кажутся легкими, а вот кольчуга тонкого плетения, прячущаяся под верхним слоем кожаной брони, доставляла массу неудобства. Я привыкла к лёгким, непринуждённым, почти парящим движением, привыкла двигаться изящно и почти грациозно, пользуясь всеми небольшими преимуществами, что имела. Рост и незаметность – в бою я делала всю ставку на них. Юркая, маленькая, прыткая девочка, вьющаяся вокруг противника заведенным щенком. Тактику пришлось слегка сменить, да и к тому же я начала расти. За бесконечной дорогой я не заметила, как прибавила в росте и уже ничем не уступила тому же Томасу, разве что парень оставался выше меня на жалкие сантиментов десять. Да и тело, помимо выносливости, становилось еще и сильным.

Второй клинок и второй вызов. Принятие. Я заставила смотреть их на себя, как на равную, заставила не отпускать похабные шутки. Кулаками ли, руганью, рукояткой меча, летящей в переносицу – заставила. Однажды решив, что не буду никому подчиняться, я собиралась придерживаться этого курса. И выпавшая, волей случая и удачи, жизнь наемника меня очень даже устраивала. Свобода, ветер в волосах, галоп, ярые крики и удары пяток по бокам лошади – все это заставляло меня жить. Дышать каждый день и верить в то, что я нашла себя. Я почти забыла о детстве, о его спокойствии, лишь иногда отдельные фрагменты проносились в памяти с теплой улыбкой на губах. Какой смысл смотреть назад, если здесь, в настоящем жизнь бурлит и кипит вокруг? Сейчас я жива, мое сердце бьется и какими способами я добилась этого – дело десятое.

Первое задание было простым. Меня вовсе оставили стоять поодаль, стеречь лошадей вместе с Гленом. Я нервно переминалась с ноги на ноги, кусала губы, а парень даже не пытался заговорить. Всматривался в темноту леса. Там, в нескольких десятках метров от нас, возвышалось скромное, небольшое поместье какой-то семьи. Его даже было немного видно – свет факелов отделял его территорию от леса, но разглядеть что-то конкретное не получалось. Собственно, за ней то наемники и прибыли в Йорк, урвав контракт за весьма неплохие деньги. Ожидание томило около часа, после в просвете показались четыре фигуры. Одна явно взвалила на плечо мешок, а второй тащил что-то по земле. Когда они подошли ближе, до меня дошло, что тащил он женщину. Бедняга кричала, ухватившись за руку наемника, сжимающего ее волосы, была почти в неглиже – не считая ночной сорочки. Я поежилась, выдохнув облачко пара и принялась греть подмерзающие ладони дыханием.

- Она твоя, - Томас швырнул женщину мне под ноги, заставив невольно отшатнутся.

- В смысле? – я даже не подняла взгляда на него, разглядывая жертву. Мою? Женщина была достаточно красива – круглое лицо и некогда добрые глаза, сейчас же сверкающие ужасом. Но даже это ее не портило.

- Она твоя, - повторил парень, - Ты говорила, что способна убить человека. Вперед.

Она всхлипывала, обхватив руками плечи, смотрела то на меня, то на других мужчин, но после последней фразы ее взгляд закрепился на мне. Было темно, даже факел Невила не мог полностью разогнать темноту безлунной ночи, но я все равно увидела, как губы женщины дрогнули в неуверенной улыбке.

- Ты же не сделаешь этого, да? Ведь так, девочка?

Я скривилась.

- Она уже лишилась мужа, двоих детей и всех слуг, кто нас видел, - лениво, со скучающим тоном произнес Томас, - Последняя и доля твоя.

Забавно то, что ей было все равно, что я до сих пор не кричу от ужаса. Что вполне спокойно стою рядом с Гленом, изучающе смотрю на нее и в моих глазах нельзя найти и капли жалости.

Я по сей день думаю – почему я была так спокойна? Почему что при нападении на деревню, что в тот момент в лесу я не испытывала ничего, кроме слабой неуверенности. Может таков был склад характера, может вмешательство Извне. После встречи с новыми приятелями я не перестала ощущать кого-то другого в себе во время боя. Порой руки даже не поспевали за ним. На что мне дарила жизнь шанс? Иногда складывалось впечатление, что в теле я не одна и если бы была католичкой, то решила бы, что одержима. Но я ею не была, герцог тогда даже не крестил меня. Еще одна загадка.

Почему я сейчас спокойно положила руку на меч, слабо усмехнулась и медленно потянула оружие вверх? Потом передумала. На бедре справа крепился небольшой кинжал – подарок Кейла. Когда-то он зарекся к Гейлом, что никогда его не сможет побить девчонка, а если так и случится – то парень выполнит любую ее просьбу. Я попросила кинжал.

Она решила, что я не убью ее потому что я девочка. Что именно поэтому не смогу сделать то, что сейчас происходило – отвести руку с кинжалом в сторону.

- Держи ее за волосы.

- Сама.

Я злобно сверкнула глазами, выругалась, свободной рукой ухватив замершую женщину за космы. Она даже сопротивляться не могла от ужаса. Внезапно мне подумалось, что мать могла умереть так же. И еще невесть сколько других женщин, а эту наверняка даже попользовали – вряд ли бы Кейл упустил такую возможность. Томасу не особо нравились сопротивляющиеся. Но вместе с этим – а сколько еще людей пережили такую смерть? И верхом эгоистичность было не понимать этого, как будто никогда в мире не сжигали других деревень. Все было здесь, на шершавой ладони, огрубевшей, с мозолями. К черту это все. К черту память, к черту сожаление и глупые детские желания и надежды. Я была идиоткой, которая ничего не видела перед собой кроме злобы и давно пора забыть об этом.

Резкий, обрывающий чужую жизнь, жест. Женщина захрипела, схватилась за горло, заваливаясь набок, издавая противные, булькающие звуки. Я смотрела на то, как она умирает, как слабо подергивается ее тело, а кровь, в темноте кажущаяся совсем черной, хлещет из глубокой раны. Хватило сил перебить сухожилия.

Третий клинок. Я сильная. И я буду такой, или меня ожидает такая же участь – умирать в одной рубашке в лесу, на первом снегу.

- Молодец, - Глен хлопнул меня по плечу, - До последнего не верил.

- Ладно, пошли отсюда, - Томас поморщился, легко толкнув застывшую убитую ногой, - У них почти ничего не было, черт побери. Одно мешка хватило, чтобы унести.

