Когда в её жизни не осталось никого, появился он...
Небольшой вкусный подарок для любителей трогательных, романтичных историй.
1.0 — создание файла в Книжной берлоге Мебведя by ViniPuhoff
Файл создан в Книжной берлоге Медведя.
Тонкая ткань чулка скользнула по бледной коже. Девушка медленно провела длинными пальцами по кружевной резинке. Мужчина в постели наблюдал за ней, как заколдованный. Ловил каждое движение до тех пор, пока пепельный подол шелкового платья не скрыл соблазнительные бедра.
- Крис…
- Не называй меня Крис, - огрызнулась блондинка по-французски, откидывая за спину длинные волосы.
- Прости, Кристина, - ироничная усмешка на красивых губах. Мужчина одним движением взъерошил лохматую шевелюру и потянулся, как сытый кот. - Ты подумала над моим предложением?
- Ты знаешь, мой ответ нет, - подошла к столу, взяла с него папку с документами и сунула в стильную объемную сумку. - Но за документы гранд мерси, мой французский Казанова, - улыбнулась через плечо.
- Меня удручает, что ты со мной только из-за этого русского художника. Я могу бросить к твоим ногам весь Париж, малышка. Вся богема будет возносить тебя. Скульпторы - лепить с тебя, художники - рисовать, писатели - упоминать в самых известных произведениях, как прекрасную диву. Все это для тебя, - щелкнула зажигалка, спальня гостиничного номера наполнилась запахом дыма. - Тебе не нужно работать, малышка. Ты можешь стать моей, быть моей женой и музой. Одно твое “да”...
- Не кури в постели, Эдмон…
Черные туфли на шпильке, легкая походка и теплая деревянная ручка двери. Кристина не обернулась, выходя из номера. Вся обещанная богема придет завтра на открытии выставки её босса Максима Кравцова, а лидер мнений, богач и светский лев Эдмон Байо будет воспевать дифирамбы его гениальности несмотря на отказ. Десятый за последний год отказ стать его женщиной.
Не женой, чтобы он ни обещал, жены у него не будет никогда. Только женщина, одна из многих.
Летящая походка. Струящаяся ткань. Легкая улыбка швейцару и заботливо приоткрытая дверца такси. Уже там, на заднем сидении пискнул айфон.
Эдмон Байо: “Почему?”
- Потому что ты не он, - прошептала Кристина и отключила телефон.
До утра никто не должен её беспокоить. Август, этот месяц сводит с ума, даже в Париже.
Самолет задержали. Люди в эконом-классе ворчали и тихо переговаривались, а бизнес-класс, кажется, ничего не заметил. Салон с креслами повышенной комфортности был почти пуст, только два бизнесмена напряженно изучали что-то на экранах своих планшетов, не замечая ни улыбок стюардесс, ни сообщения о задержке на пять минут и просьб оставаться на местах.
- Павел Сергеевич, добро пожаловать на борт, - тут же улыбнулась во все тридцать два стюардесса.
Высокий широкоплечий мужчина в темных джинсах и простой клетчатой рубашке со светлым пятном на рукаве вошел в салон и опустился на свое место. Тяжелый карий взгляд из-под широких бровей пригвоздил её к месту, отпустило только когда гость спокойно произнес:
- Спасибо, - прищурился и прочитал имя, - Верочка, как взлетим, сделайте мне самый крепкий кофе, который сможете.
- Хорошо, Павел Сергеевич, - выдохнула стюардесса.
Самолет поднялся в воздух в течение десяти минут. Павел задумчиво смотрел в иллюминатор и комкал в руках собственную визитку. После случившегося он не заехал домой, сразу рванул в аэропорт, куда его люди подвезли деньги и документы. Билет был найден в считанные минуты. Отправление задержали без лишних вопросов.
Он летит к ней и его ничто не может остановить.
Сегодня Павел своими глазами видел человека, потерявшего любимую женщину. Своими ушами слышал этот нечеловеческий, беспомощный крик. Своими руками сжимал его плечи, чтобы не допустить страшного. Своим голосом просил успокоиться и понимал, что бесполезно.
Когда на твоих глазах пуля пролетает… Все из-за того, что она была одна, когда пришли похитители. Тебя не было рядом, чтобы уберечь самого дорогого человека от опасности.
В той блондинке он на секунду увидел другую девушку. Ту, которую много лет отталкивал от себя. Ту, которую заставил уехать во Францию, лишь бы не поддаться искушению. Ту, которая любила его слишком сильно, чтобы ослушаться. Ту, перед которой он был виноват больше всех на свете и, пытаясь загладить вину, каким-то чудом заслужил любовь.
Он помнил тот день так хорошо, как будто все случилось вчера...
Тоненькая фигурка девушки-подростка на старых скрипящих качелях. Несуразная, угловатая, с торчащими из-под серой шапки светлыми волосами. Она прижалась щекой к ободранной качели и слегка раскачивались, толкаясь ногой. Плечи вздрагивали.
Холодный ветер гулял по старому детскому городку, что прятался среди бело-голубых пятиэтажек на окраине города. Последние “дети” молодежных строек со временем облупились и запачкались, потеряли былую яркость.
Двое замерли в отдалении, глядя на девушку. Высокий темноволосый мужчина за тридцать со впалыми щеками, морщинкой между бровей и спокойными серыми глазами. И молодой парень, которому едва стукнуло двадцать три. Он ловил пристальным, полным раскаяния карим взглядом каждое движение девушки. Кутался в кожаную куртку с меховым воротником.
- Паш, еще раз говорю. Ты не обязан, - начал мужчина. - Одна ошибка, это не приговор. Твое первое задание оказалось слишком тяжелым. Да, вы потеряли Андре Армана. Его уже не вернуть, но ты не обязан гробить свою жизнь и свою карьеру, работая теперь на меня.
- Я потерял Андре, но не дам пропасть его дочери, - выдохнул Павел. - Ты оформил документы на удочерение? Ты готов взять меня на работу? Я сделаю все, что скажешь.
- Тебе всего двадцать три. Всего лишь! Как ты справишься с четырнадцатилетней? Ты видел её характеристику…
- У неё никого не осталось. Потеряй ты в один момент всех близких, вел бы себя лучше? Плюс детский дом, она там уже два месяца - это не лучшее место для девушки, воспитанной титулованным музыкантом. Кристина выросла среди богемы, жила за кулисами лучших театров Европы. А теперь оказалась в детском доме по моей вине, - не унимался парень. - Я справлюсь. Просто дай мне шанс. Я не хочу, чтобы из-за моей ошибки её жизнь тоже пошла прахом.
