В нашей стране нет неграмотных людей. У нас давно уже введено всеобщее обязательное семилетнее образование. В новой, пятой пятилетке будет завершён переход на всеобщее среднее десятилетнее образование в больших городах и крупнейших промышленных центрах; в остальных городах и сельских местностях оно будет осуществлено в следующей пятилетке.

В Советском Союзе учится не только молодёжь, учатся и взрослые; рабочие, колхозники, техники, инженеры, учителя получают новые знания, повышают свою квалификацию.

К концу 1952 года разными формами обучения было охвачено в СССР 57 миллионов человек. Такой размах обучения, такое изобилие духовной культуры возможны только в стране, где народ строит коммунистическое общество. По грамотности населения мы идём впереди таких стран, как Соединённые Штаты Америки, Англия, Франция.

В овладении разнообразными знаниями, в овладении великим, ставшим у нас всенародным, учением Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина неоценимую помощь оказывает наша печать — книги, журналы, газеты. Они прочно вошли в нашу жизнь как верные друзья и помощники.

За годы советской власти в СССР издано около одного миллиарда экземпляров произведений классиков марксизма-ленинизма. Всего в советское время напечатано около 15 миллиардов книг.

В 1950 году в Советском Союзе было выпущено книг больше, чем в США, Англии, Франции и Италии, вместе взятых. В 1952 году в нашей стране ежедневно выходило в свет в среднем около 2,4 миллиона экземпляров книг и брошюр.

Но дело не только в количестве. Наша книга по своему идейно-научному содержанию лучшая в мире. Она показывает великие преимущества советского строя, пропагандирует дружбу народов, пламенный советский патриотизм, интернационализм, разоблачает реакционную буржуазную идеологию, воспитывает советских людей в духе бодрости и уверенности в своих силах, в духе высокой политической бдительности.

В капиталистических странах правящие классы не заинтересованы в том, чтобы трудящиеся овладели грамотой. Ведь неграмотных легче угнетать и эксплуатировать. Им труднее бороться за свои человеческие права.

И сейчас, например, в США, стране, которая кичится своей «культурой», имеются миллионы неграмотных. А грамотных трудящихся стремятся одурманить книгами, в которых описываются «подвиги» убийц, грабителей, воров и других преступников.

Капиталистическая печать — книги и газеты наполнены клеветой на всё передовое, прогрессивное, дышат звериной ненавистью к коммунизму. Они служат духовному порабощению народов, развязыванию новой мировой войны. Демократическая печать в странах капитала беспощадно подавляется.

Свободное, правдивое слово во всю свою мощь звучит лишь в нашей стране и в странах народной демократии. Печать верно служит свободным народам с их постоянно растущими материальными и культурными потребностями.

На всём пути своего развития книга была подчинена интересам господствующих классов — от рабовладельцев до капиталистов. Именно это определяло содержание и весь облик книг. Впервые в СССР, где нет антагонистических классов, книга приобрела общенародный характер, являясь выразительницей братского сотрудничества советских народов. Произведения печати выходят у нас на 119 языках.

Привычную для нас систему записи при помощи букв — алфавитное письмо — люди начали применять около трёх тысяч лет назад. До этого существовали другие способы письма.

Первыми письменными знаками были рисунки, которыми наши далёкие предки научились пользоваться для передачи различных сообщений. Такие рисунки обнаружены в разных странах на стенах пещер и на скалах. Представление об этом способе даёт рис. 1. Это — письмо, с которым несколько индейских племён обратилось к президенту США. Хотя эта запись сделана недавно — всего лишь сто лет назад, но примерно так же писали и в первобытные времена.

Рис. 1. Картинопись индейцев

«Прочесть» такое письмо не так просто. Содержание приведённого послания следующее. Индейцы просят разрешения переменить место жительства. Передать просьбу они уполномочили вождя журавлиного племени. Фигуры зверей и птиц изображают названия племён. Впереди — их представитель. Линии, соединяющие головы и сердца шести фигур с головой и сердцем журавля, — это знак единомыслия всех племён. Линия, направленная от головы журавля вперёд, — знак обращения к президенту. Линия от головы назад показывает, куда, к каким озёрам племена хотели бы переселиться.

Подавляющее большинство индейцев и сейчас не знает другого способа письма.

В таком же положении были многие народы царской России. Великая Октябрьская социалистическая революция превратила их в передовые социалистические нации. Все 48 национальностей, не имевших ранее письменности, получили при советской власти свои алфавиты.

Рисуночное письмо, или пиктография[1]), является лишь зародышем письменности. Сведения, о которых сообщал рисунок, были более или менее понятны каждому, независимо от того, на каком языке он говорил. Но «читать» картину можно было несколькими способами — разными словами и в различной последовательности.

Развитие человеческого общества вызывало и вызывает непрерывные изменения в языке.

«Дальнейшее развитие производства, — писал И. В. Сталин, — появление классов, появление письменности, зарождение государства, нуждавшегося для управления в более или менее упорядоченной переписке, развитие торговли, ещё более нуждавшейся в упорядоченной переписке, появление печатного станка, развитие литературы — всё это внесло большие изменения в развитие языка» [2]).

В процессе этого развития естественно повышались требования, предъявляемые и к письменности. Её способы совершенствовались.

Пиктография постепенно вытеснялась системой знаков более точных и дающих более широкие возможности для обозначения предметов и понятий. Такой системой явилась идеография[3]), знаками которой служили отдельные реалистические изображения, обозначавшие сначала только названия предметов, а в дальнейшем и названия действий.

Посмотрите, как несколько тысяч лет назад в древнем Египте обозначали понятия «воин», «глаз», «плуг», «итти», «летать» (рис. 2). Такие знаки понимали все. Читая их подряд, можно было уже составить предложение. Правда, и рисунки-знаки не всегда точно отражали язык, его звуки и грамматику. Один и тот же рисунок можно было «читать» и как глагол в разных временах и как имя существительное, например: «итти», «ходить», «ноги», «пошёл», «пошла», «пойдёт».

Рис. 2. Древнеегипетские идеограммы-рисунки

С течением времени людям понадобилось обозначать и отвлечённые понятия. Для этого некоторым рисункам присваивали, кроме прямого, ещё и переносное значение. Например, изображение глаза означало также «зрение», «бодрствование», «знание», а рисунок пчелы обозначал также слово «труд». Такой способ давал возможность не увеличивать чрезмерно количество знаков, но, с другой стороны, в известной мере затруднял чтение.

Запись при помощи идеограмм-рисунков всё более усложнялась. Кроме того, на таких материалах, как камень или глина, она производилась очень медленно, так как знаки приходилось высекать резцами или выдавливать палочками. Много таких надписей найдено на гробницах и стенах храмов.

С развитием хозяйственной и политической жизни всё труднее становилось обходиться без лёгких и удобных материалов для письма. Люди всё чаще писали на коре деревьев, на листьях, на деревянных дощечках, научились расщеплять на волокна тростник и склеивать эти волокна в полосы. Материалом для письма начали служить также деревянные и металлические дощечки, покрытые воском, шкуры и кости животных.

Для новых материалов понадобились и новые орудия письма. В древнем Китае, например, появилась волосяная кисточка, которую обмакивали в тушь, в Египте — тростниковое перо для беглого письма (скорописи). А это способствовало изменению формы знаков. На рис. 3 вверху показаны древние китайские идеограммы, которые вырезались или выцарапывались твёрдыми инструментами, а внизу изображены новые знаки, написанные кисточкой.

Рис. 3. Древние и современные китайские идеограммы

Постепенно реалистические изображения всё более упрощались. Идеограммы-рисунки превращались в условные знаки, уже мало походившие на обозначаемые предметы и понятные поэтому далеко не всякому. Значительно увеличилось и количество знаков. Умение писать становилось уже большим искусством.

Так как им владели главным образом жрецы, новые условные идеографические знаки получили название иероглифов[4]).

Переход от пиктографии к идеографии и развитие идеографической системы происходили у разных народов в различные времена. Многие народы создавали свою письменность самостоятельно, но в некоторых случаях на примере отдельных знаков можно проследить взаимное влияние.

Идеографическое письмо рисунками и иероглифами существовало уже в первых рабовладельческих государствах. По мере их развития росла потребность не только в деловой переписке, сборниках законов, религиозных сочинениях. Начали появляться и научные книги по математике, астрономии, медицине, философии, а также записываться сказания. Правда, древнейшие «книги», созданные пять тысяч лет назад, можно назвать книгами лишь условно: они, как мы увидим дальше, совсем не походили по внешнему виду на современные издания.

Часто писцы, стремясь упростить свою работу, вносили в неё различные усовершенствования. Одним из них явилась запись некоторых слов не специальными, для них придуманными иероглифами, а уже существовавшими ранее знаками для тех слов, которые совпадали со слогами данного слова. Так появились зачатки записи звуков речи — фонография[5]).

От записи знаками-слогами оставался лишь один шаг к созданию алфавита, в котором каждый знак соответствует одному звуку. Например, египетский иероглиф, обозначавший слово «дом», стали применять и для обозначения звука «п», которым начиналось это слово.

Большую роль в изобретении алфавита — этого важного события в культурной жизни человечества — сыграли древние египтяне. Они уже пользовались несколькими десятками иероглифов для обозначения отдельных звуков, но одновременно применяли и более старые способы письма. В сохранившихся древнеегипетских надписях мы находим рядом с иероглифами, обозначающими отдельные звуки, также иероглифы, обозначающие целые слоги и слова, а кроме того и элементы более древней пиктографии.

Другие народы также создавали свои алфавиты.

Последний шаг в переходе к чисто алфавитному письму сделали, повидимому, финикияне — мореплаватели и торговцы. Они были знакомы с письменностью различных народов. Убедившись в неудобстве одновременного применения нескольких систем записи, финикияне использовали только одну, самую удобную и создали алфавит из 22 букв (для согласных звуков).

Примерно три тысячи лет назад и другие народы древности начали отказываться от сложной системы иероглифов. Древние греки ввели буквы и для гласных звуков.

Письмо стало более точно отражать язык.

Это был подлинный переворот в области письменности. Лёгкость, с которой любой текст мог быть выражен посредством небольшого количества знаков, способствовала распространению алфавитного письма. Это оказало значительное влияние на развитие человеческого общества.

Такой путь — от пиктографии, через идеографию, к буквам — проделали все народы мира, имеющие алфавиты.

Надо заметить, что современная письменность и книгопечатание используют не только алфавит, но частично и другие системы, которые были созданы человечеством.

Разве не являются иероглифами цифры или математические и астрономические обозначения? Например, 1 — значит «один» или «единица», знак = означает «равняется», знак О — Солнце.

Русская азбука

Древнейшими славянскими алфавитами были глаголица и кириллица (рис. 4). Их буквы, различные по начертанию, носили одни и те же названия (от первых двух букв «аз» и «буки» произошло слово «азбука»; слово «алфавит» обязано своим происхождением двум первым буквам греческой азбуки — «альфа» и «вита» или «бета»).

Рис. 4. Первые буквы старославянских азбук — глаголицы и кириллицы

К сожалению, большинство древних русских документов и рукописных книг погибло от вражеских набегов и разрушительного действия времени. Но и того, что сохранилось, вполне достаточно, чтобы установить наличие у древних славян письменности уже в IX веке и даже ранее. Об этом свидетельствуют надписи, сделанные буквами глаголицы и кириллицы на камнях, могильных плитах, монетах, глиняных сосудах, и некоторые другие дошедшие до нас памятники письменности — записки, грамоты, деловые документы и рукописи.

Однако вопрос о времени и месте появления глаголицы и кириллицы до сих пор окончательно не разрешён. Большинство исследователей считает, что глаголица возникла раньше. Некоторые учёные находят сходство между буквами глаголицы и знаками, которые обнаружены на каменных плитах и различных изделиях, найденных археологами в Крыму и относящихся ко II–IV векам нашей эры. Имеют сходство с этими знаками и не расшифрованные до сих пор надписи на камнях и стенах пещер Северного Причерноморья.

Ряд учёных полагает, что глаголице предшествовали древнеславянские «черты и резы», о которых упоминает автор «Сказания о письменах» — болгарин Храбр Черноризец, живший в X веке. Некоторые историки считают также, что глаголицей были написаны две книги, которые видел в Крыму около 860 года славянский просветитель IX века Киррил (Константин Философ).

