Давая в 2008 году интервью популярному изданию «Караван историй», исполнитель охотно делился своими признательными рассказами о маме[6].

«– Моя мама Ида Исаевна – дитя своего времени, стопроцентная коммунистка. Ну что вы хотите, если у нее был партбилет номер два, а номер один получил Леонид Брежнев!

– Иосиф Давыдович, значит, ваша мама находилась в гуще общественной жизни…

– У мамы болело сердце не только за своих детей, а за всю страну, за происходящее в мире. Где-нибудь землетрясение случится или агрессия – у нее уже трагедия. На все реагировала очень эмоционально, принимала близко к сердцу. Помню, прихожу к маме, а она чуть не плачет: “Какой ужас, какой ужас!” – “Что случилось?” – “Ой, сыночек, я не выдержу. Ну как долго они летают в космосе!” – “Да у космонавтов работа такая”. – “Но ведь у них есть дети, родители… Как же так можно?!”

У мамы очень непростая судьба, как, впрочем, и у всех женщин того поколения. Была и батрачкой, и синеблузницей, шестеро детей на руках, война, эвакуация… И при этом умудрилась получить образование, работала судьей. Всю семью спасла во время войны…»

Употребляя для характеристики своего самого близкого человека термин «синеблузница», Иосиф Давыдович лишь подчеркивал ее связь с далеким временем начала XX века, когда призрачные идеалы о счастье и равенстве доминировали в сознании простых людей. О времени, расцвет которого он сам воспевал словами: «Любовь, Комсомол и Весна!»

Уж не знаем, как мама великого артиста была причастна к идейному творчеству, однако если это так, то, возможно, любовь ее сына к патриотическому жанру была впитана им, как говорят, с молоком матери. Для более понятного повествования объясним, кто же такие «синеблузники», вдохновлявшие советский народ на светлое будущее.

«Синяя блуза» – по сути новое революционное массовое искусство. Так назывался советский агитационный эстрадный театральный коллектив, существовавший с начала 1920-х до 1933 года и отражавший в своем творчестве самые различные темы: от общеполитических и международных до мелочей быта. Понятно, что название ансамблю, а затем и творческому движению дала одежда – свободная синяя блуза и черные брюки (или юбка), в которой выступали артисты, что соответствовало традиционному облику рабочего на агитплакатах. Артисты театра носили значки: один – символическое изображение рабочего, который был и на печати театра, и на его афишах, а другой – в виде знамени. В дальнейшем близкие по творчеству артисты других театров и общественные деятели награждались значком с присуждением звания «синеблузника».

Интересно, что самый первый коллектив под названием «Синяя блуза» был организован в Московском институте журналистики в 1923 году. А вскоре выяснилось, что «Синяя блуза» породила тысячи последователей! Уже через короткое время насчитывалось около 400 подобных самодеятельных коллективов, и количество их стремительно росло. В октябре 1926 года в Москве состоялся Всесоюзный съезд синеблузников, на котором было представлено до 5000 групп.

Их репертуар состоял из литературно-художественных монтажей и патетических либо сатирических сценок, отражавших производственную, общественную жизнь и международные события. Легко представить себе их творчество, если вспомнить отечественные фильмы, в которых показано время 30-х годов, где как атрибут той эпохи обязательно будет показана сценка с участием подобных творческих бригад: юноши и девушки в рабочей или спортивной одежде создают странные физкультурные фигуры под маршевую музыку. Вот такими задорными кульбитами и стихотворным речитативом «синеблузники» и иже с ними развлекали и просвещали заводскую и фабричную молодежь, отправляясь в поездки по городам и селам большой советской страны. Поволжье, Урал, Сибирь, Закавказье, Туркестан и другие регионы – не было ни одного места, где не знали бы о них.

Маршей, под которые выступали «синеблузники», было много, но самым популярным, который распевала вся страна и который наверняка не раз напевала молодая мать Иосифа Кобзона, был следующий:

Между прочим, Иосиф Давыдович утверждал, что именно мама научила его петь!

«А вот петь, пожалуй, научился сперва от мамы, а потом уже продолжил на уроках пения и в кружке художественной самодеятельности. Мама очень любила петь романсы и украинские песни. У нее был патефон и много пластинок.

Иосиф Кобзон с матерью и братьями

Нравилась ей песня “Дывлюсь я на нэбо, тай думку гадаю…” И мне тоже понравилась. Я любил подпевать маме. Долгими вечерами при керосиновой лампе это было какое-то волшебное, какое-то завораживающее действо и зрелище. Тоску сменяла радость, слезы – веселье, когда пела свои любимые песни мама. И, вероятно, именно тогда я навсегда “отравился” пением. Песни стали моими наркотиками. Пройдет целая жизнь. И в 2001 году, когда часы начнут отсчитывать, быть может, мои самые трагические минуты, когда мое “я” будто маятник, будет колебаться между жизнью и смертью, а потом врачи скажут, что я все-таки останусь жить, первое, что я попробую сделать, – это проверить: а сохранила ли моя память хотя бы какие-нибудь песни? Я тяжело начну вспоминать незабываемые строки и с трудом, хотя бы мысленно, произносить отдельные слова, а затем рискну попробовать… петь, чтобы узнать: не отказал ли голос?! И узнав, что голос возвращается, и что я опять буду петь, я пойму, что жизнь моя действительно продолжается…»

Стойкий характер и черты лидера проявлялись в мальчике с самого раннего детства. Возможно, не последнюю роль в становлении именно этих черт сыграла не столько наследственность, сколько безграничная любовь матери, сумевшей привить сыну осознание его избранности, нужности, его талантливости и особенности. Воистину любовь творит чудеса. А материнская любовь и подавно!

А еще в Иосифе особо остро проявлялось чувство справедливости. Мне думается, что именно это обостренное чувство является характерной чертой всего «советского контингента» – в силу сосуществования в рамках строя, основными принципами которого было как раз создание справедливого общества. Не распущенность, не сексуальные отношения за чертой деградации, не вседозволенность, выдаваемые за «демократию», а именно – доброта, честность и справедливость. Само собой, идеального общества как такового не существует, но советский строй был более искренен к простому человеку, чем, возможно, любой другой.

«В детстве я всегда был отличник и… одновременно хулиган. Но не в том смысле, что антиобщественный элемент, а просто никогда не отказывался подраться, если драться нужно было, как говорится, за справедливость, то есть был я хулиганом иной породы – мне нравилась роль Робин Гуда. Для мамы я оставался “сынуля”, а улица звала своего командира Кобзя. Улица, конечно, затягивала и меня, но никогда не мешала хорошо учиться. У мамы сохранились похвальные грамоты с “Лениным и Сталиным” – в основном за мою учебу. Но есть среди них и такие, которые свидетельствуют, что я был победителем и на олимпиадах по художественной самодеятельности. Одна из них – девятилетнему Кобзону “за лучшее пение”… Мне тогда, в 46—47-м, здорово нравилась песня Блантера “Летят перелетные птицы”. Пел я ее просто от души… в Донецке, а потом и в Киеве. Когда через время показал эту грамоту Блантеру, старый композитор расплакался».

