Письменные источники по философии марксизма существуют в объективной и завершенной форме. Тем не менее история их открытия и интерпретации несет на себе печать субъективизма, изменчивости и многообразия. К настоящему моменту все больше исследователей признают, что практические воззрения являются главным, основополагающим принципом всей философии марксизма. Однако с момента ее появления понимание практического аспекта у различных толкователей отличалось довольно сильно. Хотя мы и не можем утверждать, что количество многообразных трактовок системы практических взглядов в рамках марксизма прямо пропорционально числу исследователей, их наличие является неоспоримым фактом. Многомерность интерпретации практического применения марксистской философии обусловлена тем, что существует определенное временное разграничение между условиями жизни самого Маркса и его последователей, а также неразрывная связь с научной позицией, образом мыслей и общими жизненными ценностями каждого конкретного человека. Многообразие трактовок практических взглядов марксизма послужило причиной появления значительного количества атрибутов, связанных с данным направлением философии. Это оказало огромнейшее влияние на последующие развитие и применение философии марксизма. Современная практика и прогресс человеческой цивилизации настоятельно требуют от нас принятия кардинальных мер для определения истинных признаков марксистской философии. Это означает, что мы должны не только заново понять марксизм и отказаться от многих его атрибутов, но и пересмотреть традиционную систему изучения этой философии. Следует твердо уяснить разницу во времени между современными людьми и Марксом, а также сохранять четкое разграничение между истинной сущностью марксизма и духом времени.

Всегда существует непреложная, двусторонняя связь между философией определенного мыслителя и его эпохой. Философ живет в ритме своего времени; его мысли отражают дух эпохи; судьба мыслителя и его учения отражает судьбы поколения. К. Маркс родился 5 мая 1818 года в Трире, скончался 14 марта 1883 года. Людей современности и Маркса разделяет более чем столетний промежуток времени. При упрощенном взгляде на канву человеческой истории этот временной промежуток чрезвычайно мал. Однако если взглянуть более пристально на его содержание, окажется, что это период самых кардинальных перемен, самого быстрого развития и самых глубоких преобразований за всю историю человечества. За это сравнительно небольшое время на исторической арене произошла коренная трансформация практики человеческого существования, что немедленно вызвало глубокие сдвиги в мировоззрении, образе и формах мышления общества.

Поэтому при изучении жизни Маркса и его философии мы не можем игнорировать эти различия; иначе, потеряв связь со временем, мы рискуем впасть в догматизм. Тем не менее течение времени ни в коей мере не умаляет правильности философии марксизма и стремления к преобразованиям, заложенным в ней. Если современный человек будет преувеличивать значение временного интервала между собой и Марксом, то возникнет риск неправильного понимания эпохи, в которой живем мы, и пренебрежения современной ценностью и трансцендентностью идей, заложенных в философии марксизма. Очевидно также, что неправильное понимание разницы эпох, существующей между современным человеком и Марксом, затрудняет всестороннее рассмотрение важности и современности марксизма, а также влияет на отношение к нему с точки зрения историчности.

14 марта 1883 года в два часа сорок пять минут пополудни ушел из жизни Карл Маркс – величайший мыслитель своего времени. 17 марта того же года на похоронах, проходивших на Хайгейтском кладбище в Лондоне, Вильгельм Либкнехт как представитель рабочего класса Германии призвал перевоплотить скорбь по философу в движущую силу борьбы. Он предложил действовать в духе великого павшего бойца, стремиться как можно скорее осуществить то, чему он учил и к чему он стремился. Либкнехт поклялся идти указанным Марксом путем, пока цель не будет достигнута. Ф. Энгельс в речи, произнесенной на могиле философа, с горечью заметил: «Для борющегося пролетариата Европы и Америки, для исторической науки смерть этого человека – неизмеримая потеря»[1]. Такие откровенные слова, берущие исток в глубине человеческого сердца, по-прежнему имеют особый смысл для многих прогрессивных людей современности.

Тем не менее разрыв во времени между современным человеком и К. Марксом продолжает увеличиваться. Что же, в конце концов, означает этот разрыв? Какое значение он имеет для передачи, наследования, использования и развития философии марксизма? За всю историю человечества еще не было ни одной философской системы, которая, подобно марксизму, смогла бы так быстро овладеть сердцами миллионов людей, так глубоко изменить жизнь общества и продолжала бы оказывать огромное влияние на современность. Это позволяет утверждать, что вопросы связи марксизма с историческим периодом и временное разграничение между философией марксизма и современным человеком имеют глобальный смысл и влияют на перспективы и судьбы человечества. Только полностью постигнув связь марксизма с современной ему эпохой, можно безошибочно объяснить его принятие или непринятие нашими предшественниками; лишь тогда станет возможным полностью понять сущность его революционного, новаторского духа в контексте истории философии. После этого можно будет успешно развивать идеи марксизма в рамках современности и позволить им в полной мере проявить руководящую роль в великом деле освобождения пролетариата и всего человечества.

Некоторые считают, что мысли Маркса опередили свое время. И действительно, Маркс – современный философ; более того, он философ XXI века. Это утверждение верно, если исходить из реалистичности и современной ценности идей марксизма. Но если смотреть с исторической точки зрения, то философия Маркса, который жил в XIX веке, представляет собой результат сложившихся в тот момент условий. Подобное временное ограничение, без сомнения, определяет исторический контекст философии марксизма.

Что касается эпохальности трудов Маркса и его идей, то наиболее глубокое и всеобъемлющее определение мыслитель предложил сам: «Всякая истинная философия есть духовная квинтэссенция своего времени»; «Философы не вырастают как грибы из земли, они – продукт своего времени, своего народа, самые тонкие, драгоценные и невидимые соки которого концентрируются в философских идеях»[2]. Действительно, насколько точен взгляд Маркса! Тем не менее он – всего лишь продукт своего времени. Некоторые считают, что марксизм – непременный результат эпохи капитализма, однако это совсем не так. Марксизм и капитализм не связаны в единое целое; философия Маркса не могла появиться на любой произвольной стадии развития капитализма. На становление идей мыслителя непосредственно перед оформлением его собственной философской системы большое влияние оказали взгляды английских и французских представителей утопического социализма: А. Сен-Симона, Ш. Фурье и Р. Оуэна. Хотя они и развернули глубокую критику с разоблачением капитализма и выдвинули манящие идеи совершенного общества будущего, очертания этого нового общества еще не могли быть в полной мере выявлены в рамках старых устоев на стадии недостаточно развитого капитализма, во время которого жили все упомянутые идеологи. Им приходилось самостоятельно придумывать новый общественный порядок. Также непосредственное влияние на формирование марксизма оказали взгляды представителей классической немецкой философии: Г. В. Ф. Гегеля, Л. Фейербаха и других. Но и они были ограничены устоями эпохи. Именно благодаря тому, что на тот момент уже произошли значительные исторические перемены, Маркс смог совершить грандиозные преобразования во всей истории философии.

Марксистская философия представляет собой совершенно новую концепцию и методологию научного мировоззрения и является квинтэссенцией материалистической, политической и духовной культуры эпохи. Время Маркса было наполнено значительными переменами. Так, промышленная революция в экономике позволила капитализму выйти на новую ступень развития: система социального производства на основе ручных мануфактур была преобразована в машинный труд. Основные противоречия капитализма обострились; экономические кризисы начали следовать один за другим; лозунгом эпохи стало упразднение частной собственности и освобождение всего человечества. Все эти коренные изменения в системе общественного производства заложили прочный социально-экономический фундамент для рождения нового направления философской мысли. С политической точки зрения промышленная революция вызвала серьезные сдвиги в структуре межклассовых связей; общество разделилось на два диаметрально противоположных класса – пролетариат и капиталистов. Восстание рабочих во французском Лионе, чартистское движение в Англии, восстание рабочих на текстильных фабриках в Силезии – все это говорило о том, что пролетариат уже стал независимой политической силой на исторической арене. Призывы пролетариев к революции стали играть ведущую роль в формировании новой методологии и концепций научного мировоззрения, а также заложили классовую основу и продемонстрировали опыт борьбы для рождения нового философского течения. С культурной точки зрения величайшие достижения естествознания Нового времени – клеточная теория, законы превращения и сохранения энергии, эволюционная теория Дарвина, а также ряд других открытий – позволили сформировать естественнонаучный базис для развития новой философии. Классическая полит экономия капитализма, утопический социализм XIX века, классическая немецкая философия, философия истории представителей французской школы эпохи Реставрации и многие другие течения рационалистической мысли стали непосредственными теоретическими источниками возникновения философии марксизма.

С принципиальной позиции философия марксизма представляет собой плод основных противоречий капиталистического социума. Она есть теоретическое отражение мировоззрения пролетариата, рожденное необходимостью эпохи; своеобразное воплощение связей и потребностей времени. Важнейший исторический вклад К. Маркса в философию заключается в том, что он, опережая свое время, исходя из насущных потребностей и позиции пролетариата, теоретического исследования его практической борьбы и страданий, системно обобщил опыт производственной практики и революционной борьбы неимущего класса. Критически отобрав наиболее выдающиеся достижения мыслителей различных эпох, он создал философскую систему, базирующуюся на методологии и концептуальном мировоззрении пролетариев. Марксу удалось раскрыть законы развития человеческого общества и сущности капиталистической системы, обосновать историческое положение и миссию неимущего класса, указать направление и способ освобождения пролетариата и всего человечества. Написание Марксом весной 1845 года «Тезисов о Фейербахе», а также совместной с Энгельсом работы под названием «Немецкая идеология» знаменует оформление философии марксизма. Опубликованные в 1847 году «Нищета философии» и в 1848 году «Манифест коммунистической партии» символизируют официальное утверждение марксизма. Развитие идей в этот период свидетельствует о становлении Маркса как величайшего практика-материалиста и коммуниста.

К. Маркс – великий кормчий и лидер пролетариата. Он – мыслитель и революционер, оказавший огромное влияние на людей и на всю историю человечества. Его славное имя и дело далеко перешагнули географические пределы и рамки своего времени. Созданные Марксом методология и научное мировоззрение пробудили и воспитали целые поколения пролетариев во всем мире. Названное его именем философское течение стало идейной основой политических партий неимущего класса в разных странах, главным оружием изучения и преобразования окружающего мира.

Философия марксизма революционная и новаторская, но она не свободна от ограничительных черт эпохи. Маркс умер более 130 лет назад. За это время произошли грандиозные практические, эпохальные, мировые изменения. Естественно, что между образом мыслей Маркса и современного человека существует разница. Таким образом, правильное овладение связью философии и времени, точное понимание различий между эпохой Маркса и современностью непосредственно влияет на понимание сути и смысла философии марксизма, на ее распространение, обновление и развитие. Это влияет также и на полноценное использование функционала марксизма, обуславливает расцвет и упадок данной философской системы. Глубокое переосмысление временной связи между современным человеком и Марксом необходимо и имеет большое значение для развития философии. Для этого мы обязаны более детально рассмотреть разницу в практических взглядах и образе мыслей современного человека и К. Маркса.

История – необратимый поток перемен. Со дня смерти Марк са прошло более 130 лет. Если мы бросим взгляд из XXI века на целый период развития человеческой цивилизации, то эти годы, отделяющие нас от времени Маркса, покажутся поистине необычайными, под каким бы углом, через какую бы призму мы ни посмотрели, какой бы смысл ни вложили в них. В 1848 году Маркс и Энгельс, рассуждая о промышленной революции в «Манифесте коммунистической партии», заявили: «Буржуазия менее чем за сто лет своего классового господства создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые»[3]. При таком подходе исторический отрезок в 130 лет после смерти Маркса будет выглядеть поистине насыщенным и удивительным. Блага, произведенные за этот период, значительнее и величественнее всех благ, созданных за всю историю человечества! Размышляя о грандиозных свершениях, человек испытывает гордость, счастье, невообразимое торжество. Однако и горести, пережитые человечеством в то время, ничуть не уступают в своем масштабе благам: в двух мировых войнах и множестве мелких локальных конфликтах погибло более пятидесяти миллионов человек, бесчисленные богатства были уничтожены, бедность и голод, загрязнение и стихийные бедствия до сих пор постоянно угрожают человеческому существованию и развитию. Скорби и беды, пережитые человеком за эти 130 лет, гораздо масштабнее и сильнее всех, что испытало человечество до этого!

Несомненно, практика представляет собой глубочайшую основу философии марксизма, причем система таких воззрений является основополагающей в данном идейном течении. Поэтому нам следует всесторонне изучить марксизм, точно определить его современный смысл и, обратившись к практике, глубоко проанализировать все, что произошло в мире за 130 лет, минувших с момента смерти К. Маркса. Необходимо правильно оценить и рассмотреть объективно существующую разницу в практическом подходе Маркса и современного человека.

Какие же различия существуют между Марксом и нами с точки зрения системы практических взглядов? За последние 130 лет картина мира существенно изменилась, чередовались эпохи, важные события сменяли друг друга – всем этим факторам нет числа. Поэтому обобщенный анализ мы можем провести на макроуровне, исходя из трех предпосылок.

Во-первых, бурное развитие научно-технической революции способствовало переходу человеческой цивилизации из промышленной эры в информационную. Со времени Маркса и до настоящего момента человечество пережило несколько комплексных, всесторонних технических преобразований. Еще при жизни мыслителя первая техническая революция, ведущей силой которой стала паровая машина, позволила преобразовать ручной производственный процесс в машинный. В конце XIX века произошла вторая техническая революция, характеризующаяся электрификацией промышленности. Практика производства стала не просто механизированной, но и электрифицированной. После смерти Маркса научно-технический прогресс стал набирать обороты еще стремительнее. В сороковые годы XX века произошла третья – электронная – революция, повлекшая за собой автоматизацию производственных мощностей. В 1975 году в США был создан первый в мире микрокомпьютер с применением крупномасштабной концентрации проводящих сетей в процессоре. Это дало путь современной (четвертой по счету) научно-технической революции. Открытие, исследование и использование информационных и высокоточных технологий обусловило углубление информатизации и интеллектуализации человеческого социума. Технический прогресс вызывает коренные сдвиги в практических формах существования человека и порождает исторические изменения в образе жизни, типах познания, стиле мышления, системе ценностей современного индивидуума.

Во-вторых, увеличение масштабов глобализации способствовало небывалому развитию человеческой цивилизации. Глобализация стала одной из характерных черт современной практической деятельности; она, с одной стороны, включает в себя тенденции интеграции, упрощения, концентрации, интернационализации, а с другой – сегментации, диверсификации, децентрализации и локализации. Перед каждым человеком вне зависимости от его желания возникает насущная проблема: в определенной мере необходимо пользоваться плодами современной цивилизации, но за это следует платить высокую цену, это следствие применения современных технологий. Развитие глобализации породило множество новых свершений, вопросов и вызовов, отсутствовавших в эпоху Маркса.

С одной стороны, глобализация расширила возможности социальной активности человека, позволив им выйти за пределы национальных и государственных границ. Впервые за всю свою историю индивид смог существовать, работать и развиваться в масштабах земного шара. Это породило практику глобального масштабирования, планирования, сотрудничества и эффективности; позволило всесторонне проявить объективную историческую тенденцию к взаимодействию, коммуникации и обмену в мировом охвате. В процессе бурного развития глобализации рыночная экономика ускорила свободное обращение и оптимальное распределение факторов производства. Быстрая либерализация торговли и интернационализация капитала ускорили рост глобальных производственных мощностей, а также способствовали дальнейшему упорядочиванию глобальной отраслевой структуры. Усилилась экономическая взаимозависимость всех стран мира; увеличение объемов капитала рыночных экономик стало движущей силой процессов глобализации. Одновременно с этим привнесенные стремительным научно-техническим прогрессом революционные достижения в области транспорта, накопления и передачи информации позволили устранить препятствия на пути глобализации. Они обеспечили техническую базу для интеграционных преобразований в рыночной экономике. Глобализация – комплексный процесс, она активно способствует созданию различного рода международных организаций и укрепляет межгосударственные контакты.

С каждым днем увеличивается роль таких институтов, как ООН, Всемирный банк, МВФ, ВТО, все большее значение приобретают транснациональные компании. Международное сотрудничество крепнет день ото дня, интеграционные процессы чрезвычайно активны, традиционные барьеры национального и государственного уровня отступают под напором глобальных сил. Как следствие, все больше международных стандартов и образцов принимается и соблюдается разными странами. Многие из них лишь сейчас по-настоящему обретают глобальный смысл. Именно в период глобальной экономической интеграции и стремительного развития современных информационных технологий в политических системах, укладе ценностей, образе жизни, сложившемся в разных странах, и во многих других сферах происходят и будут происходить революционные перемены. Признаки глобального развития говорят о том, что взаимодействие между людьми уже сейчас всеобъемлюще и велико; способность человека созидать достигла небывалых масштабов. Выражение «человек творит свою судьбу сам» получило наивысшее воплощение.

С другой стороны, одновременно со стремительным развитием современной практики на глобальном уровне стали возникать связанные с ним вопросы и противоречия. Цена развития становится необычайно высокой. Если говорить о глобальных вопросах современности, то на уровне межличностных связей они проявляются в таких формах, как конфликт Севера и Юга, конфликт Запада и Востока, а также конфликт внутри западной цивилизации. С экономической точки зрения современный процесс глобализации идет под руководством развитых капиталистических стран, вследствие чего культурные достижения капитализма насаждаются по всему миру. Однако одновременно с этим по всей планете неизбежно распространяются основные противоречия и недостатки капиталистической системы. Например, глобализация в рыночной экономике приводит к тому, что такие заблуждения, как слепая вера в рынок, его стихийность и пластичность, распространяются по всему миру; рыночная глобализация зачастую оправдывает экономический гегемонизм, обуславливает жесткую и неравноправную конкуренцию, увеличивает разрыв между богатыми и бедными странами, что только обостряет конфликт Севера и Юга. Кроме того, с каждым днем растет конкуренция и усиливаются противоречия между развитыми капиталистическими государствами (конфликт внутри западной цивилизации); а конфликт Запада и Востока постоянно обостряется тем, что капиталистические страны применяют по отношению к демонстрирующим постоянный рост социалистическим государствам политику сотрудничества с одновременным ограничением. С политической и идеологической стороны глобализация создала благоприятные условия для продвижения западными капиталистическими странами собственной политической стратегии и идеологии. В настоящее время развитые страны Запада используют интернет и другие средства массовой информации для передачи своих политических воззрений, системы ценностей и разлагающего образа жизни в социалистические и развивающиеся страны. Это, несомненно, вызовет новый виток напряженности в рамках конфликтов Севера и Юга, Запада и Востока. Что касается взаимоотношений человека с окружающей средой, то глобальные вопросы проявляются в растущем техногенном факторе, который обуславливает замедление темпов роста и порождает угрозу существованию и развитию человечества. Кроме того, в процессе глобализации суверенные государства по-прежнему выступают как самостоятельные экономические, политические и культурные единицы, основным вопросом для которых является создание благоприятных условий для собственных граждан. На уровне национальностей, государств и регионов противоречия унификации и многообразия, глобализации и национализации проявляются все более остро, что порождает локальные конфликты, войны и столкновения культур. Также внутри отдельных государств социально-классовое расслоение и конфликт интересов различных групп проявляются в новой форме. Все эти вопросы и противоречия отражают кризис существования и развития человечества на современном этапе. Известный английский ученый Энтони Гидденс следующим образом описывает парадокс глобализации: «Глобализацию следует понимать как диалектический феномен. Во взаимно обусловленной связи времени и пространства действие на одном из полюсов системы вызывает на другом полюсе совершенно непохожий или противоположный результат; ‹…› живя в чрезвычайно модернизированном “мире”, мы часто чувствуем невозможность что-либо совершить. Это появляется не столько из-за того, что вокруг нас происходят постоянные и глубокие изменения, сколько из-за того, что эти изменения неподконтрольны человеку и не соответствуют его ожиданиям. Раньше люди полагали, что общество и природа будут стоять на службе рационального порядка; однако доказано, что эти чаяния безосновательны»[4].

В-третьих, социализм из теории перешел в практику; его промахи и неудачи, достижения и успехи имели историческое значение и заставили человечество глубоко задуматься. В 1516 году англичанин Томас Мор опубликовал свою «Утопию», с этого момента социализма стал оформляться как идейное течение, на сегодняшний день насчитывающее почти пятисотлетнюю историю. Идеи утопического социализма того периода хорошо соотносились с практикой неразвитого капитализма: последний был подвергнут острой критике, а в отношении общества будущего строились радужные предположения. Показательно, что фактор отрицания заложен в самом капиталистическом обществе, оно должно уступить место новому, более совершенному. Это стало идейной базой для рождения научного социализма. С опубликования в 1848 году «Манифеста коммунистической партии» прошло уже более 150 лет, социализм превратился из отвлеченных мыслей в научную систему. За этот период он пережил теоретическое подтверждение, доработку и развитие; прошел непростой путь борьбы, ведущий от теории к практике.

В XX веке человечество создало много нового; самый значительный и весомый вклад в это внесли социалистические страны. С наступлением XX века в капитализме произошел ряд изменений – человечество вступило в эпоху империализма и пролетарской революции. В. И. Ленин тонко чувствовал эти изменения и создал новую теорию для целой эпохи и революции под руководством неимущих классов – ленинизм. Под знаменем этой теории руководимая Лениным партия большевиков подняла русский народ на Великую октябрьскую революцию. Так было создано первое в мире социалистическое государство; впервые идеи Маркса и Энгельса получили практическое воплощение, а человечество вступило в переходный этап от капитализма к социализму. После этого в Китае и некоторых других странах также была установлена социалистическая система – за определенный период времени появился социалистический лагерь. Несом ненно, как совершенно новый общественный порядок, социализм коренным образом отличается от всех предыдущих исторических формаций; изменения, которые он внес в старую устоявшуюся систему производства на основе эксплуатации, – самые глубокие и серьезные за всю историю человечества. Реализация принципов социализма на практике должна пройти через длительный и тернистый путь борьбы, что неизбежно приведет к еще большим сложностям. В конце XX века распался СССР – первое социалистическое государство в мире, вслед за этим произошли коренные перемены в социалистических странах Восточной Европы. Однако это вовсе не говорит о повороте истории вспять – более того, не дает оснований заявлять о поражении социализма.

В 1992 году Дэн Сяопин заявил: «Феодальное общество сменило рабовладельческий строй; затем феодализм уступил место капитализму; социализм, по прошествии длительного периода своего развития, несомненно, сменит капитализм. Это – тенденция в истории развития общества, которую невозможно изменить. Но этот путь сложен… В некоторых странах произошли серьезные перемены, и кажется, что социализм повержен. Но народ должен быть твердым и учиться на таких примерах, чтобы позволить социализму развиваться в здоровом направлении»[5].

Важнейший исторический смысл почти вековой социалистической практики и в особенности стремительного совершенствования социализма с китайской спецификой заключается в том, что человеческому социуму был указан совершенно новый путь развития, открыты прекрасные перспективы, увеличен темп исторического прогресса. Становление социалистической системы в значительной степени остановило распространение империализма, изменило ситуацию на политической арене, ускорило падение колониальных систем, способствовало восстановлению независимости многих колоний, обеспечило победу великого дела освобождения народов. Представляя собой совершенно новое явление, социализм не был застрахован от перегибов и неудач, но он по-прежнему сохраняет огромную жизнеспособность и привлекательность. В процессе сосуществования, конкуренции и борьбы капитализма с социализмом враги последнего хоть и ненавидели его и старались всячески подавить, но не могли не воздать ему должного уважения; более того, благодаря социализму они выучили и взяли на вооружение много полезного. Великое дело никогда не умирает; историческая миссия священнее всего; светлое будущее рождает в людях боль шие надежды. Независимо от побед, достижений, поражений и неудач, социализм являет собой величайшую путеводную нить для человечества; прогрессивные люди будут продолжать поиски и вести борьбу, чтобы построить коммунизм.

Таким образом, по сравнению со временем жизни К. Маркса, в методике, целях, содержании, противоречиях и проблемах социалистической практики произошли серьезные изменения. В последние годы жизни мыслителя «эпоха буржуазии», о которой говорится в «Манифесте коммунистической партии», развилась в империализм. В первой половине XX века, сразу после Великой октябрьской революции, человечество вступило в фазу перехода от капитализма к социализму, характеризуемую разделением мира на две системы. Если раньше главными лозунгами были война и революция, то сейчас – мир и развитие. Действительно, идеи Маркса опередили свое время и имеют большое значение в данный момент. Философия марксизма является современной в полном смысле этого слова. Однако, несмотря на передовой характер идей Маркса, в них отсутствует практический базис современности. Что же тогда означает разница в практическом подходе между современным человеком и К. Марксом? Какое влияние она оказывает на современный характер марксизма? В соответствии с духом и взглядами прагматизма, заключенными в философии марксизма, необходимо на основе рассмотрения разницы в практическом подходе отдельно разрешить вопрос идеологической разницы между современным человеком и Марксом.

«Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время, – век мудрости, век безумия, дни веры, дни безверия, пора света, пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас было все впереди, у нас впереди ничего не было, мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались в преисподнюю», – такое высказывание приводит в своем произведении «Повесть о двух городах» Чарльз Диккенс. В некотором роде оно отражает тупик, в который зашла современная цивилизация, и тот временной фон, в котором приходится мыслить и нам с вами. Жизнь современного человека протекает в тот особый исторический период, когда сосуществуют вера и безверие, свет и тьма, надежда и разочарование. Человечество пользуется плодами идей Маркса, но споры об истинной сути его учения не утихают до сих пор. В определенном смысле это и отражает разницу в идеологии современного человека и К. Маркса.

Под словом «разница» можно понимать различие, непохожесть, дистанцированность, отклонение, ошибку, контраст и множество других значений. Если говорить именно об идеологической разнице, то между образом мышления современного человека и К. Маркса существует большое различие. Многие люди значительно отстоят от идейного уровня этого великого мыслителя, поэтому в понимании его учения также существуют различные отклонения и ошибки. Идеология марксизма также дифференцируется и от практического аспекта ее применения. Идеологическая разница между современным человеком и Марксом оказывает большое и непосредственное влияние на наследование, развитие и применение философии марксизма. Каким же образом следует рассматривать эту разницу?

Во-первых, идеологические отличия между Марксом и современным человеком не абсолютны и не подразумевают коренных различий. Философия марксизма в нашем мире продолжает быть квинтэссенцией духа времени; она по-прежнему играет роль образчика методологии и научного мировоззрения, которое необходимо соблюдать.

Течение времени постоянно увеличивает разрыв между нами и Марксом, все больше меняет идеологическую обстановку вокруг нас. Хотя история и подтвердила истинность идей марксизма, но также и обусловила все более частое их отрицание, сомнения, неправильное толкование. В конце XX века коренные изменения в СССР и Восточной Европе вызвали ожесточенные споры об отрицании марксизма как такового. Например, главный редактор французского журнала Le Monde Ж. Элленстейн, американские политологи Ф. Фукуяма, З. Бжезинский и другие ликовали и приветствовали развал Советского Союза и падение режимов в Восточной Европе. Они заключили, что «марксизм находится в кризисе»; «марксизм погибает»; «марксизм уже умер»; «настал конец марксизма, конец социализма, конец истории»; «начинается новая эпоха – золотая эпоха капитализма» и т. п. Обширные изменения в технике и практике современной науки также заставляют задуматься над современностью идей марксизма. Некоторые даже подвергают сомнению тезис о том, что марксизм является квинтэссенцией духа современной эпохи. Например, в период с 1989 по 1991 год в важнейшем печатном издании коммунистической партии Франции – журнале «Мысль» – было опубликовано исключительно небольшое количество статей по теории марксизма. Теоретические исследования марксизма и его пропаганда в западных странах практически перешли в стадию анабиоза.

Тем не менее на практике довольно быстро выяснилось, что капитализм не может спасти бывшие страны на постсоветском пространстве и в Восточной Европе, а, напротив, вызывает в них еще более серьезные проблемы. В развитых капиталистических странах многие противоречия, скрытые ранее на фоне противостояния с социализмом, проявились по-новому. Стало ясно, что государства не могут поддерживать внутренний порядок, опираясь на свои собственные силы. В последние годы западное общество снова возложило определенные надежды на марксизм; в Китае и других социалистических странах его руководящая роль только крепнет. Теоретическая поддержка марксизма в глобальном масштабе ширится день ото дня. Авторитетнейшие западные мыслители современности, такие как Ж. Деррида во Франции, Ф. Джеймсон в Америке, Ю. Хабермас в Германии, Э. Гидденс в Англии – практически единодушно ступили на путь марксизма, что вызвало бурную реакцию во всем мире. Все большее количество людей осознает: несмотря на течение времени, тенденция замены капитализма коммунизмом не меняется. Даже с учетом потенциала развития капитализма продолжают сохраняться три его главных противоречия. Проблема эпох, четко указанная Марксом, так и не получила разрешения; критический дух идей марксизма и практический подход не потеряли своего значения. Не будь критики капитализма со стороны марксизма, хронические недостатки капиталистической системы не исчезли бы сами по себе. Не играй марксизм руководящей роли, бывший Советский Союз и страны Восточной Европы не достигли бы в свое время таких впечатляющих успехов. Не будь марксизма, люди не построили бы мир таким, какой он есть сейчас. В контексте всей истории мировой философии марксизм в наибольшей степени обладает критичностью, напором и универсальностью. Идеи Маркса опередили его время и не потеряли своей блестящей сути и сегодня; они по-прежнему способны тронуть сердца и души людей. Кроме того, идеологическая разница отражает многоукладность самих идей Маркса, их сложность, а также многообразие и относительность понимания и объяснения идей марксизма.

За всю историю человечества К. Маркс первым смог с точки зрения социальной практики объяснить и понять человека, мир и связи между ними. Он твердо придерживался основополагающего принципа, гласящего, что существование социума определяет общественное сознание человека, которое оказывает обратное воздействие на существование социума. Маркс подчеркивал необходимость овладения комплексом связей в рамках системы «природа – человек – общество» и уделял большое внимание рассмотрению взаимовлияния субъектов, групп и сообществ. В числе многих социальных факторов, обуславливающих связи взаимного влияния, он выделил основные, несущие определяющее значение. На основе этого Маркс дифференцировал комплексную систему элементов общества, сформулировав системный подход в понимании смысла человеческого существования и законов всемирного развития. Философия марксизма является величайшей теоретической системой за всю историю философии и важнейшей частью методологии; она – самый главный, богатый и сокровенный источник теоретических рассуждений за всю историю человечества. Идеологическая часть марксизма сложна, состоит из многих уровней; ее формирование, развитие и распространение заняло определенный исторический период. Из процесса формирования философии марксизма видно, что идеология Маркса от докторской диссертации до «Манифеста коммунистической партии» подверглась преобразованиям: от концепции свободного разума, восхваления самосознания и веры в то, что гражданское общество решает судьбу государства, до возвеличивания человека в качестве лейтмотива всего сущего, до исторического материализма, основанного на движущей силе противоречий в отношениях производства и производственных сил, а также экономического базиса и надстройки. Процесс формирования подобных идей выражен в логике глубокого мышления. Однако если рассматривать идеи Маркса постепенно и независимо одну от другой, то способы и результаты понимания философии марксизма будут чрезвычайно разниться.

Еще при жизни мыслителя проявилось многообразие трактовок его учения; некоторые из них оказались довольно уклончивыми. С момента появления марксизм подвергался неправильному пониманию и искажению как врагами, так и приверженцами этого направления философской мысли. Если при жизни Маркса двусмысленность понимания и четкого определения его учения была сравнительно невелика, то после смерти философа его мысли стали распространяться и трактоваться очень разнообразно. В конце XIX века Ф. Энгельс опубликовал составленные Марксом «Тезисы о Фейербахе». В конце 1920-х увидели свет такие сочинения мыслителя, как «К критике гегелевской философии права», «Экономическо-философские рукописи 1844 года», «Немецкая идеология»[6] и другие. До этого понимание идеологии марксизма основывалось на переходе от тезиса «гражданское общество определяет судьбу государства» к идее исторического материализма («экономический базис определяет надстройку»). Это подтверждает мысль Маркса, что существование социума определяет общественное сознание. Несравненно меньшее внимание в рамках марксизма уделялось фактору человеческой культуры. «Экономическо-философские рукописи 1844 года», «Тезисы о Фейербахе» и «Немецкая идеология» предметно описали марксистскую теорию и практику понятия отчуждения; открытие и опубликование упомянутых произведений мгновенно породило множество толкований и переоценок идей марксизма. На практике знакомство людей с этими сочинениями Маркса стало одним из ключевых моментов в истории развития его идей, оказало глубокое влияние на формирование и понимание всей философии марксизма.

Сложность и многомерность марксистского учения усиливается культурным, методологическим, идеологическим фоном каждого конкретного исследователя, а также языковым контекстом и другими факторами. Поэтому в плане исследования и трактовки философии марксизма сложно избежать проявления многоликости. Сформировалось два классических подхода к пониманию марксизма. Первый подчеркивает важность понимания натурализма и позитивизма в рамках философии марксизма; он по-прежнему основывается на позициях исторического материализма в рассмотрении данного философского учения, а теорию и практику процесса отчуждения относит к его ранним, недостаточно развитым понятиям.

Второй подход предлагает рассматривать марксизм с точки зрения антропологизма и отмечает, что теория и практика отчуждения являются краеугольным камнем в рамках учения и играют важную роль как в XX, так и в XXI веке. Из упомянутых выше концепций выросла полемика о «молодом и старом Марксе», а также вопрос о взаимосвязи идей Маркса и Энгельса. Это по-новому обуславливает различие и многомерность трактовки, распространения и развития идей марксизма его последователями. Учения неомарксистов XX века – диалектический метод единения субъекта и объекта Г. Лукаша, практическая философия А. Грамши, философия надежды М. Блоха, теория социальной критики франкфуртской школы, экзистенциальный марксизм Ж. – П. Сартра, теория критики повседневной жизни А. Лефевра, практическая философия югославской школы прагматизма, философия радикализма будапештской школы, идеологическая критика Л. Колаковского, диалектика конкретного К. Косика – непосредственно связаны с теорией отчуждения и практическим подходом в рамках философии марксизма. Если пристально всмотреться в многообразие направлений современного марксизма, нетрудно заметить, что в рамках всей этой системы присутствует не только занимавший долгое время руководящую роль в политике социалистических стран «истинный марксизм», но и множество рожденных в различных странах направлений, имеющих свою специфику. Если говорить о том, что идеи Маркса представляют собой натуральный облик его философского учения, то все эти ответвления марксистского учения играют роль вторичной среды, необходимой для изучения, переосмысления и возрождения данного направления философии. В рамках всех вторичных марксистских систем проявляется отход от первоначальных идей, определенное пересечение изначальных рамок, в некоторых – откровенное искажение, но все они – результат сочетания марксизма с современной практикой, философией, социологией, культурологией и другими сферами науки. Кроме того, они представляют собой результат социалистической практики в разных регионах, в различной степени способствуя распространению, толкованию, корректировке, обновлению и развитию марксизма. В рамках новых исторических условий, в новой культурно-идеологической обстановке, перед новыми исследователями и комментаторами, перед новыми социальными реалиями идеология марксизма получает новое толкование, изменение и развитие. Это говорит об огромной творческой силе и жизнеспособности идей Маркса.

Исходя из описанного выше, можно заключить, что существование идеологических различий между Марксом и современным человеком вовсе не плохо. Философия марксизма, руководимая постулатами освобождения человечества и привнесением революции в мир, а также глубоко наполненная духом прагматизма и критики, не является полностью замкнутой и абсолютно истинной системой; она не может не вступать в связь с современной практикой и передовыми идеями культуры; она неизбежно подвергается постоянным внутренним изменениям. Требовать от философской системы с таким прикладным и творческим потенциалом сохранения в неизменном виде, несмотря на социальные и исторические преобразования, все равно что обрекать ее на гибель. Вместо того чтобы говорить о кризисе философии марксизма, основанном на идеологической разнице в понимании, трактовках и передаче ее сути, следует упомянуть о том, какую удивительную жизнетворную способность проявил марксизм. Кроме того, разница в идеологии Маркса и современного человека позволила в полной мере отразить изменения в развитии современной практической деятельности и подчеркнуть важность идей немецкого мыслителя.

Часто говорят, что нельзя забывать своих предков. Это совершенно верно и в плане приверженности основным постулатам, взглядам и методам марксизма. Однако приверженность взглядам предков (в данном случае – взглядам основателя марксизма) не означает, что мы должны слепо подчиняться каждому слову, точке зрения, заключению и даже принципу. Философия марксизма – это методология и система научного мировоззрения. Обобщенно это подтверждает идею о том, что воззрения, заключения и принципы в рамках теории марксизма вовсе не обладают абсолютной непреложностью, и именно благодаря этому данная теория никогда не потеряет актуальности. 25 августа 1842 года К. Маркс в своем письме к Д. Оппенгейму говорил о том, что истинная теория должна сочетать конкретные обстоятельства и разъяснять их на основе имеющихся условий. Эти слова являются основополагающим принципом философии марксизма и проясняют правильную позицию по отношению к ней всех последующих поколений. Еще при жизни Маркс постоянно критиковал некоторых людей за то, что они называли себя марксистами. Известно следующее его выражение: «Я знаю только одно, что я не марксист!»[7] Великий немецкий мыслитель сказал так не только потому, что многие из тех, кто называл себя марксистами, искажали суть его учения, но также желая предостеречь нас: не следует слепо полагаться на его идеи, не стоит быть уверенными в их абсолютной правоте и рассматривать в качестве непреложных догматов.

Маркс верил в свое учение и хорошо осознавал его исторический смысл. Руководствуясь практическим развитием, он постоянно уточнял его содержание, исправлял ошибки. 24 июня 1872 года Маркс и Энгельс в издании «Манифеста коммунистической партии» на немецком языке с большой смелостью и уверенностью в себе заявили: «Как ни сильно изменились условия за последние 25 лет, однако развитые в этом “Манифесте” общие основные положения остаются в целом совершенно правильными и в настоящее время». Однако одновременно с этим они указали и на то, что некоторые заявления, которые содержит «Манифест», могут быть пересмотрены, а отдельные даже устарели: «В отдельных местах следовало бы внести кое-какие исправления. Практическое применение этих основных положений, как гласит сам “Манифест”, будет повсюду и всегда зависеть от существующих исторических условий, и поэтому революционным мероприятиям, предложенным в конце II раздела, отнюдь не придается самодовлеющего значения. В настоящее время это место во многих отношениях звучало бы иначе… Эта программа теперь местами устарела. В особенности Коммуна доказала, что “рабочий класс не может просто овладеть готовой государственной машиной и пустить ее в ход для своих собственных целей”. Далее, понятно само собой, что критика социалистической литературы для настоящего времени является неполной, так как она доведена только до 1847 года; также понятно, что замечания об отношении коммунистов к различным оппозиционным партиям (раздел IV), если они в основных чертах правильны и для сегодняшнего дня, то все же для практического осуществления устарели уже потому, что политическое положение совершенно изменилось и большинство перечисленных там партий стерто историческим развитием с лица земли»[8]. Известно, что Ф. Энгельс был верным соратником, сподвижником и защитником К. Маркса, однако он всегда сохранял трезвое понимание ограниченности их совместных с Марксом идей. В 1883 и 1888 году Энгельс, руководствуясь новыми научными достижениями, два раза вносил коррективы в идею о том, что «история всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов», указанную в «Манифесте коммунистической партии». В издании «Манифеста» на немецком языке в 1883 году он описал ее в следующей форме: «История с момента распада системы коллективного владения землей в раннем обществе представляет собой историю классовой борьбы»; а в издании «Манифеста» на английском языке в 1888 году уже по-другому: «Вся история человечества (с момента распада системы коллективного владения землей) есть история борьбы классов». Кроме того, в примечаниях он указал отдельно, что в данном случае имеется в виду история, дошедшая до нас в письменных источниках. 6 марта 1895 года Энгельс во вступительной статье к книге К. Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 год» заметил: «История показала, что неправы были и мы, что взгляд, которого мы тогда придерживались, оказался иллюзией. История пошла еще дальше: она не только рассеяла наше тогдашнее заблуждение, но совершенно изменила и те условия, при которых приходится вести борьбу пролетариату. Способ борьбы, применявшийся в 1848 году, теперь во всех отношениях устарел, и этот пункт заслуживает в данном случае более подробного рассмотрения»[9]. Энгельс последовательно боролся с теми, кто верил в непреложность и догматизм принципов, методов и постулатов марксизма. В то время французский социалист Г. Девиль в своей книге «“Капитал” Карла Маркса» разъяснил основные постулаты «теории о капитале» и научного социализма, но он был не свободен от относительности своих оценок. 4 февраля 1884 года Энгельс в своем письме к К. Каутскому высказал критические замечания по данному вопросу, он считал, что главная ошибка Девиля заключается в том, что «он дословно воспроизводит резюмирующие положения Маркса, тогда как предпосылки их изложены лишь сокращенно. В результате этим положениям зачастую придан искаженный смысл»[10]. В письме к Эрнсту, говоря о попытках последнего прояснить данный вопрос при помощи методов материализма, Энгельс указывает: «Прежде всего, я должен сказать, что материалистический метод превращается в свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при историческом исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические факты»[11]. Энгельс был против того, чтобы использовать материализм в качестве шаблона или ярлыка везде, где только можно. В письме Зомбарту он указывает следующее: «Все миропонимание Маркса – это не доктрина, а метод. Оно дает не готовые догмы, а отправные пункты для дальнейшего исследования и метод для этого исследования»[12]. Ленин также глубоко осознавал истинный дух философии марксизма; рассматривая его как научный метод, он смог сочетать основные принципы марксистской доктрины с реалиями Октябрьской революции в России. Ленин предостерегал Всероссийскую коммунистическую партию (большевиков): «“Наша теория не догма, а руководство к действию”, – говорили Маркс и Энгельс… Я думаю, мы должны уделить этому особое внимание»[13]. Твердо придерживаясь основных принципов марксизма и не вдаваясь в догматизм, Ленин смог отстоять и развить идеи Маркса, создать свою собственную философскую систему – ленинизм, привести руководимую им Великую октябрьскую революцию к победе.

Лишь твердо уверовав в философию марксизма, можно стойко придерживаться ее принципов. Только смотря на нее глазами, желающими развития, можно усовершенствовать ее. Отношение самого К. Маркса к своей философской системе, а также новаторство, развитие и использование этой системы такими деятелями, как Ф. Энгельс, В. И. Ленин, Мао Цзэдун, Дэн Сяопин и другие, лишь подтверждают данный тезис. Таким образом, из всего упомянутого выше можно заключить, что идеологическая разница между современным человеком и Марксом – это не только результат времени, но и непременный итог обогащения и улучшения в развитии всей философии марксизма. Она не только отражает историчность и ограниченность идей данного учения, но и символизирует его истинность и новизну. Наличие идеологической разницы непреложно и не может быть скрыто. Суть вопроса заключается в том, что должна быть выработана четкая позиция; следует сохранять определенную дистанцию между духом современности и сутью марксизма; необходимо выйти за рамки догматизма и скептицизма и развивать идеи марксизма на практике.

Главным, основополагающим принципом философии марксизма является исчерпывающий материалистический, рациональный прагматизм. Он – плоть и кровь всей философской системы, а также остов нашего понимания марксизма. Тем не менее в понимании и толковании практических аспектов марксистского учения существует множество упрощений, односторонних подходов, вульгаризации; это ведет к неправильному пониманию и искажению сути философии марксизма. В реальной жизни марксистское учение зачастую оказывается в стесненных обстоятельствах, что связано с упрощенным пониманием его практических аспектов. Ликвидация упрощенного понимания практических воззрений Маркса, освещение истинного смысла его взглядов – вот основополагающий, ключевой вопрос в рамках современных исследований философии марксизма.

Начиная с 1978 года, когда был выдвинут лозунг о том, что практика является единственным критерием истины, китайские исследователи философии достигли значительных успехов в изучении практического аспекта марксизма. Однако все эти исследования отставали от практического развития, не соответствовали требованиям, которые выдвигает практика в отношении философии. Одно из важных проявлений данного вопроса заключается в том, что сохраняется довольно упрощенное понимание практических воззрений Маркса; целостная суть практических действий до сих пор для многих не ясна. В настоящей работе отметим только пять основных уклонистских тенденций: преклонение перед материальным производством; объективизация; субъективизация; «сакрализация»; мистификация.

Первая из уклонистских тенденций – преклонение перед материальным производством. Известно, что философия марксизма придает большое значение понятию «материального производства», подчеркивая, что это – основной вид практической деятельности человечества, определяющий все остальное. Оно – основа рождения, существования и развития человеческого общества. Это один из основных принципов философии Маркса. Неудивительно, что он был удостоен самого пристального внимания всех исследователей марксизма. Тем не менее немало теоретиков при рассмотрении вопроса о месте и значении материального производства в контексте практической деятельности человека выходят за рамки философского учения; они демонстрируют обособленное, закостенелое, единоначальное понимание этого термина. Доходит даже до того, что понятие «материального производства» абстрагируется в отдельную сущность. Что касается абстрагирования, то это частично подтверждает непреложный, основополагающий и надысторичный характер данного термина, ту роль, которую он играет в изменении внешнего мира. Однако при этом игнорируется духовное начало и социальные условия, необходимые для зарождения материального производства. Производственная практика представляет собой особый вид комплексного общественного поведения; она заключает в себе интеллектуальное производство на основе материального и материальное производство под руководством интеллектуального, а также общественные связи, сформированные на основе материального производства, и производство, обусловленное общественными связями. Если отбросить социальные связи и интеллектуальную деятельность при рассмотрении сути материального производства, то в итоге мы получим преувеличение роли последнего, что и будет означать тенденцию преклонения перед материальным производством. Это неизбежно повлечет за собой множество теоретических и практических трудностей, что в особенности проявляется в следующем: во-первых, происходит недооценка общественных условий, необходимых для развития материального производства, недооценка конкретных механизмов и исторической сути определяющего влияния, которое имеет материальное производство в конкретных исторических условиях. Поскольку в такой ситуации материальное производство оказывается искусственно оторвано от социальных связей и практики общественных отношений, то оно теряет свою историческую реальность и превращается в фактически неосуществимую деятельность. Во-вторых, такой подход отвергает практическое самоотрицание и те изменения, которым практика подвергает человека; или же, скажем иначе, феномен самоотрицания сводится всего лишь к отрицанию реальности внешнего. Практическая деятельность упрощается до преобразований, которые выполняет субъект в отношении внешнего мира. В итоге игнорируются все виды деятельности, которые вызывают опосредованные изменения субъективного мировосприятия: научный опыт, практика отношений и т. п. – они даже выносятся за пределы «практического» вообще. Что касается «виртуальной практической деятельности», касающейся информационных и интернет-технологий, виртуальной реальности и т. п., то некоторые исследователи полностью отвергают ее существование. По их мнению, под практической деятельностью человека можно понимать только объективно материальную деятельность, изменяющую реальный мир. Все, что понимается под практической деятельностью, должно быть материально и не может быть отвлеченным. Поэтому такое понятие, как «виртуальная практика» заключает в себе противоречие; она просто не может существовать. Хотя в данной точке зрения и присутствует логика, но попытка объяснения материальной и виртуальной практики с точки зрения ненаучного прагматизма таит в себе две серьезные ошибки: во-первых, невозможность четкого определения виртуальной практики; во-вторых, неправильное понимание традиционной практической деятельности. Таким образом, суть богатого и разнообразного понятия прагматизма сведена в чрезвычайно узкие рамки, что значительно ограничивает понимание смысла практической деятельности в жизни человека.

Вторая уклонистская тенденция – объективизация. Одним из важных достижений философии марксизма является критика и расширенное рассмотрение субъективизма в практической деятельности. В процессе объяснения категорий прагматизма, присущих философии марксизма, большинство исследователей признает практический объективизм, однако некоторые отрицают субъективную часть практической деятельности. Последние надеются «удалить» или «вычистить» все субъективные факторы в контексте прагматизма, впадая в определенный объективизм. В 1980-е в Китае проводились обсуждения на тему «является ли цель практическим фактором?», суть которых сводилась к тому, чтобы решить, признавать ли место и роль субъективных целей в практической деятельности человека. Рассмотрение практики с позиций чистого объективизма таит в себе заключения, обладающие лишь кажущейся правдоподобностью. Например, «Практика – это объективная деятельность по преобразованию человеком окружающего мира»; «Практика – это реальная, осязаемая материалистическая деятельность человека в социуме по преобразованию объективных вещей с применением определенных инструментов»; «Практика есть процесс реального материалистического преобразования между объектом и субъектом»; «Практика вмещает в себя все виды человеческой деятельности, кроме интеллектуальной, мыслительной, образовательной и концептуальной» и т. п. Во всех приведенных выше утверждениях подчеркивается роль материалистического фактора практической деятельности и ее объективность, выделяется процесс материальных преобразований между субъектом и объектом, однако игнорируется обмен энергией и информацией между ними, не учитывается субъективный фактор практической деятельности и ее субъективизм в целом. Хотя в общественной жизни существуют некоторые виды мыслительной, субъективной деятельности, которая существует лишь в пределах разума каждого человека, не имеет оформленного материального объекта целеполагания и никак не относится к практической деятельности, присутствует также и большой объем мыслительной работы, который, сочетается и неразрывно связан с практической деятельностью и проникает в нее. Такой тип деятельности является незаменимым звеном, элементом всей практической работы человека. Если рассматривать структуру прагматизма, то субъект всегда наделен сознанием и волей. Если же рассматривать процесс практической деятельности, то окажется, что начало, изменение, контроль, оценка, апробация практики неотделимы от субъективного человеческого фактора. Если из структуры практической деятельности исключить такие элементы, как воля, ожидание, сознание, чувство, то вся деятельность утратит человеческий характер; она не станет объективной, а превратится в невозможную.

Третья уклонистская тенденция – субъективизация. Нехватка масштабов субъективизации является главным упущением старого материализма, на которое указывал К. Маркс. За последние двадцать лет китайскими исследователями философии были проведены глубокие изыскания по оценке масштабов субъективизма в рамках учения марксизма и практической деятельности человечества. Если говорить о сущности практической деятельности, то такое пристальное внимание к ее субъективному аспекту имеет принципиальное отличие от понимания практики с позиций объекта, господствовавшего в рамках старого материализма. Также оно сильно отличается от субъективного понимания практики в рамках философии идеализма. Однако в процессе изысканий некоторые исследователи, подчеркивая субъективное начало практической деятельности, стали игнорировать ее объективный аспект, полностью уйдя в субъективизм. Хорошо известны следующие изречения: «Практика – это деятельность человека по преобразованию объективного мира»; «Практика – это целенаправленная и спланированная деятельность человека по преобразованию материальных предметов этого мира»; «Практика – это деятельность, направленная от субъекта к объекту»; «Практика – это естественная способность человека проводить направленные преобразования» и т. п. Все они в разной степени с позиций субъективизма пытаются определить и уточнить суть практической деятельности. Однако в действительности взаимосвязь субъекта с объектом имеет двунаправленный, взаимообуславливающий характер, подразумевающий формирование из противоположностей единой и неделимой системы. Объект практической деятельности не является только и исключительно получателем действия. В процессе практической деятельности качественные и количественные изменения, масштабы и результаты деятельности, получаемые субъектом, изначально подвержены влиянию и ограничены в определенной степени объектом; субъект и объект обуславливают существование, изменения, преобразования друг друга посредством различных способов, путей и методов. Между двумя сущностями не может быть односторонней связи в формате «посыл – получение действия» или «изменяющий – изменяемое». С самого начала здесь подразумевается двусторонний, взаимно обусловленный процесс. Что касается понимания практики с позиций субъективизма, то оно заключается в однобоком взгляде со стороны практикующего или субъекта действия и игнорирует описание практического процесса с позиций объекта. При поверхностном рассмотрении это подчеркивает руководящую роль объекта действия, его значимость; но с другой стороны, полностью исключает определяющую роль и практическое значение, которое оказывает объект на субъект действия. В свою очередь это затрудняет четкое научное определение появления и развития практики деятельности, а также всестороннее описание глубокой сущности процессов деятельности человека.

Четвертый тип уклонистской тенденции – сакрализация. Ключевое и революционное значение философии марксизма в истории заключается в утверждении строго научного мировоззрения. Всестороннее объяснение и распространение научного подхода в системе практических взглядов является непременным фактором успешного проведения изменений в реальном мире. Вплоть до настоящего времени общепризнанным правилом, определяющим методику человеческого мышления и исследования, является упор на практику, а не на теорию. Однако некоторые исследователи в силу однобокости своего разумения, преклоняясь перед практической деятельностью в принципе, возносят ее на недостижимый пьедестал почета, присваивают ей невероятные функции. Практика, являющаяся предпосылкой для поисков и мыслей человека, становится очевидной; практика, являющаяся фундаментом человеческого существования, превращается в не подлежащую сомнению истину. Эта уклонистская тенденция подразумевает, что практика не может иметь недостатков, перегибов; она способна только создавать ценности, обеспечивать процветание человека и не несет вреда для народа. Кроме того, с этой позиции любая практическая деятельность, даже ошибочная, является критерием истины. Неужели в таком случае священными будут и все те ужасные виды практической деятельности, которые несут огромный риск существованию и развитию общества? Разве преступление не есть практический поступок человека? Каким же образом тогда судить о рациональности человеческих действий? Каким образом следует осознавать и исправлять ошибки? На основании чего судить, какие поступки заслуживают наказания, а какие – похвалы и поощрения? Как определить и утвердить стандарты одобрения и порицания? На основании чего стандартизировать социум и практическую деятельность? Иными словами, сакрализация практики затрудняет ее непосредственное переосмысление человеком и препятствует определению рациональности человеческих поступков.

Пятая уклонистская тенденция обозначена нами как мистификация. Она в корне отличается от упомянутой выше субъективизации и очень сходна с сакрализацией. Некоторые исследователи, впадая в мистификацию, полагают, что практика не имеет субъекта и цели, мистификации. Поклонение практике, любовь к деятельности заставили людей выдумать священный храм рационализма. С углублением, развитием и распространением исследований в области прагматизма некоторые исследователи наделяют практическую деятельность все более сильными и всеобъемлющими функциями, как будто все возможно на практике, нет ничего непреодолимого. Практика превращается в гегелевский «абсолютный дух», в непостижимую энергию, во всемогущий субъект. Хотя почти все приверженцы подобного взгляда придерживаются реалистичных принципов изменения окружающего мира и сближения с реальностью, однако концепция прагматизма, витающая в царстве рационализма, далека от настоящего мира; она может стать объектом вожделения лишь для небольшой группы почитателей в социуме, оставаясь далекой для обычных людей и повседневной практической деятельности. Если не будет достаточного числа связующих элементов с личностью и социумом, то будет потеряна духовная связь с объектом деятельности. Каким образом тогда можно овладеть массами? Каким образом осуществить историческую миссию преобразования мира и выполнить священный долг упорядочивания реальной практической деятельности? Хотя подобные результаты и не соответствуют первоначальным замыслам, однако сакрализация прагматизма означает его мистификацию и обезличивание. Мистическая, безликая «практика» станет отвлеченной, бесцельной и бессмысленной[14].

Анализ приведенных выше уклонистских тенденций показывает, что в процессе понимания практической деятельности человека не следует прибегать к ее упрощению, догматизации и искажению. Необходимо придерживаться методологических принципов единения истории и логики, единения сущности человеческой практики и практического человека. Мы определяем практическую деятельность как процесс динамичного, реализуемого, двустороннего осуществления взаимодействия между субъектом и объектом. Человеческая деятельность – это вовсе не односторонний процесс материального преобразования от субъекта к объекту; она подразумевает одновременный обмен энергией и информацией между обеими задействованными в процессе единицами.

Понятие «атрибут» подразумевает форму и облик чего- либо. Определенный признак обычно имеет объективное и конкретное выражение; люди могут его воспринимать, познавать, оценивать и таким образом формировать в своих воззрениях некоторое впечатление и заключение. Философские воззрения К. Маркса объективны и унифицированы, однако проявления марксизма во внешней среде, общее понимание, оценки и впечатления, составленные людьми о данном течении, крайне многолики. Из множества современных атрибутов, присущих марксизму, сравнительно большая часть сформировалась под воздействием многообразия трактовок практического аспекта. Ниже проанализируем лишь некоторые из них.

Первая – теория практической люстрации. Взгляд на практическую деятельность с позиций объективизма неизбежно приводит именно к ней. Данная теория представляет собой одну из форм практического материализма и подчеркивает, что марксизм объясняет теорию материализма общественного сознания, исходя из материальной деятельности человека. Это течение заложило крепкую материалистическую основу для теории общественного сознания; была проведена исчерпывающая люстрация понятия практической деятельности – полностью исключено понятие субъекта. Практика стала пониматься как исключительно материалистичный вид деятельности. Такой тип толкования подчеркивает основополагающее место практики в контексте всей философии марксизма. Однако по причине люстрации практическая деятельность чрезмерно овеществляется и, таким образом, сводится к нулю. При более близком рассмотрении суть данного течения сводится к защите от идеализма. Однако результаты оказываются несколько иными: вся концепция уходит в другую крайность. Теория практической люстрации, основные положения и дух прагматизма в рамках философии Маркса прямо противоположны друг другу. С одной стороны, данная теория полностью исключает из практики субъективный фактор, лишая процесс деятельности человеческого аспекта; с другой стороны, исключению подлежат также интеллектуальная и другие особые виды деятельности, что вызывает ее неприятие в среде тружеников умственного труда и интеллигенции. При общем рассмотрении теория люстрации подразумевает практику в чистом виде, но может решать возникающие противоречия лишь в рамках традиционной системы. В вопросе понимания системы практических взглядов и всей философии марксизма она не достигла даже уровня традиционных учебников по философии. В силу наглядного искажения основных признаков марксистского учения и отсталых мыслительных формул данная теория не имеет много последователей, и ее значение в научных кругах невелико.

Следующая теория – практическая гносеология. Она признает, что система научных практических взглядов сыграла ключевую роль в формировании марксистской философии и марксизма в целом. Однако все это ключевое значение сводится к узким рамкам гносеологической теории с небольшой возможностью экскурса в историю. При этом полностью отрицается главный принцип всей философии марксизма, что практический подход заключен в общей системе мировоззрения. При этом наиболее часто приводятся следующие точки зрения: В. И. Ленин подчеркивал, что «жизненный, практический подход должен являться основным и основополагающим в теории познания»; также и «Практическая теория» Мао Цзэдуна указывала на то, что практика – всего лишь основа знания. Таким образом, на базе практической деятельности описывается полное содержание гносеологической теории.

Применительно к раскрытию сущности гносеологической теории в рамках марксизма еще Энгельс высказывал сомнения относительно значимости в рамках всей философской системы вопроса о взаимосвязи мышления и бытия. Данная позиция подразумевает, что эта взаимосвязь является величайшим вопросом гносеологии, но не самым важным аспектом системы мировоззрения, поскольку тема единения мира и материи и взаимосвязи материи и движения представляется гораздо более важной. Точно так же и практическая деятельность не распространена повсеместно; она не является мерилом естествознания и миропонимания, а представляет собой категорию гносеологической теории или истории. Марксизм же в первую очередь подразумевает под собой систему мировоззрения. Именно поэтому нельзя расплывчато утверждать, что система практических взглядов является главным, основополагающим принципом философии марксизма. Совокупность признаков марксистского учения представляет собой определенный вид практической гносеологии. Эта теория подчеркивает важный смысл изменений, которые вносят практические взгляды Маркса в гносеологию и даже признает за ними исторический смысл. Однако при этом отвергается единение в рамках философии марксизма естественнонаучных, исторических, гносеологических, ценностных и общемировых взглядов. Такая теория не может признать факт, что мировоззрение и мир не принадлежат к одному категориальному пласту, отрицает мировоззренческий смысл практических взглядов. На самом же деле взаимосвязь мысли и бытия, а также практическая деятельность человека – не самые распространенные в мире вещи, но они наиболее значимы в контексте общего мировоззрения. Таким образом, система практических взглядов представляет собой не только основополагающий гносеологический и исторический принцип, но главный принцип мировосприятия, без которого невозможно точно обрисовать объективную сущность материи. Только руководствуясь принципами научного взгляда на практику, можно всесторонне уяснить проблемы связи мысли и бытия; только с помощью практики допустимо превозмочь яростное сопротивление теории мистического идеализма. Еще в 1845 году К. Маркс в «Тезисах о Фейербахе» заметил: «Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики». Практическая часть философии марксизма играет ключевое, определяющее значение, и потому называть ее основополагающим принципом марксистского учения отнюдь не будет преувеличением. Это вовсе не означает подмены общего мировосприятия прагматизмом, но говорит о том, что без марксистского прагматизма не будет и марксистского мировоззрения. При общем подходе в рамках марксистской философии, включая и гносеологическую часть, был совершен переход к практике, была изменена гносеологическая теория и создана новая практико-гносеологическая парадигма. Однако эта новая концепция – всего лишь часть философской системы марксизма; она может быть обозначена как его гносеологический элемент. В отношении же практико-гносеологической теории еще следует провести глубокие системные исследования. Однако это не говорит о том, что теория практического познания указывает на всю марксистскую систему и тем более не дает права подменять ей весь марксизм. Другими словами, теория практического познания – всего лишь сегментарный признак марксистского учения, а общее его проявление выражается в практическом материализме. Если рассматривать философию марксизма не целиком, а по частям, то мы окажемся на месте слепых людей, ощупывающих слона, – появится целое нагромождение ошибочных суждений; кроме того, будет осложнен процесс полноценного овладения гносеологическим аспектом марксистского учения.

Третья теория – практическая онтология. Данный аспект философии марксизма связан с преувеличением практической части и неудовлетворенностью системными признаками учения. После смерти Маркса и Энгельса приверженцы марксизма, руководившие СССР на заре его становления, например, Г. В. Плеханов, Н. И. Бухарин, И. В. Сталин и лидеры КНР до начала эпохи реформ и открытости в большинстве своем акцентировали внимание на принципах объективизма в рамках марксистской философии. Однако они так и не осознали настоящего положения, которое занимает система практических взглядов в рамках данного философского учения, а также не уяснили его революционного значения, вдаваясь в фатализм и механицизм. При рассмотрении вопросов практической онтологии в рамках философии марксизма подчеркивается, что ее революционная суть заключается не в сочетании материализма и диалектики, и не в следовании принципам прагматизма в рамках теории гносеологии и истории, но в том, что практика является мировой сущностью. Такой исследовательский подход, как и следует из его названия, выделяет руководящую роль и значение практической деятельности в рамках марксизма, по-новому отделяет философию Маркса от старых идейных течений, принимает активное участие в искоренении развившихся на основе марксистского учения направлений механицизма и фатализма. Однако, отрицая тот факт, что марксизм представляет собой онтологию идеализма и естествознания, это подход не признает и материалистический аспект. Он подчеркивает, что практика является сущностью всего мира, отрицая материю в качестве первоисточника. Исходя из сложности сочетания практической сути и существования природы, это прямо или косвенно отвергает принципы марксистского объективизма; практика понимается с субъективистских, сакральных, мистических позиций. Именно поэтому становится трудно провести размежевание с идеализмом и полноценно объяснить отличительные черты марксистской системы.

Четвертая – теория трансцендентализма. Объяснение с точки зрения трансцендентальных позиций в рамках философии марксизма также уделяет основное внимание системе практических взглядов. Подразумевается, что созданный Марксом практический подход позволил разрушить вопрос о взаимосвязи мышления и бытия, что в корне изменило объекты философских изысканий. Это позволило преодолеть противостояние таких двух концепций, как идеализм и материализм, и искоренить недостатки обоих указанных направлений. Поэтому при таком подходе марксизм выглядит как система практического трансцендентализма. Эта теория высоко оценивает значение практического метода, подвергает острой критике недостатки идеализма и материализма, играет важную роль в искоренении зародившихся в рамках марксистского учения направлений фатализма и механицизма. Действительно, непонимание смысла практической деятельности и значения субъекта является основным недостатком старой теории материализма. Идеализм, напротив, преувеличивает роль субъекта, утверждая, что она не требует для своего полного раскрытия практической материалистической реализации. Однобокость обеих концепций не способна преодолеть одна другую. Перешагнуть через ограниченность этих позиций можно, только овладев сутью научного прагматизма, в полной мере раскрыв единую связь мысли и бытия – только так будут даны разумные ответы на ключевые философские вопросы. Тем не менее теория практического трансцендентализма сама по себе предполагает решение вопроса о взаимосвязи мысли и бытия. Кроме того, данная теория провозглашает преодоление как идеализма, так и материализма, отказываясь рассматривать марксистское учение как неоматериализм. Именно поэтому она очень удачно была охарактеризована исследователями как «исключительный прагматизм», или «практический идеализм». Учение Маркса не отменяет и не обходит ключевые философские вопросы, но впервые дает исчерпывающее их объяснение с позиций практической деятельности. Философия марксизма вовсе не преодолела противостояние материализма и идеализма, но превзошла их старые формы, достигнув диалектической, исторической, гуманитарной и практической высоты материализма. Это и есть главный секрет марксизма и факт, подтверждающий его основное революционное значение.

Пятый аспект – гуманистический. Разъяснение марксистской философии с позиций практического гуманизма можно рассматривать как одну из форм теории трансцендентализма с тем отличием, что акцентируется внимание на факте, что марксистское учение – это не научное доказательство материализма, а система оценки гуманистических ценностей. Приверженцы такого подхода после повторного изучения философского духа «Экономическо-философские рукописей» Маркса и теории о царстве свободы в рукописном варианте «Капитала», приходят к заключению, что философия марксизма является современной формой не материализма, а гуманизма. Именно поэтому среди китайских исследователей особняком выделяется направление «практического гуманизма», которое с большим размахом отсекает любые системные объяснения материализма, такие как «диалектический и исторический материализм», «практический материализм», «исторический материализм», «научный материализм», «современный материализм», «практический, исторический, диалектический, гуманитарный материализм» и т. п. Таким образом, основное содержание системного подхода, согласно классическим учебникам философии, неизбежно подгоняется под марксизм. Данная концепция представляется инновационной и радикальной. Полное отрицание материализма в рамках марксистского учения ставит ее в один ряд с «практическим идеализмом». Поэтому неудивительно, что она удостоилась острой критики и порицания со стороны некоторых исследователей; многие же просто высмеяли ее, посчитав даже недостойной серьезного рассмотрения.

Шестой аспект – практический материализм. В этом простом и привычном выражении сконцентрировано множество понятий и значений. Рассуждения по поводу сущности практического материализма за последние двадцать лет представляют собой не просто одно из направлений в рамках марксистского учения, но имеют большое значение в определении сущности и нового места философии марксизма. С углублением изысканий некоторые исследователи стали заявлять, что при рассмотрении вопросов «практического материализма» следует в первую очередь избегать мистификации и крайностей в трактовках, а также в выражениях, имеющих двоякий смысл. Понимание сути философской системы необходимо, по возможности, сообразовывать с идеями самого К. Маркса. Только после этого допустимо разрабатывать суждения об истинности каждого теоретического аспекта и давать расширенную трактовку. Выражаясь простым языком, минимальное содержание теории «практического материализма» будет включать в себя «исчерпывающий материалистический и научный прагматизм», «способы мышления в рамках теории прагматизма», «критический, революционный дух практики» и т. п. Понимание Марксом сущности, положения и смысла практики, с одной стороны, материалистично, а с другой – преодолевает рамки старого материализма. Иными словами, оно признает и использует собственные плоды материализма и одновременно с этим, задействовав новые концепции прагматизма, выводит материализм на недостижимые ранее высоты. Философия марксизма не только предполагает своим объектом практику, но и превращает формы практической деятельности человека в самостоятельные типы мышления. Ее ключевое содержание выражается в теоретической логике и методологической системе, понимающей «вещественное, реальное и чувственное – в качестве практической деятельности». Понимание практики и материализма с помощью мыслительных методов прагматизма, а также выведение из них итогов и ценностей революционной практики – вот истинный дух и непреходящая особенность философии марксизма. Понимание марксистского учения с таких позиций, рассмотрение формирования научного прагматизма и определение в его рамках способов мышления – это важнейшее изменение, внесенное в историю философии марксизмом. В этом и заключается истинный дух учения Маркса; это больше всего соответствует духу современной философии и веяниям времени. Именно поэтому большинство исследователей одобряют «практический материализм».

Проникновенность философии марксизма и многообразие ее трактовок обуславливает существование множества атрибутов данного идейного течения. Эти признаки разделяются на исторические и современные, субъективные и объективные, истинные и ложные. Необходимо четко понимать данный момент и иметь достаточную идейную подготовку. В XXI веке, с одной стороны, мыслительные концепции «освобождения мышления, суждения по фактам» все прочнее входят в нашу жизнь: человеческое мышление становится все более свободным, человеку все сложнее отказываться от воззрений, кажущихся ему обоснованными. С другой стороны, курс на «соперничество ста школ» будет претворяться в жизнь еще шире, академическая жизнь будет насыщеннее, а атмосфера – гармоничнее. Уже невозможно будет административными методами насаждать определенный вид философии и отменять все остальные. В таких условиях становится непреложным фактом наличие множественности трактовок и атрибутов философии марксизма, количество которых будет только увеличиваться.

Не может ли поколебать руководящей роли философии марксизма наличие большого количества толкований и многообразие признаков? Это вопрос, заслуживающий особенного внимания. С одной стороны, многообразие признаков марксизма порождается различием в понимании и толковании данного идейного направления, а также тем, что каждая школа акцентирует внимание только на каком-то определенном аспекте. Именно поэтому каждый тип трактовки имеет свои достоинства и преимущества. Попытка «приблизиться к Марксу», чтобы глубже и правильнее овладеть основами философии марксизма, совершенно необходима для закрепления и развития учения. Кроме того, это сыграет позитивную роль в современной трансформации марксизма. С другой стороны, философия марксизма может получить достаточное развитие лишь в рамках борьбы и дискуссии. Разнообразие форм и способов трактовки также благоприятствует развитию этого идейного направления. Если в условиях конкуренции признаков и типов понимания настоящий марксизм потерпит поражение, будет полностью разрушен, то действительно ли его можно назвать научной системой и методологией мировоззрения? Действительно ли он обладает великой жизненной силой? Если все это свершится, то такая философская система не есть истинный марксизм, а всего лишь догматизм, книгопоклонство и одна из теоретических форм идейного застоя.

Философия марксизма – это научная система и методология мировоззрения, квинтэссенция духа нашего времени. Она всегда привлекала людей, овладевала их сердцами благодаря своей истинности, не скрывая собственных признаков. Однако если признать, что многообразие признаков марксизма было создано по причине воздействия множества сложных факторов, если признать, что эти факторы делятся на истинные и ложные, что распространение, развитие и применение всего многообразия этих факторов создает трудности и даже угрозу философии марксизма, то придется согласиться с тем, что в рамках этой философии присутствует проблема создания и формирования атрибутов. Для этого следует вернуться к краеугольному камню философии марксизма – научному прагматизму. Необходимо провести всестороннее, системное, глубокое исследование теоретических истоков, развернутого содержания, сущности и смысла научных практических взглядов в рамках марксистской теории. Это не только теоретическая необходимость переосмысления, разъяснения и обновления учения Маркса, но и практическая потребность в закреплении, развитии, распространении и применении философии марксизма. Многообразие атрибутов марксизма неизбежно оказывает самое большое влияние на его изучение, распространение и применение, на судьбу и перспективы данного учения. Потому исследование атрибутов марксизма и их влияния только начинается.

Философия Маркса и его практические взгляды – продукт западной цивилизации, если рассматривать социальный фон и теоретические источники. В историческом аспекте взгляды на практическую деятельность представителей различных философских направлений домарксистской эпохи не достигли завершенной формы, потому что были не способны преодолеть внутреннюю ограниченность. Тем не менее они дали рациональные и своеобразные трактовки понятия практики, ставшие важной вехой на пути формирования практических воззрений в рамках философии Маркса. С конца 1970-х китайские толкователи марксизма достигли немалых высот в сфере разъяснения идей мыслителя, особенно в вопросах исследования критериев проверки истиной, практического материализма, современного характера марксистской философии и ее атрибутов. Однако из-за отсутствия развернутых критических и аналитических исследований, особенно в плане трактовки и изучения практического подхода, может возникнуть не только двусмысленность толкований, но и множество заблуждений. В последние годы большая часть китайских исследователей философии марксизма осознала, как именно следует рассматривать историю развития практических идей на Западе и в особенности, как уяснить внутреннюю логику практического подхода. Это позволяет не только системно и всесторонне проследить ее становление от Нового времени до современности, но и правильно понять суть воззрений Маркса и постичь современный характер всей философии марксизма.

Бросая взгляд на истоки практических воззрений К. Маркса, следует обратить внимание на идеи Аристотеля. В истории западной философии Аристотель (384–322 годы до н. э.) первым ввел понятие практической деятельности. Развивая концепцию данной категории, он всесторонне изучил вопросы мудрости, рационализма, тенденций, выбора, истины, справедливости, умеренности, свободы, добра и зла, нравственности и благополучия, человека и социума и т. п. Его исчерпывающие объяснения инновационного характера и инклюзивности практики заложили основы практического мировоззрения в рамках западной философской мысли. Суждения Аристотеля прямо или косвенно влияли на все последующие поколения западных философов, являясь их непосредственным истоком.

Рождение, становление, развитие и обновление любых воззрений в рамках истории философии зиждется на взглядах конкретного мыслителя и является результатом развития эпохи и практической деятельности человека. Если рассматривать вопрос с точки зрения субъекта системы практических взглядов, то последние рождаются и уточняются благодаря конкретным философам; все они несут глубокий след индивидуальности. Уникальные условия существования каждого конкретного философа – различный интеллектуальный фон, социальное положение и обусловленные этим внутренние качества – оказывают непосредственное влияние на суть его воззрений. Этим объясняется индивидуальность практических взглядов каждого мыслителя, а также их новаторский социальный характер. С точки зрения социального фона любой практический подход в рамках конкретного философского течения является продуктом своей эпохи. Философы одной эпохи всегда ограничены уровнем и формами практической деятельности в социуме именно своего времени, поэтому ход мыслей у них идентичен. От постановки вопросов и вплоть до ответа на них мыслитель не может перешагнуть рамки, поставленные своей эпохой. Кроме того, практические воззрения каждого конкретного мыслителя должны пройти конкурентную борьбу, подвергнуться переосмыслению, критике, апробации и отбору в рамках практической деятельности человека. Лишь после этого они могут быть приняты, отброшены, заменены новой концепцией или же отложены на определенный промежуток времени, чтобы потом возвратиться к жизни, либо пройти сквозь процесс совершенствования. Лишь малая их часть в действительности отражает основы практической деятельности человека. Такие концепции, подвергаясь постоянному пересмотру, обновлению и улучшению, демонстрируют огромную жизнеспособность. Они могут иметь важное значение в философии даже спустя тысячелетия и играть важную роль в контексте практической деятельности человечества. В принципе корень развития и изменений, происходящих в практике, заложен непосредственно в деятельности человека, а основа его исторических изменений – в истории практики как таковой. Являясь одним из основных звеньев в истории человечества, каждая конкретная система практических взглядов отражает особенности и дух определенного этапа. Формирование материалистического, рационального взгляда на практику – прорыв в истории общества.

В истории западной философии Аристотель является первым мыслителем, который рассматривал деятельность человека, встав на позиции практики. Впоследствии это идейное направление получило название «философия практики». Аристотель считал, что стремление к знанию есть неотъемлемое свойство человека; он преклонялся перед чистыми размышлениями, нацеленными на познание, подчеркивая, что философия чрезвычайно важна с точки зрения материальной выгоды индивидуума и в функциональном аспекте. Тем не менее мыслитель также не отрицал значения философии в духовной жизни человека и материальном существовании социума. В отличие от своего наставника Платона, уделявшего первоочередное внимание взаимосвязи знания и вопросов, Аристотель больше интересовался различиями между направлениями науки. Он разделил науку на теоретическую, практическую и инновационную, обозначив их соответственно как theoria, praxis и poiesis. Таким образом, теоретическая наука соответствует познанию (episteme), включая в себя философию (обозначена впоследствии как метафизика), математику, физику и логику; практическая наука соответствует практической мудрости (phronesis), включая руководящую практической деятельностью человека этику (см. «Большая этика», «Эвдемова этика», «Никомахова этика», а также сочинение «О добродетелях и пороках» и т. п.) и руководящую общественной деятельностью политику; инновационная наука подразумевает искусство и технику (techne). В принципе такие сочинения, как «Никомахова этика» и «Политика», несмотря на свою двухтысячелетнюю историю, по-прежнему являются произведениями, вносящими весомый вклад в теорию этики и политики. Кроме того, они представляют собой классические образцы сочинений по вопросам философии практики.

В первом томе «Никомаховой этики» Аристотель определяет основные догматы своего учения, раскрывая ключевую сущность практической философии: «Всякое искусство и всякое учение, а равным образом поступок и сознательный выбор, как принято считать, стремятся к определенному благу. Поэтому правильно определять благо как то, к чему все вещи стремятся»; целью практической философии «является деятельность, а не определенный, отдельный от нее результат»[15]. Во втором томе Аристотель делает по этому поводу небольшое пояснение: «Итак, поскольку нынешние [наши] занятия не [ставят себе], как другие, цель [только] созерцания (мы ведь проводим исследование не затем, чтобы знать, что такое добродетель, а чтобы стать добродетельными, иначе от этой [науки] не было бы никакого проку), постольку необходимо внимательно рассмотреть то, что относится к поступкам, а именно – как следует поступать. Ведь мы уже сказали: от того, как мы поступаем, зависит, какими быть складам [души, или устоям]»[16]. Разумеется, Аристотель не отрицает того, что практическая философия подразумевает процесс познания, но подчеркивает, что она не существует сама для себя и не предоставляет самодостаточного знания. Ее смысл заключается в результативности, которую она может проявить в повседневной жизни; основная цель – постижение морали, возможность стать «добродетельным человеком».

До Аристотеля человечество сформировало определенную систему воззрений на суть понятия «практической деятельности», но все они были достаточно рассеяны и туманны.

Субъектом практической деятельности изначально предполагался не человек, но неопределенное, обобществленное, наделенное жизненной силой создание; кроме того, практическая деятельность изначально понималась не как уникальный тип поведения человека, а как общее определение типа поведения всех живых существ. Аристотелю не удалось избежать влияния предшественников в форме употребления понятия «практика». Зачастую данным термином он также определяет не только специфическую деятельность человека, вкладывая в нее более широкий и многогранный смысл. Тем не менее Аристотель превзошел своих предшественников. В своих произведениях, посвященных вопросам практической философии, он проводит системное и всестороннее разъяснение данного термина, формируя первую в истории западной философии систему практических взглядов.

Воззрения Аристотеля на практику в качестве главных предпосылок и целей определяют повседневную жизнь человека, в качестве отправной точки подразумевают человеческую мораль и политический опыт. Иными словами, уже их цели и истоки необычайно «практичны». Рассматривая произведения Аристотеля, английский исследователь Д. Барнс точно отметил, что «Политика» и «Никомахова этика» «представляют собой произведения практической философии. Эти работы относятся к практическим вовсе не потому, что представляют собой своего рода пособие или руководство, а, напротив, полны анализа и аргументов, имеют богатую основу в виде исторических фактов и научных исследований. Отнесение их к произведениям практической философии говорит о том, что они практичны, что их цель и назначение заключается не в поиске истины, а во влиянии на человеческое поведение»[17]. Таким образом, практические воззрения Аристотеля являются отправной точкой западного прагматизма, продолжая играть важную роль и в наше время. Ниже приведем основные постулаты его системы практических взглядов.

Во-первых, что касается истоков зарождения и становления категории практической деятельности, то они являются отражением инновационного характера мышления философа, при этом данная категория представляет собой стержень системы практических взглядов и продукт развития эпохи. Гегель по этому поводу высказался очень точно: «Различие [между философией и наукой] состоит лишь в изменении категорий»[18]. Можно сказать, что история философии представляет собой историю выявления проблем и постановки вопросов, касающихся непрекращающегося развития философских категорий, и поиска ответов на них. Как на Западе, так и на Востоке зарождение, становление и развитие категорий практики и практических взглядов являются важнейшим показателем развития практической деятельности человека. Уникальный и весомый вклад Аристотеля в развитие западного прагматизма заключается в том, что он первым ввел концепцию определения человека в качестве субъекта практической деятельности, и первым превратил данное понятие в важную философскую категорию, отражающую поведение индивидуума.

В «Никомаховой этике» Аристотель отмечает, что к трем факторам, оказывающим определяющее влияние на практику, относятся чувства, разум и надежда. Однако чувства вовсе не являются отправной точкой практики – звери и другие животные хоть и обладают чувственным восприятием, но не имеют практической деятельности. В «Эвдемовой этике» он указывает: «Человек один из всех животных есть также первоначало определенных действий, ведь ни про какое другое [животное] мы не скажем “оно действует”»[19]. В своем сочинении «Метафизика» он, рассуждая о «возможностях» и «полной реальности / осуществимости», проводит различие между двумя типами практической деятельности. Аристотель полагает, что практическая деятельность человека представляет собой процесс, направленный на результат, то есть целенаправленное действие; она содержит незаконченное действие, полагающее результат в самом себе. Подобные цели заключены в узком значении понятия «практика», отличающемся от категорий «действия» или «производства». В «Никомаховой этике» Аристотель также придерживается подобного разграничения. Практическая деятельность и ее объект являются общим проявлением человеческого бытия: с одной стороны, под ними понимается поведение, рассматриваемое с позиций теоретической науки, с присвоением четкого смысла и рамок; с другой – остальные типы человеческой деятельности. Практика имеет особую ценность в жизни индивидуума. С позиций целеполагания не следует приравнивать ее к созданию, производству, комплектации «материального», поскольку все это предполагает деятельность, направленную на внешний объект, способ взаимосвязи в формате «человек – вещь». При таком подходе предполагается лишь конкретное действие, направленное на результат. Аристотель, проводя детальный анализ, указывает: «Предполагающий поступки склад, причастный суждению, отличается от причастного суждению склада, предполагающего творчество. Поэтому они друг в друге не содержатся, ибо ни поступок не есть творчество, ни творчество – поступок. Поскольку, скажем, зодчество – некое искусство, а значит, и разновидность соответствующего причастного суждению склада [души], предполагающего творчество, [поскольку, далее], не существует ни такого искусства, которое не было бы причастным суждению и предполагающим творчество складом [души], ни подобного склада, который не был бы искусством [как искусностью], постольку искусство и склад [души], причастный истинному суждению и предполагающий творчество, – это, по-видимому, одно и то же… Поскольку творчество и поступки – вещи разные, искусство с необходимостью относится к творчеству, а не к поступкам»[20].

Разграничение теории, творчества (включая искусство) и практики у Аристотеля сыграло большую роль в рамках его философии прагматизма и во взглядах последователей. В данном случае мыслитель ввел очень узкое понимание термина практической деятельности: практика больше не является чистым естественным поведенческим процессом, заложенным природой, подобно животным, но представляет собой деятельность, имеющую важный смысл и ценность в человеческой жизни и направленную индивидуумом на самого себя. Аристотель перенял взгляды своего наставника Платона по вопросу разделения существования на теоретическое (философская жизнь) и общественное (политическая жизнь). Он точно обозначил повседневную жизнь человека как «политическую», а не «практическую». Таким образом, под «практической жизнью» он подразумевает именно теоретическое существование. Конечной целью человеческого бытия является лишь euphragia (правильное поведение), а счастье как цель практической деятельности каждого человека само по себе представляет практику. Аристотель заявляет: «Для всякого государства, и в частности для каждого человека, наилучшей жизнью была бы жизнь деятельная. Но практическая деятельность не обязательно направлена на других, как думают некоторые; практическими являются не только идеи, применяемые ради положительных последствий, вытекающих из самой деятельности, но еще большее значение имеют те теории и размышления, цель которых – в них самих и которые существуют ради самих себя. Ведь и тут целью является благая деятельность, так что и в этом есть своего рода деятельность; и мы даже говорим в строгом смысле о практической деятельности тех, кто своими мыслями направляет внешние действия»[21].

До Аристотеля и при его жизни практика зачастую рассматривалась как созидательное действие в космологическом смысле, или как определенный вид поведения и деятельности, или как непременная функция существ в биологическом смысле. Аристотель сделал огромный шаг в понимании сути практики по сравнению с его предшественниками и современниками: впервые практика была ограничена моделями поведения и существования, связанными только с человеком. Объектом практики стали человеческие действия, деятельность, имеющая важное значение и ценность в человеческой жизни или направленная индивидуумом на самого себя. Это и стало основным смыслом понятия «практика» в рамках категорий практической философии. Подобный вид практической деятельности (правильное поведение) связан с благополучием других людей и общества в целом, что указывает на различие с нравственным и политическим поведением в рамках концепции производительного труда. Теория в конечном счете позволяет превратить самого себя в цель действия, и потому она становится высшим воплощением практики.

Во-вторых, что касается практической мудрости, то данная категория представляет собой очень важный аспект в рамках практических воззрений Аристотеля. Она соотносится с такими понятиями, как «здравомыслие», или «теоретическая мудрость» (обычно называемая просто «мудрость» – sophia).

Аристотель не одобрял постулат Сократа о том, что нет человека, который бы умышленно творил зло. Он четко разграничил понятия осознанных и непреднамеренных поступков, подчеркнув тем самым, что непреднамеренные поступки, не подкрепленные сознанием и волей, не имеют этической ценности, и лишь осознанные действия подлежат классификации на хорошие и плохие. Под злыми поступками понимаются осознанные действия, в процессе совершения которых разум подавляется нерациональными желаниями; под правильными – те, реализация которых служит достижению этических целей. Все это включает в себя два важных фактора: «цель» и «средства». Аристотель отмечал: «Добродетель делает правильной цель, а рассудительность [делает правильными] средства для ее достижения. ‹…› Как без рассудительности, так и без добродетели сознательный выбор не будет правильным, ибо вторая создает цель, а первая позволяет совершать поступки, ведущие к цели»[22]. Аристотель четко разделяет рассудительность и теоретическую мудрость: рассудительность в качестве конечного объекта подразумевает различные материальные вещи, она рассматривает конкретные условия и факты; объектом теоретической мудрости выступают общие предметы, она пытается установить суть вещей. Рассудительность – результат накопленного за длительный период времени опыта. Поскольку молодым людям не хватает опыта, они могут получить лишь теоретическую мудрость вроде геометрии или алгебры, зачастую испытывая недостаток рассудительности.

Аристотель рассматривал в качестве конкретных механизмов, образующих категорию рассудительности, понятия мышления и выбора. Согласно его взглядам, мышление направлено не на цель, а на средства, служащие ее достижению. Оно подразумевает глубокое сравнение и всестороннее осмысление наиболее благоприятных средств, соответствующих достижению поставленных целей, всесторонний учет всех возможных вариантов и последствий. Таким образом, оно в корне отличается от процессов принятия решений в ходе умозрительной деятельности. Объекты мышления и выбора идентичны; выбор представляет собой результат процесса мышления. В ходе мышления происходит выбор наиболее приемлемых средств. Хотя выбор и обусловлен сам собой, он не равнозначен понятиям желания, страсти, стремлений или, в некотором роде, претензий, далеко не все самостоятельно обусловленные действия могут быть так определены. Объект размышления и выбора ожидаем, а сам процесс – рационален. Ожидания подчиняются разуму – в этом и заключается отличительная особенность осознанного поведения, подчиненного законам нравственности. Аристотель подчеркивал: «Сознательный выбор и есть произвольное. Он [сопряжен] с рассуждением и размышлением. Итак, мысль и истина, о которых идет речь, имеют дело с поступками, а для созерцательной мысли, не предполагающей ни поступков, ни созидания (творчества), добро и зло – это соответственно истина и ложь; ибо это – дело всего мыслящего, дело же части, предполагающей поступки и мыслительной, – истина, которая согласуется с правильным стремлением»[23]. Мышление и выбор не являются исключительно интеллектуальными видами деятельности, но представляют собой ее осознанный вид, подкрепленный рассудком. Рассуждения Аристотеля о категориях мышления и выбора, с одной стороны, выражают этические воззрения рационалистического толка, а с другой – несут в себе зачатки воззрений, касающихся «свободы воли». В-третьих, что касается добродетели и счастья, то система практических взглядов Аристотеля обладает ярко выраженной концепцией целеполагания. Мыслитель считает, что главной целью является высшая и безграничная добродетель. Таким образом, став добродетельным человеком, можно добиться счастья. Аристотель прежде всего рассматривает добродетель не с позиций техники, а с позиций практики. Добро не является чистым средством, а представляет собой цель в смысле самой сущности человека; оно – один из атрибутов, преследуемых индивидуумом. Добродетель имеет разную степень градации со строгим иерархическим порядком подчинения снизу – вверх, в чем и заключается процесс целеполагания.

Счастье (eudimonia) представляет собой высшее благо; оно самодостаточно и абсолютно; представляя цель само по себе, оно существует и как цель для всего остального. Добродетель и счастье не являются состоянием души или чертой характера, но представляют собой способность совершать действия и доводить их до конца. В воззрениях Аристотеля на природу счастья можно усмотреть попытку сохранить баланс между радостной жизнью и моральными устремлениями. Он подчеркивает, что мораль – корень счастья, а радость – всего лишь его внешнее проявление. Радость без морали или мораль без радости не будут являться формами счастья; однако при сравнении подобных ситуаций, первая из них гораздо дальше от желаемого результата, нежели вторая. Рассуждения Аристотеля о природе добродетели и счастья не ограничиваются рамками индивидуума: он считает, что добродетель полисов и добродетель граждан по сути своей идентичны. Он подчеркивает смысл благополучия полиса по отношению к благополучию конкретного индивидуума: полис преследует высшее благо, достичь и поддерживать которое важнее и приоритетнее всего; добродетель конкретного индивидуума достойна похвалы, но добродетель полиса – величественна и священна.

В вопросах добродетели и счастья Аристотель проявляет характерный для всей древнегреческой философии дух любознательности. В десятой книге «Никомаховой этики» он поднимает размышления, интеллект и мудрость на уровень морали, отмечая, что совершенное счастье – это мыслительная деятельность. Умозрительная деятельность наиболее велика по масштабу и длительна по времени; она самодостаточна, легка и непрестанна. В такой исполненной морали практической деятельности и заключается абсолютное счастье. Аристотель указывает: умозрительная деятельность стоит выше человеческого существования; мы живем не благодаря тому, что мы – люди, но благодаря духу внутри нас.

Если предположить, что здравомыслие и есть тот самый дух, то под рациональной жизнью в контексте человеческого существования нужно будет понимать духовную жизнь. Философ говорит, что человеку не следует размышлять лишь о своих делах, но требуется приложить все силы к достижению непреходящего. Дух предполагает в качестве высшего, священного счастья мыслительную деятельность, направленную на самого себя; таким образом, человек обретает счастье благодаря своей способности к мышлению. Чем больше думает индивид, тем более он счастлив. «Человеку присуща жизнь, подчиненная уму, коль скоро человек и есть в первую очередь ум. Следовательно, эта жизнь самая счастливая»[24]. Поэтому мудрый человек, а в особенности философ, несомненно, будет счастлив.

В-четвертых, необходимо осветить принципы справедливости и умеренности. Принцип справедливости является важнейшим критерием в рамках практических воззрений Аристотеля. Мыслитель считает, что справедливость отличается от обычной, нечетко определенной морали. В любой нравственной системе лишь справедливость связана с другими индивидуумами; это – забота о добродетели других людей. При наличии справедливости люди могут нравственно относиться к другим, а не только к себе. Поэтому справедливость представляет собой самую целостную нравственность. Справедливость опережает любой вид морали, она не является ее частью, но представляет собой саму мораль. Несправедливость также не является частью зла, но есть само зло. Несправедливость содержит понятия преступления и неравноправия; а справедливость подразумевает категории соблюдения закона и равноправия. Потому закон хоть и несовершенен, но его верховенство важнее личных человеческих суждений.

Аристотель не единожды отмечал, что справедливость как раз и есть умеренность (золотая середина), а она, в свою очередь, представляет собой высшее благо и абсолютную добродетель. Обозначенную им золотую середину следует отличать от эклектизма; она также не равнозначна понятию среднего арифметического. Под ней не следует понимать выбор срединного пути при наличии двух диаметральных противоположностей в определенном деле; основной ее смысл заключен в умеренности (сбалансированности). Аристотель говорил: «[Действие] в должных обстоятельствах, относительно должного предмета, ради должной цели и должным способом, есть середина и самое лучшее, что как раз и свойственно добродетели… Нравственная добродетель состоит в обладании серединой и в каком смысле, и что это обладание серединой между двумя пороками, один из которых состоит в избытке, а другой – в недостатке»[25]. Тем не менее понятие золотой середины не следует упрощенно рассматривать в качестве абсолютного постулата. Аристотель не выдвигал принципов, не имеющих исключений; он допускает изменение принципа золотой середины в соответствии с конкретной ситуацией. Кроме того, философ подчеркивает, что, хотя и не существует середины между излишком и недостатком, также не существует их умеренных выражений. Поэтому далеко не все типы поведения и чувств обладают понятием середины. Некоторые из них, такие как злой умысел, коварство, кража, убийство и т. п., не могут быть избыточными или недостаточными, поскольку они всегда сами по себе представляют злодеяние. Принцип золотой середины, обозначенный философом, далеко не прост в употреблении, однако он, несомненно, заложил теоретическую основу для продвижения социальной справедливости и наделил практической ценностью отказ от понятий излишка и недостатка.

В-пятых, по словам Аристотеля, «человек по природе своей есть существо политическое»[26]. Это один из ключевых моментов в рамках системы его практических взглядов. Здесь под понятием «политический» (politikos) можно понимать «общественный», «социальный». Однако его истинное значение – «связанный с гражданами (politees)»; а «гражданином» является член полиса (polis). Аристотель считает, что полис представляет собой общность, сформированную несколькими семьями и этносами с целью обеспечения лучших условий существования; его главной задачей является совершенное, самодостаточное существование. Смысл гуманистических тенденций заключается в том, что полис представляет собой общность свободных людей, в этом суть появления и развития полиса. Полис существует не для того, чтобы обеспечить обычные условия существования, но с целью создания счастливой жизни. Полис есть фундаментальное понятие; он не только своего рода возможность для человека, но и определенная необходимость. Аристотель считает, что полис, являясь естественным продуктом, по своей сути стоит выше семьи и личности, поскольку общность превалирует над частностью. Если человек отделяется от полиса, то он теряет свою самодостаточность. Условия достижения человеком блага и свободы определяются полисом; свободная деятельность возможна лишь в его рамках.

Исходя из указанного выше, польза полиса совпадает с пользой для конкретного человека и обладает преимущественными правами перед нею. Человек реализуется в полной мере лишь в рамках полиса; совместное существование соответствует человеческой природе. «Все граждане принадлежат государству, потому что каждый из них является частицей государства. И забота о каждой частице, естественно, должна иметь в виду попечение о целом»[27] – вот в чем заключен истинный смысл выражения «человек по природе своей есть существо политическое».

Внутреннее содержание практических взглядов Аристотеля необычайно богато и обладает большой теоретической инклюзивностью, противоречивостью и пространностью. В контексте современной философии мы можем провести тщательный анализ практических воззрений мыслителя. Практические взгляды Аристотеля исходят из исторических реалий и понимания философом своего времени. Эта первая на Западе система взглядов на практику не смогла избежать некоторой незрелости, упрощенности и ограниченности.