Установлено сходство между многими буквами глаголицы и кириллицы с буквами греческого алфавита.

Несколько веков оба славянских алфавита существовали совместно, но затем глаголица была вытеснена более простой по начертанию кириллицей.

Из древнейших рукописных кириллических книг, в которых имеется указание на год их создания, до нас дошло евангелие, написанное для новгородского посадника [6]) Остромира в 1057 году.

В 1951 и 1952 годах в Новгороде во время производившихся проф. А. Арциховским раскопок были найдены десятки древних записей, сделанных кириллицей. Они были нацарапаны на бересте (коре берёзы). Найдено было и орудие письма — костяная палочка. Эти записи (самые ранние из них археологи относят к XI веку) посвящены обыденным житейским делам. Таким образом, может считаться доказанным чрезвычайно важный исторический факт: уже в то далёкое время — XI–XII века — грамотность на Руси была доступна не только духовенству и богатому купечеству, но и ремесленникам. Ценнейшие находки, обнаруженные археологами, опровергают измышления разных фальсификаторов истории, стремящихся принизить древнюю культуру русского народа.

Рис. 5. Страница из «Апостола» (сильно уменьшено)

На тщательное выписывание древнеславянских букв уходило много времени. Поэтому их форма постепенно упрощалась. Они получили небольшой наклон. Буквы такого начертания применялись и в наших первых печатных книгах. На рис. 5 воспроизведена страница одной из них — «Апостола» (1564 год).

Пётр I ввёл в 1708 году более простой и чёткий шрифт — так называемый гражданский. На рис. 6 показаны печатные образцы букв этого шрифта. В образцах Пётр перечеркнул старые, славянские буквы и приказал гражданские книги печатать новым шрифтом. «При Петре Великом, — образно писал Ломоносов, — не одни бояре и боярыни, но и буквы сбросили с себя широкие шубы и нарядились в летние одежды».

Рис. 6. Образцы букв старославянского и гражданского шрифтов

Новый гражданский шрифт быстро вытеснил старославянский и лёг в основу современного русского алфавита, который применяется у нас не только для славянских языков — русского, белорусского и украинского; им пользуются с необходимыми небольшими изменениями почти всё народы СССР. Это облегчает одновременное обучение грамоте на национальном и русском языках и помогает ещё больше крепить нерушимую братскую дружбу народов нашего многонационального государства.

В советское время неизмеримо выросло международное значение русского языка. Он звучит теперь на различных конференциях; буквами русского алфавита пишутся важнейшие международные документы. Непрерывно увеличивается за рубежом число людей, говорящих и читающих по-русски. Особенно велико стремление к чтению на русском языке произведений великих гениев человечества — Ленина и Сталина.

Владимир Маяковский писал в одном из своих стихотворений:

«Да будь я и негром преклонных годов, и то без унынья и лени я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин». На пути к бумаге

Трудно себе представить книгу без бумаги. Между тем было время, когда такие книги существовали. Необычен для нас их внешний вид. «Страницами» были увесистые глиняные плитки с выдавленными на их поверхности знаками. «Книги» состояли из десятков таких плиток и весили сотни килограммов. «Библиотека» из нескольких десятков тысяч подобных плиток была найдена при раскопках в Месопотамии — в долине рек Тигра и Ефрата. Она принадлежала царю Ашшурбанипалу, жившему 2600 лет назад. Найдены и ещё более древние глиняные книги, созданные около пяти тысяч лет назад.

В Месопотамии глина была основным строительным материалом. Её использовали и как материал для письма. На сырых плитках выдавливали палочками знаки, которые походили на клинья. Затем глиняные плитки сушили на солнце или обжигали в печи. Чтобы не перепутать «страницы», на каждой выдавливали её номер и краткое название «книги». Для удобства пользования кирпичными «книгами» к ним прилагались плитки-оглавления, где кратко излагалось содержание страниц.

Были и другие необыкновенные книги: они имели вид рулона. Это — древнеегипетские рукописи, написанные на папирусе.

Папирус — травянистое растение, напоминающее наш камыш. Родина его Египет, где он очень распространён в долине реки Нила. Папирус собирали, разрезали сердце-вину на тонкие узкие полосы и склеивали их, накладывая один ряд поперёк другого. Так получалась лента нужной длины, ширины и толщины.

До нас дошли лишь единичные экземпляры древнеегипетских рукописей на папирусе, написанных пять тысяч лет назад.

Книга-рулон весит немного и занимает мало места. Но когда её «раскроешь», она оказывается очень длинной: все её страницы расположены одна рядом с другой на сплошной ленте. В развёрнутом виде рукопись имеет подчас десятки метров длины. Ясно, что в таком виде держать в руках её нельзя; поэтому она была прикреплена к палке и свёрнута в свиток. При чтении ленту постепенно разматывали. Чтобы следующий читатель мог познакомиться с рукописью, ленту папируса снова наматывали на палку.

Папирус применяли не только в Египте, но и в древней Греции и в Риме. Рукопись-рулон вкладывали в круглую трубку-футляр и к ручке палки прикрепляли ярлычок с названием книги. В древнем Риме такой ярлычок назывался «титулюс». Отсюда и пошло название «титульный лист».

Хотя папирус был непрочен, ломок и боялся сырости, но он не был столь громоздок и тяжёл, как деревянные дощечки или глиняные плитки.

С увеличением государственной и торговой переписки, с развитием науки и литературы нужда в папирусе всё возрастала. Но единственным поставщиком его был Египет, и этого материала стало нехватать.

Во II веке нашей эры наряду с папирусом в ряде стран для книг стали применять свой, хотя и более дорогой материал — пергамент — тщательно обработанную кожу молодых животных.

Вначале листы пергамента склеивали или сшивали в длинные полосы и свёртывали в рулоны. Поэтому писать на пергаменте можно было только с одной стороны. Дорогой материал использовался лишь наполовину, как и значительно более дешёвый ломкий папирус, который нельзя было сгибать. Позднее пергамент начали разрезать на листы прямоугольной формы. Их складывали пополам и писали уже на обеих сторонах листа.

Из каждого листа получались четыре страницы. Отсюда возникло название «тетрадной» («тетра» по-гречески четыре), от которого произошло знакомое всем слово «тетрадь».

Привычную для нас прямоугольную форму книга получила около двух тысяч лет назад.

На пергаменте были написаны и первые русские книги, например упоминавшееся уже ранее «Остромирово евангелие».

Пергамент был более удобным, но очень дорогим материалом для книг. Для изготовления одной книги на пергаменте нужны были шкуры целого стада животных. Стоимость таких книг часто равнялась стоимости поместья. Неудивительно, что пергаментные книги передавались из рода в род по наследству, как большая ценность.

В связи с дороговизной пергамента средневековые переписчики иногда смывали или соскабливали текст на древних книгах и писали по пергаменту заново. Таким образом, для человечества бесследно исчезла часть ценнейшего культурного наследия давно прошедших веков.

Почти тысячу лет папирус и пергамент существовали совместно. Лишь в IX веке папирус исчез окончательно, а через три столетия почти перестали пользоваться и пергаментом. В XII веке в Европе появилась бумага, значительно более прочная, чем папирус, и более дешёвая, чем пергамент.

Родина бумаги, как и многих других замечательных изобретений — Китай, где она появилась две тысячи лет назад. До этого книги там писали на пластинках, вырезанных из бамбука.

Вот как приготовляли бумагу в древнем Китае. Разрезанные на куски молодые стебли бамбука толкли в ступе и сильно разбавляли водой. Образовавшуюся массу зачерпывали прямоугольным ситом с тонкой сеткой из шёлковых нитей. Сито встряхивали, вода просачивалась через отверстия, а остававшиеся на поверхности сита волокна беспорядочно переплетались друг с другом, образуя тонкий слой, похожий на войлок. Это и была бумага. Её листы оставалось спрессовать и высушить.

С VIII века началось «путешествие» бумаги в Японию и на Запад. В этом же веке она появилась в Самарканде. В Европе, где с бумагой познакомились позднее, её начали изготовлять не из бамбука (в Европе он не растёт), а из тряпок. На специальных мельницах тряпьё разрезалось на куски, размельчалось на жерновах и в ступах. Из образовавшейся массы и делали бумагу.

Появление бумаги сыграло огромную роль в развитии мировой культуры. Великий узбекский поэт Алишер Навои назвал бумагу «крыльями, разносящими по миру мысли мудрецов».

Сто шестьдесят лет назад, во время французской буржуазной революции, Конвент[7], обращаясь к рабочим бумагоделательной промышленности, в одном из своих декретов писал: «…Чтобы победить королей, собирающихся против нас, бумага так же необходима, как железо. С нашими сочинениями так же может быть, как и с нашей армией, мы принесли ужас в их развращённые души. Наши сочинения разожгут священный огонь свободы и желание восстания».

На рубеже XVIII и XIX веков производство бумаги значительно увеличилось. Вычерпка бумажной массы при помощи ручного сита заменяется автоматическим поливом её на движущееся сито-конвейер.

В середине XIX века был открыт способ выделки бумаги из дерева. Недостаток в сырье, которым раньше служили тряпьё, лён и хлопок, был ликвидирован.

Современная бумагоделательная машина — полный автомат. Её длина — свыше 100 метров. В одном конце машины имеется бесконечная сетка шириной до 7 метров, огибающая два вала. Она движется со скоростью 30 километров в час. На сетку непрерывным потоком льётся бумажное «молоко». Пресс отжимает из бумажной массы воду, полотно готовой бумаги поступает на сушку, а затем наматывается в рулоны.

Такая бумагоделательная машина производит за сутки столько бумаги, сколько необходимо, чтобы напечатать десять миллионов экземпляров газеты.

С постепенным изменением материалов для письма соответственно менялись и его орудия. Для письма на камне применяли резец. На деревянных дощечках и на бересте писали заострённой костяной палочкой. На папирусе в древнем Египте писали остро зачинённым тростником (который обмакивали в краску). В древнем Риме применяли палочку из свинца. Позднее, уже в XV веке, свинцовый стержень начали помещать в деревянный футляр. Это было прообразом современного карандаша.

Для письма на пергаменте и бумаге начали пользоваться птичьими перьями. Ими писали ещё Пушкин, Гоголь, Лермонтов. Металлические перья появились лишь сто лет назад.

От рукописной к печатной книге

Хотя был найден удобный и дешёвый материал для письма — бумага, а ещё раньше начали применять наилучшую систему знаков для записи речи — алфавит, книги всё же были очень дороги. Причина заключалась в том, что способ их размножения оставался рукописным.

Правда, производство рукописных книг давно уже осуществлялось более или менее организованно. Занимались этим делом опытные, профессиональные переписчики. Часто несколько писцов одновременно писали под диктовку, создавая сразу несколько одинаковых книг. Десятки поколений профессиональных переписчиков выработали сложную технологию производства рукописной книги, подбор материалов, чернил и красок, приёмы украшения, технику письма.

Но при всём этом рукописные книги были плодом длительного, кропотливого труда.

Многие старинные русские рукописные книги представляют интерес не только для историков, но и для специалистов-искусствоведов как высокохудожественные произведения изобразительного искусства.

Отдельные рисунки в таких книгах раскрашивались, в них делались графические заставки, тщательно выписывались заголовки и инициалы — буквы, с которых начинался текст новой главы. Слова, на которые надо было обратить особое внимание читателя, выделялись красной краской.

Для большей сохранности книги «одевали» в прочные переплёты из деревянных досок (отсюда пошло выражение «прочесть книгу от доски до доски», т. е. от начала до конца). В дальнейшем доски стали обтягивать кожей или бархатом. Переплёты украшались золотом, серебром, драгоценными камнями, эмалью.

Высокохудожественным оформлением отличалось, например, «Остромирово евангелие». Многие страницы этой рукописи украшены узорами, а начальные буквы — инициалы — выведены золотом и разными красками.