Я пыталась понять, что сейчас чувствую.  Тыльная сторона ладони вымазана кровью, ее же следы на одежде – слишком уж сильно брызнула. Я определённо не чувствовала угрызение совести, мне было все равно. Парни убили в доме еще и детей, других людей – невесть сколько на самом деле. Десять? Больше? Не важно. Эта женщина до последнего верила в жизнь, в то, раз ее отдали мне, значит она будет дышать дальше. Потому что наверняка я соплячка, падающая в обморок от вида крови. Может быть такой меня сделала последняя ночь в деревне, изменила, помутнив разум, но одно верно – почва для этого имелась определённо. Хмыкнув, я вернула кинжал на место и ловко забралась в седло, первой уводя кобылу прочь.

В этом отныне и состояла моя жизнь. Злоба сменилась на безразличие ко всему и всем. Люди – не более чем мешки, набитые мясом. И пусть я точно такая же, ничем от них не отличающаяся, но я борюсь, в отличии ото всех.

Жирные лорды, простые люди, плачущие девушки, даже несколько детей – мои руки были в их крови. С каждым днем меня обучали все новому и новому. Как быть не заметнее, как бить искуснее, как играть на том, что я девушка. Это тоже оказалось преимуществом, хотя по началу казалось лишь недостатком. Я становилась умнее. Хитрее. Не гнушалась грязными приемами типа песка в глаза, подножки или еще чего-то.

- Простите, сэр, вы не поможете мне?

Ночь зажгла масляные фонари. В этот раз мы замахнулись на поистине шокирующий город – сам Лондон!

- Да? У вас что-то случилось?

Под броней и плащом было невыносимо душно и жарко даже сейчас. Улицы опустели, не было ни души.

- Понимаете, мне… мне нужно как можно скорее попасть домой. Но говорят, что в том проулке постоянно ошиваются разбойники. Благородный сэр, вы не проведете меня? Всего лишь до проулка, это не так далеко.

Глупые мужчины. Как же все-таки ими легко управлять, если знать, как это делать. Достаточно улыбки, хлопанья ресниц, парочки лестных слов и он уже поплыл. Друзья говорили, что я красива, но я только отмахивалась – какая разница?

- Конечно.

Он двинулся вперед, я, сжимая корзину, за ним. Через минуту стражник уже был приперт к стенке дома, хрипел и глядел на меня с ужасом. Я тренировала не только меч, кое чему удалось научиться и у ночных тварей, что не прекратили меня посещать. И теперь серые глаза мерцали, заставляя жертву испытывать непреодолимый ужас.

- Ведьма! – сипел мужчина, предпринимая жалкие попытки вырваться, но напрасно. Короткий нож пробил шею, заливая натертые доспехи кровью.

- Не ведьма, - я оскалилась, отступив и позволив ему грузно осесть, испуская дух, - Всего лишь злобная девочка.

Прозвище настолько плотно закрепилось за мной, что я прекратила каждый раз ворчать, ругаться и пытаться дотянуться кулаком до одного из наемников. Пусть шутят, отчасти они правы. Хотя правда эта была крайне неприятна. Я все же ощущала себя больше взрослой, чем ребенком.

В ту ночь улицы Лондона окропились кровью какого-то политического деятеля и его слугами. Экипаж ехал по пустым улицам в одиночестве и от чего-то его хозяин даже не попытался обеспечить себя должной охраной. Такая участь постигла и всю стражу, которая могла бы нам помешать. На кону стояли слишком большие деньги, да и головы наши тоже. Если бы попытались, прямая дорога на эшафот.

Нам совершенно было плевать, что думают люди. На гнев Бога – тем более. У наемников он один – деньги, так что ему гневаться? Мы только воздавали ему честь, работая беспринципно и тихо, отдавая себя только ему. И если ты платишь – тогда мы с тобой, но извини, если чей-то кошель окажется тяжелее, потому что совершенно все равно на чьей стороне оставаться. Все равно на него найдется управа. Нас несомненно искали, вне закона, вне всего – бесчестные ублюдки, которым никто не указ. И я только смеялась в лицо тем, кто так считал и осуждал нас. Плевать! Зато я жива, зато у меня есть верные друзья, потому низость для наемника предать друга. У нас свои, странный, специфичные понятия чести. Пустить слух, сплести цепкую паутины интриги – все это дается по щелчку пальцев. И бурной, багровой рукой крови мы стремимся туда, где блестит чье-то золото, призывно и обольстительно. И из самых падших и низких понятий и вер нам дороже всего была одна: кто больше платит, тот и выйдет победителем из своей маленькой войны. Нас нанимали, чтобы грабить деревни, сжигать ведьм, бросали куда угодно и было совершенно все равно кто пострадает и, кто что потеряет. Если я от этого приобрету, если мой маленький не уйдет в убыток себе же, то Томас неизменно пожимал руку заказчику, кем бы он был. Если ублюдок - плевать, мы в своем праве убить его после выполнения задания, ибо контракт свят. Кто бы не встал у тебя на пути, кто бы не являлся целью нельзя бросать его на пол пути, сам виноват, что взялся.

Мы скользили призракам по дорогам Англии, находились везде и одновременно нигде. Точно тени на дорогах, растворялись. Шесть всадников, несущие с собой смерть. Мои руки спустя год, два, уже были не по локоть в крови – я буквально захлебывалась в ней. Я шла по головам слабых, сплевывала на землю и хмурилась – это их вина.  А я всего лишь инструмент в руках Смерти, ее коса, ее безликий взгляд, как и остальные. В глазах Томаса плясали веселые огоньки безумия, когда он встречал противника своим мечом, ухмылялся и давал отпор. Мы шли плечом к плечу, не глядя по сторонам и тем более не оборачиваясь назад. Парни знали мою маленькую тайну, за которую меня давно было впору сжечь или вздернуть. Что я вижу Иное, даже порой говорю с ним. Что меня охватывает странное чувство во время боя. Но им было плевать – как на Иисуса, так и на все остальное. Невил даже завистливо присвистнул, сказав, что не отказался бы от чего-то подобного. Потому что не раз подобное спасало мою шкуру, уберегая от внезапного выпада или слишком сильного и мощного удара, который я бы никогда не смогла отразить самостоятельно. В определённый момент я дала ему имя, сравнив с демоном, собственным и личным – Визерис. Может и правда один из богов деревни последовал за мной, может это были домыслы, но все же что сделано, то сделано.

Ведьма, наемник, проклятая, бесчестная - примерно такую славу я себе заслужила в определённых кругах. Наглая девчонка, без принципов, бойкая, с задатками лидера и поганым характером. Я ругалась как сапожник, как и друзья, пила с ними, весело хохоча, сложив ноги на стол. Может, встреть я на той дороге, других людей, то сейчас все сложилось иначе. Парни стали невольными учителями, показывая свой образ жизни, не только в оружии. Глядя на меня - кто скажет, что мне всего 16? Что характером, что повадками я походила на вполне взрослую девушку, если не женщину, а решительности хватило бы на несколько человек.

- Эй, ребят, как сидите?

