Очень странный мир, в котором эльфы — это вовсе не возвышенные любители поэзии и музыки, а порой — просто утонченные садисты, пытающие детей.
Гномы — не только очаровательные мастера на все руки, но и раса, считающая всех по определению ниже себя. Соответственно, и жить не-гномам незачем.
Люди — с ними только предстоит разбираться. Не особо они тут что-то решают…
А ты — самый обычный попаданец, дома — самый простой контрактник, тоже хуман. Здесь потративший свой последний, как в той песне, патрон, чтоб защитить девчонку-орчанку. Которая просто ехала по своим делам и потеряла всех близких. И теперь тебя ищут еще и местные маги, а на помощь рассчитывать не приходится — ты здесь никому не нужен и абсолютно всем чужой.
Включая людей.
v 1.1 — форматирование, сноски, иллюстратив
Где-то на границе Степи
Из рук наёмников-орквудов молча рвалась девчонка-орчанка. Судя по некоторым деталям уже округлившейся фигуры, по меркам своего народа она могла считаться взрослой.
В трёх ярдах от неё остывало тело старшей сестры, вцепившейся зубами в шею десятнику нападавших и зарезанной за это через мгновение.
— Заканчивайте быстрее! — недовольно поморщился наблюдатель от хуманов, стоявший рядом с коллегой-эльфом. — Неровен час, ещё кто-то подтянется…
— Вряд ли, — спокойно прокомментировал эльф, носивший глубокий капюшон и тщательно скрывавший свою внешность ото всех присутствующих. — Некому тут подтягиваться. Ну и этих, м-м-м, исполнителей бесполезно призывать к порядку. К сожалению. Поверьте.
Из недосказанного вслух, оба понимали: исполнители были одноразовыми, работа — грязной, оплата за услуги — символической. Всё это в сумме не могло не отражаться на управляемости отряда.
— Слава богу, хоть остальные ушли, — вздохнул хуман, имея ввиду б
— Политика определяется не вами и не мной, — философски пожал плечами эльф. — Мы с вами можем только исполнять или не исполнять команды, делая это лучше или хуже. Решают, увы, в другом месте.
— Я рад, если у вас такой выбор есть, — скупо улыбнулся человек, обозначая шутку. — Лично у меня нет возможности выбирать, работать или не работать. Если я не буду исполнять приказы, моя лично судьба будет крайне печальной и очень короткой.
— У нас что, думаете, иначе? — вздохнул представитель длинноухого народа. — Это я так, образно…
Четверо орквудов тем временем справились, наконец, с брыкающейся девчонкой; и уже прижимали её руки и ноги к земле.
Пятый, он же десятник, лихорадочно лапал свой оружейный пояс, пытаясь передвинуть нож на живот. Сверху ножен задралась сбившаяся в пылу борьбы куртка и перекрывала сейчас доступ руки к инструменту.
Наконец, желаемое было извлечено из-за спины. Орквуд быстро разрезал штаны девчонки, обнажая стройные и мускулистые ноги.
Орчанка забилась ещё сильнее, по-прежнему не издавая ни звука.
— Э-э-э-э-э, — довольно зашумели четверо, когда следующим движением на ней была разрезана и куртка.
— Что мы вам сделали?! За что вы так с нами?! — всхлипнула она, отворачивая голову от выдохнувшего ей в лицо луком и пивом наёмника.
Это были её первые слова за всё это время.
Человек поморщился. Эльф наблюдал за происходящим с интересом учёного.
Откуда здесь взялся ещё один странный хуман — никто толком не понял. Как и непонятно было, в какой именно момент он появился.
Если бы эльф с партнёром-человеком сами не были магами, впору было бы заподозрить в этом человеке что-то сверхъестественное.
Но магом он не был, это двое уполномоченных представителей заказчиков почувствовали в первое мгновение.
Только что никого на том месте не было — и вот он есть.
Последняя оставшаяся в живых кочевница всё так же безнадёжно рвалась из рук чужой солдатни.
— Да что мы вам сделали?! За что вы нас убиваете?! — повторяла она из раза в раз, заливаясь слезами.
Её рывки в разные стороны, несмотря на удары десятника орквудов, не давали ему пока приступить к исполнению самого основного намерения.
Новый хуман коротко мазнул взглядом по происходящему, словно оценивая обстановку.
В следующий момент он вскинул странное весло в своих руках, которое громыхнуло, отдалённо напоминая раскат грозы.
Его соплеменник-маг, за счёт разогнанных на время обменных процессов, увидел только выплеск брызг прямо из затылка своего коллеги-эльфа, сквозь прорвавшийся сзади капюшон.
В следующий момент предмет в руках хумана бахнул ещё несколько раз. И четвёрка орквудов перестала быть.
Десятник не был бы самим собой, если бы не умел реагировать быстро. Оставив девчонку в покое, он тут же с похвальной быстротой вскочил, оборачиваясь к новой угрозе. В воздухе сверкнул его невесть как извлечённый клинок.
Орчанка, отчаянно сверкая глазами, мгновенно сориентировалась и тут же вцепилась солдату в ноги, наваливаясь на его голени всем телом и мешая сделать такой нужный сейчас шаг вперёд.
Весло странного хумана сверкнуло в воздухе широкой стороной, выбивая хрип из гортани орквуда. Схватившись за горло, тот скорчился и опустился на колени. В следующий момент его висок оказался проломленным ступней хумана, видимо, обутой в какую-то специальную обувь.
— СТОЙ! Я тоже человек! Давай поговорим! — вскинул руки в защитном жесте последний оставшийся на ногах нападавший на малый кош.
— Нам есть о чём говорить? — глухо ответил вмешавшийся, осуществляя какую-то манипуляцию со своим оружием (теперь уж без сомнений) и направляя его одним концом на мага.
— Ты не понимаешь, что происходит. Давай я просто поясню. — Хуман-заказчик наёмников-орквудов, видимо, решился на откровенность. — Это всего лишь кочевники, — он кивнул на сидящую на земле девчонку. — Есть политика, негласная. Ты вообще знаешь, сколько мы в этот народ вкладываем, чтобы они к порядку приобщились?! Имела место чёрная неблагодарность. Это — наказание. Ты ему помешал.
Орчанке было очевидно, что маг пытается заговорить незнакомца, но влезать в разговор двух соплеменников… ещё и в такой ситуации… Нет. Честь дороже жизни.
— А как вы в них вкладываетесь? — хрипло переспросил человек со странным веслом. — В двух словах поясни?
Торчащая из его рук странная железная палка по-прежнему смотрела в сторону мага.
— Мы строим больницы и школы, есть на то целый план провинции. Даём им инструменты — обрабатывать землю. — Уверенно ответил маг. — Всё — исключительно за свои деньги!
К его тщательно скрываемому удовлетворению, незнакомца, видимо, можно было в чём-то убедить.
— Орквудов можно не считать, — продолжил заказчик. — Убил и убил. Эльфу не повезло, беру объяснения на себя. Я никому и ничего не скажу. Кочевники просто снялись с места, где им приказали осесть, прекращая кочевать. Всех убили они, когда мы их останавливали. Ты не виноват.
Дальше маг продолжать не стал, но было очевидно: сидящей на земле девчонке в разорванной недорогой одежде в его дальнейших планах места не было.
— Поклянусь на амулете, — выдал убийственный, с его точки зрения, аргумент заказчик.
— А сколько у вас сейчас унитарная налоговая ставка на одного оседлого крестьянина? — задал неожиданный вопрос владелец странного весла. — Подушевой налог то есть? Ну, либо назови его сам, как хочешь? Есть же у вас обязательный годовой платёж в казну с каждого земледела, иначе говоря?
— Двенадцать больших серебряных монет, — искренне удивился маг. — Только это подушевая пошлина называется, — уточнил он формулировку.
Такого влияния собственной харизмы на незнакомца он, честно говоря, даже и не ожидал. Если тот втянулся в разговор, значит, не всё потеряно.
— А на кочевников она же сколько?
— Одна средняя серебряная монета. С них же взять нечего, — хуман-маг пожал плечами, явно успокаиваясь; затем набрал побольше воздуха для дальнейших пространных объяснений.
Орчанка прислушивалась к разговору с грустным интересом. Конечно, у неё теплилось местами малодушное желание обратиться к новенькому. И попросить помощи, во имя Всевышнего, тем более что он её и так частично оказал.
Но она уже два раза одергивала себя за эти пять секунд: такая просьба была бы явным малодушием. Гордость — единственное, что у неё осталось на этот момент.
Молить проклятых хуманов о пощаде она не будет; даже этого, с веслом. На первый взгляд, нормального.
А незнакомец в этот момент чем-то щёлкнул на своем странном орудии и недобро сказал соплеменнику:
— А я ведь эту загадку знаю. И ответ на неё тоже знаю, то есть отгадку. И про перевод кочевников на оседлость сам тебе могу рассказать. Рассказать?
Маг озадаченно кивнул.
— Подушевой налог на кочевников при феодализме в среднем в десять-пятнадцать раз меньше, чем он же — на оседлого земледела. Первый курс университета, политическая история региона, — начал сыпать непонятными девочке словами незнакомец. — Если территории большие, а Степь кочевников занимает от двадцати процентов налогооблагаемой територии и больше, то даже на первых трёх стадиях капитализма ты нормально налогом кочевников не обложишь. Просто потому, что всего не посчитаешь, всего не учтёшь. М-м-м, капитализм — это где у вас мануфактуры больше народу содержат, чем крестьянские хозяйства. Ну, где одежду, например, ткут — вот как на тебе сейчас надетую.
Впрочем, в отличие от орчанки, маг странного человека, судя по изумленному виду, отлично понимал.
— Во-первых, потому, что взять с кочевника ничего: ремёсла только на уровне самообеспечения. — Продолжил тот человек из двух, который не был Степному народу явным врагом. — Ну и серьезная промышленность у них даже на поздних стадиях централизации не развивается; хрен его знает, понимаешь ли ты сейчас меня. Им проще промышленный подукт импортировать, закрывая сальдо торгового баланса поставками мяса. Оно у них обычно в Степи бесплатно растёт, с нулевой себестоимостью.
— Не только это, — решилась наконец что-то сказать орчанка, смутно общий смысл сказанного уловившая. — Ещё свобода: мы не рабы, бессловесно исполнять чужие приказы.
Но на неё сейчас вообще никто не посмотрел.
— Да и сам кочевник — вольный. — Продолжил между тем независимо от неё хуман в необычной одежде с нанесёнными краской странными пятнами. — Если ты кочевника передавишь на предмет налога, от налоговой администрации местности, даже один раз — то он просто откочует со своими стадами на двести переходов. Хоть и в соседние государства, где точно такие степи тоже есть — и поди сыщи потом его. И даже тех грошей, что обычно, тогда с него не взыщешь. Я ведь эту чепуху тоже знаю, что ты сейчас втираешь.
— Не двести переходов, — озадачилась девчонка. — Двести много. Хватит и сорока, чтоб эти, — пренебрежительный кивок на мага, — нас не нашли. У нас же тоже есть шаманы. Ну, были…
Маг напрягся. Вообще-то, то, что сейчас говорил новый хуман, было тайной за семью печатями. Негласный представитель верховной власти решил, что время разговоров прошло. Потому на его ладони тут же зажегся активирующийся боевой каст.
Орчанка при виде этого лишь закусила губу, снова замолкая.
Однако, словно с небес свалившийся человек в странной пятнистой одежде, видимо, тоже в чём-то разбирался. Потому, когда каст его соплеменника-мага был уже почти готов (а по воздуху перед ним побежали искорки), незнакомец в очередной раз что-то сделал. Его трубка опять оглушительно хлопнула.
Ну, для сидевшей рядом девчонки она хлопнула оглушительно: всем известно, что у орков диапазон зрения и слуха от человеческого очень отличается.
Маг повалился спиной в траву на прямых ногах: на его лбу виднелось какое-то отверстие, словно след небольшого шмеля.
— Последний выстрел был, — вздохнул пятнистый незнакомец. — Дальше только голыми кулаками воевать.
— Не с кем сейчас воевать, остальные ушли, — неожиданно для себя выдала орчанка и потянулась за обрывками одежды. — Убивать меня не будешь, я уже поняла… Насиловать будешь?
— Ё#анулась что ли?! — встрепенулся странный хуман. — Впрочем, спасибо и за такую благодарность…
—
— Ух ты. Как ни странно, но и этот язык я тоже понимаю, — прокомментировал человек её на Всеобщем себе под нос. — Интересно, как он
На мгновение затмившее даже боль сегодняшних утрат.
Там же, в то же время.
— Как тебя звать? — походя спросил человек на Всеобщем через четверть часа, абсолютно беззаботно поворачиваясь к орчанке беззащитной спиной и принимаясь за осмотр земли уже рядом с ней.
Словно что-то пытался высмотреть.
— Асем, — чуть подумав, всё же ответила правду дочь кочевого народа.
И бесшумно задвинула обратно в ножны кинжал, снятый только что с пояса орквуда-десятника.
— Это «красивая» значит? — оживился человек. — В переводе на этот язык, на котором мы с тобой сейчас разговариваем, это же значит красивая?
— Да, — второй раз за четверть часа удивилась орчанка его познаниям.
Раньше никто из людей знанием её языка не блистал. Чтоб сказать мягко. Даже дед о таком не рассказывал.
— А Адеми — есть у вас такое имя? — продолжил будто бы даже весело расспрашивать странный хуман.
Словно ему вообще никакого дела не было до того, что за его спиной находится вооруженная представительница народа орков. Которому, в лице убитого мага, все его соплеменники только за сегодня весьма задолжали.
— Ну или Адема? — подумав, добавил пятнистый через пару мгновений.
— Адем, — помолчав, хмуро ответила Aсем. — Да, есть и такое имя. Значит то же самое, что и Асем. Её так звали… — девочка хмуро указала на обезглавленное тело старшей двоюродной сестры.
— Извини, — мгновенно осунулся человек. — Ч-чёрт, ну почему меня сюда не принесло хотя бы на четверть часа раньше…
— Ничего бы не изменилось. Они всех остальных уже убили к тому времени. — Неожиданно для себя ответила орчанка, как будто это могло что-то изменить.
— Да ну? А на вид — нет ещё часа с момента смерти? — человек переворачивал тела, трогал шеи, явно что-то изучая.
— Ты, видимо, по своему народу судишь. — Хрипло пояснила девчонка. — У вас тела быстрее и остывают, и портятся тоже скорее. Древние расы и умирают дольше, и посмертные признаки на наших телах позже проявляются.
— Извини, — ещё больше осунулся солдат. — Что-то могу для тебя сделать? — Кажется, он не понимал, что иногда вражда бывает не между личностями, а между целыми народами.
И сейчас, похоже, начиналась именно она.
— Проводи меня до нашего города. — Внешне равнодушно бросила пробный шар орчанка, продолжая копать могилу и пожимая плечами.
На самом деле, с интересом ожидая его ответа.
Где-то южнее гор, в другом мире
Очкарик аккуратно отстреливал со своей позиции любой намёк на движение из-за поворота. Особых иллюзий у него не было: он жив ровно до тех пор, пока вот так стреляет.
Место для заслона, что ни говори, было выбрано удачно. Не зря Чапа уверенно говорил, что этот участок дороги он помнит.
Очкарик согласился на этот полугосударственный, получастный выход исключительно из-за денег.
С одной стороны, не ему было отказываться, когда кэп предлагает.
С другой стороны, ожидающиеся по возвращении финансы сейчас были в тему: по решению суда, он должен был уплатить почти бывшей уже жене весьма немало, в качестве половины всего совместно нажитого.
Судьёй на их разводе была женщина. Её предсказуемо не зацепило намерение супруги покинуть страну навсегда, поскольку юго-западнее отыскался вариант мужа поинтереснее. Общее жильё и машину, естественно, с собой туда брать не было ни смысла, ни возможности.
Потому, по логике жены, это всё надо было срочно продать — а деньги поделить пополам. И плевать всем на то, что он сам вкладывался и в дом, и в неновый джип не только деньгами. Душа — она, как известно, в протокол не подшивается и значимым обстоятельством при разделе имущества не является.
На его вопрос о возможных вариантах, судья перестала изображать Бабу Ягу и неожиданно предложила отдать жене половину оценочной стоимости имущества деньгами — тогда и продавать ничего ненужно.
Подумав минутку, Очкарик согласился. Время до крайнего срока выплаты, по решению суда, ещё было; а деньги, если очень захотеть, как-то найдутся.
Уж продать-то это всё можно в любой момент (тьфу-тьфу, знакомства позволяли).
В нынешнюю армию Очкарик попал, как ни смешно, по собственному желанию: из военкомата однажды банально позвонили на домашний номер и вежливо, не навязываясь, предложили подойти поговорить. Если вдруг контракт ему теоретически был интересен.
Понятно, что с такими соседями стране армия по призыву была больше не актуальна, по чисто техническим причинам. Сам Очкарик тогда аккурат сидел без работы, а домашние ссоры со второй половиной на этой почве уже цвели вовсю.
Когда в том телефонном разговоре ему сообщили возможный уровень дохода, сомнения практически исчезли.
В общем, после беседы уже в самом военкомате, он вообще не раздумывал: сразу попёр на переподготовку на старой базе, что за озером. Семьдесят километров от первой столицы, почти дома.
Там же, в результате смешного и дурацкого случай, он в самый первый день на долгие две недели обзавёлся идеально круглой гематомой вокруг правого глаза. И нынешним прозвищем «Очкарик».
Потом были полгода относительно спокойной рутины уже рядом с базой, между двумя аэродромами.
А потом соседи, они же соратники, предложили кому-то в верхах этот заказ. Наполовину частный, но исполняющийся с привлечением государственного ресурса.
Группер честно сообщил условия наедине и конкретно Очкарику пообещал кое-что из того, чего не должны были знать другие: знание любого языка персидской группы на выходе было актуально даже не соседям, а конкретно ему, родному кэпу.
Ну он и согласился. Один хрен, такая жизнь, что хуже точно не будет. Да и в горах тех он уже бывал, ещё по старому Договору о совместной охране Границ, так что…
На этом выходе Очкарик изображал водителя, оттого и пострадал: задача была решена и группа старательно выбиралась домой, на север.
Засада на серпантине явно состояла из местных, и ставилась на дурака. Потому её просто не ожидали.
В общем, пока именно он выбирался с водительского места, его нога оказалась задетой очень здорово и по-взрослому.
— Идти можешь? — абсолютно безэмоционально спросил кэп.
Тогда Очкарик и понял, что вот, в принципе, всё.
— Нет, идти не смогу. Прикрою. Уходите. — Коротко и зло ответил он, выбирая место, где бы бросить кости.
Тут-то и нарисовался Чапа со своим рацпредложением:
— Не тут! Кэп, давай его чуток на буксир возьмём? Вот там, буквально через пару километров, река зэд-образный поворот делает.
— И что? — всё так же без эмоций уточнил кэп, уже у соседа.
— Да знаю я эти места, — отмахнулся Чапа. — Вернее, очень неплохо помню. Там на козырьке над дорогой его оставим — и где тем трёмстам спартанцам…
Как специально, до своей границы оставался один смешной бросок в десяток километров с небольшим.
По правде сказать, Очкарик подозревал, что с Чапой не всё было в порядке. В том смысле, что больно уж тот походил на местного уроженца. Но задавать лобовые вопросы «соседу» ему было не по чину; к тому же, язык местных сам Очкарик знал не настолько хорошо, чтоб делать выводы самостоятельно.
Ну, как не знал язык хорошо… Фарси, он и есть фарси: хоть тегеранский, хоть форсии кобули (он же дари), хоть форсии тоджики. Просто именно тут в ходу было какое-то местное наречие, кажется, вообще из другой группы. Как бы не шугнано-рушанской, не понятной лично ему от слова «вообще». Вот если бы он доучился в своё время в универе, может, и понял бы здесь что-то в итоге. А так…
Очкарик не обижался. Судьба есть судьба. Видимо, что-то он в жизни делал неправильно, если всё заканчивается вот таким образом.
Упомянутый козырёк над горной дорогой представлял собой каменистую площадку, с которой серпантин горной тропы простреливался влёт.
— А ведь ты отсюда родом, — уже уверенно пробормотал Очкарик Чапе, устраиваясь поудобнее.
Но не был никем услышан, да и не стремился к этому.
Чтоб сковырнуть его с этой позиции, преследователям нужен был миномёт (причём, если говорить именно об этой обстановке, то ещё и с закрытой позиции). По ряду причин, миномёта в обозримом будущем именно Очкарику можно было не опасаться.
— Чтоб такие ухоронки по тропе знать, по ней побегать ногами было надо, — продолжил бормотать сам себе остающийся в заслоне среднего роста мужик, лет тридцати с небольшим, с простреленной и перевязанной ногой.
— Ты с нами всё равно не дойдёшь, — словно извиняясь, пояснил напоследок Кэп. — Тащить тебя тоже не сможем.
— Да понятно, что груз важнее. — У Очкарика и в мыслях не было что-то кому-то доказывать.
В этот момент он почувствовал, что накатила какая-то общая расслабленность и пустота.
— Валите уже, — раздражённо бросил через плечо он. — Дайте одному побыть напоследок? Горы красивые, — добавил Очкарик неожиданно для всех.
Совсем вскоре группа молча прошла мимо него и исчезла за поворотом, по очереди салютуя поднятыми вверх ладонями.
Попутно, братва сбросилась по два-три магазина, оставив в итоге рядом с остающимся вполне приличную их кучку. Так как самим оно уже было неактуально.
— Часа два с половиной он точно продержится, — уверенно сказал Чапа кэпу, не обращая на лежащего под ногами ни малейшего внимания. — Он им из-за поворота и высунуться не даст. Нога у него кровит, но не так чтоб сильно: пацан здоровый, часа два продержится.
— Какие у них варианты кроме миномёта? — уточнил кэп, оглядываясь по сторонам. — Тут же и проходы наверх могут быть, нет? — он отбросил политесы и откровенно давал понять, что о местном происхождении Чапы тоже догадывается.
— Только видимость, — отрицательно покачал головой офицер соседней страны и армии. — Лезть напролом — только с альпинистской снарягой. Иначе — без вариантов.
— Ну, альпинистов, как и миномёта, сейчас можно не опасаться, — подытожил краткий прогноз кэп, вздыхая.
— А я тебе о чём… Им только кругаля давать, чтоб вверх вылезти, — Чапа повёл рукой вбок, в направлении мелкого ручья, струящегося по дну ущелья и незаслуженно называемого в этих краях рекой. — А пока они обойдут, да по ущелью, да на ту сторону пока переберутся… — он весело фыркнул.
— Это понятно, — нехотя отозвался кэп, словно испытывая чувство вины перед своим бойцом.
— За два часа мы уже на нашей стороне будем, — как ни в чём не бывало, завершил мысль Чапа. — И даже быстрее. Он ещё, может быть, даже жив к тому времени ещё будет, — сосед буднично кивнул на Очкарика.
— Несколько цинично, — спокойно и отстранённо вздохнул сам Очкарик, устраиваясь поудобнее и не глядя назад. — Да ладно, не стесняйтесь, разговаривайте громче. Я же понимаю: я русский, меня не жалко. Я бы и сам на вашем месте… — здесь он благоразумно прикусил язык.
Двое, отойдя метров на десять, продолжали за его спиной о чём-то тихо спорить вполголоса.
— Если бы… — в какой-то момент раздался чуть более эмоциональный, чем обычно, аргумент кэпа.
— Никто сюда не полетит. Об этом не может быть и речи. — Спокойно и жёстко отрезал Чапа. — Это же обсуждалось? Чего ты сейчас задним числом переигрываешь? Тебе приказ — не указ? Есть инструкция, как раз на этот случай.
— Ладно… Продержись хотя бы час. Мы оторвёмся, — обратился кэп, подходя сзади уже к своему бойцу. — Задержишь их — семье твоей, что полагается, занесём, — серьёзно продолжил он. — Из неучтёнки.
Потерь на этом выходе не планировалось вообще, оттого групперу было чуть не по себе. Имела место просто досадная случайность
Хотя, в чём-то и раненый был прав: он действительно был единственным русским в группе, а не кем-то из своих. Это очень здорово играло на интересы командиров по ту сторону границы: после обнаружения местными именно его тела, вопросы встанут совсем не те…
— Кэп, иди уже, — Очкарик не стал говорить, что с той стороны гор его никто, по большому счёту, не ждал.
С бывшей женой они были достаточно чужими людьми, да и замуж второй раз она собралась более чем удачно.
Дочь была ещё мала и, естественно, во всех конфликтах всегда занимала сторону матери. Хотя Очкарик в своё время её честно зачем-то указал во всех полагающихся документах.
— Кэп, вали. — Повторил он. — Прикрою. Не вози никуда и ничего. Тот адрес, где дочь живёт — вам там никто не обрадуются, поверь.
Шаги за вторым поворотом, за спиной, окончательно стихли через четверть минуты.
В итоге вышло именно так, как сказал Чапа.
Полтора часа он честно не давал бородатым высунуться из-за поворота.
Сосед рассчитал всё точно. Сейчас Очкарик понимал, что Чапа был просто каким-то образом в курсе местной обстановки.
Фокус был в том, что шедшие за ними по пятам были тоже не местными, а из здешней столицы, возможно — из столицы провинции.
Центральная же власть в этом районе, как известно, что-то решает только в светлое время суток (и то, исключительно вдоль дороги).
Поймавшие в дурную засаду их группу явно с центральной властью не имели ничего общего. Так, шалили. Навроде средневековых оголодавших крестьян, в голодный год лет пятьсот тому выходивших с кистенём на большак.
Соответственно, местным столичным, чтоб обойти Очкарика и зайти на тот склон для его купирования, какое-то время пришлось потратить, чтоб банально договориться с местными. Не сделай центровые так, палить им друг в друга на ровном месте до заката: местные центровых не особо любили, потому что разные народы, и даже разные религии (как ни парадоксально, но ханафитский суннитский масхаб к здешним исмаилитам не имел никакого отношения).
А потом чужая двойка действительно обошла его по скалам, как и предполагал проницательный Чапа. Но на это у них ушло почти полдня.
Свои уже давно были на той стороне к тому времени, для чего им специально держали коридор ребята ещё одной соседней страны-союзника (и их армии). Дальше этого поворота преследовать группу никому из местных не было никакого смысла.
А простреленный сразу в нескольких местах со спины, Очкарик тихо умер в красивых, но чужих горах от кровопотери. Пока раздосадованная неудачей двойка противника, отработавшая его, с ругательствами топала вниз, обратно, с соседней горной кручи.
Ух ты. Кажется, я не умер. Ну или всё-таки умер, но как-то неокончательно.
Если переводить на субъективные ощущения, то словно резко заснул в одном месте — а проснулся в другом.
Что гораздо приятнее, оказался я тут не с пустыми руками; в ином варианте, всё было бы гораздо грустнее. Хотя, патроны — вещь такая. Заканчиваются всегда невовремя. Жаль, что со мной не перенеслась та кучка, которую набросала братва, уходя за поворот горной тропы.
Ладно. Будем надеяться, своим там я время выиграл.
Потому что здесь творилась вообще какая-то форменная дичь. С корабля — на бал, что называется.
Люди были немножко не такие на вид, но всё равно — все присутствующие были людьми. И творить своими руками такое…
Чтоб не расспрашивать и так находящуюся по инерции в шоке выжившую девчонку лет пятнадцати, пробежался по местности собственными ногами, восстанавливая происшедшее по следам.
Небольшая группа конных, что-то типа ну совсем малого коша
Каким-то образом на пути кочевников оказалась группа унитарно вооружённого народу, значительно превосходящая их количеством и технически (тем же вооружением, в частности. Судя по следам на телах).
В общем, почти всех кочевников очень быстро убили. Я успел только к шапочному разбору.
Оставшаяся в живых девчонка с каким-то темным, очень южным, цветом кожи, комментируя случившееся, затянула что-то про первородные расы.
К-хм. Я не стал настаивать и углубляться: шок — дело такое. Он бывает разным, и по мозгам порой бьёт не хуже кувалды. К тому же, поначалу, в запаре, я не сообразил: язык, на котором я с ней общаюсь тут, чем-то похож на
Не поленившись исследовать следы в доступном радиусе (чтоб не тревожить девчонку расспросами), я вскоре зашёл в поисках подробностей на второй круг.
Упс. А ведь местные кони, на которых путешествовали её родственники, весьма крупные. Конечно не верблюд, судя по следам… но уже и далеко не привычный лично мне коняга-будённовец, который обычно в степи, на фоне аборигенных конских пород, выглядит ястребом среди воробьёв.
Попаданец — вспомнилось такое слово.
Обряды, которые девчонка проводила сейчас над своими соплеменниками, до рези в ушах напоминали кое-что
Её ритуалы от них изрядно отличались.
До поры я вообще не подходил к ней близко, пока она, вытащив у одного из убитых мной дегенератов подобие лопатки, не принялась ковырять достаточно неприятный местный суглинок. Закусив губу и явно собираясь обустраивать какое-то подобие могилы.
Пойду помогу. Как раз и поговорить нормально получится, глядишь: а то она на меня смотрит так, словно это я в чём-то виноват.
Как ни парадоксально, но с головой у девочки всё оказалось в порядке. Это не она перепутала слова и расы, а я не сообразил посмотреть тела внимательно.
Дегенераты-солдаты, которых она называла орквудами, отличались лично от меня как минимум строением челюсти. Также, количество зубов у них не соответствовало человеческому. Пропорция между длиной пальцев на ладони от моей отличается, хотя тут не факт, что это о чём-то говорит.
Скрывавшийся под капюшоном и показавшийся мне самым опасным тип оказался тем, кого с натяжкой можно было бы причислить к эльфам. Если опираться на стандартную фантастическую терминологию и классификацию оттуда. Своеобразные ушные раковины, тоже достаточно нестандартный прикус, слишком подвижные даже после смерти суставы. Хотя, всем известно, что…
Свой народ Асем назвала словом Ork'tar; и я исключительно из-за нюансов произношения не сразу определил, что это не искаженное Tur’k’ter. Подумав поначалу — ну, мало ли какие могут быть варианты тюрков… я что, всех знаю, что ли? Особенно с учётом специализации в фарси.
Ну правда, пойди и пойми на слух, особенно если фонетика с гортанно-щелевыми придыханиями:
А уж когда она принялась нехотя отвечать на вопросы о своём роде, всё окончательно встало на свои места: в
Мне было неудобно затевать углубленные исследования прямо сейчас, но обстановка требовала внесения ясности. Исследовать анатомию её соплеменников я, понятно, не мог, хотя и хотелось — осквернение, ритуалы, всё такое.
Вместо этого, спросив её разрешения и получив его, я на некоторое время взял её ладонь в свою.
Несмотря на абсолютно тождественный моему функционал, её рука не была рукой человека: её скелет как минимум в части ладони от человеческого значительно отличался.
Зафиксировав имеющиеся факты, я реально задумался. А пока думал, набросал в центр воображаемой окружности всё ценное или интересное, что нашёл на трупах.
Ну, неблагородно, да… Но тот случай, когда не до жиру.
А кроме эльфийских денег, он додумался ободрать с магов ещё и их амулеты! По которым его тоже могут отследить легче, чем если бы он в собственной крови все испачкал, а рядом отказался соответствующей специализации поводырь охотничьих собак.
Не то чтоб я особо присматривался, но с каждой четвертью часа эта девчонка смотрит на меня всё более и более хмуро.
И ведь не спросишь, почему… Вернее, спросить-то я как раз попытался. Безрезультатно.
Она только коротко рыкнула в ответ, сверкнула глазами — и на этом всё.
Ч-чёрт, а ведь и не скажешь по ним на вид, что это другие расы. Если не знать.
Кстати, интересно: а биологический вид у нас всех один? Или разные? Ну мало, ли что они другого цвета?
Правда, не стоит забывать о разном количестве зубов, это гораздо более серьёзный признак количества хромосом. Но, с другой стороны, мало ли, на что их магия способна?
Потому что краем слова Асем обмолвилась, что маги тут тоже есть. После того, как я кое о чём спросил.
Вообще-то, я не мог понять, каким образом их перехватили в Степи.
А их вычислили в одно касание. И поймали. И уничтожили.
Оказывается, местные сверхъестественных дел мастера способны что-то типа порталов открывать, это раз. По известным координатам, два. Процесс хоть и недешёвый, но кто-то сейчас щемит их народ вовсю, вот и на расходы не скупится. Три.
Кстати, все деньги и ценности (либо то, что за таковые при ближайшем рассмотрении могло сойти) я аккуратно сложил на виду, без неё не взяв себе ничего. Решив всё честно располовинить, когда она успокоится.
А когда предложил ей честно разделить это всё на двоих — она только фыркнула и облила презрением во взгляде. Словно…
Ч-чёрт. Это было неприятно.
Ладно. Успокоил я себя тем, что она — самая обычная девчонка, хоть и не с той длиной пальцев. По крайней мере, потеряв разом всю родню и едва разминувшись с Костлявой лично, она ещё очень неплохо держится.
С опозданием до меня дошло: в рационе, выданном на базе «соседей», наверняка было что-то такое, чего орки просто не едят. Может, какие-то составляющие борща; либо — свинина, сто процентов содержавшаяся в фарше.
Надо будет, когда она отойдёт в моральном плане, тщательно расспросить её обо всех подобных деталях.
Борщ, кстати, у соседей был супер: не вскрывая упаковку, закладываешь его в плотный пакет, туда же закидываешь пакетик с химическим реагентом и заливаешь воду.
Начинается реакция; вода кипит; упаковка разогревается — и потом аккуратно вскрывается.
Что ещё надо для полного счастья в чужих краях?!
Сразу после еды навалилась тоска: чтоб расспросить её обо всём подробно, надо составлять специальный опросник. А на это, в свою очередь, придётся убить как бы не пару часов.
Вместо того, чтоб отдохнуть.
Я, кстати, этим и занялся: поев, достал самый обычный блокнот и карандаш из кармана (всегда с собой). И, победив лень, принялся скорописью этот самый вопросник набрасывать.
— Если бы ты сам своей рукой хумана не убил, я б тебя сама сейчас убила. — Внезапно раздалось над головой.
А неизвестно откуда взявшееся солидных размеров остриё кинжала качнулось у меня перед глазами.
На каком-то этапе Асем решила не выбирать выражений и вести себя с человеком максимально откровенно.
От старших она знала: чтобы тебя слушали те, кто по положению выше, их надо удивить. И заставить с собой считаться и себя слышать.
Когда она поднесла кинжал к лицу незнакомца, незаметно подкравшись сзади, и покачала острием перед его носом, хуман предсказуемо удивился:
— За что? — затем вежливо отвел рукой клинок от своего лица и продолжил есть свою собачью еду.
— Во-первых, наши народы враждуют. — Хмуро ответила орчанка. — И, в большинстве случаев, этого было бы более чем достаточно. Во-вторых, ты даже не предложил мне воды, когда пил сам. Согласен, что сойдёт за очередное оскорбление?
— Упс, это не специально, — спохватился человек. — Просто не подумал… Держи, будешь?! — он, не чинясь, протянул свою странную флягу ей.
— Спасибо, — медленно кивнула Асем, принимая посудину и внимательно её разглядывая.
Честно говоря, она затеяла весь разговор специально для этого. Ей хотелось, во-первых, повертеть в руках этот странный предмет.
Во-вторых, хотя отсюда уже и пил жующий не ту пищу человек, она всё равно сделала глоток.
Другим расам это рассказывать бесполезно. Ни гномы, ни эльфы, ни тем более орквуды или люди почти никогда не отличали на вкус воду из разных источников.
В отличие от орков.
Бесполезно слепому рассказывать о переливах цветов радуги. Точно также, разницу вкусов воды из различных мест бесполезно объяснять кому-то, кроме своих.
Асем отхлебнула из чужой фляги и, не глотая сразу, покатала жидкость во рту:
— Спасибо, — коротко кивнула она ещё раз, возвращая ёмкость.
— Что, уже напилась? — предсказуемо удивился человек.
— Да. Что хотела, я получила, — обтекаемо ответила дочь Степного народа.
Такого вкуса ей прежде встречать не приходилось. Насколько она могла судить по опыту своей жизни, достаточно небольшая фляга (если измерять потребностью кочующего всадника) была набрана никак не в степи. И не в её окрестностях.
— Ну и за что ты меня ещё убивать собиралась? — как ни в чём ни бывало, не к месту весело спросил её новый спутник.
— В-третьих, ты совсем не понимаешь, чего надо бояться. Можешь навлечь беду не только на себя, а и на тех, кто рядом. Например, на меня. А я сейчас не могу умирать.
— Надо продолжить род?! — тут же догадался не такой уж и тупой хуман.
— Да, — коротко кивнула орчанка. — И главное. Я сейчас перепугана и боюсь всего. Ты мне очень помог, и народ орков в моём лице тебе за это благодарен, — она приложила ладонь к сердцу. — Но ты ведёшь себя очень странно. А на войне от странного надо держаться подальше.
— Золотые слова, — неожиданно нахмурился странный собеседник, а теперь уже скорее всего и временный попутчик. — Есть ещё какие-то причины?
— Ты схватил в первую очередь эльфийское золото, — пожала плечами Асем. — Старики говорят, когда вы либо гномы видите этот металл, Бог лишает вас разума. А ты при этом ещё и собрался идти со мной в наш город. Кому нужен не соображающий спутник, да в такое время?
— Без меня тебе путешествовать безопаснее? — оживился человек.
— Если бы… — вздохнула она. — С тобой шансов намного больше.
— А ты можешь рассказать мне о первых пяти опасностях, которые вот прямо сейчас приходят в твою голову? Когда ты думаешь о пути в нужный тебе город? — с видом деда, что-то разъясняющего внукам, склонил голову к плечу хуман.
— Почему именно пять опасностей? — придирчиво уточнила Асем. — В реальности, их может быть намного больше.
— Опыт говорит, что больше трёх моментов в таких случаях можно не учитывать, — коротко посмеялся человек. — Ещё два я взял про запас, поскольку на этой земле не ориентируюсь.
— Как попал сюда тогда? — мгновенно отреагировала дочь Степного народа. — Чужие сюда не забредают, коня у тебя нет.
У неё вертелся на языке ещё один вопрос, что-то насчёт «Зачем тогда ты здесь?». Если, как он сам сказал, ничего в этих землях не понимает.
Но такой вопрос от женщины мужчине, ещё и спасшему её, явно выходил бы за рамки даже не правил приличия, а и вооруженного нейтралитета между разными народами.
— Вот сам не знаю, — кажется, абсолютно искренне признался он. — Мне видится, что попал к вам каким-то подобием тех самых порталов, о которых ты только что рассказывала. Только вот отправившего меня сюда мага я не видел. Интересно, кстати, как такое возможно…
— В этом мире возможно и не такое, — непритворно вздохнула орчанка, покосившись на свежую могилу, вырытую для соплеменников.
На своей земле. Своими руками.
После такого ответа собеседника, Асем почувствовала, что её распирает желание услышать ещё один ответ. Ей было очень интересно, из какого именно народа происходит тогда хуман, так решительно вмешавшийся в её жизнь. Ещё и с оружием в руках, без колебаний убивший собственного соплеменника и эльфа в придачу.
Однако, она была слишком умна, чтобы идти в лоб там, где можно зайти сбоку.
— Я могу задать тебе один безобидный личный вопрос? — незаметно нашлась орчанка ровно через три удара сердца.
— Конечно, — слегка удивился человек. — Спрашивай.
— Можешь напеть мне колыбельную, которую тебе чаще всего пела твоя мать в детстве?
Aсем кочевала всю свою жизнь, бывала очень много где. Колыбельные песни всех народов она, втайне от родни, старательно коллекционировала. Иногда ей приходилось даже расставаться с достаточно немелкой монетой, чтобы подробно выспросить различные варианты текста у торопящегося по своим делам собеседника.
— «Ай бопем», — буднично пожал плечами человек.
Затем принялся напевать.
Асем ничего не говорила второй час, молча шагая за незнакомцем.
Она первый раз в жизни была настолько растеряна. Даже потеряв вот только что родных, находившихся рядом (и, с высокой вероятностью, отца и братьев), она всё равно не была так потрясена.
Песня, которую припомнил хуман, явно принадлежала её народу, потому что… да просто потому, что была их песней. Слышно же, даже и в исполнении человеческой глотки. Не говоря уже о языке…
Только вот сама Асем такой колыбельной никогда не слыхала.
— Слушай, а как они планировали возвращаться? — мне неудобно напоминать ей о том, что случилось, но и не выяснить такой детали я не могу. — Ну, после всего.
Мы уже пару часов как шагаем по степи, в которой подобие дороги может угадать только моя спутница. Как по мне, трава и трава. Никакими тропами тут и не пахнет.
Видимо, это только по-моему.
— Я же сказала. Эльф и ваш были магами. Они держали заклинание, по нему открылся бы портал. Когда всё закончилось бы так, как они планировали…
— Ч-чёрт, я не понял просто. Я не знал, что эти порталы в оба конца работают. Думал, только в одну сторону.
— Ты нездешний, — не спрашивает, а утверждает она. — Не говори ничего. — Видимо, моя спутница умеет предвосхищать порой даже мои собственные мысли.
Когда стали обсуждать, как добраться до нужного ей места, оказалось: пеший переход такой длины вызывает у неё паническое беспокойство.
Пришлось пообещать, что, если понадобится, буду нести её на руках.
Коней, принадлежавших её семье, б
Мой вроде как соплеменник, эльф в капюшоне и солдатня-наёмники остались, завершать процессы.
Рассказанная ею история пока не полностью осела в моей голове, потому делать выводы я ещё не готов.
Централизованные большие государства здесь не в чести. Скорее, речь идёт о подобии эдаких княжеств, которые время от времени дружат объединениями друг против друга.
Вообще-то, за периодом феодальной раздробленности всегда идёт период феодальной централизации. Школьная программа, история, шестой что ли класс. Без этого, невозможны будут предпосылки для зарождения промышленных производств, если я ничего не путаю.
Здесь же всё осложняется тем, что, во-первых, есть национальных вопрос. Во-вторых, есть ещё и магия.
Эльфы ненавидят всех. Люди, они же хуманы, против всех интригуют. Гномы ко всем относятся ровно, но имеют на вооружении вполне официальную идеологию своего расового превосходства (где-то я это уже слышал…).
Орки в своей степи до последнего времени никого не трогали, но вот теперь от них что-то понадобилось сразу нескольким соседним народам.
А ещё есть орквуды, тёмные эльфы, и чёрт знает кто ещё…
Асем ведёт себя как-то странно. То дичится, то задаёт достаточно личные вопросы, которые, как она думает, с её стороны являются весьма умными.
Когда она спросила о колыбельной, я не удержался. Посмеявшись про себя, напел первое, что пришло на ум, на
Результат меня удивил. Она резко замолчала и пребывает в таком состоянии вот уже третий час.
А ввиду отсутствия коней, мы банально топаем ногами. Я, помимо прочего, тащу на себе целую кучу всякой всячины, которую она объявила «самым необходимым», действительно отобрав из вещей родни лишь малую часть.
— Ой. — Неожиданно тормозит она, вглядываясь вперёд против садящегося солнца.
— Ты что-то видишь? Тебя солнце не слепит? — тут же уточняю я.
Я уже понял, что её физиологические способности от моих здорово отличаются. До сего момента, это явно касалось слуха. Судя по её ступору, у неё ещё и зрение особенное.
— Гномий бивак, — озадаченно и испуганно говорит она.
— Не стой на месте, — уверенно командую ей, продолжая шагать. — Не тормози, не останавливайся, уверенно иди вперёд. Держись сзади меня и ни во что не влезай.
— Подчиняюсь только потому, что ты мужчина, я женщина, и мы в дороге. — Мгновенно отреагировала Асем, переходя со всеобщего на родной язык. — Ты что-то знаешь о них, чего не знаю я? — у неё прямо сейчас появилось одно интересное предположение.
— У меня есть представление, переходящее в уверенность, как правильно действовать в таких случаях, — твёрдо ответил человек, следом за ней меняя язык. — Основанное на личном опыте. М-м-м, на всякий случай. Есть что-то, с твоей точки зрения важное, что тебе стоит сказать мне сейчас?
Асем предусмотрительно сдержала рвущийся наружу вопрос: это где это странный хуман мог на личном опыте наловчиться проходить заградительные биваки гномьих карателей?!
Вместо этого она, подумав, сказала:
— Говори со мной только на ork’sha. Если надо будет что-то сообщить или скомандовать, по крайней мере… Я — твоя рабыня для них, так безопаснее. Слух и нюх у них ещё хуже твоего, потому чужака в тебе он не признают даже через час. Ещё они отлично управляются с золотом, но тут я тебе не советчица: для нас оно, что железо; и даже хуже. Из золота, в отличие от стали, ничего путного не изготовишь.
Человек, до сих пор не назвавший ей своего имени, многозначительно хмыкнул и коротко кивнул:
— Спасибо.
А затем, прислушавшись в происходящему впереди, принялся насвистывать и бормотать под нос какую-то незнакомую песенку, на абсолютно чужом языке.
То, что Асем назвала биваком гномов, явно жило своей жизнью.
Кто-то готовил еду. Кто-то занимался снаряжением. Кто-то наблюдал за окрестностями, громко переговариваясь с товарищами и, на первый взгляд, будто бы ничем не занимаясь.
Разумеется, она очень испугалась поначалу, хотя уже через несколько шагов полностью признала правоту спутника: начинать метаться сейчас, на виду, когда их тоже заметили, было бы глупо и неосмотрительно.
Видимо, человек всё же почувствовал её напряжение, как она ни старалась его скрыть.
— Боишься? — откровенно спросил он, шагая впереди и беззаботно насвистывая.
— Это неважно. — Вздохнула она. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Исключительно чтоб ты не боялась… Сколько их там душ?
— Десятка два, — предположила она.
— Вот и я подумал так же. У меня в запасе еще более сотни выстрелов. А убивать я могу примерно по три гнома за один удар сердца, я сейчас о скорости.
— Я думала, твоё, м-м-м, весло вышло из строя? — Она почему-то старательно избегала слова «оружие» даже на своём языке. — Тем более что ты не стал его тащить с собой?
— У меня есть ещё кое-что, — признался человек, хлопая себя по боку. — Просто там, где живу я, в такой ситуации это было бы абсолютно несерьёзно. Эдакая импровизированная и не очень хорошая временная замена моему, э-э-э, веслу. На открытой местности — чисто на «попугать» и прикрыть своих, пока меняют позиции или заряжают… м-м-м… как бы тебе объяснить, что такое магазин к автомату…
— Не надо ничего объяснять. Я верю тебе. — Не говорить же, что большинство орков по сочетанию голоса и запаха уверенно отличают ложь девять раз из десяти.
Ну, на такой короткой дистанции точно отличают. Тем более что штука в странном чехле пахла ровно тем же набором запахов, что и то странное весло.
Наблюдатель на краю временного гномьего лагеря с интересом смотрел на странную приближающуюся пару.
Командир отряда хорошо выбрал место: он так и говорил, что в этот распадок на них будут выскакивать все, кто соберётся двигаться от реки вглубь Степи.
Позиция двух с половиной десятков гномов, правда, была рассчитана на несущихся во весь опор всадников, а не на пеших. Но основательностью, как известно, дела не испортишь.
Обогнув рогатки, поставленные против предполагаемой конницы орков, первым сейчас к ним уверенно шагал человек. Следом за ним топала пешком (три раза ха-ха) молодая, но симпатичная орчанка. Рабского ошейника на ней ещё не было, но сложенные впереди ладонь на ладонь руки, и опущенный в землю взгляд, ясно говорили о её текущем, так сказать, социальном статусе.
Часовой задумался, не обращая внимания на пристальный взгляд хумана в странной пятнистой одежде.
С одной стороны, бивак был заслоном.
С другой стороны, в качестве задачи им определялись никак не хуманы или их рабы (особенно если те шли пешими и были бабами).
По связному амулету старшему лагеря вроде бы даже передали с час тому, что больше никого ждать точно не приходится: кого надо, переловили и без них. Соответственно, гномы, если хотят, могут сворачиваться и топать восвояси. Эльфы с людьми справились сами.
Старший, не особо торопясь обратно, волевым решением определил задержаться на природе ещё на сутки: природа, свежий воздух, никакого начальства. Да и мало ли; вдруг что-то интересное всё-таки обломится.
— Эта пара на интересное никак не тянет, да? — словно угадав его мысли, подал голос сзади кто-то из товарищей. Затем добавил на Всеобщем. — Эй, человек. Куда путь держишь?