В конце средневековья, в XIV веке, в жизни Западной Европы начали происходить большие перемены в области экономики и культуры, развивались ремёсла, оживилась торговля, вырастали новые города. Всё это увеличивало потребность в книгах. Между тем темпы их производства оставались медленными, а сами книги очень дорогими. Рукописный способ размножения книг должен был быть заменён другим, более совершенным. Таким способом явился полиграфический способ.

Слово «полиграфия» произошло от двух греческих слов: «поли» (много) и «графо» (пишу, рисую) и, таким образом, означает способ изготовления многих одинаковых копий с одного оригинала.

Но не всякое изготовление копий является полиграфическим процессом. Старый приём многократной переписки текста от руки или снятие художником копии с картины не являются полиграфическими способами. Характерный признак полиграфии — печатание, то-есть получение путём давления оттисков с печатной формы, покрытой краской (например, с деревянной доски, на которой вырезаны буквы и рисунки).

Принцип этот был известен ещё несколько тысяч лет назад, но тогда он применялся для тиснения различного рода узоров и изображений.

Впервые для книгопечатания он был применён в стране высокой культуры — в Китае. В VI веке нашей эры китайцы уже читали императорские указы, оттиснутые на бумаге с деревянных досок, на которых были выгравированы выпуклые знаки. А в 868 году китайский мастер Ван Цзе применил деревянную гравюру для печатания книги. Эту первую печатную книгу — драгоценный памятник мировой культуры — археологи нашли в начале нынешнего столетия в «Пещере тысячи будд» в северо-западном Китае.

В Европе печатание книг с досок появилось в начале XV века.

Печатали следующим образом. На доску наносили зеркальное изображение букв и рисунков. Дерево вокруг и внутри них вырезали ножом. На полученный таким путём рельеф можно было наносить краску. Затем к доске прижимали лист бумаги и получали на нём отчётливый оттиск (уже в прямом виде).

Конечно, вырезывание текста на дереве отнимало по сравнению с рукописным способом много времени. Но когда начиналось печатание, за час получали десятки оттисков. Все они были совершенно одинаковыми. Если раньше приходилось проверять и исправлять каждый переписанный экземпляр, то теперь достаточно было проверить только первый оттиск. Обнаруженные ошибки исправляли на доске и в последующих оттисках их уже не было.

Этому ксилографическому[8]) способу, основанному уже на принципе полиграфии, было свойственно немало недостатков, мешавших дальнейшему развитию книгопечатания. Гравирование текста и рисунков требовало большой затраты труда. Сложным было также исправление отдельных букв или слов. Приходилось вырезать части досок и вставлять вместо них новые кусочки дерева, так называемые пробки, на которых выгравировывался исправленный текст. А иногда мастеру-гравёру приходилось переделывать всю доску. После того как заканчивалось печатание тиража, доску нельзя было больше использовать. Это было самым существенным недостатком. Для каждой новой страницы гравёр должен был изготовлять новую доску.

Вот почему ксилографический способ уступил место другому, более совершенному.

Вместо того, чтобы гравировать целую доску, начали изготовлять отдельные буквы. Их собирали одну за другой в слова и строчки, а затем из строк составляли целые страницы, или, как их иначе называют, полосы. После окончания печатания полосы разбирались на составляющие их буквы, которыми можно было набирать новый текст. Таким образом, одни и те же буквы стали применять многократно — для набора различных текстов.

Для исправления ошибки в строке, набранной из отдельных букв, достаточно было лишь заменить одну букву другой.

Наиболее целесообразным оказалось изготовление букв путём отливки их из металла.

На торце бруска из твёрдого металла вырезали рельефный знак — пунсон. Его вдавливали в более мягкую металлическую пластинку — матрицу, образуя дно отливной формочки. Когда в формочку вливали легкоплавкий металл, получали рельефную букву — литеру — точную копию того знака, который гравёр вырезал на пунсоне (рис. 7). И хотя на металле ещё труднее гравировать, чем на дереве, этот способ оказался значительно экономичнее. Ведь достаточно вырезать на металле лишь один комплект букв алфавита, чтобы отлить любое количество литер.

Рис. 7. Слева — пунсон, посредине — матрица, справа — литера

Улучшилась и техника печатания — был изобретён печатный станок. Его действие было основано на том, что плита винтового пресса прижимала целиком весь бумажный лист к печатной форме. На таком печатном станке получали уже до ста оттисков в час.

Подобно тому, как возникновение алфавита явилось переворотом в развитии письменности, а изобретение бумаги — в создании материалов для письма, набор из отдельных отлитых букв и печатный станок означали переворот в производстве книги.

Применение этого способа книгопечатания в Европе связано с именем немца Иоганна Гутенберга и относится к первой половине XV века.

Потребность в книгах была столь велика, что уже к концу этого же столетия в Западной Европе было создано свыше тысячи маленьких типографий.

Изобретение книгопечатания Маркс отнёс к величайшим изобретениям эпохи Возрождения.

Был ли Гутенберг первым, кто применил набор отдельными литерами? История говорит о другом. Китайские летописи донесли до нас имя ремесленника Би-Шеня, уже в 1041 году изготовлявшего типографские знаки из обожжённой глины.

До нас дошли также корейские книги, относящиеся к 1403 году, в которых сказано, что они набраны отдельными металлическими литерами. Сохранились и сами литеры, отлитые из бронзы.

Первопечатник Иван Фёдоров

На Руси книгопечатание появилось в XVI столетии в царствование Ивана IV, через несколько десятилетий после того, как было свергнуто монголо-татарское иго, задержавшее хозяйственное и культурное развитие страны. Иван IV ясно понимал, насколько нужны для укрепления централизованного русского государства грамотные люди, и поощрял книгопечатание.

Наиболее выдающимся из русских первопечатников был Иван Фёдоров. В типографии, построенной неподалёку от московского Кремля, он вместе со своим помощником Петром Мстиславцем начал 19 апреля 1563 года работу над созданием книги «Апостол». Это — первая известная нам теперь русская печатная книга с указанной датой выхода — 1 марта 1564 года (см. рис. 5).

Меньше года потребовалось Фёдорову и Мстиславцу, чтобы набрать и отпечатать несколько сот экземпляров «Апостола». В такой срок удалось бы переписать лишь один экземпляр рукописи (в книге было 534 страницы).

Текст «Апостола» напечатан двумя красками — чёрной и красной. В начале книги на отдельной странице помещена иллюстрация. Все строки «Апостола», в отличие от рукописных книг, имеют одинаковую длину.

«Апостол» художественно оформлен и настолько хорошо напечатан, что несомненно должен был иметь предшественников. И, действительно, теперь установлено, что некоторые из русских первопечатных книг были созданы по крайней мере на целое десятилетие раньше «Апостола». Техника печатания их была самобытной и отличалась от западной. Эти издания анонимны — имена создавших их мастеров неизвестны. Отсутствуют в книгах и даты выхода в свет. Но всё же советские исследователи, тщательно изучив текст, шрифт, бумагу, заставки и другие украшения, пришли к выводу, что это — самые ранние русские печатные книги.

Предполагают, что создавшие их мастера намеренно скрыли свои имена. Они хотели, чтобы эти печатные книги сошли за рукописные, так как опасались враждебного отношения к книгопечатанию многих влиятельных людей из среды духовенства и бояр-феодалов. Врагами книгопечатания были и монахи-переписчики, которые понимали, что оно несёт гибель их ремеслу.

Иван Фёдоров успел напечатать в Москве ещё «Часов-пик». Это была не только богослужебная книга, но и учебник, по которому учились читать. «Часовник» был напечатан менее чем в два месяца. По приказу царя почти одновременно был изготовлен и второй тираж этой книги, так как стремление русских людей к грамоте было весьма велико.

Несмотря на покровительство Ивана IV, Фёдоров и Мстиславец вынуждены были вскоре бежать из Москвы, где им грозила смертельная опасность: враги книгопечатания распространяли среди тёмных людей слухи, будто Фёдоров и Мстиславец печатают еретические книги, по которым «грех» молиться.

Но и вдали от Москвы — в Литве и на Украине — Иван Фёдоров, несмотря на большие трудности, продолжал печатать книги на старославянском языке. Этот язык был близок и понятен всем жившим там славянам — русским, белоруссам и украинцам. Книгопечатание оказалось могучим средством для борьбы с польскими панами и иезуитами, пытавшимися лишить славян их национальной самобытности и навязать им чужой язык.

Деятельность Ивана Фёдорова — передового человека своей эпохи — содействовала усилению русского государства, обогатила культуру русского народа.

Книгопечатание выходит на широкую дорогу

К концу XVIII века потребность во всех видах печатного слова — газете, журнале, книге — очень возросла. Производительность печатного станка — 100 или даже 150 оттисков в час — стала явно недостаточной. На помощь полиграфической технике и бумажному производству пришли многочисленные открытия, сделанные в это время в различных отраслях науки и техники.

В начале XIX века была изобретена печатная машина. Она давала уже 400 оттисков в час. Со временем скорость печатания неуклонно растёт: 800, 1000, 1200, 2000 оттисков. Наконец была создана машина, дающая более 10 000 оттисков в час при печатании книг и до 30000 — при печатании газет.

Вместе с развитием печатной техники шло развитие бумажного производства.

С ростом во всех странах числа ежедневных газет потребовалось значительно усовершенствовать и процесс набора. Были изобретены наборные машины, в которых отлитые литеры размещались в особых каналах. Нажим на клавиши освобождал литерам выход из этих каналов и они собирались в строки. Но эти машины имели большие недостатки. Чтобы строки набора сделать одинаковыми по длине, приходилось вручную менять ширину пробелов между словами. Эта трудоёмкая операция называется у полиграфистов выключкой строк. А как раз выключать строку машина не могла, и выгода от механизации сильно уменьшалась.

Лишь во второй половине XIX века появились новые наборные машины. Они выполняли набор в несколько раз быстрее, чем это делалось вручную, и автоматически выключали строки. Об этих машинах подробно рассказывается дальше.

Не осталась без изменений и техника воспроизведения иллюстраций. Делать работу гравёра заставили кислоту. Рисунок наносили на поверхность цинковой пластины и травили её кислотой. Она растворяла промежутки между линиями на цинке и углубляла их. В результате рисунок становился рельефным.

Способы изготовления всех перечисленных видов печатной формы (деревянной гравюры, шрифта и цинковых пластинок) и самый способ печати, когда краска переходит на бумагу с рельефной, высокой части букв и рисунков, называется высокой печатью. В изготовлении книг этот способ занимает теперь главное место.

Но, кроме высокой печати, в ряде случаев применяются и ещё два вида печати: глубокая и плоская.

Глубокая печать появилась в Европе почти одновременно с высокой печатью в XV веке. Ещё раньше она применялась в Китае, где в X веке с медных досок печатали первые в истории человечества бумажные деньги.

Сущность глубокой печати состоит в следующем. На медную доску наносят рисунок. Но вместо того, чтобы углублять промежутки между его линиями, углубляют самый рисунок. Краска, которой покрывается форма, заполняет углубления, то-есть линии рисунка. С поверхности доски краска счищается. Таким образом, при этом способе печати краска переходит на бумагу не с высоких, а из глубоких мест формы. Глубокая печать также непрерывно совершенствовалась, но механизировать её процессы удалось лишь в начале нынешнего столетия.

Рис. 8. Схема форм для высокой, глубокой и плоской печати

Третий вид печати — плоская печать — самый молодой полиграфический способ. Его начали применять в конце XVIII века. При плоской печати линии рисунка, с которых краска должна перейти на бумагу, лежат в одной плоскости с непечатающими элементами — пробелами. Печатную форму подвергают такой химической обработке, чтобы жирная печатная краска приставала лишь к линиям рисунка. Так как форму первоначально делали на камне, этот способ печати назвали литографским[9]). Позднее камень был заменён металлическими пластинками. Плоская печать развивается чрезвычайно быстро. Этому высокопроизводительному полиграфическому способу предстоит большое будущее.

На рис. 8 показаны схемы форм для печати.

Во всех трёх видах печати широко применяют фотографические процессы, открытые в XIX веке.

Все эти усовершенствования способствовали тому, что полиграфия, добиваясь всё новых успехов, превратилась в XX веке в важную отрасль народного хозяйства.