Иосиф рос в обычной еврейской семье, в обычном дворе обычного советского города, дружил с простыми советскими ребятишками. И пользовался при этом авторитетом. Потому кажется странным, что Иосифу Давыдовичу приходилось отбиваться от неумеренных в своем любопытстве журналистов, которых беспокоил пресловутый «еврейский вопрос». У знаменитого исполнителя не раз сочувственно допытывались: а не дразнили ли вас в детстве всякими гадкими словечками? Ответы мэтра достойны его величия; там, где шипят за спиной, не любят так искренне, так щедро, и в таких масштабах, как любят народного артиста И. Кобзона народы бывшего СССР! Пафосно, но справедливо…

«Снова и снова интересуются: не ощущали ли вы, особенно в детстве, антисемитизм? И я снова и снова, в который уже раз повторяю одно и тоже: нет. Потому что в СССР не было государственного антисемитизма, а был конкретный антисемитизм со стороны отдельных личностей, с которыми я боролся всеми доступными средствами. Сейчас, к сожалению, в этом вопросе приходится прибегать только к политическому диалогу или к какому-то общественному осуждению. А раньше за разжигание межнациональной розни можно было и срок получить. В крайнем случае, можно было просто… элементарно разобраться: услышал обзывание типа “жидовская морда” – подходил и… Подсказывают: в ухо или в нос… Нет, в советские времена я этого ощущал. Не ощущал! В советские времена в этом отношении строже было. Безнаказанно никто рот не открывал».

В 1939 году (по другим сведениям: в 1940-м) семья И.Д. Кобзона переехала во Львов, где мама работала начальником спецотдела обллеспромсоюза. Отец был служащим предприятия. Но в этом городе им довелось быть недолго. Как недолго осталось существовать и дружной семье Кобзонов. Все планы нарушила война… Но даже это страшное время для мальчика Иосифа наполнено добрыми воспоминаниями. Потому что были: детство, дружба, мечты…

– Меня воспитала улица. К счастью, не злая. Я умел себя защищать, всегда был лидером, лучшим учеником в школе и никогда не обижал тех, кто слабее. Сколько себя помню – я всегда пел: во дворе, в художественной самодеятельности в школе.

Семейные пути, приведшие Кобзонов во Львов, внезапно и бесповоротно разошлись. Вот как вспоминал то непростое время певец: «Там и застала нас война. Отец ушел на фронт, а мать с детьми (тогда их было еще пятеро), со своим братом-инвалидом и со своей мамой, нашей бабушкой, решила эвакуироваться. Я, когда возвращаюсь к памяти детства, совершенно четко помню эту нашу эвакуацию. Я помню этот вагон. Я помню переполненные станции. Я помню, как отстала мама… Она бегала за водой для нас и… отстала от поезда. Я помню, как все мы – и бабушка, и дядя, и братья, и я, как самый младший, были в панике: пропала мама! А у нас всегда вся надежда была на маму. Но… мама через три дня догнала нас… на какой-то станции. Так мы попали в Узбекистан, в город Янгиюль, в 15 километрах от Ташкента.

Я четко помню военное детство. Я помню, как мы жили в узбекской семье, в ее глиняном домике, где даже полы были глиняные. Мы все жили в одной комнате. Наша семьи разделяла только занавеска. Когда устраивались на ночлег, выкладывались тюфяки, и все ложились, что называется, штабелями. Так жили с 41-гo по 44-й. Каждое утро взрослые поднимались на работу. Поднимали и нас, детей, чтобы покормить… Кормили в основном какой-то тюрей… И так, чтобы сытно было весь день. Варился так называемый суп… Мама моя была в этом деле находчивая женщина. Хозяйка. Она делала еду, казалось, из ничего. Все съедобное шло в ход: картофельные очистки, щавель, просто зеленые листья или какая-то кусачая лечебная трава, которую так любят есть собаки и кошки, когда им не хватает витаминов или нападает какая-нибудь болезнь. Все это она добавляла в бульон, для которого покупала свиную голову и свиные ножки. Вываривала их, и получался жирный бульон. Чистые, золотистые капельки жира в нем были такие, что текли слюни. Бульона хватало на всю выварку. А выварка была большая, алюминиевая. И этого нам хватало, чтобы жить целую неделю. Хлеба не было. Лишь иногда нас, детей, баловали узбекскими лепешками. Но, в основном, заедали мы всю эту тюрю жмыхом…»

В годы войны люди со всего Советского Союза приезжали в Узбекистан, и никому из них не было отказано в гостеприимстве…

Это отрывок из книги «Как перед Богом». Вспоминая о том же периоде в беседе с журналистами издания «Караван историй», Иосиф Давыдович делал и другие дополнения[10]:

– Украинская кухня, да еще в мамином исполнении – это гениально! Непревзойденный мамин борщ, мамины котлетки… Наверное, в них было больше хлеба, чем мяса, но все равно просто объедение…

Или, к примеру, вот это:

– Хлеб берегли пуще золота. Я по сей день ловлю себя на мысли, что не могу выбросить даже корочки. С тех пор я больше всех продуктов люблю хлеб. В студенческие голодные годы, бывало, берешь батон, двести граммов колбасы и бутылку молока. Вкусно и наедаешься на весь день. Сыт и счастлив!

И, еще такая подробность, кажущаяся нам с высоты нашего времени даже отчасти смешной иль просто забавной.

– К субботе в этой же огромной выварке нас, детей, мыли по очереди. Потом в ней же кипятилось белье, чтобы избавиться от всяких насекомых.

Еще одним подспорьем для голодной семьи было то, что все они жили в районе маслобойного завода, вернее, рядом с забором, огораживающим территорию завода. «И вот там нам удавалось разжиться жмыхом, который делался из отходов семечек подсолнечника. Пахучий, до приятного головокружения, и такой твердый, что его можно было грызть бесконечно. Этот жмых был главным детским лакомством. Смешиваясь со слюной, он насыщал наши вечно хотящие есть желудки. Еще мы насыщались смолой, обыкновенной черной смолой. Мы жевали ее целыми днями. Ходили и жевали. Это была наша жвачка. И этим мы тоже утоляли голод».

В годы, когда не хватало не только хлеба и самых простых круп, ребята умудрялись даже… баловать себя лакомством. Как-то певец сделал забавное признание[11], как они, мальчишки, облизывали конфеты, которые их мать изготавливала на продажу.

– Чтобы заработать денег, мама варила конфеты. Готовые конфеты пересчитывали и укладывали на досточку. Досточки с лакомством висели в нашей комнате на веревках достаточно высоко. Но мы, дети, ночью потихоньку вставали и их облизывали. А утром мама, ни о чем не подозревая, везла эти конфеты продавать на рынке.

«…Скоро жить стало немножечко легче. Мама начала работать начальником политотдела совхоза. До этого, на Украине, еще с Часов Яра она работала судьей. Мы с братьями, как могли, помогали ей. Бегали на базар продавать холодную воду. С кружками. “Купи воду! Купи воду!” наперебой кричали мальчишки. И в жару, под палящим узбекским солнцем, ее охотно покупали. Правда, за какие-то копейки. Но и это помогало нам жить. И мы выживали и… выжили».