- Хорошо. Документы уже готовы, даже не спрашивай, чего мне стоило их собрать. Квартира у тебя есть. Деньги на первое время тоже. Легенда такая: ты работал с её отцом, был его другом и учеником. Решил позаботиться о дочери учителя, коим восхищаешься. На скрипке сыграешь? - усмехнулся мужчина и поправил шапку.
- Хоть на виолончели, - хмыкнул Павел, ведь он и правда умел играть. Пусть не виртуозно.
- Тогда удачи, позвоню тебе по поводу задания через две-три недели. Как только Кристина придет в себя, - кивнул мужчина и хотел уйти, но слова парня его остановили.
- Михаил, - коротко позвал он и шумно выдохнул, - спасибо за всё. Тысяча жизней ради одной.
- Оставь этот пафос. Теперь ты работаешь на меня, здесь нет места высоким материям, - подмигнул мужчина и скрылся за углом одной из пятиэтажек.
Она вошла в свою небольшую уютную квартирку, окна которой выходили в узкий симпатичный переулок. За столько лет Кристина сжилась с Парижем, привыкла к этому грязному, шумному и одновременно чарующе-красивому городу. Привыкла спускаться каждое утро и завтракать в уютной кофейне на первом этаже, где мадам Легран продавала свои умопомрачительно вкусные, ароматные булочки. Женщина давно разменяла пятый десяток, но упорно вела дела самостоятельно. Именно она в свое время помогла Кристине научиться говорить по-французски так, как понимали на улицах Парижа. Академических знания для этого было недостаточно.
Девушка отошла от окна и скинула с ног неудобные туфли, избавилась от одежды и отправилась смывать с тела всё, случившееся сегодня. В такие моменты она ненавидела всех. Особенно себя, за то, что была с нелюбимым мужчиной, позволяла ему прикосновения и поцелуи.
Ненавидела себя за месть, о которой он никогда не узнает. Да, с каждым мужчиной Кристина мстила ему. Мстила за то, что отказался от того, что так желают остальные. Отказался от неё.
Мстила единственному человеку, который смог достучаться до её сердца.
Девушка закуталась в темно-синий, мужской махровый халат и уставшей кошкой свернулась в кресле у окна. Руки сами потянулись к верхнему ящику старой тумбочки. Выдвинула с тихим скрипом и достала такой неуместный сейчас красный шарф. Огромный, его хватает, чтобы зимой обмотать вокруг шеи трижды и завязать. Сама не зная зачем, сделала это в августе. Спряталась от тяжелых воспоминаний о дне, когда в дом пришли люди и сказали “ваш отец мертв“, зато с головой нырнула в другие…
Несколько часов она бродила по улицам. Холодный октябрьский ветер пробирал до костей старую куртку, которая была ей уже маловата. Отец обещал, что они пойдут в магазин за новой, но так и не успел выполнить обещание.
Кристина хотела заблудиться, замерзнуть и уснуть навсегда, только бы не возвращаться в обшарпанные стены детского дома. Не слушать строгих воспитателей, не есть эту ужасную недоваренную кашу и не слышать соседей по комнате, от их речи вяли уши. Она и половины таких слов не знала, как и не знала, что когда тебя бьют бывает очень больно…
За последний месяц её били несколько раз: сначала другие дети за то, что не отдала кольцо - папин подарок, потом воспитатели за то, что сбежала. Если давать отпор соседям она научилась, то вот со взрослыми вышла незадача. Её по-прежнему наказывали.
Кристина никогда не держала язык за зубами - пару раз заступилась за новичков, пару раз поправила учителя, сделавшего ошибку, и накопилось в общем. Сбегать из детского дома уже стало привычкой. Бродить по малознакомому городу и искать смерти. Но все безумные автомобилисты и маньяки-убийцы как будто вымерли.
Ноги сами принесли Кристину в отдаленный район, здесь они с отцом снимали квартиру.
Андрэ Арман, как и все творческие люди, был с причудами. Ненавидел гостиницы и роскошь. Обожал снимать самые простые квартиры, наблюдать за жизнью людей вокруг и всегда увещевал дочь, если та просила о большем комфорте. Мол, нечего привыкать к роскоши. Роскошь - это мгновение. Сегодня ты спишь на кровати с золотым изголовьем, а завтра для тебя не найдет места и на лавочке в парке.
Как прав был отец!
Сейчас ей не было места нигде. Она никому не нужна, одна в огромном мире.
Кристина присела на качели и прижалась щекой к холодной железке. Вперед-назад. Вперед-назад.
Вот подъезд, в котором они жили. Девушка посмотрела на облупившуюся дверь. Кажется, она вот-вот откроется, отец выйдет оттуда и скажет: “Привет, крошка! Ты куда пропала? Я ждал тебя целый день! Опять гуляла с мальчиками из класса?”
От воспоминаний об отце слезы снова навернулись на глаза. Плечи дрогнули. Рыдания подкатили к горлу, но так и не сорвались с губ.
- Кристина! - звенящий женский голос.
О нет, только не опять! Нашла все-таки. Девушка устало закрыла глаза. Может, эта кулема из детского дома подумает, что обозналась? Нет, Мария Ивановна хорошая, самая добрая из всех воспитателей. Она разве что пожурит немного и отстанет. Но от мысли, что придется вернуться в детский дом все внутри сжималось и протестовало.
- Кристина! - женщина замерла напротив и уперла руки в бока. - Хватит убегать! Скоро стемнеет, что мы будем делать, если ты пропадешь? Там для тебя такие новости хорошие! - улыбнулась впервые за все время их знакомства.
Девушка подняла на неё уставшие, чуть покрасневшие от слез глаза.
- Не пойду. Просто оставьте меня здесь и скажите, что не нашли, - произнесла безжизненным голосом. - Я не хочу возвращаться. Пожалуйста.
- Ну что за создание! - Марья Ивановна схватил её за плечо и силой заставила подняться. - Ты здесь погибнешь, дурочка!
Кристина безвольной куклой осела обратно на качели, едва не перекувырнулась назад.