Мы уже говорили о том, что разные книги требуют и различных способов производства. Познакомимся сначала с тем, как печатают широко распространённые типы изданий — массовую политическую литературу, научно-популярные книги и брошюры (в частности «Научно-популярную библиотеку» Гостехиздата, в которой вышла эта брошюра). Как правило, эти издания представляют собой книги небольшого объёма, выходящие значительными тиражами.

Наш рассказ о работе типографии мы начнём с изготовления печатной формы — первого процесса производства книги.

Вернёмся к рукописи, подготовленной в издательстве для сдачи в производство, и проследим, как она в типографии постепенно превращается в готовую книгу. Возьмём для примера нашу брошюру.

Рукопись поступает в наборный цех, где осуществляется набор, составляющий обычно основную часть печатной формы.

В одном из отделений наборного цеха рядами стоят наборные машины. На каждой из них можно увидеть табличку с надписью «Завод Линотип» (рис. 9). Название машины — линотип — происходит от латинского слова «линеа» (линия, строка) и греческого «типос» (отпечаток, буква). На этой машине отливаются цельнометаллические строки набора.

У каждого линотипа перед клавиатурой, напоминающей клавиатуру обычной пишущей машинки, сидит рабочий-наборщик. Подобно машинистке, он быстро ударяет пальцами по клавишам, как бы снова перепечатывая лежащую перед ним рукопись.

После каждого удара по клавише из каналов закрытого плоского ящика — магазина, который находится в верхней части машины, падает пластинка — матрица.

Рис. 9. Строкоотливная наборная машина — линотип

На её узкой стенке имеется углублённое изображение буквы или знака (рис. 10).

Одна за другой матрицы, скользя по изогнутым рёбрам собирателя (см. рис. 9), падают на движущийся ремень — транспортёр, который доставляет их в верстатку. Туда же из особой коробки в нужные моменты падают и более длинные пластинки — клинья (рис. 10). На стенках клиньев нет ни букв, ни знаков.

Рис. 10. Строка из матриц и клиньев. Внизу — отлитая с неё линотипная строка набора и оттиск с отлитой строки

Клинья нужны для того, чтобы отделять слова друг от друга, создавать между ними пробелы.

Когда в верстатке соберётся строка из матриц и клиньев, верстатка поднимается и матрицы и клинья на короткое время исчезают из виду, попадая в закрытый отливной аппарат. Как только верстатка опустится, наборщик продолжает работу на клавиатуре. А внутри машины в это время автоматически действует своеобразная маленькая литейная. Там отливаются строки.

Как и в любом литейном производстве, для отливки строк служит форма. Дном её является строка из матриц и клиньев, которая была собрана в верстатке. Расплавленный металл вливается через отверстия в одной из стенок формы.

В левой части машины расположен небольшой котёл с расплавленным металлом. В него опущена нижняя часть длинного металлического бруска, подвешенного над котлом. Нужную температуру поддерживает специальный прибор — терморегулятор. Расплавленный электронагревателем металл подаётся в отливную форму насосом. По мере убыли металла из котла брусок автоматически опускается. Автоматически действует и охлаждающее устройство. Благодаря этому отлитая строка выталкивается из формы ещё горячей, но уже затвердевшей.

Линотипные строки отливаются из особого типографского сплава — гарта. В его состав входят свинец, сурьма и олово. Гарт плавится при сравнительно низкой температуре (250–300°) и плотно заполняет отливную форму. Даже очень тонкие линии букв получаются в отливке чёткими и довольно прочными: рельефные штрихи букв выдерживают при печатании несколько десятков тысяч оттисков.

После того как закончилась отливка, строка из матриц и клиньев, которая находилась в отливном аппарате, разбирается. Клинья захватываются рычажком и возвращаются в свою коробку. Матрицы переносятся другим рычагом в верхнюю часть машины (см. рис. 9) и подаются там на рейку разборочного аппарата. Матрицы одна за другой возвращаются в магазин на свои места.

Линотип может отливать до 7 строк в минуту.

На строке готового линотипного набора имеются рельефные буквы, но вы узнаёте их не сразу: они выглядят так, как будто вы видите их в зеркале. Покрыв эти буквы краской и прижав к строке бумагу, мы получим оттиск с обычным, прямым изображением букв (см. рис. 10).

Обратите внимание на положение клиньев и на их форму. Ребро клина несколько расширяется книзу. Поэтому чем выше подняты клинья, тем большими становятся пробелы между словами. Это позволяет довольно просто регулировать величину пробелов, как говорят, делать выключку строк.

Для этого наборщик заполняет установленную на нужный формат верстатку не полностью. Когда в ней остаётся немного места, он прекращает набор и нажимом на особую клавишу поднимает верстатку. Неполная строка из матриц и клиньев уходит к отливному аппарату. Перед отливкой особая планка поднимает одновременно все клинья, которые первоначально находились в самом нижнем положении. Клинья увеличивают ширину промежутков между словами, пока крайняя матрица не упрётся в ограничитель формата и строка не приобретёт нужную длину.

На рис. 10 клинья поднялись примерно на три четверти своей длины. В других строках они поднимаются немного выше или ниже.

Таким образом, очень важная операция — выключка строк — производится машиной автоматически. Пробелы в пределах одной строки одинаковы.

Но пробелы в строке создаются не только клиньями. Пробел в начале первой строки абзаца и промежутки между буквами слова, набираемого в разрядку (рис. 11), создаются особыми матрицами без углублённых изображений букв. Эти матрицы находятся в магазине.

Рис. 11. Линотипная строка набора, содержащая абзацный отступ и выделения, и оттиск с отлитой строки

Во время набора на линотипе в работе находятся обычно три матрично-клиновые строки: одна набирается, со второй производится отливка, третья после отливки разбирается.

В нашей книжке имеются строки, набранные более мелким, чем основной текст, шрифтом — подписи к рисункам, оглавление. Матрицы этого шрифта находятся в другом магазине.

Поворотом ручки наборщик ставит нужный магазин в рабочее положение. Теперь при ударе по клавишам матрицы будут падать из второго магазина. Конечно, при наборе шрифтом другого размера соответственно меняется и отливная форма.

Выходные данные, то-есть сведения, связанные с выходом книги в свет (они помещены на обороте титульного листа), набраны ещё более мелким шрифтом. Эти матрицы находятся в третьем магазине. Всего их в линотипе четыре.

В 91 канале каждого магазина имеется от 5 до 20 матриц определенной буквы или знака. В одном канале — матрицы строчной (маленькой) буквы «а», в другом — матрицы прописной (большой) буквы «А» и т. д. Для наиболее часто встречающейся в русском языке буквы «о» имеется дополнительный канал. Ряд каналов предназначен для цифр, знаков препинания и других знаков.

Всего магазин вмещает около 1 300 матриц. Этого вполне достаточно, чтобы набрать множество книг, так как после отливки очередной строки матрицы возвращаются на свои места и готовы к набору следующей.

Так осуществляется набор обычных строк текста. Но вы, вероятно, заметили, что в книжках «Научно-популярной библиотеки», как и в большинстве других изданий, заголовки набраны более чёрным шрифтом, чем текст. Полиграфисты называют этот шрифт полужирным (есть шрифт ещё жирнее). Набор заголовков также выполнен на линотипе.

На каждой линотипной матрице имеются два изображения одного и того же знака: светлое и чёрное (см. рис. 10). Они расположены одно под другим.

Если нужно набрать заголовок, наборщик поднимает в верстатке все матрицы, и тогда к отверстию отливной формы прижимаются чёрные изображения букв. Если же нужно выделить чёрным шрифтом только отдельное слово, то линотипист поднимает только соответствующие матрицы. Теперь по одной линии отливки будут расположены и светлые и чёрные изображения букв.

Итак, с текста рукописи в типографии сделали своеобразную копию в виде рельефных металлических строк набора.

Они собираются одна за другой на приёмном столике линотипа в длинные столбцы-гранки. В каждой гранке обычно около 80 строк. Гранки ставят на стол корректурного станка — особой маленькой печатной машины. Здесь на них накатывается краска, а затем к ним прижимается бумага.

Полученный оттиск передают в корректорскую. Корректоры внимательно читают текст, сверяя его с оригиналом. На широких полях бумаги рядом с текстом они делают условными знаками необходимые пометки (рис. 12). После этого оттиск возвращается в наборный цех.

Рис. 12. Образец исправлений, сделанных корректором

Линотипист, глядя на пометки корректора, заново набирает те строки, в которых были ошибки. Затем эти строки удаляют из гранок и вместо них ставятся вновь набранные.

После того как набор исправлен, начинается следующая операция. Гранки, имевшие неодинаковую длину, т. е. разное количество строк, нужно превратить в одинаковые по длине полосы, соответствующие страницам будущей книги. Этот процесс называется вёрсткой.

Но в книге, кроме текста, есть ещё иллюстрации. Поэтому с рисунков и чертежей, присланных в типографию, необходимо сначала сделать металлические копии — так называемые клише.

Кислота-гравёр

Изготовление клише происходит в другом цехе типографии — в цинкографии. Фотоотделение этого цеха напоминает обычную фотографию. Здесь установлены фотоаппараты различных размеров, перед которыми и размещают рисунки и чертежи. Иллюстрации фотографируют, получают негативы, на которых чёрные штрихи рисунка будут прозрачными, а белый фон бумаги — чёрным.

При обычной фотографии негатив копируют на фотобумагу. А при изготовлении клише вместо неё применяют гладкую цинковую пластинку толщиной в 1–2 мм. Как и фотобумага, она покрыта светочувствительным слоем. Яркий свет, падающий при копировании на негатив, проходит через его прозрачные линии, вызывая в светочувствительном слое химические изменения: этот слой задубливается, т. е. становится нерастворимым в воде.

После копировки пластинку опускают в воду, где различные части светочувствительного слоя ведут себя по-разному. Те участки, на которые не действовал свет, будут смыты, и цинк здесь обнажится. А в освещённых местах слой не растворится, и на металле останется изображение, точно соответствующее оригиналу.

Так с помощью фотографии воспроизводят на металле рисунок или чертёж любой сложности.

Работу, которую начал свет-художник, завершает кислота-гравёр. Азотная и соляная кислота вытравливают обнажённые места пластинки, которые не подверглись действию световых лучей. В результате поверхность металла становится рельефной.

Чтобы кислота растворила не всю цинковую пластинку, а только промежутки между штрихами, приходится принимать специальные меры. Прежде чем поместить пластинки в кислоту, их нагревают. Под влиянием тепла светочувствительный слой, оставшийся на линиях рисунка, превращается в эмалевую корочку. Здесь путь кислоте к цинку закрыт. Чтобы она не растворяла и оборот пластинки, его обмазывают кислотоупорным лаком.

«Светопись» гораздо точнее, быстрее и дешевле работы, выполненной вручную.

Клише, о котором мы рассказали, и оригинал, с которого оно сделано, называют штриховыми, потому что рисунок сделан штрихами.

Толщина клише 1–2 мм, тогда как высота линотипных строк составляет 2,5 см. Их надо подогнать по росту, чтобы рельефные линии рисунка оказались на одном уровне с рельефом строк набора. Для этого пластинку прибивают гвоздями к деревянной подставке нужной толщины.

Теперь, когда набор и клише готовы, можно приступить к вёрстке.

Строки собирают в страницы

Полосы, в которых нет клише и заголовков, верстаются быстро: рабочему-верстальщику достаточно лишь связать определённое количество строк (в нашей книге их 43 на полосе), присоединив к ним строку с номером страницы. Несколько сложнее верстать полосу, в которой, кроме основного текста, имеются клише, а также примечания или заголовок (рис. 13).

На рисунке видны также пластинки (пробельный материал), которые находятся между некоторыми строками и вокруг клише. Эти пластинки ниже ростом, чем шрифт и клише, и не дадут поэтому отпечатка на бумаге.

Иногда во время вёрстки часть текста приходится набирать заново. Взгляните, например, на страницу 44 этой книжки. Строки текста, расположенные рядом с клише, имеют меньшую длину, чем все остальные. Когда линотипист делал набор, ему еще не было известно, какие именно строки нужно набрать на меньший формат. Поэтому, когда книга верстается, линотипист перебирает некоторые строки на нужный формат, а старые строки идут в переплавку.