— Вас ищу. — Немало удивив гномов, хуман в странной пятнистой одежде уверенно направился к ним.
Перед этим что-то отрывисто рявкнув орчанке на её языке.
Девка в ответ покорно кивнула и остановилась, оглядываясь по сторонам и отходя шагов на десять, к огромному валуну, на который тут же уселась, скрестив ноги.
— Кто старший по объекту? — хуман без вызова, но чуть нетерпеливо глядел на арбалетчика, даже пританцовывая на месте. — Мне нужен кто-то из вас, у кого есть связь и кто может решать. Как могу с ним переговорить?
— Курт, позови Бруно, — удивлённо отозвался из-за спины часового десятник куда-то за спину. — Ну вот. А говорили, что ничего интересного…
Человек тем временем, подойдя к гномам вплотную, с интересом принялся разглядывать их в упор. Приметив в руках одного из них губную гармошку, он тут же впился в неё взглядом:
— Кто делал?!
— Да что бы ты в этом понимал, обезьяна! — возмутился хозяин редкого музыкального инструмента. — Вам такое и в руки давать нельзя!
Подобравшиеся поближе сослуживцы довольно хохотнули в преддверии намечавшегося развлечения.
— Ну-у, я согласен, что лучше вас никто не сделает. — И не подумал спорить или доказывать, что он не обезьяна, странный незнакомец в одежде, явно несшей следы гномьего фабричного производства. — Но играть на ней ведь и другие могут выучиться. Кстати, очень неплохая вещь для тренировки лёгких, — он уважительно поднял вверх указательный палец.
— Кто меня спрашивает? — раздался сзади голос командира лагеря.
— Да хуман один странный. Одежда вроде как нашей работы, но незнакомая. Без оружия. — Часовой при звуках голоса начальства мгновенно подобрался.
— Чего хотел? И вообще — кто ты таков? — Бруно, которого оторвали от чтения какой-то книги (которую он старательно ото всех прятал, а на обложке была нарисована голая эльфийка — однажды удалось подсмотреть), излучал предсказуемую неприветливость. — И вообще, что ты тут делаешь?
— На этот вопрос я мог бы дать воистину непристойный ответ, — нейтрально пожал плечами человек. — И задать тебе свой встречный вопрос: мандат на право проверки у тебя с собой? Кого вообще имеете право тут проверять? Кто в твоём мандате идёт в списке исключений? Попутно: а я — где в том документе?
— Можешь договориться, — без тени злобы, предупредил Бруно. Именно что сообщил. — И не такие исчезали, особенно в диких местах.
— И что меня искать мои не будут, ты тоже уверен? — честное слово, у окружающих на миг даже мелькнуло подозрение, что человек насмехается.
Но надо быть сумасшедшим, чтоб переть на рожон в лагере гномов, посереди Степи.
— У меня действительно есть вопрос. Важный. Можем отойти? — человек кивнул в сторону открытого плато, простиравшегося сразу за лагерем.
Бруно не был сознательным душегубом. Вопреки расхожему мнению, никто из гномов удовольствия от выполнения так называемых «острых» команд никогда не получал. Ну, по крайней мере, из его отряда никто.
Человек, отозвавший его в сторону, отойдя на пару сотен ярдов в Степь бросил на землю со спины свой рюкзак:
— Я присяду?
А затем, усевшись сверху, расстелил прямо на коленях тряпицу и вывалил в неё целую кучу предметов, от которых у командира гномьего бивака широко раскрылись глаза:
— Откуда взял?!
— Ты сейчас серьёзно? — ухмыльнулся в ответ человек. — Мне тебе что, по форме доклад заполнить, откуда и что я взял? Или о деле говорить будем?
— Почему не боишься, что мы тебя здесь грохнем? И всё себе заберём? — без эмоций, исключительно ради понимания, уточнил гном.
Он не стремился к обострению. Просто хотел, в свете намечающейся сделки, понимать: кто перед ним? И как с ним разговаривать?
— Хочешь понять, кто за мной следом может идти? — мгновенно сообразил хуман. — Что до первого вопроса, это просто зравый смысл. Если вы соберётесь меня убивать, то, возможно, даже сумеете. Но уцелеете далеко не все. Я сейчас не пугаю, а сообщаю. За тех, кого убью я, тебе наверняка придётся объясняться — раз. Не с начальством, так с их родными. Судя по тому, что я о вас знаю. В свете твоих будущих объяснений, наверняка всплывут побрякушки, — человек кивнул на кучу золота перед собой. — На орков тебе списать всё точно не удастся. А от этого золота, по результатам дознания, тебе скорее всего ничего не достанется. Если я хоть что-то понимаю в дознании…
Бруно невольно вздохнул.
— Да, дознаватели везде одинаковые, — продолжил мысль человек. — Во-вторых, я всегда искренне считал, что вы сильны в математике.
— А при чём тут математика? — не на шутку заинтересовался гном.
— Ну смотри. В банковском деле понимаешь?
Командир бивака только презрительно фыркнул в ответ.
— Я вижу два варианта, — продолжил человек. — Первый, с рисками для вас. Вы пытаетесь действовать силой, теряете неизвестное количество своих, без гарантии успеха вообще.
Бруно готов был поклясться, что хуману сейчас скучно. Он не играл, не рисовался, а действительно рассуждал вслух, беседуя как с равным.
Интересно…
Да и одежда на нём странная. Как будто свои делали — но не понятно, кто и на какой мануфактуре. И, главное, зачем нужны эти пятна? Они-то точно нанесены ещё на производстве, видно же по рисунку на ткани.
— Да уж справились бы как-то, — на всякий случай пообещал гном, в душе признавая правоту собеседника.
— Угу. И из-за побрякушек ты бы уполовинил своих в количестве? Не верю, — покачал головой человек.
А ведь он вполне может быть магом, запоздало дошло до гнома. А что пёхом движется, да по степи — так неизвестно, куда он рабыню и зачем тащит. Может, некромант?.. И в портал её нельзя, перед ритуалом?..
— Или есть второй вариант, — как ни в чём ни бывало, продолжил хуман. — Ты помогаешь мне оценить это всё по ставкам вашего банка, который сам же и назовёшь. Металл считаем в переводе на ставку золота, камни — просто поделим на глаз. Затем вы себе забираете треть. Просто так, без войны между нами, и рисков для себя.
— Ты весьма неглуп для обезьяны, — спокойно признал Бруно. — Одна монета без риска стоит во много раз больше, чем десять золотых — но с риском даже в три процента. Странно. Обычно люди этого не понимают.
— Я только за себя могу отвечать, не за всех людей… Работаем? — человек уверенно смотрел на гнома.
Высыпавшие полчаса назад из портала дроу деловито обшаривали всё в радиусе нескольких полётов стрелы.
— Как-то странно они убиты, Ло! — крикнул от сваленных в кучу тел Ри, помощник высокой эльфийки, командовавшей группой. — Вроде как механически, без магии!
— Поднять кого-то на время не сможешь? Чисто чтоб понять, что случилось?
— Без толку. Кто-то мозги обоим магам повредил, — с сожалением констатировал помощник, имевший начальную степень по некромантии. — Как специально! А с орквудов толку, как…
— Есть следы. — Доложила Ча, успевшая к этому времени обежать по спирали вокруг добрые несколько миль. — Пара, человек и вонючка-баба. Пошли вон туда, пешком. Груз примерно в треть веса. Человек тяжёлый, тяжелее обычного.
— Может, у него груз большой? — Подначил неудавшуюся зазнобу Ри.
— Нет. Он и без груза ходил. Я все следы осмотрела, — не повелась на подначку младшая дочь дома охотников. — Правда более тяжёлый почему-то. Странный хуман…
— Есть что-то интересное?
— Откуда? Вернее, как это интересное отличить от стандартного хлама кочевья вонючек?
— Логично… Ладно. Говоришь, их двое? — уточнила Ло. — И идут с грузом, то есть небыстро?
— Да.
— Значит, бегом догоним. — Приняла решения старшая, свистом созывая семерых членов группы.
— Эльфийское золото, эльфийское золото, эльфийское золото… — Бруно, приказав человеку ожидать сидя на своём рюкзаке, сходил в лагерь за специальным набором инструментов.
Сейчас он, не торопясь, расстелил на земле предусмотрительно перехваченный с собой кусок войлока и бросал монеты на него по одной.
Каждую монету гном предварительно и тщательно взвешивал, с точностью до одной десятой золотника, на специальных весах с маленькими гирьками. Кстати, судя по лицу хумана, тот вообще не был удивлён происходящим. Словно таким вот образом считал деньги и металл с гномами далеко не первый раз.
После взвешивания, Бруно аккуратно проверял пробу в монете на пробирном камне. Вообще-то, если бы не человек, лично ему с приближением к двум сотым хватило бы и беглого взгляда: золото, предназначенное для дележки, было частично эльфийским, а частично человеческим. Стало быть, насквозь понятным и без сюрпризов.
Но когда работаешь с хуманом, всё надо делать так, чтоб у того и тени подозрения не зародилось, будто гномы могут обмануть.
Убить — могут, легко. А если будет специальный приказ, то и не просто убить… тоже легко. Либо — если есть какая-то личная вражда.
Но обманывать при сделках — пф-ф-ф. Честь гномьего короля — самая твёрдая валюта под Солнцем. Она должна быть вне подозрений.
— Меня радуют твоя точность и обстоятельность в работе, — доброжелательно улыбнулся человек, спокойно наблюдая за происходящим. Словно мог видеть мысли гнома. — Если не секрет, а что у тебя за пробирный камень? Где берёте?
Бруно на мгновение оторвался от взвешивания:
— Ты и в этом понимаешь?! — он был искренне удивлен.
Человек явно был солдатом, а не мастеровым; видно же по повадкам. Сколько обычно мозгов имеет солдат хуманов, гному рассказывать не нужно. Впрочем, именно этот, в странной одежде, похоже, от большинства соплеменников весьма отличался. Видимо, и вправду был магом.
— Ну ты же сейчас взвешиваешь каждую монету, — теперь удивился уже хуман. — Золото идёт двух типов, потому что из двух разных источников. Процентное содержание наверняка в каждом типе монет разное. Плюс — ты ведёшь запись. Твоего письма я не понимаю, но вижу два столбика, — человек кивнул на клочок пергамента, на котором Бруно маленьким угольком действительно записывал вес и пробу каждой монеты. — Значит, в левом столбце пишешь вес монеты, а в правом — содержание в ней золота.
— А почему не наоборот? — гном искренне заинтересовался ходом мыслей своего импровизированного делового партнера. — Ты нашего письма не понимаешь, сам только что сказал? А то я ведь и в правом столбце вес монеты писать могу?
У него уже зародились некоторые мысли, кем именно мог быть странный хуман.
— А у тебя в левом столбце одинаковые по большей части значки идут, — хохотнул человек. — Вес монеты, выходящей с монетного двора, как правило одинаковый. Ну-у-у, по крайней мере, должен быть одинаковым. Если монета весит больше, её на специальных войлочных кругах зачищают, снимая лишнее; эти войлочные круги потом сжигают, а металл…
— Давай, давай, расскажи мне. Как золото с волоса снимать. — Недовольно перебил Бруно, возвращаясь к своему занятию. — А то ж я в лесу родился, пню молился. И человек меня теперь учить будет.
— Если же она до стандарта не дотягивает, то подлежит выбраковке. — Абсолютно спокойно, всё так же улыбаясь, продолжил хуман. — Я ведь не учу, просто делюсь с опытным, м-м-м разумным. Может, услышу от тебя в ответ что-то, чего раньше не знал? А вот процентное содержание золота от партии к партии, к сожалению, может различаться. Ну, я лично ничего не утверждаю. Это просто мой собственный опыт и то, что я знаю о чеканке монеты, говорят именно так.
Хорошо, что не стали воевать, подумал про себя Бруно. Хуман в одежде явно с гномьей мануфактуры, о которой в отряде никто ничего не знает, да ещё имеющий доступ к их монетному двору — явно не простой солдафон. За таким и вправду кто-то следом идти может, исчезни он вдруг в зоне ответственности бивака.
Вслух же гном сказал:
— Всё правильно говоришь. Так и делаю. Ну и торопиться нам некуда, а золото счёт любит. Особенно с незнакомыми партнерами.
— Ничего не имею против! — мгновенно оговорился человек. — Слушай, и раз уж такая оказия… Ты же уже понял, о чём попрошу? У тебя однозначно есть способ снять магические метки с эльфийского золота. Сколько возьмёшь за дополнительную услугу?
Видимо, какой-то очень узкий прикладной маг, подумалось гному в этот момент. Что-нибудь боевое, раз и по степи пёхом спокойно шляется, и кое в чём понимает. Значит, что-то очень определённое по профилю умеет, а во всём остальном — дуб дубом. Раз самому метки снять не под силу.
— Три десятых от твоей очищенной доли, и я не торгуюсь, — твердо высказал условия начальник гномьего бивака, именно подобной просьбы почему-то ожидавший. — Взамен, могу камни по хорошей цене выкупить. — Добавил он, подумав чуток. — Ты их всё равно здесь, в Пограничье, никуда не простроишь. По нормальной цене точно не пристроишь. А я тебе по бирже уплачу.
— А как ты узнаешь нынешнюю биржевую цену?! — искренне заинтересовался пятнистый (как его про себя прозвал Бруно).
— Дурак, что ли? Она раз в три месяца по камням! Новой ещё не было, а последние котировки у меня есть, — недовольно проворчал гном, похлопав себя по нагрудному кармашку.
Кажется, его только что хотели незатейливо проверить на честность.
— Годится, — пожал плечами человек. — Ну что, я тогда потрошу…? — он указал взглядом на эльфийские и хуманские магические амулеты, состоявшие из металла и камней. О-о-о, палладий, — присвистнул он, обнаружив на подложке материал в виде родного брата широко известной в мире платины. — Слушай, а вы его по платине или по золоту ценой считаете? А то мне разные варианты видеть доводилось, он всё же не платина. Хотя с ней и из одной группы.
— У нас иным именем зовётся, — по инерции сварливо ответил гном. — А так, по платине считаем, конечно. Он же ей прямая родня.
Кажется, Бруно только зауважал человеческого некроманта на волос больше. Насчёт некроманта, правда, это было пока только предположение. Но в исполнении умудрённого годами службы полусотника и оно было совсем не лишено оснований.
Aсем сидела на камне, как и было приказано.
Ну, то есть, как приказано. Понятно, что у человека не было прямой власти над ней — но в таких обстоятельствах, если они составляли единый отряд, кто-то должен считаться главным. Пусть и в каждой конкретной ситуации.
Она с растущим удивлением наблюдала, как человек отозвал дальше в степь командира гномьего отряда, после чего о чём-то с ним достаточно долго разговаривал.
Это настораживало. Не может у нормального разумного быть знакомых среди гномьих карателей. А если они даже знакомы между собой не были, но вполне мирный разговор имел место — значит, хуман был далеко не так прост, как старался казаться.
Значит, были у него какие-то дела с гномами, о которых он ей просто не сказал? Странно…
Как же так? Он же её своими руками спас. Даже собственного соплеменника, вон, убил. Чисто умозрительно: ну какие дела у него могут быть с бессердечными наемниками?
Орчанка чувствовала себя обманутой. Недосказанность со стороны человека жгла ей сердце и требовала немедленного выяснения. К сожалению, общая обстановка к этому не располагала: хотя её демонстративно никто и не трогал, но потенциальная угроза была налицо.
Через некоторое время командир гномьего бивака сходил в лагерь за какой-то кожаной сумкой. Вернувшись после этого к её спутнику, главный гном, как ни в чём ни бывало, принялся вместе с человеком делить эльфийское золото. Острое степное зрение кочевницы позволяло ей видеть мельчайшие детали даже отсюда, с камня; другое дело, что назначения некоторых манипуляций она не понимала: предметы в руках гнома были незнакомыми (или, по крайней мере, не имевшими хождения в Степи).
Ей было хорошо видно, что, пересчитав деньги, двое представителей разных рас спокойно поделили монеты на пару неравных кучек. После этого, поговорив с человеком о чём-то ещё немного, гном извлек из своего потертого кожаного саквояжа дополнительный амулет и принялся за повторные манипуляции над каждым золотым.
Большая куча монет снова уменьшилась, так как её часть перекочевала к гному.
Затем настала очередь магических амулетов. Человек ловко отделял камни от металла, передавая и то и другое карателю. Гном же аккуратно бросал золото на маленькие весы.
Ещё через несколько минут эти двое вообще пожали друг другу руки, причём Асем чётко видела: первым ладонь протянул каратель. Как такое возможно?!
Ладно. Ей бы только отсюда выбраться. А уж там, в Степи, да наедине с человеком, она найдёт способ спросить с него всё, что его народ задолжал её народу.
Поклажа, которую несла она, кстати, содержала и три длинных орквудских кинжала. Хуман с самого начала заявил, что они ему без надобности и что лишний груз он на своём горбу таскать не будет. Если ей нужно — пусть сама несёт.
Орчанка тогда очень удивилась и даже частично успокоилась: косвенным образом, это говорило об отсутствии его плохих намерений в её адрес. Всем известно: рабу по своей воле оружия в руки не даст никто.
Ещё полчаса назад она была в двух шагах от того, чтобы посчитать своего странного спасителя если и не близким другом, то, как минимум, просто достойным разумным.
Сейчас же, абсолютно спокойно разделяя с гномьими карателями добычу, человек твердо и уверенно нарывался на её кинжал в свою правую почку.
Надо только отойти отсюда подальше, чтобы никого вокруг не было. То, что человек её совсем не опасается и позволяет абсолютно беззаботно заходить к нему со спины, она уже поняла.
Бруно шагал к лагерю впереди человека, весело насвистывая. Всё-таки, он не зря принял решение задержаться тут: добыча была более чем знатной.
А самое главное, ради пары десятков полновесных золотых гномам не пришлось даже наклоняться: странный пятнистый хуман всё принёс сам, своими руками.
Работа, которую лично командиру гномьего бивака пришлось проделать, проходила в его личной шкале ценностей по разряду приятной ласки. Поскольку каждому гному бесконечно приятны две вещи: когда женщины массажируют их натруженные и мощные плечи и шеи; и, реже, когда пальцы отсчитывают и оценивают золото, которое вот прямо сейчас станет твоим.
— А ты знаешь, как вести с нами дела, — хохотнул Бруно, проводив пятнистого до камня, на котором сидела его спутница.
И даже хлопнув человека по спине, в порыве внезапно нахлынувших чувств.
От глаз командира бивака не укрылся полный ненависти взгляд, которым орчанка-рабыня скользнула по своему хозяину. От забавного зрелища гном хохотнул ещё громче: видимо, кочевникам не по нутру было, что от их свободы и земли вскорости не останется даже воспоминания.
Увы. В этом мире, чтоб у кого-то что-то прибыло, у другого это самое обязательно должно убыть.
Тем временем человек продолжил удивлять:
— Эй, любезный! — обратился он к владельцу губной гармошки. — А давай сыграем в одну игру?
— Это в какую? — тут же подобрался не только музыкант, а и все, сидевшие рядом.
— Если я сейчас сыграю без ошибок ту мелодию, которую напевает твой командир, ты мне отдаёшь свою гармонику, — под ржание двух десятков глоток, не стесняясь, заявил хуман.
— Жопой своей ты её сыграешь, что ли? — чуть уязвлённо огрызнулся гном.
— Нет. На твоей гармонике. Если позволишь.
— А если не сыграешь? Или — если будешь фальшивить? — деловито уточнил условия пари хозяин музыкального инструмента.
Кажется, прямо сейчас намечалось одно выгодное для него мероприятие.
— Если я ошибусь более пяти раз за песню, пять моих золотых — твои. — Человек, оглядев присутствующих и убедившись, что все с интересом наблюдают, выложил в ладонь Бруно деньги. — Если я ошибаюсь менее пяти раз, три золотых твои, но гармоника остаётся у меня. По рукам?
— А и давай, — весело махнул рукой уверенный в собственной победе гном.
Поскольку, как и все присутствующие (за исключением, может быть, девки-рабыни), знал: во-первых, на губной гармошке, кроме гномов, никто играть не умеет.
Во-вторых, песня, которую постоянно напевал себе под нос командир (когда был в хорошем настроении), происходила родом оттуда же, откуда и сам Бруно: с пограничных гор, отделявших провинции горных гномов от равнинных. Её, если честно, кроме уроженцев тех мест и выговорить-то никто толком не мог. Не то что сыграть с первого раза…
— Ну, изобрази. — Хозяин гармоники встал со своего места и подошёл к хуману, протягивая тому дорогой музыкальный инструмент.
— Где ты выучился играть на этой штуковине? — Кажется, моя спутница почему-то крайне негативно отнеслась к нашей достаточно выгодной (с моей точки зрения) сделке с гномами.
Странно. Ещё час назад она искренне боялась самого факта попадания в их поле зрения, а теперь дичится и смотрит на меня исподлобья, как будто чем-то недовольна.
Впрочем, она и есть чем-то недовольна. Ладно, будем разговаривать. Что ни говори, ребёнок… Хотя тут и взрослеют быстрее.
— Хочешь об этом поговорить? — смеюсь через плечо.
— Да. — Не понимает шутки она, сопя мне в спину. — И тебе лучше ответить.
— Гм, ну если ты так ставишь вопрос… Несколько лет назад, у моей армии были кое-какие совместные мероприятия с народом, который тоже обожает точно такие губные гармошки. На всякий случай: это были люди, к вашим гномам никакого отношения не имеющие. Страна, где всё происходило, была очень жаркой; вода выдавалась по ограниченной норме; никакой цивилизации, считай, вокруг не было. А делать нам всем было нечего. Именно тогда я вспомнил, что в школе даже учил когда-то их язык: общаясь с соседями по военному лагерю, вспомнил старую науку. А заодно и на их губной гармошке играть выучился.
— Так ты эту песню, на которую вы спорили, что, заранее знал?! — каким-то странным голосом спрашивает девчонка.
Груз за моей спиной, как назло, солидный: у гномов затарился на целый золотой, пользуясь оказией, подобием их сухого пайка и водой на всякий случай. Асем говорила, что впереди колодцы будут не везде; и какое-то время без воды придётся терпеть.
Шут его знает, что означает «потерпеть» в её исполнении. Особенно на фоне того её утверждения, что они физиологически намного выносливее нас.
В общем, чтоб не рисковать, решил какое-то время поднапрячься физически.
— Да. — Терпеливо отвечаю, поскольку болтать под солнцем, да на ходу, что-то не тянет.
Ну и местное светило над головой напоминает о тех самых местах, в которых круглый год даже малейшего желания погреться на солнышке почему-то никогда и ни у кого не возникает. Потому что адская жара.
— А можешь спеть? — зачем-то просит она.
— Шутишь? — красноречиво оборачиваюсь назад на мгновение.
— Пожалуйста. — Зачем-то просит она.
— Вообще-то, там нужна особая глотка. Это чисто их манера пения. Но если ты так просишь…
Кажется, бесшумно задвигать в ножны кинжал у него за спиной скоро войдёт у неё в привычку.
Хуман не врал, либо искренне считал, что говорит правду. Что в данном случае было одним и тем же.
Оказывается, где-то на другом краю земли есть народы людей, у которых в ходу язык гномов[1]. Как сказал сам человек, на самом деле, это даже не один язык, а множество диалектов. Не всегда взаимопонятных, просто объединённых общим грамматическим строем.
Увидев гномов, у которых был в ходу язык отлично знакомых ему хуманов, её товарищ (да, всё-таки товарищ — потому что идут они вместе…) посчитал, что встретил старых знакомых по армии. И обращался с ними так, как общался в своё время с теми временными сослуживцами-хуманами.
Она, подумав, не стала напоминать: это у его хуманов, скорее всего, был язык гномов, а не наоборот. Ибо — есть первородные расы. Которые были до.
Люди к таковым не относились.
Впрочем, всё это уже не заслуживающие внимания мелочи.
Асем благоразумно не стала говорить человеку, что подобное легкомыслие могло ему дорого обойтись. Ведь, с другой стороны, он во всём оказался прав: пропустили их дальше сквозь бивак без проблем, это раз. Бесполезное эльфийское золото от меток очистили (хоть и не бесплатно), два. Ещё и еды с водой с собой положили — три. Тоже в обмен на золото, но в глазах кочевника-скотовода это было всё равно, что просто так.
Странно…
— Я посчитала, что ты имел дело с карателями раньше. — Она решила не оставлять недосказанности между ними. — Просто мне об этом не сказал. Хотела тебя убить, как только скроемся из виду.
— ЗА ЧТО? — поразился идущий впереди человек.
Назад, впрочем, оборачиваться не стал — продолжил топать дальше.
— Слушай, мать, завязывай, а?! — отчего-то рассердился он.
Хотя она ведь могла ему ничего и не говорить.
— Что-то ты часто за нож хватаешься! — продолжил разоряться он. — Может, у тебя вообще всё поотбирать — и только вещи за спиной оставить?!
— Попробуй. — Лаконично ответила она.
— Ладно, — мгновенно остыл он, явно делая над собой усилие. — Видимо, глоткой подменять образование не годится. Давай лучше будем тебя учить…
— Ты можешь научить меня чему-то полезному? — встрепенулась орчанка.
— А думать правильно — это полезное? Или не очень? — ответил вопросом на вопрос человек.
— Я внимательно тебя слушаю. — Рассудительно ответила Асем через два удара сердца.
В конце концов, если он будет нести чушь, можно просто забыть. А вдруг и вправду скажет что-то толковое?
— Каждый служивый относится либо к наёмникам, либо к призванным в армию насильно либо приказом сверху. Знаешь об этом? — начал свои пояснения человек.
— Не только. Ещё бывает клич хана: когда надо защищать родную землю, — подумав, ответила она. — Если не выйдешь, и сосед твой не выйдет, придут чужаки. Убьют всех поодиночке.
— Ну, давай считать, что клич хана — это призыв хана. От второго варианта не отличается.
— Где-то похоже, — не стала спорить она.
— Эти были явно наёмниками. То есть, работающими за плату. Так?
— Да.
— Сразу оговорюсь: мне, с высоты опыта, это было видно сразу. Ну, скажем, как тебе — если подкова у коня болтается на одном копыте.
— Понимаю, — медленно кивнула Асем.
— Их бивак кого должен был ловить?
— Наверняка мы с тобой об этом не знали, — из вредности решила поспорить Асем, хотя уже отлично понимала, к чему клонит хуман.
— А если подумать?
— Вольных орков. — Вздохнула она. — Это вытекает из самого характера происходящего сейчас в Степи.
— А я человек. Это раз. Главное: никакую лишнюю работу тот служивый, что служит за деньги, бесплатно делать не станет, это два. И третье. Я, конечно, не уверен насчёт этих ваших гномов, — её спутник почему-то так и сказал «ваших», — но один народ, на них весьма похожий нравами, я очень хорошо знаю. Говорил уже. Они без команды девять раз из десяти любую инициативу проявлять поостерегутся. — Он растерянно оглянулся, чтоб скользнуть по ней взглядом. — Знаешь, я сейчас просто не знаю, как тебе это доказать! Вот чувствую — а объяснить не могу! Просто не в их природе это!
— Я вижу, что ты говоришь правду. — Деликатно обошла острые углы орчанка. — Продолжай. Не надо доказывать.
— И наоборот: получив приказ, они будут добиваться его выполнения любым способом, даже ценой собственной жизни. — Охотно продолжил человек.
— Да, правильно говоришь, — помолчав, отчасти признала правоту неглупого хумана Асем. — У меня были сходные мысли на их счёт, но только на уровне предчувствия. Я, видимо, всё же с ними не так много общалась, как ты. А язык действительно налагает отпечаток и на образ мышления… тут я тоже согласна…
— Ну и, поставь себя на их место. Какую задачу они тут решают? Давай заново.
— Не дают сбежать никому из орков, перекрывая одну из основных возможных троп, — хмуро и послушно ответила орчанка.
— А я кто? — человек весело оглянулся. — Заново ответь?
— Хуман, — непонимающе свела она брови вместе.
— На счёт меня у них могли быть какие-то приказы заранее?
— Наверное, нет. Даже скорее всего, нет.
— Вот тут я тебе, пожалуй, даже к твоим словам ещё кое-что добавлю. Любой солдат армии их типа, в такой ситуации, думает следующим образом. Есть явные враги; это — те, кто прямо указан в полученном ими приказе. Стало быть, сейчас враги — вы, орки. Но есть и те, кто прямыми врагами, в соответствие с тем же приказом, никак не является. Это будут представители других народов, групп, рас…
— Пока понятно. — Невежливо поторопила болтливого хумана орчанка.
Поскольку он только что сам сказал, что себя врагом карателям не считает.
— Они находятся на недружественной им территории. — Напомнил человек, постепенно увлекая и её вереницей справедливых рассуждений, в которых каждое последующее аккуратно вытекало из предыдущего. — Обычно, если такой солдат не совсем дурак, он старается не плодить лишних врагов там, где можно обойтись относительно соседскими отношениями. Опять же, повторюсь: если у него нет приказа на противное. У них, ты и сама сказала, ловить хуманов в задачах не стояло. Ссориться ещё и с хуманами без причины, воюя на орочьей земле против орков, было бы тупостью.
— Ты очень быстро предсказал, что они думают и как будут себя вести. — Не давая выплеснуться даже тени обуревавших её эмоций, констатировала орчанка.
— У нас есть народ с похожим языком, — помолчав, в который раз выдал хуман. — Они делают точные механизмы, аккуратные во всём, всегда приходят вовремя на встречу…. Там, где я учился, считается: язык, как средство общения, очень во многом определяет, м-м-м, психологию носителя или, говоря твоим языком, образ мыслей. Мы толчём воду в ступе по третьему кругу. В общем, я подумал: эти гномы должны думать примерно так же, как те люди. А с теми я всегда отлично знал, как договариваться…
Асем ничего не ответила. Как карателей ни называй, они останутся сами собой.
И тот, кто так легко находит с ними общий язык, очень многое тем самым говорит и о себе.
«Скажи мне, кто твой друг…».
— Как вышло, что гномы не отобрали у тебя золото силой? — внешне безэмоционально поинтересовалась орчанка.
— Ха, их командир спросил у меня то же самое, — весело припомнил что-то попутчик.
— И что ты ему ответил? — терпеливо напомнила Асем.
— Сказал, честно: если он решит действовать не по понятиям, а по праву сильного, у меня может оказаться, чем их всех неприятно удивить.
— Да, я помню, что ты можешь убивать по три гнома за удар сердца, — спохватилась кочевница. — У тебя осталось малое весло на боку, и к нему более сотни выстрелов.
А ведь да. Он же и об убийстве гномов рассуждал так же буднично, как о рядовой работе. Хм, интере-е-есно…
В воспитательных целях, шагаю впереди и не оглядываюсь. Надеюсь, это повлияет рано или поздно на периодически дующуюся по разным причинам девчонку.
Ну, или скажем,
Я понимаю, что у неё сегодня была целая вереница психологических травм — это чтоб сказать очень мягко; но меня и самого сегодня, некоторым образом, убили. Другое дело, что, в отличие от неё, мне терять было особо нечего — поскольку ничего хорошего в жизни не было. А здесь я оказался и вовсе в шоколаде, если сравнивать перспективы с предыдущими (свалившаяся на голову куча золота вселяет сдержанный оптимизм).
На задворках сознания вертится мысль, что
Из раздумий и мерного переставления ног в высокой траве меня вырывает голос Асем, доносящийся как бы не в паре десятков метров сзади:
— Эй, человек, подожди!
— Звучит, будто подавальщика в придорожной асхане позвали, — констатирую, разворачиваясь и возвращаясь к девчонке.
Она отстала от меня, сидит на земле и, стащив с правой ноги какую-то местную обувь из кожи, что-то на своей ноге рассматривает.
— Ты же не сказал, как тебя зовут, — сухо пожимает плечами орчанка, не отрываясь от этого увлекательного занятия. — До сих пор.
— Чёрт. Да. Но ты и не спросила, — припоминаю детали нашего знакомства.
Девчонка только удивлённо поднимает глаза и изумлённо таращится на меня.
— Меня зовут Вадим.
— Наконец-то, — непонятно ворчит она, возвращаясь к изучению своей ступни. — Ты в следующий раз в Степи, если что, сразу говори своё имя. Тебе это здорово может облегчить жизнь, поверь. Можешь считать это моим тебе советом товарища.
— Спасибо за совет, — благодарю её искренне, и не думая иронизировать.
Во-первых, я уже догадался: девчонка то ли имеет встроенный детектор правды, то ли просто различает достоверность информации, по каким-то только ей понятным физиологическим реакциям. Кстати, даже
Во-вторых, в самой обычной жизни, обычаи и уклад порой так здорово отличаются от места к месту, и меняются при этом столь драматически быстро, что пренебрегать советом аборигена касательно работающих на его территории правил будет только полный идиот.
Даром что абориген — девчонка-подросток с узкими ладонями и длинными, но сильными пальцами.
Братва рассказывала, был случай. Кто-то из агентуры,
Дело было в относительно продвинутой тамошней провинции, даже рестораны в наличии, всё такое.
Готовились они, понятно, где-то в районе Термеза, плюс-минус. Пошли они, значит, в какое-то место, на званый обед. Ну и всё бы ничего, но, как обычно, не обошлось без залепух.
Та «супружеская» пара, которая была из местного народа, говорящего примерно на языке нынешней местной Асем, чувствовала себя, как рыба в воде: язык с ожидающимся местом работы один, обычаи практически те же, всё как дома, в кишлаках на границе с фарси. Уже молчу, что в тех кишлаках, есть мнение, и за двести лет последних немного что поменялось, если не считать электричества.
Языковые различия — тоже мелочи. Скажем, кроме самих носителей языка из народа по обе стороны границы и внутри диаспоры, это никому вообще не понятно.
А вот та русская пара, которая изображала, что ли, туркоманов, предсказуемо отмочила в кабаке. Там мужик за столом полез то ли себе, то ли своей «супруге» что-то накладывать и наливать.
При всех. На этапе подготовки.
Оно и так было большим отходом от правил — как же, женщин посадили за одним с ними столом. Ну, это-то ладно… Там, кажется, ещё кто-то и из европейцев или янки присутствовал.
Но вот чтоб мужик-мусульманин, да в тех местах, да с законной (якобы) женой — и сам себе чай при всех наливать…
А для русских — привычное дело, и даже наоборот: ухаживаю я так за женой, типа.
Как говорится, именно из-за таких мелочей штирлицы и бывают близки к провалам, хе-хе. Понятно, что наш русский был необрезанным, так что и с идентификацией его, тьфу три раза, задержки бы не возникло. Случись это всё чуть южнее.
Кажется, эту пару сразу забраковали соседи по региону, рулившие конкретно тем моментом. Хватает, дескать, и национальных кадров, которые таких чудес не лепят.
— Спасибо. Учту. — Ещё раз благодарю Асем, сбрасывая рюкзак со спины и присаживаясь рядом. — Я гляну? — указываю взглядом на её подошву.
Как говорится, особь женского пола без спроса руками лучше не трогать. Если местные обычаи со знакомыми мне хоть как-то коррелируются.
Тем более что она вон, обвешалась двумя кинжалами с обеих сторон и периодически грозится пустить их в дело.
— Да, можешь посмотреть. — Аристократично и задумчиво, после паузы, кивает она.
— Кочевник без коня действительно чувствует себя неполноценным, — констатирую известную истину через половину минуты. — Так-то, ничего опасного, дай только спреем обработаю. Кожа стерлась. Ты пешком столько, видимо, не ходила раньше. Мышцы, сердце и сосуды у тебя в порядке, — поясняю ход своих рассуждений. — Идёшь ходко, темп держишь даже с грузом, разговариваешь на ходу без проблем… но кожа стёрлась с непривычки. И мозолей на ногах у тебя вообще нет.
— Да, пешком столько никогда не ходила, — озадачивается она, косясь на меня. — И что делать? — растерянно спрашивает дочь кочевого народа в следующий момент. — ОЙ, ЧТО ЭТО?!
— Снимает боль, уменьшает отёки, дезинфицирует. М-м-м, убивает ма-а-аленьую заразу.
— Я понимаю, — уверенно кивает Асем, с интересом разглядывая работу спрея. — Слушай, а и правда резко болеть стало меньше!
— Видимо, нервная система у нас с вами не такая уж и разная. А судя по твоим слуху и нюху со зрением, ваша ещё и почувствительнее будет. Вот обезболивание и работает на тебе даже лучше, чем на мне… — бормочу, распечатывая бинт. — Только вот топать тебе пока лучше поостеречься: в вашем климате, любая открытая рана или повреждение кожи ступни — это потенциальная проблема.
— Я понимаю. У коней от седла при кривых руках всадника тоже бывают потёртости, — задумчиво говорит она. — А ведь на месте сидеть тоже нельзя. Ладно, справлюсь как-нибудь, — она решительно тянется за своей кожаной обувью.
— Почему нельзя сидеть на месте? — останавливаю её руку на полпути. — Еда у нас есть, вода тоже. У меня с собой ещё специальная ткань прихвачена: сейчас натяну тент, ну, подобие шатра по-вашему — и вообще будем себя чувствовать, как дети хана. В том плане, что можем несколько дней просто подождать. Еды у гномов же с водой взяли, — напоминаю.
— Погоня будет, — спокойно говорит она. — Ты двух магов убил. Золото, амулеты с них снял. Ладно, ваш человек, тут я согласна. Людей можем в Степи не опасаться. Но эльфы…
— А что эльфы? — кажется, пора начинать нервничать и напрягаться.
— Они за убитых магов обычно мстят, — сообщает Асем. — И всегда расследуют. Плюс, мало ли что у него там на амулетах было? Родовые же явно, хотя я и не присматривалась… Такого не спустят.
— В какие сроки следует ожидать погоню?
— От одного до двух дней, — уверенно заявляет девчонка.
Переворачивая мой только начавший успокаиваться внутренний мир с ног на голову.
— Портал же открывался! — напоминает она. — Координаты места у них забиты. Когда этот ушастый не выйдет на связь раз в сутки, они и зашевелятся. Есть, правда, одна возможность в нашу пользу, — неуверенно добавляет Асем. — Скорее даже шанс. Если в других кочевьях такое же точно случалось, ну, магов их убили, то до нас очередь не сразу дойдёт. Но я бы на это сильно не надеялась…
— Я бы тоже. — Вздыхаю, озадачиваясь новыми вводными. — Авантюра — это расчёт на ошибку противника либо удачное стечение обстоятельств, — просвещаю её на предмет расширения словарного запаса. — Меня учили на авантюрах планы не строить.
— Хорошо учили, — спокойно кивает она. — У тебя были умные старики. Только идти всё равно придётся. Дай мою обувь обратно, пожалуйста.
— А что нам даёт город?
— В городе все распри автоматически прекращаются. Закон. — Непоколебимо возвещает она. — Ну, понятно, что политика каждого народа за стенами города не оканчивается, но за жизнь можно точно не опасаться. А там я осмотрюсь, и подумаю, к кому можно пристать. Не могли же вообще всех орков… — она отводит взгляд и, кажется, что-то смахивает из уголка глаза.
— Давай подумаем вместе. Чисто теоретически, если не брать в голову сегодняшнюю обстановку; что бы ты сейчас делала сама?
Мой нехитрый трюк с переносом фокуса внимания работает. Она озадачивается и какое-то время морщит лоб. Затем встаёт на ноги и осматривается.
— Вон там, примерно в двух малых переходах большого гурта, чья-то стоянка. Пошла бы туда, попросила бы коня. Или попыталась купить, раз деньги есть. — Девочка многозначительно смотрит на меня.
Через несколько минут муторного составления сравнительной таблицы их расстояний, узнаю, что один упомянутый ею переход — это от четырёх до шести километров. Очень примерно.
Стало быть, где-то в десяти кэмэ есть кони и люди. Или орки, или кто там ещё при конях.
— А откуда ты знаешь, что там кто-то есть? — задаю самый главный для коррекции ближайших планов вопрос.
— Чувствую, — удивляется она. — Ну, запах едва уловимо. Отголоски шума, кони же шумят… ты не слышишь?
— Нет. Но это ни о чём не говорит, — вспоминаю, как она видит против солнца, без светофильтров, невооружёнными глазами.
Может, слух у неё тоже пропорционально зрению прокачан.
— Главное, чтоб ты слышала.
— Я слышу, — уверенно кивает она. — Ну и еще логика. Вырезали не только наш кош… других тоже наверняка. Это очень немало коней. Кони — наше живое золото, все это понимают не хуже. Этих коней не первый день куда-то должны сгонять со степи. А удобных мест не так много: водопой, трава для корма…
— ПОНЯТНО. Поедешь у меня на шее.
— Донесёшь? — неуверенно спрашивает она.
— Два ваших перехода точно справлюсь. Вещи тут прикопаем — потом верхом вернёмся, если ты права.
Там же, через одну минуту.
Отчего-то после замечаний Асем о возможности погони становится не по себе. Всегда скептически относился ко всяким нематериальным штукам типа каких-то там многозначительных предчувствий; но сейчас чувствую, что меня постепенно пронимает.
Забросав в ямке наши вещи срезанным слоем травы и земли, вешаю на себя только самое необходимое.
После этого подхватываю орчанку подмышки и водружаю себе на плечи:
— Мне так тебя нести проще. И по скорости движения почти не проиграем, да и видно тебе сверху будет чуть лучше.
— О-о-о, а что у тебя за кольчуга под одеждой?! — поёрзав на мне и устроившись поудобнее, она, от нечего делать, пускается в расспросы.
— Ну да, я бы на твоём месте тоже поболтал бы с удовольствием. Если бы сам на ком-то ехал, — вздыхаю, переходя на лёгкую рысь. — Я правильно бегу? То направление?
— Правильно бежишь. Если что, поправлю. Так что за кольчуга?!
— Жилет защитный. Скрытого ношения.
— От чего защищает?!
— Теперь уже и не знаю. — Я действительно уже ни в чём не уверен.
Здесь же он каким-то чудесным образом оказался вновь целым. Впрочем, как и я.
Интересно, это как-то скажется на его защитных свойствах? На бегу хмыкаю, представляя, как жилет из-за переноса прокачался и усилился.
— По идее, от ваших ножей, сабель, копий, дубин и далее по списку защищать должен полностью, — отвечаю развёрнуто потому, что она очень болезненно реагирует на отсутствие моих чётких комментариев своим конкретным вопросам. — Но проверять, если честно, не хотелось бы.
— А-а-а, так вот чего ты так уверенно к гномам договариваться потопал. Они б тебя всё равно убить не смогли, — делает парадоксальный вывод дитя степей у меня на шее и вдруг мгновенно проникается романтичным настроем. — Слушай, какая степь красивая, да?
— Да. Обделаться, какая красота, — не удерживаю в себе крика души, чуть ускоряясь с горки. — Особенно на бегу.
Кажется, я начинаю проникаться невольным уважением к органам чувств своей попутчицы.
Это, конечно, смешно для любого
Повинуясь необъяснимым ощущениям, темп держу для своего нынешнего состояния максимальный. Сам не знаю, почему.
Асем, предающаяся созерцанию окрестностей с моей шеи, кажется, никаких неудобств не испытывает: она то вертит головой по сторонам, то что-то напевает; в общем, чувствует себя так, как если бы ехала верхом на лошади.
М-да. Смешно.
— СТОЙ. — Тихонько командует она, после чего плавно спрыгивает на землю прямо с моей спины. — Вон, смотри!
Из-за небольшого взгорка, в поле нашего зрения по одному появляются кони.
— Айгыр… айгыр… айгыр… — бормочет она себе под нос что-то, полностью поглощённая наблюдением за животными. — Они на водопой идут! — спохватывается, наконец, она шёпотом. — Стреножены по-тупому, вон, видишь?! Чужими руками!
В порыве эмоций, она весьма ощутимо для девочки сжимает моё предплечье.
— Я в этом не понимаю, — честно отвечаю. — С конями раньше дела почти не имел.
— Ну да, ты же хуман, — чуть разочаровано вздыхает она. Затем, правда, снова воодушевляется. — В общем, я знаю, чьего рода это кони! Меня они точно послушают! — горячо шепчет она. — Надо только подобраться к ним поближе!
Увидев таких родных аргымаков во внезапно ставшей неприветливой и чужой Степи, она, вероятно, невольно утратила осторожность.
Только этим и объясняется то, что целым пятерым гномам удалось подойти к ним сбоку незамеченными.
В следующий момент, удивление Асем, несмотря на испуг, лишь усилилось: хуман по имени Вадим хохотнул, поднял ладонь навстречу тут же озадачившимся гномам и уверенно пошёл им навстречу:
— Guten Tag, Genossen! Ich habe eine Frage!
Тангред никогда не считал орков тупыми вонючками. Может быть, потому, что лично он ещё застал отношения «старого строя», когда конница орков была неуловима, непобедима (потому что пункт первый) и веками изводила соседей опустошающими набегами. Причём, доставалось от кочевников всем соседям подряд, на всех без исключения границах степного ландшафта — от горных южан, до лесных северян. Не говоря уже о западе и востоке.
Именно потому, получив непосильную задачу (имеющимся числом гномов охранять орочьи табуны, сгоняемые со всей Степи в одно место), гномий сотник поступил не по Уставу.
В отличие от остальных соплеменников, он предпочитал поклоняться личному опыту. Потому на орочьих коней банально наплевали, присматривая за ними издалека: тупые создания мощь в себе несли не в пример разуму, оттого и лягнуть могли насмерть, и укусом кости сломать, и много чего ещё.
Вместо того, чтоб обихаживать здоровенных коняг (а чего за ними ходить? Вода вон, трава тоже вон), сотня, рассыпавшись по берегу достаточно немаленькой степной реки, контролировала места водопоя. Куда эти самые кони вполне себе своим ходом регулярно приходили. Потому что больше было некуда.
Попутно, не были оставлены без гномьего наблюдения и наиболее удобные подходы как к воде, так и выходы на неширокое плато, на котором расположились походные шатры гномов.
От одного из выносных постов прозвучал условный свист, означавший, что к начальству со стороны реки следует пара чужаков; одна из них — женщина; серьёзного оружия при них нет либо такового в их руках можно не опасаться.
— Видимо, кто-то конями разжиться хочет, — довольно уронил Тангред Максу, старому товарищу тех же лет, что и он сам.
Друг выполнял, на общественных началах, роль счетовода при импровизированной интендантской команде.
— Угу. Посмотрим сейчас, кого там чёрт несёт.
Пожившие и повидавшие немало гномы были готовы ко всему, кроме того, что в следующий момент увидели и услышали.
Потупив голову, по извилистой тропе из-за холма к ним семенила девчонка-орчанка в рабском ошейнике.
Следом за ней шагал какой-то хуман, одетый в весьма странную одежду: куртка, штаны, ботинки на нём сделаны были явно руками гномов, на одной из новых мануфактур (ткань, окрас, промышленные швы, фурнитура, ещё кое-какие детали, только гномам и понятные). Но вот чей именно Дом шил такую справную одежонку, ни Тангред, ни Макс сходу сообразить не могли. Как и — а зачем она так странно выкрашена?
Вдобавок ко всему, человек наяривал на гномьей же (да) губной гармошке, гномью же песню (три раза да; чудны дела твои, господи).
— Ну и как тут не удивиться? — точно сформулировал обуревавшие обоих чувства расторопный Макс.
— Это ещё что за чудо природы? — поддакнул Тангред, изумлённый не менее товарища.
Песня, наигрываемая хуманом, была хоть и не самой сложной в исполнении, но и не самой простой явно. И пиликал он её далеко не первый раз.
Двух старослужащих жизни учить было не нужно. Едва переглянувшись, они тут же молча впились взглядами в крайне нетипичного в этих местах рабовладельца (да и в других местах, если честно, тоже нетипичного):
— Чего хотел? На Всеобщем не понимаем, — с сильным акцентом прошамкал Макс, противореча сам себе.
— Schade, — ответил человек. — Sprichst du deine Sprache dann?
— Да я уже и не удивлён особо, — брякнул невпопад на чистейшем Всеобщем Тангред товарищу. — Ладно, считай, что мы пошутить хотели. — Повернулся он к человеку. — Чего хотел, обезьяна?
— Ваши подчинённые, отправившие нас к вам от реки, предложили переадресовать мой вопрос вам. — Хуман бестрепетно переводил взгляд с одного начальника на другого, чисто и искренне излучая неподдельный интерес.
— Что за вопрос?