- Мне всё равно, - отозвалась тихо. - Замерзну здесь, похороните рядом с папой.
- Дайте я попробую, - произнес приятный мужской голос.
Чем-то, какими-то едва уловимыми нотками и теплотой он напоминал отца. Или ей тогда так отчаянно хотелось видеть его рядом, что в любом незнакомце она пыталась найти хоть капельку потерянного навсегда человека?
Кристина подняла на него испуганный взгляд. Молодой парень аккуратно оттеснил от неё Марью Ивановну и присел напротив. Строгие черты лица, карие глаза, ровный нос и едва заметная ямочка на подбородке. Темные волосы коротко острижены, как будто только что вернулся из армии. Чуть прищурившись, заглянул в глаза, и улыбнулся кончиками тонких губ.
- Павел Сергеевич, вы нас нашли, - женщина вздохнула с облегчением. - Вы уверены, что вам нужна именно эта девочка? Она совершенно неуправляема. Посмотрите Лизоньку...
- Я уверен, - холодно отрезал парень, у Кристины аж мурашки по телу пробежали. - Отойдите на десять шагов. Будьте так любезны.
- Ну и характер, - проворчала Марья Ивановна и послушно выполнила приказ молодого человека, который был раза в два младше её.
Кристина все еще разглядывала незнакомца. Джинсы, черный пуловер и кожаная куртка, явно не с рынка. Ветер донес приятный древесный запах парфюма, похожим пользовался отец. Снова не те ассоциации, зажмурилась, чтобы не позволить слезам покатиться по щекам. Но не справилась. Беглянка уже щекотала щеку.
- Ты дрожишь, - тихие слова. Загадочный Павел Сергеевич расстегнул куртку и достал из-за пазухи вязаное красное нечто. Огромное красное нечто. - Это тебе. В нем будет теплее.
Кристина так растерялась, что позволила замотать себя в это мягкое полотно, все еще хранящее тепло тела незнакомца и пахнущее его одеколоном. Он так старательно замотал, что в просвете между шапкой и шарфом виднелись только глаза и покрасневший кончик носа, который девушка тут же тоже спрятала.
- Меня зовут Павел, можно просто Паша. Я был учеником твоего отца. Если ты не против, то могла бы жить со мной. В опеке сказали, что документов недостаточно. Ты должна сама согласиться. Но если хочешь вернуться в детский дом…
- Нет! - Кристина подалась вперед и замерзшими пальцами схватила его за рукав куртки. - Только не туда.
Ей было все равно врет он или нет, увезет ли он её в лучшую жизнь или, как пугали соседки, в бордель для папиков. Все равно куда, только не обратно. Только не назад.
Но увы. В детский дом все-таки пришлось вернуться, отпустить её могли только на следующий день, когда директор подпишет и уладит все формальности.
- Крис, дождись меня. Я приду завтра и поедем домой, - Павел сжал её руку и подул горячим дыханием на окоченевшие пальцы.
Кристина куталась в подаренный шарф, когда ложилась спать, не обращая внимания на насмешки соседок. Она боялась, что это только сон, что завтра иллюзия может исчезнуть. Но завтра принесло новые проблемы - девушка заболела.
Ночью поднялась температура, этого никто не заметил, и к утру Кристина совершенно потеряла связь с реальностью. Сквозь пелену помнила, что вокруг суетились люди, потом кто-то легко подхватил её на руки.
Кто-то, кто пах также, как красный шарф на её шее.
Незнакомый, идеально-белый потолок. Кристина приподнялась на локтях и осмотрелась. Комната тоже незнакомая. С большим окном, широким подоконником, там кто-то оборудовал место для чтения с подушками и светильником. Письменный стол, компьютер, шкаф и небольшой диванчик в углу, на котором дремал уже знакомый человек. Перед ним на столике стоял маленький тазик, рядом лежало полотенце.
Кристина откинула влажное от пота одеяло и с удивлением посмотрела на темно-синюю теплую пижаму. Заснула в детском доме, проснулась в квартире - чудеса.
Девушка подползла ближе и принялась изучать взглядом спящего парня. Симпатичный даже когда спит, и не храпит. Почему-то улыбнулась таким новым, непонятным мыслям. Едва удержалась от того, чтобы протянуть руку и стукнуть пальцем по кончику носа, раньше она так будила отца, если он засыпал в кресле с книгой.
Словно почувствовал её взгляд, парень вздрогнул и проснулся.
- О, Крис, - тепло улыбнулся, - слава творцу, пришла в себя! Залезай обратно под одеяло.
- Там сыро, - проворчала девушка, - я пропотела…
- Не страшно. Надевай тапки и на диван, - Павел поднялся и достал из шкафа шерстяной плед в черно-белую клетку. - Посидишь, я сменю белье на кровати.
Кристина, пошатываясь, поднялась на ноги. Мир покачнулся вместе с ней. Павел бросил плед и тут же оказался рядом, сначала придержал за локоть, а потом просто подхватил на руки и донес до дивана…
Кристина вспоминала, кутаясь в старый шарф. Да, наверное, в тот момент она впервые почувствовала, как ёкнуло сердце. Слабая после болезни в сильных руках. Шестое чувство подсказывало, что не ошиблась, эти руки самые надежные и нежные. Тогда, в четырнадцать, Кристина не понимала этого. А вот в шестнадцать, да.
Как она тогда злилась, не описать словами!
Притирались они с Павлом сложно и долго. Он не был мягким наставником, требовал соблюдать четкий распорядок: школа, уроки, правильное питание, сон. Первые недели контролировал, а потом уехал по работе на несколько дней, оставив её на домоправительницу Анну, добрую женщину-пенсионерку, которая стала для Кристины второй бабушкой и советчиком. Именно она рассказала ей о том, что должны знать девочки, помогла выбрать первый лифчик и много чего еще, с чем молодой мужчина справиться был просто не в состоянии.
Кем работал Павел? Кристина никогда особо не вдавалась. Он отвечал коротко “занимаюсь охраной“, судя по шикарной квартире в центре города, бизнес шел успешно, но и требовал много внимания. Мужчина часто отлучался по работе то на сутки, то на несколько дней. Всегда держал связь по телефону, но Кристине было мало…
Со временем стало мало.