После того как полосы свёрстаны, с них делается оттиск на корректурном станке. При этом соблюдают строгий порядок в расстановке полос.

Чтобы понять, в каком порядке ставят свёрстанные полосы, возьмите лист бумаги, сложите его три раза пополам так, чтобы каждый новый сгиб был перпендикулярен к предыдущему. В образовавшейся тетрадке будет 16 страниц. Разверните теперь лист и напишите на каждой его стороне по восьми номеров страниц, как указано на рис. 14. Если вы снова сложите лист в тетрадку, или, как говорят полиграфисты, сфальцуете его (нужно, чтобы тетрадка начиналась с первой страницы), а потом разрежете сгибы сверху и сбоку, то страницы окажутся в нужном порядке — от 1-й до 16-й (на корректурном станке полосы набора были расположены, конечно, в зеркальном виде).

Каждую из восьми полос ставят на небольшом расстоянии друг от друга — для образования полей. После получения оттиска на стол станка помещают другие восемь полос и печатают их на обратной стороне листа.

Оттиски делают со всех полос книги и собирают тетрадку за тетрадкой (в каждой по 16 полос), пока не скомплектуется экземпляр всей книги. Его отсылают в издательство для утверждения. Свёрстанные листы читают автор, редактор и корректор. Без такого контроля не обходится ни одна книга. С необходимыми указаниями издательства листы возвращаются в типографию для печатания.

Рис. 13. Свёрстанная полоса, содержащая разные строки линотипного набора и штриховое клише

Рис. 14. Расположение страниц на обеих сторонах листа бумаги

Металлическая копия набора

После внесения в свёрстанные полосы книги последних исправлений типография может приступить ко второму основному процессу производства книги — печатанию.

Но книги, которые выпускаются большими тиражами, например, книжки «Научно-популярной библиотеки», печатаются не с набора: это отняло бы много времени. К тому же отлитые строки после 50 тысяч оттисков начали бы искажаться от давления в машине. Поэтому такие книги печатают со снятой с набора прочной металлической копии. Её называют стереотипом[10]). Печать производится на быстроходных ротационных[11]) машинах. У этих машин печатная форма размещается на вращающемся цилиндре. Ясно, что отдельные, хотя бы и цельнолитые, строки закрепить по окружности цилиндра практически невозможно. Здесь на помощь приходит стереотип, имеющий вид цельной изогнутой пластины, содержащей четыре полосы.

Чтобы отлить такую пластину, изготовляют специальную отливную форму — матрицу.

Когда полосы набора подготовлены к печати, рабочий размещает их в нужном порядке и накладывает на набор лист увлажнённого специального картона. Мощный пресс вдавливает в картон рельефные знаки набора и клише. Благодаря тому, что пресс подогрет, картон через несколько минут высыхает. Матрица готова. На ней все буквы и знаки набора и рельефные штрихи клише переданы в углублённом виде.

Матрицу переносят в отливной аппарат, в изогнутом виде закрепляют между двумя полуцилиндрическими стенками и вливают расплавленный металл — гарт. Быстро застывая, он и образует точную рельефную металлическую копию наборной формы — стереотип.

Может возникнуть вопрос: почему расплавленный металл, температура которого достигает 250–270 градусов, не сжигает картонную матрицу. Объясняется это тем, что в состав матричного картона вводится каолин (глина), препятствующий обугливанию. Помогает и быстрота, с которой металл вливается в форму. Воздух из неё сразу вытесняется, а без кислорода, как известно, нет горения.

Интересно отметить, что процесс стереотипирования получил неожиданное и своеобразное отражение в одной из бесед между выдающимися русскими композиторами М. И. Глинкой и А. Н. Серовым.

«В одном из разговоров с Глинкою, — вспоминает А. Н. Серов, — где я выражал изумление моё перед таким совершенством исполнения, перед таким увлечением, почти всегда доходящим до апогея, до экстаза, — Глинка мне заметил:

— Это не так трудно, как вы себе воображаете. Один раз когда-нибудь, в особенном вдохновении, мне случается спеть вещь совсем согласно моему идеалу. Я улавливаю все оттенки этого счастливого раза, счастливого — если хотите — «оттиска» или «экземпляра исполнения» и стереотипирую все эти подробности раз навсегда.

Потом уже каждый раз только отливаю исполнение в заранее готовую форму» [12]).

С отлитых стереотипов можно получить 50–80 тысяч доброкачественных оттисков. Чтобы и последующие оттиски были удобочитаемы, нужно было бы заранее отливать несколько комплектов стереотипов и затем по мере надобности сменять их, останавливая для этого машину.

Однако эта операция требует немало времени. Поэтому прибегают к иному способу — поверхность стереотипа делают твёрдой путём гальванизации. Отлитый стереотип помещают на катоде электролитической ванны, причём анодом служит медная, никелевая, железная или хромовая пластинка. При прохождении тока через электролит частицы анодного металла переходят на катод — стереотип.

Несмотря на то, что слой нанесённого металла тонок (0,02—0,04 мм — при более толстом слое исказится изображение), поверхность стереотипа становится очень прочной. Теперь с него можно получить сотни тысяч и даже миллионы доброкачественных оттисков.

Наша книжка печаталась на одной машине, находящейся в той же типографии, где книжка была набрана. Но иногда — при огромных тиражах и необходимости быстро выпустить издание в свет — книгу печатают одновременно на нескольких машинах. В этом случае делают нужное число стереотипов.

Если книга должна печататься ещё и в других типографиях, туда отсылают бумажные матрицы и там с них отливают стереотип.

«Правда» и «Известия» выходят в Москве и в ряде других городов (Ленинград, Новосибирск, Киев, Тбилиси, Ташкент и др.) в один и тот же день. Для этого из Москвы в эти города доставляют на самолётах картонные матрицы. В местных типографиях немедленно отливают стереотипы, с которых и печатают газеты.

Многие учебники и произведения классиков печатаются без изменений по сравнению с предыдущим изданием, что предусматривается планом заранее. В этом случае не имеет смысла ни хранить готовый набор предыдущего издания, т. е. омертвлять металл, ни повторять все наборные процессы. Вместо этого, когда листы готовы для печати, с набора снимают матрицы, очень удобные для хранения. Когда потребуется, с них отливают стереотип и печатают новый тираж.

Две книги в секунду

Для печатания нашей книжки было отлито 16 стереотипов по 4 полосы в каждом, всего 64 полосы — по числу страниц. После гальванизации стереотипы поступили в печатный цех. Здесь их закрепили в печатной машине.

Длина этой машины (она изображена на обложке нашей книжки) — 6 метров. В одном её конце на горизонтальную ось насажен большой рулон бумаги в 84 сантиметра шириной. Весит он около 500 килограммов.

Рис. 15. Схема печатания на ротационной машине

На рис. 15 показана схема печатания на этой машине. Лента чистой бумаги, сматываемая с рулона, проходит между двумя цилиндрами, вращающимися с одинаковой скоростью. На одном из них закреплено восемь стереотипов по четыре полосы в каждом. Валики автоматически накатывают на стереотипы краску. Второй цилиндр прижимает к стереотипам бумагу.

Цилиндры вращаются безостановочно. За каждый оборот цилиндров между ними проходит часть бумажной ленты, длиной в 110 сантиметров, на которой печатаются 32 страницы книжки. В то же время ранее ушедшая часть ленты проходит через вторую пару цилиндров, которые печатают остальные 32 страницы на обороте предыдущих.

Продолжая своё движение, бумажная лента переходит в заключительную часть машины. Здесь она сгибается пополам и имеет уже ширину 42 сантиметра (рис. 16). Затем край бумаги накалывается на иголки специального барабана и проводится внутрь фальцевального аппарата, где отсекаются два куска бумажной ленты длиной по 55 сантиметров. Они накладываются один на другой и вместе два раза подряд складываются пополам. Получается двойная тетрадь, которая разрезается вращающимся дисковым ножом пополам и выводится из машины в виде двух тетрадей по 32 страницы. На одной из них отпечатаны страницы 1—16 и 49–64, а на другой — средние страницы 17–48. Чтобы получить сплошную нумерацию страниц — от 1-й до 64-й, тетрадки достаточно вложить одну в другую.

Рис. 16. Схема фальцовки на ротационной машине

Весь тираж нашей книжки был отпечатан немногим более, чем за сутки. Ещё производительнее газетные ротационные машины. Мощные агрегаты, на которых печатаются «Правда» и «Известия», дают по сто тысяч экземпляров газеты в час с одной секции, а их несколько в каждом агрегате.

Взгляните ещё раз на выходные данные нашей книжки. Там обозначено: 84 X 108 ¹/₃₂. Это означает, что до фальцовки одна сторона листа бумаги имела 84 сантиметра, другая 108 (на самом деле 110, но два сантиметра отрезаются: здесь были дырочки от накалывания на иголки фальцевального барабана) и что на каждой стороне такого листа напечатано по 32 страницы.

В любом номере «Правды», «Известий» и других газет вы можете увидеть на нижнем поле листа следы иголок, о которых говорилось выше. Край бумаги имеет неровную, зубчатую форму того ножа, который отсекал от бумажной ленты отдельные листы. Это — признак ротационной печати.

Снимок через сетку

Итак, листы нашей книжки, её текст и иллюстрации, отпечатаны. Остаётся отпечатать обложку и скрепить её с листами.

Обложка нашей книжки многоцветна: отдельные её участки окрашены в различные цвета, в то время как все иллюстрации в книге отпечатаны одной чёрной краской. Ещё больше цветов в многокрасочных портретах и картинах.

Как же их печатают?

Казалось бы, для воспроизведения каждого цвета нужно изготовить отдельное клише. Но печатание с них отняло бы много времени и стоило бы очень дорого.

Многоцветные репродукции печатают всего лишь тремя-четырьмя, реже шестью красками. Чтобы понять, как это сделано, нужно сначала уяснить себе ещё одно отличие обложки от рисунков, напечатанных в книжке.

Обложка не только многоцветна. Если её сфотографировать и сделать обычный фотоотпечаток на бумаге, то этот одноцветный фотографический снимок окажется совсем иным, чем штриховые оригиналы рисунков. На этом снимке не будет чёткого деления изображения на чёрный и белый цвета, а будут переходы от чёрного к белому цвету — различные тёмно- и светлосерые участки. Такой оригинал называют тоновым или полутоновым.

С этого оригинала сделать клише уже известным нам штриховым способом нельзя. Ведь цинк обнажится лишь в тех местах, которые соответствуют совершенно белым участкам оригинала. А чёрным и различным серым участкам будет соответствовать более или менее задубленный, то-есть нерастворимый в воде, светочувствительный слой, который перед травлением превратится в сплошную кислотоупорную корку. Кислота вытравит только обнажённый цинк, а всё остальное будет сплошным чёрным пятном.

Правильной передачи рисунка не получится. Поэтому, если бы нашу обложку надо было печатать в одну краску, как это делают с обычными фотографическими снимками, тоновое изображение на негативе искусственно превратили бы в штриховое, разбив его на множество точек одинаковой силы тона, но разных по размерам.

Для этого тоновой оригинал фотографируют через особое стекло с сеткой нанесённых на него вдоль и поперёк тёмных линий — растр. Перед съёмкой эту сетку помещают на некотором расстоянии впереди фотографической пластинки или плёнки.

Рис. 17. Увеличенный оттиск с растрового клише

На рис. 17 показан увеличенный в пять раз оттиск с клише, изготовленного с применением такой сетки. Отодвиньте от себя книжку подальше, и вы увидите чёткое изображение лица; вблизи оно выглядит, как беспорядочное скопление чёрных и белых точек разных размеров. Лоб и правая щека кажутся нам белыми потому, что чёрные точки очень малы, а расстояния между ними велики. На левой щеке видны уже более крупные чёрные точки. Промежутки между ними меньше прежних. Эти участки оттиска кажутся нам более тёмными; они соответствуют серым тонам оригинала, теням. А волосы выглядят чёрными потому, что здесь точки самого крупного размера и в наш глаз почти не попадают белые лучи от промежутков между ними. Если немного изменить соотношение чёрного и белого цветов (как это сделано в волосах на правой стороне портрета), то вы увидите блик — освещённую прядь волос.