— Вопрос будет о портале. Нет ли у вас, случайно, какого-нибудь служебного варианта до города? Которым могут воспользоваться не только гномы? Может, активируют вам тут что-то раз в день-два? А то моя вон, — кивок на рабыню, — ноги с непривычки стёрла. А бросать жаль, и ковылять с такой ногой неделю…
— А ты не мелочишься, — недобро прищурился Макс. — Портал тебе наш? Ещё что?
— Погоди, — одёрнул не в меру ретивого товарища Тангред.
Один вопрос у него на языке вертелся.
— А сам, стало быть, пешком ходить не опасаешься?
— Обувь нормальная, — пожал плечами одетый в пятнистое человек. — Одежда удобная и по погоде. А пешком любая пехота не хуже этих коней может…
— Не хуманская пехота! — в унисон выпалили невольно подначенные ветераны.
— Тут не знаю, именно с вами таких дел раньше не имел, — искренне заявил человек.
— Оно и понятно, — заржали гномы. — Где бы… и с чего бы.
— Ладно, понял вопрос, — хлопнул себя по коленям Тангред, отсмеявшись. — Сам кто будешь? Чего шатаешься здесь?
— Вы стоите у одного из трёх самых больших водопоев в радиусе моего суточного перехода. Меня подвёл портал, в результате чего с ней, — снова кивок в сторону рабыни, — оказался посередине Степи. Пешком идти опасаюсь по двум причинам: первая — её нога. Вторая причина — мало ли кого сейчас по Степи носит. За услугу заплачу.
— То понятно… С порталом не получится, — неожиданно для себя разоткровенничался Макс, нарушая субординацию и вылезая впереди номинального командира.
Тот, впрочем, не обиделся, а добавил:
— У нас количество сработок ограничено. Если часть на тебя потратим, да даже и одну, то самим потом…
Все многозначительно помолчали.
Кажется, странный пятнистый человек тоже понял, что гномам было что тягать отсюда порталами и кроме него с девкой. И трата такого важного ресурса на не пойми что деньгами могла и не окупиться.
— Ладно, неважно, Тебя не касается, — всё же осекся Тангред. — Но есть другой вариант. Не портал, но в скорости выиграешь в десятки раз.
— Что за вариант? — оживился хуман.
— Верхом ездишь?
— Она — точно да, а я… — человек замялся. — Ну, смогу, в принципе. Но…
Гномы снова весело заржали. Они и сами были кавалеристами так себе, потому ожидавшие чужака на пути в город трудности их повеселили.
— Суть в том, что что часть своих денег ты оставишь нам. — Приступил к формированию коммерческого предложения Макс, оформляя его в деликатные словесные кружева. — Но очень выиграешь в скорости. Мы верхом тоже не ездим, — он презрительно фыркнул. — Но у местных эти кони, как я понимаю, весьма в чести. Соответственно, потратив час времени плюс золото, получишь себе хоть десяток лошадей под седло, включая девять заводных.
— А сёдла у вас найдутся? — задумчиво заозирался пятнистый. — А то я с собой как-то не захватил.
Гномы в третий раз гоготнули:
— Найдём. Сейчас такого добра на любой вкус… Если гармошку оставишь, можешь сбруей хоть всех заводных увешать!
— Гармошку за три золотых брал. — Без каких-либо эмоций сказал человек.
Не ругался, не спорил, просто информировал.
— Орочий степной самец-коняга ещё год тому полста золотых стоил, — веско парировал Макс. — А некоторые, которые с белыми проплешинами, племенные, чуть не на вес золота, сказывают, торговались. Не с нами, нам они до задницы… но с вами и эльфами — точно.
— Сейчас другие времена, — умело изобразил скуку человек.
Гномы переглянулись: кажется, этот странный хуман не только на их гармошке играть умел, а и торговаться тоже у кого-то из своих учился.
— Сейчас целое поголовье орочьих коней высвободится, — продолжил человек под невольный всхлип собственной рабыни. — Ибо ездить на них станет некому. Согласны?
— То уж как бог положит, — вздохнул Тангред. — Они, видишь, тоже не пальцем деланные. По амулету рассылка же есть дневная? — он уже понял, что хуман явно имел отношение к некоторым совместным тренировочным лагерям, оттого говорил, что думал. — Вот, буквально позавчера было. С десяток их кошей вообще не были перехвачены. Как минимум, из семьи их Хана кто-то ушёл, причём жёстко уходил: стоянку орквудов вырезали в ноль, плюс пару магов из ваших, плюс наших фуражиров в степи чуть не потрепали. Знаешь, что такое ноль?
— Я даже отрицательные числа знаю, — хмыкнул хуман. — Только коней ловить она будет, — он указал взглядом на орчанку. — Я на это со стороны погляжу.
— Твоё дело. Давай деньги — и хоть на своей гармошке дальше наяривай, — пожал плечами Макс. — Если она на твоём коне от тебя же ускачет — твои проблемы.
Хуман кивнул и полез в кошель. Золотые монеты заскользили по заботливо подставленной Максом специальной дощечке.
Хуману было ни к чему знать, что удобная для расчётов подставка, помимо прочего, исполняла ещё и функции весов, пробирного контроля и — попутно — индикатора могических меток.
— Чистое золото, — констатировал Макс через некоторое время скорее товарищу, чем хуману.
— Бұл біздің жылқыларымыз[2], — со сложным набором эмоций брякнула непонятное рабыня, провожая взглядом каждый золотой.
— ЛО, ЗДЕСЬ! — несмотря на спускающиеся сумерки, Ча чувствовала себя, казалось, отлично.
Видимо, энергетик брала из дома, запоздало сообразила Ло. Есть в пилюлях что-то ещё, кроме бодрящего.
Следуя на зов бежавшей впереди охотницы, все спустились в подобие распадка, неизвестно откуда взявшееся в степи.
— Вот тут что-то спрятано, — уверенно заявила Ча, указывая пальцем себе под ноги.
— На вид — земля и трава, — посомневалась ради приличия Ло.
— У меня тёмный спектр зрения сейчас усилен, по орочьей матрице, — смущаясь, призналась младшая. — Вижу, что кто-то что-то прятал. Но постарался хорошо, да. И трава степная такая, что я к ней никак не приспособлюсь. Если б не пилюля, пробежала бы мимо и не заметила.
— Чьи следы?! — мгновенно напряглась Ло. — Это кто такой хороший мастер скрывать, что даже ты еле заметила?
— Ну, мы сейчас всё же в степи, — деликатно напомнила о чуждом ландшафте охотница. — Я тут не в лучшей форме. Но да, следы я первыми проверила. Знаешь, будешь смеяться. Это тот же самый хуман и вонючка. Вроде бы.
— Почему «вроде бы»? — разумеется, пропустить такую двоякую формулировку мимо ушей старшая не могла.
Вообще, Ча вела себя неправильно. Регулярно употребляя средства из, скажем так, особой аптечки, она уже периодически нарушала в общении правила и субординации, и банального чинопочитания.
К сожалению, сейчас было не время для выяснения отношений. Да и, с другой стороны, у них, охотников, всё может быть проще в отношениях. Хотя и не настолько…
— Вот там он её на руки поднял, — младшая ткнула пальцев в место, от общего фона ничем на вид не отличавшееся. — Посадил на плечи, либо забросил за спину на лямках. И побежал. Я не представляю, как это возможно вообще.
— Ничего себе… хуман — маг? — ещё больше удивилась Ло.
— Может, поэтому их маг из нашего заслона с ним и разговаривал сначала? А не сразу начал действовать? — напомнил из-за спины представитель одной из служб, не сильно уважаемой егерскими подразделениями эльфов.
Служба та, кстати, комплектовалась и светлыми и тёмными поровну, оттого сам соглядатай к народу дроу не принадлежал (относясь к их светлым сородичам).
— Ч-чёрт, что ж за маг-то? И ведь вариантов немного, догонять всё равно надо, — коротко выругалась в сторону старшая. — Ладно. С грузом он бежать будет хуже. Надеюсь.
— Не-а, — фривольно покачала головой Ча. — Судя по следам, вонючка на его плечах весит меньше, чем то, что он тут закопал. Будем раскапывать?
С этими словами охотница, попирая уже вообще всё, что нельзя, даже подалась вперёд.
— НАЗАД! — не выдержала Ло и тут же хлестнула надоевшую девчонку по затылку короткой плетью.
Которую носила в рукаве и с которой никогда не расставалась.
Охотница обижено вскрикнула и отпрянула в сторону.
— ЗАТКНУЛАСЬ! ДЕЛАЕШЬ ТОЛЬКО ТО, ЧТО Я СКАЖУ! ПИЛЮЛЬ БОЛЬШЕ НЕ ЖРАТЬ! Ты, проследи! — последнюю команду старшая отдала светлому (который, формально, за добросовестность личного состава и отвечал).
Светлый коротко кивнул и через мгновение выдернул маленькую коробочку из нагрудного кармана Ча:
— Будет у меня. Теперь только с разрешения Ло. — Пояснил он охотнице.
Видимо, девчонка и сама понимала, что накосячила. Потому что дальше только отвечала на вопросы и вела себя наредкость пристойно.
— Ри, чувствуешь что-нибудь? — обратилась через четверть минуты старшая к магу.
— Да в том-то и оно, что нет, — ответил тот, старательно обходя место предполагаемого тайника по кругу. — Знаешь, вообще по нолям. Или там ничего нет, или…
— ТОГДА НИЧЕГО НЕ ТРОГАЕМ. Посмотрим на обратном пути, в светлое время, — приняла единственно возможное решение Ло.
Лезть ночью в тайник, оборудованный предполагаемым магом, следов которого ночью не чувствует даже собственный выпускник университета, будет только идиот.
Да и не было там, скорее всего, ничего важного. Важное в степи не оставляют.
— Интересно, чего он так засуетился? — светлый держал темп как бы не лучше самой Ло, ухитряясь при этом разговаривать. — Как чувствует, что… Может, та орчанка — из Семьи Хана?
— Сама беспокоюсь, — призналась старшая. — Тот наш маг, что погиб с орквудами, был далеко не последним по уровню. Я понятия не имею, как обычному хуману удалось бы с ним справиться… да даже и необычному.
Обоим было ясно: эльфы в среднем живут намного дольше. Соответственно, их маги в индивидуальном мастерстве за жизнь успевают достичь большего своих коллег-людей.
— Как бы не орочий шаман. С чем-то, чего мы не знаем, в арсенале, — выдал витавшую в воздухе догадку на гора безопасник.
— Да их же вроде всех тогда на Конгрессе кого специальным дымом отравили, а кого в бане сожгли? — напомнила широко известный в узких кругах «несчастный случай» Ло.
Белый, по роду занятий, тоже наверняка был в курсе.
— Это при том условии, что все их шаманы там были, — ответил откровенностью на откровенность представитель близкого родственного народа, не сбавляя темпа.
За некоторое время
— Переводи. — Хмуро проворчала моя «рабыня» на своём языке после того, как я пообщался с одним из дозоров, сторожащих орочьих коней.
И отошёл в сторону к ней, посоветоваться: как ни парадокс, но среди гномов кто-то был, до одного места грамотный. Караульная служба была налажена, а основные пути, как ни печально, перекрыты. Испытывать же прочность моего жилета на разрыв и пробитие местными гномьими арбалетами предсказуемо не хотелось.
Обдумывая своё, я всё добросовестно перевёл ей, присовокупив:
— Они тут этого не сказали и не скажут, но знаю по опыту. Если такой народ что-то охраняет до его инвентаризации, то это «что-то» вполне можно купить за минимальную значимую для них сумму.
— Опять ты свои слова вставляешь? — упрекает меня орчанка, то и дело косящаяся на утративший к нам вообще какой-либо интерес дозор гномов. — Что такое инвентаризация, сумма и минимум?
— Извини…
У меня постоянно вылетает из головы, что наш с ней общий язык хоть и является мне почти родным (поскольку государственный на моей родине), но всё же, в силу вполне понятных исторических причин, имеет немало лексических различий.
Я свою спутницу понимаю отлично, так как она использует исключительно тюркские корни.
В
Который тот же «минимум» в своё время тоже позаимствовал.
Вот и получается порой разговор, который имел бы место, встреться русский с Аляски (сохранивший язык предков со времён пусть и Александра-не-помню-какого), да русский из двадцать первого века. Хотя у обоих русский является вроде как родным.
Быстро заменяю непонятные корни на нужные. Гномы по-прежнему не обращают на нас внимания.
Когда заканчиваю перевод беседы, Асем буквально цепляется мне в руку со словами:
— ПОЙДЁМ ТУДА?! Только давай сделаем вид,
— Хорошо. А что для этого требуется?
Я уже не особо волнуюсь, потому что понял: гномы имеют чёткие задачи, исключительно по оркам, а меня воспринимают вообще как союзника. Имея определённый опыт, такие вещи чувствуешь сразу.
— У тебя есть любой кожаный ремень? Либо просто полоска кожи? — чуть не подпрыгивает на месте от нетерпения Асем. — У меня есть
— А на коже что, написано, чья она?
— А ты от гнома сумеешь скрыть орочью выделку? — встречно удивляется она.
— Хм. Видимо, нет.
Мало ли; тот случай, когда на рожон лучше не переть.
— Нет, кожи с собой нет. Но есть вот такие полоски из очень прочной ткани, — подаю ей пару обрезков тесьмы с парашютной сумки.
Которые таскаю с собой в кармане вот уже много лет, на удачу. Просто по старой памяти, вопреки некоторым правилам.
И ведь как пригодилось в итоге, ты смотри… Братва, кстати, знала эту деталь и постоянно меня по теме шпыняла.
Ну а что, талисманы у каждого свои. У нас к этому с уважением. Было.
Асем мгновенно завязывает одну полоску ткани не самым простым узлом себе на шею. Вторую, неодобрительно косясь на спины утративших к нам интерес гномов, закрепляет мне на руку, на бицепс:
— Все будут видеть, что я твоя рабыня. Только коней буду я выбирать, согласен? — чем-то эти кони ей настолько дороги, что она чуть не заполошно заглядывает мне в глаза.
— Не только коней. А и седла, стремена, всю сбрую, и что там ещё полагается, — напоминаю. — Не переживай, на коне ездить умею, — тут же отвечаю на её невысказанный вопрос. — Но всё, что касается накидывания седла, также прокладки между седлом и лошадью, для меня это тёмный лес. Абсолютно непонятные действия, — поправляюсь под вторым её удивленным взглядом.
— Забирай у них сёдла, сбрую, — командует Асем на ork’sha, для гномов-свидетелей изображая при этом ну никак не свойственную ей кротость.
В принципе, языка они всё равно не понимают. Она уже сказала мне: когда любой разумный удивляется, либо пугается, либо радуется, он на короткое время начинает пахнуть иначе.
Кроме орков, никто этих запахов уловить не в состоянии (а они сами об этом особо не распространяются, особенно чужакам). Так что, если рядом окажется кто-то, понимающий наш с ней разговор, она обязательно это поймёт по его запаху. И тут же даст знать мне.
Впечатлившись таким полезным в полевых условиях эрзац-детектором, я по горячим следам уточнил, а есть ли исключения из этого правила. Оказалось, что есть: эльфийки-самки (она так и сказала) могут это маскировать запахом сексуального возбуждения. Хотя и неосознанно.
А у меня эта новость тогда чуть не вызвала неуместный смех: в отличие от Асем, я имею свои представления о физиологии человека. Ну ладно, гуманоида, если говорить о местных реалиях.
И новость о том, что пугающаяся или удивляющаяся эльфийка начинает испытывать определённого рода возбуждение, меня реально повеселила.
Не бывает
Вовремя одёрнув себя от непристойных мыслей (поскольку меня понесло ими явно не туда), я направился к давешним гномам, за сбруей и сёдлами.
— За нами шли всю дорогу! — удивлённо и испуганно шепчет Асем, незаметно поднимая голову над травой и разглядывая вообще не различимые, как по мне, точки с расстояния в добрых три-четыре километра.
— Ты что, без оптики видишь? — пытаюсь сострить.
Но в итоге потом попадаю на пять минут объяснения, что есть оптика.
— Да, своими глазами вижу, — уверенно подтверждает она, выслушав. — Вон же они!
— Я отсюда и гномий лагерь-то с трудом вижу, — ворчу. — Уж точно не в деталях. Не то что каких-то людей в нём, ещё и по лицам.
— Это эльфы, не люди. Шесть дроу и один светлый. Шли за нами по пятам, вижу по ним. Скорее всего, та погоня, о которой я тебе говорила. — Тут она растерянно оглядывается на меня. — Так это получается, ты от эльфов смог убежать?!
— Вот и не верь в предчувствия после этого, — растерянно отвечаю, удивляясь не менее неё. — Знаешь, как что в спину всю дорогу подталкивало: давай и давай, быстрее и быстрее. Ну да, я изо всех сил бежал…
— Эльфы — лучшие бегуны на земле. С нашими конями, конечно, не сравниться, но… — она осекается.
Странно глядя на меня.
Судя по её прервавшемуся пассажу, и с конями в некоторых условиях ушастые, видимо, могут поконкурировать.
— Как это может быть? — серьёзно спрашивает Асем. — Тс-с-с! — тут же шипит она коням, по одному её движению бровей (не шучу, в прямом смысле) улегшимся пластом и изображающим сейчас хорошо выдрессированных служебных собак.
— Каждый раз, когда ты так смотришь, ты потом за нож хватаешься, — смеюсь в ответ. — Мне кажется, ты преувеличиваешь их зрение и слух, — киваю на едва различимый в тумане сумерек гномий лагерь вдалеке. — ТЫ бы оттуда почувствовала кого-то здесь?
— Возможно. Скорее нет, но есть варианты… — сразу сдувается она. — За нож хвататься не буду: у нас есть кони, и это благодаря тебе. Но всё равно странно! — как-то беспомощно удивляется она. — А я ещё удивлялась, вот дескать как быстро мы движемся… оказывается, не показалось.
— У меня есть только одно объяснение, — подумав, до первого варианта всё же додумываюсь. — Ваши эльфы — хорошие бегуны по твёрдой почве. А там были добрые километров шесть чистого песка. По песку бежать — совсем другие навыки нужны. Мышцы ног другие работают, — поясняю. — Не те, что по нормальной дороге. Там, где служил в армии я, десять километров по песку в старых сапогах — это стандартное упражнение. Выполняют все, без исключения[3].
— Десять километров — это сколько?
— Примерно столько, сколько мы с тобой от первых гномов сюда бежали.
Важно для понимания Асем.
В русском языке, для обозначения коней лично я знаю пяток слов:
1. лошадь
2. конь
3. жеребёнок
4. кобыла
5. жеребец.
Ну, наверное можно вспомнить ещё что-то устаревшее типа
В языке Асем (он же — язык государства ГГ), счёт наименованиям коней идёт на сотни. Зависит от возраста лошади и пола.
Переводить долго, да и врядли читателям интересно. Исключительно для понимания оценки количества наименований, соответственно, для понимания отношения самой Асем к коням, как к явлению природы (это всё лошади и кони 🙂):
Жылқы тұқымына қарай:
арғамақ
қазанат
абы
тобышақ
текежәуміт
қазақы ат
қарабайыр
пырақ
дүлдүл т.б. болып бөлінеді.
Шабыс ат:
жүйрік
тұлпар
сәйгүлік
саңылақ
бәйге ат деп бөлінеді.
Салтанатқа мінетін ат: жорға
төкпе жорға
айдама жорға
шайқалған жорға деп бөлінеді.
Мініс аттары:
Аяқ ылау
жетек ат
қосақ ат
түп ат
көсем ат деп жіктеледі.
Өсуіне қарай:
Құлын — биенің жас төлі.
Жабағы — 6 айдан асқан құлын
Тай — жылқының бір жастағысы.
Құнан — жылқының екі жастағысы.
Дөнен — жылқының 3 жастағысы.
Сәурік-(3–4 жастағы үйірге салынбағаны)
Бесті — жылқының бес жастағысы.
Саяқтар (бойдақ жылқылар):
Ат — піштірілген еркек жылқы.
Сақа ат — он бір — он екіге келген ат.
Арда емген — құнанына дейін енесін емген, ақ жілік болғаны.
Төл тай — өз енесі мен ежені бірдей еметін бір жасар жылқы.
Қысыр емген — құлынын тастаған биенің екі жасқа дейін емген бұрынғы төлі.
Шобыр — мініске, күш-көлікке өте мықты шабан ат.
Сетер ат — құлынынан қартайып өлгенше жүген-құрық, ер тоқым көрмеген ат.
Пішпе — піштірілген жылқы.
Биенің атаулары:
Бие — құлындайтын жылқының бес жасқа келгені.
Байтал — жылқының екі жастан бес жасқа дейінгі ұрғашысы.
Сүтіне қарай биелер:
Мама бие — өте сүтті бие.
Мәнерсіз бие — сүті аз бие.
Ақтандыр бие — сүті жоқ, сүт шықпайтын бие.
Исіншек бие — сауар алдында құлынына жанасып, исінген сүтін ағызып жіберетін бие.
Қысырақ атаулары:
Тұман қулық — үш немесе төрт жасқа дейін айғырдан шықса да құлындамай жүрген бие.
Көбен бие — қонданып тойына бастаған бие.
Ақжілік бие — құлындығында енесі сауылмай еркін емген бие.
Қаракемік бие — енесі сауылып, жүдеу, бос болып өскен бие.
Нәқұс (құтамсыз) бие — шаққан тегі нашар бие.
Құмай тұяқ бие — түяғы көп тасырламайтын бие,
Айғырлардың атаулары:
Жасамалы — үш-төрт жастан асқаны.
Сәурік — үш-төрт жастағы үйірге салынбағаны.
Құр айғыр — өмуру құрық-жүген тимеген айғыр.
Сыңар ен — түмысында бір ен болып туған.
Шартық — екі енінің бірі піштірілгенімен қалған айғыр.
Азбан — алты жасында піштірілгенімен айғырлық әдетін қоймай, биенің мазасын алатын айғыр
— А?! Что?! — Тангред заполошно подскочил чуть не в воздух, лапая рукой справа от себя.
— Тссссс, это я, выйти хочу, — прошептала в полной темноте Ло, пробираясь к выходу из шатра.
— Давай я провожу, — мгновенно просыпаясь, заёрзал на своём месте гном.
Не рассчитав движения, запнувшись за ногу спящего рядом Макса и хватаясь за ягодицы Ло, чтобы не упасть.
— Ты ещё не уже? — иронично поинтересовалась эльфийка вполголоса, останавливаясь. — Ещё на что-то способен? Или уже только поболтать?
— Ну вот чего ты, а? — вздохнул командир лагеря. — Всё же нормально было? Чего ты никак язвить не уймешься?
— Натура такая. Извини. — Дроу похлопала его по плечу и наконец нащупала завязки на клапане полога, которые сейчас быстро расшнуровывала.
В соответствии с командой сразу троих начальников, весь лагерь сегодня лег спать пораньше. Эльфам вообще выделили отдельный шатёр, где они и повалились навзничь, даже не раздеваясь.
Оценив, насколько вымотаны гости, гномы проявили обычно несвойственный им такт и тоже разошлись от костра пораньше, чтобы ненароком не разбудить уснувших союзников.
При этом, из шатра начальства ещё пару часов доносились вполне определённые звуки в исполнении самой Ло, а также пары начальствующих гномов. Периодически звуковой фон совокуплений разбавлялся звоном стаканов.
Ло не стала сейчас отходить далеко и присела на корточки буквально в тридцати ярдах дальше, в степи.
Тангред, глядя на её абсолютно раздетое тело, только неодобрительно сопел. Лично он штаны натягивал каждый раз, когда выходил наружу.
— Кстати, а вы здесь змей, пауков и прочей живности совсем не боитесь? — продолжая оставаться на корточках, спросила эльфийка шёпотом.
— Уже нет, — думая о чём-то своём, машинально ответил гном. — Мы, перед тем как лагерь поставить, огненными амулетами всё на пять ярдов вглубь выжгли. По периметру потом что-то из вашего арсенала сыпали, чтобы на очищенное место по второму разу никто случайно не заполз.
— Поняла, — кивнула Ло, поднимаясь с корточек.
Она отлично представляла, что это был за порошок. Гномам бояться было действительно ничего. Что до самой эльфийки, то она и без подсказок отлично чувствовала, что в радиусе пяти ярдов ничего живого или опасного нет. Ча, кстати, может это почувствовать раза в три дальше.
— О чём говорить хотел? — Ло по-кошачьи потянулась, выгибая спину и чуть не урча от удовольствия.
— Как догадалась? — удивлённо вскинулся Тангред.
— А ты опять изготовился, — весело фыркнула эльфийка, указывая взглядом на оттопырившиеся штаны гнома. — При этом, ведёшь себя почти пристойно и пристроиться сзади не норовишь.
— Как ты смотришь на то, чтобы через пару месяцев, когда это всё закончится, встретиться в городе? — начальник гномьего лагеря смотрел на эльфийку так отчаянно, как будто сейчас решалась судьба всей его жизни.
— Ммм… договаривай, — озадаченно кивнула Ло. — Если я хоть чуть-чуть в тебе разобралась, ты не просто о жизни пообщаться хочешь. Особенно через пару месяцев.
— Ты мне нравишься, — бесхитростно пошёл напролом гном. — Я не женат.
— Пс-с-с-с-с, — начальница эльфийской группы изо всех сил напрягалась, чтобы смеяться бесшумно.
— Ты мне подходишь, — продолжал настаивать Тангред, не обращая внимание на её смех. — И мне показалось, что это взаимно. Что я тебе тоже нравлюсь.
Как ни парадоксально, но он сейчас чувствовал, что от её ответа будет зависеть что-то гораздо большее для него, чем просто связь на одну ночь, о которой в другой раз и он, и она забыли бы ровно через час.
— Неожиданно, — призналась Ло. — Много в жизни видела, такого ещё не было. Особенно с учетом того, что замуж мы вообще не выходим. По причинам, которые ты, в силу возраста, наверняка и сам знаешь.
— Мне сегодня показалось, между нами действительно было что-то кроме…? — начальник лагеря не договорил.
— Если бы я сама знала, — вздохнула эльфийка. — Мы не смешиваем секс и чувства. Как правило. Любить я могу своего мужа сколько угодно, даже пожертвовать собой при определённых условиях могу ради него. Смогу… Но вы, мужики, всегда стремитесь ограничить количество, как бы тут поделикатнее сказать, наших интимных партнёров. А в случае с дроу, это задача изначально бесполезная…
— СТОП, — уверенно перебил её гном. — Давай не смешивать повидло и колбаски? Я сам тебе наперёд могу рассказать всё то, что ты сейчас говоришь. Потому и начал с малого: давай просто встретимся? Через пару месяцев, когда это всё кончится? — гном размашисто повел рукой в сторону орочьей степи, которая прямо сейчас меняла своих хозяев.
— Встретиться можно, — тряхнула волосами в воздухе эльфийка. — Но сразу скажу: ничего тебе именно в этот момент пообещать не могу.
— И не надо ничего обещать. Просто скажи, что встретимся, — Тангред полез в карман штанов и извлек оттуда через мгновения амулет для связи. — Давай настроимся друг на друга?
Ло, снисходительно наклонив голову к плечу, весело посмотрела на него:
— И в каком месте, по-твоему, у меня сейчас с собой может быть мой амулет?
Гном с размаху влепил себе по лбу раскрытой ладонью.
Примерно половину минуты оба тихо смеялись, после чего эльфийка подошла к более низкорослому спутнику и обняла его, уткнувшись подбородком в его макушку.
— Так мне дашь канал на своём амулете? — от чего-то запереживал начальник гномьего лагеря, укладывая ладони на упругие ягодицы более высокой дроу.
— Да. Но вначале давай ещё разок кое-что сделаем, если ты опять пришёл в себя, — промурлыкала она ему на ухо, с удовольствием ощущая растущее в нём желание. — Вдвоём, без твоего товарища.
Там же, через четверть часа.
— Работает! — радостно и шёпотом воскликнул гном, приняв сигнал от Ло, тоже державшей в руках связной амулет.
— С чего бы ему не работать? — весело ответила эльфийка.
Разумеется, она абсолютно не была уверена ни в чём на два месяца вперёд. Но и нынешнее состояние ей более чем нравилось, как и коренастый, невысокий, основательный начальник многомиллионного бизнеса гномов, затевавшегося здесь с ноля на новых территориях.
— Знаешь, скажу тебе одну вещь. Для тебя, возможно, это будет важно. — Неожиданно для себя выдала Ло. — Я сейчас жалею, что мы не делали это с тобой только вдвоём с самого начала. Я уже не рада, что пригласила и твоего товарища третьим. Если бы можно было отмотать назад время, я бы сейчас поступила иначе.
— Спасибо, — серьезно ответил Тангред. — Знаешь, я тогда тоже кое-что скажу. Не ищи ты больше этого пятнистого. Не надо. Если нужно кому-то из ваших монет отсыпать, чтобы тебя с этого задания сняли, только скажи?
— Трогательно, — проворковала дроу спутнику на ухо. — Или ты мне чего-то не рассказал?
— Из случившегося — всё рассказал, — досадливо поморщился гном. — Но есть ещё ощущение.
— Насчёт этого человека? — мгновенно напряглась эльфийка.
— Да. Не могу объяснить, — подивился сам себе многоопытный начальник гномьего лагеря через пару ударов сердца. — Вот вроде бы чувствую — а объяснить не могу.
— Мррррр, а ты попытайся, — Ло с неожиданным для себя удовольствием запустила пальцы в его шевелюру и принялась разминать его затылок.
— Он тоже наёмник. Очень опытный наёмник, — дополнил сам себя Тангред, разматывая клубок мыслей и ощущений. — У меня такое в молодости с моим дедом бывало. Когда ты ещё что-то только задумываешь, а он тебя уже насквозь видит и каждый твой шаг знает наперёд.
— Да ну, с чего бы? — Ло и не подумала отмахиваться от предупреждения неожиданно ставшего близким товарища. — Я не спорю, — предвосхитила она набирающего в легкие воздух собеседника. — Просто понять хочу получше. Потому что мне что-то докладывать надо будет, понимаешь?.. Ты же сам сказал — обычный человек? Чуть за тридцать на вид? Откуда в тридцатилетнем хумане взяться всему тому, от чего ты сейчас меня предостеречь пытаешься?
— Я бы кому другому и не сказал бы вовсе, — помолчав, ответил Тангред. — Но сейчас вспоминаю своё ощущение тогда — и чувствую. После твоего рассказа, что вы его бегом догнать не смогли… Знаешь, он и на нас, как на тараканов, смотрел. Словно в любой момент прихлопнуть может. Я просто это только сейчас понял окончательно.
— Маг? — не на шутку озадачилась Ло, пытаясь отыскать рациональное объяснение тому, что слышала.
— Амулеты смолчали, — снова после некоторой паузы ответил гном. — Мы его пару раз в нужном месте провели, на всякий случай.
— Какие амулеты? Кто вам их заряжал последний раз? Профилактический осмотр делали когда? Какой категории маг? — мгновенно разразилась планом последующих действий дроу.
— Я уже понял, ещё одного раза до утра не будет, — многозначительно поиграл бровями Тангред, на самом деле радуясь.
Он не был уверен, что сможет заставить её испытать чувство осторожности по отношению к человеку, являвшемуся по определению вторым сортом и промежуточным звеном, если брать между обезьянами и первородными.
— Не переживай. Успеем. — Поспешила успокоить кандидата в супруги эльфийка. — Только я вначале на амулеты ваши посмотрю и прикину: если он маг, то чего от него надо опасаться.
— Если б сам знал… — с досадой махнул рукой начальник гномьего лагеря. — Тот случай, когда собакой себя чувствуешь. Понимаешь, что-то не так — а сказать не можешь.
Дроу тем временем, абсолютно не стесняясь своей наготы, расшнуровала полог нужной палатки и резко дернула за ногу кого-то, лежащего внутри:
— Ри, проснись быстро. Сейчас амулеты гномов смотреть будем, которыми они нашего загадочного человека на всё им доступное проверять пытались.
Там же. Через некоторое время.
— … вспоминай эмоции. Не смотри мне в глаза… думай о том, как он выглядел… — По распоряжению начальницы, Ри уже второй час добросовестно издевался над начальником лагеря союзников, пытаясь понять по остаточным следам, был ли магом странный хуман.
С его личной точки зрения, вопрос не стоил и выеденного яйца: приборы не врут. Приборы гномов, в принципе, почти не врут тоже. Если сразу основной и дублирующий магический контроллеры показали, что человек магом не был, значит, и беспокоиться среди ночи было не о чем.
К сожалению, у Ло была диаметрально противоположная точка зрения.
— Ладно, а если всё-таки предположить невозможное? Чисто теоретически, кем ещё он может оказаться? Так, чтобы на амулетах следа не осталось? — ходила третий раз по тому же кругу абсолютно. раздетая начальница.
— Ну-у-у, если только предположить, что он очень сильный менталист, — неожиданно для себя, вообще на автомате, выдал совсем уж нереальный вариант выпускник университета. — Это бы объясняло и отсутствие его следов на стихийных амулетах, — Ри с уважением кивнул на часть достаточно качественного оборудования гномьего лагеря…
— И вашу неожиданную уступчивость, вдруг, у него на поводу, — в момент изменила выражение лица Ло, глядя на гнома.
— А уступчивость здесь при чём? — возразил тот. — Мы ему за десять золотых никому не нужное мясо впарили.
— Это ты сейчас про орочьих жеребцов, по полусотне золотых за штуку? — деликатно намекнула на неучтенные обстоятельства дроу.
— Забудь. Нет таких цен и больше никогда не будет, — хмуро ответил Тангред. — Нам этих коней со всей степи сгоняют. Они уже сейчас под ногами всё съели и голодать начинают. Ещё неделя, много две — и от голода дохнуть начнут. Вообще-то, это секрет… слушай, пойди прогуляйся, а?! — обратился он к магу.
Ри, обиженно пожав плечами, исчез за пологом своей палатки.
— Что за секрет? — Ло не спала выговаривать спутнику за нарушение субординации.
— Нам большие машины для консервирования сюда привезут. С огромным запасом дров и энергетических амулетов. Будем все эти стада на консервы перерабатывать, — всё также насупившись, рассказал гном.
— Ух ты… почему? — рассказанное ей сейчас было слишком невероятным, чтобы не уточнить причин и деталей.
— Наши решили, что если уничтожить саму возможность существования их конницы на пару конских поколений вперёд, это лет на десять, то мы за это время в их предгорьях гарантированно укрепимся.
— Вы же кучи денег в консервы превратите, — искренне озадачилась Ло. — Как-то это не вяжется с вашим обычным рационализмом, нет?
— Как раз вяжется. Коней этих, если понадобится, и через десять лет можно будет развести. Если от орков Степь освободим. А вот убранный напрочь риск от их конницы, на ближайшее время, нам гораздо сильнее руки развязывает. Да и консервы очень долго не портятся, а мясо у их коней хорошее.
— Держи, для тебя эта верёвка же чем-то очень важна была, — Асем, легко распустив импровизированный ошейник со своей шеи в полоску тесьмы, протягивает мне обратно деталь, бывшую некогда частью парашютной сумки.
— Спасибо, — машинально благодарю.
Хотя и, формально говоря, не за что.
— Как поняла, что мне эта тесьма важна? — мне правда интересно.
— Ты, когда с ней расставался, пах так, как отец при встрече детей, которых давно не видел. — Серьёзно отвечает девчонка, начиная разводить огонь из импровизированного топлива, попавшегося под руку по дороге.
Понятия не имею, как она это только и разглядела среди ночи. А что за топливо, лишний раз предпочитаю не думать.
— Мне и самой запах такого костра не нравится, но у нас с тобой нет вариантов, — словно угадывая мои мысли, поясняет она. — Огонь надо развести любой ценой.
— Зачем? Я бы и без огня до утра спокойно дожил.
— Вдруг кто-то ещё из выживших есть в степи… У нас десять коней, значит, восемь можно дать другим, — простенько говорит Асем, что-то украдкой смахивая с глаза. — А если будут дети, то их и по двое на коня сажать можно. Я самых крепких коней выбирала, они даже по паре взрослых вынесут…
А затем она, видимо, теряя над собой контроль, разражается рыданими.
Обхватывая меня руками и упираясь мне лбом в плечо.
Молча кладу руки её на плечи и ничего не говорю: иногда женщинам надо просто дать выговориться или выплакаться. Любой, кто был женат, это знает на отлично.
— Мне нечем отблагодарить тебя, — шмыгает она носом через пару минут. — Но я не хочу увеличивать своих долгов… На, это всё твоё до утра! — с этими словами она решительно распахивает на себе надетую на голое тело хлопчатобумажную куртку и быстрее чем за секунду выскальзывает из штанов. — Пользуйся, — серьёзно говорит она, подступая ко мне.
Честно говоря, ей было крайне непросто решиться на такое. Пришлось переступить через себя сразу в трёх очень важных для орчанки моментах.
Потому, когда человек искренне, весело и бесхитростно рассмеялся в ответ на её слова, она в первое мгновение даже не знала, как реагировать.
Мелькнула даже мысль, что он от напряжения повредился разумом.
Впрочем, этот вариант тут же отпал сам по себе: сумасшедшие пахнут совсем иначе. Если на то пошло, то самое первое, что выдает сошедшего с ума, это именно запах, излучаемый его кожей. Просто кроме орков это мало кто ещё может чувствовать…
Обдумав происходящее в течение пяти ударов сердца, Асем решила последовать заветам предков и старательно разобраться в том, чего сходу не понимаешь.
Она сосредоточенно склонила голову к плечу и поинтересовалась:
— Вадим, а что не так?
Молниеносно и машинально втянув воздух ноздрями, орчанка ещё две секунды назад знала, что как женщина хуману очень даже нравится. Мужчина может контролировать лицо, глаза; но ещё никому не под силу было управлять запахами тела.
— Вообще-то, всё не так, — не прекращая смеяться, в три присеста выдал человек. — А ведь как было бы хорошо, если бы мы были из одного культурного поля, эх-х-х…
— Почему? — спокойно поинтересовалась Асем, не запахивая куртки и не прикасаясь к лежащим рядом штанам.
— Потому что тогда я мог бы отделаться от тебя одной-единственной фразой: «Для Атоса это слишком много, а для графа де ла Фер — слишком мало».
— Графы — это крупные правители в землях хуманов? — проявила неожиданную эрудицию девочка. — Я много кочевала, очень много где была. Графский сбор в некоторых землях за продажу коней тоже уплачивать приходилось.
Почему-то в этом месте Вадим рассмеялся ещё громче.
Ей же неожиданно стало обидно.
Не сдерживаясь, она изо всех сил влепила ему открытой ладонью по плечу:
— Ты будешь со мной спать или нет?!!
А в следующий момент странный хуман натуральным образом забился в истерике. Он то ржал с подвывами на всю степь; то всхлипывал, катаясь по странному коврику из какого-то неестественного материала.
То болтал в воздухе ногами и руками, лежа на спине и абсолютно не заботясь о том, что сейчас чувствовала она.
— Ну, если ты буквально так настаиваешь… — выдавил он из себя через достаточно продолжительное время, не закончив веселиться полностью. — Но я бы всё же, если ты не возражаешь, перед всем этим предложил поговорить. Ты же не против разговора между нами?
— Конечно нет, — озадачилась орчанка. — Я не возражаю, чтобы мы поговорили.
— Извини, я не очень хорошо представляю себе обычаи именно твоего народа. Вопрос: у вас такая интимная связь между мужчиной и женщиной в порядке вещей? Может происходить даже между малознакомыми людьми, просто ради развлечения? Как вид времяпровождения и повседневного досуга? — хуман почти успокоился, и только его покрасневшее по инерции лицо напоминало о недавней вспышке беспричинной радости.
— Нет, мы не эльфы. Вернее сказать, не эльфийки… Это для них характерен тот вид досуга, что ты говоришь. Для нас связь с мужчиной — гораздо более серьезный шаг, и уж по важности чаепитию он никак не равен. — Спокойно и ровно ответила Асем. — А почему ты спросил?
— Мы с тобой едва знакомы. И мне бы не хотелось делать то, о чём лично я потом буду жалеть.
— А тебе-то с чего жалеть?! — неподдельно изумилась дочь степного народа. — Ты-то что теряешь?!
— Попробую объяснить, — человек задумчиво почесал за ухом, скользнул взглядом по её неодетому телу и снова хихикнул. — Какое достояние можно было бы назвать самым важным для твоего народа? — задал встречный вопрос он, явно справившись с очередным приступом смеха.
Ишак.
— Кони и степь. — Серьёзно сказала орчанка, не позволяя эмоциям выбраться на поверхность.
— Если вдруг и то, и другое у вас отобрать, что останется? Неужели не будет других ценностей? Таких, которые у тебя отнять никто не в состоянии, и которые всё равно будут с тобой, чтобы ни происходило?
— Родня. Друзья.
— Если и их не станет?
— Уже не стало… Гордость.
В этом месте Вадим удовлетворённо кивнул:
— Я очень хорошо понимаю это слово. Но в отношении себя использую его очень близкий синоним: самоуважение. Запомни, пожалуйста.
— Тут ничего запоминать, всё предельно ясно, — из вредности возразила Асем.
— Теперь второй вопрос. Кем я сейчас являюсь для тебя?
— Товарищем, перед которым я нахожусь в неоплатном долгу, — орчанка не задумалась даже на мгновение. — И которому я благодарна настолько, что готова почти на всё, чтобы его отблагодарить.
— А теперь посмотрим на ситуацию с моей стороны. Что, если и я тебя воспринимаю, как товарища? Давай представим себе завтрашнее утро. Допустим мы всю ночь делаем то, к чему ты меня подталкиваешь… Вопрос номер один: открыв глаза завтра утром, что ты в первое мгновение почувствуешь по отношению ко мне?
— Что долга больше нет, и он уплачен, — озадаченно выдала дочь степного народа после некоторой паузы.
— А ещё что? Благодарность? Приязнь? Радость от того, что я рядом?
Хуман едва ли мог улавливать запахи других также, как и она. Но сейчас он таращился на Асем, будто тоже мог определять, что она чувствует.
— Едва ли, — осторожно ответила она, не желая омрачать душу неправдой. — Скорее всего, мне будет не до приязни и не до радости.
— Ну и вот теперь скажи мне самое главное. Для чего мне принимать твоё предложение насчёт близости между нами сейчас, чтобы наутро потерять товарища? Который, вернее, которая, по твоим словам, благодарна мне настолько, что дальше некуда?
— Мужчины никогда не отказываются от женщин по доброй воле, — неуверенно предположила Асем. — Вы на всё готовы, чтобы только… Ну, скажем, мне приходилось наблюдать очень немало глупостей, сделанных мужчинами именно поэтому. — Она чудом подобрала правильные слова, чтобы никого не обидеть.
— Всё когда-нибудь случается в первый раз, — невежливо хохотнул Вадим. — Ну и, если предположить, что мы с тобой решим попробовать навести некое подобие порядка в твоей Степи, то нам нужно научиться понимать друг друга уже сейчас. Что ты знаешь о платежных средствах?
— Деньги? — снова неуверенно предположила Асем, внутренне поражаясь неожиданному повороту беседы
В душе до невозможности удивляясь странным скачкам мыслей человека в такой момент, когда можно просто совокупляться. И ни о чём не думать.
В такой, казалось бы, предсказуемой ситуации.
— Драгоценные камни? Золото, серебро? — добавила она, дисциплинированно отвечая на вопрос.
— Деньги и товар, — кивнул Вадим, соглашаясь. — А что может выступать в роли товара?
— Да что угодно, — фыркнула орчанка, уже не сдерживаясь.
— Точно. В том числе, товаром могут выступать и некоторые деликатные услуги, — он по очереди указал пальцами на обе её груди.
— Можешь потрогать, — озадаченно предложила она, продолжая следить за его мыслью. — Если хочешь.
— Спасибо! Так вот. Давай сейчас обсудим самый первый пример ценообразования.
— Ты с ума сошёл? — ещё более озадаченно поинтересовалась она. Сразу же, впрочем, добавила. — Хотя сумасшедшие пахнут и иначе.
— Не знал, — теперь уже удивился Вадим. — Нет, не сошёл я с ума. Сейчас сама поймёшь. Вот теперь ты мне скажи, что лично для тебя будет значить это всё?
В качестве иллюстрации, он похлопал её по упругому бедру и уважительно присвистнул, подняв вверх большой палец.
— Это будет значить, что я тебе более чем благодарна, — решительно закусила губу она.
— А теперь сравни с ценой, которую я за это заплачу?
— Ты точно не дурачок?! — теряя терпение, чуть не взвилась в воздух Асем. — Что и кому ты заплатишь?! Вставил, вынул, побежал дальше!..
А затем она очень непристойно выругалась.
— А я после этого товарища потеряю, — спокойно ответил хуман, глядя ей в глаза. — Который мне сегодня искренне благодарен, а завтра будет считать свой долг уплаченным. Кроме того, будет тяготиться моим обществом, потому что будет помнить: ради моего минутного удовольствия, кое-кому пришлось переступать через себя и очень напрягаться.
— Так уж и минутного? — недоверчиво протянула орчанка, на всякий случай принюхиваясь и оценивающе глядя на товарища. — Не юнец. Для зрелого мужчины, пахнешь нормально.
— Ты ж мой детектор запахов… — человек снова заржал, но уже не теряя способности к рассуждению от смеха, как несколькими минутами ранее. — Думай дальше. Просто обдумай всё то, что я сказал. А-а-а, чуть не забыл… Теперь давай сравним, во что мне обойдется та же самая услуга, но в исполнении любой эльфийки? Первой попавшейся? Которые, как ты говоришь, чаепитие и интим воспринимают по одному разряду?
— Если удачно под руку попадешь, то ни во что не обойдется, — проворчала дочь кочевого народа. — Им это, что тебе высморкаться. Но это если она с хуманом ещё согласится. Хотя-я-я, если нужный момент подгадать… Или денег заплатить: они золото тоже любят.
— А это уже неважно, — легкомысленно отмахнулся Вадим. — Главное, что я самоуважения в итоге не потеряю. Как ты говоришь, гордость со мной останется.
— А это здесь причём? — Асем решила уже ничему не удивляться и просто выяснить всё происходящее полностью.
Она пока решительно не понимала, что происходит.
— Ты для меня ещё почти ребёнок. По законам моей родины, ты находишься чётко на границе взрослой женщины. Кроме сомнительного возраста, ты находишься в очень стесненных обстоятельствах. Тут не буду развиваться, сама всё понимаешь…
— Ты считаешь, что я с тобой согласилась на это из вежливости и от безысходности! — осенило её наконец. — И что моего женского желания в этом решении нет ни на ноготь! А ты хочешь, чтоб было иначе!
— Угу, — коротко кивнул хуман. — Можно и так сказать. Вот если поклянёшься, что это всё не из вежливости, а из твоей страсти ко мне, то продолжаем разговор.
— Не поклянусь. — Вздохнула орчанка. — Я к тебе хорошо отношусь, потому врать не буду… Ч-чёрт. Как лучше же хотела. А ведь ещё у гномов заметила: ты так всё можешь повернуть, что…!
— СТОЙ, — перебил её он, неожиданно закрывая глаза и укладываясь на странную подстилку. — Есть один вариант близости, который лично мне сейчас нужнее. Если ты не против? — не раскрывая глаз, он коснулся её рукой, попадая ладонью на её левую грудь.
— Говори, — растерянно предложила она, теряясь в догадках.
— Ты умеешь усыплять мужчину шевелением волос? — он указал пальцем на свой висок.
Ну губах хумана блуждала загадочная улыбка.
— Пф-ф-ф, каждая дочь Степи умеет, — фыркнула Асем, не ожидавшая такого детского вопроса.
И тут же запустила пальцы в достаточно коротко остриженные волосы человека, после чего примерилась к определённым точкам на его черепе. — Причём, с детства… — добавила она в пустоту, выбрасывая из головы все эмоции и оставляя на кончиках пальцев только дуновение степного ветра.
Вадим лишь выразительно подвигал бровями, не открывая глаз; и поёрзал на спине, устраиваясь поудобнее. Затем его лицо резко расслабилось в идиотской улыбке.
Асем уверенно кивнула самой себе и, прикинув длину его волос, добавила в ветер на кончиках своих пальцев немножко дождя и солнца.
А ещё через пять минут хуман безмятежно спал, убаюкиваемый всё крепче её прикосновениями.
— Как ребёнок, — удивлённо констатировала она самой себе через четверть часа, укладываясь рядом. — Впрочем, бежал много. Воевал. Мало ли…
Об охране можно было не беспокоиться, потому что лучшего ночного часового, чем твоя лошадь, в природе ещё не было.