Так, предложенное Аристотелем определение термина «практика» является слишком узким и не может в полной мере отобразить глубокое содержание, скрытое в сути практической деятельности человека. По причине разделения практики и техники, а также практики и производства, понятие «практика» сводится лишь к межличностным отношениям и поведению, имеющему определенное моральное значение и ценность. Философские воззрения Аристотеля нацелены на межличностную коммуникацию, поэтому философу удалось детально изучить комплекс поведенческих признаков, примеров, условий и результатов, но не позволило провести комплексный анализ человеческого поведения. Строго говоря, подобные взгляды не находят соответствия в практической философии, составляя лишь отдельную ее часть, что затрудняет проведение всестороннего изучения практической деятельности человека.

Кроме того, Аристотель явно переоценивает современный ему рабовладельческий строй, что в целом выражается в виде недостатка объективности при понимании индивидуума и его практической деятельности. По причине временной и классовой ограниченности философ оказывается не в состоянии дать справедливое описание греческому полису, чрезмерно идеализируя и облагораживая данную категорию. Мыслитель подчеркивает постоянную общность интересов и целей индивидуума и полиса, рассматривая любые конфликты как безусловное зло. Несомненно, подобные воззрения оказываются слишком упрощенными; в них не хватает исторического и классового содержания. Некоторые исследователи, например, Д. Барнс, обвиняют Аристотеля в пропаганде крайнего тоталитаризма, что совершенно безосновательно. По мнению A. Макинтайра, Аристотель не понял переходного характера полиса, потому что не осознавал в достаточной степени или совсем не осознавал историчности как таковой[28].

К тому же Аристотель оказался не в состоянии по-настоящему осознать сущность и трансцендентность индивидуума, поэтому его понимание практичности не всесторонне. Он подчеркивает важность этики и политики для практики, однако последняя в таком случае сводится лишь к интеллектуальной деятельности, исполненной морали (главным образом – умозрительной деятельности). Когда Аристотель говорит, что человек есть живое существо, наделенное логосом, он пытается указать, что предназначение человека заключается в познании мира, а не в его изменении. Если говорить о взглядах Аристотеля и о духе эллинизма в целом, то познание мира представляет собой важнейшую цель человека, полное счастье оказывается заключенным в умозрительной деятельности; трансцендентный смысл в изменении мира человеком, таким образом, оказывается вне поля зрения. Аристотелю потому и удалось значительно продвинуться в познании природы человека, что он сделал упор на изучении практической деятельности в таком аспекте. Недостаточность понимания сущности и трансцендентности индивидуума заключается не в избранном философом взгляде на практику, а в ограниченности понимания данной категории, в том, что он недооценивает и полностью исключает из поля зрения технику и производительный труд.

Это говорит о необходимости всестороннего и полноценного понимания индивидуума, создания системы научных взглядов на практику, а также точного определения взаимосвязи в системе «техника – практика – человек».

Идеи Аристотеля представляют собой первую в истории западной философии систему взглядов на суть практики и обладают большой теоретической и практической ценностью.

Во-первых, воззрения Аристотеля стали базисом западного прагматизма в целом, оказав глубокое влияние на все последующие поколения мыслителей. Аристотель выдвинул первые практические категории, проведя подробное изучение понятий рационализма, практической мудрости, выбора, справедливости, свободы, взаимосвязи человека и общества, добра и зла и других важных вопросов. Все последующие исследователи всегда останавливались на изучении обозначенных проблем. При разделении практики и теории Аристотель под практикой подразумевал человеческое поведение. Его воззрения подвергают анализу поведение субъекта и взаимодействие между субъектами, уделяя основное внимание моральному совершенствованию человека, ведению добродетельной жизни. Поднятые Аристотелем вопросы и методы размышлений в некотором смысле опережают свое время. Впоследствии методика мышления, рассматривающая поведение индивидуума с точки зрения практики, была обозначена как «практическая философия». Практические воззрения И. Канта, Г. В. Ф. Гегеля, К. Маркса, М. Хайдеггера, Х. Г. Гадамера и других мыслителей в различной степени испытали на себе влияние практических взглядов Аристотеля. Поэтому изучение системы его воззрений и определение истоков западного прагматизма позволяет глубоко уяснить изменения в системе западных взглядов на практику и в истории западной философии вообще.

Во-вторых, размышления Аристотеля по вопросам практики имеют важное критическое и прикладное значение для современного человека. Х. Г. Гадамер заметил: «Созданная Аристотелем “практическая философия” обладает определенной уникальностью. Именно он развил традицию данного философского направления; его влияние прослеживается вплоть до XIX века. Лишь в нашем столетии конец ей был положен с приходом, так называемой политической науки, или политологии»[29]. Действительно, практическая философия Аристотеля на какое-то время была оставлена без внимания и даже оказалась практически забытой, но затронутые ею вопросы выходят за пространственно-временные рамки древнегреческой и всей западной цивилизации, продолжая играть важную роль и в современную эпоху. Согласно учению Аристотеля, практика оказывается тесно связанной с такими неотъемлемыми категориями человеческого существования, как совершенство человека, свобода и т. п., но полностью оторванной от категорий производства и техники. Современная мысль с самого начала приняла парадигму отрицания отсутствия связи практики с другими видами человеческой деятельности, в особенности с производством. Термин «практика» стал использоваться для обозначения всех типов деятельности человека; однако внутреннее содержание данной категории стало подменяться термином «производство». Введенное Аристотелем разграничение практики и производства, техники и прочих категорий стало постепенно забываться. Иными словами, последователи встали на один уровень с предшественниками, или же вообще их заменили. Практическая концепция Аристотеля «цель заключается в самой себе» была полностью отброшена. Стало общепринятым отождествлять практику с искусственной, технологической, экспериментальной и любыми другими видами деятельности, даже с такими повседневными ее типами, как питание, проживание, использование одежды и т. д. Подобный подход низвел практику до низового, технического уровня, приравняв ее к простейшим функциям и деятельности, направленной на получение выгоды. Это привело к пониманию термина «практика» в техническом, мещанском, упрощенном смысле. По мнению Гадамера, это самое ужасное искажение концепций прагматизма за последние два века. Подобное игнорирование основополагающей концепции существования человека дало результат в виде отказа от системы взглядов на практику человеческой свободы и привело лишь к утверждению антигуманной практической деятельности, к искажению понятия практики и отрицанию человеком своих гуманных начал. В последнее время избыточное противостояние этики и технологии привело к тому, что положение повседневной практики стало неопределенным: стандарты и правила, утвержденные ранее в рамках системы «Этика – практика», утратили силу; техника постепенно заменила собой практику; погоня за материальным поработила человека. Жестокая реальность заставила человека постепенно осознать недостатки формата техническо-научной материализации. Практические воззрения Аристотеля помогают человеку осмыслить действительности и критически подойти к этому. Теория Аристотеля о том, что человек должен стремиться к совершенству, позволила ему «быть родоначальником антропологизма; любой тип антропологизма берет за основу принцип “Стать таким же человеком, как ты”»[30]. Рассуждения Аристотеля о единстве теории и практики также имеют большое значение при рассмотрении нами вопросов разделения и противопоставления этих двух понятий и косвенном утверждении применимости теории и методов практической деятельности. В-третьих, практические воззрения Аристотеля играют важную роль при попытке провести всесторонний и глубокий анализ практического материализма К. Маркса. В истории западной философии люди подходили к рассмотрению, переосмыслению и критике практики с различных позиций и на разных уровнях. И хотя во всех исследованиях присутствуют свои недостатки, далеко не все они абсурдны, представляя собой предпосылки и базис для формирования материалистической и рационалистической системы взглядов на практику. Можно сказать, что если не изучать теорию практики в ее историческом аспекте, не рассматривать процессы развития и изменения в концепции западного прагматизма, то станет довольно трудно всесторонне и правильно уяснить суть созданного Марксом рационалистического подхода к практической деятельности и постичь его современный смысл. Являясь основателем системы взглядов на практику, Аристотель в своих рассуждениях затронул множество важных основополагающих вопросов, например, практики, взаимосвязи индивидуума и общества, счастья, истины, свободы и т. д. Эти же вопросы рассматривает философия марксизма. Поэтому изучение данных проблем позволяет постичь ключевые теоретические моменты в диалоге философии марксизма и всей западной философии в целом, а также развить конструктивную дискуссию. Кроме того, рассмотрение обозначенных проблем помогает нам еще глубже и всесторонне постигнуть суть философии марксизма.

В-четвертых, рассмотрение и изучение истоков западного прагматизма позволяют нам определить современное состояние практической философии. Подчеркивание важности практических взглядов Аристотеля вовсе не означает, что следует все современные течения мысли загонять в устоявшуюся систему и что идеи древнего мира дают ответы на современные вопросы теории философии и повседневной практики. Мы должны уважать практические взгляды Аристотеля и рассматривать истоки западного прагматизма не для того, чтобы поклоняться древности, а в целях открытия нового при возврате к истокам. Затронутые Аристотелем в рамках его практических воззрений вопросы являются всеобщими в современном мире. Хотя традиция древнегреческой практической философии обладает некоторой степенью обязательности рассмотрения в рамках настоящего времени, проблемы, встающие перед современным человеком, имеют совершенно новую форму и содержание. Глобализация и вызванные ею вопросы, появление категории виртуальной практической деятельности ставят перед практической философией объекты, задачи и вызовы, содержание, форма и особенности которых в корне отличны от тех, с какими она сталкивалась в прошлом. В принципе, невозможно проводить сравнение между теоретическим содержанием и областью проблем, перед которыми стоит практическая философия в настоящий момент, с теми, что были раньше. Поэтому современная практическая философия не должна и не может представлять собой переработку практической философии древности. Она может существовать лишь в эпоху современного человека, в современной обстановке, и критически освещать практическую деятельность человека и связанные с ней серьезные проблемы. Практическая философия на данном этапе уже давно преодолела узкие рамки аристотелевского учения о морали и политике, и с философской точки зрения рассматривает такие важные понятия, как человек, история, закон, поведение, разум, иррациональность, рациональность, ценность, компенсация, свобода и т. д. Форма философии – теоретическая, но ее цель – практическая. В настоящее время люди осознали, что философия должна соотноситься с реальным окружающим миром и разрешать важнейшие насущные вопросы, встающие в практической деятельности человека. Только в таком случае она будет связана с повседневной практикой и жизнью человечества; только тогда она получит второе дыхание и зай мет соответствующее место. В противном случае ее ожидает лишь неуклонный закат. Практическая философия представляет собой неотъемлемую часть мировоззрения в рамках современной философии вообще, и ее возрождение уже стало важнейшей задачей, философии настоящего времени. Поэтому практические воззрения Аристотеля, представляя собой первую подобную систему в истории западной мысли, хоть и несут в себе определенные недостатки, не позволяющие переоценить их современное значение, но их новое осмысление обладает уникальнейшей ценностью в плане изучения и понимания современных форм практической философии.

В отличие от Аристотеля, отделившего практику от производства и технологий, философы Нового времени совершили большой шаг вперед в том, что они изначально были нацелены на включение данных категорий в практическую плоскость, с выделением роли последней. Начиная с Ф. Бэкона, многие опытные теоретики подчеркивали важность эксперимента; некоторые приверженцы теории общественного договора натуралистического направления (Т. Гоббс, Д. Локк, Ж. – Ж. Руссо и др.) при обсуждении процессов формирования государства отслеживали человеческую историю от периода охоты и собирательства до зарождения производственных процессов, сельского хозяйства и животноводства. Ко времени появления рационалистов Нового времени (Р. Декарта, Б. Спинозы, Г. Лейбница) уже фактически был сформирован следующий постулат: теория – всего лишь метод, который должен иметь применение, а практика представляет собой форму использования этого метода. И. Кант разработал идею субъективизма и методику изучения, взязв за основу понятие свободы; ему удалось создать первую на Западе в рамках Нового времени систему практических взглядов классического типа. Важнейшее достижение мыслителя заключается в том, что он отбросил объективистскую форму мышления и предложил в качестве ключевых философских категорий понятия «субъект» и «субъективность». Принцип субъективизма стал ключевым философским принципом; а основным принципом философских изысканий стал метод субъективистского мышления[31]. Система его воззрений на практику противопоставляется системе Аристотеля, но они обе дополняют друг друга, составляя вместе традицию западного рассмотрения категории практической деятельности.

Взгляды Канта пережили трансформацию от естествознания и натурфилософии до метафизики и развития критической философии. Кант полагал, что философию будет разумно разделить на две составляющие: «…теоретическую в качестве философии природы и практическую в качестве философии морали (ибо так именуется практическое законодательство разума в соответствии с понятием свободы)»[32]. В 1770 году он приступил к подготовке к публикации статьи под названием «О форме и принципах чувственно воспринимаемого и интеллигибельного мира», что знаменует собой переход философии Канта от «докритического» этапа к этапу «критическому». Кант заявляет, что лишь рационалистическая критика способна заложить вечную основу человеческой свободы. Поэтому критическая философия должна включить и моральную часть; кроме критики чистого разума должна быть и критика практического разума. Из общей внутренней структуры философии Канта можно уяснить, что эта критика определила истинное место чистого разума; а из ее внешней формы – что данная критика сформировала его практическую философию. Практическая философия Канта занимает серьезное положение в системе его критической философии, поскольку дает критический анализ не только проблем воли, практики и свободы человека, но и представляет обширное исследование человеческих свойств вообще.

Появление формы субъективистского мышления Канта знаменует его переход от рационализма и догматизма к критицизму и субъективизму. Кант первым положил начало теории имажиста Томаса Хьюма о человеческой сущности и теории скептицизма; он решительно указал, что интересующие его проблемы можно в корне свести к одной: «Что такое человек?». Этот вопрос можно разложить на три составляющие. Что может постичь человек? Что ему надлежит делать? На что ему можно надеяться? Первый из этих вопросов чисто умозрительный, второй – исключительно практический, а третий – одновременно и теоретический, и практический. Согласно методам субъективистского мышления, Кант не только утвердил и развил рационалистическую активность и субъективистское мышление, но и поднял эти понятия на уровень, определяющий человеческую способность к познанию, воле и чувствам. «Три критических постулата» Канта заключаются в определении изначальной природы и регулирующей роли рационального в познавательной, сознательной и эстетической деятельности человека, а также в доказательстве его эффективности. Таким образом, философ дает последовательный ответ на обозначенные выше вопросы[33]. Кант полагает, что субъективизм человека находит воплощение в познавательной и морально-практической деятельности индивидуума, но она ограничивается или не в полной мере проявляется в познавательной деятельности в силу влияния объективных факторов; ее полное воплощение можно усмотреть только в морально-практической деятельности, не подверженной влиянию сознательной дисциплины. Поэтому исследователь (субъект) не может рассматривать способность субъекта к познанию исключительно через призму теоретической философии, но должен развивать морально-практическую силу философии практики.

Название книги «Критика практического разума» отражает основную тему и ключевые цели практических воззрений Канта: мыслитель совершенно не рассматривает практическое поведение человека и его объективные условия, но «доказывает только то, что чистый практический разум существует, и с этой целью критикует всю его практическую способность».[34] Из истории и структуры созданной Кантом системы критической философии следует, что его практическая и теоретическая философия взаимосвязаны и сформированы одновременно. В конце 1750-х годов размышления о вопросах практической философии стали основной теоретической деятельностью Канта. Мыслитель рассчитывал написать «Основы метафизики практической философии» и другие сочинения. В «Критике чистого разума», созданной в период с 1772 по 1781 год, уже содержатся основные положения практической философии Канта: он рассматривает метафизический смысл свободы и возможность его применения в практической плоскости. Постулат антиномии заключается в разрешении непременно возникающего противоречия о невозможности использования разума: изначально теория приходит к отрицательному заключению; однако (по причине того, что описание практической свободы начинается с рассмотрения категории свободы вообще, а также потому, что причинность свободы, обусловленная двойственным характером постановлений человека и воли, совпадает с естественной причинностью и миром феноменов) она приобретает активный утвердительный смысл. Можно сказать, что «свобода», представляя краеугольный камень системы критической философии Канта, обрела становление в рамках «Критики чистого разума». Впоследствии, Кант последовательно оформил свои размышления в основных трудах практической философии: «Основоположения метафизики нравов» (1785), «Критика практического разума» (1788), «Постулаты, исключительно в рамках разума» (1793), «Метафизика нравов» (1797). Главным трудом Канта, освещающим все вопросы практической философии, является «Метафизика нравов», давшая логическое оформление всей его практической философской системе.

При общем рассмотрении практические воззрения Канта заключаются в усилении независимости, самоопределения и объективной эффективности свободной воли. Практика представляет собой всего лишь проявление субъективизма в физическом или умопостигаемом мире – точно так же, как теория есть проявление в мире феноменов или чувственном мире. Согласно критической философии Канта, теория и практика могут быть объединены в конечном итоге; основу и корень для такого объединения представляет собой исток обеих категорий – субъективизм. Ключевые моменты в зарождении, развитии и распространении субъективизма заключаются в утверждении методов субъективного мышления. Рассматривая практический разум, Кант изучал человеческий субъективизм. Философ перенес уровень исследования вопросов субъективизма с гносеологического на субъективистский и моральный, преобразив их характер – от чисто гносеологического до морально-практического, раскрыв глубокое внутреннее содержание субъективной активности человека.

Подобно всей системе критической философии, практическая философия Канта в конкретных моментах довольно проста и доступна для понимания. Тем не менее в целом она достаточно сложна. Проблематика свободы является переходным пунктом между практической и теоретической философией Канта, будучи одновременно важнейшим, ключевым вопросом его практической философии. Последняя в большой степени получает свое развитие именно благодаря раскрытию вопросов свободы. В настоящей книге мы постараемся изложить практические воззрения Канта, рассматривая проблемы взаимосвязи практики и свободы, соотнесения свободы и человека, моральных установлений, связи с необходимостью и т. п., а также смысловое содержание термина «свобода».

Во-первых, обратимся к понятиям практики и свободы. Практика представляет собой объект практических взглядов Канта. Еще Аристотель впервые утвердил ее в качестве основополагающей философской категории; он ограничил понятие «практика» рамками деятельности, имеющей жизненно важный смысл и ценность, либо предполагающей в качестве объекта самого человека. Под практикой, таким образом, понималось морально-этическое и политическое поведение, не имеющее связи с производством и технологией. В Средние века содержание термина «практика» было значительно расширено и наполнено новым, многогранным смыслом. Кант полагает, что до него человечество при определении данного термина допустило серьезную ошибку: «Практическое в соответствии с понятиями природы отождествлялось с практическим в соответствии с понятием свободы, таким образом, при сохранении тех же названий – теоретической и практической философии – совершалось деление, посредством которого по существу никакого деления не производилось (ибо обе части могли иметь одинаковые принципы)»[35]. Кант дал четкое определение термина «практика»: возможное, достигаемое через свободу; то есть деятельность, направленная на достижение цели через волю, определяемая разумом. Он подчеркивает, что результаты применения воли определяются концепцией свободы, а не естественной природы. «Ибо если понятие, определяющее каузальность, есть понятие природы, то принципы – технически практические; если же оно – понятие свободы, то принципы морально-практические; а поскольку в делении науки разума все дело в различии предметов, познание которых нуждается в различных принципах, то первые должны быть отнесены к теоретической философии (в качестве учения о природе), а другие составят вторую часть философии, а именно – практическую философию (в качестве учения о нравах)»[36]. Все технически практические правила (то есть правила искусства и умения вообще или ума как умения влиять на людей и их волю), поскольку их принципы основаны на понятиях, должны быть отнесены к теоретической философии только в переносном смысле. Ибо они касаются лишь возможности вещей в соответствии с понятиями природы, для чего необходимы не только средства, наличествующие в природе, но и воля (в качестве способности желания, а тем самым и природной способности), поскольку она может быть определена в соответствии с этими правилами движущими силами природы. Подобные практические правила называются не законами (как физические правила), а лишь предписаниями; причем именно потому, что воля подчинена не только понятию природы, но и понятию свободы, по отношению к которому ее принципы называются законами и вместе со своими следствиями составляют вторую часть философии, практическую философию[37]. В рамках философии Канта аристотелевские понятия «техника» и «производственные знания» именуются технической практикой, они используются лишь при описании теоретических проблем и формируют «практический» аспект теоретической философии. Аристотелевская «практика» именуется у Канта моральной практикой и указывает на любые вещи, недостижимые с точки зрения теоретического знания; она – основа практической философии. Базисом моральной практики является вовсе не морально-политическая жизнь социума, а концепция свободы. Очевидно, что в таком случае объектом практического мировоззрения Канта является трансцендентальный надысторический тип интеллектуально-аналитического практического поведения, а не собственно практическое поведение человека.

Во-вторых, следует обратить внимание на двойственный смысл понятия свободы. Свобода является ключевой категорией в рамках практических воззрений Канта, ее определение тесно связано с рассмотрением категории воли. Мыслитель разделяет последнее понятие на две составляющие: “willkür[38]” и “wille[39]”. Первое из приведенных понятий указывает на волю к действию, выбору; оно оказывается тесно связанным с естественным существованием человека и его местом в окружающем мире. В таком случае свобода будет являться источником моральной ответственности. Второе понятие подразумевает интеллектуальную и законотворческую волю; оно имеет неразрывную связь с моральными принципами человека как существа, обладающего рациональным мышлением. Назначение категории воли в рамках философии Канта заключается в утверждении инициативности и субъективности интеллектуальной управленческой деятельности. Поэтому воля не иррациональное понятие, но воплощение рационального. Кант заявляет: «Воля разума вовсе не является функциональной частью надежды, непосредственно связанной с поведением, как воля выбора; она представляет собой инструментарий для воплощения этой функции. Говоря более точно, такая воля не имеет детерминирующих оснований, но при использовании ее в качестве детерминатива воли выбора, она превращается в практический разум»[40]. Единство воли и разума представляет собой главную отправную точку практических воззрений Канта. Философ определяет двойственность понятия свободы: во-первых, это свобода человеческого выбора, то есть свобода воли выбора. В отличие от животных, поведением которых правит исключительная необходимость, у человека есть возможность избавиться от пут чувственных желаний и перед лицом множественных альтернатив проявить уникальность собственного выбора. Кант называет свободу воли выбора «свободным желанием»; это – свобода в самом узком смысле. Другое значение слова «свобода», предложенное Кантом, указывает на свободу воли разума; это – свобода в самом непосредственном смысле. Она – чистый (а потому – практический) закон рационального самоопределения и самодостаточная способность. Эти признаки воли составляют ее саморегулирующую функцию. Возможность волевого самоконтроля является единым принципом для всех остальных этических постулатов и единым правилом их неукоснительного соблюдения. Двузначность термина «свобода» имеет четкую внутреннюю взаимосвязь. Если встать на позицию субъекта действия, то следует сначала оперировать свободой в узком смысле (свободой выбора), чтобы в полной мере реализовать качества автономии и самостоятельного выбора. В таком случае не важно, будет ли действовать человек с благим или злым умыслом, он обладает свободой выбора. При необходимости достижения индивидуумом настоящей свободы следует выбрать моральный принцип, обладающий универсальной необходимостью. Человек достигает состояния настоящей свободы только в том случае, если ему удается субъективный аспект своего поведения перевести в объективное русло. Если говорить, что свобода воли выбора налагает на человека определенную ответственность, то свобода в широком смысле своего значения наделяет человеческое поведение атрибутами морали и соответствия закону. В этом и заключается содержание практических воззрений Канта.

В-третьих, рассмотрим взаимосвязь свободы и моральных принципов. Основные принципы практических взглядов Канта – понятия свободы и морали – обуславливают друг друга и тесно взаимосвязаны. Во введении к «Критике практического разума» Кант отмечает: «… чтобы не усмотрели непоследовательности в том, что теперь я называю свободу условием морального закона, а потом – в самом исследовании – утверждаю, что моральный закон есть условие, лишь при котором мы можем осознать свободу, я хочу напомнить только то, что свобода есть, конечно, ratio essendi (лат. – «основание бытия») морального закона, а моральный закон есть ratio cognoscendi (лат. – «основание познания») свободы. В самом деле, если бы моральный закон ясно не мыслился в нашем разуме раньше, то мы не считали бы себя вправе допустить нечто такое, как свобода (хотя она себе и не противоречит). Но если бы не было свободы, то не было бы в нас и морального закона»[41]. Философ полагает, что рационально существующая воля должна рассматривать саму себя свободной, в то время как свобода воли всего лишь наделена атрибутом самоопределения. Свободная воля и воля, соответствующая моральным установлениям – суть одно и то же. Кант руководствуется сложившейся формой абсолютного императива. Императив подразумевает два ключевых вывода: во-первых, «человек всегда является целью; его нельзя рассматривать в качестве средства»; во-вторых, «любая рационально существующая воля служит утверждению общих волевых принципов». Кант отдельно отмечает, что свобода в активном смысле не является произвольной и неорганизованной, а обладает атрибутом самоопределения. Под понятием «самоопределение воли» необходимо подразумевать, что воля абсолютно независима от установок окружающего мира и совершенно не подвержена с его стороны какому-либо контролю или влиянию. В то же время она не подвержена законам естественного и рационального характера. С другой стороны, лишь соответствие представляет собой моральный принцип, обладающий объективностью, универсальностью, рациональностью и самодостаточностью. Кроме того, только при наличии свободы в активном смысле возможно соблюдение людьми моральных принципов. Поэтому Кант и говорит о том, что свобода (в особенности активная свобода) представляет собой причину существования моральных постановлений, и называет последние принципами свободы. Философ рассматривает категорию свободы как исключительно рационалистическую, которую невозможно описать при помощи любых теоретических способов. Это – при любом рассмотрении – не конструктивная, а регулятивная концепция. Категория свободы не может быть выведена из опыта познания окружающего мира и не может быть воочию явлена перед нами. Все, что мы можем осознать – лишь моральные устои, которые, возникая перед нашими глазами, указывают в направлении свободы. Кант полагает, что свобода в своем истинном значении предполагает соблюдение моральных принципов: «…так называемая практическая свобода подразумевает волю, не опирающуюся ни на какие другие понятия, кроме как на принципы морального закона»[42]. Лишь с помощью морали возможно понять человеческую свободу; в этом и заключается смысл положения «Принципы морали есть мотив познания свободы».

В-четвертых, следует рассмотреть связь свободы и необходимости. Вопрос взаимосвязи этих двух понятий, как и объективности/субъективности, – один из важнейших в рамках практических воззрений Канта. Мыслитель считает, что как в естественном, так и в моральном аспекте человек должен руководствоваться требованиями необходимости. В естественном аспекте человек пассивно руководствуется этими правилами, что обозначается Кантом как естественная необходимость. В моральном аспекте этические нормы, которыми руководствуется человеческая воля, представляют собой непреложный закон, существующий в человеческом сознании; они обладают универсальностью и являются проявлением необходимости в моральной деятельности человека. Подчинение человека моральным принципам представляет собой проявление самоопределения и самосохранения воли, выражает волю в активном виде. Под всем этим Кант подразумевает понятие свободной необходимости. Философ считает, что настоящая свобода воли может и должна быть в некотором роде идентична необходимости. Последняя не только не ограничивает свободу, но, напротив, всячески ей способствует. Свобода – это не только осознание необходимости, но и следование ему. Свобода неотделима от необходимости; они едины. Свобода понимается как подчинение моральным принципам, это не только отражает идею Канта о единении свободы и необходимости, но также вырисовывает его взгляды о единстве субъективного и объективного. Согласно воззрениям мыслителя, свобода, проявляя себя как воля выбора, обладает определенной субъективностью: она сообразует выбор конкретного типа действий с субъективной волей. Таким образом, критерии поведения базируются на субъективных принципах – они становятся принципами поведения. Однако если говорить о проявлении свободы воли при соблюдении морально-этических принципов, которые играют роль абсолютного императива, то мы столкнемся с принципами объективного характера. Это принципы, имеющие характер универсальной необходимости, играющие роль законов. Поэтому процесс волевого следования моральным принципам есть процесс подчинения субъективной воли объективным законам, процесс их взаимного единения.

В-пятых, отметим взаимосвязь свободы и моральной оценки. Концепцию Канта при рассмотрении вопроса моральной оценки человеческого поведения следует разделить на два этапа: первый заключается в проверке поведения на соответствие морально-этическим нормам; если поведение соответствует им, то оно может быть обозначено как «законное». Второй этап заключается в установлении субъективных мотивов поведения и тому, направлены ли они на уважение моральных принципов. Если это так, то поведение полностью морально. Законность не обязательно подразумевает соответствие морали, но она является одним из условий достижения последней. Мораль не следует за законом, а стоит выше него. Объективные принципы морали являются абсолютным императивом. Кант считает, что свобода представляет собой изначальное условие моральной деятельности. Лишь свободный человек может самостоятельно, не подвергаясь воздействию извне, творить добро; точно так же лишь полностью самодостаточное, сознательное поведение имеет моральную цену. Человек не разделяет добро и зло – эти категории являются лишь результатом выбора свободы воли. Только таким образом человеческое поведение и может быть оценено с моральной точки зрения. Качественная моральная составляющая поступка зависит от характера препятствий, которые встают на пути субъекта действия; способность преодолевать возникающие препятствия является способностью проявлять свободу воли. Чем больше способности свободы воли конкретного человека, тем более морально его поведение. Кант верит в то, что моральное поведение всегда имеет определенную рациональную ценность. Высший идеал морали – «совершенное благо» (то есть единство морали и счастья). Чтобы достичь этого состояния, необходимо в качестве нравственных постулатов использовать такие, как «бессмертность души», «существование Бога», «свобода воли». Только так можно добиться уверенности и твердости в намерении достичь состояния совершенного блага. Поскольку нравственность представляет собой одно из условий, сопутствующих человеческому счастью, то без свободы воли не было бы и выбора в отношении моральных принципов, тогда невозможно было бы говорить и о нравственном поведении; в таком случае нельзя было бы представить и высшее благо как единение морали и счастья. Поэтому из указанных выше постулатов ключевым является свобода воли; остальные получают свое смысловое наполнение только с опорой на нее.

В-шестых, рассмотрим связь свободы и человека. Человек является центром и конечной целью практических воззрений Канта, его практической философии и даже всей критической философской системы. Придерживаясь субъективистских форм мышления, Кант избегает определения естественной натуры человека, подчеркивая его надприродный характер. Тем не менее указанное мыслителем место человека вовсе не находится за гранью естественного. Хотя в рамках философии Канта мир феноменов и физический мир трансцендентальной морали составляют две разные области, субъект (человек), принадлежащий им обоим, может в них существовать одновременно и обладает двойственной природой: чувственной и рациональной. С одной стороны, человек представляет собой продукт причинно-следственных связей мира феноменов; являясь одним из объектов в мире феноменов, человек не обладает способностью к самосозиданию и подвергается воздействию внешней необходимости. С другой стороны, человек представляет собой субъект причинности свободы воли в физическом мире. Являясь «вещью в себе», человек обладает способностью к самовоспроизводству и может полагать, что обладает достаточной свободой; он имеет право, руководствуясь положениями морали, создавать еще несозданное и нести ответственность за совершенные действия. Кант поясняет: «Человек действительно имеет склонность к злодейству, но его внутренняя мораль будет для него священной. Среди всех вещей, то, чего человек хотел бы, и то, что он может сделать – суть лишь средства. Только сам человек и вместе с ним любая мыслящая вещь может быть целью. Потому, на основании принципа свободного самоопределения, он является субъектом морального закона»[43]. В рамках практических воззрений мыслителя, противостояние и единение чувственного и рационального составляют главную особенность субъекта морали (человека); свобода – человеческая сущность и одновременно смысл его истинного существования. Человек – комплексная «вещь»; его чувственная часть получает воплощение через гуманность, превращаясь в своеобразную цель. Видение человека в качестве цели представляет собой процесс, а не само собою разумеющееся явление. Известный тезис о том, что «человек есть цель» как с точки зрения теории, так и с точки зрения логики является одним из важнейших заключений в рамках практических воззрений Канта; это ключевой принцип его критической философии.

Философия Канта и в особенности его практические воззрения восхваляют субъективизм человека; в истории развития западного прагматизмаа это своеобразная «коперниканская революция», поскольку ее практическое и теоретическое значение очень велико. Ниже мы рассмотрим ее теоретическую часть.

Во-первых, в практических воззрениях Канта отражен народный немецкий дух того времени, а также идеи рационализма и гуманизма эпохи Просвещения. В истории философии идеи Канта не только «являются системным описанием эпохи Просвещения в теоретическом аспекте»[44], как заявил Гегель, но и общим истоком как для рационалистической философии самого Гегеля, так и для волюнтаристского направления Шопенгауэра и других мыслителей. Выдвинутые и обоснованные Кантом принципы субъективизма и возможности разума властвовать над всем и создавать все сущее, а также его идеи о всеобщем единстве, антиномии и трихотомии подняли рационалистическую философию Нового времени на качественно новый уровень, стали истоком более развитого и нашедшего расширенную форму рационализма Гегеля. Мысли Канта о том, что свобода воли, являясь трансцендентной сущностью, может самостоятельно и в полной мере положить начало (дать рождение) серии феноменов в осязаемом мире, несут яркую волюнтаристскую окраску. Некоторые западные исследователи, например, Р. Кроне, на основании этого даже относили Канта к направлению крайних волюнтаристов, таких как Шопенгауэр. Разумеется, в целом практические воззрения Канта характеризуются рационализмом, или «панрационализмом», и вовсе не соответствуют волюнтаристским взглядам. Тем не менее во взглядах и идеях мыслителя по вопросам взаимосвязи воли и разума есть серьезные противоречия: он всеми силами пытается поместить волю в рамки рационального, одновременно с этим подчеркивая ее независимость. Это дает основания говорить о том, что в его взглядах частично присутствует волюнтаризм. На самом деле именно эти идеи и положили начало волюнтаристским взглядам Шопенгауэра и других западных мыслителей нерационалистического толка.

Во-вторых, идеи Канта, что теоретический и практический разум должны составить единую познавательную деятельность, что прикладное использование разума обладает правом первоочередности, в некоторой степени отразили попытку философа преодолеть метафизическое противопоставление теоретического знания и практической деятельности. Кроме того, они наметили верный путь достижения единства мысли и бытия при помощи разрешения противоречий в формате «Субъект – объект» в рамках субъективной инициативы в практической деятельности. Учение о свободе воли, согласно Канту, отвергает механическую роль императива необходимости и утверждает субъективную способность выбора для каждого индивидуума. Кроме того, оно отвергает и учение о свободе воли Августина, подчеркивающее склонность к выбору зла, и утверждает, что свобода воли в полной мере способствует выбору добра. Идеи Канта о «хитрости природы» могут быть рассмотрены как своеобразная попытка разрешения проблемы взаимосвязи свободы воли и исторической необходимости. Кант заключает, что прогресс в истории человечества, являющейся историей разума, реализован благодаря человеческому злу и социальному противостоянию; множество отдельных, эгоистических и мотивирующих факторов уравновешивают друг друга, устраняя единичные цели и оказываясь направленными на достижение общего результата. В этом и заключается «хитрость природы». Под нею, в рамках философского учения Канта, следует понимать аллегорический, приспособленческий принцип, направленный на объяснение комплексной целеустремленности и упорядоченности исторического процесса. Тем не менее при объяснении исторической роли зла и социального противостояния новаторский характер идей Канта заключается в попытке толкования причин упорядоченного и гармоничного развития общества, исходящего из антагонистической деятельности человека.

Несомненно, практические воззрения Канта несут на себе печать Нового времени. В силу ограниченности дуалистической формы мышления «Субъект – объект», классовой принадлежности и формы сознания мыслителя, данная система практических взглядов осталась далека от научной, законченной формы.

Кант разделил теоретическое употребление разума (познание) и его практическое применение (мораль), обозначив противостояние практического и теоретического разума.

Это стало причиной того, что философу не удалось до конца понять связь знания и практики, сознания и воли, субъективного и объективного; ему не удалось в полной мере постичь смысл превосходства практического разума над теоретическим. В рамках практических воззрений Канта знание и воля, знание и практика оказываются внешне противопоставлены. Это противопоставление вовсе не является преимуществом практического разума, а, в некотором роде, является его недостатком. Этот недостаток не может не вредить высокому положению самой сути практического разума и обуславливает невозможность дать четкую и сильную критику и толкование человека и его истории с точки зрения системы практических взглядов Канта.

Объектом практических воззрений Канта является не обыденная практическая деятельность человека, а ярко выраженная и необязательно материализуемая активность, иными словами, выбор человека между природой и абсолютными общественными обязанностями. При рассмотрении и анализе поведения философ полностью исключает исторический и практический аспект, преобразуя его в доказательство непреложности моральных принципов. Собственно практический разум, теряя свою практическую основу, становится трансцендентным принципом, подобно теоретическому разуму. Поскольку Кант разделяет и противопоставляет безусловность практического разума и условность человеческой природы, система его практических взглядов уходит далеко от ключевого, конкретного, исторического практического поведения человека, уводя нас в глубокие уголки царства чистого разума, представляя в качестве единственного объекта умозрительной деятельности рациональные объекты, а в качестве высшего принципа – разум и его автономность. Обозначенная Кантом «свобода разума», теоретически, с самого начала не была свободной от уклона в субъективную «необходимость», отвергая при этом, содержание объективного характера. Практика у Канта являет собой рождение морально-этических начал в человеческой душе. Поэтому в реальности под свободой философ понимает определенные, рационально обоснованные общественные установления; реальное воплощение свободы, таким образом, представляется недостижимым.

Профессор Ян Цзутао точно замечает: «Обозначенный Кантом “практический разум” вовсе не подразумевает волю человека, основанную на материальных мотивах, но “чистую волю” в ее абсолютном смысле. Под термином “практика” также разумеется не реальная, чувственная деятельность человека, а деятельность, основанная на принципах воли и единения с морально-этическими нормами; то есть абстрактная деятельность, заключенная в волевом аспекте. Кант устанавливает эти принципы для того, чтобы сочетать свое формалистическо-этическое учение с религией и устранить противоречия между моралью и счастьем»; «Кант ставит свободу выше знания, используя метод постановки веры над знанием. Так в полной мере проявляется слабость и иллюзорность идей философа»[45]. В рамках философии Канта, подобно тому, как практический разум представляет собой всего лишь точную копию теоретического, «практическая философия» превращается в своего рода трансцендентальную, теоретическую. Это делает невозможным разрешение практических вопросов в рамках подобной философской системы. В ХХ веке с началом критики и пересмотра субъективистско-трансцендентальной философии практическое направление мысли пережило возрождение и подъем, повторно доказав правильность выдвинутых суждений. Из этого следует, что воззрения Канта вовсе не обладают настоящей практичностью.

Используя инструментарий современной философии, можно заметить, что система практических воззрений Канта не может в полной мере объяснить суть практической деятельности с точки зрения субъекта. Эта ограниченность открыла путь к преодолению идей мыслителя и созданию новой практической философии. В результате была отброшена субъективистская методика мышления по Канту и сформирована полностью материалистическая, рационалистическая система практических взглядов, объясняющая и понимающая практику при помощи практических методов.

Г. В. Ф. Гегель (1770–1831), являясь величайшим представителем классической немецкой философии, унаследовал принципы идеализма и идеалистическо-диалектические факторы, обрисованные в рамках философских систем Канта, Фихте и Шеллинга, дополнительно систематизировав их. Одновременно с этим Гегель при помощи чистого идеализма проводит критику материалистических факторов философии Канта, а также дуализма, неполноценности идеалистических концепций, субъективизма и иррационалистических тенденций в рамках философских направлений своих предшественников. Кроме того, используя мыслительные диалектические методы, он критикует особенности их учения о трансцендентном, пытаясь дать ответы на поставленные ими и неразрешенные философские проблемы. С опубликования своей первой работы «Феноменология духа» в 1807 году и вплоть до завершения в 1817 году «Энциклопедии философских наук» Гегель проходит путь формирования собственной философской системы, включающей логику, натурфилософию и философию духа («Философия права» была опубликована в 1821 году). Философия Гегеля трудна для понимания, богата и глубока по содержанию; в ее причудливых формах сокрыто глубокое и серьезное содержание, она выборочно включила в себя успехи не только всей классической немецкой философии, начиная с Канта, но и всей западной философии Нового времени вообще. Практические воззрения составляют важную часть этой философской системы. Рассмотрение и углубленное изучение взглядов Гегеля на практику помогает не только лучше уяснить суть всей его философии, но и выявить последовательную критическую связь между гегелевской философией и практическим материализмом К. Маркса. Таким образом, можно будет определить истинный поворотный смысл реалистическо-практических взглядов системы марксизма.

Философская система Гегеля отличается комплексным подходом выражения мнения народа словами одного мыслителя. Его взгляды на понятие «практика» были выработаны не в ходе отвлеченных размышлений, они являют собой результат последовательной критики различных направлений философской мысли Нового времени, в особенности – практических воззрений Канта, Фихте и Шеллинга. Кант сформировал первую в истории западной философии классическую систему практических взглядов. Впоследствии данная система была критически осмыслена, расширена и дополнена с субъективистской и объективистской точки зрения такими мыслителями, как И. Г. Фихте и Ф. В. И. Шеллинг. Эпистемология Фихте включает в себя три основные части: теоретическую философию, практическую философию и философию общественного права. Хотя этот мыслитель лишь случайно использует такие понятия, как «практика» или «практический», он значительно выделяет положение категорий «действия» и «поступка». Приоритетное положение практики пронизывает ключевым смыслом все его работы. В трудах Фихте мотивирующий характер практики проявляется в полной мере.

Впоследствии субъективистский идеализм Канта и Фихте был преодолен Шеллингом, активно подчеркнувшим существование и смысл духа объективизма. Исходя из противоречия между теорией и практикой, он заявил, что теоретическая связь практики и человека основывается не на сущности «эго», а на присутствии «абсолютного единства», представляющего собой прообраз объективистского духа взаимосвязи человека и практики. Таким образом, Шеллинг дал полноценное объективистско-идеалистическое обоснование практической деятельности человека. Практические воззрения Шеллинга и Фихте вместе составляют переходное звено между концепциями Канта и Гегеля.

Основная особенность прагматизма Канта, Фихте и Шеллинга заключалась в том, что в качестве ключевой предпосылки и формирующего фактора они видели объективистский идеализм, в качестве практической цели – свободу; связав практику с логикой, такие философские системы пытались рассмотреть практику, используя диалектический метод, подчеркивая, что она является осознанной деятельностью переходного характера, направленной на достижение свободы. Они указывали на то, что практика включает в себя теорию и находится на порядок выше нее, что она – процесс диалектического развития, заключающийся в единстве овеществления и отчуждения.

Критический подход в рамках практических воззрений Гегеля принес хорошие результаты для системы западных взглядов на практику Нового времени. До формирования практических воззрений Маркса философия Гегеля представляла собой самый системный и оформленный подход в данном аспекте. В наше время практические воззрения Гегеля уже стали историей, но при этом не потеряли своего важного функционального значения. Они являются главным и непосредственным теоретическим источником практических воззрений Маркса. В некоторых моментах Гегель вплотную приближается к концепциям и прообразам практического материализма. Поэтому, если не обращать внимания на практические воззрения Гегеля, не изучать их должным образом, станет сложно уяснить критическую связь практического материализма Маркса с гегелевской философией и определить истинный смысл практических концепций марксистского учения.

Исходя из объективистско-идеалистической концепции, Гегель дал детальное и всестороннее описание реальной практической деятельности человека. Рассмотрим основные постулаты практических идей мыслителя.

Во-первых, практическая деятельность человека включает в себя производственные и технологические процессы; настоящий человек есть результат собственного труда.

В рамках гегелевской философии (см. работу «Феноменология духа») понятие «практика» указывает не просто на деятельность человека, но более широко – на его связь с внешним миром. Философ называет «настоящим практическим процессом» даже процессы взаимодействия органических веществ с внешним миром. На субъективном этапе практика проявляется в виде «воли и практического духа», выражая во внешнем мире и природе свою «цель и склонности». «Практический дух» не является поведением или деятельностью; они недостижимы на данном этапе. Лишь с наступлением фазы объективного духа деятельность и поведение становятся возможны при помощи «воли как желания». В предисловии к «Науке логики» Гегель снова упоминает о «практическом духе». Упрощенно говоря, все формы объективного духа, все формы «естественного и духовного развития жизни» включаются в рамки практического духа. «На практике, человек выбирает в качестве объекта действия другого индивиду ума… В теории, он не думает о таком противопоставлении, поскольку это – непосредственное единение, познание и вера». Концептуально он заявляет следующее – если дело касается идеи, то следует лишь четко определить текущую концепцию, и она станет теоретической основой практики, поведением.

В системе философии Гегеля, в отличие от очевидного сопоставления элементов формулы «Практика – производство – технология», предложенной Аристотелем, практика более не оказывается противопоставленной производству или технике (технологии), но включает в себя оба этих элемента. На основании отрицательного диалектического метода, Гегель переосмысливает роль и смысл труда, которому уделялось так мало внимания до него. Труд представляет собой один из видов конкретного целенаправленного поведения, являясь важной частью более широкой практической концепции. Тем не менее связь практики с целью гораздо более тесная. При помощи концепции труда человек может уяснить объективный смысл практической деятельности, не прибегая более к необходимости ее концептуального обоснования. Гегель считал, что единственный сознательный и обоснованный труд – это труд духовный и абстрактный. В рамках его субъективистско-идеалистической системы понятие «труд» всего лишь является формой воплощения объективного духа во внешнем мире; однако мыслитель все же постигает суть труда и его онтологический смысл для индивидуума. Как заметил Маркс, «величие гегелевской “Феноменологии” и ее конечного результата – диалектики отрицательности как движущего и порождающего принципа – заключается, следовательно, в том, что Гегель рассматривает самопорождение человека как процесс, рассматривает опредмечивание как распредмечивание, как отчуждение и снятие этого отчуждения, в том, что он, стало быть, ухватывает сущность труда и понимает предметного человека, истинного, потому что действительного, человека как результат его собственного труда»[46]. Концепция труда, согласно Гегелю, представляет собой конкретизацию концепции практики; более детальное рассмотрение такого рода практической деятельности, как труд, полнее раскрывает определяющую суть и ключевые особенности практики как таковой, а также раскрывает ее онтологический смысл для человека.

Во-вторых, практическая деятельность человека обладает целенаправленностью, ее ключевой целью является свобода.

Гегель подчеркивает важнейший смысл производственного процесса и использования человечеством орудий труда, но еще большее внимание он обращает на значение разума в этом процессе. В рамках практической деятельности разум находит свое выражение в целенаправленности. Гегель отмечает, что главное отличие человека и животных заключается в том, что человек способен мыслить рационалистически, а животные – нет. Звери также ведут практическую деятельность, исходя из своих естественных потребностей, но эта деятельность в корне отличается от человеческой: как бы изящна ни была, она не обладает целенаправленностью. Философ считает, что человек, в абсолютном смысле существующий благодаря объективному духу, обладает свободным духом, который и есть проявление его человеческой сути. Другими словами, корень человека заключается в духе; дух – свободен. В таком случае свобода есть человеческая суть.

Гегель критически рассмотрел и внес коррективы в концепцию свободы своих предшественников. Так, у Спинозы он взял идею о том, что свобода представляет собой познание необходимости, а также концепцию комплексности и тождественности предметов. У Канта был заимствован принцип рассмотрения свободы как диалектического фактора объединения знания и практики. Одновременно с этим Гегель полностью отказался от их однобоких тупиковых трансцендентальных концепций, призывов использования диалектики для изучения свободы; так ему удалось понять ее истинный смысл и сформировать собственную законченную концепцию. По форме своей такая свобода призвана преодолеть отстраненность и противопоставление объекта (включая себя и других) внешнему миру. Свобода заключается не в том, что субъект и объективная вещь находятся во внешней связи, и не в ограничительных рамках и мерах, а в том, чтобы через объект помочь субъекту раскрыть себя. По своему содержанию свобода – не только познание необходимости, но и потребность действовать целенаправленно на практике. «Постановка целей должна соответствовать объективности; в таком случае цель будет служить не достижению новых частностей, но приведет к полной реализации»[47]. Другими словами, реальный процесс достижения свободы заключается в сочетании знания с практикой и достижении единения объекта и субъекта. Таким образом, любая практическая деятельность человека заключается в реализации его свободного начала.

В-третьих, практическая деятельность характеризуется наличием средств, средство является средним пропорциональным от умозаключений.

Одновременно с разъяснением целенаправленности практической деятельности человека, Гегель указал, что эта деятельность подразумевает определенный инструментарий. Он подверг критике субъективистскую иллюзию о том, что для достижения цели необходимо отбрасывать средства, отметив: «Понятие есть не только некоторое долженствование и стремление, но, как конкретная тотальность, тождественно с непосредственной объективностью… субъективность конечного понятия, презрительно отметая средство, не достигла в своей цели ничего лучшего»[48]. Исходя из практической деятельности, соответствующей концепции целенаправленности, Гегель в данном случае под терминами «понятие» и «субъективность конечного понятия» подразумевает «субъект». Он подвергает резкой критике концепцию Канта и некоторых других мыслителей, подчеркивающих важность цели и совершенно забывающих о средствах. Гегель утверждает, что детерминация средств является «началом реализации» поставленных целей, важнейшей вехой на пути единения субъекта и объекта. Только после определения средств, представляющих собой опосредованный продукт в рамках практической деятельности, может быть устранено «отторжение» субъекта и объекта и достигнута их тождественность.

При объяснении смысла и местоположения категории «средства» в рамках практической деятельности, Гегель превращает логизацию практики в некий вывод, представляющий собой усредненный набор подходящих средств. Он заявляет: «Цель связывает себя через средство с объективностью, а в объективности – с самой собой. Средство есть средний член умозаключения»; «Средство есть внешний средний член умозаключения – осуществления цели»[49]. Несомненно, логические нормы имеют прикладной смысл только в рамках логической дедукции, а средства будут представлять общий практический вывод. Иными словами, лишь в ходе дедуктивной практической деятельности возможно выполнить сочетание субъекта с объектом, достигнуть их полноценного слияния. Из общего процесса целенаправленной деятельности – то есть из практики – можно видеть, что средство – это всего лишь одно из звеньев сложной цепи. Тем не менее при рассмотрении конкретного, ограниченного целью, вида деятельности оказывается, что средний член, как средство для проведения слияния, должен сам по себе представлять комплексную цель. Кроме того, средства имеют гораздо более длительный период существования, чем ограниченная цель, обеспечивая, таким образом, ее многократное достижение. Поэтому средство – явление несравненно высшего порядка, нежели внешняя ограниченная целенаправленность.

Также Гегель отмечает, что развитие практики имеет важные вехи сообразно развитию средств; безграничность процесса единения субъекта и объекта, а также самоотрицание промежуточной среды определяет «безграничный прогресс опосредованного». Таким образом, мыслитель приходит к следующему выводу: кроме субъекта, «все объекты, в которых осуществляется внешняя цель, суть в такой же мере лишь средства к цели»[50].

В-четвертых, практическая деятельность человека является объективной вещью в рамках системы свободного тождества с учетом субъективности; она включает в себя теорию и находится выше нее.

Главный вклад Гегеля в утверждение своей практической концепции заключается в том, что он не просто рассматривает практику с позиции только субъекта или объекта, но пытается понять ее, исходя из диалектического объединения этих двух начал. Гегель критикует Канта за разделение понятий субъективного и объективного, теории и практики, что приводит к отторжению категорий истины и свободы. Он подчеркивает, что достижение свободы и истины заключается в постижении тождества субъекта и объекта в их противопоставлении, и на этом основании смело заявляет, что практика включает теорию и превосходит ее. Гегель считает, что практика является переходной деятельностью, в качестве ключевой цели ставящей достижение свободы; она включает в себя теорию, которая становится ее неотъемлемой частью. «Теоретическое по существу содержится в практическом, их нельзя представить себе разъединенными, ибо невозможно обладать волей без интеллекта. Напротив, воля содержит в себе теоретическое»[51]. Идеи Гегеля о том, что в сущности своей практика включает в себя теорию, уже подтверждают тезис верховенства практики над теорией. Тем не менее мыслитель не останавливается на этом, подчеркивая далее: «…практические идеи превалируют над теоретическими… потому что они не только включают в себя определение всеобщности, но также обладают формой истинно сущего»[52]. Задача теоретических концепций заключается лишь в преодолении однобокости субъективизма, в том, чтобы разработать истинное эффективное идейное содержание объективизма. В свою очередь, задача практических концепций заключается в преодолении однобокости объективизма, в том, чтобы изменить мир в такую сторону, каким он должен быть, подстроить его под соответствие своим идеям и целям, чтобы объединить, в итоге, субъект и объект. Таким образом, Гегель при помощи абстрактно-умозрительных методов объясняет созидательные особенности практической деятельности человека и ее отличие от деятельности познавательной, указывая на важнейший смысл, который несет практика при изменении мира и создании человеческой истории.

Определяя практику как абсолют, отягощенный определенностью субъективности, Гегель дает дополнительное разъяснение: практическое благо (согласно гегелевской логике, под благом понимается достижение абсолюта, при котором все противоречия оказываются снятыми, то есть, ключевого момента истинной свободы; либо же – это деятельность, направленная на достижение свободы) «заключается в себе и для себя… оно есть постулат, то есть абсолютное, отягощенное определенностью субъективности»[53]. Диалектическое сочетание субъекта и объекта в рамках практической деятельности Гегель рассматривает не как реальный комплекс, но как принцип возврата к «понятию в себе». При помощи такой хитроумной формулы он определяет ключевую обусловленность практики. Под выражением «отягощенное определенностью субъективности» следует понимать «тождество субъекта с объектом». Оборот «абсолют, отягощенный определенностью субъективности» указывает не только на то, что практическая деятельность – есть реальная вещь, «обладающая формой истинно сущего», но и на то, что теоретические факторы, которые включает в себя практика. Теория, реализуемая и утверждаемая на практике, также является реальной вещью. Понятие «субъективность» указывает на то, что весь процесс практической деятельности протекает в рамках заданного теорией направления; только так практика может иметь «определение всеобщности». Данное Гегелем описание сущности процессов практической деятельности дало толчок идеям о том, что практика является критерием истины. Когда философ указал, что практическая деятельность человека является переходным типом деятельности, наделенной сознанием и предполагающей достижение свободы, под которым подразумевается достижение состояния тождества субъекта и объекта, он поставил вопрос о критериях истины. Это – вопрос о том, соответствует ли объективной реальности процесс единения субъекта с объектом, включающий субъективные вещи; а также вопрос о возможности единства теории и практики. Согласно Гегелю, истинность теории не может быть доказана чисто теоретически, но может быть воплощена в виде практических результатов. Если в ходе практической деятельности были достигнуты ожидаемые результаты, то это доказывает, что теоретическая концепция оказалась правильной. И наоборот, если ожидаемые результаты достигнуты не были, то теоретическая концепция не верна. Следовательно, истинность знания и свобода, достигаемая в результате практической деятельности, едины по своей природе (Гегель назвал данное единство «самостоятельной, автономной, определенной концепцией»). При достижении такого единства (или концепции) практика подтверждает истинность знания; одновременно с этим истинность знания является гарантом успеха практики. В целом, базовая определенность практики проявляется в тождестве субъекта и объекта, истины и свободы. Таким образом, практический процесс является процессом единения указанных понятий. Практика, сообразуясь с теоретическим знанием, позволяет «моменту действительности в понятии самому по себе достичь определения внешнего бытия»[54] и подстраивает мир под требования человеческой природы.

В-пятых, практическая деятельность человека представляет собой нормированный исторический процесс непрерывного искоренения отчуждений и продвижения к свободе.

Практические воззрения Гегеля не следуют принципу слепой идеализации практической деятельности, направленной на достижение свободы, но лишь конкретно указывают на то, что обретение человеком данной категории, – конкретный исторический процесс непрерывного порождения и искоренения «отчуждений». Под термином «отчуждение» изначально понималось отдаление, дистанцированность, а впоследствии смысл был изменен на понятие уступки, дифференциации, спутанности сознания и т. п. Гегель наполнил концепцию отчуждения глубочайшим философским смыслом. Он рассматривал окружающий мир (включая всю общественную историю) как «концепцию абсолюта», разворачивающую свое существование от потенциального к реальному. Его философская система дает описание процесса такого развития, и концепция отчуждения представляет собой один из ее ключевых постулатов. Понятие отчуждения в рамках гегелевской философии несет смысл овеществления, экстернализации и чужеродности. Гегель подчеркивает, что «концепция абсолюта» проявляется во внешнем в виде объекта, что рождает противоречие между вещью и субъектом и, в свою очередь, становится «подавляющей и угнетающей его (субъект) силой». Таким образом, отчуждение приобретает следующий смысл: вещь, создаваемая самим субъектом, становится силой, ограничивающей и угнетающей саму себя.

Исходя из концепции, согласно которой все люди должны обладать свободным сознанием, и вопроса о противоречиях между ним и несвободной реальностью, Гегель затронул проблематику изучения истоков несвободы и поиска конкретного пути достижения свободы. Философ считает, что рабовладельческая система появилась вследствие потери свободы человеческой сущности в ходе практической деятельности, когда люди, постоянно превознося значение свободы, неизбежно порождали и отчуждение. Например, человечество создало государство для того, чтобы стимулировать процессы жизненного развития. Были введены законы и различные установления, однако все эти явления по сути своей представляют вещи ограничительного, принудительного, управленческого характера. Существование отчуждения обусловило невозможность достижения человеком всесторонне развитой свободы и не могло не ограничить развитие человеческих свобод вообще. Возникновение отчуждения неизбежно, равно, как и его искоренение. Концепция рационалистической практики (в рамках гегелевской философии практика является, по сути, концепцией) обладает четко выраженной целенаправленностью: она предназначена для преодоления отчуждения, дистанцированности, экстернализации, возможности забвения однобоких субъективистко-объективистских концепций и достижения настоящей свободы. Реализация свободы не только подразумевает возвращение человеком утерянной сущности, так называемого «обретения самого себя», но и выражается в том, что человек эту сущность воплощает в процессе создания внешних вещей; то есть человек «сам себя реализует, сам себя создает». Поэтому отказ от отчуждения и достижение свободы не могут быть достигнуты через «снисходительность» или «произвольность»; точно так же не могут они быть реализованы посредством отказа от науки и техники и возврату к детскому периоду или естественному, природному состоянию. Конкретная свобода может быть достигнута лишь на высоком этапе развития человечества и его умственного потенциала и силы; она есть исторический процесс, постигаемый и воплощаемый в результате практической деятельности. Гегель выдвинул известный тезис о «хитрости разума», который рассматривается у него как автономная, самодостаточная единица. Социально-историческое развитие – всего лишь процесс раскрытия «хитрости разума». Философ подчеркивает, что социально-исторические порядки не следует изыскивать, руководствуясь человеческими мотивами или свободой воли, поскольку в историческом контексте поверхностные мотивы и настоящая воля не являются внутренними факторами, меняющими исторический процесс. Люди должны рассматривать то, что скрывается за очевидными мотивами – настоящие движущие силы, обуславливающие поступательное развитие общества. Гегель убежден, что существовавший прежде всей человеческой истории, абсолютный и непреложный замысел сформировал внутренний порядок социально-исторических процессов, стал движущей силой непрестанного исторического перехода от низкого уровня организации к более высокому. Любой индивидуум, включая «индивидуума мировой истории», на самом деле является всего лишь инструментом и марионеткой разума. Лишь благодаря самопожертвованию индивидуума общество может непрерывно идеализироваться, а история – начинает представлять собой рационально обусловленный процесс.

Гегель осознал, что практическая деятельность человека целенаправленна, вещественна и инициативна; понял, что эта деятельность представляет собой исторический процесс преодоления отчуждения на пути к достижению свободы. Используя диалектический метод идеализма, философ провел детальное исследование вопросов взаимосвязи субъекта и объекта, практики и знания, практики и свободы, овеществления и отчуждения, разума и страсти, свободы воли и исторической необходимости. Кроме того, он дал глубокое описание целей, средств, основных характеристик, принципов развития и прочих атрибутов практической деятельности человека. На основе отрицательной диалектики Гегель раскрывает сущность категории труда; разъясняя смысл понятия «труд», составляющего конкретную форму практической деятельности, он раскрывает обусловленность и ключевые особенности практики, приходя к идеалистической идее о том, что «труд создает человека». На основе логических принципов мыслитель пытается осознать практическую деятельность, наполняя ее содержание логическим смыслом, впадая в свое образный пан-логицизм. На самом деле наука логики Гегеля, наполненная глубоким идейным содержанием, во многих аспектах переступила рамки, обозначенные самим философом; она выражает живую форму диалектического развития, неотъемлемую для всех вещей, представляя таким образом самое ценное звено гегелевской философской системы. Гегель описывает практическую деятельность как деятельность по выработке умозаключений. Тем не менее это вовсе не означает, что философ уравнивает эти две категории, отождествляя средства со средним членом умозаключения. Ключевое содержание и исходное значение в данном случае состоит в том, что между практической деятельностью и логическим рассуждением существует внутренняя взаимосвязь, а рассмотрение практики с логической точки зрения позволяет лучше понять ее структуру, суть и порядок организации. Несомненно и обратное: с практической точки зрения можно гораздо лучше уяснить смысл логики. Как отметил В. И. Ленин, для Гегеля действование, практика есть логическое заключение, фигура логики. Субъект (человек) имеет определенное значение в рамках этой «фигуры», этого «заключения»; в этом лежит глубокое, чисто материалистическое содержание. Другими словами, «практика человека, миллиарды раз повторяясь, закрепляется в сознании человека фигурами логики. Фигуры эти имеют прочность предрассудка, аксиоматический характер»[55]. Идеи Гегеля о безграничном прогрессе опосредованного дали надежную теоретическую основу для развития инструментария и обновления необходимости. История практической деятельности человека свидетельствует о том, что любой инструмент или средство обладают указанным атрибутом безграничного развития. Гегель указывает на то, что практика включает теорию и находится выше нее; она обладает абсолютно реальной и универсальной формой – это доказывает, что практика характеризуется созидательной инициативой и является критерием проверки истинности теории. Эти гениальные идеи, пройдя стадию критики и обновления, получили развитие и дополнение в рамках философской системы марксизма. Ленин очень точно заметил: «Практика выше (теоретического) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности»; «Замечательно! К “идее” как совпадают понятия с объектом, к идее, как истине, Гегель подходит через практическую, целесообразную деятельность человека. Вплотную подходит к тому, что практикой своей доказывает человек объективную правильность своих идей, понятий, знаний, науки»[56]. Невозможно переоценить использование Гегелем диалектических методов для изучения вопросов взаимосвязи свободы и практики, а также выявления законов практической деятельности; он поднял категорию свободы на уровень объективного закона, чтобы облегчить ее понимание. Философ поставил необходимость на базис свободы, подчеркнув, что свобода составляет сущность человеческой природы. Его преклонение перед свободой подобно слепой вере в разум и прогресс и является результатом обожествления разума и свободы в духе его времени. Гегель заявил о существовании внутренней связи между свободой и необходимостью, и потому его детерминизм вовсе не представляет собой фатализм, как считают многие. Таким образом, воззрения философа оказывается очень сложно противопоставить концепции свободы.

Благодаря своим практическим воззрениям Гегель смог подняться на самый пик философии классического немецкого идеализма. Профессор Ян Цзутао отмечает: «Гегель смог найти средства сочетания мысли и бытия, субъекта и объекта, свободы и необходимости и на основе этих ключевых философских вопросов совершить разительный идейный прорыв. Поворотный момент в данном случае был не в эпистемологической концепции традиционной теории познания, но в этическом учении, касающемся свободы воли, блага и совести. То есть в реальной практической деятельности человека и его общественной жизни»[57]. Кроме того, Гегель, основываясь на позициях идеализма, в большой степени освободил западную систему практических взглядов от метафизики, впервые наделив ее диалектическими и созидательными чертами. Ленин отмечал: «Итог и резюме, последнее слово и суть логики Гегеля есть диалектический метод – это крайне замечательно. И еще одно: в этом самом идеалистическом произведении Гегеля всего меньше идеализма, всего больше материализма»[58]; «гегелевская “Наука логики” содержит в себе “зачатки исторического материализма”»; «исторический материализм как одно из применений и развития гениальных идей – зерен, в зародыше имеющихся у Гегеля»[59]. С точки зрения автора настоящей книги, эти рассуждения полностью применимы к практическим воззрениям Гегеля, которые представляют собой непосредственный и главный источник развития практической теории Маркса. В них содержится значительный пласт рационалистических умозаключений, являющих начатки практического материализма. Утверждение Марксом полностью материалистических, научных практических воззрений и практического материализма немыслимо без вклада Гегеля. Поэтому, только полноценно изучив суть системы его практических воззрений, а также определив критическо-наследственную связь между прагматизмом Гегеля и Маркса, можно в полной мере понять практические воззрения последнего, суть практического материализма и его революционной роли в истории философии.

Разумеется, система практических воззрений Гегеля представляет собой лишь часть его идеалистической архитектоники и с самого начала подвергается ограничениям в рамках последней. Строго говоря, философ не смог создать научной системы практических взглядов. Хотя он и подчеркивает, что практическая деятельность, а в особенности – труд, имеет важное значение для освобождения человека, но он же ограничивает практику рамками духа и концептуальной деятельности. Такой тип практики представляет собой лишь абстрактную активность, а не настоящую чувственную деятельность человека. Поэтому он лишь абстрактно развивает потенциальный аспект реальной деятельности человека. Подобно всей своей философской системе, в рамках практических воззрений Гегеля, отрицательная диалектика, представляя собой созидательный и умозрительный принцип, в конце концов, ограничивается рамками метафизической системы. Этим и объясняется неспособность Гегеля надежно связать между собой субъект и объект, субъективное и объективное, свободу и необходимость. Его понимание и объяснение связи между разумом и чувствами, целью и средствами, свободой воли и исторической необходимостью все равно остаются идеалистическими и далекими от научной формы. С одной стороны, мыслитель относит категории духа и природы, воли и объекта, разума и чувств, теоретической и практической деятельности, воли индивидуума и социума, деятельности человека и человечества к разным пластам противопоставления и единства в рамках абсолютного духа, к разным его этапам и звеньям. Так он выстраивает стройную систему абстрактного рационализма и возводит практические взгляды рационализма Нового времени на высшую ступень своего развития. С другой стороны, Гегель считает, что ему удалось достичь потенциального единства субъекта и объекта (логическая концепция), преобразив процесс развития единства практического (человека и человеческого духа). Философ подразумевает, что нашел подобающее место для всех понятий, начиная от неорганической природы и заканчивая инстинктивными импульсами человека и интуитивными иррационалистическими началами, подчиняя последние форме рационалистического контроля. Однако он в ходе своих рассуждений всего лишь превратил все иррационалистическое в форму отчуждения рационального, заявляя в итоге, что разум подчиняет отчужденное, возвращаясь к самому себе. Тем не менее реально иррационалистическое начало по-прежнему продолжает существовать и противостоять рациональному. Этим и объясняется тот факт, что высокоточная идеалистическая система практических взглядов Гегеля не смогла освободиться от некоторой доли иррационалистической окраски. Ограниченность практических взглядов мыслителя заключается в том, что он не понимает, что формирование и развитие любой теории базируется и осуществляется благодаря материальной практической деятельности. Напротив, любую практическую деятельность человека он относит к звеньям абсолютного духа[60].

Хотя практические воззрения Гегеля и имеют революционный характер, они обладают также ярко выраженным консерватизмом. Многие последователи обвиняли философа в чрезмерном фаталистическом детерминизме и централизме. Английский мыслитель Л. Т. Хобхауз точно подметил, что теория свободы Гегеля является «ключевым моментом его теории о государстве, морали и законе»; «она пытается доказать, что свобода и закон едины, чтобы ослабить демократические принципы; при помощи принципов дисциплины ослабляется равенство; каждый человек должен стать частью государства, чтобы ослабить индивидуальность; государство возносится на высшую ступень организации человеческого общества, чтобы ослабить человеческую природу»; «именно такие идеи позволили в современном обществе государству стать религией и, даже, самим Богом»[61]. Критика Хобхауза хотя и основывается на позициях либерализма и является однобокой, но она в высшей степени раскрывает пассивность и консерватизм практических взглядов Гегеля. Эти взгляды знаменуют собой пик наивысшего развития абстрактно-рационалистического прагматизма Нового времени. На основе принципов гегелевской диалектики, эта система рационалистических практических взглядов должна была перейти в собственную противоположность.

В истории философии бросили вызов практическим воззрениям Гегеля такие мыслители, как Л. Фейербах, А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, К. Маркс. Но лишь прагматизм Маркса смог их диалектически опровергнуть и рационально превзойти.

«Антропологическая» философия Фейербаха представляет собой отрицание имеющего в то время огромное влияние христианства и спекулятивного идеализма. Людвиг Фейербах (1804–1872) в рамках своих практических воззрений, обозначенных термином «антропологизм», хотя и подверг критике понимание практики спекулятивного идеализма, но его взгляды имеют выраженное интуитивное начало и незавершенность. Практические воззрения Фейербаха сыграли важную роль в становлении новых концепций рассмотрения категории практики.

Фейербах еще в ранние годы испытал сильное влияние идей философии Гегеля; в то время когда он встал на позиции антропологизма и избавился от традиций эпистемологической философии, в нем зародилось чувство глубокой ошибочности идеализма. Мыслитель заявил, что когда-то целью жизни для него было мышление, теперь же жизнь является для него целью мышления[62]. Критикуя спекулятивный идеализм и теологию, философ выдвинул знаменитый принцип переворота. Касательно этого принципа он дает следующее пояснение: «Достаточно повсюду подставить предикат на место субъекта и субъект на место объекта и принципа, то есть только перевернуть спекулятивную философию, и мы получим истину в ее неприкрытом, чистом, явном виде»[63].

Фейербах называет свою философию гуманизмом, подчеркивая, что новая философия превращает человека, включая и природу как базис человека, в единственный, универсальный и высший предмет. Философия Фейербаха рассматривает в качестве ключевого объекта человека, располагающего природным базисом; человеческие чувства разумеются как истинное основание для единения человека и природы, мысли и бытия, духа и плоти, чувств и разума, субъекта и объекта. Таким образом, утверждается материалистическое обоснование связей мышления и бытия, субъективного и объективного.

Исходя из основных материалистических принципов, Фейербах дает собственное описание человека и его практической деятельности. Он считает, что человек – порождение и часть природы; и человек, и его воля рождены и зависимы от нее, находясь под ее системным контролем и ограничениями. Также Фейербах подчеркивает физиологическую основу воли и ее вещественные и пассивные особенности. Он отмечает: «Воля зависит от человеческого организма; она органически обоснована и представляет собой лишь явление, живое выражение ее интимной, но именно поэтому тайной связи с мозгом, нервами и мускулами. Воля, оторванная от ее связи с нервной и мускульной системами, не есть воля, а только фантастическое желание, ибо воля есть исполнительная власть; но человек способен и может выполнять лишь то, чего он вообще может желать, поскольку его деятельность коренится в мозге и организме». По Фейербаху, основа воли заключается в возможности и способности исполнения желаемого. Настоящая воля, а не та иллюзорная субстанция, которую часто за нее принимают, представляет собой зрелый детерминизм в исполнении задуманного, веры в собственное дело, соответствия объекту действия. Фейербах отмечает: «Воля есть самоопределение, но самоопределение лишь в пределах природного назначения, независимого от воли человека»; «воля определяется тем, чего она хочет; расположенная к своему предмету, она принимает и его окраску, и его сущность»[64]. Поэтому если исключить предмет воли, то и она сама окажется устранена.

Следует отметить, что Фейербах подверг критике и волюнтаризм; он резко отрицательно относился к пониманию воли в качестве сущности и основы мира, к преувеличению ее роли и значения. Философ заявил, что воля – не оригинальный творец, а только копировщик природы, не творец из ничего, что воля – это не колдун или волшебник; это не способность, всегда готовая в любое время и в любом месте к каким угодно фокусам; воля связана с пространством и временем как и вообще человек… Только тогда, когда наступает время для чего-либо, являются и сила и воля к действию. Фейербах критиковал концепцию Шопенгауэра о том, что воля совершенно бессмысленна, ибо «где нет стремления к счастью, там нет и воли, а если и есть, то – самое большее – это только шопенгауэровская воля, которая ничего не хочет»[65].

Человек является отправной точкой развития мыслительной деятельности Фейербаха и центром системы практических воззрений в рамках его философской системы. Философ заключает: «Моей первой мыслью был Бог, второй – разум, третьей и последней – человек. Субъект божества – разум, а субъект разума – человек»[66]. Тем не менее под человеком Фейербах понимает не человека мыслящего, а человека чувствующего, испытывающего желание. До этого все представители немецкой спекулятивной философии отвергали человеческие чувства, рассматривая в качестве главного условия и основания для объединения субъекта с объектом мыслительную активность субъекта. Фейербах превратил такую философию в «теологию разума», подвергнув критике последнее пристанище и столп религиозной теологии. Он полагает, что человек является чувственным субъектом. Чувства и эмоции являются важной частью человеческого существования – его основой и символом. Чувство является реальностью; чувство подразумевает целостность, а потому, лишь вещь, наполненная человеческими чувствами, будет настоящей, реальной вещью. Согласно его взглядам, человек понимает свою собственную природу как разум, волю и сердце. В то же время «совершенный человек обладает силой мышления, силой воли и силой чувства. Сила мышления есть свет познания, сила воли – энергия характера, сила чувства – любовь. Разум, любовь и сила воли – это совершенства. В воле, мышлении и чувстве заключается высшая, абсолютная сущность человека, как такового, и цель его существования»[67]. Фейербах полагает, что разум и воля человека взаимосвязаны; человек, не имеющий разума, оказывается лишенным и воли. Одновременно с этим философ отказывается от преувеличения роли и сакрализации разума вообще, негативно смотрит на принижение человеческих чувств и желаний и пропаганды аскетизма.

Таким образом, Фейербах опровергает высказанный Р. Декартом тезис «Мыслю, следовательно, существую». Он подчеркивает: «Интимнейшую сущность человека выражает не положение: “Я мыслю, следовательно, я существую”, а положение: “Я хочу, следовательно, я существую”»[68]. Фейербах обосновывает рационализм человеческих чувств и желаний. Философ полагает, что желание достичь счастья является основой любой деятельности человека, а воля представляет собой стремление к счастью. Воля человека, безусловно, зависит и поглощается вещами, которые он считает необходимыми, и отбрасывает все то, что ему кажется ненужным.

Фейербах подверг глубокому осмыслению понятие свободы воли. Он полагает, что данная категория необычайно трудна для понимания, потому что образующий ее предмет довольно сложен, а также в силу произвольности и многозначности философских терминов и повседневной речи. Согласно его взглядам, «воля не свободна, но она хочет быть свободной. Однако свободной не в смысле неопределенной “бесконечности” и беспредельности, которую приписывают воле наши супранатуралистические, спекулятивные философы, не в смысле безымянной и бесчувственной свободы, но свободной только в смысле и во имя стремления к счастью»[69]. Философ выступает против абсолютизации свободы воли, против ее абстрактного понимания; он подчеркивает, что каждая страница истории отрицает иллюзорную, супранатуралистическую свободу воли. «Не воля и не разум, а только время, только будущее освобождает от страстей и безумств, от пороков и несчастий настоящего дня»[70]. Фейербах говорит: «Положение “Я хочу”, то есть “Я не хочу страдать, я хочу быть счастливым”, в котором я с наивозможной краткостью и четкостью выразил не замеченную до сих пор неразрывность воли и стремле ния к счастью»[71].

На основании этого Фейербах критикует предложенную представителями немецкой спекулятивной философии концепцию независимой, абстрактной воли, не подразумевающую стремление к счастью, иллюзорной воли. Он подчеркивает, что ограничение жажды и стремлений человека к счастью есть ограничение его воли, а разделение счастья и морали есть ложная мораль аскетизма. Настоящие морально-этические нормы базируются на удовлетворении человеческих нужд – в этом и заключается смысл эгоистической морали. Однако, поскольку в данном случае интересы конкретного индивидуума оказываются неотделимы от интересов социума, этот эгоизм вовсе не равнозначен корыстолюбию и личной выгоде. Фейербах считает, что любовь есть чувственная, наполненная страстью, истинная, основополагающая воля, исходящая из самых глубин человеческого сердца и души. Именно такая непреходящая любовь и заставляет частное превращаться в категорию. Философ предлагает выделить категорию «религии любви», которая должна заменить веру в божественное. Высший императив морали заключается в том, чтобы ограничивать себя рамками разума и относиться к другим с любовью, поскольку все это соответствует истинной сути человеческого рода.

С утверждением позиций созерцательного материализма, Фейербах перешел к острой критике спекулятивного идеализма и теологии. Он попытался с теоретической точки зрения разрешить вопросы взаимосвязи знания и воли с практикой и жизнью, обозначив последние две категории в качестве краеугольных камней отрицания идеализма: «Те сомнения, которых не разрешает теория, разрешит тебе практика»[72].

Тем не менее, поскольку человек у Фейербаха является лишь «объектом чувств», а не «ведущим чувственную деятельность», он не рассматривается в качестве субъекта. Человек отделяется от деятельности по преображению естественного, окружающего его мира, по изменению самого себя. В этом заключается серьезный недостаток воззрений философа на деятельность человека в частности и практику вообще.

По мнению Фейербаха, человеческая деятельность является созерцательной. В принципе, созерцание представляет собой абстрактную теоретическую деятельность, а не чувственно-практическую. Фейербах называет теоретическую деятельность «теоретическим созерцанием», считая ее «деятельностью настоящего человека». Он сужает понятие «практического созерцания», полагая, что его особенность заключается в обозревании очевидных вещей и ограничивается рамками взаимосвязи повседневных интересов и материальной жизни человека. Философ недооценивает практическую деятельность, помещая ее ниже теоретической. Он считает, что «практическое созерцание есть созерцание нечистое, запятнанное эгоизмом, ибо оно не позволяет мне относиться к вещи бескорыстно; оно не есть самодовлеющее созерцание, так как я не отношусь здесь к объекту, как к равноценному со мной»; «с практической точки зрения, человек входит во взаимосвязь со всеми вещами, исходя исключительно из личной выгоды и ради самого себя; с теоретической стороны, эта связь с вещами совершается ради самих вещей»[73]. Фейербах подчеркивает, что «теоретическая точка зрения означает гармонию с окружающим миром… Если же человек, напротив, смотрит на мир с практической точки зрения и превращает эту практическую точку зрения даже в теоретическую, то он расходится с природой и превращает ее в покорного слугу своих эгоистических интересов, своего практического эгоизма[74]. Мыслитель выражает недовольство абстрактным мышлением и прибегает к чувственному созерцанию, которое, однако, остается в области абстрактной теории, не затрагивая реальной практики и чувственной деятельности человека.

В целом философия Фейербаха берет за основу человека – важнейшую категорию, традиционно оставленную без внимания в рамках эпистемологической философии – ситуативно понимая его как социальную, культурную, историческую сущность. Также уделяется большое внимание категориям практики и тезису «Я желаю, следовательно, существую». Все это сформировало серьезный вызов традиционной западной эпистемологической философии. Профессор Ян Цзутао отметил: «Фейербах понял, что лишь находясь на противоположном полюсе от субъекта абстрактного мышления, то есть, на позициях чувственной непосредственности (я чувствую, следовательно, существую), можно найти истинный корень единства мысли и бытия. Это единство, несомненно, устранит целый ряд непреодолимых противоречий спекулятивного идеализма и с помощью самых близких, понятных и соответствующих человеческой природе и знаниям методов раскроет истинную суть взаимоотношений человека с природой и людей друг с другом. Это – поворотный момент в истории немецкой классической философии, характеризующийся гибелью традиций спекулятивного идеализма и рождением антропологического материализма»[75]. В том, что Фейербах уделял огромное внимание человеческим чувствам и желаниям, можно отметить значительное сходство его идей с волюнтаристскими воззрениями его современника Шопенгауэра. Однако Фейербах подчеркивает важность желаний и практики в рамках традиционной системы рационализма; его практические воззрения принадлежат философии Нового времени. Следующая точка зрения профессора Фуданьского университета Юй Уцзиня послужит доказательством предложенной в настоящем труде концепции: «Идеи Фейербаха сходны с мыслями Шопенгауэра, но последний рассматривал волю к жизни выше теоретических размышлений, а первый – по-прежнему подчеркивал важность желаний в рамках традиционной системы рационализма. Поэтому, несмотря на то, что Фейербах появился на свет на шестнадцать лет позже Шопенгауэра, он по-прежнему является представителем классической философии, а Шопенгауэр – философии современности»[76].

Понимание Фейербахом человеческой природы ограничивает его практические взгляды, и, наоборот, его рассуждения о практике оказывают влияние на мировоззрение и понимание природы человека. Поскольку философ понимает человека как чувствующий субъект в естественном, физиологическом смысле, а не в качестве субъекта социально-исторической практической деятельности, то он не может постичь истинный смысл практики. Он «рассматривает, как истинно человеческую, только теоретическую деятельность, тогда как практика берется и фиксируется только в грязно-торгашеской форме ее проявления. Он не понимает, поэтому, значения “революционной”, “практически-критической” деятельности»[77]. Взяв в качестве отправной точки абстрактного человека, практические воззрения Фейербаха становятся несвободными от созерцательности, метафизичности и неполноценности; они несут характер «полуматериализма». Фейербах зациклен на «толковании мира», не понимая, что «проблема заключена в преобразовании мира» – в этом по-прежнему скрыт недостаток подобной системы практических взглядов. В рамках истории развития практики подобная система практических взглядов с признаками «созерцательного материализма» не может полноценно преодолеть гегелевский идеализм. Тем не менее вместе с практическими воззрениями Гегеля и других мыслителей, она стала важным идейным источником формирования практических взглядов марксизма.

В целом в рамках «домарксистской» философии возникло несколько отличительных теорий о сущности практической деятельности, которые использовали в качестве отправного пункта различные категории: Бога, природу, абстрактного человека, разум, чувства, волю и т. п. – и на этом основании выводили своеобразные теории о проблемах практики. Однако ни Аристотель, ни Кант, ни Гегель или Фейербах так и не смогли всесторонне, научно и рационально понять и описать практическую деятельность человека. Ключевая причина данного парадокса заключается в том, что их позиции и методы мышления оказываются предельно ограниченными. В силу ряда причин философы домарксистской эпохи не могли в полной мере понять заключенное в категории практики внутреннее противоречие: с одной стороны, практика представляет собой целенаправленную, осознанную деятельность человека, включающую человеческий субъективный фактор, контроль со стороны воли и сознания, и воплощает стремление человека к идеальному миру; с другой стороны, практика является объективным процессом вещественного преобразования, выполняемого человеком как материальным субъектом при помощи определенных инструментов и материальных средств по отношению к материально-вещественному миру. Однобокое понимание внутренних противоречий, заключенных в категории практики, определило тот факт, что эти философские течения не смогли дать жизнь научно обоснованной системе практических взглядов и не смогли в полной мере объяснить понятия объекта, реальности и чувства.

За всю историю философии Маркс первым создал полноценную материалистическую систему практических взглядов и соответствующую ей форму мышления. Он подчеркнул, что необходимо «все время на почве действительной истории, объяснять не практику из идей, а идейные образования из материальной практики»[78]. Согласно взглядам Маркса на практику, она представляет собой специфическую чувственную деятельность человека, обладающую двунаправленной объектной связью; это – процесс единения субъекта с объектом посредством технологии и других средств, включающий в себя активность и пассивность, субъективность и объективность, целенаправленность и строгий порядок, комплексность, конкретность и т. п. Противоречия между спросом и его удовлетворением, превосходством и ограничением в рамках взаимоотношений субъекта с объектом составляют суть движущей силы развития практической деятельности человека. Техника и прочие средства представляют собой неотъемлемый инструментарий, необходимый для преодоления субъектом ограничений и реализации прорыва; их эволюция представляет набор важных факторов и символов, знаменующих развитие практической деятельности. Практика есть основная форма человеческого существования; она конкретно воплощает идентичность изменений окружающей среды и деятельности человека, или изменения им самого себя. Такой подход к пониманию практики является первоочередным, основополагающим постулатом всей философии марксизма.

Критически рассмотрев и усвоив рационалистические идеи в рамках практических взглядов предшественников, а также исходя из реалий практической деятельности современного человека, Маркс сформировал собственную систему практических взглядов. Оформление и утверждение научного прагматизма является ключевой революционной предпосылкой возникновения философии марксизма и составляет основное ее содержание. Это серьезный вклад Маркса в развитие философского мышления человечества. Отправной точкой марксистской системы практических взглядов следует считать совершенно новое понимание практики и философии; главной идеей – рассмотрение с практических позиций человека, окружающего его мира и связей человека с миром в контексте конкретной эпохи. Система философских воззрений Маркса отчетливо выражает дух своего времени благодаря развитию двунаправленной критики и взаимного обоснования теории и практики. Марксистская философия, критически обработав и превзойдя исторически предшествовавшие ей философские школы, смогла обосновать открытость и инициативность практической деятельности человека, что в полной мере отразило революционный критический характер всего марксистского учения. Детальное рассмотрение истоков практических взглядов Маркса имеет большое значение для правильного понимания практической деятельности современного человека, современной науки и мировой философии, а также становления и развития китайской философии Новейшего времени.

С исторической точки зрения суть коренных преобразований, привнесенных Марксом и Энгельсом, в контексте развития истории философии сводится к становлению научного прагматизма – упорядоченного и практически обоснованного способа мышления – и на основе этого к созданию собственной философской системы и философских суждений. Основой философского мировоззрения марксизма является научная система практических взглядов. Процесс формирования философии марксизма – это создание системы научно обоснованных практических взглядов, а также процесс осознанного понимания и объяснения философии с позиций практики.

При общем рассмотрении истории формирования философского мировоззрения в рамках марксизма нетрудно заметить, что на развитие идей основателей данного учения повлияли несколько факторов. Во-первых, пристальное рассмотрение вопросов будущности человечества и путей обретения свободы; во-вторых, основательное изучение и использование результатов мыслительно-культурной деятельности человечества и в особенности философских идей и элементов прагматизма в историческом аспекте; в-третьих, глубокое переосмысление и решение существовавших тогда идейно-теоретических вопросов и заблуждений; в-четвертых, постоянный контроль, критика и совершенствование собственных взглядов; в-пятых, сознательное новаторство на основе всего комплекса результатов культурного развития человечества.

Интерес Маркса к философии основан на его пристальном внимании к судьбе человека. Еще с юношеских лет мыслитель считал, что «человеческая природа устроена так, что человек может достичь своего усовершенствования, только работая для усовершенствования своих современников, во имя их блага», поэтому «наше счастье будет принадлежать миллионам»[79]. Собственное усовершенствование, таким образом, зиждется на счастье и труде других людей и даже всего человечества. Это утверждение позволило взглядам Маркса занять высокое и постоянное положение в идейном мире и наделило его практические концепции чертами реалистичности и антропологизма. Следует заметить, что острое противоречие между высокими идеалами труда во имя человеческого счастья и ограничительным характером социальных связей той эпохи дало ключевой импульс к непрестанным идейным поискам философа и его практическим достижениям.

Молодой Маркс «приходит к историческому (диалектическому) материализму»[80] через идеи Гегеля и Фейербаха. Изучая и развивая теорию гегелевского самосознания, Маркс на основе принципов идеализма выдвигает вопросы практики и взаимоотношений философии и мира. Самосознание представляет собой концепцию, соотносимую с субъектом; вопросы взаимосвязи самосознания и субъекта были ключевыми в рамках древнегреческой философии. Гегель попытался при помощи самосознания описать историю зарождения и развития человеческого духа. Маркс, подчеркивая важность категории самосознания и объективность ее использования для обоснования реальности существования природы, не ограничивает собственное «я» ее рамками и не рассматривает ее как чистый объективный дух, без объекта и основы. Он понимает данную категорию, исходя из ее связи с реальностью. По его мнению, самосознание, являясь определенной разновидностью силы воли, непременно должно быть преобразовано в практическую силу в рамках процесса взаимосвязи с внешним миром: «ставший в себе свободным теоретический дух превращается в практическую энергию и, выступая как воля из царства теней Амента, обращается против земной, существующей помимо него действительности»[81]. Таким образом, Маркс поднимает практические вопросы, исходя из возможности реализации теории, и вставляет их в собственное учение о самосознании. Но не только самосознание должно сообразовываться с реалиями окружающего мира, философия также не может отдаляться и отрываться от реальности. По словам Маркса, «философия обращает свой взор на внешний мир уже не ради постижения; выступая как действующее лицо, она, так сказать, завязывает интриги с миром, выходит из прозрачного царства Амента и бросается в объятия мирской сирене»[82]. Согласно взглядам Маркса в тот период, «сама практика философии теоретична»; однако в процессе взаимодействия с реальной жизнью философия непрестанно подвергается воздействию окружающего мира, а мир – влиянию философии; «в той мере, в какой мир становится философским, философия становится мирской»[83]. Итак, хотя молодой Маркс еще не переступил границы идеализма при понимании вопросов взаимосвязи практики с самосознанием и философии с окружающим миром, он уже включил категорию практики в рамки своего философского учения. Философ превратил ее в ключ к объяснению связей самосознания с реальным миром, философии с миром феноменов, что сыграло важнейшую роль в последующем создании и оформлении системы научных практических взглядов.

Во время работы в газете “Neue Rheinische Zeitung” (1848–1849) Марксу приходилось сталкиваться с большим количеством насущных и сложных социальных, экономических и политических вопросов. Именно благодаря постоянному изучению проблем реальной жизни мыслителю удалось углубить и расширить свои философские идеи, развить собственное философское мировоззрение. Он сознательно связал философию с окружающей действительностью и на основе этого стал рассматривать немецкую философию в целом. Маркс отмечает: «Философия, а в особенности немецкая философия, имеет склонность к уединению, к тому, чтобы замыкаться в свои системы и предаваться бесстрастному самосозерцанию… Философия, взятая в ее систематическом развитии, не популярна; ее таинственное самоуглубление является в глазах непосвященных в такой же мере чудаческим, как и непрактичным занятием; на нее смотрят как на профессора магии, заклинания которого звучат торжественно, потому что никто их не понимает»[84]. Руководствуясь таким положением, мыслитель составляет довольно резкое суждение о философии: «Философия не витает вне мира, как и мозг не находится вне человека, хотя он и не лежит в желудке. Но, конечно, философия сперва связана с миром посредством мозга, и лишь потом она становится на землю ногами; между тем, многие другие сферы человеческой деятельности уже давно обеими ногами упираются в землю и срывают руками земные плоды, не подозревая даже, что и “голова” принадлежит этому миру, или что этот мир есть мир головы. Так как всякая истинная философия есть духовная квинтэссенция своего времени, то с необходимостью наступает такое время, когда философия не только внутренне, по своему содержанию, но и внешне, по своему проявлению, вступает в соприкосновение и во взаимодействие с действительным миром своего времени. Философия перестает тогда быть определенной системой по отношению к другим определенным системам, она становится философией вообще по отношению к миру, становится философией современного мира. Внешние проявления, свидетельствующие о том, что философия приобрела такое значение, что она представляет собой живую душу культуры, что философия стала мирской, а мир философским, во все времена были одни и те же»[85]. В данном случае Маркс осознанно связывает философию с эпохой, практикой и даже с экономикой, подчеркивая, что истинная философия есть квинтэссенция духа времени. Он требует, чтобы философия не только по своему содержанию, но и по форме могла найти точки соприкосновения и взаимодействовать с реальным миром соответствующей эпохи; он считает, что следует не только создать философию окружающего мира, но и оформить философский мир – этим подчеркивается роль философии в преобразовании мира. Хотя подобные идеи по-прежнему несут некоторый оттенок спекулятивного идеализма, но в них заложен серьезный базис для последующего преодоления идеалистических фило софских концепций Гегеля и становления собственной философской системы на основе прагматизма.

Идеи Фейербаха сыграли важную роль в процессе преодоления Марксом философского идеализма Гегеля и становления материалистических практических взглядов. Находясь под глубоким влиянием философии антропологического материализма, Маркс начал осознанно критиковать спекулятивный гегелевский идеализм и выстраивать собственную материалистическую философию. В своем труде «К критике гегелевской философии права» Маркс подвергает критике оторванность учения Гегеля от реальной жизни и переворот в связях между гражданским обществом и государством; основное внимание мыслитель уделяет рассмотрению материальной жизни социума и пониманию связи с государством с позиций гражданского общества. Согласно Марксу, Гегель потому на практике перевернул связь между государством и гражданским обществом, что это действие неотделимо от переворота связи между реальными вещами с идеями, концепциями в рамках его философской системы. Таким образом, связь между двумя пластами понятий была искажена в силу спекулятивных умозаключений. «В действительности семья и гражданское общество составляют предпосылки государства, именно они являются подлинно деятельными; в спекулятивном же мышлении все это ставится на голову»[86]. Поэтому, чтобы правильно выстроить взаимоотношения государства и гражданского общества, необходимо изначально правильно понять взаимосвязь мысли и бытия. Во время работы над «Немецко-французским ежегодником» Маркс уже стал вести революционную деятельность, главная суть которой заключалась в безжалостной критике всего существующего и в особенности военной силы. Мыслитель объединяет понятия религиозного, политического и классового освобождения с освобождением человечества вообще и апеллирует по этому вопросу к народным массам, к пролетариату, пытаясь на критике старых порядков открыть и создать новый мир. Революционная критика и практическая деятельность Маркса в этот период заложили серьезную основу для формирования научной системы его взглядов.

В «Экономическо-философских рукописях» (1844) Маркс, изучая различные экономические феномены и концепции, выдвигает и обосновывает теорию и методику отчуждения труда, анализируя и критикуя данное явление в рамках капиталистической системы частной собственности. На основе критики утопического коммунизма и лжесоциализма мыслитель развивает свое понимание коммунистических идей; сравнивая человека с животными и неодушевленными объектами, он утверждает, что человеческая сущность заключается в свободной, осознанной деятельности. Философ подчеркивает особое место труда в социальной жизни человечества, заявляя, что вся без исключения мировая история представляет собой порождение человеческого труда. Мы считаем, что в «Экономическо-философских рукописях» заключены два аспекта, определяющие формирование практической философии марксизма.

Во-первых, это описание практики и ее связи с теорией и философией. Маркс полагает, что практическая деятельность является одной из отличительных черт человека: посредством практической деятельности мы создаем окружающий мир, изменяем неорганический мир – это доказывает, что человек является существом, наделенным сознанием. Именно практическая деятельность подводит научную основу под существование человека и является важнейшим условием для разрешения вопросов, теоретически непреодолимых. Маркс полагает, что истинная практика является условием действительной и положительной теории, что сама наука о человеке есть продукт практического самоосуществления человека». «Разрешение теоретических противоположностей само оказывается возможным только практическим путем, только посредством практической энергии людей, и что поэтому их разрешение отнюдь не является задачей только познания, а представляет собой действительную жизненную задачу, которую философия не могла разрешить именно потому, что она видела в ней только теоретическую задачу»[87]. Такие идеи позволили Марксу впоследствии четко определить философские функции практической деятельности.