Кристина брела по улице в компании болтливого загорелого одноклассника, который только что вернулся с юга. До начала последнего учебного года оставалось два дня, солнце припекало, а девушка беззастенчиво разгуливала в мини-юбке и облегающей футболке. Понятное дело, что смотрел одноклассник далеко не на симпатичное лицо. Смешно, она даже имени этого парня теперь не помнила…
Девушка тогда и гулять-то с ним пошла, чтобы день прошел быстрее. Потому что завтра должен вернуться из поездки Павел, дома снова станет хорошо и уютно. Он привезет подарки, они вместе пойдут покупать все к новому учебному году, а потом в кино на самый страшный фильм. Будут жевать поп-корн, смеяться над охающими девушками, а потом Кристина испугается. Обязательно. Так всегда бывает. Схватит его за руку, уткнется в плечо. Павел проведет ладонью по волосам и назовет трусихой. А ей не будет страшно. Ей будет просто хорошо рядом с ним.
- Ага, здорово, - буркнула Кристина, чтобы хоть как-то поддержать разговор. Хотя этого. кажется, совсем не требовалось.
- Да, а потом медуза… - вошел в раж парень.
Но девушка его уже не слышала. Словно завороженная, она смотрела, как знакомая машина останавливается перед входом в самую дорогую гостиницу города. Павел в своем традиционном сером костюме выходит, открывает пассажирскую дверь и подает руку красивой женщине с копной вьющихся каштановых волос. Бросает ключи подбежавшему парню в смешной кепке, тот садится в машину и уезжает.
- Это что еще… - прошипела Кристина. Резко обернулась к однокласснику. - Прости, мне пора, - и со всех ног бросилась вперед по улице, скрылась за углом, пока обалдевший от такого парень не пришел в себя и не свалил куда подальше.
Внутри всё пылало, кровь словно превратилась огонь. Гнев, остротой в два миллиона сковиллей, выжигал все внутри. Ревность. Он привез женщину в отель? У него свидание?
Кристина медленно шла мимо панорамных окон, вглядываясь. Да, вот они. Лучший столик в ресторане при отеле, как раз неподалеку от окна. Женщина улыбается и пожирает взглядом её Павла. И кирпича нет, чтобы швырнуть внутрь. Сейчас она была на это способна.
Но вместо этого выудила телефон из маленькой сумочки. Вызвала знакомого абонента.
Павел за стеклом достал телефон и тут же принял вызов.
- Да, Крис, что случилось? - обеспокоенный голос. Его выражение лица изменилось, когда в ответ прозвучала лишь тишина. Кристине будто пережало горло. Ни слова с губ не срывается, хоть ты тресни.
Что ему сказать? Ты - предатель. Я тебя ненавижу. Почему ты врал, что приедешь завтра? Почему ты не дома? Я же так тебя жду!
- Всё в порядке. Прости. Случайно набрала, - выдохнула и, глотая слезы, убежала домой.
Как же было больно. Она разбила десять стаканов и оставила на полу осколки. Павел будет недоволен, но ничего, переживет. Увидит бардак во всей красе. Анна уехала и сегодня уже не вернется, ведь Кристина большая девочка и в состоянии теперь ночевать дома одна.
Рыдая, она ела чипсы и разбрасывала их же по гостиной: на теплый ковер, диван и пол. Нашла пакетик с забытым попкорном, приготовила и тоже раскидала по квартире.
Разбила рамки со всеми совместными снимками.
Вот они через два месяца после знакомства около новогодней елки, такие счастливые. Она нахлобучила Павлу на голову ободок со светящимися рожками, у неё колпак гнома со звездочками. Тогда он еще спал в её комнате и всегда крепко обнимал, когда снился очередной кошмар. А они были частыми, очень.
Вот её пятнадцатый день рождения. Франция. Они с длинными батонами на фоне Эйфелевой башни, только что закончился бой. Она победила. Поэтому у Павла в зубах румяный кусок хлеба. Откусил в отместку. На её лице обиженное выражение, а в руках огрызок батона.
Вот день рождения Павла. Довольный именинник, она и кривой шоколадный торт, её первый кондитерский опыт. Опекуну очень понравился, несмотря на помятый вид.
Всё на пол, рамки вдребезги.
- Ненавижу! Ненавижу! - шептали губы.
“Люблю,” - отвечало сердце.
В тот день, засыпая на диване посреди этого хаоса, Кристина поняла, что Павел не просто опекун. Он занимает в её сердце намного больше места, возможно, всё свободное. Боль от сцены в гостинице и фантазий, что же было дальше, не уняла и найденная в закромах кухни бутылка столового вина. Недорогое пойло, которое использовали для маринада. Кристина опустошила бутылку до дна...
- Крис? - удивленный голос Павла вернул девушку в мир следующим утром. В горле сухо, в голове бьют колокола с картинке на этикетке валяющейся на полу бутылки.- Что здесь произошло?
- Пошел к черту, я тебя ненавижу! - буркнула Кристина и накрыла голову маленькой декоративной подушкой. - Иди к этой лохматой, с которой был вчера в отеле! Катись! Предатель!
В комнате повисла напряженная тишина. Под тапками мужчины хрустели чипсы, попкорн и остатки стекла.
- Кристина, встань, - стальные нотки в голосе. Он достаточно быстро взял себя в руки. - Встань, мы поговорим!
- Не хочу с тобой разговаривать, - буркнула из под подушки.
- Вместо этого, ты хочешь пить и крушить дом?! Ну хорошо, - рыкнул Павел, бесцеремонно подхватил её на руки и куда-то потащил.
За неимением лучшего, она попыталась отбиваться подушкой. Но выронила после третьего удара. На сопротивление мужчина не обращал никакого внимания. Кристина не сразу сообразила, что несет он её в душ.
- Нет! - только и успела вскрикнуть за минуту до того, как её внесли в кабинку и поставили на ноги. Павел врубил ледяную воду на полную мощность. - ААААА! Псих!! Идиот! - пыталась вырваться, но мужчина спокойно стоял рядом с ней под струями ледяной воды. Они лились на лицо, его рабочий костюм и мягкие домашние тапки.
Щелк. Протянул руку и выключил воду.
- Очухалась, малолетняя алкоголичка, - хмыкнул он. - А теперь отчитывайся. Что за скандал? Какого лешего ты за мной шпионила? И что такого в том, что я пошел в отель с женщиной?
Все еще мутный после вина разум воспринимал лишь одно. Он здесь. Он близко. Он смотрит на неё так пристально. Один шаг. Всего один.