На утро просыпаюсь свежим, отдохнувшим; как будто вчера в двух мирах приключений и не было. Особенно с учетом того, как всё закончилось
Лошади, почуяв, что я зашевелился, перетаптыванием копыт и лёгким ржанием в тот же момент будят мою спутницу.
Асем просыпается мгновенно. Сев и оглядевшись по сторонам, она тут же успокаивается:
— Ты проснулся? А то кони встрепенулись… но они на тебя дернулись.
— Тут кони — тоже самые лучшие сторожа ночью? — уточняю потому, что
Вообще, не только лошади. Любые копытные (в первую очередь ишаки, бараны, козы) — гигантский источник проблем в любом селении для того, кто решит обойти его ночью с любой из сторон незаметно.
Понятно, что у всех копытных весьма немаловажный инструмент выживания — это чутко спать. А также, быстро просыпаться и рвать с места во весь опор, если надо.
Кони в этом ряду стоят особняком; но лишь в том плане, что реагируют далеко не на всё. Например, всякие степные мыши, суслики, прочая подобная мелочь здорового взрослого коня даже не потревожат.
— Как спалось? — задумчиво уточняет Асем, достаточно нейтрально глядя на меня.
— Знаешь, отлично, — говорю, ничуть не кривя душой.
Я уже понял, что моя молодая спутница девять раз из десяти чувствует почти любую неискренность, потому что человек в такие моменты как-то иначе начинает пахнуть.
Интересно.
— Спасибо большое, — решаю поблагодарить её развернуто. — И уснул вчера моментально под твоими руками; и плохих снов не было; и сейчас чувствую себя, как будто неделю отдыхал.
— В степи всегда так спится, — вздыхает орчанка. — Особенно если женщина спит рядом с мужчиной. Спасибо, что мы вчера не стали ничего делать, — со свойственной ей откровенностью рубит она в лоб через секунду. — Ты был полностью прав. Мне бы сейчас не было хорошо, если бы…
Кладу руку ей на запястье, останавливая слова:
— Тссссс. Преимущество беседы между близкими — это когда не нужно называть все вещи своими именами. Потому что и так понятно.
— Ты мудрый, — кивает она словно каким-то своим мыслям.
— А что, были сомнения? — Моё настроение сейчас — на пять баллов, потому тянет шутить и веселиться.
— Ты же человек, — бесхитростно отвечает моя спутница. — У вашего племени вообще редко мудрость когда водится. А ты ещё и относительно молод…
— Ну и как тут не заржать? — успеваю выдохнуть перед тем, как это же и сделать.
Она неожиданно присоединяется ко мне.
Кони, неодобрительно поводя ушами, отходят шагов на двадцать дальше от нас.
— Насчёт вчерашнего. Если ты будешь так меня усыплять каждый вечер, когда мы ездим вместе, меня это вполне устроит в качестве твоей благодарности. — Решаю расставить все точки над нужными буквами. — Чтоб и не напрягать никого, и обязанных друг другу чтобы среди нас с тобой не было.
Моя просьба перед сном не была экспромтом. Любой поездивший по свету знает: во время любого из видов массажа, ощущения массажируемого от рук азиатки категорически не равны им же от рук европейской женщины. Уж не знаю, в чём тут дело.
Соответственно, очень многие женщины востока (правда, чаще опытные) могут прикосновениями, помимо прочего, ещё и очень быстро усыпить. А не только…
Судя по тому, что я успел увидеть от своей новой подруги-орчанки, в её исполнении массаж на висках и затылке тоже должен был чего-то стоить.
Реальность, как водится, превзошла все ожидания.
— Если тебе этого действительно достаточно, я тоже согласна. — Уверенно и поспешно заявляет она, не сводя с меня взгляда.
— Более чем, — киваю, подтверждая договор.
Асем явно вздыхает с облегчением.
Самому себе можно признаться: я далек от святости. Но пользоваться этой девчонкой сейчас, только для того, чтобы…
Просто не готов.
Мне приходилось в жизни делать поступки, за которые до сих пор где-то стыдно.
Это был бы один из них.
Ну и, естественно, одна из первых вещей, которым учатся в иных местах — это хоть сколь-нибудь обуздывать психику и собственные инстинкты. Особенно если они противоречат тем интересам, которые определены мозгами.
Поскольку же, по предварительным планам, мы всё равно отправляемся в город, то уж решить там некоторые физиологические вопросы деликатного характера будет намного проще. Чем напрягать для них того, кто нуждается в твоей защите, как никто другой.
Видимо, какая-то часть моих мыслей проносится у меня на лице: Асем молча обхватывает ладонью мою шею и упирается своим лбом в мой.
В каком состоянии мы остаёмся примерно полминуты.
— Какие дальше планы? — интересуюсь затем, чтобы в новых условиях составить собственные представления и оценки.
Когда Вадим спросил, какие дальше планы, Асем невольно задумалась.
— Вначале хотела просто добыть коней. После этого особых планов не было, — призналась она ему честно.
— А ты же что-то насчёт города говорила?
— Знаешь, боюсь теперь. — Не скрывая ничего, принялась объяснять орчанка. — Мы с тобой у гномов видели табуны добрых пятнадцати или двадцати наших родов. Если бы кто-то из них был ещё жив, эти кони коротышкам бы просто не достались.
— А в городе что, совсем нет никого из вашего народа?
— Оседлые только если, — пожала плечами дочь степного народа. — Не знаю, как объяснить. Они уже не совсем из нашего народа, потому что многих традиций просто не соблюдают. Не знаю, насколько на них можно рассчитывать в такое время. Поначалу, пока думала, что я совсем одна, была согласна на что угодно. Сейчас же, когда благодаря тебе есть кони, начинаю думать, что с оседлыми мне не по пути.
— Я пропустил начало всех интересных событий у вас в степи. Можешь мне, как иноземцу, подробно объяснить, с чего всё началось?
— Конечно, — недоуменно пожала плечами орчанка. — Слушай.
— Неужели не осталось никого из твоего народа, с кем можно было бы исправлять ситуацию в обратную сторону? — у меня уже сложилось первое впечатление об обстановке, но деталей много не бывает.
— Мы гораздо меньше остальных используем связанные амулеты, — с сожалением признаётся орчанка. — Умозрительно если, в Совете Города есть постоянные места, занимаемые представителями орков. Но они же все оседлые… Сейчас, когда им никто не может надавать по башке из степи, я не знаю, как они будут себя вести.
— Так, а вот теперь, кажется, мне есть что тебе сказать.
Текущий расклад действительно был понятен.
А на первом курсе абсолютно любого, без исключений, учебного заведения учат: перед тем, как принимать решение, надо всесторонне оценить обстановку.
Моя степная подруга, кажется, это очень хорошее правило из виду упустила.
Харчевня при дороге, совмещённая с постоянным двором, принадлежала на паях оседлому орку и его жене из народа орквудов.
В принципе, орквуды и были давно (много поколений назад) осевшими на одном месте орками.
Хозяин, состоя в кровном родстве со степными кочевниками, на происходящее сейчас с родичами смотрел с сочувствием. Хотя и поделать ничего не мог.
Даже его супруга, раннее агрессивная ко всему кочевому, оставаясь вечерами с ним наедине, не скрывала: происходящее не нравилось уже и ей. Хотя бы потому, что, добив орков, вполне могут взяться и за оседлых орквудов. С тех тоже есть что взять.
Когда в первой половине дня к коновязи и специальному загону для верховых животных странная пара табунщиков пригнала десять жеребцов, принадлежащих сразу трем степным родам (если судить по тавру на задней ноге каждого коня), хозяин постоялого двора понял: этих родов больше нет.
От его наметанного глаза не укрылось: молодая орчанка, дочь одной из больших некогда семей, рабыню при странном человеке только изображает.
Этого никогда не понял бы представитель любого другого народа. Но каждый орк отлично понимает разницу: когда ухаживаешь за собственными конями, делаешь это чуть иначе, нежели когда кони принадлежат твоему хозяину. Которому принадлежишь, на правах вещи, и ты сам.
Представившаяся именем Асем соплеменница сейчас ходила явно за своей собственностью, явно за своими конями.
Владелец караван-сарая почти час буквально разрывался между необходимостью обслуживать других посетителей — и желанием поговорить с соплеменницей наедине. Хотя бы для того, чтоб узнать самые свежие новости…
Видимо, удача была сегодня не на стороне орков (впрочем, как и всё последнее время). Если бы он был чуть менее рассеян, он бы никогда не упустил десяток орквудов, подъехавших из-за холма по южной дороге.
Оставив своих гораздо более низкорослых лошадей в том же загоне, наемники долго обсуждали статных жеребцов, принадлежащих хуману и орчанке.
Они явно что-то замыслили, поскольку четверть часа даже не заходили внутрь за едой.
Когда соплеменница, уже приведя себя в порядок после дороги в хамаме, шла по дорожке к месту для принятия пищи, пятеро из десяти наёмников вынырнули из-за коновязи и устремились к ней.
Старый орк только зубами заскрипел: понятно, что такое сокровище, как степные кони, только для оседлых народов типа гномов и эльфов ценностью не является.
Однако орквуды, как представители родственного народа, и стоимость такому товару представляли гораздо лучше, и собственные каналы для его продажи имели.
В отличие всё от тех же гномов и эльфов.
— НАЗАР[4]! — моментально нашёл решение владелец караван-сарая.
Хотя орквуды и говорили на родственном языке, в случае чего, всегда можно будет оговориться: сынишку звал. Думал, он где-то в загоне.
Направляясь ухаживать за конями, Асем слышала: с той стороны загона кто-то есть. Также, если напрячься, можно было почувствовать и запах мужской похоти орквудов, в количестве где-то до десятка.
Это были самые обычные запахи и звуки для любого из караван-сараев в Степи, практически без исключений. Где есть дорога — там есть и мужчины разных рас. Где есть много мужчин, стоит только мелькнуть молодой женщине — тут же появляется этот самый запах их похоти.
Перегоны по Степи вообще очень часто являются спутниками мужского воздержания.
Помывшись первым делом на женской половине большого хамама, она направилась к коням: ими предстояло заняться минимум в течение следующего часа.
Проводившие её взгляды невесть откуда взявшихся наёмников она перенесла с лёгкой брезгливостью: территория караван-сарая — священна. Никому и в голову не придёт…
Эту мысль она до конца додумать не успела. Раздавшийся сзади предупредительный крик соплеменника только чужому мог сойти за оклик по имени.
Хозяин постоялого двора явно предупреждал её об опасности: других орков, кроме неё и него, в округе не было.
На всякий случай, следуя некоторым советом Вадима (да, они успели обсудить и такие моменты), она, не оборачиваясь, изобразила руками будто бы танцевальные движения на ходу. На самом же деле, языком жестов она отправила находящемуся за спиной сородичу сразу два сообщения, как сказал бы её спутник-человек.
— Да ну, просто рабыня… — неожиданный порыв тёплого степного ветра разнёс в разные стороны обрывок фразы одного из наемников. — В крайнем случае, заплатим, как за ущерб вещам… что ей будет. Главное — вообще кони! Им они явно ни к чему, в таком-то количестве.
Окрестности сотряс гогот нескольких орквудских глоток.
— Это если ещё будет потом, кому платить, — многозначительно сказал высокий орквуд с переломанным носом.
— Девица справная, — сально поцокал языком третий. — Даже странно где-то и интересно: что она тут делает?
— А раб вообще не выбирает, куда ему идти и что делать! — весело хохотнул четвёртый, как будто сказал что-то остроумное. — Давно, кстати, не было ничего эдакого, — он изобразил руками скабрезность, в семье Асем почитавшуюся за грязную гнусность. — А и слышно снаружи ничего не будет. Так что…
— Назар! — ещё раз сотряс воздух крик владельца караван-сарая, донесшийся с самого конца мощёной песчаником тропинки.
Старый Асыл понимал, что очень рискует, когда кричит таким вот образом. Но и промолчать в этой ситуации было выше его сил.
Наемники, кстати, не обратили на него оба раза никакого внимания: на постоялом дворе круглые сутки то и дело раздавались различные крики, команды. Причём, со всех сторон и не только такие. Видимо, у него действительно получилось изобразить что-то похожее на то, как кто-то зовет своего сына.
Молодая орчанка, абсолютно верно оценив происходящее, быстрее чем за удар сердца отреагировала на его сигнал целой последовательностью символов кочевого языка жестов: во-первых, не оборачиваясь назад, она поблагодарила кричавшего. Кем был он ни был.
Во-вторых, она попросила срочно разыскать того мужчину, который следовал вместе с ней. Здесь, кстати, Асыл ненадолго задумался: никого из орков с ней рядом не было, только человек. Видимо, его она и имела в виду.
На закуску, в-третьих, девчонка дала понять, что тоже видит теперь опасность.
Этим же, самым последним жестом, проводя правой ладонью горизонтально над землёй, она открыто просила помощи: позвать путешествующего с ней мужчину надо было как можно скорее.
Выполнив все три движения, замаскированные под танцевальные, соплеменница хозяина постоялого двора сделала единственное, что можно было предпринять: молниеносно юркнула в загон для коней, к своим жеребцам.
— ЖАКСЫ! — крикнул ей со своего места Асыл и вытер со лба выступившую было испарину.
Мелькнувшая из-за загородки ладонь дала понять: она его услышала и поняла.
Несмотря на то, что лично он кочевать давно бросил, немолодой орк был вторым разумным в округе, который лучше других понимал: десять степных жеребцов самого крупного размера и иссиня-вороной масти, да в закрытом загоне, в обиду девчонку не дадут до тех пор, пока их самих не убьют. Ну или пока она сама не решит выйти.
Копыто такого айгыра легко раскалывает череп матёрого волка, словно гнилой арбуз. А зубами такие кони, даром что травоядные, могут и кусок мяса из плеча или руки вырвать у нападающего без особого труда.
Орквуды между тем, не успев перехватить девчонку на тропке, расположились в некоторой растерянности в нескольких ярдах от входа в загон, обозревая окрестности и контролируя обстановку.
Ещё одна пятёрка их соратников была где-то с той стороны здания, но о них пока можно было не беспокоиться. Некоторые проблемы надо решать по мере их поступления, это Асыл тоже понимал не хуже других.
Информации откровенно не хватало. При всех неоспоримых плюсах моей спутницы, обстановкой в городе она не владела от слова совсем.
Вместе с тем, кое-какие противоречия в её собственных словах я уже уловил не раз и не два.
Асем откровенно заявила: она понимает, что именно я имею в виду под термином «источники правовой нормы и легитимности» (после получасовой беседы с ней на эту тему).
Но она ничем не может мне помочь в прикладном вопросе определения оных, потому что весь её народ оказался в положении, когда их собственные решения ничего не значат.
— Наши шаманы зря туда поехали. Они, может, были и послабее эльфийских и ваших магов, но только в скорости. Так-то, они и сель в предгорьях вызвать могли… — в течение еще четверти часа она объясняла мне основы местной системы сдержек и противовесов. — Молния, ливень на посевы с градом, да мало ли… Да, шаман не может убить магией разумного. Быстро не может, — тут же поправилась она. — Но ему вполне под силу сделать так, чтоб оседлых их же земля просто перестала кормить. А то и паводок с лавиной помогли…
Если обобщить услышанное, здесь рулит голая сила.
Воплощением этой силы являются маги каждого народа. У них порой между собой свои отношения, но это никак не отменяет их доминанты над всеми остальными разумными.
Теоретически, если бы кому-то удалось вывести из строя магов другого народа, с оставшимися без прикрытия можно было бы вытворять всё, что душе угодно.
Если перевести на
Второй же полюс волшебным образом без ядерного щита (или дубинки — кому как нравится) оказывается резко и бесповоротно.
Именно это и произошло с орками, когда чуть ли не две сотни их аксакалов с какого-то перепугу приняли приглашение на совместный «магический конгресс» (понятно, что слова были другими — но смысл именно этот).
Благополучно там сгинув в полном составе, шаманы орков оставили собственный народ наедине с местными швондерами и вяземскими. Которые, несмотря на свою принадлежность к расам эльфов, гномов и людей, ничуть не хуже своих булгаковских прототипов принялись делить соседские «излишки».
В виде земель, имущества и жизней чужого народа.
Кстати, рабство в этих интересных краях тоже есть. Хотя зачастую оно и маскируется под другие виды товарно-хозяйственных отношений.
Пытаясь совместно анализировать возможные шаги и так, и эдак, мы вместе с Асем пришли к следующему выводу: нам необходима доразведка. Естественно, слово прозвучало совсем другое, но суть у него было именно эта.
Кстати, с моей субъективной точки зрения, информации не хватало одновременно и на стратегическом, и на тактическом уровне.
Что до стратегии, моя подопечная абсолютно не представляет механизмов принятия решений сообществами эльфов, гномов и людей. Как следствие, не имеет она понятия и о том, каким образом эти решения между собой согласуются и реализуются.
Слушая её, у меня вертелась мысль: иногда достаточно убить одного командира, чтобы армия противника разбежалась. Александр Македонский и мгновенно распавшаяся на лоскуты его империя — очень хороший тому пример.
Иногда же, напротив, необходимо поднимать весь народ, от мала до велика, включая женщин, стариков и детей. Раздавая оружие всем подряд в руки, поколение за поколением, чтобы хотя бы твои правнуки получили маленький шанс жить дальше и оставаться самими собой. Не превращаясь в ассимилированные придатки более многочисленных соседей.
Например, как армяне во времена их спарапета Вардана Мамиконяна. Когда стоял вопрос прямого выживания нации и даже беззубые старухи брали оружие в руки, чтоб хотя бы кто-то после них мог жить и оставаться армянином.
Или другой народ, находившийся примерно в таких же условиях, уже во времена Аблай-хана и Толе-би.
Обозначив вместе перечень вопросов, ответы на которые нам нужно получить, мы с Асем, переглянувшись, не сговариваясь, назвали одно и тоже место.
Этот мир во многом похож на тот, к которому привык я. Караван-сарай, чайхана, постоялые дворы вдоль караванных путей — именно там даже самый странный путник не привлечет вообще никакого внимания. Ни с какой стороны. Потому что караванные пути за многие сотни лет видели и не таких.
В отличие от своей спутницы, явление нас на люди я воспринимал с некоторой опаской. Но Aсем, вопреки здравому смыслу и всему случившемуся с ней лично, до последнего момента сыпала целой массой личных иллюзий насчёт традиций неприкосновенности, прав путника в дороге, о действующих на караванных путях законах…
По моему личному опыту (базирующемуся, правда, на теоретических знаниях
Хорошо, что у меня есть своя голова на плечах. Не планируя с ней спорить, я решил всё равно делать по-своему. Она, кстати, по моему запаху явно догадалась — но не стала обострять.
А сейчас меня в прямом смысле из бани срочным порядком неожиданно достал хозяин этого постоялого двора: их дальняя родня орквуды, если говорить о народах в целом, и ранее не особенно соблюдали некоторые обычаи. На которые сверх всякой разумной меры излишне полагалась Асем.
Сейчас же, получив целые пакеты индульгенций от некоторых других народов, наемники очень часто принялись вытворять вообще такое, что на голову не наденешь (впрочем, кое-что я увидел и своими глазами…).
По словам Асыла, хозяина постоялого двора, невесть откуда взявшийся десяток этих самых орквудов разделился на две половины. Одна пятёрка занялась их хозяйственными вопросами, а вторая труппа, оценив наших коней и внешность Асем, явно наспех придумала себе развлечение.
Всё это, сбиваясь и запинаясь, он мне выложил. Со ссылкой на то, чему лично был свидетелем, плюс сообщение жестами от Асем (ты смотри, не показалось. Надо будет расспросить её подробнее об этой местной разновидности сурдо-перевода — глядишь, ещё не раз пригодится).
Быстро одевшись, коротко благодарю его на ork'sha, под его удивленный взгляд (местный Всеобщий и ему, и мне дается непросто).
— Не присмотрите за моими вещами, пока я разбираюсь? — киваю коротко на рюкзак, из которого я достал только что всё необходимое в этой ситуации. — Пока я там закончу?
— Обязательно присмотрю. Ты один точно справишься? — явно преодолевая в себе что-то, буквально заставляет себя сказать он.
— Да. А если нет, то ещё один разумный погоды не сделает, — пожимаю плечами и тороплюсь в сторону загона для коней.
— Оружие обнажать нельзя! — напутствует он меня в спину, заламывая руки. — Тебе первому — точно нельзя! У них-то хоть ярлык есть… что же делать…
Асыл разрывался между двумя желаниями: с одной стороны, в добротном заплечном рюкзаке человека наверняка было много чего ценного. Любой хозяин даже самого захудалого постоялого двора такие вещи видит сразу и без ошибок.
Соответственно, эту поклажу сейчас категорически нельзя было выпускать из виду — тем более что он пообещал.
С другой стороны, между коновязью и загоном сейчас, возможно, решалась судьба его соплеменницы, в чьих жилах текла кровь одного с ним народа. А вдруг срочно понадобится какая-то мелочь? Ну совсем смешная помощь, типа быстро перетянуть рану на распаханной чужим клинком бедренной артерии?
Через десяток ударов сердца хозяин караван-сарая принял промежуточное решение. Забросив не такой и лёгкий пятнистый мешок хумана себе за спину (а ведь удобная штука! И руки свободны), он быстрым шагом направился на хозяйственный двор.
Пятеро орквудов, рассыпавшись по малому заднему двору, вовсю рассматривали снаружи загона десяток степных жеребцов:
— А ведь какая хорошая порода. Даже жаль, что всех их, видимо, скоро больше не будет. — Делано сокрушался первый.
— Ну, жизнь штука такая, — философски пожимал плечами его товарищ. — Не надо было им кое-чего делать против ветра. Я не про коней, а про их хозяев, если что. Кочевым же чётко сказали, как надо поступить; а они всем скопом — ну ерепениться.
Последнее явно было и откровенной издевкой, и скрытым оскорблением.
Молодая орчанка, ухаживающая за своими конями внутри загона, разумеется, не смогла такого стерпеть бессловесно:
— Не вам, тварям, всех предавшим, о том судить! — полыхнула она ненавистью изнутри. — Заткнитесь по-хорошему!
— О, маленький и симпатичный птенчик хочет поговорить, — глумливо заржал высокий с перебитым носом. — Эй, кочерыжка, бросай этих жеребцов, да иди к нам! Обещаем развлечение, которого раньше не знала!
Наёмник говорил на своём наречии, с ork'sha где-то схожем. Слово, которое он сейчас употребил, с равным успехом можно было трактовать и как похабное, и как не точно произнесённое, но уже из чужого языка.
— Да-а, нас как раз пятеро, — поддержал его стоявший рядом.
Двор содрогнулся от взрыва хохота.
Дочь кочевого народа вздохнула и, откровенно сдерживая рвущиеся наружу слова, молча вернулась к уходу за конями.
Орквуды, несмотря на совсем другой образ жизни, определённо в происходящем тоже понимали: сунься они за девчонкой внутрь загона, мериться силами придётся не с ней, а с её жеребцами. И понятно, чем это всё закончится.
А если начинать дорогих лошадей без затей убивать — то не было смысла и вообще затевать это всё.
— Сама скоро выйдет, — пренебрежительно махнул рукой третий из пятёрки через три минуты бесплодных попыток вызвать пигалицу на разговор. — Если, конечно, она тут ночевать не вздумала.
Орчанка спокойно протирала тряпицей одного жеребца за другим, что-то напевая и старательно держась в середине импровизированного табуна.
— Эй, неуважаемые! — внезапно раздалось из прохода между хамамом и подсобными помещениями. — Вам что, кто-то разрешил с ней говорить? Эй, уродцы, ко мне быстренько подошли!
Наемники мгновенно напряглись и переглянулись: голос, хотя и был один, звучал слишком уж уверенно. К тому же, на ork’sha. И принадлежал при этом, судя по тембру, никак не орку, а откровенному хуману.
На площадку перед коновязью между тем вышел странный человек в пятнистой одежде, явно сотканой руками гномов.
— Это ты, что ли, вместо девки отзываешься? — гоготнул на пробу старший из наемников, мгновенно оценив незнакомца.
— Это чужая для тебя девка, — хуман специально выделил интонацией слово. — С который лично я тебе разговаривать не разрешал. Потому что она моя. У тебя есть пять ударов сердца, чтоб попросить прощения таким образом, чтоб и она, и я тебя простили. Можете начинать стараться.
— Иначе что? — тот, с кем шёл разговор, не видел никакой потенциальной опасности от одинокого человека, оттого мгновенно справился с неожиданным ступором.
— Иначе те из вас, что останутся в живых, позавидуют мёртвым, — вроде даже лениво пожал плечами человек.
Делая медленные шаги вперёд и не мигая глядя на всех пятерых сразу.
— Те пятеро тупых уродцев, что выглядят так же, как вы, и явно одного с вами племени, ваши задницы спасти не успеют. — Продолжал хуман, приближаясь. — Жду извинений. Пять. Четыре.
Орквуды в недоумении переглянулись: с одной стороны, странный говорливый пятнистый человек был один. Плюс, они очень хотели пошарить в его карманах. Что-то говорило, что там есть чем поживиться.
С другой стороны, всё шло как-то не по плану, потому что не по их инициативе. Явившийся сам, раньше времени и без предупреждения незнакомец странным образом нарушал разработанный ими наскоро предварительный план.
К тому же, он сейчас явно отжимал их в глухой угол двора, откуда не было выхода. А делал он это с такой непоколебимой уверенностью в результате своих действий, что впору было начинать сомневаться: а всё ли они учли?
— Ай, он сам сюда пришел, — принял единственно возможное решение, чтоб не потерять лица, старший. — Если что, и ей потом глотку заткнем, — он многозначительно указал взглядом на загон для коней. — Со свидетелями отдельно поработаем…
— Они из того же селения, из которого были те, с которыми ты вчера уже виделся! — внезапно подала голос девка-орчанка из загородки.
Что интересно, говорила она не на Всеобщем, а на собственном языке. Орквуды сказанное, по большому счёту, поняли, хотя и не до конца (и без особого комфорта).
— Не знал, — к их великому удивлению, хуман в ответ разразился бойким тарахтением на том же наречии, словно оно было и его языком. — Это хорошо. Спасибо, что подсказала: я в петушиных криках не силён. Не понял сразу, что эти кукарекают с теми одинаково. Век живи, век учись…
Последнее была явным и встречным оскорблением.
Десятник никогда не стал бы самим собой, если бы он не умел быстро оценивать события.
Сверившись взглядом с двумя молчаливо кивнувшими ему импровизированными часовыми, находившимися в углах двора и видевшими ближайшие подступы, он убедился, что никаких случайных свидетелей дальнейшему рядом не наблюдается. По крайней мере, половина минуты у них явно была
— Работаем, — коротко кивнул он в сторону странного человека. — С девкой потом разберёмся. Время.
Этим утром у Асем возникло какое-то необъяснимое ощущение, что всё в этом мире не так уж плохо
Обосновать его природу разумом она не могла, но само чувство от этого не делалось слабее.
Самое смешное, что пятёрка отщепенцев из некогда родственного народа ещё вчера вечером напугала бы её до смертельных колик. Сейчас же, на смену парализующему и неизбежному паническому страху в такой ситуации, пришли холодная отстранённость и почти полное спокойствие: пока кони рядом, ничего не случится. А там, даст всевышний, и товарищ подоспеет.
Вадим успел вовремя. Благодарить за это нужно было явно хозяина.
От человека пахло не смытыми в хамаме благовониями и мылом: он явно натянул одежду впопыхах. Интересно, а свою невидимую кольчугу под куртку он тоже надел?
Орквуды, к её удивлению, даже не заморачивались соблюдением хотя бы подобия законов и приличий. Проклятые всеми богами твари вообще без колебаний решились на ужасный грех прямо здесь, на священной некогда земле караван-сарая.
Что до самых недавних пор было немыслимо.
А с другой стороны, у неё свежи были в памяти слова человека: «…три гнома за удар сердца». Малое весло, кстати, было с ним, на своём привычном месте.
Пятёрка орквудов в любом случае и числом, и силой будет явно поменьше сотни гномов. А что до соблюдения законов, то кому сейчас следить за их исполнением… Тела, если что, в степи и не найдут.
Неизбежный конфликт между тем предсказуемо разгорелся с новой силой:
— Ты должен быть очень смелым человеком, чтобы вести себя так безрассудно. В такое непростое время, — многозначительно поиграл бровями и интонациями наемник с перебитым носом, взглядами указывая своим товарищам направление будущей серии атак с разных сторон.
Он оценил непонятную уверенность незнакомца, который явно не был идиотом. Значит, на что-то рассчитывал.
Работа любого хорошего командира наёмников — не дать расчётам противника воплотиться в реальные действия.
Всю следующую минуту стороны просто переглядывались, взвинчивая градус напряжения, висевшего в воздухе.
А затем-таки открыто нарушили одно из главных правил караванах путей: не обнажать оружия в караван-сараях и на постоялых дворах, а также возле водопоев.
Неожиданно Асем сообразила: а ведь этим наёмникам явно известно что-то большее! Чем даже в самых откровенных ультиматумах открыто говорилось разным племенам орков… Такое впечатление, что судьба орков была решена где-то в иных местах, и сейчас она наблюдала только воплощение принятого кем-то иным решения.
Она верила в Вадима, но он сейчас оказался в одиночку против пятёрки более рослых, явно обученных, вооружённых и плюющих на закон солдат. У которых не было резона оставлять в живых ни его, ни её. Поскольку, судя по их разговору, они очень хорошо представляли, куда можно продать тех же коней.
Наблюдая за двинувшимися друг другу на встречу противниками, она подумала: есть ещё одна крайняя возможность. Если человек, спаси боги, начнёт проигрывать, она может открыть двери загона и скомандовать жеребцам топтать всех подряд во дворе.
В суматохе, глядишь, человек увернется.
Как на зло, именно в этот момент немолодой орк, он же хозяин караван-сарая, появился со стороны мужской половины хамама. Увидев происходящее, он коротко закричал и заметался взглядом по пустому двору в поисках хоть чего-то, отдалённо напоминавшего оружие.
Трое молодых орков, сцепив зубы, внимательно наблюдали за происходящим на хозяйственном дворе с чердака сарая. В неказистой, сляпанной наскоро саманной пристройке хранился кое-какой инструмент: пара плугов для возделывания земли, сменные вкладыши для них, ещё кое-что по мелочи…
Приютивший их у себя в трудную минуту Асыл, видимо, бросил кочевать и осел на земле окончательно, раз начал собирать подобный инвентарь. Его жена, родом из ненавистных оседлых орквудов, явно занимала в их смешанной семье никак не подчинённое положение, если смогла убедить мужа запланировать в будущем даже обработку земли (о чём говорило тщательно накапливаемое содержимое укрывшего их сарая).
Владелец постоялого двора, разумеется, не отказал единокровным представителям общего с ним народа ни в куске лепёшки, ни в плошке бараньего супа в трудную минуту. Однако, он с самого начала слезно умолял бывших воинов некогда могучего рода сидеть тихо и ни во что не вмешиваться. Что бы на постоялом дворе на их глазах ни происходило.
Как в воду глядел. Хотя поначалу всё и было тихо, но висящее над всей степью последнее время напряжение прорвалось действиями на этом вот дворе, неожиданно и бесповоротно.
На тот момент, когда они втроём пару дней назад, обессилевшие, искали укрытия, слова хозяина караван-сарая были более чем разумными. Начать хотя бы и с того, что, кроме них, других орков в обозримости не было. А до иных народов никому просто не было дела — пусть хоть перегрызут друг друга.
Сегодня же всё резко изменилось. Во-первых, в караван-сарай прискакала их соплеменница, украшенная явно наскоро состряпанным рабским ошейником. Они даже сговорились между собой, выбрав момент, удавить в укромном месте наглого хумана, бывшего ей хозяином — а сестре дать свободу.
К счастью для человека, со зрением у них всё было в порядке: сестра ухаживала за конями явно не как рабыня. Они ещё переглянулись по этому поводу на чердаке молча, чтобы не издавать лишнего шума даже шёпотом: на подворье хватало и светлых, и темных эльфов (не говоря о гномах и людях), поскольку этот путь был достаточно оживленным. Слух у ушастых, конечно, не такой хороший, как у степняков, но мало ли…
А сейчас именно этот странный человек явно подставлялся по полной, пытаясь защитить их соплеменницу от печальной и почти неизбежной участи в нынешнее неправедное время.
Орки чувствовали, что творящееся непонятное их буквально разрывает в разные стороны. Хуман был врагом по определению, во всяком случае, сейчас. Однако же, именно он был единственным, кто в этот момент вёл себя правильно. Плюс — говорил на одном языке, что было вообще немыслимо.
По случайному совпадению, со степняками на чердаке находились и их родственники по крови: пара сыновей хозяина постоялого двора, пошедших больше в отца, а не в мать, хоть и были полукровками, но с кочевниками себя связывали больше, чем с оседлыми земледелами.
Невзирая на недовольство матери, эти дети Асыла большую часть времени последние двое суток проводили со своими новыми степными сородичами, попутно насмехаясь над лежащим внизу земледельческим инвентарём и самой идеей вспашки земли.
Теперь, глядя на творящийся внизу произвол, и чистокровные, и полукровные орки лихорадочно обсуждали жестами порядок собственных действий: используя по полной эффект неожиданности, справиться с пятёркой наемников возле коновязи было возможно. Их, если что, сейчас тоже было пятеро, плюс странный хуман внизу.
Проблема могла начаться, если бы на шум к этой пятёрке присоединилась та, вторая, которая находилась по другую сторону бревенчатого здания. Троих раненых и двоих подростков-полукровок на целый десяток наёмников однозначно могло не хватить.
До этого момента, они просто общались между собой; соответственно, в импровизированной и смешанной команде из пятерых добровольных участников не было ни единого избранного командира, ни проработанного плана — хотя бы и на такой крайний случай.
А происходящее внизу, между тем, накаляло обстановку всё больше и больше.
— Да ну, к чёрту, — махнув на всё рукой, выдохнул решительно один из троих степных гостей. — Сейчас если ещё и этого человека кончат, пока мы тут сидим… нас просто поодиночке щёлкают. Всё это лето. — Высказал он то, о чём думали и двое пришедших с ним товарищей.
Хозяева-полукровки внимательно ловили каждое слово и жест гостей.
А зачем самый старший из присутствующих представитель кочевого народа, около двадцати лет от роду и с перевязанной неработающей правой рукой, решительно перехватил левой рукой обломок старой оглобли и решительно спрыгнул с чердака за спинами наемников. Гортанно предложив тем обернуться и начать умирать достойно, не связываясь с женщинами и детьми, особенно воплощёнными в одном лице.
Заполошно переглянувшись, за ним последовали и остальные четверо.
Асыл, наблюдая всё это с противоположного края двора, мгновенно побелел лицом и, всплеснув руками, что есть силы ринулся вперёд.
Громогласно призывая всех присутствующих соблюдать правила, законы и обычаи — и ничуть на то не надеясь в реальности.
Командир орквудов среагировал на изменение обстановки молниеносно.
Откровенно говоря, он совсем не ожидал появления тройки крепких бойцов из среднего жуза степняков здесь и сейчас.
С одной стороны, вынырнувшие сзади орки были частью ранены, да и вооружены тоже чем попало. С другой стороны, настроены соплеменники сидящей в загоне для коней девчонки были тоже более чем серьезно. Они сейчас откровенно шли умирать, в отличие от орквудов, искавших добычи и развлечений.
Это заставляло последних осторожничать.
Попутно, становилось понятным, куда и кому гнала десяток коней эта орчанка, так коварно заманившая его вместе с пятёркой в этот глухой простенок, якобы случайно повиляв ягодицами у них перед носом, шагая из хамама.
Крупный наёмник с перебитым носом, даже не думая осматриваться и искать затаившихся, мгновенно пересчитал количество врагов по числу крупных степных коней в загоне: рассчитывать всегда надо на худшее. Получалось, в любой момент из каких-либо щелей могли выползти и товарищи отмороженных степняков.
Орквуд, не раздумывая, оглушительно свистнул определённым образом, срочно призывая на помощь вторую пятёрку.
По двору продолжал семенить лживый хозяин постоялого двора, только отвлекая на себя лишний раз внимание и призывая всех присутствующих, якобы, к спокойствию и рассудительности.
Ну да, говори-говори. Если бы ты действительно так дорожил правилами, то не стал бы укрывать этих недобитков, подумалось старшине наёмников.
Странный пятнистый человек, впервые за всё время выказавший неподдельное удивление на своём лице, удивил главного орквуда своей следующей фразой: он вначале зачем-то грязно обругал идущих к нему на помощь соплеменников владельца караван-сарая, а затем резко бросился в сторону, влево и вперёд. Образуя с орками вершину равностороннего треугольника.
Наёмник с перебитым носом едва успел задуматься о том, что бы такой странный манёвр в исполнении хумана мог означать. А в следующую секунду его пронзила неожиданная догадка: пятнистый был магом!
И сейчас этот маг специально смещался в сторону, чтобы каким-нибудь особенно мощным заклинанием не задеть кочевых вонючек. Ч-чё-ё-ёрт…
Ровно в это мгновение в руке странного человека словно из ниоткуда возник непонятный железный предмет.
А в следующий миг, после отрывистого и пугающего звука, из затылка командира оквудов вырвался сгусток крови, мозга и костей. Старший наёмник так и не увидел, что находившиеся с ним четверо не пережили его даже на два удара сердца.
Ворвавшаяся на хозяйственный двор пятёрка их товарищей четвертью минуты позже повторила их судьбу.
Разумеется, случившееся не укрылось от глаз всех присутствующих, как по заказу высыпавших на задний двор, словно их сюда кто-то звал.
— А ведь никто не лез, пока реально нужна была помощь, — тихо шепчу Асем, которая вместе со мной ворочает за ноги тело командира наёмников.
— У тебя косынка с лица сползла, — отвечает она шёпотом. — Поправь! Пусть думают, что ты тоже наш. На всякий случай.
Признав её правоту, я сразу после событий скрыл своё лицо за специальной повязкой, оставив открытыми только глаза.
Трое молодцев из её народа, не справившись с нервами, попрыгали откуда-то из-под крыши сарая в самый интересный момент.
Честно говоря, я рассчитывал взять хотя бы кого-то из того десятка живым, чтоб расспросить. Тем более, есть о чём. Моя спутница с этим полностью согласна.
Решительные соплеменники Асем (скрывавшиеся до последнего так технично, что даже она их не почуяла) внезапно возникли на театре военных действий с целью спасать меня и помогать ей (или наоборот).
Напоминавшие внешним видом матроса Железняка (в повязках, израненные, без нормального оружия — но полные решимости), орки чуть было не смешались на хоздворе с орквудами, моментально сводя на ноль моё преимущество в огнестрельном оружии.
Я успел подумать, пока рысил сюда: да, патронов жаль, и взять новых будет негде. Но их, как бы ни было, ещё много больше сотни (спасибо братве и растыканным по карманам запасным магазинам). АПС, конечно, не панацея; но в местных реалиях — вполне себе вундервафля.
Чего беречь патроны, если скоро они тебе, не дай бог, могут уже перестать быть актуальными, по техническим причинам? Если будешь их экономить тогда, когда наоборот надо расходовать.
В общем, у меня был свой, вполне рабочий тактический план. Учитывавший в первую очередь мои жилет и ствол. Двенадцать патронов я мысленно списал с баланса ещё когда нёсся сюда на беседу с наёмниками.
А тут появившиеся неизвестно откуда сочувствующие (и соучаствующие) чуть было всё не испортили. Своими эффектными объятиями с противником лишая меня возможности прицельно стрелять.
Хорошо, что самую главную часть работы выполнила, как ни смешно, Асем: мгновенно выпорхнув через загородку загона наружу, она загнала криками и жестами троих орков и двоих полукровок в угол, где их и удерживала (впрочем, последнее недолго, всего несколько секунд).
Она явно не по годам умна; и каким-то интуитивным образом поняла, что они все мне сейчас будут только мешать.
Сама орчанка, впрочем, утверждает, что ум тут ни при чем. Просто она в меня верит.
— Что здесь произошло? — словно бы брезгливо и через нижнюю губу спрашивает подошедший сзади светлый эльф (по совместительству — какой-то достаточно крутой купец, как мне успела знаками объяснить Асем).
—
—
—
Мы уже успели обсудить с ней детали и даже принять кое-какие совместные решения.
Трое орков-парней, помогавших нам, сейчас вовсю нахлёстывают половину десятка наших коней (выданных им и детям Асыла моей спутницей). Асем сказала, что теперь их точно никто не поймает, ни при каких условиях.
С конями, кстати, она рассталась вообще легко. Надо же…
Асыл нам не помощник ни мозгами, ни решениями: просто не его потенциала вопросы. При всём к нему уважении.
Кстати, он ещё и дуется на нас из-за того, что его дети отчалили в Степь вместе с теми, кого он укрывал. На наших конях.
Асем бойко переводит эльфу на всеобщий то, что сказал я и будто бы теряет к нему интерес.
— Хорошо, тогда я вызову наших дознавателей сам, — с расчётом на не пойму что изрекает ушастый купец.
И ещё пару секунд топчется у меня за спиной, будто ожидая реакции.
Асем, спохватившись, аккуратно переводит мне его слова на ork’sha. Я диктую ей ответ.
Она вначале удивляется — потом переводит.
Хотя я и стою спиной, но чисто физически чувствую: лицо ушастого наверняка вытягивается от удивления.
Абсолютно всё было неправильным.
— Они не должны были так вести себя, — бормотал себе под нос Асыл, машинально охлопывая свои бока, словно что-то где-то позабыл.
Тела убитых орквудов на одном из дворов его всю предыдущую жизнь мирного постоялого двора в мгновение перевернули собственный мир орка с ног на голову.
— Это попрание и нарушение всех законов, — продолжал причитать он, не двигаясь с места.
Словно это могло что-то изменить.
— Защитная реакция психики, — абсолютно спокойно сообщил на ork’sha два непонятных слова из трёх человек орчанке, своей якобы рабыне, без стеснения кивая в сторону хозяина. — Помнишь, мы говорили об этом вчера?
— Да, это самый первый шаг, — что-то припоминая, задумчиво кивнула человеку Асем. — Если опираться на твои слова.
Трое присутствующих парней из её народа продолжали с любопытством переводить взгляд с одного говорящего на другого.
Сейчас, когда видимая им опасность вроде бы как миновала, молодые мгновенно вернулись мыслями и восприятием в мирное русло. Теперь тут присутствовал хозяин этого дома, явно старше их возрастом. Также, здесь находился и старший мужчина орчанки, из-за которой в это всё ввязались они.
Отвечающий за кочевницу мужчина хотя и был человеком, но сама она его явно почитала по меньшей мере как равного: тот жест благодарности, который она адресовала ему, выходя из загона для коней, ни от кого из присутствующих орков не укрылся. Рабы хозяев так не благодарят; значит, было между ними ещё что-то, присутствующим неизвестное.
Соответственно, бывшие воины-орки вновь ощутили себя здесь на правах гостей и, добросовестно успокоившись, принялись ожидать, что скажут старшие: лезть с действиями в чужом доме, вперёди его хозяина, явно претило их образу мыслей.
Двое сыновей Асыла вообще впали в какую-то эйфорию: они преданно таращились то на троих молодых соплеменников отца, то на собственного родителя, то на оказавшегося неожиданным героем человека.
— Отрицание, — добавила Асем непонятное сородичам, продолжая обращаться к хуману. — Когда он выйдет из ступора, то начнёт гневаться и причитать. Я помню… Хотя, он уже сейчас причитает.
С этими словами орчанка спокойно подошла к человеку и, приобняв его одной рукой за спину, на мгновение коснулась виском его плеча.
Присутствующие орки вновь многозначительно переглянулись. Хуман даже если и не был своим (что уже было спорно — судя по его решительным действиям ради дочери кочевого народа), то уж на рабовладельца не походил вообще никак. Как прямо сейчас и оказалось.
— Что делаем дальше? — мгновенно оценив нерешительность всех присутствующих степняков, спросила орчанка у человека.
— Первое. Вы вообще кто? — Вадим требовательно посмотрел на троих молодых парней, засовывая малое весло обратно в странный чехол сбоку. — Второе. Вашим раненым помощь нужна? Третье. Если я хоть что-то понимаю в местной жизни, то нам на какое-то время лучше разделиться, — он красноречиво указал на перевязанную руку одного из орков. — Я пока не разобрался, на что похоже и как ведется местное дознание…
— У нас коней нет, — многозначительно и просительно ответил старший из парней.
От человека на миг запахло растерянностью, а сам он тут же повернулся к их соплеменнице:
— У них коней нет, — растерянно повторил он девчонке.
— Возьмите наших, — уверенно предложила Асем сородичам. — Я так и брала с запасом.
— Скольких можно взять? — тут же отреагировал второй молодой орк.
В принципе, степнякам данный момент абсолютно точно показал, кто в этой паре главный. По крайней мере, время от времени. Если человек даже не распоряжался конями, на которых путешествовал по степи (во всяком случае, самостоятельно не распоряжался) — то уж рабыней его спутница из их народа однозначно не была. Какой бы на ней ни висел ошейник.
— Половину, — уверенно кивнула девчонка. — Всё по правилам. Половина моих коней — ваши, если они вам нужны.
Парни-орки вздохнули, опуская взгляды.
— Эй, бауырлар, ну вы чего?! На войне и не такое бывает! — неожиданно подбодрил их человек, кажется, отлично понимавший причину их смятения. — Вы же не думаете, что кто-то оставит своих в такую минуту без помощи?!
В этот момент из дальнего похода, со стороны обширного незасеянного огорода, примыкавшего к постоялому двору, в простенок между загоном для коней и прочими хозяйственными постройками выбежала жена Асыла.
— У-у-у, кажется, всё самое интересное только начинается, — мгновенно среагировал человек, оценивающе мазнув по ней взглядом и зачем-то отшагивая за спину Асем. — Я на всякий случай здесь постою минутку, — непонятно пояснил он присутствующим мужчинам.
А в следующую секунду начался ураган, который представительница народа орквудов обрушила на своего супруга:
— Опять за своё? Ты опять за своё?!!
Глупая женщина, попирая абсолютно все мыслимые и немыслимые правила сразу обоих народов, разразилась просто непристойным визгом на тему того, во что её и семью втравливает глава семьи.
Как-будто от Асыла вообще что-то зависело в этой ситуации.
Орка-родителя неожиданно поддержали сыновья:
— Не ори при гостях. Позоришь отца.
Орквудша только ошеломленно захлопала глазами, набирая побольше воздуха, чтобы что-то ответить им.
— Мы с вами пойдём, в Степь. Пара коней — наши, хорошо? — двое сыновей хозяина караван-сарая уже не смотрели на свою мать, повернувшись к ней затылками и глядя на троих орков.
— Всегда рады, — серьёзно кивнул тот, чья рука была перебинтована. — Спасибо. Давайте.
А в следующий момент на беснующуюся женщину не самого дружеского народа, хотя и родственного, присутствующие просто перестали обращать внимание.
Спустя некоторое время Асыл остался в своём караван-сарае вообще и без жены, и без детей: сыновья, торопясь, ушли с орками.
А жена, оседлав невысокую орквудскую кобылу и прихватив вторую в качестве заводной, не прощаясь, исчезла по той дороге, которая вела в направлении селений её родственников.
— Вот сам теперь здесь управляйся, раз такой умный, — мстительно бросила она напоследок супругу.
— Что это? — Раздалось чуть сбоку от меня, в той зоне, которую не вижу из-за накинутого на голову глубокого капюшона.
Слова купца-эльфа не разошлись с делом; и местный маг-дознаватель прибыл без задержек, недешёвым порталом, не прошло и часа.
Оперативно, что ещё сказать. Хорошо ещё, что сыновья и супруга Асыла, а также соплеменники Асем оказались ещё расторопнее. И отчалили почти сразу.
Самое интересное, караванщики людей тоже не остались в стороне. Маг-человек прибыл после своего коллеги-эльфа буквально через минуту.
У Асем даже округлились глаза от удивления:
—
Хотя лично я вижу, что она отлично их слышит и отсюда, спасибо местному Создателю за уникальный слух орков.
—
Мало ли. Путешествовала много, может, где и набралась по чуть-чуть соседских языков.
—
— Да и пёс с ним, с названием; дальше что?!
— Ваш говорит, что два дознавателя тут — против правил. Тут не поняла… ругаются!