Во-вторых, это сознательная критика и переосмысление отрицательной диалектики гегелевского идеализма с позиций материализма. Маркс разоблачает сущность духовно-феноменологического учения в рамках идеализма Гегеля, не отвергая при этом его полностью и одновременно подтверждая наличие рациональных факторов в рамках диалектического метода гегелевской философии. Маркс отмечает, что последнее достижение «Феноменологии духа» заключается в создании и упорядочивании принципов диалектики. В свою очередь, ключевым моментом диалектического метода является то, «что Гегель рассматривает самопорождение че ловека как процесс, рассматривает опредмечивание как распредмечивание, как отчуждение и снятие этого отчуждения»[88]. В процессе осознанной деятельности человека по преобразованию окружающего мира его внутренняя сущность получает внешнее выражение, овеществляется, материализуется, что порождает целенаправленные изменения. Человек также получает самоутверждение, самовыражение и развитие в рамках данного процесса, который и является практической трудовой деятельностью. Поэтому Маркс говорит, что Гегель «ухватывает сущность труда и понимает предметного человека, истинного, потому что действительного, человека как результат его собственного труда»[89]. Следует отметить, что идеи Гегеля об особом месте труда в самосозидании и развитии человека оказали значительное влияние на Маркса. Рассмотрение и критика гегелевской философии под таким специфическим углом, а также критическое заимствование рациональных факторов диалектического метода Гегеля позволили впоследствии Марксу сочетать материализм с диалектикой на основе прагматизма. Так стало возможным их развитие в социальном и историческом аспекте и создание собственного материалистического учения.

Преодоление материалистических взглядов Фейербаха тесно связано с пристальным изучением Марксом и Энгельсом практики материального производства. В первом совместном труде – книге «Святое семейство, или Критика критической критики. Против Бруно Бауэра и компании» – они подвергают критике спекулятивный идеализм, характерный для младогегельянцев, при помощи материалистических методов обосновывают взаимосвязь мысли и бытия, а также пытаются преодолеть ограниченность исторического идеализма Фейербаха в социальном аспекте. Так начинает формироваться материалистическое философское мировоззрение, и создается теоретический базис для полноценного разрешения ключевых философских вопросов методами материализма и становления практических воззрений, основанных на историческом материализме. Авторы выдвинули и обосновали тезис о том, что материально-вещественное производство имеет определяющее значение для исторического развития общества, подчеркнув, что только с позиций материально-производственной практики можно правильно осознать и объяснить исторические процессы. Они подвергли острой критике тезисы Б. Бауэра и других мыслителей, отвергающих использование сознательной инициативной деятельности человека для объяснения развития самосознания. Авторы подчеркивают: «Или критическая критика полагает, что она дошла хотя бы только до начала познания исторической действительности, исключив из исторического движения теоретическое и практическое отношение человека к природе, естествознание и промышленность? Или она думает, что действительно познала какой бы то ни было исторический период, не познав, например, промышленности этого периода, непосредственного способа производства самой жизни?. Подобно тому, как она отделяет мышление от чувств, душу от тела, себя самое от мира, точно так же она отрывает историю от естествознания и промышленности, усматривая материнское лоно истории не в грубо-материальном производстве на земле, а в туманных облачных образованиях на небе»[90]. Маркс и Энгельс рассматривают «грубо-материальное производство» в качестве истока развития истории, отмечая особое место народных масс, занятых в процессах материального производства, в контексте социально-исторического развития: «“История” не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История – не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека». Именно осознанная деятельность человека заложила основу социально-исторического развития. Поэтому «вместе с основательностью исторического действия будет, следовательно, расти и объем массы, делом которой оно является»[91]. Впоследствии Энгельс вспоминал: «Надо было заменить культ абстрактного человека, это ядро новой религии Фейербаха, наукой о действительных людях и их историческом развитии. Это дальнейшее развитие фейербаховской точки зрения, выходящее за пределы философии Фейербаха, начато было в 1845 году Марксом в книге “Святое семейство”»[92].

«Тезисы о Фейербахе», являясь первым документом, содержащим гениальные зачатки нового мировоззрения, на самом деле знаменуют формирование научного практического взгляда в рамках учения марксизма и одновременно с этим представляют собой важную веху в процессе формирования всей марксистской философии. В «Тезисах» Маркс, исходя из научного понимания категории практики, рассматривает человека и его природу, взаимосвязь человека с окружающим миром, критикует созерцательный материализм Фейербаха и развивает собственное материалистическое учение. Согласно взглядам философа, природа человека есть комплексное воплощение всех его социальных связей; социальная жизнь по своей сути – практическая, поэтому общность изменений окружающей среды и человеческой деятельности можно рассматривать и рационально трактовать только в виде революционной практики. Лишь с практических позиций можно по-настоящему понять человека; в этом и заключается главное упущение, основной недостаток философии Фейербаха. Маркс полагает, что главным недостатком всех предыдущих материалистических философских систем, включая систему Фейербаха, является толкование феноменов, реальности и чувств исключительно с объективных или созерцательных позиций, а не с точки зрения субъективизма, человеческих чувств и практической деятельности. Поэтому максимум, что могли сделать представители таких течений – это рассматривать конкретного индивидуума в контексте гражданского общества. Маркс высоко оценивал роль революционно-практической критической деятельности, подчеркивая, что истинность умозаключений проверяется практикой, и исключая мистицизм в любой его форме. Он очень показательно обосновывает свое новое материалистическое учение на базисе человеческого социума (социализированного человечества), отмечая: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»[93]. Это является подготовкой последующего утверждения философии Маркса как практического материализма.

В книге «Немецкая идеология» Маркс и Энгельс, исходя из позиций разработанного ими научного взгляда на практику, совмещают материализм, диалектику, прагматизм с гуманизмом; развивая собственный взгляд на историю социума, они дают исчерпывающее материалистическое объяснение истории человеческого общества и создают, таким образом, исторический материализм и научный коммунизм. Маркс и Энгельс, с одной стороны, исходя из взаимосвязи человека с природой, рассматривают процесс развития человечества, подчеркивая, что понимание истории должно основываться на разделении и взаимном влиянии истории человечества и природы. С другой стороны, исходя из взаимосвязи наделенного жизнью, реального человека и социума, они рассматривают существование, развитие и деятельность индивидуума, ставя во главу всего социально-исторического процесса реального, деятельного человека. Оба мыслителя дали всестороннее и системное описание взаимного влияния и диалектической связи между существованием социума и его сознанием, материальным и духовным производством, производственными силами и процессом производства, экономическим базисом и надстройкой. Руководствуясь принципами коммунизма и высокими идеалами освобождения человечества, они дали всеобъемлющее описание таких понятий, как класс, государство, революция и многих других. Именно в ходе этого творческого, созидательного процесса Марксу удалось скомбинировать собственные практические воззрения и философские концепции, поднять их на уровень «практического материализма». Маркс и Энгельс не только постоянно подчеркивали важность теоретического объяснения окружающего мира с исключительно материалистических позиций, но и считали, что с тех же позиций следует практически изменять мир. Именно в этом смысле оба мыслителя и обозначили свое учение как практический материализм, связав его с коммунизмом, и на основе этого утвердили свои теоретические и практические задачи: «в действительности и для практических материалистов, то есть для коммунистов, все дело заключается в том, чтобы революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменить его»[94].

При общем рассмотрении духовного развития Маркса и Энгельса и достигнутых ими идейных высот нетрудно заметить, что они утвердили категорию практики в качестве ключевой концепции своего философского учения, возвели практические взгляды на уровень философского мировоззрения; практическая форма мышления стала основным типом умственной деятельности в рамках философии марксизма. Революционные преобразования, совершенные Марксом в контексте истории философии, заключаются, таким образом, в изменении философского мировоззрения и типа мышления.

С точки зрения теоретической направленности и методологического формата практический аспект философии марксизма имеет ряд характерных особенностей.

Рассмотрение всех философских вопросов, исходя из практики, подразумевает в первую очередь научное понимание и объяснение данной категории. Понятие «практика» не является чем-то новым; многие философы в разные периоды истории приводили свое понимание данного термина. Маркс на основе критического рассмотрения идейной базы, сложившейся до него, с одной стороны, серьезно изучил практическую деятельность человека на каждом историческом этапе, а с другой – углубил понимание категории практики на основе единения материалистического с диалектическим, социального с историческим, индивидуального с общественным, непринужденности с самостоятельностью. Так был заложен научный фундамент категории практики и сформированы практические взгляды философа.

В первую очередь, согласно Марксу, социальная жизнь человека в сущности своей практическая. Представляя собой чувственную, реальную деятельность человечества, практика является основным видом материального, энергетического и информационного изменения внешнего мира, непосредственным воплощением человеческой судьбы и производственных процессов. Производственно-трудовая деятельность является основополагающим подтипом практической деятельности человека, основой стабильности и развития человечества. Чувственное существование индивидуума становится возможным только благодаря реальной практической деятельности. В этом смысле практика наделена чертами непосредственной реалистичности и широкой универсальности.

Кроме того, практическая деятельность целенаправленна и сознательна, она представляет собой объективное выражение таких внутренних факторов, как разум, воля, чувства и т. п. Одновременно с этим она – самое реальное воплощение человеческой сознательности и движения свободы духа, то есть является свободной сознательной деятельностью человека. Именно благодаря практике субъективная сторона индивидуума находит свое отражение в объективном; ее назначение заключается в овеществлении объективного. Практика обретает воплощение, реализацию и подтверждение в процессе целенаправленного преобразования объекта; субъект и объект подвергаются двустороннему овеществлению, и субъект в ходе преодоления и борьбы с ограничениями приближается к состоянию свободы. В этом смысле практика наделена чертами сознательности, целенаправленности и самоопределения.

Также практика представляет собой вид деятельности, реализуемый при помощи определенного набора инструментов. Благодаря наличию инструментария и подходящих условий субъект может очень определенно претворять в жизнь результаты мыслительных процессов, совершая переход от самопроизвольного движения объекта к осознанной деятельности. Таким образом достигается унификация внутренней оценки человека с реальным состоянием внешних вещей. В контексте этого практика наделяется инструментарием и способами реализации.

Практика – это революционная, критическая деятельность, в ходе которой человек субъективными методами упорядочивает свои связи с внешним миром. Участвуя в процессе диалектического движения естественного мира, индивидуум активно создает свою социальную жизнь и обосновывает социально-историческое существование, строит наиболее реальный путь достижения идеального мира, к которому он стремится. Потому человек становится конкретной формой реализации, воплощения и подтверждения новаторских характеристик субъекта. В этом аспекте практика обладает чертами революционности, критицизма и новаторства.

Таким образом, практика представляет собой высшую форму воплощения материального движения в мире; это осознанная творческая деятельность человека, имеющая крепкую связь с процессами материальной природы и одновременно серьезно отличающаяся от них. Практика – диалектический социально-исторический процесс, концентрированно выражающий и отражающий потенциал и гуманистические устремления человека; это самая активная сила непрерывного развития, обновления и изменения связи человека с природой.

Становление практики на одном уровне с позициями философского мировоззрения означает не только наделение ее гносеологическим, историческим и ценностным смыслом, но и превращение в универсальную форму философского мышления. В этом заключается совершенно новое понимание философии. Практический способ мышления наделяет философские воззрения сознательными функциями.

Что такое философия? С древних времен философы занимались вопросами разума и человеколюбия, вступали в многочисленные споры. Маркс обозначил, что древние философы лишь различным образом объясняли мир, но не изменяли его. Идея Маркса в данном случае, разумеется, выражена не в том, что философы не должны объяснять мир, а в том, что они не должны этим ограничиваться. Следует отметить, что совершенно новое понимание последователями марксизма роли и места философии и философов как раз и заключается в том, что последним на основе различных толкований устройства окружающего мира следует сознательно и активно преобразовывать его. Философу нужно дать возможность не только познавать и объяснять, но и творить, изменять – это и есть социальная функция философии.

Философия марксизма имеет несколько ключевых особенностей. Если говорить о ее сути, то она представляет собой определенный тип сознательной мыслительной деятельности человека, конкретный способ понимания взаимосвязи индивидуума с окружающим миром, особый вид философского познания и описания связи человеческого «я» с миром объектов. Философия занимает особое, комплексное положение в подвижной системе связей человечества с миром объектов благодаря наличию философско-умозрительных методов, отличных от набора научных, творческих, теологических и практических средств человека по овладению внешним миром.

Что касается объекта философии: философия не должна отрываться от действительности, ее задача – воплощать собой теоретическое обоснование связи человека с миром и эпохальные особенности данной связи. Если выражаться словами Маркса, то философия в полной мере «обеими ногами упирается в землю и срывает руками земные плоды»[95].

По содержанию философия должна представлять собой квинтэссенцию духа времени, живую суть человеческой цивилизации. Согласно Марксу, любая философская система – продукт определенной эпохи. Лишь по-настоящему затронув проблематику своего времени, она может отразить его дух, и только такую философию можно назвать философией в полном смысле. Под «духом времени» следует понимать комплекс особенностей, отражающих содержание конкретного периода. Это содержание может быть многогранным, включающим общий уровень и стадию развития экономики, политики, культуры, науки и многих других аспектов. Оно также включает достижения материальной и духовной цивилизации обладающие определенными особенностями. Они, в свою очередь, находят выражение в различных видах человеческой деятельности и ее результатах, в конкретных научных теориях и концепциях, воплощают дух времени. Философия в комплексе отражает ключевую суть эпохи.

Что касается субъекта философии: настоящий философ должен быть порождением своей эпохи и своего народа.

Священный долг философа заключается в том, чтобы сознательно анализировать свое время и собирать воедино фрагменты его духа. Содержание конкретной эпохи создается людьми и представляет собой результат активного упорядочивания их связей с внешним миром. Человеческая мудрость формируется, развивается, изменяется и реализуется в процессе этого взаимодействия; поэтому, она составляет основу деятельности во взаимоотношениях человека и мира. Философия как учение о мудрости должна наполнить мозг мыслителя конкретной эпохи, чтобы он мог отразить ключевые, скрытые и самые тонкие моменты во взаимоотношениях людей и внешнего мира.

Если говорить о теоретической форме философии, то она представляет собой высокую системную науку. Она формирует для человечества картину мира на основе философских концепций и категориальных систем, включающих практическую деятельность человека. Это – макроидеалистическая концепция, высшая форма методологии; она занимает комплексное, важное место в гносеологической системе человечества.

Что касается функций, то философия не только должна своими методами помогать людям в понимании окружающего мира, но и теми же методами оценивать и изменять его, содействовать человечеству в создании идеального мира. Согласно Марксу и Энгельсу, между пониманием, объяснением, оценкой и изменением мира существует четкая внутренняя связь; теоретическое обоснование мира с позиций материализма идентично его изменению. Ключевая основа указанной идентичности скрыта в стремлении человечества к идеальному мироустройству. Именно поэтому человек должен «революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменить его»[96].

В поле зрения философии марксизма человек представляет собой извечную тему для исследований и ключевой момент во взаимосвязи с окружающим миром. Это предполагает рассмотрение объекта философии с точки зрения методологии мышления прагматизма и неизбежный вывод о взаимосвязи человека с миром. Согласно идеологии марксизма, философия существует не отвлеченно от человека, а, напротив, являет высшую форму духовной деятельности, направленную на индивидуума и служащую ему. Таким образом, человек раскрывает свое самосознание в отношении к окружающему миру, цель и ценность которого заключаются во всестороннем развитии человеческой свободы. Поэтому основным объектом философии становится человек и его связь с миром, а сама она превращается в осознанное теоретическое выражение этой связи и ее эпохальных особенностей. Философия марксизма не только акцентирует внимание на индивидууме и его связи с миром, но и говорит о том, что эти объекты должны быть рассмотрены с практической точки зрения.

Прежде всего, философия марксизма рассматривает человека с практических позиций, превращая его в субъект существования практики. При оформлении своей философской системы Маркс, с одной стороны, критиковал отказ от чувственной деятельности, практики для понимания человека и объекта, реального, вещественного, объективного созерцательного материализма. С другой стороны, он подвергает осуждению чувственную деятельность, не ведущую к познанию истинной реальности, и лишь абстрактно развивающую субъективистско-инициативный идеализм. Маркс отмечает необходимость понимания сущности и ценности человека с практических позиций, полагая, что теоретическая и практическая критика существующего мира, а также концептуальное и реальное создание идеального мира будущего составляют вместе отличительные функции человека и корень его социальных ценностей. Сущность человека заключается в свободной, осознанной деятельности. Посредством новаторской практики человек получает возможность непрерывной ее реализации.

Кроме того, философия марксизма рассматривает с практических позиций связь человека с окружающим миром и ее непрерывное развитие. Практичность индивидуума определяет практичность этой связи. Человек посредством критичной и новаторской практики участвует и влияет на существующий чувственный мир и курс его развития, обуславливая рост и изменение как самого человека, так и окружающего мира. Что касается связей человека с природой, то последователи марксизма считают, что внешний природный мир обладает приоритетным, ключевым значением для человека. Они признают определяющее значение «естественного отбора» для его деятельности, одновременно с этим подчеркивая особую роль выбора и новаторства в практическом аспекте. Марксисты утверждают, что в рамках «человеческого выбора» находит свое воплощение сущность и главные особенности человека. В отношении связи индивидуума с социумом философия марксизма признает активную и стимулирующую роль, которую играет общество для существования, деятельности и развития индивидуума; также она признает и то, что общество, несомненно, наделено ограничительными и обязывающими функциями; при этом, основное внимание уделяется тому, что посредством практики достигается здоровая, гармоничная связь между индивидуумом и социумом. В процессе практической деятельности человек реализует самопознание и самоизменение, и лишь посредством этих двух процессов становится возможным сознательный выбор и творение. Только таким образом человек обретает способность теоретически и практически упорядочить свои связи с внешним миром, по-настоящему надежно включить его в зону своего контроля и провести концептуальный поворот от утверждения «человек принадлежит миру» к постулату «принадлежности человеческому миру».

Марксист одновременно является и коммунистом. Таким образом, философия марксизма должна не только давать научное объяснение взаимосвязи человека и мира философскими методами с целью наставления людей, но и учить их управлять этой взаимосвязью при помощи материалистических методов. Поэтому она подразумевает сознательное проведение двусторонней критики и созидания в теоретическом и практическом аспекте.

Так называемая двойственная критика подразумевает критику не только реальной теории, но и практики. Чтобы эта критика теории и практики оказалась рациональной и обоснованной, чтобы придерживаться диалектического, исторического, гуманистического практического материализма, философия марксизма обращает внимание на необходимость критики ненаучной теории и нерациональной практики, причем на основе рациональной практики следует вести критику ненаучной теории, а на основе научной теории оспаривать нерациональную практику. Необходимо критиковать также предпосылки и объект, самого себя и заниматься самосозиданием. Маркс считает, что на фоне сочетания изменений общего характера и деятельности человека необходимо правильно понимать революционную практику и смысл практической критики.

Двойственное созидание подразумевает основной упор не только на теоретическое обоснование концепций, но и на реальное, практическое их подтверждение. Критика необходима, но она – не самоцель, а всего лишь средство. Цель критики заключается в созидании. Творчество и созидание есть основная цель и непреложная функция практической деятельности человека, а также главное направление его практического мышления. С одной стороны, на основе рациональной практики следует создавать научную теорию, ускорять процесс ее оформления; с другой – на основе научной теории необходимо стимулировать развитие практики, инициировать процесс ее рационализации, сознательно способствовать установлению гармонии и взаимодополняющего развития между научной теорией и рациональной практикой. Открытие и создание новой теории и нового мира в процессе критики всего старого как раз и представляет собой активное проявление двойственной критики и созидания в рамках философии марксизма.

Наиболее важной задачей развития китайской философии в новом веке является возвращение к истокам с целью открытия нового. Под этим следует понимать возвращение к культурным истокам как китайской, так и всей мировой философии, возвращение к истинной сути учения марксизма с той целью, чтобы открыть новое в философских течениях определенной эпохи и, конечно же, открыть новое в философских формах современности. Для этого необходимо провести глубокое и всестороннее исследование практического типа мышления в рамках философии марксизма и строго придерживаться его. Все это, безусловно, имеет многогранный и важный смысл для развития и становления китайской философии.

Развитие китайской философии на современном этапе не может быть оторвано от детального рассмотрения истории философской мысли человечества и должно основываться на ее плодах. Таким образом, под философию современности будет осознанно подведен исторический базис. Тенденции развития философской мысли XXI века представляют собой процесс непрерывного логического наполнения идей человечества, а также преодоление уже достигнутых результатов. Итак, каким же образом следует рассматривать историческую логику развития философской мысли в XX веке, за последнее тысячелетие или с момента возникновения философии вообще? Ранее мы уже отмечали, что, «основываясь на достижениях философской мысли современности, следует овладевать историей философии»[97]. Поэтому мы считаем, что практический способ мышления марксизма представляет современный результат более чем двухтысячелетней истории логического развития философской мысли и одновременно с этим плод активного преодоления типологии философского мышления в историческом аспекте. Рассматривая весь исторический процесс, начиная с типа мышления на уровне мифа, развитие философской мысли проходит несколько определенных, последовательных этапов: онтологическое, гносеологическое, субъективистское, позитивистское, гуманистическое, практическое мышление[98]. Если говорить об исторической основе, то практический метод мышления стал своеобразным ответом на вопросы, поставленные в рамках предшествовавших ему онтологических, гносеологических и субъективистских течений. В этом его неоспоримое преимущество. Практический метод зародился примерно в одно время с позитивистским и гуманистическим; все они берут свое начало из концепций переосмысления и критики, присущих философии Канта и Гегеля. Но в вопросах рационалистического и иррационалистического начал в человеке как позитивизм, так и гуманизм придерживаются однобоких трактовок. Поэтому практический способ мышления обладает сравнительными преимуществами перед ними в вопросах комплексного понимания человека и его взаимосвязи с окружающим миром. Таким образом, практический способ мышления в рамках философии марксизма обладает спецификой современности и соответствует ее стандартам.

Философия марксизма по-прежнему является руководящим идейным направлением в развитии китайской философии в новом столетии. Всестороннее овладение научной базой и ключевыми понятиями марксистского учения играет важнейшую роль для современного развития данного идейного направления. Мы считаем, что основные постулаты марксизма могут быть воочию явлены и полноценно объяснены в отличие от немарксистских направлений философской мысли. Марксизм обладает следующими характерными признаками: материалистичность, диалектичность, историчность, гуманизм, практичность. Иными словами, он представляет собой диалектический, исторический, гуманистический, практический материализм[99]. В числе указанных пяти принципов ключевым является материалистичность, отражающая основную принадлежность философии марксизма. Остальные лишь дополняют и ограничивают материализм в рамках философии марксизма, одновременно сочетая ее с другими философскими учениями. Таким образом, марксистские идеи обретают собственное богатое и уникальное философское содержание. Практичность представляет собой основную, важнейшую характеристику философии марксизма, отличая ее от всех остальных идеалистических и материалистических учений. Лишь с позиций прагматизма можно постичь внутреннее единство постулатов философии марксизма. Практичность позволяет марксистскому учению сохранять свою научность, революционность и критичность, представляя собой движущую силу ее постоянного самообновления и саморазвития.

C одной стороны, нам необходимо сознательно обосновывать развитие философии нового века практикой современного человека; ставить философские вопросы, исходя из практики; развивать философскую теорию на основе общего уровня философии. С другой стороны, следует вести обоснованную рациональную критику и переосмысление практической деятельности современного человека, расширяя таким образом философские функции. Мы уже говорили о том, что истинная философия должна быть основана на человеческой практике и соотноситься с ней. Тем не менее в рамках конкретных исторических условий далеко не вся практическая деятельность человека рациональна и эффективна, существует множество ее видов с недостаточной и даже отрицательной эффективностью (например, фашизм, социальный дарвинизм, расовая дискриминация и гнет, феодальные суеверия и т. п.). Подобная практика и ее плоды вовсе не способствуют утверждению и усилению человеческой субъективности, а, напротив, ограничивают ее и препятствуют ей. Поэтому в сущности своей она является нерациональной практикой, направленной против субъекта. Подобная практическая деятельность зиждется на определенном наборе ошибочных теоретических заключений и методов и, являясь своеобразным реальным фундаментом, непременно ведет к возникновению и развитию новых ошибочных теорий, идей и концепций. Так появляется активная сила отрицательного характера, противостоящая прогрессивной, рациональной, эффективной практической деятельности человечества, ограничивающая ее и входящая с ней в столкновение. Она вредит рациональному развитию человеческой практики, тормозит прогресс цивилизации. Философские идеи, концепции и течения, имеющие в своей основе подобную нерациональную практическую деятельность, неизбежно становятся объектом преткновения для истинных философских учений. Поэтому только рациональная практика может дать жизнь по-настоящему научной философии, а нерациональная даст ростки философским направлениям, не соответствующим духу времени. Чтобы определенное философское учение изначально развивалось в гармонии с человеческой цивилизацией, необходимо подвергать глубокому осмыслению и научной критике все виды нерациональной практической деятельности. Тогда человеческая практика и социально-исторические процессы будут идти в ногу с развитием цивилизации и ее ростом. В этом и заключается практичность философии. Она не просто отражает и воплощает все виды практической деятельности, но в процессе критики нерациональной практики способствует раскрытию самих процессов рационализации и, таким образом, создает объективные предпосылки и закладывает реальную основу для оформления собственной научной базы и эффективного развития. Только таким образом она может занять достойное место в процессе рационального развития человеческой практики. Серьезные вопросы взаимосвязи человека с природой, человека с социумом и человека с самим собой, перед которыми стоит современное человечество, в любом аспекте диктуют нам необходимость неуклонного следования практическому типу мышления; при этом не важно, являются ли такие вопросы глобальными или индивидуальными, экономическими или политическими, вопросами мира или войны, существования или развития, вопросами национальными или религиозными, вопросами интеграции или многополярности и т. п.

Наука представляет собой классическую форму познания и объяснения человечеством окружающего мира, ключевым фактором и движущей силой практической деятельности человека, а также важнейшей основой философии. Развитие науки, с одной стороны, отражает и направляет развитие практики, а с другой – обуславливает прогресс философии. Энгельс отметил, что в соответствии с научным изучением каждой эпохи материализм меняет форму своего проявления. Следовательно, при необходимости своевременного и эффективного развития науки требуется сознательно уделять внимание научному прогрессу и его результатам. Маркс и Энгельс, исходя из новейших достижений естественной науки своего времени, поставили ряд философских вопросов, имеющих эпохальный смысл, обеспечив изменение и развитие философских форм, основав собственную систему философии материализма. За более чем столетний промежуток времени, в ходе стремительных изменений в формах, содержании и масштабах практической деятельности человечества, наука стала набирать темпы своего развития в геометрической прогрессии, оформившись в виде комплексной системы науки и технологии с ярко выраженной спецификой современности.

Современная наука поэтому может быть обозначена как макронаука, она включила в себя множество конкретных, целостных, органических научных систем: естествознание, гуманитарные и социальные науки и т. п. Кроме того, ею была сформирована соответствующая современная технологическая система на основе применения компьютеров. Источник стремительного развития современных гуманитарно-социальных наук заключается в научном обосновании соответствующих феноменов, что подтверждается тем вниманием, которое уделяет человечество сложным явлениям, имеющим гуманистическую ценность, и проблемам социального характера. Это подтверждает требования усилить осознанность и эффективность практической деятельности человека. Зарождение и развитие современной макронаучной системы представляет собой объективное требование современной практики и имеет большое значение для современной практической деятельности на макроуровне. Разумеется, наука никогда не могла быть всесильной, и области ее применения имеют свои пределы. Только правильно и рационалистически поняв сферы и границы науки, исходя из позиций практики, можно найти приемлемый путь их расширения. Формирование и развитие современной макронауки и связанной с ней технологической системы, с одной стороны, требует формирования тождественной ей макронаучной технологической концепции и, таким образом, развития и изменения научно-технологических воззрений в рамках философии, а с другой – меняет научную базу современной философии, несомненно, порождая ее комплексное обновление по форме и содержанию. В этом смысле философия марксизма обладает двойственными целями и задачами в отношении современной макронауки и технологии: с одной стороны, на основе реального развития современной науки и техники обновлять и дополнять их понимание и трактовку, формируя, улучшая и развивая макронаучные технологические концепции;

с другой – разъяснять и оформлять скрытый философский смысл современной науки и техники, обновляя таким образом собственное философское содержание, улучшая и развивая свою философскую форму.

Несомненно, развитие современной китайской философии неотделимо от общего философского фона в современном мире. Вопрос в настоящий момент заключается в том, каким образом рассматривать современную западную философию и ее влияние на развитие философии в Китае. Исходя из практического способа мышления в рамках философии марксизма, мы, сообразуясь с общим состоянием современной практики и науки, можем рассматривать конкретные философские течения современного мира. Овладевая их историческими истоками, реальной основой, внутренней структурой и тенденциями развития, можно углубить понимание законов развития философской мысли человечества и их современных особенностей. Мы должны признать, что остальные философские течения, представленные в современном мире, обладают определенной реалистичной базой и основаниями для своего существования, и стараться поддерживать с ними равноправный диалог и взаимодействие. Если говорить об основных направлениях философской мысли, то всю современную западную философию можно разделить на сциентизм и антропологизм. Они основываются на двух важнейших вопросах, перед которыми стоит современное человечество: с одной стороны, это вопросы развития науки, а с другой – проблемы свободы личности. Значение и роль науки в общественном производстве и социальной жизни возрастают с каждым днем; она становится непосредственной движущей силой социального развития, и сциентизм позволяет отразить все эти реалистические тенденции. Тем не менее, хотя современная наука и промышленность стимулировали грандиозный прогресс в развитии социальной культуры, одновременно с этим в силу неправильного их применения обусловили появление двойственных факторов отрицательного характера. Во-первых, человечество столкнулось с проблемами выживания и развития на глобальном уровне; во-вторых, свобода личности индивидуума стала ущемляться и коверкаться. Все это породило ситуацию столкновения глобальных проблем с вопросами личности индивидуума. Антропологисты, видя насущные проблемы, попытались разрешить их по-своему: они стали утверждать, что исходное значение для человека имеют вопросы свободы личности и иррационального начала. Однако всю суть своих концепций они свели к ограничению иррационального со стороны разума, что привело к становлению иррационалистических позиций и появлению определенного уклонизма. Мы считаем, что проблемы науки и человека связаны воедино. Наука должна быть гуманистичной, а человеку следует уважать науку. Разум и иррациональное вместе составляют определяющий фактор человеческой сущности, ни одно из этих понятий не превалирует над другим. Сциентизм и антропологизм разделили эти связанные понятия, что стало причиной появления однобоких заключений, обладающих лишь частичной приемлемостью, которая не позволяет с достаточной основательностью ни опровергнуть, ни поддержать подобные тенденции.

Следует заметить, что вместе с глубоким размежеванием и компиляцией современной практики и науки непременно должны произойти аналогичные процессы в современной западной философии. С одной стороны, содержание философии будет все конкретнее связываться с нефилофоскими элементами, что породит еще большее количество философских направлений и обусловит развитие тенденций конкретизации тем и усиления личностных моментов в рамках современной западной философии. С другой стороны, философия станет развиваться в комплексе с глобализацией и научным прогрессом в практической деятельности человечества, что обусловит укрепление связей между различными направлениями философской мысли и переход философского мышления от разрозненного типа к комплексному. Если объединить указанные тенденции, то произойдет оформление диверсифицированного развития философии и культуры и даже рождение различного вида «антифилософских учений» или «культуры постфилософского характера». По нашему мнению, «антифилософия» и «постфилософия» являются определенными видами философии, хотя и не представляют собой конкретного философского течения, являясь лишь направлением философской мысли, отношением к нему. Они воплощают собой упрек в отношении ситуации, сложившейся в рамках современной философии, насмешку над философскими традициями, уничижение смысла философии вообще. У каждого из них собственная сфера и методология исследований, но все они отказываются называть себя философией в том смысле, в каком ее обозначил Архимед. Они заявляют о конце, смерти, закате философии. С исторической точки зрения философия в процессе своего существования и развития постоянно вела диалог и противоборство с различными философскими и нефилософскими течениями внутреннего и внешнего характера. Поэтому появление критических замечаний в отношении любого философского учения представляется совершенно естественным. Тем не менее игнорировать наличие «антифилософских» идейных течений в Западном мире никак нельзя, прежде всего, потому, что критику современных философских и исторических проблем представители «антифилософии» ведут не применительно к какому-то конкретному философскому вопросу или ответу на него, а ставят вопрос ребром, поднимая базовую проблематику в виде тезиса «Что значит философия?». Они требуют коренных перемен в философском мировоззрении и методах исследования. Это отражает ключевые особенности и постулаты философского мышления. И если уж такой вопрос был поставлен, то ни один серьезный философ не обойдет его стороной. Кроме того, острие меча «антифилософии» направлено не только против классической западной философии, но в особенности против ее современных течений. Пользуясь достижениями современной западной философии, представители «антифилософии» критикуют классическую, а потом точно таким же образом лишают и современную философию права на существование. В контексте этого современная западная философия вынуждена обосновывать свою легитимность и право на существование. Следует отметить, что в основе критического отношения представителей «антифилософии» к историческим и современным философским течениям лежит их глубокий интерес к философии в целом. Их цель – в отмене права на существование не любых направлений философской мысли, а только ее традиционного сегмента; они не желают искоренения философии, но требуют ее приведения в соответствие с реалиями эпохи и, таким образом, коренного обновления философского мировоззрения и философских форм. Хотя в концепциях представителей «антифилософии» в отношении постфилософской эры и постфилософской культуры присутствует множество удивительных утверждений, их основные идеи заключаются в искоренении уникального, высочайшего, абсолютного положения, которое занимает философия, в сочетании философии с другими конкретными направлениями науки, в установлении равноправного диалога между философией и «антифилософией». Таким образом, они предлагают взгляд на философию с ограниченным функционалом, что отражает многоликость и разнообразие проявлений современной западной культуры и новый формат отношений. Они с разных позиций и различными способами бросили вызов, поставив ключевые вопросы существования и развития западной философии, вскрыв заключенные в ней противоречия и недостатки, что стало причиной дискуссий и размышлений в западных философских кругах. Несомненно, все это оказало значительное влияние на развитие западной философии. И хотя мы позволим себе не согласиться со многими из их выводов, но не можем не обратить внимания на поставленные ими вопросы. Следует отметить, что, руководствуясь обозначенными ими проблемами, можно по-новому посмотреть на заключенные в рамках западной философии противоречия, ограничения, недостатки и провести их сознательную критику, преодоление и отчуждение. Кроме того, они позволяют нам более осмысленно изучить ключевой вопрос «Что такое философия?» и, таким образом, более активно заниматься философским созиданием, соответствующим требованиям времени, дабы стимулировать развитие философской мысли человечества.

Важнейшей особенностью процесса развития философии является выдача ответов на ряд ключевых, основополагающих вопросов и неизбежный возврат к ним. Ответы на эти вопросы в рамках конкретных эпох формируют историю развития философии и определенную философскую традицию. Философия любого периода должна наследовать традиции философии предшествовавшего периода. Традиционная философия становится базисом современной, а современная философия – продолжением традиционной. Насколько глубок базис, настолько развито и продолжение. Поэтому лишь твердо придерживаясь традиций, можно по-настоящему двигаться к современности и будущему. В прошлом стремительное развитие исторического нигилизма обусловило противостояние традиции и современности; упрощенная и абсолютная критика Конфуция и осуждение конфуцианства оторвали философские изыскания в Китае от культурно-исторической основы. Благодаря критике и осмыслению процессов полной или частичной вестернизации мышления, китайские исследователи заново открыли и развили современный смысл традиционной китайской философии и культуры. Развитие философии в Китае неразрывно связано с традиционной китайской философией, в том числе в ее народной форме. Традиционная китайская философия представляет собой необычайно глубокий духовный мир, невероятно сложную и комплексную систему мышления. В процессе более чем трехтысячелетнего исторического развития и изменений было оформлено большое количество философских школ и идейных течений. Эти школы и течения на протяжении всей истории вели междоусобные прения, критиковали, дополняли и уточняли друг друга, иногда объединяясь, а иногда – разделяясь. Кроме того, отмечалось единение и поглощение привнесенных извне философских систем – все это позволило сформировать глубокую, комплексную, хорошо оформленную, обоснованную исторически философскую традицию и идейный остов. В этом заключается непреложная и крепкая историческая основа современной китайской философии, ее важнейший идейно-культурный исток. Нам необходимо чтить философские традиции, но это должно служить целям распространения и развития этих традиций, создания современной философии и выявления их современного значения. Стоит обратить внимание на современный характер традиционной философии, а также на традиционный характер философии современной и пытаться сохранить баланс и взаимосвязь между современностью и традиционностью. Для критического наследования и конструктивного преодоления традиционной китайской философии следует сознательно отбросить непременно присутствующие в ней пережитки, элементы прошлого. Одновременно с этим следует выделять, распространять и развивать общие, универсальные и вечные принципы, опередившие свое время, и усиливать их эффект в новых исторических условиях, ускоряя процесс создания и выделяя модернизацию. С точки зрения методологии, для этого следует отказаться от идеи противопоставления традиции и современности, превалирующей в китайских философских изысканиях, и встать на путь их полноценного единения. Необходимо отметить важность глубокого изучения путей модернизации традиционной философии и стандартизации современной философии в соответствии с истоками. Только таким образом современное развитие философских исследований в Китае получит твердую национально-культурную основу и по-настоящему может позволить китайской философии внести независимый существенный вклад в развитие мировой философии в новом веке.

Современные процессы развития китайской философии неотделимы от текущей практики социалистической модернизации с китайской спецификой, от политики реформ и открытости, процессов создания социалистической рыночной экономики, модернизации современного китайского человека в целом. Великая практика китайского народа является внутренней, составной частью практической деятельности современного человечества, представляет собой ее новаторскую часть, требующую глубокого исследования. Сочетание ключевых принципов философии с политикой реформ и открытости, ведущих позиций марксизма с изучением передовой культуры Запада, участие в комплексных процессах глобальной модернизации с одновременным сохранением китайской специфики, сочетание новейших научных технологий с развитием традиционной национальной культуры, сохранение социализма с одновременным развитием рыночной экономики и т. д. – это грандиозное новаторство, несущее глобальное значение и отпечаток эпохи. Великая практика требует создания великой теории и непременно создаст ее. Философия марксизма в процессе китаизации дала рождение и научное развитие идеям Мао Цзэдуна, Дэн Сяопина, теории «тройного представительства». Это отражает теоретический уровень самосознания китайской нации на современном этапе, знаменует эпохальный подъем национального духа и наступление совершенно нового этапа в развитии социалистической теории и практики и международного коммунистического движения. Именно такие великие теория и практика заложили крепкую реалистичную основу и стали идейным истоком создания современной китайской философии. Сознательное применение практического способа мышления в рамках философии марксизма, активное проведение двойственной критики и созидания на основе теории и ее сочетания с практикой, а также непрестанное развитие современных форм китайской философии, несомненно, позволят ей победоносно быть вписанной в книгу истории развития мировой философии в XXI веке.

Исследование онтологии предполагает наличие глубоких гуманистических и идейно-философских базисов. Онтологические вопросы касаются ключевых проблем, от которых не может дистанцироваться ни одна настоящая философская система. Формирование и развитие традиционной онтологии неизбежно, но она лишь один из исторических вариантов разрешения данной проблематики. Философская система марксизма не могла обойти стороной грандиозные прения, сопутствующие онтологии в историческом и реалистическом аспекте. Таким образом, онтологическая проблема стала одной из основных в рамках марксистской философии, а критика и преодоление ее традиционного направления стали фундаментальной основой для реализации великих реформ в рамках истории философии. Философия марксизма, представляя собой систему практического материализма, имеет собственный онтологический базис. Особенность критики Марксом онтологических концепций заключается в том, что он, придерживаясь практического типа мышления и принципов единения ценностей и фактов, рассматривает онтологические проблемы с позиций существования и развития социума. Он подчеркивает необходимость овладения сущностью природы, исходя из существования и развития общества и индивидуума. Помещая рационалистические устремления в рамки онтологических исследований, Маркс наделяет их очевидным ценностным содержанием. Исследование онтологии философией марксизма в корне изменило область рассмотрения онтологических вопросов, в полной мере отразив факт того, что данное учение представляет собой законченную диалектическую, историческую, практическую, гуманистическую систему материализма. Исчерпывающее понимание ценностной сути марксистской онтологической критики имеет ключевое значение для глубокого уяснения практических воззрений марксизма, модернистского характера данного идейного течения, а также определения его современных форм.

Вопрос взаимосвязи философии марксизма и онтологии стал предметом внимательнейшего рассмотрения в философских кругах Китая. Это, несомненно, оказывает глубокое и всестороннее воздействие на ход китайских философских изысканий.

Вплоть до настоящего времени среди исследователей нет единого мнения по вопросу наличия в философии марксизма собственной онтологической системой. Есть точка зрения, что, если допустить, что философия марксизма является современной философской системой, то придется отрицать наличие у нее онтологических концепций; если же допустить присутствие онтологии в рамках марксистского учения, то придется отрицать тот факт, что философия марксизма есть современная философия. Таким образом, приходится либо утверждать, что марксизм – современная философская система, лишенная онтологических представлений, либо – несущая онтологические концепции старая философия. Из двух вариантов можно выбрать только один. Кроме того, приверженцы этой точки зрения считают, что вопрос онтологическом учении о бытии и небытии в марксизм является абстрактно-мыслительным вопросом, подаваемым в рамках методики старого философского мышления. Если онтологию «насильно прикрепить» к марксизму, то будут искажены сущностные отличия марксистского учения от старых философских систем, сведено на нет великое революционное значение марксизма в философской сфере.

Такая точка зрения полностью исключает онтологические концепции из рамок марксизма. С одной стороны, она сочетается с позитивизмом и другими направлениями «метафизики отрицания», что позволяет ей, на первый взгляд, соответствовать направлению современной философской мысли. С другой стороны, она защищает философию марксизма как современную философию, обосновывая ее лидирующие позиции. Но на самом ли деле вопрос настолько прост? Может ли марксизм располагать достаточным базисом, не имея собственных онтологических концепций? Если он их все-таки имеет, то в чем же заключается отличие онтологии марксизма от других онтологических систем в контексте истории? В чем заключается его специфика и рациональное зерно? Ответы на такие вопросы непосредственно влияют на правильное понимание сущности философии марксизма и рациональное оформление ее современной формы. Чтобы правильно ответить на этот вопрос, необходимо детальное рассмотрение критики и преодоления традиционной онтологии в рамках марксистского учения.

Мы полагаем, что при общем рассмотрении онтология представляет собой философскую научную подсистему. Ее существование необходимо и не может (и не должно быть) рассмотрено с позиций философии. Но это не означает, что все существовавшие онтологические концепции были научными и рациональными. Традиционная онтология была основана Платоном и Аристотелем и развивалась успешно в течение определенного периода времени. Однако вместе с новым витком развития практики, науки и философии Д. Хьюм, И. Кант и некоторые другие мыслители высказали серьезные сомнения в ценности существования онтологии в принципе. Так, Хьюм задался вопросом обоснования возможности решения онтологических проблем с позиций критицизма. Кант считал, что старая онтология не рассматривает вопрос о том, наделен ли человек сущностной способностью овладения миром, а лишь самонадеянно занимается пустыми рассуждениями о сущности мира. Ее задача – характеризовать способности человека к изучению до начала данного процесса и, исходя из их границ, определять возможность, необходимость и конечность познания. Хотя Кант ограничивает разум, оставляя явления, не поддающиеся познанию, в тени мистерии, он все же открывает другой формат субъективистского типа мышления при выполнении философских изысканий, создает совершенно новый тип изучения, понимания мира и овладения им на основе рассмотрения субъектом самого себя. Критика Кантом предшествовавших ему онтологических концепций является настоящим прорывом в сфере традиционного объективизма и представляет собой глубокое преобразование старых онтологических теорий природы, материальных вещей и души. Также преобразования в области онтологии были внесены Гегелем. На основании принципов «сущности и субъекта» на базе субъективизма он объединил существовавшие онтологию, гносеологию и логику, сформировав включающую в себя все аспекты идеалистическую спекулятивную макросистему. Таким образом, традиционная онтология, заново сформированная Кантом, получила второе дыхание и достигла пика своей зрелости. Философия Гегеля стала наивысшим воплощением традиционных онтологических концепций. Хотя между традиционной онтологией философии Аристотеля и онтологией Нового времени Гегеля прослеживается немало различий, но в сущности своей они идентичны и потому могут быть обозначены как «традиционная онтология». Формирование и развитие традиционной онтологии знаменует собой определенную веху в достижении идейным уровнем человечества значительных высот и имеет фундаментальное значение для оформления и развития философских учений. Тем не менее традиционная онтология представляет собой всего лишь один из типов исторических ответов на весь комплекс вопросов о бытии. Она ставит своей целью определенный вид трансцендентной, абсолютной сущности, всесторонне объясняя все ее аспекты; это, в свою очередь, дает право именовать ее «субстанционалистским центризмом». Традиционная онтология пытается посредством чисто спекулятивных методов и неизменных субстанций, скрывающихся за так называемыми изменяемыми феноменами, сформировать комплексную, абсолютно истинную, закрытую систему управления всем сущим, что в конечном счете приводит ее к догматизму, априоризму и мистицизму. Онтология может и должна изменяться вместе с развитием практической жизни и философского мышления человечества.

Критика традиционной онтологии является общим отличительным признаком как философии марксизма, так и всей современной западной философии вообще. Поскольку философия Гегеля представляет собой высшее воплощение традиционных онтологических концепций, то критика указанными философскими течениями традиционной онтологии ярче всего проявляется в критике гегелевской философии. Как заметил А. Уайтхед, практически все основные философские течения ХХ века берут свое начало в критике воззрений гегелевской философии. Гегель «не только оказал влияние на родоначальников марксизма, экзистенциализма и инструментализма, но также в тот или иной период времени правил умами еще в большей степени несущих признаки технофилософии основателей логического позитивизма, реализма и аналитической философии»[100]. Тем не менее влияние идей Гегеля на все эти течения необычайно велико. В критике традиционной онтологии, которую осуществляет марксизм и современная западная философия, присутствуют также существенные различия. Иными словами, в контексте рассмотрения традиционной онтологии критика, которую ведет современная западная философия, является агрессивной и подразумевает полное отрицание, а критика со стороны марксизма несет в себе элементы отчуждения.

Мы уже пришли к заключению, что гегелевская философия является непосредственным идейным истоком философии марксизма, а также в полной мере уяснили суть критики «спекулятивной философии» Гегеля. Однако мы зачастую упускаем тот момент, что критика философии Гегеля с позиций марксизма одновременно представляет собой и критику традиционной онтологии. Из имеющихся в нашем распоряжении материалов видно, что Маркс в тот период, пока являлся гегельянцем, в своих сочинениях «Докторская диссертация», «Дневник Эпикура» и других многократно использовал «онтологические» концепции, которые совершенно нехарактерны для сочинений его зрелого периода. Тем не менее из идейной сущности философии марксизма становится ясно, что его учение пронизано богатыми и глубокими онтологическими идеями. Критика Марксом гегелевской философии в первую очередь заключается в критике традиционной онтологии, а поскольку Маркс изначально являлся сторонником гегельянства, то последующая критика онтологической составляющей данного идейного направления представляется необычайно глубокой и убедительной. Прежде всего философ раскрывает идеалистическую суть онтологии Гегеля, называя ее «перевернутой с ног на голову». Одновременно с этим, как замечают многие исследователи, Маркс, критикуя гегелевский идеализм, принимает его диалектический метод. Однако многие игнорируют тот факт, что принятие данного диалектического метода непосредственно связано с критикой онтологического учения Гегеля, поскольку его диалектика зиждется на онтологии. В марте 1868 года Маркс в письме к Л. Кугельману определенно заявляет: «Мой метод исследования не тот, что у Гегеля, ибо я – материалист, а Гегель – идеалист. Гегелевская диалектика является основной формой всякой диалектики, но лишь после освобождения ее от ее мистической формы, а это-то как раз и отличает от нее мой метод»[101]. Кроме того, Маркс сочетает критику философии гегелевской онтологии с критикой ее языка, раскрывая «секрет философского языка» онтологического учения. Философ отмечает, «что язык – всего лишь практическая, существующая для других людей и самого себя форма реального сознания; необходимость его появления обусловлена коммуникацией с другими индивидуумами. Ни идеи, ни язык не могут сформировать обособленного королевства; они – только феномены реальной жизни»[102].

Критика Марксом традиционной онтологии не ограничивается исключительно теоретической областью. Философ, уже успевший сформировать практический тип мышления, был глубоко убежден, что «общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики»[103]. Именно поэтому характер критики онтологии меняет свой характер с «теоретического» на «практический». Маркс особенно тщательно изучил главную ячейку капиталистического общества – товар, а также его двойственную природу и становление феномена товарного фетишизма. Таким образом, он дает критическое объяснение явлениям отчуждения и овеществления в капиталистическом социуме, а также обосновывает историческую неизбежность смены капитализма социализмом и коммунизмом. Переход от теоретической к практической критике традиционной онтологии подчеркивает определение и ликвидацию ее реальных социальных истоков – вот в чем заключается ключевой аспект рациональной критики и ее преодоления Марксом.

В ходе критики традиционной онтологии Маркс, в отличие от полного отрицания онтологического аспекта или создания в некотором роде новой онтологической концепции вместо традиционной, которые наблюдаются в рамках современной западной философии, даже не пытался сформировать собственную онтологическую систему. Кроме того, при реализации теоретической критики традиционной онтологии с ее реальными социальными предпосылками, он отметил, что лишь с устранением этих предпосылок возможно полное преодоление традиционных онтологических концепций. Это наглядное стремление к «реальной критике» является беспрецедентным и совершенно новым в сфере онтологических изысканий. Также в ходе критики традиционной онтологии и реальной жизненной практики того времени, Маркс совершил переворот не только в рамках онтологических концепций, но и всей философской науки вообще. Тот факт, что философия марксизма смогла преодолеть рамки традиционных философских учений, сформировать современное течение философской мысли и стать единственным философским направлением, которое невозможно превзойти, позволил ей сыграть важную роль в критике и преодолении традиционной онтологии.

Ключевой смысл обладания серьезной методологией заключается в том, что в ходе критики гегелевской философии и всей традиционной онтологии Маркс совсем не прибегает к простым способам отрицания. В то время как многие западные мыслители современности в погоне за модными веяниями называли Гегеля «трупом», Маркс откровенно признавал себя учеником «этого великого мыслителя». В сравнении с другими философами, Маркс глубоко осознал следующее: грандиозные труды такого великого мыслителя, как Гегель, оказавшего огромное влияние на развитие народного духа, нельзя просто игнорировать или отбрасывать, заявляя, что они абсурдны; напротив, следует отказываться от их положений выборочно, исходя из конкретного смысла, то есть критически уничтожать старую форму в целях формирования нового содержания. Несомненно, Маркс испытал глубокое влияние философских идей Гегеля, но именно благодаря созданию практического типа мышления, а также проведению основательной теоретической и практической критики традиционных онтологических концепций и их социальных истоков, философии марксизма удалось преодолеть и превзойти учение Гегеля и традиционную онтологию. Таким образом, был сформирован практический материализм, уделяющий основное внимание реальной жизни и миру, и совершены революционные преобразования в области философии.

При рассмотрении онтологической методики «устранения старого для создания нового» в рамках философии марксизма несложно заметить, что ключевой момент в противопоставлении марксизма и онтологии, на самом деле, содержит двойное заблуждение: такая методика неправильно понимает онтологию и, одновременно с этим, неправильно истолковывает философию марксизма. С одной стороны, она способствует упрощению и догматизации онтологических форм и, как следствие, отрицает рациональность любой онтологической системы на основе неудач конкретных форм в конкретном историческом периоде. В действительности онтологические концепции далеко не так просты и неизменны и подвержены постоянному самообновлению вместе с жизненной практикой и ходом времени, отражая определенным образом дух времени. С другой стороны, такая методика неправильно понимает и упрощает марксизм. Философия марксизма представляет собой современную философскую школу, отбросившую традиционную онтологию. Тем не менее она не отвергает онтологию вообще, она включает в себя «новую онтологию», наполненную современным смыслом. Если «насильно» лишить философию марксизма онтологической составляющей, то она потеряет свой аргументационный базис, и, более того, ее принципиальное отличие от старых философских систем и революционный смысл, который она приобрела в рамках истории философии, будет полностью уничтожено.

Онтологические вопросы сложно обойти стороной, потому что они в полной мере воплощают ключевую суть философии, главные особенности типологии философского мышления. Что касается связи философии с онтологией, то китайскими исследователями в последние годы был выполнен ряд серьезнейших изысканий; в особенности это касается анализа ключевых концепций сущности, онтологии и т. п. с точки зрения этимологии и в некоторых других аспектах[104]. Все это играет важную роль в правильном понимании вопросов онтологии вообще.

С нашей точки зрения, необходимо поменять призму и глубину рассмотрения вопросов онтологии и ее современного смысла и, на основе сочетания с человечностью и философской сутью, определить ее глубинные истоки. С таких позиций вопросы онтологии никак нельзя обойти стороной, потому что они представляют собой самые настоящие и ключевые философские проблемы. Смысл онтологических поисков в данной сфере сводится к тому, что ее истоки воплощают трансцендентную сущность человека, абсолютность и непреложность философских идей, обладают глубокой человечностью и идейно-философским содержанием.

Исследование онтологии в рамках философии представляет собой род исследований, направленных на постижение ключевых истоков, абсолютности и трансцендентности философских идей, крайнюю форму стремления к безграничному.

Если говорить об определенности человеческой природы, то человек вовсе не представляет собой неизменную сущность, но является своего рода уникальным трансцендентным объектом. Несовершенный индивидуум изначально, от природы своей, обладает чувствами и мотивами по преодолению условных рамок реальности. Основываясь на реальности и превозмогая ее, неустанно преобразовывать иллюзорный, идеальный мир в мир реальный – вот в чем истинный показатель отличия и превосходства человека над животными. Согласно Марксу, животное не обладает трансцендентностью, оно неразрывно связано с деятельностью в рамках своего жизненного цикла. Жизненная деятельность животного по воспроизведению своего вида является копийной, а история животных – суть история природы. В отличие от сущности и копийной деятельности животных, деятельность и жизнь человека наделены уникальной трансцендентностью. На самом деле человек тоже является природным существом, которое может вести свою деятельность лишь при условии наличия определенных материальных предпосылок, и не в состоянии по своему усмотрению изменять и преодолевать многие условности и ограничения. Тем не менее индивидуум – не просто природное существо, но «очеловеченное природное существо»; человека определяет тот факт, что его суть всегда находится в незавершенном состоянии и потому обладает большой пластичностью. Несмотря на это, человек есть наделенное сознанием, социальное, культурное существо. Когда Маркс указывал на то, что человек ведет осознанную жизнедеятельность, он отдельно подчеркнул, что «человек делает самую свою жизнедеятельность предметом своей воли и своего сознания… Сознательная жизнедеятельность непосредственно отличает человека от животной жизнедеятельности»[105]. Человеческое сознание, таким образом, является не просто сознанием, но его трансцендентной формой. Человек, наделенный трансцендентным сознанием, представляет собой новую «форму жизни»; он никогда не сможет довольствоваться уже совершенными вещами, никогда не сможет получать удовлетворение от функционального или копийного типа существования, ни за что не погрязнет в бестолковой, бесцельной жизни, но всегда будет стремиться к осмысленному существованию, пытаться «быть человеком», активно строить жизнь, имеющую практическую ценность. Ради этого человек постоянно пытается не только преодолеть различного рода естественные ограничения, но также превозмочь рамки логики и разума собственного существования, непрестанно открывать новые сферы возможного для своей деятельности и реализовывать собственную трансцендентную сущность, отличающую его от животных и поставившую его выше них.

Трансцендентность представляет собой человеческое преимущество и наиболее ценное качество, одновременно с этим являясь уникальной формой его существования. Индивидуум никогда не остановится на некотором неизменном состоянии, но посредством категориальных и практических методов попытается преодолеть обусловленные реальными факторами ограничения, устремляясь к постоянному самоизменению. Благодаря этим процессам человек вершил историю, изменяя свое существование и детерминанты, непрестанно реализуя и преодолевая самого себя. Именно в этом смысле Маркс замечает: «Человек здесь не воспроизводит себя в какой-либо одной только определенности, а производит себя во всей своей целостности, он не стремится оставаться чем-то окончательно установившимся, а находится в абсолютном движении становления»[106]. C древних времен, исходя из своего уникального положения, человек стремился наиболее глубоко и полно овладеть своею связью с миром и, таким образом, утвердить свое место и ценность в нем, разрешив вопросы собственной судьбы. Для этого человек, наделенный трансцендентностью, все время пытается преодолеть ограничения, налагаемые естественными факторами, достичь формы абсолютного существования «в единстве с миром», абсолютного объяснения в «единстве со знанием» и абсолютной ценности в «единстве смысла»[107].

Типология философского мышления представляет собой теоретическое описание состояния и форм человеческого бытия. При сравнении с обычными рациональными измышлениями философские идеи обнаруживают классическое и концентрированное выражение безграничности, универсальности, предельности и трансцендентности человеческого мышления; они – его абстрактная и высшая форма. С точки зрения философского мышления вопросы онтологии представляют ключевой пласт философской проблематики, наиболее ярко отражающий предельность и трансцендентность философского мышления.

В процессе исторического и системного развития философское мышление прошло долгий и трудный путь становления от мышления животного к мышлению мифологическому и далее – к рациональному мышлению современного человека. Становление онтологических концепций и исследование соответствующей проблематики является важным шагом в реализации философских изысканий человеческим разумом, ключевым звеном в развитии и переходе от мифологического мышления к философскому. Древняя онтология формировалась постепенно: от выдвинутого Фалесом лозунга «Вода – основа всего сущего» к изысканиям Парменида о бытии, скрытом за завесой феноменов, платоновским идеалам универсалий и концепций, выдвинутых и обоснованных Аристотелем понятий субъекта, сущности, бытия и другим онтологическим концепциям. Аристотель является крупнейшим представителем древней онтологии. Он утвердил онтологические вопросы в качестве ключевых проблем метафизики, а философию считал теорией о первосущности и высших факторах. Среди многих субъектов философ искал первооснову; в числе многих факторов выделил четыре ключевых, и среди них – основной. Таким образом, Аристотель обнаружил предельность устремлений человеческого разума и заложил ключевой постулат, что «философия есть метафизика и онтология». Изначально аристотелевская онтология отражает стремление человечества к преодолению ограниченного мира, поиски абсолютного бытия и факторов, философские устремления к абсолютному объяснению и абсолютной ценности. Впоследствии онтология долгое время представляла собой краеугольный камень философии, задавая многие философские вопросы и отвечая на них. Что касается других философских проблем: гносеологии, аксиологии, политической философии и философии истории – то их изучение, так или иначе, основывалось на разрешении онтологических проблем. Одним из ярких примеров тому может служить высшая теология Средневековья, представляющая вариант «онтологического доказательства» существования всемогущего Бога. С наступлением эпохи Нового времени гносеологические вопросы постепенно вышли на первый план. Однако это означает не завершение или искоренение онтологической проблематики, но ее развитие и переход на качественно новый уровень. Философия Нового времени породила множество проблем и противоречий между рационализмом и эмпиризмом, но по-настоящему ключевой вопрос – это вопрос познания универсальной необходимости, одновременно включающий в себя проблему возможности получения полноценного объяснения абсолютного существования в мире. Отсюда следует, что онтологическая проблематика не только самая древняя по времени возникновения и развития, но и самая важная философская проблема в принципе.

Что касается отличительных характеристик, то онтологические изыскания служат целенаправленному выражению предельности и трансцендентности философского мышления. Особенности философских идей могут помочь в системном рассмотрении и описании многих аспектов, таких как абстрактность, комплексность, целостность, сущность, спекулятивность, переосмысление, соответствие, системность, преемственность, совместимость, практичность и т. д. Исходя из сущности процесса следует, что философское мышление наделено двумя важнейшими особенностями: «предельностью» и «трансцендентностью». Предел, или крайняя степень, выражается в виде абсолюта, полноценности, крайности. Предельность же подразумевает стремление к пределу и его достижение, то есть стремление к полноценности, абсолютному бытию, абсолютным факторам, абсолютному объяснению, смыслу, ценности и т. п. В этом заключается желание достичь универсальности и абсолютной основы. Философское мышление как в историческом, так и в действительном аспекте является предельным типом мышления. Предельность – это граница между ограниченным и безграничным, это самое большое, многостороннее, глубокое, всеобъемлющее, широкое, целостное, ключевое и полноценное ограничение. В рамках предельности находится ограниченное, а вне ее – безграничное. Предельность представляет собой переход от ограниченного к безграничному, своеобразный связующий мост, временную границу. Преодоление этой условной черты означает реализацию превращения ограниченного в безграничное. Если говорить о реальном человеке и его мышлении, то его отправной точкой является ограниченное состояние, на основе которого реализуется стремление к безграничному. Однако ограниченное, несовершенное человеческое мышление может достичь безграничного лишь в виде предельности, то есть той границы, на которой оканчивается ограниченное. Эта предельность как раз и является высшей точкой бытия, практической деятельности, знания и мысли, которой может достигнуть человечество. Философское мышление, представляя собой тип предельного мышления, пытается преодолеть ограниченное, достичь предела и приблизиться к безграничному. Абсолютное бытие и факторы, абсолютное объяснение, ценности и смысл, являясь великой целью человеческих устремлений, представляются извечными, неизменными, безграничными и конечными, но, на самом деле, достижимы в пределах ограниченного знания. При наиболее благоприятных условиях они представляют собой наиболее полное, целостное, всестороннее, глубокое, рациональное и функциональное объяснение и толкование, которое может уяснить человек. Разумеется, что в разные эпохи и у разных мыслителей достижение предельности выглядело неодинаково. С точки зрения теории эволюции, рывок к предельности представляет собой реальный исторический процесс; накопление знаний и изменение типологии мышления позволяют непрерывно преодолевать и изменять уже достигнутое состояние предельности, что, в свою очередь, в еще большей степени способствует приближению к состоянию безграничного, в чем и заключается стремление философов всех поколений. Именно в этом скрыта трансцендентная особенность философского мышления, непосредственно связанная с характеристиками предельности. Каждое поколение мыслителей и каждый конкретный представитель определенного течения понимал, что достигнутое им состояние предельности на самом деле ограничено, и пытался преодолеть его. В поисках нового предела он приближался к безграничному – в этом заключен один из ключевых принципов неизменной привлекательности философской науки. Что касается онтологической проблематики, то она как раз и представляет собой настоящий вопрос предельности, уделяя основное внимание аспектам абсолютности и существенности. Философы всех эпох искали ответы на вопросы абсолютного предела, который можно было достичь в их время, но сделанные ими заключения несли ограничительный отпечаток эпохи, что оставляло значительное свободное место и создавало возможности для преодоления достигнутого как их современниками, так и мыслителями следующих поколений. Это представляет собой один из вечных внутренних движущих факторов развития философской науки.

Жак Деррида заметил: «Вопрос понимания того, что может быть обозначено, как “философия”, является по-настоящему философским. Он есть корень, исток и жизненный принцип философии»[108]. Взгляды французского мыслителя на онтологию мы не будем рассматривать досконально, однако можем отметить один немаловажный момент: вопросы онтологии представляют проблематику настоящей философии. Что касается любых по-настоящему философских изысканий, то они могут по-разному толковать конкретные онтологические формы, но в типологии мышления все они наделены характеристиками трансцендентности и предельности; в сущности своей они не могут уклоняться от разрешения онтологических вопросов, так как при ответе на любые философские проблемы они должны обладать определенным онтологическим базисом.

Критика и преодоление философией марксизма традиционной онтологии не зиждется на чистой спекулятивной теории или философских заключениях, но имеет глубокие корни в практике реального существования и характеризуется строгой ценностной ориентацией. В отличие от абсолютного объяснения «единения знанием» и абсолютного бытия в «единении с миром», которые абстрактно и однобоко преследуются представителями традиционной онтологии, Маркс сознательно рассматривает абсолютное бытие, объяснение и ценности с точки зрения существования и развития человечества и объединяет их с реальным существованием, самосознанием и практическими ценностями индивидуума. Это приводит к созданию теоретического стержня для рационализации практической деятельности человека, что позволяет онтологическим концепциям Маркса выражать четкую ценностную ориентацию. Стремление к абсолютному бытию, объяснению и ценностям на основе реальной жизни, реализация внутреннего единства учения о бытии, истине и ценностях, строгая ориентация на ценности – вот в чем сокрыты особенности критики онтологических представлений Маркса, а также внутренний потенциал для преодоления концепций традиционной онтологии.

Ценностная ориентация критики Марксом онтологии главным образом выражается в приведенных ниже аспектах.

Главная цель и миссия философии преобразуются от простого «объяснения» мира к его рациональному «изменению». Онтологические концепции указывают на «абсолютное бытие», а их развитие и обоснование имеют смысл «абсолютного объяснения» окружающего мира. Традиционная философия рассматривала онтологию в качестве первичной философии, а проблематику сущности – в качестве ключевой задачи всей философской науки. Таким образом, традиционная онтология и даже вся традиционная философия оказываются не в состоянии по-настоящему рассматривать реального индивидуума и реальный «мир его существования», игнорируя эти моменты и однобоко, абстрактно представляя человека. Они обе не могут понять самосовершенствование человека, его способность к самопреодолению, а также факторы, которые должны подвигнуть человека на это, а потому им тяжело достичь полного овладения человеческой сущностью, из-за чего они и сталкиваются со сложностями уже на теоретическом этапе. Хотя такой великий представитель традиционной онтологии, как Гегель, говорил о том, что практика и в особенности труд играют важную роль для освобождения человека, однако он ограничил практику рамками духовной, концептуальной деятельности, что не позволило по-настоящему поставить ценную задачу в виде изменения мира. Простое «объяснение мира» с точки зрения традиционной онтологии и философии вовсе не означает основной упор на «поисках истины» – то есть познании и объяснении истоков, сущности, форм, движущих факторов развития и объективных порядков окружающего мира, но подразумевает превращение практических вопросов в вопросы концептуальные, или, другими словами, защиту практики как таковой. Посредством изменения мира будет достигнуто его понимание и объяснение. Под «изменением мира» подразумевается, что следует найти путь, ведущий от теории к реальности. Традиционная онтология также хотела «изменить мир», она не была совершенно апологичной. И хотя она желала привнести определенные изменения, однако по причине нехватки реальной субъективной силы, а также в силу абстрактности толкования и критики, идеалистических взглядов на историю, она не смогла объединить «поиск истины» с «поиском добра» и «поиском прекрасного». Иными словами, хотя она и была в состоянии сыграть некоторую роль в изменении окружающего мира, но не могла направить людей на путь рациональных преобразований. Марксистская философия позволила выполнить поворот онтологии в сторону практики, заставив ее впервые по-настоящему обратиться к человеку и миру, в котором он существует, а также заняться его рациональным объяснением и критикой. Маркс говорил: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»[109]. Это подтверждает, что между главными тезисами онтологии марксизма и традиционными учениями присутствует значительная разница: совершен ключевой поворот от «объяснения мира» к «его рациональному изменению», чтобы мир стал на службу неимущих классов. С одной стороны, посредством критики разума можно изменить нерациональный существующий мир, способствовать его постоянной рационализации, иными словами, способствовать тому, чтобы «мир становился философским». С другой стороны, философия в процессе постоянного соприкосновения с окружающим миром отбрасывает свои внутренние недостатки и упущения, обретает новое содержание и форму, что и знаменует тот факт, что «философия становится мирской».

Переход основного внимания онтологии на существование и развитие человечества означает овладение сущностью природы при помощи существования и развития человека и социума. Традиционная онтология игнорирует индивидуума и реальный мир, рассматривая со свободных позиций сущность вещей и духа, а также сущность природы. Онтология Маркса не отрицает сущности природы, но не ограничивается ею, уделяя большее внимание социуму; она поднимает сущность природы на уровень социума, подчеркивая тем самым овладение истинным смыслом сущности общества и человеческой судьбы. Согласно Марксу, общественное и индивидуальное существование человека едины. В этом смысле мы можем обозначить онтологию Маркса как «онтологию социального существования человека», или «онтологию существования человеческой судьбы». Маркс вовсе не отрицает предваряющую роль природы для человечества, но считает, что ее смысл как раз и заключается в создании исторических предпосылок, необходимых для существования и развития человечества; природа может в полной мере реализовать свою ценность лишь в рамках развития человеческого мира. Мыслитель также не отрицает фундаментального значения природы для реального человека, но одновременно с этим полагает, что отделенный от человека, исключительно природный мир не имеет никакого смысла. В ходе своих онтологических изысканий Маркс не только осознал и выдвинул концепции «природного» и «социального существования», но и возвел последнее на уровень базиса. С одной стороны, философ сознательно истолковывает смысл существования с социальных позиций, подчеркивая, что социальное существование человека определяет его сознание, и проясняя вопросы овеществления и отчуждения человека. С другой стороны, Маркс объясняет природное существование с позиций социального, суть чего заключается в понимании природного существования с точки зрения практики. В ходе критики философии Фейербаха Маркс отметил, что «материализм и история, по Фейербаху, оторваны друг от друга. В своих исторических взглядах он совершенно не материалист, а во взглядах на природу – всего лишь созерцательный материалист. Фейербах не смог понять, что окружающий его чувственный мир вовсе не является изначально определенной, испокон веков существовавшей, неизменной сущностью, но представляет собой результат практической деятельности человечества. Непрестанная чувственная работа человека и созидание нового являются фундаментом существования мира чувств. Вся так называемая всемирная история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом, становление природы для человека»[110]. Иными словами, мир природы существует не сам по себе, оторванным от человека, но «рождается» в ходе процессов практической деятельности: «…природа, взятая абстрактно, изолированно, фиксированная в оторванности от человека, есть для человека ничто»[111]. Это означает вовсе не то, что предшествовавший всей человеческой истории природный мир на самом деле не существует, а то, что он существует независимо от человека, не для него и не является «реальным природным миром» индивидуума. Маркс отмечает: «Предшествующая человеческой истории природа – не та природа, в которой живет Фейербах, не та природа, которая, кроме разве отдельных австралийских коралловых островов новейшего происхождения, ныне нигде более не существует, а, следовательно, не существует также и для Фейербаха»[112]. Фейербах «никогда не говорил о человеческом мире»; природа, которой он овладел, по сути своей, лишь «мир абстрактной природы», «материя для размышлений о мире природы». Согласно Марксу, «стал практически невозможным вопрос о каком-то чуждом существе, о существе, стоящем над природой и человеком, – вопрос, заключающий в себе признание несущественности природы и человека»[113]. Философ рассматривает реальный природный мир человека как объект для практических преобразований, четко формулируя концепцию «природного мира» в рамках собственной новой философской системы: «Становящаяся в человеческой истории – этом акте возникновения человеческого общества – природа является действительной природой человека; поэтому природа, какой она становится – хотя и в отчужденной форме – благодаря промышленности, есть истинная антропологическая природа»[114]. Он считает, что всю историю можно разделить на историю природы и историю человека, которые оказываются тесно взаимосвязаны. Лишь при условии существования человека, их совместная с природой история взаимно обусловленной. Маркс также разделил бытие на природное и социальное, которые находят единство в мире природы благодаря трудовой деятельности человека и процессам становления в рамках человеческого мира. В этом заключается неоспоримое преимущество и значительное достижение онтологии Маркса.

Переход от сущностного типа мышления к практическому в процессе онтологических изысканий представляет собой важный методологический принцип практических воззрений Маркса. Традиционная онтология строго придерживается сущностной типологии мышления, представляя собой субъективистский центризм. Маркс сознательно рассматривает онтологические вопросы с практической точки зрения, ставя во главу угла своей философской системы практику; практические воззрения становятся в один ряд с философским мировоззрением, а практический тип мышления превращается в главный метод философских изысканий[115]. Мыслитель с практических позиций изучает вопросы «сущности», «ключевых принципов», подчеркивая тем самым, что понимание «бытия» и «реальности» зиждется на человеческой практике. Он полагает, что оторванность от «объективного существования» и «сущности» в практической деятельности человека невозможна в принципе. В данном случае лучше всего воспользоваться выражением самого мыслителя: «Только в обществе природа является для человека звеном, связывающим человека с человеком, бытием его для другого и бытием другого для него, жизненным элементом человеческой действительности; только в обществе природа выступает как основа его собственного человеческого бытия. Только в обществе его природное бытие является для него его человеческим бытием, и природа становится для него человеком. Таким образом, общество есть законченное сущностное единство человека с природой»[116]. Суть разделении бытия на природное и социальное раскрывается в «понимании через практику» любых связанных с человеком форм бытия. Марксистская онтология не только преследует «абсолютное бытие» мира, но делает упор на понимании человека, человеческого мира и взаимосвязи человека с миром с точки зрения практики. Она рассматривает человека через практическое существование, полагая, что человек лишь благодаря своей критической и новаторской практической деятельности принимает участие и оказывает влияние на реальный чувственный мир и его развитие, инициируя его превращение в мир человека. Что касается взаимосвязи человека с природой, то марксистская онтология признает превалирующее, фундаментальное положение мира природы перед человеком, признает определяющий смысл «естественного отбора» для человеческой деятельности, одновременно с этим подчеркивая роль для мира чувств выбора и творчества в практике человека. Маркс утверждает, что в рамках «человеческого выбора» находит свое воплощение человеческая сущность и ее особенности. Что касается взаимосвязи человека с социумом, то марксистская онтология признает активную роль общества в существовании, деятельности и развитии индивидуума с одновременным выполнением ограничивающих и регулирующих функций. Посредством практики должно быть установлено крепкое и здоровое равновесие между человеком и социумом. В аспекте связи человека с самим собой, онтология марксизма уделяет основное внимание самопознанию и самоизменению человека в ходе практической деятельности, полагая, что только посредством этих процессов индивидуум получает возможность реализации сознательного выбора и созидания, практического и теоретического овладения связью самого себя с внешним миром и, как следствие, реального и полноценного овладения им. Таким образом, осуществляется переход от концепции принадлежности человека миру к концепции принадлежности человеческому миру.

Помещение рационалистических устремлений в рамки онтологических изысканий вместе с акцентированием единства факта и ценности в истории социума представляют собой главную ориентацию онтологических идей Маркса. Поиски традиционной онтологии направлены вовне и подразумевают описание и объяснение некоторых фактов, находящихся «за гранью человеческого». Маркс при рассмотрении онтологических вопросов с помощью методики практического мышления сознательно наделяет онтологические изыскания рационалистическим зерном, преодолевая, таким образом, ограниченный подход традиционной мысли с разделением факта и ценности. Согласно Марксу, практика является основным способом существования человека и социума; одновременно с этим она представляет собой деятельность человека по созданию ценностей и всегда совмещает в себе реальную мерку внешних фактов и их внутреннюю ценность для конкретного индивидуума. Лишь при условии существования человека возможно существование социума, а общество является также и миром ценностей. Главное отличие этого мира от так называемого самостоятельного мира природы заключается в том, что это – мир, смысл которого создает сам человек, мир, в котором воедино связаны факты и ценности. Человеческое общество при общем рассмотрении кажется «овеществленным» миром чувств, но его скрытое содержание проступает наружу, отражая особенности индивидуума, его деятельность и мир, наполненный смыслом; в этом находят свое единение «человечность» и «вещественность». Онтология Маркса придерживается принципа идентичности факта и ценности; ее истинный смысл заключается вовсе не в возможности достижения абсолютного бытия, объяснения или ценности, а в том, чтобы сохранить необходимую дистанцию между абсолютной направленностью и исторической определенностью человеческих идеалов и реальности, в том, чтобы всегда питать критический дух практики и трансцендентное сознание.

Являясь теоретическим орудием критики и изменения окружающего мира, марксистская онтология предполагает непрерывное революционное преобразование существующего мира, его рациональное преображение. Она нацелена на глубокое и всестороннее осмысление и критику истории и текущего состояния социума, выявление его нерациональных аспектов, вскрытие глубинных факторов и создание путей их преодоления. Вместе с уменьшением или полной ликвидацией нерациональности и безосновательности в деятельности человечества, предполагается ориентация ее предпосылок и ценностей на непрерывное обновление и формирование на новой основе. Онтология Маркса уделяет основное внимание научной теоретической критике, подчеркивая, что практическая критика представляет собой базис и конечную цель критики теоретической; намечается основной способ перехода от существующего мира к миру идеальному. Чтобы осуществлять в современном обществе полноценную практическую критику, требуется сознательное овладение «совершенным субъектом» на основе передовой теории, каковым и являются широкие народные массы, в основном состоящие из пролетариата. Пролетарии имеют возможность положить конец теряющему в настоящий момент свое рациональное зерно капитализму и совершить великое историческое дело по замене его социализмом и коммунизмом. Для этого необходимо вести революционную борьбу под четким руководством собственной политической партии с целью освобождения как конкретного человека, так и всего человечества.

Если обобщить все сказанное выше, то можно сделать вывод, что онтологическая критика Маркса несет в себе двоякий смысл. Во-первых, философия марксизма ведет рациональную критику традиционной онтологии с позиций прагматизма; во-вторых, мыслитель в процессе критики традиционной онтологии попутно формирует онтологическую концепцию социального бытия, наделенную революционным, практическо-критическим смыслом. Данная двойственность ярко характеризует ценностную ориентацию философии марксизма. В современную эпоху это по-прежнему имеет важное теоретическое и практическое значение.

В труде «Немецкая идеология» Маркс отмечает, что современная ему немецкая философия «и все ее проблемы… выросли все же на почве определенной философской системы, а именно – системы Гегеля. Не только в ее ответах, но уже и в самых ее вопросах заключалась мистификация»[117]. Хотя Маркс в данном случае и не критикует философию Гегеля непосредственно, но подразумевает это, а в особенности – критику его онтологических концепций. Все это раскрывает необходимость смены методов постановки проблем в рамках гегелевской онтологии мистицизма. Это коренным образом меняет область онтологических исследований. Маркс отрицает принципы рассмотрения сущности мира на основе отчуждения любых общественных связей и использования космологической методики, которых придерживались древние философы; также он выступает против рассмотрения данной сущности, исходя из концепции «предшествования» природного мира, развиваемой на основе натурализма и генетики. Маркс подчеркивает необходимость изучения онтологических вопросов с практической точки зрения и с учетом принципа единства фактов и ценностей, утверждая, что абстрактные онтологические рассуждения, оторванные от практики реального человеческого существования, лишены всякого смысла. Рациональная критика и преодоление в рамках философии марксизма границ традиционной онтологии означают совершенный закат последней; они пресекают любые попытки повторного возвращения к концепциям традиционной онтологии. Использование концепций и методологии мышления традиционной онтологии для объяснения марксистской философии неизбежно приводит к размыванию революционной сущности данного идейного течения. Кроме того, следует отметить, что онтологическая критика Маркса вовсе не представляет собой критики, отрицания или отчуждения всей онтологии вообще. Марксистская философия всего лишь меняет область онтологических изысканий, методику и способы постановки онтологических проблем. Таким образом, в процессе критики традиционной онтологии вырисовывается новая форма этой философской системы – онтология человека и его социального бытия.

С момента своего появления философия марксизма, активно способствуя развитию человека и социума, в силу ряда факторов постоянно переживала периоды неправильного толкования. Еще в конце семидесятых годов XIX века Маркс с негодованием подвергал критике тенденции сектантства и догматизма, господствовавшие в среде французских «марксистов». После смерти мыслителя его идеи породили еще больше кривотолков и заблуждений. Практически все учебники по философии марксизма, созданные в 1930-е в СССР, безусловно, соотносили истоки мира с превосходящей человека абстрактной сущностью; то есть философия марксизма была сведена к абстрактной «вещественной онтологии». В философской системе, изложенной в таких книгах, оказались отделенными друг от друга такие понятия, как материализм (онтологический), диалектика, гносеология, исторические воззрения и т. п. Созерцательная онтология такого рода полностью игнорирует практичность и ценностную ориентацию онтологических концепций Маркса и представляет собой, всего лишь, трансформированный вид традиционной онтологии. Пытаться при помощи такой системы объяснить философию марксизма – значит впадать в серьезное заблуждение. Некоторые исследователи в ходе критики этой спекулятивной онтологической системы уходят в другую крайность: вместе с акцентированием практичности и гуманизма марксистской онтологии они полностью отрицают «материалистичность» философии марксизма, заключая, что его онтологическая система по сути своей человековедческая.

Грубо говоря, получается, что философия марксизма есть нематериалистический гуманизм. На самом же деле новая онтология марксизма внутренне сочетается с материалистической диалектикой подобно слиянию гегелевской онтологии с диалектикой идеализма. Кроме того, благодаря практическим позициям и очевидной ценностной ориентации марксистская онтология и диалектика не оторваны от человека и его социально-исторической практики. Новое понимание и изучение марксистской онтологической критики поможет нам осознать, что философия марксизма органично сочетает внутри себя пять ключевых дефиниций: материалистичность, диалектичность, историчность, практичность и гуманизм (или человечность). Эти пять принципов нельзя отделять друг от друга или рассматривать независимо, дабы не впасть в однобокие суждения и заблуждения. Ключевым из указанных понятий является материалистичность, а важнейшей характеристикой данной философской системы – практичность. Внутренне связанный с остальными понятиями гуманизм ярко отражает ценностную ориентацию и главный тезис философии марксизма, объясняет то внимание, которое уделяет данное идейное течение сущности, месту, ценности, миссии и самобытности человека, а также всестороннее развитие неустанного стремления к свободе индивидуума и освобождению всего человечества.

Хотя Маркс сравнительно мало прибегал к концепциям онтологии, это вовсе не исключает того, что он занимался онтологической проблематикой тщательнее и глубже, чем другие философы. В процессе критики и осмысления традиционной онтологии Маркс сформировал принципы типологии практического мышления и единения фактов с ценностями, а также основательно рассмотрел гегелевскую априористическую онтологию в сочетании с идеалистической диалектикой и созерцательным материализмом Фейербаха. Так была реализована практическая критика действительных социальных истоков традиционной онтологии. В ходе ее рассмотрения и преодоления всестороннее глубокое исследование Марксом концепции бытия в его социальной и природной ипостаси, несомненно, углубило понимание таких категорий, как человек, чувство, практика, труд, субъект, субъективность, ценность, объект, среда, природа, общество, история, порядок, свобода и т. д. Также это способствовало скорейшему оформлению практических воззрений Маркса, типологии познания и мышления на основе материалистической практики. В итоге появился диалектический, исторический, практический, гуманистический материализм. В рамках философии марксизма онтология, основанная на прагматизме, имеет четкую внутреннюю связь и сочетаемость с гносеологией, учением о сознании, историческими воззрениями, системой ценностей и оценок, теорией принятия решений и т. п. Ее появление и развитие способствовали и будут способствовать развитию всей философии марксизма в целом. Поэтому смысл существования марксистской онтологии сводится не только к самим онтологическим концепциям, но также обеспечивает полноценное развитие всех направлений марксизма и комплексное совершенствование его философской системы. В данный момент современный исследователь только при условии гармоничного развития всех идейных течений и создания макросистемы взглядов представителей философии марксизма получит возможность комплексного сочетания вышеперечисленного на основе глубинной дифференциации, а его современные формы достигнут четкого оформления. Именно в этом смысле мы полагаем, что онтология представляет собой один из важнейших участков исследования современной философии марксизма.

В процессе онтологической критики Марксу удалось преодолеть рамки традиционной онтологии. Тем не менее философия марксизма всегда отрицала идеологический гегемонизм в любой его форме, включая и свой собственный. Придерживаясь тактики открытого диспута, мы должны признать, что современная философия включает в себя множество элементов. Марксизм – великое направление современной философии, одновременно с которым существует множество других ее форм. Тогда встает вопрос о том, каким образом следует вести диалог с другими направлениями современной философской мысли. Новое рассмотрение марксистской онтологической критики может оказать помощь в развитии диалога между философией марксизма и другими идейными течениями, а в особенности направлениями современной западной философии; позволит заложить новый прочный фундамент для подобных контактов. Вместе с глубокими преобразованиями в повседневной жизни человечества многие современные западные мыслители уделяют особое внимание вопросам человеческого бытия, пытаются постичь его, взывают к духу цивилизации и, таким образом, способствуют возрождению онтологических изысканий. Наиболее важный смысл и значение для нового осмысления онтологии имеют концепции феноменологии Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, Ж. – П. Сартра, натуралистическая онтология Э. Хартмана, аналитическая философия Л. Витгенштейна, Р. Карнапа, У. Куайна, онтология социального бытия Д. Лукача, Г. Гульда и другие. Тем не менее присутствует ряд исследователей, ставящих под сомнение весь комплекс онтологических исследований. Так, Т. Адорно с позиций «диалектики отрицания», исходя из невозможности единения концепции и объекта, подвергает острой критике онтологические суждения Хайдеггера и других мыслителей, заключая, что критика онтологии не подразумевает создания новой онтологической системы, тем более системы «пустой»[118]. Выражаясь простым языком, критика и обоснование, упразднение и оформление онтологической системы представляют собой две противоречивые тенденции в рамках современной западной философии. Повторное изучение марксистской онтологической критики может оказать помощь в установлении эффективного диалога между марксизмом и различными течениями современной западной мысли. Это, с одной стороны, позволит нам придерживаться изначальных марксистских позиций и методов при понимании современной западной философии в целом, уяснить порядок и особенности развития философского мышления человечества, а с другой – даст возможность критически принять теоретические взгляды, типологию мышления, методологию и другие аспекты современной западной философии. Таким образом, мы глубоко осознаем современное значение философии марксизма и сможем обозначить ее современные формы.

С исторической точки зрения прямая постановка онтологических вопросов и преодоление концепций традиционной онтологии представляют собой революционное историко-философское новшество и ключевой аспект идей Маркса. Онтология стала теоретической основой философского учения Маркса о бытии. В сравнении с эпохой этого великого мыслителя содержание, формы и функции практической деятельности современного человечества имеют множество отличительных черт. Например, вместе с техническим прогрессом и развитием сетевой коммуникации практическая деятельность человека не только подвергается постоянной глобализации, но и во все новых сферах становится виртуальной. Виртуальная практика превращается в совершенно новый вид практической деятельности, способствуя формированию «виртуального социума», «виртуальных городов», «виртуальной жизни» и т. п. Подобная ситуация, с одной стороны, изменяет типологию существования и деятельности человечества, ускоряя смену формаций человеческой цивилизации, и одновременно с этим порождает большое количество совершенно новых вопросов о природе, социуме, духе и человечности. Современное человечество в данный момент впервые столкнулось с кризисом и угрозой своему существованию и развитию, что подразумевает глубокое изучение большого объема онтологических проблем. Одновременно назрела острая необходимость консолидации и упорядочивания всего накопленного опыта. Это создает прочную базу для объективности современного развития марксистской онтологии, формирует для этого движущие факторы и потребности. Постановка, рассмотрение и рациональное объяснение онтологических вопросов в рамках практической деятельности человечества способствуют формированию марксистских онтологических концепций, а также позволяют им принимать форму и содержание, наиболее точно соответствующие духу времени. Проведение онтологической критики в нашу эпоху возможно лишь с позиций и при помощи методики мышления в рамках марксистского прагматизма. Сообразуясь с принципом единения фактов и ценностей, основываясь на историческом прошлом и текущем состоянии, а также будущих прогнозах о взаимосвязи практической деятельности человека с социумом, следует осуществлять критику онтологии, чтобы еще сильнее наделить ее чертами практичности и современности. Необходимо рассматривать состояние реальной связи человеческой практики с обществом на основе передовых онтологических концепций и нерациональность практической деятельности человека, все сильнее привязывая ее к разуму. Посредством рациональной теоретической и практической критики следует сдвигать онтологию в сторону рациональной практики, а практику – в сторону передовой онтологии. Необходимо на научно-рациональной основе оформить органическое единство онтологии с практикой, способствовать здоровому, гармоничному, непрерывному развитию взаимосвязи социума с человеческой практикой и волей, расширять и укреплять процессы человеческого самопостижения, самопреодоления, а также создания здорового и совершенного социума.

Модернизация представляет собой основную тенденцию развития западного общества с эпохи Нового времени и важнейшую особенность практической деятельности человечества. Современный мир по-прежнему переживает историческую стадию модернизации. Тем не менее среди ученых до сих пор ведутся споры о том, существует ли разработанная Марксом модернистская теория. Мы полагаем, что такие дискуссии в полной мере отражают многосторонние ценностные особенности процессов модернизации и разнообразие идей Маркса по подобным вопросам. С одной стороны, философ, исходя из достижений человеческой цивилизации, позитивно оценивает роль и широкое общественное значение модернизации; с другой – руководствуясь идеями гуманизма и классовости, он подвергает острой критике отрицательные аспекты скрытых в рамках капиталистической модернизации внутренних противоречий. Всестороннее понимание теории модернизации в рамках философии марксизма играет важнейшую роль для сознательного развития революционной критической модернизации в отсталых странах и регионах, активного их включения в ее исторический процесс, а также предупреждения и преодоления связанных с нею отрицательных аспектов.

В рамках рассмотрения современного смысла философии марксизма одним из важнейших вопросов является проблема определения существования разработанной Марксом теории модернизма, ее значения и ценности. В этом отношении мнения исследователей значительно расходятся.

Некоторые исследователи полагают, что революционная суть философии марксизма заключается в антимодернизме; иными словами, марксистская теория в корне отличается и противопоставляется всем существовавшим модернистским учениям[119]. Согласно этой точке зрения, практически невозможно сказать, что Маркс создал собственную модернистскую теорию, и тем более разговор не идет о ее современной ценности и смысле. Но если это действительно так, то каким же образом мыслитель оценивал процессы модернизации, протекавшие в его эпоху, и их будущность? Чем руководствуются государства, активно реализующие модернизацию в настоящий момент?

Другие ученые считают, что Маркс заложил фундамент теории модернизма, а марксизм и социализм – удачные примеры подобных теорий[120]. Также есть группа исследователей, которые считают, что «Манифест коммунистической партии» представляет собой классическое модернистское произведение в рамках учения марксизма[121]. Если принять данную точку зрения, то следует задать вопрос: в чем заключается отличие и в чем состоит связь модернистской теории марксизма со множеством других подобных теорий? Каковы взаимоотношения между ними? Эти вопросы, несомненно, требуют четких разъяснений.

Также есть ученые, которые с целью объяснения современного смысла марксизма выдвигают тезис о постмодернистском характере данного философского учения. Они пытаются отыскать внутренние связи и взаимное влияние между философией марксизма и постмодернизмом[122]. В таком случае встает вопрос: каким образом различать марксизм и постмодернизм? На основании чего и в какой степени Маркс еще более ста лет назад преодолел свою эпоху и стал основателем постмодернизма? Грубо говоря, постмодернистский характер философии марксизма, в конце концов, повышает или умаляет значение данного течения философской мысли?

Мы считаем, что обилие трактовок по вопросу взаимосвязи марксизма с модернизмом отражает, с одной стороны, сложность самого понятия модернизм, а с другой – многозначность взаимоотношения с ним марксизма. Как заявляли ранее некоторые исследователи, К. Маркс – дитя и последователь модернизма и одновременно с этим его критик, порицатель и реставратор[123]. Поэтому исследователи – как критикующие, так и поддерживающие модернизм – могут найти основание своим взглядам в идеях Маркса. Мы же уверены, что ключевой вопрос заключается в прояснении многозначности термина модернизм, его ценностной ориентации, а также установлении причин неоднозначного отношения к нему со стороны Маркса.

Согласно нашей трактовке, данный вопрос следует рассматривать двояко. Во-первых, двойственность ценности движения за модернизацию является объективной проблемой, которая непременно встает перед любым исследователем вопросов модернизма. Модернизация представляет собой важный этап развития человеческой цивилизации, а также стремление к сознательным ценностям и новаторству. В плане собственной ценности, модернизация обладает чертами двузначности и даже многозначности; то есть для всего общества, его различных классов, социальных групп и целых государств она играет разные роли, что связано с их различными объективными ценностными реалиями. Это, в свою очередь, создает объективные предпосылки для формирования многозначности социальных оценок. Поэтому один и тот же процесс модернизации различные люди оценивают неодинаково, делают не похожий друг на друга ценностный выбор – все это необходимо рассматривать как вполне естественные явления.

Во-вторых, Маркс уделяет большое значение ценностной составляющей модернизации. Теория марксизма в сущности своей есть социальное учение и одновременно с этим учение о ценностях. В эпоху Маркса внутренняя увязка социальных проблем и вопросов ценностей с историческими процессами мировой модернизации стала одним из важнейших лейтмотивов времени. Марксизм, представляя собой квинтэссенцию духа времени, появился в результате тщательного изучения исторических процессов мировой модернизации. В этом смысле марксистское учение является непосредственным порождением модернизма, своеобразным теоретическим воплощением процессов модернизации. В широком смысле слова марксизм располагает собственной модернистской теорией. Но, в таком случае, как Маркс рассматривает проблемы модернизма и модернизации?

В целом мыслитель анализирует вопросы модернизма с позиций исторического материализма и прагматизма, развивая ценностную трактовку в трех направлениях.

Во-первых, это исторический анализ: порожденная модернизацией историческая необходимость рассматривается с точки зрения процессов развития человеческой цивилизации. В ходе критики историчности, порожденной модернизмом, Маркс отыскивает предпосылки формирования современного социума и их внутреннюю неизбежность. Таким образом, философ раскрывает логику развития человеческой цивилизации, подводя мощнейший фундамент под теорию модернизма. В этом заключается коренное отличие модернистской теории Маркса от антимодернистских концепций консервативного толка.

Во-вторых, подразумевается критика ценностей: вопросы модернизма рассматриваются критически. Вообще, критичность представляет собой отличительную характеристику марксизма, а также непременный постулат при изучении и переосмыслении Марксом модернистских вопросов. Марксистское учение – это не только отражение и воплощение нейтральных ценностей по проблематике модернизма, но и, в первую очередь, научная критика и рациональное оформление модернистских концепций. Марксизм зародился и достиг зрелости в ходе глубокой критики и эпохального формирования модернизма; именно в рамках этой критики он обрел свою теоретическую ценность и практическое значение. В ходе критики функций двойственной ценности модернизма Маркс осветил внутренние противоречия современного общества, показал огрехи капитализма и неизбежность исторических процессов смены этой формации, благодаря чему модернистская теория обрела свою практическую направленность. В этом заключается коренное отличие модернистской теории марксизма от школ капиталистического модернизма. В-третьих, имеется в виду оформление идеалов. Критика всегда имеет целью созидание. Маркс, в процессе конструктивной критики модернизма, изыскивал варианты путей будущего развития социума, пытаясь нащупать практический способ единения человеческих и классовых судеб с индивидуальной свободой в рамках процессов модернизации. Таким образом, теория модернизма была наделена чертами трансцендентности и обрела определяющее значение. Социальные идеалы Маркса находят свое полное выражение в рациональной реставрации модернизма; в этом также заключена ценностная функция и цель марксизма как такового. Всестороннее развитие концепций человеческой свободы и коммунистических идеалов Маркса заложило основу для критики и преодоления модернистских концепций. В этом сокрыто главное отличие модернистской теории марксизма от постмодернизма.