- Вот что, - буркнула себе под нос Кристина и приподнялась на носочках, обхватила тонкими руками сильную шею и начала целовать. Смешно и быстро, как клюющая птичка, покрывала его губы поцелуями. Ища ответа. - Если хочешь любить кого-то, люби меня. Не ходи ни с кем в отель…
Мужчина замер на несколько секунд. Ей казалось, что она целовала ледяную влажную статую, но не живого человека. Внезапно он сделал быстрый шаг назад, развернулся и вышел.
Кристина проплакала в своей комнате весь день.
А утром. Утром Павел отвез её к психологу.
Она выбралась из кресла и налила себе горячий чай. Тишину квартиры нарушал только стучащий по стеклу дождь, а девушка улыбалась. Знал бы психолог, что вся эта муть про “не надо ревновать, он тебя не бросит, даже если у него появится девушка” не возымеет никакого эффекта.
Кристина тогда просто кивала и переосмысливала свой первый поцелуй. Такой странный и несуразный, зато с самым любимым мужчиной.
Вывод был прост. Он её опекун, значит, до восемнадцати лет ни о чем и речи быть не может. Потом она станет самостоятельно и взрослой. Вот тогда, она заставит его посмотреть на себя другими глазами.
- Верочка, будьте добры, коньяк, - улыбнулся Павел стюардессе.
Совсем скоро он будет в Париже. И чем ближе к городу мечты миллионов романтиков, тем сильнее бьется сердце. О том, как живет Крис, ему докладывают исправно. Он знает обо всех её романах, знает о вечерах рядом с окном и любви к булочкам мадам Легран. Дураку понятно, все еще ждет. Она все еще ждет дурака, который столько лет бегал от самого себя…
Михаил был прав, когда давал несколько недель отпуска. С Крис все стало в разы сложнее. Сначала болезнь, он дежурил у её кровати несколько дней. Приглашенный врач выписал кучу таблеток и строго-настрого велел не усердствовать, дать девочке выкарабкаться самостоятельно. Растущий организм сильный, справится.
Справилась. Тело выздоровело, а вот душу лечили еще несколько месяцев. Ей начали сниться кошмары. Несколько ночей Павел просыпался от её криков: “Папа!”. Слышал, как она тихо плачет в своей комнате. Умирал от чувства вины и боли за дверью.
В итоге плюнул на все и перебрался спать на диван в её комнату. Сначала девочка пугалась и немного дичилась, но через неделю уже доверчиво прижималась к нему, рыдая в плечо. Пару раз так и уснули в обнимку на её кровати.
Доверчивая. Юная. Испуганная. Тогда Крис была еще девчонкой, да, старше набоковской Лолиты, но Павла к “нимфеткам“ никогда не тянуло. Это были чувства больше похожие на братские. Хотелось защитить её, успокоить бушующий внутри светлой головки ураган.
Так продолжалось до тех пор, пока однажды ночью Крис не проснулась с криком “Паша!”. Вцепилась в него, обняла изо всех сил и прошептала:
- Я думала, ты ушел…
Тогда что-то перевернулось и дрогнуло, но устояло. Сметать стены эта безумная девушка начала немного позже.
- Вам коньяк в кофе? - чуть наклонилась к нему стюардесса.
- Нет, давайте прямо так. Закуски не надо, - усмехнулся Павел.
Да, именно так он пил три дня в кабинете своего непосредственного руководителя Михаила Дмитриева. Чистоганом.
Сразу после того, как его восемнадцатилетняя воспитанница сделала очередную глупость.
Больше года он считал, что занятия с психологом помогли Кристине преодолеть эту странную, почти детскую ревность к другим женщинам. Павел не хотел объяснять ей специфику своей работы, он в ресторане отеля просто общался с клиенткой.
Еще меньше хотел вбивать в голову шестнадцатилетней особе, что у него, как у любого здорового мужчины, существует личная жизнь, ибо в монахи он не записывался. Да, женщин в дом не приводил, да и кандидатур подходящих особо не было. Легкие увлечения, отношения без обязательств - это всех устраивало.
Психолог вполне решил проблему с Крис. Так казалось. До того рокового вечера совершеннолетия.
- Да? - телефонный звонок в два часа ночи застал врасплох.
- Павел Сергеевич, - смущенно произнес один из охранников Крис.
Девушка в последнее время активно загуливала с друзьями по барам и ночным клубам. Первый курс университета, веселый период, которого у него в силу определенных обстоятельств никогда не было. Кристина хорошо училась и лишать её студенческих тусовок было просто несправедливо. Павел относился к этому достаточно спокойно, но охрану приставил, просто на всякий случай.
Вот и пригодилось.
- Что-то с Крис? - проснулся мгновенно.
- Да, мы тут немного поспорили с ребятами надо звонить или нет. Она выпила, достаточно много. Сейчас с парнем каким-то поехала кататься. В общем, они только что завалились в дешовский отель. Что делаем, босс? Стопаем или пусть порезвится девчонка? - хмыкнул охранник.
Тут перемкнуло. Крис? Его Крис какой-то малолетний ушлепок по пьяни затащил в отель? Да, теперь ей восемнадцать и формально она уже взрослая самостоятельная, вполне вероятно женщина. Но от одной мысли, что какой-то пьяный малолетний придурок лапает его Крис вспыхнуло пламя и, мать твою, он челюстью скрипнул так, что чуть зубы не рассыпались.
- Дверь выбить. Парня нейтрализовать. Мне координаты. Выезжаю, - спокойная команда, которая будет выполнена беспрекословно.
Тогда он впервые понял, что Крис для него намного больше, чем глупая попытка справиться с чувством вины. Больше, чем испуганная девочка, которую нужно защитить от всего мира. Он испугался.
- Отпустите! - кричал знакомый голос.
- Пал Сергеич не велел, - пробасил охранник, который и позвонил шефу среди ночи.
- Влад, отпусти её, - Павел перешагнул порог бесцеремонно выбитой двери. Медленно обвел взглядом побитый жизнью номер с повисшими под потолком обоями, пятнами на полу и не слишком чистым бежевым покрывалом, знавшим лучшие времена.
Влад держал Кристину, с которой незадачливый ухажер успел снять кофту. Парень, кстати, прилег отдохнуть тут же рядом силами второго охранника. Сейчас непонимающе смотрел на происходящее своими мутными от алкоголя глазами. Оставалось надеяться, что только от алкоголя.