Придорожный трактир. Не люблю такие места, слишком часто драки происходили именно в нем. Начинались без особого повода, главной целью являлось просто тупое мордобойство. Драки, как таковые, мне не нравились – слишком долго потом можно было отплевываться и морщится, потому что в массовой потасовке удары пропускаешь так или иначе.

- Тебе чего? – хмуро вскинулся на подошедшего мужика Адриан. Я его не видела, сидела спиной к нему и разглядывала эль в кружке, непринужденно перехватывая ее поудобнее.

- Да я борделей не видел рядом. Где девку подцепили? Поделитесь?

- Проваливай, - Томас принялся подниматься с места.

Одна из многих вещей, которая меня всегда бесила – это предвзятость. Если я таскаюсь с наемниками, я однозначно их шлюха. И часто меня принимали именно за нее и ладно, если просто молчали, существовали упыри, которые просили «поделится». Как будто девушка – это просто вещь, которую можно отдать на временное пользование.

- Да ладно, если вопрос в деньгах – он решаем.

Я скрипнула зубами. Видела, как Тома, которого тоже это порядком подзадолбало, начинал закипать.

- И сколько уже у тебя есть? – поднявшись, я слегла повернула голову – жирная свинья, давящая лыбу. Наверняка торговец, притом не бедный – одет весьма приличною

- На тебя хватит.

Он уже потянул ко мне руку, когда резко шатнулся в бок. Кружку я так и выпустила, и теперь очень сожалела о том пойле, которой брызгами разлетелось по таверне. А вот ее дно встретилось с виском мужчины, который уже нелепо заваливался. Опомниться ему тоже не дала, наградив смачным пинком ботинка прямо по лицу, заставив замычать, вцепиться в грубый сапог. Я скривилась, без труда вырвала ногу, с силой пнув торговца в бок.

- Палку только не перегни, - устало бросил Невил, картинно вздыхая и подпирая щеку кулаком.

В таверне стало ощутимо тише. Она и без того была не заполнена, а тут все постояльцы смотрели на эту сцену с немым вопросом в глазах.

- Может это тебя чему-нибудь научит, - прошипела я, склоняясь над мужиком, прижимающим ладони к носу.

Такие случаи были обыденностью. Правда, некоторые вставали и продолжали зарываться, уже с угрозами, за что неизменно получали новую порцию боли. Ничему таких идиотом жизнь не учит и каждый раз я только убеждалась в том, сколько же вокруг грязи. Ее не отмыть, не оттереть, даже не вырезать. Точно плесень – если оставишь одно, самое незаметное пятнышко, оно вновь разрастётся до огромных масштабов.

И потому мне оставалось отправлять ублюдка раз за разом в пыль, избивать до кровавых соплей, презрительно кривиться, тряхнув побаливающем запястьем. Затем поднять его за волосы, и едко шипеть на ухо:

- Ну и кто из нас слабак?

Другие наемники, встречающиеся на нашем пути, были мнения такого: мне не удержать в руках меча. И я бесконечно устала доказывать обратное, выбивая себе уважение и слухи, которые разрастались. Отдельные личности хотели дружить, другие – сдать меня со всеми потрохами страже и наблюдать долгожданную казнь. Но меня ждала не петля, не лезвие топора палача, не что-либо другое. Смерть, хоть и ходила за мной по пятам, но забирала других.

- Смотри куда прешь!

Я была неимоверно злая. Голова еще гудела с утреннего похмелья и черт меня дернул выйти прогуляться, в надежде на то, что свежий воздух поможет прийти в себя.

- Извинись.

Мужчина толкнул меня плечом случайно, фраза сорвалась автоматически, приводя в действие защитный механизм.

- Ты не смотришь на дорогу, а я должна извиняться?

Я развернулась, сложив руки на груди, окинула его оценивающим взглядом. Чуть выше меня, сложен крепко – другие не носят латных доспехов. Натертые до блеска, в них почти отражался тусклый свет солнца, которое то пряталось за тяжелые тучи, то вновь выходило. Осень – поганое время года, неизменно нагонявшее тоску и воспоминания о веселых лесных буднях.

- Ты знаешь кто я?

- Понятия не имею, - я пожала плечами, откидывая плащ в сторону, открывая взору клинок. Кто он? Какой-нибудь напыщенный рыцарь, мнящий о себе слишком много. И все эти понятия «достоинства» очень часто заканчивались после кружки другой чего покрепче, оставались за дверьми публичного дома.

- Желаешь поединок? – он удивленно выгнул бровь, хрипло рассмеялся, потянувшись к своему оружию, - С бабами еще биться не доводилось.

Зарычав, на ходу выхватывая меч, я бросила на него. Думала, что случится как обычно, но почему-то бой затянулся. Мечник был невероятно умел, прыток и я порой не поспевала за его движениями, то и дело отстранялась, желая перевести дыхание. А он был непринужденным, скалился в самодовольной ухмылке и это только выводило из себя. Желание прибить засранца росло с каждой минутой и, наконец, удача улыбнулась – ловкая подсечка, удар в локтевое сочленение доспехов и мужчина отпрянул, обронив оружие. Я же наоборот – снова направила меч на него, ожидая следующих фокусов.

- Ладно, - он прокрутил головой, - Ты мне нравишься.

Следующие движение я даже не смогла заметить – правая рука отозвалась болью, клинок, с неприятным слуху, лязганьем упал на дорогу, а мужчина закинул меня на плечо. Просто взял и закинул. Попытка лягнуть его не привела ни к чему, кроме боли в колене – всегда ненавидела латы, с тех пор как узнала, что это такое. Вывернуться тоже не получалось, даже если результатом было бы падение.

- Отпусти меня! – бессильно пыталась выбраться я из цепкой хватки, даже ударила по затылку локтем, но мужик только ойкнул, пробормотав что-то нечленораздельное.

- Нет. Я Ричард. Где ты так выучилась обращаться с оружием?

- Отпусти!

Я не собиралась с ним разговаривать. Через какое-то время оставила бессмысленные попытки выбраться и хмуро глядела перед собой. Куда несет – не понятное. Одно я знала – я в полной заднице, потому что мой меч остался на дороге, а против этой бронированной машины без него я совершенно бессильна. Иглы, смазанные ядом, пара стилетов, нож, прячущийся под высоким сапогом тоже не помогут.

Дорога эта казалась мне относительно знакомой. Почему – я не понимала, но едва только увидела башни мрачного замка, что неумолимо был все ближе и ближе, начала вырываться снова. Паника настолько сильно заполонила разум, что мне даже удалось это сделать, потом отползти от рыцаря на пару метров и уже вскочить, изучая того опасливым взглядом.

- Да ладно, мы почти у цели. Терять то нечего.

- Да пошел ты!