Время, в которое жил Маркс, было эпохой набиравшей темпы модернизации. Поэтому философ не мог не обратить внимания на эти процессы и не дать им собственное толкование и объяснение. В принципе, модернизация представляет собой глобальный процесс, активный вид деятельности по созданию ценностей. При изучении процессов модернизации Маркс рассматривает их внутреннюю ценность. Марксистская критика модернизма разворачивается с исторических позиций: модернизация рассматривается как историческая необходимость в ходе развития человеческой цивилизации, а капитализм – как ее активный итог. Более того, рождается утверждение о том, что буржуазия сыграла революционную роль в истории. Модернизация представляет собой новый исторический этап развития цивилизации, знаменует зарождение и развитие новой культуры, что несет еще более величественный смысл, нежели появление человека или цивилизации. Как сказал К. Блэк, «переход к современному обществу в историческом контексте выглядит точно так же, как переход от существования к человеческой жизни, от изначальных формаций к цивилизации; он наделен равноценной с ними важностью. В плане управления материальными аспектами человеческой жизни этот революционный переход содержит в себе наибольшую движущую силу»[124]. Таким образом, Маркс, исходя из позиций исторического материализма и достижений человеческой цивилизации, рассмотрел процесс исторического появления и ценностные характеристики капиталистической модернизации.

Модернизация представляет собой идейную революцию, основным содержанием которой является распространение буржуазных идеалов; она есть рационалистический процесс. Модернизация, выступая в качестве величайшего идейно-освободительного движения в истории человеческой цивилизации, освободила общество от оков Средневековья. Считают, что идейные истоки модернизации берут свое начало в эпоху итальянского Возрождения и связанную с ней эпоху Просвещения. Возрождение, как следует из его названия, предполагает не только возврат к культуре Древней Греции и Рима, но и развитие буржуазного мышления и культуры. Идеологическое просвещение, в принципе, определило пути развития новой буржуазной культуры и создало буржуазную идеологию. Главным объектом культурного возрождения и идеологического просвещения стала религиозная культура как результат единения государства и церкви в Средние века и ее регулятивная функция в обществе. Человечность стала противостоять божественности, а права человека – всемогуществу Бога. Что же такое человечность? Согласно воззрениям людей того времени, главной характеристикой человека был разум, а не вера. Для развития человечности необходимо развивать рациональное начало и при помощи него противостоять божественности. С этой целью люди подняли знамя рационализма, открыв путь капитализму. Под знаменем рационализма «религия, понимание природы, общество, государственный строй – все было подвергнуто самой беспощадной критике; все должно было предстать перед судом разума и либо оправдать свое существование, либо отказаться от него. Мыслящий рассудок стал единственным мерилом всего существующего»[125]. «Все сословное и застойное исчезает, все священное оскверняется»[126]. Именно поэтому модернизация представляет собой идейно-освободительное движение. Энгельс высоко оценил значение культурного возрождения в контексте истории, подчеркнув, что «это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености»[127]. Духовное производство такое же, как и материальное. Духовные продукты каждой нации стали всеобщим богатством. Национальная однобокость и ограниченность становятся невозможными, а литература многих наций и стран превращается в литературу всемирную. Именно такое идейно-освободительное движение и культурное строительство заложили крепкий идеологический фундамент под исторический процесс модернизации. Иными словами, важнейшим принципом модернизации является рационализация.

Модернизация представляет собой процесс производства крупных механизмов и связанную с этим промышленную революцию, основанную на развитии естествознания и промышленных технологий; это есть процесс индустриализации. Люди пытались освободить свой разум, но для чего? Ответ прост: для того, чтобы познать природу, развить науку, улучшить и внедрить технологии, использовать научные технологии в хозяйстве и, в первую очередь, в крупномасштабном современном производстве. Промышленность – процесс, который ни при каких обстоятельствах не мог сам по себе появиться в природе. Особенность индустриализации заключается в том, чтобы каждый субъект занимался неким сосредоточенным трудом, который необходим социуму, достигая все большей эффективности и совершенства посредством разделения труда и специализации. Благодаря современной кооперации были сформированы высокоэффективные, всесторонние производственные связи, которые, в свою очередь, обусловили появление в обществе крупномасштабных производительных сил. Если предположить, что рационализация представляет собой высоко поднятое идейное знамя, то индустриализация станет основой зарождения и развития процессов модернизации. Маркс и Энгельс положительно оценивали серьезное положение, которое занимает модернизация в сфере развития производительных сил человечества: «Буржуазия менее чем за сто лет своего классового господства создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые. Покорение сил природы, машинное производство, применение химии в промышленности и земледелии, пароходство, железные дороги, электрический телеграф, освоение для земледелия целых частей света, приспособление рек для судоходства, целые, словно вызванные из-под земли, массы населения, – какое из прежних столетий могло подозревать, что такие производительные силы дремлют в недрах общественного труда!»[128]. Маркс высоко оценивает индустриализацию, основанную на достижениях науки и технологии, рассматривая ее как непосредственное проявление потенциала сущности индивидуума, как ключ к человеческой психологии. Индустриализация есть важнейшая материальная основа для осуществления модернизации.

Модернизация представляет собой коммерческую революцию, основанную на развитии мореплавания и международной торговли; она есть процесс становления рынка. Промышленное производство отличается от сельскохозяйственного и мелкого индивидуального тем, что его продукт не предназначен для использования тем субъектом, который его производит, а имеет своей целью выход на рынок. Следует отметить, что рынок не является атрибутом исключительно капитализма или модернизации, он начал развиваться еще в эпоху Древней Греции. Тем не менее масштабное производство требует емкого рынка; модернизированному производству должен соответствовать современный, масштабный рынок. Если внутренний рынок слаб, то необходимо переходить на международный уровень. Масштабный международный рынок стал развиваться с началом эпохи мореплавания, географических открытий и международной торговли. Пятьсот лет назад Христофор Колумб открыл Америку, заложив основу иммиграции, капитализма и развития местного рынка на североамериканском континенте. Это послужило толчком к формированию глобального рынка и развитию процессов современной глобализации. Маркс и Энгельс высоко оценили тенденции рыночной глобализации, основанные на открытиях эпохи капитализма: «Потребность в постоянно увеличивающемся сбыте продуктов гонит буржуазию по всему земному шару. Всюду должна она внедриться, всюду обосноваться, всюду установить связи»; «Буржуазия путем эксплуатации всемирного рынка сделала производство и потребление всех стран космополитическим»[129]. Таким образом, становление рынка является экономическим базисом модернизации.

Модернизация представляет собой урбанистическую революцию, основанную на социализации жизни и увеличении масштаба сферы услуг; она есть процесс урбанизации. Концентрация производства обусловила увеличение темпа жизни и масштабный рост сферы услуг; кроме того, индустриализация неизбежно порождает урбанистические процессы. Крупные современные города, такие как Нью-Йорк, Лондон, Париж и т. д. представляют собой результаты модернизации, ее неизбежные проявления. Промышленная революция есть «революция социальная и, потому, более всеобъемлющая и более глубокая, чем какая-либо другая»[130], «революция, которая произвела полный переворот в гражданском обществе»[131]. Эти изменения коснулись взаимосвязи человека и природы, человека и социума, а также города и деревни. Маркс отметил: «Буржуазия подчинила деревню господству города. Она создала огромные города, в высокой степени увеличила численность городского населения по сравнению с сельским и вырвала, таким образом, значительную часть населения из идиотизма деревенской жизни. Так же как деревню она сделала зависимой от города, так варварские и полуварварские страны она поставила в зависимость от стран цивилизованных, крестьянские народы – от буржуазных народов, Восток – от Запада»[132]. Урбанизация изменила жизнь людей, став одной из ключевых вех модернизации.

Модернизация является процессом политической революции, основанным на формировании буржуазно-демократического типа правления; она представляет собой процесс демократизации. Капиталистическая рыночная экономика и система частной собственности требовали создания соответствующей политической системы, каковой и явилась ее буржуазно-демократическая форма. Демократия, сформированная в рамках разделения трех видов власти, является важнейшим политическим гарантом капиталистической модернизации. Буржуазно-демократическая революция вынуждает все нации, если они не хотят исчезнуть, вставать на буржуазный путь производства; она вынуждает их строить так называемый цивилизованный строй, то есть становиться собственниками. Одним словом, она создает для себя и по своему подобию мир. Демократизация становится гарантом капиталистической экономической системы, гарантом индивидуальности, важнейшей политической особенностью процессов модернизации.

Модернизация означает юридические изменения, заключающиеся в создании правовой структуры, способной обеспечить существование буржуазно-демократической системы правления; она есть процесс легализации такой системы. Легализация – непременное условие политической революции и одновременно ее важнейший гарант. Если демократия окажется лишенной правового базиса, то она непременно приведет к анархии. Если же правовая система будет строиться не на демократической основе, то мы получим абсолютизм. Маркс и Энгельс отмечают: «Буржуазия все более и более уничтожает раздробленность средств производства, собственности и населения. Она сгустила население, централизовала средства производства, концентрировала собственность в руках немногих. Необходимым следствием этого была политическая централизация. Независимые, связанные почти только союзными отношениями области с различными интересами, законами, правительствами и таможенными пошлинами, оказались сплоченными в одну нацию, с одним правительством, с одним законодательством, с одним национальным классовым интересом, с одной таможенной границей»[133].

Превращение всех экономических связей в связи договорные, обеспечение демократического правления при помощи закона – вот в чем заключается важный политико-правовой базис модернизации и одна из главных особенностей западной цивилизации.

Маркс проводит комплексное, всестороннее изучение модернизации, помещая ее в рамки общего исторического фона развития человеческой цивилизации. Философ обращает внимание, что с XVI века набирает силу свобода общественной мысли в Европе, в качестве движущих сил фигурируют передовая промышленность и научные технологии, руководящую роль начинает играть промышленная революция, открывается мировой рынок и наступает урбанистическая революция – то есть в глобальном плане происходит масштабный переход от традиционного сельскохозяйственного общества к современному индустриальному. Модернизация подразумевает критику и преодоление традиций; она не только обуславливает изменение производственных связей и образа жизни, но и порождает серьезные реформы на высшем политическом уровне, всестороннее обновление типологии мышления и эмоциональных моделей поведения. Происходит изменение общественной жизни во всех ее аспектах, переход социума в стадию глобализации, начинается процесс создания культуры совершенно нового типа.

Являясь великим практическим материалистом и революционным вдохновителем пролетариата, Маркс не только смог осознать историческую неизбежность и положительные аспекты модернизации, но в особенности отметил ее отрицательные, негативные моменты. Следует подчеркнуть, что перечисленные выше шесть аспектов модернизации составляют ключевые ценностные факторы модернизма, которые одновременно обладают двойственностью и многообразием трактовок. Например, чрезмерная рационализация может подавить иррациональное начало в человеке, превращаясь в причину его ограниченности. Современный рационализм находится в стадии процветания; он неотделим от ограничения и давления со стороны рационализма в обычной жизни людей. Ничем не ограниченная индустриализация станет фактором социального однообразия, породит серьезные проблемы ресурсного и экологического характера; бесконтрольная урбанизация станет причиной проявления кризиса высокой плотности проживания человечества, вызовет значительные социальные противоречия и конфликты; неконтролируемая демократизация обусловит возникновение общественных беспорядков и создаст фундамент для проявления крайнего индивидуализма и анархии; несовершенная правовая система снизит общую эффективность общественной жизни, станет причиной игнорирования моральных принципов и т. д. Если не обращать внимания на все указанные моменты, не пытаться их контролировать или ограничивать, то мы рискуем получить новые проблемы природного, социального и индивидуального характера – своеобразную «болезнь современности». Обозначенные выше вопросы постоянно сопутствуют развитию модернизации и остро проявляются в современном западном обществе.

В целом рационалистическая критика Марксом модернизма сосредотачивается на его капиталистической сути и обусловленном ею искажении связей человека с материальным, социальным миром и самим собой. В особенности это касается проблемы бедности и порабощения пролетариата и рабочих масс. Важнейший вопрос, который поднимает Маркс: насколько рациональными являются указанные выше факторы, и в какой мере они могут быть обращены в собственную противоположность? Попробуем ответить на эти вопросы.

Максимизация прибыли становится единственной движущей силой развития общества; социальные ценности и смысл получают концептуальный вызов – вот в чем заключается глубочайшая проблема капитализма. Критика Марксом капиталистического модернизма берет начало с самого простого и универсального компонента современной общественной жизни – товара. Товар стал важнейшей движущей силой капиталистического производства, превратился в универсальный базис и ключевую концепцию жизни социума. Маркс рассматривает не конкретный товар, а понятия, которые им управляют и наделяют его такой силой: цену, прибыль, капитал. Философ отмечает: «На первый взгляд товар кажется очень простой и тривиальной вещью. Его анализ показывает, что это – вещь, полная причуд, метафизических тонкостей и теологических ухищрений»[134]. При рассмотрении цены, прибыли и капитала, связанных с товаром, получает логическое обоснование процесс капиталистической модернизации. Маркс считает, что буржуазия непреложно открывала мировой рынок и расширяла глобальную торговлю, потому что это было обусловлено внутренней сущностью капитала; поскольку «тенденция к созданию мирового рынка дана непосредственно в самом понятии капитала»[135]. Чтобы в полной мере получить прибыль, «капитал, с одной стороны, должен стремиться к тому, чтобы сломать все локальные границы общения, то есть обмена, завоевать всю Землю в качестве своего рынка, он, с другой стороны, стремится к тому, чтобы уничтожить пространство при помощи времени, то есть свести к минимуму то время, которое необходимо для продвижения товаров от одного места к другому. Чем более развит капитал… тем сильнее он в то же время стремится к еще большему пространственному расширению рынка и к еще большему уничтожению пространства посредством времени»[136]. Однако «действительная задача буржуазного общества состоит в создании мирового рынка, по крайней мере в его общих чертах, и производства, покоящегося на базисе этого рынка»[137]. Такие шаги будут способствовать получению еще большей прибыли. Именно в этом преобразовании мира, пространства и времени, а также в стремлении к созданию остаточной стоимости рождается история товара, прибыли и капитала. В связи с этим Маркс резко замечает, что с приходом капитала появляются страдания и мерзость. Согласно его воззрениям, любое общество нуждается в движущих силах для своего эволюционного развития, поэтому товар, прибыль и капитал, являясь ключевыми экономическими элементами современного социума, должны играть определенную роль в его развитии. Но если эта роль будет преувеличена, то получится обратный эффект: система развития общества станет дисгармоничной и несбалансированной, здоровой жизни социума будет нанесен урон. Капиталистическая модернизация предполагает в качестве единственной движущей силы совокупность товара, прибыли и капитала, что не только ведет к вульгаризации и меркантилизму, но и неизбежно увеличивает разрыв между богатством и бедностью, становится одним из факторов проявления «болезни современности».

Маркс по достоинству оценил масштабное развитие производительных сил и материальное благосостояние, обусловленное процессом модернизации; но он и подверг резкой критике жесткое давление и контроль, которое оказывает чрезмерно раздутый вещественный мир на людей в рамках системы капиталистических ценностей. Мыслитель отмечает, что в условиях капитализма «рабочий становится тем беднее, чем больше богатства он производит, чем больше растут мощь и размеры его продукции. Рабочий становится тем более дешевым товаром, чем больше товаров он создает. В прямом соответствии с ростом стоимости мира вещей растет обесценение человеческого мира»[138]. Повышение ценности материального мира и ослабление позиций мира человеческого стало классическим явлением, отражающим нелогичность капиталистического общества. Корень этого кроется в капиталистической системе собственности; порок капитализма четко прослеживается в пренебрежении миром человеческим вместе с потерей контроля над миром вещей. Маркс и Энгельс отмечали: «Современное буржуазное общество, с его буржуазными отношениями производства и обмена, буржуазными отношениями собственности, создавшее как бы по волшебству столь могущественные средства производства и обмена, походит на волшебника, который не в состоянии более справиться с подземными силами, вызванными его заклинаниями»[139]. Отчуждение продуктов труда ведет, в конечном итоге, к отчуждению человека. А оно представляет собой проблему социальной системы. Согласно Марксу, в рамках современной модели капиталистического производства изначально действует и господствует технологическая, производственная, товарная, или материальная, логика. Она не только управляет деятельностью человечества, но и контролирует направление развития социума, что означает глубокую зависимость как общества, так и индивидуума от материальной и технологической логики. По этой причине философ подверг глубокой критике товарный, монетарный и капитальный фетишизм, популярные в современном обществе, раскрыв власть вещей над людьми в рамках модели капиталистического производства. Маркс полагает: «В современную эпоху господство вещных отношений над индивидами, подавление индивидуальности случайностью приняло самую резкую, самую универсальную форму»[140]. На фоне неправильных связей между человеком и вещами скрыты внутренние противоречия и концептуальные недостатки капиталистической системы.

Давление и контроль материального мира над человеком непосредственно проявляются через отчуждение труда. Согласно Марксу, труд представляет собой ключевую сущность и первую потребность человека; он является «индивидуальным проявлением жизни», «индивидуальной радостью»[141]. Модернизация, являясь историческим процессом, также находит свое воплощение в трудовой деятельности. Модернизированный труд должен стать средством ускоренного развития человечества, непременным путем реализации субъективных ценностей. Однако на практике, в условиях капитализма труд подвергается масштабному отчуждению, становится всего лишь способом получения средств к существованию, искажает человеческую сущность. Маркс отмечает, что отчужденный труд, принижая самодеятельность, свободную деятельность до степени простого средства, тем самым превращает родовую жизнь человека в средство для поддержания его физического существования; рабочий в процессе трудовой деятельности не утверждает, а отрицает самого себя; трудящийся человек не чувствует свободы, а, напротив, несвободен, причем несвободен в высшей степени. «Внешний труд, труд, в процессе которого человек себя отчуждает, есть принесение себя в жертву, самоистязание»[142]. В такой ситуации трудящийся превращается в «бесчеловечное существо по духу и плоти». Индивидуальность труженика подменяется и уничтожается систематизацией и автоматизацией производственных процессов. Отчуждение труда выражается крайней социальной сегрегацией богатых и бедных, трудящихся и капиталистов, пролетариата и буржуазии. Маркс, стоя на позициях пролетариата, остро критиковал бесчеловечность и жестокость капитализма, указывая на гнет и притеснения рабочего класса со стороны буржуазии, призывая к пролетарской революции и освобождению. Тем не менее мыслитель также говорил о том, что и сама буржуазия, находящаяся в рамках эксплуататорской системы, несвободна; она тоже подвержена процессам отчуждения. Маркс отмечает: «Имущий класс и класс пролетариата представляют одно и то же человеческое самоотчуждение. Но первый класс чувствует себя в этом самоотчуждении удовлетворенным и утвержденным, воспринимает отчуждение как свидетельство своего собственного могущества и обладает в нем видимостью человеческого существования. Второй же класс чувствует себя в этом отчуждении уничтоженным, видит в нем свое бессилие и действительность нечеловеческого существования»[143]. Кажется, что угнетатель свободен, но на самом деле он лишен настоящей свободы.

Все проблемы, которые несет капиталистическая модернизация, должны быть разрешены через экономику, политику, социальное устройство и идеологию капитализма. Маркс полагает, что капитал – не индивидуальная, а социальная сила. Современная буржуазная система частной собственности находит свое совершенное и окончательное воплощение в классовом противостоянии, в товарном производстве, основанном на угнетении одних людей другими. Поэтому для решения проблематики модернизма необходимо уделить внимание системам собственности и социального устройства, ответить на вопросы социального расслоения и классового противостояния. Еще более серьезный момент заключается в том, что классовая борьба, порожденная социальным расслоением и противостоянием, неизбежно ведет к растрате большого количества социальных благ, к возникновению идеологических распрей в обществе; она становится важнейшим препятствием для здорового, гармоничного и постепенного развития социума. Таким образом, модернизация из активной движущей силы, способствующей развитию человеческой цивилизации, превращается в отрицательную силу, сводящую на нет это развитие. Потому особенность коммунизма заключается не в необходимости устранения обычной системы собственности, а в устранении системы буржуазной собственности и развитии процессов модернизации на основе справедливого, равноправного, рационального общественного порядка. Маркс и Энгельс отмечали, что коммунистическая революция есть самый решительный разрыв с унаследованными от прошлого отношениями собственности; неудивительно, что в ходе своего развития она самым решительным образом порывает с идеями, унаследованными от прошлого. Поэтому коммунисты всегда и везде поддерживают революционные движения, противостоящие существующим социально-политическим системам;

их теоретическую концепцию можно описать одним призывом: устранение частной собственности. Только таким способом результаты модернизации станут универсальным общественным благом, активной силой, ускоряющей развитие человеческой цивилизации.

Итак, мы осознали двойственность отношения Маркса к модернизации, или, лучше сказать, двойную оценку в рамках марксистской теории модернизма. Она представляет собой активное утверждение исторической ценности модернизации и основательную критику отрицательных аспектов ее капиталистической формы. И. Валлерстайн, рассуждая о марксистской теории модернизма, отметил: «Умер марксизм как теория современности… Еще не умер марксизм как критика современности и ее исторического проявления – капиталистической микроэкономики. Умер марксизм-ленинизм как реформистская стратегия. Еще не умер антисистемный напор – народный и “марксовский” в своем языковом выражении – который вдохновляет реальные силы общества»[144]. Мы полагаем, что положительное отношение Маркса к модернизму вовсе не исчезло, поскольку на этой основе до сих пор многие отсталые страны и народы учатся понимать современность и правильно относиться к ней, активно развивать и изменять самих себя, участвовать в исторических процессах мировой модернизации. Тем не менее именно марксистская рационалистическая критика модернизма позволяет человечеству более четко и всесторонне понять процессы модернизации и в особенности ее отрицательные аспекты; она позволяет преодолевать такие аспекты в практической деятельности, или по крайней мере снижать их эффект. Таким образом, марксистская теория и в наше время играет важную роль и наделена грандиозным смыслом. Как сказал профессор философии Техасского университета США Келлнер: «В XXI веке марксизм будет способствовать развитию демократии, свобод, мира, справедливости и т. д. Он в полной мере сможет противостоять консервативным идеям, отвечающим интересам магнатов и аристократии»[145].

Модернизм по своей сути и духу революционен, критичен и конструктивен, поэтому следует особо рассмотреть и развить его революционный характер. Согласно Марксу, основные характеристики модернизма – революционность, конструктивность и прогрессивность. Это полностью соответствует новаторству в жизни человечества. В «Манифесте коммунистической партии» мыслитель глубоко раскрывает указанный революционный характер: «Беспрестанные перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от всех других. Все застывшие, покрывшиеся ржавчиной отношения, вместе с сопутствующими им, веками освященными представлениями и воззрениями, разрушаются, все возникающие вновь оказываются устарелыми, прежде чем успевают окостенеть. Все сословное и застойное исчезает, все священное оскверняется, и люди приходят, наконец, к необходимости взглянуть трезвыми глазами на свое жизненное положение и свои взаимные отношения».

Маркс считает, что непрерывная смена типов производства вызывает постоянное изменение производственных связей, преобразование идейных концепций; в ходе этих постоянных изменений развивается общество, обновляется самосознание, расширяются границы, история принимает всемирный характер, а модернизация становится глобальной. Хотя в современном мире и существует множество проблем, но вопросы, обусловленные процессами модернизма, могут быть решены лишь в ходе его собственного развития. Дух революции, развития, обновления, руководимый модернизмом, по-прежнему имеет особую ценность, все так же остается составной частью квинтэссенции духа времени. Только на основе этого духа и его масштабного обновления развивающиеся страны и регионы могут из зависимых превратиться в главенствующих, из отсталых – в развитые. Поэтому модернизм по-прежнему остается непреложной целью для большинства развивающихся стран; активное участие в процессах глобализации может и должно стать для них единственно правильным выбором. Революционность, критичность и конструктивность марксизма в большой степени берут свое начало в революционном характере модернизма и могут помочь таким странам в процессе их развития.

Следует активно искоренять противоречия и крайности капиталистической модернизации и искать возможные пути ее развития, отличные от классической капиталистической модели. Суть марксистской критики модернизма сводится к глубокой внутренней противоречивости производственных связей капитализма и его политической системы; считается, что они не только породили большое количество социальных проблем, но и в значительной степени препятствовали рациональному развитию процессов модернизации в мире. Поэтому Маркс с различных точек зрения рассмотрел внутренние противоречия капиталистической модернизации и возможные пути их преодоления. Прежде всего он конкретно проанализировал противоречивость и обусловленную этим внутреннюю ограниченность капиталистического типа производства: добавочный труд создает прибавочную стоимость, но необходимый труд при этом становится ограничителем добавочного труда. Стоимость товара может быть реализована только в условиях рынка и испытывает со стороны последнего определенные ограничения, поэтому стоимость товара также ограничивает процесс определения прибавочной стоимости. Капиталистическое производство в наибольшей степени предполагает своей целью получение прибыли, что неизбежно превращает безграничное развитие производственных мощностей в основную движущую силу. Тем не менее, с другой стороны, активное развитие производственных мощностей будет все сильнее вытеснять живой труд, что станет причиной социальных конфликтов, препятствием для дальнейшего увеличения стоимости капитала и т. п. Поэтому, согласно Марксу, развитие модернизации по капиталистическому типу создает возможность для преодоления капитализма. Такое развитие непременно обозначит отказ от капиталистического типа производства. Теоретические работы философа о путях развития социума на Востоке можно рассматривать как активные поиски моделей социального развития и смены общественных формаций, отличных от традиционного западного капиталистического типа.

На основе результатов капиталистической модернизации необходимо развивать социализм и коммунизм. Согласно Марксу, капиталистическая модернизация на определенном этапе неизбежно приведет к новому пути модернистского развития и новому типу общества – социалистическому и коммунистическому. Прежде всего модернизация заложила важную материалистическую основу для формирования социума нового типа, создала серьезную материальную предпосылку для его появления – масштабное развитие производительных сил в условиях международной торговли и глобального рынка. «Без этого развития имеет место лишь всеобщее распространение бедности; а при крайней нужде должна была бы снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна была бы воскреснуть вся старая мерзость»[146]. На основе развитых производительных сил общества будет сформирован социум нового типа, который будет опираться на достижения развитой материалистической цивилизации. Кроме того, расширение границ модернизации обусловило универсальность принципов глобализации и создало неотъемлемые социальные условия для формирования общества нового типа. Именно благодаря такому универсальному обмену не только «факт существования “лишенной собственности” массы обнаруживается одновременно у всех народов (всеобщая конкуренция), – каждый из этих народов становится зависимым от переворотов у других народов»[147], но также можно установить взаимное влияние и помощь между движениями за освобождение и развитие государств и народов, сформировав таким образом всемирный исторический революционный фронт.

Глобальное развитие модернизации в историческом контексте взрастило субъективные силы формирования нового социума. Маркс полагает, что «Пролетариат может существовать, следовательно, только во всемирно-историческом смысле, подобно тому, как коммунизм – его деяние – вообще возможен лишь как “всемирно-историческое” существование.

А всемирно-историческое существование индивидов означает такое их существование, которое непосредственно связано со всемирной историей»[148].

Все ценностные аспекты модернизации должны быть использованы в целях освобождения человечества и обретения индивидом всесторонней свободы; модернизация должна стать активной силой формирования «ассоциации свободных людей». Маркс считает, что капиталистическая модернизация включает множество полезных аспектов, игравших заметную роль в историческом процессе: свободу, равенство, справедливость, демократию, законность, человеколюбие и т. п. Но поскольку главной движущей силой являлось стремление к прибыли вкупе с капитализмом, между всеми перечисленными факторами возникали прения и конфликты. Все это привело к тому, что историческое развитие капитализма досталось высокой ценой – через кровь и войны. Кроме того, эти позитивные факторы в большей или меньшей степени поменяли свою сущность: они стали своеобразной маской, скрывающей ужасное лицо капитализма. Капиталистическая модернизация стоила колоссального социального расслоения и противостояния. Маркс отмечает: «Разве буржуазия когда-либо делала больше? Разве она когда-нибудь достигала прогресса, не заставляя как отдельных людей, так и целые народы идти тяжким путем крови и грязи, нищеты и унижений?»[149]. Согласно взглядам мыслителя, дальнейшее развитие процессов модернизации должно сознательно привести к формированию нового, гармоничного и здорового социума. Он как раз и описывает эту «ассоциацию свободных людей» в «Манифесте коммунистической партии»: «На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». Необходимо, чтобы развитие свободы каждого конкретного человека стало условием обретения свободы всеми людьми; в таком случае необходимо устранить все отрицательные аспекты и крайности капитализма и в новых исторических условиях заново обеспечить социальное равноправие, справедливость, свободу, гармонию, демократию и законность. Все перечисленные атрибуты должны стать ценностными ориентирами развития процессов модернизации; на их основе нужно строить гармоничное развитие связей между человеком и природой, человеком и обществом, а также человека с самим собой. Согласно Марксу, всестороннее развитие освобождения человечества и свободы человека должно стать высшей целью модернизации, ее рационалистическим идеалом.

Основа и суть воззрений Маркса – практическая деятельность человечества. Для правильного, рационального понимания марксистских взглядов следует исходить из реальной практической деятельности. В сравнении с практикой предыдущих общественных формаций, современная практика обладает выраженными тенденциями глобализации и виртуализации, представляя собой процесс, полный парадоксов. Являясь противоречивой, но цельной системой, современная практическая деятельность включает в себя тенденции генерализации, упрощения, централизации и интернационализации, не теряя, при этом черт сегментации, диверсификации, децентрализации и локализации. В особенности следует заметить, что современная практика одновременно с обеспечением процессов всемирного развития породила целый ряд серьезных глобальных проблем. Объяснение современной практики и парадоксов глобализации с позиции практических взглядов Маркса – объективная необходимость для понимания и развития современной практической деятельности, а также анализа и преобразования внутренней логики марксистских взглядов как таковых.

Современная практическая деятельность человечества с каждым днем подвергается все большей социализации, космологизации и универсализации. История человечества быстрыми темпами переходит в стадию истории глобальной. Вместе с преодолением общественной практической деятельностью рамок национального и государственного суверенитета человечество впервые в истории по-настоящему получило возможность комплексного существования, деятельности и развития в рамках всего земного шара. Так была сформирована современная практика на макроуровне, в глобальных масштабах, с учетом глобального планирования, сотрудничества, конкуренции и эффективности; раскрылись объективные исторические процессы и тенденции связей, коммуникации, обмена и взаимодействия в масштабах планеты. Глобализация представляет собой процесс интеграции, комплексного сочетания. Одновременно с этим, уникальные черты и особенности различных стран, наций и регионов стали выражаться еще сильнее, чем в предыдущие времена. На глобальном уровне заметно, что двойственные тенденции интеграции и сегментации представляют собой очевидную черту, ярко отличающую современную практическую деятельность от ее устаревших форм; их влияние глубоко и масштабно.

Истоки глобализации берут свое начало около пяти веков назад. В 1492 году Христофор Колумб открыл Америку – так называемый Новый Свет; в 1498 году Васко да Гама, обогнув мыс Доброй Надежды, достиг берегов Индии; в период с 1519 по 1522 год Фернан Магеллан совершил кругосветное плавание. Так была начата эпоха интеграции Западного и Восточного полушарий, положено начало процессам глобализации человеческого общества. Впоследствии связи между людьми на разных континентах становились все шире и теснее. Процессы глобализации Нового времени тесно связаны с промышленной революцией и развитием капитализма. Локальная ограниченность, характерная для эпохи аграрных экономик, была разрушена, что проявилось в преодолении границ государств и даже целых материков и движении к глобальной системе. Класс алчных капиталистов и руководимые ими государства в погоне за сверхприбылью развивали процессы глобализации необычайно жестокими, трагическими, постыдными методами в отношении экономически отсталых наций. Таким образом, впервые в истории человечества была сформирована цельная глобальная система мироустройства – колониальный империализм.

В 1845 году, на заре становления собственных научно-исторических взглядов, К. Маркс сформировал расширенную систему воззрений на теорию всемирной истории. В спорах с немецкими экономистами сильного демократического толка, представленными Ф. Листом, он сознательно подчеркнул всемирный исторический смысл преодоления границ национальных государств в процессе развития производительных сил современного общества. Маркс заявил, что при условии ограничений, налагаемых современной системой производства и обмена, дело каждой отдельно взятой нации представляется делом, направленным на благо всех людей. В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс впервые описывают свои взгляды на всемирную историю и концепцию глобализации: «Лишь с этим универсальным развитием производительных сил устанавливается универсальное общение людей, благодаря чему, с одной стороны, факт существования “лишенной собственности” массы обнаруживается одновременно у всех народов (всеобщая конкуренция), – каждый из этих народов становится зависимым от переворотов у других народов, и, наконец, местноограниченные индивиды сменяются индивидами всемирно-историческими, эмпирически универсальными»[150]. Философы впервые с позиций реального исторического взгляда на развитие производительных сил современного общества, производственных связей в рамках капитализма и процессов глобализации мировой экономики провели предварительное описание тенденций глобализации, характерных для Нового времени. Они заложили ключевой постулат перехода истории человечества от узкого национально-регионального этапа к этапу всемирному, преодолев, таким образом, основные недостатки исторического идеализма и культурного детерминизма, основанного на укоренившемся европоцентризме.

В «Манифесте коммунистической партии» Маркс и Энгельс заявляют еще более определенно: промышленная революция и буржуазия «путем эксплуатации всемирного рынка сделали производство и потребление всех стран космополитическим… На смену старой местной и национальной замкнутости и существованию за счет продуктов собственного производства приходит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга. Это в равной мере относится как к материальному, так и к духовному производству. Плоды духовной деятельности отдельных наций становятся общим достоянием. Национальная односторонность и ограниченность становятся все более и более невозможными, и из множества национальных и местных литератур образуется одна всемирная литература»[151]. Классические авторы марксистского толка отмечают, что «тяжелой артиллерией, разрушающей все китайские стены является не что иное, как передовые производственные мощности, создаваемые капиталистами, и дешевые товары. Национальная односторонность и ограниченность становятся все более и более невозможными – это знаменует экономическую экспансию буржуазии в процессе захвата мировых рынков»[152]. Публикация «Манифеста коммунистической партии» ознаменовала рождение марксистского учения. С этого момента марксизм перестал принадлежать определенной нации или государству, но стал достоянием пролетариата всего мира. В сущности своей марксизм представляет собой квинтэссенцию духа великой эпохи, порожденной капитализмом и заключающейся в превращении истории в историю мировую. С самого начала марксистское учение обладало чертами глобализации и космополитизма, разрушивших оковы узкого регионализма. Выдвинутые в «Манифесте» принципы («Освобождая себя, пролетариат создает условия для полного освобождения всего человечества»; «На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех»[153]) – представляют собой целостное обобщение теории глобализации. Основополагающий труд «Капитал» является попыткой доказать теорию всемирного коммунизма посредством такого универсального экономического явления, как целостный процесс движения капитала. История развития марксизма представляет собой преобразование истории человечества из региональной в мировую – глобальную.

Можно утверждать, что марксистское учение принадлежит европеизированному периоду мировой истории, с господством единственно представленной общественно-экономической формации – капитализма. Советский и китайский марксизм, разработанный в трудах Ленина и Мао Цзэдуна, основывается на остром противостоянии между западным капиталистическим лагерем и восточным социалистическим, неравноправных взаимоотношениях промышленно развитых стран Севера со странами третьего мира Юга, то есть принадлежит к эпохе «раздробленной» мировой истории. В таком случае современный марксизм, развитый руководством Коммунистической партии Китая, соотносится с эпохой глобализации, характеризующейся тенденциями постепенной многосторонней поляризации экономических и политических сил земного шара и комплексного развития экономико-культурно-политических связей. Несмотря на то, что концепция глобализации появилась еще в Новое время, она смогла сформироваться в по-настоящему объективную систему лишь на современном этапе развития истории. Таким образом, марксизм, представляя собой квинтэссенцию духа великой эпохи, заключающейся в превращении истории в историю мировую, приобретает в современную эпоху глобализации еще большее значение при контроле над деятельностью человечества.

Глобализация является постепенным преодолением региональных, национальных и государственных границ в социальной жизни человечества; она представляет собой объективные исторические процессы и тенденции всесторонней коммуникации, взаимосвязи, контактов и взаимодействия в масштабах планеты. Субъекты глобализации в современную эпоху наделены сущностными характеристиками как капитализма, так и социализма; среди них есть и развитые, и развивающиеся страны, транснациональные корпорации, Всемирная торговая организация (ВТО), Международный валютный фонд, Всемирный банк. Кроме того, в ней также принимают участие отдельные силы национальных государств и негосударственных региональных образований. Не следует забывать о наличии ряда антиглобалистских течений. Состояние и тенденции развития современной глобализации, то есть результат взаимосвязи и взаимодействия перечисленных субъектов, включают в себя разнообразные запутанные противоречия и конфликты. Наиболее значимым среди подобных конфликтов можно считать столкновение интересов по преодолению и сохранению границ национальных государств. Одной из важнейших особенностей глобализации является преодоление региональных, национальных и государственных рамок. Тем не менее существование национальных государств неизбежно ведет к необходимости отстаивания и сохранения ими собственного суверенитета. Таким образом, противоречие между его преодолением, с одной стороны, и сохранением и защитой – с другой, пронизывает процессы глобализации в современном мире, находя свое выражение в конфликте интересов и взаимной концептуальной конфронтации.

Современные процессы глобализации претворяются в жизнь благодаря усилиям развитых капиталистических стран. Текущая экономическая глобализация не может быть определена как «западная», или «капиталистическая»; и все же она реализуется под знаменем современного капитализма. Маркс отмечал, что капитал, предполагая получение максимальной прибыли, располагает мотивами к преодолению всех национальных и государственных ограничений. Капиталистическое производство уже давно стало доминирующим мировым типом производства. Производительные силы общества получили достаточное развитие благодаря достижениям новой технологической революции. Интернационализация производства заложила материальные предпосылки и фундамент для экономической глобализации, интернационализация торговли стала ее проводником, а интернационализация капитала – постоянным источником движущих сил ее развития. Интернационализация финансового сектора стала непременным следствием экономической глобализации, а также ее катализатором и движущей силой. В процессе современной экономической глобализации наиболее активными, влиятельными факторами и силами стали транснациональные корпорации (ТНК) и их методы ведения хозяйственной деятельности. Согласно статистическим данным, совокупный объем производства ТНК уже составляет 40 % от ВВП развитых стран Запада. В последние годы размеры транснациональных компаний постоянно росли, сферы инвестирования, производства и сбыта продукции непрестанно расширялись. Благоприятной ситуацией для развития воспользовалось большое количество ТНК средних и малых размеров; кроме того, сумели выделиться из общей массы ТНК некоторых развивающихся стран. Многие крупные транснациональные компании в условиях ожесточенной конкуренции выбирают путь слияний и стратегических союзов. Стремительное развитие ТНК и методов транснациональной хозяйственной деятельности значительно ускорило процессы экономической глобализации – это крайне важный факт в истории международных экономических отношений и мировой истории вообще.

Современная глобализация представляет собой не только процесс интеграции мировой экономики; ее содержание гораздо шире и глубже. В 1962году «первопроходец» и «пророк» цифровой эпохи Маршалл Маклюэн (1911–1980) высказал ставшую знаменитой концепцию «глобальной деревни» (Global Village). Тем не менее на тот момент «глобальная деревня» еще не была сформирована, а представляла собой лишь фантазию. В современном мире развитие Интернета и информационных технологий превращает на наших глазах концепцию «мировой деревни» из пророчества и аллегорического образа в факт. Как выразился Пол Левинсон, «интернет превратил “глобальную деревню” в истинный пример. Иными словами, “глобальная деревня” из аллегории превратилась в близкий к реальности образ»[154]. Выражение «глобальная деревня» в самом непосредственном смысле означает, что земной шар несравненно мал; взаимообмен и контакты людей из разных стран и регионов ускоряются и становятся чаще. При более глубоком рассмотрении оно порождает цивилизацию на общечеловеческом уровне в виде «глобального сообщества», обусловленного информатизацией и глобальной экономической интеграцией, а не только в форме государственных или региональных сообществ. Все виды информации, воспринимаемой человеком, включая мировоззрение, взгляды на жизнь, систему ценностей, подвергаются глобализации. В настоящее время общий культурный фон, на который опирается человечество в своем развитии, уже преодолел национальные и государственные ограничения. Любой человек с момента своего появления на свет попадает в культурно-информационную среду глобального характера. Таким образом, процесс социализации человека становится глобалистическим, что обуславливает появление так называемого «космополита» и «глобальной культуры». Космополит одновременно подвергается влиянию материальной, политической и духовной цивилизации, принадлежащей всему земному шару. Это – процесс, в ходе которого проявляется скрытое влияние; в его рамках человек сначала становится космополитом и только потом – китайцем, американцем, русским, французом, индийцем, бразильцем или южноафриканцем и т. д.

Современная глобализация представляет собой определенный вид интеграции, что несет несомненную угрозу суверенитету развивающихся стран. Под суверенитетом следует понимать комплексное выражение общности интересов граждан некоего национального государства на политической арене. Покушение на суверенитет – ущемление общих интересов граждан. Теория суверенитета возникла вместе со становлением национальных государств в эпоху Нового времени. Целостность суверенитета представляет собой важный признак, по которому можно судить о степени самостоятельности конкретной страны. Традиционная концепция государственного суверенитета делает сравнительно большой упор на политике и дипломатических связях, подчеркивая важность независимости и суверенной целостности страны, утверждая святость и неприкосновенность государственного суверенитета. Вместе с ускорением всемирной экономической интеграции и увеличением роли глобальных общих интересов растет роль различного рода международных организаций, таких как ООН, Всемирного банка, Международного валютного фонда, ВТО, а также крупных транснациональных корпораций. Быстрыми темпами растет степень согласованности действий между странами, что в некотором смысле устранило барьеры между национальными государствами, позволило внести коррективы в понятие государственного суверенитета и его функций. Вместе с возникновением концепции «экономической безопасности» значительно укрепилась роль экономического фактора в рамках понятия государственного суверенитета. В настоящий момент многие всемирные и региональные экономические организации пытаются установить тесные взаимообязывающие контакты с некоторыми странами; экономическая экспансия транснациональных корпораций вызывает сдвиги в структуре государственного суверенитета стран, где ведется деятельность[155]. Процессы современной экономической глобализации реализуются под руководством развитых капиталистических стран Запада, которые, прикрываясь лозунгами равноправной конкуренции, пытаются скрыть свой экономический, финансовый и технический гегемонизм. На самом деле распространение в масштабах планеты правил и принципов международной экономики, разработанных крупными странами Запада под эгидой США, зачастую ставит развивающиеся государства в невыгодное положение. Западные страны, руководимые Вашингтоном, пользуются своим финансовым, техническим и военным преимуществом и властью в целях неравномерного распределения ресурсов в рамках процессов глобализации, что приводит к стремительному разрыву между Севером и Югом. В современном мире все большую роль играют транснациональные корпорации; они становятся уникальными субъектами международных отношений, обладающих достаточной силой для влияния на политико-экономические процессы в мире. ТНК не только ускоряют интернационализацию кредитования и капитала, усиливают международное разделение труда и увеличивают объемы мировой торговли, обуславливают всемирную экономическую интеграцию, но и посредством монополизации международной торговли, финансов и высоких технологий контролируют определенные отрасли экономики некоторых развивающихся стран, оказывая влияние на их политику и ущемляя экономический суверенитет. Некоторые ТНК даже путем подкупа и убеждения заинтересованных лиц вмешиваются в политическую конъюнктуру соответствующих государств. Развитие экономической глобализации, информатизации, интернета вызовет неизбежные сдвиги в формах выражения независимости национальных государств, что представляет собой серьезное испытание традиционным концепциям государственного суверенитета.

Преодоление границ национальных государств, проявляющееся в мировой экономике, представляет собой объективную форму развития, однако это вовсе не означает, что эпоха национальных государств близится к концу, что концепция суверенитета таких государств устарела. С развитием современной глобализации уникальность каждой отдельно взятой страны, нации или региона не только не исчезла, но, напротив, стала выражаться еще сильнее. Тенденции национальной независимости, самоуправления, локальной автономии и узкой социализации развиваются бок о бок с процессами глобализации, не сдавая своих позиций. «Глобальный локализм» (Global Localism) становится распространенным явлением в современном мире.

Сохранение и упразднение границ зачастую означает поддержание и ущемление определенных прав. В настоящее время развитые страны активно пропагандируют постулаты, что прошла эпоха национальных государств, концепций национального государственного суверенитета, традиционных способов мышления и поведенческих формул, принятых в национальных государствах; они подчеркивают, что демократия и права человека превыше суверенитета. Основной смысл заключается в том, что транснациональные корпорации из этих стран рассматривают обозначенные выше атрибуты как препятствия для накопления и увеличения капитала, которые необходимо устранить (только если они не сталкиваются с еще более сильным давлением подобного рода со стороны развивающихся государств). Выдвинутый развитыми странами Запада тезис о верховенстве демократии и прав человека над государственным суверенитетом зачастую представляет собой лишь повод для их вмешательства во внутренние дела стран третьего мира, что является ширмой гегемонизма и политики грубой силы. Одной из важнейших причин, по которой развивающиеся страны подчеркивают важность неприкосновенности государственного суверенитета, является то, что он гарантирует независимость и способность этих стран развиваться. Исторический опыт говорит нам о том, что сильное правительство, неукоснительно придерживающееся национального самосознания и реализующее политику самостоятельного экономического развития, является главным условием избавления от подчиненного положения и обретения самодостаточности развивающимися странами. На сегодняшний день население развивающихся стран составляет ⅘ населения всего земного шара; все они встанут на путь современного развития, важнейшим залогом которого окажется приверженность принципам национального государства. Таким образом, положение об окончании эпохи национальных государств и концепций национального государственного суверенитета является не соответствующим действительности. Концепция национальных государств не потеряла своего значения даже в развитых капиталистических странах. Несмотря на рост факторов, способствующих преодолению национальных границ, сами границы, а также разница в интересах государств по-прежнему сохраняются. Эти границы и расхождения при определенных условиях могут дать толчок формированию национального сознания. В целях защиты собственных экономических интересов между развитыми странами, а также между развитыми и развивающимися государствами периодически вспыхивают экономические и торговые войны.

В целом параллельное существование глобализации и суверенитета национальных государств представляет собой важную особенность и тенденцию развития современного социума. Вместе со стремительным ростом процессов глобализации неустанно ширится общность интересов всего человечества, узкий национализм уходит в небытие. В некоторых ситуациях и аспектах действительно требуется поменять методику мышления и поведения, сформированную в условиях существования национальных государств. В противном случае станет сложно отвечать на вызовы, которые ставят перед нами процессы глобализации. Тем не менее признание проблем, которые ставит глобализация перед методикой традиционного мышления и поведения в рамках национальных государств, имеет принципиальное отличие от принятия факта неактуальности национального сознания и государственного суверенитета. В современную эпоху суверенные государства по-прежнему выступают в качестве субъектов международной экономической и политической жизни; осознание государственного суверенитета и национальное самосознание отнюдь не потеряли своего значения. В любом случае конфликты и столкновения не решаться путем ущемления государственного суверенитета одной из сторон. Все страны мира имеют возможность укрепить сотрудничество, руководствуясь принципами взаимоуважения государственного суверенитета и мирного сосуществования. Только таким образом можно дать достойный ответ на вызовы эпохи и построить гармоничный мир вокруг нас.

При рассмотрении тенденций глобализации оказывается, что развитие современной практической деятельности формирует общие интересы, а также ценности и культуру человечества. Человечность и универсальность социальной культуры получают всеобщее признание; усиливаются тенденции гомогенизации. Но современная практика стимулирует специфические интересы, ценности и культуру конкретных субъектов, благодаря чему развиваются человечность и уникальность социальной культуры. Таким образом, дифференциация оказывается не только не забытой, но, напротив, наделяется еще большим универсальным смыслом. Гомогенизация и дифференциация оказываются неразрывно связанными, что представляет собой важный парадокс современной практи ческой деятельности.

Совместное проживание на одной планете и в одну эпоху обуславливает наличие необходимых социальных пространственно-временных условий для формирования у людей общих интересов, культуры и сознания. Тем не менее такие условия гарантируют лишь возможность процессов гомогенизации. Как заметил К. Ясперс, «единство, проистекающее из единства земного шара, совместной замкнутости в пространстве и во времени, есть лишь внешнее единство, отнюдь не тождественное единству истории. Первое свойственно всему реально существующему, не только человеку. Одно совместное пребывание людей на замкнутой заселенной ими земной поверхности еще не составляет их единства. Это единство возможно только в общении. Однако оно ни в коей мере не тождественно этому общению как таковому, но возникает благодаря тому, что происходит в этом общении»[156]. В процессе развития человечества гомогенизация становится реальностью и неизбежно ограничивается рядом таких факторов, как производительные силы общества, производственные связи, форма сознания, культурная традиция, концепций ценностей, гендерные, национальные, расовые и религиозные признаки и т. п.

Развитие человеческой универсальности и гомогенизации непременно должно основываться на общих интересах. В генетическом смысле общие интересы индивидуумов берут свое начало от их социальной сущности и инстинктов существования и развития, то есть они развиваются вместе с человеком. Поскольку индивид представляет собой не только природное, но и социальное существо, он может существовать и развиваться лишь при наличии определенных социальных связей. Маркс и Энгельс по этому поводу отмечают: «Вместе с разделением труда дано и противоречие между интересом отдельного индивида или отдельной семьи и общим интересом всех индивидов, находящихся в общении друг с другом; притом этот общий интерес существует не только в представлении, как “всеобщее”, но прежде всего он существует в действительности в качестве взаимной зависимости индивидов, между которыми разделен труд»[157]. В социальных связях и процессе общественной деятельности индивидуумы оказываются «взаимозависимы», что как раз и представляет собой один из типов общих интересов в теории их отношений. Суть общих интересов кроется в социальной природе человека; они обязательно появляются при условии существования человека и общества. С исторической точки зрения общие интересы индивидуумов постоянно развиваются и изменяются; на разных этапах становления человеческого общества границы, масштабы, истинность и относительная субъективная важность общих интересов субъектов различны. В классовом обществе ключевые интересы противоборствующих классов конфликтуют друг с другом; оказывается сложно сформировать общность их интересов и сознания. Маркс утверждает: «…чтобы иметь одну и ту же волю, члены большинства должны иметь одинаковые интересы, одинаковое жизненное положение, одинаковые условия существования или же должны быть, хотя бы только временно, тесно связаны друг с другом в своих интересах, в своем жизненном положении, в условиях своего существования»[158].

Общие интересы, обстановка и условия существования обеспечивают возможность развития универсальности и гомогенизации человечества. Тем не менее они не равнозначны реальности, поскольку не каждый субъект наделен полноценным знанием и пониманием подобных процессов. В реальной жизни по причине ограниченности, неправильного понимания и, в особенности, намеренного искажения и дезинформации со стороны некоторых заинтересованных сил, между субъектами, которые требуют кооперации в целях совместного существования и развития, наблюдается отстраненность и даже противостояние, что, разумеется, затрудняет формирование у них единого сознания. Для того, чтобы укрепить взаимопонимание различных субъектов, а, в особенности, для развития понимания данными субъектами своих ключевых общих интересов, необходимо укрепить эффективную коммуникацию. Как заметил К. Кайл, «вся наша деятельность сводится к общению. ‹…› Общение является одним из важнейших инструментов для реализации наших целей, удовлетворения наших потребностей, достижения амбиций. Невзирая на эффективность общения, оно становится важной составной частью нашей повседневной жизни»[159]. Современная глобальная практика позволяет ряду общих интересов человечества преодолеть классовые, национальные и государственные границы. Развитие средств информационной коммуникации ускоряет и облегчает международные контакты индивидуумов, создавая возможность для формирования общего сознания и коллективных действий на основе общности интересов. С учетом того, что тенденции современной глобализации захватывают весь мир, история человечества превращается в историю мировую, глобальную, что создает реальные культурно-экономические условия для развития общности интересов, универсальности и гомогенности человечества.

Современная практическая деятельность требует универсальности и способствует гомогенизации. Эта универсальность и гомогенность выражается в определенной схожести между различными странами, национальностями и культурными системами в способах существования, типах производства, системах ценностей и других аспектах; они есть универсальное требование, опыт, правило и структура социальной жизни человечества. Например, система рыночной экономики, зародившаяся в Европе, в настоящее время становится универсальной экономической моделью для всего мира; научные технологии превращаются в ведущую производительную силу, что подтверждается их внедрением в практику во всех странах; общим политическим идеалом для всех государств становится демократическое правление;

права человека, свобода и равенство превращаются в универсальные политические ценности; автократические и авторитарные режимы теряют популярность; глобальное сознание, этика, сетевая и экологическая культура, взгляды на непрерывное развитие, культура потребления, массовая культура, концепция модернизации и многое другое выражают современную культурную общность. Вместе с постепенным разрушением глобализацией барьеров традиционных национальных государств все больше стран принимают универсальные международные стандарты и правила. Тенденция «соответствия международному уровню» уже стала общим девизом многих стран, благодаря чему значительное количество универсальных стандартов и правил впервые обрело по-настоящему международное значение. Сообразуясь с указанными тенденциями гомогенизации и унификации, многие образованные деятели подчеркивают важность концепций «общечеловеческих интересов» и «глобальной этики», заключающихся в рассмотрении и анализе проблем с общечеловеческой, глобальной точки зрения. При полном уважении различий должны быть приложены усилия к формированию коллективного сознания, ценностей и практики.

Универсальность человечества будет развиваться вместе с углублением процессов глобализации, а гомогенизация – вместе с прогрессом общественной цивилизации. В этом заключается неизбежная тенденция развития истории человечества. Тем не менее универсальность и гомогенизация, проявляющиеся в ходе современной практической деятельности, также представляют собой исторический продукт, рациональность которого ограничена. В системе производства, существования и в концепциях ценностей описанных выше примеров культура потребления, массовая культура и постулаты модернизации в различной степени подвергаются критическому рассмотрению. Концепция соперничества, господствующая в рыночной экономике, также подлежит анализу и упорядочиванию. Однако этого далеко не достаточно для того, чтобы мы слепо отказались от концепций универсальности и гомогенности. Эти категории, развиваемые в рамках современной практической деятельности, дарят человечеству цивилизацию и надежду. Несомненно, современная глобализация представляет собой глобализацию по западному образцу, а потому она несет отпечаток западных интересов, ценностей и сознания. Тем не менее универсальность глобализации обладает собственной объективностью, что не позволяет в полной мере достичь поглощения в рамках гомогенизации, на которое надеется Запад.

Различные субъекты всегда обладают непохожими условиями существования, потребностями и чаяниями. Именно поэтому их интересы, концепции ценностей, способы существования характеризуются уникальностью и разнообразием. В некотором смысле толерантность, уважение и защита подобного разнообразия представляет собой уважение и защиту человеческой индивидуальности, авторитета и свободы. Многие последователи постмодернизма подчеркивают, что «уважение многообразия» является одной из ключевых ценностей «постмодернистского духа»[160]. Современные индивидуумы не должны игнорировать человеческую индивидуальность и уникальность и тем более не должны подавлять эти начала в погоне за гомогенизацией.

Индивидуальность и уникальность представляют собой тенденции дифференциации, которая вовсе не противоречит настоящему единству, но лишь не соответствует абсолютной интеграции и абсолютной гомогенизации. Под «единством» следует подразумевать идентичность, сочетание, целостность.

В древнекитайском языке иероглиф «единство» имел значение «конец шелковой нити». В главе «Великое единение» трактата «Хуайнань-цзы» сказано: «Шелкопряд по природе своей дает нить, но если не будет работницы, которая разварит его в кипятке, чтобы распутать клубок, то не будет и нити». В философском смысле конкретное и настоящее «единство» не тождественно «сходству», поскольку последнее не исключает различий и изменений, отталкиваясь от них. В свое время Гегель разделил данное понятие на «конкретное» и «абстрактное единство»: абстрактное единство «берется преимущественно как соотношение, получающееся из сравнивания, из внешней рефлексии. Поскольку последняя находит в двух разных предметах одно и то же, единство имеется таким образом, что при этом предполагается полнейшее равнодушие самих сравниваемых предметов к этому единству, так что это сравнивание и единство вовсе не касаются самих предметов и представляют собою некое внешнее для них действование и определение. “Единство” выражает, поэтому, совершенно абстрактное “одно и то же” и звучит тем жестче и удивительнее, чем больше те предметы, о которых оно высказывается, являют себя без всяких затей различными. Постольку было бы лучше поэтому вместо “единства” говорить лишь “нераздельность” и “неотделимость”; но эти термины не выражают утвердительной стороны отношения целого»[161]. Гегель критикует концепцию «одностороннего или абстрактного» единства за искажение истинного смысла данного понятия, из-за чего оно превращается в «формулировку несчастья». Согласно его воззрениям, под конкретным «единством не следует понимать абстрактного тождества, так как в таком случае у нас получилось бы лишь другое название, а на деле – снова лишь то же самое рассудочное тождество, неистинность которого нами уже познана»; «единство должно быть постигнуто в одновременно наличном и положенном различии»[162]. Маркс и Энгельс критически реструктурировали выдвинутую Гегелем концепцию единства при помощи методов материалистической диалектики. Его ключевую суть они обосновали диалектическим развитием объективных вещей, поэтому в их сочинениях концепция единства лишена абстрактности и односторонности вместе с мистической оболочкой идеализма, превратившись в истинное и конкретное тождество. Именно такое «истинное, конкретное тождество содержит в себе различие, изменение»[163].

Настоящее единение всегда подразумевает различие и изменение, отталкиваясь от них. В реальной жизни различие не тождественно столкновению, равно как и единению, включая обычно в себя и то, и другое. В процессе развития различий в сторону конфликта или единства предполагается определенный временной промежуток и «пространство возможностей» для выбора. Конечный итог выражается в противостоянии или интеграции и зависит от конкретных субъективных обстоятельств.

Акцент на развитии тенденций универсальности и усилении гомогенизации в процессе развития современной практической деятельности совершенно не означает того, что она развивает только эти категории. Парадокс современной практики заключается в том, что вместе с продвижением гомогенизации она ускоряет и дифференциацию. Гомогенизация и дифференциация современной практической деятельности сосуществуют и диалектически совмещены. При отказе от одной из указанных категорий становится невозможно по-настоящему отразить прогресс современной практики. Например, несмотря на то, что рыночная экономика становится методом распределения ресурсов в большинстве стран мира, экономические системы разных стран сохраняют уникальность; их дифференциация не обязательно должна уменьшаться вместе с развитием рыночной экономики. Социалистическая рыночная экономика Германии отличается от свободной экономической системы Англии и США; экономические модели восточноазиатских стран, предполагающие сильное макрорегулирование со стороны государства, резко отличаются от всех остальных рыночных экономических моделей. Демократическое правление становится главной тенденцией современной политической конъюнктуры, хотя сами демократические модели могут сильно разниться. Так, в Японии и Республике Корея прижилась парламентарная демократия, которая совсем не похожа на демократию западного типа, представленную в Англии и США. В мире практически невозможно найти два государства с абсолютно одинаковой политической моделью, несмотря на то, что многие придерживаются республиканской системы правления, заявляют о приверженности принципам демократии и законного правления. Любая страна в процессе принятия и неукоснительного соблюдения универсальных международных принципов ни в коем случае не отказывается от своей традиционной национальной специфики, предпринимая попытки сочетать ее с этими международными принципами; иными словами, происходит локализация международных стандартов. Например, большинство стран мира согласны принять и придерживаться международных договоренностей о защите окружающей среды и сохранении прав человека; однако при объяснении сути этих договоренностей, а также в процессе их исполнении в конкретной стране глубоко проявляются специфические черты определенного государства. Кроме того, несмотря на то, что тенденции экономической глобализации быстро набирают обороты, многие развивающиеся страны, в особенности страны африканского континента, оказываются полностью исключенными из этих процессов. Субъекты экономической глобализации представлены, главным образом, западными транснациональными корпорациями; стратегия их глобального развития поставлена на службу этой цели, благодаря чему ТНК получают сверхприбыли. В политическом аспекте глобализация в настоящий момент еще крайне далека от завершения. В культурном плане многообразие, уникальность, национальный характер и адаптация получили всеобщее признание. История человечества многократно подтверждает, что абсолютное единство и упрощение выражаются в монополии и единовластии. Отказ от дифференциации, уничтожение индивидуальности, противодействие многообразию непременно ущемляют многосторонние потребности человечества и оказывают влияние на комплексное развитие человеческой цивилизации.

Существует ошибочное понимание парадокса гомогенизации и дифференциации в рамках современной практической деятельности. Иногда гомогенизация отождествляют с абсолютизацией, при этом считается, что современная глобализация подразумевает полное забвение дифференциации, локализации и национального характера; иными словами, единственным ее итогом является гомогенизация. Поскольку современная глобализация осуществляется под эгидой развитых капиталистических стран Запада, то гомогенизация современной практической деятельности неизбежно приводит к утверждению в масштабах всей планеты западной системы ценностей, форм правления и существования, приводит к вестернизации и американизации. Некоторые преувеличивают сущность гегемонизма и деспотизма, к которому приводит гомогенизация, акцентируя внимание исключительно на отрицательных итогах глобализации. Такие исследователи подчеркивают важность дифференциации и уникальности, слепо отбрасывая категории глобализации и гомогенизации. Подобные заблуждения приводят к полному противопоставлению универсальности и уникальности, гомогенизации и дифференциации, что не позволяет диалектически овладеть взаимосвязью этих категорий, отталкиваясь от современной практической деятельности.

Современная практика включает в себя тенденции как гомогенизации, так и дифференциации. Она имеет глубокие гуманистические основания, поскольку обе указанные тенденции по-разному удовлетворяют внутренние потребности человечества. Гомогенизация предполагает универсальность и единство. Во всех сферах жизни – в экономике, торговле, политическом строительстве или культурных контактах – она требует преодоления локальных и региональных рамок для оптимальной, наилучшей реализации в масштабах всей планеты. Таким образом, в наибольшей степени обеспечивается удовлетворение жизненных потребностей человека в плане материального благополучия и духовной культуры. Рыночная экономика, свободная торговля, демократическое правление, глобальная этика и поступательное развитие представляет собой цели развития процессов глобализации современного человечества, гомогенизацию и единение в рамках практической деятельности. В свою очередь, дифференциация предполагает сохранение индивидуальности, развития специфических черт. Она акцентирует внимание на признании полового признака, языка, обычаев, семейных устоев, добрососедства, провинциальности, расовых и национальных признаков, государственности и т. п. Происходит четкое разграничение понятий «мы» и «они», благодаря чему выражается забота и привязанность к обычаям, чувствам и родным местам.

Включение тенденций гомогенизации и дифференциации в рамки современной практической деятельности имеет под собой крепкий научно-технический базис. Современные высокотехнологичные средства, поддерживающие гомогенизацию человечества, одновременно с этим предоставляют возможности человеку для большего самовыражения и развитию индивидуальности. Например, развитие информационных, сетевых технологий и Интернета превратило человеческий мир в «глобальную деревню»; виртуализация и минимизация социального пространства и времени, повсеместное наличие дружеских связей и возможность объять весь мир стали обыденными явлениями. Вместе с развитием виртуальной практики как нового вида практической деятельности человечества, она стала сочетаться и взаимодействовать со своими традиционными формами. Параллельное существование виртуальности и реальности стало новым типом развития человеческой цивилизации. Подобное развитие современной практической деятельности, несомненно, усиливает гомогенизацию. Одновременно с этим развитие информатизации и сетевых технологий смогло предоставить людям свободное пространство для полноценного самовыражения. В виртуальном мире человек может снять тяжелую «маску», которую ему приходится носить в реальном социуме; он получает возможность свободно и непринужденно общаться и взаимодействовать. Это в значительно степени укрепляет человеческую индивидуальность, ускоряя развитие дифференциации.

Гомогенизация и дифференциация далеко не так несовместимы, как кажется; напротив, их противоречия и взаимодействие формируют полноценную современную практическую деятельность. С исторической точки зрения сосуществование и взаимодействие гомогенизации и дифференциации представляет собой непреложный факт в рамках процессов развития человечества. В свою очередь, развитие современной глобализации позволило человеческой общности и индивидуальности достигнуть небывалых масштабов. По этой причине оно служит полноценному выражению гомогенизации с одновременным подчеркиванием важности дифференциации. Например, религиозный фундаментализм, признание гендерной, социальной и межнациональной индивидуальности по сути своей является выражением процессов глобализации. Подобная дифференциация в глобальных масштабах обуславливается глобальной идентичностью. Поэтому некоторые исследователи при рассмотрении вопросов глобализации приходят к следующему заключению: «Несмотря на то, что между глобализацией и локализацией, в некоторой степени, неизбежен двусторонний антагонизм, однако ключевой аспект заключается в том, что первая из обозначенных тенденций одержит победу над второй. Иными словами, в конечном счете движущие силы глобализации станут базисом, определяющим порядок развития вещей»[164]. Э. Ласло определенно заявил: «Современное общество, так же, как и предшествующее, развивается, с одной стороны, благодаря целостности, а с другой – благодаря многообразию»; «современный мир требует дальнейшего развития целостности»; «развитие тенденций целостности необычайно важно для национальных государств во всем мире»[165].

Всестороннее понимание взаимосвязи универсальности и уникальности, а также сохранение необходимого баланса между гомогенизацией и дифференциацией является одной из важнейших задач, стоящих перед современным человечеством. Универсальность и гомогенизация в рациональном смысле не только не отрицают независимости, уникальности и многообразия, но, напротив, получают соответствующее уважение, заботу и расширение при условии отсутствия с их стороны угрозы в отношении комплексных интересов, что выливается в гармоничное развитие индивидуальности и коллективизма. По этому вопросу проведено множество глубоких исследований. Американский сторонник постмодернизма Р. А. Фальк в своей статье «Погоня за постмодернизмом» указывает следующее: «Одновременно с подчеркиванием возможности достижения целостности следует убедить людей в необходимости сохранения и гармоничного развития вместе с ней разнообразия. Если глубоко осознать тот факт, что мы, как вид обладаем уникальностью и цельностью (с природой), и рассматривать многообразие как источник силы, развивать его на основе этого знания, то мы сможем лучше организовать защиту глобальной экологии, находящейся в фокусе нашего рассмотрения. Необходимо диалектически рассмотреть взаимосвязь целостности и многообразия, определив их как позитивные факторы»[166]. Р. Робертсон выполнил специализированное исследование проблематики универсальности и уникальности в рамках современной глобализации, придя к следующему заключению: «Мой тезис представляет собой попытку непосредственно изучения исключительности и разнообразия, универсальности и гомогенности… Мы являемся очевидцами и участниками великого процесса, имеющего двойственный характер. Этот процесс включает в себя взаимопроникающие тенденции универсализации исключительности и обособления универсализма»[167]. По отношению к противопоставлению глобализации и многообразия, поддерживаемого некоторыми исследователями, Робертсон замечает: «Глобализация сама по себе рождает диссимиляцию и многообразие. С точки зрения многих аспектов, многообразие представляет собой ключевую суть глобализации»[168]. Э. Гидденс также критически заключает: «Глобализация представляет собой не один процесс, но целый комплекс процессов, которые, зачастую входя в противоречие, порождают конфликты, дисгармонию и новую ламинарную структуру. Например, возрождение локального национализма, а также усиление локального самосознания непосредственно связано с силами, противостоящими глобализации»[169]. Дж. Томлинсон разделяет данную точку зрения, отмечая, что многие люди критических взглядов рассматривают процессы глобализации в привязке к культурным требованиям «локализации». Глобализация приводит к запросам нового типа: необходимости идентификации и дифференциации. Таким образом, она получит возможность сформировать требования новых национальных государств и родовых образований[170].

В принципе, человечеству необходимо сохранять соответствующий баланс между гомогенизацией и дифференциацией по той причине, чтобы, с одной стороны, при помощи отдельных групп, классов, национальностей, государств, международных организаций и даже силами всего человечества достойно сформировать социальные ценности, лучше удовлетворить потребности собственного существования и развития. С другой стороны, одновременно с сохранением уникальности, при помощи тех же самых сил коллективно противостоять внешним опасностям, предотвратить или минимизировать социальные явления, представляющие угрозу их существованию и развитию. Что касается большого количества развивающихся стран, то при рассмотрении вопросов универсальности, гомогенизации, уникальности и дифференциации следует уделить особое внимание разграничению гомогенизации от вестернизации, а дифференциации – от узкого национализма. Поскольку современная глобализация реализуется под эгидой развитых капиталистических стран Запада, возглавляемых США, то эти государства в вопросах организации порядка процессов глобализации, выработки и соблюдения соответствующих правил, распределения интересов и т. п. обладают неоспоримым3.

преимуществом и правом контроля. В свою очередь, большое количество развивающихся стран находятся в неблагоприятном, зависимом положении и вынуждены платить за это высокую цену. Однако сам факт того, что глобализация проводится благодаря усилиям западных развитых стран, вовсе не означает тождественности понятий глобализации и вестернизации, гомогенизации и капитализации, а в особенности – американизации. Глобализация в реальности отражает не только интересы развитых стран Запада, но также сулит определенные выгоды ряду развивающихся государств. В рамках практики современной глобализации необходимо предупреждать западный гегемонизм и действия, направленные на достижение собственной выгоды, вести рациональную, эффективную и сдержанную борьбу с неравноправным и нерациональным поведением в рамках процессов глобализации, улучшая, таким образом, общее положение развивающихся стран в глобалистичных процессах. Однако следует помнить, что полный отказ от глобализации, односторонний акцент на гомогенизации, тенденции изоляционизма и узкого национализма совершенно не соответствуют тенденциям эпохи и обречены на провал. Философы Древнего Китая подчеркивали: «Если в мире все сущее будет одинаковым, то это не принесет никакой пользы», – в данном выражении заключена идейно-культурная основа для правильного применения современным человечеством принципов гомогенизации и дифференциации.

«Виртуальность» – это не только модный термин современной эпохи, но и ее необратимая тенденция. Все большее количество людей оказываются вовлеченными в процессы виртуализации, что серьезно влияет на методы их учебы, работы и повседневной жизни. В практической деятельности человека парадоксы реальности и виртуальности никогда не проявлялись так отчетливо, как сейчас; точно так же, они никогда ранее не оказывали такого глубокого влияния на жизнь человечества[171].

Виртуальность представляет собой философскую категорию, символизирующую трансцендентность и степень свободы индивидуума. В узком значении термин виртуальность в современных условиях отражает методы цифрового выражения, оформления и преодоления, методы цифрового существования, развития и созидания. В широком смысле виртуальность подразумевает преодоление человеком реальности при помощи средств символьной, цифровой среды, концептуальную и практическую возможность, деятельность, процесс и результат по созданию настоящего, но несуществующего мира. Виртуальность является универсальной характеристикой деятельности человека, важным источником и движущей силой креативности и трансцендентности.

Появление виртуальности обозначило проблематику споров о «виртуальности и реальности», «истине и фальши». С лингвистической точки зрения в китайском языке термин «виртуальность» состоит из иероглифов, обозначающих по отдельности понятия «пустота» и «имитация». Иероглиф «пустота» обычно противопоставляется понятию «реальность». Например, в таких словах как обман, иллюзия, ложная репутация, мишура, домысел, болтовня, лицемерие, содержащих иероглиф «пустота», последний имеет значение «несоответствие реальности». В таких терминах, как представление, вымысел, овеществление, предположение, проект, моделирование, иероглиф «имитация» имеет значение «догадка», «сравнение», «подражание», «перенимание» и т. п. Очевидно, что категория виртуальности соотносится с понятием истинности; однако в силу двойственности и неопределенности термина «истинность», довольно сложно определить и значение термина «виртуальность». Поэтому появление аналогий с «неистинностью», «нереалистичностью» в процессе рассмотрения категории виртуальности представляется совершенно естественным. Тем не менее вытекающее из этого отождествление виртуальности с обманом, фикцией, иллюзией является буквализмом и предвзятостью.

С этимологической точки зрения понятие «виртуальная реальность» берет свое начало от английского выражения virtual reality. Виртуальность представляет собой, таким образом, непосредственную кальку с английского virtual. В английском языке для обозначения понятия «виртуальное» не используются слова unreal (нереальный), visional (иллюзорный), pretended (вымышленный), fctitious (фиктивный), а употребляется именно virtual. Понятие «virtual» берет начало от разработанной средневековым логиком Иоанном Дунсом Скотом (1266(?) – 1308) категории virtualiter, обозначающей «отношение к внутренним силам, способным порождать определенный эффект». Скот попытался при помощи понятия «виртуальность» связать в единой форме объективную реальность с бессистемным человеческим опытом. Он отнес виртуальную действительность к определенным аспектам материалистического или процессуального опыта, приравняв последний к реальности. Это стало причиной долгих споров о взаимосвязи опыта с реальностью. Тем не менее современное употребление термина «виртуальность» утвердилось благодаря компьютерным технологиям и программированию. Специалисты используют выражение «виртуальная память» для обозначения такой характеристики компьютера, как RAM (оперативная память). Виртуальная память позволяет расширить возможность накопления данных на компьютере без использования дополнительного периферийного оборудования. Например, на персональных компьютерах виртуальная память может являться одной из составных частей RAM, имитируя свободное пространство на жестком диске. Такой виртуальный диск может использоваться точно так же, как и обычный жесткий, однако он оказывается лишенным всех физико-механических ограничений последнего. Вместе с развитием компьютерных и информационных технологий расширяется значение категории виртуальности. Как указывает американский исследователь Майкл Хайм: «Значение термина “виртуальность” изменило все компьютерные атрибуты, начиная с виртуальной почты в компьютерных сетях и заканчивая виртуальными рабочими группами, виртуальными библиотеками и даже виртуальными университетами. То есть она включила в себя абсолютно все. В каждом отдельном случае этот термин указывает на неформальную, ненастоящую реальность. Когда мы называем сетевое пространство виртуальным, мы имеем в виду то, что это – вовсе не реальное пространство, а вещь в некотором роде сосуществующая с пространством аппаратного обеспечения. Тем не менее оно функционирует совсем как настоящее»[172]. Понятие virtual в китайской технической науке зачастую переводится как «виртуальный». Например, термин virtual displacement переводится как «виртуальное перемещение»; virtual image – как «виртуальное изображение»; virtual work – как «виртуальная работа». Однако в английском языке слово virtual обладает значением не только виртуальности, но, в большей степени, включает понятие реальности. Словарь «Американское наследие» дает следующее объяснение понятия virtual: «Existing or resulting in essence or effect though not in actual fact, form, or name». То есть «существующее, или проявляющееся по своей сути или эффекту, но не принимающее реального факта, формы или наименования». Очевидно, что виртуальное (virtual) отлично от фиктивного, вымышленного, иллюзорного; данная категория не может быть механически отнесена к противопоставлению истины и фальши, наличия и отсутствия. К ней более применимы такие описания, как настоящая иллюзия или иллюзорная истина, то есть она не истинна и не ложна, одновременно являясь и тем, и другим, вмещая в себя в определенной пропорции обе противоположности. Хайм определил виртуальность как отсутствие, подобное наличию, что хорошо выражает одну из главных черт виртуальности. «Существование или проявление по своей сути или эффекту» наделяет виртуальность чертами наличия.

С точки зрения своей «истинности» ключевая особенность виртуальности заключается в том, что она представляет собой «настоящую иллюзию» или «иллюзорную реальность». Иными словами, она одновременно ни реальна, ни иллюзорна; почти реальна и почти иллюзорна; и реальна, и иллюзорна, то есть представляет собой неразделимое единство истины и иллюзии. С учетом того, что виртуальность имеет реальную форму и функции, она оказывается истинной, существует объективно, человек может ее ощущать чувственно. С другой стороны, сохраняя важные физические различия с виртуализируемым объектом, виртуальная вещь оказывается иллюзорной, представляя собой лишь цифровую, символьную форму существования. Можно сказать, что виртуальность – это подобие существующего, но отсутствующее; подобие настоящего, но иллюзорное; даже подобие отсутствующего, но существующее; «нереальное по форме, но находящееся в наличии»; иллюзорное, но настоящее; виртуальное, но реальное. Виртуальность разрушила четкую систему понимания истинности и ложности, наличия и отсутствия. Она смогла не только смешать эти категории между собой, но и принесла более правдоподобный эффект в сравнении с реальностью. Как заявил в своем труде «Цифровое существование» Николас Негропонте: «Виртуальная реальность позволяет человеку создавать вещи, совершенно похожие на реальные, которые даже гораздо реальнее своих настоящих аналогов»[173]. В этом смысле, можно дать следующее определение виртуальности – это преодоление человеком реальности и создание реального несуществующего мира при помощи средств цифровых и символьных систем.

Очевидной особенностью виртуальности является преодоление рамок реальности, выделение всех возможностей и невозможностей последней. В рамках классической философии категории «возможного» и «реального» оказываются взаимосвязанными, знаменуя две разные стадии, через которые проходит вещь в процессе своего развития. При этом реальность указывает на уже случившийся и существующий объективный факт, а возможность – на заключенные в вещи и пока еще не развитые тенденции. Что касается возможного, то традиционная философия подчеркивает необходимость его отделения от невозможного по той причине, что первое указывает на вещи, имеющие объективные предпосылки для реального существования, а второе – на вещи, которые никогда не смогут быть реализованы по причине отсутствия объективных предпосылок и условий для их существования. Кроме того, традиционная философия проводит разграничение между реализуемой и нереализуемой возможностью. Первая указывает на возможность, которую можно реализовать на данном этапе в силу наличия достаточных оснований и условий; вторая – на возможность, которую невозможно реализовать на данном этапе по той причине, что объективные условия еще не развиты и не сформированы, несмотря на их наличие, то есть реализация такой возможности допустима лишь на последующих этапах. Очевидно, что в рамках традиционной философии существует четкое разделение между реализуемой, нереализуемой возможностью и невозможным, отвергающее всякое смешение данных понятий. Виртуальные технологии разрушили такое классическое размежевание; преодоление реальности выражается не только в том, что в виртуальном пространстве допустимы реализуемые возможности, но и в том, что стала обычной реализация абстрактных возможностей и невозможного. Идейное и цифровое оформление различных фактов, не возможных и не существующих в реальности, в полной мере отражает привлекательность виртуального мира и является важной причиной увлеченности человечества данным аспектом.

Существуют три вектора развития виртуальности: реалистичность; реальная возможность; реальная невозможность. Несомненно, что главной составной частью виртуальности является реальная невозможность, несуществующее. В настоящий момент информационные технологии и технологии виртуальной реальности (virtual reality – VR) уже достигли определенного уровня создания невозможного и несуществующего, позволившего оформить виртуальный мир, отличающийся от окружающего нас. Виртуализация целого ряда возможного и невозможного значительно расширила пространство деятельности человека, изменила и обогатила формы его существования и развития, развила человеческие возможности выбора и созидания, ускорила преодоление индивидуумом окружающей реальности и самого себя. Тем не менее развитие виртуальности не носит однонаправленного характера, и цель его заключается не только в создании того, что не существует или невозможно в реальности; присутствует вектор развития, направленный в сторону реалистичности. Виртуализация реальных вещей не только разрушает уникальность виртуального существования, но как раз наоборот – является важным воплощением ее относительной самостоятельности.

В современную эпоху практическая цель использования виртуальных технологий заключается в воссоздании или реконструкции реальности и возможностей во многих уникальных сферах (таких как военное дело, медицина, транспорт, археология) для удовлетворения реальных потребностей человечества. По причине ограниченности чувственно-мыслительных способностей субъекта и пространственно-временных ограничений реальной практической деятельности существует множество реальных вещей, которые человечеству тяжело или невозможно понять обычными методами. Тем не менее вещь непознанная не означает вещь несуществующую; временное отсутствие знания конкретной вещи в обычных условиях не отрицает предпосылок ее реалистичности. В противном случае мы возвращаемся к ошибочному тезису Джорджа Беркли о том, что «существующее есть познанное, а непознанное – не существует». В действительности, существуют многие вещи, которые не могут быть поняты обычными методами. Например, существование вещей в предельно агрессивных средах (вещи, существующие в испытательных ядерных районах с сильным радиоактивным загрязнением и т. п.), микромир, в который отсутствует прямой доступ для человека (человеческое тело), молекулярная структура микромира, реальность, которую открывают археологи в процессе раскопок и т. д. Человечество не может позволить непосредственно изучать и воссоздавать описанные явления по причине высокой опасности, себестоимости и ограниченности возможностей; точно так же невозможна и обычная имитация и отображение. Тем не менее при помощи виртуальных технологий человечество получает возможность безопасно и экономично познать эти явления, что и является преодолением в обычных условиях несуществующего и невозможного (не равноценно несуществующему), а также расширяет и утверждает познаваемость реальности в различных уникальных формах. Очевидно, что виртуализация реально существующих вещей позволяет исключить многие риски, которые раньше были неизбежны, и на этой основе эффективно обеспечивать безопасность человека. Одновременно с этим она позволяет значительно снизить себестоимость, активно способствуя реализации возможностей субъекта по изучению неизвестного, расширяя сферы деятельности субъекта, удовлетворяя его реальные потребности. Иными словами, виртуализация реально существующих вещей представляется обычной, необходимой и важной. Развитие, утверждение и преодоление, достигаемые субъектом в процессе такой виртуализации, активно свидетельствуют об относительной самостоятельности виртуального существования.

Практическая деятельность является предпосылкой и базисом существования человечества во всем мире. В процессе практики цельный материальный мир подвергается сегментации, образуя единство самостоятельного мира (или мира природного) и человеческого (или мира, принадлежащего человеку). Что касается второго, то он характеризуется взаимопроникновением и взаимоограничением очеловеченной природы и социума; его можно обозначить как социальную природу (природный социум). Практическая деятельность, в свою очередь, представляет собой средство существования как природного социума, так и социальной природы, являясь их реалистичным базисом. В процессе формирования и развития человеческого общества практика материального производства стала играть ключевую, основополагающую роль. Ее конкретизация, то есть появление методики производства материальных ценностей, стала налагать ограничения на комплекс процессов социальной, политической и духовной жизни. Вместе с развитием современной технической революции и становлением виртуальной практики как ее нового типа, вся деятельность человечества стала еще разнообразнее и насыщеннее; она приобрела не только характер труда, но и заметные виртуальные свойства. Лишь преодолев понимание практической деятельности человечества как исключительной материально-производственной или трудовой практики, можно всесторонне понять ее суть в цифровую эпоху, правильно уяснить парадокс виртуальности и реальности в рамках практики информационной эры.

В рамках современной практической деятельности виртуальность и реальность оказываются взаимосвязанными; они с небывалой ранее скоростью и силой наносят удар по устоявшимся формам существования и развития человечества, изменяя облик социального бытия. Можно сказать, что в прошлом, в процессе разделения мира на мир человечества и мир в себе, а также формирования и развития человеческого социума, практика материального производства играла основополагающую, ключевую роль. Однако в современную эпоху формирование и развитие новой научно-технической революции, компьютерных сетей и виртуальной практики на основе материального производства и других традиционных типов практической деятельности стало причиной углубляющегося дуализма человеческого социума: его существования в реальной и виртуальной форме. Хотя виртуальный социум и не является абсолютно независимой новой формой организации общества, он отличается от реального социума в традиционном его смысле, обладая уникальным техническим, социальным и гуманитарным значением.

С технической точки зрения формирование и развитие виртуального социума полностью зависит от виртуальных технологий. В 1969 году Агентством Министерства обороны США по перспективным технологиям был разработан исследовательский проект ARPANET, после чего были изобретены и опубликованы протоколы TCP/IP, появились электронная почта, электронные объявления, возможности для передачи файлов, удаленного доступа и другие сетевые технологии. С появлением «Всемирной паутины» (World Wide Web) стали непрерывно совершенствоваться сетевые браузеры и различные поисковые системы. Появление и развитие технологий виртуальной реальности активно способствовало рождению виртуальной практики и виртуального социума. Заинтересованность военных, экономическая выгода, планы правительств и ряд некоторых других факторов дали важный толчок развитию компьютерных сетей и виртуальных технологий. Тем не менее если говорить о внутренней логике развития виртуальной реальности, то важнейшим базисом, благодаря которому все описанные выше факторы смогли проявить себя, по-прежнему является механизм изменений, характерный для виртуальной технологии и не зависящий от воли человека. Хотя различные нетехнологические внешние факторы сыграли важную определяющую, фокусирующую и усиливающую функцию в процессе развития виртуальных технологий и становления виртуального социума, которую ни в коем случае нельзя игнорировать, при более глубоком рассмотрении, лишь благодаря снижению себестоимости результатов технического прогресса, обусловленных преобразованием виртуальных технологий, все перечисленные выше факторы обрели приемлемую техническую основу. Можно ожидать, что дальнейшее развитие виртуальных технологий создаст еще более благоприятный технический базис, необходимый для существования виртуального социума.

С социальной и гуманитарной точки зрения виртуальный социум позволяет проявиться большему, по сравнению с социумом реальным, числу новых изменений и особенностей.

Во-первых, социальный базис расширяется от реальной практической деятельности к ее виртуальному аналогу.

Практическая деятельность человечества представляет собой основу всего существующего чувственного мира (включая человеческое общество) – это общеизвестный факт. Тем не менее ранее, когда мы говорили о практическом базисе человеческого социума, под практикой разумелась именно реальная практическая деятельность, а в особенности – процессы материального производства и связанные с ними социально-коммуникативные виды деятельности. Подобный тип реальной практической деятельности берет свое начало в окружающей природе, непрерывно изменяя ее. Иными словами, мир сам по себе превращается в очеловеченный мир; очеловеченная природа и общество становятся безжизненным телом, внутри которого существует и развивается индивид. То есть традиционный человеческий социум в качестве естественной предпосылки своего функционирования рассматривает окружающую действительность, а в качестве практической основы – реальную практическую деятельность. Однако формирование виртуального социума соответствующим образом изменило наш взгляд на социальные устои. Несмотря на то, что в конечном счете виртуальный социум также берет за основу окружающую природу и реальную практику, и обе указанные категории могут быть рассмотрены как абсолютный фундамент виртуального социума, тем не менее виртуальный социум строится на основе компьютерных сетей и виртуальной практики. Поскольку компьютерные сети представляют собой искусственный мир, специалисты создают и размещают в них различное программное обеспечение, которое может свободно скачивать субъект, вошедший в Сеть и ведущий там деятельность, а компьютерные интерфейсы допускают значительную персонификацию, то это наделяет существование и деятельность человека в виртуальном социуме большим многообразием и селективностью. В особенности виртуальный социум напрямую зависит от развития современных информационных и виртуальных технологий; его формирование и функционирование непосредственно основывается на виртуальной практической деятельности. Виртуальная реалистичность, интерактивность, привлекательность, трансцендентность и другие черты виртуальной практики позволяют социуму этого типа проявлять такие новые черты своего облика, как цифровизация и виртуализация. В виртуальном обществе социальные связи различных индивидуумов и групп появляются, сохраняются, передаются, трансформируются и контролируются на основе такой единицы цифровой информации, как бит. Через серию цифровых процессов проходит отражение и подтверждение этих связей. Социальный базис расширился от реальной практической деятельности к ее виртуальному аналогу – в этом заключается важнейший постулат и ключевое отличие виртуального и реального социума. Во-вторых, происходит расширение социального субъекта – от реального к виртуальному. Несмотря на то, что в реальном социуме индивид также зачастую обладает определенными иллюзиями и идеалами, однако реальная практическая деятельность и социальные связи позволяют ему существовать в виде реального субъекта. В виртуальном социуме между субъектами реального и виртуального типов общества присутствует тесная взаимосвязь, хотя и субъекты обоих видов не могут быть тождественны друг другу. Субъекты виртуального социума существуют в виртуальной или цифровой форме; им в большой степени удалось освободиться от статусных, географических, возрастных и гендерных ограничений, налагаемых реальным обществом. Система регулятивных норм реального социума теряет свою изначальную силу в отношении виртуальных субъектов. В виртуальном социуме индивид может превратить себя в стандартный символ («А», «Б» и т. п.), кроме того, он имеет возможность представить себя как человека, отличного по половым, возрастным, физическим признакам, или вообще превратиться в человека, занимающего совершенно иной статус, нежели индивид имеет в реальном социуме. В виртуальном обществе люди имеют возможность создать виртуальный субъект, который будет играть роль их агента, выполняя различные функции в компьютерной сети. По сравнению с субъектом реального социума, деятельность виртуального субъекта более автономна и независима: люди могут свободнее «создавать самих себя»; кроме того, виртуальная деятельность, осуществляемая людьми в виртуальном социуме, в той или иной мере будет оказывать влияние и на субъекты реального общества. В целом субъект виртуального социума отличен от реального субъекта в реальном социуме, однако виртуальность, проявляемая субъектами виртуального социума, не тождественна иллюзорности. Их субъективность вполне реальна, а виртуальная деятельность может иметь действительные социальные результаты. Происхождение виртуального субъекта от субъекта реального представляет собой субъективную предпосылку, отличающую виртуальный социум от социума реального.

В-третьих, происходит переход от реального к виртуальному типу пространственно-временной формы функционирования социума. С момента появления человечества на основе реальной социальной практической деятельности из естественной пространственно-временной формы был выделен и развит ее социальный тип. Пространственно-временной аспект представляет собой ключевую форму существования и развития человеческого общества; любая деятельность человечества реализуется в социуме с учетом пространства и времени. Становление виртуальной практики стало причиной перехода от простого формата пространственно-временного измерения в реальном социуме к аналогичному атрибуту виртуального общества. Иными словами, понятия социального пространства и времени подверглись дуализации. В виртуальном социуме время характеризуется гибкостью, безотлагательностью, обратимостью, индивидуализацией и другими особенностями; сообразно с этим и виртуальное пространство имеет черты виртуальности, динамичности, неясности, децентрализации и демонополизации. Такая новая форма пространственно-временной организации социума представляет собой форму реализации виртуальной практической деятельности человека и новый тип человеческого бытия как такового. В виртуальном пространстве и времени любые документы, звуки, данные, изображения и другие типы информации накапливаются в цифровом виде и передаются электронным способом, благодаря чему значительно повышается скорость передачи и минимизируется или вообще устраняется фактор пространственной отдаленности. Это является непосредственным воплощением возможности сжатия социального пространства и времени. Электронная почта, возможность передачи документов, удаленный доступ, сетевые чаты, а также другие типы виртуальной деятельности и системы виртуального социума стали отражением безграничности пространственно-временных аспектов деятельности человечества. По сравнению с характеристиками пространства и времени в рамках традиционного реального социума, пространственно-временной аспект социума виртуального наделен большей привлекательностью, благодаря своей подконтрольности, многообразию, насыщенности, свободе. По этой причине виртуальное общество привлекает все большее количество людей из общества реального, позволяя им перенести в виртуальные рамки многие виды деятельности, которые были раньше реализуемы в пространственно-временных границах реального общества. Таким образом, люди все сильнее привыкают, привязываются к виртуальной жизни. Вместе с развитием виртуальных технологий и компьютерных сетей крепнет зависимость индивидуумов от виртуального социума; виртуальная форма общественной жизни становится все популярнее, а виртуализация превращается в одну из важнейших тенденций развития современного общества. Нам следует правильно ответить на все текущие вопросы практической деятельности, понять общую систему существования современного человечества, для чего требуется не только изучение пространственно-временного аспекта существования реального социума, но и подробное изучение и понимание пространства и времени в социуме виртуальном.

В-четвертых, форма функционирования общества от регионализации переходит к глобализации. Глобализация является одной из важнейших особенностей и тенденций развития современной практической деятельности. Тем не менее, строго говоря, в традиционном реальном социуме деятельность индивидуумов была ограничена рамками национальных государств. Под термином «общество» люди зачастую имели в виду само национальное государство. Между регионализацией и глобализацией прослеживается множество очевидных конфликтов. В виртуальном социуме противоречия глобализации и национальных государств вовсе не исчезли, однако в сравнении с предыдущим периодом степень глобализации стала значительно выше. Виртуальное общество благодаря использованию компьютерных сетей позволило соединить большинство стран мира, субъекты получили возможность свободного контакта с субъектами других стран и регионов. Это подвергло значительной глобализации социальные связи, существующие в виртуальном обществе, позволив виртуальному социуму стать социумом глобальным в полном смысле этого слова. Что касается социального развития, то виртуальный социум существует и развивается в виртуальной форме. Люди могут реализовывать возможности социального развития в виртуальном виде, превращать их в виртуальную реальность, выбирать из множества возможностей, благодаря чему социальное развитие получает возможность виртуального выбора из множества альтернатив.

В-пятых, стандартизация общества движется от реальной формы к виртуальной. Виртуальность и открытость виртуального социума позволила любому индивидууму и группам людей подключать свои компьютеры и локальные сети к интернету. Пользователь в условиях практически полного отсутствия контроля и стандартов может сохранять любую доступную в Сети информацию, что не только увеличивает сетевую нагрузку, но и значительно снижает безопасность данных. В Сети одновременно происходит передача значительного объема военной, политической, экономической, технической, коммерческой и других типов важной информации; некоторые криминальные элементы осуществляют противоправную деятельность, похищая различными способами важные, или распространяя ложные данные. Проблема защиты прав личности, вопросы свободы суждений в интернете, проблема права на информацию, вопросы государственного суверенитета и т. п. очень часто стали занимать умы людей. Вместе с распространением компьютерных сетей, развитием и многообразием виртуальной деятельности, стандартизация человеческого общества переживает в настоящий момент процессы срочной, сложной и глубокой диссимиляции, коллизии, гармонизации и интеграции. В виртуальном социуме разность позиций и собственных интересов различных субъектов виртуальной практики, виртуальных групп, сообществ и государств обуславливает наличие в виртуальном пространстве большого количества разнородных виртуальных социальных норм, а также их взаимодействия, обмена, противоречий и конфликтов. Таким образом, изменение стандартов виртуального общества в большой степени представляет собой процесс субъективного выбора индивидуумов. При более глубоком рассмотрении различие и конфликт норм виртуального социума представляет собой форму дифференциации и столкновения интересов различных индивидуумов в виртуальном обществе, выражая действия людей по овладению материальными ресурсами в виртуальном пространстве. Например, «принципы абсолютной свободы и открытости», утвержденные «этикой хакера», вступают в противоречие и прямой конфликт с «разумным сетевым контролем», который требует государство и правительство. На самом деле, это отражает столкновение и конфликт интересов конкретных групп в виртуальном социуме. Очевидно, что виртуальное общество и его изменения, порожденные взаимосвязью, противоречием и столкновением конкретных интересов, представляют собой не только процесс чистого субъективного выбора, но сочетания субъективной селективности и объективной обусловленности. В конце концов, какую этику, мораль и правила требует виртуальный социум, каким образом сочетать поведенческие нормы различных субъектов – в этом заключается важнейший вопрос, разрешение которого представляет собой гарантию здорового функционирования и полноценного развития виртуального социума и виртуальной практической деятельности.