- О, мой опекун пришел! Ура! - пошатываясь, отпущенная на свободу Крис, направлялась к Павлу.
- Надень кофту, - спокойный ответ. - И поедем домой.
- А я не хочу домой, Паш! - улыбнулась и развела руками. - Мне здесь зашибись, - опасно пошатнулась и чуть не упала. - Я хочу остаться здесь и трахнуться-таки с этим придурком, - кивнула в сторону парня на полу. - Хоть с кем-нибудь! В свои восемнадцать! Всё, Паша, ты мне больше не опекун и все такое прочее. Я теперь свободная женщина, хочу халву ем, хочу с мужиками по отелям езжу. Нет, ты ничего не подумай, я тебя не брошу, даже если у меня появится парень. Не ревнуй, Паш!
- Какая прекрасная месть, - он с трудом, но сохранял спокойствие.
Рассматривал стройную красивую фигурку девушки. Точеные ножки, короткая юбка, кофточка исчезла в неизвестном направлении. Кружевной черный лифчик красиво подчеркнул грудь и белизну кожи. Поднял взгляд выше. Припухшие от поцелуев губы, растекшаяся косметика, растрепанные светлые волосы. Пьяная, сумасшедшая, сексуальная до одурения.
- Это не месть, Паш. Это просто ситуация совпала. Карма у тебя такая. А я правда хочу остаться здесь. Знаешь, где ты уже у меня? - коснулась горла ребром ладони. - Вот здесь! Я устала. Устала, целуя парня, закрывать глаза и представлять тебя. Устала отталкивать всех раз за разом, потому что они не ты, Паш. Я хочу в свои восемнадцать потрахаться вот с этим как следует! Понятно? Я достаточно пьяна, чтобы это сделать и блевануть после, а не до. Так что свалите все нахрен и дайте…
- Хоть слово кому скажете, прибью, - рявкнул Павел, закинул девушку на плечо и вынес прочь из отеля.
Как мешок с картошкой, забросил на заднее сидение машины, сел за руль и заблокировал двери. Всю дорогу она ругалась, била его руками по плечам, потом пела какие-то неизвестные ему песни.
Павел смог, наконец, выдохнуть, только когда за спиной закрылась дверь квартиры. Он повернул ключ и спрятал в карман. Поставил девушку на пол перед собой.
- Спать! - спокойная команда.
- Нет! - радикальный ответ не заставил себя ждать. - Ты мне ночь любви обломал. Что это такое? Я же тебе не мешала. И ты мне не мешай или сам решился, м? - плотоядная улыбочка на губах.
Завела руки за спину и расстегнула лифчик, через секунду он ненужной тряпочкой скользнул на пол. Обнаженная по пояс девушка медленно приближалась, как больная фантазия ставшая реальностью.
- Я только твоя, ты знаешь...
Крис подошла и, как тогда в душе, привстав на носочки, потянулась к его губам, обдав не самым приятным ароматом дешевого алкоголя. Что она там намешала? Павел поморщился, но позволил ей прикоснуться губами к губам. Да. Сомнений не осталось, даже с таким амбре одно касание, как разряд тока по телу. Вспыхнувшее желание ответить, прижать к себе и подарить этой горе-имениннице то, что она хочет, он подавил с трудом.
- Крис, - взял за плечи и отодвинул от себя. - Иди спать. Завтра тебе будет очень стыдно.
- Ненавижу, - прошипела, глядя в его карие глаза своими голубыми омутами. Вырвалась из его рук и, натыкаясь на мебель, устремилась в свою комнату. Судя по хлопнувшей в глубине коридора двери, дошла.
В тот же вечер он уехал. К единственному человеку, который всегда мог дать дельный совет. Рассказывал подробно и долго, запивая каждое воспоминание терпким коньяком. Не закусывая.
- Паш, так может пора перестать бегать? - проницательно прищурился Михаил. - Любишь же.
- И что? Нахрена я ей сдался? Она красивая, юная и совершенно неопытная, - прошипел и выпил еще одну.
- Мне напомнить, что тебе двадцать восемь или сам посчитаешь? - намекнул босс. - Тебе не сорок лет, чтобы упрекать себя за чувства к восемнадцатилетней девочке. Кстати, девочка красивая выросла. Сам вырастил - сам женился. Да о таком мечтает каждый разумный мужчина, - не сдержал усмешки Михаил.
Павел ответил тем же. После встречи с женой Михаила Дмитриева, слабонервные курсанты нервно крестились. Так что да, этот мужчина точно знал, о чем говорит.
- Ладно, хрен с ним с возрастом. Черт с ней с нашей работой, где сплошной риск и готовность двадцать четыре на семь. Но всегда остается главное, я виноват в том, что она потеряла отца. Я виновник всех её кошмаров.
- И ты же лекарство, - заметил Михаил. - Паш, тебе решать. Это твоя жизнь. Кроме тебя её никто не проживет. Ты три дня тут беспробудно пьешь, а Кристина, наверное, уже с ног сбилась и от стыда пару раз сгорела. Пора принимать решение.
За принятое в тот день решение Павел до сих пор не мог себя простить. Но все казалось таким простым и очевидным.
Франция - страна, в которой родился её отец. Опыт и престижный университет, в который устроить девушку не составит труда. Максим Кравцов, юный и талантливый, всего на пару лет старше. Один из его основных объектов для защиты. Начинающий, но очень перспективный художник. Он с удовольствием возьмет под свое крыло девушку, а она рано или поздно не устоит перед его обаянием.
Так все и должно было закончиться.
Павел осушил стопку, не морщась.
До захода на посадку оставалось меньше пятнадцати минут.
Каркаде. Красный, чуть кисловатый чай с фруктовым привкусом. Девушка развязала шарф, оставив его небрежно висеть на плечах, и сделала глоток. Зажмурилась. Чай с привкусом его поцелуя. Единственного, настоящего поцелуя, который раскрыл все карты, но не сделал жизнь проще.
Утром в голове лишь набор мутных воспоминаний, но от каждой новой всплывающей в памяти картинки становилось лишь хуже. Что она несла? Что говорила Павлу? Она разделась? Кошмар.
- Анна, а где Паша? - выбежала на кухню, застав там только домоправительницу.