На вопросы, как Ида Исаевна управлялась с оравой мальчишек, ее сын отвечал:

– Нас у мамы росло трое мальчишек. Не могу сказать, что она была ласковой и доброй, скорее – достаточно жесткой женщиной. Растила-то мальчишек. Потом нас стало пятеро, Гела – единственная девочка – родилась уже после войны. Мама не только нас вырастила и воспитала, но и дала всем образование. Мы с братьями как могли старались ей помочь.

В маленьком узбекском доме в городке Янгиюль (ранее также: Янги-Юль), в котором Иосиф пережил те самые тяжелые для страны годы, протекала своя кучная, напряженная жизнь, скрашиваемая мыслями о взаимопомощи. То было время, когда не только города и селения, но и люди проверялись на прочность… одни – под натиском врага, другие – под натиском бедности, тяжелого труда и бытовых неурядиц.

В разных источниках мы находим разные подробности военного детства будущей мега-звезды Советского Союза. Эти подробности, рассказанные в разное время разным людям, не слишком отличаются друг от друга, но все они подчеркивают кобзоновскую мысль: «война стала главным воспитателем моего поколения».

«Мы все жили в огромной комнате. Бабушка, мама, брат мамы, его жена и ребенок, нас трое, и двенадцать человек – узбекская семья, которая нас приютила. С наступлением сумерек мы стелили ватно-стеганные подстилки и укладывались все вместе в этой комнате “штабелями”. Когда наступал рассвет, от духоты все пробуждались и разбегались по своим делам. Взрослые шли на работу, а мы – бродить по дворам, играть в матерчатый мяч, стрелять из рогатки».

«Покормив, взрослые выгоняли нас гулять на улицу. Весь день и день за днем мы проводили на улице. Гоняли с мальчишками по ней босиком, устраивая обычные пацанячьи игры. Так что, можно сказать, моим детским садом была улица. Не сказать, чтобы я тогда всегда был заводилой, но всегда руководил всем как командир. Конечно, дрались. Но очень быстро мирились. И тем самым учились не держать друг на друга зла. Потрясающе добрый и гостеприимный узбекский народ останется в моей памяти навсегда».

Внимательный читатель спросит, а почему сын Давида прозывается Давыдовичем, почему сын носит отчество, не совсем совпадающее с отцовским именем? Ответ прост, и это уже не раз обсуждалось пишущей братией. К примеру, читаем в «Комсомольской правде в Украине» от 11 сентября 2007 года в статье журналистов, побывавших на малой родине певца – в городке Часов Яр Донецкой области[12]:

Одна из улиц города носит имя великого певца

«Личные документы Кобзона – это вообще отдельная история. В какой ни глянь – сплошные ошибки! Нерадивые чиновники пощадили, пожалуй, только свидетельство о рождении певца, где все заполнено верно. В остальных же случаях – натуральное безобразие. Например, в профсоюзном билете и дипломе выпускника техникума отчество записано “Давидович”.

– Сам он настаивает на отчестве Давыдович! – отметил директор музея-гостиной Кобзона Сергей Татаринов. – Долгое время Кобзон молчал, а потом в какой-то свой приезд не выдержал и говорит мне: “Ну что меня все Давидовичем называют? Я Давыдович!”

В удостоверении комитета физкультуры и даже в паспорте образца 1958 года – ошибка в фамилии и в названии места рождения. По чьей-то халатности в главном документе, удостоверяющем личность, артист значится как Копзон, который появился на свет в Часовяре…»

И коль пошли рассуждения о написании в документах, то вспомним и то, что говорил певец о своей фамилии. В книге «Как перед Богом» есть такое объяснение фамилии Кобзон: «Вот Добрюха спрашивает меня, имея в виду мою склонность к пению, не происходит ли моя фамилия… “Кобзон” от украинского слова “кобза”, означающего струнный музыкальный инструмент? Красивая могла бы получиться легенда, если вспомнить великого кобзаря Тараса Григорьевича Шевченко. Но… нет, не происходит. Скорее, если не обращать внимания на букву “б”, случайно заменившую букву “п”, то происходит она от слов “коп” и “зон”. А они, по-еврейски, насколько я понимаю, значат “голова” и “сын”. Стало быть, “голова сына”».

Задавшись вопросом об отце знаменитого исполнителя, дотошные исследователи в разных архивах обнаружили советские эвакуационные карточки, имеющие прямое отношение к обширной семье Шойхет и Кобзона. Из них можно почерпнуть недостающие сведения, которые вносят сумятицу в однообразный «родовой сюжет». И при этом свидетельствуют, что папа вместе с мамой присутствовал в жизни сына в далеком узбекском поселке и, возможно, сладкие конфеты делала вовсе не мама… Но обо всем по порядку, приведя спорные выводы любопытствующих товарищей[13].

– Так чем же занимались и кем были папа-мама великого еврея СССР и России? Может, кто поможет разобраться, а заодно, может, расскажет, как им удалось в начале войны избежать еврейских погромов во Львове и оказаться в далеком и жарком Узбекистане? – Вот вопросы, которые озаботили исследователей биографии великого певца и заставили их раскопать и обнародовать старые советские документы.

«Судя по карточке, Давид Кунович, начальник отдела кадров конфетной фабрики им. тов. С.М. Кирова во Львове, был вдовцом с тремя сыновьями Исааком, Эмануилом и Иосифом, с которыми оказался в Узбекистане в г. Янги-Юль и пребывал там по крайней мере и в 1941 г. и в 1942 г., когда проходила перепись эвакуированных ЦСУ СССР.

Однако кем же был по специальности Давид Кунович: 1. пожарником? (“отец работал в заводской пожарной охране”); 2. комиссаром? (“отец был политработником и во время войны служил по комиссарской части”; 3. специалистом по производству леденцов и леденцовым кадрам или инструктором чего-то в артели им. Сталинской пятилетки, – как записано в карточке ЦСУ СССР?» – спрашивает исследователь, пожелавший раскопать всю подноготную семьи знаменитого певца.

Он же утверждает, что путь Кобзонов на Восток лежал через Киев, и будто бы в Киеве глава семьи сумел забрать своих родных – мать, отца и брата, чтобы затем уже направиться в сторону Ташкента.

«Воспоминания Н.А. Антипенко, на 22.06.1941 г. заместителя по снабжению командующего Львовского пограничного округа: “24 июня 1941 года мы отправили свои семьи на грузовиках в направлении на Киев без указания определенного адреса. Квартиры заперли и дали наказ дворникам следить за порядком, заверив их, что скоро возвратимся. Мы сами этому верили. В тот же день, по приказанию из центра, мы начали отправлять на восток весь железнодорожный порожняк и паровозы…” (Антипенко Н.А. На главном направлении. Воспоминания заместителя командующего фронтом. М. : Наука, 1967).

Папе Кобзону это было очень даже на руку. В Киеве он прихватил с собой на Ташкентский фронт свою родную маму». Здесь автор прикрепляет фото архивных бумаг, из которых следует, что Фрима Пенхасовна 1883 года рождения и ее супруг заведующий буфетом Куна Давидович 1893 года рождения отбыли из Киева в поселок Янги-Юль, а с ними еще и их сын Шимон Кунович (родился в 1924 году).