В-шестых, система социальных ценностей все больше становится виртуализированной и диверсифицированной. В виртуальном пространстве существует огромнейшее количество различных социальных ценностей. Если предположить, что произошла диверсификация ценностных концепций в реальном обществе, то в обществе виртуальном в силу самого виртуального характера практической деятельности, а также крайней открытости социальной среды и необычайной слабости социального контроля, система человеческих ценностей становится еще более многообразной и насыщенной. Так называемая «теория перехода прав» (согласно которой, виртуальный социум представляет собой важнейшую сферу, где происходит переход права от финансов и угроз к информации и знаниям), «теория децентрализации» (подразумевает, что виртуальное общество является общедоступной областью, в которой устранена любая централизация, структуры, доминирующие тенденции, границы и контроль), «гиперэтатизм» и «анархизм» (согласно которым, виртуальный социум есть новая форма существования общественного порядка с полной ликвидацией концепций государства и правительства) представляют собой различные системы ценностей, популярные в рамках виртуального общества. Игнорирование обозначенных выше типов ценностей будет представлять собой грубейшую ошибку в отношении понимания социальной сути важнейшего ресурса виртуального общества – информации, их обесценивание станет серьезным недостатком при оценке присущей виртуальному социуму методологии в информационном аспекте. Системы ценностей, подобные указанным выше, бросили прямой вызов принципам управления и контроля, действующим в реальном социуме, а также вошли в непосредственное столкновение с традиционными ценностными концепциями человечества.

Таким образом, несмотря на то, что виртуальный социум является непосредственным порождением социума реального и не может быть от него полностью отделен, он, с другой стороны, не должен отождествляться с реальным обществом. Между виртуальным и реальным типом социума существует большое количество различий; присутствует определенный набор функций реального социума, который не может быть замещен. Представляя собой новую форму существования человечества, виртуальное общество в процессе своего формирования и развития непременно окажет серьезное и глубокое влияние на жизнь индивида.

До появления виртуального социума единственной формой существования и деятельности человечества было реальное общество. Иными словами, индивид имел возможность лишь временно отвлекаться от реальности на литературу, искусство или сон. Формирование и развитие компьютерных сетей, виртуальных технологий и виртуальной практики подвергло человеческую деятельность и общество дуализации.

То есть практическая деятельность человека впервые была дифференцирована на виртуальную и реальную, а общество – впервые разделено на виртуальный и реальный социум. В современном обществе вопрос взаимосвязи виртуальности и реальности уже давно стал важной эпохальной проблемой. В целом становление виртуальности не формирует полного отрицания реальности, однако категория виртуального не может быть целиком помещена в реальные рамки; два понятия сосуществуют и развиваются во взаимосвязи друг с другом.

Во-первых, виртуальность представляет собой прорыв реальности, серьезный скачок в развитии человеческого общества. Виртуальность привлекает внимание людей потому, что она заключает в себе множество особенностей, не характерных для реальности, а также оказывает решающее влияние на жизнь человека. В настоящий момент люди практически полностью осознали, что виртуальность вовсе не зависит от реальности, она обладает уникальной сущностью, структурой, механизмами функционирования и поведенческими стандартами. Категория виртуального является продуктом развития компьютерных сетей и виртуальных достижений. Человечество, опираясь на компьютерные технологии и цифровые системы, непрестанно преодолевает пространственно-временные и иные ограничения, которые налагает окружающий мир. Именно так человечеству была открыта совершенно новая виртуальная область, в рамках которой постоянно разворачиваются инновационные процессы, позволяющие в ходе практической деятельности выйти за рамки реального социума. Формирование и развитие виртуального общества знаменует собой новый этап развития человеческого социума вообще.

Во-вторых, формирование виртуальности имеет объективный реальный базис. Появление виртуального мира происходило не в отрыве от реальности, но исходя из нее и основываясь на ней. С исторической точки зрения виртуальность представляет собой итог виртуального развития реальности, продукт прогресса реальности на определенном этапе. Практическая деятельность в реальном социуме – а в особенности процессы материального производства – представляет собой основу существования и развития всего человеческого общества – это непреложный исторический факт. В таком случае формирование виртуальности и виртуального социума представляет собой результат долгосрочного развития реальной практической деятельности в реальном социуме. Виртуальность воплощает реальность и возможности ее развития виртуальными средствами; она есть копия, продолжение и преодоление реальности. По этой причине различные социальные феномены, имеющие место в реальном обществе, могут происходить и в обществе виртуальном, оставляя в нем отпечаток реального социума. Что касается утверждения о том, что виртуальность представляет собой транскрипцию, копию и отражение свойств реальности, то сущностные свойства различных вещей в виртуальном пространстве берут свое начало и четко соотносятся со свойствами и связями определенных вещей в реальном социуме. Несмотря на то, что с развитием технологий копирование и отражение в виртуальном обществе реальных характеристик станет сложнее и многообразнее, однако отражение этих атрибутов никогда не станет совершенно соответствовать реальности, что хорошо объясняет зависимость и ограниченность существования виртуальности в реальных рамках. Если говорить о том, что виртуальность позволяет преодолеть, выйти за рамки реальности, то она в конечном счете становится развитием индивидуальности. Появление виртуальности символизирует не только воспроизведение и описание реальности, но также подразумевает создание вещей, не существующих в реальном мире, проявление таких характеристик реальности, о которых человечество до этого не знало. Тем не менее подобное виртуальное «созидание» реалистичных характеристик по-прежнему зиждется на развитии и преодолении способности человечества познавать и изменять окружающий мир. «Созидательная» практическая деятельность в виртуальном пространстве не только реализуется посредством различных инструментов и виртуальных технологий, но может углубляться лишь с развитием инструментов и технологий человечества, направленных на изменение мира.

В-третьих, функционирование и развитие виртуального социума требует оформления и оздоровления соответствующих социальных норм в реальном обществе. Гарантией нормального функционирования виртуального социума является наличие в обществе реальном совершенных законов и этических стандартов. Как выразился английский исследователь Н. Барретт, «виртуальный социум не является и никогда не являлся абсолютно независимой общественной системой, обособленным царством, не требующим подобно реальному социуму ограничений со стороны законов, постановлений, полиции, армии»[174]. Представляя собой новое пространство существования и развития человечества, виртуальное общество взаимосвязано, взаимодействует и сосуществует с реальным социумом. Формирование и развитие виртуального общества значит лишь то, что оно стало новой частью человеческого социума. Это совсем не говорит о том, что виртуальный социум сам по себе представляет завершенную общественную систему точно так же, как и не знаменует возможности полной замены реального социума социумом виртуальным, а также вероятности становления виртуального социума как единственной формы существования человеческого общества. Поэтому выдающиеся результаты, достигнутые виртуальным социумом, не означают завершения существования социума реального; автономность виртуального общества относительна; эта новая форма общественной организации не свободна от связи с обществом реальным.

В-четвертых, эффективность виртуальной деятельности в конечном итоге должна найти подтверждение и реализацию в реальном социуме. Виртуальное общество представляет собой искусственную реальность, созданную на основе цифровых систем, в силу чего реализуемая на ее основе виртуальная практическая деятельность индивидуумов обладает экспериментальной или опытной воспроизводимостью и виртуальной реалистичностью. Хотя виртуальная практика и не наделена такой осязаемой объективной реалистичностью, как реальная практическая деятельность в реальном социуме, она вовсе не иллюзорна, и характеризуется своего рода функциональной объективной эффективностью. Тем не менее подтверждение объективной эффективности функциональных результатов виртуальной практики трудно получить непосредственно в рамках виртуального социума; подобная апробация и перцептивная оценка должны быть выполнены в реальном обществе. Иными словами, индивид в виртуальном социуме может охватить руками Млечный Путь или пуститься в путешествие по кровеносным сосудам человеческого тела, однако конечное подтверждение подобного опытного действия требует ответной реакции со стороны человечества, находящегося в реальном социуме.

В-пятых, формирование и развитие виртуального социума неизбежно бросит серьезный вызов реальному социуму, окажет влияние на него и станет причиной конфликта с ним. На фоне стремительного развития сетевых компьютерных технологий и виртуальной практики с поразительной скоростью прогрессирует и виртуальный социум, стремительно проникая в различные области и аспекты реальной общественной жизни. Виртуальное общество активно взаимодействует и взаимосвязано с обществом реальным так, что их зачастую невозможно разделить. Практическая деятельность, реализуемая людьми в виртуальном социуме, повысила субъективные способности, укрепила человеческую индивидуальность, что непременно сказывается на реальной практике, ускоряя развитие реального социума и «реального человека». Волюнтаризм, автономия, открытость, равноправие и свобода деятельности индивидуумов в виртуальном социуме оказывает позитивное влияние на обновление системы ценностей и житейских привычек людей в социуме реальном. Несомненно, влияние, которое оказывает виртуальное общество на реальное, не может быть только положительным. Его ограниченность и отрицательные аспекты также оказываются связанными с реальным социумом, оказывая на него определенное воздействие и даже представляя опасность. Человек, свободно чувствующий себя в виртуальном социуме, иногда не может приспособиться к жизни в обществе реальном; индивид, сильный в виртуальном общении, зачастую испытывает трудности в коммуникации с реальными людьми. Согласно имеющейся информации, в США зародилось такое явление, как движение против компьютеров и компьютерных сетей. Некоторые люди настолько уходят в виртуальный мир, что не могут самостоятельно вернуться к реальности, поэтому они, разбивая компьютеры и используя другие радикальные меры, пытаются выразить свою надежду на выход из виртуального мира и возвращения к реальности. В целом влияние таких происходящих в виртуальном социуме феноменов, как погружение в Сеть, цифровые преступления, сетевой культурный империализм» хакерская активность и т. п. выходит за пределы виртуального социума. Тяжесть нравственной, психологической, защитной и культурной нагрузки этих феноменов ложится на плечи не какого-то «виртуального индивидуума», а на «реального человека» в реальном обществе. Множество дифференцированных феноменов, характерных для виртуального социума, на самом деле представляют собой отражение и развитие подобных феноменов в социуме реальном. Вызовы, конфликты и влияние, оказываемое виртуальным обществом на реальное, говорят о том, что, несмотря на отсутствие замены или отрицания реального общества, наше понимание его сути не должно останавливаться на уровне утверждения, что «реальной практической деятельности не придет конец, а реальное общество не исчезнет». По причине взаимопроникновения и взаимовлияния виртуальной практики и социума реальная практическая деятельность и реальное общество не смогут сохранить статус-кво и избежать значительных изменений. В действительности, с учетом подобного влияния, реальная практическая деятельность в ее традиционном смысле, множество феноменов реального социума, к которым привыкло и которые знает человечество, многие традиционные социальные роли, которые играют люди, непременно испытают серьезные изменения, а некоторые из них, с определенной вероятностью, полностью исчезнут. В этом заключается объективная тенденция развития человеческого социума, факт, неподвластный человеческой воле.

В целом формирование и развитие виртуальности сильно изменило практическую деятельность человечества и комплексную структуру социума, разделив практику на реальную и виртуальную, обусловив дуализацию общества. С этого момента человечество стало существовать между реальным и виртуальным социумом, его жизнь и развитие стали испытывать одновременное влияние и ограничение со стороны обоих типов социума. Сохранение необходимого баланса между обществом реальным и виртуальным станет одной из основных задач, влияющих на существование современного и будущего человечества.

Создание ценностей и связанные с этим издержки представляют собой две крайности, проявляющиеся в процессе практической деятельности человечества. Под термином «создание ценностей» следует понимать деятельность человека, направленную на создание ценностей, или результат такой активности. Подобная категория представляет собой основную цель практической деятельности индивидуума, суть практики и ее итог. Издержки представляют собой обратную сторону процесса создания ценности в ходе практической деятельности человека и подразумевают отказ, затраты и жертвы, на которые приходится идти индивидууму. В ходе реализации практической деятельности человеку приходится сталкиваться с противоречием поиска, создания и обладания ценностями, с одной стороны, и необходимостью принятия на себя бремени и выплаты определенных издержек, с другой. В процессе современной практики на первый план выступает большое количество различных типов издержек. Соответствующее разрешение противоречий между созданием ценностей и издержками стало важной задачей, влияющей на судьбы человечества.

Противоречие между процессами создания ценностей и издержками является универсальным противоречием в рамках практической деятельности человека. Представляя собой две крайности, формирующие практику, создание ценностей и издержки символизируют утвердительную и отрицательную форму и сегмент практической деятельности. Это является отражением взаимосвязи положительных и отрицательных аспектов современной практики. В определенном смысле создание ценностей представляет собой приобретение, а издержки – утрату; обе категории испытывают принципиальное ограничение, их необходимо дифференцировать как в теоретическом, так и в практическом аспекте. В силу широчайшего применения практической деятельности человечества, а также ее непрерывности и безграничности, различие и противостояние процессов создания ценностей и связанных с этим издержек не абсолютно; обе указанные дефиниции взаимозависимы и переходят одна в другую. Каждая из указанных категорий существует и развивается только в привязке к существованию и развитию своей противоположности. Без существования определенной цели по формированию ценностей не возникнет необходимости в уплате некоторых издержек. Одновременно с этим при отсутствии издержек не будут созданы условия для реализации деятельности по созданию ценностей и постановке соответствующих целей. Четко поставленная цель определяет объем и сферу, в которой предполагается несение издержек; в свою очередь, эти параметры влияют на размер и эффективность процесса формирования ценностей. Деятельность по созданию ценностей и уплаты соответствующих издержек представляет собой два взаимопроникающих аспекта, одновременно заключенных в процесс практической деятельности; они образуют двойной эффект практики. Если в ходе практической деятельности издержки, которые необходимо уплатить, представляются необходимыми и реализуемыми, их распределение справедливо, а выгода от создания ценностей перекрывает убыток от понесенных издержек, то в такой ситуации считают, что издержки рациональны. В противном случае, если в издержках нет необходимости, они труднореализуемы, распределяются несправедливо, убыток от них не покрывается пользой от создания ценностей, то такие издержки считаются совершенно нерациональными[175]. Очевидно, что процесс создания ценностей представляет собой цель, ради которой выплачиваются некие издержки; рациональность их выплаты является непременным условием деятельности по созданию ценностей. Лишь при наличии обоснованных издержек становится возможным и необходимым процесс создания ценностей.

Формирование противоречия между созданием ценностей и издержками имеет сложную и запутанную структуру. В целом можно выделить четыре главных аспекта.

Во-первых, с точки зрения практики подобное противоречие берет начало в сущности и внутренних конфликтах практической деятельности человечества. Основным мотивом, согласно которому индивидуумы реализуют практическую деятельность, является необходимость создания определенной ценности; в свою очередь, любая созидательная деятельность основывается на необходимости вложения некоторых средств. На практике человек всегда старается создать максимальную ценность при минимально возможных затратах. Рациональная практическая деятельность подразумевает достижение рациональных целей по созданию ценностей при наличии обоснованных издержек. Противоречие процесса создания ценностей и издержек неразрывно связано с практической деятельностью человечества. История развития человеческой практики представляет собой процесс конфликта, взаимного сочетания, гармоничного единения создания ценностей и понесенных затрат. Иными словами, она – история прогресса в создании ценностей на основе соответствующих издержек, или история издержек, целью и следствием которых является прогресс и создание ценностей.

Во-вторых, с точки зрения человеческих потребностей и их удовлетворения это противоречие является следствием конфликта между человеческими потребностями, а также субъективными возможностями по их удовлетворению и ограниченностью материальных средств. В силу недостаточности понимания, овладения и соблюдения объективных правил, а также недостатка средств эффективного контроля над отрицательными аспектами деятельности по созданию ценностей, с учетом упущений и ошибок в рамках субъективного знания и стратегии, практическая деятельность человечества неизбежно имеет двойной эффект, в рамках которого влияние издержек иногда перевешивает итоги процессов по формированию ценностей.

В-третьих, с точки зрения ценностных ориентиров человечества такое противоречие является непременным следствием конфликта субъективных ценностных установок. Оно выражается в столкновении между процессом поиска, созидания и обладания определенными ценностями и необходимостью взятия на себя бремени и выплаты некоторых издержек одним и тем же, либо различными субъектами. При этом во втором случае ситуацию можно также конкретизировать как конфликт между субъектом, который осуществляет деятельность по созданию ценностей, и вынужден понести некоторые издержки, с одной стороны, и субъектом, располагающим созданной ценностью, с другой; либо – как противоречие между субъектом, создающим ценность, и субъектом, который берет на себя бремя издержек (принимает ответственность за итоги). При столкновении ценностных ориентиров различных субъектов возможно проявление конфликта интересов или даже зарождение классовой борьбы. Если у одного и того же субъекта наблюдается расхождение в ценностных установках, которое не может быть урегулировано, либо когда ценности могут сосуществовать, но не могут сочетаться, то субъект оказывается в ситуации сложного, мучительного выбора, когда ему необходимо временно игнорировать, или в определенной степени жертвовать некоторыми потребностями с целью первоочередного удовлетворения или реализации некоторых ценностных установок. Для получения важнейшей, комплексной, долгосрочной выгоды субъект в определенной мере урезает второстепенные, локальные, тактические цели. Хотя этот выбор и дается дорого, он представляет собой образец мудрого и сознательного поведения.

В-четвертых, с точки зрения социальной системы такое противоречие является порождением нерациональной или несовершенной структуры социума. Практика подтверждает, что когда определенная социальная система или конкретный механизм не соответствуют развитию производительных сил, то деятельность человечества по созданию ценностей предполагает более высокие издержки. Нерациональная система социума непременно станет причиной неравномерных изменений во внутренней структуре системы человеческих ценностей и вызовет ее несбалансированное развитие; кроме того, она неизбежно породит неравномерное распределение деятельности по созданию ценностей и связанных с этим издержек, а также усилит дифференциацию между богатством и бедностью. В социуме могут одновременно сосуществовать ключевые системные преимущества и частные недостатки. Если конкретные системные элементы не получат своевременного улучшения, то это вызовет непременное увеличение величины издержек, которую необходимо заплатить за создание определенных ценностей.

В целом противоречие процессов создания ценностей и связанных с этим издержек представляет собой комплексное сочетание интересов субъектов практической деятельности; оно играет руководящую и ограничительную роль по отношению к другим противоречиям, возникающим на практике. Конфликт издержек и создания ценности определяет становление и завершение практической деятельности, а также ее успех или провал. Поэтому он играет ключевую роль в практике человечества.

Противоречие между созданием ценностей и издержками в рамках современной практической деятельности можно рассматривать в разных аспектах: в сущности своей оно может быть дифференцировано на примиримое и непримиримое;

с точки зрения времени и масштаба – на противоречие очевидных издержек со скрытым процессом создания ценности, или очевидной ценностью и скрытыми издержками; с позиций пространства – на противоречие частичных издержек с полной ценностью, или частичной ценности с полными издержками; с точки зрения практических процессов – на противоречие ценностных ориентировок с величиной издержек, результатов создания ценностей с последствия затрат, распределением ценностей и издержек; с позиции субъекта – на противоречие между субъектом, берущим на себя издержки, и субъектом, создающим ценности, либо – между субъектом, располагающим ценностями, и субъектом, обеспечивающим покрытие издержек, или же – между субъектом, обеспечивающим покрытие и несущим бремя затрат, и субъектом, создающим ценность; с точки зрения объекта или содержания – на противоречие между духовными издержками и материальными ценностями (в особенности – экономическими), или же противоречие между духовными ценностями и материальными издержками, духовными ценностями и духовными издержками, материальными ценностями и материальными затратами и т. п. Все обозначенные типы противоречий находятся в сложной взаимосвязи друг с другом, формируя единую, запутанную систему.

С точки зрения внутреннего содержания конфликт процесса создания ценностей и покрытия издержек выражается в следующих аспектах: во-первых, в противоречии ресурсных затрат и экономической ценности. В процессе общественной жизни создание экономических ценностей представляет собой основополагающий вид практической деятельности человечества и ее важнейший практический результат, при этом акцент делается на экономическую деятельность и экономическую продукцию. В процессе создания экономических ценностей необходимо расходовать большое количество ресурсов, благодаря чему и формируется противоречие создания экономических ценностей и появление ресурсных издержек. С одной стороны, ресурсы можно дифференцировать на возобновляемые и невозобновляемые, однако с чисто теоретической точки зрения любые ресурсы, используемые для достижения экономического роста, являются ограниченными, их можно обозначить как исчерпаемые. При современном уровне развития науки и техники невозобновляемые ресурсы в той ситуации, когда они не могут быть замещены ресурсами другого типа, будут постоянно убывать. В свою очередь, возобновляемые ресурсы в ситуации превышения уровня их потребления над уровнем регенерации, также сформируют «ресурсный дефицит», что создаст неблагоприятную ситуацию для последующих поколений. С другой стороны, перерасход ресурсов приводит к деградации природных ландшафтов, исчезновению некоторых видов; в самых тяжелых случаях это выливается в разрушение экологии или экологическое загрязнение. Если в погоне за сиюминутной выгодой человечество перестанет себя полностью ограничивать, так что нашим потомкам не останется ничего, никаких ресурсов – будет ли приемлемо такое бремя? Этот вопрос мы должны рассмотреть отдельно. В современную эпоху модернистское развитие всех стран и усилия, направленные на модернизацию, основываются на перерасходе ресурсов и серьезном загрязнении окружающей среды. Человечество в настоящий момент столкнулось с грандиозными ресурсными и экологическими проблемами. Если подобное противоречие экономических ценностей и связанных с ними ресурсных издержек не найдет эффективного разрешения, если грандиозная растрата ресурсов и экологический дефицит не будут действенно ограничены, то это создаст непосредственную угрозу пространству и базису существования человечества, принесет необратимые катастрофические последствия. Несмотря на то, что разразившаяся в 2003 году война в Ираке велась под предлогом «антитеррористической акции», на более глубоком уровне в ней прослеживается попытка США взять под контроль ближневосточный регион, где ведется добыча нефти. Война в Ираке дала человечеству предостережение: ресурсные издержки, соперничество за нефть и другие виды энергетических и сырьевых ресурсов с большой вероятностью станут основным мотивом будущих войн.

Во-вторых, следует обратить внимание на противоречие духовных издержек и экономических ценностей. В настоящий момент все страны мира разворачивают комплексную конкуренцию, основывающуюся на экономической мощи; в качестве главного аспекта своей работы они рассматривают экономическое строительство, в качестве основной цели – создание экономических ценностей. Таким образом, в определенной мере происходит забвение, отказ, ущемление и принесение в жертву духовных ценностей, под чем и следует понимать термин духовных издержек. Духовные издержки имеют как рациональное, так и иррациональное зерно. Противоречия процессов создания экономической ценности и духовных издержек можно разделить на два типа: первый – противоречие между созданием экономической ценности и рациональными духовными издержками. Главное выражение подобного противоречия заключается в том, что в процессе создания экономических ценностей используется большое количество ресурсов, ощущается их нехватка в процессе строительства духовной культуры, духовное производство начинает отставать или вообще регрессирует. Коренные изменения способов производства и человеческого существования вызывают многочисленные сомнения и ставят под вопрос концепции ценностей; некоторые рациональные духовные потребности в некоторой степени приносятся в жертву. Рациональные духовные издержки становятся непременной предпосылкой или неизбежным результатом деятельности по созданию ценностей; выплата таких затрат идет на пользу системе ценностей, а, судя по эффективности результатов, прибыль превалирует над убытком. Второй тип подразумевает противоречие между созданием экономической ценности и иррациональными духовными издержками. Некоторые исследователи используют экономическую модернизацию в качестве универсальной меры и, обращаясь к экономическим ценностям, забывают или начинают надменно относиться к культуре, морали, идеалам и другим ценностям. Они считают, что экономическое развитие может и должно даваться через принесение в жертву духовных ценностей. Подобная «теория издержек» говорит о том, что мораль и другие духовные ценности не являются целью в рамках общечеловеческой системы, они не формируют составную часть процессов общественного развития, не могут способствовать социальному прогрессу. Создание духовных ценностей совершенно не идет на пользу созданию ценностей материальных, и даже имеет тормозящий, отрицательный эффект. Выплата иррациональных духовных издержек не является необходимостью в процессе создания экономических ценностей; она не только порождает такие отрицательные явления, как нетвердость идеалов, нравственный регресс, меркантилизм, гедонизм и крайний индивидуализм, но и становится силой, разрушающей нормальное функционирование экономических и политических механизмов. Поэтому оно превращается в причину серьезных убытков для всего социума, включая процессы создания духовных ценностей. С точки зрения эффективности подобных издержек результат представит собой большие затраты при нулевой полезности или даже превышение затрат над пользой.

В-третьих, следует рассмотреть противоречие процессов создания экономических ценностей и издержек социального равенства. Обычно деятельность по созданию экономических ценностей требует эффективного распределения ресурсов, создания максимально возможной ценности при минимально обоснованных затратах, то есть требует экономической эффективности. Социальное равенство также представляет собой долгосрочную цель человечества. С точки зрения теории ценностей социальное равенство включает в себя равновеликие возможности по участию в процессе их создания, рациональное распределение результатов сформированных ценностей и рациональное распределение необходимых издержек. Экономическая эффективность зачастую входит в противоречие с социальным равенством. Если эффективность стоит на первом месте, подчеркивая рациональное распределение ресурсов и их размещение по принципу отдачи, то многие индивидуумы получат выгоду от экономического роста. Тем не менее между субъектами и в особенности группами субъектов с различными интересами наблюдается большое расхождение, вне зависимости от того, в какой степени они участвуют в создании ценностей и распределении их результатов, или в каком объеме они берут на себя бремя выплаты определенных издержек. Отсюда в той или иной степени проистекает резкое различие в доходах и неравномерное распределение благ. С точки зрения распределения ресурсов некоторые индивидуумы в большом количестве перерасходуют общественные блага, из-за чего объем ресурсов, которые становятся доступны другим людям и остаются в распоряжении последующих поколений, неизменно падает; это формирует неравномерность ресурсного распределения внутри поколения и между поколениями. В свою очередь, если на первое место выходит социальное равенство, подчеркивая равновеликие возможности и одинаковую доступность результатов, то это не только скажется на невозможности оптимального распределения ресурсов и окажет влияние на экономическую эффективность, но, в конечном счете, негативно отразится на функции равноправия и высших ценностных ориентирах человечества. В настоящее время большинство стран мира придерживаются концепции приоритета экономической эффективности, что с каждым днем усугубляет противоречие процессов создания экономической ценности и издержек социального равноправия. С одной стороны, экономическая глобализация позволила консолидировать и оптимизировать распределение ресурсов в масштабе земного шара, что дало возможность преодолеть ограниченность экономического развития, обусловленную неравномерным размещением ресурсов и разницей в их эффективном использовании. С другой стороны, поскольку процессы современной экономической глобализации реализуются под эгидой стран Запада, это дает повод к обвинениям в распространении экономического гегемонизма. Неравноправная глобальная конкуренция усиливает разрыв между богатыми и бедными странами, углубляя конфликт Севера с Югом. Именно по этой причине в качестве главной темы двадцать девятого Всемирного экономического форума было выбрано «принятие ответственности за глобализацию». Ответственность, которую несут участники процессов глобализации, должна быть конкретно определена в рамках нового социально-политического мироустройства. Это мироустройство должно основываться на принципах равноправия, рациональности, сдержанности с целью непричинения вреда существованию и развитию всего человечества. В настоящий момент развитые страны по-прежнему перекладывают издержки собственного экономического развития и даже последствия экономических кризисов на плечи развивающихся стран. Иными словами, экономическое строительство в развитых странах основывается на принесении в жертву интересов развивающихся государств, что не только не уменьшает, но, напротив, значительно увеличивает разрыв в развитии стран Севера и Юга. Одна из ключевых задач, перед которыми стоит современное человечество, заключается в превращении текущей двуполярной глобализации в глобализацию обоюдовыгодную.

Подобно тому, как человечество никогда не сможет дистанцироваться от практической деятельности, оно также не сможет положить конец противоречию процессов создания ценностей и связанными с этим издержками. Надежды на то, что создание ценностей будет проходить само по себе, без необходимости отдавать что-то взамен, являются иллюзией. Тем не менее человечеству вполне по силам создавать максимальную ценность при минимально возможных затратах. Для этого необходимы следующие условия: во-первых, оформление всесторонней научной системы практических взглядов. Традиционный взгляд на практику зачастую делает упор лишь на аспектах практической деятельности, направленной на создание ценностей; при этом получается, что любое следствие практической деятельности является рациональным, а необходимость принятия издержек – атрибут ошибочной практики. То есть действительная практическая деятельность не формирует необходимости в затратах. Подобный метафизический взгляд на практику привел к тому, что человечество длительный период времени игнорировало вопросы, связанные с издержками, не могло выстроить правильного понимания онтологических истоков этой категории. Чтобы правильно разрешить противоречие между процессом создания ценностей и издержками, нам необходимо создать систему взглядов на основе диалектического единения ценности и издержек, рассматривать практику как вместилище обеих указанных дефиниций; одновременно с определением инструментов и средств реализации целей по созданию ценностей подготавливать почву для принятия минимально возможных затрат. Иными словами, следует извлекать уроки из прежних ошибок, стремиться к прибыли и избегать убытков, способствовать полезному и искоренять вредное.

Во-вторых, необходимо повышать комплексную сознательность и потенциал субъектов практической деятельности, укреплять научный подход человечества в рамках ценностной селективности. Для этого требуется повысить стратегический и административный уровень руководителей всех ступеней, что крайне важно в плане поднятия эффективности практической деятельности. Одновременно с этим следует повышать сознательность всего человечества, что станет эффективным средством контроля над отрицательными последствиями процессов создания ценностей, а также позволит одновременно с реализацией поставленных целей максимально возможно снизить уровень необходимых издержек. В-третьих, следует совершенствовать социальную систему, уменьшив или полностью исключив источники и механизмы возникновения нерациональных издержек. Зашедшая в тупик социальная система, несомненно, должна быть полностью реформирована; следует заменить все несовершенные механизмы, которые перекрывают собой плюсы общественного базиса; в свою очередь, добавочные издержки, возникающие в процессе социальной реформы, могут быть покрыты лишь в ходе дальнейшего оздоровления социального устройства.

Чтобы получить максимальную ценность при минимально возможных затратах, эффективно способствовать развитию человечества и общественного прогресса, человечеству в процессе разрешения противоречий между созданием ценностей и издержками, кроме соблюдения общеизвестных принципов субъективности и целостности, необходимо придерживаться перечисленных ниже постулатов.

Он требует от субъекта создания научной системы практических взглядов на основе диалектического единения процессов создания ценностей с необходимыми издержками, правильной постановки и оценки ценностных ориентиров, оценки последствий затрат с той целью, чтобы снизить или исключить из них ненужные или невозможные виды и повысить эффективность практической деятельности. Поскольку различные типы деятельности по созданию ценностей и необходимые издержки довольно сложно или невозможно сравнить между собой, то такие понятия как «минимизация» и «максимизация» не должны пониматься исключительно в количественном выражении. Кроме того, следует давать качественную оценку и прогноз процессам создания ценностей и издержек, искать пути оптимизации качества понесенных затрат, на основе высококачественных вложений получать соответствующий результат, удваивая эффективность. Для этого субъект практической деятельности должен обратить внимание на следующее: прежде всего реализовывать основополагающие ценностные установки – то есть заниматься созданием экономических ценностей. Если игнорировать ключевой, фундаментальный смысл экономических ценностей и посвятить длительное время созданию абстрактных, духовных благ, то необходимо будет выплатить двойную компенсацию за причиненный ущерб как экономическим, так и духовным ценностям. Поскольку развитие представляет собой процесс принятия и отказа от издержек с целью создания ценностей, то субъект, принимающий участие в процессах развития, должен стремиться к формированию благ и обладать сознательным пониманием необходимости издержек. Во-вторых, требуется всестороннее, гармоничное, устойчивое развитие. В целях приоритетного достижения экономического прогресса зачастую необходима сознательная выплата определенных затрат; однако, это не означает того, что издержки могут быть безграничными, а остальные ценности оказываются не важны. Один из вопросов, перед которым стоит современное общество, заключается в перерасходе ресурсов, обусловленном упором на создание экономических ценностей, деградации духовной культуры и ущемлении социального равноправия в той или иной степени. Все обозначенные виды издержек оказывают обратное влияние на процессы создания экономических ценностей и несут угрозу существованию и развития всего человечества. В-третьих, упорное следование по пути безопасного развития, что предполагает постановку во главе угла принципа «Человек – основа всего», а также неукоснительное выполнение курса «Безопасность – прежде всего; главное – меры предосторожности; приоритет – комплексному управлению». Процессы социально-экономического развития должны рассматривать безопасность в качестве своей основы, предпосылки и гаранта; развитие всех отраслей, сфер, производственно-хозяйствующих организаций должно строиться на непрерывном укреплении способности обеспечения безопасности, постоянном улучшении условий производства, полноценной гарантии безопасности и здоровья трудящихся. Необходимо синхронизировать планирование, распределение и совершенствование всех аспектов работы, направленной на обеспечение защиты производства и социально-экономического развития, реализуя, таким образом, абсолютно стабильное устойчивое развитие. Принцип «человек – основа всего» предполагает первоочередное внимание существованию человека; развитие ни в коем случае не должно означать принесение в жертву человеческих жизней и здоровья. Научный прогресс должен быть безопасным; при создании гармоничного социума необходимо в первую очередь ценить человеческую жизнь. Лишь при наличии полноценных, устойчивых гарантий безопасности существования и собственности народных масс и обеспечения устойчивого развития государство получает возможность стабильности и укрепления, общество – спокойствия и гармонии, народ – счастья и благополучия. Формирование новой системы взглядов на развитие, соответствующей требованиям эпохи, несомненно, требует также и формирования нового взгляда на суть противоречий между процессами создания стоимости и необходимыми издержками. Полноценное единение экономической, социальной и экологической эффективности достигается посредством ускоренного всестороннего развития экономического, политического, культурного и социального строительства, гармоничного прогресса материальной, политической и духовной культуры, а также гармоничного сочетания и устойчивого развития человека, природы и социума.

Издержки, которые должен понести субъект, и реализация ценностных ориентиров должны соответствовать требованиям рациональности, способствуя существованию и развитию индивидуума и социума. Принцип рациональности включает в себя следующие требования: во-первых, процесс создания ценностей и принятие соответствующих издержек должны расцениваться как необходимые. Создание ценностей представляет собой ключевую цель практической деятельности человека. Вопрос о том, необходима ли поставленная цель в определенных условиях для существования и развития субъекта, а также обеспечения прогресса социума заключает в себе ключевой смысл для оценки рациональности не только издержек, но и всей практической деятельности. Одновременно с этим выплата рациональных издержек должна стать непременным условием в рамках создания ценностей субъектом. Реализация поставленных целей может осуществляться лишь в контексте того, какие затраты и в каком объеме следует уплатить; в этом заключается ключевой вопрос, требующий рассмотрения при разрешении противоречий процессов создания ценностей и издержек. Во-вторых, реализация целей по созданию ценностей и подразумеваемые затраты должны быть реализуемы. Необходимость создания ценностей и принятия издержек составляет одно из непременных, но не полных условий реализации практической деятельности по той причине, что далеко не все необходимое может и должно быть реализовано. В реальности субъект должен учитывать следующее: будут ли после выплаты установленных издержек созданы условия и возможности, необходимые для достижения поставленных целей по созданию ценностей; располагает ли сам субъект условиями и возможностями для разрешения проистекающих из этого проблем. Для достижения определенной цели люди иногда должны рисковать, однако в любом случае успешная практическая деятельность зиждется на наличии ключевых условий. Если поставленная цель выходит за рамки текущих человеческих возможностей, либо – если она не дает гарантий безопасности, то есть не обладает реализуемостью, то субъекту следует выждать, оценить обстановку и не совершать необдуманных действий. Если заниматься реализацией подобной цели через силу, то это лишь станет итогом напрасных стараний; надежды на успех себя не оправдают, прибыль не компенсирует убытков. В-третьих, эффективность практической деятельности должна характеризоваться полезностью. В процессе практики непременно проявится двойной эффект от создания ценностей и необходимости принятия издержек; при этом в рациональной практической деятельности ценности превалируют над издержками, прибыль больше убытка, приобретения превосходят потери. Полезность эффективной практики является отражением субъективистской эффективности практической деятельности и практических целей; она играет важную роль для существования и развития субъекта и прогресса социума. В-четвертых, распределение ценностей и издержек должно быть равномерным. В сущности своей практическая деятельность реализуется полностью благодаря человеку. Поскольку субъекты значительно отличаются друг от друга, то субъект, получающий выгоду от процесса создания ценностей, зачастую не тождественен субъекту, который терпит убыток в процессе выплаты издержек, что, естественно, вызывает межсубъектный конфликт интересов. Таким образом, при урегулировании противоречий между процессами создания ценностей и необходимыми издержками следует улучшить экономическую систему, чтобы трудящие были не только субъектами создания ценностей и несли основное бремя связанных с этим затрат, но и стали субъектами, пользующимися созданными ценностями. То есть необходимо достичь органического единства субъекта, несущего бремя издержек, с субъектом, пользующимся ценностями.

Двойственность практической эффективности и первичная неравномерность распределения результатов практический деятельности определяют тот факт, что человеку при рассмотрении противоречий между процессами создания ценностей и необходимости принятия затрат следует уделить внимание компенсации понесенных расходов. Возмещение затрат включает в себя два аспекта: во-первых, определенные издержки компенсируются созданными ценностями, поскольку в рамках рациональной практики ценность преобладает над вложениями, а приобретения превосходят потери; во-вторых, компенсация субъекту выражается в том, что затраты берет на себя правительство. Правительство должно осуществлять макроконтроль; посредством вторичного распределения и создания совершенной и рациональной системы общественных гарантий оно обеспечивает равномерное распределение ценностей и издержек. В процессе практической деятельности, в погоне за эффективностью всегда есть индивид, который принимает на себя временные, ограниченные рациональные издержки, поэтому общество имеет основания для того, чтобы требовать оформления коллективного сознания по вопросу необходимости принятия понесенных затрат. Тем не менее возможности человека брать на себя эти затраты имеют свои пределы. Слишком высокая их стоимость не только наносит ущерб равноправию, но и может вызвать общественные конфликты и беспорядки. Поэтому, макроконтроль со стороны правительства играет важнейшую роль в обеспечении компенсации понесенных издержек.

В целом противоречие процессов создания ценностей и связанных с ними издержек представляет собой перманентный конфликт в рамках общественной практики. Устранение этого противоречия в процессе современной практической деятельности, односторонний акцент на утопических идеях о безграничности возможностей создания ценностей являются так же невозможными, как и фаталистические убеждения в неизбежности издержек. Противоречие процессов создания ценностей и принятия соответствующих затрат постоянно проявляется в ходе развития практической деятельности субъекта; его разрешение может быть реализовано лишь самим субъектом на практике.

Современная человеческая цивилизация достигла невиданных ранее высот, поэтому трудно поверить в то, что в современной практической деятельности еще осталось место для дикости. Тем не менее ответ будет утвердительным. В рамках международной политико-экономической системы, в которой ведущую роль играют развитые капиталистические страны Запада, большому количеству развивающихся государств по-прежнему тяжело избавиться от эксплуатации со стороны международного капитала, освободиться от давления, оказываемого на них через политику грубой силы. В данном разделе мы ограничимся классическим рассмотрением одной из важных, крайних форм современной практической деятельности – «войны с терроризмом», которую ведут США. В последние годы США развернули в Афганистане и Ираке военные действия, ставшие воплощением высокоинформатизированной, высокотехнологичной войны под лозунгами «борьбы с терроризмом». Американским правительством эти акции были обозначены как «высокоцивилизованная» война за распространение идеалов демократии и свободы с нанесением точечных ударов и отсутствием невинных жертв. Глубокий анализ сущности указанных кампаний с учетом американской пропаганды поможет глубже осознать парадокс цивилизации и дикости в рамках современной практической деятельности.

Разразившиеся недавно высокотехнологичные войны были развернуты единственной на сегодняшний день в мире сверхдержавой под лозунгом «борьбы с терроризмом». 11 сентября 2001 года в США произошли чудовищные теракты, были стерты с лица земли здания Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, служившие олицетворением цивилизации с господством капиталистической экономики. Кроме того, серьезные повреждения получило здание Пентагона, символизирующее мощь американского государства в современную эпоху. Несколько тысяч невинных людей стали жертвами этих терактов. Вскоре после событий одиннадцатого сентября США подтвердили, что главной угрозой для Америки теперь является терроризм, и быстро начали организацию «войны с террором». Президент США Дж. Буш, объявляя войну терроризму, жестко заставил все остальные страны мира прояснить свою позицию, заявив: «Если вы не поддерживаете Америку, то вы поддерживаете терроризм». Несмотря на то, что подобное заявление представляется крайне деспотичным, по причине необычайного возмущения мировой общественности, вызванного атаками международного терроризма, США удалось заполучить симпатии и поддержку не только собственного народа, но и всего мира. Когда Америка объявила «войну террору», все страны международного сообщества, включая Россию и Китай, выразили согласие и активно поддержали эти действия, что способствовало быстрому формированию непрочной международной антитеррористической коалиции. Инцидент одиннадцатого сентября позволил США взять на себя роль жертвы терроризма и дал повод утверждать, что война с ним справедлива.

Тем не менее характерные для Америки унилатерализм, двойные стандарты, политика грубой силы, проявленные в ходе «войны с террором», очень быстро стали причиной серьезного разлада в рамках международной антитеррористической коалиции. В особенности следует отметить, что США, невзирая на мнение мирового сообщества, не считаясь с решениями ООН, развернули войну в Ираке, что вызвало серьезный кризис и противоречия в рядах коалиционных сил. Америка, в обход Устава ООН, начала военные действия против Ирака, что было поддержано небольшим числом стран, таких как Великобритания, Испания и т. п. Одновременно с этим подобная акция вызвала осуждение со стороны большинства государств, включая Россию и Китай. Большой неожиданностью для многих стал факт, что такие традиционные политические союзники США, как Франция и ФРГ, взяли на себя роль лидеров, осуждающих международную интервенцию, открыто обвиняя Америку в нарушении норм международного права. Таким образом, вооруженное вторжение США и Великобритании в Ирак в конечном счете не только не получило санкции ООН, но, напротив, выявило всю неправомерность подобного поступка в глазах мирового сообщества, став причиной упреков в адрес США и Великобритании по вопросу справедливости развернутой войны.

На самом деле проводимая Америкой «война с терроризмом» несет скрытый контекст, являясь средством реализации американских стратегических планов. Что касается операции в Ираке, то США приложили все усилия к тому, чтобы представить ее как составную часть войны с международным терроризмом, указывая на необходимость ликвидации иракского оружия массового уничтожения и угрозы терроризма миру. Однако справедливость начала военных действий вовсе не зависит от пропагандистских лозунгов инициатора войны. Справедливая война должна обладать двумя ключевыми условиями: во-первых, повод для начала военных действий должен быть истинным и надежным, веским и обоснованным; во-вторых, получение права на ведение военных действий должно быть одобрено в рамках коллективных механизмов и на уровне общественного сознания – в современном обществе эти функции выполняют Устав ООН, международное право и международное общественное мнение. Для получения права на отправку войск в Ирак Америка, используя всю свою мощь и влияние, пыталась «убедить» мировое сообщество встать на свои позиции. Однако большинство стран мира считали, что вопрос наличия в Ираке оружия массового уничтожения довольно неопределенный. Выдержав натиск США и Великобритании, они отказались посылать войска в Ирак, руководствуюсь нормами международного права и Устава ООН об объявлении войны суверенному государству. Поэтому попытка США организовать совместные удары по Ираку под эгидой ООН провалилась; им ничего не оставалось, как начать военные действия в обход ООН. С началом военной операции весь мир в небывалых масштабах охватила тенденция по ее осуждению, что стало явным подтверждением отрицательных взглядов мирового сообщества на законность и справедливость данной акции. На самом деле, некоторые политические силы внутри США также призывали к признанию неправомерности действий в отношении Ирака. 19 ноября 2003 года один из главных членов Комитета по оборонной политике США Ричард Перл признал, что война в Ираке не соответствует положениям международного права. 10 августа 2007 года опубликованные в газете “USA Today” («США сегодня») итоги опроса населения показали, что 62 % респондентов уверены, что отправка американских солдат в Ирак является ошибкой. Поскольку повод к началу военных действий так и не получил документального подтверждения, правительству США приходится постоянно оправдываться в законности и справедливости иракской операции.

Очевидно, что война в Ираке не является справедливой. Кроме того, США даже не могут доказать, что это действительно война с терроризмом. Как указано в статье «Победа без победителей», опубликованной 30 октября 2003 года в немецкой еженедельной газете “Die Zeit” («Время»): «Это – война, которая была начата на ошибочных основаниях. Она не имеет под собой законности в рамках международного права». По окончании военных действий стало ясно, что главная цель иракской операции заключалась в свержении неподконтрольного Америке режима Саддама Хусейна и установлении нового, послушного США иракского правительства. Другая, более глубокая, скрытая причина заключается в необходимости контроля над иракской нефтью, попытке установления контроля над всеми арабскими государствами, Ближним Востоком и даже всем миром. Эта цель предполагает установление политического, экономического и психологического контроля над населением при помощи ограниченных, но высокоэффективных военных средств; установление долгосрочного политического, ценностного, культурного контроля при помощи кратковременного военного вмешательства; оформление так называемого нового мирового порядка с главенствующей ролью США. Учитывая, что военная операция вызвала порицание со стороны мирового сообщества и не получила поддержки ООН, а также принимая во внимание отсутствие доказательств, прямо или косвенно указывающих на связь и поддержку международного терроризма режимом Саддама Хусейна, становится очевидным, что война в Ираке не может быть обоснована с позиций законности и справедливости. Она войдет в историю человечества как символ современного гегемонизма и неоимпериализма.

Цель провозглашенной США «войны с терроризмом» заключается в устранении угрозы для Америки и всего человечества со стороны международного терроризма. Эта война преподносится как исключительно гуманная. Тем не менее суждение о степени гуманности войны не может быть основано на оценках ее зачинщика. Как и любая другая силовая операция, американская «война с терроризмом» не должна и не может избегать рассмотрения с морально-этических позиций.

С объективной точки зрения, несмотря на то, что США расценивают терроризм как главную угрозу и продолжают «войну с террором», все эти действия происходят на фоне отсутствия глубокого анализа истоков террористического движения. Причины появления терроризма в современном мире необычайно запутаны. Они включают в себя глубокую неудовлетворенность гегемонизмом и политикой грубой силы, тенденции радикального национализма и религиозного экстремизма, углубление пропасти между Севером и Югом, противоречия, конфликты и общественные беспорядки, возникающие в бедных странах и регионах, неразрешенность национальных, религиозных и территориальных конфликтов и противоречий, проявившихся после завершения Холодной войны. Все эти проблемы сформировали благодатную почву для террористических организаций. После окончания Холодной войны США остались единственной сверхдержавой на земном шаре, позиционирующей себя в качестве мирового полицейского и правителя мира, открыто проповедующей «нео интервенционизм». После инцидентов 11 сентября в США вошло в моду следующее убеждение: терроризм – главный враг человеческого социума; «многополярный мир» – основная причина, вызвавшая процессы распада в мире. В целях достижения абсолютной безопасности США стали продвигать гегемонистскую стратегию «превентивного удара». С этого момента, если Америка считает, что в определенной стране «страдает народ», то она автоматически «наделяется правом» собрать коалицию с целью свержения неугодного правительства и насаждения в указанной стране «свободы и демократии». В списке США (помимо уже задействованных Афганистана и Ирака) находятся Иран, Ливия, Сирия, КНДР, Мьянма… Существование гегемонизма и политики грубой силы является основным препятствием для решения вопросов мира и развития, а также представляет собой важный источник и катализатор появления современного террористического движения. Отсутствие достаточного анализа по обозначенным проблемам полностью исключает иллюзорность терроризма.

Что касается разразившейся в 2003 году войны в Ираке, то она представляет собой всего лишь акцию сверхдержавы по установлению нового политического мирового порядка и утверждении унилатерального гегемонизма. В мире, живущем в эпоху завершившейся Холодной войны и начавшейся экономической глобализации, тенденции унилатерализма и политики грубой силы, неоимпериализма и гегемонизма станут кошмаром для современного человечества. Бросая взгляд на ХХ век, мы видим великие бедствия, которые принесли человечеству две мировые войны; это способствовало глубокому осмыслению здравомыслящими людьми культурной традиции Запада, основанной на господстве техники и научного разума. В 1955 году А. Эйнштейн и Б. Рассел выступили с совместным манифестом, высказав глубокие опасения по поводу военного кризиса, с которым столкнулось человечество, и напоминая о гуманистической миссии деятелей науки в ядерную эпоху. Создание ООН и в особенности Совета безопасности сыграло еще большую стандартизирующую роль в вопросах мира и войны. Однако с началом XXI века война в Ираке снова показала, что человечество не ценит доставшийся ценой людских жизней опыт и международные принципы, по-прежнему продолжая следовать гегемонистской логике, выраженной в принципе «истина в силе; техника решает все». Высокомерные и безапелляционные имперские настроения, которые проявила сверхдержава в иракской кампании, совершенно не соответствуют постоянно воспеваемым ею идеалам свободы и демократии.

Статистка человеческих жертв, вызванных войной в Ираке, полностью опровергает лозунги о «гуманистической войне». В период военной операции и сразу после завершения боевых действий большинство мировых информационных агентств пристально следили за потерями среди англо-американского контингента; смерть каждого солдата непременно становилась новостью дня. Тем не менее нельзя игнорировать тот непреложный факт, что американцев как будто совершенно не волновали многочисленные потери среди обычных иракцев. Согласно отчету, опубликованному на сайте английского журнала “The Lancet” («Ланцет»), война в Ираке унесла жизни по меньшей мере ста тысяч мирных жителей. После вой ны степень риска насильственной смерти в Ираке выросла по сравнению с довоенным уровнем в 58 раз, детская смертность выросла почти в два раза[176]. После завершения основных военных действий армия США без малейших колебаний стала применять «законы военного времени» в отношении мирных жителей Ирака, убивая всех подозрительных лиц. Размещенные в Ираке войска стали «упредительно» расстреливать людей, вызывающих малейшие подозрения, из-за чего множество мирных жителей погибли от пуль американских солдат.

Более того, некоторые люди были убиты рядом с организованными блокпостами по причине «подозрительности». Наблюдатель ООН по вопросам гуманизма Фрэд Абрахам отметил: «Что касается этих жертв, то самое ужасное заключается в том, что никто не принес за это извинений, не было проведено никакого расследования». 14 ноября 2003 года в статье, опубликованной в газете “The Boston globe” («Бостон глоуб»), было сказано, что, возможно, никто не узнает правду, поскольку как от самого главы Центрального военного командования США Т. Фрэнкса, так и от его официальных представителей слышно лишь одно: «Мы не ведем статистику числа погибших». Прикрываясь лозунгами «освобождения Ирака», официальные лица США заявляют, что статистика погибших из числа людей, которых они пришли освободить, ничего не стоит – венец лицемерия. Возникновение подобного противоречия совершенно обосновано: в бесконечной войне, начатой на основе заявлений о безосновательной угрозе, победа над войсками Саддама оказалась совершенно недостаточной для того, чтобы заполучить поддержку американского народа в отношении подобного акта агрессии. В статье сказано: «Буш лишает простых граждан Ирака человеческого достоинства: несмотря на то, что мы истребили некоторое число мирных жителей, подсчет их потерь, оказывается, не стоит даже нашего времени. Это заявление имеет большое значение. В течение прошедших восьми месяцев американцы ни разу не выразили недовольства, что поднимает множество вопросов о нашей человечности и человечности президента Буша»[177].

При упоминании развернутой Америкой «войны с терроризмом» в памяти сразу же возникает ассоциация с событиями одиннадцатого сентября, с совершенно не соответствующей заявленным целям высокоинформатизированной, высокотехнологичной войной, ассоциация с новой формой ведения войны – войной информационной, а также с влиянием контртеррористических мер и войны на мировую стратегию. Также особого внимания заслуживает тот факт, что обозначенные военные действия стали причиной серьезнейшей гуманитарной катастрофы и кризиса основополагающих человеческих истин. Если оказываются отвергнутыми ключевые принципы международных политических отношений, если не могут быть обеспечены гарантии основных прав человека и суверенитета небольших государств, если теряет уважение многообразие в рамках человеческой цивилизации, а технологический разум превращается в безапелляционную политику грубой силы на основе технологического империализма, то обезумевшее человечество неизбежно продолжит погружаться в трагедию «антигуманизма». Война в Ираке напоминает людям: человечество, создавшее высокомодернизированную цивилизацию, в XXI веке продолжает балансировать на грани противоречий цивилизации и дикости, гуманизма и насилия. Это ставит перед человечеством проблемы международного терроризма и распространения оружия массового уничтожения, формирует целый ряд вопросов, связанных с гегемонизмом и политикой грубой силы, а также порождает опасность возможного быстрого упадка человеческой цивилизации и даже ее полного самоуничтожения.

Одним из обозначенных американским правительством поводов к вторжению в Ирак стала необходимость освобождения иракского народа от авторитарного режима Саддама Хусейна, установление свободного демократического правления. Благодаря частным источникам и «ляпам» президента Буша наподобие «второго крестового похода», люди пришли к комплексному пониманию таких пар понятий, как цивилизация и дикость, свободная демократия и религиозный фундаментализм, современная западная и отсталая арабская культуры, христианская и исламская цивилизации и т. п.

Но действительно ли американская «война с терроризмом» и в особенности иракская кампания имели целью становление счастливой жизни для народа Ирака, основанной на принципах свободной демократии?

Если рассматривать способ начала агрессии против Ирака, то США изначально заявляли о том, что собираются «клонировать» в этой стране «свободу» и «демократию» по американскому образцу. Даже если согласиться в честности и правдивости подобных лозунгов, то их насильственное насаждение в виде «экспорта демократии» представляется диким и незаконным. Война в Ираке представляет собой вызов концепции верховенства государственного суверенитета на фоне процессов глобализации и культурного многообразия. Рассмотрение свободной демократии по западному образцу в качестве апогея развития мировой истории, хотя и отражает точку зрения многих западных ученых, является одновременно с этим укоренившейся в современную эпоху на Западе (и в особенности в США) парадигмой. Америка позиционирует себя как «свободный мир», разделяя все страны по политическим критериям на свободные демократические и недемократические государства. В последний тип стран требуется привнесение «свободы» и «демократии». Однако политический дух демократии и свободы символизирует мир и универсальную справедливость, основанные на равноправии, независимости, понимании, уважении и терпимости, но никак не на силе, надменности и безапелляционности. Он зиждется не на высокомерном отношении, пренебрежительности, уверенности в собственной правоте и самодовольстве, и не на интересах одной лишь собственной нации и государства. Любые страны и правительства, включая сверхдержаву, не могут беспрепятственно превращать принципы внутригосударственного правления в международные политические нормы, не имеют права посредством военной угрозы и боевых действий навязывать другим нациям и странам, обладающим точно таким же суверенитетом, собственные принципы. В противном случае будут разрушены основы международных отношений, признанные мировым сообществом, окажется предан политический дух демократии, к которому стремится и который пропагандирует современное общество. Насильственное продвижение «свободы» и «демократии» по американскому типу стало классическим выражением высокомерия и тенденциозности этой сверхдержавы.

Ущерб, нанесенный местной культуре военными действиями в Ираке, был обозначен мировым сообществом как «культурная катастрофа». В апреле 2004 года в ходе вторжения англо-американских войск, еще до окончания военной кампании, из коллекции Национального музея Ирака, расположенного в Багдаде, было похищено сто семьдесят тысяч культурных ценностей. Музеи городов Мосул и Тикрит оказались разрушенными, а Исламская библиотека в Багдаде, где хранился один из самых древних в мире свитков Корана, уничтожена в огне. Среди украденных и разрушенных культурных ценностей числятся арфа возрастом более четырех тысяч лет, скульптурные изображения царей Древнего Вавилона, глиняные таблички с клинописью, шлем и кубки эпохи царства Ур и т. п. Все эти дошедшие до нас сквозь тысячелетия сокровища представляют собой вехи истории человечества, они уникальны и не могут быть воспроизведены, их утеря не может быть ничем восполнена.

Война в Ираке вовсе не является цивилизованной «освободительной войной», и тем более не может быть представлена как священная война за свободу и демократию, развернутая США. В любом случае, «демократия» и «свобода» являются для Америки всего лишь предлогом для начала военных действий в Ираке. Западный мыслитель И. Г. Гердер в свое время назвал Александра Македонского, Гая Юлия Цезаря, Карла Великого и подобных им «мерзавцами истории», поскольку в периоды их единовластного правления местная культура подверглась полному уничтожению. Если США в эпоху экономической глобализации собирается взять на себя роль мирового лидера или мирового полицейского и покорять другие культуры даже силовыми методами, продвигая глобализацию в рамках строго американской культуры, то США также должны превратиться, согласно Гердеру, в «мерзавца истории». Война в Ираке подошла к концу, однако обещанные агрессором демократия, процветание и достаток по-прежнему являются несбыточной мечтой. 12 июля 2007 года в докладе правительства США о ситуации в Ираке было сказано, что из восемнадцати пунктов, по которым оценивается безопасность в стране, а также ее политическая и экономическая ситуация, восемь признаны «неудовлетворительными», восемь – «удовлетворительными», и еще два – «неопределенными». Тем не менее именно ключевые показатели, характеризующие экономическое строительство и политическое развитие, были признаны «не соответствующими требованиям»; а показатели, указанные как «удовлетворительные», описывают лишь второстепенные факторы, такие как наличие постов безопасности вокруг Багдада и т. п. Этот «неудовлетворительный перечень» стал символом неприменимости новой американской политики в Ираке. Далеко не все иракцы поддерживали режим Саддама Хусейна, им действительно нужна была «свобода». Однако англо-американские войска принесли только анархию, хаос, смуту, смерть и насилие. Эта война принесла народу Ирака лишь жертвы и страдания; подобная «свобода» опасна и пугает, поэтому неудивительно, что она не только не нужна, но вызывает ярое отторжение у населения Ирака.

На самом деле политика грубой силы, военные действия в ответ на насилие не только не уничтожают фундамент терроризма, но, напротив, лишь укрепляют его. Существует теория, согласно которой, именно американский гегемонизм и неумелая политика на Ближнем Востоке, а также неприкрытое попустительство Израилю стали причиной терактов одиннадцатого сентября. В настоящее время правительство США постоянно заявляет о необходимости отпора терроризму и, прикрываясь подобными лозунгами, пытается осуществлять глобальную политику в своем русле, бесцеремонно вмешиваясь во внутренние дела стран третьего мира. Если утверждать, что «Аль-Каида» представляет собой международную неправительственную террористическую организацию, то реализующие политику гегемонизма и грубой силы США являются олицетворением терроризма государственного, угроза, опасность и глобальность которого гораздо больше, нежели «Аль-Каиды». Так, вторжение США в Союзную Республику Югославия представляет собой классический пример государственного терроризма; совместная англоамериканская кампания в Ираке еще более очевидно выявляет черты международного терроризма по достижению поставленных целей грубыми силовыми методами. Количество людей, погибших в ходе американских акций, значительно превышает число убитых Бен Ладеном или Саддамом Хусейном. КНДР, Вьетнам, Косово, Афганистан, Ирак – в каких только странах нет ростков ненависти, посеянных США? 3 ноября 2003 года результаты социального опроса, проведенного в Евросоюзе, показали, что 53 % граждан ЕС уверены в том, что США на сегодняшний день являются угрозой миру. ЕС всегда был традиционным союзником США, поэтому оценка гражданами Евросоюза, данная Америке как главной угрозы миру, значит очень многое!

После событий одиннадцатого сентября США под лозунгом «войны с террором» развернули военные действия в Афганистане и Ираке, свергнув существующие там законные правительства. Однако на сегодняшний день международный терроризм совершенно не ликвидирован, дальнейшее распространение «войны с терроризмом» становится все сложнее.

Что касается Ирака, то хотя вся страна и оккупирована американскими войсками, но «оккупация не означает победы», «поражение не означает подчинения». К настоящему моменту англо-американская коалиция совершенно не выполнила поставленные цели, кроме свержения действовавшего режима, пленения Саддама Хусейна и полной оккупации Ирака. Во-первых, нет совершенно никаких доказательств наличия в Ираке оружия массового уничтожения, и тем более не было оснований причислять Ирак к государствам, поддерживающим терроризм. Во-вторых, война в Ираке не только не искоренила или уменьшила угрозу терроризма, а, напротив, позволила «Аль-Каиде» собраться с силами, создав в Ираке благодатную почву для развития международного террористического движения и организации соответствующей деятельности. В-третьих, «освобожденный» народ Ирака получил не свободу, а насилие, хаос и угрозу. Так называемая ближневосточная демократия осталась несбыточной мечтой. Если исходить из провозглашенных англо-американской коалицией перед началом военной кампании «целей», то нельзя говорить о том, что они полностью провалились, хотя победа и не была одержана. Ряд аналитиков считает, что американский военный контингент в Ираке (невзирая на наличие высокотехнологичного оружия) был вынужден вести войну вслепую в условиях полной оккупации страны. Общественное мнение в США также уверено, что называемая «война с терроризмом», развернутая Америкой в Ираке, превращает данный регион в «центр терроризма»; концепция «передовой линии борьбы с террором», организованная США, потерпела явную неудачу. 20 августа 2007 года журналом “Foreign Policy” («Внешняя политика») совместно с Центром развития Америки был опубликован доклад «Третье издание глобального индекса терроризма». В докладе собрано мнение более сотни американских специалистов по внешней политике, включая бывшего Государственного секретаря США, бывшего Советника по национальной безопасности, начальника штаба армии, специалистов по разведке, сотрудников научных центров и т. п. Доклад подтверждает, что 84 % американских специалистов по внешней политике уверены в том, что США проиграли войну с терроризмом; 92 % специалистов считают, что война в Ираке оказала негативное влияние на безопасность Америки; 91 % верит в то, что мир стал для США более опасным; 80 % убеждены, что в ближайшие десять лет произойдет новая террористическая атака, подобная событиям 11 сентября.

Специалисты по международной борьбе с терроризмом считают, что одновременно с жесткой борьбой США с терроризмом еще больше требуется скорректировать принципы внешней политики и некоторые ценности, улучшить собственный имидж на международной арене. В противном случае Америка рискует поставить себя в ситуацию постоянной борьбы с терроризмом. Объявленная США «война с террором» должна иметь свои пределы; ни в коем случае нельзя под этим предлогом попирать фундаментальные права человека и принципы международного права, не следует произвольно осуществлять глобальную экспансию, иначе невозможно будет избежать повторения событий одиннадцатого сентября. 30 октября 2003 года на сайте Института Катона была опубликована статья специалиста по исследованиям оборонной политики Ч. Пэна «Стратегия национальной безопасности Буша – ошибка», в которой сказано следующее: «Антиамериканские настроения в мире, особенно – в исламской его части, в большой степени являются результатом американского интервенционизма во внешней политике. Эти настроения превращаются в ненависть к США. В свою очередь, ненависть становится фундаментом для таких сил, как терроризм». Аналитик отдельно замечает: «Национальная безопасность США в большой степени зависит от внутренней безопасности, а не от глобальной стратегии экспорта демократии в страны третьего мира силовыми методами… Если США не поменяют своей политики, вызывающей антиамериканские настроения, особенно – в исламском мире, все силы и средства, вложенные в обеспечение внутренней безопасности, будут потрачены впустую. Количество террористических группировок будет постоянно увеличиваться, и США по-прежнему будут для них главной целью»[178].

Опыт истории человечества говорит о том, что ни одна сверхдержава не в состоянии продолжительное время править миром. Как только начинают проявляться имперские амбиции, это означает начало заката имперских идеалов; так было с империей Древнего Рима, то же самое случилось и с Третьим рейхом, созданным А. Гитлером. 9 ноября 2003 года в газете “The New York Times” («Нью-Йорк таймс») была опубликована статья политического представителя и военного советника ЦРУ в движении афганских моджахедов, боровшихся с агрессией СССР, Милта Бирдена, в которой утверждалось, что движение сопротивления в Ираке учится на стратегии афганских «борцов за свободу». Бирден утверждал: «История XX века дала нам два великих урока: ни одно государство, начинавшее войну против других суверенных стран, не одержало победы. В конечном счете, побеждает любое движение, направленное на борьбу с оккупацией своей территории силами другой страны»[179]. Следует отметить, что данный вывод Бирдена довольно глубокий; он отражает понимание некоторыми американскими аналитиками того факта, что проводимая США под вывеской «войны с терроризмом» политика грубой силы в итоге обречена на провал.

В целом современная практическая деятельность заключает в себе множество парадоксов. Если сравнивать терроризм и контртеррористические меры, то международный терроризм является общим врагом человечества и требует полного уничтожения. Чтобы ограничить и искоренить терроризм, необходимо одновременно устранять как причины, так и последствия, искореняя истоки этого движения. В процессе противостояния международному терроризму следует придерживаться принципов международного права, развивать определяющую роль ООН. Одновременно с этим все страны мира должны укреплять многостороннее сотрудничество, активно способствовать становлению нового рационального и справедливого международного порядка, соответствующего требованиям развития процессов экономической глобализации. Сочетание предотвращения и атаки, устранение причин и последствий – в этом заключается непреложный путь искоренения терроризма. «Война с терроризмом» не может быть реализована в соответствии с политикой двойных стандартов, не может быть увеличена в масштабе и тем более не должна становиться средством утверждения особых интересов и гегемонии конкретной сверхдержавы. В современном мире предупреждение и атака на терроризм, одновременная бдительность и предотвращение в рамках «обороны от терроризма» и «контртеррористических мер» превращается в «пособничество террору»; препятствие «войне с терроризмом» порождает новую форму терроризма – все это становится важными проблемами, с которыми приходится сталкиваться большинству стран мира в сфере стратегии национальной безопасности. Детальное рассмотрение и анализ боевых действий в Афганистане и Ираке, развернутых США под лозунгами «войны с терроризмом», позволяют говорить о том, что в рамках этой «войны» проявляются парадоксы цивилизации и дикости, справедливости и несправедливости, гуманизма и насилия, свободы и рабства и т. п. Эти парадоксы обладают определенной типичностью в рамках современной практической деятельности; они являются для человека напоминанием, заставляют его глубоко задуматься о происходящем.

Проблематика практической рациональности представляет собой один из важнейших вопросов в современных исследованиях системы практических взглядов марксизма. Углубленное рассмотрение, пришедшее на смену интересу философов современности, и расширение сферы исследования означает доскональное изучение практической деятельности. В целом вопросы рациональности включают в себя рассмотрение двух ключевых направлений: рациональности разума и рациональности практики. Рациональность практической деятельности подразумевает ее познание, осмысление, оценку и стремление к ней; она вытекает из повседневной и производственной практической деятельности, поэтому вопросы, касающиеся этой темы, стали одним из главных направлений исследований современной практической философии, а также серьезным гарантом развития практической деятельности в окружающем мире. Данная глава дает развернутый исторический и концептуальный анализ рациональности как таковой и рациональности практической деятельности в частности, раскрывая сущность и смысл последней, а также рассматривая ее с позиций развития практических воззрений марксизма на современном этапе.

Рациональность – одна из ключевых проблем Западной философии ХХ века. Ю. Хабермас отмечал: «Философия, пройдя стадию метафизики и постгегельянства, сосредотачивается в виде рационалистической теории»[180]. Рациональность – сложный вопрос современной философии; один из известнейших ученых и философов нашего времени Л. Лаудан подчеркнул: «Один из самых деликатных вопросов философии XX века – это вопрос рациональности»[181]. Согласно своему буквальному значению в китайском языке, рациональность можно рассматривать как «соответствие разуму»; в этом смысле вопросы рациональности зачастую понимаются в качестве продолжения проблематики разума; они в таком случае еще больше подчеркивают его значимость и универсальность в плане познания и оценки. При таком подходе четкое определение термина «разум» становится ключом к пониманию проблематики рациональности. Тем не менее в английском языке термин «рациональность» (rationality) не является непосредственно связанным с понятием «разум» (reason), а представляет собой производное слово от прилагательного «рациональный» (rational), заключая в себе многогранный и богатый смысл. Это ставит еще более глубокий вопрос: рациональность, в конце концов, является продолжением проблематики разума, или представляет совершенно независимую область? В чем состоит суть связи рациональности и разума?

Начиная с эпохи Древней Греции и Рима, разум является одним из предметов пристального изучения философов. Историю западной философии можно рассматривать как историю развития и изменения философской системы, в которой рационализм занимал важнейшие позиции. Несомненно, у философов разных эпох было неодинаковое понимание и объяснения термина «разум». При общем подходе понимание данной категории можно разделить на две системы. Во-первых, это онтологическая точка зрения, совмещающая понимание разума с пониманием сущности окружающего мира; во-вторых, это гуманистическо-гносеологическая точка зрения, совмещающая понимание разума с пониманием человечности и способностей индивидуума.

Рассмотрение разума с онтологических позиций стало причиной появления традиционного абсолютного рационализма, основателем и главным представителем которого можно считать Платона. Именно в его взглядах разделение рационального сознания становится уникальной ментальной функцией человечества и занимает главенствующие позиции. Рационализм Платона был развит в рамках онтологии Аристотеля, который рассматривал разум как важнейшую часть человеческой природы. Он полагал, что истинной сущностью человека являются разум и мудрость. Термины «наука», «философия», «метафизика», «первофилософия» стали замещать понятие «разум». Гегель развил западный рационализм до абсолюта, наивысшего предела. Согласно Гегелю, «“разум” есть владыка мира, потому мировая история представляет собой рационалистический процесс». Абсолютный дух является высшей формой разума, он – высшая суть вселенной, исток и душа этого мира. Природа, человечество и социум представляют собой внешние проявления абсолютного духа, проявления сущности разума.

Рассмотрение разума с гносеологических и гуманистических позиций породило другой метод понимания данной категории, которая стала трактоваться как уникальная способность и функция человека. Такой рационализм стал называться рационализмом Просвещения, представителями которого стали мыслители эпохи Ренессанса. Разум понимается как главная особенность, отличающая человека от животных, а также разграничивающая человечность от божественности и бесчеловечности. В этом смысле разум является главной силой и субъективной функцией человечества, его основой и потребностью, а потому – ценностным стандартом и критерием оценок. Если разум представляет собой единство мыслительных способностей, критериев оценки и применяется к определенному социальному объекту, то это превращается в рациональную методику. Использование данной методики с целью познания социума означает применение уникальной силы мысли человека для понимания и оценки социальных феноменов и исторических фактов, исходя из внутренних потребностей человека, для построения идеального социума будущего.

Обрисованные выше виды рационализма проявляют себя по-разному, но в их сущности заложена абсолютная вера в разум и безусловное его принятие: при условии существования разума мир как будто наполнен мудростью и гармонией, человеческая деятельность успешна, а человечность находит подтверждение и воплощение. Согласно взглядам рационалистов, разум есть первопричина мира и суть человечности; разум – абсолютный критерий оценки всего сущего, который сам никак не может быть оценен. Разум может критиковать абсолютно все, но сам не подлежит критике; он сам по себе очевиден. Разум может сформировать все сущее, но сам был сформирован еще раньше, а потому отрицает вопросы собственного развития и улучшения. Тем не менее развитие практической деятельности человечества и социальной культуры резко подрывает безусловный авторитет разума, порождает критику рационализма. Это, в свою очередь, не только вызывает необходимость научного пересмотра и соответствующей оценки разума, но и требует нового понимания и формирования категории человечности. В процессе обновленного понимания и оценки разума возникает проблематика рациональности, заставляя гуманитарно-социальную науку от вопросов разума переходить к категории рациональности.

Проблемы рациональности представляют собой основную тему современной философии, они характеризуются пристальным вниманием науки к понятиям ценности и смысла. В этом заключена одна из особенностей, отличающих гуманитарно-социальные науки от естествознания, а также важнейшая объективная предпосылка рациональности. Мы знаем, что за всю историю философии неоднократно возникали споры о взаимосвязи факта и ценности, знания и оценки, которые можно проследить как минимум до постановки Д. Юмом вопросов о «насущном» и «должном»: то есть о разделении оценки факта и его ценности. Юм полагал, что использование категорий «наличие/отсутствие» помогает определить суть факта, в то время как категории «должно/не должно» способны привести к его оценке. То есть наличие и долженствование по сути своей совершенно различны; из категорий «наличие/отсутствие» совершенно невозможно прийти к заключению «должно/не должно», и наоборот. Иными словами, из сущности факта не вытекает его оценка. Тем не менее в рамках системы морали «не встречается ни одного предложения, в котором не было бы в качестве связки “должно” или “не должно”»[182]. В этом и заключается известный в истории философии «принцип Юма».

Причем подобные вопросы существуют не только в рамках морали, но и в экономике, политике, культуре и во всех остальных областях деятельности человека. Суть их заключается в том, каким образом рассматривать взаимосвязь фактов и ценностей, знания и оценок, наличия и долженствования, истины и ценности. Это вплотную касается и проблематики взаимосвязи разума и рациональности. Кант признавал, что именно учение Юма разрушило догматизм его воззрений, но при разграничении чистого и практического разума он по-прежнему придерживался юмовского принципа противопоставления факта и ценности. Гегель попытался связать указанные категории при помощи высшего, абсолютного духа, но не нашел для этого подходящего базиса. Как раз на основе разделения факта и ценности современная философия и социальная наука стали подменять ценность фактами, отрицая смысл научного позитивизма категории «ценность»; с другой стороны, ценность стала заменять факты, что привело к отрицанию культурологии и философии ценностей в научном смысле.

Некоторые исследователи отвергают противопоставление факта и ценности; например, Х. Патнэм из США придерживается мнения, что «факт и ценность являются полностью разделенными сферами, что дихотомия “фактическое утверждение или ценностное суждение” является абсолютной»[183]. Он пытается объединить ценности с фактами и на этой основе создать гармоничную рационалистическую теорию. С этой целью исследователь ввел две важные концепции: ценностный факт и рациональная приемлемость. Он полагает, что если какое-либо суждение истинно, то оно обязательно обладает рациональной приемлемостью. «Истина сама вырастает из наших критериев рациональной приемлемости, и именно их мы должны рассматривать, если хотим открыть ценности, которые действительно содержатся в науке»[184]. Разумеется, нельзя утверждать обратное: если что-либо обладает рациональной приемлемостью, то оно истинно – поскольку существует достаточное количество приемлемых теорий, которые на самом деле ложны. Патнэм, с одной стороны, надеется путем ввода категории ценностного факта объединить дефиниции факта и ценности, перенести вопросы науки и истины в прикладную сферу морали, истории, литературы, политики и т. п.; с другой стороны, он при помощи стандартов рациональной приемлемости пытается связать истину с добром и другими категориями и таким образом разрешить проблему взаимосвязи истины и разума, а также распространить свою рационалистическую теорию в другие области социальной науки. По нашему мнению, вопросы рационалистичности, в самом деле, вращаются вокруг взаимосвязи «наличия» и «долженствования», истинности и ценности, что играет важную роль в понимании рационалистичности современной практической деятельности. В этом заключается одна из самых сложных проблем философии ХХ века и современной философии гуманитарно-социальной науки. Становление этой философии является важной тенденцией научного развития второй половины ХХ века и представляет собой теоретическое выражение углубления и разделения практики современного человечества; кроме того, это создает важный научный фон изучения вопросов рациональности. Философия марксизма рассматривает современное развитие гуманитарно-социальной науки в масштабах практической деятельности современного человечества; на основе ценностных характеристик гуманитарно-социальных явлений исследуются ее научные особенности и рационалистические проблемы. С позиций философии марксизма гуманитарно-социальные науки отличны от естествознания и значительно сложнее него, что в первую очередь выражается в сущности объекта изучения, который гораздо серьезнее природных феноменов. Их объект – это ценностный факт, заключенный в рамки человеческих целей и деятельности, представляющий собой единение гуманитарно-социального факта и его ценностного значения. Задача гуманитарно-социальной науки заключается не просто в описании сущности таких явлений, но в указании их ценностных характеристик и значения, а также тенденций их будущего развития. На этой основе с целью повышения результативности и эффективности осуществляется руководство человеческой деятельностью и ее стандартизация. Поэтому такая наука должна рассматривать не только вопросы разума и логики, но и проблемы ценностной оценки и связанной с этим рациональности. Поскольку гуманитарно-социальная наука уделяет внимание в первую очередь социальным явлениям с определенной ценностью и смыслом, то становится не только необходимо, но и возможно от сформированного благодаря точным знаниям явлений «наличия» переходить к «долженствованию». Заключение о ценности зиждется на основе объективности ценностного факта и гносеологическом базисе понимания цены. В отношении категорий ценности и смысла также существует проблематика разграничения истинности и ложности. Познание истинной ценности представляет собой точное отражение и понимание ценностного факта, а также означает формирование базиса истинности оценки соответствующих явлений. Даже природные феномены, при рассмотрении их в совокупности с человеческими потребностями и интересами, в некоторой степени превращаются в социальные факты; таким образом, исходя из понимания присущей им ценности, можно сделать вывод о рациональности их существования и развития в отношении определенного субъекта с учетом их оценки человеком. Это подчеркивает особый смысл проблем рациональности. Более ста лет назад Маркс заметил: «Впоследствии естествознание включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой наука о человеке включит в себя естествознание: это будет одна наука»[185]. В этом смысле необходимо заявить, что гуманитарно-социальные явления, ассоциируемые с ценностными фактами, представляют собой объективную предпосылку и базис рациональности гуманитарно-социальной науки. Рациональность воплощает органическое единство истинности и ценности.

Из сказанного выше становится понятно, что проблемы рациональности формируются на основе переосмысления и критики разума. Некоторые исследователи полагают, что в рамках современной гуманитарно-социальной науки «рациональность вытеснила разум»[186]. Тем не менее сущность вопросов рациональности представляет собой не просто отрицание разума, но и критику и отрицание абсолютного рационализма. Ее цель заключается в искоренении всемогущества и абсолютности разума, возврату к правильному пониманию данной категории и к месту, которое она должна занимать.

Проблематика рациональности в рамках философских исследований проявляется прежде всего в виде критики и отрицания рационалистического абсолютизма. Некоторые исследователи указывают, что, с точки зрения рациональности «мы не можем снова хотеть превращения разума в осязаемый субъект, некую конструкцию, или комплекс постоянно используемых нормативов… Разум вовсе не является сущностью или ключевым порядком развития истории и Вселенной; так же, как он не является сущностью и стандартом человеческой души. Остается только одно: разум есть способность человека к осмысленному существованию, поэтому мудрость (или рассудок), в некоторой степени, лучше разума. Однако людям больше нравится рассуждать о “рациональности”»[187]. Устаревшая философия абсолютного рационализма и преклонение перед разумом сделали его саморазумеющейся предпосылкой;

на этой основе приверженцы этих взглядов попытались рассматривать все остальное. Отсутствие критики и пересмотра категории разума поставило ее в неприкасаемую позицию. Следовательно, поскольку разум мог все критиковать, но сам не был подвержен никакой критике, он стал играть высочайшую, абсолютную роль, что само по себе обусловило необходимость его критики и переосмысления. Гуманистическая философия постгегелевского периода, волюнтаризм, экзистенциализм, философия жизни, учение Фрейда, феноменология, учение об интерпретации, философская антропология и т. д. – все эти направления, исходя из утверждения об отрицании роли разума в качестве первопричины и первоосновы мира, видели главной своей задачей критику абсолютной роли разума. Рациональность, таким образом, была рождена в ходе критического осмысления его сути.

Рациональность в сфере философских изысканий также появилась благодаря осмыслению и оценке человеком своей сущности и способностей. При отказе от главенствующей онтологической роли разума встает вопрос рациональной оценки его настоящего места. Постановка рациональных вопросов представляется потребностью и нормой функционального применения человеческого разума. С позиций рациональности его назначение заключается в помощи человеку и руководстве его жизнью, ее возможной рационализации. «Когда мы рассуждаем о рациональности, знании, поведении и его последствиях, то рациональность, представляющая собой силу рациональной мысли, знания и поведения индивидуума, оказывается изначально определенной… Если бы не существовало четкого определения места “рациональности”, то миру не было бы никакого дела до рациональных вещей»[188]. В данном случае под рациональностью понимается способность человека рационально мыслить и совершать поступки; «определенное качество субъекта, наделенного речью и способностью действовать»[189]. В процессе рационалистической оценки мыслей, деятельности человека и ее результатов, мы можем определить настоящее место и функцию разума.

Теоретический анализ вопросов рациональности имеет реальную основу – практическую деятельность человека. Одновременно с этим практика является важнейшим объектом изучения в рамках рационалистической проблематики. Маркс отмечал: «Общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики»[190].

Практическая деятельность представляет собой непосредственную реализацию человеческой сущности. Нам необходимо рассмотреть практику со всех возможных точек зрения. Являясь чувственной, реальной деятельностью, практика воплощает основную форму материальной, энергетической и информационной коммуникации между человеком и внешним миром, играет роль непосредственной формы существования человека и его производственной деятельности. Практическая деятельность является сознательной и целенаправленной, она представляет собой объективное воплощение мудрости, чувства, воли и других черт человеческой природы. Одновременно с этим она воплощает самосознательность и свободный дух человека; это – свободная, сознательная деятельность. Кроме того, практика характеризуется определенными инструментарием и средствами; благодаря этим двум составляющим субъект получает возможность сконцентрировать способности человеческого разума, совершая переход от самостоятельной формы существования объекта к осознанной деятельности человека. Таким образом достигается единение внутренних и внешних оценок предметов и явлений.

Практика представляет собой революционную критическую деятельность, в процессе которой человек при помощи субъективных формул рассматривает связь с внешним миром, участвует в исследовании природы, активно обосновывает свое социально-историческое существование и создает общественную жизнь, формирует четкий путь к достижению идеального мира. Поэтому практика является конкретной формой воплощения, реализации и подтверждения творческой сущности человека как субъекта. В этом смысле практика обладает чертами революционности, критичности, ценности и новизны.

При рассмотрении практики с позиций создания и определения ценности, возникает необходимость рациональной оценки практической деятельности как таковой. Рациональность представляет собой концепцию оценки; она не описывает сущности объекта, а дает ему определенную субъективную оценку, воплощая глубокое понимание и рассмотрение ценностных и смысловых истоков объекта. Рационалистическая проблематика является серьезным вопросом в рамках современной гуманитарно-социальной науки, что представляет собой поворотный момент в методиках исследования и социальных функциях современного человечества. В этом заключается переход от знания к оценке, от объяснения к пониманию, от факта к действию.

Ключевая суть вопросов рациональности заключается в определении понятия «рациональное». Рационалистические воззрения марксизма являются практическими по своей сути, уделяя основное внимание изучению рациональности предметов с практической точки зрения, подчеркивая рациональность практики как таковой. Предполагается, что рациональность практической деятельности совмещает в себе закономерность, целенаправленность и упорядоченность, а также объединяет истинность и ценность[191].

Практическая рациональность представляет собой детальное рассмотрение и оценку ценности, эффективности и значимости практической деятельности. Практика есть сознательная деятельность, направленная на создание ценности. Тем не менее в конкретных исторических условиях далеко не вся практическая деятельность человека эффективна и рациональна; в ее рамках фигурируют неэффективные и даже отрицательные образцы, как, например, фашизм, террористические акты, расовая дискриминация и давление, феодальные суеверия, изоляционизм и т. д. Эти виды деятельности, а также их результаты, совершенно не способствуют утверждению субъективности человечества – напротив, они играют ограничивающую, тормозящую, препятствующую роль. Поэтому по сути своей все они могут быть отнесены к нерациональной практической деятельности, порождающей последствия, направленные против субъекта. Такая практическая деятельность базируется на ошибочных теоретических принципах и методах и как реальная основа становится причиной появления новых ошибочных теорий, идей и концепций.

В итоге подобный вид деятельности превращается в значительную силу отрицательного характера, противопоставленную и даже направленную агрессивно по отношению к рациональной, прогрессивной, эффективной деятельности человечества. Это тормозит процесс рационального развития человеческой практики, а также препятствует дальнейшему прогрессу цивилизации. В свою очередь философские идеи, концепции и учения, сформированные на основе такой нерациональной практической деятельности, неизбежно оказываются противопоставленными настоящей философии современности. Поэтому только рациональная практика может породить по-настоящему научную философию, а нерациональная – лишь философские направления, не соответствующие духу времени. Чтобы человеческая цивилизация всегда развивалась здоровым и упорядоченным способом, необходимо безостановочно проводить серьезную ревизию и научную критику любых иррациональных видов практической деятельности. Тогда практика и история развития социума будут соответствовать расцвету, прогрессу и достижениям человеческой цивилизации.

Сущность философии марксизма, представляющей собой практический материализм, заключается в критике и упорядочивании реальной практической деятельности. С этой целью марксизм не только описывает и регулирует практику, но и развивает в процессе критики ее нерационалистических разновидностей тенденции рационализации, создает объективные предпосылки и реальную основу для собственного научного обоснования и эффективного развития, активно прогрессирует вместе с рациональным развитием практической деятельности человечества. В сфере взаимосвязи индивидуума с природой, социумом и самим собой современное общество столкнулось с множеством серьезных вопросов – глобальных и индивидуальных, экономических и политических, мира и войны, существования и развития, национальных и религиозных, интеграции и дифференциации – которые в той или иной степени рекомендуют нам придерживаться теории марксизма и сознательно проводить практическую критику, подчеркивают важность и необходимость ускорения рационализации практической деятельности.

Появление вопросов практической рациональности, прежде всего, представляет собой критику и переосмысление современной индустриальной цивилизации. Начиная с эпохи Нового времени, сила человеческого разума оказалась связанной с достижениями и развитием естествознания и промышленных технологий; она стимулировала развитие производительных сил общества и нашла воплощение в процессе обновления цивилизации и социума, особенно на фоне величайших достижений современной индустриально-технической цивилизации. В соответствии с этим основными идейными тенденциями в долгосрочном периоде стали преклонение перед наукой, распространение разума, развитие техники. Тем не менее наука далеко не всесильна, а техника представляет собой «оружие обратного действия». Человечество достигло грандиозных успехов в процессе развития технологий и производства, доказав величайшую силу разума, однако проявившиеся глобальный экологический, энергетический, демографический и другие кризисы выявили его ограниченность и уязвимость. Эта ограниченность проявляется все сильнее в последствиях практической деятельности современного человека, направленных против субъекта, вырывая людей из плена всемогущества интеллекта. «Стихийные» бедствия, с которыми человечество столкнулось в глобальном масштабе, на самом деле являются антропогенными и знаменуют собой великую противоестественную силу разрушительного характера, сформированную в результате нерационального использования человеком своего колоссального потенциала в процессе исторического развития. Это не только стало причиной появления вопросов экологического, климатического, ресурсного, энергетического, сельскохозяйственного, материального характера, но и подорвало стабильность и гармонию системы естественного воспроизводства, создало проблему взаимоотношений человечности и социума, повлияло на комплексное развитие человечества и даже стало угрожать его существованию. Таким образом, становится необходимым заново рассмотреть и оценить человеческий разум, нормировать деятельность индивидуума, инициировать процесс рационального развития практической деятельности. Чтобы достичь этих целей, недостаточно одного естествознания, требуется активно развивать гуманитарно-социальную науку, поднимать уровень социального самосознания человечества; только так можно обеспечить здоровое и гармоничное развитие практической деятельности социума. Практическая рациональность представляет собой, таким образом, научную критику и философское осмысление нерациональности практической деятельности современного человека.

Еще одна важная причина заниматься проблематикой практической рациональности – необходимость повторного рассмотрения и практического осмысления разума в рамках человечности. Что касается сути внутренней человеческой природы и взаимоотношений разума и иррационального, то обе эти категории составляют неотъемлемую особенность индивидуума; полноценный человек заключает в себе и то, и другое. Тем не менее в процессе развития индивидуума и социальной культуры в человеческой сущности произошел ряд изменений: разум и иррациональное начало были разделены на два противостоящих друг другу фактора, которые выражались во внешней форме. Разум был связан с наукой и техникой и руководил жизнью индивидуума; рационализм занял ведущее место как руководящая и всеобъемлющая философская идея. Однако именно превалирующее развитие разума и чрезмерная вера в рационализм нанесли главный удар по человечности. Развитие разума в определенной степени подразумевает отказ от иррационального. Человеческая односторонность, узость и упрощение взглядов становятся обычным явлением; отсутствие гармонии и целостности категории человечности хоронит человеческую индивидуальность, порождая глубокие и серьезные проблемы личности. Конкретными проявлениями этого становятся повсеместная наркомания, порнография, насилие. Именно в процессе пересмотра и критики разума была выдвинута идея о необходимости защиты и сохранения иррационального начала в человеке, всестороннего понимания и развития человечности, здорового и поступательного прогресса общества. Это требует активного изучения и развития гуманитарно-социальной проблематики, что закладывает крепкий идейно-практический базис для рассмотрения вопросов рациональности.

Многообразие форм практической деятельности определяет границы сферы исследования практической рациональности. Можно сказать, что каждому виду практики соответствует конкретная проблема изучения практической рациональности. В целом философские изыскания по данному вопросу в современном научном мире сконцентрированы в нескольких направлениях.

В рамках социологии проблематика рациональности находит свое воплощение в оценке и формировании социальной структуры и активности. Известный немецкий социолог Макс Вебер рассмотрел западное общество и культуру именно с рационалистических позиций. Он понимал их историческое развитие как процесс рационализации, уделяя особое внимание изучению влияния социальной активности на человека и пытаясь классифицировать ее в соответствии со стандартами рациональности. По его мнению, социальные действия человека можно разделить на четыре типа: целерациональные, ценностно-рациональные, аффективные (особенно чувственные), традиционные[192]. Среди всех типов исследователь выделяет инструментальную и ценностную (целевую) рациональность, разделяя и человеческую деятельность в соответствии с таким подходом на одноименные категории. Он подчеркивает место и роль, которую играет целевая (ценностная) рациональность в рамках социальной активности, рассматривая ее в качестве руководящего идеала. Рационалистическая теория Вебера оказала заметное влияние на последующее углубленное изучение форм поведения, развитие теории рационального выбора и игры, а также изысканий, объясняющих рациональную активность и т. д.

В этом заключается один из ключевых вопросов современной этики. Мы знаем, что рационализм занимал ведущее место в процессе развития классической западной этики; его главной задачей был поиск гносеологического базиса и моральных принципов целостности в рамках абсолютной метафизики. «Метафизика морали» и «моральный императив» Канта, а также гегелевская концепция абсолюта служат тому классическим примером. Вместе с появлением в современной западной этике иррационализма, релятивизма и индивидуализма, возникновением этических вопросов воли, существования, индивидуальности, стандартизации, применимости, чувственности, судьбы, технологии и т. п. проблемы рациональности морали заняли ведущее место в рамках этики в целом. Дж. Ролз в своем произведении «Теория справедливости» заново обрисовал общую ситуацию в плане стандартизации современной западной этики; А. Макинтайр выполнил ее комплексное критическое переосмысление, попытавшись преодолеть однобокость современной этики и вернуться к ее классической форме. Согласно Макинтайру, суть вопросов рациональности сводится к сущности истины, поискам морали и этической практике. Посредством рационалистического анализа различных концепций истины и моральных традиций в историческом контексте, исследователь предлагает отказаться от этики эпохи Просвещения и вернуться к истокам классического аристотелевского учения о морали. Его работы («После добродетели», а также «Чья справедливость? Какая рациональность?») представляют собой не только важные современные труды этического характера, но и серьезные изыскания по вопросам рациональности.

В этом заключается главное содержание социального критицизма. Главным представителем данного направления является Ю. Хабермас, который также является одним из главных современных исследователей проблематики рациональности. Согласно его мнению, с древних времен разум был ключевым тезисом философии, но все это время не хватало достаточного и глубокого осмысления категории разума. Поэтому основной своей задачей Хабермас видит изучение рациональных условий познания и оценки. «Рациональность крайне мало касается знания, но, главным образом, занимается тем, как получает и применяет знание субъект, наделенный речью и способностью действовать»[193]. Иными словами, проблематика рациональности связана с субъективной активностью индивидуума, с ее ценностью и смыслом. Мы можем оценивать человеческие действия как рациональные или иррациональные, но не можем по такому же критерию оценивать никак не связанное с человеком явление природы. Человеческие поступки проявляются в межличностных связях; их смысл заключается в реализации и воплощении посредством этих связей. Кроме того, межличностная коммуникация является процессом социальным; рациональность связей подразумевает рационализацию социума. Хабермас особое внимание уделяет рассмотрению межличностной активности индивидуумов и социальной рациональности. Его труд «Теория коммуникативного действия. Том I», известный также как «Рациональность действия и рационализация общества», раскрывает выдвинутую автором концепцию.

Практическая рациональность культуры вызывает большой интерес исследователей при рассмотрении и сравнительном изучении культурной антропологии. В процессе рассмотрения первобытных культур и наций ученые обращают внимание на оригинальные идеи, чувства и ценности, проявляющиеся на фоне первобытных верований, шаманизма, мифологии, магии, производства и т. д., и проводят их сравнительный анализ с идеями человечества на основе логики и науки. Естесственно, возникает следующий вопрос: обладают ли мышление и поступки первобытного человека рациональностью? Если нет, то каким образом они могли существовать и заложить крепкий фундамент для последующих цивилизаций? Если да, то рациональна ли современная культура? Если все рационально, то в чем заключаются стандарты рациональности? Существуют ли нормы, которые могут быть применимы в любую эпоху? Возможно, с позиций культурной антропологии рациональность есть сочетание, единение, саморегуляция и непротиворечивость человеческих убеждений и поступков. С такой точки зрения все культуры, начиная с древнейшей эпохи, обладали рациональностью и потому могли наследовать друг друга и развиваться. Также в рамках сравнительного анализа культур встает вопрос о том, каким образом относиться к рациональности культур разных народов и культур, достигших разного уровня развития. В этом отношении можно придерживаться либо позиций культурного релятивизма, либо – культурного империализма. Культурный империализм подразумевает превосходство одной культуры над другими, признает только ее ценности и смысловое наполнение, отрицая культурные достижения прочих народов, недооценивая их рациональность и значение. Он пытается подчинить, управлять, заменить и даже поглотить все прочие культуры, порождая своеобразный культурный экспансионизм. В свою очередь культурный релятивизм отрицает национальные различия и индивидуальность, не признает возможности и необходимости межкультурного сравнения и заимствований. Х. Патнэм полагает, что существует и возможность, и необходимость сравнительного изучения рациональности культур: «Термин “рациональный” может иметь такой смысл, согласно которому любая точка зрения, которую можно разумно и убедительно защитить, опираясь на общепринятые в какой-либо культуре положения, является “рациональной”»[194]. Канадский специалист по культурной антропологии Чарльз Тейлор заявляет еще более определенно в рамках сравнительного межкультурного анализа, что «если бы одна культура могла сформировать более четкий порядок (миропорядок и набор человеческих действий) по сравнению с другой, то можно утверждать, что такая культура обладает более высокой, всесторонней и эффективной рациональностью»[195]. Следует отметить, что вместе с развитием процессов экономической глобализации и всемирной интеграции постоянно растет степень межкультурных и межнациональных контактов и взаимного проникновения; следовательно, все сильнее проявляются различные прения и конфликты. Таким образом, проблематика рациональности культуры и ее правильной оценки будет привлекать все больше внимания со стороны исследователей и станет важнейшим аспектом межкультурных исследований и контактов.