— Это я уже и сам вижу, — смеюсь. — Что-то стоящее для нас есть?
— Неа. Каждый настаивает, что у каждого своё начальство. Если я хоть чуть-чуть понимаю в жизни, будут ходить всюду парой и заглядывать во все дыры вдвоём. Пока до тебя не доберутся.
— Может, я сам справлюсь? — делаю ещё одну попытку отговорить её от участия в одной наспех запланированной авантюре. — Всеобщий как-нибудь разберу. А без тебя мне будет мно…
— НЕТ. Ни один наш шаман без ученика не ходит. Сразу спалишься. — Отрезает не по годам решительная кочевница. — И потом, если ты что-то не то будешь говорить, я смогу при переводе исправить. Плюс если они драться решат, я тебя тоже предупрежу. Всё. Тс-с-с, идут!..
Этот долбаный хуманский маг за спиной откровенно раздражал.
Люди, видимо, тоже (и вполне логично) не доверяли никому из союзников. Иначе бы они не стали тратиться на портал для этого недоучки из, на минутку, Первого Эльфийского университета! Сюда, в Степь. Который (речь о недоумке), мало того, что прибыл позже. Так ещё и заявил о том, что будет действовать независимо!
С-сука. Тварь вонючая.
Вообще, орков вонючками зовут напрасно: кочевники маниакальны в поддержании личной чистоты и гигиены, всегда и везде. Боги знают, как у них возник этот парадоксальный для их маловодных земель обычай; но факт был фактом. Любой средний орк пахнет на порядок приятнее первого встречного хумана. Что говорить, если порой даже графья-люди источают такие миазмы, что…
Если сказать честно — орки не пахнут вообще. Так как удаляют абсолютно всю растительность со своих тел и моются не по одному разу в день, если есть возможность.
В отличие от людей, которые более чем часто откровенно воняют. Вот уж кто вонючки так вонючки…
Кстати, если чуть вспомнить историю, то хамам тоже придумал кочевой народ. Такой вот парадокс.
Ниеу, эльфийский маг второй категории, закончив переругиваться со своим коллегой-человеком, вздохнул и смирился: избавиться от дурачка не получится. Тот так и будет топтаться всю дорогу над душой: ну как же, собственное дело кретину поручили. Резня в караван-сарае!
Идиот…
Пройдя вслед за молчащим и угрюмым хозяином заведения, прямо сквозь загон для коней (почему-то при хозяине эти звери на них вообще внимания не обратили), Ниеу вместе с человеком-недоучкой оказался посередине внутреннего двора.
Лежащие дальше, в сарайчике, десять тел, плечо в плечо, его удивили с первого взгляда.
— А где их головы?! — вопросительно заозирался эльф, на мгновение растерявшись.
— Вы у меня спрашиваете? — не преминул воткнуть булавку издёвки коллега-человек, по которому взгляд эльфа только скользнул мельком.
— Не понимаю. Не моя работа. Ничего не видел, ничего не знаю, — хмуро и на ломаном Всеобщем явно со злостью сообщил орк по имени Асыл (этот караван-сарай числился за ним).
И был таков.
— Не очень-то он нас любит, — задумчиво и где-то даже нейтрально сказал сам себе Ниеу, собираясь с мыслями перед тем, как начать манипуляции.
— За что им нас сейчас любить? — не упустил возможности вставить медяк и тут человек.
Намекая, что ему тоже что-то известно о совместных планах двух таких разных народов в отношении достаточно большого куска Степи.
Выскочка. Да что ты можешь знать?!
Эльф усилием воли и глубоким вздохом быстро подавил рвущееся наружу раздражение:
— Вы можете поднимать умерших? — как мог вежливо, уточнил он у коллеги.
— Без головы — точно нет, — почти нормальным тоном фыркнул хуман. — Смог бы. Если бы им головы не отчекрыжили. Второй ранг по дисциплине, — не удержался он от хвастовства.
Ниеу именно на это и рассчитывал. Поскольку то, что случилось в этом месте, явно выходило за рамки обычного, знать, что может твой пусть и плохонький, но союзник, будет плюсом.
Человек — некромант второго ранга. Плюс явно что-то боевое, судя по постановке ног и осанке. А вот уже это боевое у него прокачано никак не ниже ранга четвёртого, тут просто интуиция.
Неплохо. Случись ещё какая опасность, будет кому со спины прикрыть. Что ни говори, Ниеу был в первую очередь светлым и магом жизни. То есть, мог лечить; мог определить точную причину смерти (даже если очень хитрый яд); но вот прямое боестолкновение было не самой сильной его стороной.
— Ну-ка, ушли оттуда быстро! — явно рисуясь перед эльфом, прикрикнул на копошащуюся в сарае с трупами пару разумных человек по имени Стау (имя — на новенькой именной бирке на груди, как у всех идиотов, получивших свою первую в жизни служебную форму).
Неожиданно, дорогу в помещение человеку преградила молодая орчанка.
— Ты смотри, и ведь не всех ещё извели, — нейтрально пробормотал сам себе под нос Ниеу на эльфийском койне.
Кочевница мазнула по нему таким обжигающим взглядом, что он даже на секунду решил, будто она понимает высокую речь.
— Да ну, откуда, — осадил он сам себя ровно через секунду, отмахиваясь от идиотского предположения. — Посмотрим на нашего человеческого героя, как он себя покажет.
— В вашем присутствии нет необходимости. Пожалуйста, покиньте это место, — выдала в следующий момент орчанка, оставляя своего второго спутника и решительно преграждая магам вход в сарай.
— Эй, кретин! Убери свою девку! — рот и язык Стау отреагировали значительно быстрее его же мозгов.
— Пятый боевой ранг, — мгновенно внёс поправки в собственную первичную оценку Ниеу. — У коллеги полновесный пятый боевой ранг.
Орчанка снова скользнула по нему взглядом.
— Ол девка емес, — на смеси двух языков неприязненно прокаркал сидящий на четвереньках непонятно кто, в пятнистой гномьей одежде и со странным произношением. — Ауызынды сыгейин…
Эльф абсолютно случайно знал перевод последнего ругательства, потому рефлекторно напрягся: сказать такое магу случайно не мог никто.
Также, он машинально отметил: горло этого разумного привыкло дышать каким-то совсем иным воздухом, в явно нездешних местах.
— Вы не подскажете мне основания для этой вашей просьбы? — обратился он к пятнистому в надежде, что тот повернётся.
Правой рукой Ниеу перехватил дёрнувшегося было вперёд и покрасневшего Стау: кажется, человек тоже понял всё, сказанное про его рот, хе-хе.
Пятнистый, не прекращая какие-то манипуляции с телами орквудов, поднял вверх указательный палец. Затем что-то поделал на четвереньках ещё — и наконец повернулся.
Ниеу от удивления захотел икнуть: глаза спутника орчанки были скрыты чёрными, непрозрачными лично для его глаз круглыми стёклами (похоже, тоже гномья работа — сознание мага-дознавателя в такие моменты работало автоматически). А всё его лицо закрывала какая-то хитрая повязка.
— Э-э-э, какой ты расы?! — моментально сдал назад Стау.
Как и все люди, когда столкнутся с чем-то непонятным.
Что интересно, руки пятнистого незнакомца, одетого во всё гномье (в отличие от своей кочевой подруги), были скрыты под какими-то интересными перчатками. Так что, определить расу незнакомца по рукам (или хотя бы, методом исключения, вычесть из возможного списка расу орков) также не представлялось возможным.
— Мен оркпын, — неприязненно прокаркал тип в непрозрачных стеклянных наглазниках.
«Интересно, а как он без зрения обходится?» — тут же мелькнуло профессиональное любопытство у Ниеу. — «И зачем?»
А в следующий момент пятнистый бойко затарахтел на ork’sha, обращаясь к девке, и эльф с удивлением услышал по мелодике, что этот язык для говорившего таки действительно родной.
— А ведь аура больше похожа на хумана, — эльф от изумления в этот раз поразился также вслух, и также на родном языке. — Видимо, метис? Родятся же иногда такие. Или рос вдалеке?
В отличие от тупоголовых хуманских боевых магов, любой эльф, специализирующийся по жизни, знал: аура разумного — это не только и не столько физиологические показатели. Психические — наполовину, а то и больше.
Странный орк тем временем договорил свой пассаж до конца; и его девчонка принялась переводить:
— Происшедшее уже расследуется. Я — представитель конклава оркских шаманов. Караван-сарай принадлежит оркам. Здесь не ваша юрисдикция. Или уложение о разделении сфер в Объединённом Конклаве уже отменили?
— Но ведь тебя не должно быть в живых?! — вырвалось у идиота Стау.
А Ниеу про себя чуть не взвыл: реальные действия очень отличаются от декларируемой политики. И то, что сейчас брякнул тупой человек, было за гранью добра и зла. Боги, какой же неподдельный идиот… пятого ранга…
Орчина явно удивился, задрав брови вверх (эльфу было видно по мимике мышц лица). Затем стащил с носа свои чёрные стёкла, обнаружив под ними пару ярко-голубых цветом глаз, ранее магу жизни ни в каком народе не встречавшихся.
— Это ты, что ли, мне сроки жизни определяешь?! — перевела в следующий миг орчанка, буднично отшагивая в сторону и явно выходя из-под действия какого-нибудь неизвестного цивилизованным университетам, потому что дикарского, заклинания.
— Да вы ебанулись, коллега?! — внешне дружелюбно улыбаясь орчанке, на самом деле прошипел на родном койне Ниеу.
— Я могу вас обоих убить за один удар сердца, — продолжала переводить девчонка своего старшего уже с безопасной дистанции. — Ваши штучки вам не помогут. Быстро представились по форме. Три. Два. Один…
— Да я его сейчас мелким слоем на камни намажу! — тупой человек всё же достаточно неплохо для его короткого умишки среагировал на новые вводные.
Как минимум, вон, перешёл на непонятный оркам язык. И даже позволил напарнику себя оттащить назад. Делая вид, что уступает самому Ниеу.
— Не врёт. По крайней мере, искренне верит в то, что говорит. — Коротко уронил эльф своему вынужденному одноразовому партнёру.
— С чего взяли? — Видимо, это боевиком хуман был пятого ранга.
А мыслителем — менее чем первого. Ближе к нулевому.
— Я местами менталист. Жизнь же, — укоризненно напомнил Ниеу азы явно не блиставшему на теоретических дисциплинах в свою студенческую бытность человеку.
На всякий случай, светлый эльф дополнительно ткнул в эмблему зелёного листа на своей груди.
Параллельно с этим, уже для орков, он предупредительно поднял вверх пустые ладони. Подумав, даже сделал полшага вперёд, заслоняя собой человека.
У него в голове сейчас нёсся галопом целый рой мыслей; и ему требовалось хотя б десять секунд на их обдумывание.
То, что у орков ещё живы шаманы, требовалось немедленно доложить.
Этого категорически не должно было быть, хотя до конца и не исключалось. Не могло, но было.
Если возмущённый орчина, со свойственной им непосредственностью, на заявление идиота-«коллеги» сейчас всё же шарахнет по ним чем-то убийственным, то у мага жизни будет больше шансов пережить первый удар, чем у тупого боевика. Да и, оставшись в живых, человек уже на рефлексах будет иметь перед местным шаманом гораздо больше шансов в бою — это Ниеу тоже просчитал мгновенно.
А уйти живым сейчас должен во что бы то ни стало хотя бы один из них. Просто чтоб донести своим: орочьи шаманы ещё, оказывается, живы. И не просто живы, а вполне вон, выполняют, как ни в чём ни бывало, даже свой полицейский функционал на караванных путях.
Напоминая некстати сунувшимся «коллегам» о нарушении юрисдикции. Что тоже святая правда.
Ну не объяснять же степняку, что параграфы Объединённого Конклава в их адрес до сих пор не отменены именно на всякий случай? Чтобы такой, как вот он (всплыви вдруг где — прямо как сейчас), не принялся гвоздить по всем подряд, карая за нарушения договорённостей магов?
Формально, договорённостей с орочьими шаманами действительно не денонсировали. Просто надеялись, что некому с той стороны следить за исполнением этого отжившего своё договора.
Ошиблись. И хорошо, что старшие на такой случай подстраховались…
Такая новость стоила слишком дорого для объединённого (негласно) штаба совместных сил нескольких рас, чтоб можно было себе позволить её туда не донести.
— А менталист вы сильный? — со свойственной идиотам непосредственностью, мгновенно переключил свой фокус внимания на новый объект в беседе человек.
— Да ёб же твою родню, дебил, — Ниеу, глядя в прищуренные голубые глаза орка со сверхкороткой дистанции, отбросил политесы и перестал сдерживаться. — Куда ты, падла, сейчас смотришь?! И о чём думаешь?!
— Что вы себе позволяете?! — язык человека предсказуемо опередил его же мозги.
Светлый эльф, картинно вздохнув, выждал секунду.
— Упс, извиняюсь. — Кретин-хуман запоздало, но всё же сообразил, что союзника можно будет расспросить и потом.
А вот внимания потенциальному противнику надо уделять по максимуму. Особенно если ты сам его только что оскорбил, смешав это попутно с явной угрозой.
— Между первым и вторым рангом я менталист, — всё же ответил с задержкой на вопрос человека Ниеу, явно скромничая и изрядно преуменьшая собственные достижения.
Потому что голубоглазый орчина с интересом разглядывал сейчас их, о чём-то взахлёб разговаривая со своей ученицей.
«А кстати, симпатичная девка», — некстати подумал эльф про себя. — «Такую можно было бы разок…».
— Вы ему ничего внушить не можете? — продолжил сиять неповторимым креативом своего мышления хуман.
Пропустивший в университете, похоже, не только теоретические дисциплины. А и кое-что ещё.
— Внушение ограничено возможно только с восьмого ранга. И там масса условий, — сдался на милость событий Ниеу, мысленно начиная себя хоронить. — По этим разумным, которые ещё и говорят, и думают на непонятном языке, могу только видеть, насколько уверены в своих словах. Всё.
Хотя на самом деле он был далеко не один с половиной, но и до восьмого ранга ему было далеко.
— Слушайте, коллега, а ведь я в нём совсем не чувствую магии, — кажется, степень «гениальности» хумана была эльфом недооценена.
Выдавая эврику за эврикой, он продолжал поражать светлого эльфа до самого изумления.
— Слушай, а как тебя свои же до сих пор не прихуярили? — искренне восхитился кретинизмом союзника представитель Зелёного Листа. — Я тебе больше скажу: я ведь тоже в нём мага почти не чувствую. Да, почти не чувствую, — он на мгновение запустил сканирующее заклинание с большей разрешающей способностью, чтоб убедиться. — Но при этом, как менталист, я тебе совершенно точно говорю: он искренне верит в свои слова насчёт удара сердца. Настолько верит, что не сомневается и считает их непреложной истиной. Вот теперь скажи мне, гениальный ты наш человек: ну и о чём это говорит?
— Он гораздо сильнее нашего совокупного потенциала?! — искренне и неожиданно обрадовался чему-то Стау.
Его неподдельная радость от собственной догадливости настолько затмила все его предыдущие перлы, что у Ниеу некстати заныли зубы. Сразу все. Оттого он снова красноречиво промолчал.
— Ну, основы теоретического потенциала же! — продолжал сверкать глубиной невесть как всплывшей в его индюшином мозгу теории хуман. — Преподаватель Депол, второй курс же!
— Точно, — только что и кивнул вежливо Ниеу.
Парадоксально, но ему уже и самому стало до неприличия интересно, как будет выглядеть человек, когда… О. Вот оно.
— Бля-я-я-я… — хуман мгновенно спал с лица, посерел, побледнел и позеленел одновременно. — Мастер… — явно завысил он реальные регалии случайного напарника в лице светлого эльфа. — …так это же…!
— Ради таких сцен и стоит жить, — философски подытожил сам себе Ниеу, не поленившись плюнуть на всё и даже чуть развернуться, чтоб наблюдать за лицом хумана в этот судьбоносный момент.
Парадоксально, но напряжение разрядило ржание орка, неожиданно раздавшееся над ухом.
Представитель Зелёного Листа вздрогнул, но тут же взял себя в руки:
— Разрешите представиться: мы прибыли на срочный вызов с этой точки, поскольку нашему начальству, независимо друг от друга, сообщили о массовом убийстве…
— Мы удаляемся. Извините за беспокойство. Видимо, где-то что-то напутали. — Безукоризненно вежливо попрощался коротким поклоном Ниеу.
Стау, слава всем богам, додумался повторить этот же жест, предсказуемо удерживая свой язык за зубами.
Орчина, не вдаваясь в вежливые политесы, махнул в воздухе рукой.
— Тела будут переданы в обычное место, вместе с нашими выводами по ситуации, — перевела орчанка. — Предварительно: эти орквуды нарушили правила и караванный устав. Застигнуты и убиты были с обнажённым на постоялом дворе оружием, так что — их смерть законна. Головы увезли те, кто имеет отношение к их гибели.
— Не врёт, — лаконично кивнул Ниеу, всем видом изображая внимание к девчонке. — Всего доброго. — Окончательно откланялся он на всеобщем. — Мы активируем общий обратный портал за тем холмом.
— Слушайте, так ведь он же мог нас там… — до Стау все интересные варианты уже состоявшейся коммуникации стали доходить только после того, как они по тропе завернули за первый холм.
— Дошло. — Равнодушно констатировал Эльф.
— Слушайте, а почему мы у него не попросили ни бумаг, ни подтверждений? — запоздало кипятился человек, явно давая выход имевшему место испугу.
— А как звучит Хартия о разделении юрисдикций? В изложении Объединённого Конклава? — эльф, махнув на всё рукой, просто представил себе, что играет сейчас с весёлой, непосредственной и умной собакой.
Настроение тут же поползло вверх и всё встало на свои места. Просто не надо от него ждать того, на что он и не способен. А так, дружить и общаться вон и с собакой можно, и с кошкой. Надо просто не забывать, где лежит предел их мыслительным возможностям.
— А-а-а, получается, это мы залезли на его территорию! — как обычно, после паузы и подсказки, проявил сообразительность хуман. — Если он получил такой же вызов и прибыл раньше! И мы б у него ещё что-то требовали!
Ниеу молча хлопнул три раза в ладоши. Помолчал и добавил:
— Браво. А ведь он наверняка не один всплыл живой, если у них караванная система безопасности работает. Да и орквуды — тоже не наша юрисдикция. Если формально. Надо срочно сообщать, потому что это в корне всё меняет…
— Ло! Еле нашёл тебя! — посыльный от уполномоченного Лао, едва засунув голову в двери очередного дорогого темного эльфийского массажного салона, с облегчением обнаружил внутри башмаки разыскиваемой, а на вешалке — её же плащ. — Ау, ты меня слышишь?!
— Да, я тут! — раздалось из ближайшей комнаты. — Можешь войти. Что стряслось? — спросила его командир специальной семёрки, сейчас предававшаяся сибаритству под двумя парами рук девушек-дроу.
— Упс, пардон, — при виде трёх обнажённых женских тел, посыльный-светлый резко остановился, словно натолкнулся на каменную стену.
— Да расслабься ты, — лениво вытолкнула из себя Ло. — Всё в порядке. Что стряслось?
— Помнишь, ты просила тебе сообщать всё необычное по той теме?
— Да.
— Знаешь, есть восьмой отдел Объединённого Конклава?
— Это те, кто за порядком на дорогах вроде как должны наблюдать? — лениво припомнила, порывшись в памяти, командир старшей боевой звезды.
— Да. Они ещё по муниципалам у вас и у нас на родине числятся… Так вот, оттуда только что сразу два доклада в объединённый штаб! Орочий шаман!
— Да ну? — Ло, мгновенно собравшись, решительно отстранила от себя руки массажисток и села прямо на массажном столе.
Посыльный-светлый ещё больше покраснел при виде её колыхнувшихся перед его носом молочных желез.
— Что за шаман? — уже гораздо более сосредоточенно и внимательно уточнила Ло.
— Вот тут муть какая-то начинается. Во-первых, вызов из караван-сарая пришёл сразу и хуманам, и нам в дежурку…
— Ничего удивительного. Купцы вашей и нашей первой Гильдии. По политике в курсе, на орков не рассчитывали. Думали, что только наши остались из магов, чтоб за дорогой присматривать, — мгновенно подхватила эстафетную палочку тёмная, пропуская через себя услышанное. — Что за квадрат?
Собеседник назвал цифры, затем продолжил:
— Да. Я тоже так подумал. Пока не спохватился: ну да, орки могли направить и свой вызов, параллельно. Тоже прямо с постоялого двора, как обычно. А кому? — светлый уже справился с неловкостью и теперь откровенно косился и на грудь, и на ноги Ло.
— Да смотри уже нормально, — отмахнулась она. — Если хочешь. А то окосеешь! Мы не стеснительные… Получается, у вонючек работают какие-то муниципальные функции? И даже их шаманы местами живы? Да ну, фантастика…
— Степь большая. Порталу всё равно, миля или тысяча миль. — Вежливо не согласился посыльный.
— Логично, — озадачилась, вздыхая, тёмная. — Если постоялый двор не самый проходной, а их дежурный шаман прикрывает сразу большой участок в глубине степи… и каким-то образом остался жив… — сейчас она, как могла быстро, анализировала абсолютно все возможные вероятности, разворачивающиеся мысленно перед её глазами подобно вееру.
— У них нет централизованного государства, — напомнил светлый, утыкая её носом в тот самый момент, который при стратегическом планировании большие умники в штабах и банках почему-то из виду всегда выпускали. — Три жуза. По-нашему, это три дублирующие друг друга государственные структуры.
— Дикие структуры, — упрямо уточнила Ло.
— Суд, шаманы, стратегические запасы продовольствия на весь народ, — не уступал посыльный.
Сейчас он уже не глядел на её молочные железы, явно уйдя с головой в дискуссию.
— Да, нам их правила чужды, оттого дики. Но у них тот же суд, не забудь, разделён на три части. А не в одном лице, как у нас. Уголовный, гражданский и торговый — вообще три разные палаты. Называется иначе, но суть эта. — Продолжал настаивать собеседник.
Которого, кажется, не смущала уже не только она, а и две более молодые дроу, с интересом поглядывавшие на ещё одного потенциального клиента. Тоже полностью обнажённые.
— Слушай, полчаса всё равно погоды не сделают, — прикинула Ло. — Всё равно открытия портала туда раньше двадцати-ноль-ноль не будет, правильно?
— Да.
— Ну тогда раздевайся! — Тёмная гостеприимно указала коллеге, к которому нормально относилась, на второй массажный стол в помещении, стоявший бок о бок с этим. — Вторая пусть пока тобой займётся. Всё равно я за пять часов оплатила, а всё использовать не получится… Заодно договорим!
Приняв решение, командир звезды-семёрки тут же улеглась обратно, лицом вниз, в специальную прорезь в крышке стола.
Светлый предсказуемо заколебался, но четыре руки массажисток-дроу, повинуясь команде Ло, мгновенно стащили с парня и одежду, и смешное нижнее бельё.
Тёмная только похихикала вниз, удерживаясь, чтоб не заржать в голос.
— А ведь они тебя сейчас и как мужчину по очереди по разу удовлетворят, — весело сообщила она, поворачивая голову в сторону посыльного и с удовлетворением наблюдая на его взметнувшимися вверх бровями.
Судя по лицу собеседника, одна из массажисток сейчас занялась его организмом сразу в самом интересном месте, для которого в мужском массажном столе было прорезано, кроме лицевого, ещё одно специальное отверстие, уже значительно пониже.
— Хорошо, что ты стрелял в их головы, а не в их тела. Так бы у них не головы, а тела пришлось отрезать. А их тяжелее тащить с собой. Особенно десять штук, — с абсолютно серьёзным лицом сказала Асем. — Кони, конечно, здоровые, но десять коробок со всеми причандалами…
Вадим, таскавший вместе с ней трупы орквудов дальше в степь к предполагаемому месту захоронения, озадаченно скользнул по её лицу взглядом и резко запах удивлением. Даже нижнюю челюсть смешно отвесил вниз:
— При чём тут коробки? Что значит «коробка» в данном случае?
— Никогда тушу не разделывал, что ли?! — искренне удивилась дочь степного народа. — Это когда от туловища отделяются по суставам и позвонкам последовательно голова, затем конечности. Остаётся неразделанное туловище с рёбрами, они и образуют коробку.
— Э-э-э…
— Человека же тоже так можно разделать, — с простецким видом пояснила Асем, искоса наблюдая за собеседником. — Ну или любого разумного, хоть и орквудов! Если голову отрезать, как мы и сделали; но вместе с головой ещё по суставам отделить ноги и руки, — она провела пальцем в двух местах по одному из трупов, обозначая места надрезов клинком. — Вот тут и тут. Тогда оно по суставам само распадётся и останется только коробка его туловища, правда, не потрошёная.
— Хренасе… — от хумана пахнуло уже не удивлением, а полноценным изумлением вперемешку с ноткой секундного испуга.
Асем хихикнула, поворачивая голову и уже не скрывая, что наблюдает за собеседником:
— Расслабься! Всем ты хорош, как товарищ; только запахов не различаешь! Что, в свою очередь, влияет на наше с тобой общение: я тебя понимаю полностью и даже порой до того, как ты что-то сам окончательно решишь. Вот сейчас, например, ты удивился и подавил в себе испуг … А ты в ответ ориентируешься только на мои слова; а я ведь могу и пошутить. С серьёзным видом.
— У нас называется, разговор слепого с глухим, — кивнул Вадим через пару ударов сердца, осмысливая её мысль. — Я тебя понимаю. Мои запахи частично выдают тебе мои мысли. Несут для тебя часть знаний обо мне, по-нашему информация. Эта информация дополняет мои слова.
— Угу. А в ответ, с моей стороны для тебя полная тишина, — продолжила веселиться орчанка. — Фу-ф. Этот труп был последним… Что дальше по плану? Может, Асылу поможем? А то не удобно получилось, — она смущённо покосилась в сторону построек караван-сарая.
— А что я не так сказал? — моментально завёлся на ровном месте человек. — Где я хоть на волос покривил душой или что-то неправильно оценил?!
— Ты нервничаешь потому, что тебе это всё тоже неприятно, — заключила орчанка, усаживаясь прямо на песок и поджимая ноги. — Ты всё правильно ему сказал, оттого ему и обидно. Правда же всегда больнее ранит, ты не знал?
— Знал. Только не думал, что в такие моменты надо выбирать слова… — словно проколотый в двух местах бурдюк, тут же сдулся хуман.
— Слушай, я сейчас, может, что-то не то скажу, но…, - Асем воровато оглянулась по сторонам. — Нет, с такого расстояния даже он не услышит… Так вот! Мне кажется, ты зря в нём искал поддержку своим мыслям: он не воин. Ни по духу, ни по образу жизни. Он вон, даже осесть решил, плуги запасать начал!.. Ему есть, что терять, понимаешь?
— Понимаю, — человек опустился на песок рядом и сорвал одинокий стебелёк, невесть как пробившийся на песчанике. — Оседлого земледела гораздо проще запугать, потому что его легче найти и ограбить. Тот, кто пашет землю, по-любому вынужден или стоять насмерть за свою делянку, или договариваться с тем, кто сильнее.
— Да. А у нас, я о кочевниках, всегда существовала третья возможность: откочевать…
— Ағай, не будет ли слишком наглым с моей стороны попросить тебя протереть свои глаза и раскрыть их пошире? Война на уничтожение уже идёт! Те правила, а которых ты сейчас так трясешься, уже давно не работают! — человек, демонстративно сложив пустые ладони на дастархане в хозяйский покоях, невежливо сверлит взглядом хозяина дома.
— Всегда можно что-то придумать, если не торопиться, — стоит на своём Асыл.
Хотя лично Асем чувствует, что на самом деле он думает иначе. Но Вадим — не она. Эх-х-х.
— Ты что, не видишь, что на твоей земле, в твоём доме, чужаки нападают на женщину одного с тобой народа?! А ты уже искренне боишься её защитить?! — похоже, хуман решил вежливостью не заморачиваться. — Я, может, чужак; и что-то понимаю неправильно. Поправь меня?! Где я ошибся?! Ё…
Асыл только сосредоточенно сопит, отводя взгляд.
Сказать по правде, Асем понимала: он в один миг расстался и с детьми, и с какой-никакой, но женщиной, их ему родившей. С которой больше десятка лет прожил вместе.
За такой срок душой друг к другу можно и присохнуть, даром что его жена — гнусная орквудша…
— Вот пока ты молчишь, вместо тебя на её защиту поднимаются твои дети, которые не такие взрослые! — продолжает безжалостно чеканитьф Вадим. — Они, по молодости лет, о твоих высосанных из пальца правилах не подозревают. Потому без затей и восстают против несправедливости! Дети вообще очень тонко чувствуют несправедливость… — перевёл дух Вадим.
Асыл, не говоря ни слова, молча поднялся и вышел из помещения.
— Пошёл гостями заниматься, чтоб с тобой, как с гостем, не ругаться, — перевела Асем происходящее в понятные хуману категории.
Вместе с оттащенными в степь трупами, человек прихватил с постоялого двора и свой рюкзак. Сейчас он потянул его к себе и принялся в нём возиться, словно что-то разыскивая.
— Надеюсь, ты не решил двинуть дальше один и пешком? — на всякий случай уточнила орчанка, разваливаясь на тёплом песке и усилием воли расслабляясь.
День было непростым, и дальше всё будет только сложнее.
— Нет, хочу пока просто оружие почистить. — С этими словами Вадим извлёк комок непонятно чего, завёрнутый в дурно пахнущие для тонкого обоняния Асем тряпки, и принялся орудовать странными предметами над своим малым веслом.
Ей было лень поворачивать голову, чтоб следить за его действиями глазами.
— Сколько у тебя осталось этих выстрелов? — не смогла сдержать любопытства кочевница, когда он принялся выщёлкивать непонятные предметы сложной формы из того, что он называл магазином. — И зачем ты это делаешь?
— Затем, что этот мир погубит коррупция, — хохотнул в ответ человек очередным непонятным словом. — Ладно, чтоб понятнее. На складах, где это всё хранится, сколько денег ни выделяй, всё равно ничего нормально обновляться не будет.
— Кладовщики потратят деньги на себя вместо содержания вещей?
— Можно и так сказать… Если магазин оружия уже в возрасте, его пружина подсаживается. И хранить его в снаряжённом виде — это рисковать, что в бою заклинит. Мне часть магазинов набросала братва, когда уходила за поворот. Я их лично не проверял; вот сейчас и смотрю, попутно сортирую: какие новые, какие старьё… — в этом месте человек осёкся, словно сказал что-то лишнее.
Асем понимала, что женщина вообще не должна задавать вопросов в такой ситуации. Но любопытство в итоге победило:
— Где-то ещё есть такие же воины, как и ты? Которые вооружены точно также, умеют столько же, и тоже могут говорить на нашем языке?
— Вообще-то, это я сейчас говорю на их языке. — Развеселился отчего-то хуман. — Этот язык в моей стране является государственным, мой родной язык отличается, потому что другой. Но мои товарищи не здесь. Под этими звёздами, из всех я точно один. — Несмотря на то, что вздохнул он почти неслышно, чувствительное ухо кочевницы ему обмануть не удалось.
— Жаль, — следом вздохнула и она. — Было бы хорошо, если бы такие, как ты, помогли нам. Тем более, говоришь, ты сам из государства орков. — Она бросила наугад пробный шар, но без результата.
В этом месте Вадим только хрюкнул, продолжая орудовать инструментами над своим малым веслом.
А Асем не стала настаивать: придёт время — он сам всё расскажет. В том числе, о том, в каких это краях есть целое государство, где говорят на её языке. Где поют такие колыбельные песни на нём же, что она не знает; и где разумных, судя по повадкам Вадима, не оценивают прежде всего по цвету кожи, разрезу глаз или длине пальцев на ладони.
А хуман в одно мгновение, не раздумывая, может убить своего же хумана, защищая незнакомую и встреченную первый раз в жизни орчанку.
Незаметно для себя, Асем уснула. Когда она проснулась примерно через полчаса, Вадим что-то усердно записывал обломком стебелька на песке, насвистывая себе под нос незнакомую мелодию.
— Чем занят? — спросила она, понаблюдав за ним пару минут.
— Да от нечего делать развлекаюсь, — признался он. — Думаю, что бы делал я, если бы оказался на твоём месте.
— Кстати, да, я тоже хотела тебя спросить при случае, — орчанка заинтересованно перетекла из лежачего в сидячее положение. — Слушай, а если бы ты был орком, ты бы смог их победить?
— Кого? — уточнил собеседник, закусив губу и не отрываясь от чертежа на песке.
— Эльфов, гномов, хуманов. Всех тех, кто пришли к нам с оружием и убивают нас просто за то, что мы есть.
— Пока маловато знаний о вашем мире, — наконец проговорился хуман о том, о чём она и так догадывалась.
Ну не бывает такого оружия, убивающего магов; таких запахов от одного предмета; такой гномьей одежды (которую сами гномы в глаза не видели — ей было заметно их удивление).
И такого отсутствия межрасовых барьеров в её мире не бывает.
Но хороша только та женщина, которая держит глаза и уши открытыми, а рот — на замке. Это Асем тоже великолепно понимала. Потому и принципиально не задавала лишних вопросов.
— Война — всегда риск, — подумав, предположила она, старательно выбрасывая из головы все свои интересные догадки. — Судя по тому, как ты искренне считал, что убьёшь сразу двух магов, что-то ты всё же представляешь. Можно, я повторю свой вопрос? Если бы ты решил, что защищаешь нас, орков, ты бы смог победить тех, кто на нас нападает?
— Смотря что считать победой, — постарался уйти от прямого ответа человек.
Но она ему этого не позволила:
— Да? Или нет?
— Да… скорее всего. Но это было бы крайне непросто. — Он оторвался от своих чёрточек на песке и поднял на неё глаза. — Просто воевать с вашими оккупантами должны не столько ваши солдаты, сколько ваша экономика.
Я, в принципе, ожидал рано или поздно этой темы в наших отношениях. Потому к этому разговору готовился и не надеялся отмолчаться — слишком уж решительной и бескомпромиссной бывает моя спутница.
Самое интересное, что во-первых строках её заинтересовала не возможная стратегия для всего народа (в моём видении), а тупо прикладной вопрос: как мне удалось запудрить мозги их магам в караван-сарае.
После четырёх её повторяющихся и активных вопросов, я всерьёз задумался, как ей это объяснить.
Потому что тут можно было вспомнить как широко известные имена, типа Николая Ивановича Кузнецова и фон Ортеля (о которых
Последний, что характерно, кажется в Тольятти ежегодно, в период весеннего обострения, вообще без документов застраивал их райотдел полиции. Каждый год — новый район, хе-хе.
Многие полицейские в городе (если верить Малявину) знали, что в городе есть такой шизик. Почти все о нём хоть что-то, но слышали.
А вот статистика была такая, что мне и сейчас смешно: каждый божий год, каждый новый райотдел до обеда честно позволял себя «воспитывать» (под видом проверки сверху) этому джентльмену, выкупая в нём фальшивого ревизора только ближе к обеду.
То есть, через несколько часов этих «проверочных мероприятий». Повторюсь, райотдел полиции (ну или как там оно у соседей называется) — то есть, все люди пожившие, кое-что видевшие и на арапа не берущиеся.
Казалось бы.
Нам, когда объясняли этот момент по двум теоретическим дисциплинам в одном учебном центре, вообще вдалбливали: когда имеешь дело с
И шизик из Тольятти, строящий одних и тех же ментов, из года в год, раз за разом, райотдел за райотделом — тому очень хороший пример. Тем более что местных магов я и в самом деле успевал застрелить быстрее, чем за секунду. Поскольку они просто не знали, чего надо бояться.
— … не получится. Тебе нет смысла строить планы до тех пор, пока неизвестны числа. — Донеслось наконец до Асыла.
Странный человек вот уже не первый час что-то всерьёз втолковывал более молодой соплеменнице взрослого орка.
К величайшему удивлению владельца постоялого двора, прибывшие на вызов эльфов и людей дежурные маги, не задержались даже на четверть часа.
Сам он, от греха подальше, в сарай с трупами тогда не то что не полез, а вообще предусмотрительно отошёл на противоположный конец усадьбы. Без малого двести шагов — хорошая преграда для любого случайного заклинания. А в том, что подобные могут и случиться, лично он почти не сомневался.
Однако же, оба прибывших мага, отвечавшие каждый из своего ведомства за безопасность караванных путей, отправились восвояси даже быстрее, чем сам Асыл наносил воды в поилку овцам.
А одетый в пятнистое человек с молодой орчанкой тут же самостоятельно оттащили орквудские трупы в степь, где и принялись их закапывать, соблюдая все правила нераспространения инфекций.
Расправившись с телами, двое гостей караван-сарая к общему казану с пловом не поспешили. Вместо этого, подремав прямо в степи некоторое время, они принялись так рьяно что-то обсуждать, что и самому хозяину это стало интересно.
Асыл на каком-то этапе сделал неподобающее: подобрался с подветренной стороны и, скрываясь за углом одной из построек, старательно напряг слух.
Он оставался в таком положении сто пятьдесят или двести ударов сердца, старательно внимая чужой беседе.
Разумеется, следовало держать в голове то, что представительница его народа может определить присутствие третьего даже при этих условиях. Потому он, словно бы случайно, даже не поленился выпустить полдесятка овец из загона, позволив им блеять рядом с собой. Если что, можно будет сделать вид, что они сами разбежались. А он их просто загоняет обратно.
— Хозяину стало интересно, — через какое-то время очень тихо шепчет Асем. — Я не сразу поняла. Овцы во-о-он в том дворе уже слишком долго на месте топчутся.
— Не понял, при чём тут хозяин?
— Так он всё это время с ними. Сколько, думаешь, уходит времени, чтоб вернуть пяток баранов обратно? — она насмешливо смотрит на меня.
— По баранам не знаю. Давай позовем Асыла сюда? — предлагаю. — Я бы не отказался от ещё одной головы, в таком-то разговоре. Тем более, он намного старше и опытнее; и может знать те вещи, которых не знаешь ты. Не говоря уже обо мне.
— Лучше тогда не его сюда звать, — хихикает моя собеседница. — А то неудобно получится: он же думает, что мы его не видим. Лучше пошли мы с тобой на тот двор, где пловом кормят?
— О, тут и плов сегодня дают?! — оживляюсь.
Мой пустой живот в этот момент издаёт красноречивую руладу.
— Жена Асыла успела с утра приготовить; до того, как они рассорились, — утвердительно опускает веки орчанка. — Ты разве запаха не чувствуешь? Именно пловом же пахнет, его ни с чем не перепутаешь. Кстати, богатый караван-сарай: углём топят, не чем-то другим, — походя замечает она, поднимаясь с песка. — Интересно, как у него дальше дела идти будут, без жены и сыновей…
— Вот вы сейчас мне это и расскажете, — раздаются хмурые слова владельца заведения именно с того места, на которое Асем указывала только что.
— Могу только позавидовать твоей способности видеть сквозь заборы и стены, — говорю ей в спину, поднимаясь следом за ней.
— Только расположимся мы в открытой беседке, вон там, — уверенно ведет нас в самый центр караван-сарая Асыл, будто бы ничего и не было.
— Самая середина постоялого двора же? Может, лучше наоборот, сядем где-то с краю?
— Как раз именно потому, что середина, нашего разговора никто и не разберет, — поясняет Асем, поскольку орк мои слова просто игнорирует. — Это хозяйское место в каждом постоялом дворе. Оно, с одной стороны, в центре; и с него видно абсолютно всё, что происходит в караван-сарае. Хозяину удобно. А с другой стороны, продумано и подобрано так, что дальше чем за три шага уже не слышно, о чём говорят внутри. Я же говорю, здесь богатый караван-сарай: чтобы место для такой беседки выбрать, специально шамана звать надо…
— Ты из какого рода? — заинтересованно спрашивает Асыл мою спутницу после этих слов.
Кажется, он уже пришел в себя после всего случившегося. И на конструктивные решения и разговоры стал способен.
Неожиданно для себя, Асыл очень быстро по уши втянулся в разговор девчонки с хуманом.
На каком-то этапе малый казан с пловом показал своё дно; и старый орк, недолго думая, сходил к очагу.
Вернувшись уже с большим казаном и бухнув его на стол:
— Вот. Всё равно все, кроме нас, уже поели.
Он успел заметить: человек явно голодал до этого дня. Пятнистый вначале съедал всё, что ему накладывала в тарелку Асем (ты смотри, и обычаи знает…). Затем начинал пить чай, пиалу за пиалой. Потом, когда девочка спохватывалась, он снова быстро уничтожал содержимое своей тарелки и ждал, пока молодая орчанка вынырнет из дебрей дискуссии в следующий раз.
— Хорошо, что не руками, — пробормотал Асыл своим мыслям.
Он имел ввиду, что, будь они с соплеменницей вдвоём, он бы не заморачивался посудой. Они бы нормально поели и руками, как водится в Степи.
Для удобства же хумана, он не поленился сходить за отдельной посудой и ложкой для каждого. Сейчас по некоторым деталям было видно: если б кушали руками, хуман бы точно не наелся.
На это замечание орка человек отреагировал с похвальной быстротой: не прерывая своего ответа орчанке, он на мгновение вскинул руки в ритуальном жесте и с благодарностью кивнул.
А Асыл подумал: что бы стоило всем людям быть такими… А вслух сказал:
— Ты увлёк меня необычностью твоих мыслей. Я прожил более пятидесяти лет, многое видел. Из своих полусотни, более двадцати пяти лет я провёл в караван-сараях. Видел много народов, разумных… так, как думаешь ты, раньше не думал никто.
— Неисповедимы пути сам знаешь Кого, — пожал плечами человек в ответ. — А наши мысли, есть мнение, во многом — продолжение Его Воли.
Асыл сдержанно кивнул, соглашаясь.
— Обо мне всё знает моя спутница, — человек указал взглядом на Асем. — Ты не обидишься, если тебе я не буду рассказывать о себе столь же подробно?
— И НЕ НАДО! — мгновенно отреагировал Асыл. — Если вы и вправду, уж не знаю каким образом, затеете хотя бы половину того, о чём тут толкуете… Мой дом — твой дом. Но чем меньше я знаю о тебе…
-.. тем меньше расскажешь на допросе. — Откровенно окончил хуман за хозяина дома. — Который, если и я в жизни хоть что-то понимаю, рано или поздно воспоследует. Согласен?
— Да, — тяжело вздохнул владелец караван-сарая.
Асем в это время удивлённо переводила глаза с одного мужчины на другого.
— Она маленькая, не понимает, — повторно вздохнул Асыл. — Объяснишь ей потом…
— Объясню, — согласился человек. — Почему перестал бояться?
— Не за себя боялся, — пожал плечами немолодой представитель кочевого народа. — Жена, дети. Только осел на земле, плуги вон запасать даже начал… хотел распахивать всё через месяц вокруг…
— А сейчас ключи влияния на тебя исчезли, — полунепонятно подхватил мысль пятнистый. — И ты можешь позволить себе быть самим собой… Потому что с возрастом старый груз совести начинает весить всё больше и больше… Спасибо за плов! А война — она всегда не вовремя…
— Ты правильно сказал насчёт груза, — опять сдержанно кивнул хозяин. — Обычно в твои годы это мало кто понимает. Как нам соблюсти баланс? — без перерыва перешёл к главному Асыл. — Если я знаю ваши намерения, я лучше смогу им содействовать на своём месте. С другой стороны, рано или поздно, но сюда придут. Ты тоже это понимаешь. Вот в тот момент, чем меньше я буду знать о ваших планах, тем лучше для будет для вас. Как удержаться на острие клинка?
Орчанка, явно задававшаяся последние четверть часа тем же вопросом, внимательно посмотрела на своего спутника сбоку, тоже ожидая ответа.
— Не тот случай, когда надо хранить тайны, — помотал головой человек. — М-м-м, как бы вам объяснить этими словами… Большое не может быть секретом. Тайной является малое, на коротком отрезке времени, на ограниченном пространстве. Пример: орки решили вырастить самую большую мясную породу овец. Чтоб потеснить на всех приграничных рынках мясо соседей. Может такое быть?
— Почему нет? При определённый условиях — тоже возможность, — задумчиво кивнул Асыл. — Не хуже прочих. Коней же мы вывели.
Орчанка тактично ничего не сказала, но кивнула гораздо увереннее соплеменника: кажется, в выведении пород кочующих копытных она могла уже поучить и хозяина караван-сарая.
— Вот само появление такой породы секретом уже через пару сезонов ни для кого являться не будет, согласны? — продолжил человек. — Но и расползания племенных баранов вы будете пытаться не допустить как можно дольше, так?
Асем уважительно хмыкнула и, не сдержавшись, хлопнула сидящего рядом по-орочьи человека ладонью по бедру (что было явным несоблюдением некоторых правил приличия на людях, но самому Асылу очень многое сказало об их истинных отношениях между собой).
— Заканчивая пример. Макро-ситуация, или фундаментальное, в любой науке и ситуации секретом восемь раз из десяти не является по определению, — продолжил хуман, явно увлекаясь пояснениями.
— Нормальными словами, — вклинилась-таки девчонка, не усидев на месте тихо. — Если хочешь, чтоб тебя поняли, — словно извиняясь, добавила она.
— Большое известно всем. — Кивнул пятнистый. — То, что у вас есть новая порода, будет ясно хоть и по разделанным тушам. На каждом базаре, по границе всей Степи, буквально за сезон-два. А вот ма-а-алое, — он многозначительно поднял палец, — то есть место, где вы содержите лучших племенных баранов, вы будете охранять в секрете до последнего. По-нашему: секретом является, достаточно недолгое время, прикладное производное. Но никак не фундаментальное.
— Кажется, понимаю, — остановил орк снова вскинувшуюся соплеменницу. — Я запомнил слова. Ты хочешь сказать, что сама идея нашего несогласия не может быть секретом?
— Да. Не может, и не должна. Более того: сама идея и является для ваших врагов самым опасным вашим оружием. — Серьёзно подтвердил человек. — Сейчас поясню на примере…
— У НАС ГОСТИ. — Хозяин, на правах старшего, предостерегающе поднял вверх руку и указал глазами за спину гостям.
— Портал открывается? — чуть напряглась девочка.
Она, как и её соплеменник, тоже уловила мерцающее марево воздуха, наливавшегося радугой без причин, если не знать подоплёки.
Хуман орочьего диапазона зрения был лишён, оттого игры цветов на фоне неба не видел.
— Да. Эльфийские почти всё время в этом месте открываются, — пояснил гостям Асыл. — Люди — те могут где угодно выйти. А ушастые — из раза в раз на одном месте. Второй малый портал; значит, гостей числом будет до пяти. Видно по насыщенности красок в воздухе, — пояснил он вопросительно поднявшей подбородок орчанке. — Я их тут знаешь сколько наблюдаю за эти годы? Уже научился различать.
Каждый раз, когда массажистки делали ему «приятно» в этом самом смысле, Шам потешно краснел и стеснялся.
Ло, прибавляя к своему телесному удовольствию ещё и эмоциональное, в невидимой для него зоне выбросила массажисткам на пальцах: доите его до тех пор, пока не перестанет доиться! Всё оплачу!
В итоге, Шам покраснел прямо перед её лицом не два, а целых четыре раза. Веселя каждый раз Ло такой смешной мимикой.
— Если рассчитываешь на карьеру в объединённых структурах, завязывай стесняться, — по-дружески посоветовала она после его четвёртого, последнего раза.
Когда занимавшаяся им последней массажистка широко раскрыла глаза, подняла брови и решительно скрестила перед грудью руки вместо пятого раза. Уверенно кивая на вопросительно поднятую бровь Ло. Стреляя при этом взглядом вбок и вниз и поясняя таким образом, что фронта для работ у неё больше не существует.
— Я же просил тебя отвернуться! — в очередной раз покраснел мальчишка. — Каждый раз просил!
___
— Привыкай, малыш, — Ло на улице игриво приобняла его на ходу, мурлыча ему на ухо. — Мы, дроу, выдавливаем из ситуации максимум возможного удовольствия! Я сейчас была ещё необыкновенно тактична с тобой, поверь. С учётом того, что за всё сама платила… Что там у нас на часах?
— До открытия портала ещё примерно час с четвертью, — светлый был рад сменить тему. — Что делаем?
Он демонстративно не оспаривал первенства дроу в их паре.
— Сейчас заглянем в одно интересное место, где находятся все мои, — легко ответила Ло. — Надо бы смотаться в этот караван-сарай хотя бы на час, посмотреть, что там да как. Если хоть кто-то из них на ногах, прихвачу с собой.