Также приводится и эвакуационное удостоверение мамы Иосифа Кобзона, согласно сведениям, она с должности начальника спецсектора облпрома была направлена в поселок Янги-Юль, где работала… заведующей столовой на маслозаводе.

Киев в годы войны.

Современная площадь Независимости (майдан), на заднем плане – руины дома, на месте которого после войны будет построена гостиница «Украина»

Согласно документам, в эвакуации все они жили по улице Ниязбашской в доме номер 18. С ними также проживал и брат Иды Яков Исаевич Шойхет (в карточке – Шайхет, 1915 года рождения), по профессии сапожник, работавший на дому. Наверняка простая обувка, которую шил дядя Яков-сапожник, помогала семье в ту тяжелую годину.

Сам же Иосиф Давыдович о своих родственниках, в частности, дяде Якове говорил дословно следующее[14]:

– Мой родной отец ушел на фронт в июне 41-го добровольцем. И сразу же ушли два маминых брата – Яков и Михаил. Братья не вернулись с фронта, погибли…

О судьбе бабушки Клары (по линии матери Кобзона) известно, что там, в Узбекистане, она попала под поезд и погибла.

Несмотря на самые теплые слова эстрадного маэстро и деятеля культуры о днях, проведенных в Узбекистане, и о людях, которые делили с его семьей стол и кров, с 2004 года Иосиф Давыдович является невъездным в эту страну. Из-за того, что Кобзон поет песни, прославляющие советское прошлое, концертная деятельность его в Узбекистане запрещена Министерством культуры и спорта. Сам Кобзон объяснил в прессе, что за этим стоит президент Узбекистана, желающий дистанцироваться от советской пропаганды. Но такое одиозное решение поддерживают далеко не все; простые люди не могут смириться с тем, что не только их любимый певец, но и их сердцем любимые песни оказались «вне закона». Бред! Скорее всего тот, кто отрицает историю, тот, кто от нее дистанцируется, никогда не построит светлое будущее, политика таких лидеров не ведет к созиданию, и национальная история страны, где они правят, обречена на медленную деградацию. Не по этим ли причинам так много узбеков уезжает с родины, превращаясь в людей, заклейменных презрительным словом «гастарбайтеры»?

В одной из передач в прямом эфире радио «Комсомольская правда» накануне воистину великого советского праздника Дня победы знаменитый певец и политик два часа общался со слушателями. И тогда, 8 мая 2010 года, один из пробившихся в эфир спросил о наболевшем[15]:

«– Вас беспокоит Саварс Тигранович. Вы не могли бы вместе с другими порядочными людьми создать культурное пространство на территории бывшего СССР? Мы все друг по другу скучаем…

– Желание огромное. Этот вопрос я адресую комиссии по культуре стран Содружества. Думаю, они должны это сделать. Но и сам я не собираюсь оставаться в стороне. Проехал с концертами через все бывшие советские республики – всюду ощущается ностальгия по тем семейным ценностям, которые были во времена СССР.

– Победу приближали как могли люди разных национальностей, разных республик бывшего СССР. А теперь мы их называем гастарбайтерами… Вас вот это не коробит?

– Ну Украина-нэнька, моя родина, моя страна, а я туда приезжаю и оформляю документы как зарубежный гость. Я сожалею о том, что мне не дают возможности выступить в Узбекистане…

– А кто не дает? Вот Ислам Каримов[16] недавно приезжал, говорил о дружбе между народами.

– Это разные вещи. Но мне запрещено выступать там с программой. Вот две страны, которые мне запрещают, – это США, там записали меня в «мафию», и Узбекистан.

– Вас же в войну приютила узбекская семья, да?

– Да, в Янгиюле, в маленьком городе под Ташкентом, мы жили в простой узбекской семье. У них было своих 8 детей и нас – 7 человек. На всех – маленький мазаный дом. И все помещались. На полу раскладывались циновки, тюфяки, и мы все штабелями ложились спать. И делились друг с другом тем, у кого что было».

Но вернемся в те далекие 40-е, когда советские люди плечом к плечу сражались с беспощадным врагом, не думая о национальностях. Так же утверждает Иосиф Давыдович:

– Когда наши отцы шли вместе в атаку против действительно ненавистного всем фашизма, они не спрашивали друг друга, какой они национальности. И одинаково помогали друг другу, делились кровью для раненых, а если было надо, то и умирали друг за друга, не раздумывая, кто и какого рода. Это были настоящие советские люди, а не так называемые «совки», которые всегда прятались за спины других…

На улицах современного Янгиюля, Узбекистан

Именно тогда, в то трагическое время произошла и трагедия в рамках отдельно взятой семьи: отец юного Иосифа, игравшего в «пацанячьи игры» в жарком узбекском городке, решил оставить своих родных ради другой женщины. Вот как не единожды рассказал об этом сам певец:

«…в 43-м с фронта вернулся отец. Контуженный. Но вернулся не к нам, а… остался в Москве, где лечился и… увлекся другой любимой. Звали ее Тамара Даниловна. Прекрасная такая дама, педагог. Отец, Давид Кунович Кобзон, как и мама моя, был политработник. (Я единственный, кстати, из всех детей, кто сохранил и размножил его фамилию). Отец честно признался маме, что решил создать другую семью… В общем – оставил нас».

«А отца в 1943 году привезли контуженого и раненого в Москву, в госпиталь. В это время семья наша была в эвакуации в Узбекистане. И получилось так, что отец к нам больше не вернулся, у него в Москве появилась новая семья…

– Фронтовая любовь, да?

– Нет, не фронтовая, это была московская любовь…»

«Отец нас оставил. В 43-м году его очень сильно контузило. Он пролежал в госпитале, а потом приехал к нам в Янгиюль, повидал детей, забрал у мамы какие-то скудные накопления и укатил в Москву. Там он женился и остался навсегда».

Несмотря на это предательство и негативный осадок в душе мало что еще понимающего в этом мире мальчишки, Давид Кунович еще будет присутствовать в жизни сына. Когда Иосиф – молодой, начинающий, но уже довольно известный артист – будет нуждаться в московской прописке, его отец пойдет ему навстречу.

«…Как певцу-победителю украинской олимпиады мне дали путевку в Москву. Я не помнил родного отца, но, когда пришло время ехать в столицу, мама сказала мне: “если хочешь, повидайся с родителем”. И я повидался. Однако его отношение к маме и мое благодарное отношение к отчиму сделало наше общение очень формальным. Он отвел меня, как сейчас помню, в Детский мир на Таганку. Купил мне какой-то свитерок, еще чего-то купил. Я поблагодарил. А он сказал, что у него завтра будет хороший обед и… чтобы я приходил. Еще сказал, что у него и в новой семье уже два сына…

В следующий раз мы встретились, когда я стал известным артистом: просто мне до зарезу нужна была московская прописка. Я заканчивал Гнесинский институт. И чтобы расти дальше – необходимо было остаться в Москве. Весь Советский Союз распевал мои песни: “А у нас во дворе”, “Бирюсинка”, “И опять во дворе”, “Морзянка”, “Пусть всегда будет солнце”… Да мало ли было успехов, которых я успел добиться на эстраде, но, как назло, у меня не было московской прописки. И бывший отец не отказал мне. Это был 1964 год».