Появление проблематики практической рациональности знаменует собой поворотный момент в развитии современной гуманитарно-социальной науки, методологии философских изысканий и функции социума. Под этим подразумевается переход от познания к оценке, от объяснения к пониманию, от факта к действию. Можно сказать, что в процессе познания и объяснения факта, неотделимого от функции и силы разума, оценки и понимания смысла ценностей, планирования и стандартизации человеческой деятельности, проявляется важная руководящая роль и место рациональности. Рациональность представляет собой концепцию оценки; она не занимается описанием сущности объекта, но оценивает его с точки зрения субъекта, производя, таким образом, глубокий анализ и изучение причин ценности и смысла конкретного явления. Задача рационалистической оценки заключается в определении степени рациональности объекта; цель – в обосновании рациональности существования предмета. Только так определяется отношение субъекта оценки к объекту, что прямо или косвенно оказывает влияние на всю деятельность человека.

Основная суть вопросов рациональности сводится к стандартам ее оценки, причем на этот счет существует множество правил и требований, это можно понимать и объяснять с разных точек зрения. Х. Ланге пытается дать определение рациональности, исходя из того, какие сферы и науки она затрагивает; он приводит множество вариантов определения данного понятия. Например: логический анализ на основе заключений, полученных, исходя из общепризнанных предпосылок; научная доказуемость формы; согласование разума в рамках искусства; научное моделирование на теоретической основе; последовательное рациональное объяснение концепций; рациональность соответствия цели и средств; стратегическая рациональность; игровая рациональность и др. Т. Хюбнер, руководствуясь своими объяснениями термина рациональности, разграничивает ее на четыре типа: логическую, априорную, поведенческую, стандартную. М. Вебер глубоко проанализировал рациональность средств и целей[196]. Патнэм разделил все предшествовавшие теории о рациональности на две категории: первая включает в себя рационалистические воззрения, основанные на логическом позитивизме; вторая – воззрения, основанные на релятивизме. Главная особенность первой заключается в рассмотрении рациональности при помощи методов позитивистского мышления, попытках найти объективный, неопровержимый фундамент для своих рационалистических заключений. Вторая категория придерживается концепции «невозможности перехода» между разными типами рациональности и, таким образом, отрицает возможность их сравнительного рассмотрения, диалога и взаимосвязи. Патнэм считает, что все эти типы невыполнимы и нереализуемы; он пытается установить внутреннюю связь вопросов истинности и рациональности, объясняя истину при помощи рациональной приемлемости.

Философия марксизма пытается понять проблематику рациональности на основе практики; она рассматривает рациональность как конкретную сущность рационального, присущую определенной вещи как основание для ее определения и оценки, как стремление к рационалистическому развитию взаимосвязи сознательного и активного субъекта с объектом, человека с конкретным явлением. Кроме того, она рассматривается как тяга и способность человека использовать эти взаимосвязи на практике с целью их рационалистического развития. Понимание ключевых особенностей концепции рациональности кроется в определении понятия «рациональное».

Что означает понятие «рациональное»? Можно дать различные ответы на этот вопрос. В принципе, под рациональным понимают нечто соответствующее правилам и объективное, соразмерное целям и наделенное ценностью, логичное и точное, обладающее мудростью и стандартное, соответствующее нормам и легитимное, имеющее основания и должное, располагающее доводами и доступное для понимания, ценное и приемлемое, доказательное и внушающее доверие, имеющее цели и самосознательное, эффективное и применимое и т. д. Рациональность представляет собой набор концептуальных требований объективности, ценности, скрупулезности, нормативности, легитимности, долженствования, постигаемости, приемлемости, надежности, сознательности и пр., применимых к человеческому мышлению и поступкам; она подразумевает сочетание соответствия нормам, целям и стандартам, а также единение истинности и ценностей.

В различных сферах науки и конкретных ситуациях рациональность несет в себе различный смысл и требования. Например, в лингвистике она призывает к четкости концепций, точности высказываний, отсутствии двусмысленности, минимизируя путанность и неопределенность; в логике она требует связности, единообразия, саморегуляции обозначенной темы, отсутствия внутренних противоречий; в сфере гносеологии она подразумевает соответствие сущности знания, порядку и методике его обретения, а также стремится к поддержке знания на основе опыта и его единения с доказанными истинными теориями; в методологии она требует эффективности и применимости используемых методов; в онтологии она имеет в виду соответствие определенного мировоззрения самым последним достижениям современной науки; в сфере аксиологии она указывает на необходимость ценностных целей, легитимность ценностных идеалов и осуществимость ценностных установок; в сфере теории оценки она подразумевает точность системы оценки и справедливость ее результатов; в экономической области она требует максимизации производства, эффективности и прибыли при минимальных вложениях; в сфере морали она указывает на легитимность моральных стандартов, нормализацию моральной жизни и эффективность этических ограничений; в эстетическом аспекте она требует приемлемости эстетических концепций и точности стандартов и т. п.[197]

Критерии практической рациональности являются конкретными, историческими и диалектическими; это означает особое внимание к эффективности, оперативности и действенности практической деятельности. Они требуют надежности практических концепций, точности стандартов, конкретности методов, приемлемости техники, эффективности результатов и т. д. В принципе, в мире не существует единого, абсолютного и цельного критерия практической рациональности. Практическая рациональность сама по себе конкретна, наполнена богатым и многогранным содержанием и, соответственно, ее критерии представляют собой цельную, многокомпонентную, сложную систему.

Проблемы практической рациональности представляют собой серьезный комплекс вопросов в рамках исследований практических воззрений философии марксизма; они выражают критическое переосмысление истории развития разума и эффективности этого процесса, а также непременную логическую потребность становления современной гуманитарно-социальной науки. Это означает переход научного взгляда в процессе познавательной деятельности человечества от факта к ценности, от знания к оценке, от существования к действию, от описания к стандартизации, от однородности к многообразию, что вырисовывает общую тенденцию развития практической деятельности человечества и гуманитарно-социальной науки. Марксизм уделяет особое внимание современным процессам развития человеческой практики, на основе которой рассматриваются вопросы рациональности; последняя понимается как единство соответствия нормам, целям и стандартам. Главный тезис заключается в определении путей развития рационализации и практической деятельности человека на основе принципов истины и ценности. Ниже мы выполним упрощенный анализ вопросов рациональности практической деятельности современного человека, руководствуясь практическими воззрениями теории марксизма.

Мы признаем и уважаем конкретность, многообразие и относительность практической рациональности, но ни в коей мере не исключаем внутреннее единство, определенность, взаимосвязанность, взаимозависимость, взаимопроникновение, стабильность и гармоничность ее различных видов. С точки зрения практической рациональности, все ее типы имеют некоторые общие черты: единство соответствия нормам, целям и стандартам, которые формируют основное содержание и ключевые требования практической рациональности.

Соответствие нормам подразумевает, что социальная практика должна соблюдать объективные законы внешнего мира, уважать порядок жизни и поведения человека, нормы его социальной деятельности. Маркс отметил: «Эмпирическое наблюдение должно в каждом отдельном случае – на опыте и без всякой мистификации и спекуляции – вскрыть связь общественной и политической структуры с производством»[198]. С одной стороны, объект практической деятельности предполагает наличие объективных требований к окружающей среде, которые заключаются в том, чтобы практическая деятельность человечества основывалась на сущности, особенностях и нормах самого объекта; с другой стороны, нормы знания и методология оценок, присущие субъекту социальной практики, в каждом конкретном случае выдвигают требования упорядочивания, чтобы субъект социальной практики сознательно соблюдал правила получения знаний и поведения. Соответствие нормам представляет собой конкретное воплощение объективности, присущей социальной практической деятельности человека как одному из видов объективного социального поведения. Только при условии сознательной реализации производственной практики и социальной жизни на основе норм объективного мира и человеческой деятельности практика получает возможность рационального, эффективного развития и достижения цели.

Соответствие целям подразумевает, что практическая деятельность общества должна обладать строгой ценностной ориентацией и целью здорового развития. Эта направленность, в принципе, должна соответствовать ценностным ориентирам процесса социально-исторического развития, а также определять вектор развития социума. Рационально и эффективно изменять мир для всего человечества, предоставляя цели, наделенные научной ценностью, и идеальные убеждения – вот ключевая задача современной практической деятельности человека и ее неотъемлемая социальная обязанность. Для этого в процессе практики индивидуумы должны не только придерживаться социальных ценностей и учитывать ключевые ориентиры социально-исторического развития, но и хранить верность поставленным исследовательским целям и рационалистическим ценностям, методам научно-рационального познания, мышления, ценностным концепциям и системе оценок; им необходимо укреплять способность к познанию и оценке социально-культурных феноменов. Рациональность выражает способность и уровень выполнения индивидуумами деятельности, соответствующей поставленным целям. Как выразился Б. Ф. Скиннер, «если бы мы имели возможность тщательно рассмотреть поведение человека с объективных позиций и проследить причины этого поведения, то мы бы стали действовать более рационально»[199]. Представляя собой реальную социальную деятельность, практика в человеческом социуме является его неотъемлемой внутренней составной частью, притом в наибольшей степени наделенной концептуальными и ценностными ориентирами. Это имеет особое социальное значение в плане расширения границ человеческого мышления, ценностных установок и уровня поведения. Практическая деятельность человека может в полной мере проявить свою социальную функцию и значимость лишь в рамках целей и общего направления, которые она требует для собственного развития.

Соответствие стандартам подразумевает намеренную стандартизацию, руководство и рационализацию человеческого поведения со стороны субъекта сознательной практической деятельности. Рациональность всегда реализуется посредством основанной на чем-либо человеческой деятельности, поэтому «рациональность проявляется в формате поведения, имеющего четкие основания»[200]. Оценка рациональности есть не что иное, как обоснование и критика причин действия. Именно поэтому она должна уделять большое внимание вопросам рационализации социального поведения и устанавливать своей важнейшей задачей создание эффективной научной системы его стандартизации. Таким образом будет внесен ощутимый вклад в развитие стандартов социального поведения. Соответствие стандартам, кроме того, представляет собой определенный вид критичности, освещающий различные виды нестандартного поведения и его результатов, выделяющий сложные причины его формирования, намечающий методы и пути преодоления такого поведения и формирующий систему легитимной, рациональной и эффективной социальной активности. Для достижения поставленных целей требуется наличие у исследователя гуманитарно-социального направления понимания стандартов и стандартизации поведения, усиления самоограничения, соотнесения своих поступков с рационально-научными ценностями, чтобы в полной мере раскрыть сущность процессов стандартизации.

Соответствие нормам, целям и стандартам имеет четкую внутреннюю связь всех компонентов, с различных сторон описывающих социальные объекты, субъективную ценностную ориентировку, ограничения в общественном поведении, их совокупное влияние на практическую деятельность человека и методы ее реализации. Кроме того, они выражают непреложные принципы и требования, с которыми должна соотноситься практика как один из видов активной субъективной деятельности; они воплощают единство истинности и ценности в рамках человеческой практики, причем рациональность выступает внутренним фактором их единения, когда оказываются конкретно исторически совмещенными в процессе развития практической деятельности; это, в свою очередь, обуславливает развитие рациональности таких процессов.

Мы высоко ценим место и роль вопросов практической рациональности в развитии современной гуманитарно-социальной науки и практики человеческого социума. Тем не менее мы не можем не заметить определенной относительности концепции рациональности, обладающей очевидной историчностью и конкретностью.

При рассмотрении вопросов истинного смысла и многообразия форм рациональности Макинтайр отметил: «Рациональность в своей как теоретической, так и практической форме заключает в себе историческую концепцию. Действительно, факты говорят о том, что в силу широкого традиционного многообразия и историчности существует значительное разнообразие видов рациональности, а не какой-то один вид. Точно так же существует множество видов справедливости»[201]. Практическая деятельность зачастую осуществляется в рамках определенного набора социальных детерминантов, таких как истина и ложь, прекрасное и безобразное, добро и зло, приобретение и потеря, справедливость, истинность, свобода, равноправие, всеобщая любовь, честность, прямота, преданность, благородство, эффективность и т. д. Эти нормы используются в различных видах практики в человеческом социуме, но все они подразумевают возможность различных подходов к их пониманию, объяснению и применению. Кроме того, эти детерминанты часто оказываются неправильно связаны между собой, ограничивают друг друга, что может стать причиной проявления в процессе оценки социальных феноменов таких сложных выводов, как «сосуществование разных типов рациональности», «соответствие обстановке, но нерациональное», «рациональное, но нелегитимное», «легитимное, но не соответствующее обстоятельствам», «рациональное, но не соответствующее обстоятельствам» и т. п. На это следует обратить особое внимание, но ни в коем случае не поддаваться релятивизму, не отрицать необходимость и возможность научности и рациональности социальной практики и гуманитарно-социальной науки. Следует признать, что комплексное развитие истории человечества и его перспективы станут окончательным детерминантом и дадут оценку различным ценностным факторам и выявят степень их рациональности. Сознательное включение в процессы социальной практики и ее рациональное объяснение представляет собой главное требование к истинности гуманитарно-социальной науки, а также реальный метод рационального воплощения практической деятельности в социуме.

Существует также различие в степени рациональности разных типов практической деятельности в человеческом социуме. В этом можно усмотреть один из видов конкретного проявления относительности практической рациональности. Под степенью рациональности следует понимать тот факт, что конкретный вид социальной практики стоит где-то посредине между абсолютными критериями полной рациональности и нерациональности; этот промежуток подразумевает большое оценочное поле и постепенный переход от рационального к нерациональному, включая такие классы и степени данной категории, как совершенно рациональное, весьма рациональное, относительно рациональное, в основном рациональное, наделенное рациональностью, частично рациональное, частично нерациональное, в основном нерациональное, абсолютно нерациональное и т. д. В самом деле, разница в социальных оценках одного и того же факта предполагает не отнесение его к крайним категориям рационального и нерационального, но именно разницу в оценке степени его рациональности; она выражает наличие в явлении определенной степени как рациональности, так и нерациональности. Одни явления обладают большей рациональностью в одном аспекте, другие – в другом; в некоторых больше рациональности, в иных – нерациональности и т. п. Именно данное различие в оценках степени рациональности делает возможным коммуникацию и взаимный обмен между ее разными видами, а также становится базисом для выполнения нами рационального сравнения этих видов и их переоценки. Признание и сознательное применение различий в оценках степени рациональности практической деятельности в социуме, отказ от метафизического типа мышления, предполагающего наличие лишь двух крайних видов рациональности, овладение проблематикой социальной практики на основе возможности применений различных степеней рациональности, неустанное повышение степени истинности гуманитарно-социальной науки – все это не только имеет важное значение для полного раскрытия общественной значимости такой, но и играет необычайно важную роль для повышения сознательности и эффективности социальной практики. В этом аспекте активный и сознательный поиск путей рационализации гуманитарно-социальной науки на основе единения принципов истины и ценности, постоянное укрепление рациональности практической деятельности в социуме, а также повышение степени ее рациональности должно стать важным пунктом рационального развития современной практической деятельности.

Общеизвестный факт, что развитие современного общества и практическая деятельность должны уделить особое внимание сочетанию культуры с наукой и техникой. Однако до сих пор отсутствуют серьезные исследования и эффективные пути внутреннего, органичного объединения этих двух категорий. Мы полагаем, что техника и культура выражают субъективную возможность и необходимость в рамках человечности; они могут получить гармоничное и эффективное воплощение лишь посредством рациональной практической деятельности. Развитие практической рационализации подразумевает наличие крепкого научно-технического базиса, а также культурно-нормативную ценностную ориентацию – в этом заключается возможность эффективного сочетания техники и культуры. Чтобы основательно развить данное сочетание, необходимо расширить рационалистическую критику и структуризацию, ускорить процессы практической рационализации.

Всестороннее развитие человека, согласно теории марксизма, представляет собой высшую цель человеческой деятельности; кроме того, оно означает эффективное и рациональное воплощение человечности в процессе этого развития. Для этого следует поднять сочетание культуры с наукой и техникой на уровень, позволяющий ускорить всестороннее развитие человека и достичь полного воплощения человечности, вместе с его объяснением и идентификацией. Субъективная необходимость и субъективная возможность представляют собой два ключевых аспекта в рамках структуры человечности, которые получают выражение и воплощение в процессе практической деятельности человека. Субъективная необходимость предполагает зависимость человека от определенного объекта, обуславливает занятие людьми определенным видом целенаправленной деятельности и может быть реализована посредством конкретного инструментария. Необходимость и возможность определенного субъекта обретают единство в рамках формы, масштаба и методов некоторого вида деятельности; они развиваются упорядоченно и сознательно в отношении объекта, формируя конкретную практическую деятельность в историческом аспекте, создавая окружающий мир и определенного человека. Человечность обретает воплощение, развитие и реализацию в рамках конкретной исторической практической деятельности. Структура полноценной человечности представляет собой единство рамок субъективной необходимости и соответствующей ей эффективной субъективной возможности. В таком случае, культурный аспект представляет собой ценностный ориентир и контролирует субъективную необходимость; технологический аспект, в свою очередь, предполагает своей функциональной целью развитие субъективной способности человека. Развитие человечности есть развитие потребностей, соответствующих человеческой природе, а также способностей, предполагающих реализацию человеческой сущности. Развитие субъективной потребности осознается индивидуумами и превращается в определенные ценностные идеалы и образцы поведения, что играет важную роль по стандартизации и определению направления развития человеческой деятельности, способствует развитию соответствующих субъективных возможностей человечества.

Субъективные возможности человека включают в себя физические и умственные способности, чувственную волю и пр. В современную эпоху их развитие нашло свое воплощение в прогрессе естествознания и промышленных технологий. Современная наука и технологии серьезно укрепили субъективные возможности человека. Новая техническая революция представляет собой революционный скачок в развитии субъективных возможностей; она привела к комплексному обновлению структуры человеческих знаний, вызванному фундаментальными теоретическими и научными достижениями в области релятивизма, квантовой механики, атомной физики и теории элементарных частиц, теории Большого взрыва, молекулярной биологии и биологии структуры молекулы ДНК, тектоники литосферных плит и т. д. Посредством оформления и использования комплексных научных групп, включающих в себя информатику, кибернетику, теорию систем и другие компоненты, а также кластеров новых технологий, состоящих из микропрограммирования, новых материалов, сенсорных и информационных технологий, был внесен грандиозный вклад в открытие новых аспектов человеческого организма; в особенности это касается чувственного восприятия, мышления и работы нервной системы. Новая техническая революция, с одной стороны, расширила границы человеческого восприятия природы, открыв взору как мир небесных тел, так и микроскопический мир элементарных частиц; с другой стороны, она позволила людям лучше понять собственное тело, выявив факторы генетического характера, секреты человеческой жизни и душевного мира; она бросила вызов методологии мышления и ценностным концепциям человека, вызвав разительные изменения в социально- экономической, политической, идеологической, культурной, этической, эмоциональной и других сферах. Современное развитие науки и техники значительно укрепило субъективные возможности человека, однако, если эти возможности не получат эффективного ценностного контроля, то они могут превратиться в такую же значительную разрушительную силу. Таким образом, представляя собой ключевые аспекты усиления и экстернализации человеческих возможностей и потребностей, культура и техника выполняют по-своему активную функцию всестороннего развития и реализации индивидуума; по этой причине они крайне важны в практической деятельности человечества, но каждая из них имеет свои ограничения. Это обуславливает невозможность гармоничного и эффективного развития человечества при помощи только одной из указанных категорий; обе они должны органично сочетаться. И техника, и культура воплощают рациональное развитие практической деятельности.

Развитие практической рационализации требует инструментальной поддержки со стороны науки и техники, а также целенаправленного духовно-культурного вектора. Современная наука и техника, воплощая процессы глобализации и эпохальности субъективных возможностей человека, предоставила людям возможность осуществлять практическую деятельность любого масштаба, формы и сложности. Соответственно, типы и процессы такой деятельности значительно усложнились, превратившись в макросистемы и органические динамические процессы, сочетающие множество запутанных обуславливающих друг друга факторов. Их результаты и возможные последствия также характеризуются многокомпонентностью, случайностью, непредсказуемостью, необратимостью и т. п. Зачастую, возможность сосуществует с риском, выгода – с затратами, положительная ценность – с отрицательными аспектами, субъективная эффективность – с эффектами, направленными против субъекта и т. д. В целях обеспечения гармоничного и постепенного развития такой деятельности, максимального достижения ею намеченных ценностей, а также субъективной эффективности, необходимо выполнять ее научное планирование, скрупулезную организацию и четкий контроль, чтобы она развивалась исключительно научно и рационалистически. В такой деятельности будет задействовано большое количество узких специалистов по новым областям знания, технологии и специальностям;

она будет представлять собой объективный материальный процесс, целенаправленную цепочку осознанного создания ценностей и в сущности своей сложный комплекс взаимодействий в формате «природа-культура-социум». В данном случае подразумевается не только понимание и овладение законами природы, широкое применение естествознания и промышленных технологий, но и научное оформление и необходимость рационализации развития культуры и социальных ценностей, потребность в специализированных изысканиях и всестороннем контроле со стороны гуманитарно-социальной науки. Все это объективно требует и реально ускоряет процессы органичного сочетания культуры с наукой и техникой.

Следует отметить, что в рамках исторического процесса рационалистического развития практической деятельности современные наука и техника уже в полной мере продемонстрировали и продолжают укреплять тенденцию комплексного развития. Наука стала представлять собой макросистему, включающую естествознание, а также комплекс гуманитарных и социальных наук; техника также, по сути своей, превратилась в макросистему, включающую промышленные, социальные и культурные технологии. Именно в рамках такой макронауки и макротехники практическая деятельность современного человека непрерывно и сознательно развивает процессы самокритики, самоорганизации и самооформления. С одной стороны, с точки зрения рациональной практики, научная критика существующей социальной теории и ценностных концепций позволит переложить на научный лад идеологические теории, рационализировать ценностные ориентиры; с другой стороны, научная критика современного социального порядка и социального поведения на основе новой идеологической теории и ценностных концепций позволит рационализировать общество и стандартизировать нормы общественного поведения. Во-первых, на основе развивающейся социальной практики следует проводить теоретическую критику и оформление ценностей, чтобы вооружить индивидуумов научными теориями и направлять их деятельность в русле рациональных ценностей; во-вторых, в соответствии с обновленной теорией следует осуществлять практическую критику, чтобы практическая деятельность становилась более сознательной, рациональной и эффективной.

«Вычисления больше не связаны с одними лишь компьютерами; теперь они определяют наше существование»[202]. Это известное утверждение заведующего лабораторией по исследованию средств массовой информации, профессора политехнического университета штата Массачусетс Николаса Негропонте получает все большее признание. Вместе с развитием информационных технологий, основанных на применении компьютеров, и виртуальной реальности начинают происходить серьезные изменения в формах существования человечества; одним из ключевых моментов в этом направлении стало появление виртуальной практики. Она проникает во все новые сферы жизни благодаря современной научно-технической революции, повышая уровень своего развития и масштабы. Виртуальная практика с невиданной силой и скоростью меняет укоренившиеся производственные процессы, формы межличностной коммуникации и повседневной жизни человечества, создавая виртуальный социум, отличный от общества традиционного типа. Таким образом, виртуальная практика становится одним из новых видов практической деятельности человека.

Виртуальная практика появилась не сама собой и не настолько проста, как обычная практическая деятельность, поскольку подразумевает достаточно высокие требования к качеству субъекта, набору инструментов и средств. В прошлом, с учетом ограниченного уровня развития субъекта и недостаточности технологических средств, виртуальная практика в чистом виде была для человечества несбыточной мечтой. Однако в ходе современной технической революции в практической деятельности индивидуума произошли исторические изменения: виртуальная практика начала играть серьезную роль. В настоящий момент она уже избавилась от своей призрачной формы и становится все ощутимее.

Практическая деятельность не определяется техникой, однако конкретные типы практики всегда ограничены технологическими рамками определенной эпохи. Категория техники так же стара, как и само человечество, судьбы которого определяет ее развитие. В принципе, раньше практическая деятельность в социуме представляла собой единство производственных процессов и связей, однако технический прогресс постоянно изменяет их вместе с формами повседневной жизни. Рассматривая всю историю взаимосвязи техники с практической деятельностью человечества, мы можем более глубоко и всесторонне понять непреходящий смысл, который имеет техника в рамках общественной практики. В настоящей книге лишь вскользь затрагивается тематика влияния техники на производственную деятельность, а также вопросы взаимосвязи технического прогресса и технической революции с развитием практики.

Технику нельзя рассматривать просто как применение научной теории в рамках производственного процесса. На самом деле, ее история древнее, чем история науки. Во времена глубокой древности зарождение техники стало мощным стимулом формирования человечества. Необычайно низкий уровень и темпы развития техники на начальном этапе обусловили сравнительно слабый потенциал и длительный прогресс древнего человека. Принято считать, что каменные орудия труда представляют собой самые ранние, широко используемые и наиболее распространенные предметы, созданные человеком; их изготовление – самый древний из известных примеров внедрения техники в жизнь человечества. На протяжении порядка двух миллионов лет древние люди во всех уголках планеты изготавливали и использовали каменные орудия; в рамках небольших семейных общин и родов зарождались простейшие процессы производственной практики, основанной на взаимопомощи и естественном разделении труда. В начальный период истории человечества наиболее значимый вид технической деятельности заключался в добыче огня при помощи силы трения. Получение огня имело освободительный смысл в мировом масштабе; как выразился Энгельс: «Добывание огня трением впервые доставило человеку господство над определенной силой природы и тем окончательно отделило человека от животного царства»[203]. Впоследствии развитие производственных технологий способствовало разделению и упорядочиванию разнородных продуктов человеческой деятельности и комплексному развитию производительных сил общества, а также способности человечества к самопреодолению в историческом контексте[204].

Замена каменных орудий бронзовыми, а затем железными знаменует инструментально-системный качественный переход в практической деятельности человека; три типа орудий воплощают совершенно различные уровни развития. Именно это разделение способствовало формированию естественных экономических формаций трех типов: первобытного общества, рабовладельческого и феодального. Следует отметить особо, что проникновение в XI–XV веке в Западную Европу через арабские страны таких китайских изобретений, как изготовление бумаги, книгопечатания, а также пороха и компаса оказало огромное влияние на развитие западного социума. Порох ознаменовал собой закат эпохи рыцарства; компас способствовал открытию мировых рынков и становлению колониальных режимов; книгопечатание стало новым инструментом образования. Маркс обозначил порох, компас и книгопечатание как три величайших изобретения, свидетельствующих о приближении буржуазного общества. Становление мануфактурного производства в Западной Европе в XIV–XV веке означало завершение производственных связей, характерных для феодального строя, и формирование отношений нового, капиталистического типа. Хотя техника и прошла через значительное обновление и развитие за всю историю естественной экономики, но эти процессы оказались чрезвычайно медленными. Различные виды производственной практики оказались главным образом представлены ручным трудом; люди изготавливали определенные орудия ручного труда, благодаря применению которых объект превращался в продукт, соответствующий заданным целям. В процессе такой практики ручного производства человек одновременно играл три роли: оперировал конкретным инструментом; в соответствии со своими физическими возможностями становился поставщиком производительных сил; контролировал производственный процесс. Общая ситуация в практике ручного производства говорила о том, что развитие человека должно развиваться в трех плоскостях: во-первых, инструменты должны быть отделены от утомительного управления руками; во-вторых, производительные силы не должны быть привязаны к физическим способностям; в-третьих, необходима автоматизация и интеллектуализация контроля. Последовавшие технические революции развивались именно в этих направлениях.

Начиная с эпохи Великой французской революции, значительные научные открытия Николая Коперника, Галилео Галилея, Иоганна Кеплера и Исаака Ньютона стали обозначаться как «революционные». В строго политическом значении термин «революция» подразумевает активную деятельность по разрыву с прошлым и созданию совершенно нового порядка. Вместе с прогрессом современной науки и ее постепенным синтезом с техникой, развитие последней больше не несет скрытого характера, а, напротив, может быть обозначено как «революционное». Так называемая техническая революция является процессом по замене старых форм техники новыми (теоретические основы техники, ее структура, методы технической деятельности, стандарты и нормативы, типы и порядок применения техники и т. п.). Техническая революция в комплексе означает не только развитие способов и методов практической деятельности человечества, но зачастую указывает на коренные изменения формы человеческого существования.

В период с середины XVIII до середины ХХ века последовательно были завершены три комплексных технических революции. Первая революция началась в 1733 году с изобретения Джоном Кеем нового ткацкого станка с летающим челноком; расцвет ее пришелся на 1783 год, когда Джеймс Ватт представил паровую машину. Впоследствии сила паровой машины нашла самое широкое применение, что привело к смене технологических типов производственной практики от мануфактурного труда к машинному: «механизированная производственная практика» заменила «практику мануфактурного производства». Механизация производственных процессов оказала значительное влияние на процессы производства, обмена и социальный строй. По этому поводу Маркс дает следующую оценку: «Ручная мельница дает вам общество с сюзереном во главе, паровая мельница – общество с промышленным капиталистом»[205]. Таким образом, эта революция освободила человека от инструментария ручного труда. Несмотря на то, что многие технические аспекты основывались на непосредственном производственном опыте (то есть это была опытная техника), было использовано и немало научных знаний.

Изобретение и повсеместное внедрение паровых машин стало главной движущей силой в переходе от мануфактурного к крупномасштабному механизированному производству в ходе промышленной революции XVIII века. С наступлением XIX века, вместе с развитием производства и экономики, эффективность паровой машины уже не смогла удовлетворять растущие потребности. Производственная практика требовала новой технологии. Как раз в этот период физиками был достигнут значительный прогресс в понимании законов электромагнетизма. В 1820 году Х. К. Эрстед связал между собой электрические и магнитные явления, открыв феномен магнетизма электрического тока; в 1831 году М. Фарадей исследовал электромагнитную индукцию. На основе результатов теоретического изучения природы электромагнетизма получили быстрое развитие связанные с ним технические области: были открыты явления электролиза, гальванизации, электротермии, электрометаллургии, электроакустики, электрического света и множество других. Таким образом, была сформирована система, основанная на применении электричества и названная электротехникой; появились новые типы механизмов: электрогенераторы, электродвигатели, двигатели переменного тока и т. п., благодаря чему была ликвидирована ограниченность мощности механических систем. Во второй половине XIX века вторая техническая революция, характеризующаяся широким внедрением электрических технологий и электрификацией промышленности, освободила человека от физического труда и вырвала его из сложившейся системы спроса и предложения на рабочую силу, ознаменовав переход производственной практической деятельности из «эпохи паровой машины» в «эпоху электричества». Все производственные ячейки превращались из обычных, механизированных в механизированные и электрифицированные; «электрифицированная практика» стала новой формой производственной практики.

Механизация и электрификация производственных процессов позволили человечеству благодаря автоматизации и интеллектуализации производственного контроля реализовать основные цели своего развития. После завершения первой технической революции в системе механического производства наметились шаги по автоматизации производственных процессов; вторая революция добавила в системы контроля над механизмами электромагнитные узлы и оборудование, что значительно диверсифицировало функции контрольных систем. Тем не менее электромагнитные контроллеры имели ряд серьезных недостатков: большие габариты, низкую скорость, недостаточную точность и пр. – что значительно препятствовало их распространению. Начавшаяся в сороковые годы ХХ века третья техническая революция позволила сформировать новую техническую систему на основе электронных технологий. Используемые механизмы и датчики полностью заменили человеческий контроль процессов производства по определенному алгоритму, освободив человека от опасных процессов управления и, в определенном смысле, от монотонной умственной работы. Третья техническая революция позволила автоматизировать процессы производственной практики на основе механизации и электрификации. Эта автоматизация изначально носила первичный характер, поскольку позволяла выполнять автоматический контроль благодаря использованию простейших электронных цепей и механического оборудования; она все еще была далека от ожидаемой человечеством своевременной, точной, последовательной, стабильной автоматизации. Тем не менее автоматизация производственных процессов все же, обозначила серьезный скачок в практической деятельности человечества, стала важной ступенью на пути его дальнейшего развития.

В целом за последние двести лет три технические революции в значительной мере способствовали обновлению форм производственной практики. Первая из них, основанная на применении паровой машины, позволила перейти от мануфактурного к механическому производству; вторая революция, связанная с появлением электротехники, превратила обычную механизированную производственную практику в механизированную и электрифицированную; третья, основанная на применении электронных технологий, позволила заложить основы автоматизации производственных процессов. Несомненно, смысл всех перечисленных революций сводится не только к обновлению форм производственной практики; в историческом контексте преобразования коммуникативной практической деятельности также сыграли значительную роль. Процессы влияния техники на производственную практику и практику коммуникативную связаны между собой; они обуславливают друг друга, имеют взаимодополняющий инструментарий, создают вместе историю развития социальной практики и непрекращающегося прогресса человечества.

Основной тенденцией развития техники в прошлом было использование материальных ресурсов при изготовлении каменных, бронзовых и железных орудий труда; в ходе последовавших трех технических революций на первый план помимо материальных ресурсов вышло применение энергии – так были созданы паровая машина, электродвигатель и т. п.; далее была реализована механизация, электрификация и автоматизация практики производственных процессов. В соответствии с логикой развития техники и производственной практики главными тенденциями дальнейшего прогресса неизбежно станут информатизация и интеллектуализация социальной практики на основе развития информационных технологий, полномасштабного применения информационных ресурсов, а также их комплексного использования вместе с материальными и энергетическими аналогами.

В 1971 году в США появился первый в мире микропроцессор с масштабной точечной концентрацией электрических цепей в одном чипе, что положило начало новой (четвертой) технической революции. По сравнению с предыдущими преобразованиями, в рамках современной революции господствует целый комплекс, состоящий из информационных технологий, новых материалов и источников энергии, новых производственных технологий, биотехнологий, лазерной техники, океанографических открытий, технологий по освоению космоса и т. д. Среди перечисленных аспектов новые материалы, источники энергии и информационные технологии соответствуют трем ключевым факторам материальной деятельности (материальным ресурсам, энергии и информации) и потому играют главенствующую роль в рамках современной технической системы. В свою очередь, исследования, разработки и применение информационных технологий играют в данной системе приоритетную роль.

Под информационными технологиями следует понимать технологические аспекты сбора, передачи, обработки, хранения, проверки, отображения и применения информации; в этих процессах важную роль играют компьютерные технологии, технологии передачи и хранения данных, микроэлектроника, сетевые технологии. Что касается компьютерных технологий, то после появления в 1946 году первого в мире, тяжелого, громоздкого, неэкономичного компьютера (ENIAC) американская компания “Apple” уже в 1976 году создала первый “Apple Computer”, положив начало эре персональных ЭВМ. В 1989 году получила официальное название Всемирная сеть “Internet”. Вместе с улучшением комплектующих (в особенности, процессоров) и обновлением программного обеспечения, компьютерные технологии достигли значительного прогресса в сфере получения и передачи, обработки, проверки и хранения информации. Функции компьютеров стали более разнообразными, к простым вычислениям добавилась обработка цифр, текста, изображений и т. п. Процессы обработки данных развиваются дальше в сторону автоматизации и интеллектуализации. Заслуживает особого внимания тот факт, что объединение компьютерных технологий и средств передачи информации позволило разрушить барьеры между этими процессами, создав предпосылки для их унификации. Переход от аналоговой к цифровой форме передаче информации допускает формирование сетевой системы, состоящей из различных средств коммуникации.

Вместе с развитием компьютерных, информационных и других типов новых технологий, человек стремился создать гармоничную атмосферу взаимодействия человека и машины; это совершенно неожиданно вылилось в появление и быстрое развитие технологий виртуальной реальности (virtual reality, называемой также искусственной реальностью). Согласно исследованиям китайского специалиста по компьютерной тематике Ван Чэнвэй, так называемая виртуальная реальность подразумевает создание реалистичной, трехмерной атмосферы с возможностью слухового, чувственного, зрительного и осязательного восприятия на основе системного обеспечения, программных компонентов и различного рода компьютерных датчиков (например, высокопроизводительных компьютеров, систем для создания образов и изображений, специально изготовленной одежды, перчаток, очков и т. п.). Таким образом, пользователь, благодаря перечис ленным сис темным и программным компонентам, получает возможность легко и естественно войти в контакт с «виртуальным» миром объектов, созданным компьютером. В 1960 году Дж. К. Р. Ликлайдер опубликовал статью «Симбиоз человека и компьютера», выдвинув идею о том, что компьютеры должны быть полностью скооперированы с человеком. В 1965 году А. Сазерленд в своей работе «Совершенная индикация», оказавшей огромнейшее влияние на развитие технологий виртуальной реальности, заявил о необходимости превращения компьютерных мониторов в «окно, ведущее в виртуальный мир». В 1970 году Сазерленд успешно испытал первый в полной мере функциональный шлем виртуальной реальности (Headmounted display – HMD). Благодаря компьютеру и шлему человек впервые смог увидеть виртуальный объект, не существующий в физическом мире, но абсолютно похожий на реальный прототип. Т. Циммерман и Дж. Ланье совместно разработали «электронные перчатки», с использованием которых стало возможным манипулировать объектами в виртуальном мире. В целях популяризации своего изобретения и облегчения доступа к нему в 1989 году они основали компанию VPL и стали официально использовать технический термин «виртуальная реальность» (VR – сокращение от virtual reality).

Конечная цель технологий виртуальной реальности заключается в создании гармоничной атмосферы коммуникации между человеком и машиной, устранении любых препятствий на пути подобной коммуникации. Для этого необходимо не только большое количество многофункциональных компьютеров и улучшение технических характеристик комплектующих, но также создание и развитие методов расчета и программного обеспечения для систем виртуальной реальности. Главная функция программ в данной области заключается в высокоэффективном конфигурировании виртуальных объектов и целых систем, внешне, духовно и качественно идентичных реальным аналогам. Под «внешним соответствием» подразумевается возможность создать четкую копию реального физического объекта посредством геометрического моделирования; под «качественным соответствием» разумеется точность чувственного восприятия в сравнении с реальным объектом, которая достигается благодаря физическому моделированию; под «духовным соответствием» следует понимать возможность достижения качественного соответствия при отсутствии внешнего, что может быть реализовано посредством моделирования характеристик. Если определенный виртуальный объект может достичь внешнего, качественного и духовного сходства с реальным предметом, то люди будут принимать его за реальный объект; это создаст у них ощущение пребывания в натуралистичной обстановке[206]. В контексте истории взаимосвязи человека и машин технология виртуальной реальности позволила не человеку служить машине, а машине стать на службу человеку. Г. К. Берди в статье «Системы виртуальной реальности и их применение» объяснил основные характеристики виртуальной реальности, взяв за основу «виртуальный треугольник», или «концепцию трех i»: immersion (погружение); interaction (взаимодействие); imagination (воображение). Использование «трех i» для объяснения ключевых особенностей систем виртуальной реальности выразительно подчеркивает роль, которую играет в них человек. Развитие виртуальной реальности будет непременно способствовать еще более совершенному сочетанию человека с компьютерными системами.

Современная техническая революция породила долгосрочное развитие компьютеров, информационных технологий и виртуальной реальности, однако ее смысл ограничивается не только технической стороной; в противном случае она не могла бы оказать настолько глубокое и широкое влияние. На самом деле, применение компьютерных, информационных, сетевых технологий и систем виртуальной реальности уже глубоко проникло в сферы материально-производственной, духовной, социально-коммуникативной и повседневно-бытовой практики, нанеся большой удар по реальной жизнедеятельности человечества. Можно сказать, что промышленная революция была основана на развитии энергетических ресурсов, замене физического труда работой механизмов, способствовала переходу от общества аграрного типа к индустриальному; информационная революция разворачивалась вокруг использования информации, способствовала совершенствованию методов ее хранения и передачи, ввела в широкое употребление компьютеры с целью облегчения процессов умственного труда и способствовала переходу от общества индустриального типа к информационному. В информационном обществе информация означает не только знание и технику, но также является важнейшим стратегическим ресурсом. Информационная отрасль представляет собой ключевую основу социума такого типа; степень владения информацией в обществе определенного государства является важным показателем уровня его модернизации. Если нам удастся избавиться от традиционной узости взглядов на мир и шагать в ногу с процессами модернизации, то мы обнаружим, что современная техническая революция в настоящий момент серьезно изменяет производственную практику и практику взаимообмена, способствуя тому, что деятельность человечества по завершении ее механизации, электрификации и автоматизации подверглась дальнейшей информатизации и виртуализации.

Появление виртуальной практики стало неизбежной социальной тенденцией. Вместе со становлением и развитием этого нового вида практической деятельности, несущего как множество возможностей, так и достаточное количество проблем, разрушаются традиционные барьеры, устраняются старые форматы, человеческое общество и формы его развития создаются заново. Формы знания, мышления и повседневной жизни современного человечества находятся в процессе глубоких преобразований. Одним словом, виртуальная практика глубоко меняет формат существования человека.

Исходя из внешней формы, точно так же как и предшествовавшая ей реальная практическая деятельность, виртуальная практика образует систему, состоящую из субъекта, объекта и среды взаимодействия. Тем не менее в этих аспектах указанный вид практической деятельности отличается от реальной практики, поскольку он реализуется в виртуальном пространстве посредством цифровых методов; кроме того, он наделен чертами виртуальности, отсутствовавшими в рамках традиционной практики.

В своем полноценном выражении виртуальная практика не может быть полностью отделена от практики реальной; субъекты этих двух видов практической деятельности также не могут быть абсолютно четко разделены. Если исключить реального человека, то оба этих вида практики окажутся попросту лишенными возможности существования. В этом случае «реальный человек» является субъектом как традиционной реальной практической деятельности, так и ее виртуального аналога.

Тем не менее субъект виртуальной практики не должен рассматриваться исключительно как производное явление от субъекта реальной практики. Полное отождествление субъектов традиционной реальной и виртуальной практической деятельности также представляет собой глубокое заблуждение. Человек в рамках реальной практики хотя и играет многозначительную роль, но его положение остается относительно стабильным, ограниченным, точным и реальным. Если говорить об отношениях между «знакомыми» людьми (коллегами, друзьями, влюбленными, супругами и т. п.), то их статус друг относительно друга обычно имеет определенный, прозрачный и понятный характер. В то же время каждый субъект виртуальной практики с момента своей регистрации в Сети в качестве пользователя, придает своему статусу характер электронной каталогизации: начинается процесс описания статуса субъекта при помощи символов, картинок и потока сопутствующей информации. Этот процесс обычно проходит анонимно, что в конечном итоге приводит к полной виртуализации статуса субъекта. Таким образом, индивидуальность субъекта виртуальной практической деятельности значительно усиливается с одновременным ослаблением принадлежности к социальному статусу. Виртуальность, анонимность и динамичность статуса субъекта виртуальной практики является своеобразным отрицанием однообразности, определенности и статичности субъекта в рамках традиционных концепций.

Получение виртуального статуса в электронном каталоге полностью разрушило определенность и прозрачность статуса субъекта реальной практической деятельности. В традиционном реальном социуме субъект достигал самоутверждения и самовыражения посредством системы языковых символов. В рамках же виртуальной практики он может создать определенный виртуальный статус на основе собственного жизненного опыта, а также сознательно накопить опыт «других». Существует следующее выражение: «В Сети никто не знает, что ты – собака». Статус, который субъект умышленно воплощает в процессе виртуальной практики, может как соответствовать, так и кардинально отличаться от того статуса, которым он обладает в реальной жизни. Руководствуясь своими пожеланиями, человек может непрерывно создавать в Сети свой облик при помощи ведения записей в блогах. Одновременно с этим такие записи должны быть дешифрованы другими пользователями. Таким образом, в рамках виртуальной практической деятельности образуются весьма тонкие связи между «описательным» статусом, который создает субъект, и статусом, который видят другие пользователи. Новый смысл приобретают такие понятия, как «правда» и «ложь», «честность» и «обман».

Объект виртуальной практики более не является априорным объектом традиционной практической деятельности, но представляет собой особый «виртуальный», «трудно обозначаемый» комплекс взаимосвязей. Такой объект – это в некотором роде технический факт, который основывается на комплексе виртуальных систем; он воплощает подобие, изменение, уменьшение или преувеличение реальности. Наличие связей в процессе виртуальной практики стало краеугольным камнем объективизации воли субъекта этой практики; оно обуславливает применение соответствующего инструментария, способствует органичному сочетанию присущих человеку систем чувственного восприятия, функционального контроля и концептуально-знаковых соответствий в рамках технологий виртуального пространства. В конечном счете с точки зрения «реальной эффективности» виртуальная практика немало способствует тому, что субъект наделяет объект виртуально-реалистическими свойствами. В ходе виртуальной практической деятельности объект приобретает большую активность, подвергается своеобразному очеловечиванию: он получает возможность вести с человеком диалог, выстраивать контакты, взаимодействие и даже контролировать многие факторы человеческой индивидуальности для «лучшего понимания намерений индивидуума». Объект виртуальной практики, очевидно, избавился от традиционной «абсолютной», «пассивной» роли, которая была полностью лишена инициативы; ему стали присущи многие черты субъекта. Тем не менее роль человека как субъекта ничуть не стала меньше; напротив, она нашла еще большие возможности воплощения, поскольку все эти «искусственные реалии» представляют собой всего лишь продукт человеческой воли и осознанной деятельности. Теперь людям не нужно как прежде зависеть от окружающего мира; они получили возможность реализации ранее недостижимых и даже невообразимых целей в рамках собственного «виртуального мира»; их деятельность стала гораздо больше соответствовать поставленным целям. Таким образом, в процессе виртуальной практики субъект и объект достигают полноценного единства. Это единство, реализуемое человеком в «виртуальном мире», не может трактоваться как простое преодоление или отказ от реальности. Напротив, оно должно быть истолковано как ее продолжение и переход на качественно новый уровень.

В рамках виртуальной практики находит воплощение концепция о «взаимодействии человека и машины», их взаимозависимости. Каждый участник процесса виртуальной практической деятельности освобождается от привычной исключительной объектной или субъектной роли и зачастую находится в среде межсубъектного взаимодействия. Участник виртуальной практики может как выступать источником информации, так и принимать информацию от других субъектов. У него есть возможность оставить отзыв, оценить и выбирать информацию из сторонних источников. Таким образом, в рамках виртуальной практики, с одной стороны, в отличие от заявлений некоторых исследователей, субъект не ликвидируется, но предстает в совершенной новой форме. С другой стороны, продолжается разрушение традиционного одностороннего формата взаимосвязей «субъект → объект» или «субъект → субъект». Одновременно с этим формируются «двунаправленные виртуальные связи», которые основаны на диалоге, взаимодействии и отзыве.

Что касается виртуализации статуса субъекта виртуальной практики, то нельзя категорично утверждать, что в сравнении с реальной жизнью статус субъекта становится более «ложным» или «обманчивым». Определенность и прозрачность статуса в реальной жизни вовсе не означает истинности и четкости реального положения человека. В силу различного рода социально-правовых ограничительных факторов индивиду зачастую приходится носить довольно тяжелую и крепкую «маску», говорить совсем не то, что хочется сказать, и совершать совсем не те поступки, какие хотелось бы ему. Если человек в виртуальном пространстве не желает раскрывать своего статуса перед другими, то они так об этом и не узнают; таким образом, люди избегают возможности попасть в затруднительное положение из-за своего поведения, они больше не боятся сказать или сделать что-то не так. По этой причине индивид избавляется от «маски», которую ему приходится носить в реальной жизни, и начинает намного более искренне и прозрачно выражать свою сущность и индивидуальность. Очевидно, что виртуализация статуса субъекта виртуальной практики будет способствовать обманчивости и ложности поведения некоторых людей, но помимо этого создаст и новые условия для искреннего поведения, лишенного фальши.

Среда реализации практической деятельности является неотъемлемым звеном, в рамках которого происходит обмен и передача материальных ресурсов, энергии и информации между субъектом и объектом; она представляет собой объективное выражение уровня развития и методов осуществления практической деятельности в различные эпохи. При общем рассмотрении истории развития человеческой практики становится заметной тенденция использования символов. Важной исторической вехой данного процесса стало создание системы графической записи речи. Вместе с поступательным развитием способов передачи информации, эти тенденции стали важным инструментом для записи и преобразования символов в практической деятельности человечества.

Человека можно назвать «символьным существом», поскольку все его достижения так или иначе связаны с системой записи речи. Появление такой системы представляет собой результат процессов, которые берут начало в объективной абстракции в ходе практической деятельности. Человек при помощи материальных инструментов обрабатывал материальные объекты, приобретая возможность выполнения объективной оценки окружающего мира на основе межобъектного взаимодействия. Именно поэтому «изобретение и использование орудий труда является первым примером настоящей абстракции. Система записи речи в виде символов является примером концептуальной абстракции на основе преобразования абстракции инструментальной»[207]. Графическая запись речи наделена множеством отличительных характеристик: язык связан с голосом и представляет собой систему голосовых символов, построенных по определенному алгоритму, для выражения мыслей; семантика и фонетика языка являются сформированными и общепринятыми; система речи оказывается оформленной, структурированной и обладает определенными парадигмами. Система языковых символов наделена взаимообуславливающими функциями: человек использует предметную форму символов для овладения смыслом конкретных объектов и, одновременно с этим, использует ее для смысловой коммуникации. Человечество при помощи языковых символов сообщает мысли, обменивается знаниями, выражает чувства, что представляет собой обмен и передачу различных видов информации. Языковые символы давно стали неотъемлемым инструментом взаимодействия индивидуумов, одним из важнейших факторов роста и развития человечества. В этом смысле человека можно рассматривать как систему «существования символов».

Тем не менее система символов для записи речи, созданная человечеством в процессе реальной практической деятельности, была существенно ограничена. Так, языковые символы сложны и многообразны, в них часто происходят изменения, что создает препятствия для непосредственной коммуникации между представителями разных стран и народов, а также, в некоторых случаях, рождает недопонимание. Кроме того, система языковых символов не только воплощает связи смысловой объективизации, но также представляет собой выражение и обновление реальных взаимосвязей, она формирует мыслительное и символическое пространство человека. В ходе долгосрочного развития традиционной реальной практической деятельности и, в особенности, после грандиозных преобразований, привнесенных современной научно-технической революцией, среда проведения практической деятельности выявила тенденцию перехода от символов к цифровой форме.

«Оцифровка» является важным атрибутом современных информационных и интеллектуальных технологий; она позволяет преобразовать в легко измеримые цифры и данные набор самой разнообразной информации: текста, изображений, музыки, видео и т. п. После преобразования эти данные получают соответствующий формат и выстраиваются в поток двоичных символов, распознаваемый компьютерами, что позволяет сохранять его в памяти устройств. Процесс оцифровки, выражаясь пусть и не совсем точно языком Н. Негропонте, представляет собой преобразование атомов (atom) в биты (bit). В реальном мире атомы – минимальные единицы, из которых состоит материя; в свою очередь, в мире виртуальном, сетевом, объекты рассчитываются и существуют в битовой форме. Вместе с развитием современной научно-технической революции поток информации о виртуальном мире становится все более масштабным, однако он представляет собой «цифровую информацию». Современные компьютерные, сетевые и информационные технологии позволяют выполнять оцифровку практически любых типов информации, а потому обладают неоспоримыми преимуществами в виде низкой себестоимости, удобства передачи, высокой точности, простоте воспроизведения и т. п.

С технической точки зрения виртуальная практика обязательно преобразует весь поток информации о субъекте и объекте в числовые символы. Таким образом, практическая среда взаимодействия субъекта и объекта становится цифровой и виртуальной, объединяя в себе и субъект, и объект. Заслуживает внимания тот факт, что среда, способствующая единению противопоставленного субъекта и объекта, сама по себе едина. То есть символы «0» и «1» очень точно выражают весь комплекс информации, существующий в виртуальном пространстве. Если принять постулат Негропонте за основу, то можно сказать, что человеческая практика вступает «в эпоху бита».

Использование «цифровой системы» является ключевым моментом, отличающим виртуальную практику от традиционной, реальной практической деятельности. Виртуальная практика разрушает привычные ограничительные рамки, которые накладывает внешний материальный мир на объект деятельности; она использует в качестве основного инструмента цифровые символы, преобразуя при помощи компьютерных систем информацию о деятельности человеческого социума в цифровой формат для обработки и последующей передачи. Таким образом, субъект оказывается помещенным в новый виртуальный мир, образованный потоком электронной информации. «Оцифровка» представляет собой средство прорыва виртуальной практической деятельности за пределы традиционной практики; она стала базисом и основным показателем новых форм практической деятельности.

Что касается сути, то виртуальная практика представляет собой новаторский тип деятельности, который осуществляется человеком на основе систем цифровой среды. Чтобы лучше понять сущность цифрового развития виртуальной практики в сравнении с предшествовавшей реальной практической деятельностью и виртуальной практикой в ее изначальной форме, мы полагаем, что виртуальной практике необходимо дать следующее определение: двунаправленная объективизированная чувственная деятельность между субъектом и объектом, реализуемая в виртуальном пространстве посредством цифровых систем.

Несомненно, сложность вопроса заключается не в том, какое определение присвоить данному явлению, а в том, чтобы понять его истинный смысл. Приведенное определение, главным образом, касается следующих аспектов: субъекта виртуальной практики; ее объекта; цифровых систем и сред; виртуального пространства; двунаправленной объективизации; чувственной деятельности. На основе изложенных ранее идей мы попробуем разъяснить сущность виртуальной практики, исходя из анализа понятий «чувственной деятельности» и «двунаправленной объективизированной чувственной деятельности».

Виртуальная практика представляет собой новый вид чувственной деятельности; на основе традиционных чувственных взаимосвязей между человеком и природой, человеком и социумом, она добавила новую платформу взаимодействия в формате «человек – машина», сформировав, таким образом, новый чувственный мир. С исторической точки зрения «чувственность» непрерывно развивалась вместе со сменой форм практической деятельности человечества. Философия марксизма подчеркивала необходимость понимания чувственности в виде практической деятельности, делала акцент на том, что практика является основой всего существующего чувственного мира. Марксизм видел необходимость понимания человека, чувственного мира и связей между ним и человеком на основе практического типа мышления. В этом нашел свое воплощение ключевой аспект и истинный смысл философских преобразований, реализованных в рамках данного учения. В силу исторических ограничений, Маркс не имел возможности изучить виртуальную практическую деятельность, появившуюся в цифровую эпоху; однако его тезис о том, что чувственность есть практическая деятельность, играет важную роль для понимания нами «новой чувственности» цифровой эпохи. Практика, в особенности виртуальная, представляет собой основу чувственного мира, сформированную в эту эпоху. В процессе виртуальной практической деятельности человеческие чувства и ощущения, компьютеры и сетевые технологии на основе взаимного влияния формируют чувственность в формате «человек – машина».

С точки зрения виртуальной практики мы можем более детально рассмотреть следующую концепцию, выдвинутую издателями журнала «Цифровая эра»: мир вступает в эпоху “Е”. Под “Е” в данном случае можно понимать несколько атрибутов чувственности, которые начинаются на эту букву: органы чувственного восприятия человека – ухо (Ear) и глаз (Eye); человеческие эмоции (Emotion); Землю и экологию (Earth, Ecology); электронную деятельность и коммуникацию (Electronic). Виртуальная практика впервые создала два параллельно существующих социума: реальный и виртуальный – и, таким образом, получила две чувственные платформы: реальную и виртуальную. Формы человеческой чувственности от традиционной горизонтальной структуры перешли к многоступенчатому матричному формату. При использовании старой реалистичной платформы чувственное пространство человека было ограничено опытом и реальными условиями существования; таким образом, новаторские идеи, а также наполненные воображением мифы и иллюзии могли найти соответствующие прототипы в реальной жизни. Это подтверждает, что человеческие идеи ограничены так же, как ограничена и узка человеческая чувственность. В свою очередь, в оцифрованном виртуальном пространстве, вместе с развитием виртуальных технологий и практики, традиционная чувственность может получить практически полноценное выражение в формате «взаимодействия человека и машины». Несомненно, новая форма чувственности указанного формата в виртуальном пространстве вовсе не является копией традиционной формы, она не является точным отражением объективных вещей реальной жизни, но наделена чертами новизны и трансцендентности. Виртуальная практика способна реализовать совершенно новое творение, создание настоящих «атрибутов». Например, сюда можно отнести создание боевых симуляторов, виртуальных рынков, конференций и даже виртуальной экономики, политики, секса и т. п. Использование в процессе виртуальной практики натуралистичного трехмерного чувственного мира, созданного при помощи виртуальных технологий, является процессом продолжения человеческого тела и органов; оно символизирует новое освобождение человеческого восприятия[208]. Лишь понимая виртуальную практику как чувственную деятельность, постигая с ее помощью чувственность виртуального пространства, мы можем понять внутреннюю взаимозависимость и единство человека с социумом, самоидентификации с окружающим миром, субъекта с объектом в виртуальном пространстве. Это снова подтверждает выдвинутый Марксом принцип: «Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика»[209].

Так называемая двунаправленная объективизация подразумевает процессы взаимозависимости, взаимного проникновения, превращения и создания друг другом субъекта и объекта практики. Это – процесс органичного сочетания объективизации субъекта и субъективизации объекта. «Двунаправленная объективизация» вовсе не присуща одной лишь виртуальной практике; на самом деле она является общей отличительной чертой всех видов практической деятельности, выделяя последнюю среди всех остальных типов деятельности человека. Мысли, концепции, теории, знания и другие субъективные вещи, которые остаются лишь в голове у человека и не превращаются в оформленную практическую деятельность, хотя и представляют собой определенный продукт взаимосвязи субъекта с объектом, отражение атрибутов и сущности объекта, а также правильности законов его развития, то есть, по сути своей, также являются процессом субъективизации объекта, однако по своей форме они – всего лишь концептуальное отражение объекта субъектом. Что касается любой чисто субъективно-концептуальной деятельности, происходящей в голове индивидуума, то можно сказать, что она представляет собой «однонаправленный» процесс объективизации в рамках субъективизации объекта. Несмотря на то, что она имеет ту или иную связь с практикой («двунаправленной» объективизацией в рамках объективизации субъекта или субъективизации объекта), она все же имеет ряд принципиальных отличий.

Некоторые исследователи отвергают наличие процессов двунаправленной объективизации в рамках виртуальной практической деятельности и поэтому отрицают тот факт, что виртуальная практика, в принципе, является одним из видов практической деятельности. Такие концепции можно разделить на два типа. Первый – это полное отрицание того, что виртуальная практика представляет процесс объективизации. Согласно этой точке зрения, виртуальная практика хоть и кажется бурной деятельностью, но она не оказывает никакого влияния на реального человека. Например, индивидуум в виртуальном мире располагает большим количеством различных деликатесов, но это никоим образом не решает вопрос реального голода; человек в виртуальном мире получает травму головы, что вызывает обильное кровотечение, однако в реальности его тело остается совершенно невредимым; в виртуальном мире индивид может подниматься в небо, для него нет ничего невозможного, однако в реальности он продолжает оставаться во многом ограниченным. Второй тип подчеркивает идею, что виртуальная практика – всего лишь определенный вид новаторской мыслительной деятельности. Как и любая другая умственная деятельность, так называемая виртуальная практика представляет собой однонаправленный процесс объективизации в рамках субъективизации объекта и совершенно не включает процессы объективизации субъекта. В особенности она не включает в себя процессы создания объекта субъектом с определенной целью. Классическим описанием данного подхода служит следующее выражение: виртуальная практика «всего лишь дает определенный опыт практикующему, но виртуальный мир при этом не изменится; тем более, не произойдут никакие изменения в мире реальном. Например, если оператор любой системы виртуальной реальности каким-либо образом “примет участие” в историческом процессе, то сама история совершенно от этого не изменится»[210].

Следует заметить, что указанные выше точки зрения лишь частично отражают реальную суть виртуальной практики. В целом, их понимание виртуальной практической деятельности довольно узко и однобоко. При более пристальном рассмотрении оказывается, что они обе содержат следующее положение: «виртуальная практика не наделена признаками материального производства, и потому она не может являться практической». Например, виртуальная практика не может подобно процессам материального производства выдать порцию хлеба или других продуктов питания, чтобы утолить голод; также она не в состоянии изменить окружающий мир подобно производственным процессам. Это положение базируется на следующем принципе: практическая деятельность есть процесс материальных преобразований между объектом и субъектом; материальное производство – единственный вид практической деятельности. В принципе, данный постулат скрывает следующую логику: «материальное производство – единственный вид практической деятельности; поскольку виртуальная практика не обладает характеристиками материального производства, то она не является практической». Очевидно, что в данном случае мы наблюдаем классический пример культа материального производства.

При рассмотрении вопросов практической деятельности мы сможем точно и всесторонне понять ее суть, только избавившись от преувеличения роли материального производства. Точно так же при рассмотрении вопросов виртуальной практики мы получим возможность рационально осознать ее истинный смысл, отбросив укоренившуюся привязку к чистому материальному производству. Согласно практическим взглядам и идейным формулам философии марксизма, материальное производство представляет собой главный вид практической деятельности, основу существования и развития человеческого социума; тем не менее практическое овладение и преобразование мира человеком является не только процессом материальных преобразований между субъектом и объектом, но также и процессом комплексного материального, энергетического и информационного взаимообмена. Обычно субъекту необходимо лишь в процессе деятельности добиться объективизации своих целей, воли, планов, мыслей, оставить на объекте внешнего мира субъективистскую «метку», чтобы получить «плоды» своей деятельности. В таком случае субъект проявит себя со всей необходимой полнотой и развитием, подвергнется объективизации. Значит, подобная деятельность является главной движущей силой процессов объективизации, включая изменение самого субъекта, и представляет собой двунаправленную объективизацию между объектом и субъектом; то есть она также является одним из типов практической деятельности человека. Исследователи на основе определенной теории планируют и осуществляют научные изыскания, опыты, открытия; преподаватели, руководствуясь учебными целями и планами, ведут образовательную деятельность; политические партии, военные и хозяйственные организации на основе уставов и прочих нормативных документов реализуют управленческую деятельность – все это примеры практической деятельности с двунаправленной объективизацией между субъектом и объектом. Представление о том, что практическая деятельность ограничивается процессами материального обмена между объектом и субъектом, что все многообразие типов практики сводится лишь к материальному производству, что умственная деятельность, духовное производство и множество других видов объективистской деятельности оказываются исключенными из категории практики – в корне неверно.

Если предположить, что в сельскохозяйственную и промышленную эпоху между субъектом и объектом проводился материальный и энергетический обмен, то гораздо более значимое место займет обмен информацией, реализуемый благодаря цифровым системам в информационную эру. В свою очередь, виртуальная практика подразумевает именно двунаправленный обмен информацией между субъектом и объектом с использованием цифровых систем. В отличие от идейных концепций, существующих лишь в головах индивидуумов, мыслей, которые еще не положили начало процессам объективизации в реальной практике, а также бесцельных, не имеющих планомерности типов поведенческой активности, виртуальная практика наделена объективной реальностью и интерактивностью. В ходе виртуальной практической деятельности человек переносит свою цель и волю на внешний объект, то есть происходит объективизация субъекта. Одновременно с этим человек принимает разнообразную информацию, исходящую от объекта, получает значительный объем новых ощущений, опыта, знаний – в этом заключается уникальный процесс субъективизации объекта. По сравнению с аналогичными процессами, происходящими в реальной практике, уникальность виртуальной практической деятельность состоит в том, что они реализуются в искусственной, электронной, виртуальной среде. Хотя виртуальная практика и не может подобно процессам материального производства выдать порцию продуктов питания для удовлетворения естественных биологических потребностей, но она оказывается в состоянии предоставить человеку еще более широкое и привлекательное виртуальное пространство; позволить индивидууму получить новые ощущения, знания и опыт, которых невозможно (во всяком случае, в настоящий момент) добиться в реальном мире. Все это удовлетворяет духовные потребности индивидуума и опосредованно влияет на развитие производственной практики. Несомненно, подобно тому, как реальная практика требует некоторых жертв, так и ее виртуальный аналог в силу ряда причин порождает определенный набор отрицательных результатов. Тем не менее в процессе комплексного взаимодействия и «общения» между человеком и машиной, или виртуальной средой, процессы виртуальной практики реализуются согласно внутренним целевым установкам субъекта; такие процессы взаимодействия в реальном времени и «очеловеченной» коммуникации в большой степени расширили границы человеческой практики.

Виртуальная практика является символом «трансцендентного существования» человека в новом смысле. Непрерывно развивая исторические процессы своего освобождения, человечество постоянно использовало символы для расширения и преодоления границ реального мира. В процессе повседневной практики человек создал и начал использовать систему языковых символов для отражения и выражения реальных и нереальных фактов, а также фактической нереальности. На основе этой системы человек смог заново создать реальный мир и сформировать пространство возможности овладения вещами. Это не только способствовало переходу формата человеческого существования от типа животного на новый уровень, но и позволило «избавиться» от рамок реального мира. Появление современной виртуальной практики знаменует смену обычного типа существования на основе символов на новый цифровой тип бытия. В отличие от традиционной деятельности на символьной основе, виртуальная практика еще лучше и качественно по-новому воплощает сущность человека как «символьного существа» (выражаясь языком Э. Кассирера). Можно сказать, что важнейший смысл виртуальной практики заключается не в преодолении природы, как в ходе процессов материального производства, а во внутреннем развитии мысленного и символьного пространства, являющихся культурной сущностью человеческого тела.

Как выразился Негропонте: «Каждое новое поколение человечества является еще более “цифровым” по сравнению с предыдущим»[211]. Несовершенная виртуальная практика современной эпохи, представляя собой цифровую трансцендентную деятельность, является всего лишь проявлением виртуальной сущности человека и показателем поэтапного развития цифровых процессов. Она позволяет индивидууму с новой силой открывать мир возможностей, преодолевать собственные силы. В ходе ее применения человечество смогло создать доселе невиданный виртуальный мир, развивать и преодолевать само себя. Становление виртуальной практики знаменует важный шаг человечества на пути к самопреодолению и достижению свободы. Что касается ключевой цели освобождения и достижения свободы, то виртуальная практика становится всего лишь средством. Несовершенство ее форм и становление в качестве нового типа практической деятельности человечества говорит о том, что вызванное этим изменение форм существования человека, необходимость в знаниях, стандартизации, развитии и улучшении виртуальной практики, позволяют рассматривать ее как самоцель. В целом, виртуальная практика представляет собой чувственную деятельность двунаправленной объективизации между субъектом и объектом, реализуемую посредством цифровых систем. Что касается ее сущности, то виртуальная практика есть цифровая чувственная трансцендентная деятельность человека. Подобное понимание виртуальной практики позволит нам лучше овладеть этим новым видом практической деятельности, а также разобраться в истинности множества соответствующих теорий; это даст возможность более рационально и целостно понять практическую трансцендентную деятельность человека, избегая узости взгляда и односторонних трактовок.

Виртуальная практическая деятельность человечества, осуществляемая на основе цифровых символов, принципиально отличается от деятельности животных; кроме того, она не похожа на концептуальную и традиционную реальную практическую деятельность, играя важную роль в тех аспектах, в которых традиционная практика была незаменима.

В сравнении с концептуальной и традиционной практической деятельностью, виртуальная практика имеет следующие ключевые особенности:

Во-первых, это виртуальная реалистичность. Важная черта, отличающая практическую деятельность человека от концептуальной и теоретической деятельности, заключается в ее реалистичности; виртуальная практика в данном случае не является исключением. Гегель и Ленин в процессе анализа поместили практику на порядок выше знания (теоретического), поскольку она наделена преимуществом универсальности, а также «непосредственной реалистичности». Тем не менее Гегель под практикой понимал исключительно абстрактную концептуальную деятельность; в свою очередь, Ленин имел в виду традиционную практику, осуществляемую в реальном мире. Итак, обладает ли виртуальная практика «непосредственной реалистичностью»? Мы полагаем, что она не наделена данным атрибутом в его традиционном смысле. Но это вовсе не означает того, что виртуальная практика иллюзорна; напротив, она обладает уникальной «виртуальной реалистичностью». Виртуальная практика позволила переместить практическую деятельность человечества с материально-энергетического базиса на сетевую платформу. В процессе виртуальной практики субъект избавляется от ведения практической деятельности, непременно связанной и ограниченной материальными объектами; он впервые получает возможность символьной обработки и комплексного обмена через компьютерные сети информацией о реальной общественной деятельности посредством цифровых систем. Таким образом, индивид преодолевает рамки традиционного социума, помещая себя в новое виртуальное общество, основанное на «существовании виртуальных взаимосвязей».

Выражаясь более точно, виртуальная практика не может существовать без привязки к материальным объектам, подобно концептуальной деятельности, и тем более не может существовать независимо от человека. Она полагается на рамочную структуру, созданную на основе всестороннего использования технического фактора «интерфейса человека и машины». В конце восьмидесятых годов ХХ века в сфере компьютерного интерфейса произошли коренные изменения: при помощи него человек получил возможность проникнуть в виртуальный мир; субъект установил информационную связь с окружающей средой в процессе виртуальной практики. Д. Ланье обозначил данное явление термином «виртуальная реальность» (virtual reality). Мы должны рассматривать ее сущность сквозь призму виртуальной практики. При изучении вопросов виртуальной практики мы обнаружим, что виртуальная реалистичность является одной из ее ключевых черт. Объект виртуальной практики больше не является опытным объектом традиционной практики, но воплощает совершенно уникальную, «трудно обозначаемую» «реальность виртуальных связей». Такой объект основывается на техническом существовании комплексных виртуальных систем, представляя собой копию, трансформацию, увеличение или уменьшение реальности. Выражаясь словами Ж. Деррида, можно сказать, что «присутствующее» порождает «отсутствующее», или же «отсутствующее», в соответствии с волей субъекта, подготавливает «присутствующее». Хотя объект виртуальной практики не обязательно является материальной вещью, но он представляет собой особую подсистему в рамках сложной системы мироустройства или «реальность связей» в виртуальном мире. Хотя физическое существование вещи и реалистичность связей не формируют четкой причинно-следственной системы, они являются важной предпосылкой становления комплекса субъектных взаимоотношений. Реалистичность связей виртуальной практики есть основа объективизации воли субъекта в процессе практической деятельности; она обуславливает применение соответствующего практического инструментария, позволяя человеку комплексно и органично использовать системы биологического восприятия, функциональные и концептуально-символьные системы в виртуальном пространстве при помощи соответствующих технологий. В конце концов, в рамках «реальной эффективности» субъектом достигается возможность наделения объекта свойствами виртуальной реалистичности. В качестве материальной основы виртуальная практика использует передачу информации в виде набора символов; она освободилась от отвлеченного, мистического характера виртуальной деятельности (виртуального мышления), характерного для начального этапа цифровой эры; кроме того, она сняла многие ограничения и недостатки процессов создания объекта, присущих традиционной практике. Виртуальная практика преодолела реальность, но не оторвалась от нее. С другой стороны, если субъект входит в виртуальное пространство, то он перестает быть ограниченным трудовым опытом, характерным для среды традиционной практики; он получает возможность «концентрации» накопленного человечеством опыта и знаний в процессе планирования и создания определенного объекта. Таким образом, посредством комплекса технологий виртуальной практики происходит сбор, разделение, компоновка, проверка и оценка большого объема реальных материалов; при этом исследуются и открываются новые возможности различных явлений, вырисовывается их «близкий к реальности» истинный облик[212]. Очевидно, что виртуальная практика совершенно не «иллюзорна» или «безосновательна». «Виртуальная реалистичность» практики такого типа хотя и отличается от традиционной «непосредственной реалистичности», но, как сказал М. Хайм: «Виртуальная “реальность”, о которой мы говорим, вовсе не является отвлеченной иллюзией или низкопробным явлением. Мы говорим о глубоком преобразовании на уровне мышления и жизни всего человечества»[213]. Виртуальная практика разрушила традиционную дихотомию «правды и лжи», «реальности и виртуальности»; она позволила органично сочетать эти противопоставленные понятия, открыв путь для создания реальности, еще больше соответствующей прекрасным идеалам.

Во-вторых, это интерактивность. Интерактивность виртуальной практики в реальном времени подразумевает получение и отправку потоков информации между субъектом и объектом, и их соответствующую реакцию на это. Виртуальная практика представляет собой вид практической деятельности, реализуемый посредством компьютерных сетей; ее становление напрямую связано с развитием технологий «коммуникации человека и машины». В процессе современной научно-технической революции в формате такой коммуникации произошли серьезные сдвиги: от двухмерности к трехмерности; от одноканальности к многоканальности; от искусственного к естественному. Таким образом, интерактивный характер виртуальной практики становился все более очевидным.

Интерактивность является неотъемлемой характеристикой многих видов реальной практики Уникальные свойства интерактивности виртуальной практической деятельности заключаются в том, что «взаимодействие» субъекта с вещью/объектом происходит в виртуальном пространстве; оно более «эффективное», «непосредственное» и протекает в реальном времени. Главная среда реализации виртуальной практики – интернет – зачастую получает ярлык нового средства массовой информации, отличного от газет, радио, кино, телевидения и других традиционных видов средств передачи информации. Обычные СМИ характеризуются однонаправленной коммуникацией; ее главная особенность состоит в том, что информация передается лишь в одну сторону – от источника к получателю; она не проходит никакого отбора в соответствии с интересами и предпочтениями потребителя; последний выступает лишь в роли пассивного реципиента. Так, кино и телевидение посылают чистый поток информации, который воспринимают конечные пользователи, не имея возможности внести коррективы в киноленту или телепередачу. В свою очередь, Интернет обладает преимуществами «интерактивного эффекта», недостижимого для традиционных средств медиа: потребитель имеет возможность получать информацию, руководствуясь собственными вкусами и предпочтениями. Это экономит время, повышает эффективность, снижает себестоимость; источник информации может своевременно получить отзыв от клиента. Развитие и внедрение технологий виртуальной реальности усилило степень интерактивности виртуальной практики. Например, в марте 1998 года факультет психологии Ханчжоуского университета выпустил программу «Запретный город II»; благодаря этому интернет-симулятору люди получили возможность находясь дома, свободно путешествовать по Запретному городу. Прогуливаясь по виртуальному Гугуну, они по-настоящему ощущают себя внутри этого комплекса.

В процессе связей «взаимодействия» в виртуальной среде в рамках виртуальной практической деятельности субъект обменивается информацией с окружающей средой; и среда, и субъект практики взаимно реагируют на посылы друг друга. Так, если, управляя самолетом, вы резко устремляетесь ввысь, то остальные самолеты будут уклоняться от вашего маневра; если вы возвращаетесь домой, то вас встретит домашнее животное; если вы обнаружили себя на поле боя, то вас немедленно окружит неприятельский отряд. В настоящий момент системы виртуальной реальности позволяют вести не только обычный диалог между человеком и машиной, но и многоканальную коммуникацию между машиной и группой людей. Вместе с развитием технологий виртуальной реальности люди получают возможность создать еще более рациональную, функционально целостную, надежную в управлении, реалистичную, более дальновидную систему диалога человека и машины.

В-третьих, это погружение. Под термином «погружение» (immersion) здесь следует понимать создание настолько реалистичной виртуальной среды, что у субъекта практической деятельности не возникает чувства обмана, он себя позиционирует так же, как в реальной ситуации. В отличие от традиционных типов практики, виртуальная практика протекает в виртуальной среде (virtual environment), созданной при помощи высокотехнологичных средств. Эта виртуальная среда копирует человеческие зрительные, слуховые, осязательные и другие функциональные ощущения; она позволяет индивидууму полноценно проникнуться собой и установить эффективные механизмы взаимодействия. Погружение, таким образом, становится предпосылкой реализации виртуальной практики и, одновременно с этим, ее универсальной чертой.

Возникающее у субъекта виртуальной практики чувство «проникновения» заставляет его поверить в то, что он действительно находится в другом месте; все чувственные восприятия субъекта представляют собой поток информации, сгенерированной компьютером. Чувство «проникновения» обычно достигается за счет трехмерной визуализации и наличия устройств ввода и вывода, которые должны смоделировать картину мира, необычайно близкую к той, которую физически воспринимает субъект практической деятельности. В настоящее время, наиболее распространенным устройством ввода и вывода являются электронные перчатки, которые позволяют передавать информацию с рук субъекта (местоположение, направление, угол изгиба пальцев и т. п.), а также специальный шлем, полностью визуализирующий искусственный мир. Шлем создает объемное изображение виртуального мира при помощи дисплеев, управляемых двумя компьютерами, и передает соответствующую информацию через индикаторы местоположения и направления. «Проникновение» предполагает полную зависимость субъекта от телесных ощущений; в некотором роде, именно манипуляция телесными ощущениями через заранее сгенерированный алгоритм образов и чувств позволяет сформированному миру предстать перед нами. Чувство проникновения в виртуальную реальность является невиданным комплексом субъективных ощущений и иллюзии. «Проникновение» в большой степени характеризует «склонность к самообману»; благодаря контактам с «другими лицами» или «вещами» в процессе виртуальной практики субъект («я») получает новый опыт и ощущения. «Проникновение» в рамках виртуальной практической деятельности имеет два аспекта: с одной стороны, оно позволяет субъекту «преодолеть» множество ограничений, существующих в реальном социуме, действовать «свободно», в соответствии с собственной волей, а также получить опыт, который трудно или вообще невозможно получить в реальном обществе; с другой стороны, оно формирует синдром полного «погружения». В процессе виртуальной практики тенденция «самообмана» очень легко подменяется на совершенное «погружение»[214]. Погружение дает лишь кратковременный уход от реальности; у субъекта, который возвращается в реальный социум после такого «погружения», появляется еще большее внутреннее разочарование. Более того, такой субъект начинает страдать одержимостью виртуальным миром, он все сильнее уходит от реальности, старается отгородиться от нее. В принципе, главная цель виртуальной практики, которую рассматривают как преодоление своей реальной аналогии, заключается вовсе не в получении нового реалистичного опыта, а в достижении реальной полноценной свободы. По этой причине «проникновение» также не является целью виртуальной практики. При чрезмерном погружении в виртуальный мир субъект получает лишь временное, иллюзорное чувство удовлетворения и свободы; при этом, теряется истинный смысл человеческого существования, искажается суть виртуальной практики, как таковой.

В-четвертых, это трансцендентность. Виртуальная практика представляет собой трансцендентную реалистичную чувственную деятельность, реализуемую человеком при помощи цифровых систем; в преодолении реальности выражается смысл виртуальной практики. Увеличение потребностей, а также развитие современной научно-технической революции обусловили становление виртуальной практической деятельности. В рамках сложных систем «взаимодействия человека и машины» виртуальная практика заставила человека проникнуться виртуальной средой и начать взаимодействие с ней. Благодаря неимоверно быстрому научно-техническому прогрессу человечество получило возможность вести деятельность в виртуальном пространстве во многих сферах, манипулировать возможными и невозможными вещами реального мира, подготавливать, обосновывать, изменять возможное и воссоздавать невозможное. В процессе такой информатизированной и интеллектуализированной виртуальной практики субъект получает еще больше свободы в ходе взаимодействия и коммуникации с окружающей средой; одновременно с этим ему приходится приносить ради этого определенные жертвы.

С исторической точки зрения виртуальная практика представляет собой современную форму развития трансцендентной деятельности человечества. На протяжении жизни человек не может довольствоваться уже совершенными вещами; ему необходимо постоянно создавать и применять различные системы символов для осуществления реалистичной трансцендентной деятельности. Как выразился Э. Кассирер, «как только человек отделился от обезьяны, он сразу же перестал существовать в простой физической вселенной, переместившись во вселенную символов»[215]. Современная виртуальная практика позволяет человеку совершить переход от развития символов к цифровому существованию; «оцифровка» как практический инструмент позволяет разрушить ограничения традиционной практики, стать фундаментом и показателем практической деятельности нового типа. Использование цифровых символов для реализации практики в объективистской форме виртуального пространства стоит на порядок выше преодоления объектных рамок при помощи «натуральных символов». Становление такой методики означает завершение перехода от «органической» практики, существовавшей в условиях сельскохозяйственных и промышленных технологий, к практике «интеллектуальной», возможной при наличии современных информационных технологий. Трудовой аспект практической деятельности, который был так важен для Маркса, в рамках виртуальной практики оказывается представленным техническими манипуляциями на основе психологической активности. На самом деле становление виртуальной среды и внедрение виртуальной практики впервые нанесло серьезный удар по укоренившейся концепции единственно возможного пути развития в условиях материальной реальности. Это стало причиной количественных и качественных изменений в содержании термина «практика». С появлением виртуальной практики, наполненной новыми связями, реалистичное развитие получило больше возможностей для реализации. Виртуальная практика открыла человечеству множество путей познания существующих вещей; она позволила преодолеть границы пространства и времени, условности вещественного характера; сравнительно свободно превратила экстернализацию фактических возможностей в их объективное наличие; более того, она сделала возможным в виртуальном пространстве то, что ранее было невозможно представить в реальности. Несмотря на то, что виртуальная практика далась нам через определенный набор оправданных и неоправданных усилий, в целом она представляет собой важный результат трансцендентной деятельности человечества; она открыла новый путь освобождения человека и обретения свободы. Можно предположить, что вместе с широким внедрением виртуальной цифровой практики человечество совершит новый бросок в плане преодоления объективного мира и самого себя.

С исторической точки зрения практическая деятельность человека представляет собой техническое средство для непрерывного преодоления и разрушения ограничений реального мира; этот процесс совершается не с целью расширения собственных способностей к знанию и сфер ведения практической деятельности, но в интересах постоянного преодоления границ человеческого существования и создания на этой основе еще более масштабного идейного пространства и широкого поля деятельности. Виртуальная практика позволила перевести относительно фрагментарную деятельность человечества с традиционного вещественно-энергетического базиса на новую платформу, основанную на применении компьютерных сетей. Иными словами, был совершен переход из привычного реального пространства в пространство виртуальное. Содержание, методика, инструментарий виртуальной практики воплощают комплексную особенность сосуществования человека и машины. Индивид становится все более привязанным к информатизированным и интеллектуализированным механизмам. При помощи таких высокотехнологичных машин человечество укрепляет свои внутренние связи; благодаря использованию компьютерных сетей, отдельные виды и фрагменты практической деятельности сочетаются в целостный комплекс. Виртуальная практика обладает необычайно важным значением; ниже мы проведем его самый упрощенный анализ.

Во-первых, имеется в виду преодоление ограничений и поиск нового. Развитие виртуальных технологий и практики значительно повысило возможности субъекта. В процессе реальной практической деятельности ее сферы зачастую ограничены физическими возможностями собственного тела субъекта, внешней географической средой, типом социального производства, моралью, законом и т. п. Таким образом, несмотря на то, что человек сам творит свою историю, процесс этого созидания вовсе не подчиняется воле человека, а ограничен различного рода социально-бытовыми условиями. Становление виртуальной практики сняло множество традиционных ограничений, благодаря чему исследовательская и новаторская деятельность человечества стали развиваться с небывалым размахом.

Виртуальная практика не только порождает все большее количество конкретных феноменов виртуального социума, позволяя индивидуумам вступать в доселе невиданный мир, но и расширяет границы человеческого знания и практической деятельности, благодаря чему человечество может открыть двери в новые области, которые были закрыты для человеческого понимания. Например, в виртуальном пространстве каждый может легко посетить Лувр и ознакомиться с бесценными шедеврами мирового изобразительного искусства; в рамках различных виртуальных сообществ человек может общаться с индивидуумами и группами людей, общение с которыми до этого было невозможно в силу географических факторов или по причине рабочих связей и т. п. Описанный ранее план «освоения пути к Марсу» является классическим примером виртуальной практики исследовательского типа. В свою очередь, в рамках виртуальной войны исследовательски-новаторский характер виртуальной практики проявляется со всей полнотой. С развитием информационных технологий, начиная с середины девяностых годов XX века, многие страны начали исследовать возможность их применения в войнах; утвердилась точка зрения, что определяющее значение для победы будет играть система руководства, контроля, коммуникации и информации (C4I: command, control, communication, computers and intelligence). Все виды войск будут вести боевые действия совместно, благодаря использованию системы C4I. Еще в 1994 году армия США начала подготовку плана разработки системы «комплексной симуляции» (JSIMS: Joint Simulation System). В 1997 году был представлен официальный отчет и получена ратификация руководства. К основным функциям системы JSIMS относятся: обеспечение комплексных тренировок, обучения, регламента, анализа и подготовки; приведение в соответствие потребностям обучения на симуляторах C4I; выработка комплекса единых инструкций в соответствии с требованиями разных родов войск; осуществление реального и виртуального контроля по месту или из точки удаленного доступа. В формате системы JSIMS свое оружие и оружие противника, боевая мощь, тактическая обстановка и даже климатические условия – можно рассматривать как реальные факты; кроме того, на основе технологий виртуальной реальности может быть создано «виртуальное оружие», «виртуальная обстановка» и «виртуальная конфигурация». Поскольку эти «виртуальные явления» изначально проходят сверку и подтверждение, то все виртуальные объекты и модели, а также ощущения, которые они будут давать персоналу в рамках виртуальной системы, будут, по возможности, максимально приближены к реальности, представлять их «точную копию» настолько, что участвующий в тренировке персонал будет «по-настоящему» ощущать себя в соответствующих условиях. Полагают, что в отношении интерактивных, сложных, крупномасштабных военных виртуальных систем XXI века, основанных на взаимодействии человека и машины, система JSIMS станет наглядным «примером» и «руководством»[216]. Следует отметить, что в рамках виртуальных систем, подобных JSIMS, «виртуальность» не означает «безосновательность». Хотя такие системы основаны на математических моделях и геометрических изображениях, однако эффект, который они производят, подвергается проверке и корректировке. Военные виртуальные системы способствуют «визуализации» и «доступному пониманию» будущих высокотехнологичных войн; они играют необычайно важную, активную роль в обучении боевого состава, разработке стратегии ведения будущей войны, создании новой теоретической базы и моделей формирования армии. По сравнению с реальной практикой, виртуальная война и другие типы виртуальной практической деятельности обладают такими очевидными преимуществами, как безопасность, экономичность и эффективность.

Во-вторых, виртуальная практика стремится к истинному и прекрасному. Ценностными идеалами человечества являются истина, благо и красота; их обретение, в принципе, основано на практике. В силу жизненных, физических, духовных и интеллектуальных ограничений каждого индивидуума, сферы его практической деятельности также ограничены; человек оказывается не в состоянии все выполнить собственными руками. Поэтому в процессе поиска истины и стремления к прекрасному люди зачастую пользуются результатами труда других лиц. Полагают, что у человека есть два пути обретения знания: прямой и опосредованный опыт. Тем не менее обе эти разновидности не могут полностью удовлетворить человеческую потребность. В силу указанных причин человеку трудно добиться желаемого результата в ходе поисков истины и прекрасного. Появление виртуальной практики в корне изменило ситуацию, расширив спектр используемых методов, благодаря чему вся деятельность человека в этом направлении получила небывалый размах.

В процессе виртуальной практики человек может соприкоснуться с будущими явлениями и миром, получить предварительное знание. Например, в ходе виртуальных боевых действий персонал имеет возможность ознакомиться с особенностями будущей высокотехнологичной войны, овладеть принципами ее ведения. Точно так же в процессе виртуальной практики человечество имеет доступ к уже совершившимся историческим фактам и ценным знаниям в области истории. Система «виртуальной археологии» позволяет вернуть изначальный облик ценным артефактам, возродить исторические памятники, перенести современного человека в атмосферу прошлых эпох, предоставить доступ пользователям, находящимся на расстоянии тысяч километров друг от друга, к уникальным археологическим захоронениям на территории других государств. В такой системе виртуальной реальности люди, кроме того, могут детально и неоднократно осматривать археологические сокровища, которые не могут быть выставлены под открытым солнцем на долгое время. Несомненно, такая система исключает возможность порчи или кражи подобных ценностей. Исследователи лаборатории голографирования Университета Карнеги – Меллон, профессора театрального факультета в сотрудничестве с профессорским составом факультета истории искусства Питтсбургского университета и специалистами НИИ археологии США использовали технологию виртуальной реальности для воссоздания величественного облика изысканного амфитеатра храма Исиды в городе Помпеи Римской Империи[217]. Летом 1998 года виртуальный амфитеатр Помпей был торжественно открыт в Вашингтоне. Посетители, надев шлем со встроенными дисплеями, могли свободно перемещаться по амфитеатру. При этом процесс осмотра был совершенно беспрепятственным: он включал большую сцену, атлетический зал, форум треугольной формы, круглый стадион, колоннаду, а также разного рода дворики, великолепные статуи, цветные фрески и т. п. Посетители могли услышать звучные священные гимны, исполняемые на сцене, легкое пение свирели, что позволяло полностью погрузиться в атмосферу этого абсолютно реалистичного, живого места; люди получили непосредственный «реалистичный» опыт и огромное эстетическое наслаждение. В сравнении с реальной практикой практика виртуальная позволяет значительно снизить издержки человеческого стремления к истине и красоте. Например, человек, не выходя из дома, может путешествовать по «виртуальному Запретному городу»; авиационный симулятор в виртуальном мире воссоздает реалистичную атмосферу полета и моделирует всевозможные проблемы, которые могут произойти, благодаря чему пилоты могут значительно повысить свои операционные навыки управления и решения вопросов, не прибегая к реальному управлению самолетом. Ведение такой практической деятельности не только экономически дешевле традиционной практики, но и позволяет значительно снизить или вообще исключить возможные риски и опасности, что минимизирует вложения человечества в сферу получения знаний и их практической реализации.

В-третьих, подразумевается сфера развлечений и психологической совместимости. В современную эпоху люди остро конкурируют друг с другом в стремлении к знаниям, повышении технологичности, требовании перемен, что генерирует значительный спрос в сфере отдыха и развлечений. Появление компьютерных сетей и виртуальной практики создало благоприятные условия для развития данного сектора. Несмотря на то, что компьютерные сети являются продуктом холодной войны, они уже давно перекочевали из мира научных изысканий в коммерческую сферу и далее – в дома простых людей. На сегодняшний день компьютерные сети вместе с облегчением доступа человека к образованию и работе, стали самым новым инструментом проведения досуга. Практически любой пользовавшийся компьютером человек, несомненно, играл в компьютерные игры; предложение на рынке программного обеспечения невообразимо широко; даже в операционных системах “Win 95”, “Win 98”, “Win 2000” компании “Microsoft” изначально установлены такие игры, как «Пасьянс “Паук”», «Червы», «Сапер» и пр. В свою очередь, стремительно развивающийся сектор сетевых игр заставил отойти на второй план сферу игр для одиночного компьютера. В современном мире компьютерных игр одну из основных ниш составляют сетевые шутеры. Стремительное развитие онлайновых игр, благодаря своей интерактивности, позволило одновременно участвовать в них нескольким игрокам, играть родственникам и друзьям друг с другом на большом расстоянии. Несомненно, комплекс сетевых развлечений вовсе не ограничивается одними лишь играми. Так, в Сети можно смотреть классическое кино и трейлеры новых фильмов на сайтах, предоставляющих качественный видеопоток, можно знакомиться с самыми свежими новостями и событиями, многие телевизионные передачи также выходят в Интернете; в сети можно путешествовать по самым разнообразным местам, не выходя из дома – современный «путешественник» стал гораздо удачливее своих предшественников. Кроме того, в сети можно общаться, сохранять информацию в «избранном», смотреть спортивные передачи, слушать музыку, читать романы и т. д. Все это и есть новый формат досуга, который предоставил Интернет современному человечеству.

Компьютерные сети наделены очевидными развлекательными функциями; онлайновые игры и чаты позволяют человеку на время отвлечься от жесткой конкуренции и повседневного давления, которое оказывает реальный социум, расслабить нервы, дать уставшему организму надлежащий отдых, выпустить наружу накопившийся негатив, наполнить новыми красками скучную и однообразную жизнь. Именно по этой причине они так привлекательны для современного человечества. Почему фанаты игр обожают проводить время в Сети? Их ответ прост: потому что в играх скрыт смысл человеческого существования. Жизнь – это игра, а игра – это жизнь. Игра есть определенный опыт и своеобразный мир. Некоторые называют чаты и форумы виртуальными барами и кафе информационной эпохи. Можно даже сказать, что чаты и форумы обладают гораздо больше атмосферой баров и кафе по сравнению со своими реальными аналогами, поскольку в них нет ни коктейлей, ни кофе, но одно лишь общение. Кроме того, в чатах абсолютно все виртуально, нет никаких физических признаков контакта, отсутствуют различия по возрасту, роду занятий, положению, национальности и т. п. Бывает даже сложно определить пол собеседника, что дает чувство гораздо большего психологического комфорта, нежели узкое окошко в церковной исповедальне, благодаря чему собеседники чувствуют себя вполне свободно. Людям со стороны зачастую довольно трудно определить степень интереса темы разговора; она приносит радость лишь непосредственным участникам. Большинство пользователей в Сети являются горячими сторонниками такого типа виртуального общения, полагая, что чаты – лучшее место для выражения свободы и получения того, что нужно каждому. Тем не менее нет ничего абсолютно идеального, и сфера интернет-развлечений не является исключением. Некоторые люди полностью уходят в мир компьютерных игр, забывают обо всем, отключаются от реальности; это приводит к феномену «погружения в сеть», который оказывает непосредственное влияние на учебу, работу и повседневную жизнь. Кроме того, многие игры содержат сцены секса и насилия, нанося непоправимый вред психике молодого поколения. В этом состоит оборотная сторона сетевых развлечений, которую не следует недооценивать.

В-четвертых, имеется в виду усиление персонализации и улучшение личностных качеств. В реальном социуме, в силу различного рода ограничений, налагаемых социальными нормами и общей обстановкой, человеческой индивидуальности зачастую наносится ущерб. В виртуальном пространстве, сформированном компьютерными сетями, в силу особенности сетевых технологий и некоторого ряда объективных факторов (таких, как свобода коммуникации граждан, право на сохранение личной тайны и пр.) онлайновый субъект обладает высокой автономией, может фигурировать анонимно. При прочих равных условиях другие люди или общество не имеют ни возможности, ни права контролировать поведение субъекта, что позволяет ему достаточно хорошо скрыть свое настоящее амплуа, усиливает чувство защищенности. Кроме того, поскольку система сетевой коммуникации не учитывает физический адрес нахождения компьютера субъекта, люди получают возможность не только скрывать свой статус, но и собственное местонахождение; никто другой в Сети никогда не узнает, кем на самом деле является субъект и где он находится. Также виртуальное пространство, непрерывно поглощая все новые средства коммуникации, эффективно повышает скорость передачи данных, увеличивая их плотность. В компьютерных сетях находит реальное воплощение принцип “Anything, anytime and anywhere” («Что угодно, когда угодно и где угодно»). В виртуальном пространстве индивид становится сверхчеловеком, способным преодолевать пространство и время. Такое пространство подобно «лупе», которая способна «увеличить» любые стороны существования человека – как те, которые проявляются в реальной жизни, так и скрытые в ней. В виртуальном пространстве и в процессе виртуальной практики человек добивается «виртуальных качеств», персонализация личности развивается с небывалым размахом. Таким образом, создание идеального человеческого характера становится для многих не такой уж недостижимой перспективой.