Я пригляделась. Нет, этот тип не был похож на сына того герцога, значит просто кто-то из псов. Уже новых – я не помнила кого-то даже относительно похожего на Ричарда среди тогдашних жителей замка.

- Какие-то проблемы? – он вновь выгнул бровь, и я совершенно четко определила для себя черту в этом человеке, которая бесила больше всего, - Ты наемница, не так ли? Много дают за твою голову?

Точно не помню. Если начать вспоминать и думать – на последнем плакате розыска оценивалась в сотню фунтов. За Томаса выручить можно было больше – сто двадцать, Невил вообще оставался невидимой для стражей, а самым дешевым был Кейл – пятьдесят.

Я молчала, напряженная до предела, готовая кинуться в любой момент, когда Ричард сорвался бы с места. Наверняка в латах бежать было тяжело, а зато я в премуществе.

- Много, очевидно, - не дождавшись ответа вздохнул мужчина, обернулся на замок, я сделала едва заметный шаг назад, - Но я не собираюсь сдавать тебя. Мне нужны умелые воины, даже если это… девушки.

- Ты закончил? – поинтересовалась я.

- Герцог Бенджамин Говард примет тебя с распростертыми объятиям.

Спина взмокла еще сильнее, по виску пробежала капелька хладного пота. Все-таки не ошиблась! Да и как я могла забыть этот черный камень и пики, уходящие в высь? Сглотнув, я сделала еще один шаг назад, Ричард тем временем повернулся ко мне. Ему было около тридцати на вид, еще при более тесном контакте я заметила несколько шрамов на лице, они придавали ему еще больше суровости. Почти черные волосы, стриженные коротким ежиком и пронзительно серые глаза. Стоп. Разве серые? Я сощурилась, недоуменно моргнула. Почему во время боя они казались мне зелеными?

- Меня ждут в другом месте, а герцог может смело идти в задницу, прихватив тебя под руку.

Мужчина ухмыльнулся.

- Нет, я просто не могу тебя отпустить. Мне кажется, ты не хочешь идти со мной отнюдь не из-за того, что можешь лишится головы.

Очень осторожное движение, которое хотело казаться незаметным, он слегла отвел ногу назад. Настороженность мешалась с любопытством – мне упорно казалось, что я знаю этого человека. Что я где-то уже видела эту самодовольную ухмылку, слышала хрипловатый голос, но вот где – в голову никак не приходило. В этом подданстве я бывала не впервые за последние три года, может могла лицезреть его среди пьяных рож по тавернам?

- Это не твое собачье дело. И вообще разве принято у благородных рыцарей похищать невинных девушек?

- А ты такая уж и невинная, - парировал Ричард, - У баб тоже не принято дерзить, и уж тем более благородным рыцарям. Как тебя зовут?

- Марта, - ляпнула я первое пришедшее имя в голову.

- Что ж, Марта, тогда я поступлю по-другому. Миледи, вы не откажете мне в прогулке по этому замечательному лесу? Я хотел бы представить вас своему лорду.

Он говорил это в настолько издевательское манере, что меня потянуло на нервный смех.

- Пошел к черту.

- Ну, я пытался.

Он пожал плечами, рывком сократил расстояние. Я только начала поворачиваться, а мужчина уже вновь схватил меня. Я сжала зубы, попыталась брыкнуться, но сейчас уже оказалась прижата к земле и затихла, опустив взгляд вниз. Холодное лезвие кинжала упиралось четко под кадык.

- Дернешься, прирежу, - улыбнулся Ричард, склоняясь надо мной.

- Отпусти меня, - вновь зашипела я, наградив его смачным плевком, но рыцарь даже глазом не повел. А мне хотелось надеяться, что брезгливость переселит и он ослабит хватку.

- За это ты еще ответишь, - процедил мужчина, сильнее наваливаясь на грудную клетку, заставляя подавлять желание захрипеть, - А сейчас ты встанешь и пойдешь, потому что иначе герцог тебя не дождется, как и любой другой человек. Мне крайне интересно, что скрывается под этой грубой одеждой.

Выпалить очередной ругательство покрепче не дал здравый смысл. Чести лишаться не хотелось, тем более таким образом, а поплатиться жизнью за обычное "урод" не улыбало. А насчет Говарда… прошло много времени. Может он вовсе не узнает меня.

- Отпусти меня, - спокойно сказала я, легко мотнув головой и подняв на Ричарда взгляд, - Я спокойно пойду.

По пути мы молчали. Он так и не убрал ножа, держа его в руке и думал, что я этого не замечаю. Но все равно в ход ему его не пустить – я не собиралась выделываться. Маска натягивалась тяжело, неумело и с каждым шагом я ощущала всю безнадежность ситуации. Парни остались в городе, в это время уже должны были идти к заказчику. Интересно, они отправятся без меня или будут искать? По губам поползла кривая ухмылка. Вряд ли будут искать в этом месте, последнее место, куда Томас решит сунутся. Единственный шанс – что узнают на улицах о произошедшем и сами допрут что к чему. Я не сомневалась, что за мной придут, но в какой-то степени этого не хотелось. Кто знает, чем кончится эта вылазка для наемников?

Стража пропустила нас спокойно, даже как-то вытянулась. Потом – коридоры, звон латных доспехов мужчины и шаги, отдающиеся эхом от стен. Пустые, я успела увидеть пару слуг, разве что.

- Лорд занят аудиенцией.

Перед широкими дверьми нас задержали. Парень, еще мой ровесник, натянул учтивую улыбку для рыцаря, меня же окинул презрительным взглядом.

- Мне плевать, - оборвал парнишку мужчина, грубо отстраняя и сам толкнул дверь.

Большой, такой знакомый зал. Даже шторы с того времени не поменяли – все те же багровые, с вышитыми золотыми нитями гербом. Натертый до блеска пол, высокий потолок с незажжёнными люстрами. В конце залы на троне восседал тоже знакомый мне мужчина, по правую руку – возмужавший Кристиан. Едва только мы ступили сюда, лорд резко оборвал речь, ощутимо напрягся, но завидев рыцаря расслабился. Оставив запирать двери шевалье, Ричард двинулся к трону, подтолкнув и меня.

- А вот и шестая, отец, - усмехнулся Говард младший.

Я тут же замерла, выдернув локоть из хватки мужчины. На полу, перед герцогом стояли пятеро мужчин, преклонив колени. Плащи были сложены, они держали их под руками. Я не видела лиц – но меч Адриана, который тот таскал за спиной, узнала бы из тысячи. Лицо вытягивалось в гримасе удивления и липкого страха, обволакивающего нутро.

Бенджамин поднял взгляд, встал со своего места – остальные тут же последовали его примеру.

- Покиньте помещение, - проговорил лорд, жестом подзывая меня к себе, - Все, кроме тебя, Оливия.