А вот его первая жена, певица Вероника Круглова, говоря о трудностях получения постоянного московского адреса проживания и об отце Иосифа Кобзона, вспоминала следующее[17]:

«Расчета в моем замужестве не было никакого: в то время Есик был нищим, как и я, и еще абсолютно никем на сцене. У нас тогда не было ни кола, ни двора. Приходилось снимать махонькую комнатушку в огромной коммуналке в районе Каретного Ряда. Иосиф делал все возможное, чтобы зацепиться за Москву, но председатель Моссовета Промыслов почему-то отказывал ему в прописке. Однажды, выступая где-то публично, сказал, как ножом отрезал: “Живите у себя в Днепропетровске!” (По настоянию Иосифа мне пришлось однажды идти с просьбой о прописке к его родному отцу Давиду. Он работал в Москве инженером. Впечатления от Кобзона-старшего не осталось почти никакого: маленький щупленький еврейчик, сбежавший от первой супруги, когда самому младшему, Есику, было всего шесть лет.) Сама я, работая в Росконцерте, могла еще какое-то время обходиться без штампа в паспорте, а муж пользовался временной студенческой пропиской…»

Ида Исаковна Шойхет (Кобзон).

Фото из архива В. Кругловой

О характере и методах воспитания этого человека свидетельствует такой любопытный случай, рассказанный благодарным пасынком Иосифом в уже зрелом возрасте:

«Еще больше запомнилась мне первая моя сигарета. Она была, когда я стал студентом горного техникума. Все курили на переменах, и я закурил… Но батя однажды поймал меня… Я спрятал сигарету от него в кулак, а он физически был очень сильным человеком и сжал мою руку так, что я заорал от ожога. И тогда батя сказал: “Хочешь курить – кури открыто, но этого чтобы я больше не видел”. С тех пор прошло 50 лет. И я, если, что-то делаю, то делаю открыто, а не тайком, не исподтишка».

Добавим как факт: Иосиф Кобзон курил с 14 лет, но бросил курить в возрасте 66 лет.

Жизненный путь увел Иосифа из семьи, в итоге молодому таланту удалось закрепиться в Москве. Прошли годы, и семья его вновь воссоединилась с вылетевшим из родительского гнезда птенцом. Произошло это при любопытных обстоятельствах, поставивших исполнителя в самое затруднительное и неловкое положение.

В 1967-м году мать И. Кобзона, сестра и батя приехали жить в Москву. Причем свалились на голову, без предупреждения! Как признавался Иосиф Давыдович: «Я-то думал, что они хотят погостить, а оказалось, что они решили остаться в Москве навсегда». «Она (мама. – Авт.) считала, что ее сын достиг таких высот и такого положения, когда у него не может быть особых проблем по жизни. Поэтому она и приехала, ничего предварительно не сказав мне».

До этого момента его родные проживали в Днепропетровске, где имели в собственности половину частного дома. Накануне отъезда было решено эту половину продать и двинуться в путь со всем нажитым скарбом. С собой в Москву Ида Исаевна привезла кучу своих любимых пластинок. Завидев родственников в своем доме, приехавший с гастролей артист обрадованно произнес:

– О! Какая радость, батя. Молодцы, что приехали. Давно не виделись. Какой же я счастливый человек!

На что его мать тут же и объявила: ну коль ты рад и счастлив, то мы остаемся у тебя навсегда!

Пожалуй, стоит упомянуть, что наш герой в подростковом возрасте увлекался боксом, в те же годы он по фраерской традиции (сказались лидерские амбиции пацана) сделал себе на правом плече татуировку «Не забуду мать родную». Наколку, сделанную в 13-летнем возрасте, певец в начале 1960-х, когда переехал в Москву, вывел. Но фраза эта неким мистическим образом еще больше связала его с семьей.

Услышав тогда о приезде «навсегда», молодой певец был не просто удивлен, а шокирован, ведь ему пришлось предпринять неимоверные усилия, чтобы самому закрепиться в столице страны, а тут…

«Они не могли даже представить, что значит в Москве получить прописку, да еще сразу для трех человек, когда я еле-еле получил ее для одного себя. Лишив сами себя прописки в Днепропетровске и, не имея прописки в Москве, они обрекали себя на подвешенное и во многом бесправное состояние.

…Потрясающая была история. Я просто сжался от создавшегося положения. “Господи, что же мне теперь с ними делать?” – говорил я себе. И что я только ни вытворял, чтобы прописать их! Я разводил мать с отцом. Какие слезы были! Как я выдавал замуж сестру за своего конферансье! Их же нужно было всех легализовать в столице. Казалось, это невозможно. Но я все это сделал. Когда женился на Неле[18], мы с ней переехали на Переяславку в трехкомнатную квартиру, а двухкомнатную на Проспекте Мира оставили сестре и маме. Позже там же я купил маме однокомнатную квартиру…»

Москва и москвичи. 1960-е годы

И коль мы так далеко забежали вперед, то можно рассказать и такой нюанс, связанный с отношениями родственников певца, переехавших в Москву, с его избранницами. Как многим известно, после неудачного первого брака через несколько лет Иосиф Давыдович влюбился в блистательную актрису Людмилу Гурченко. Пара поженилась, но прожили в браке недолго – три года, о которых и после развода сам Кобзон вспоминал с искренней мужской теплотой (в отличие от его супруги).

– Как-то встретил Люду за кулисами. Поздоровался, а она прошипела: “Ненавижу!” – “Значит, любишь”, – ответил я, – признавался Иосиф Давыдович.

Но это мы чуть отвлеклись от темы. Так вот, Людмила Марковна, став женой знаменитого певца, не смогла смириться с присутствием в их семейной жизни его близких родственников. Паре пришлось уехать из квартиры на Проспекте мира в квартиру, принадлежавшую актрисе. Известно, что Людмила Марковна не хотела общаться с родителями Кобзона, и контакта у них не получилось.

Но вернемся к периоду, когда троица прибыла из Днепропетровска, чтобы обосноваться в московской квартире советской знаменитости. И увидим, какому стрессу был подвергнут не только Иосиф Кобзон, но и его отчим, уважительно прозываемый «батя».

«Приехала мама. Приехал отчим. Приехала сестра. И наступили для меня каторжные дни, потому что я любил их, но понимал, что я не знаю, что делать. К счастью, нашлись находчивые друзья и говорят, что надо разводить маму с папой и мать, как одинокую, прописать к себе, а из Днепропетровска, из нотариата, сделать справку, что там у нее никого нет и по старости лет она нуждается в опеке. Хотя оставались еще родной брат и два двоюродных брата. Ну, в общем, родня там была. А маме было всего 60 лет. Ну и… я начал действовать. А отец, отчим, все никак не мог понять, почему я хочу их развести. Он думал, что на старости лет я хочу от него избавиться. “До чего я дожил?” – плакал он. Это была для него настоящая трагедия, хотя я убеждал его: “Батя, ну ты что? С ума сошел… так думать? Все это формально”. – “Как формально?” – не верил он. “Да так, что без этого не пропишут вас в Москве. И все. Что вы тогда делать будете?” – не унимался я. А он спрашивал: “Как не пропишут? Ты ведь наш сын?” Долго я убеждал его: “Не волнуйся ты! Ты, как живешь здесь, так и будешь жить всегда…” Были совершенно жуткие сцены. Но… мне все-таки удалось развести мать с отцом и привезти из Днепропетровска справку, добытую, конечно, левым путем, о том, что мама у меня одинокая. Так маму я прописал к себе. А в Пушкино, в Московской области, где у меня живет старший брат, мы прописали батю. Однако… то ли все это на него плохо подействовало, то ли силы были уже не те, но через 3 года, в 1970 году, его не стало, хотя мы все его так любили… Любили, как самого родного человека…»

Из слов Иосифа Давыдовича семья, состоявшая из его матери и отчима, кажется нам дружной, почти идилличной. Однако оценки тех, кто близко знал этих людей, могут с легкостью посеять сомнения. К примеру, первая супруга И. Кобзона певица Вероника Круглова (речь об этом браке пойдет ниже) в интервью журналисту Б. Кудрявову передавала свое негативное мнение[19].