В виртуальном пространстве проявление человеческой индивидуальности имеет черты виртуальности и ирреалистичной рациональности; люди легко поддаются «миру иллюзий» в таком пространстве. В силу определенной скрытости статуса индивидуума, люди зачастую не знают или не хотят знать конкретную информацию о своем партнере. Одновременно с этим многие умышленно скрываю информацию о себе, выдавая себя за идеального во всех отношениях человека; такой «грим» позволяет сделать из человека утонченного мудреца, остроумного джентльмена, чуткого любовника и доблестного воина. Таким образом, в виртуальном пространстве субъект умышленно – или неумышленно – формирует двойственную личность, подчас забывая, кем он является на самом деле. Поскольку свое собственное «я» становится вездесущим и всемогущим, то рождается эгоцентристское отношение к самому себе: «Здесь я – бог». Это не может не породить переоценку некоторыми личностями самих себя, что приводит к появлению неэтичного, противозаконного поведения, которое не соответствует сложившимся социальным нормам и даже вредит общественному порядку. В свою очередь, когда методы виртуальной практики оказываются неприемлемыми в реальной жизни, индивид становится совершенно одиноким; если люди чрезмерно погружаются в виртуальное общение, полностью забывая о реальности, то их коммуникативные навыки значительно снижаются. Очевидно, что в виртуальном пространстве и в процессе виртуальной практики одновременно с развитием человеческой индивидуальности легко вступить на ложный путь самовосхваления, что, в конечном итоге, приведет к искажению в развитии характера и разрыву личности. В целом, виртуальная практика, рожденная современной научно-технической революцией, представляет собой практическую деятельность совершенно нового типа и уровня. Ее становление нанесло серьезный удар по традиционным формам человеческого существования, к чему многие люди так и не смогли приспособиться. Отрицательные аспекты виртуальной практики стали причиной еще более подозрительного отношения к ней со стороны части индивидуумов. Некоторые люди рассматривают обусловленное виртуальной практикой исчезновение природной способности к внутреннему изменению человека и исключительного влияния, которое оказывал реальный социум на человеческое существование, как процесс, соответствующий разрушению природы и экологической системы земного шара в рамках капитализма и индустриализма. Однако, если рассматривать вопрос с точки зрения истории развития технологий, человечество уже неоднократно сталкивалось с подобной дилеммой преобразования практики повседневной жизни, обусловленной развитием техники. Более того, человечество сравнительно успешно решало данную проблему, а человеческая жизнь становилась несравненно лучше. В современную эпоху развитие компьютерных, коммуникационных, сетевых технологий и особенно систем виртуальной реальности позволило перевести практическую деятельность в научное русло, упорядочить и обновить ее содержание. Все это было реализовано при самых благоприятных условиях и невиданных доселе возможностях; будущее человечества, несомненно, станет от этого лишь прекраснее.

Становление виртуальной практики как новой формы практической деятельности знаменует важный переломный момент в развитии практической деятельности человечества. При рассмотрении вопросов «цифрового существования» или преобразования культурных норм в «цифровую эру» мы не можем не обойти стороной практическую проблематику, не можем не выполнить глубокий анализ систем виртуальной практики. Итак, действительно ли виртуальная и реальная практика, как утверждают многие исследователи, оторваны друг от друга и существуют независимо? На самом ли деле виртуальная практика полностью заменила собой практику реальную? Быть может, виртуальная практика внутренне связана с реальной и требует с ней органичного единения? Правильные ответы на эти вопросы непосредственно влияют на определение точного места виртуальной практики, а также установление логичных, эффективных связей между ней и реальной практической деятельностью. Мы полагаем, что виртуальная и реальная практика вовсе не отделены друг от друга; между ними присутствует крепкая связь. В цифровую эпоху внутреннее сочетание и эффективное взаимодействие виртуальной и реальной практики обуславливают развитие социума и преодоление человеком самого себя.

В рамках современных научных исследований вопрос о связи виртуальной практики и практики реальной зачастую превращается в такие вопросы, как взаимосвязь «атома» и «бита», «сетевого» и «реального» пространства, «виртуальности» и «реальности», «виртуального» и «физического» существования и т. п. Начиная с труда «Цифровое существование» Н. Негропонте, исследователи привыкли к своеобразному «дихотомическому» подходу, подчеркивая «несоразмерность» между «атомом» и «битом», «виртуальным» и «физическим» существованием и т. д. Многие наслаждаются уникальностью виртуальной практики, осознанно или нет, превознося ее выше всего остального. Таким образом, виртуальная и реальная практика полностью отделяются друг от друга.

Стоит лишь взглянуть на историю и современное состояние человечества, и мы не сможем не признать следующие факты: реальная практика является истоком формирования практики виртуальной; реальная практика предоставила необходимые субъективные условия и материально-техническую базу для появления виртуальной практики; недостатки реальной практики стали причиной появления практики виртуальной; рациональность виртуальной практики, в конце концов, должна пройти проверку практикой реальной и т. п. Если говорить об истории возникновения виртуальной практики, то в современном своем виде она представляет важный этап в трансцендентной деятельности человечества, а также ее серьезный результат. С исторической точки зрения применение орудий труда, способность к знанию и групповой организации антропоидов стали прообразом обычной практической деятельности человека. В современную эпоху традиционная практическая деятельность человечества и ее результаты предоставили необходимые субъективные основания, средства и социальную среду для формирования виртуальной практики.

При независимом, субъективном взгляде современное человечество как будто оказалось «заброшено» в среду цифрового существования. В свою очередь, с исторической, антропологической точки зрения реализация виртуальной практической деятельности при помощи компьютерных систем является непременным результатом постоянного стремления человечества к преодолению ограничений внешнего мира и самого себя, хотя она в то же время является очевидным воплощением длительных процессов развития человеческой практики вообще. Ранее в процессе практической деятельности непрерывно повышался уровень производительных сил человечества и социальной коммуникации, а система практических средств становилась все более развитой. С середины XVIII века сменявшие друг друга комплексные технические революции позволили совершить последовательный переход в производственной практике человечества от «ручного труда» к «механическому» и далее к «электрифицированному» и «автоматизированному». Современная техническая революция продолжает развивать практическую деятельность в направлении «информатизации» и «интеллектуализации». Благодаря этой революции изобретенные человеком компьютерные и информационные технологии достигли достаточно высокого уровня; цифровые системы стали новым средством реализации практической деятельности. Виртуальная практическая деятельность, осуществляемая посредством компьютерных сетей и виртуальных технологий, сформировала высокоуровневую систему коммуникации между человеком и машиной; она наделена способностью копирования человеческих зрительных, слуховых, осязательных чувств и познавательных функций. Это позволяет индивидууму полностью погрузиться в виртуальную атмосферу и наладить с ней эффективное взаимодействие. Становление виртуальной практики в современную эпоху является результатом непрерывного развития интеллекта субъекта и практического инструментария на основе традиционной реальной практики; в этом заключается закономерное развитие традиционной практической деятельности. Если бы не происходило постоянного накопления и передачи способов ведения реальной практики, то практика виртуальная так и не смогла бы обрести необходимые субъективные материально-производственные условия для своего формирования; она бы непременно утратила возможность и необходимость привязки к бытию. Если после возникновения виртуальной практики от нее полностью отделить практику реальную, то виртуальная практическая деятельность станет трудноосуществимой, ей будет тяжело сохранить свою рациональность. Разделение реальной и виртуальной практики означает «обезглавливание» последней, «ликвидацию» ее основы, из-за чего она станет похожа на дерево без корней или реку без истока.

Виртуальная практика представляет собой новый этап в развитии практической деятельности человечества; она не может быть просто отнесена к реальной практике в традиционном смысле и не является переработкой последней, но она воплощает продолжение практической деятельности реального социума в виртуальном пространстве. Таким образом, она является развитием и новой формой человеческой практики.

В процессе реальной практической деятельности, в силу ряда ограничений, налагаемых социальной средой, этическими концепциями, стремлением к выгоде и другими факторами, люди зачастую слишком осторожничают, скрывают свои истинные настроения, не могут найти правильный способ действия. В свою очередь, виртуальная практика, представляя собой двунаправленную деятельность по объективизации, осуществляемую между субъектом и объектом в системе цифровой среды, обладает такими особенностями, как виртуальность, интерактивность, открытость, опосредованность и т. п. Все это позволяет предоставить достаточное свободное пространство для полноценной человечности. Виртуальная практика дает возможность превратить в виртуальную реальность вещи, которые еще не реализованы в реальном мире; преобразовать мир реальный в виртуальный мир бита.

Благодаря способности человека к символьному и концептуальному творению, виртуальная практика создает новые реальные связи, наделенные опосредованностью, виртуальностью и открытостью. Такая виртуальная реальность частично отвергает зависимость от традиционной реальности и ее закономерностей, формируя продолжение и преодолевая реальный мир, образованный материальными сущностями, на которых держится человечество. Виртуальная практика в большой степени повысила самостоятельность и независимость человеческой деятельности; она открыла новое пространство для реализации ценностей и развития человеческого существования. Хотя виртуальная практика и не может заменить собой практику реальную, но по своей эффективности и функциям она превосходит последнюю, поскольку для нее нет ничего невозможного.

Виртуальная практика представляет собой новую форму существования человечества. С точки зрения времени реальная практика предваряет виртуальную; виртуальная практика рассматривает практику реальную как основу и предпосылку для своего формирования. Тем не менее виртуальная практика далеко не так проста, как кажется; она вовсе не является обычным «дополнением» реальной практики, как представляют многие, но уже проявила себя в качестве одной из важнейших движущих сил развития современного социума. Кроме того, можно ожидать, что вместе с прогрессом практической деятельности человечества и повышением уровня научно-технических знаний ее роль и место станут еще заметнее.

В сравнении с традиционной реальной практикой, практика виртуальная возвысила человеческую индивидуальность и субъективность, возвела обычного человека на совершенно новый уровень. В виртуальном пространстве личность освобождается от универсальности, она перестает быть подмножеством в рамках статистического анализа человечества; появляются невиданные условия для выражения самосознания и свободы воли. Виртуальная практика способствует отчетливому проявлению возможности к самопреодолению и воплощению личностных характеристик человека как наделенного жизнью и ограниченного субъекта бытия. В этом аспекте становление виртуальной практики представляет собой важный этап на пути достижения человечеством свободы и его деятельности по самопреодолению.

Информатизация, интеллектуализация и оцифровка, реализуемые в рамках виртуальной практической деятельности, значительно изменили форму человеческой практики, познания и концепцию ценностей. Таким образом, виртуальная практика является не только продолжением и развитием практики реальной, но и оказывает на нее значительное влияние.

С одной стороны, она улучшила общее состояние человека как субъекта, повысив субъективные способности, ускорив всестороннее развитие человеческой свободы. Это, несомненно, порождает развитие и рационализацию практики реальной. С другой стороны, виртуальная практика оказала некоторое отрицательное воздействие на реального человека и его деятельность, вызвав определенные изменения в его существовании. Высокая эффективность, доступность и уязвимость виртуальной практики зачастую сосуществуют друг с другом, в силу чего процесс реализации виртуальной практики требует определенной отдачи. Например, «погружение в Сеть» затягивает человека в виртуальный мир, из которого очень тяжело вырваться; многие увлекаются виртуальным, полностью уходя из реальности; чрезмерная коммуникация между человеком и машиной искажает межличностную коммуникацию, упрощая и стандартизируя человеческие чувства.

Виртуальная практика может в прямом смысле приблизить к индивидууму самые отдаленные концы света, а в психологическом аспекте – отдалить людей, находящихся рядом. Кроме того, цифровое мошенничество и хакерские атаки могут стать новым вызовом безопасности; монополизация подачи информации, ее преднамеренное искажение, а также противоречия, связанные с локальным характером и процессами удаленной передачи информации, могут стать причиной конфликтов при столкновении субъективных интересов разных стран и народов. Виртуальность, анонимность, динамичность и другие особенности виртуального пространства рождают в некоторых личностях склонность к «неправильному поведению», из-за чего они перестают придерживаться принципов морали и самодисциплины, совершают поступки, идущие вразрез с нормами реального социума. Отрицательные аспекты виртуальной практики создают непосредственную угрозу богатству человеческой личности, в силу чего человеческое восприятие мира, самовыражение и способы межличностной коммуникации упрощаются, абстрагируются и оскудевают, проходя через жесткие «фильтры» двоичной цифровой системы. Эти аспекты неизбежно порождают ослабление и упрощение самостоятельности человеческой личности, искажают характер, наносят непоправимый ущерб особенностям культур различных народов. Отрицательное воздействие виртуальной практики говорит о том, что она сама по себе не представляет конечной цели существования человечества. В современную и будущую эпоху виртуальная практика не может быть остановлена или полностью упразднена; тем не менее она не может и не должна занимать главенствующее положение. Стремление «перенести в Сеть» все виды практической деятельность на сегодняшний день является несбыточной мечтой некоторых людей. Ее осуществление, согласно взглядам таких личностей, стало бы счастьем для человечества, но, на самом деле, оказалось бы его самым страшным бедствием.

Что касается значения, которое имеет реальная практика в отношении виртуальной, то она не только является основой и предпосылкой для возникновения последней, но и представляет собой обязательный механизм, регулирующий ее благоприятное развитие. В любом случае, оцифровка и виртуализация всего лишь становятся инструментами, средствами для преодоления человеком самого себя и обретения им свободы; они не равнозначны таким концепциям, как «счастье», «освобождение», «свобода». Позволить инструментам и средствам полностью контролировать человеческое существование, значит поменять местами главное и второстепенное, перевернуть все с ног на голову. В процессе реализации виртуальный практики индивид должен постоянно пересматривать смысл своего существования, вести критику виртуальной практики как таковой. В противном случае человечество встанет на ошибочный путь развития. В конце концов, именно «реальный», а не «виртуальный» человек является тем, кто получает выгоду от результатов виртуальной практики, и тем, кто расплачивается за нее. В ходе виртуальной практики человечество делает основной упор на постоянное повышение ее виртуального и цифрового уровня, вместо того, чтобы очеловечить системы коммуникации между машиной и человеком, создав гуманистический сетевой интерфейс, максимально соответствующий потребностям реального субъекта. Что касается той цены, которую необходимо платить за реализацию виртуальной практики, то следует исходить из различных нормативов, используемых человеком в реальной практике, таких как сетевое законодательство, сетевая этика и т. п., для осуществления эффективного контроля. Без развития реальной практики не появилась бы виртуальная, не стало бы возможным ее полноценное развитие. Реальная практика вовсе не завершилась с появлением виртуальной, но продолжает занимать видное место.

В целом формирование виртуальной практики является серьезным преобразованием в типологии практической деятельности человечества. В сравнении с традиционной реальной практикой, виртуальная практическая деятельность обладает большим количеством особенностей и преимуществ, однако она ни в коей мере не может заменить реальную деятельность или полностью отделиться от нее. В конце концов, виртуальная практика – всего лишь одна из форм комплекса практической деятельности человечества; она должна органично сочетаться с практикой реальной, чтобы обеспечить всестороннее развитие человека и становление гармоничного, здорового социума. Вместе с развитием виртуальной практики и технологий несовершенная виртуальная и реальная практическая деятельность начинают сочетаться и взаимодействовать, порождая двойственность человеческого общества и проявления субъективности в виртуальном пространстве. «Параллельное существование виртуального и реального мира» становится новой формой развития человеческой цивилизации. Если люди не научатся своевременно перестраиваться между виртуальной и реальной практикой, разграничивать виртуальное и реальное существование, то проявятся различного рода психологические конфликты и неадекватность поведения. Виртуальная и реальная практика оказывают взаимное влияние и ограничивают друг друга; они вместе создают настоящее и будущее человеческого общества. Можно сказать, что в этом заключается очевидная и самая важная особенность практической деятельности современного человечества. Овладение взаимосвязью виртуальной и реальной практики, а также усиление их положительного взаимодействия является одной из самых насущных и серьезных эпохальных задач, перед которыми стоит современное человечество.

Становление и развитие виртуальной практики вместе с преобразованием форм существования человека в большой степени меняет практическую основу и предмет исследований современной философии и науки. Серьезные вопросы конкретной эпохи требуют глубокого философского рассмотрения. Философия должна своевременно и основательно заниматься их изучением. Стремительно развивающаяся в современную эпоху виртуальная практическая деятельность имеет глубокий философский подтекст и ставит перед философией двоякие задачи. С точки зрения отношения философии к повседневной практике превращение «виртуальной практической деятельности» в новую философскую категорию, а также усиленное ее изучение являются важными стимулами обновления современной философской науки. Вместе с углублением исследований виртуальной практики, современный смысл практических взглядов философии марксизма получает новое воплощение, а практическая марксистская философия – подтверждение, наполнение и развитие.

Философия представляет собой мысленное овладение конкретной эпохой. Полное понимание движущих факторов эпохи, своевременное обобщение ее особенностей, глубокое отражение духа времени – важнейшие факторы философии как «живой души цивилизации». Наличие у философии мощной жизненной силы, в принципе, зависит от того, в какой степени она сможет понять и разрешить ключевые вопросы конкретной эпохи. Таким образом, философский смысл виртуальной практики прежде всего заключается в том, что становление такого типа практической деятельности является эпохальным вопросом, а ее рассмотрение с философских позиций – серьезным вызовом современности.

Современная виртуальная практика в ее уникальной форме представляет собой чувственную деятельность субъекта по двунаправленной объективизации, реализуемую с определенной целью в виртуальном пространстве с применением цифровых средств; она является дальнейшим развитием, продолжением и улучшением виртуальной и практической деятельности человечества в доцифровую эпоху. В настоящий момент виртуальная практика заново создает формы развития человеческого социума и цивилизации, вызывая глубокие изменения в типологии практической деятельности, знания, мышления, ценностных концепций и повседневной жизни. Становление виртуальной практической деятельности имеет важный эпохальный смысл.

В первую очередь, виртуальная практика является серьезным историческим преобразованием формы практической деятельности человечества. С точки зрения истории она впервые позволила вывести объект практики за пределы внешнего материального мира в его чистой форме, возведя цифровые символы в ранг инструментов практической деятельности. Виртуальная практика обусловила цифровую обработку и комплексную передачу информации о практической деятельности человечества посредством компьютерных систем, поместив субъект в виртуальную реальность, наделенную комплексом новых реалистичных связей. «Оцифровка» практического инструментария знаменует преодоление рамок традиционной практики и является базисом и ключевым моментом в становлении практики виртуальной в качестве новой формы практической деятельности. Виртуальная практика главным образом подразумевает изменение практической формы взаимосвязей индивидуумов; благодаря применению сетевых компьютерных систем она практически полностью освободилась от географических ограничений, налагаемых на практические взаимосвязи. Появление в Сети систем онлайн-перевода позволяет также избавиться и от языковых ограничений. Развитие компьютерных сетей и информационных технологий позволяет превратить «глобальную деревню», как выразился о нашей планете М. Маклюэн, из пророчества и аллегории в осязаемый факт. В виртуальном пространстве каждый индивидуум одновременно в глобальном масштабе может поддерживать взаимосвязь с множеством объектов на разных ролях, что, в свою очередь, обуславливает многомерность и децентрализацию межсубъектных связей, придавая им черты рассеянности, динамичности и многообразия. Виртуальная практика отличается от материальной производственной деятельности; тем не менее обусловленные ею общественные изменения имеют важный смысл. Так, развитие виртуальной практики усилило зависимость важнейшего фактора производительных сил – труда – от получения, передачи, обработки и использования информации, а также способствовало появлению и укреплению роли тружеников умственного труда; обеспечение интеллектуализации и включения в Сеть орудий труда способствует наполнению производственных процессов идейным и научным содержанием, создавая благоприятные условия своевременного перехода высоких технологий в реальную производственную практику; расширение сфер трудовой деятельности позволило сформировать новые объекты знания, данных и информации; еще более эффективно и полноценно проявляются производительные силы, основанные на общественном разделении труда и кооперации. Вместе с изменением компьютерных, сетевых, информационных технологий и прогрессом виртуальной практики получает стремительный импульс развитие производительных сил общества. Следовательно, производственные связи, экономический базис и надстройка человеческого общества, то есть вся его форма, непременно претерпевают соответствующие изменения. В целом, виртуальная практика наделила человека доселе невиданной свободой и созидательной силой, однако, одновременно с этим, она сформировала такие новые проблемы социального характера, как «погружение в Сеть», электронные преступления, компьютерные вирусы, сетевой империализм и т. п. Виртуальная практика является продолжением и развитием практики реальной и не может ни в коей мере ее заменить; в то же время она неотделима от своего реального аналога. Виртуальная и реальная практика взаимосвязаны и оказывают влияние друг на друга; «параллельное существование реальности и виртуальности» представляет собой новую форму развития человеческой цивилизации.

Являясь новой формой практической деятельности человечества, виртуальная практика непременно призывает человека к развитию знаний и обновлению их формы. Она превратила компьютер в орган мышления индивидуума; теперь машина наделена не только интеллектуальными возможностями человеческого разума, но по скорости их обработки, проверки и объему сохранения информации превосходит человеческие. Виртуальная практика, реализуемая при помощи компьютеров, сформировала высококачественную систему взаимодействия человека и машины, позволив совершить качественный скачок в развитии форм человеческого знания. С одной стороны, виртуальная практика значительно расширила для человека границы пространства и времени, позволив познавательной деятельности человечества войти в те области и достичь тех глубин, которые были прежде недостижимы. С другой стороны, благодаря компьютерным сетям и виртуальному пространству люди из разных регионов и даже разных стран получили возможность создавать виртуальные группы, которые в организационном, коммуникативном и географическом аспекте значительно отличаются от привычных групп, сформированных для получения знаний. Становление и развитие виртуальной практики, без сомнения, расширило сферы познавательной деятельности человечества, повысило способности субъекта к получению знаний. Одновременно с этим она стала причиной «информационной перегруженности» индивидуума и «информационного обмана». Значительное количество разнообразной информации затрудняет определение ее истинности и тяжелым бременем ложится на плечи человека; в этом заключается обратная сторона познавательной деятельности и изменения форм знания современного человечества.

Становление и развитие виртуальной практики в корне отрицает господствовавший ранее субстантивистский тип мышления, который доминировал в философской мысли, начиная с эпохи Нового времени. В качестве основных целей субстантивизма можно выделить поиск абсолютного бытия, перманентной субстанции и абсолютной истины; таким образом, данное направление предпринимает попытку объяснить существующий мир с позиций заранее описанной сущности, делать заключения о насущных фактах на основе изначальных принципов, искать сингулярную сущность, исходя из дуалистических концепций. Становление виртуальной практики позволило отвергнуть господствовавшую долгое время примитивистскую форму субстантивистского мышления благодаря сетевой, интерактивной, живой деятельности человечества. Эта практика наделена виртуальной реалистичностью, позволяя субъекту избавиться от необходимости вести практическую деятельность, привязанную к определенной вещи, впервые обеспечив условия для ведения деятельности в реалистичной виртуальной системе, созданной в цифровой среде. В рамках мыслительной деятельности, соответствующей виртуальной практике, субъект получает возможность мыслить не только своей головой, но также действовать при помощи нового органа – компьютера; точно также и объектом мыслительной деятельности становится не реальный мир, но сформированная в виртуальном пространстве реалистичность связей. Подобно этому и мыслительная система претерпевает изменения от разнообразного вещественного инструментария к цифровой среде. Интерактивность в реальном времени, присущая виртуальной практике, непременно требует от индивидуума полностью отказаться от изолированных, статичных методов мышления. В процессе виртуальной практической деятельности человек больше не стремится к поискам абсолютного бытия, перманентной субстанции и абсолютной истины; тип мышления, который подразумевает виртуальная практика, не требует объяснения существующего мира с позиций заранее описанной сущности, суждения о реальных фактах на основе изначальных принципов или поисков сингулярной сущности, исходя из дуалистических концепций; он уделяет основное внимание взаимосвязям, движению и изменениям в системе виртуальной реальности. Такой тип мышления рассматривает развитие системы виртуальной реальности в качестве конкретного процесса преобразования информации; информация о преобразовании системы исследуется с позиций взаимосвязи и превращения. Таким образом, подобная методика мышления открывает человечеству новые возможности для изучения форм бытия и развития вещей. Виртуальная практика воплощает данный тип мышления: он не однонаправленный и прямой, но интерактивный и нелинейный; не изолированный и статичный, но связанный и динамичный; не восстановительный и подражательный, но исследовательский и новаторский. Этот тип мышления разительно отличается от чисто субстантивистского тем, что он динамичный, связанный и инновационный. Другими словами, становление виртуальной практики знаменует полное завершение чисто субстантивистского типа мышления и повсеместное утверждение мышления практического склада. Такой тип мышления представляет собой интернализацию общественной практической деятельности, рационалистическое выражение форм существования и бытия индивида. Происходит повсеместная смена субстантивистского мышления новым типом, основанным на динамизме и взаимосвязях, ярким примером которого является практическое мышление, что оказывает серьезное влияние на жизнь человечества и конкретную эпоху. Кроме того, виртуальная практика глубоко влияет на ценностные концепции и повседневную жизнь людей.

Несомненно, что виртуальная практическая деятельность в настоящий момент сильно меняет нашу жизнь и эпоху, в которую мы существуем, привнося в нее такие черты, как цифровизацию, виртуализацию, глобализацию, индивидуализацию и т. д. Она подчеркивает такой тезис современной эпохи, как «мир и развитие». Каким образом использовать исторический момент, в который происходит современная техническая революция и смена практических типов; как всесторонне развить взаимосвязи человека и социума в эру глобализации и виртуализации – в этом заключаются эпохальные вопросы, перед которыми стоят все страны нашей планеты. Особенно это касается большинства развивающихся стран, для них серьезнейшими вопросами, обуславливающими полноценное участие в «мировом сообществе», являются ускоренное вхождение в «цифровую стадию» и успешное использование благоприятных моментов для развития высокими темпами[218].

Виртуальная практика предоставила большие возможности нашему развитию и существованию и одновременно с этим поставила множество вопросов и вызовов. Одни люди радостно приняли факт становления виртуальной практики, другие – подвергли его критике, третьи отнеслись равнодушно, а иные – с крайним подозрением. Очевидно, что вплоть до настоящего момента отношение индивидуумов к виртуальной практике крайне неоднозначно. Тем не менее, как выразился Негропонте в своем труде «Цифровое существование», «несмотря ни на что, цифровое существование действительно дало нам повод для радости. Мы не можем отрицать факт существования цифровой эпохи, и не в состоянии препятствовать ее развитию точно так же, как не можем противостоять силам природы»[219]. Серьезные возможности, которые предоставила нам набирающая темп виртуальная практика, а также сам факт ее появления стали значимой эпохальной проблемой, связанной с существованием и развитием человечества, а также оказывающей непосредственное влияние на его последующую судьбу.

Что касается «оторванности от реальности», «бесцельного действия», «безосновательной суеты» и прочих тенденций, присутствующих в процессе философских изысканий, то большинство ученых подчеркивает необходимость «осознания проблемы», которое, несомненно, необходимо для реалистичности, рациональности и эффективности философской работы. Действительно, философская логика в сущности своей есть логика проблемы. Постановка философского вопроса, его типичность, взаимосвязь между проблемами и их объяснение формируют систему философских изысканий. В принципе, философия каждой конкретной эпохи имеет свой лейтмотив, который зачастую меняется соответственно развитию исторических процессов. Таким образом, между философскими системами разных эпох существуют серьезные различия в «постановке проблем», «их сущности», «методах разрешения» и в других аспектах. В контексте истории философии изменение философских форм в большой степени опиралось на преобразования, происходившие в сущности и методах постановки вопросов. Таким образом, изменение философской проблематики вкупе с обновлением методики постановки вопросов зачастую означает прогресс в области философских изысканий. При наличии достаточного «осознания проблемы» мы с легкостью обнаружим, что виртуальная практика поставила целый ряд новых и важных философских вопросов. Переосмысление, критика и стандартизация виртуальной практической деятельности с философских позиций стала серьезным вызовом современности.

Разумеется, люди неоднозначно смотрят на проблематику виртуальной практики. Некоторые вообще не уделяют ей даже толики внимания по причине присущей такому типу деятельности «виртуальности». На самом деле, несмотря на виртуальный характер, виртуальная практика стала по-настоящему серьезным вопросом современной эпохи. Реальные и важные вопросы практической деятельности такого типа обращают на себя пристальное внимание многих исследователей, которые делают попытки рассматривать их с экономической, военной, социальной, правовой, этической, философской и других точек зрения. Подобные исследования не только стали новым, важным аспектом в соответствующих областях науки, но и с большой вероятностью могут дать рождение новым ее видам. В последние годы некоторые исследователи пропагандируют идею развития исследований в области виртуальной экономики, военного дела, виртуальной социологии, сетевой этики, виртуальной философии и т. д. Оформлены или нет такие виды науки, либо присутствуют ли достаточные условия для их оформления – является спорным вопросом. Тем не менее рассмотрение проблематики виртуальной практики с разных точек зрения и научных подходов, несомненно, целесообразно и необходимо. Некоторые считают, что появление в современную эпоху виртуальной практики – всего лишь одно из проявлений технической революции, следовательно, вопросы виртуальной практики должны быть рассмотрены, главным образом, с технических позиций (подразумеваются информационные, интеллектуальные, виртуальные и другие типы технологий); философия не должна затрагивать данную проблематику по причине отсутствия значимых связанных философских вопросов. Рассмотрение и обсуждение проблем виртуальной практики в рамках философии представляется переоценкой возможностей данной науки и ее самонадеянности; результат, следовательно, окажется тщетным и напрасным. Таким образом, исследование виртуальной практики и технологий является задачей конкретной науки и находится вне сферы интересов философии. Мы полагаем, что подобное заблуждение зиждется на неправильном понимании как феномена виртуальной практики, так и философии вообще.

Виртуальная практическая деятельность подразумевает большое количество конкретных вопросов технического характера, которые не могут быть разрешены силами философии. Тем не менее тот факт, что философия не может подобные вопросы вместо определенных направлений науки еще не говорит о бесполезности и неэффективности философии, но лишь указывает на то, что философия неприменима к решению данных конкретных задач, и обращает внимание на непонимание сути предмета философии теми, кто выдвигает подобные требования. Несомненно, философия не может заменить конкретные области науки в целях разрешения различных технических проблем виртуальной практической деятельности; однако на вопросы мировоззрения, ценностных концепций и методологии, связанные с виртуальной практикой, а также стандартов рационалистичности и путей рационализации не в состоянии ответить ни одно из конкретных направлений науки, лишь философия может дать на них исчерпывающий ответ. Например, в отношении того, каким образом рассматривать проблему взаимоотношений человеческого и компьютерного интеллекта (то есть взаимоотношений человека и машины), существуют два подхода: «Первый подход заключается в том, чтобы сделать компьютер похожим на человека. В этом кроется традиционная идея о создании искусственного интеллекта: скопировать человеческий ум. Другой подход состоит в том, чтобы сделать человека похожим на компьютер. Он представляет собой современную форму технологического дизайна: конструктор изначально решает вопрос о необходимости технологии, а уже после этого готовит человека под соответствие поставленным требованиям»[220]. Какой из двух обозначенных подходов более рационален? Технические специалисты не рассматривают подобные вопросы и не дают на них ответы, так же как и не рассматривают проблематику применения компьютеров и его последствий. Правильнее будет сказать, что, как только они займутся изучением таких вопросов, то сразу же войдут в область философских размышлений. В настоящее время на Западе идейная концепция господства компьютеров пытается заменить человеческие размышления разумом машины, исправить нелогичность, самоорганизованность, изобретательность и приспособляемость человеческого мышления компьютерной логичностью, упорядоченностью и точностью. Подобные тенденции заслуживают самого внимательного философского рассмотрения. Как правильно заметил Сэм Харрис: «Настоящая опасность заключается не в том, что компьютеры начинают думать подобно человеку, а в том, что человек начинает думать подобно компьютеру»[221]. Философия способна постоянно ставить перед виртуальной практикой и компьютерными сетями вопросы «Что?», «Почему?» и «Как?», проводя, таким образом, рассмотрение, критику и стандартизацию этих категорий. Эту функцию философии не может заменить ни одна другая область научного знания.

Вместе с развитием и внедрением виртуальных технологий виртуальная практика вышла за пределы чистой техники, постепенно превратившись в «другой тип» человеческого существования. В ходе этого процесса многие вопросы приобретают философский характер и должны быть рассмотрены при помощи соответствующих методов. В целом, что касается виртуальной практической деятельности, то следующие проблемы особенно требуют изучения с философских позиций: взаимосвязь современной научно-технической революции и виртуальной практики; генетические предпосылки и философские основания виртуальной практики; ее сущность и отличительные особенности, структура и механизмы функционирования; субъектно-объектные и субъектно-субъектные связи в рамках виртуальной практики; время и виртуальное пространство; свобода воли и социальные ограничения в процессе виртуальной практики; конфликт и идентификация ценностей; виртуальная практика и изменение типологии мышления; парадоксы виртуальной практики; виртуальный неоимпериализм и неоколониализм; аномия и стандартизация виртуальной практики; обратные эффекты виртуальной практики и их контроль; субъективные опасности и их преодоление; истинность, рациональность и трансцендентность виртуальной практики; раздвоение виртуальной практики и человеческого социума; взаимосвязь виртуальной и реальной практики; взаимосвязь виртуального и реального мира; виртуальная практика и изменение типов человеческого существования и т. п. Указанные выше проблемы, касаются онтологии, гносеологии, ценностных концепций, исторических взглядов и многих других философских аспектов (это вовсе не означает, что мы разделяем философию на указанные составляющие; мы всего лишь придерживаемся традиционной классификации в целях облегчения анализа). Эти философские вопросы в корне отличаются от проблем технического характера. Конкретные технические вопросы представляют собой объект исследований конкретной науки, которая может дать на них ответ; в свою очередь, философские проблемы являются предметом изучения философии, никакая другая область научного знания не может, по крайней мере на современном этапе, дать им рациональное объяснение.

Хотя мы всего лишь предварительно подняли указанные вопросы философского уровня, они оказываются тесно связанными с вопросами человеческого бытия. Превращение конкретных проблем виртуальной практики в проблемы философские говорит о том, что виртуальная практика представляет собой не только совокупность технических вопросов; ее зарождение и развитие информационно связаны с существованием и развитием человечества. В особенности следует отметить, что в настоящий момент виртуальная практика одновременно с ускорением прогресса обусловила появление большого количества отрицательных явлений. Преступления в цифровой среде, недобросовестная подача информации, информационный обман, «погружение в Сеть», распространение вирусов и т. д. значительно вредит существованию и развитию современного человечества. Виртуальный социум, в определенной степени подверженный аномии, настойчиво требует углубленного понимания явления виртуальной практики и усиления ее стандартизации. Очевидно, что в сущности своей вопросы виртуальной практики являются новыми «вопросами человека».

Как выразился Маркс, «вопросы – это голоса времени, которые звучат открыто и бесстрашно, властвуя над всеми отдельными индивидами. Каждый такой вопрос – девиз времени, его в высшей степени практический клич, выражающий его собственное душевное состояние»[222]. Любая философия, чтобы выражать дух эпохи и сохранять жизненную силу, должна уметь правильно формулировать и разрешать эпохальные проблемы, давать точные ответы на «вопросы человека». Поэтому развитие изучения виртуальной практики с позиций философии, через рассмотрение возникновения, сущности, особенностей, типов, формы, процессов и функций виртуальной практики, последовательный анализ взаимосвязей в формате «техника – практика – человек» и рациональности виртуальной практики, формирование эффективного механизма контроля за ее отрицательными аспектами, поиск рациональных путей сочетания виртуального и реального мира и самопреодоления человека – вот реальные задачи, которые ставит современная виртуальная практика. В этом заключается объективная необходимость рационализации виртуальной практической деятельности и процессов самопознания и самопреодоления человечества.

Несомненно, виртуальная практика требует не только поддержки со стороны науки и техники, но и глубокого философского осмысления, критики и мудрого руководства в целях ее рационализации и ускорения преодоления индивидуумом самого себя. Настоятельное требование философского осмысления, критики и стандартизации представляет собой глубокий философский смысл, который несет виртуальная практика.

Становление виртуальной практики вызвало изменения в практической основе и объекте философии; оно обусловило серьезные сдвиги в кругу вопросов, типологии мышления, особенностях, положении и функциях философской науки. В отношении виртуальной практики современная философия обладает недостаточным инструментарием, она оказывается не в состоянии овладеть ключевыми моментами, сущностью вопросов. Разумеется, философия не может самоустраниться от процессов рассмотрения и критики виртуальной практической деятельности; в противном случае, ей будет довольно сложно обеспечить самообновление и самопреодоление. Одновременно с этим призывы к философскому осмыслению, критике и стандартизации виртуальной практики представляют собой требование реставрации философской науки. В действительности, становление виртуальной практики создало новые серьезные возможности для обновления современной философии.

Относительно философии человечество зачастую приводит два определения: согласно Гегелю, философия есть эпоха, схваченная в мысли; в свою очередь, Маркс считает, что философия есть квинтэссенция духа времени. Обе приведенные дефиниции содержат важную предпосылку – «новаторство». Лишь благодаря процессам созидания нового философия может руководить «духом времени». В современную эпоху становление виртуальной практики стало новым истоком и движущей силой философских инноваций.

Виртуальная практика вызывает серьезные изменения объекта философии, обеспечивает расширение и преобразование объекта философских изысканий, позволяя философии обращаться не только к окружающему миру и человечеству, но и к совершенно новому «виртуальному» миру и взаимосвязям реальности и виртуальности. Являясь практической деятельностью совершенного «другого» типа, виртуальная практика рождает большое количество новых философских проблем, постановка и ответ на которые, непременно, станут импульсом обновления философской науки. Тем не менее нельзя представлять вопросы виртуальной практики полностью оторванными от традиционных проблем философского характера, например таких, как вопрос об истинности существования этого мира. Если мир действительно существует, то познаваем ли он? Каким образом мы можем его познать? Если мир познаваем, то как мы должны себя вести? Эти вопросы, долго занимавшие мысли философов, могут быть поставлены в новой форме представителями скептицизма. Многие проблемы традиционной практической деятельности: практика, человек, социум, собственное «эго», опыт, разум, знание, время, пространство, правда и ложь, отсутствие и наличие, взаимосвязь субъекта с объектом, субъектно-субъектные отношения, взаимосвязь индивидуума и социума, реалистичность и вероятность, практическая рационалистичность, свобода воли и социальные ограничения, человеческие ценности, освобождение человека и т. д. – проявляются в новой форме в процессе виртуальной практической деятельности. Говоря откровенно, вопросы виртуальной практики вовсе не являются вопросами существования и развития человечества в современных высокотехнологичных условиях. В прошлом постановка, осмысление и ответ на проблемы человеческого существования и развития были крайне важны для разрешения противоречий виртуальной практики. В принципе, проблемы виртуальной практики представляют собой новый пласт вопросов, сформированных в новую эпоху. Философские проблемы, формируемые и развиваемые на основе конкретных вопросов виртуальной практики имеют много общего с традиционной философской проблематикой, но это вовсе не означает, что пласт новых вопросов может быть с легкостью помещен в традиционные рамки; более того, это не говорит о том, что философия прошлого уже дала ответы на подобные вопросы по той причине, что они крепко связаны с современными виртуальными технологиями. Рожденные в виртуальном мире, крепко связанном с новой реальностью, такие вопросы наполнены новым содержанием и особенностями. Оригинальные проблемы виртуальной практики, непременно, требуют обновления философской науки; в противном случае, при использовании комплекса категорий, принципов, методов, ценностей и даже мировоззрения устаревшей философии для проведения анализа, можно легко впасть в заблуждения. Становление виртуальной практики представляет собой вызов философским лейтмотивам; она требует более пристального внимания философии к вопросам виртуального существования человека.

Виртуальная практическая деятельность с большой вероятностью может стать серьезным оружием против «идеологического господства» традиционной философии; в настоящий момент она инициирует быстрое обновление языка и категориального аппарата философской науки. Виртуальная практика является своеобразным цифровым методом выражения, формирования и преодоления; ее появление сразу же стало причиной обновления повседневной речи человека. На различных лекциях и форумах широко используются следующие понятия: очки виртуальной реальности (eyephone), погружение (immersion), телеприсутствие (telepresence), сенсор, интернет-фанат (cybernaut), виртуальное пространство (cyberspace), кибертелефон (virtuephone), виртуальная реальность (virtual reality), система виртуальной реальности, виртуальная группа (virtue team), виртуальный социум, виртуальное предприятие, банк, экономика, офис, виртуальная любовь, медицина, игры, покупки, библиотеки, образование, туризм, существование, виртуальное человечество и т. п. Пересмотр конкретных вопросов виртуальной практики непременно станет причиной появления целого ряда таких новых философских категорий и концепций, как виртуальность, виртуальная практика, субъект виртуальной практики, ее объект, среда, виртуальное время, пространство, социум, мир, виртуальный конфликт, идентификация, виртуальная реальность и т. д. Все это в значительной степени способствует обновлению языка философской науки. Обновление понятий зачастую имеет предельно глубокий смысл. Например, такие дефиниции, как «свобода, равенство и братство» стали основными двигателями Великой французской революции; появление термина «коммунизм» ускорило формирование в XIX веке коммунистического интернационала; введение в оборот концепции научной «практики» заложило фундамент философии марксизма; таким образом, «виртуальная практика» (данное определение уже стало новым термином) и связанное с ней обновление языка окажет глубокое влияние на существование и развитие человечества, сыграет позитивное значение в обновлении философской науки.

Кроме того, виртуальная практика развивает обновление методов, средств и условий философского преподавания и диалога; это главным образом выражается в полноценном становлении данных аспектов философской науки. Развитие и применение сетевых компьютерных технологий и систем виртуальной реальности позволяет реализовывать философское образование и организовывать философский диалог при помощи виртуальных методов. Что касается виртуального философского преподавания, то оно проводится в виртуальной аудитории, уроки не требуют записи на бумаге, чтение материалов, обсуждение и творческие задания выполняются в виртуальном пространстве по электронной почте. Такой тип преподавания характеризуется интерактивностью, возможностью дистанционного получения, широтой доступных источников и другими преимуществами; по этой причине оно обладает необычайной привлекательностью. В настоящее время философские факультеты университетов США и некоторых других стран разработали визуальное обучающее программное обеспечение по курсу логики, философии морали, философии социологии, философии политики, истории философии и другим дисциплинам; благодаря этому получило развитие виртуальное философское образование[223]. Вместе с масштабным становлением электронных библиотек и открытием специализированных сайтов по философии набирает силу тенденция использования виртуальных технологий и Интернета для ведения философского диалога. Можно ожидать, что становление виртуального философского обучения и диалога окажется не только стимулом развития указанных аспектов, но и сыграет важную роль в плане философских изысканий и распространения философии.

Особенно важен тот факт, что виртуальная практика активно изменяет типологию философского мышления. Практическая деятельность является основой типологии и методологии мышления; соответственно, серьезные изменения типов практической деятельности непременно станут причиной их обновлений. Философия представляет собой форму теоретической мысли; как заметил Энгельс: «Теоретическое мышление каждой эпохи, а значит и нашей эпохи, это – исторический продукт, принимающий в различные времена очень различные формы и вместе с тем очень различное содержание»[224]. Виртуальная практика порождает глубокие отличия форм практической деятельности человечества от традиционных видов производственно-трудовой практики; различные проблемы виртуальной практики также резко отличаются от традиционных вопросов. Традиционное философское мышление оказывается совершенно неспособным разрешить актуальные вопросы виртуальной практики, поэтому ее становление вызывает серьезные сдвиги в формах и содержании типологии мышления. Одновременно с этим виртуальная практика обеспечивает условия для обновления последней: так, материалистический орган мыслительного процесса перемещается от человеческого мозга к системе взаимоотношений человека и машины; объектом мыслительной деятельности становятся не только реальные вещи, но и виртуальные субстанции; мыслительная среда, носящая индустриально-технический характер и образованная различными материально-мыслительными инструментами, рожденными индустриальной цивилизацией, превращается в виртуально-технологическую среду с соответствующим инструментарием. Виртуальная практика обуславливает большую целостность, индивидуальность и интерактивность мышления, гарантируя его открытость, динамичность и новизну. Ее становление непременно ускорит исчезновение субстантивистского типа мышления и распространение мышления практического типа.

Кроме того, виртуальная практика обуславливает изменение методологии философских исследований, что особенно сильно выразилось в появлении «философского эксперимента». По причине особенностей объекта философской науки и абстрактности теории мы оказываемся не в состоянии провести рассмотрение философской проблематики и проверку философских теорий обычным экспериментальным путем, тем не менее использование виртуальных технологий для этих целей оказывается вполне возможным. За последние десять лет многие зарубежные философы провели серьезные исследования в данном направлении. В 1998 году профессора Нью-Йоркского университета США выпустили в свет инновационную работу «Компьютерная философия», в которой осветили достижения в области логики, гносеологии, социальной философии, политической философии, философии этики и т. д., полученные при помощи виртуальных экспериментальных методов[225]. В том же году вышла книга под названием «Цифровой феникс»[226], в которой были описаны некоторые экспериментально-философские исследования и их результаты. Несмотря на то, что методика «экспериментально-философских» изысканий пока еще находится в зачаточном состоянии, а также вряд ли применима для рассмотрения абсолютно всех философских проблем, тем не менее ее ценность заключается не в подмене анализа, умозаключений, размышлений и других методов философского рассмотрения, но в предоставлении нового пути для их реализации. Благодаря ценности методов экспериментальной философии она найдет самое широкое применение в будущем.

В целом, виртуальная практика, указывающая на необходимость философского обоснования, требует непременного обновления философской науки, что совершенно справедливо в целях эффективного овладения духом эпохи и стандартизации виртуальной практической деятельности. Одновременно с этим виртуальная практика создала хорошие условия для подобного обновления, призыв и содействие которому представляет собой глубокий философский смысл явления виртуальной практики.

Вместе с изменением типологии существования человечества виртуальная практика подвергает глубокому преобразованию предмет и сферу приложения философской науки, способствуя обновлению философской проблематики, категорий, языка, методов преподавания, философского диалога, методики мышления, исследований и других аспектов. Что касается глубины и широты охвата указанных преобразований, то благодаря виртуальной практике можно ожидать новой философской реформы. Но станет ли виртуализация отправной точкой такой реформы? Породит ли она принципиальное отрицание так называемой традиционной философии, исходящей из реального мира? Действительно ли она знаменует переход от философии реалистичной к виртуальной? На самом ли деле философия будущего имеет виртуальный характер[227]? Эти вопросы затрагивают ключевое положение как старой, так и новой философии, оказывая влияние на характер исследований виртуальной практики и, потому, заслуживая более внимательного рассмотрения.

Развитие виртуальных технологий и появление виртуальной практики действительно станет причиной реформы философии. Однако отнесение всей традиционной философии к «философии реалистичной», а всей новой – к «виртуальной», абсолютное разделение двух указанных форм философской науки и обозначение реформы философии как «перехода от реалистичной философии к виртуальной», хотя и несет черты оригинальности, отмечая философские аспекты виртуальных технологий и виртуальной практической деятельности человечества, но требует дополнительного рассмотрения и доказательств.

На самом деле, несмотря на то, что в рамках традиционной философии присутствует множество аспектов, исходящих из реалий окружающего мира, в ней также есть и объекты, не принадлежащие миру реальному, а относящиеся к его «иллюзорному» аналогу. Такая философия не может быть названа реалистичной; к ней больше подходят определения «абстрактная» или «вымышленная». Слепая идентификация всей традиционной философии как реалистичной непременно размоет грани между различными философскими направлениями. В рамках истории философии важная новизна «практического материализма» Маркса заключается в том, что формат исходной точки преобразуется от «вымышленной вещи» в «реального человека», благодаря чему практическая философия нового типа заменяет традиционную «философию размышлений». Маркс всегда подчеркивал, что методика его исследований имеет «реальные предпосылки». Он утверждал: «Мы исходим не из того, что люди говорят, воображают, представляют себе, – мы исходим также не из существующих только на словах, мыслимых, воображаемых, представляемых людей, чтобы от них прийти к подлинным людям; для нас исходной точкой являются действительно деятельные люди, и из их действительного жизненного процесса мы выводим также и развитие идеологических отражений и отзвуков этого жизненного процесса»[228]. Маркс критикует немецких философов за постоянное выдвижение различных умозрительных концепций о том, кто они, что собой представляют, и чем должны быть; за то, что «динамичные жизненные процессы» они рассматривали как «мыслительную субъективную деятельность»; в ярких выражениях они сводили деятельность человека по изменению реальности к стремлениям к «другому миру»; «преобразование мира» они превратили в «изменение сознания»; пользуясь отвлеченными разъяснениями, они признавали, что «ни в коем случае нельзя противиться реально существующему миру». Философия Маркса вовсе не зациклена на реальности и не защищает ее, представляя собой глубоко критическую, революционную практическую философскую систему. Лейтмотивом этой философии является «рациональное изменение мира»; утвердительное признание существующих вещей одновременно содержит и элементы отрицания. Мы не можем обозначить философию марксизма просто как «реалистичную», но и не можем утверждать о ее отделении от «философии виртуальной». Таким образом, обычное обозначение всей предшествующей философии как «реалистичной», очевидно, является серьезным упрощением.

«Виртуализация» философии в настоящий момент представляет собой «интенциональное требование», то есть она подразумевает более глубокое и пристальное рассмотрение и изучение проблем виртуальной практики большим количеством исследователей. Причина появления такого требования заключается в том, что вопросы виртуальности и виртуальной практической деятельности пока еще не удостоены внимания специалистов по философии, по крайней мере в Китае. Начиная с 2000 года, профессор Народного университета Китая Чэнь Чжилян опубликовал ряд важных статей по вопросам виртуальности, среди которых следует упомянуть следующие: «Виртуальность: тема, с которой должна столкнуться философия», «От реальной к виртуальной философии: историческая смена типологии философского мышления», «Диалог трансцендентной реалистичной философии», «Виртуальность: революция среды существования человечества» и т. д. Выход в свет указанных статей вызвал интерес и нашел серьезный отклик в ученых кругах Китая, а также сыграл важную роль в развитии исследований виртуальности и виртуальной практики. Разумеется, отношение человечества к проблемам виртуальности и виртуальной практической деятельности не может быть идентичным, совершенно одинаковым. Поэтому тот факт, что некоторые ученые поддерживают воззрения профессора Чэнь Чжиляна, а некоторые не согласны с ним – совершенно обычный академический феномен.

Мы полагаем, что становление виртуальной практики вовсе не означает того, что основанная на виртуальности «новая» философия заменит все предыдущие направления философской науки. Следует признать, что развитие виртуальных технологий и появление виртуальной практической деятельности составляет важное отличие нашей эпохи от времени жизни Маркса; кроме того, это порождает серьезные изменения предмета философии. В рамках виртуальной практики многие вещи довольно сложно определить на основе чисто практических методов. Тем не менее виртуальность является универсальной характеристикой человеческой деятельности; ее сущность заключается в своеобразном преодолении индивидуумом рамок реальности. До появления виртуальной практики в ее современной уникальной форме виртуальная деятельность была привычной формой преодоления реальности человечеством. Уникальность современной виртуальной практики заключается в том, что, опираясь на применение компьютерных, сетевых и других высокотехнологичных средств и систем виртуальной реальности, она постепенно принимает исключительно виртуальную форму. Если отвлечься от потребностей и возможностей реального человека, то мы не сможем по-настоящему уяснить причины появления, развития и истинный смысл современной виртуальной практики. Виртуальная и реальная формы практической деятельности оказываются не полностью разделенными; исследования виртуальной практики не должны быть зациклены на одном лишь виртуальном мире, в противном случае они потеряют теоретический базис. Поскольку виртуальный мир не обладает совершенной самодостаточностью, он во многих аспектах отличается от мира реального; таким образом, у человечества появляется так называемый виртуальный тип существования, непохожий на существование в традиционной форме. В конечном итоге, виртуальный мир представляет собой развитие и дополнение мира реального. Человек не может существовать исключительно в виртуальной форме и должен периодически возвращаться в реальный мир; кроме того, между виртуальным и реальным миром существует четкая взаимосвязь и взаимозависимость. Поэтому при полном отрицании реального мира невозможно точно и полноценно понять мир виртуальный и виртуальную практику. Выражаясь прямолинейно, предмет исследований виртуальной практики представляет собой практическую деятельность, реализуемую в виртуальном мире, и взаимосвязь виртуального мира с реальным. Исследования подобного рода не могут означать принципиального отказа от традиционной философии.

Для развития исследований виртуальной практики мы должны быть предельно осторожными, чтобы не впасть в раскритикованную Марксом «мыслительную философию». Хотя виртуальная практическая деятельность требует мыслительного процесса, подразумевает и вдохновляет его, однако она не тождественна мышлению. В процессе исследования виртуальной практики «мыслительные связи» не должны подменять «связи фактические»; мы не должны начинать подобные исследования на основе «мыслительных методов». Виртуальная и реальная практика вовсе не отделены друг от друга; конкретная цель изучения виртуального мира и виртуальной практики заключается в понимании последней, ее стандартизации и рационализации. Тем не менее исследования виртуальной практической деятельности не должны сводиться к реальному миру и человеку. Высшая же ее цель заключается в том, чтобы способствовать самопреодолению индивидуума и его всестороннему развитию посредством сочетания и взаимодействия виртуальной и реальной практики, а также виртуального и реального мира. В отношении проблематики виртуальной практической деятельности мы должны по-прежнему «исходить из конкретного человека». Рациональные и эффективные исследования виртуальной практики требуют рассмотрения реалистичных оснований ее возникновения, более пристального внимания к техническим аспектам и развернутых теоретических объяснений. Необходимо организовать аналитическую деятельность на основе науки и фактов, соединив эмпирический анализ с философскими размышлениями, понимание с пояснениями, отказавшись от чисто «романтических», «выдуманных», «искусственных» футурологических иллюзий, описания и предсказаний. В противном случае, если полностью противопоставить реальность и виртуальность, разделить так называемую виртуальную философию и философию реалистичную, то новая философия, занимающаяся изучением виртуальной практики, превратится в «философию мышления», «фиктивную философию».

На самом деле, если исходить из современной практики и логики развития философии, несмотря на то, что новая философская наука, соответствующая виртуальной практической деятельности, значительно отличается от традиционной философии, она не в состоянии принципиально отвергнуть так называемую традиционную философию, исходящую из реального мира; она может стать лишь новой формой развития практической философии материализма.

Виртуальная практика является универсальным инструментом обновления философии. В современном китайском контексте следует отметить особое значение, которое имеют исследования виртуальной практики для обновления марксистской философии. Углубление подобных исследований будет способствовать изучению в Китае практической философии марксизма и обусловит возрождение практической философии.

Философия должна вернуться к реальной жизненной практике – в этом состоит главное требование современной эпохи к философии и отличительная тенденция ее настоящего развития. Это означает, что современная рационалистическая философия должна представлять собой не интеллектуальное развлечение для мыслителей, не занятых другими делами, не фантазии, оторванные от мира и не безосновательные стенания, не привязанные к горестям простого народа, а своего рода науку, уделяющую основное внимание практической деятельности человечества и способную дать этой деятельности рациональное объяснение, критику и стандартизацию.

Данное направление уходит корнями глубоко в историю философии. Так, в научных кругах довольно часто обсуждаются проблемы практической философии Аристотеля, Канта, Грамши и других мыслителей. Мы не будем вдаваться в системный анализ каждого из указанных направлений, но рассмотрим лишь высшую, наиболее рациональную форму развития практической философии, существующую на сегодняшний день – учение марксизма. Кроме того, мы не собираемся проводить всестороннее историческое рассмотрения зарождения данного течения, но комплексно осветим его развитие, трансформацию и применение в современном Китае.

Марксистская философия попала в Китай после Великой октябрьской революции в России. Ли Дачжао, Ли Да, Мао Цзэдун внесли весомый вклад в китаизацию и актуализацию философии марксизма. В особенности, марксистский прагматизм получил серьезное развитие в труде Мао Цзэдуна «О практике».

Распространение, передача и применение философии марксизма сыграли важную роль в деле победы новой демократической революции в Китае. Тем не менее, испытав значительное влияние советской школы сталинизма, китайские исследователи философии при рассмотрении марксизма недооценивали имеющий революционное значение марксистский прагматизм и практический метод мышления, из-за чего вся философская система подверглась определенному упрощению, одностороннему искажению и догматизации. Таким образом, оказался в значительной степени скрыт истинный смысл данного философского учения. На практике это имело следствием ужасные перегибы в процессе социалистического строительства в КНР.

Концепция практики как единственного критерия истины, принятая в 1978 году, ознаменовала новый этап в исследованиях практической философии марксизма в Китае. В 1979 году увидело свет китайское издание «Экономическо-философских рукописей 1844 года». Кроме того, получившие развитие в начале восьмидесятых годов ХХ века диспуты об отчуждении и гуманизме вызвали в китайских научных кругах оживленные споры по вопросам практики и поступательного развития практической философии. Китайские исследователи философской науки провели всестороннее изучение указанных проблем: определив местоположение практики в границах гносеологии и углубленно рассмотрев ее внутренние факторы, форму и функции, они перешли к пониманию различных типов практической философии, сформированных в рамках общей системы философской науки. Таким образом, практическая философия стала идейным стержнем, вокруг которого на протяжении последних двадцати лет разворачиваются напряженные споры в научных кругах Китая.

Несомненно, исследования практической философии достигли значительного прогресса в современном Китае; они сыграли важную, позитивную роль в процессе социалистического развития и реформы современной китайской философии.

В принципе, успех исследований практической философии китайскими учеными можно свести к следующим аспектам.

Во-первых, коренные преобразования с целью понимания истинного смысла и революционного значения философии Маркса. Развивая идеологию марксистской практической философии под лозунгами «возвращения к Марксу» и «обновленного понимания Маркса» на основе произведений классических авторов марксистского учения и в особенности на трудах самого К. Маркса – «Экономическо-философских рукописей 1844 года», «Тезисов о Фейербахе», «Немецкой идеологии» – китайским исследователям удалось заново утвердить ключевое положение, которое занимает практика и прагматизм в рамках философии марксизма.

Во-вторых, избавление от оков, предполагающее переход от устаревших советских учебников по философии к активному преобразованию и обновлению всей системы марксистского учения. Сформировавшаяся в тридцатые годы ХХ века в СССР система преподавания философии на основе диалектического и исторического материализма представляет собой лишь одну из форм понимания марксизма. Несмотря на определенное позитивное значение, которое она сыграла в историческом процессе, эта система упрощения и искажения философии Маркса, полностью игнорируя ее практические и гуманистические аспекты, не могла способствовать полноценному раскрытию истинной сути марксизма; ее теоретические и практические недостатки становились все очевиднее. Повторное рассмотрение практической философии Маркса и осмысление реальной практики позволило многим аналитикам утвердить особое место и роль «практического материализма» в рамках современного применения философии марксизма.

В-третьих, преодоление философской формулы противопоставления субъекта и объекта и становление органического сочетания этих категорий на основе реальной практической деятельности человека. Общим недостатком традиционных философских систем является наличие заданного противопоставления субъекта и объекта и формирование обусловленных или обуславливающих связей, исходя из позиции одной из этих категорий. Рассматривая практическую философию марксизма и в особенности «Тезисы о Фейербахе», китайские исследователи осознали, что субъект и объект существуют не номинально, а получают историческое оформление в процессе практической деятельности человека благодаря взаимодействию критериев внешних вещей с внутренними критериями индивидуума. Единение субъекта с объектом в истинном смысле слова существует только на основе практической деятельности человека. Принцип диалектического единения субъекта с объектом на базисе практики является важнейшим принципом философии марксизма.

В-четвертых, развитие эффективности философского обновления, ускорение комплексного развития философских изысканий в современном Китае. Проявление и объяснение субъективистских постулатов марксистской идеологии, а также принципа единения субъекта с объектом сыграло грандиозное значение для развития и обновления философских исследований в КНР за последние двадцать лет. Не так давно народное издательство провинции Юньнань выпустило в свет книгу под названием «Энциклопедия теоретического обновления философии», которая комплексно затрагивает важнейшие аспекты теоретического обновления современной китайской философии. Среди них фигурируют: «философия бытия», «социальная философия», «практическая герменевтика», «философия культуры», «субъективистская философия», «экономическая философия», «философия истории», «человековедение», «социальная гносеология», а также не включенные изначально в состав книги категории «философии ценностей», «философии взаимосвязей» и т. д.[229]. Указанные новые направления исследований и философские течения расширили границы рассмотрения марксизма. Они, по существу, появились и развивались на основе «преодоления» и «расширения» исследований в области практической философии; их ключевые тенденции отражают ее важнейшие принципы и дух.

В-пятых, становление новой основы для диалога между философией марксизма и другими направлениями западной философской мысли. В силу исторической оторванности при прочтении исключительно трудов Маркса мы не сможем в полной мере уяснить современный характер философии марксизма. В таких обстоятельствах укрепление диалога с представителями других, в особенности западных, философских школ с целью точного понимания современной сути марксизма и полного овладения современным духом данного идейного течения становится необычайно важным и необходимым. При отсутствии подобного диалога скрытый смысл философии марксизма станет почти невозможно проявить в полной мере. В последние годы, благодаря исследованиям в области практической философской науки, китайскими учеными было проведено довольно глубокое сравнительное изучение философии Маркса с идеями Хайдеггера, Ницше, Канта, Аристотеля и других мыслителей. Факты говорят о том, что это позволило создать новую прочную основу для диалога между философией марксизма и другими направлениями философии. Это позволило марксистскому учению критически впитать рациональные идеи немарксистских направлений западной философской мысли и использовать их для формирования и развития собственной идеологии.

В-шестых, руководство социальной практикой, предоставление рационального мировоззрения и передовой методологии в процессе строительства социализма с китайской спецификой. В ходе углубления исследований практической философии марксистское учение было сознательно превращено в метод научного, эффективного прагматизма и использовано для макроскопического рассмотрения практической деятельности современного человечества. В особенности оно проявляет свою руководящую роль в процессе строительства социализма, освобождения мысли и развития политики реформ и открытости с китайской спецификой, становясь серьезным теоретическим оружием в борьбе с догматизмом и субъективизмом. В процессе руководства современной практикой философия марксизма получает новое подтверждение, уточнение, наполнение и развитие.

Успехи, достигнутые в исследованиях практической философии в современном Китае, очевидны, однако не следует оценивать их чрезмерно высоко. При объективном рассмотрении современного состояния исследований практической философии мы должны признать, что в этих изысканиях до сих пор кроется множество недостатков и ограничений, среди которых можно выделить следующие.

Генерализация и бессистемность категориального понимания такого направления философии ограничивают исследования практических аспектов марксизма. В процессе пересмотра традиционных учебников по философии и возобновления изучения философской системы марксизма многие ученые придерживались концепций «практического материализма». Однако этот термин зачастую скрывает в себе явления, которые противоречат или принципиально отличны от того, что обычно понимают под философией марксизма. Так, некоторые исследователи объясняют практический материализм как практический онтологизм и практический монизм; другие противопоставляют его диалектическому материализму, подменяя его практическим; часть ученых считает, что практический материализм есть материализм исторический; другие уверены, что философии марксизма подходят как дефиниции практического материализма, так и определения материализма диалектического и исторического – каждый из них всего лишь подчеркивает один из аспектов марксистского учения. Существует группа исследователей, подвергающих сомнению идеализм и ограничивающих практическую философию, выдвигая идею существования практического материализма, основанного на компромиссе дуалистических сущностей «материи» и «практики». Приверженцы «диалектического материализма» полностью отвергают материализм практический; некоторые даже называют «практический материализм» «практическим идеализмом», подвергая его критике и нападкам. Многообразие трактовок практической философии не должно вызывать нареканий; каждая точка зрения по данной проблематике имеет свою логику и ценность; противоречия между этими подходами позволяют углубить исследования и уточнить проблематику, способствуют разнообразию, соперничеству и совместному развитию всех идеологических направлений, что является важным символом и гарантией расцвета научной мысли. Тем не менее подобные процессы неизбежно приведут к смешению и отсутствию элементарной упорядоченности. В свою очередь, это объясняет непонимание и неприятие практического материализма, а также обуславливает тот факт, что наделенные новаторским, богатым смыслом результаты исследований отдельных ученых тонут и исчезают в общих тенденциях.

Во-вторых, понимание такой ключевой категории практической философии как «практика» по-прежнему довольно неоднозначно и вызывает множество споров. В современных исследованиях сохраняется значительная разница между расширенным пониманием практики и ее строгим определением. Некоторые расценивают практическую деятельность как процесс двунаправленной объективизации между субъектом и объектом; другие – как бессубъектную и бесцельную деятельность; третьи разумеют под практикой лишь «производственную трудовую деятельность»; иные рассматривают ее как субъективную волю индивидуума; существуют также ученые, которые, подчеркивая важность практики, отмечают ее абсолютность, сакрализацию, мистификацию и т. п. Все это говорит о значительном расхождении взглядов и трактовок. Несомненно, понимание и определение категориального аппарата любой философской системы не может и не должно быть абсолютно единообразным; споры об определении понятия «практика» должны быть продолжены. Тем не менее исследования практической философии в современном Китае развиваются, в первую очередь, под флагом философии марксизма, которая основывается на классических текстах основных представителей данного идейного направления, прошедших через исследователей и комментаторов. Практика является ключевой категорией философии марксизма; по этому поводу у всех исследователей должно быть идентичное или близкое понимание, и это, в свою очередь, является необходимой предпосылкой для углубления исследований марксистской философии.

В-третьих, недостаток оснований и углубленного философского осмысления взаимосвязи практики и свободы индивида, а также новых изменений в практической деятельности современного человечества непременно окажет влияние на точное понимание людьми практической основы и реального смысла философии современного марксизма. В настоящий момент в научных кругах Китая признано, что практические воззрения составляют важнейший, ключевой аспект философии марксизма; тем не менее до сих пор проявляется недостаточность внимания и изысканий в области современных изменений практической деятельности человека, ее сущности, особенностей и стандартов, а также внутренней взаимосвязи практики с человеческой свободой. Это в определенной степени привело к тому, что некоторые исследователи полностью оторвались от современной практической деятельности, подвергли ее вульгаризации, игнорируя или отрицая тесную связь практики с человеческим существованием в ключевые моменты. Как следствие, некоторые считают, что философия марксизма лишена современной практической основы, они испытывают серьезные подозрения в отношении ее модернистского значения, что препятствует развитию практичности и полноценного выражения критической и стандартизирующей функции философии марксизма.

Кроме того, в рамках современных исследований практической философии остается немало требующих разрешения вопросов о том, каким образом понимать западных мыслителей после Маркса и Энгельса, в особенности это касается рассмотрения в рамках марксизма его практических позиций; каким образом организовать всесторонний и продуктивный диалог между ними; как на основе сочетания истории и современности, теории и практики углубить понимание практической философии марксистского учения; сформировать рационально структурированную, наделенную богатым содержанием систему изучения практической философии с целью создания, внутреннего обновления, форменного преобразования марксизма[230].

Приведенные выше соображения показывают, что исследования практической философии марксизма в современном Китае достигли впечатляющих результатов, однако, одновременно с этим, они оставили множество вопросов, требующих разрешения. Эти вопросы препятствуют дальнейшему углублению философских изысканий по указанной проблематике, но при этом указывают приоритетное направление таких исследований. В принципе, для достижения беспрепятственного развития философии марксизма необходимо обратиться к практической деятельности современного человечества, следует выполнить системные, глубокие исследования сущности, особенностей, структуры, функций, стандартов, рациональности этой деятельности и ее внутренней связи с человеческой свободой. В этом отношении становление виртуальной практики предоставило новые, серьезные возможности в плане изучения практической философии марксизма. Углубленное понимание виртуальной практики будет способствовать современному возрождению практической философии, в особенности, марксистского толка.

Изучение виртуальной практической деятельности и его смысл в развитии практической философии марксизма выражается, главным образом, в следующих аспектах.

Во-первых, при рассмотрении с позиций ключевых философских категорий, оно помогает провести анализ предпосылок «практики» и других понятий философии, обогащая и улучшая практические воззрения марксизма. Практический подход является важнейшей, ключевой концепцией философии Маркса; преобладание практики над концептуальными и теоретическими воззрениями нам хорошо известно. Тем не менее, прибегая к таким концепциям, человек, умышленно или нет, понимает практику и практические позиции как очевидные, сами собой разумеющиеся. Кроме того, согласно взглядам некоторых индивидуумов, в избытке наделенная критичностью философия марксизма теряет необходимый критический аспект при рассмотрении ключевого понятия – «практики». В силу сложности, многообразия, многозначности и неопределенности практической деятельности, человеческое понимание термина «практика» также характеризуется многообразием. Что касается исследований философии марксизма, то для сохранения присущей ей революционности необходимо периодически выполнять критическую ревизию теоретических предпосылок. Становление виртуальной практики обусловило невозможность всестороннего объяснения изменений в новых формах практической деятельности с точки зрения традиционных категорий практики. Это, в свою очередь, призывает нас к пересмотру предпосылок формировании категории «практики» в рамках марксистского учения. Развитие исследований виртуальной практической деятельности позволит лучше понять присущий ей характер «двунаправленной объективизации», искоренить устоявшиеся в рамках практических воззрений тенденции «преклонения перед материальным производством», субъективизма, объективизма и т. п. Мы получим возможность лучше осознать тот факт, что практическая деятельность человека не сводится к чистым процессам материального превращения между субъектом и объектом, но включает также энергетический и информационный обмен между этими категориями. При рассмотрении как с исторических, так и с современных позиций материальное производство хотя и является ключевой формой практической деятельности, но это – далеко не единственный ее тип; оно всегда связано с практикой социальных связей и, таким образом, обуславливает появление других видов практики. Что касается виртуальной практической деятельности, то она как раз представляет собой новый тип практики, появившийся в ходе современной технической революции. Развитие исследований виртуальной практики позволит нам избавиться от укоренившегося упрощенного понимания практической деятельности и обогатить, улучшить практические взгляды марксизма. Исходя из практики, подверженной изменениям, и основываясь на понимании ее современных типов, мы получим возможность провести настоящий пересмотр и углубленное изучение других категорий философии марксизма: человека, социума, бытия, субъекта, объекта, среды, времени и пространства, субъективности, субъективных сил, объективизации, присвоения, ценностей, цены, социального контроля, свободы и т. п. Поскольку категория практики представляет собой ключевое понятие практической философии, то ее пересмотр непременно станет причиной нового понимания других атрибутов философии марксизма и, таким образом, обусловит комплексное развитие исследований в области данного течения философской мысли.

Во-вторых, с точки зрения философской науки изучение виртуальной практики будет способствовать углубленному пониманию, системному развитию и четкому определению практических типов мышления, позволяя в полной мере раскрыть истинный дух практического материализма. Начиная с восьмидесятых годов ХХ века изыскания и споры в научных кругах Китая по вопросам «практического материализма» сыграли важную роль для раскрытия «определяющего» смысла философии марксизма. Тем не менее генерализация и бессистемность понимания данного направления философской мысли определили невозможность полноценного проявления его истинного содержания. Некоторые исследователи даже стали питать определенные подозрения и выражать непонимание данного течения. На самом деле, «практический материализм» Маркса представляет собой материалистическое течение, основанное на понимании реальности, объекта и чувственности в качестве основ практической деятельности человека. Он содержит три ключевые особенности (принципа): научный практический взгляд; практический тип мышления; критический, революционный дух практики. Среди указанных особенностей первостепенное значение играет оформление и определенность практического типа мышления[231]. В нашу эпоху для понимания истинного духа и современного значения философии марксизма необходимо не только вернуться к рассмотрению классических первоисточников, но и обратиться к сегодняшней практике. Что касается исследований практической философии, то ключевым аспектом рассмотрения марксизма является акцент на текущих формах практической деятельности, а также изучение глубокого смысла, таящегося в «практическом типе мышления»; в свою очередь, исследование виртуальной практики дает нам новые возможности для понимания и объяснения мышления указанного типа. Развитие изысканий в области виртуальной практической деятельности не только означает определение и размышление, касающееся этого нового типа человеческой практики, и то, что она становится основным объектом изучения с позиций философии марксизма, но знаменует превращение этого нового типа практической деятельности в совершенно сознательный тип мышления. Иными словами, необходимо учиться «думать в соответствии с виртуальной практикой». Например, в процессе виртуальной практической деятельности субъект и объект поддерживают постоянный интерактивный контакт, что требует от человека способности «мыслить интерактивно»; гипертекстовые технологии позволяют нелинейно связывать (гипертекстовый термин) между собой различные форматы (включая документы, языковые тексты, картинки, изображения и т. п.), что требует усиления «нелинейного мышления»; преодоление виртуальной практикой границ реальности ставит перед человечеством необходимость критичного, новаторского подхода к последней. Все это неизбежно порождает новый тип «передового», «инновационного мышления». Таким образом, развитие исследований виртуальной практики позволит человечеству повсеместно и всецело избавиться от традиционно изолированного, линейного, статичного типа мышления и совершить сознательный переход к всестороннему, нелинейному, динамичному типу, ярким примером которого служит «практический тип мысли». Можно ожидать, что вместе с углублением исследований в области виртуальной практики новое развитие также получит и основанный Марксом практический материализм; «критический, революционный практический дух» этого нового направления материалистической философии получит дополнительный импульс для своего развития.

В-третьих, с точки зрения оформления новых типов философии марксизма развитие исследований виртуальной практики будет способствовать становлению принципа единства теории и практики. Являясь полноценной материалистической философией практического толка, философия марксизма, в сравнении с другими философскими течениями, наделена большей «революционностью», «критическим духом практики», что позволяет ей эффективно преодолевать догматизм и скептицизм. Тем не менее, в силу целого ряда факторов, в процессе своего развития философия марксизма по-прежнему испытывает определенное влияние догматов и скепсиса. В вопросах отношения к марксизму догматизм выражает концепцию абсолютизации и окостенения положения марксистской философии на основе практики; в свою очередь, скептицизм зиждется на неправильном понимании практики и обусловленным этим сомнением, отрицанием роли марксизма в пересмотре, критике и стандартизации практической деятельности. Догматизм и старомодность представляют собой две переходящие друг в друга крайности; неправильное понимание взаимосвязи теории и практики таит в себе общее заблуждение, характерное для догматизма и старомодности на гносеологической основе. Таким образом, чтобы философия марксизма смогла избавиться от влияния догматизма и скептицизма, ей необходимо постоянно придерживаться принципа единства теории и практики. В современную эпоху акцент на практической деятельности, а также поиск новых форм марксистской философии предполагают преодоление догматизма и скептицизма. Что касается такой новой формы практической деятельности человечества, как виртуальная практика, то ее возникновение поставило целый ряд серьезных философских вопросов, в отношении которых существует неоднозначность понимания разными исследователями. Так, некоторые ученые приводят в качестве аргумента факт, что классические авторы марксистского толка не проводили исследований виртуальной практики, что она никогда не становилась объектом исследования философии марксизма, полностью отрицая существование виртуальной практики как нового типа практической деятельности человечества, а также то значение, которое она имеет для развития марксизма в современную эпоху. Другие, признавая текущие процессы становления виртуальной практики, пытаются целиком поместить ее в рамки традиционной философии, объясняя ее обычными категориями. Также существует группа ученых, которые на основе серьезных перемен, происходящих в современной практической деятельности, утверждают, что марксистская философия потеряла практическую основу своего существования и потому устарела. Очевидно, что две первые тенденции «вычеркивают» практику при помощи теории, а последняя – отрицает теорию в силу неправильного толкования практики. Чтобы заново не впасть в догматизм и скептицизм, нам необходимо придерживаться правильных позиций, воззрений и методов. Развитие исследований виртуальной практики требует, чтобы мы придерживались воззрений и методов философии марксизма, чтобы мы не поддавались частностям конкретных марксистских теорий, взглядов и заключений, но проводили обновление философской науки на основе исследований практики. Очевидно, что развитие изысканий в области виртуальной практической деятельности способствует еще большей визуализации марксистского принципа единения теории с практикой. В процессе изучения и создания новой формы философии марксизма нам необходимо строго придерживаться концепции «преимущественного положения практики над теорией», ключевого марксистского принципа конкретного, исторического единства теории и практики, а также непрестанной критики догматизма и скептицизма. Только таким образом, формируя философию марксизма современного типа и развивая рационализацию современной практической деятельности, мы сможем превратить научную теорию и надежду человечества в реальность.

В-четвертых, с точки зрения всестороннего проявления и развития современного ценностного аспекта философии марксизма исследование виртуальной практики станет важным моментом в усилении критичности и стандартизирующей функции марксистской идеологии. Философия марксизма несет не только описательный, поясняющий, но и революционный, критичный, стандартизирующий характер. Для обнаружения и развития современной ценности данного философского учения исследователи сформировали три идейных направления: овладение истинным духом философии марксизма на основе «возвращения к Марксу» и нового понимания классических произведений марксистской направленности; раскрытие настоящего смысла марксистской философии на основе «диалога» с другими течениями западной и традиционной китайской философии; исследование; применение и развитие философии марксизма с учетом «акцента на современной практике». Следует отметить, что приведенные идейные концепции необычайно важны для раскрытия и развития современной ценности марксистской философии, но ключевую суть все же несет «акцент на современной практике». В противном случае, если ограничиться только «возвращением к истокам», то возникает опасность впасть в своеобразный «фундаментализм»; с другой стороны, если мы используем лишь «диалог», то вместе с выражением научности и коммуникативности философской науки мы рискуем упростить или даже уничтожить конфигуративность и дифференцированность философского сознания, из-за чего философия марксизма потеряет свой марксистский характер. Можно сказать, что при отрыве от современной практической деятельности данная философия лишается права на существование, она приходит в тупиковое, застывшее состояние. Таким образом, это направление философской мысли должно быть обращено к современной практике, что подразумевает также и практику виртуальную. Становление виртуальной практической деятельности в настоящий момент активно меняет формы существования человечества. Виртуальная практика имеет двойное значение в плане развития человека: с одной стороны, она способствует активному повышению роли субъективной силы и свободы индивидуума, позволяя ему преодолеть ограничения реальности в виртуальном пространстве, управлять возможными и невозможными в реальном мире вещами и таким образом моделировать, обосновывать, реализовывать возможное и воссоздавать невозможное; с другой стороны, она предполагает определенную отдачу от человечества. Так, новыми вызовами и опасностями, с которыми приходится сталкиваться субъекту, стали «погружение в Сеть», цифровые преступления, атаки компьютерных вирусов, сетевой империализм и т. п. Что касается различного рода эпохальных вопросов, которые ставит виртуальная практика, то следует сказать, что, представляя собой систему практического материализма, философия марксизма обладает большими преимуществами при разрешении таких проблем в сравнении с другими течениями философской мысли. Исследование важных аспектов, проистекающих из виртуальной практики и ее взаимосвязи с практикой реальной, на основе вопросов, которые поднимает виртуальная практическая деятельность, создаст еще более крепкую современную практическую основу философии марксизма и будет способствовать более широкому и глубокому пониманию и овладению существованием, развитием, будущим и судьбой современного человечества. Таким образом, философия марксизма получит возможность проявить свою значимую роль в процессе осмысления, критики и стандартизации современной практической деятельности.

В целом, виртуальная практика имеет глубокий философский смысл, требуя смены философского лейтмотива современности: «каким образом возможно знание» на «что такое рациональная практика» («как рационализировать современную практику»). Исследование различного рода эпохальных вопросов, которые ставит виртуальная практическая деятельность, способствует становлению практического марксизма и возрождению практической философии в современную эпоху. Несомненно, философия марксизма не является полной аналогией любого из традиционных типов практической философии; она делает акцент на свободе индивидуума в совершенно новом историческом контексте, подвергая всестороннему рассмотрению практическую деятельность человека и связанные с ней вопросы. Проблематика практической философии марксизма и ее теоретическая составляющая необычайно велики по сравнению с любым из предшествовавших типов практической философии. Становление виртуальной практики не только не означает того, что философия марксизма устарела, но, напротив, является своеобразным подтверждением модернистского характера данного философского учения. Это еще раз подтверждается известным утверждением французского мыслителя Ж. – П. Сартра: «Марксизм – единственная философская система, которую невозможно преодолеть на современном этапе». С точки зрения практической философии мы можем понимать данное изречение еще глубже, чем его автор.

Философский потенциал – самая насыщенная, обширная и глубокая силу духа и культуры; она есть комплексное воплощение сущности и силы индивидуума, сосредоточение духа человеческой цивилизации. Философия марксизма дала человеку идеалистический духовный мир и великое идейное оружие для познания и преобразования действительности. В историческом контексте марксизм одновременно с изменением эпохи сам претерпевает непрерывные изменения, превращаясь в новую, великую силу. Тем не менее в силу ряда факторов философия марксизма в наше время подверглась значительному искажению и столкнулась с рядом трудностей. Воссоздание практических взглядов в настоящее время является непременным рациональным выбором для реставрации потенциала марксистской философии. Современное развитие и реструктуризация практических воззрений Маркса, несомненно, в значительной степени ускорят создание современного формата марксистской философской системы и будет способствовать полноценному развитию ее потенциала.

Каким потенциалом обладает философия в реальном мире и реальной деятельности? Какую мощь способен проявить марксизм в процессе преобразования и создания социума в современном Китае? Это необычайно острые, важные вопросы, на которые необходимо дать ответ в ходе философских изысканий и жизненной практики.

Потенциал представляет собой комплексную концепцию, выражающую сущность, функции, назначение, ценность, авторитет, способности и таланты человека или объекта. С эпохи Нового времени под влиянием классической механики Ньютона понятия силы и потенциала повсеместно вошли в научный и повседневный обиход. В английском языке этим дефинициям соответствуют слова power, strength, potency, ability, force и т. д. В китайском языке этим понятиям соответствуют («потенциал»), («импульс»), («энергия»), («власть»), («влияние»), («сила»), («напористость»), («решительность»), («величие»), («храбрость»), («насилие»), («эффективность»), («авторитет»), («вдохновение»), («движущая сила»), («убедительность»), («обязательность»), («контроль»), («боеспособность») и пр. Эти дефиниции могут быть приписаны силам разных субъектов, различных по своему характеру. В целом такие выражения, как «природная сила человека», «сила чувственного знания и мысли», «сила опыта и понимания», «сила чувственного восприятия» и др. формируют потенциал субъекта. В рамках этого потенциала система чувственного знания и мысли представляет собой материальный аспект; сила опыта и понимания – информационный; «сила воли и чувства» составляют энергетическую часть. Таким образом, движущим фактором системы потенциала субъекта является чувственная воля. Все перечисленные аспекты находятся в тесной взаимосвязи; рассматриваем ли мы индивидуума, группу людей, конгломерат, нацию или государство – их субъективный потенциал неотделим от культурно-духовной боеспособности, требующей идейно-философской поддержки.

За философией закрепилось определение «культуры в культуре». Будучи теоретической системой мировоззрения и методологии, философия располагает потенциалом, который невозможно заменить ничем другим. Настоящая философская наука – средство духовного освобождения человечества и развития цивилизации, квинтэссенция духа эпохи. Это рождение и развитие, идеологическое оружие для преобразования реальности и создания идеального мира. Все остальные направления науки получают оформление, развитие и становление благодаря философии. С момента появления человеческой цивилизации философская наука стала ее неотъемлемой чертой, более всего наделенной мудростью и духовной ценностью; она превратилась в центр человеческой культуры, играя ключевую роль и проявляя великий потенциал в процессе достижения человечеством свободы и развития цивилизации. В ходе культурного прогресса получили развитие как положительные, так и отрицательные аспекты практической деятельности. Человечество одновременно с активным преобразованием окружающего мира часто впадало в идеологическую неопределенность, поэтому современному обществу просто необходима философская поддержка и руководство.

Философия обладает значительным потенциалом, который, однако, предполагает определенные требования для раскрытия. Он способен изменить социальные и культурные условия, но в конкретном историческом контексте ограничен политическими, экономическими, религиозными, правовыми и другими факторами. Свет философии может померкнуть из-за временной потери необходимого потенциала, а мыслители – оказаться в тупике, не проявив способности к действиям.

Гнет суеверий – смертельный враг философии и оковы духа свободы. С ростом суеверий, бесчинств и произвола, превращением философии в рабыню теологии и придаток власти ее потенциал оказывается полностью изолированным, условия для его проявления исчезают. В средневековой Европе лидирующие политические позиции занимала христианская теология, суеверие преобладало над разумом, невежество заслонило мудрость, критический дух философии оказался совершенно подавлен, быстро развивалась схоластика. Точно так же и в феодальном Китае несущая новаторский дух философская наука зачастую рассматривалась как лжеучение, она прошла сквозь гонения и преследования, а «инакомыслящие» деятели подвергались страшным наказаниям. Таким образом, развитие философии и проявление ее потенциала предполагает главной предпосылкой отказ от суеверий. В эпоху господства заблуждений и беззакония от мыслителей требуется еще больше теоретической мудрости и храбрости. Именно в такие периоды философский потенциал может раскрыть себя с особой силой в контексте освобождения мысли и преобразования действительности.

Догматы, окостенение и вульгаризация несовместимы с философским свободомыслием. Как только наполненная духом времени и критицизма философия им подвергается, она тут же отделяется от реальной жизни и текущего времени; она больше не может являться той силой, при помощи которой следует осмысливать, критиковать окружающую действительность и эпоху. Таким образом, полностью притупляется весь философский потенциал. Если философская наука сконцентрирована лишь на объяснении, аргументации и апологии, то она также теряет способность к глубокому осмыслению и критике современной эпохи и реальности, ее потенциал значительно нивелируется. С другой стороны, если философия чрезмерно вовлекается в критику, превращая все вокруг в чистую «философскую борьбу», то последствия такой активности могут быть только отрицательными; философский потенциал становится избыточным, вредоносным. Когда философия придерживается консервативных позиций, отстает от времени, то она лишается идеологического вдохновения и духовной связи, теряет свой руководящий жизненный смысл, не может оказывать ценного влияния на текущую эпоху и практическую деятельность индивидуумов. Поэтому развитие философии и ее потенциала непременно требует отрицания догматизма, искоренения идейных клише; прочная связь с жизненной практикой, прагматичный поиск истины, широкое внедрение инноваций способствуют тому, что философская наука получит возможность реального отражения духа эпохи, а также полноценного развития таких ее функций, как объяснение, аргументация, осмысление и критика.

Философский потенциал тесно связан с личностными характеристиками мыслителей. Настоящий философ чаще всего подчеркивает свои стремления к свободе мысли и неповторимой индивидуальности. Если ему трудно хранить собственную уникальность в силу разностороннего давления и соблазнов, то он не сможет достичь свободы мышления; в таком случае его словам, поступкам и идеям сложно завоевать доверие народа, встать ему на службу. Если же философия превращается в приспешницу богатства и власти, то есть становится средством развлечения узкого круга лиц, разменной монетой в руках «философа», если такой «мыслитель» теряет терпение и упорство, обращаясь к сиюминутной выгоде, а отдельные личности наполняют философию пустыми рассуждениями, тогда вся философская наука теряет всякий смысл. У философии практически не остается возможностей для изменения социума и критики существующих порядков.

Формирование настоящей философии – трудный и сложный процесс. Как становление настоящих мыслителей не может быть быстрым, так и плоды философских изысканий достижимы лишь в ходе упорной практической деятельности; только так настоящая философия обретает свой потенциал.

Как философия обретает свой потенциал и возможности для его проявления? Ответ на данный вопрос напрямую связан с определением и объяснением понятия философии. В философской науке домарксистского периода исследователи зачастую подчеркивали объяснительную и аналитическую функцию философской науки. Классическим примером тому может служить постулат Гегеля о «полете совы в сгущающихся сумерках». Немецкий мыслитель заключил: «Философию можно определить вообще как мыслящее рассмотрение предметов», – что отражает аналитическую сущность данного вида науки. Философский метод познания как раз и есть осмысление, но осмысление лишь по поводу совершившегося факта. «Мышление есть выражение, которое содержащееся в нем определение приписывает преимущественно сознанию»[232]. Таким образом, мышление есть повторное рассмотрение не только самого факта, но и непосредственного хода мыслей. В гегелевской философии мышление связано с бытием, а потому сознание объекта мысли и самосознание оказываются едины. Осмысление, в гегелевском понимании, характеризуется диалектическими и идеалистическими атрибутами, то есть в сущности своей оно ненаучно. Кроме того, Гегель определяет и формирует философию, отталкиваясь от конкретной эпохи; то есть философия становится зависимой от времени, отражая его. Мыслитель не понимает, что настоящая философская наука может взаимодействовать с эпохой. Гегель приходит к следующему выводу: «Что же касается отдельных людей, то уж, конечно, каждый и без того сын своего времени; таким образом, и философия есть точно так же современная ей эпоха, постигнутая в мышлении. Столь же глупо думать, что какая-либо философия может выйти за пределы современного ей мира, сколь глупо думать, что отдельный индивидуум может перепрыгнуть через свою эпоху, перепрыгнуть через Родос. Если же его теория, в самом деле, выходит за ее пределы, если он строит себе мир, каким он должен быть, то этот мир, хотя, правда, и существует, однако – только в его мнении; последнее представляет собою мягкий материал, на котором можно запечатлеть все, что угодно»[233].

Согласно взглядам Маркса, настоящая философия представляет собой не только «фиксацию», «отклик» на дух эпохи, но совмещает три ключевые функции: объясняет эпоху, критикует и преодолевает ее. Связь настоящей философии с эпохой не однонаправленная, а двусторонняя: не только время определяет философию, но и философия влияет на время; не только эпоха создает философию, но и философия творит эпоху; не только время обеспечивает развитие философии, но и философия обуславливает прогресс эпохи. Настоящая философия способна, отталкиваясь от духа времени, пронизывать его и мрак повседневной жизни стрелами разума; она может постичь суть эпохи, овладев ее движущими силами и указывая направление ее развития. Только так она станет квинтэссенцией духа времени, «самой утонченной, ценной и невидимой сутью» конкретного периода и нации.

Маркс не отрицает пояснительного и аналитического потенциала философской науки; напротив, лишь в ходе точного понимания и объяснения эпохи и реальной жизни можно открыть великую дверь к духовным тайнам конкретного времени. Если философия не способна четко объяснить окружающую действительность, развить рациональную критику и внутреннее преодоление реальной эпохи, то она теряет свои объективные предпосылки и практический базис, а вслед за ними – научность и жизненную силу. Поэтому Маркс, критикуя свою эпоху, пришел к заключению: «Подлинно философская критика современного государственного строя не только вскрывает его противоречия как реально существующие, но и объясняет их; она постигает их генезис, их необходимость. Она их постигает в их специфическом значении»[234]. Тем не менее указанное мыслителем философское осмысление и объяснение резко отличаются от гегелевского спекулятивного идеализма. Маркс критически замечает: «Существуют рефлектирующие индивиды, полагающие, что в рефлексии и посредством нее они возвысились надо всем, тогда как в действительности они никогда не возвышаются над рефлексией»[235]. Рефлексия, согласно Марксу, имеет ряд новых особенностей: она не признает абсолютного авторитета заключенных в себе знаний и ценностных концепций, отрицая также и совершенство реальной практической деятельности; напротив, она стремится всеми силами переосмыслить, проанализировать заново все накопленные знания, подчеркивая тот факт, что углубленный анализ ценностей, связанных с развитием и существованием индивидуума, имеет разумные основания и способствует рациональному развитию ценностных, познавательных концепций и практики. Она представляет собой интроспекцию, то есть «размышление о мыслях», одновременно включая и определенный рационалистический прогноз. Рефлексия нацелена на рассмотрение внутреннего порядка явлений, подчеркивая также значимость их ценностного смысла. Она представляет собой сочетание ретроспективы с перспективой, эгоизма с самопроверкой. Можно сказать, что философский анализ является своеобразной формой самоопределения и самореализации субъекта. Размышления о некоем знании или практическом опыте реализуются лишь с целью лучшего понимания и проявления самого себя и, как следствие, саморазвития.

Философия марксизма, в отличие от предшествующих ей философских систем, не может довольствоваться односторонним объяснением мира как описанием явлений и взаимосвязи человека с окружающим миром. Она делает акцент на необходимости оценки, анализа и критике подобных связей при помощи диалектических методов, на критике и преобразовании эпохи и реальной жизни в окружающем мире. Таким образом, лишь «критикуя старый мир», можно «открыть мир новый». Маркс утверждает: «Диалектика… в позитивное понимание существующего включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществленную форму она рассматривает в движении, следовательно также и с ее преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна»[236]. Раньше «философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»[237]. Маркс и Энгельс особо подчеркивают: «В действительности и для практических материалистов, то есть для коммунистов, все дело заключается в том, чтобы революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменить его»[238]. Для того, чтобы изменить мир и существующие порядки, человеку требуется начать с критики рациональности действительности. Тогда, утвердив разум, отрицающий современное состояние, на основе рационалистической практики можно превратить идеалы в реальность. На самом деле, критика существует в двух формах: практической и концептуальной. Практика материального производства представляет собой связь отрицательного характера между человеком и природой; она является источником любой отвергающей, революционной, критичной деятельности человечества. В критике концепций определяющую роль играет обоснованное сомнение, которое также оказывает некоторое стандартизирующее и руководящее влияние на практику. Критика, подразумеваемая философией марксизма, далеко не полностью носит отвергающий характер. Она представляет собой детальное рассмотрение и оценку реальных связей человека с окружающим миром; она перекликается с оформлением и поисками идеальной связи с будущим, сочетая анализ с инновациями, а разрушение с созиданием. Таким образом, философская критика увязывается с существованием и развитием человечества. Она оформляется на базе всестороннего рационалистического анализа, представляя собой осознанный отказ в соответствии с понятиями истинности и ценности. В ходе диалектической критики человечество получает возможность постоянного формирования предпосылок рационального мировоззрения, методологии и ценностных концепций по отношению к собственным знаниям и реальной практической деятельности. Одновременно с этим предоставляется возможность постоянной перепроверки таких предпосылок и их рационалистического оформления. Так человеческие знания и практическая деятельность смогут обрести черты научности, новизны и рациональности. Анализ и критика текущей эпохи и реального окружающего мира неизбежно приведут к их активному преодолению. Аналитический и критический дух философии Маркса выражает заботу о народе и связь с ним. Настоящая философия не только опирается на современную ей эпоху, но должна обратить внимание на судьбы людей, нести ответственность за народ насколько возможно, выполнять свой священный долг. Маркс боготворил такую философию: «Как Прометей, похитивший с неба огонь, начинает строить дома и водворяться на земле, так философия, охватившая целый мир, восстает против мира явлений»[239]. В противовес этому суждению приводится следующее: «Философия… имеет склонность к уединению, к тому, чтобы замыкаться в свои системы и предаваться бесстрастному самосозерцанию»[240]. Марксу удалось стать величайшим мыслителем и революционером, потому что он мог разделить судьбу реалий эпохи, прислушаться к сердцам людей; он смог четко придерживаться своего времени, дать ему доступное объяснение с учетом необходимости преобразования; философ совместил рациональную критику современности с разумным оформлением будущего. В этом заключается единение руководящей теории марксизма с практикой, органичное сочетание философии с жизнью эпохи.