Остальные члены звезды Ло обнаружились во втором по счёту, как она и говорила, заведении. Кое-кто из них был очень здорово пьян; ещё кое-кто втроём вытворяли с Ча прямо за портьерой, в отдельном кабинете, такое на столе, что даже Ло закашлялась:
— Ну вы даёте! Чёрт, молодцы какие… Надеюсь, ничего ей не порвёте! И ходить она потом сможет…
Неестественно расширенные зрачки подчинённой и её идиотская улыбка ровно через две секунды сказали старшей, что беспокоиться было не о чем.
Ничего такого, против чего она сама бы возражала, с Ча сейчас не происходило.
— Ч-ч-чёрт! И место надо посмотреть, и одной прыгать неохота, — задумалась вслух на улице Ло. — Прогуляться, что-ли, до казарм?
— А чем тебе помогут казармы? — сразу не врубился Шам.
— Возьму парочку гномов из дежурного караула. Или наших, если поймаю кого незанятого, — предположила старшая. — Пускай просто туда и обратно со мной портанутся, да за спиной постоят, для видимости.
— Не надо в казармы, возьми лучше с собой меня? — предложил светлый. — Если тебе всё равно для виду?
— А ты у нас кто? — свела вместе брови Ло, пытаясь припомнить, известны ли ей какие-либо подробности о личности секретаря своего куратора.
— Да почти никто, — неожиданно весело хохотнул её собеседник. — Но второй боевой ранг имею. Через годик думал даже подавать на третий.
— А чего в секретарях отираешься?!
— Шутишь?! — отзеркалил её удивление Шам. — Младшая ветвь, младшего ствола. Ещё и младший сын, из младшей семьи. Знаешь, сколько мне пришлось отвалить, чтоб в этот проект хотя бы на такую должность взяли?!
— А-а-а, твои, видимо, думали так: вонючки будут ожесточённо сопротивляться, у нас пойдут потери. Какие-то вакансии в проекте начнут освобождаться, — сообразила Ло. — Тогда ты из секретарей в другую должность и пересядешь… А мы с шаманами вонючек и так справились, без вас.
— И без потерь, — уныло подтвердил расклад её собеседник. — Так что, берёшь с собой?
— Да погнали, — задумчиво пожала плечами старшая. — Если сам готов. Только снарядимся перед этим, как полагается.
Она не стала рассказывать молодому светлому, что этот импровизированный выход она затеяла с нарушением целого перечня негласных инструкций, о которых простой секретарь координатора знать не мог.
Чтобы хоть как-то очистить свою совесть и снизить риски, Ло перед отбытием заставила дежурного портального мага нацепить на Шама полноценный кристалл-эвакуатор.
— Если что-то случится, удерживаю стоимость из твоих денег, — несентиментальный работник магической транспортной системы дроу перед активацией портала демонстративно указал Шаму на спину.
Кристалл был закреплен у того под одеждой, между лопатками.
— Да что там может случиться? — пренебрежительно отмахнулась дроу. — На месте уже были независимо друг от друга двое магов. Составили два независимых отчёта; и по происшествию, и по месту. Хочу просто своими глазами кое на что посмотреть, притворюсь там купчихой. Буквально час там, потом сразу обратно.
— Купчихой, которая без вещей? И по степи шагает через портал? — хохотнул маг.
— А что? Допустим, занимаюсь ювелиркой. Груз не тяжёлый, возможно, даже в карманах и с собой, — не приняла насмешки старшая и многозначительно похлопала себя по всем карманам по очереди. — Ищу кое-кого из соплеменников, по всей длине маршрута: допустим, у того связной амулет сломался. В средствах я не стеснена, потому могу себе позволить и порталы… Там орки! — она насмешливо похлопала по плечу специалиста. — Всего лишь орки! Не выпускники Первого университета!
— Своя рука — владыка, — пожал плечами дежурный маг. — Я на всякий случай настроил на два часа, как ты говоришь.
— Сидим, как сидели. Едим, пьём, как ни в чём ни бывало, — скомандовал хуман, когда мерцающее зарево разгорающегося портала стало видно даже ему.
Сам он при этом тут же нацепил на нос свои чёрные стёкла, накинул на голову глубокий капюшон и передвинул под руку малое весло вместе с ещё какой-то дурно пахнущей штукой.
— Сядь вот тут, — мгновенно сориентировалась Асем. — Так идущим оттуда солнце будет светить прямо в глаза, и они тебя не сразу разглядят.
Поменяться местами они успели до того, как из портала появилась странная пара эльфов.
— По нашу душу, — многозначительно хмыкнул Асыл, едва мазнув взглядом по шагающим по песку гостям. — Но будут делать вид, что тут случайно.
— Откуда знаешь? — ничуть не заботясь тем, что эльфы были близко, беззаботно спросил человек.
И, к немалому удивлению орка, демонстративно забросил в рот горсть плова прямо рукой. Для чего абсолютно правильно сложил пальцы лодочкой — а второй ладонью подстраховал капельку жира снизу.
Асыл оценил: в таком положении, более широкая ладонь хумана в глаза не бросается даже ему. К тому же, человек тут же потянулся за второй порцией, оттого обе его ладони так и остались в том интересном положении, когда от их с соплеменницей рук не отличались.
Асем, мгновенно среагировав на действия товарища, плавным и неуловимым движением метнула три грязные тарелки и ложки с кошмы: теперь, если не присматриваться, всё выглядело так, как будто и правда за низким столом ели только орки.
— А чего не говорил, что руками тоже есть умеешь?! — решил быть искренним Асыл, поскольку старательно исполнял команду есть и пить, как ни в чём ни бывало.
— Не понимают по-нашему, — мгновенно прокомментировала запах из-за своей спины Асем, даже не поворачивая в сторону эльфов головы.
— Отсюда чуешь? — уважительно наклонил голову к плечу хозяин караван-сарая. — Ну да, твой род же всегда… — он осёкся.
— Бабушка чувствовала, что дедушка едет с гулянки, из-за двух больших барханов в Жёлтых Песках, — хохотнула девчонка. — И никогда не ошибалась!
Первым над её словами засмеялся хуман, тоже демонстративно не обращая на эльфов ни малейшего внимания:
— Как мне это что-то напоминает!
— У вас тоже такое бывает? — неподдельно заинтересовался хозяин дома. — У вас же обоняние хуже?! Как ваши женщины могут чувствовать мужа так далеко?!
— Ну, у нас и дома другие. Скажем, когда хозяин ключом двери внизу открывает, хозяйка на втором этаже уже знает, что он пил, — пояснил человек.
Что концепция многоэтажных зданий здесь знакома, из их беседы хуман к этому времен знал.
К его смеху мгновенно присоединились двое представителей кочевого народа.
— Приветствую, уважаемый! — Неловко изображая на Всеобщем вежливые формы чужого языка, которым не владела, обратилась к присутствующим эльфийка. — Уважаемый хозяин, я представляю один из торговых домов. — Она зачем-то похлопала себя по пустому карману (орки это услышали, а человек догадался). — Ищу кое-кого из своих. У них связной амулет вышел из строя и я теперь не знаю, какой точке маршрута искать малый караван.
— Ты — моя работница, — отрывисто рявкнул Асыл орчанке. — Подай им воды с дороги! Воды сейчас принесут, — продублировал он на том же языке, на котором к нему обращалась дроу.
Асем, мгновенно изобразив руками ритуальный жест послушания, даже не окончив его, стремительно перетекла из сидячего (за дастарханом) положения в стоячее.
Хозяину караван-сарая показалось, что на гостей она даже не посмотрела. Но в следующий момент орчанка, продолжая изображать смирение и глядя в землю, сообщила через плечо человеку:
— Самка — командир того отряда, от которого ты убежать сумел. Про караван лжёт. Про амулет лжёт. Про то, что разыскивает спутников, тоже лжёт.
Затем хуман удивил Асыла не первый за сегодня раз:
— Я понял. Спасибо. Пожалуйста, подготовь коней как можно скорее. Это важно. Воды им можешь не нести, — обращаясь с этими словами к Асем, он буднично и спокойно пересел на её место.
Оказавшись почти под ногами стоящих над дастарханом и перетаптывающихся в нерешительности эльфов, он вначале забросил ещё одну горсть плова щепотью себе в рот. Затем сказал Асылу:
— Не пугайся и сиди спокойно. Пожалуйста.
А потом, без паузы, прихватив обеими руками ботинки гостей подмышками, резко выпрямился, сбивая ушастых с ног.
Затем в воздухе мелькнули по разу пятнистые локти, врезаясь в чужие лбы — и эльфы звонко врезались затылками в деревянный настил под дастарханом. Теряя сознание.
— Никто ничего не заметил, — моментально включился в ситуацию хозяин дома. — Сюда никто не смотрел и не смотрит. Сколько времени они будут без сознания?
— Не знаю. — Твёрдо и уверенно ответил человек. — Асем говорит, у разных рас тело устроено по-разному. Если бы были людьми, минут пятнадцать бы точно пролежали. А с этими — понятия не имею.
— Ладно. Тогда заворачиваем их в ковёр и несем во-о-он в то помещение. У меня там спуск в подвал, всё выложено камнем и доски подогнаны идеально. — Иносказательно сделал своё предложение владелец караван-сарая. — Я так понимаю, ты же с ними разговаривать будешь?
Человек подтверждающе кивнул.
— Лучшего места не найти, — заключил Асыл.
— Зиндан? Понимаю, — не к месту хохотнул человек. — Заня-я-ятно…
Ло пришла в себя быстро только потому, что провела столько времени в массажном салоне.
Вот и не верь после этого в пользу вредных привычек… Если бы не сосудорасширяющее, трижды принятое для полноты ощущений в процессе тактильных развлечений, возможно, что удар в голову вывел бы её из строя на более продолжительное время.
Самое смешное, что она, несмотря на слепящее глаза солнце, почти успела разглядеть: на одном из жравших руками и ржавших со всеми была странная пятнистая одежда, так похожая на некоторые вполне определённые описания.
Однако, такого быстрого перехода к действиям, без слов, она просто не ожидала: караван-сарай — не то место, где нормальному разумному девять раз из десяти стоит опасаться.
Ну, по крайней мере, так было до последнего времени, вздохнула она самой себе. Видимо, ещё не до конца протрезвела, вот мозги и не варят, как надо… А ещё над Ча насмехалась… идиотка.
В полутёмном каменном мешке, куда их только что приволокли, свет пока пробивался только через неплотно прикрытый массивный люк вверху, на потолке.
Они с Шамом валялись связанные, руки сзади к ногам, на каком-то то ли ковре, то ли куске войлока.
А в следующий момент дроу, резко сцепив зубы и почти ломая свой позвоночник прогибом назад, сделала то, что считала единственно правильным, и частью своего долга: лёжа, будучи связанной, изо всех сил лягнула Шама каблуками между лопаток.
Активируя портальный кристалл варварским образом и лишаясь своего залога, оставленного дежурному магу.
Впрочем, это только в очень оптимистичном случае.
В следующий момент всё вокруг мигнуло — и Шам предсказуемо исчез.
— У нас может не быть пары часов до принудительной акцтивции, малыш, — зачем-то сказала она в пустоту на языке, которого тут никто не понимал. — Не поминай тётю Ло лихом. Меня тут сейчас и без тебя будет, кому развлечь… И Тангреду сегодня так и не написала, идиотка…
Присутствующие рядом орки о чём-то озабоченно переговаривались на своём идиотском наречии, решительно направляясь от ведущей к люку приставной лестницы к ней.
— И что это только что было? — озадаченно спросил человек, имея в виду мгновенное исчезновение одного из пленников.
Асыл держал в голове, что его гость, в отличие от него самого, отличается зрением и смотрит иначе:
— Ты, видимо, просто не разглядел. Она его порталом отправила куда-то.
— Знаешь, как оно всё работает? — вскинулся с любопытством хуман. — Очень странная активация… копытом по горбу.
— Нет, как работает, не знаю. Но по воздуху видно же было, что это именно портал и есть.
— Завидую вашим глазам… Ладно, я сейчас чуть поработаю вопрошающим. Поможешь детектором?
— Чем помочь? — озадачился хозяин караван-сарая.
Он не был записным душегубом, но и для его личного чистоплюйства сейчас был крайне неподходящий момент. Для всех орков Степи неподходящий.
Если, ради появления хотя бы призрачной надежды для всех кочевников, сейчас надо будет пытать женщину, пусть и эльфийку, что ж. Значит, так тому и быть. Тем более что всю основную работу на себя, судя по некоторым деталям, возьмёт человек.
— Ну, мне надо знать, правду она будет отвечать или нет на мои вопросы. Заодно, если получится, надо перевести мне в слова её ощущения и эмоции. — Человек без затей потянул из-за спины нож. — Я бы позвал Асем, она как-то через обоняние это очень хорошо делает. Но не хочу, чтоб она при этом вообще присутствовала… мало ли… вдруг придётся перейти к усиленным методам убеждения. — Здесь гость караван-сарая многозначительно повёл клинком влево-вправо клинком перед собой.
— Понятно. Я тоже всё чувствую носом, как и Асем. Не так и стар пока, — чуть обиженно заметил Асыл. — По крайней мере, с такого расстояния точно чувствую. Ещё и в запертом пространстве. Кстати, сейчас она, к-хм, э-м-м-м..
— Смелее, товарищ! — хохотнул хуман. — Твоя соплеменница говорила: они абсолютно все сильные эмоции, страх в первую очередь, маскируют запахом похоти. Это уже даже я сейчас понял, чем она запахла… Есть ли что-то ещё, что мне стоило бы знать? Перед тем, как я начну спрашивать её? Ты бы сам, в силу возраста и опыта, на что обратил внимание?
Асыл внезапно озадачился. Он уже заметил, что человек мало что говорит и делает просто так. Вон, даже обычная смена места за столом и мгновенный отказ от еды ложкой, как оказалось, являлись полноценными звеньями состряпанных на скорую руку ситуативных планов. Сработавших, что интересно, почти полностью. Отправленный порталом из каменного мешка молодой эльф — не в счёт, такого наперёд не предусмотришь.
Если хуман говорит, что надо смотреть с позиции прожившего более полувека владельца своего собственного денежного дела, значит, вначале надо пойти именно этой дорогой.
— На семь или восемь десятых она полна страха, твоя правда. Этот страх она, как и всё их племя, маскирует тем самым запахом, о котором ты упомянул. На уровне даже не привычки разума, а привычки тела…
— Рефлекс, я понимаю. А что за оставшиеся две десятые?
— А уже не две, — добросовестно сообщил орк, не снижая внимания в наблюдении за пленницей. — Вот ещё половину минуты назад было две. А сейчас, когда мы с тобой разговариваем, у неё уже почти три десятых нового запаха — это любопытство.
— Точно? — неожиданно оживился спутник соплеменницы.
— Да. Я не в том возрасте, чтоб путать такие вещи, — проявил деликатность Асыл и не стал тыкать хуману в глаза его собственной молодостью.
— Я сейчас буду задавать вопросы. Пожалуйста, просто стой рядом и, не обращая внимания на наш разговор, сообщай мне, когда её любопытство будет расти либо снижаться. Также, если будет злиться либо радоваться тоже говори.
— Понял. — Коротко кивнул орк, делая шаг вперёд и в сторону. — Уже более трёх десятых любопытства. — Аккуратно сообщил он ещё через мгновение.
Несмотря на все её самые тёмные предчувствия, сразу ею заниматься не стали. Просто поболтали какое-то время.
Под словом «заниматься» Ло имела в виду вполне определенный перечень методов воздействия, когда одному разумному от другого нужно срочно получить важную для него информацию. Когда этот другой её сообщать, напротив, не желает.
Попутно, дроу машинально отметила: кем бы ни был этот странный пятнистый, так ловко спеленавший их двоих голыми руками (кому рассказать… стыд), но ведь она до сих пор так и не разглядела его лица.
Если верить Тангреду, он является человеком. Если же полагаться на письменные, заверенные и прошедшие по инстанциям рапорта сразу двоих магов, то перед ней сейчас — какой-то загадочный орочий шаман. Как бы не с уклоном в менталистику, причём неопределённого уровня силы. М-да.
А ведь мы тогда могли и ошибиться, подумала Ло. Когда решили, что знаем абсолютно обо всех их шаманах, не вошедших в Объединённый Конклав. А ведь мы однозначно могли кого-либо из них и пропустить.
— Имя, звание, должность? — тем временем, её странный собеседник прекратил болтать на варварском наречии с товарищем и обратился к ней на вполне пристойном Всеобщем.
— Командир специальной звезды, имя Ло. Что такое звание, не понимаю, — дроу решила ответить на эти вопросы, поскольку никакой тайны ответы на них содержали.
— Перечень пяти последних выполнявшихся твоей звездой задач?
— А жирно тебе не будет?! — чуть наиграно возмутилась эльфийка.
Откровенно говоря, в ней теплилась надежда, что двое самцов достаточно дикого народа (даже если пятнистый — человек), оставшись с ней наедине в глухом помещении, рано или поздно физиологически среагируют на излучаемые ею ароматы.
А вот когда они попытаются приступить с ней к одному интересному всем мужчинам занятию… вот тогда-а-а, при определенной толике её везения, и будет шанс на самое интересное. Ещё посмотрим, кто кого, в итоге.
Через пять минут дроу уже не была уверена ни в чём. Странный собеседник задавал неправильные вопросы. Она бы поняла, если бы он при этом был не солдатом, а кем-то из политического руководства её собственного Листа. Или любой аналогичной структуры.
Но у орков, по определению, никогда не было единого органа централизованной власти. Три жуза существовали автономно друг от друга и, как следствие, имели дублирующие структуры. Любому разумному было понятно: в мало-мальски сложный период, принимая во внимание свободолюбие и независимость вонючек, эти три структуры будут только конкурировать друг с другом за власть, мешая необъединенному народу принимать быстрые и точные решения.
Вообще-то, абсолютно такая же ситуация имела место и между темными и светлыми эльфами. Именно потому, почти сотню лет назад, и была создана нигде не афишируемая Объединённая Эльфийская Ассамблея. В нормальное время она вообще ни во что не вмешивалась; но в периоды военных конфликтов лучшего механизма принятия единых решений всем народом пока не было. Особенно с учётом раздробленности по территориям, на Стволы и Ветви. Не говоря уже о семьях.
Странный собеседник, между тем, продолжал развлекать её своими нестандартными вопросами:
— Что бы сделала лично ты на месте противника, если бы пожелала максимально осложнить выполнение задач вашему объединенному штабу? Назови три самых первых приходящих в голову решения…
— …Ты веришь, что я смогу сломать тебя быстрее, чем за четверть часа? Если мне перестанут нравиться твои ответы? Или если мне станет неинтересно беседовать с тобой?..
— … Что тебе известно об оппозиции среди гномов? Они все, как один, поддержали новую войну? Или и у них есть круги, которые видят альтернативные пути развития отношений и ситуации?..
— … Ты хочешь жить дальше? Завести детей? Или тебя всё устраивает в этой жизни? И доживать до старости ты не планируешь?..
Это было полным бредом, но это было.
Ло раз за разом отмечала про себя, что каждого следующего вопроса собеседника она ожидает с еще большим нетерпением: долбаное любопытство.
У неё, конечно, мелькнула походя мысль, что говорящий с ней — менталист. Но в таком случае, столь длительная трата времени не имела бы смысла: все её знания выпотрошили бы иначе, гораздо грубее и намного более эффективно. Поскольку далеко не все её ответы, разумеется, содержали чистую правду.
Уже не говоря о том, что Шам благополучно прибыл на портальное поле и сейчас кто-то однозначно суетился, думая, что предпринять по её поводу.
Кстати, второй собеседник то и дело вякал что-то всё время на ork'sha, стоя чуть сбоку, чем несказанно раздражал лично её. Но говоривший с ней, что интересно, не обращал на того, казалось, никакого внимания.
Слушай, ты не рассердишься, если я сейчас скажу, что нам её надо обратно наверх тащить?
— Как скажешь, — спокойно и покладисто кивнул Асыл, поворачивая обратно к лестнице и начиная по ней подниматься.
Он только что принял для себя кое-какие вполне определённые решения. Дальнейшее личное будущее представлялось вполне определённым. Волноваться было уже не о чем.
Орк быстро взобрался наверх, бросил вниз специально привязанную к крюку на такой случай верёвку, оканчивающуюся перекрещенными кожаными ремнями:
— Цепляй её, а сам лезь сюда. Помогать вытаскивать сверху будешь.
— Вот это и есть основное неудобство таких вот каменных мешков, — проворчал человек через минуту, когда общими усилиями не такая уж миниатюрная дроу была извлечена из импровизированного узилища. — Если объект не помогает либо сопротивляется, то пойди его достань!.. Особенно если тюремщик в одиночестве.
— Можно же по частям доставать, — пожал плечами Асыл. — Если тюремщик один, а тот, что внизу, тебе не помогает, значит, он и жить не особо собирается. Можно прирезать…
— Знаю, твоя соплеменница рассказывала. Дальше ноги и руки отделяются по суставам…
— Ну видишь, ты же уже тоже понимаешь! — хохотнул орк.
Хуман, оказывается, и в шутках разбирался, не только в языке: надругательства над телом разумного (пусть и вражеским) орки не терпели.
— Уводи коней на ту точку, ты поняла куда. Увози эту. Я на время останусь и прикрою. — Вадим уже что-то для себя решил, но объяснить пообещал чуть позже.
Дескать, сложные для неё знания; он-то всё понял быстро после разговора с ушастой — а ей объяснять будет нужно часа два.
— Как и когда встретимся? — внешне спокойно спросила Асем, на самом деле никакого спокойствия не ощущая и в помине.
— Я догоню тебя пешком. Будет медленнее, чем движутся твои кони, но быстрее остальных. Ты знаешь.
— Как ты найдёшь дорогу в степи? — уже для порядка уточнила орчанка, изо всех сил стараясь не разреветься и изображая из себя идеальную спутницу.
— У меня есть амулет, — человек достал из кармана странную коробочку. — Я ориентируюсь везде, где мы с тобой прошли.
— Сколько тебя ждать на точке?
— Если меня не будет до рассвета, перережь ей горло и уходи. Мне, возможно, понадобится сбить со следа первую погоню, которая может броситься выручать её. Тогда у нас будет время привести дела в порядок.
— Хорошо, сделаю. Возьми тогда из своего кундуза всё, что тебе надо? — вполне логично предложила орчанка. — Оставь себе только флягу с водой и эти твои выстрелы? Налегке же будет легче меня догонять? А я всё остальное конём заберу с собой.
— При чём тут Кундуз? — опешил человек. — Откуда знаешь?!
— Стой. Кундыз, — чуть точнее произнесла Асем, подумав об одном юго-восточном диалекте. Затем, думая дальше, перевела слово на Всеобщий. — Сумка же? — и кивнула на пятнистый баул Вадима.
— Ч-ч-чёрт… — человек с размаху заехал себе по лбу ладонью. — Точно. Кундуз, чересседельная сумка же по-вашему…
— А по-вашему что? — несмотря на неподходящее время, вцепилась в последнее слово орчанка.
Мало ли. Вдруг последний раз друг с другом говорят. Хоть на пару слов больше от него напоследок услышать…
— По-нашему — то же самое! — заспешил хуман, торопливо расстёгивая свою заплечную сумку на лямках. — Просто это слово давно забыли! Мы на лошадях лет сто с лишним не ездим… А ещё город такой есть, в другой стране, в горной; я оттуда сюда и попал, кхм. Спасибо!
Он, кажется, успел за считанные мгновения достать из пятнистого баула всё нужное и теперь бежал к коням, придерживая на одном плече — связанную эльфийку, а на другом — тот самый кундуз.
— Поможешь навьючить? А то я понятия не имею, как ты это приматываешь так, чтоб лошади спину не тёрло… особенно если ты ещё и галопом пойдёшь. — Озадачился человек уже возле коней.
— Бросай тут. Я дальше сама. — Асем не стала говорить, что ждать она его будет не до утра, а столько, сколько потребуется.
Благо, именно ей в степи вовсе не надо показываться ему (или кому-то ещё) на глаза: можно просто оставить пастись пару коней на точке. Будто бы свободно пасутся животные, но на самом деле — приказываешь им сторожить. А сама слушаешь их сигналы: если кто-то живой появится, они сразу дадут знать, получше собак. Кстати, кажется, кони уже чуть привыкли к Вадиму. Возможно, даже ржать именно на его появление будут чуть иначе.
— Иначе никак? — после паузы всё же спросила она.
— Так будет максимум шансов для всех орков, — решительно пресёк её колебания человек. — Больше всего шансов, по-вашему. Мне надо лично встретить того, кто прибудет ей на выручку.
Ло уже поняла, что сейчас её будут куда-то транспортировать. По крайней мере, перетаптывающиеся с ноги на ногу здоровенные жеребцы, ещё и в закрытой для посторонних части караван сарая, здорово на это намекали.
Осмотревшись по сторонам из положения «лёжа под копытами», эльфийка предположила, что в этот отнорок вообще кроме хозяина никому ходу нет.
В следующий момент надежда освободиться вспыхнула с новой силой: наедине с ней осталась только молодая девчонка-орчанка. У той, правда, на боку болталась сразу пара кинжалов, годных даже для свежевания коня.
Но ведь как-то же она будет усаживать эльфийку верхом? Значит, как минимум руки придётся развязать? Или ноги. Или и то и другое, мечтательно представила себе этот момент дроу.
А с другой стороны, прикинув все за и против, Ло решила долго не мудрствовать, а воспользоваться собственным открытым и свободным ртом. Если тупые вонючки не догадались заткнуть его кляпом, то и поорать, призывая на помощь всех подряд, ей сейчас никто не запретит.
Эльфийка решительно набрала в легкие воздух, твердо намереваясь издать такую громкость, чтобы слышно было даже за пределами этого глухого мешка, образованного стенами стоящих кругом построек.
— Не ори, — тихо и буднично раздалось у неё над ухом в этот самый момент.
А перед глазом закачалось лезвие одного из кинжалов девчонки.
В следующий момент Ло таки вскрикнула, но уже от неожиданности: остриё перед самым глазом, появившееся внезапно и из ниоткуда, её в первый момент напугало.
Вскрикнуть нормально, впрочем, тоже по большому счёту не удалось: неожиданно сильный удар рукоятью ножа-переростка в солнечное сплетение мгновенно отбил и желание, и возможность шуметь таким образом.
— Это же орочий караван-сарай, — словно нехотя бросила молодая вонючка. — Ты же не думаешь, что у тебя здесь есть какие угодно возможности, кроме тех, которые мы тебе предоставим?
— Твой старший приказал тебе держать меня в живых! — бросила наугад тёмная, ориентируясь на собственное понимание действий пятнистого шамана.
Держать в живых такую пленницу, как она, достаточно сложное удовольствие. Если её не прирезали сразу, в каменном подвале — значит, на её счёт у кого-то из оркских мужланов есть далеко идущие планы. Может даже, интимного характера… говорят, им можно иметь по нескольку жён.
Дикие нравы.
— Да ну? — неподдельно удивилась девчонка. — А ещё что он мне велел?
Ло прикусила язык: кажется, инструкции на её счёт хотя и имели место, но гарантий её безопасности в себе не содержали в принципе.
Ладно. Сейчас вонючка подготовит лошадей и вынуждена будет развязать её, хотя бы частично. Тогда и посмотрим.
Асем чувствовала, что ей и скучно, и грустно одновременно. А ещё ей категорически не хотелось уезжать одной, без Вадима.
Разумеется, она сразу поняла, к чему клонит и на что рассчитывает эльфийка. От нечего делать, она даже решила поиграть с той, как кошка с мышью.
Растянув дольше обычного подготовку коней для длительной транспортировки навьюченного груза, включая пленницу, орчанка с удовлетворением уловила запах нетерпения, исходящий от тёмной.
— Развяжи мне руки? Я на коня заберусь? — не выдержала в итоге дроу, смешно изгибаясь в положении лёжа.
— Зачем?! — Асем готова была поклясться, что изумление она сейчас сыграла убедительно.
А в следующий момент, привычным и знакомым каждому кочевнику движением, используя бок неподвижно стоящего коня в качестве опоры, орчанка в два приёма перевалила эльфийку через спину коня. Голова и колени ушастой оказались примерно на одном уровне, а руки так и остались надёжно связанными за спиной.
— Эй, ты же не думаешь, что я так смогу ехать?! — обескуражена заерзала в неудобном положении тёмная.
Асем видела, что пленница собирается прямо сейчас разогнуть спину, сверзившись после этого на землю.
Кочевница, хмыкнув про себя, мгновенно накинула на горло дроу свободный конец верёвки, связывавшей ноги эльфийки.
Та попыталась было задергаться и что-то возразить, но дочь кочевого народа левой рукой заткнула ей рот, а правой воткнула кинжал на половину ногтя противнице в задницу:
— Если мне будет с тобой неудобно ехать, в следующий раз воткну в горло. Кивни, если поняла.
— Это какая-то дичь, — прошипела дроу после того, как кивнула, свисая головой вниз и роняя слёзы на горячий песок. — На постоялом дворе, среди кучи разумных…
— Это наш караван-сарай, — спокойно пожала плечами орчанка, выделяя интонацией второе слово. — Это наша земля. Если бы понадобилось, я бы и всю звезду твою отсюда незаметно вывезла в одиночку. Не то что одну дуру… — тут вонючка явно осеклась и не стала договаривать.
— Мне неудобно висеть, — успокаиваясь усилием воли, сообщила Ло.
Руки, связанные сзади, и голова с ногами, висящие через хребет по разные бока коня, действительно не имели с комфортом ничего общего. Сюда стоило прибавить и веревочную петлю, накинутую ей на горло и примотанную намертво под животом лошади к её же щиколоткам.
— Если будешь вести себя хорошо и тихо, галопом идти не буду. Только рысью. Будет чуть-чуть трясти, но заодно потренируешь мышцы пресса, — кажется, это вонючка сейчас таким образом изящно пошутила. — Сгонишь по дороге лишний жир с боков, живота и спины.
Вообще-то, кочевница настелила несколько слоёв чего-то очень мягкого на хребет коня. Утонув, словно в перине, Ло почувствовала, что и правда достаточно неплохо зафиксирована.
Насчёт жира, конечно, сказано было где-то обидно и незаслуженно. Бл#, да ведь пигалица и вонючка! Ну чего сердиться на завтрашнюю труп?! А вот, бесит.
И ведь не подёргаешься: голову с коленями теперь изо всех сил надо держать на одном уровне. Для чего действительно приходится напрягать пресс.
— Это специальная увязка, для перевозки пленных именно вашего народа, — сообщила орчанка, производя какие-то манипуляции с соседним конём. — У любого другого разумного что-нибудь в дороге да откажет. Либо сам себя задушит, либо ещё что-нибудь. Но ни один эльф, который хотел жить, из такого положения ещё не смог ни сбежать, ни освободиться.
— Кажется, мы очень многого о вас не знаем, — впечатлилась тихо Ло, поёрзав ещё чуть-чуть и пытаясь устроиться поудобнее.
Она оценила коварство кочевого племени. Похоже, такой способ транспортировки действительно был предназначен исключительно для эльфов.
— И ведь кто-то же у вас разбирался в нашей анатомии, — не могла успокоиться эльфийка. — Интересно, кто это был такой умный. Надеюсь, этот шаман уже на том све…
— Заткнись, — равнодушно уронила её спутница, взлетая на соседнего жеребца и, кажется, даже не опираясь для этого на седло руками. — Ты мне не очень нужна живой в степи.
— Это невозможно. Этого просто не может быть, — бормотала сама себе дроу, когда они через отдельный выход выезжали в территории караван-сарая.
Кажется, вонючки в своё время промышляли и контрабандой. Или даже чем-то более серьёзным — типа… Типа вот таких вот похищений, средь белого дня.
Уж больно интересно был оборудован этот постоялый двор: даже если будешь кричать, всё равно тебя отсюда увезут незамеченной. Если захотят.
— Если мне понадобится по нужде? — предположила Ло примерно через пару миль тряски, почувствовав, что это уже не совсем шутка.
Орчанка, не говоря ни слова, остановила процессию из пяти коней.
Спрыгнув со своего, вонючка достала кинжал за спиной у напрягшейся и висящей головой вниз Ло (немало ту напрягая).
Затем что-то рвануло штаны, заправленную в них рубаху — и эльфийка почувствовала, что жаркое солнце греет её абсолютно голый зад. Смотрящий с конского хребта вверх и ничем не прикрытый.
Рядом на боку повисли лохмотья располосованных ножом-переростком штанов дроу.
— Срать и ссать так же, на ходу. — Объявила вонючка, опять взлетая на своего коня и трогаясь с места.
Все прочие кони, включая эльфийского, тут же затопали рядом.
— Я потом коня вместе с твоей задницей в воде помою. Ты же не думаешь, что развяжу?! — искренне удивилась орчанка.
— Ты будешь мыть мне зад? — удивилась Ло, отказываясь верить в происходящее.
Отчего-то сейчас она чувствовала себя беззащитной.
— Допустим, ты сейчас обоссышься и посрёшь. Часть стечёт на землю, часть останется на тебе и на боках коня, — словно издеваясь, разжевала кочевница. — Обгадить всё вокруг ты можешь и на ходу, для этого не нужно останавливаться. Просто в конце пути я заведу коня в реку — и течением за пару минут твои сранки и ссанину смоет. Что не понятно?
До Ло с запозданием дошло, что неожиданный удар по голове, видимо, переключил в её психике принудительно и невовремя образ мышления с командира звезды на женщину.
Скрипнув зубами, тёмная мгновенно взяла себя в руки и перестроилась психологически. Посмотрим, кто кого.
— О, теперь ты в ярости, — с довольным видом прочитала её мысли вонючка в тот же момент.
Интересно, КАК?
— Ты уверен, что такие большие вопросы и проблемы можно решить одним пустым разговором? — Асыл сидел, скрестив ноги, за дастарханом в хозяйской беседке и медленно пил чай.
Возможно, последний раз в своей жизни.
— Я же тебе объяснил наскоро, — поморщился человек. — Не решим. Просто развернём вопросы и проблемы в одну сторону.
Хуман, опираясь на подушки, полулежал-полусидел на противоположной стороне стола, как заправский орк.
Время от времени Вадим протягивал руку к четырем пиалам, стоявшим посередине. Выбрав то фисташку, то фундук, то вытянутые белые орехи с дальнего юго-востока, он забрасывал их себе в рот — а потом блаженно щурился по несколько секунд в сторону горизонта.
— Ты веришь в то, что говоришь, — кивнул новому товарищу Асыл. — Но я не понимаю, пока. Смысл ускользает. Видимо, нервничаю.
— А что тебя смущает?! — искренне удивился человек. — М-м-м, чтобы быстро и попроще. Говорить буду я, ork'sha.Ты будешь меня переводить им на Всеобщий. У меня есть к ним вполне конкретные известия. Эти новости, в свою очередь, переходят в наши им предложения. Я тебя уверяю: у них не хватит власти решать это здесь и на месте. Я уже чуть-чуть понял, как работает… работают их государства.
— Если они решат нас убить без разговоров?
— Они сюда придут в первую очередь за пониманием, что происходит, — опять поморщился хуман.
Затем забросил в рот ещё один орешек — и его лицо моментально разгладилось.
— Они даже не подумают нас убивать, как минимум, до того момента, как мы с ними поговорим. В противном случае, мы бы с тобой сейчас ожидали не открытия портала, а какой-нибудь отряд, идущий по степи своим ходом. — Продолжил человек.
— Непонятно, — упрямо повторил бывший кочевник.
Зачем тоже забросил себе в рот белый орешек.
— Чаю не хочешь? — спросил он у пятнистого собеседника. — А то я сейчас весь чайник допью.
— Спасибо, не хочу. Допивай. Если мы с тобой увидим, что не контролируем ситуацию, я просто разожму руку, — сообщил Вадим. — После этого мы с тобой точно умрём. Также, прихватим с собой парочку из них, тех, что окажутся рядом.
— Это не самый худший итог, — спокойно кивнул орк.
— Знаешь, если ты такой упрямый и не хочешь уходить из своего караван-сарая в любом случае, даже после этой беседы, то ты и так скорее всего умрёшь. Мне кажется, это будет просто вопрос времени, — помолчав, нехотя напомнил человек.
— Да, я помню. Ты говорил. Но я тебе тоже отвечал: у меня нет цели выжить любой ценой. Дети уже взрослые и ушли из дома, а больше, как оказалось, никого из близких у меня и не было. — Асылу было неприятно напоминать самому себе о том, что он всю жизнь прожил рядом с чужой ему женщиной.
— О, это и есть активирующийся портал?! — хуман с любопытством уставился в степь.
Что интересно, в нужную сторону.
— Ты стал каким-то образом видеть? — заинтересованно поднял бровь хозяин караван-сарая.
— В этих штуках цвета воспринимаются иначе, — человек ткнул пальцем в чёрные стёкла на своих глазах.
— Третий малый портал, — прокомментировал кочевник. — Значит, до десяти разумных на выходе.
— Невысоко же они нас ценят, — удивился Вадим, поднимаясь на ноги. — Десятерых я за три удара сердца могу убить… Пошли, встретим их там? Пятерых пущу сюда, остальных отправлю обратно.
— Как? — не отказал себе в любопытстве Асыл, тоже поднимаясь.
— Убью шестого, шагнувшего из портала. Если не послушают.
Дежурный маг в изумлении уставился на площадку: вывалившийся из экстренного портала мешком Шам, секретарь одного из официальных координаторов, был связан по рукам и ногам.
Кроме того, светлый явно был без сознания.
— Хорошо, что есть процедуры, — пробормотал дежурный сам себе, покосившись на ящик своего рабочего стола.
Залоговую стоимость выбросившего Шама обратно амулета он, до возвращения Ло, бросил сюда.
— Никогда нельзя нарушать правила, — добавил портальщик, вознося мысленную хвалу в собственный адрес.
Была понятно по ситуационному контексту, что инициативную дроу в ближайшее время ожидать не приходится. Интересно, жива ли?
Хотя, кто-то же выпихнул Шама сюда? Вон, даже на спине у того что-то вроде как отпечаталось.
Подхватив специально для таких случаев предназначенный (и наполовину разряженный) слабенький укрепляющий целительский амулет, дежурный маг молнией метнулся к прибывшему на площадку.
Светлый, заворочавшись уже через три секунды, испуганно заозирался по сторонам:
— Где я?!
— Спокойно, свои. Что у вас стряслось? — портальном дежурному, по роду работы, приходилось раньше сталкиваться и не с таким.
— Подошли к хозяину караван-сарая. Ло, как старшая, представилась. — Дисциплинированно сообщил светлый, выпутываясь из заботливо подрезанных магом верёвок. — А дальше сидевший рядом с хозяином второй орк сбил нас с ног. Затем ударил меня в голову… открываю глаза — а тут ты стоишь, — непоследовательно завершил секретарь короткую историю.
— Тебя меньше четверти часа не было, — просветил светлого маг. — Вы немало успели за это время, — не ко двору пошутил он, и тут же осекся. — Что дальше будешь делать?
— Мне надо к координатору, срочно, — заторопился Шам, окончательно сбрасывая с себя обрезки верёвок и поднимаясь на ноги. — Там же Ло осталась!
— Давай, давай, — скучающим тоном согласился дежурный, провожая взглядом припустившего бегом светлого.
Портальный маг не был чёрствым либо злым. Просто у каждого в этом мире своя работа, которую он должен делать качественно и не отвлекаться на задачи других.
Ло — взрослая девочка. Если она ведёт себя таким образом, значит, у неё всё продумано. Возможно, и наблюдаемая им картина является частью какого-то большого и сложного плана.
Лао в первый момент после появления своего помощника даже где-то опешил.
Понятно, что всем эльфам стоило держаться вместе в данном проекте — слишком много интересов, слишком много разных народов, слишком сложные переплетения в одной точке и в одно время.
Также, не было ничего ужасного в том, что его секретарь согласился помочь командиру одной из специальных звёзд (кстати, звезда из самых результативных. Несмотря на спорный состав участников). Особенно за её счёт и особенно если сама командир была на это согласна — что ни говори, одно дело делаем.
Но вот то, в каком виде её добровольный помощник вернулся обратно…
— Хорошо, что сразу доложил, — усилием воли сдерживая бушующие эмоции, отметил намёк на поощрение в голосе координатор. — Где бы сейчас остальную часть её команды найти… Если, как ты говоришь, орков было двое, а с вами так и вовсе справился ровно один из них. Однозначно есть смысл не терять времени.
— Вы думаете, туда безопасно соваться ещё раз?! — удивился светлый, пришедший к этому времени в себя.
— Во-первых, субординация — хорошая вещь. И вопросы здесь задаю я. Предлагаю не забываться!
— Извините…
— Во-вторых, тебя отправили обратно, скорее всего, в качестве послания, — изложил свои резоны Лао. — Хотели бы — прирезали бы прямо на месте, вообще без разговоров. У степных с этим быстро, уж поверь. Я сталкивался… Ну и, я же тебя никуда не посылаю, — с ноткой пренебрежения добавил он. — Ты на сегодня свою норму по приключениям уже выполнил, — если бы секретарём был тёмный, координатор, скорее всего, удержался бы от шпилек.
Но, увы для Шама, представителем народа дроу тот не являлся. А сорвать на ком-то зло начальству требовалось немедленно.
— А если это не та сторона, а Ло как-то исхитрилась? И отправила меня сюда? — выдал не такое уж и беспочвенное предположение секретарь. — А сама осталась у них в плену? Кстати, мой экстренный портал мне по спине кто-то размазал прямо сквозь одежду, в прямом смысле…
— Ей в любом случае позволили это сделать, — поморщился координатор. — Если боевик второго ранга, — тут он снова насмешливо и многозначительно взглянул на светлого, — получает по голове, вырубается после этого и за десять минут прилетает на портальную площадку экстренным образом обратно — значит, на той стороне кто-то всё контролирует совсем неплохо. И вряд ли Ло дали бы делать то, чего они не хотят.
Шам вздохнул и опустил взгляд. Ему было что сказать, но тёмный шеф только что напомнил о субординации.
В переводе на простой язык, это означало заткнуться и не лезть.
Координатору даже на мгновение стало где-то жаль молодого, неопытного и старательного подчинённого. Но не объяснять же было тому, что без своего командира звезда Ло не представляло лично для Лао никакой ценности. Слишком неуправляемыми были её члены, слишком много сил уходило бы на их контроль в усеченном составе.
Теоретически, заместитель Ло, он же представитель объединённой в проекте безопасности, мог бы стать во главе маленького отряда вместо начальницы. Если бы не одно но: заместитель был светлым, как, собственно, и сам Шам. А доверять светлому неполную темную звезду Лао даже в мыслях не допускал (по крайней мере, на сколь-нибудь продолжительное время).
Лучше чуть усилить их и отправить по горячим следам — выяснять, что случилось. Так хоть какую-то пользу с этого сброда поиметь можно будет. Даром что соплеменники.
— Я знаю, где остальная часть команды Ло, — голос секретаря наконец пробился сквозь размышления координатора. — Но их там экстренно протрезвлять надо будет, и без вас они меня могут не послушаться.
— Понятно… — проворчал Лао, выбираясь из-за стола. — Веди.
Команда и правда нашлась в том месте, о котором говорил Шам.
Будучи застегнутыми за достаточно интересными занятиями координатором, тёмные, вопреки прогнозам секретаря, в течение каких-то трёх минут привели себя в порядок целительскими амулетами.
Выслушав вводные от начальства своего начальства, переглянувшись с остальными, слово взял заместитель:
— Не нужно нас никем усиливать, только время потеряем. Там непонятно что происходит, а с одним орком мы как-то и сами справимся. Дадите эвакуационных порталов на всех?
Вообще-то, такое удовольствие было недешевым. Но чем-то всегда приходится жертвовать ради результата.
Что ни говори, вздорная, несговорчивая, очень своеобразная (чтобы сказать мягко) Ло будет очень большой потерей, доведись ей сгинуть в песках степи.
— Разумеется, — коротко кивнул координатор вслух. — По малому эвакуационному порталу каждому члену группы. Это не обсуждается.
— Тёмные ушастые, — абсолютно спокойно роняет Асыл, ухитряясь что-то разглядеть за мерцающей завесой портала. — Шестеро. Тебе говорю на всякий случай. Точнее, там пятеро тёмных и один светлый, — тут же поправляется он.
— Спасибо. План не меняется. — Подтверждаю все договорённости.
Иногда, конечно, жизнь вносит и свои коррективы в происходящее. Но на ходу в такие моменты ничего менять не стоит, это просто мой личный опыт.
— Нервничаешь? — всё так же бесстрастно поддерживает беседу хозяин караван-сарая, когда из портала начинают появляться одинаково одетые эльфы.
Кстати, если привыкнуть и приглядеться, то внешне они от людей действительно отличаются.
— Немного. Скажи, чтоб остановились!
— Говори полный текст! — рявкает в ответ Асыл. — Я переведу, поясню, подчеркну. Но твоих заумных мыслей я не запомнил! Чтоб по памяти так складно лепит на Всеобщем! Я тоже боюсь. — Абсолютно спокойно завершает он.
— Остановитесь без движения. Вы нарушаете границы Объединённых Жузов Ханства. — Здоровенный орк в возрасте, по описаниям Шама похожий на хозяина караван-сарая встретил неполную звезду на той стороне портала.
— Как специально подгадывал, — быстро сориентировался Ри, выходя третьим и оглядываясь по сторонам. — Встретили прямо у точки активации. Мне не нравится.
Кроме этой пары степняков, о чём-то откровенно переругивавшихся в момент их появления, до самого постоялого двора больше никого не было.
— Молчать, — коротко уронил безопасник, сейчас выполняющий функции Ло.
Будем надеяться, временно, вздохнул Ри про себя.
— Всем оставаться на месте, старший ко мне, — индифферентно и словно бы скучая, повторил тот орчина, что стоял ближе.
— Меня зовут Као. Я старший в перемещающейся группе. — Безопасник, поступая добросовестно и открыто, уверенно шагнул вперёд, закрывая собой остальных от, предположительно, пятнистого шамана.
— Пятеро проходят сюда, шестой остаётся на той стороне. Неприкосновенность пятёрке гарантируем, в рамках уложения о гостеприимстве. — Продолжил хозяин постоялого двора.
Да, это точно было он. Больше просто некому.
— Что за уложение? — заинтересовался светлый, якобы случайно игнорируя первую часть фразы. — Все шестеро сюда. На той стороне никто не задерживается. Пока я говорю с ним, считаете предложения. На его седьмой по счёту законченной фразе, становимся веером.
— Я сказал, пятеро сюда. Шестой остаётся на той стороне, — уже чуть более напряжённо выдал степняк. — вы меня точно понимаете?
— Что за объединённые жузы? Что за граница? С чего такая безапелляционность? — Као, поймав кураж, принялся забалтывать вонючек, даже не собираясь им подчиняться.
Много чести.
— Мы вас предупредили, — словно бы укоризненно вздохнул представитель кочевого народа. — Зря вы так.
Стоявший у него за спиной и чуть справа второй соплеменник, одетый в ту самую пятнистую одежду, что упоминалась в нескольких докладах, тихо и даже отстранено проговорил что-то на ork'sha.
— Объединённые Жузы Ханства — это единое степное государство. — Выдал орчина то, чего Као никак не ожидал от него услышать. — Вы сейчас открыли портал на его территорию. Условия вашего пребывания у нас сейчас меняются, о чём мы вас добросовестно предупреждаем. Скажите своему, идущему вслед за пятым: пусть идёт назад.
Второй степняк, с глазами, скрытыми за черными непрозрачными стеклами, что-то отрывисто прокаркал со своего места.
— Уложение о гостеприимстве можете считать правилами движения по караванным тропам Степи. — Кажется, перевёл чужие слова на Всеобщий хозяин караван-сарая. — Они и так известны.
Именно в этот момент, в соответствии со всеми договоренностями, на степной песок из портала последней шагнула Ча.
Као в это время усиленно переваривал услышанное.
— Мы предупреждали, — буркнул первый орк.
А затем что-то грохнуло — и череп Ча взорвался брызгами сзади.
— Вонючка убил Ча! — неверяще выдал Тиёль.
Као заскрипел зубами. Смешно, конечно; но со стороны было похоже на то, что во время их недавних развлечений между самим Тиёлем и погибшей охотницей проскочила какая-то искра.
Ч-чёрт, до чего же это всё невовремя и ни к месту.