«– Какое впечатление произвел на вас отчим Иосифа Давыдовича?

– Очень красивый широкоплечий мужик, здоровый такой, чем-то напоминающий актера Тони Кертиса, игравшего в фильме “В джазе только девушки”. Он был уже на пенсии, страдал диабетом и ходил с палочкой. Очень удивилась, как мама Кобзона обращалась со своим мужем. “Ты палку на концерт не бери. Иначе я с тобой не пойду!” – возмущалась она.

Молодой певец в окружении родных

Между ними были очень сложные взаимоотношения. Обо всем этом отчим Иосифа мне рассказал позже, когда они приезжали в гости посмотреть нашу новую двухкомнатную квартиру. “Деточка, – говорит, – как же ты попала в такую страшную семью? Как влипла?” Я знала, что ответить: “Мне-то что, соскочу скоро, а вот как вы жизнь с ними прожили?” – “После смерти жены остались двое сыновей. У нас, у евреев, – рассказывал старик, – принято свататься. Невест было много, но хотелось, чтобы избранницей стала женщина с детьми, которая смогла бы принять в дом и моих сыновей. Так и женился на твоей свекрови. У нее самой было трое детей, потом она родила еще дочку. Но все дети ушли из дома, не смогли ужиться с этой женщиной”».

Краматорск наряду со Славянском – еще один многострадальный город, по которому прокатилась война новоявленных «протоукров» с местным населением. Могли ли жители города в далеком 1945 году, только недавно освобожденные от немецкого врага, предположить, что через семь десятилетий их дети и внуки будут противостоять неонацистам, причем неонацистам-соотечественникам? Уму непостижим подобный расклад!

Отвечая на вопрос читателя «Московского комсомольца» в июле 2015 года: «Хотелось бы разузнать ваше мнение по поводу будущего Славянска и Краматорска?», легендарный певец сказал[22]:

– Это родные мои города. В Славянске я встретил День Победы в мае 1945 года. В школу пошел в Краматорске. Давайте дождемся изменения ситуации. Может быть, хватит терпения, и, опасаясь третьей всемирной войны, наши президенты примут правильное решение. Я не могу поехать в Днепропетровск на могилы близких мне людей, однако надеюсь, что это пройдет.

Но вернемся на семь десятилетий назад… Вот что о том времени вспоминал Иосиф Давыдович:

«Мою первую учительницу звали Полина Никифоровна. Хороший человек. Как звать – помню. Навсегда помню. А вот фамилию… забыл. У нее я научился писать и читать, рисовать и считать только на “пять”…

С первого класса вела меня Полина Никифоровна. Добрая такая “мамка” была. Потом приходила она на концерт, когда я выступал в Краматорске. Как сейчас помню, конец 45-го… Странным образом тогда мы учились: когда нужно было писать, худющие, но горячие, отогревали мы под рубашками чернильницы с замерзшими чернилами и писали… между строк… на газетах. Чтобы не стучать от холода зубами, сжимали губы. В классах стоял мороз, но не в силах он был заморозить наши души, которые после Победы горели такими страстями и такими мечтами, что казалось ничто на свете не сможет их погасить. Все это было. И я помню это. Помню. Я хорошо это помню… 6-я мужская средняя школа… Быков Леня, будущий знаменитый Максим Перепелица, учился в моей школе. Был он старше меня на два года. Но только позже мы обнаружили, что мы… из одной школы!»

Эти детские воспоминания, эти искренние слова дают нам понять основу противостояния уроженца Донбасса Иосифа Кобзона с новоявленными украинскими властями, лизоблюдничающими перед Западом, презирающими все русское, а, значит, и свои корни, своих прародителей… Конечно, об этом современном периоде жизни великого исполнителя, мужественного человека Кобзона мы поговорим позже. Ведь мы только начали рассказывать о времени его взросления и становления…

Как говорят: гора с горой не сходится, а человек с человеком… Леонид Быков, упомянутый в биографической книге «Как перед Богом», тоже неординарная личность, не менее талантливый, чем сам Иосиф Давыдович. И тем примечательней, что такие талантливые глыбы обучали одни и те же учителя.

Проясним, что о звезде советского экрана пишут энциклопедические справочники[23].

Леонид Федорович Быков (12 декабря 1928 – 11 апреля 1979) – советский актер, режиссер, сценарист. Заслуженный артист РСФСР (1965); народный артист УССР (1974).

Памятник военным летчикам (Леониду Быкову) в Киеве.

Установлен в парке Вечной Славы на Днепровском спуске

Родился 12 декабря 1928 года в селе Знаменка Славянского района (Донецкая область), УССР, СССР в семье Федора Ивановича и Зинаиды Панкратовны Быковых. В 1938 году родители переехали в город Краматорск, где Быков окончил среднюю школу № 6, там же впервые вышел на сцену местного ДК имени Ленина. Во время Великой Отечественной войны Леонид вместе с семьей находился в эвакуации в Барнауле. С детства он мечтал об авиации и дважды поступал в летные училища. Первый раз – в Ойрот-Туре (1943), куда была в 1942 году эвакуирована 2-я Ленинградская школа военных летчиков, но туда его не взяли из-за приписанного себе возраста и маленького роста. Второй раз – в Ленинграде (1945), во 2-ю спецшколу для летчиков, которая была чуть позже расформирована по причине окончания войны.

В театральный институт в Киеве принят не был, но поступил и окончил актерский факультет Харьковского театрального института (1951). В 1951—1960 годах был актером Харьковского государственного академического театра имени Т.Г. Шевченко. В театре начинается его актерская карьера. В 1960—1968 годах – актер и режиссер киностудии «Ленфильм», с 1969 года – актер и режиссер киностудии имени А.П. Довженко. Автор сценария сатирического киножурнала «Фитиль».

В 1955 году – главная роль в популярном советском фильме «Максим Перепелица».

В 1972 году начал снимать кинокартину «В бой идут одни “старики”», в которой сыграл главную роль. В 1976 году был снят еще один фильм – «Аты-баты, шли солдаты».