Чем чаще сетка растра, тем точнее передаются все детали рисунка. Если в каждом квадратном сантиметре такой сетки будет примерно 60 линий продольных и столько же поперечных, то человеческий глаз на обычном при чтении книг расстоянии увидит на этой площади не 3600 отдельных точек, а сплошное изображение. Особенно чётким оно получится на гладкой бумаге.

При печатании на более шероховатой бумаге её ворсинки проникают в углубления между точками; сюда попадает немного краски, и оттиск получается грязным, искажённым. Поэтому для изданий, которые по тем или иным причинам печатаются на бумаге с недостаточно гладкой поверхностью, применяют другие растры. Например, для газетной бумаги наиболее удобен растр в 24 линии (это значит, что в одном квадратном сантиметре такой сетки 24 X 24 = 576 клеток). На клише для газетной иллюстрации расстояния между чёрными точками больше и точки здесь крупнее. Они видны даже невооружённым глазом.

Газетный растр в 24 линии очень груб, а растр в 60 линий требует очень гладкой бумаги. Поэтому при изготовлении клише для книг обычно применяют промежуточные растры — в 30, 34, 40, 48, 54 линии. Иногда книгу печатают на шероховатой бумаге, а иллюстрации отдельно на гладкой и затем вклеивают их между страницами текста.

Три «чудесных» цвета

Многоцветные репродукции печатают обычно четырьмя красками. Через увеличительное стекло-лупу вы увидите на отпечатанных многокрасочных портретах и картинах точки этих четырёх цветов: жёлтые, голубые, пурпурные и чёрные. Разноцветные точки напечатаны то рядом, то одна поверх другой. Имеются и такие, которые лишь частично перекрывают друг друга.

В тех случаях, когда поверх жёлтой краски попала пурпурная и размеры точек одинаковы, глаз видит оранжевую точку. Если пурпурное пятно крупнее жёлтого, то рядом с оранжевым участком оказывается пурпурный и цвет точки становится тёмнооранжевым; если пурпурное пятнышко меньше жёлтого, то вокруг оранжевой точки будет жёлтый ободок и её цвет покажется светлооранжевым. Другие комбинации точек дают другие цвета и оттенки.

Получение многоцветного изображения путём печатания только тремя красками основано на теории цветного зрения, открытой М. В. Ломоносовым ещё в 1767 году (речь «О происхождении цветов»). В дальнейшем эту теорию развил известный советский физик П. П. Лазарев.

Взгляните на третью страницу обложки. Здесь вы увидите три круга, напечатанные жёлтой, голубой и пурпурной краской. В тех местах, где жёлтая и пурпурная краски лежат друг на друге, глаз видит оранжевый цвет. В комбинации с голубой жёлтая краска создаёт зелёный цвет, пурпурная с голубой даёт фиолетовый. А в центре рисунка глаз видит чёрный цвет — здесь печатались одна поверх другой все три краски. Но из-за несовершенства печатных красок составной чёрный цвет недостаточно интенсивен. Поэтому в таких случаях дополнительно применяют цельную чёрную краску.

Таким образом, с помощью трёх красок получено штриховое изображение семи цветов: жёлтого, оранжевого, красного, фиолетового, синего, зелёного и чёрного.

При воспроизведении многоцветных тоновых рисунков применяют растр. Это даёт возможность создать многочисленные комбинации точек для получения разных цветов. Чтобы выделить три основных цвета многоцветного оригинала, его фотографируют трижды — через три прозрачных светофильтра: сине-фиолетовый, оранжевый, зелёный.

Каждый из светофильтров пропускает на фотопластинку только лучи соответствующих цветов.

Для печатания многих репродукций делают с трёх растровых негативов, полученных при помощи светофильтров, три тоновых клише для высокой печати. Кроме того, изготовляют и четвёртое растровое клише для чёрной краски. Нашу обложку отпечатали другим, более быстрым и дешёвым способом — плоским.

Печать с резины

Форму для плоской печати изготовляют следующим образом. Растровый негатив, полученный при фотографировании через светофильтр, копируют на фотоплёнку. Получают диапозитив. Если вы посмотрите через этот растровый диапозитив на свет или на белый лист бумаги, то увидите на фотоплёнке рисунок, разбитый на точки разных размеров. Растровый диапозитив копируют на тонкую цинковую или алюминиевую пластину, покрытую светочувствительным слоем. При этом изображение копируют столько раз, сколько оно может поместиться на том листе бумаги, на котором будет печататься обложка. Например, обложку этой книжки можно поместить на большом листе бумаги 16 раз.

После проявления копии на поверхности пластины остаются задубленные участки светочувствительного слоя, соответствующие пробелам; обнажившаяся между ними поверхность пластины — точки разных размеров — передаёт изображение. Затем на пластину наносят специальный лак и жирную краску, которые закрепляются на обнажённой поверхности металла, образуя печатающее изображение.

При дальнейшей обработке копии задубленный слой удаляется с пробельных участков. Обнажившиеся пробельные участки обрабатывают так, что они хорошо удерживают влагу, но не воспринимают краски. Слой лака и краски, нанесённый на точки печатающего изображения, обладает свойством не смачиваться водой.

Если по такой пластине прокатать влажный валик, он смочит пробелы, а на покрытых жирной краской точках вода не удержится. Вслед за этим на всю форму накатывают жирную краску. Она не пристаёт к увлажнённым пробелам, а покроет только точки с изображением.

В печатной машине для плоской печати пластину закрепляют на поверхности цилиндра. Во время вращения цилиндра одни валики смачивают форму, другие вслед за этим покрывают её жирной краской, которая пристаёт только к точкам изображения.

Для печатания каждой краски делают отдельную форму-пластину, приготовленную при помощи соответствующих светофильтров.

Машины для плоской печати имеют существенное отличие от уже знакомых нам других печатных машин. Здесь оттиск получается не сразу на бумаге, а сначала переходит на резиновое полотно, натянутое на промежуточный цилиндр. Это предохраняет печатную форму от быстрого изнашивания. С резинового полотна краска передаётся на лист бумаги, прижимаемый к резине третьим цилиндром (рис. 18). Такой способ печатания называется офсетным.

Благодаря тому, что к печатной форме прижимается не бумага, а эластичное резиновое полотно, с формы можно получить до 100 тысяч доброкачественных оттисков.

Обычно офсетные печатные машины имеют пять цилиндров: два с печатными формами, два — с резиновым полотном и один печатный. Благодаря этому за один оборот цилиндров отпечатываются последовательно две краски. За час такая машина даёт до 6 тысяч двухкрасочных оттисков.

Рис. 18. Схема печатания на офсетной машине

Плоским офсетным способом печатают не только цветные обложки, но и многоцветные детские книжки, буквари, плакаты, портреты, репродукции с картин.

Офсетную печать всё больше начинают применять и для многотиражных однокрасочных изданий с большим количеством тоновых иллюстраций — учебников по астрономии, географии, книг для чтения. Ведь при высокой печати их пришлось бы печатать вместо ротационных на менее производительных плоскопечатных машинах. Повторные издания книг со сложным набором (словари, таблицы) также печатают на офсетных машинах, если почему-либо отсутствуют картонные матрицы. С каждой страницы предыдущего издания делают негатив и диапозитив, а потом печатную форму. Это обходится гораздо дешевле, чем новый сложный набор. Сейчас разработаны способы изготовления печатных офсетных форм, с которых можно получать до 300 тысяч оттисков.

«Одежда» книги

Отпечатанные листы текста и обложка передаются в брошировочный цех, где завершается вся типографская работа над нашей книжкой.

Рис. 19. Схема работы бумагорезальной машины

Листы текста были сфальцованы в отдельные тетради ротационной машиной. Но большие листы бумаги с напечатанными на них обложками надо ещё разрезать на 16 частей.

Рис. 20. Схема работы фальцевальной машины

Пачку этих листов кладут на стол бумагорезальной машины (рис. 19). Пресс прижимает пачку к столу, и острый нож, опускаясь, разрезает её пополам. После того как все листы разрезаны на две части, половинки разрезают ещё раз пополам, и так до тех пор, пока листы не превратятся в отдельные обложки.

Теперь их нужно согнуть пополам. Это делает фальцевальная машина. Одна за другой обложки автоматически подаются двумя вращающимися валиками к упору (рис. 20). Когда половина обложки пройдёт между валиками, её передний край натолкнётся на упор. А так как валики подают бумагу вперёд, обложка в этот момент согнётся пополам и, продолжая своё движение между вторым и третьим валиками, выйдет на приёмный стол машины.

Рис. 21. Схема работы вкладочно-швейной машины

Сфальцованные обложки и тетрадки книги поступают на вкладочно-швейную машину. У транспортёра машины сидят трое рабочих. Один из них раскрывает внутреннюю тетрадь брошюры и накладывает её на секцию движущейся ленты (рис. 21). Когда тетрадь подойдёт ко второму рабочему, тот накидывает на неё раскрытую наружную тетрадь, а затем третий рабочий сверху кладёт раскрытую обложку.

Скомплектованная книжка подаётся к швейной части машины. Здесь два швейных аппарата автоматически отрезают от двух катушек проволоки куски нужной длины и загибают их концы под прямым углом. Острые концы таких скоб пробивают корешок книжки и загибаются внутри неё. Брошюра прочно сшита.

Чтобы книжки приняли опрятный внешний вид, их остаётся обрезать с трёх сторон. Эту операцию выполняют на резальных машинах. В отличие от той машины, на которой разрезали обложку, здесь три ножа. Два из них одновременно обрезают книги сверху и снизу, а потом они уступают место третьему ножу, который обрезает их сбоку.

Готовые книжки проходят через технический контроль и поступают в книготорговую сеть.

Шаг за шагом мы познакомились с тем, как рукопись нашей книжки, поступившая из издательства в типографию, превратилась в тираж издания.

Расскажем теперь кратко о другой технике, которая применяется для печатания других видов изданий. Начнём с первого процесса изготовления книги — с набора.

Таким простым и быстрым способом, как брошюры «Научно-популярной библиотеки», набирается огромное количество книг, журналов, все газеты. Для книг с более сложным набором (грамматики, математические издания, словари и т. п.) применяют и другую наборную машину — монотип[13]). Само её название показывает, что машина отливает не цельные строки, а отдельные литеры. Они автоматически собираются в строки в нужной последовательности.

Монотип состоит, собственно, из двух самостоятельных машин — клавиатурной и отливной.

Клавиатурная машина несколько напоминает своим внешним видом большую пишущую машинку (рис. 22). В отличие от линотипа здесь нет магазинов с матрицами, не видно ни расплавленного металла, ни отлитых строк. Результат труда наборщика — это небольшие катушки бумаги с пробитыми отверстиями (рис. 22). Как правило, каждому знаку соответствует своя комбинация из двух отверстий. Дырочки на ленте соответствуют не только знакам, но и различным пробелам. Размеры пробелов автоматически определяет особый счётный механизм монотипа.

Лента передаётся в машину, отливающую набор (рис. 22, справа). Здесь она протягивается по поверхности башенки (рис. 23).

Матрицы монотипа совсем не похожи на линотипные. Общее у них только то, что изображение буквы также углублённое. Монотипные матрицы прочно закреплены в раме (рис. 23) и передвигаются вместе с ней. При этом нужная матрица каждый раз останавливается над отливной формой. В раме не должно быть по нескольку матриц каждой буквы: ведь отливаться каждый раз будет только один знак. Всего в раме 225 различных матриц. Здесь находится полный комплект светлых букв русского алфавита, цифр и знаков в прямом и курсивном начертании. Кроме них в раме имеются также матрицы для тех букв латинского алфавита, начертание которых не совпадает с русскими.

Рис. 22. Слева — клавиатурный аппарат буквоотливной наборной машины — монотипа. Под ним — часть пробитой бумажной ленты. Справа — отливной аппарат. Под ним — профиль монотипной строки набора.