Мне хотелось выть волком. На худой конец сигануть в окно, даже если расшибусь в лепешку. Но вместо этого, сглотнув, я двинулась вперед, не гнущимися пальцами расшнуровывая подвязку плаща. Я не стану падать на колени – тогда не сделала этого, так не начинать же сейчас? Возможно, проявлю к нему уважение, если хватит духу – извинюсь. Не хорошо вышло. Он меня пригрел под своим крылом, хотя с легкой руки и казнить мог самой страшной смертью, а я сбежала. А что он сделает сейчас?

Ричард тихо цыкнул себе под нос, отошел от меня, пронаблюдал за тем, как мимо проходят наёмники, выглядящие как минимум удивлёнными происходящим, а затем и сам закрыл двери с той стороны. Я повернула голову – Кристиана уже не было, ушел через небольшую дверцу рядом с тронами.

- Мы снова встретились, фон Лин.

- Чарльсон, -  неуверенно поправила я герцога, расправившись наконец с треклятыми завязками.

- Мне нет дела до того, кем ты родилась здесь, - раздраженно махнул рукой лорд, спускаясь по ступеням ко мне, - И как тебя здесь зовут. Почему ты сбежала?

- Хотела свободы.

Лукавить? Трястись от страха перед участью? Зачем? Если так, она уже предрешена и мне нет смысла пытаться что-то изменить.

- А тебе было мало ее здесь?

- Что вы имеете в виду, когда говорите о моей семье? – я прищурилась, не желая отвечать на вопрос, все равно не знала ответа. Просто что-то звало меня прочь из этих стен.

- Тебя наверняка интересовало, почему я не предал тебя крещению? Почему вообще приказал напасть на вашу деревню?

- Мы были язычниками, - я пожала плечами, придирчиво изучая герцога взглядом, - Неужели нужен был другой повод?

- Этот повод ты, бестолковая девка. Я человек не простой, да, впрочем, как и большая часть знати. Я знаю многое, я ведаю о многом и вижу я тоже больше.

Дыхание спирало. Все, что строилось годами, в мгновении ока рушилось. Стены осыпались кусками огромных глыб, бурный поток смывал и уносил их течением. Я? Какое дело этому человеку было до меня, мелкой проказницы?

- Ты не знаешь и половины того, что таит в себе Изнанка, - свистящим шепотом продолжал Бенджамин, - К тебе приходят тени, а ты боишься даже их, хотя на самом деле они защищают тебя. Потому что они посланы мной. Я не отправил за тобой погони, попросил Лес приглядеть за тобой.

Я слушала это и совершенно не понимала, как реагировать. Замерла, точно каменное изваяние, а на глазах против воли наворачивались слезы. Впервые за долгое время мне хотелось рыдать.

- Я помню мой долг перед твоей семьей, пусть даже ты не помнишь жизни до. Есть другие миры, Оливия. И в них тебя зовут по-другому. Звали. До того, как тебя унесли сюда.

Это происходит не со мной. Это кто-то другой с ужасом в глазах смотрит на этого статного, почти седого мужчину и борется с желанием бросится прочь. А я просто проснусь сейчас в таверне, схвачусь за голову и буду ненавидеть вчерашнюю пьянку, в которой я явно перебрала.

- И не было иного способа вытащить тебя из этой деревни. Все равно скоро вас бы сожгли, да и тебя за одним. Кто-то еще кроме меня узнал не только о том, что вы язычники, но и о тебе. По миру бродят целые гильдии убийц, охотящихся на таких. И они убивают не только тело, им под силу развеять и душу.

Я не пыталась искать ему оправданий. Не пыталась даже мыслить сейчас – бесполезно. Из грозной Оливии Чарльсон я вновь обратилась в злобную девочку, что стояла на этом самом месте и мечтала оказаться подальше отсюда несколько лет назад. И ненавидела весь мир вокруг, выбравшая гнев и обиду вместо благодарности за спасение.

- А сейчас ты выйдешь за эту дверь, последуешь за Ричардом – он покажет тебе казармы. Ты останешься здесь.

- Нет, - прохрипела я, - У меня есть друзья, которых я не брошу.

- Узнаю Кристину, но извини, тебе придется подчинится. В противном случае я прикажу сложить костер, отправив твое тело в небытие, а душу – в следующую жизнь.

Призрачный выбор. Я криво усмехнулась, опустив голову. Выбор, которого нет, да и не было никогда. Но разве для того, чтобы сдаться я все это время жила?

- Костер, - я гордо выпрямилась, - Но без боя не дамся.

Внезапно я осознала, что говорю с этим человеком почти на равных. Не проявила и толики уважения, всем своим видом показываю, что не собираюсь подчиняться. И никогда не собиралась. Выбор этот отнюдь не призрачен – он есть. Жизнь или смерть. И если жизнь означает предательство, то я выберу смерть. К черту. Все эти сожженные девушки страшно кричали, орали как резанные, дергались, но оковы надежно держали их. Я помнила страх одной, которой надевала петлю на шею самолично. Ведьма, которая сжигает других ведьм – это ли не ирония? А сейчас меня настигла расплата – духи никуда не делись, даже если я перестала их вспоминать и не делаю подношений. Мои Боги все еще наблюдают, и они явно очень недовольны тем, что их больше не признают.

Герцог скрипнул зубами, сдерживая ругань.

Он назвал меня Кристиной. Может это именно она помогала мне биться все это время? Иногда мне снились сны, которым до этого момента я не предавала никакого значения. Но сейчас все встало на свои места. Там была и фамилия фон Лин, и это имя. И была рыжая девушка, яростная, в сердце у которой селилась боли и обида. Она была воином по натуре. Я считала, что просто вижу себя в другом, несколько ином свете и была, оказывается не так уж далека от правды!

- Ты считаешь, что мне не хватит на это духу, девочка?

- Как же я могу усомнится в вашей силе воли, - саркастично ответила я, приседая в насмешливом реверансе, - Милорд.

Я не играла. Была совершенна искренна. Гореть не долго, не пройдет и минуты, как я отлучусь в мир иной. Да, это будет по истине адская боль, но все же лучше так, чем потерять всякое достоинство. Покинуть Томаса и его компанию – да ни за что на свете. Ни под какими пытками. Эти люди сделали меня такой – сильной, подарили стимул, взрастили внутренний стальной стержень. Я даже не думала о том, что, если останусь, мне придется каждый божий день созерцать Ричарда. Мысли занимали только наемники.  С боем, я, конечно, горячилась – вряд ли я продержусь на ногах дольше минуты против его охраны того же самого сероглазого ушлепка, что притащил меня сюда.

- Оливия, ты умрешь, - мрачно сказал мужчина, - Понимаешь? Действительно умрешь.