- Уехал еще ночью. Не отчитывался. Прислал сообщение, чтобы сварила тебе куриный бульончик с похмелья, - понимающий взгляд и через минуту миска с мутной жидкостью.
Следующие три дня Кристина возвращалась домой и ждала. Павел не отвечал на звонки, не приходи ночевать. Испарился, словно и не было его. Сердцем она уже предчувствовала, что-то будет. Он точно придумает что-то несуразное, типа психолога. До последнего не будет принимать её всерьез.
Но она ошиблась.
Он принял её всерьез. Слишком всерьез.
Анна заварила чайник каркаде и поехала домой, к ней обещали привезти внуков на выходные. Кристина осталась одна в пустой квартире, наедине с фотографиями и тишиной. Налила красный напиток в чашку и сделала всего несколько глотков.
Скрежет в замке. Сначала думала, показалось. Но нет, через мгновение дверь открылась. Девушка почти швырнула чашку на стол, расплескав чай по столешнице и бросилась в коридор.
- Паша! - замерла в дверях.
- Привет, - холодно. - Нам нужно поговорить. Обо всем, что произошло и о том, как мы будем жить дальше. Теперь тебе восемнадцать, ты в состоянии сама за себя отвечать.
Прогонит. Всё, ты взрослая, пьешь и дебоширишь - живи, как хочешь. Стук сердца отдавался в ушах, когда Кристина снова коснулась руками чашки, пальцы бессовестно подрагивали. Павел сел напротив, глядя куда-то поверх её плеча.
- У меня есть для тебя несколько конвертов. Первый, - достал из кармана и положил на стол, - здесь документы на наследство твоего отца. Теперь ты можешь им владеть в полной мере. Второй, - этот был с какой-то незнакомой печатью, - из очень хорошего университета во Франции. Ты же хотела изучать французский, лучшая возможность для тебя. Закончишь первый курс здесь, остальные доучишься там. Квартира на твое имя уже куплена. Билеты закажу, тебя там встретит мой знакомый.
Она переводила взгляд с одного конверта на другой. А в голове пульсировала только одна мысль, которую Кристина мгновенно озвучила.
- Ты меня прогоняешь? - дрожащим голосом.
- Нет. Ухожу сам, - спокойный ответ. Третий конверт. - Здесь ответ на вопрос “почему“, - положил рядом с двумя предыдущими. - Я уеду и до отъезда в Париж ты меня больше не увидишь. Эта квартира в твоем полном распоряжении. Она никуда не денется, ты можешь жить здесь или снять на свои деньги другое жилье. Я хотел, чтобы она навсегда осталась твоим домом, но не уверен, что ты будешь к этому готова, когда ознакомишься с содержанием всех трех конвертов.
Поднялся и быстро вышел из комнаты.
Она догнала уже в прихожей.
- Последнее желание, - схватила за рукав куртки. - Поцелуй меня сам. Хотя бы один раз, пожалуйста. Больше ничего не попрошу. Уеду, куда сказал. Буду учиться, жить там. Без тебя. Пожалуйста, - глотая слезы.
Он медленно обернулся, отцепив тонкие пальчики от куртки.
- Хорошо. На прощание, наверное, можно, - чуть улыбнулся, касаясь щеки большой слегка шершавой ладонью. Вытер большим пальцем дорожку слез.
Поцелуй с привкусом каркаде, кисловатый с добавкой в виде горечи слез. Нежный и настойчивый. Она сама не заметила, как разомкнула губы и обняла руками шею. Каждая клеточка тела просила о большем, каждое движение губ кричало: “Не уходи!”. Но он ушел. Десять долгих минут спустя смог взять себя в руки и отпустить прильнувшую к нему всем телом девушку.
Ей хватило бы и одной минуты, чтобы понять - взаимно.
Её хватило одного взгляда в третий конверт, чтобы понять причину расставания.
Больше они не встречались.
С этого дня Павел незримо присутствовал в её жизни: присылал документы, дарил подарки, но никогда не появлялся лично.
Чай в кружке закончился. Кристина вытерла слезу кончиком красного шарфа и выдохнула, пряча боль как можно глубже. В самый дальний уголок души. Прошло уже много времени, она изменилась.
Сейчас Кристина Арман не испуганная восемнадцатилетняя девочка. Она амбициозная и сильная дура, которой много лет не хватает смелости купить билет в Россию. Набрать один телефонный номер. Хотя бы попытаться, потому что давно пережила, давно простила, да и просто не могла злиться после всего, что он для неё сделал.
В письме Павел подробно описал ситуацию с отцом. Это была его первая самостоятельная миссия. Шанс проявить себя. Он работал, тщательно готовился и очень старался. но допустил ошибку, в результате которой Андрэ Арман погиб.
Сначала она злилась, потом приняла. Поняла.
Все совершают ошибки, но мало кто пытается их исправить.
Работа Павла такова, что цена его ошибки - жизнь.
Ошибается он редко. Очень редко. Примерно один раз за всю жизнь.
________________________
Тихий стук в дверь заставил девушку испуганно вздрогнуть. Короткий взгляд на часы - час ночи. Кто может прийти к ней в такое время? Крадучись, подошла к двери и нажала кнопку видеодомофона.
Смотрела несколько секунд, вглядывалась в знакомые, но изменившиеся со временем черты лица. Ущипнула себя за руку. Реальность. Париж, её маленькая квартирка, час ночи, за окном льет дождь, а за дверью стоит он.
Замок повернулся не сразу, руки тряслись так, словно у неё опять температура под сорок. Да сколько ж этих оборотов у замка? Кажется, тысяча.
Открыла дверь настежь.
- Что ты здесь делаешь? - прошептала не своим голосом. Голосом той восемнадцатилетней Кристины, к которой вернулся любимый мужчина. Внезапно. Через минуту после того, как вышел за дверь.
- Ты возвращаешься в Россию, Крис, - ответ севшим голосом.
Шаг вперед и вокруг ничего не осталось. Только требовательные губы на губах и руки, прижимающие к мокрой рубашке. Дверь захлопнулась за спиной мужчины. Красный шарф тихо стек с плеч девушки на пол.
Время друг без друга - его не было. Оно выпало из реальности и разбилось у их ног, как те рамки со старыми фото. Осколки накрыло сверху мягким махровым халатом, который много лет назад Кристина вероломно стащила из комнаты Павла.