— Стоять на месте! — зашипел Као подчинённым, лихорадочно выбирая единственно верный порядок действий.
Но кто бы его послушал.
Приятный и компанейский (что для тёмных не такое уж частое качество), отличный фехтовальщик, Тиёль, гортанно выкрикнул «УМРИ!» на церемониальной подветви койна. А затем без затей ринулся вперёд, огибая стоящего перед ним Ри и доставая свои клинки.
Безопаснику стало совершенно точно ясно: между ним и Ча явно имело место что-то большее, чем просто физическая близость. Просто открылось это только сейчас, в таких интересных обстоятельствах…
— Оставайтесь на местах. — От замогильного спокойствия старшего орчины (того, что без стёкол на глазах) как будто поскребло сзади по спине, между лопатками.
Светлый Као, к своему великому сожалению, крайне невовремя осознал: он вообще не контролирует ни подразделения, ни ситуации.
Тиёль, сделав пару шагов, танцевальным па уже обошел мага сбоку, и не думая слушаться безопасника.
Сам маг (и выпускник университета по совместительству) дисциплинированно застыл на месте, подняв к плечу правую ладонь и демонстрируя, что команду услышал и исполняет.
Оставшиеся двое переглядывались и только сейчас решали, слушать им Као — или плюнуть. И поддержать фехтовальщика.
— Пожалуйста, просто оставайтесь на своих местах, — пробубнил не в первый раз хозяин караван-сарая.
Снова грохнул тот же резкий звук — и Тиёль, заплетаясь ногами и выронив оба клинка, рухнул под ноги оркам.
В бессильной ненависти повернув в их сторону лицо, он выдохнул пару коротких оскорблений на Всеобщем.
Пятнистый, словно вообще не смущаясь происходящим, как-то буднично и задумчиво пожал плечами. Затем склонился вниз, подхватил левый клинок Тиёля и, пробивая череп фехтовальщика насквозь, пригвоздил голову теперь уже точно мёртвого товарища Ча к сухому и горячему степному песку.
— Пожалуйста, оставайтесь на местах и не делайте резких движений. В случае вашей немотивированной агрессии, мы вынуждены будем защищаться и дальше, — на корявом Всеобщем сообщил пятнистый, выпрямляясь и непонятно на кого из эльфов глядя перед собой.
Проклятые стёкла не давали видеть его глаза, но, кажется, ему самому смотреть не мешали.
Као некстати предположил: возможно, эти стёкла были не совсем простыми? И каким-то образом выравнивали и изменяли диапазон зрения вонючек? Который, как известно, здорово отличается от многих других разумных рас.
— Давайте послушаем, что они скажут, — резко рявкнул Ри, обращаясь в первую очередь к своим соплеменникам.
Не удовлетворяясь сказанным, он решительно развернулся к оркам спиной и упер свои ладони в грудь обоим оставшимся на ногах дроу.
— Говорите, — пользуясь возможностью, предложил степнякам Као.
В происходящие не хотелось верить, но, похоже, именно разговор сейчас был самой лучшей стратегией.
Пятнистый вернулся на своё предыдущее место, справа и чуть позади хозяина постоялого двора. После чего заговорил на своём языке.
— Мы очень сожалеем о случившемся, — принялся переводить орчина постарше. — Даем слово, что не имели изначальной целью принести вред кому-либо из вас. Случившееся — плод единственно вашего самоуправства и неуважения к хозяевам…
— А ведь он прав, — пробормотал с нечитаемыми эмоциями выпускник университета. — Говоря формально и по букве, долбаный вонючка во всём прав. И по форме, и по содержанию…
Не обращая внимания на шёпот среди эльфов, хозяин караван-сарая продолжал на Всеобщем речь своего собеседника, который, похоже, играл первую скрипку в их дуэте.
— Ты решил озаботиться их правами? — достаточно неприязненно прошипел в ответ магу один из двоих оставшихся тёмных.
— При чём тут их права?! — искренне удивился Ри. — Прав всегда тот, кто сильнее. Или ты думаешь иначе?
— Нет, так же…
— Они сейчас сильнее, — безжалостно вбил гвоздь в гроб эльфийского самомнения выпускник университета. — Я вообще не представляю, чем он по нам садит. Не огонь, не вода, не воздух… На стихийное вообще непохоже. Но явно что-то из этой области. И кстати, ты заметил?! Он оба раза разрушил мозг. Я не смогу поднять ни Ча, ни Тиёля, чтобы хотя бы даже приблизительно представить их последние мысли и ощущения.
— Пожалуйста, не обращайте внимания на наши переговоры по ходу беседы, — сообщил тем временем вонючкам в образовавшейся в разговоре паузе Као. — Представители нашего народа могут воспринимать на слух одновременно до трёх текстов, даже на разных языках. Мы очень обескуражены случившимся и, слушая вас, вынуждены выработать какое-то совместное отношение к происходящему. Особенно с учётом того, что здесь присутствуют и темные, и светлые эльфы.
— Ах ты ж долбаный ублюдок, — не задержавшись, высказал в спину своему временному начальнику один из дроу. — Ну давай, попресмыкайся ещё перед ним. Расскажи ему о том, что мы между собой периодически не ладим.
— Ты пожалеешь, когда мы вернёмся, — не растрачивая времени на бесполезные споры и ненужную сейчас аргументацию, коротко бросил через плечо назад безопасник.
— Посмотрим, кто из нас. — Не полез за словом в карман товарищ погибшего фехтовальщика.
Као не солгал, когда сказал оркам, что эльфы могут слушать трёх собеседников одновременно.
Удерживая в параллельном фокусе перевод речи пятнистого, он сейчас изо всех сил ломал голову.
То, что неполной звезде сообщили прямо в эту минуту вонючки, подошло бы скорее заявлению какого-нибудь посольства. Чуть в других местах.
Сам светлый был простым солдатом. Ладно, не очень простым; но он в любом случае не определял политику.
Орки, ни много ни мало, известили сейчас об образовании единого собственного государства. Которое вот прямо в эти минуты изменяло абсолютно все процедуры взаимодействия с другими народами на территории Степи. Используя собственные императивы о том, что лично они считали «источниками власти» на своих землях.
Вообще-то (и Као это отлично знал по роду своей второй работы), весь Проект строился на том, что у вонючек царила раздробленность.
Три жуза, существуя параллельно, очень часто дезавуировали решения друг друга, если говорить языком университетского умника Ри. Особенно когда руководство их структур, интригуя друг против друга (и против многочисленной родни, стремящейся к власти любой ценой), заключало достаточно интересные и негласные договорённости с другими народами. Например, пропуская через свою территорию гномий контингент, к реке, текущей по земле орков-соседей из другого жуза…
Если вонючки каким-то чудом действительно договорились между собой, и в отношениях с другими расами теперь могли выступать единым фронтом, это в корне меняло весь расклад.
— Мы уведомим Ассамблею и пришлем полномочных представителей в ближайшее время, как только сможем. — Продолжал тем временем бесстрастно изображать дипломата хозяин караван-сарая. — У нас есть некоторые свои проблемы и нам сейчас просто не до вас.
И ему, и Као было понятно: Проект, только называясь частным начинанием в документах, на самом деле являлся продолжением политики сразу нескольких государств.
До этой минуты, ни одна из вовлеченных стран понятия не имела, что у орков теперь тоже есть своё государство. Занятно.
Безопасник, по личному опыту работы с достаточно грязным бельём, по мере слов пятнистого наполнялся уверенностью: если вдруг новость о новом степном государственном образовании окажется не плодом воспалённого воображения данного караван-сарая, то лично ему лучше начинать дистанцироваться от конфронтации прямо сейчас.
Просто потому, что рано или поздно могут начать искать виноватых. Под нажимом вонючек, получив от их новообразованного ханства какие-нибудь плюшки (хоть и в виде разработки горных шахт), те же гномы или люди первыми побегут кричать, что существующие правила принялись нарушать эльфы. С самого начала.
А уж судьба его, конкретного светлого, волей судьбы затесавшегося в звезду дроу, и вовсе не вызовет сомнений: иногда надо отдать кого-то на растерзание, чтобы ненадолго вспыхнувший гневом дикий зверь насытился и успокоился.
— Предлагаю в течение двух часов обеспечить прибытие сюда кого-либо, имеющего соответствующие полномочия для разговора со мной. — Спокойно завершил эскападу владелец караван-сарая, неожиданно подвизавшийся и на поле дипломатии.
— Это разумно и правильно, — задумчиво прокомментировал Ри для присутствующих. — С точки зрения брожений в объединенном штабе, если потери по всей группировке будут расти, включая гномов и эльфов, наши великие полководцы себя виновными не признают никогда.
— И что дальше будет? — хмуро вопросил товарищ погибшего фехтовальщика.
— Начнут кричать, что исполнители налажали. Что не донесли вовремя важные известия — оттого и кровопролитие было остановлено с большим опозданием, — пожал плечами маг. — Ты что, историю никогда не учил? Добрая треть всех Проектов именно так и закончилась. Например, когда Вольные Баронства у людей на северо-востоке образовывались. Там раза два или три таких, как мы, только рангами повыше, в кандалах на каторгу отправляли пожизненно. Потому что каждое образовавшееся баронство грамотно с подарками в Ассамблее подсуетилось…
— Да ну, где люди — и где вонючки? — недоверчиво прикусил нижнюю губу последний тёмный.
— А я лично очень не хочу проверять. И тебе не советую, — твердо сказал выпускник университета. — Предлагаю звать сюда Лао. У Ло ещё были свои варианты, со своего амулета связаться кое с кем повыше, — намекнул он на некоторые известные ему детали. — Но Ло сейчас не пойми где. Давайте не будем браться за ответственность, которая нам не по чину?! Мы с вами — острый клинок. Не мозг, и не рот.
Лао не мог поверить в происходящее.
На пару минут он, получив известия от запылённого и хрипящего от быстрого бега посыльного, просто таращился в окно.
Ну почему это всё именно ему?
Возможно, его нервы были слишком на пределе. Не потому ли, что некстати пришли не самые лучшие новости из дома?
Прибыв порталом к Као и оставшимся на ногах троим соплеменникам, он, если честно, уже имел решение.
Волевое, твёрдое и непоколебимое.
Семь бед — один ответ.
Тем более что ему, по словам той стороны, предлагалось взять с собой до трёх охранников, чтоб чувствовать себя спокойно.
Едва мазнув взглядом по двум оркам, Лао коротко кивнул троим прибывшим с ним гвардейцам на вонючек:
— Убить. Голов не повреждать, мозг должен быть цел.
Под рукой, слава богу, находился этот некромант из звезды Ло.
Если что, оправдаться за погибших и допрошенных после смерти орков можно будет чем-нибудь, что всплывёт в ходе этого самого посмертного допроса.
Ну не верил Лао в государственные образования, возникающие с такой скоростью.
Явно инициатива хуманов или гномов. Подсуетившихся в тайне от дроу, и разыскавших удачных исполнителей этого балагана.
— Стоп! — неожиданно для всех присутствующих, светлый Као сделал шаг вперед в сторону орков и развернулся лицом к дроу. — Я давал честное слово.
— Какое слово? — Лао даже не сразу сообразил, о чём речь. — Когда? Кому? Зачем?
— Я давал честное слово представителям противоположной стороны, гарантируя их безопасность и неприкосновенность в ходе переговоров. На которые прибыли вы. — Недобро пояснил безопасник, переводя взгляд с одного тёмного на другого.
Као хмурился всё больше и больше, лихорадочно прикидывая, что может противопоставить сразу нескольким дроу. Один из которых — штатный маг его собственной группы, а ещё трое — очень неприятные узкие специалисты. Так называемые гвардейцы, чьей основной работой является сопровождение и охрана достаточно важных персон.
Обычно к таким, как Лао, в подобных проектах прикрепляли мастеров охраны и нападения, с очень широким перечнем задач. Именно этой тройки безопасник в лицо не знал и раньше с ними не встречался, но о своей судьбе, случись вдруг с ними замятня, особых иллюзий тоже не было.
— Как представитель своей организации, я категорически запрещаю вам действовать подобным образом. — Као не придумал ничего лучшего, как тут же вывесить свой жетон штатного сотрудника безопасности из нагрудного кармана поверх одежды.
Говоря профессионально, приказывать координатору он прав не имел. Но у этой медали была и оборотная сторона: координатор тоже мог приказывать ему только в рамках действий Као в составе звезды.
Излишне говорить, что его функции сотрудника безопасности в проекте вообще, и конкретно на данной территории, присмотром за шестерыми дроу-членами его же звезды не ограничивались.
Вот именно сейчас, когда речь шла о переговорах с потенциальным государственным образованием, приоритет его распоряжений для простых исполнителей, теоретически, почти сравнивался с властью координатора.
Немногословные гвардейцы переглянулись и в их глазах на мгновение мелькнула неуверенность.
— Вы позволяете себе слишком много, — холодно процедил Лао. — Займите своё место в звезде и не путайтесь под ногами. Если сами ни на что не способны. Кроме как рождать проблемы вместо их решения.
— Я сейчас говорю не от имени членов семёрки, — твердо покачал головой безопасник. — Я сейчас официально уведомляю вас, от имени всей своей структуры, что подобным неразумным действием вы обесцените честное слово любого моего коллеги, в любой аналогичной ситуации. Предупреждаю вас о самых тяжелых последствиях для вас лично, вплоть до внесения вашего имени в чёрный список Организации.
Здесь Као несколько лукавил. Его собственной власти явно не было достаточно для того, чтобы внести Лао в перечень разумных, подлежащих немедленному уничтожению всеми доступными силами и инструментами объединённого департамента безопасности эльфов (включая агентуру во всех возможных местах). Особенно если учесть ту деликатную деталь, что большинством исполнителей в таких случаях становились те же тёмные, то есть соплеменники самого координатора.
Однако же, и пустым сотрясением воздуха это предупреждение не являлось. Его собственная посмертная таблетка аккуратно писала сейчас всё происходящее, будучи старательно прилепленной за его правым ухом и не делая никаких скидок присутствующим на расы, звания, прошлые заслуги и иные регалии.
Если он доберется до города самостоятельно, уж тогда он и сам найдёт способ доложить о происшедшем с нужного ему ракурса. Заодно и компромат на координатора пригодится, куда без этого: находясь в самой гуще событий, Као абсолютно машинально и по привычке за последние две недели весьма немало намотал на ус. Просто на всякий случай, потому что так принято.
Если же очумевший от вседозволенности Лао всё-таки пойдёт до конца в своём кретинизме — и решит присовокупить к убитым вонючкам и сотрудника безопасности, списав его гибель на них же — в этом случае сработает эта самая кнопка за ухом. И тут уже о судьбе координатора даже переживать не стоит: такого не простят даже свои, тёмные.
Жизнь Лао после этого станет недолгой и достаточно мучительной. Какая бы Семья за его спиной не стояла, или даже Лист.
Был, конечно, и третий, самый вероятный вариант: что голова Као случайным образом исчезнет с места происшествия, также будучи записанной в актив кочевникам. А вместе с головой, исчезнет и посмертная таблетка.
Но этот вариант вызовет вполне обоснованные сомнения уже у коллег даже в большей степени. Они однозначно начнут копать такой интересный случай глубоко и мощно, а тёмных свидетелей здесь присутствует явно больше двух. Трое гвардейцев, Лао, Ри и двое своих мордоворотов из звезды, если считать точно. Из кого-нибудь, да первую ниточку точно потянут. А там и весь клубок размотают.
Ситуация была патовой. Долбаный светлый чистоплюй, неизвестно каким образом затесавшийся на такую работу, всерьёз распереживался о нерушимости своего сраного честного слова. Как будто у мудака иных забот в жизни не было…
И ведь чувствовал: от светлых всегда, ВСЕГДА возникают именно эти проблемы. Именно по этому шаблону. Черти бы его взяли…
Лао старательно гнал от себя мысль, что сейчас имело место банальное столкновение за лидерство в ситуации: безопасность, в лице Као, логично не хотела портить отношений с потенциальной силой, которая может оказаться и чем-нибудь серьёзным. Если вонючки действительно объединятся.
Если три жуза станут единым ханством, у соратников Као мгновенно появится огромный дополнительный фронт работ.
И финансирование. Выросшее в разы, сообразно подросшему фронту.
Самому же координатору пара полосок земли орошаемого вдоль реки пространства были намного дороже в этом и следующем сезонах, чем все перспективы любых международных отношений, вместе взятые.
Эльфийское единство — эльфийским единством. Голая идея и есть, пусть её (впрочем, не совсем и бесполезная). А вот выросшие здесь и сейчас (а не потом и завтра, где-нибудь в другом месте) возможности Семьи и Листа (и даже, бог даст, Ветви?.. тьфу три раза, чтоб не сглазить) были для Лао гораздо более понятной категорией.
Особенно в свете того, что он, наконец, собрался жениться. И жену себе хотел из такого круга, что…
В общем, честные слова светлых оркам и эльфийское единство дружно подождут в ином месте, взяв друг друга за руки.
Понятно, что корректной такую смену позиции эльфов в ходе переговоров с орками назвать было нельзя, но и лишних свидетелей оставлять в живых Лао не планировал.
Орков, тем более, было целых двое. Против более чем полудесятка эльфов, особенно если считать на одной стороне самого Лао и безопасника. Караван-сарай стоял достаточно далеко и, на первый взгляд, оттуда за ними никто сейчас не наблюдал.
Да даже если кто-то что-то и увидит… Свои, и хуманы будут молчать; в крайнем случае, скажут, что ничего не видели. Потому что смотрели в другую сторону.
Гномов здесь сейчас по идее быть вообще не должно. А даже если и есть несколько, сомнительно, чтобы они вписывались за кочевников. Это ещё в том случае, если будет запущено какое-то разбирательство. Чего лично Лао допускать категорически не собирался. По целому ряду экономических и финансовых причин.
К величайшему неудобству координатора, Као при всех озвучил сейчас достаточно серьёзные вещи. И ведь не мальчик, и не с улицы: должен соображать, когда следует промолчать.
Что ж, сам подписал свою судьбу.
— Убить и его, — кивнул гвардейцам на безопасника координатор. — Мозг не щадить.
Лао понимал, что его элитным силовикам сейчас весьма не хочется ввязываться в потенциальное противостояние с безопасностью. Но у него было одно очень хорошее правило. На все подобные проекты он брал представителей гвардии исключительно из своего дома. Которые, хотели или нет, вначале исполняли любой его приказ. Абсолютно любой. Без исключений.
И только потом думали.
— Эй, вы чего? — вдруг от оставшейся на ногах части звезды Ло отделился их штатный маг.
И, крайне неожиданно для Лао, встал рядом с безопасником, тоже поворачиваясь спиной к вонючкам.
— Господин координатор, это переходит всяческие границы. — Интеллигентный сопляк, единственным плюсом которого являлся только Первый Университет за плечами, смотрел на своё начальство нагло и уверенно. — Вы что, уже решили все остальные проблемы на территории? И подумали, что орков вам недостаточно? Собираетесь теперь взяться за эльфов, пусть и светлых?
— Отойди, — яростно прошипел Лао. — Просто отойди в сторону!..
— Я не дам убивать эльфов, — коротко покачал головой сопливый мажор.
Начитавшийся в учебном заведении невесть какой литературы; и сейчас действовавший в соответствии с какими-то книжными, придуманными, только ему понятными правилами.
— Вы что, не понимаете? — проклятый сопляк Ри сейчас смотрел на координатора так, как мог смотреть бы дед несмышленых внуков.
Хотя их разница в возрасте с Лао была явно противоположной.
— Вы своей рукой собрались убить эльфа, — продолжил маг чуть свысока и даже где-то пренебрежительно (вот же тварь!..). — Это значит, что мы поднимаем руку уже сами на себя. Не сильно ли большой успех для дипломатии вонючек, на ровном месте? Если мы сами за себя возьмемся?
— Такое случалось и ранее, — мгновенно фыркнул один из членов звезды Ло. — Ри, отойди в сторону. Не дури. Слушай координатора.
— Такое случалось ранее только в наших внутренних междоусобицах, — уверенно покачал головой выпускник университета, стоя на своём. — Но сейчас мы находимся на чужой земле. И сам наш внутренний конфликт — это вброс со стороны чужого народа. Вы что, правда не понимаете?! — он удивлённо смотрел на остальных дроу, как школьный учитель на класс, дружно не подготовивший домашнего задания.
Орки, что интересно, следили за происходящим, мало не отвесив нижние челюсти: с любопытством, явным интересом и время от времени перебрасываясь короткими фразами.
— Нет здесь никакой чужой земли, — окончательно зверея, только утвердился в своем новом решении координатор. — Это уже наша земля. Моя, в том числе. Если тебе так понятнее. Убить обоих, — резко бросил он гвардейцам, указывая на Као и Ри и повышая голос. — Мозги этих двоих не щадить.
— Какая жалость, что мы с тобой не понимаем их языка, — изо всех сил пытаюсь разрядить сгустившуюся над «высокими сторонами» атмосферу.
Я-то лично считаю, что у меня всё под контролем. Но Асыл только что и задышал чуть отрывистее, и перетаптываться с ноги на ногу начал активнее.
Кажется, я скоро начну трактовать язык тела на манер орков.
— Убивать нас с тобой собрались, — хмуро отвечает он, не глядя на меня. — Белый спорит с тем, кто вышел из портала. Как раз об этом.
— Так ты понимаешь их язык?!
— Плохо. Одно слово из десяти. Но поживёшь с моё на караванном перекрёстке, будешь даже незнакомые языки понимать в таких ситуациях.
— А теперь что происходит? — к сожалению, чтобы быть в курсе обстановки, мне приходится использовать ведение ситуации хозяином караван-сарая. — И попутно: а как именно они нас убивать будут?
— Высокий тёмный сейчас присоединился к светлому. — Удивленно сообщает Асыл. — Спорят дальше. Эти трое здоровых охранников — одновременно бойцы и маги. Вроде нашей бывшей золотой сотни. У каждого — своя манера боя, не знаю, чего от них ждать.
— Если бы мне ещё знать, что есть ваша золотая сотня, — тонко намекаю на свою оторванность от привычных ему реалий.
Но Асыл пропускает мою последнюю ремарку мимо ушей, поскольку отрывисто выкрикивает:
— Вот!
А затем резко бросается вперёд и вбок, закрывая меня полностью от стоящих впереди эльфов.
Хотя мы категорически договаривались, что он этого делать не будет.
Его тело тут же три раза вздрагивает, словно от попадания чем-то механическим.
В следующий момент он грузно оседает на землю.
Я теряю по его вине драгоценные мгновения, потому еле успеваю уклониться от какой-то объемной фиговины, мало не причесавшей мой капюшон.
Вообще-то, вопреки расхожему мнению, эргэдэшка — не такая уж и мелочь.
На совместных учебно-тренировочных мероприятиях, рассказывала[5] братва из дружественной по региону армии. Тормознули они почти в самых зелёных посадках джип. Нехорошие пассажиры оттуда открыли огонь в четыре или в пять стволов.
Братва этот самый джип выпасала давно и не просто так, потому дадахнули по нему чуть не из крупнокалиберного: они даже место встречи заранее спланировали.
Понятно, что через некоторое время жизнь внутри джипа практически прекратилась. Только один, самый последний, принялся что-то невнятно вякать о конвенциях и о том, что сдаётся.
Ну, наш боец же обычно сердобольный: естественно, сказали тому деятелю, чтобы не шевелился и руки держал на виду. Ситуация для него бесперспективная, а до медицины они его сейчас быстро довезут. Живой и говорящий язык им для отчётности, насколько я понял, тоже был небесполезен.
А этот нехороший человек, дождавшись их подхода к раскуроченной машине, вообразил себя потомком не знаю кого. И, вместо соблюдения на скорую руку заключенных устных договорённостей (которые порой в той атмосфере работают похлеще мидовских договоров; но тут уже исключительно от конкретных людей зависит), выкатил под ноги братве ту самую пресловутую эргэдэшку.
Видимо, иного с собой просто не было либо в джипе планировал отсидеться.
Взводный братвы, заруливавший процессом приведения отдельного джипа к установленным правилам дорожного движение по территории, даром что был пиджаком. В реале оказался наредкость соображающим. Ну и спортивным, чего уж, судя по его дальнейшим действиям.
Лейтенант, мгновенно сориентировавшись, выдернул несостоявшегося спартанца Леонида из машины и, пока горел замедлитель, без затей накрыл им ту самую гранату.
Кроме быстрых и светлых мозгов, инженерного факультета за спиной, разряда по вольной борьбе, у того взводного было ещё и всё в порядке с совестью и внутренними ценностями. В общем, поверх того дуремара он и сам сверху навалился. Блокируя эргэдэшку, помимо тела бросившего её из машины дауна, и собственным центнером, ещё — в штатном защитном жилете.
Вроде бы, того взводного в итоге спасли. Но реальная эргэдэшка в итоге пробила и тело пассажира джипа насквозь, и защитный жилет лейтенанта. Более чем одним осколком.
Я заметил, что на этой земле в серьёзные моменты моё мышление как будто ускоряется в разы. Вся эта история пронеслась в памяти за доли секунды, пока я выбирал рабочий инструмент под ситуацию.
Асыл умирал.
Хорошо, что человек не чувствует, когда ему врут. Ну, по крайней мере, не чувствует, когда говорят неправду из заботы о нём самом.
Трое элитных эльфов, сопровождавших прибывшую на переговоры шишку, заставили хозяина караван-сарая обеспокоиться всерьез. Он не был уверен, что человек справится сразу с несколькими элитными головорезами, каждый из которых, теоретически, мог доставить целую гору неприятностей.
Иногда первый выигранный миг стоит очень дорого.
У орка не было времени сообщать, что один из трёх эльфийских гвардейцев начнет действовать вот прямо сейчас.
Вместо длинных, неуместных и не нужных сейчас слов, он просто шагнул вперёд, закрывая собой хумана от первой, как правило самой сильной, атаки.
В грудь Асыла вонзились три магических конструкта (кажется, ледяные иглы, взрывающиеся внутри тела). Точнее было не разобрать из-за короткого расстояния.
Если бы стояли друг к другу вплотную, возможно, у него был бы шанс напоследок хотя бы у одного из врагов вырвать горло, подумал орк.
Тем временем, на утоптанном кусочке степи события разворачивались дальше.
Двое гвардейцев явно пытались обезвредить взбунтовавшуюся пару своих, не убивая тех. Хотя главный начальник и требовал обратного секунду назад, понять происходящее познаний хозяина караван-сарая хватило.
Светлый эльф из первой группы корчился на земле, явно удерживаемый какими-то невидимыми путами.
А вот второй, тёмный, присоединившийся к нему, неожиданно оказался магом: резко упав на одно колено, он мгновенно забросил себе в рот что-то, похожее на пилюлю.
Затем сделал для орка и вовсе невообразимое: выхватив клинок, дроу резанул по ногам двоим из троих гвардейцев, происходивших из одного с ним народа.
Вадим тем временем что-то для себя решил, потому что головы трёх новоприбывших эльфийских боевиков уже привычно взорвались кровавыми брызгами (в дополнение к порезанным ногам двоих из них). Видимо, человек решил пока не использовать своего последнего оружия, которое бы убило всех присутствующих, включая его самого.
Вместо этого, пятнистый использовал предмет, который Асем называла малым веслом.
К удивлению умирающего, но ещё осознающего реальность Асыла, хваленая репутация и магические усиленные возможности тел, как и сама магия, эльфийской боевой элите не помогли ничем.
Гвардейцы умерли ничуть не хуже, чем те, кто был до них.
Новоприбывшая эльфийская шишка, что-то истерично проорав, вместе с парой тёмных (эти относились уже к первой группе) принялась судорожно лапать клинок на боку.
Маг-дроу, неожиданно принявший сторону орков в таком предсказуемом для самого Асыла конфликте, недолго думая, в выпаде вперёд резанул по ногам и двоих своих бывших товарищей. Оставаясь коленом на песке и обращая сталь против соотечественников повторно.
Человек, изящным пируэтом не хуже эльфийского, обогнул находящуюся перед ним преграду из тел и без затей ударил главного эльфа кулаком в подбородок.
А дальнейших событий Асыл не увидел потому, что умер.
Его последние мгновения скрашивала мысль: у кочевого народа ещё есть шанс. Если этот странный человек видит происходящее настолько глубоко, а эльфы под влиянием его ничего не стоящих слов поворачивают своё оружие друг против друга, значит, старый хозяин караван-сарая в этой жизни разобрался не до конца.
И слава богу. Потому что, если опираться только на свой опыт, то будущего у орков не было.
Сейчас последнее прямо опровергалось на его глазах.
— Пожалуйста, давайте объяснимся. — Пятнистый, говоря на ломаном Всеобщем, снял сейчас свои чёрные стёкла и смотрел на Ри никогда ранее не встречавшимися голубыми глазами. — Вы понимаете, что я могу убить и вас быстрее, чем занимает один удар сердца?
— Я в этом не сомневался ни на минуту, — чуть помедлив, ответил маг. — Но давайте внесем ясность. Я не являюсь ни вашим другом, ни союзником. Я искренне презираю и ненавижу ваш народ.
— Какое необычное сопровождение таких откровенных и решительных действий, — неожиданно пошутил голубоглазый, указывая на разной степени целости тела тёмных эльфов, лежащие на земле.
Бывшие напарники по особой звезде, в отличие от гвардейцев, ещё были живы.
— Я это сделал ни в коем случае не ради вас. — Твёрдо заявил Ри, и не думая убирать свой клинок в ножны. — Есть всеобъемлющие правила. В том числе, стоимость данного врагу слова. Чтобы не осталось недомолвок: часть моих соотечественников повела себя не лучшим образом в отношении вас. Я лишь попытался исправить то, что считал категорически неправильным. Как и он, — выпускник университета кивнул на приходящего постепенно в себя Као.
— Я искренне вам благодарен и за эту позицию, — второй раз удивляя мага, вежливо поблагодарил дикарь. — Если с врагом можно договариваться, этот враг становится уже гораздо лучше тех твоих друзей, которые не держат своего слова.
— Согласен, — сдержанно кивнул Ри после паузы, обдумав услышанное. — От своего имени: приношу извинения за имевший место инцидент. Не могу не поинтересоваться: каковы наши дальнейшие совместные планы?
— А сейчас вы мне растолкуете перечень тех лиц из ваших, с которыми можно вести дела, и можно договариваться. Которые отвечают за свои слова и действия, — пятнистый многозначительно указал взглядом на Лао, которого перед этим связал достаточно необычным способом. — Попутно, похороним моего товарища: он был убит вашими. Ещё кому-то из ваших нужна помощь? — собеседник эльфа задумчиво посмотрел на оживающего Као и на двоих бывших товарищей по звезде.
Теперь уже точно бывших.
— Нет, — отрицательно покачал головой Ри.
Он не стал объяснять, что с безопасником не случилось ничего серьезного. А раны сослуживцев, хотя и лишают тех возможности быстро перемещаться прямо сейчас, жизни последних не угрожают нисколько. Да и перевязать себя те в состоянии.
— Я могу наскоро обозначить наши механизмы принятия решений, — подумав, сказал маг. — Это вообще не секрет. Но я не уверен, что человеку, притворяющемуся орком, стоит соваться лично на переговоры такого уровня.
— Хотя бы потому, что из вас там попытаются мгновенно выбить, какие из графств хуманов затеяли собственную игру против нашего Проекта. — Добавил Ри, перехватывая под руки убитого орка своей стороны.
— Мен оркпын, — спокойно и невозмутимо пожал плечами пятнистый.
Указывая взглядом, куда нести тело и заставляя мага сомневаться в собственных выводах и наблюдениях.
— Неужели показалось? Ладно, видимо, полукровка или рос не понятно где, — предположил маг. Вслух же добавил на Всеобщем. — А почему вы скрываете своё лицо?
— Мы находимся в свободном мире, на свободной земле. Каждый волен делать то, что ему хочется; до тех пор, пока он не задевает других разумных. — Ри готов был прозакладывать последнюю рубаху, в голосе пятнистого сквозила ирония.
Хотя лица и не было видно.
— Здесь кладём, — вздохнул вонючка (хм, странно. А аура ведь человеческая…). — Дальше я сам. Спасибо.
— Наёмничали где-то? — маг нагрёб кучу песка и уселся прямо на неё, как на импровизированный табурет.
Предварительно скрепив получившееся образование простеньким заклинанием, которое продержится около четверти часа.
Помимо прочего, эльфу интересно, как степняк будет хоронить сородича без инструментов. Может, удастся увидеть что-то из шаманского арсенала?
— А почему спрашиваете? — неожиданно напрягся орк.
Вместе со встречным вопросом, он достал из-за спины достаточно странное подобие ножа[6], к которому Ри с нескрываемым удивлением присмотрелся.
— Вы попросили вам объяснить, как у нас принимаются решения, — с тщательно скрываемым удовлетворением ответил дроу. — Вам это нужно для того, чтоб донести с минимальными потерями до нужного уровня иерархии известие об образовании у вас государства, объединяющего разрозненных до этого момента кочевников.
Всё так?
— Да. — Пятнистый, видимо, специально выбрав место, где песок шёл вперемешку с глиной, размечал теперь место под захоронение.
— Если у вас действительно есть опыт наёмника, то, в зависимости от вашего подразделения, мне было бы проще объяснить вам нашу структуру. На примерах, с которыми сталкивались лично вы, — Ри слегка разочаровался, когда его собеседник, вместо применения хитрых шаманских техник, принялся нарезать спрессованную почву пластами и укладывать их в сторону.
— У меня есть некоторый опыт подобного рода, — не стал отрицать очевидного странный орк. — Но он вряд ли будет применим к нашей с вами беседе.
— Почему?! — искренне удивился маг. — Я — выпускник Первого Эльфийского университета! Происхожу из достаточно хорошей и не последней у нас семьи, — здесь он тоже подпустил в голос изрядную долю иронии. Глядишь, вонючка и поймёт намёк. — Всех наемных отрядов я, конечно, не знаю. Но об иерархии всех ключевых гильдий осведомлён, хотя бы и по праву происхождения.
— Не сочтите за вызов, — помедлив, ответил пятнистый. — Я не хочу вас обманывать. Но правда вам действительно ничего не скажет. Этот мир очень велик, и вы чисто физически не могли со всем сталкиваться.
— Вы говорите, как будто тоже учились в университете, — решил не утаивать давно вертевшееся на языке Ри. — Хотя, я и не слышал, чтобы где-то в обозримых отсюда местах орки шли учиться в университеты.
— А почему именно ваши университеты? Почему вы не учитываете учебных заведений других рас? — неожиданно заинтересовался кочевник. — Я сходу могу назвать как минимум полдесятка мест, которые хоть и учат иначе, чем у вас, но на выходе дают абсолютно те же функции. Скажу больше. У меня есть младшая сестра.
Здесь дроу даже бросил обдумывать пару интересных идей в параллель; и полностью сосредоточился на беседе.
— До всех этих событий, — пятнистый тяжело вздохнул и повёл рукой в сторону караван-сарая, — она абсолютно всерьёз присматривалась к паре из них. Хотела попробовать пойти учиться. Родители даже наметили, какую часть табуна продать, чтобы оплатить её обучение там.
— Чудны дела твои, создатель, — заинтересованно присвистнул Ри и неожиданно для себя принялся помогать пятнистому выбирать руками грунт из ямы. — Орки — и вдруг в университетах?
— Справедливости ради, в первую очередь сестра думала о паре академий восточных хуманов. Или — о малом технологическом училище гномов, — беззаботно продолжал сообщать весьма интересные вещи степняк. — Но, тем не менее. Вы согласитесь, что эти заведения не сильно уступают вашему университету? Если сравнивать глубину проработки информации?
— Вы сейчас говорите так, как будто учились во всех упомянутых заведениях, — не упустил ничего из мелочей эльф. — Чтоб сравнивать, надо представлять все процессы изнутри. Не так?
— Не обязательно. Чтоб понять и оценить уровень, можно пообщаться с рядом представителей разных научных школ. Например, когда кочуешь и в разных местах, по торговым делам, сталкиваешься с выпускниками.
— Не подумал…
— Не все пошли в армию, — хмыкнул орк. — Многие отправились заниматься семейными делами. О гномах и людях это вообще справедливо на семь десятых. Ну, насколько лично я могу судить.
— Логично, хотя и необычно… Впрочем, ваш народ действительно путешествует по миру больше, чем остальные, вместе взятые. Не учёл… Об академиях хуманов ничего не скажу, — задумался Ри. — У людей же вообще нет единого стандарта в образовании, насколько мне известно. Можно проучиться десяток лет — и в итоге знать столько же, сколько знает выпускник какой-нибудь трехлетней программы в соседнем государстве или графстве. А вот технологическое у гномов — это да, серьёзная контора. Если не секрет, что планировала изучать ваша сестра?
Как ни парадоксально, но иногда такая вот беседа может дать гораздо больше, чем специальный допрос со всеми присущими ему атрибутами.
Если вонючки всерьез задумываются о том, чтобы учить своих детей технологиям гномов (ещё и за деньги!), значит, им действительно есть куда эти технологии применить.
Ри задумался ещё глубже. Применение технологий предполагает наличие какой-либо обрабатывающей промышленности. Как минимум — обрабатывающей.
А если принять во внимание произведенную явно промышленным образом одежду пятнистого, то напрашивается целая масса дополнительных интересных выводов. Особенно с учётом того, что промышленность орков — это как квадратный круг. Или добрый дьявол.
Утверждение, по определению исключающее само себя. По крайней мере, до последнего времени.
— Не секрет. Технологии промышленной обработки и консервации мяса в больших объемах. — Даже не стал пытаться что-то скрыть собеседник. — В степи бывают года, когда баранины и говядины слишком много. Настолько, что не успеваем перерабатывать ни мы, ни пограничье.
— Так пусть стада гуляют до следующего года?! — рационально предположил эльф. — Я понимаю, если бы вы их откармливали вручную! Но они же у вас сами в степи пасутся? Сами себя кормят?
— Пастбища тоже имеют тенденцию к истощению, — покачал головой орк. — Вам знакомо понятие баланса?
Дроу молча и сосредоточенно кивнул в ответ, уже не удивляясь.
— Я не специалист по циклам произрастания кормовой травы, но далеко не всем, что растёт в степи, можно одинаково успешно откармливать хотя бы и молодняк. — Без затей просветил его кочевник. — Если кормить только одним видом травы, тоже ничего хорошего. Ну как если нас с вами всё время пичкать только одним блюдом.
— Понимаю.
— Если на определенной площади количество животных начинает превышать некую умозрительную величину… вы понимаете слово «концентрация»?.. восстановление определенных видов растений резко тормозится. В итоге, упадёт выживаемость следующего поколения молодняка, потому что разбалансируется питание. — На раз-два пояснил пятнистый.
— Я не ожидал встретить подобного собеседника в вашем народе, — помолчав, констатировал эльф.
Впечатлённый более, чем хотел бы продемонстрировать.
— Я же тоже где-то и чему-то когда-то учился, — кажется, орчина улыбнулся под косынкой, скрывавшей его лицо. — К сожалению, сейчас не самое подходящее время для обмена информацией о наших с вами учебных заведениях, м-да. Я даже не столько обо мне или о вас, как о личностях…
— Мы представляем свои народы, каждый из нас, — серьёзно кивнул Ри. — Я понимаю. Насколько я знаю ваши обычаи, мне сейчас лучше отойти?
— Да. Буду благодарен.
Дроу молча кивнул и направился обратно, к Као и двоим незадачливым сослуживцам. Видимо, теперь всё-таки точно бывшим.
Уложив тем временем тело соплеменника в наскоро отрытую руками яму, кочевник выбрался наверх и, сложив руки перед собой на манер раскрытой книги, принялся выводить голосом какие-то странные рулады на незнакомом языке.
Что интересно, это был явно не ork'sha — мелодика языка была другой. Эльфийскому уху это очень чётко слышно.
Ладно. Пока степняк соблюдает ритуалы, есть о чём подумать.
Совершив полагающиеся по случаю обряды, пятнистый ещё какое-то время постоял на краю ямы, после чего собственноручно забросал её нарезанной пластами глиной вперемешку с песком.
Часть ритуалов, кстати, Ри даже узнал по материалам одного из факультативных курсов университета (который в своё время посещал исключительно для общего развития).
Интересно.
Оказывается, всё это время они о вонючках чего-то не знали. Отбросив на время в сторону расовые предрассудки, уж себе-то можно было признаться: общение с пятнистым, если мерить на послевкусие, было сравнимо с беседой, которую можно вести с равным.
Под равным сейчас следовало понимать или такого же выпускника университета, или кого-то из очень хорошей семьи, получившего соответствующее воспитание. Чей кругозор тоже что-то из себя представляет, и кто может в ответ немало удивить и тебя.
— Благодарен за понимание, — орк почти неслышно подошёл сзади. — Я завершил все свои дела. Подскажите, а у вас, случайно, не найдётся писчих принадлежностей?
В этот момент под ногами заворочался и принял сидячее положение Као.
— У него точно есть, — тщательно скрывая любопытство, ответил маг. — Хотите что-то записать?
— Мне пришла в голову такая идея. Мы с вами, как представители двух сторон, сейчас составляем акт о случившемся. — Буднично и походя заявил кочевник. — Документ сделаем в нескольких экземплярах. Далее я просто попрошу вас передать пару-тройку экземпляров в соответствующие инстанции. Что-то не так? — орк явно заметил смену выражения лица Ри.
— Я не уверен, что хочу подписывать какие-то документы вместе с вами. — Выпускник университета твердо смотрел в глаза собеседнику. — Мне кажется, вы неверно трактуете некоторые мои поступки. Принимая порядочность за мягкотелость.
— Погоди, — поморщился снизу светлый. — Эй, орк, а что ты вознамерился записать в этом акте?
— Первое. Наше намерение передать вам определённое известие. По соответствующим каналам, с соблюдением минимально допустимого порога необходимых процедур.
— Ты уверен, что он нигде не учился? — озадаченно пробормотал Као снизу, обращаясь к Ри.
— Привыкай. Потом поясню, — коротко отрезал маг. — Там всё еще интереснее, чем ты думаешь.
— Второе, — ничуть не смущаясь импровизированным совещанием эльфов, продолжил степняк. — С ваших слов, предлагаю зафиксировать личности прибывших во второй партии. И факт их откровенной агрессии, дезавуирующей нашу предварительную договоренность и гарантии безопасности.
— Согласен! — поспешно выпалил безопасник.
А Ри подумал, что он ещё очень много не понимает в бюрократических играх.
— И третье. Фиксируем количество потерь личного состава с обеих сторон. — Кажется, орк искренне не понимал, какое впечатление производят его нынешние слова на собеседников.
— Я являюсь старшим первой группы, — уверенно заговорил светлый, делая магу знак молчать. — Я согласен на составление такого акта, и лично его подпишу. Он, — кивок в сторону Ри, — заверит документ магически.
— Я сейчас немного не готов, — задумчиво подал голос выпускник университета. — Но месяца полтора моя печать простоит. Если ты прикажешь.
— Приказываю, — пожал плечами безопасник.
— Отойдём в сторону? — пятнистый посмотрел по очереди на обоих собеседников и, не оборачиваясь, зашагал в сторону степи.
Пройдя шагов тридцать, орк остановился.
Као, поднявшись на ноги, кивнул Ри следовать за собой и уверенно направился следом.
Двое оставшихся на песке членов бывшей особой звезды хмуро наблюдали за происходящим.
Координатор Лао, несмотря на солидный зазор по времени, ещё не пришёл в себя.
— Не могу не выступить с предложением, — пятнистый даже снял с носа чёрные стёкла. — У вас имело место внутреннее разногласие. Я не говорю на вашем языке, но это было очевидно. Моя помощь в решении вопроса точно не нужна?..
— Интересно, о чём это они там сейчас договариваются, — хмуро проворчал лучший фехтовальщик из работавших когда-либо в звезде Ло.
— Да мало ли, — легкомысленно отмахнулся его товарищ. — Нам с тобой это точно уже без разницы.
— Не скажи. В таких случаях просто так ничего не оканчивается, — продолжил беспокоиться первый.
Когда тёмный и светлый эльфы вернулись, сопровождаемые орком, фехтовальщика охватило необъяснимое беспокойство.
— Вы, двое, — резко обратился к ним Као тоном, не предвещавшим ничего доброго.
Двое раненых дроу предсказуемо подняли глаза на временного командира.
— Начинается, — вызывающе сказал фехтовальщик, насмешливо глядя на светлого.
В следующий момент необычная стальная стамеска, которую пятнистый орк использовал в качестве ножа, в течение двух секунд пробила височные кости обоих тёмных.
— Ваш клинок, моя рука, как и договаривались, — Ри протянул пятнистому его инструмент обратно. — Теперь ваша очередь.
Кочевник без разговоров, коротко наклонившись над координатором, повторил движение мага, только в вертикальной плоскости.
Голова Лао булькнула подобно надрезанному арбузу.
— Как хорошо иметь дело с небрезгливыми представителями противоположной стороны, — будто бы нейтрально подвел итоги безопасник.
— Это не вопрос нравственности, — уверенно покачал головой орк. — Вы что, не поняли? Они не считают нас за разумных. Держат за второй сорт, навроде скота. Есть правило: «Никогда не делай другому того, чего не хотел бы получить в свой адрес».
Ри многозначительно покашлял вслух, давая понять светлому, что сейчас не самое подходящее время для полноценной встречной откровенности.
С Као сталось бы заявить в лоб, что и он тоже орков за равных разумных не считает. Другое дело, что это никак не влияет на его порядочность, столь щепетильно оберегаемую светлыми во всех без исключения ситуациях.
Сам же Ри поймал себя на мысли, что его сознание раздвоилось: все впитанные ранее штампы говорили, что вонючки есть вонючки.
Личный же опыт совсем свежего общения прямо заявлял обратное: перед ним был разумный, как минимум, не глупее его самого. Возможно, не хуже образованный, просто в иных областях.
— Не щиплет? — нейтральным тоном осведомился Као у Ри, когда пятнистый, трюхая неторопливой рысью, скрылся за ближайшим барханом.
— А? Что? — вскинулся маг, выныривая из каких-то своих мыслей.
— Совесть и принципы не щиплют? — расшифровал вопрос безопасник. — Кто-то же выступал за то, что эльфы не должны поднимать руки друг на друга на чужой земле.
— Я не так говорил, — покачал головой выпускник университета. — Я говорил, что не стоит путать инструментарий наших междоусобиц с приёмами войны.
— Это тебе только что не помешало… — Као не закончил фразы, поскольку намек и так был более чем прозрачен.
— А сейчас началась именно что наша междоусобица, — Ри уверенно стоял на своём. — Я ненавижу вонючек, но я не гном. Если есть основания дать им равное право голоса, ну или не равное, но сам факт… я буду бороться за то, чтобы у них было право говорить. Просто потому, что в противном случае может стать только хуже. Если бы ты учился, ты бы тоже знал. — Маг не удержался от шпильки касательно отсутствия у светлого за плечами университетского диплома.
— Какая неожиданная смена курса! — искренне развеселился безопасник.
— Смейся, смейся, — абсолютно не смутился маг. — Сейчас ещё больше повеселишься. Я с ним чуть перемолвился, когда мы хозяина постоялого двора закапывали. Вот слушай и ты, а потом вместе повеселимся…
Прибывшая по вызову Као специальная ведомственная группа задумчиво наблюдала, как Ри уверенно раскапывает свежую яму посередине степи.
— Вот его тело! — подал голос некромант, находясь уровнем чуть ниже остальных. — Сейчас на время этого поднимем — сами поглядите.
А в следующий момент выпускник университета разразился ругательствами, никак не подходившими члену такой хорошей семьи.
— Что там? — старший вызванной светлым группы заинтересованно вытянул шею, пытаясь заглянуть в яму поверх головы мага.
— Он как-то успел ему голову проткнуть! — Ри ошарашено поднял вверх означенную часть бывшего хозяина постоялого двора. — И от тела отделил предварительно! Я же почти всё время рядом был!.. Когда успел?!
На обеих сторонах верхней части удерживаемой за волосы орочьей головы были характерные следы.
— М-да, этот череп уже явно пробивали насквозь, — задумчиво констатировал один из новоприбывших. — Не повезло постоялому двору.
— Будете теперь всех перетряхивать? — угрюмо уточнил Као на правах сотрудника.
Такой вариант изначально рассматривался, но только как самый крайний.
— Ну а что, есть другие варианты? После твоих докладов и сообщений? — нейтрально пожал плечами представитель курирующего аппарата.
— Что здесь происходит? — взгляд Ри заметался с одного присутствующего на другого.