- Я сотни раз действительно чуть не умирала за последнее время, - я пожала плечами, закидывая плащ на плечо, - За все нужно платить, не так ли...?

На язык просилось какое-то имя. И явно не Бенджамин.

- …Фарус?

Герцог вздрогнул, взгляд полыхнул гневным пламенем. Могла я себе позволить был дерзкой перед самой смертью или нет, в конце то концов? Память всколыхнулась, пробуждая отдельный фрагменты, но я затолкала ее поглубже. Меня совершенно не интересовало прошлое – что мое, что другой жизни. У наемника его нет.

- Твои ребята пройдут отбор, - проскрипел мужчина, - И если хорошо покажут себя, то поступят ко мне на службу.  А теперь убирайся – Ричард покажет тебе казармы. И не смей говорить так со мной на людях, одним выговором не отделаешься.

Я улыбнулась. Прав был Томас – я та еще интриганка и всегда добиваюсь своего, даже если сама не осознаю своих действий.

- Разумеется, мой лорд, - я кивнула ему, обернулась было, чтобы уйти, но остановилась, - И спасибо. За спасение.

У парней было много вопросов. На все пришлось отвечать, утаив настоящую правду – выдумала сопливую историю о том, что герцог не мог позволить убить мою мать, в которую, увы и ах! был влюблен. Но, к сожалению, его солдат не смог узнать в нечем не примечательной селянке описанную графом женщину, потому убил ее. А мне просто повезло. Кейл недоверчиво хмыкнул, но промолчал, не желая влезать в прошлое. Остальные вроде поверили, а если и нет – то решили лучше не лезть.

Кликнув какого-то мужчину, рыцарь распорядился куда отправить наемников, а меня повел прочь из замка.

Клетка или свобода? В каком я сейчас находилась положении? С одной стороны – я снова прикована к замку и мне не уйти, разве что оков не повесили на лодыжки. С другой – по словам герцога я в опасности из-за чего-то далекого и призрачного. Это будто бы не существует, но при этом какими-то чудесным образом угрожает моей жизни. Состоять на службе у такого человека- весьма неплохо, но вместе с этим я буду точно скучать по дороге и ее пыли. Слишком привыкла к вольному образу жизни, чтобы резко осесть на одном месте. Гарварт будет посылать меня по заданиям, но все равно это будет уже не то.

- Я же говорил, что нужно идти со мной. Не нужно будет больше побираться по грязи.

- Я все еще не собираюсь с тобой разговаривать, - раздраженно откинулась я.

Мы стояли у входа в непримечательный деревянный домик, в два этажа. Он тянулся по земле, точно спящая змея.

- Придется, - он ухмыльнулся, одарив меня снисходительным взглядом, - Я твой командир.

Хуже не придумаешь. Я мысленно застонала. Как бы не сломать ему нос в ближайшие пару дней, если Ричард примется злоупотреблять своим положением. А он примется. Этот с виду суровый мужик был крайне похож на Томаса – язвительностью так точно. И его мне слушаться?! В маленьком клане мы с командиром шли на равных – они признавали меня, мои качества и навыки, а сейчас все начинать с начала?! Заставлять новых людей уважать меня, считаться со мной? Костяшки на пальцах заныли.

В домике толком никого не оказалось. Только несколько человек расселись по кроватям, над чем-то смеясь. При появлении «командира» даже не поднялись с места – один только вскинул руку в приветственном жесте, остальные кивнули. Потом их взгляды пали на меня.

- Ты выбил у Гаварда право приводить баб? – усмехнулся один из них, поднимаясь со своего места, - Народ, Ричард шлюху привел!

Его слова были встречены дружным смехом.

- Что ты сказал?! – закипела я, выбрасывая сжатый кулак вперед. Он был слишком занят тем, что хохотал, чтобы заметить это. Потому ему осталось только взвыть, отшатнуться, прикрывая нос – рубаха тут же обагрилась кровью.

- Если кто-то здесь считает, что я – шлюха, я приглашаю любого во двор, только дайте мне меч, - сплюнула я под ноги шутнику, - И посмотрим, как быстро вы будете валяться в пыли.

Немая сцена. Все смотрят на меня так, точно приведение увидели. Я тяжело дышу, оглядывая собравшихся гневным взглядом. Один даже рот от удивления раскрыл, надо же.

Честь? У рыцарей? Не более, чем у наемника. Только что одной фразой этот человек лишь подтвердил все мои мысли – они не более, чем обычные мужчины, которые умеют ловко обращаться со смертоносным железом.

Вопреки мрачным ожиданиям все шло довольно гладко.

Ричард оказался сотником, командиром регулярной армии герцога, но был приближен к нему больше остальных подданных. Мог вполне жить в замке, но предпочитал спать тут же, в казармах, с простыми солдатами и вообще шел на ровне с ними. Если не по положению, то по своему настрою точно. Со временем именно эта черта позволила не скалиться на любую его фразу, брошенную в мою сторону. Все равно большую часть времени ошивалась с друзьями, которые совершенно спокойно прошли своеобразный экзамен.

Томас, как и другие наёмники, не был доволен до конца. С одной стороны, его устраивали постоянные деньги, а с другой ему, так, как и мне, не хватало драйва жизни. Она стала размеренной, откровенно скучной, время тянулось медленно, вальяжно и я искала любого повода, чтобы затеять драку. Как назло, все пытались решить конфликт миром - весть о том, что я без зазрения совести сломала нос Джеку - лучшему другу Ричарда, разнеслась среди солдат быстро. Уже через неделю резко сократилось количество желающих поддеть, обидеть - больше осторожно шутили о связи с Дьяволом. Как же - рыжая, строптивая баба, это определённо странно! То, что мужики правы, было делом десятым, если не одиннадцатым. Но все же ведьмой я себя считала отдалённо - какая из меня колдунья?

Тени практически перестал являться. За место них пришли кошмары, заставляющие метаться по узкой койке, сжимать одеяло до побелевших костяшек и вытирать холодный пот со лба, когда все же удавалось вырваться. Лица. Люди. Кровь. На оружии и на них. Крики девушек, которых мы еще во времена наемничества предавали анафеме, жалобные вопли тех, кого ждала виселица. Они мешались с новыми жертвами - на этот раз уже по указке герцога. Ему было совершенно плевать на всех, кроме своих подданных, иногда складывалось впечатление, что мужчина как Ричард - знал каждого своего подчинённого по имени и заботился о них.

Все проходило в одном замкнутом, порочном круге. Казарма, тренировочные сражения на мечах, задание от Бенджамина: чаще разбойники на дорогах, реже ведьмы, один раз было все вместе. Крови хоть и стало меньше, все равно она полностью не исчезла. Как и жестокость. Было, впрочем, место и другому.

- Я скоро прирежу его, - рычал Томас, отплёвываясь.