Рубашка спрятала под собой осколки чашки, которую уронили со столика по дороге до кровати.
В голове Кристины не осталось рамок, сомнений и условностей.
Потому что это был он…
Здесь. С ней. Сейчас.
Письма. Воспоминания. Время.
Ничего не имеет значения, когда он с ней и больше не убегает.
- Что произошло? - девушка лежала на подушке и рассматривала любимый профиль, красиво подсвеченный настольной лампой. Провела пальцем по горбинке на носу. - Кто тебе нос сломал?
- С носом старая история, ничего интересного, - улыбнулся и тоже повернулся на бок. - А произошло то, что никто не в силах изменить.
- Ты стал выражаться слишком туманно, - подползла ближе, превозмогая ленивую усталость во всем теле, и коснулась кончика его носа своим. - Зачем мне возвращаться в Россию?
- Я люблю тебя, - внезапно и невпопад.
- У меня здесь работа, - хитро прищурилась девушка. Она таяла от нежного прикосновения руки и слов, которых так долго ждала. Но не собиралась сдаваться просто так, даже после того, как уже капитулировала по всем фронтам.
- Максу тоже давно пора вернуться домой, - подался вперед и коротко поцеловал. - Заканчивайте дела здесь и берите проект в России. Я приведу вам подходящего клиента.
- Здесь работы минимум на полгода, возможно, провозимся до мая. Сложный заказ, - попыталась отвернуться, но её удержали. Скрыть довольную улыбку не получилось.
- Ничего. До мая, значит, до мая.
- Значит, ты приехал, чтобы поговорить со мной о работе? - девушка в притворной обиде нахмурила брови, провела кончиками пальцев по мужской груди. Не удержалась и поцеловала, прижалась лицом, вдыхая его запах. Сегодня ночью она дышала им дольше, чем когда-либо, но не могла насытиться ни запахом, ни прикосновениями, ни поцелуями.
Вопреки ожиданиям, Павел чуть отстранился и прижался лбом к её лбу. Глаза в глаза.
- Я сегодня понял, как сильно боюсь тебя потерять. Не успеть сказать, как ты для меня важна. Поэтому приехал. Только поэтому, Крис. Все рабочие причины я сочинил, пока летел в самолете до Парижа. Возвращайся домой, Крис. К нам домой.
- Кажется, и правда, не стоит спрашивать, что случилось. Но я готова избавлять тебя от кошмаров каждую ночь, если это потребуется.
- Ловлю на слове, моя Крис. Каждую ночь.
Работы по оформлению последнего ресторана Макс закончил только в начале мая. Кристина сидела на диванчике в небольшой уютной мастерской и задумчиво кусала губу. Заказ из России все не приходил. Гений Максим Кравцов был известен в Европе, но мало кто слышал о нем в России. Её недоработка и весьма очевидная. Слишком долго игнорировала огромную страну с не менее огромным рынком.
Павел, который почти прописался в Париже, вчера вынужден был улететь по делам. Оптимизма это не добавляло.
- Эй, лесная нимфа, - Макс нахлобучил венок из листьев и цветов на голову помощницы, - что за печальный вид? После того, как ты кинула Эдмона, нас перестали массово любить придурки из высшего общества?
Вот уж неунывающая морда. Кристина покосилась на него с укоризной, что все равно выглядело смешно. Венок рубил суровость образа на корню. Между прочим, проблем после разрыва с Эдмоном было более чем достаточно. К счастью, мадмуазель Арман и без толпы любовников смогла разрулить ситуацию. Макс в это не верит, но какое ему в сущности дело. Их пылкий роман закончился давным давно и превратился в крепкую дружбу без превышения полномочий.
Павел был прав, в свои едва начавшиеся девятнадцать она не устояла перед обаятельным голубоглазым шатеном. Романтичным, сумасшедшим и совершенно неудержимым. Снесло крышу напрочь, притом обоим. Для Кристины это была первая сумасшедшая влюбленность, для Макса очередная. Девушка быстро поняла, что вытеснить Павла из её мыслей Кравцов не сможет. Макс по этому поводу не расстроился. Сходил подрался где-то, пришел весь в синяках и успокоился.
С тех пор они воюют по одну сторону баррикад и не заглядывают друг к другу в постель.
- О, письмо пришло! - радостно хлопнул в ладоши Макс. Разумеется, не заглянуть в экран её ноута - день зря провести. - Марина Селезнева. Русская? Фотки нет, - прищурился.
- Тебе бы только на фотки пялиться, - толкнула вездесущего художника в лоб и открыла письмо.
- Моя фея просто расцвела, - довольно заключил Кравцов. - Ну что, мы едем в Россию? У меня будет уникальная возможность поправить Павлу нос при встрече еще разок…
- Что? - девушка с ужасом посмотрела на неугомонного гения. - Ты сломал нос Паше? Зачем? Когда?
- Когда узнал, что одна нимфа лесная из-за него рыдает в подушку каждую ночь, - показал язык и отбежал на безопасное расстояние. - Поехал разбираться. Если что, он мне тогда два ребра сломал и челюсть выбил! Ну ты помнишь. Ай! - едва успел увернуться от полетевшей в него подушки. - Если мы приедем в Россию, а вы не помиритесь. Я потребую у него второй раунд!
- Самоубийца, - смеялась Крис.
Какие подробности всплывают на поверхность. Вот почему Павел просил сохранить их отношения в тайне, тоже рассчитывает на второй раунд…
- Эй, личный помощник-нимфа, соизволь ответить Марине Селезневой, что мы готовы приехать в Россию и устроить там все в лучшем виде! - воинственно водрузил подушку в виде треуголки на голову Макс. - На Москву! - торжественно поднял руку вверх. - Или куда мы там едем?
- Хватит изображать Наполеона, Макс. Он из России драпал так, что пятки сверкали. Давай не повторять ошибок прошлого…
- Я не смогу сбежать. У меня в армии предатель, - красноречивый взгляд в сторону Кристины. - Ты фиг меня из России выпустишь, нимфа. Думаешь, я не догадываюсь, почему ты последние полгода ходишь с таким мечтательным выражением лица и постоянно шерстишь русские сайты? Передай привет Павлу и скажи, что ты ооочень фиговый конспиратор.
И напиши уже, елки-палки, этой Селезневой!
Конец
Спасибо за внимание! :)