Подразумеваемое философией марксизма преодоление имеет расширенную трактовку. Под ним понимается преодоление окружающей действительности и времени. Без сомнения, любая философская система – продукт определенного исторического периода и реалий, поэтому она имеет практическую основу и ограничивается различными факторами эпохального характера. Тем не менее настоящая философия наделена критичностью и новизной, она несет атрибуты, позволяющие преодолеть действительность. С одной стороны, она в некоторой степени дистанцируется от реальности, не отрываясь от нее полностью, но и не увязая в ней; тем более философия не входит в зависимость от действительности и потому получает возможность проведения анализа и критики реальной практики. В свою очередь, рациональный анализ и критика гарантируют уникальность и рациональность самой философской системы. С другой стороны, поле зрения и аналитические, критические, прогностические способности философов ограничены эпохой. Но настоящая философия обращена в будущее, и это дает мыслителям возможности и силы для преодоления старой эпохи, полноценного разрушения ее оков. Кроме того, если анализ и критика действительности и размышления конкретного философа о будущем окажутся рациональными, то рано или поздно такое рационально оформленное будущее сменит современность, что будет способствовать самопреодолению в практической деятельности человечества. По этому поводу Маркс тонко заметил: «Так как всякая истинная философия есть духовная квинтэссенция своего времени, то с необходимостью наступает такое время, когда философия не только внутренне, по своему содержанию, но и внешне, по своему проявлению, вступает в соприкосновение и во взаимодействие с действительным миром своего времени»[241]. Кроме того, философское преодоление подразумевает развитие потенциала и результатов наличных знаний. Хотя этот тип деятельности ограничен уровнем и результатами знаний субъекта, он всегда позволяет выполнить анализ и критику наличных знаний. Таким образом, человечество получает возможность порвать с устоявшимися обычаями и предписаниями, непрерывно проверять, корректировать, обогащать и развивать свои знания и на этой основе осуществлять самопреодоление в гносеологическом аспекте. Далее – философское преодоление знаменует отказ от личной выгоды. Настоящая философия характеризуется стремлением к истине и добру, предоставляя мыслителям возможность забыть о своих интересах, славе и богатстве, избавиться от слепых суеверий, добиться рационального анализа, критики и преодоления реальной практической деятельности и знаний.

Анализ, критика и преодоление текущей эпохи и мира окружающей действительности воплощают потенциал философской науки. Для настоящей философии вопросы эпохи, ее цели и судьбы – не внешняя, дополнительная задача, но дар времени, философская возможность. Трудности эпохи – наиболее благоприятный момент для развития философского потенциала.

Развитие истории за последние сто шестьдесят лет говорит нам о том, что философия марксизма наделена более глубокой силой объяснения, анализа, критики и преодоления, чем другие направления философской мысли. Существует четыре ключевых фактора, благодаря которым марксизму присущи грандиозная жизненная сила и революционный смысл, позволяющие ему шагать в ногу со временем: во-первых – эпохальность; во-вторых – практичность; в-третьих – строгие теоретические рамки (скрупулезность); в-четвертых – передовой тип мышления (научность).

Эпохальность – ключевая предпосылка, благодаря которой марксистское учение имеет грандиозный потенциал. С исторической точки зрения философия любой эпохи имеет собственный лейтмотив и изменяется вместе с эпохой, что зачастую вызывает изменения и основной философской тематики. В силу тематических различий между философскими течениями наблюдается значительная разница в методах постановки проблем, сути вопросов, методике их разрешения и в других аспектах. Философия марксизма – порождение своей эпохи; она непрерывно развивалась и обновлялась. Исследование важнейших вопросов существования и развития человечества в разных исторических условиях с учетом лейтмотива и характеристик конкретной эпохи формирует теории разного уровня, что является непременной чертой развития философии марксизма. Отталкиваясь от социальных противоречий, особенностей экономического, политического и культурного развития эпохи свободного капитализма, Маркс на основе классической немецкой философии, английской политической экономии, англо-французского утопического социализма создал учение, включающее философскую науку, чем внес революционные преобразования в историю философии.

После своего появления философия марксизма не стояла на месте, она получила подтверждение и дальнейшее развитие в ходе своего применения и руководства пролетарскими революциями и построением социализма. Ленин на основании господствовавших в его время тенденций неравномерного политико-экономического развития капиталистических государств преодолел концепции Маркса и Энгельса о единовременной революции в развитых странах мира. Он успешно руководил революционными преобразованиями в России, выдвинув известную теорию о том, что «социализм должен победить в небольшом числе стран или даже в отдельно взятой стране». Развитие Лениным философии марксизма ярко выражается в его пристальном внимании к ситуации и новым особенностям эпохи империализма и пролетарских революций. Комплексное освещение ключевых принципов философии марксизма, исследование нового опыта и закономерностей пролетарских революций и социалистического строительства продвинуло марксизм на качественно новый уровень – уровень философии ленинизма. Наделенная очевидной партийностью, боевым характером и новизной, она сформировала теоретический базис марксизма-ленинизма в эпоху пролетарских революций и социалистического строительства. Ленин успешно осуществил Великую октябрьскую революцию, превратив марксизм из теории в конкретную практику; победа революции стала серьезным результатом теоретического обновления марксистского учения. Тогда же марксизм-ленинизм был привнесен в Китай. Но классические авторы не могли дать ответы, необходимые китайской революции; городской путь развития, по которому пошли революционные преобразования в России, оказался неприменим в Китае. Пока на большей части Китайской Республики полыхала империалистическая война, развивалась пролетарская революция, коммунистическая партия Китая, руководимая Мао Цзэдуном, предложила сочетание основополагающих принципов марксизма-ленинизма с китайскими реалиями, позволив деревням взять верх над городами, вооруженной силой захватить политическую власть и таким образом одержать полную победу. В процессе реализации этих задач Мао Цзэдун приложил все силы к тому, чтобы соединить универсальные принципы философии марксизма с практикой китайской революции, утвердив первую по-настоящему китайскую форму марксистского учения – философию маоизма. В эпоху, когда мир и развитие стали лейтмотивом, руководство коммунистической партией Китая перешло к Дэн Сяопину. Вопросы «Что такое социализм?» и «Как строить социализм?» помогли постепенно выработать путь создания специфического социализма, наиболее соответствующего китайским реалиям, было утверждено учение Дэн Сяопина, включающее философские аспекты. Философские учения Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина предоставили научное воззрение и методологию для революции, реформ и социалистического строительства в Китае. Опыт и уроки истории развития философии марксизма говорят нам о том, что она будет сохранять и развивать свой потенциал преобразования мира, разрешать эпохальные проблемы в соответствующее время. Развитие марксистской философии в разные эпохи и исторические периоды продлевает возможность существования марксистских идей, позволяя им непрестанно проявлять свою силу в деле изменения мира.

Эпохальность философии марксизма берет свое начало в ее практичности. Практика есть единственный исток формирования и развития марксистского учения, а также – кладезь его реформационного потенциала; она – ключ к вечному сохранению философией марксизма своей жизненной силы. Главной причиной, по которой классическим авторам марксистского толка удалось развить революционные преобразования в области философии, является их способность к преодолению западной философской гносеологической традиции, к повороту философской системы в сторону практики. «Общественная жизнь является по существу практической» – это знаменитое изречение Маркса не только обозначило ключевую роль, которую играет практическая деятельность в повседневной жизни человечества и развитии социума, но и содержит в себе причину, по которой философия марксизма как абстрактная теория, определяющая порядок развития общества и жизни человечества, полна неиссякаемой жизненной силы. Приверженность и развитие Лениным идей философии марксизма выражаются в его неукоснительном следовании практическим принципам данного философского учения, пристальном внимании к новой ситуации и особенностям эпохи империализма и пролетарских революций, глубоком освещении основополагающих принципов марксизма, изучении нового практического опыта пролетарской революции и социалистического строительства. Таким образом, в ленинский период марксистская философия постоянно обновляла свое содержание, обретала новую жизненную силу. При рассмотрении определяющей роли, которую играет практика в рамках марксистской теории, Ленин отмечал: «Сейчас все дело в практике; наступил именно тот исторический момент, когда теория превращается в практику, оживляется практикой, исправляется практикой, проверяется практикой». Рассуждения Ленина глубоко отразили важнейшее место и значение, которое играет общественная практика в следовании научным принципам и применении ключевых постулатов философии марксизма. Мао Цзэдун в процессе успешного сочетания универсальных принципов марксизма с реалиями китайской революции сделал следующее заключение: «Великая сила марксизма заключается в его взаимосвязи с революционной практикой в любой стране. Коммунистическая партия Китая должна научиться использовать теоретические принципы марксизма-ленинизма в китайских реалиях. Члены КПК, представляющие собой часть великой китайской нации и связанные с ней плотью и кровью, рассуждают о марксизме в отрыве от китайских особенностей; они говорят о нем абстрактно и бессодержательно. Поэтому, конкретизация марксистского учения в Китае, привнесение в каждый его аспект определенной китайской специфики, то есть его применение в соответствии с китайскими особенностями становится вопросом, который необходимо срочно понять и разрешить силами всей партии». Мао Цзэдун на практике ввел идею «поиска основы на реальных фактах». Под «реальными фактами» следует понимать некие объективно существующие явления; под «основой» – внутреннюю связь, упорядоченность объективного явления; под «поиском» – необходимость в наших изысканиях. Нам следует отталкиваться от реальной обстановки внутри страны и за рубежом, и на уровне провинций, уездов, районов выводить на ее основе четкую, а не эфемерную закономерность; надлежит раскрывать внутренние взаимосвязи изменения фактов, что послужит руководством к нашим последующим действиям. Для этого не следует опираться на субъективные заключения, веяния конкретной эпохи, изложенные в книгах мертвые суждения, но отталкиваться от объективных фактов, досконально овладеть материалом, делать соответствующие выводы на основе изучения этих материалов, руководствуясь принципами марксизма-ленинизма. Можно сказать, что идеи Мао Цзэдуна о «поиске основы на реальных фактах» представляют собой полноценное логическое выражение потенциала философии марксизма. Ее гносеология и методология позволили марксистскому учению сыграть важную роль и обрести значительную жизненную силу на необычайно специфичной китайской почве, добиться победы великой китайской революции и стать важнейшим гарантом нового пути социалистического строительства. В целом практика, в особенности революционная общественная практика рабочего класса, является ключевой формой существования и развития философии марксизма и главным источником проявления ее великого потенциала. Отрыв от практики приведет к гибели марксистского учения; абстрактные рассуждения о марксистской философии, безотносительно к конкретной практической деятельности, уводят в сторону от учения великого мыслителя, превращают это учение в ничего незначащую вещь.

Строгие теоретические рамки дают необходимую базу потенциалу философии марксизма. Общая форма и сущность человеческого мира, процесс его преобразования и порядок развития, раскрываемые марксистской философией, побуждают людей проводить всестороннее рассмотрение насущных вопросов окружающей действительности на всех уровнях и во всех аспектах, изучать особенности их формы и порядка. В ходе подобных изысканий общие теоретические принципы философии марксизма становятся проявлением сущностных характеристик реального мира, проникая также и в систему знаний субъекта. Представляя собой общую структуру теорий и норм, они наставляют людей в научном познании мира и его рациональном преобразовании. Таким образом, философия марксизма предоставила человечеству строгие теоретические рамки для постижения и изменения окружающей действительности благодаря тому, что она абсолютно критична и открыта, начиная с теоретической базы и заканчивая категориальной системой и методологией мышления. В соответствии с современным уровнем философских знаний об окружающем мире она предоставляет самое четкое, универсальное видение реальности, систему стандартов, критерии оценки явлений. Она формирует теоретические рамки и формулы мышления, применимые к любым аспектам деятельности субъекта, а также, на основе сочетания непрестанной взаимосвязанной самокритики и критики объекта с углублением человеческих знаний, обусловленных развитием окружающего мира, способствует обновлению мировоззрения, исторических ретроспектив, категориальной системы и методики мышления. Таким образом, практическая деятельность человечества постоянно углубляется и развивается.

Передовая методика мышления является непременным гарантом сохранения и развития потенциала философии марксизма. История марксизма представляет собой историю непрерывного развития органичного единения марксистского научного мировоззрения с методологией. Заложенная великим немецким мыслителем методология составляет важнейшую часть философии марксизма, одновременно способствуя ее наполнению жизненной силой. Марксистская философия подчеркивает необходимость реакции и воплощения объекта на основе его истинной сути; для этого требуется ключевая методика, позволяющая субъекту концептуально овладеть окружающим миром. Метод познания мира должен соответствовать свойствам объекта, развиваться и изменяться вместе с ним. Маркс отмечал: «Разве характер самого предмета не должен оказывать никакого, даже самого ничтожного, влияния на исследование? Разве, когда предмет смеется, исследование должно быть серьезным, а когда предмет тягостен, исследование должно быть скромным? ‹…› Исследование истины само должно быть истинно, истинное исследование – это развернутая истина, разъединенные звенья которой соединяются в конечном итоге. И разве способ исследования не должен изменяться вместе с предметом?»[242]. В соответствии с сущностью субъекта должны быть использованы надлежащие методы – в этом, без сомнения, заключается главное требование материализма. Методология представляет собой субъективное использование объективных принципов, неукоснительное соблюдение которых является главным критерием и мерилом научности каждого конкретного метода. Объективные принципы конкретные и многоуровневые; они принимают самую разнообразную форму в зависимости от конкретных обстоятельств. Для того чтобы точно и всесторонне овладеть всеми их многообразными аспектами, требуется применение особых методов. Это утверждение особенно сильно проявляется в контексте истории социума. Социальная жизнь человечества характеризуется единством и общностью, выражая свои уникальные способы комплексного развития. Таким образом, она отличается от обычных природных феноменов присущим ей внутренним разнообразием и дискретностью; благодаря этому она демонстрирует многосторонние и многоуровневые особенности.

Не важно, исходим ли мы из комплекса общественной жизни или из отдельных аспектов и уровней ее развития, необходимо использовать методы познания и изучения, соответствующие конкретным историко-социальным объектам. Философия марксизма, представляя собой методологию познания окружающего мира, может не только наставлять людей в плане философского понимания действительности, но и позволить им овладеть различными аспектами, уровнями и особенностями общественной жизни с совершенно разных позиций и точек зрения. Она выделила ключевой методологический принцип познавательной деятельности человечества: исходя из особенностей каждого конкретного явления, выбирать и применять наиболее оптимально соответствующий метод познания и исследования. Таким образом, на философском уровне была поставлена задача конкретного изучения и рассмотрения методов познания окружающего мира и намечен верный путь развития методологии.

Философия марксизма как методологическая система обладает следующими ключевыми особенностями. Во-первых, это системный анализ. Главным объектом рассмотрения марксистской философии становится существование, изменение и развитие реальной окружающей действительности; в свою очередь, главным методом познания и овладения миром является системный анализ. Он несколько отличается от системного анализа в рамках конкретных наук, но глубоко связан с ним, представляя собой системное осмысление в рамках материалистической диалектики окружающего мира с позиций прагматизма. Во-вторых, это селективный анализ. Он представляет собой углубление процессов анализа органических систем социума, поиск социальных связей, формируемых в процессе человеческой деятельности, но не зависящих от нее; выявление ключевых социальных и экономических связей, определяющих все остальные. Что касается сложных и запутанных социальных феноменов, то, лишь отталкиваясь от материалистических связей, при правильной реализации экономического анализа становится возможным разгадать тайны человеческого социума. В-третьих, это динамический анализ. Социально-исторические процессы представляют собой не только естественную историю, но также процессы самосозидания и самосознания. Это требует от человечества при рассмотрении общественной жизни придерживаться принципов детерминизма, учитывать субъективную активность индивидуума, правильно оценивать значение и влияние человеческой деятельности на преобразование всего социума. Общество само по себе динамично, поэтому лишь благодаря использованию динамичного анализа можно понять его универсальную сущность и основные принципы. В-четвертых, это исторический анализ. Любые события происходят и развиваются при определенных исторических условиях. Поэтому для точного понимания таких событий следует четко анализировать предпосылки их возникновения и изменения. Без учета историчности невозможно сохранить приверженность принципам материализма и диалектики. В классовом обществе исторические воззрения и метод классового анализа оказываются диалектически связанными. Несомненно, являясь аналитическим методом философии марксизма, исторический анализ представляет собой метод комплексного обобщения. От диалектического анализа совершается переход к диалектическому обобщению; только таким образом можно сформировать комплексное понимание истории мира и законов его развития, овладеть методикой изменения мира и ускорения общественного развития. В процессе развития философии марксизма и сам Маркс, и твердо придерживавшиеся его взглядов революционеры и мыслители стояли на позициях марксистской методологии, резко выступая против тенденций догматизации, вульгаризации, статичности, распыления марксизма. 11 марта 1895 года Энгельс в письме к В. Зомбарту отмечал: «Все миропонимание Маркса – это не доктрина, а метод. Оно дает не готовые догмы, а отправные пункты для дальнейшего исследования и метод для этого исследования». Под этим следует понимать оставленное Энгельсом для потомков, в том числе и для современного человека, важное наставление по поводу того, как понимать марксизм. Одна из главных причин перегибов и ошибок в истории развития социализма в ХХ веке заключается в отходе от марксистского типа мышления. Опыт истории говорит нам: конкретные аспекты философии марксизма должны меняться с развитием эпохи, проходить постоянное обновление; принципы марксистской методологии должны быть всегда непреложны. Изменение методологических принципов непременно вызовет тенденции «левого» и «правого» уклонизма в социалистической практике, либо же полный регресс. Марксистская методология является важнейшим гарантом проявления потенциала философии марксизма. Следовать этой методологии – значит придерживаться марксистского учения и развивать важнейшие особенности его потенциала.

«Потеряла ли философия марксизма свою жизненную силу?» – это один из вопросов современности. Немецкий исследователь Й. Герц в книге «Кризис и будущее социализма» пишет о том, что марксизм находится в противоречивой ситуации. С одной стороны, его способности к объяснению признаются все большим количеством немарксистских философов, авторов и простых людей; с другой стороны, его ведущая роль в руководстве социальной политикой постепенно исчезает. В настоящий момент это учение находится в последней стадии своего упадка. Последнее предложение в корне неверно, но оно отражает воззрения определенной группы исследователей, обозначая достаточно трудную ситуацию, в которой в настоящий момент находится марксизм и его философская составляющая. Пренебрежительное отношение к философии марксизма и отрицание его жизнеспособности не имеют под собой достаточных оснований. Но потенциал развития марксистской философии встретился с некоторыми препятствиями, что необходимо рассмотреть более детально.

«Трудности», «бедность», «бесполезность» – к началу XXI века люди все чаще употребляют такие слова при описании философии. Подобное отношение и оценка философской науки воплощает беспомощность и тягости, выпавшие на долю мыслителей, одновременно выражая разочарование простого народа в философии и предъявляемые к ней ожидания.

Действительно, со времени становления нового Китая, философия марксизма стала доминирующей идеологией правящей партии. С началом политики реформ и открытости она взяла на себя руководящую роль по преобразованию китайского общества, сыграв важную, активную роль в освобождении человеческого мышления, поисках основы на реальных фактах, беззаветном служении переменам. Несомненно, в период грандиозного развития китайского социума дух эпохи постоянно обогащается, становится более разнообразным. На фоне политики реформ и открытости философские изыскания в Китае добились доселе невиданной свободы; человеческие взгляды значительно расширились; некоторые наиболее перспективные молодые исследователи начали полноценно проявлять свои дарования. Но нельзя отрицать тот факт, что философские изыскания до сих пор не могут избавиться от ошибок изолированности и неординарности; развитие философии наглядно отстает от прогресса в социальной, экономической и культурной жизни, а потому день ото дня теряет свою былую жизнеспособность и изящность.

Трудная ситуация, в которой находится философия (в том числе философия марксизма), имеет ряд концептуальных и практических проявлений.

В концептуальном плане философские изыскания оцениваются некоторыми индивидуумами как наиболее бесполезная, бессмысленная деятельность, а философская теория – как не имеющие ценностей и перспектив пустые поучения. Философия, а также занятые в ней ученые, исследователи, работники зачастую подвергаются различного рода осуждению. Некоторые люди указывают на то, что философия стала чрезмерно «спекулятивной», «абстрактной», слишком удалилась от реальной жизни, «стала бессодержательной» в отличие от обладающих конкретной применимостью, тщательно проработанных экономических теорий, статистических отчетов, исследований, рабочих предложений. Многие говорят, что философия «велика, но бесполезна», «очень непрактична», оказывается не в состоянии разрешить конкретные практические вопросы; они подчеркивают, что в эпоху рыночной экономики, когда «польза значит жизнь», лучше тратить время на изыскания в области применения и эффективности конкретных наук, нежели на философские теории. Также существует группа лиц, которые говорят о том, что философия излишне «политизировалась»; в свою очередь, в новую эпоху масштабного развития рыночной экономики и экономического строительства главное – мыслить «экономически», а не «политически», поэтому «политизированная» философия должна отойти в сторону.

Концептуально о философии не следует вести «полноценных рассуждений»; на практике – следует «отбросить ее как ненужную вещь». Во-первых, это значит презирать философскую науку, насмехаться над разумом. По причине стремления к материальному благополучию человеческое поведение подвергается масштабной секуляризации и характеризуется стремлением к выгоде. Многие люди полагают, что заниматься философией не имеет смысла и не приносит пользы. Посвящать себя философии в условиях рыночной экономики – значит отстать от хода времени. Кроме того, многие представители философских кругов также меняют свою позицию по данному вопросу, из-за чего многие люди, не понимающие философию, отдаляются от нее еще больше. Человечество повально увлекается «полезными» специальностями и науками ради получения больших сумм денег; во всяком случае, при этом не нужно терпеть такие бедствия, которые сулит занятие философией. Во-вторых, терпит ущерб статус философской науки. Несмотря на то, что философия марксизма занимает прочное место «официальной идеологии», получая всяческую поддержку и уважение со стороны правящей партии и правительства, однако одновременно с этим многие научно-исследовательские и образовательные организации сокращают количество философских специальностей, учебных курсов по философской науке, вычеркивают темы философских исследований. Многие исследователи и преподаватели философии меняют специальность и уходят на другую работу, исследовательские группы теряют свои лучшие кадры, на философские специальности становится очень трудно найти студентов; магистрам и бакалаврам философских наук становится довольно сложно трудоустроиться после выпуска; также сложно получить финансирование на философские изыскания и проведение соответствующих научных форумов; сложно издавать книги по философской тематике, а результаты философских изысканий далеки от намеченных целей; общество крайне ограниченно понимает философию. Разумеется, есть немало одаренных людей, которые по-прежнему любят философию и заинтересованы в ней. Однако неоспоримым фактом является то, что любовь человечества к философскому разуму все заметнее подменяется растущей погоней за материальным благополучием, славой и деньгами; блеск разума почти полностью поглощен порывами страстей; руководящее положение методологии и мировоззрения подверглось атакам со стороны множества господствующих концепций; «наука мудрости» и «учение разума» встретили небывало холодный прием. Философия марксизма в великий исторический период быстрого прогресса уже в определенной степени не соответствует потребностям политики реформ и открытости, а также развития социалистической рыночной экономики; она, несомненно, вступила в период регресса, определенно оказавшись в сложной ситуации.

Когда мы говорим о трудностях, с которыми пришлось столкнуться философской науке, описание общей ситуации преисполнено чувствами безысходности, грусти и беспокойства. Под безысходностью необходимо понимать выпавшие на долю философии в эпоху экономического строительства и всеобщего подчинения принципам материальной выгоды упадок, отторжение, запустение и полную безвыходность ситуации; под грустью – ностальгию и привязанность к временам, когда философия «управляла», «властвовала над всем сущим»; под беспокойством – мысли о том, что общество, лишившись философских наставлений, исказит мировоззрение и потеряет смысл своего существования. В действительности, если государству или нации (в особенности – многонаселенной, быстроразвивающейся стране или этносу) не требуется философия, либо же если философия терпит ущерб и игнорируется, то такое государство не только не сможет возглавить мировые тенденции, но и окажется не в состоянии надолго сохранить государственность.

В современном Китае философия как будто вступила в кризис в эпоху процветания. Что послужило этому причиной? Как относиться к подобной ситуации? Как выйти из нее и позволить философии снова развиваться? Все это вопросы, ответы на которые в последние годы ищут современные исследователи. То, что философия в настоящее время оказалась в трудном положении, является следствием не какого-то определенного фактора, но имеет глубокие социально-экономические, политические и культурные причины.

С экономической точки зрения, то есть при самом поверхностном рассмотрении, смена экономических систем, а также воздействие законов стоимости и конкурентных механизмов стало причиной того, что люди, которые раньше «даже не думали о выгоде», теперь активно стремятся к материальному. Это обусловило обновление человеческих концепций, стало причиной нового понимания и определения философской науки; из-за этого некоторые стали «стремиться лишь к наживе», деньги стали критерием оценки всего вокруг. В итоге философия пришла в упадок. В условиях плановой экономики формам философского сознания уделяется большое внимание, но в рамках экономики рыночной большее значение приобретают философская «научность» и «гуманизм». В период плановой экономики исследователи философии уделяли основное внимание «кабинетным изысканиям», в то время как господство рынка требует, чтобы ученые занимались практическими проблемами реальной жизни, обращались к окружающей человека действительности. В эпоху плана философия главным образом занималась объяснением и обоснованием реализуемой политики; в свою очередь, в эру рыночной экономики общество требует раскрытия аналитических, критических и регулирующих функций философской науки. В период господства плановой экономики в философских изысканиях преобладали тенденции к догматизации, а в эпоху рынка некоторые люди, отталкиваясь от ограниченного эмпиризма, неправильно понимают принцип сочетания теории с практикой, подменяя теоретические изыскания частичным опытом. Во время плана философия была нацелена на удовлетворение потребностей социальной политики, а в период рынка социум требует, чтобы философская наука обратилась к потребностям всеобщего характера. Особо следует отметить тот факт, что в начальный период перехода от плановой экономики к рыночной законодательные механизмы были разработаны недостаточно хорошо, средства макроэкономического контроля со стороны государства оказались сравнительно слабыми, рыночное поведение было стандартизировано недостаточно эффективно, что в конечном счете привело к определенному хаосу и дисбалансу. Кроме того, это позволило некоторым лицам и группам людей, не наделенным высокими моральными качествами и лишенным элементарного культурного воспитания, в короткое время войти в группу «зажиточного класса», получив ярлыки «толстосумов» и «авторитетов». С другой стороны, одаренные знаниями люди оказались в стесненном положении и день ото дня ведут жалкое существование. Огромная разница в реальных доходах стала причиной психической неуравновешенности многих людей, исковеркала их ценностные ориентиры, уничтожила желание держаться за свои убеждения и переносить бедность. Также все более остро встают вопросы «Что такое философия?» и «Зачем она нужна?». При сравнении разума и мудрости с материальными выгодами некоторые выдающиеся исследователи по-прежнему противостоят соблазнам, придерживаются своих убеждений, верят в философские размышления. Тем не менее большинство людей с большими или меньшими сомнениями выбирают второе. Потеря политической значимости и народной поддержки стала причиной почти полного исчезновения разума, мудрости и философии под жестокими ударами бизнеса.

С политической точки зрения то затруднительное положение, в котором оказалась философская наука, также является отражением ее прежней «политизации». В классовом обществе философия обладает четкой партийностью, непременно отражая интересы определенного класса. Тем не менее вопрос не в том, что философия стоит на службе политических интересов некой социальной группы, и даже не в том, что политике нужно отпочковаться от опеки со стороны философской науки, а в отождествлении философии с политикой по причине их неотделимости друг от друга и в силу того, что философия служит политике. Если говорить о научной составляющей философии, то она представляет собой методологическую и мировоззренческую концепцию. В свою очередь, политика – это поведение классов и целого государства, которые хотя и неотделимы друг от друга, но сохраняют принципиальные различия. В современном Китае, как выразился Мао Цзэдун: «Коммунистическая партия является главной силой, которая руководит нашим делом; марксизм-ленинизм – наша идеологическая основа». Именно по этой причине в начальный период существования Китайской Народной Республики философия марксизма пользовалась таким высоким авторитетом; ее твердо придерживалась как правящая партия, так и широкие народные массы. Это было не только исторической необходимостью, но и выбором народа. Благодаря руководящей роли КПК, всестороннюю руководящую роль впервые в истории Китая принял на себя марксизм. В свою очередь, это обеспечило прогресс и расцвет философской науки в Китае и стимулировало развитие социума. Но во всем нужна мера. В то время, как общество хранило верность идеям философии марксизма, некоторые люди, в силу ряда причин, превратили данное учение в абсолютную истину. В течение некоторого исторического периода люди, утвердив руководящую роль китаизированной философии марксизма, относили все без разбора направления традиционной китайской мысли к феодальным пережиткам, а западную философию – к философии буржуазной. Таким образом, остальные философские течения представлялись устарелыми, «гнилыми», достойными лишь критики и уничтожения. Нашлись даже такие индивидуумы, которые полагали, что на любые конкретные вопросы можно найти ответы в рамках марксистского учения. Если философия марксизма представляет собой теоретическое орудие пролетариата в деле познания и изменения окружающего мира, то вопрос об отношении к данному философскому течению является серьезным политическим вопросом; все остальные философские течения и школы не могут и не подлежат изучению, более того – они попадают под запрет. В тот исторический период, философия марксизма в Китае подверглась сильной политизации и догматизации; она проникла во все сферы жизни общества и в определенной степени и в разных формах стала на службу политической борьбы. В период Великой культурной революции это проникновение достигло своего пика. Политизация философии превратила ее в атрибут политики. Кроме того, выражение «изучать философию» стало означать «изучать политику», а словосочетание «заниматься философией» стало идентично «заниматься политикой». Иными словами, философия и политика стали практически синонимами. Из-за такого ошибочного курса философия подверглась чрезмерному воздействию и вмешательству со стороны политики, она лишилась качеств полноценной науки, забыла о необходимости независимого оформления. «Выполнение чужой работы» привело к «преждевременной растрате сил»; философия оказалась неспособной дать необходимые социуму «наставления». С окончанием тяжелейшей классовой борьбы на фоне быстрого развития социалистической рыночной экономики люди стали уделять гораздо более пристальное внимание действительной выгоде; философия сразу же сдала свои непомерно завышенные позиции, обусловив значительный ситуативный контраст.

С культурной точки зрения тенденции отрыва философии от потребностей окружающей действительности и устоявшегося догматизма не нашли своевременного разрешения, что неизбежно привело к несоответствию философского инструментария различным идейно-культурным аспектам. Как следствие, люди стали обвинять философскую науку в бессодержательности, абстрактности и бесполезности. Уникальная трансцендентная сущность философии обусловила ее частый отрыв от реальности в процессе своего развития. Одновременно с этим многие философы сформировали совершенные по своей форме мыслительные системы, что заставило философскую науку еще сильнее погрязнуть в спекуляциях, заниматься тавтологией в изощренной форме, проводить повторное описание и классификацию действительности при помощи абстрактных концепций и принципов. Все это сделало философию совершенно беспомощной перед лицом реальных проблем. В течение длительного периода философская наука, имевшая о себе достаточно высокое мнение, довольствовалась лишь академическими изысканиями; не принимая во внимание действительного положения вещей, она зашла в тупик. Игнорирование реальных потребностей окружающей действительности лишило философию надежного практического базиса своего развития. Довольно долго часть мыслителей оставалась совершенно равнодушной к быстро меняющейся действительности, погруженной исключительно в создание философских макросистем, ограниченной логическими рассуждениями о философских концепциях, абсолютно оторванной от реальной жизни. Если философы отрешаются от действительности, то и сама философская наука оказывается абсолютно к ней безучастной. Одновременно с этим понимание многих людей относительно теории философии также подверглось застою, догматизации: они не стали по-новому осмысливать духовную сущность философской науки, исходя из конкретных пространственно-временных условий, использовать ее позиции, концепции и методы в определенной практической деятельности, но решили неукоснительно следовать нескольким философским принципам, копировать их чисто механически. Это привело к тому, что философия лишилась жизненной силы, ее теоретическая основа иссякла, вошла в период застоя и догматизации; она потеряла свою насыщенность, революционность и практическую адаптивность, превратившись в вещь, чуждую обычной жизни. Некогда процветавшая философская наука зашла в тупик; все чаще стали раздаваться лозунги «философия в кризисе», «конец философии».

Тенденция вульгаризации в применении философии также является одной из важных причин, обусловивших тяжелое положение современной философской науки. Раньше, в период интенсивного развития философии, учение марксизма было достаточно распространенным: не только образованные слои общества, но и широкие народные массы рабочих и крестьян могли цитировать наизусть некоторые постулаты марксизма. Но они в большинстве своем так и не уяснили духовную суть марксистской философии, поскольку эти постулаты доводились до них вырванными из основного контекста. Например, некоторые заключения, справедливые при определенных условиях, были представлены в виде безусловных лозунгов для повсеместного употребления. Чтобы подчеркнуть субъективную активность, был принят постулат «насколько смел человек, настолько и дает ему земля», то есть объективные законы были поставлены на службу субъективной воле. Чтобы акцентировать внимание на революционности, необходимо решительно порвать со всеми традиционными концепциями, забыв о том, что «революционер» вырастает именно в традиционной среде; чтобы подчеркнуть классовые воззрения, необходимо защищать все, что противно нашим врагам, и бороться со всем, что защищают они, что сводит диалектические методы к словесной борьбе, полностью исключая идентичность позиций. В течение некоторого времени философия снова оказалась запертой в рамках исследований жизненных мелочей; не было никакого прогресса философской мысли, обновления философских методов; философские учения зачастую идентифицировались с модными «пустыми теориями», лишившись должного уважения рационалистической науки. Вульгаризированная философия на словах декларирует приверженность жизненным реалиям, при этом понимая их довольно превратно. Лишь разговор заходит о связи теории с практикой, то сразу же наблюдается наложение определенных философских концепций и принципов на некую конкретную ситуацию, что обозначается как «философские рассуждения по такому-то вопросу»; в противном случае на философию навешивают ярлыки «отделения от практики», «абстрактности и бесполезности». Кроме того, появились такие экзотические направления, как «философия свиноводства», «философия флористики», «философия биржевых спекуляций», «философия зарабатывания денег» и т. п. Тенденция вульгаризации философской науки отражает отсутствие элементарных знаний о существе философии и глубокие заблуждения касательно сферы ее применения. Невежество, заблуждение и злоупотребление не только не способствуют развитию философской науки и разрешению стоящих вопросов, но, наоборот, порочат философию, наносят ущерб ее репутации, ущемляют ее общественную значимость и в некотором смысле превращают философию в «антифилософию».

На самом деле то, что философия находится в затруднительном положении, – это глобальный феномен. Раньше человечество возлагало необычайно большие надежды на философскую науку. Некоторые даже рассматривали философию как «науку о науке», как всемогущий инструментарий; они надеялись использовать ее для решения всех проблем, искоренения всех недостатков. Тем не менее чудодейственное лекарство, гарантирующее исцеление от любых болезней, в реальности не может вылечить ни одной. Как только проявилось несоответствие между реальными возможностями философии и возлагаемыми на нее ожиданиями, человечество потянулось к другой крайности – стало оценивать философскую науку негативно, с позиций отрицания. С течением времени разочарование людей в философии, обусловленное крушением их чаяний, становилось все больше; некоторые стали выражать сомнение относительно важности места и роли философской науки. Одним из наиболее часто обсуждаемых в научной среде и в широких массах стал вопрос «полезна ли философия?»; определенную социальную нишу заняла «теория о философской бесполезности». Американский исследователь И. Валлерстайн и другие ученые при рассмотрении испытаний, выпавших на долю социальной науки, делают следующее заявление: «Различные направления социальной науки претендуют на то, что они могут реалистично, без искажений объяснить человеческий мир; тем не менее еще до их систематизации нашлись мыслители, высказывающие сомнения по поводу данных утверждений. Конкретное выражение это нашло в трудах И. Г. Гердера, Ж. – Ж. Руссо, К. Маркса, М. Вебера и других выдающихся представителей западной мысли. В настоящее время эти научные течения подвергаются еще большей критике; они характеризуются как европоцентристские, маскулинистские (masculinist) и буржуазные»[243]. Эти ученые пишут о том, что многие люди (в особенности феминистки) выражают сомнения относительно принципов универсализма современной социальной науки: «Они заявляют, что всемирные принципы, утвержденные социальной наукой, на самом деле выражают точку зрения лишь крайне малой части человеческого социума. Кроме того, они уверены, что эти воззрения смогли постепенно подчинить себе все сферы знания лишь потому, что некоторые ученые, кроме университетского, обладают и определенным политическим статусом»[244]. Американская исследовательница постмодернизма Полина Розенау провела глубокий анализ вызовов, поставленных постмодернизмом перед лицом современной социальной науки. Она отмечает: «Постмодернизм подобно привидению окружает современную социальную науку; он ставит множество вопросов в отношении ключевых теорий основных тенденций социальной науки за ее тридцатилетний период развития и достигнутых результатов исследований. Поскольку так и не наступили результаты, предсказанные горячими сторонниками современной науки, человечество начинает терять терпение, благодаря чему рождается и крепнет цинизм в отношении социальной науки. Накопление экспериментальных результатов идет крайне медленно; подавленный настрой находит свое выражение в необходимости усовершенствования целого ряда факторов, оказывающих влияние на способность к предвидению. Кроме того, внимание человечества начинает концентрироваться на злоупотреблениях и заблуждениях современной науки. Легко заметить, что зачастую она легализует свою склонность к имеющим влияние, рациональным общепринятым установкам. Однако, это – всего лишь склонность, но далеко не “научный факт”. Результаты “научных” изысканий при помощи определенных методик используются для “доказательства” ценности субъективного политического курса. Современная наука обвиняется в том, что она покрывает злоупотребления правительства в рамках демократического общества и стоит на службе абсолютизма»[245]. Розенау замечает: «Сохраняется очевидная разница между теоретическим и практическим значением, которое должна играть современная наука. Считается, что она не отвечает своим собственным критериям… Утверждению, что наука может вылечить любую болезнь, противоречит тот факт, что она не в состоянии ответить на ключевые вопросы ХХ века»[246]. Следует отметить, что приведенный выше анализ полностью применим и к философии. В течение длительного времени как в Китае, так и за рубежом выражались большие сомнения относительно важности места и функций философской науки. Некоторые полагали, что философия может лишь вести пустые беседы, что она абсолютно лишена практической ценности. Согласно такому подходу, философия – «кабинетная наука», которая имеет значение лишь для студентов в плане получения ученой степени и преподавателей в качестве предоставления трудоустройства. Не важно, насколько красноречивы и умны философы, они оказываются не в состоянии оказать такую пользу обществу, как представители естественных наук. Некоторые люди даже стали рассматривать философию как средство распространения общественного мнения, а другие – относить любые социальные и рабочие вопросы, без разбора их истинной сути, к предмету философского изучения. Подобное отношение к философской науке искажает ее истинную форму, поэтому трудно ожидать, чтобы в таких условиях философия не зашла в тупик.

Как и любая другая научная система, философия оказывается ограниченной; она всего лишь одна из сил, активно влияющих на человеческое мышление, концепции и поведение. По словам американского исследователя Б. Барбера, концептуальное знание должно быть максимально эффективным; оно представляет собой ошибочное толкование сути рационального знания. Человеческие знания, не важно, образованы они одной лишь рационалистической наукой или рационалистическими представлениями, являются одной из сил, влияющей на социальное поведение. Именно по этой причине социальная наука оказывается ограниченной[247]. Подобно тому как в других науках ограниченность соседствует с важностью, в философской системе ограниченность совершенно не отрицает ее высокого положения. Если нация желает находиться на пике эпохального развития, то она не должна ни на минуту забывать о необходимости теоретического мышления. Зрелость разума является важным индикатором зрелости социума, а также главной теоретической подоплекой перехода от беспорядочной к упорядоченной рыночной экономике, реформам и открытости, от импульсивного к рациональному типу развития. В Китае в эпоху реформ и открытости испытывается сильнейшая потребность в философском наставлении. Эпоха ожидает того момента, когда философия выйдет из трудного положения и призывает к философскому возрождению. Глубокий анализ текущей обстановки, поиск путей выхода из тупика, реставрация потенциала марксизма – вот в чем заключаются потребности философского развития и социальных реформ.

Практические взгляды – один из ключевых принципов всей философии марксизма. Отказ от упрощенного понимания практических воззрений, их реставрация и повторное изучение в рамках марксистской философии – основополагающая, всесторонняя задача, которая непосредственно влияет на определение ключевых характеристик марксизма, реставрацию потенциала данного философского учения.

Во-первых, реставрация практических воззрений способствует возрождению аналитического потенциала марксистской философии. Марксизм – направление философской мысли, богато наполненное аналитическим духом. Этот анализ направлен не только против духовной культуры других течений философской мысли, но также и в сторону практики и самого марксистского учения. Кроме того, воссоздание практического мировоззрения помогает заново понять и оценить особенности и функции философии, играя важную роль как в плане «возвращения к истокам», так и «новаторства». При рассмотрении сущности философии и других направлений науки с помощью практического анализа, можно обнаружить, что философия – это не конкретная наука, не однозначный способ манипуляции знанием. Она отвечает на все вопросы мировоззренческого и методологического характера, возникающие в ходе идеологического прогресса индивидуума, общества и природы. Философская наука характеризуется чертами абстрактности и спекулятивности и потому способна проявить колоссальную социальную, экономическую и культурную ценность; ее функции не может заменить ни одна другая наука, однако эффективность философии выражается опосредованно, совершенно незаметно. Она оказывает влияние на социальную жизнь индивидуума, повышая его общий уровень развития и наполняя мудростью; именно по этой причине она оказывается не в состоянии к быстрому достижению цели, не требует «немедленной результативности». В свою очередь, философия марксизма, представляя собой направление практического материализма, также не должна рассматриваться с позиций аффектации и прагматизма. В этом заключается одна из ключевых предпосылок для изучения любого направления философии, и марксистского в том числе, а также один из факторов проявления потенциала философского науки.

Если говорить о философии марксизма, то анализ и углубленное, точное понимание ее духовной сути будут важнейшими аспектами действительного определения объекта нашего рассмотрения в виде марксистской философии. С момента зарождения марксизма в мире появилось множество философских течений, относящих себя к данному идейному направлению. Некоторые из них действительно придерживались и развивали постулаты марксистской философии, как, например, философские школы Ленина, Мао Цзэдуна, Дэн Сяопина и т. д. Однако другие представляли собой всего лишь определенное понимание, объяснение или исследование марксистской философии. Нашлись даже такие, которые, прикрываясь знаменем марксистской философии, не полностью соответствовали ее идейному содержанию, а иногда и шли ему наперекор. Можно сказать, что некоторые направления стали представлять собой фальсификацию марксистской теории, совершенно немарксистские идеи, либо – антимарксистскую философию. Тенденции догматизма и ревизионизма неизбежно оказали отрицательное влияние на истинный смысл марксистского учения. Поэтому представляется совершенно необходимым в процессе реставрации практического мировоззрения проанализировать ключевую сущность и истинный смысл философии марксизма. В последние годы в научных кругах Китая предметом горячих споров снова стал вопрос о «возвращении к Марксу». Подобное «возвращение» нельзя рассматривать как лозунг к отступлению; кроме того, он не обязательно содержит следующий подтекст: со времен Энгельса мы все больше удаляемся от Маркса; с момента опубликования «Манифеста коммунистической партии» Маркс стал удаляться от самого себя, поэтому необходимо вернуться к рассмотрению молодого Маркса. Тенденция «возвращения к Марксу» не должна быть подобной «религиозному фундаментализму», не должна превратиться в книгопоклонство и консерватизм, полностью игнорирующие действительность и отказывающиеся от нововведений; она обязана стать тенденцией, ведущей к постижению истинной сути марксистского учения, способом нового изучения, понимания и развития философии марксизма в сложившихся исторических условиях, непременным теоретическим шагом в реставрации марксистского учения в новой форме. Принимая во внимание наличие серьезных различий между формой существования и понимания нового марксизма и марксизмом в его изначальном виде, у человечества зачастую возникает вопрос о соответствии этих форм истинной сути марксистского учения и их идейной полноценности. Таким образом, реставрация практического мировоззрения в рамках философии марксизма поможет восстановить аналитический потенциал марксистского учения и сыграет важную роль в прояснении истинной сути марксистской философии.

Во-вторых, реставрация практических взглядов поможет восстановить марксистский критический потенциал. Выражаясь языком Маркса, можно сказать, что философия марксизма «противится любому проявлению догматизма»; революционный, практический критический дух является важным атрибутом, отличающим марксизм от всех предшествующих направлений философской мысли, а также внутренним мотивом сил преобразующего характера. Ленин отмечал, что, согласно Марксу, вся ценность его теории заключается в том, что она критична и революционна. Одновременно с этим Ленин напоминает нам о необходимости обратить внимание на то, что Маркс в данном случае говорит о материалистической критике, поскольку, согласно его воззрениям, лишь такой тип критики обладает научностью. При общем подходе критичность марксистской философии измеряется в трех плоскостях: во-первых, это практическая критичность. Она твердо стоит на позициях действительности, включая в себя как утверждение, так и отрицание реально существующих вещей и оценивая их с точки зрения их временного состояния. Во-вторых, это теоретическая критичность. Она подчеркивает тот факт, что истина конкретна и может развиваться только в процессе искоренения ошибок; все ошибочные теоретические рассуждения должны быть научно проанализированы. В-третьих, это самокритичность. Она отмечает, что истина представляет собой процесс; любая истина есть диалектическое сочетание абсолютности и относительности. Философия марксизма не является исключением, она обязана вести постоянный самоанализ, критику и преодоление. В целом, критичность настоящей науки представляет собой процесс созидания, поскольку, согласно Марксу, в критике старого мира рождается новый мир. С идеологической точки зрения одной из важнейших причин, по которой философская наука в Китае находится в настоящий момент в затруднительном положении, является неспособность твердо придерживаться критического духа марксистского учения. В плане практической критичности она или обосновывает и поясняет практическую деятельность, или же идет непосредственно по следу практики, превращаясь в ее придаток. В плане теоретической критичности китайская философия без проведения всякого анализа категорически отрицает любые формы философской науки немарксистского толка, то есть превращается в предвзятую теоретическую критику, подчас политизированного характера. С точки зрения самокритичности марксистская философская теория уделяет крайне мало внимания самоизучению, рассмотрению исторической ограниченности в процессе собственного развития.

Очевидно, что философия марксизма находится в тяжелой ситуации, ее практический дух оказался подавлен, что тесно связано с пренебрежением индивидуумов к практическому типу мышления. Из современного положения философской науки в Китае видно, что мыслительные формы философии Нового времени по-прежнему имеют большое влияние. Хотя все большее количество людей принимают типологию философского мышления, утвержденную Марксом, значительная часть общества хранит приверженность традиционной идеологии субстантивизма и биполярного антагонизма; они пытаются описать свое бытие с позиций миропонимания отдельно взятой сущности. Такподобные индивиды объясняют появление мира, который окружает человечество, наделяют мир характеристиками идеального существования и жизненной ценности, используют его в качестве критерия разделения истинного и ложного. В силу сформированной привычки многие люди делают односторонний упор на категориях субстанции, сущности, предопределения, центра, игнорируя понятия процесса, взаимосвязи, созидания, различия, индивидуальности. Поэтому в течение длительного периода времени мышление большей части человеческого общества волей-неволей развивалось в рамках биполярного антагонизма; взаимообуславливающие понятия были разведены по разным полюсам, упор на одно из них означал автоматическое снижение важности другого, что порождало крайнюю ограниченность суждений. Такое мышление препятствовало полноценному пониманию теории и практики, ограничило самосознание философии марксизма, сковало ее критический дух и неизбежно оказало отрицательное воздействие на стратегию и практику человечества. Таким образом, реставрация практического воззрения и мышления, восстановление критического духа философии марксизма являются важными факторами воссоздания ее критического потенциала.

В-третьих, реставрация практического мировоззрения поможет воссозданию коммуникативности марксистской философии. Философия марксизма представляет собой по-настоящему реалистичное течение современной философской мысли, смысловую область, которую современная философия не может превозмочь; этот факт нелегко опровергнуть. Но подтверждение данного заключения можно получить лишь после понимания истинной сути и основных тенденций современной философской науки. Поэтому необходимо преодолеть однобокость политизированной, сознательной формы, усилив сравнение и диалог между философией марксизма и другими направлениями философской и в особенности современной западной мысли. Поскольку К. Маркс жил в XIX столетии, то его, как философа Нового времени, отделяет значительный временной интервал от мыслителей современности; соответственно, его мышление представлено в форме идеологической борьбы, что выражается в сочинениях экономической, политической и культурной направленности. Таким образом, если читать лишь произведения Маркса, то окажется практически невозможно полноценно овладеть выраженным в них современным философским духом, сложно будет понять модернистский характер философии марксизма. В таких обстоятельствах укрепление контактов с другими течениями философской мысли и в особенности с современными западными философскими системами представляется необычайно важным и необходимым в плане понимания идейной сути современной философии и модернистского характера философии марксизма. Без таких контактов невозможно будет выявить скрытый смысл марксистского учения, а глубокие модернистские черты этого смысла так и не найдут своего выражения. Таким образом, без преувеличения можно сказать, что подобно тому, как без ознакомления с трудами Гегеля и Фейербаха невозможно понять сути философии марксизма, точно так же трудно понять Маркса, не уяснив сути учения Ницше, Витгенштейна, Хайдеггера, Деррида и других мыслителей.

В силу ряда факторов человечество долгое время одновременно с неукоснительным соблюдением принципов марксистской философии обусловило ее политизацию и догматизацию сознания, что серьезно ограничило равноправный диалог в философском мире и сказалось на снижении коммуникативного потенциала марксистского учения, способствуя развитию «тенденции самоцентрализации». В процессе усиления китаизации философии марксизма наши философские изыскания невольно оторвались от признанных научных методик и мировых исторических тенденций, сформированных в ходе развития современного социума и цивилизации; волей-неволей мы стали «истинными» последователями марксистского учения, слепо отрицая прогресс в изысканиях марксизма, достигнутый в других, особенно западных, странах. Искоренение и отрицание современной западной философии обусловило оторванность изысканий по вопросам марксистской идеологии от современного развития форм философского мышления человечества. В последние годы вместе с утверждением открытости китайского социума человеческий взгляд на мир становится шире, философия борьбы практически утратила смысл в научном мире. Тем не менее сохраняется ортодоксальность понимания марксистского учения в рамках философских изысканий и отрицательное отношение к иностранной философской науке, включая зарубежные исследования философии марксизма. С учетом подобного влияния, контакты и диалог между исследованиями марксистского учения, традиционной китайской и современной западной философскими системами представляются совершенно недостаточными. Одновременно с этим процессы глобального развития и углубление политики реформ и открытости в Китае создали новые возможности для развития и процветания китайской философии, в том числе и философии марксизма. Все большее влияние в современном китайском обществе набирают немарксистские и даже антимарксистские тенденции; теории об «устаревании», «бесполезности» и «вредности» марксистского учения обретают определенную популярность, они порождают неопределенность и идеологическую неразбериху в решении ряда важных вопросов. В сфере философии требуется укрепить концепции партийности и позиционного сознания, усилить идеологическую борьбу и диалог с любыми направлениями немарксистской и антимарксистской мысли. В таких условиях реставрация практических взглядов философии марксизма значительно укрепит ее коммуникативный потенциал, обозначит принципиальные отличия марксизма от немарксистских течений, позволит человечеству отделить одно от другого, различать истину и ложь. Одновременно с этим основательный анализ полезных концепций западной философии, принятие содержащихся в ней типологии мышления и рациональных воззрений, отражающих дух современной философской мысли, необычайно важно для воссоздания философии марксизма в ее современной форме и полноценного проявления скрытого в ней потенциала.

В-четвертых, реставрация практических воззрений позволит укрепить стандартизирующую роль философии марксизма. Для того чтобы марксизм полноценно преодолел стоящие перед ним трудности и проявил весь свой потенциал, необходимо усилить его стандартизирующую функцию. В настоящее время существует тревожная тенденция, согласно которой философия абсолютно неэффективна; она перекликается с требованиями высокой отдачи и производительности в рамках рыночной экономики. Отсюда вытекает пренебрежительное, холодное отношение общественности к философской науке. Действительно, политика реформ и открытости, а также практика рыночной экономики вылились в быстрое социально-экономическое развитие и неуклонное повышение уровня материально-культурной жизни. Тем не менее если бы не было «большого спора о критериях истины», идеологического освобождения и обновления концепций, то не появилась бы теория Дэн Сяопина, не были бы сформированы концепции научного развития и важные идеи «Тройного представительства»; то есть мы бы не имели сегодняшнего экономического прогресса. Многочисленные явления, наблюдаемые в современном социуме и говорящие об отсутствии порядка и стандартов, представляют собой не упущение философии, но являются серьезным отрицательным следствием недооценки разума, преобладания аффектов, недостатка научного мировоззрения и отсутствия руководящей роли методологии. Поэтому политика реформ и открытости, а также практика рыночной экономики требуют применения философии, призывают к разуму, к укреплению стандартизирующей роли философии марксизма.

Для усиления стандартизирующей роли марксистского учения необходимо обратить его внимание на важные вопросы действительности, усилить его реалистичность и эпохальность. Нужно повторно изучить философию марксизма с научных практических позиций, сделать так, чтобы марксистская философия основывалась на современной практике. Исследования марксистского учения должны обратиться к практике, реальной жизни, к действительности подобно тому, как это сделал сам Маркс; их важнейшей задачей следует считать разрешение реальных проблем жизни общества. Без действительной жизненной основы философия марксизма теряет свой истинный дух, привлекательность и жизненную силу. Одновременно с усилением базовых теоретических изысканий философии марксизма необходимо укреплять исследования в области важнейших практических вопросов: например, следует усилить рассмотрение различного рода социальных и культурных проблем, возникающих в условиях рыночной экономики; исследовать влияние современной научно-технической революции на философию марксизма; прояснить серьезные преобразования форм существования человечества, вызванные становлением виртуальной практики; исследовать противоречия в современном китайском обществе и изменения концепций индивидуумов; рассмотреть современные изменения в традиционной китайской культуре; найти точки соприкосновения и взаимопроникновения китайской и западной культур; исследовать факты китаизации и модернизации философии марксизма и т. д. Обновив методику мышления, исследования и идентификации объекта, ускорив саморазвитие марксистского учения, следует усилить роль марксизма в эффективной стандартизации реальной жизненной практики, ускорить процесс сочетания философии марксизма с наукой, техникой, социумом и повседневной жизнью. Реставрация практических воззрений и применение марксистского учения в ходе проведения политики реформ и открытости и в условиях практики рыночной экономики станет непременным выбором в процессе самоулучшения, развития марксистского учения и полноценного проявления его стандартизирующих функций.

В-пятых, реставрация практического мировоззрения будет способствовать развитию творческого потенциала философии марксизма. Сейчас изыскания в области марксистской философии проводятся главным образом в трех плоскостях: «возвращения к истокам»; «диалога»; «практики». Все эти аспекты должны быть сведены воедино. Если ограничиться только возвращением к Марксу, то мы рискуем впасть в так называемый фундаментализм; если поставить себя в рамки исключительно диалога, то вместе с акцентом на коммуникативности и научности философских учений можно упростить и в некоторой степени уничтожить разность форм философского сознания и их дифференциацию, из-за чего философия марксизма превратится в совершенно немарксистскую; если же ограничиться одной лишь практикой, то с упором на такую фундаментальную категорию мы рискуем потерять идейный инструментарий (позиции, методы и т. п.), поскольку, как выразился Энгельс, любая новая теория «должна исходить из накопленного идейного материала, хотя ее корни лежат глубоко в материальных экономических фактах». Процесс обновления философии марксизма не является исключением и должен быть основан на имеющемся идейном материале. Отсюда следует, что в ходе обновления марксистской философии недостаточно одного лишь возвращения к истокам, диалога или практики. Тем не менее при общем подходе ключевым значением обладает именно практический аспект.

Практичность представляет собой одну из ключевых черт марксизма, это главный фактор, отличающий его от других течений философской мысли и позволяющий превзойти их. Обновление и развитие марксистской философии непременно приводит к привязке к реальной жизненной практике, необходимости анализа новых особенностей, опыта и проблем современной практической деятельности. Сейчас процессы новой научно-технической революции, тенденции глобализации, модернизированного строительства в Китае, международного коммунистического движения способствуют проявлению новых, доселе невиданных особенностей. Множество серьезных вопросов и связанная с этим необходимость глубокого анализа, рождение новых философских проблем, обогащение содержательного аспекта новой философской науки представляют собой неизбежный путь, открывающий новые горизонты для философии марксизма, а также важную предпосылку полноценного овладения и проявления ею духа современной эпохи. Лишь воссоздав систему практических взглядов, а также изучая и анализируя философию марксизма, исходя из современной практики, мы можем лучше уяснить ее модернистский характер и значение, позволить более полно и эффективно проявить свой творческий потенциал.

Практические взгляды Маркса могут быть истолкованы на двух уровнях. Во-первых, с теоретической точки зрения это подразумевает расширенное объяснение теоретических истоков, истории формирования, важнейших концепций, ключевых особенностей, революционного значения и других аспектов системы практических взглядов Маркса. Во-вторых, с точки зрения практики под этим понимается углубленное изучение практического смысла марксистской философии через призму фактов руководства пролетарскими революциями и процессов социалистического строительства. Подходим ли мы к вопросу с теоретической или практической точки зрения, полученные результаты будут носить отпечаток той эпохи, в которую живет толкователь. Степень развитости конкретной эпохи обуславливает уровень знаний определенного исследователя и, соответственно, уровень того или иного теоретического или практического толкования. Утверждение, что «настоящий Маркс такой, каким ты его сам понимаешь», на самом деле уже содержит атрибуты «модели знания» и «отпечатка эпохи». В действительности эпоха определяет результат толкования, которое, в свою очередь, влияет на вторичную форму и возрождение философии марксизма. Чтобы объяснить марксистское учение, необходимо овладеть его истинной сутью, обратить внимание и исследовать проблемы эпохального характера. С наступлением современности мы получаем возможность понять истинный дух марксизма и позволить ему полностью проявить свой творческий потенциал.

Ранее в рамках марксистского течения зародилось множество различных философских направлений и концепций, значительно обогативших человеческие знания и ускоривших прогресс общества. Однако современные представители марксизма, равно как и множества немарксистских направлений философской мысли, в силу своих классовых позиций, типологии мышления, индивидуальных особенностей и прочих факторов имеют завышенную самооценку, ведут беспредметные беседы о внешних «трансцендентных» вещах; они углубляются в абстрактные спекуляции, довольствуясь написанием книг и формируя различные философские системы; либо же, подстраиваясь под окружающую действительность, защищают ее всеми силами; или, исходя из политических позиций, забывают о тяготах народных масс. Такие философские течения играют важную и даже позитивную роль в изменении людьми окружающего мира; некоторые направления философской мысли могут существовать сотни и тысячи лет, по-прежнему влияя на человечество. Однако в целом они направлены на то, чтобы «объяснять окружающий мир». Это вовсе не означает, что подобные философские теории делают упор на поиск истины, то есть на познание и объяснение сущности, формы, движущих сил развития и объективного порядка этого мира, но говорит о том, что они превращают практические проблемы в вопросы концептуального характера, подчас вставая на защиту действительности. Нельзя сказать, что подобные направления философской мысли не хотели бы изменить мир или носят апологетический характер. Однако принципиальная ограниченность позиций, методов, целей и ценностей объясняет тот факт, что даже при наличии намерений изменить окружающий мир и присутствии некоторого реального эффекта подобных изменений, они не могут взять на себя ответственность по рациональному руководству человечеством в деле преобразования окружающей действительности. Кроме того, в силу разделения теории и практики, а также недостатка практических форм мышления ранее сформированные философские школы могут лишь объяснить мир в гносеологическом аспекте. Неудивительно, что подобное объяснение, особенно в социальной части, будет страдать отсутствием научности и однобокостью. Строго говоря, практичность и новаторство не являются характерными чертами таких направлений философии.

Марксизм представляет собой наиболее инновационное идейное течение за всю историю развития философии; важным аспектом изменений, привнесенных марксистской философией, является оформление мышления практического типа. Классические авторы марксистского толка не являлись полноценными «академиками»; они совершенно сознательно и основательно дистанцировались от абстрактных спекуляций, сделав акцент на понимании человека и окружающего мира, исходя из материалистической практики, сознательно связав свое философское учение с высшим идеалом и великой целью освобождения всего человечества. Они требовали, «чтобы мир становился философским», а «философия становилась мирской». Маркс стал основателем полноценного материализма, утвердил систему практических воззрений; он определил практику как ключевую концепцию своей философской системы, возвел практические взгляды на уровень философских. Благодаря методике практического мышления Марксу удалось преодолеть традиционное онтологическое, субстантивистское, субъективистское мышление, господствовавшее в ранее сформированных философских школах; опираясь на материалистическую практику, он доказал, что такие категории, как «предмет, действительность и чувственность» должны пониматься «как человеческая чувственная деятельность, практика»[248]. Придерживаясь методов практического мышления, Маркс приходит к доказательствам «теории практического существования» человека и природы: «Так как для социалистического человека вся так на зываемая всемирная история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом, становление природы для человека, то у него есть наглядное, неопровержимое доказательство своего порождения самим собою, процесса своего возникновения. Так как для социалистического человека существенная реальность человека и природы приобрела практический, чувственный, наглядный характер, причем человек наглядно стал для человека бытием природы, а природа наглядно стала для него бытием человека, то стал практически невозможным вопрос о каком-то чуждом существе, о существе, стоящем над природой и человеком, – вопрос, заключающий в себе признание несущественности природы и человека»[249].

Маркс определяет человека как субъект инноваций, рассматривая сам инновационный процесс как неотъемлемую черту индивидуума, подчеркивая, что практическая инновационная деятельность – основа всего существующего чувственного мира. Мыслитель отмечает, что инновации представляют собой движущую силу развития человеческой цивилизации, что они – непреложный путь к достижению прекрасного будущего.

Тем не менее Маркс никогда не был слепым оптимистом; он глубоко понимал, что новаторство характеризуется социальной историчностью, что его исторические особенности основываются на развитии и свойствах теории и практики. Инновационная деятельность человечества развивается посредством методики отчуждения; в свою очередь, отчуждение и снятие отчуждения идут одним путем. Маркс безапелляционно отмечает, что человек – «автор исторической пьесы» и в то же время одно из ее «действующих лиц».

Извечным противоречием в рамках человеческой деятельности является антагонистическое сочетание активности и пассивности. До сих пор человечество продолжает находиться в стадии активного саморазвития; человек пока еще не может стать проявлением внешнего мира и «хозяином» самого себя, поэтому инновационная деятельность реализуется посредством ломаной методики «отчуждения». «Отчужденный труд, принижая самодеятельность, свободную деятельность до степени простого средства, тем самым превращает родовую жизнь человека в средство для поддержания его физического существования»; отчужденный труд порождает ситуацию, при которой «человек отчужден от продукта своего труда, от своей жизнедеятельности, от своей родовой сущности», что, в конце концов, приводит к «отчуждение человека от человека»[250]. Маркс признал и проанализировал исторические предпосылки возникновения процессов отчуждения в рамках инновационной деятельности человечества, но он не мог согласиться с рациональностью этого явления и отказывался видеть в нем сущность человеческой природы. Маркс подчеркнул: суть активного, творческого потенциала личности выражена в том, что индивид может сознательно изменять процесс отчуждения, полноценно владеть собственной природой и становиться таким образом по-настоящему свободным человеком. Это означает, что человечество в процессе своей деятельности будет гармонично развивать связи между индивидуумами, человеком и социумом, человеком и природой. Маркс выполнил детальный анализ процессов отчуждения в капиталистическом обществе. Он отметил, что рабочий подвергается отчуждению от продукта своего труда и труда как такового; человек подвергается отчуждению от своей природы, индивидуумы отчуждаются друг от друга; все это – воплощение недостатков системы частной собственности в рамках капитализма. Согласно типологии практического мышления, философия марксизма требует развития двунаправленной критики и двунаправленного созидания в теоретическом и практическом аспектах; она наделена чертами практической революционности, критичности и новизны.

Маркс отмечает, что человек в ходе саморазвития и самопреодоления столкнется с такой исторической задачей, как изменение своего непроизвольного состояния для обретения свободы и нового рождения. «Освобождение» – исторический процесс, а не чисто умственная деятельность. Настоящей свободы можно добиться только в реальном мире и с помощью реальных средств. Вместе с развитием субъективного потенциала, как только объект становится социальным по отношению к индивидууму, то сам человек начинает рассматривать себя как социальную сущность. При этом социум становится для него главной средой, а инновационная деятельность индивидуума превращается в свободный, сознательный вид деятельности. Маркс утверждает: «По мере того, как предметная действительность повсюду в обществе становится для человека действительностью человеческих сущностных сил, человеческой действительностью и, следовательно, действительностью его собственных сущностных сил, все предметы становятся для него опредмечиванием самого себя, утверждением и осуществлением его индивидуальности, его предметами, а это значит, что предметом становится он сам»[251].

Поскольку характер человека определяется внешними обстоятельствами, то они должны быть изменены в соответствии с человеческой природой. И Маркс приходит к революционному выводу: нужно заново сформировать взаимосвязь человека с природой, социумом и самим собой, заменив существующий социум «сообществом свободных людей». Для этого необходимо полностью изменить господствующие типы производства и связанную с ними социальную систему. Историческая миссия современного неимущего класса заключается именно в реализации великой задачи освобождения мира.

Исходя из глубокого анализа перечисленных фактов, Маркс сознательно изменил важнейшую задачу философии с «объяснения мира» на «его преобразование». Под «преобразованием мира» понимается неудовлетворенность превращением практических проблем в вопросы концептуального характера; необходимо искать путь, в едущий от теории к прак тике. Но нельзя утверждать, что марксизм игнорирует «объяснение мира»; напротив, «поиск истины», «толкование окружающей действительности» остаются одной из важнейших его задач. Кроме того, он преодолел ограниченность видения гносеологической философии, объясняя, оценивая и критикуя мир с практических позиций. В отличие от гносеологических теорий, которые лишь ведут поиск «одностороннего соответствия» внешнему миру объектов, философия марксизма требует «двустороннего соответствия»: она не только заставляет волю индивидуума «соответствовать» объективной реальности, но требует и от внешней реальности «соответствия» воле и целям человека. Проще говоря, марксистская философия подразумевает единение истины и ценностей на основе общественной практики, сочетания истины, добра и красоты. Такая философская система по своей сути не «пояснительная» и не «апологетическая», но «критичная» и «новаторская».

Маркс так охарактеризовал принципиальное отличие собственной философской системы от всех предыдущих направлений философской мысли: «В действительности и для практических материалистов, то есть для коммунистов, все дело заключается в том, чтобы революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменить его»[252]. Это не только отражает практичность и инновационность философии марксизма как совершенно материалистического практического философского учения, но и глубоко освещает новаторскую миссию практического материалиста, или коммуниста.

Созданный и обоснованный Марксом диалектический, исторический, гуманистический, практический материализм (термин «практический материализм» является сокращением этого понятия) на сегодняшний день предоставил наиболее рациональную позицию, концепции и воззрения для разрешения различных вопросов благодаря материалистическим, научным практическим взглядам и методике практического мышления. Такой практический материализм стал основой для осуществления пролетарских революций и развития коммунистического движения; это изначальная форма марксизма. Маркс отмечал: «Подобно тому, как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие»[253]. Согласно Марксу, философия – теоретическая основа пролетарской революции и коммунистического движения, а практический социализм и коммунизм – исток формирования новой философии. Энгельс точно подметил, что два великих достижения Маркса, которые переживут свое время – это практический исторический подход и теория остаточной стоимости, ставшие важнейшим условием превращения утопического социализма в прогрессивную научную концепцию. В руках пролетариев и широких масс трудящихся философия марксизма может стать великой революционной практической силой, способствовать освобождению человечества и достижению коммунизма.

Возможность успешного перехода философии марксизма и научного социализма от теории к практике зависит от точного овладения и творческого применения и развития их постулатов. В таком аспекте толкование, развитие и использование философии марксизма является крайне важным элементом.

В ходе объяснения, развития и применения марксизма следует остерегаться трех тенденций: во-первых, тенденции догматизма, то есть склонности превращать отдельные постулаты учения в незыблемые принципы. Следует сообразовываться с обстоятельствами, так как отказ от признания реальности не позволит наметить правильный политический курс. Во-вторых, тенденции субъективизма, при которой искаженные, односторонние субъективистские концепции ставятся выше всей марксистской философской системы. В таком случае наносится вред истинному духу философии марксизма, формируется неправильный курс ее реализации. В-третьих, тенденции скептицизма, подразумевающей сомнения или полное отрицание научности и рациональности философии марксизма. В данном случае предполагается, что марксистская философия уже устарела, потеряла духовный стержень, на основании чего полностью отметается марксистское мировоззрение и методология, что приводит к отказу от социалистического пути развития и движению вперед в неизвестность. Все перечисленные тенденции подразумевают отдаление от истинного духа марксистской философии и препятствуют проявлению ее модернистской ценности.

В процессе толкования, развития и применения марксизма необходимо исходить из требований современной эпохи и практики в конкретном государстве. Разница в понимании современности и практической деятельности зачастую приводит к различным результатам трактовок философии марксизма. Сложности социалистического строительства в современном мире представляют собой лишь незначительный шаг назад в процессе общего прогрессивного развития; направление движения времени и истории ничуть не изменилось, сущность новой эпохи в контексте мировой истории также не претерпела никаких изменений. Как выразился Маркс: «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества»[254]. Если буржуазия и капитализм не исчезнут с лица земли, то не исчезнут и связанные с ними и противопоставленные им пролетариат и социализм. Философия марксизма никогда не устареет, а переходу человечества из капитализма в социализм невозможно препятствовать, его не остановить.

История многократно подтверждает, что философия марксизма есть система научного мировоззрения и методологии; мощное идеологическое оружие пролетариата и представляющей его партии в познании окружающего мира и его преобразовании. Марксизм-ленинизм, теории Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина, концепция «Тройного представительства» – вся научная теоретическая система марксистского учения зиждется на этой методологии и мировоззрениях. Чтобы строго придерживаться марксизма и развивать его в современном Китае, необходимо заново проанализировать, объяснить и развить практический материализм. Можно ожидать, что в полном вызовов и надежд XXI веке марксизм получит еще более всестороннее, точное и глубокое толкование, появятся его новые формы. Раскрытие истинной духовной сути марксистской философии и развитие ее новых форм, соответствующих духу современной эпохи, создаст почву для позитивных идейных концепций и развития духовной культуры в рамках практической жизни человечества, внесет весомый вклад во всестороннее развитие индивида и социума.

Рассмотрение современного развития философии марксизма на фоне глобализации имеет две особенности, заслуживающие отдельного внимания. Во-первых, это эпохальные изменения, обусловленные ими вызовы и возможности, которые представляют собой объективные условия, общий фон развития марксистской философии. Во-вторых, это внутренняя логика и вопросы, вставшие перед марксизмом за все полтора столетия его истории, которые являются базисом и ключевой предпосылкой прогресса марксистского учения. На основе сочетания указанных выше особенностей мы можем сформировать общее видение, определить круг вопросов, касающихся современного развития философии марксизма, и методику их разрешения.

При рассмотрении взаимосвязи философии марксизма с процессами глобализации необходимо прояснить один ключевой вопрос: включает ли марксистское учение теорию глобализации или, другими словами, представляет ли оно собой философию глобализации. Маркс говорил, что настоящая философия есть философия мировая. В таком случае является ли мировая философия философией глобализации? Если согласиться с тем, что марксизм – это философия глобализма, то обсуждение процессов глобализации и современного развития марксистского учения станет совершенно бессмысленным, устаревшим. Если же мы станем утверждать, что марксизм еще не сформировал законченной теории глобализации или не обладает ею в принципе, то возникает вопрос, каким образом определить точное и рациональное положение философии марксизма в текущий момент. Это говорит о неопределенности нашего отношения к эпохе Маркса и Энгельса, оценке полуторавекового развития марксизма и вставших перед его лицом вызовов, рассмотрения теоретического развития марксистской философии в новом веке и целого ряда других вопросов.

Дать ответ на все поставленные вопросы – непростая задача. По этой причине ответы могут быть диаметрально противоположны. В данном случае мы можем выделить, по меньшей мере, три подхода к рассмотрению проблем, обладающих наибольшей репрезентативностью.

Согласно первому, философия марксизма уже располагает собственной теорией глобализации, выраженной в разработанной Марксом концепции всемирной истории. То есть марксистская теория всемирной истории и есть теория глобализации. Отметим, что концепция мировой истории действительно составляет одну из важнейших частей философии марксизма. Руководствуясь ей, Маркс объясняет изменение характера процессов исторического развития человечества: от регионального, национального к всемирному, международному. Он обосновывает и формирует принципы исторического материализма.

Возможность отождествления теории глобализации с постулатами всемирной истории зависит от конкретного рассмотрения последних, что заслуживает дополнительного изучения.

Вторая точка зрения заключается в том, что философию марксизма рудно определить как философию глобализма, поскольку эпоха, в которую жил Маркс, сравнительно далека от эпохи глобализации. Согласно этой точке зрения, глобализация представляет собой совокупность экономических, исторических и культурных феноменов, сформированных во второй половине ХХ века. При жизни Маркса уже были тенденции глобального характера, однако глобальная структура была крайне далека от совершенства. Точно так же марксистская теория обосновала тенденции глобализации капитала, но не сформировала законченную теорию глобализации.

Согласно третьему подходу, в эпоху Маркса процессы глобализации уже начали свое развитие, а, потому ее можно по праву называть эпохой глобализации. Соответственно, марксистское учение включает в себя и теорию глобализации. Тем не менее по содержанию, форме и глубине процессы современной глобализации и эпохи Маркса значительно отличаются друг от друга. Современную глобализацию можно обозначить как неоглобализацию. Вызовы, с которыми столкнулась философия марксизма на сегодняшний день, имеют именно неоглобалистический характер. Поэтому современные исследования марксистского учения должны развиваться в направлении эпохи неоглобализма.

Мы полагаем, что изложенные выше подходы с различных позиций и в разной степени рассматривают взаимосвязь философии марксизма с глобализацией. Каждый подход представляется вполне обоснованным; разница между ними заключается в понимании смысла глобализации. Глобализация (globalization) – это концепция региональности, указывающая на консолидацию в рамках земного шара. Как только определенный факт, явление или движение получают комплексное оформление в масштабах планеты, можно говорить о глобализации.

Какие силы движут глобализацией и развивают ее процессы? Главным образом – капитал. Глобализация, в первую очередь, подразумевает объединение капитала в планетарных масштабах. По мнению Маркса и практически всех известных экономистов, капитал с момента своего появления, обладая потенциалом развития в глобальном масштабе, стал двигателем глобализации; иными словами, глобализация представляет собой непременную тенденцию, порожденную и сформированную капиталом. Поэтому для понимания ее процессов необходимо постигнуть суть капитала. Развитие глобализации капитала шло в форме перехода с международного на глобальный уровень. На международном этапе главной целью движения капитала было преодоление национальных границ, проникновение в другие страны, нации и регионы. В свою очередь, глобализация капитала предполагает устранение различий и изоляции между всеми государствами, их консолидацию, насколько это возможно, в единую макросистему и создание на этой основе единой глобальной экономики. Таким образом, интернационализация заложила основу для последующей глобализации, но эти понятия не тождественны. В эпоху Маркса и Энгельса уже проявились тенденции глобализации капитала, однако сама она была далека от желаемого уровня. Она представляет собой масштабное развитие, качественный сдвиг процессов интернационализации. Строго говоря, глобализация проявилась лишь во второй половине ХХ века и развивается до сих пор.

Глобализация капитала предполагает наличие двух ключевых условий: возможности перманентной передачи экономической информации в планетарных масштабах и глобального развития форм организации капитала. Движение капитала в рамках планеты зависит от глобального информационного обмена, а глобальные информационные и экономические процессы обуславливают глобализацию социальных. Это раскрывает три ключевых фактора или атрибута экономической глобализации. Первый – становление и важнейшая роль транснациональных корпораций в международной экономике. Знаковым событием стало то, что среди ста сильнейших экономических организаций, согласно всемирным статистическим данным за 1976 год, 51 была представлена именно ТНК, а остальные 49 – государственными структурами. Иными словами, экономическая мощь ТНК превзошла потенциал многих отдельно взятых стран. ТНК по своей структуре являются неправительственными, лишенными всякой идеологии; они наделены потенциалом расширения в глобальном масштабе, невзирая ни на какие препятствия. Этот феномен – важнейший атрибут экономической глобализации, на его фоне можно судить о развитии экономики в планетарных масштабах. Именно поэтому полноценное становление процессов экономической глобализации произошло лишь во второй половине ХХ века.

Второй фактор – перманентная передача информации в глобальном масштабе. Технический фундамент для создания системы всемирной коммуникации был заложен в 1965 году вместе с запуском первого искусственного спутника связи в космос. Это дало возможность единовременной передачи информации в масштабах планеты. Есть мнение, что запуск первого спутника был намного важнее для сферы передачи информации, чем развития космонавтики. Лишь при наличии системы всемирной передачи информации можно говорить о существовании условий для глобального движения финансов.

Третий фактор – всемирные организации и глобальное сотрудничество. Благодаря ему были сформированы организации планетарного масштаба не только в экономической, но и во многих других, социальных сферах, такие как ООН, ВТО, ВОЗ и т. д.

Формирование архитектоники глобального мира – исторический процесс, переживший четыре важных стадии в течение ХХ века. Во-первых, в период Второй мировой войны мир превратился в сплошное поле брани, пройдя через разделение на два лагеря – стран фашистской оси и антигитлеровской коалиции. Во-вторых, с 1945 года и до 1980-х наблюдалось противостояние капиталистической и социалистической систем. Единичные социалистические страны превратились в единую, могучую силу, породив модернистское движение, отличающееся своим идеологическим содержанием. Социалистическая модернизация не только стала новым типом преобразований, но и расширила возможности мирового развития в сфере политики, экономики и культуры, упрочив транснациональное единство. В период с 1980-х до начала 1990-х годов разрыв в уровне модернизации разных стран мира значительно увеличился, из-за чего была сформирована структура, характеризуемая четким выделением стран третьего мира. Модернизация стала лейтмотивом развития всех государств. Изменения в СССР и Восточной Европе положили начало формированию архитектоники по принципу «одна сверхдержава и множество сильных стран»: в комплексном отношении в мире существует лишь одна сверхдержава – США; в военном отношении есть две сильнейших страны – США и Россия; в экономическом отношении – три главных игрока: США, ЕС и Япония; в политическом отношении – США, Россия, ЕС, КНР и Япония. В октябре 2003 года американская корпорация “Goldman Sachs” в докладе «Путь в 2050 год: мечты БРИК» впервые употребила аббревиатуру БРИК, указывающую на политику крупнейших развивающихся стран: Бразилии, России, Индии, Китая и прочих. Название БРИК было образовано из первых букв указанных государств и в английском языке созвучно слову «кирпич» (brick). Международное общественное мнение сводится к тому, что эти четыре государства, обладая огромными территориями, масштабностью экономик, целостностью экономических систем, а также благодаря разбросу по трем континентам (Азии, Европе и Латинской Америке) влияют на развитие процессов глобализации. Несмотря на то, что БРИК пока еще находится в зачаточном состоянии, его влияние усиливается, что непременно скажется на рационализации международного экономического порядка, будет активно способствовать утверждению многополярного мира и бросит множество вызовов стратегическому статусу США как мирового гегемона. Архитектоника мироустройства по принципу одной сверхдержавы и множества сильных стран содержит большое количество переменных факторов, из-за чего изменения в современном мире носят непредсказуемый характер.

Исходя из представленного выше анализа, можно сделать вывод, что за полтора столетия, прошедших со времени появления марксизма, произошли глубокие изменения в мировой политике, экономике и культуре. Эти преобразования можно рассматривать с разных позиций, но глобализация комплексно объясняет их ключевые аспекты наиболее точно. Это с большой степенью достоверности означает, что в эпоху Маркса были заложены основные положения, но далеко не полностью сформированы предпосылки исторического процесса глобализации. Маркс и Энгельс обладали научным предвидением тенденций исторической глобализации, однако нельзя утверждать, что их теории могли описать мир, который лежал далеко впереди них. Иными словами, глобализация представляет собой один из новых вопросов, стоящих перед философией марксизма. Мы живем в эпоху глобализации, сталкиваемся с ее вызовами – это не только проблема, но и возможность для развития марксистского учения. Философия марксизма должна обрести потенциал для нового, эпохального развития на фоне процессов глобализации и в ходе разрешения поставленных данными процессами проблем.

Глобализация как форма развития истории человечества несомненно, станет предпосылкой новой общественно-экономической формации. Какие проблемы и вызовы поставит эта формация перед соответствующей теорией марксизма? Ключевой вопрос здесь в том, как рассматривать устоявшуюся марксистскую теорию общественно-экономических формаций. Считается, что важнейшее теоретическое достижение Маркса – оформление исторического материализма, который до сих пор остается наиболее значимой идеологией, объясняющей порядок смены общественно-экономических образований. Некоторые даже полагают, что именно исторический материализм – ключевой аспект марксизма. Все это указывает на его особое место в рамках философии марксизма. Какие же изменения в теории общественно-экономических формаций были вызваны глобализацией? Какие проблемы возникли? Мы полагаем, что отдельного изучения заслуживают несколько аспектов:

Исторический материализм Маркса включает анализ законов развития истории социума и его общей структуры, при этом важное значение имеют знакомые нам теории трех и пяти формаций. Теория трех формаций подразумевает разделение капиталистического социума на докапиталистическую эпоху, капитализм и посткапиталистическую эру. Теория пяти формаций утверждает, что общество в своем развитии должно пройти пять стадий: первобытнообщинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и коммунистическую.

Обе теории указывают, что различные общества должны пройти один путь развития. Однако современная социальная обстановка опровергает это. Каждая формация имеет свои перспективы развития, но они далеко не линейны и унитарны, ведь есть много параллельных путей и форм прогресса. Среди множества типов социально-экономических формаций, существующих бок о бок в современном мире, сложно выделить четкую последовательность развития. Таким образом, нужно серьезно изучить вопрос многообразия и единства формаций в условиях глобализации.

Некоторые исследователи считают, что современное общество вступило в стадию технологической формации. Эта точка зрения имеет определенные основания. Мы видим, что высокие технологии оказывают глубочайшее влияние на процессы производства и повседневной жизни. Формы производства и повседневного существования меняются, а с ними меняются типы коммуникации и социальной организации. Основа этих изменений – широкое применение современных технологий и значительное повышение их эффективности. Развитие процессов глобализации имеет такой же базис. Таким образом, высокие технологии играют роль фундамента глобализации и современной общественно-экономической формации, что дает новый путь и методику понимания этих двух категорий.

Как рассматривать процессы преобразования истории региональной, национальной в историю мировую, общечеловеческую? Глобализация изменила мировую архитектонику, внесла коррективы в границы существования и развития всех государств и народов, вызвав переход от истории отдельных стран и наций к истории целого мира и всего человечества. Хотя в процессе этих изменений, во всяком случае, в обозримом периоде, нации и государства не исчезнут, они непременно испытывают глубокое влияние глобализации. В точности как утверждает теория модернизма, локальные изменения в рамках высокоорганизованных органических систем могут вызвать комплексные изменения всей системы. С другой стороны, одни и те же составные части в рамках различных систем могут выполнять совершенно разные функции. Таким образом, все острее встает вопрос органичного овладения и сочетания государственности и международных аспектов, национальных атрибутов и принадлежности всему человечеству.

История ХХ века – последовательность величайших достижений и крупнейших неудач социализма. Как оценивать провалы социалистического строительства и развитие капитализма? Некоторые западные исследователи полагают, что исторический материализм Маркса получил реальное воплощение: это не только образование и развитие социалистических государств, но и значительный импульс к полноценному развитию современного капиталистического общества. Они рассматривают современный капитализм как опосредованный путь становления социалистического идеала. Если мы внимательно ознакомимся с «Капиталом», «Манифестом коммунистической партии», «Критикой Готской программы», то обнаружим, что многие указанные в них ключевые принципы коммунизма воплощены в современных капиталистических странах. Подвергнутые острой критике многочисленные аспекты капитализма были разрешены благодаря внутреннему развитию капиталистической системы. Теории Маркса об абсолютной и относительной прибавочной стоимости, абсолютной и относительной бедности и т. п. нужно рассмотреть повторно. Раньше мы надеялись, что пролетарии всех развитых капиталистических стран объединятся ради дела революции и свержения капитализма; сейчас основания для подобного объединения стали крайне неустойчивыми. Концепции, содержание и понятия рабочего класса и неимущих слоев сильно изменились. Одновременно были преобразованы предполагаемая основа революции, система движущих сил общественного развития и механизмы этих изменений. Правильная оценка современного капитализма важна для понимания и эффективного строительства социализма.

«Теория столкновения цивилизаций» профессора Гарвардского университета С. Ф. Хантингтона обладает очевидной направленностью. Она отражает ведущее место идеологических конфликтов и противоречий, господствовавших на протяжении большей части ХХ века. В последние двадцать-тридцать лет ХХ столетия противостояние капитализма и социализма сгладилось; одновременно усилились конфликты между различными цивилизациями. Если раньше эта теория в основном критиковалась, то сейчас мы не можем недооценивать или игнорировать сложившиеся условия. На фоне глобализации все отчетливее проявляются конфликты и противоречия менталитетов и сообществ, принадлежащих различным культурам. Наступление глобализации на национальную культуру и ответы наций на эти вызовы выходят за рамки наших предыдущих оценок. Одной из важнейших проблем для развивающихся государств и наций стало активное включение в исторический процесс глобальной экономической интеграции при сохранении собственной идентичности и уникальности.

Глобализация как процесс распространения модернизации в мировых масштабах фактически является процессом постоянного поиска ценностей. Философия марксизма также по своей сути есть теория ценностей. Глобализация ставит множество вопросов и вызовов перед теорией ценностей марксизма, которые требуют пристального рассмотрения и достойных ответов.

Вся революционная теория и политическое учение марксизма базируются на принципе социально-классовой стратификации. Классовое разделение общества и обусловленные этим конфликты и противоречия формируют марксистскую методику изучения модернизма и современного общества. В этом аспекте марксизм столкнулся с серьезными вызовами. В современных развитых странах классовая теория сдает свои позиции, классовое разделение и противостояние постепенно стираются. В условиях интеллектуальной экономики все социальные слои перемешиваются с точки зрения форм существования и своих общественных функций; движущие силы общества принимают все более сложный и комплексный характер. Вопрос заслуживает более пристального и глубокого изучения.

На фоне процессов глобализации ценности каждого индивидуума все сильнее связаны с ценностями социума, государства и человечества. С одной стороны, личностные ценности приобретают большее значение, хотя и ограничиваются системой ценностей более крупного порядка. С другой стороны, комплексная система ценностей усложняется, как и проявление ее эффективности. В системе мировых ценностей взаимосвязь между личностью и общностью становится сложной и напряженной. Любые частные проблемы, проявляющиеся в рамках такой системы, могут породить вопросы всеобщего характера, требующие серьезного изучения и разрешения.

Общие ценности, к которым приходит человечество в процессе развития, проявляются главным образом в сфере взаимодействия человека и природы. Такие экологические ценности в некотором смысле преодолевают государственные границы, политику и идеологию. Они заложили необходимый фундамент для межрегиональных, трансграничных и межнациональных контактов, стали необходимой предпосылкой для организации сотрудничества в масштабах всего человечества. Проблематика экологических ценностей проявилась в процессе развития модернизации; в свою очередь, распространение экологических теорий зачастую подразумевает критику модернизма. Экологические проблемы эпохи глобализации становятся все острее; вопросы экологических теорий – важнее. Они играют роль сдерживающей и контролирующей силы в отношении процессов модернизации.

Демократия и законность – важнейшие ценности модернизации. Как они гарантируются и реализуются в эпоху глобализации? В этой связи заслуживает внимания выдвинутые рядом исследователей концепции глобальной демократии и эффективного управления. С одной стороны, их реализация требует определенных условий, поэтому разговор о них несет оттенок идеализации. С другой стороны, будучи политической целью развития социума в эпоху глобализации и одной из форм его возможного будущего устройства, они далеко не бесполезны и могут сыграть важную роль в сфере общественного развития.

Мы хорошо понимаем, что философия марксизма является как всемирной, так и национальной. Однако требуется изучить, в каком смысле и в какой степени она несет всемирный характер; в какой степени и в каком смысле она оказывается национальной? Насколько китаизирована философия марксизма в Китае? Может ли марксистская философия в китайской трактовке быть применена и в других, в особенности, социалистических странах? В какой мере модернистская практика социализма с китайской спецификой составляет содержание философии марксизма и как она может повлиять на другие страны мира? Сюда входят важные философские вопросы, которые необходимо решить в эпоху глобализации.

Следует активно рассмотреть взаимосвязь процессов модернизации в Китае с модернизацией по западному, или некитайскому, типу. Для этого можно воспользоваться критериями трех типов. Первый критерий – модернизация в изначальном смысле слова, или политика «пяти изменений», о которой мы упоминали ранее; в ней скрыто основное содержание модернизации капитализма. Второй критерий – методика модернистского развития, реализованная в некоторых азиатских странах. Она отождествляется с «азиатскими ценностями» (asian values) и заслуживает отдельного рассмотрения среди методов развития, отличных от принятых на Западе. Произошедший в последние тридцать лет ХХ столетия экономический рывок «четырех малых драконов» Восточной Азии позволил заговорить об азиатском чуде и стал ассоциироваться с азиатскими ценностями. Суть азиатского чуда заключалась в необходимости поиска отличных от западных путей модернистского развития. Модернизация на Западе подразумевает три ключевых аспекта: рыночную экономику, демократическое правление и христианскую этику. Важнейшими же азиатскими ценностями являются рыночная экономика, централизация власти (неоавторитаризм), конфуцианская этика. Азиатские ценности бросили серьезный вызов системе западных ценностей, пройдя через жесткие испытания в период азиатского экономического кризиса, что заслуживает отдельного рассмотрения и анализа. Третий критерий – социалистическая модернизация в других странах (Кубе, Вьетнаме, КНДР и др.).

За более чем двадцать лет модернизации социализма с китайской спецификой провели множество инновационных изысканий, благодаря чему оформился «пекинский консенсус». Свое название феномен получил по аналогии с «вашингтонским консенсусом». В 1990 году, в поиске путей экономического развития стран Латинской Америки и других неразвитых государств, группа ученых и официальных лиц собралась на исследовательский форум в Вашингтоне. Была сформирована системная точка зрения по проблематике развития латиноамериканских государств и опубликована декларация, получившая название «вашингтонского консенсуса». Его ключевыми аспектами были либерализация экономики, приватизация собственности, утверждение рыночных принципов ведения торговли. Система подразумевала распространение и развитие принципов экономического неолиберализма в латиноамериканском регионе.

Реализация «вашингтонского консенсуса» в определенный период действительно стимулировала экономическое развитие указанных стран. Однако это длилось недолго; в последние годы экономики латиноамериканских государств испытали серьезный кризис, и их правительствам пришлось рассмотреть рациональные пути развития других стран. Успешный опыт Китая привлек всеобщее внимание; человечество начало копировать китайские достижения, что и стало предпосылкой «пекинского консенсуса». В последнее время некоторые исследователи утверждают, что «пекинский консенсус» должен прийти на смену «вашингтонскому». Мы считаем, что отношение к этому вопросу должно быть выражено предельно ясно. С одной стороны, модернистское строительство социализма с китайской спецификой достигло грандиозных успехов, и утверждение принципов «пекинского консенсуса» станет достойным подтверждением этих достижений. С другой стороны, специфический китайский путь развития по-прежнему таит множество проблем, требующих преодоления. Поэтому мы должны вести себя крайне осмотрительно. Несомненно, в ходе выработки, перепроверки и обобщения китайского пути развития мы можем значительно повысить сознательность и эффективность нашей деятельности.

В целом китайский путь развития включает несколько факторов. Первый – социалистическая рыночная экономика, важный атрибут, благодаря которому экономическое строительство в Китае с 1992 года могло поддерживать высокие темпы роста. Второй – сохранение и усиление макроэкономического контроля центрального правительства над экономической ситуацией, что уменьшило возможные отрицательные аспекты свободного развития экономики, сохранило необходимый баланс между справедливостью и эффективностью. Это важная гарантия достигнутых успехов. Третий – активное привлечение и использование современных технологий, утверждение курса на развитие государства через науку и образование. Четвертый – усвоение и развитие современных ценностей, присущих традиционной китайской культуре, благодаря чему можно создать надежный исторический базис для культуры современного Китая. Пятый – активное создание рациональной социально-экономической, политической, правовой и административной систем. Посредством активной работы по всем перечисленным выше направлениям мы получим возможность всестороннего сочетания положительных аспектов модернизации самым конструктивным путем, их комплексного объединения с учетом социалистических принципов. Отталкиваясь от китайской истории и современности, мы получим возможность внедрить инновации, изыскивая и создавая модернистский путь развития социализма с китайской спецификой и позволяя ему взять на себя роль определенного образчика в современном мире.

Каким образом марксизм должен рассматривать современный мир в процессе глобализации? Для этого нам необходимо скорректировать видение проблемы и изменить соответствующую методологию.

Следует уделить особое внимание переходу философии марксизма к рассмотрению лейтмотивов эпохи в глобальных масштабах. Настоящая философия – квинтэссенция духа времени, которая выражена в лейтмотивах эпохи. Эти лейтмотивы в некоторой степени сочетают проблематику конкретного времени. Лейтмотив нашей эпохи сместился от революции к созиданию, от войны к миру; иными словами, девизами эпохи стали мир и развитие. В новом столетии эти мотивы будут непрестанно наполняться новым содержанием. Мы должны обратить внимание на то, чтобы в рамках философии марксизма подобные девизы получили полноценное воплощение и развитие.

Нужно обеспечить условия перехода форм марксистской теории от однообразных, классических моделей к разнообразным, равноправным, параллельно сосуществующим. Философия марксизма прошла путь от начальной формы к переходной и, наконец, к современной. В целом смена философских форм представляет собой переход от традиционного к нетрадиционному, от однообразия к многообразию, от классического типа к равноправному. Основными отличиями современной философии является ее нетипичность, диверсификация и уравнительность. Исследования философии марксизма в каждой стране занимают уникальные позиции и обладают соответствующей теоретической ценностью. На фоне подобной толерантности и открытости мы должны развернуть активный диалог с различными формами философии марксизма и в процессе этого диалога рассматривать современные пути развития марксистского учения. Это позволит лучше понять современные формы марксистской философии.

Следует уделить особое внимание обновлению типологии мышления, сохраняя при этом необходимый баланс между индивидуальностью, национализацией и универсализацией. Философия должна рассматривать всеобщие вопросы; однако универсальные проблемы изучаются конкретными философами, что непременно оставляет отпечаток личностных предпочтений исследователя, испытывает влияние его национально-культурного фона, этнических особенностей. Индивидуальность философа находит оптимальные условия для оформления и развития лишь при условии соответствующего баланса с аспектами национализации и универсализацией.

Исходя из методики исследований, необходимо на основе комплексного сочетания естественных, гуманитарных и социальных наук создать методологическую систему, оптимально соответствующую сущности философии марксизма. Марксистское учение должно взять на вооружение методы таких наук, но также необходимо сформировать методологию философских изысканий, отвечающую сущности философской науки. Исследовать и развивать философию нужно только по-настоящему философскими приемами[255]. Лишь при условии изучения и развития философии марксизма методами, наиболее соответствующими ее сути, можно ускорить современный прогресс и процветание философской науки в целом и марксистского учения в частности.