- Да ладно тебе, - безразлично отозвалась я, - Никто не виноват в том, что он управляется железом лучше твоего.

Парень бросил на меня полный негодования взгляд. Вечерело. Внутренний дворик уже погрузился в сумерки, факела на стенах отбрасывали слабые тени. Я стояла под одним таким, оперевшись на плечо и усмехалась. С пять минут назад все разошлись, в том числе и Ричард, отправивший в очередной раз бывшего наемника в пыль.

Осень сменилась на холодную зиму. Я куталась в меховую накидку, бродила по окрестностям замка в свободное время и все никак не могла надышаться. Что-то душило меня, рвало на части душу, оборачиваясь беспокойным взглядом вдаль. Я что-то упускала. Что-то ускользало прямо передо мной и это ощущение вечной незавершённости обрекало на постоянные терзания.

- Как будто это единственная причина, - Том поднялся, тряхнув головой, - Он ведет себя со мной, как...

- Как командир? Добро пожаловать в мою шкуру, - я хрипло рассмеялась, двинувшись к нему, - Вот что бывает, когда тобой пытаются помыкать, а ты этого совсем не хочешь.

Снег скрипел под сапогами. Мешался с грязью, на нем были видны сотни следов сегодняшнего спарринга. Сами белые хлопья медленно падали, укрывая старое снежное одеяло новым слоем - ветра не было. Он, едва заметный, гулял где-то вверху и наверняка очень сильно донимал часовых на стенах. Мрачный замок засыпал перешёптыванием горничных в своих коморках, тихим смехом леди Горвард, гомоном людей, собравшихся за ужином. И сейчас, спустя только несколько месяцев, я смогла наконец полюбить это место. Больше не чувствовала в нем клетки, а только воронье крыло, укрывающее в желании защитить. И плевать мне было кого резать и убивать по приказу герцога - пока он на моей стороне, я буду верно служить.

- Забудем, - пробормотал Томас, разглядывая меня, - Почему не ушла?

- Как же я могу бросить своего друга? Да и скучно в одиночестве тащится до казарм, - я пожала плечами.

Может, я и была сволочью, откровенно говоря, но сволочью преданной. Эту черту характера зародило во мне наемничество. Я не возвышала людей, не преклонялась перед ними и не трепетала: была молча преданна. И благодарность, которая была все же, обратилась именно этим. Я присягнула лорду на верность, вручила мужчине свой меч и жизнь, не пожалев об этом не секунды. Он отобрал у меня семью, деревню, детство, раз на то пошло, но подарил возможность жить. Игра стоила свеч, жертвы были оправданы. Я не скучала по матери, не скучала по друзьям - нет смысла тосковать по тем, кто уже точно никогда не вернётся, не восстанет из праха. Скорбеть по мертвецам все равно что пытаться насытить пустынную землю водой, таская по ведру.

- А этот? Мне показалось, что он за тобой хвостом таскается.

- Ревнуешь? - я ухмыльнулась, выгибая бровь.

- Еще чего.

Томас притянул меня к себе. Я не сопротивлялась.

- Ты уверен в том, что я прямо сейчас не вскину колено?

- Хотела бы - давно сделала.

Что верно то верно.

- Я надеюсь, ты не любишь меня?

- Нет, - парень нагло ухмыльнулся, обхватив меня за талию двумя руками, - Если только твое тело.

Я не питала ни к кому нежных чувств. Да и ко мне вряд ли кто-то тоже. Кто захочет себе девушку с таким тяжелым характером? Томаса же интересовала исключительно плотская часть, как и меня. Вечно слушать россказни мужчин о их похождениях было просто невозможно без задней мысли о том, что мне интересно что такого в сексе.

Так что было там еще место и страсти.

Холодная пора прошла в этом. Не знаю разболтал ли Томас о нашей связи, во всяком случае слухов не было, как и грязных шепотков за спиной. Я старалась влиться в новую компанию, которую по началу возненавидела. Искала обходные пути к Ричарду и постепенно сблизилась с ним. Мужчина стал мне другом, постоянным собеседником, как и его личный отряд. Я пыталась быть перемычкой, хлипким мостиком между своими парнями и знакомствами и, пожалуй, к весне, это увенчалось успехом. Гейл еще долго скалился на Джейкоба, Роберт на Кейла и каждый нашел себе своего оппонента для шутливой ругани. Но, как это часто бывает у мужчин, мордобой обращается кружкой эля в таверне и крепкой дружбой. Так и случилось - только Том продолжать тихо ненавидеть командира, скрипеть зубами и отказываться подчиняться.

- Миледи?

- Еще раз и получишь по роже, - хмуро глянула я на подошедшего сероглазого. Пусть мы и сблизились, но Рич все равно не прекратил меня донимать, - Чего тебе?

- Вы так гру... А, черт, ладно, - мужчина засмеялся, потирая ушибленный бок, - Тебя зовет лорд.

Предчувствие чего-то не хорошего шевельнулось и не обмануло.

- Издеваетесь? - шипела я уже в зале, - Мне вполне не плохо и в этой броне!

- Ты должна носить латы, - устало повторил герцог.

У нас с ним складывались странные отношения. На людях, особенно если прибывали гости, я не смела сказать слово поперек, вела себя как нормальная слуга, но стоило нам остаться наедине, но все формальности обращались прахом. И больше всего Бенджамин был похож на старого отца, уставшего от капризов дочери, а я - на эту самую дочь с вечно недовольным выражением лица.

- С какой стати? Они тяжеленые, я не смогу в них биться.

Передо мной стоял манекен с меня ростом, одетый в латный доспех. Месяце назад с меня приказали снять мерки - а я гадала нахрена это Говарду понадобились данные о моем телосложении. Бедная девушка, порхающая вокруг меня точно фея... Она была бледна как мел, а во взгляде читалось сплошное удивление - почти жёсткие, хорошо выделяющиеся мышцы у женщины она наверняка видела впервые.

- Сможешь. Во-первых, это не так тяжело, как кажется на первый взгляд. Во-вторых - тебя обучат. Или считаешь, что слаба для такого?

Если не утверждаю, так подозреваю точно. Они всегда казались мне неподъемными, громоздкими и жутко неудобными. С другой стороны, к кольчуге же я привыкла. А в этот раз я вряд ли смогу отвертеться от воли лорда.

- Приложу все усилия. Когда приступать?

- Тайвин уже выделил тебе учителя.

В конечном итоге я даже была благодарна герцогу на это. Долго обучаться не пришлось, больше нужно было именно привыкать. Двигаться по-другому, а вопреки всяческим ожиданиям доспех оказался подвижным. Всплыл еще один минус - в нем было неимоверно жарко, и я с ужасом представляла, что со мной будет в нем летом.