Леонид Быков трагически погиб в автомобильной катастрофе на трассе «Минск—Киев» 11 апреля 1979 года. На момент смерти Леониду Федоровичу Быкову было всего 50 лет. Похоронен на Байковом кладбище в Киеве. В честь актера назван бульвар в Киеве. Также в этом городе, недалеко от аллеи Славы, находится памятник Леониду Быкову, который изображен в образе Маэстро, главного героя фильма «В бой идут одни “старики”», присевшего на крыло своего самолета.

В апреле 2002 года в городе Краматорск установлен бронзовый бюст Леонида Быкова работы скульптора С.А. Гонтаря. В честь актера названа одна из улиц в городе Краматорск.

Вот промелькнула крамольная мысль: может, это и к лучшему, что знаменитый актер, любимый всем СССР, не дожил до наших дней и не увидел того, что происходит с его родной Украиной, с его разбомбленным Донбассом? А какие мысли могут возникать, когда читаешь, что его практически однокашник Иосиф Давыдович Кобзон, увенчанный славой и всенародной любовью, вдруг оказался лишен звания «почетный гражданин Краматорска»…

Вот как о последнем событии писала 28 января 2015 года «Комсомолка»[24]:

«28 января в Краматорске была самая бурная сессия горсовета за последнее время. Причина: вопрос о том, лишать или не лишать Иосифа Кобзона звания “почетный гражданин Краматорска”. Его решение оттягивают давно. Ибо дело непростое.

– Иосиф Давыдович – человек известный, талантливый. Он учился в нашей школе №6. Иметь такую личность в арсенале почетных горожан, безусловно, почетно. Пусть и он и приезжает в город раз в 10 лет. Зато каждый раз как-то помогает школе – то компьютеры подарит, то еще какую технику. Вдруг еще чем-то поможет? Поэтому ее администрация писала письма с просьбой оставить ему этот статус, – говорит краматорчанка Надежда Иващенко.

С другой стороны, Кобзон ярый сторонник “республик”[25]. Дружить с такой личностью жителям украинского города несколько неполиткорректно. Вот и обсуждали дилемму всем городом – сначала общественный совет, потом местные депутаты. Последние приняли окончательное решение только с четвертой попытки…

Повлияет ли это решение Краматорска на жизнь Иосифа Давыдовича? Вряд ли. Ведь ранее он публично выражал свое нежелание оставаться даже народным артистом Украины. Это произошло после того, как он потерял статус почетного гражданина Полтавы и Днепропетровска».

Пожалуй, самым трезвым ответом на подобное бесчинство стали слова форумчанина, написавшего о произошедшем в Краматорске: «Кобзон – известная личность. Выступает только за мир. Спасал детей в “Норд-Осте”. Даже террористы его уважали, и это помогло ему договориться с ними о спасении детей. А депутаты, что конкретного сделали для Краматорска? Есть за что их уважать?!»

На этом закончилась любовь Иосифа к профессиональному спорту. Зато возросла любовь к пению. Тем не менее, возможно, именно благодаря спортивным навыкам состоялась удачная эстрадная карьера Иосифа Кобзона. Да-да! «Благодаря своему боксу, футболу и умению петь я скоро вышел в число людей, которые постоянно должны были на разных смотрах представлять лицо дивизии. Это, в конце концов, и определило мою судьбу. Меня заметил и взял к себе художественный руководитель и главный дирижер ансамбля песни и пляски Закавказского военного округа, а впоследствии и народный артист Петр Мордасов», – признался Иосиф Давыдович.

Конечно, прежде чем попасть служить в дивизию, наш герой отучился в школе и даже успел получить диплом Днепропетровского горного техникума, куда он поступил в 1953 году, после 7-го класса.

Артист рассказывал:

– Почему в горный? Мы жили очень скудно. Все время хотелось есть. И я решил, что пора самому зарабатывать харчи. Я никогда не увлекался горным делом, но в то время горняки зарабатывали очень серьезные деньги. И я решил заняться горным делом.

Так в характере певца проявились новые черты, и прежде всего – ответственность за себя, за свое будущее и будущее своих близких, а вместе с этим и сила воли: быть готовым на тяжелый труд ради лучшей жизни. По окончании техникума будущий мэтр эстрады получил специальность мастера разведочного бурения.

О том времени маэстро рассказывал, упоминая при этом одну важную семейную традицию[26]:

– Я – в горном техникуме с четырнадцати лет. Отводил Гелочку в детский сад и пулей летел на трамвай, чтобы успеть к началу занятий. Мама, уйдя с работы, занималась хозяйством. Никто из нас не садился за стол, пока отец не возвращался с работы – это было железное правило. Мыли руки, садились к столу, в центр ставилась кастрюля. Первому наливали борщ бате. Каждый вечер по традиции был общий ужин.

Отделение разведочного бурения Днепропетровского горного техникума Кобзон окончил в 1956 году, после чего устроился работать помощником моториста буровой установки. Но пробыл на этой должности совсем короткий срок, ибо был призван в армию.

В распоряжение издания «Днепр вечерний», в одной из статей, поставившей целью создать музей Кобзона в Днепропетровске, оказался экспонат – характеристика на студента И.Д. Кобзона. Журналистка Любовь Романчук с энтузиазмом сообщала читателям[27]:

«То, что Иосиф Кобзон для днепропетровцев всегда был земляком №1, подтвердило множество звонков после выхода… публикации “Даешь музей Кобзона!”.

А один из читателей передал мне попавшую в его руки копию характеристики из дела Иосифа Давыдовича, хранящегося в горном техникуме, куда Кобзон в 1953 году поступил на специальность “Разведочное бурение”. О работоспособности и выдержке эстрадной звезды все прекрасно осведомлены. Но характеристика, написанная студенту 4-го курса, доказывает, что Иосиф Давыдович добился бы успехов в любом деле, за которое взялся. Вот что там значится:

“Учащийся Днепропетровского горного техникума Кобзон И. проходил вторую производственную практику в Никитовской ГРП треста ‘Артемуглегеология’.

За время прохождения практики учащийся полностью освоил процессы колонкового бурения, требуемые по программе.

Активно участвовал в общественной жизни ГРП. Посещал аккуратно читки газет, лекции, производственные собрания. Участвовал в художественной самодеятельности.

Будучи на рабочем месте бурового рабочего, с работой справлялся отлично. Взысканий не имел.

Организовал концерт художественной самодеятельности, за что получил благодарность. Администрация остается о Кобзоне И. самого наилучшего мнения. Родителям Кобзона И. было послано благодарственное письмо за воспитание такого сына.

Руководитель предприятия – Афанасиков.

Руководитель практики – Аникеев”.

Как говорится, комментарии излишни. Кстати, номер студенческого удостоверения у Кобзона в Днепропетровске был тоже примечательный – 150. А номер диплома – так вообще счастливый: 524380 (сумма трех цифр с начала и конца – 11)».

А вот популярная «Комсомолка» нашла другие любопытные подробности того периода[28].

«Первые сольные концерты будущей звезды эстрады состоялись на строительной вышке.

Бывшая улица Первомайская в Донецке теперь носит имя певца.

– По окончании техникума Кобзон устроился работать в трест «Артемугольразведка» помощником моториста буровой установки, – говорит местный краевед Сергей Татаринов. – В коллективе его любили за веселый нрав. Бывшие коллеги потом рассказывали, как молодой Иосиф залезал на вышку и там начинал петь популярные в то время песни. А внизу народ собирался – слушатели!