Передвижением рамы управляет знакомая уже нам бумажная лента, наложенная на башенку. На рис. 23 виден ряд отверстий — входы в воздухопроводные трубки. Полоска бумажной ленты закрывает все отверстия, кроме двух, над которыми находятся отверстия, пробитые на наборной машине. Через открытые отверстия сжатый воздух проникает внутрь машины и приводит в действие части сложного механизма. В результате матричная рама передвигается в двух взаимно перпендикулярных направлениях на различные расстояния, в зависимости от комбинации отверстий. Когда рама останавливается и опускается на отливную форму, в матрицу, закрывшую форму, вливается расплавленный металл. При этом форма автоматически раздвигается или сужается в соответствии с толщиной отливаемого знака.

Рис. 23. Слева — деталь буквоотливного аппарата монотипа (башенка), на которую накладывается пробитая бумажная лента. Справа — рама с монотипными матрицами. Одна из них показана отдельно.

Рис. 24. Ручной набор цепной дроби.

Вслед за этим при передвижении ленты башенка накрывается другой её частью, в которой отверстия расположены иначе. Сжатый воздух попадает в машину через другие каналы, матричная рама передвигается в другое положение. Происходит отливка нового знака. На нашем рисунке показаны два отверстия в бумажной ленте, которые соответствуют букве «в».

Несмотря на всё совершенство наборных машин, в типографиях всё ещё применяется ручной набор. Оказывается, в некоторых случаях он производительнее, чем машинный.

На рис. 24 показана цепная дробь, набранная ручным способом. Для того чтобы отдельные цифры, знаки и линейки не рассыпались, они закреплены при помощи пробельного материала.

Плоскопечатные машины

Многие книги печатают не на ротационных машинах, а на так называемых плоскопечатных. Названы они так потому, что печатная форма расположена на плоском столе машины, а не на цилиндре.

Схема работы машины показана на рис. 25. Стол движется в горизонтальной плоскости. Эластичные валики накатывают типографскую краску на печатную форму, закреплённую в металлическую раму. Форма проходит под прессом — металлическим цилиндром, вращающимся вокруг своей оси. Поступательное движение стола и вращательное движение цилиндра точно между собой согласованы. Цилиндр прижимает лежащий на нём лист бумаги к полосам набора. На бумаге появляется отпечаток. Бумажные листы накладываются на цилиндр и удерживаются на нём автоматически.

Рис. 25. Схема печатания на плоскопечатной машине.

Возвращаясь в первоначальное положение, стол с формой снова проходит под вращающимся цилиндром, который в это время приподнимается и не соприкасается с набором. Возвратное движение стола является холостым ходом, необходимым для того, чтобы начать печатание второго оттиска.

На этой машине получают в час до 2000 оттисков большого формата. Печатают сначала на одной стороне листа, а когда краска высохнет, — на обороте.

Хотя плоскопечатные машины менее производительны, чем ротационные, некоторые издания целесообразнее печатать именно на них. Это относится, например, к книгам тиражом до 25 тысяч экземпляров. В этом случае изготовление стереотипа для печатания на ротационной машине себя не оправдывает. Не печатают обычно на ротационных машинах и те многотиражные книги, в которых имеются тоновые клише с мелкой сеткой. При ротационной печати они не дают достаточно чётких оттисков.

Чтобы получить для форм с мелкой сеткой высококачественные стереотипы, их изготовляют не отливкой, а в электролитической ванне. Это — гальваностереотипы. Так как бумажная матрица в ванне размокла бы, матрицу изготовляют из целлулоида или пластмассы. Эти материалы хорошо передают все рельефные штрихи набора и точки клише. Матрицу контактируют с катодом, а на аноде закрепляют медную пластинку. Частицы меди при прохождении тока через электролитическую жидкость отлагаются на поверхности матрицы, точно повторяя её рельеф. После того как толщина медной плёнки на матрице достигнет 0,25—0,50 миллиметра, процесс электролиза прекращают. Матрицу извлекают из ванны и отделяют от неё медную плёнку. Это — точная копия шрифта и тонового клише. Её доводят до нужной толщины, заливая с оборотной стороны гартом.

С такого гальваностереотипа можно печатать до 100 тысяч оттисков. Если тираж ещё больше, применяют более твёрдый металл — никель. Гальваностереотипы избавляют от необходимости отливать стереотипы с последующей их гальванизацией. Они всё шире входят в полиграфическую практику.

Во многих изданиях обложку и титульный лист печатают в две краски, например, фамилию автора — одной краской, название книги — другой. Иногда второй краской печатают рамку, рисунок на обложке и т. д. В этом случае изготовляют две печатные формы — по одной для каждого цвета. Сначала печатают с первой формы, скажем, чёрной краской, а затем эти же листы печатают вторично — с другой формы, скажем, красной краской. В результате, поскольку обе формы точно рассчитаны, в нужных местах оттиска появляются цветные рамки и строки.

Существуют также плоскопечатные двухкрасочные машины с двумя движущимися столами, на каждом из которых расположено по одной форме. На формы разными валиками накатывается краска нужного цвета. Лист бумаги прижимается сначала одним цилиндром к первой форме, а затем вторым — к другой форме. Таким образом, за один ход машины получается двухкрасочный оттиск.

Помимо печатных машин с цилиндром, прижимающим бумагу к форме, существуют машины, в которых давление осуществляется при помощи плоского пресса — тигля. Это — так называемые тигельные машины. Они невелики по размерам и на них печатают небольшие по формату листы, обложки, отдельные иллюстрации.

В тигельных машинах листы бумаги накладываются на пресс, который и прижимает их к форме. Скорость печатания на тигельных машинах составляет примерно 2000 оттисков малого размера (до 30 X 42 сантиметра) в час.

Глубокая печать

В высокой печатной форме печатающие элементы возвышаются над пробельными. В плоской — офсетной — и те и другие расположены практически в одной плоскости.

Хотя принципы обоих способов различны, их объединяет то, что на всех печатающих элементах форм высокой и плоской печати краска лежит одинаковым по толщине слоем. Изображения на оттисках кажутся нам темнее или светлее в зависимости от величины точек и штрихов и от расстояний между ними.

Коренное отличие третьего способа печати, называемого глубоким, состоит в том, что углублённые печатающие элементы формы имеют разную глубину в зависимости от силы тона изображения: чем темнее тон, тем глубже печатающие элементы и тем большее количество краски в них находится.

В форме для глубокой печати пробельные элементы лежат на поверхности. Если такую форму покрыть краской и затем провести по ней ребром металлической линейки, то краска счистится с поверхности, но останется в углублённых ячейках, из которых при печатании и перейдёт на бумагу. Но у каждой ячейки своя глубина, поэтому на поверхности бумаги окажутся слои краски разной толщины. В тех местах оттиска, где слой краски меньше, изображение кажется светлее, где он больше — темнее.

Форма для глубокой печати изготовляется следующим образом. Сначала оригинал фотографируют (без растра), затем с негатива делают диапозитив. На покрытую желатиновым светочувствительным слоем бумагу копируют диапозитив и затем растр. Но этот растр отличается от того, который применяют для высокой и плоской формы. Здесь его линии прозрачны и в 3–4 раза уже чёрных промежутков между ними.

Светочувствительный слой под прозрачными линиями растра задубится по всей толщине. В неосвещённых же клетках между прозрачными линиями растра слой не изменится. Степень задубливания этих участков зависит от степени прозрачности диапозитива. Через его тёмносерые места света проходит мало, и поэтому слой желатина задубится на небольшую глубину. Наоборот, через светлосерые места проходит больше света и светочувствительный слой здесь задубится почти так же, как под прозрачными линиями растра. После копирования бумагу накладывают светочувствительным слоем на стальной цилиндр, поверхность которого покрыта слоем отполированной меди. Затем цилиндр с копией вращают в ванне с горячей водой. При проявлении копии сначала бумажная подложка отделяется от светочувствительного слоя, а вслед за этим растворяется незадубленная часть желатинового слоя. Потом цилиндр травят специальным раствором.

После окончания проявления на поверхности цилиндра остаётся желатиновый рельеф, толщина которого будет наибольшей в светлых местах изображения и в линиях растра; по мере усиления тона рисунка толщина рельефа уменьшается. Скорость проникновения травящего раствора через желатиновый слой и степень его действия на медную поверхность цилиндра зависят от толщины желатинового рельефа. Чем тоньше слой желатина, тем быстрее проникнет через него травящий раствор и тем на большую глубину вытравит он элементы изображения в медном слое цилиндра. Так как наибольшую толщину желатиновый слой имеет на линиях растра, то именно они образуют на поверхности цилиндра сетку линий, не тронутых травлением, между которыми расположены различно углублённые ячейки — печатающие элементы. По окончании травления цилиндра с его поверхности удаляют остатки светочувствительного слоя.

Рис. 26. Схема работы машины для глубокой печати.

Подготовленный к печати цилиндр устанавливают в специальной печатной машине (рис. 26). При вращении цилиндра его поверхность покрывается жидкой краской. Прижатая к форме тонкая стальная пластина — ракель — опирается на линии растра и снимает с них краску, которая остаётся только в углублённых ячейках формы, откуда при печатании переходит на бумагу.

Особенность способа глубокой печати — различная толщина красочного слоя на различных местах оттиска — придаёт иллюстрациям сочность тонов и полутонов. Поэтому глубокая печать применяется для иллюстрированных изданий.

Поток книг

Брошировочные процессы не всегда выглядят так, как мы рассказали.

Если книги печатаются не на ротационных машинах, то листы нужно фальцевать. Это делают специальные машины, имеющие несколько фальцевальных аппаратов (таких же, как для сгибания обложки), что позволяет делать два, три и четыре сгиба.

Фальцовку производят и на другой машине. Лист за листом автоматически подаётся на стол. Тупая линейка опускается на середину листа, вталкивая его в согнутом виде в прорезь стола между двумя вращающимися навстречу друг другу валиками. Таких аппаратов в машине несколько.

Если в книге имеются иллюстрации, отпечатанные на лучшей, чем текст, бумаге, их вклеивают в нужных местах. Эту работу производят приклеечные машины.

Книги, объём которых превышает 80 страниц, комплектуют, не вкладывая тетради друг в друга, а накладывая одну на другую на листоподборочных конвейерных машинах.

Тетради таких книг скрепляют между собой на ниткошвейных машинах. Одну за другой тетради в раскрытом виде накладывают на транспортёр, который подаёт их к швейному аппарату. Здесь одни иголки прокалывают корешок в нескольких местах, другие проводят нитки внутрь, третьи делают петли. Затем нитки выводятся наружу и прошивают следующий лист.

Некоторые издания прошиваются на проволокошвейных машинах скобами сразу через все тетради на расстоянии 3–4 миллиметров от сгиба на корешке. Этот быстрый и дешёвый способ имеет, однако, тот недостаток, что книга плохо раскрывается и уменьшаются размеры внутренних полей страницы.

Сшитые книги вставляются на специальных машинах в бумажные обложки.

Огромное количество изданий выпускается в более прочной одежде — в переплётах. Они значительно удлиняют жизнь книги, делают пользование ею более удобным и, кроме того, украшают её. Книгу, одетую в добротный переплёт, смогут прочесть в библиотеках сотни, а подчас и тысячи читателей. Множество старинных книг сохранилось до настоящего времени благодаря своим прочным переплётам.

Рис. 27. Книги, сшитые на нитко-швейной машине.

Если книга выпускается в переплёте, то все тетради прошиваются вместе с полоской марли, накладываемой на корешок (рис. 27). Марля шире корешка книги. Концы масли по полтора сантиметра с каждой стороны приклеиваются в дальнейшем к крышке переплёта. Они оказываются между форзацами (объяснение этого термина см. на стр. 62) и внутренней стороной крышки.

Сшитые для переплетания книги подвергаются после обрезки с трёх сторон дополнительной обработке. Корешки их проклеиваются, чтобы улучшилось скрепление листов между собой, и, если книга среднего или большого объёма, круглятся. Вверху и внизу на корешок книжного блока для прочности, а также для украшения издания, наклеиваются полоски цветной ткани — каптал.

Рис. 28. Схема работы крышкоделательной машины.

Переплетённые книги вставляются в твёрдые картонные крышки. В самых прочных из них картон покрывается специальной переплётной тканью — коленкором или ледерином. Для изготовления переплётных крышек служат крышкоделательные машины (рис. 28).