А в следующий момент двое представителей организации, в которой по основной линии подвизался Као, синхронно подхватили выпускника университета под руки. Третий безопасник безупречно точным движением загнал магу в рот кляп, после чего его руки вывернули назад и сковали за спиной.
— Просто посиди спокойно часа три, — сообщил точно такой же тёмный, но из другой организации. — Твоя помощь не потребуется. А то ты тут, говорят, в любой момент в морализаторство удариться можешь.
— Это обязательно делать с детьми? — Као старательно отворачивался от происходящего у него за спиной, обращаясь к старшему.
— Ты что, думаешь, что мы от этого получаем удовольствие?! — искренне удивился куратор в ответ. — Просто их родители могут что-то знать. Как-никак, этот орчина их всех встречал и с каждым разговаривал. На фоне того, что ты нам наговорил, любая информация будет бесценной. Мы должны быть уверены, что ничего не упускаем; в том числе, по причине недобросовестности или забывчивости родителей этих детей.
— Это неправильно. — Закусил губу светлый.
— А жизнь, она вообще неправильная, — философски вздохнул один из начальников. — Тем более, никого из эльфов не трогаем. Только людей и прочих… Если бы ты задержал того пятнистого, этого всего бы не было.
— Я давал слово, раз. Гарантируя безопасность и неприкосновенность. Ри говорит, он мог прихлопнуть нас, как мух, это два. И я не ожидал, что всё так закончится.
— Мы тоже, — хмуро признался куратор. — Это ж, вообще-то, крайние меры. Просто начальство почему-то возбудилось. Ну и — никого оставлять всё равно не планируется, — он кивнул на занимающийся пламенем в четырёх местах караван-сарай. — Кроме наших. Мало ли, вдруг с орочьим государством ещё несерьёзно? Нечего им новости раньше времени разносить.
— Это варварство и дикость. Я буду докладывать дальше, — стоял на своём Као.
В городе он предусмотрительно сдал экземпляры акта в разные «двери», включая родное светлое представительство. За собственную судьбу можно было не опасаться.
Но на душе всё равно было паскудно.
— Ещё четырнадцать из двадцати восьми! — донеслось откуда-то со стороны построек. — Допрашивать всех до конца?!
— Да! — ответил куратор и отправился на голос. — Докладывай, твоё право, — бросил он через плечо оставшемуся возле портального пятна в степи светлому. — Это просто превентивная мера. Известия об их государстве не должны распространиться среди гномов и людей раньше, чем мы примем свои меры.
Асем услышала Вадима задолго до его появления.
Она тут же весело хлопнула себя по коленям. Затем повернула голову и прислушалась к достаточно громким (для её уха) шагам с той стороны бархана и голосу, поющему неизвестную никому колыбельную на ork’sha.
Кони, предупредив её коротким всхрапом, продолжили спать.
Не отказывая себе в удовольствии, орчанка быстро поднялась на ноги и бесшумно обежала бархан с другой стороны. Оказываясь у Вадима за спиной и весело, страшным шёпотом, говоря ему ярдов с трёх в затылок:
— БУ!
Через мгновение круглый конец малого весла смотрел ей в лоб.
Одновременно с этим, раздался голос противной дроу из темноты небольшого оврага:
— Освободите хотя бы на время? Удовлетворю обоих?!
— Какая нетривиальная встреча, — покачал головой человек, убирая оружие и пахнув на Асем запоздалым испугом.
— Я серьёзно! — приняла услышанное на свой счёт эльфийка. — А что? Я ничего, в принципе, не теряю. Ну мало ли? А вдруг вам понравится?
— Здесь такое платёжное средство, как утоление похоти, не котируется, — запальчиво выдала орчанка.
После чего, неожиданно для себя, обняла Вадима за пояс и коснулась виском его плеча.
— Орки, в твоём лице, делают успехи в теории монетарной политики, — хохотнул Вадим на ork’sha, не отстраняясь от неё и следуя в обнимку вперёд. — Э-э-э, она что, так у тебя весь день на коне головой вниз и висит?!
— Ну да, — кивнула Асем. — А что ей сделается? Кормить без тебя я её всё равно не стала. Как и отвязывать. На всякий случай.
— Ничего себе, — присвистнул Вадим, обходя навьюченного живым грузом коня по кругу и присматриваясь к узлам на верёвках. — Слушай, сестра, да ты опасная женщина!
— Не поняла. Объяснишь? — Асем спокойно следовала за товарищем сзади и уже ни по какому поводу не волновалась.
— Ну, в самую первую очередь, закономерен такой вопрос: а если бы я не вернулся, она бы так у тебя и висела?! Кстати, мне не очень хорошо видно. Можно я себе подсвечу? Хочу кое-что разглядеть получше…
— Живым огнем подсветишь или магическим светом? — мгновенно уточнила орчанка. — Если второе, то без вопросов. А если первое, то не в нашем с тобой положении на всю степь дымом разить. Сквозь овраг на ту сторону ветер всегда далеко запах уносит, — пояснила она человеку то, чего сам он сам мог и не знать.
В силу ограниченного у их племени обоняния.
— Скорее магический свет, если с такой стороны судить. — Вадим достал какой-то странный амулет, размером с палец; и через мгновение из его конца вырвался тонкий луч тёмно-фиолетового цвета. — Так нормально? — спросил он. — Или другой цвет сделать?
— Нормально, — уверенно кивнула Асем. — В этом диапазоне вообще мало кто видит. Дашь потом посмотреть?! Если бы ты не вернулся, я бы ей, как ты и говорил, горло бы перерезала с рассветом. И все дела…
Светящая перед собой, явно магическая, штука в руках Вадима её более чем заинтересовала.
Если бы на его месте был кто-то чужой, разумеется, просить амулет подержать было бы верхом неприличия. Даже на несколько ударов сердца, чтоб просто оценить на ощупь.
Но человек, странным образом, за это ограниченное время чужим быть перестал.
— Дам… Слушай, она же задохнуться может! Или сама себя задушить! — кажется, кое-кто только что обнаружил страхующую от лишних движений обвязку.
Товарищ, уже наученный её подсказками, сзади лошади предусмотрительно не ходил (особенно ночью). Рассмотрев с разных сторон зафиксированную пленницу, он решительно полез за спину за странным предметом, заменявшим ему нож и пахнувшим ножом.
— СТОЙ! — Асем решительно вклинилась между ним и конём, и отодвинула его назад. — Что делать хочешь?
— Её бы ещё живой допросить! — эмоционально поднял брови вверх хуман. — Я не некромант! Трупы поднимать, чтобы поговорить, не умею!
— Это специальная увязка для перевозки пленников-эльфов, — вздохнула орчанка. — Ещё никто из их народа таким образом не то что не удавился, а даже и насморка не заработал. Если только, конечно, сам на тот свет не слишком стремился.
— Упс, а это ты с ней что делала? — Вадим добрался до обнажённой задницы дроу и теперь задумчиво смотрел перед собой.
— Пресекала её попытки освободиться, — хихикнула дочь кочевого народа. — Она изо всех сил пыталась придумать что-то, чтобы я её хоть на мгновение развязала. Кстати, ты, конечно, мужчина, но… Как только ты её отвяжешь, она тут же нападёт на тебя и попытается отобрать оружие. Не могу не предупредить.
— Пс-с-с, — беззвучно посмеялся человек. — Можно, я на это даже отвечать не буду? Пусть, как говорится, попробует.
— Зря, — пожала плечами степнячка. — Знаешь, сколько вашего брата-хумана на это попалось?
— Сколько?
— Не один и не два! Если ты действительно решил её снять и развязать, лучше я тебя подстрахую. — Она беззвучно вытащила кинжал из ножен. — А если ты её просто употребить хочешь, то развязывать для этого вообще необязательно. Можно просто с коня снять и на землю положить…
— Не буду уточнять, что ты сейчас имеешь в виду, — сыронизировал товарищ, не убирая своего странного ножа в чехол.
— Можно подумать, у голой эльфийской женской жопы много вариантов использования мужиком, — красноречиво сложила губы трубочкой орчанка. — Среди ночи, в степи, после всего, что было…
Ло, прислушиваясь к беседе странной парочки, хладнокровно рассчитывала свои дальнейшие действия.
Она не понимала их языка, но по общему тону и характерным движениям человека видела, что тот собирается её развязать.
Вонючка, явно лучше хумана осведомленная о возможных перспективах такого решения, своего спутника, судя по всему, от такого шага предостерегала.
Кстати, пятнистый был человек, не орк. Сейчас, когда он перестал таиться, это стало понятно.
Наиболее вероятных вариантов её действий просматривалось целых два.
Если мужик, предсказуемо не удержавшись при виде её голых ягодиц, решит использовать её, как женщину (хоть даже и пристроившись сзади), то возможностей у неё появится масса.
С другой стороны, рядом неотступно будет и девчонка. А позиция при совокуплении может оказаться неудобной для мгновенной и неожиданной атаки сразу в двух направлениях, особенно если хуман уткнёт её лицом вниз, в песок. И руки так и останутся связанными за спиной.
Второй вариант был более многообещающим. В самые первые полторы секунды после освобождения от верёвок, её атаки никто не будет предполагать на подсознательном уровне: и вонючка, и человек будут ожидать, что она в первую очередь станет разминаться. После стольких-то часов в неудобном положении, будучи связанной, лишенной подвижности.
Каждый подспудно думает о чужих возможностях исключительно по своему шаблону.
То, что мышцы и суставы любого живого эльфа практически не теряют подвижности ни в каком положении, эти двое могут и не знать.
Решено. Сейчас, не дожидаясь, пока верёвки полностью спадут…
Асем чудесно чувствовала благодаря обонянию, что эльфийка что-то замышляет.
Вместе с тем, мужчины — такие мужчины. В некоторых случаях, лучше не пытаться их переубедить или демонстративно оказаться умнее и опытнее своего спутника.
Личный опыт — самый замечательный учитель. Уж к нему-то человек будет прислушиваться в дальнейшем гораздо лучше, чем к словам и предсказаниям молодой орчанки.
Хмыкнув про себя, Асем почти неслышным свистом разбудила двух ближайших жеребцов, чтобы те помогли по её команде, если что. Сама же она отбросила назад ножны кинжала — чтобы не мешались. Ну и заодно, чтобы ушастая подумала в темноте, что степнячка не вооружена.
— Стой! — она остановила Вадима ещё раз, когда тот уже собрался ножом испортить хорошую, прочную и длинную верёвку. — Ты что, резать решил?! — не сдержала возмущении она. — Потяни за длинный хвостик…
— Ух ты, — искренне восхитился человек, когда сложная и не распутываемая на первый взгляд увязка распустилась от правильного касания.
И верёвки неповреждёнными полетели с дроу вниз. А в следующий момент ушастая вроде как мешком поползла со спины жеребца. Ещё через полсекунды тёмная взорвалась движением, подобно распрямившейся пружине — но Асем этого ждала.
Как оказалось, ждала не она одна.
Вадим без размышлений молниеносно выбросил кулак перед собой (орчанка даже не думала, что он может двигаться так быстро).
Кулак попал тёмной в левую скулу, сбивая её с ног и оглушая почти до беспамятства.
Не рассчитывая особо на наивного человека, дочь степного народа в самом начале движения эльфийки тоже тихонько свистнула, отдавая команду жеребцу.
На это ушло какое-то время. Конь, выполняя приказ хозяйки, среагировал не сразу на изменившееся в пространстве положение мишени. И лягнул ушастую уже после того, как та упала на четвереньки.
— Ой, не знала, что ты тоже от неё чего-то ждёшь, — оживилась Асем. — Я думала, она тебе голой жопой совсем голову задурила!
— Твой коняга её не зашиб? — чуть встревожился человек. — Нет, наклоняться над ней не буду, — благоразумно тут же остановил он сам себя.
— Может, пару ребер ей сломал, — равнодушно пожала плечами дочь кочевого народа. — Но для их племени это мелочи. В том смысле, что жизни её это не угрожает. Заживёт.
— А если рёбра ей проткнут легкие либо сердце? Либо ещё что-нибудь важное?! — Вадима, как уже часто бывало, умозрительные проблемы могли начать волновать в самое разнообразное время, даже не совсем подходящее.
Он, кстати, такие вопросы называл теоретическими.
— У них рёбра никогда не ломаются так, чтобы повредить внутренние органы, — сообщила общеизвестную вещь Асем. — Над ними их маги жизни как-то работают после рождения, абсолютно над всеми их детьми. У них и кости при переломах не дробятся на осколки, только ломаются в одном месте. И рёбра никогда внутренние органы не проткнут, даже если ты ей гномьим молотом заедешь. Ещё у них сердце ни при какой нагрузке не отказывает, — припомнила она уроки старших. — Сосуды потому что не рвутся. В общем, её рёбра — это мелочь. В отличие, скажем, от твоих или даже моих.
— Век живи, век учись, — принимая к сведению, подытожил товарищ, кивая самому себе.
— А как ты знал, что она сейчас нападёт? — Асем наклонилась за напрасно отброшенными ножнами кинжала.
Но кто мог знать.
— Ты её длительное время продержала в таком состоянии, что характер и возможности тела любого разумного должны быть угнетены. Но сломанный человек выглядит иначе. Эльф тоже, — тут же поправился друг. — Глаза. У меня, конечно, нет твоего зрения, особенно среди ночи; именно потому я себе и подсветил. На всякий случай. По взгляду было видно, что она не сломлена. Единственное, я не ожидал, что она через полсекунды напасть сможет…
— Ты менталист?! Если читаешь по глазам?
— Э-э-э, не знаю, — растерялся Вадим. — Думаю, что скорее нет, чем да. Просто жизненный опыт.
— Кстати, она сразу бросилась потому, что у них мышцы никогда не затекают, вместе с суставами, — завершила этот маленький взаимный урок орчанка. — Хм, а ты, оказывается, тоже предусмотрительный… Кушать хочешь?
— ДА! А что у нас есть?
— Вяленое мясо и холодный чай, — удивилась Асем странному вопросу. — Еще несколько лепешек, можешь все съесть. Я же на коне ехала, а ты пешком…. Без огня, другой пище взяться неоткуда. А огня нам пока лучше не разводить.
— Ну что, прощаемся? — Ри, коснувшись бокала Као своим, отпил янтарной жидкости. — Уфф, крепкое… Слушай, а ведь почти приличное заведение! — он задумчиво огляделся по сторонам. — И бренди неплох, хотя и варварский.
— Угу… Ты дальше куда?
— Для начала — в Семью. Что-то мне подсказывает, какое-то время лучше будет переждать на своём Листе, — почти весело хохотнул маг собственным мыслям.
— Тот случай, когда сложно с тобой не согласиться. — Безопасник, в отличие от выпускника университета, контракт в рамках проекта имел совсем другого образца.
Сменить дислокацию и место работы по собственному желанию он не мог.
— А ведь ты опоздал, — ошарашенно сказал Као в следующую секунду, удивлённо уставившись на двери.
Достаточно дорогое заведение, обслуживающее преимущественно эльфов, в это время суток большим количеством посетителей никогда похвастаться не могло.
Сейчас же, от резко открывшихся дверей, к их единственному занятому столу направлялся сразу десяток незнакомых дроу.
— Это — то, что я думаю?! — маг, похоже, быстро оценил то ли ауры вошедших, то ли сигналы их скрытых под одеждой амулетов.
— А вот сейчас и узнаем… — с хмурым выражением лица, Као одним движением махнул остаток бренди в бокале до дна.
— Именем Древа, вы оба арестованы. — Бесстрастно сообщил предводитель не самого простого десятка, прибывшего по души выпивающей пары из самой столицы.
— Даже имён не спросите? — дурачась, спросил Ри. — А вдруг мы — не те, кто вам нужен?
— Вы оба — последние из особой звезды Ло. Мне не важны ваши имена, — пожал плечами представитель одной непопулярной столичной организации. — Советую без глупостей. Лично ваш второй с половиной ранг вам ничем сейчас не поможет, — игнорируя явно менее опасного светлого, он с любопытством и нескрываемым интересом посмотрел на мага.
— Ну что, здесь есть что-то интересное? — старший дроу, не входя внутрь помещения, нетерпеливо перетаптывался у входа в последний гостевой дом.
Первый номер работающей внутри двойки был слабым магом-боевиком, но очень сильным — целителем-сканером. Это, кстати, ничего страшного. В службе каждый талант находит своё применение.
Безопасностью одной из Ветвей, участвующих в Проекте, специально для таких случаев, была разработана стандартная процедура. Как знали, что пригодится.
Большинство караван-сараев, принадлежащих оркам, были построены по единому типу. На общей огражденной территории часто выделяли внутренние секторы, под отдельный караван либо под свою группу путешественников.
Это могли быть и отдельные этажи, если тройку-пятёрку друзей устраивает общая коновязь для своих коней или верблюдов.
Это бывало и отдельно стоящее здание, со своим загоном для животных, огороженное собственным забором от прочей территории. Со своим отхожим местом, хамамом и даже кухней с несколькими очагами и наборами казанов.
Такие выделенные внутри караван-сарая помещения были нужны, если какой-то караван-баши вёз требующий приватности груз или путника.
Например, старшую замужнюю дочь одного из главных орочьих родов, ожидающую ребенка и следующую на время беременности к своим родителям. Вполне привычное у вонючек дело, кстати. До последнего времени.
Караван-сарай Асыла был не новым, известным и оборудованным с учетом таких взыскательных требований.
Были, конечно, помещения и площади, на которых караванщики различных процессий могли пересечься (если сами того хотели). Например, поилка для коней, несколько общих дастарханов в центре огороженного пространства, общий большой очаг.
Однако же, последнее время представители разных народов предпочитали не смешиваться даже в заведениях навроде этого, и старались друг с другом лишний раз не пересекаться.
— Свои, кажется, — отозвался из помещения несостоявшийся целитель (а сегодня — сканер).
Вначале, согласно новой процедуре (разработанной специально для этого Проекта), группой нейтрализовывались разумные в местах их общего скопления.
По счастью, здесь таковых на начало работы не оказалось.
Затем, каждый отдельно стоящий гостевой дом перетряхивался особо.
Маг-сканер был нужен на всех этапах. Вначале, не входя внутрь, он определял количество и дислокацию разумных по всей территории (включая расы, возраст, пол и прочие значимые для командира моменты).
Затем, при отработке уже гостевых домов, в его обязанности входила фильтрация присутствующих, по указанному старшим типу.
Среди путников затейники-актёры бывают ещё те — но целителя не обманешь.
В том, что ещё недавно было орочьим караван-сараем, постояльцев с утра было немного. И все они, на момент начала работы безопасников, находились по своим гостевым домам. Крупные караваны, кстати, на территории тоже отсутствовали; гостеприимством места решили воспользоваться только семьи.
К сожалению, ни гномы, ни люди не знали ничего из того, что было интересно дроу.
Целитель-сканер с самого начала, до входа на территорию, предупредил: в этом последнем доме есть только четвёрка своих. И сейчас он уже глазами проверял сам себя, полноценно, путём визуального контакта с объектами.
Сердце ушло в пятки: прямо на неё, глядя в глаза, шёл маг-сканнер.
Она чувствовала род занятий страшного дроу и по запаху, и ещё по ряду незримых моментов.
Что ж, это было логично… Когда кто-то берётся вырезать постояльцев караван-сарая, к делу подходят более чем серьёзно.
Хе с самого утра была, как не на месте. Какое-то напряжение висело в воздухе, пусть и без материальных проявлений.
Дело в том, что служанка младшей семьи дроу (один из Листов Ветви Липы) эльфийкой была только на четверть.
Потому что наполовину являлась орчанкой, а на оставшуюся четверть — человеком.
Любвеобильный дедушка-дроу заделал сына, после чего любовница-хуман умерла.
Не менее любвеобильный сын, папаша Хе, в свою очередь, соблазнился прелестями молодой и обаятельной орчанки на одном из базаров вдоль южного пограничья.
Чем думала мать, теперь уж не спросишь: как оказалось, орчанки среди дроу долго не живут. Особенно если твой муж — полукровка.
После неожиданной смерти матери, Хе с удивлением обнаружила, что родитель вообще исчез без следа. Несколько лет мытарств девчонки-подростка по всей Ветви и вспоминать не хочется; но в итоге ей повезло. Её, уважая исполнительность, взяла в услужение одна из чистокровных семей.
Теперь хотя бы с пропитанием не было проблем, а также с защитой от ряда неприятных моментов (чем меньше в тебе эльфийской крови — тем меньше у тебя прав).
Вместе с тем, гены дедушки-эльфа (видимо, ещё и мага жизни — судя по деталям) доминировали и в её внешности, и в ауре: за время пары проверок в течение последних пары недель, наличия орочьей крови в ней никто не заподозрил.
Люди же вроде как числились в союзниках и за свою голову, будучи частично человеком, пока можно было не опасаться.
До сегодняшнего утра. Пока дроу не стали поодиночке резать постояльцев караван-сарая прямо в занятых ими гостевых домах.
Хе, благодаря степным слуху и обонянию, почуяла происходящее мгновенно. Но не сразу поняла, что происходит.
А затем, сцепив зубы, она просто молчала несколько часов.
А сейчас прямо к ней шёл маг-сканер.
К счастью, хозяева свою бесправную прислугу воспринимают как вещь, и внимания на неё не обращают только до тех пор, пока кто-то иной на неё не покушается.
Хе уже готова была разразиться проклятиями и вцепиться в глаза долбаному магу, когда ей на помощь из второй комнаты вынырнула полуголая хозяйка:
— Кто такие?! Что надо?!
К счастью для Хе, её хозяйка была типичной дроу как по содержанию, так и по форме (что мгновенно оценили расслабившиеся служаки безопасности — голую эльфийку с иной расой точно не перепутаешь. Хотя бы и по абсолютно естественному для дроу отсутствию стеснительности).
— Проверка. — Мягко ответил маг, отворачиваясь от Хе и впиваясь глазами в новое лицо.
— И что ты, родной мой, здесь проверять удумал? — хозяйка абсолютно рефлекторно, не контролируя себя, подпустила в голос хриплых обертонов.
А маг-сканер, тут же утратив интерес, вежливо поклонился:
— Извините за беспокойство. Показалось. — Он указал пальцем себе за спину. — У вашей служанки странная аура и одета она так, как будто…
— Девочка — сирота. Росла на улице. Честная, добросовестная исполнительная. — Демонстрируя раздражение по поводу угасшего к ней интереса, нехотя ответила хозяйка.
— Как давно она у вас?
— Шестой год, — искренне удивилась хозяйка. — Это что, всё, что вас интересует?!
— Да. Благодарю. Ещё раз извините за беспокойство.
Ещё через пару минут многозначительных намёков (с женской стороны) и расшаркиваний (с мужской), дроу-сканер был с позором изгнан хозяйкой из гостевого дома.
Будучи, в отличие от Хе, чистокровной дроу, та встала на защиту своей вещи так, что все вопросы у безопасников исчезли почти сразу.
На первый раз.
Хе медленно покачивалась в седле верблюда, грустно провожая в сумерках только опустившееся за горизонт солнце.
У неё из памяти не шёл странно одетый в пятнистую одежду орк.
Честно говоря, она за это утро и услышала, и увидела гораздо больше, чем всем дроу могло показаться (и хозяевам, и тем чёртовым страшным магам).
Парадоксальным образом, пятнистый орк нашёл общий язык с эльфами из другой группы. Затем они вместе, дальше, в степи…
Лучше не вспоминать. Тогда, кстати, убили и хозяина караван-сарая. Вернее, сразу перед этим…
Иногда неплохо быть орчанкой внутри — но эльфийкой снаружи. Честно говоря, она подумала, что этот пятнистый и является причиной работы магов на постоялом дворе. И мысленно распрощалась с жизнью — так как только она могла что-то рассказать дознавателям.
К счастью, полноценных менталистов среди них не было, а хозяйка в чём-то оказалась на высоте.
А пятнистый утренний орк, говоривший на немного странном языке, никак не шёл из памяти: после всего случившегося, он спокойно потрусил рысью между барханами и был таков.
Оставшись свободным и живым.
Благодаря доставшемуся от орков слуху и зрению, лично она из всей сегодняшней ситуации вынесла гораздо больше, чем могли подумать окружающие. Потому что глаза и уши, как известно, всегда надо держать открытыми, а рот — на замке. Дольше проживёшь.
Хозяйка, кстати, честно предупредила: если и в следующих караван-сараях по её вине семье будут угрожать проблемы, то её выбросят из малого каравана прямо посередине песков.
Слуга — слугой, исполнительности спасибо; но лишние риски в такое время никому не нужны.
Дело в том, что безопасники от них особо не таились: когда они выезжали с территории постоялого двора, то куча трупов, и следы пыток на людях и гномах от намётанного глаза хозяйки не ускользнули.
Через пару миль верблюды всё так же лениво перебирали ногами, несмотря на спустившуюся темноту.
Вдруг Хе показалось, что она что-то услышала.
Ровно спустя сто ударов сердца смутное подозрение обрело чёткие очертания: милях в трёх-пяти к северу явно ржали чьи-то кони. Ночной песок хорошо разносит звуки; надо только иметь правильные уши и уметь держать их открытыми.
Неожиданно для себя, дроу-квартеронка соскользнула с идущего последним дромадера и, юркнув за ближайший бархан, дождалась, пока шаги животных стихнут.
Через три сотни ударов сердца до неё донесся шум спохватившихся попутчиков: кто-то явно невовремя оглянулся и обнаружил её исчезновение.
Хе собрала всю волу в кулак и отчаянно прошептала:
— Ну попробуйте, разыщите и догоните орчанку в ночной степи! Пусть и полукровку…
Припуская бегом в сторону, откуда ржали чужие кони и куда ушёл пятнистый, Хе думала: он же как-то может ходить без коня? Значит, и она сможет. По крайней мере, до источников звука точно дойдёт.
Спроси её кто, почему она так поступает — она бы ни за что не смогла облечь в слова свой душевный порыв.
Но для самой себя, ей слова не были нужны вообще. Она просто знала, что сейчас первый раз в жизни поступает правильно.
Переоценив свои силы, она шла по песку неожиданно долго.
К счастью, в главном она не ошиблась: перед ней действительно были орочьи кони.
Правда, разумных не было видно, как и обязательного костра ночной стоянки в песках… Интересно, а как хозяева этих коней спасаются от змей, скорпионов и прочей нечисти? Норовящей залезть ночью даже под халат, если ночуешь на открытом месте?
— Орктар! Сендер кай жактасындар?![7] — позвала Хе, чувствуя, как её сердце против воли ухает в пятки.
Вообще-то, можно было бы развести сигнальный костёр прямо тут. Кусок ватного халата для этого вполне бы подошёл, как и какая-то сухая трава вокруг.
Но видимый издалека огонь был явно не самым лучшим решением в её положении.
Полукровка старательно прислушалась.
Ей было что сказать соплеменникам, с которыми она, увы, раньше и дел-то не имела.
Особенно если учесть, что с некоторых убитых, пользуясь суматохой, она маленькими маникюрными ножничками хозяйки отрезала по крошечному кусочку ногтя. Любому специализированному магу — достаточно.
По крайней мере, для диагноза и вынесения заключения. Поскольку иногда говорят даже предметы. Вопрос только, кто их собирал, и насколько он понимает в ритуалистике.
Она, будучи наполовину кочевницей, очень даже понимала. Тем более что, по матери, была из совсем непростого рода. Пока мать не поверила полуэльфу и не сгинула на чужбине, оставив её одну…
Если кто-то громит караван-сараи орков, об этом надо дать знать другим оркам. Точка.
Заодно удастся, возможно, познакомиться с этим загадочным пятнистым, которого от своих защищала сразу пара эльфов.
Одного из которых, правда, потом связали свои же; а второй поучаствовал во всём, что начало твориться потом…
Кажется, Вадим в степи, как яблоко в сиропе, пропитывался Степью, словно орк.
По крайней мере, зовущий их голос он услышал на этот раз как бы не раньше её самой.
— Странно, что она так близко подобралась, — мгновенно вскинулась, просыпаясь, Асем. — И кони даже не предупредили… Хм, неужели кто-то из своих?
— Женщина? В степи? Ночью? Одна? — насмешливо улыбнулся хуман.
— Ты прав. Но и я тоже права, да, — уверенно кивнула орчанка.
Они оставили часть коней специально чуть дальше, чтоб тот, кто выйдет ночью на животных (ну а вдруг?), был от них в стороне.
Вадим ещё сказал, когда они ложились спать: «Чтоб стрелять, если что, было удобнее».
— Загадочно, — удивлённо разинул он свои смешные и без того большие глаза. — Что бы это значило?
— Погнали, посмотрим? — мгновенно поднимаясь и не задумываясь, предложила Асем. — Можем сёдел не брать даже. Тут рядом, судя по звуку.
Свою пару коней они держали под рукой.
— Ну да, это ты можешь сёдел не надевать, — проворчал человек, выскальзывая из-под такого удобного и странного наощупь покрывала. — А с этой что? — он кивнул на связанную от греха подальше дроу.
Несмотря на то, что мужчиной из двоих был он, вёл себя человек крайне разумно: там, где больше знала Асем, он не чинился и без разговоров признавал её старшинство.
— Конь твой её покараулит. — Ответила орчанка, заметив, что хуман собирается пробежаться пешком. — Даже если эта развяжется и отбежит на милю, догоним. Отдадим потом тебе на час для воспитания, — последние слова она специально произнесла на Всеобщем.
— Для них же, ты говорила, это вроде как не в тягость? — заинтересованно уточнил товарищ.
— Так не с людьми же! — фыркнула Асем, тихим свистом подзывая своего жеребца. — Вы у них по разряду животных! Телом ей разницы нет, но мозгами она будет думать, что совокупляется с обезьяной. Ну или собакой, — осторожно и неуверенно пояснила степнячка.
Не зная, как товарищ на это всё отреагирует.
Вадим неожиданно заржал пятилетним жеребцом на всю степь:
— Прощай, самооценка.
— Я не считаю, что вы животные, — зачем-то добавила орчанка.
Хотя по запаху и чувствовала: он вообще не сердится и нисколько не переживает по этому поводу. Словно красивая дроу (давай, признай это откровенно, сама-то с собой) вообще не входила в круг его интересов.
— Ты вообще кто?! — Асем, выпучив от удивления глаза почти до размера моих и соскочив с коня, спрашивает на Всеобщем эльфийку.
По виду — явную и неприкрытую дроу.
Затем моя спутница откровенно принюхивается, обходя ту по кругу.
—
Хоть и с акцентом (если сравнивать с самой Асем или Асылом), не так напрягая горло и не там располагая язык (насколько мне кажется) — но всё равно уверенно и понятно.
— После тебя я уже бы поостереглась удивляться, — озадаченно кивает моя подруга мне. — Чего только сейчас в Степи не встретишь… и кого.
—
Затем, не дожидаясь ответа Асем, начинает выкладывать эту же информацию о собственной матери. Как будто торопясь и опасаясь быть невыслушанной.
—
Попутно стаскиваю с лица косынку.
—
—
—
Она по инерции поражается контрасту внешности и внутреннего содержания Хе, потчуя ту полосками вяленого мяса.
Сейчас Асем без затей потёрла большим и указательным пальцем ухо нашей необычной собеседницы:
—
—
— Так что, даже союзники для них ничего не значат, — подытожила Хе, завершая свой невеселый рассказ и с благодарностью впиваясь в ещё одну полоску вяленой баранины.
— Ушастые, что тут ещё скажешь, — равнодушно пожала плечами Асем, наклоняясь над брошенным на песок покрывалом и протягивая руку к ближайшему кундузу.
Из чересседельной сумки она достала ещё одну лепешку, прихваченную в дорогу из караван-сарая.
— Ничего себе, вы хлебом запаслись! — удивилась ночная гостья, которую человек по имени Вадим для удобства с самого начала принялся называть «дроу».
Полукровка с явным и видимым удовольствием накрыла выпечку сразу двумя кусками мяса и весело заработала челюстями.
— Да, я у хозяина весь тандыр выгребла, когда уходила, — мгновенно огорчилась орчанка, имея в виду, что свежего хлеба в караван-сарае после неё не осталось.
— Там уже некому хлеб кушать, — грустно повесила нос и Хе вслед за собеседницей. — Страшные времена.
— Куда ты собиралась двигаться после того, так найдёшь нас? — спросила кочевница, отпивая холодного чая из выдолбленный тыквы и протягивая сосуд гостье. — Коня, если надо, дам.
— Никуда не собиралась. — Озадачилась та. — Во-первых, мне некуда идти… Во-вторых, вообще не думала тогда так далеко. Хотела вначале вас найти и передать, что дроу гремят орочьи караван-сараи. Причём не щадят никого, кроме тех, кто своей крови. Ни детей, ни стариков, никого. — Она немного подумала и добавила. — Знаете, может быть, они бы ещё светлых эльфов не тронули. Но тут точно не скажу, потому что никого из светлых рядом не было.
— Не плачь, — Асем пересела на другое место и обняла вторую девчонку за плечо. — Что-то придумаем. С нами не пропадешь. На этом жизнь не заканчивается. Наверное, — решительно предположила она. — Слушай, а что бы ты сказал по всему этому поводу? — кочевница обратилась к человеку.
По последнему богатому личному опыту общения с ним, она знала: Вадим часто думает не так, как все. Он иногда видит возможности и варианты там, где никакому другому разумному их бы и в голову не пришло искать.
— А я бы вспомнил одно правило, — охотно ответил человек. — Такое: самый плохой и несовершенный план ровно в два раза лучше, чем отсутствие у тебя какого-либо плана. Лично мне тоже жаль Асыла. Но, даже и без него, с точки зрения орков, лично я представляю, что надо делать дальше.
— Э-э-э? — Асем перестала обнимать полукровку и пересела назад вплотную к Вадиму. — Говори? — она решительно положила свой висок ему на плечо и обняла его сзади рукой за талию.
— Тебе сразу готовое решение сказать? — развеселился тот. — Или вначале стоит тебя провести по пути принятия этого решения?
— Второе! — с набитым ртом уверенно отозвалась на четверть эльфийка. — Готовое решение ничего не стоит, если ты сам не понимаешь, как к нему прийти…
— Вообще-то, я бы как раз сказала первое, а не второе, — сварливо отозвалась со своего места дочь кочевого народа, прижимаясь к человеку ещё сильнее. — Но раз ты у нас навроде гостьи, то будь по-твоему.
Вадим ударов сорок сердца помолчал, собираясь с мыслями.
— Я бы начал с задач, — объявил он. — И из них всех, для начала выбрал бы первую, самую главную. Асем, что было бы главным для лично тебя сейчас? Только отвечай не как девочка, а как дочь своего народа.
— Я уже не маленькая и не девочка… Теперь, после знакомства с тобой, я бы сказала, что считала бы главным объединение всех трёх жузов. Мне очень понравилась эта мысль.
— А ты что думаешь? — с видом учителя эльфийской школы, человек вопросительно поднял бровь, глядя на Хе.
— Я думаю, что ноги надо протягивать по длине одеяла[11]. Задачи — от потребностей; беда в следующем: речь может пойти об уничтожении сразу нескольких народов, — осторожно предположила та. — Мне нет особого дела до гномов, людей, цвергов и прочих. Но я бы очень не хотела, чтобы исчезли и орки. Мне кажется, объединение трех жузов было бы не главной целью, а промежуточной. Тем более что, если брать во внимание эльфийский опыт, то сразу три жуза могут и не договориться. — Она явно пришла в себя, оживилась и теперь смаковала мысли с наслаждением. — В конце концов, лично мне, как полукровке, вообще неважно, в каком виде будет существовать дальше род моей матери. Главное, чтобы они просто жили… — она постепенно понизила голос сосредоточенно засопела.
— Присоединяюсь к Хе, — поднял руку человек. — Лично мне кажется, из всего предыдущего опыта, — он многозначительно посмотрел на орчанку, зная, что та и при свете луны его отлично видит. — Что главное — это сохранить народ. Или хотя бы его детей. Это — главная цель. Всё остальное будет способом достижения этой цели, согласна?
Асем задумчиво кивнула:
— Звучит очень разумно. Ты умный. Всегда говорила, — она похлопала собеседника по спине.
— Теперь давай перечислим всё, что нам может помочь выполнить эту главную задачу, — положил Вадим.
— Я бы начало с того, что внесла бы разлад в ряды противников, — вмешалась в разговор Хе, красноречиво похлопав себя по нагрудному кармашку, в котором лежали срезанные с трупов в караван-сарае ногти и волосы.
Она уже поняла, что с этими двоими никаких правил этикета можно не соблюдать. Это было неожиданно интересно и приятно, хотя и непривычно. Особенно в Степи.
— Ты думаешь, почти как дроу, — уверенно заявила Хе после пары часов напряжённых обсуждений. — Ты так же изощрённо плетёшь интригу, хотя и по-своему. Я бы сказала, что ты — смесь дроу и гнома.
Вадим громко и невежливо заржал в ответ:
— Много кем был, но таким… Нет. Я человек, — он улыбался весело и открыто. — Чистопородный хуман, по-вашему. Ты же тоже отличаешь, когда говорят правду или врут?
— Кто этот человек, говорящий по-нашему? — обернулась полукровка к Асем.
— От тебя странно слышать «мен оркпын», — захихикала вслед за мужчиной и орчанка. — Э-э-э, не обижайся! Ну правда, посмотри на себя в зеркало! У-у-у-у-уха-ха-ха-ха…
Не удовлетворяясь словами, Асем с силой пригнула Хе за шею к себе и звучно поцеловала ту в нос.:
— Знаешь, в Степи такое творится, что, возможно, пора перестать смотреть на то, как кто выглядит. Главное — как кто себя ведёт…
— Да, — вздохнула вроде-как-дроу. — Вот с этим трудно не согласиться.
— Он спас меня. Одну из коша, после того, как остальных убили орквуды и два мага.
— Что за маги? — подняла бровь метиска.
— Хуман и ваш, дроу. Вадим их убил всех. А я выжила. — Простенько пояснила орчанка. — Так что, я бы прислушалась к тому, что он говорит.
— Просто звучит невероятно. Ну, для меня невероятно, — призналась Хе. — Получается, даже несколько разумных могут очень многое?
— Могут. — Уверенно кивнул мужчина. — Это как колодец копать. Если не чуешь, где вода, то хоть полстепи перекопай — толку не будет.
— А если знаешь, где искать, то через час уже и сам пьёшь, и кони напоены. Точно! — подхватила Асем. — А что, похоже на правду. Только числа для меня непривычные, хотя и не самые большие.
— Да ну? Разве? — удивился Вадим. — Ты же табуны на тысячи считаешь?!
— Так то табуны…
— Выборы кого-то одного, кто может командовать всеми и собирать вокруг себя народ, звучат логично. В такое время — точно, — деликатно вернула беседу в то русло Хе. — Но вот то, что совсем не осталось шаманов, лично меня пугает.
— И без шаманов можно победить. — Уверенно настоял на своём хуман. — Была армия, очень большая, которая проиграла войну. Говоря по-вашему, можно считать, что её шаманы были намного сильнее. Её в итоге одолел обычный народ, хотя и не без помощи, м-м-м, на ваши реалии, гномов.
— Я никогда не думала что две с половиной сотни связных амулетов могут так изменить положение, — сказала, что думала, Асем. — Но сейчас, после твоих слов, согласна: если отряды будут иметь возможность обмениваться новостями, это будет не кучка коней и людей в Степи. Это будет уже единая сила.
— Объединение общим замыслом и каналами связи — великая вещь, — подтвердил человек. — Сейчас подумаю, как сказать по-вашему.
— Не надо. Я тебя уже понимаю.
— Я тоже понимаю саму концепцию, — полукровка, не удержавшись, забросила в рот последний кусок мяса. — Похоже, пока действительно можно остановиться на том, что надо понять, где их купить. Пусть у них будет меньшее время работы без подзарядки, но и три месяца в Степи с возможностью управлять многими родами — это очень немало.
— Если объявить о закупе, ещё и от орков, тут же станет известно, — уныло подала голос орчанка.
— Это детали, — отмахнулся человек. — Решаемо. Я бы вообще заказал в разных мастерских, мелкими партиями, за любые деньги. Лишь бы в один срок готовые забрать. Понимаешь, ваша земля должна под ними гореть! В прямом смысле. И чем быстрее это в разных местах и решительнее начнётся — тем лучше.
— Шаманов нет, — хмуро напомнила Асем.
— Вот тут мы уже от стратегических целей переходим к решениям… Если нет шаманов, значит, вода должна перестать течь там, где они пьют. Это вообще можно без и шаманов устроить. Или — та же вода и еда должны перестать быть пригодными, хотя бы в общих местах.
— Отравить колодцы? — заинтересовалась Хе. — На магистральных путях, где орков не осталось, а прочие ходят открыто?
— Можно и так, если больше ничего не придумается. Орки-то себе всегда и так воду добудут, даже без известных источников и водопоев.
— Да-а-а! А вот тот, кто в Стеми не родной… — Асем задумчиво закусила губу. — А ведь главное, что и Хана можно не выбирать впопыхах.
— Почему? — зевнула полукровка.
Она изрядно вымоталась и хотела спать, но не могла оторваться от беседы.
— Если приказы и сообщения идут через амулеты, то откуда кто знать будет, в чьих руках командование? — резонно пояснила Асем. — Хм, ты умные, — повторила она не в первый раз, странно глядя на человека. — В мирные времена это бы не прошло, но сейчас любая солома — коню в помощь.
— Что вам известно о заражении глубоких подземных водоносных слоев почвы? — рассмеялся человек на последние слова, думая о чём-то своём. — Как думаете, сколько разумных для того надо?
— … А какие ещё подобные фокусы знаешь?! — лица обеих девчонок излучают любопытство.
Сна нет в глазах ни одной из них.
— Хватит на сегодня фокусов. Вначале эти надо расписать по пунктам и привязать к исполнителям… Подробно разбить на составляющие шаги! — поправился человек, поворачиваясь на бок и подкладывая под голову кулак.
Ло явно недооценила этого хумана.
Почему-то, их схватка не продлилась даже одного удара сердца и закончилось её оглушительным поражением.
Это было странно, досадно, обидно и вообще пугало.
А долбаный степной коняга, явно науськиваемый своей хозяйкой, напоследок ещё и засадил ей копытом по ребрам. Хорошо, что она не человек — тот мог бы и концы отдать.
Ладно. Сдаваться нельзя никогда. Это она тоже очень хорошо знала.
Внезапно, её словно молнией прострелило: хотя она и была целиком связана, но глаза-то видели.
Между ней, орчанкой и пятнистым сидела своя.
Молодая, задумчивая, такая родная дроу, не мигая, сейчас была рядом и смотрела на командира особой звезды.
— Ты кто?! Помоги освободиться!.. — тут же требовательно зашептала Ло, вознося молитвы всем известным богам.
Несмотря на то, что всю жизнь до этого она была воинствующей атеисткой (хотя и не всегда тот факт признавала вслух).
— Ага. Сейчас. — Коротко кивнула такая же тёмная эльфийка, как она, после чего легко поднялась на ноги.
А в следующий момент Ло с изумлением и досадой почувствовала, что её избивают ногами.
— Выходи, кто там есть. — Тангред, засунув большие пальцы за широкий пояс, щурился в сторону заката.
На целых три перестрела не было видно ни души.
Лагерь гномов у реки жил своей жизнью, но всё же чуть дальше — на расстоянии нескольких минут ходьбы, если двигаться достаточно быстрым шагом.
За его спиной тут же вздыбился песок и человеческие руки встряхнули в воздухе накидку из грубой ткани.
— Как почувствовал, что я здесь? — раздался сзади неожиданно знакомый голос, который однажды слышать уже приходилось. — Ты, что ли, тоже маг?
— Нет. Просто чувствую иногда, когда в земле кто-то есть. Песок, конечно, не земля и не скала, но…
Последние пару суток жизнь Тангреда из цветной превратилась в чёрно-белую: Ло не выходила на связь.
Если принять во внимание её род занятий, то мысли в голову лезли самые печальные. В дополнение к этим мыслям, с эльфийской половины объединённого штаба стремительно ползли кое-какие очень нехорошие слухи.
Тангред был немолодым и опытным; оттого знал, о чём это обычно говорит.
Он равнодушно покосился на одетого в пятнистое человека, подошедшего сзади-сбоку и вставшего рядом с ним на небольшом пригорке.
— Чтоб тебе нервы долго не трепать. Какая твоя самая большая беда и потеря за последнее время? — хуман требовательно посмотрел на представителя подгорного племени.
— Ты бог? Тебе-то что с того? И кстати, ты что, вообще ничего не боишься? Или ты действительно менталист, как они говорят?
Гном не боялся сейчас потому, что искренне полагал: терять ему особо нечего. Самая серьезная (оттого, что неожиданная) потеря в его жизни, похоже, уже случилась.
— И как ты догадался здесь спрятаться, чтобы со мной поговорить? — задал он без перерыва пятый вопрос.
— Ты сюда каждые четыре часа приходишь, — фыркнул хуман вначале отвечая на последнюю фразу. — Оставалось только подождать тебя здесь.
«Видимо, действительно какой-то маг, раз настолько хорошо „видит“», — отстранённо и абсолютно спокойно подумал про себя Тангред.
А вслух сказал:
— Зачем явился? И вообще, кто ты? Тут думали, что ты орк. Но ты же явный человек? Мы же с вами не воюем? Или я чего-то не знаю о Вольных Баронствах?! — гнома неожиданно посетила одна интересная догадка.
— Я — твой деловой партнер, — напомнил незваный собеседник, указывая на золотой амулет на чужой груди.
Тангред вставил в него один из камней, полученных в своё время из рук этого странного хумана.
— Слушай, а давай я тебе задам один неприличный для солдата вопрос? — человек сейчас почему-то явно изменил собственный предварительный план беседы.
Гном это просто чувствовал, потому что жил давно.
— Задай, — Тангред равнодушно пожал плечами.
Если что-то пойдёт не так, то оба клинка с собой. Плюс надета кольчуга. А там посмотрим, кто кого.
Мозги, вроде, тоже соображают нормально. По крайней мере, неконтролируемых симпатий к «деловому партнёру» не чувствуется, а в первую очередь следовало бы опасаться именно их.
В следующий момент гном напрягся и изумился, потому что пятнистый спросил совсем уж неожиданное:
— Тебе нужна твоя темная эльфийка по имени Ло обратно? Если предположить, что она жива, относительно здорова, невредима? И находится под присмотром того народа, чью землю ты сейчас без разрешения топчешь?
Бұл біздің жылқыларымыз = это наши кони.
Ни эльфы, ни (поначалу) ГГ не учитывают того, что для ГГ является азбукой — а эльфы с этим вообще не сталкивались.
У ГГ есть большой практический наработанный опыт пересечения на скорость именно песчаной пустынной местности, на достаточно большие расстояния, пешком. Когда нога проваливается в песок и бежать, сказать мягко, не совсем удобно. В любой обуви.
Специфика исключительно Вооружённых Сил Республики Казахстан (некоторых подразделений и региональных командований).
Как показывает опыт, даже разрядники по лёгкой атлетике на таком «покрытии» сходу ничего показать не могут. В отличие от тех, кто по пескам бегает регулярно.
НАЗАР = «ВНИМАНИЕ» по-русски.
Это не только имя собственное, а ещё и нарицательное.
Попутно: в языке Асем, вообще очень многие имена что-то значат в реальной жизни (если честно, то практически все. За исключением арабских и персидских заимствований). Например, Гаухар — это бриллиант, Меруерт — жемчужина, Толкын — волна, и т. д.
Про нож НДК-17 можно говорить много. Емкая и достаточно полная характеристика НДК-17 приведена в замечательной книге Андрея Кочергина «Мужик с топором», которую я с разрешения автора привожу здесь полностью:
Разработчики искали именно конструктивные способы повышения режущих качеств ножа и максимального увеличения останавливающего эффекта при производстве укола…
Это мощный режущий инструмент, имеющий комбинированный тип клинка. Гильотинная часть создана по типу сапожного ножа и призвана выполнять схожие функции резака и резца. Основная часть клинка выполнена с наклоном к осевой линии рукоятки, что позволяет создавать повышенное давление при разрезании верхним углом. На этой части режущей кромки имеются пропилы, призванные создавать дополнительную силу трения при ходе клинка по цели. Нож имеет одностороннюю заточку на обеих частях лезвия, что повышает точность реза при протяжке клинка на себя и увеличивает устойчивость лезвия с малым углом заточки при фронтальном уколе.
«Орки! Вы где?! В какой стороне?!»