Броня стала не только физической, но еще и моральной. Я очень четко ощутила, что это то, чего мне как раз не хватало для полного ощущения безопасности. Теперь тело, как и сердце, было таким же непробиваемым и неприступным для тех, кто желал нанести ему вред. И если бы латы одевались более просто, то я бы вечно ходила именно в них, но, к сожалению, без посторонней помочи облачиться в них сложно.

А совершенству предела не было: с каждым днем я понимала, что становлюсь сильнее. Лучше. И вот через какое-то время удивленный Ричард лежит на земле, смотрит на меня недоуменно, а я твердо стою и ухмыляюсь. Я смогла.

И за всей этой мелкой суетой я совершенно забыла о том, что идет война. Она же никуда не делась, хотя на мою жизнь до этого влияла мало. Меня больше заботили личные битвы, чем далекие, что происходили не со мной и даже ни с кем-то из моих знакомых. Я, разумеется, понимала – рано или поздно нас отправят на передовую. И не потому что так хочет герцог, а потому что он по положению обязан поставлять этому огромному монстру мясо в виде людей. Механизм войны, как и она сама, отвратителен и прост. Ты идешь туда умирать, а на твое место встает кто-то новый. И так по кругу. Выживут только командиры, отсиживающие по палаткам, да и то не факт.

Следующие года можно просто пролистнуть. В них не было чего-то откровенно интересного, хватающего поворотом за душу. Просто… была война. Была крови и мясо. Если ты считаешь, что средневековые войны — это красиво, то позволь тебя разочаровать. Все поле пропитано не самыми приятными запахами и кровь – это далеко не единственный. Вокруг не слышно ничего, кроме лязга стали, криков, а стоны не слышны за другими звуками. И все это, оно точно воронка, затягивает тебя в свою пучину, глаза застилает красная пелена и ты не видишь ничего перед собой. Все сводится к одному – убить. Убить как можно больше, ранить так, чтобы он уже не поднялся. Потому что, если отдаешься лирике, это станет концом.  За эти грешные пятнадцать лет я словила не одну стрелу, ни раз стискивала зубы, когда особо сильные раны зашивали на живую. Наконец остригла волосы совсем коротко, так, что они едва прикрывали уши. И после этого совсем перестала походить на нормальную женщину. Широкие плечи, откровенные мышцы – результат постоянных тренировок, затем сражений.

Когда я покидала мрачный замок знала, что уже не вернусь сюда. Что эта дорога – путь на эшафот, пусть долгий и муторный, обходной. Я двигалась прямиком к своей смерти и снова удивлялась, что воспринимаю эту мысли совершенно спокойно.

Но я хотела жить. Безумно хотела послать это предчувствие в самые глубокие дебри леса, гордо вскинуть голову и наградить судьбу смачным плевком. У меня появился новый стимул жить – Ричард. Герцог что-то говорил о том, что мы с командиром повязаны, но я отмахнулась и не прислушивалась. Более приятной кандидатурой был бы Томас, но по иронии именно его я продолжала считать братом и верным соратником. Но в итоге мужчина оказался для меня ближе всех из тех, кого я знаю. Если честно, я думала, что уже не способна полюбить – слишком стала черствой за последнее время, а чувства ограничивались безразличием по отношению к жертвам и привязанностью к некоторым друзьям.

Но, как известно, у любви всегда свои планы. Она приходит по-разному, но дано постичь ее каждому. Поэтому, когда эта пьяная рожа полезла ко мне с недвусмысленными намерениями, я не стала включать недотрогу, а просто отдалась командиру. Решила, что терять уже нечего, а так хотя бы познаю его тело, о чем мечтала в последние пару месяцев. По пробуждению оказалось, что жалеть совершенно не о чем. Этот засранец любил меня гораздо дольше моего, но добиваться таких девушек не умел, не привык и потому только хмуро цедил эль, ревнуя ко всем и каждому.

И жили они долго и счастливо? Вернулись в замок, обвенчались и сложили оружие? О, нет. К счастью или к сожалению – не знаю до сих пор.

Я вжалась в стену, затравленно оглядываясь. Вокруг – идеально круглая комната, какая-то мебель, помещение в полумраке. Желание схватиться за меч было обрублено одной мыслью: его при мне нет. Хуже – я в своем старом кожаном доспехе наемника, от чего в затылок тут же дает ощущение опасности. Какого Дьявола здесь происходит?!

По комнате витает сладковатый запах трав, смешивается с табачным. С секунду назад я еще никого не видела, а сейчас уже от кресла отделилась фигура. А где обещанный свет в конце туннеля? Где демоны, утаскивающие меня в преисподнюю? Или ангелы с прекрасными крыльями? Хотя, учитывая все мои подвиги, ожидать стоило скорее первых. Но их нет. Вместо них ко мне подходит девушка – одного взгляда хватает, чтобы понять, что это создание ведьма. Рыжий каскад локонов, длинных, спускающийся ниже талии. Зеленые глаза, огромные, красивые, но от этого только пугающие – в полумраке девица кажется мне жутковатой. Что, скажите на милость, я тут забыла? Кто эта баба? Где я, черт возьми?!

- Привет, - она склоняется рядом, тянет ко мне руку, но я только дергаю головой, - Я Фелисия.

От акцента, звучащего в мягком голосе начинает дергаться глаз. Гребанные французы.

- Что с тобой случилось? – она снова настойчиво тянет ко мне свои худые руки.

- Отвали, - шиплю я, отодвигаясь.

Эти дрянные лягушатники преследуют меня и после смерти. Выгуравшись, я отпихнула от себя рыжую, поднялась и рвано выдохнула. Нет слов, одна нецензурная лексика.

- Лин! – она оборачивается куда-то назад, - Помнишь мечницу из Англии?

Абсурд крепчал. Я сглотнула, только теперь осознавая – Фелисия говорит на другом языке, точно уж не моем, но почему-то я прекрасно понимаю каждое слово.

- И? – голос как будто везде. Будто говорят сами стены, от этого делается еще больше не по себе.

- Запускай в тело Тайвынь и иди сюда, - она усмехнулась, скосив на меня робкий, неуверенный взгляд, - Будем знакомиться.

- Выпить есть? – прохрипела я, чувствуя, как голова начинает кружиться, а сознание мутит. На трезвую голову я воспринять происходящее не смогу однозначно.

Если ты читаешь это, поздравляю! Позволь пожать тебе руку, ведь ты смог выдержать этот мини Ад в виде истории Оливии. Обязательно отпиши свое мнение, даже если оно плохое - это очень важно для меня!

Если тебе интересно, кто такая Фелисия и Лин, почему первая просит вторую пустить в тело некую Тайвынь, то оставайся со мной, читай другие книги серии, получай ответы на вопросы, обрастая новыми. Каждая книга и история - это ключ к завершению цикла!