Рулонная ткань во время разматывания смазывается клеем. На неё автоматически накладываются два куска картона. Углы ткани вырубаются. Между кусками картона наклеивается узкая полоска толстой бумаги, чтобы сделать корешок крышки более твёрдым. Края ткани загибаются вдоль и поперёк, и картон оказывается прочно закреплённым внутри тканевой оболочки. После прогла-живания крышка готова.

В таких крышках выпускаются сочинения классиков марксизма-ленинизма, энциклопедии и другие издания, рассчитанные на длительный срок пользования и требующие особой прочности.

Большинство учебников выпускается в переплётах, в которых цельный кусок ткани заменён полоской её на корешке и двумя бумажными обложками, наклеенными на картон. Такие крышки стоят дешевле, чем цельнотканевые, и в то же время достаточно прочны. Они также изготовляются на специальной крышкоделательной машине.

Печатание на бумажных обложках производится в большинстве случаев до наклейки их на крышку переплётов. На крышках, покрытых тканью, печатать с гартового шрифта или стереотипа нельзя — печатная форма быстро будет искажена. В этом случае прибегают к медным штампам, с которых производят тиснение на специальных прессах под сильным давлением и с нагревом штампа.

Для тиснения на переплётных крышках применяют специальную фольгу. Она представляет собой бумажную подложку, на поверхности которой закреплён тонкий слой очень мелкого порошка краски или металла (бронзы, алюминия). При тиснении горячим штампом красочный или металлический слой отделяется от бумаги в тех местах, где рельефные элементы штампа прижимают его к крышке, и прочно закрепляется на ткани. Для ускорения тиснение производится на полуавтоматических прессах, для которых фольга изготовляется в виде рулонов.

Иногда рамки, линейки и украшения на крышке печатаются без краски. Тем не менее их изображения получаются достаточно отчётливыми, так как от сильного давления поверхность ткани в этих местах меняется — разглаживается, делается блестящей, что отличает её от соседних частей ткани. Такая печать называется блинтовой.

Иногда изображение на крышках делают рельефным, выпуклым. Часто таким путём печатают портреты авторов книг. Для этого вида печати изготовляют металлический штамп с сильно углублённым рисунком. Со штампа делают контрштамп из гипса или бумаги. Он имеет обратную штампу форму — рельеф. На лицевую сторону крышки накладывают металлический штамп и точно под ним со стороны картона помещают контрштамп. Сильным давлением при подогреве на крышке выдавливается соответствующее рельефное изображение. Такая печать на крышках называется конгревным тиснением.

Затем корешку крышки придают закруглённую форму и крышку соединяют с готовым книжным блоком. Это делается в книговставочной машине.

Крышку надо соединить с листами более прочно, чем бумажную обложку. Для этого к первой и последней страницам книги приклеивают согнутые пополам листки бумаги — форзацы. Один листик приклеен к странице книги, вторая половина форзаца наглухо приклеивается к внутренней стороне крышки.

В переплётных цехах крупных советских типографий выпуск книг производится поточным методом.

На поточной линии, начинающейся с шитья книг и заканчивающейся упаковкой готовой продукции, работа происходит ритмично, строго по графику.

В общих чертах вы познакомились с основными этапами производства книги. Вы узнали, что в типографии работают сложные, «умные» машины и механизмы, облегчающие труд рабочих, делающие его более производительным. Машины эти сконструированы советскими инженерами и построены на советских заводах.

В царской России полиграфическое производство было очень слабо развито. Как и во многих других отраслях промышленности, здесь преобладал ручной труд и кустарная организация работы. Талантливые русские инженеры и техники неизменно наталкивались на косность и невежество царских чиновников, преклонявшихся перед иностранщиной и не заинтересованных в развитии отечественного книгопечатания. Всё полиграфическое оборудование ввозилось из-за границы.

Но даже в гнетущих условиях самодержавия русские изобретатели сделали большой вклад в дело совершенствования полиграфической техники.

Благодаря работам советских исследователей имена этих людей стали известны. Это: П. Княгининский, М. Алисов, С. Лаптев, В. и Е. Анфиловы, В. Деливрон, И. Ливчак, Д. Тимирязев, В. Гассиев, А. Янов, И. Орлов и другие.

В советской полиграфии широко поощряется деятельность новаторов-изобретателей, конструкторов, рационализаторов. Это способствует развитию нашей полиграфической промышленности, к которой предъявляются сейчас особенно большие требования.

В своём труде «Экономические проблемы социализма в СССР» И. В. Сталин одним из условий перехода от социализма к коммунизму назвал такой культурный рост общества, который бы обеспечил всем его членам всестороннее развитие их физических и умственных способностей.

Какое огромное количество книг, журналов, газет потребуется для того, чтобы помочь достижению этой высокой цели! А для этого необходимо дальнейшее развитие полиграфии.

Уже с 1952 года началось новое крупное строительство типографий, благодаря которому мощность советской полиграфии в ближайшие годы увеличится почти вдвое. К полиграфической технике предъявляются новые, всё большие требования — ускорить печатание книг, улучшить их качество.

Вот некоторые проблемы, над разрешением которых работают советские конструкторы.

Помехой дальнейшему росту полиграфии становится слишком медленная работа на клавиатуре наборной машины. Работу эту сейчас производит наборщик, читая рукопись. Нужно заставить машину автоматически «читать» оригинал. На помощь приходит фотоэлемент[14]. Уже сконструирован пробный автоматический наборный аппарат. В него вставляется написанный на особой пишущей машинке оригинал на тонкой бумаге. Луч света, освещая букву за буквой, проходит через бумагу и действует на фотоэлементы. При этом из магазина автоматически падают соответствующие матрицы. Этот способ предложен инженером В. Гиндлиным.

За последнее время значительно увеличилось и продолжает расти количество изданий с одноцветными и многоцветными иллюстрациями. При больших тиражах их лучше всего воспроизводить способом плоской и глубокой печати. Это отражено в планах развития полиграфической промышленности: темпы роста офсетной и глубокой печати значительно обгонят темп роста высокой печати.

Офсетная печать применялась бы ещё шире, если бы не нужно было делать набор текста и оттиск с него, прежде чем производить фотосъёмку. Научно-исследовательский институт полиграфического машиностроения сконструировал фотонаборную машину, в которой вместо матриц применяются фотолитеры. Строки, набранные этими литерами, проектируют на фотоплёнку и, производя фотоувеличение или уменьшение, получают изображение шрифтов нужных размеров.

Большие успехи достигнуты и в области изготовления клише. Изобретатель Н. Толмачёв сконструировал фотогравировальную машину, работающую при помощи фотоэлемента. Луч света, отражаясь от рисунка, возбуждает в цепи фотоэлемента ток различной силы в зависимости от силы тона разных участков изображения. Резец гравирующего механизма автоматически создаёт на поверхности металлической пластинки печатную форму. С освоением этой машины отпадут сложные фотографический и травильный процессы.

Автоматизируется и цветоделение. Здесь на помощь также приходит фотоэлемент.

В ближайшее время начнёт применяться новый центробежный способ отливки стереотипов. Они станут более плотными, с очень чётким рельефом. В результате улучшится качество печати и увеличится количество оттисков с одного стереотипа.

Внедрение в советскую полиграфию всех этих новых, более совершенных методов работы будет способствовать ещё большему её подъёму, ещё более успешному выполнению стоящих перед ней почётных задач по высококачественному, быстрому и дешёвому изготовлению огромного количества книг, газет, журналов, несущих в массы высокие идеи коммунизма.

Здесь вы видите три круга, напечатанные жёлтой, голубой и пурпурной краской. В тех местах, где жёлтая и пурпурная краски лежат друг на друге, глаз видит оранжевый цвет. В комбинации с голубой жёлтая краска создаёт зелёный цвет, пурпурная с голубой даёт фиолетовый. А в центре рисунка глаз видит чёрный цвет — здесь печатались одна поверх другой все три краски.

НАУЧНО-ПОПУЛЯРНАЯ БИБЛИОТЕКА

Вып. 20. Проф. Б. Б. КУДРЯВЦЕВ. Движение молекул.

Вып. 21. Г. Н. БЕРМАН. Счёт и число.

Вып. 22. О. А. РЕУТОВ. Органический синтез.

Вып. 23. К. А. ГЛАДКОВ. Дальновидение.

Вып. 24. Н. Г. НОВИКОВА. «Необыкновенные» небесные явления.

Вып. 25. Н. В. КОЛОБКОВ. Грозы и бури.

Вып. 26. А. И. ПОГУМИРСКИЙ и Б. П. КАВЕРИН. Производственный чертёж.

Вып. 27. Проф. Р. В. КУНИЦКИЙ. День и ночь. Времена года.

Вып. 28. Е. В. БОЛДАКОВ. Жизнь рек.

Вып. 29. А. В. КАРМИШИН. Ветер и его использование.

Вып. 30. Г. А. ЗИСМАН. Мир атома.

Вып. 31. В. С. СУХОРУКИХ. Микроскоп и телескоп.

Вып. 32. Н. В. ГНЕДКОВ. Воздух и его применение.

Вып. 33. А. Н. НЕСМЕЯНОВ. Меченые атомы.

Вып. 34. В. Д. ОХОТНИКОВ. В мире застывших звуков.

Вып. 35. С. Г. СУВОРОВ. О чём говорит луч света.

Вып. 36. Г. В. БЯЛОБЖЕСКИЙ. Снег и лёд.

Вып. 37. М. С. ТУКАЧИНСКИЙ. Как считают машины.

Вып. 38. С. Д. КЛЕМЕНТЬЕВ. Управление на расстоянии.

Вып. 39. Л. К. БАЕВ и И. А. МЕРКУЛОВ. Самолёт-ракета.

Вып. 40. Д. О. СЛАВИН. Свойства металлов.

Вып. 41. Проф. В. П. ЗЕНКОВИЧ. Морской берег.

Вып. 42. Проф. С. Р. РАФИКОВ. Пластмассы.

Вып. 43. В. А. ПАРФЁНОВ. Крылатый металл.

Вып. 44. В. А. МЕЗЕНЦЕВ. Электрический глаз.

Вып. 45. Б. Н. СУСЛОВ. Вода.

Вып. 46. И. А. ВАСИЛЬКОВ и М. 3. ЦЕЙТЛИН. Кладовые Солнца.

Вып. 47. С. Д. КЛЕМЕНТЬЕВ. Электронный микроскоп.

Вып. 48. Э. И. АДИРОВИЧ. Электрический ток.

Вып. 49. В. В. ГЛУХОВ и С. Д. КЛЕМЕНТЬЕВ. Техника на стройках коммунизма.

Вып. 50. Ф. И. ЧЕСТНОВ. Радиолокация.

Вып. 51. Проф. К. К. АНДРЕЕВ. Взрыв.

Вып. 52. Д. А. КАТРЕНКО. Чёрное золото.

Вып. 53. Г. А. АРИСТОВ. Солнце.

Вып. 54. К. Б. ЗАБОРЕНКО. Радиоактивность.

Вып. 55. А. Ф. БУЯНОВ. Новые волокна.

От латинского слова «пиктус» (нарисованный) и греческого «графо» (пишу).

И. Сталин, Марксизм и вопросы языкознания. Госполитиздат, 1951, стр. 26–27.

От греческих слов: «идеа» (мысль, понятие) и «графо» (пишу).

От греческих слов: «иерос» (жрец) и «глифе» (резьба).

От греческих слов: «фоне» (звук) и «графо» (пишу).

Посадник в Великом Новгороде и Пскове был выборным на вече главой правительства, контролировавшим деятельность князя. В других городах древней Руси посадник был княжеским наместником.

Конвент (1792–1795) — представительное собрание, созванное на основе всеобщего избирательного права.

От греческих слов: «ксилос» (дерево) и «графо» (пишу).

От греческих слов: «литос» (камень) и «графо» (пишу).

По-гречески «стереос» значит плотный, твёрдый.

От латинского слова «ротацио» — круговращение.

А. Н. Серов, Воспоминания о Михаиле Ивановиче Глинке, Музгиз, 1951, стр. 27.

От греческих слов: «моно» (один) и «типо» (отпечаток, буква).

Фотоэлемент — прибор, в котором используется для практических целей превращение световой энергии в электрическую.