Потом даровитого вокалиста стали активно привлекать к организации различных культмассовых мероприятий. Кобзон участвовал в самодеятельности вплоть до того дня, когда его призвали в армию».

А еще журналисты «Комсомольской правды» раскопали то, что относят к новостям из разряда «тщательно спрятанных скелетов в шкафу». Правда или нет, утверждать не будем, но приведем написанное Екатериной Кузичевой («КП» – Донбасс») и Любовью Романчук («КП» – Днепропетровск») в сентябре 2007-го[29]:

«В техникуме одаренный парень понял, что шахта не для него, и решил поступать в местное музучилище, хотя Леонид Терещенко, руководитель хора Днепропетровского Дворца студентов, настраивал талантливого питомца на Одесскую консерваторию. Однако в училище Иосифа не взяли, потому что он провалил экзамен… по вокалу.

Об этом факте кобзоновской биографии в Днепропетровске теперь вспоминать не любят. Все, кому известен тот давний случай, умоляли нас не называть их имена. Якобы тогда Кобзону заявили, что у него нет ни слуха, ни голоса (по другой версии, директор Михаил Оберман побоялся обвинений в попустительстве “своим”).

Как бы то ни было, но с тех пор, несмотря на неоднократные приглашения руководства, Иосиф Давыдович ни разу так и не переступил порога музучилища».

Пожалуй, это не единственная тайна в биографии Иосифа Давыдовича. И уже не важно, как там было на самом деле, ведь настоящий талант всегда пробьет себе дорогу.

Можно добавить, что многие страницы жизни великого исполнителя и общественного деятеля Кобзона описал его земляк, с которым Иосиф Давыдович вместе учился в школе и в горном техникуме Днепропетровска. Речь идет о Ефиме Кацирове и его книге «Кобзон Советского Союза», вышедшей в 2012 году, к 75-летию мэтра эстрады. Ефим Леонидович – заслуженный артист России (1992), солист Московского Академического театра оперетты. За книгу о земляке автор был удостоен специальной премии Артема Боровика.

Для самих днепропетровцев Иосиф Давыдович всегда был дорогим гостем: здесь он учился в техникуме, сюда же вернулся после армии… Здесь же, между прочим, в этом городе, познал он и первое настоящее чувство[30].

– А моя первая любовь училась в горном техникуме. Я ушел в армию, оставив невесту. Только она меня не дождалась, вышла замуж за офицера и переехала в Подмосковье. Сама мне побоялась написать, я узнал эту новость от друзей. Конечно, переживал.

«В июне 56-го очутился в солдатах. Знаменитый целинный урожай того года нуждался в рабочих руках. И мы, не оформив толком, дипломные работы без принятия присяги прибыли на 2 месяца в Казахстан в составе армейских частей, направленных на уборку хлеба. А уже оттуда в “телятниках” нас стали развозить по местам службы. Так я попал в артиллеристы в полусотне верст от Тбилиси», – рассказывал Иосиф Давыдович.

Юный Иосиф серьезно увлекся боксом, но получив несколько травм, решил завязать с этим видом спорта

Спортивные навыки и великолепные вокальные данные сразу же выделили молодого солдата среди других. Говорят, во время службы парень был батарейным запевалой. Не удивительно, что на молодое дарование обратил внимание руководитель и главный дирижер ансамбля песни и пляски Закавказского Военного округа Петр Мордасов, получивший впоследствии звание народного артиста. Его желание пристроить солдата в свой хор натолкнулось на противодействие непосредственных воинских начальников Кобзона, не желавших отпускать его из части.

– Я мучительно долго ждал. Мне устраивали всякие пакости. То во время караульной службы подсовывали неприятности, то провоцировал старшина, да так, что мне пришлось его бить. За что отправили на гауптвахту. А когда из центра стали выяснять: почему же я до сих пор не отбыл в Тбилиси – сказали, что за недостойное поведение Кобзон серьезно наказан. В конце концов, все эти палки в моих колесах были сломаны, и я впервые запел в профессиональном ансамбле. Тут-то мне и дали понять, чем должен я заниматься в жизни, и как можно совершенствоваться в этом деле.

Горный техникум Днепропетровска. Фото 1955 года

Так к счастью для себя и для всей будущей многомиллионной армии поклонников Иосиф Кобзон получил трамплин, давший реальную возможность раскрыться его главному таланту и определивший всю его дальнейшую судьбу. С 1957 года воинская служба будущего известного певца продолжалась в составе ансамбля песни и пляски Закавказского Военного округа.

Поклонники наверняка помнят, что в репертуаре великого исполнителя есть песня, посвященная простому рядовому на стихи Дм. Дарина; исполняя ее, наш герой, возможно, погружается в свои солдатские будни… как знать?

Страну свою РоссиюС изломанной судьбойВсегда спасал мессия,Спасал солдат простой.На Волге и в Берлине,Под Курской дугойСберег свои святыниРоссийский рядовой.Спокон веков нет звания главнееИ нету долга более святого,Чем послужить солдату матушке-РасееВ высоком самом звании – рядового!

В свой 70-летний юбилей на вопрос журналистки НТВ Лилии Гильдеевой: «Иосиф Давыдович, вы помните, что и когда вы впервые запели?» – мэтр ответил[31]:

– Служба в армии и армейская самодеятельность – отсюда я веду свое творческое летоисчисление. Мои родственники, братья говорили, что я с ума сошел. Мама была единственной, кто меня поддержал. Она сказала: «Сынок, езжай». И я приехал в Москву. Подрабатывал на Рижском вокзале на разгрузке, погрузке. А потом стал работать в цирке, на радио, в «Москонцерте» и так далее. И все закрутилось.

Армейское фото Иосифа Кобзона

Не раз еще в своей жизни Иосиф Давыдович с благодарностью вспомнит нелегкую армейскую службу. Певец признавался:

– С июня 1956-го была армия. Она еще быстрее помогла росту моей самостоятельности. Скажем, старшина. Вот кто повлиял на мой воспитательный процесс. Я (после техникума) был уважаемой среди пацанов личностью. Еще бы: чемпион по боксу, отличник, знал уже горячие аплодисменты за исполнение песен… И ростом, и телосложением вышел так, что на меня поглядывали многие девушки… И вдруг – старшина, земляк из Донбасса. Фамилия его была Лысько. Небольшого такого росточка – метр пятьдесят с чем-то. И вот он над нами: «А-а-а… Обра-зо-ван-ные прый-ихалы. (А мы все после техникума.) Ну, шо? Побачим, чим можно способствовать вашему образованию». И начал нас ломать. Я переживал… жутко! Однако потом был ему благодарен, потому что научил он меня внутренней дисциплине, коллективизму, выдержке, терпению. Армия, конечно, великое дело. И хотя старшина был для меня самым тяжелым человеком, со временем я понял, что значил он как наставник…

– Армейские привычки пригодились мне на всю жизнь. Они помогают мне по утрам вставать, организованно собираться и постоянно заниматься делом. Благодаря ним я успеваю восстанавливать силы за 5—7 часов и работать по 16 часов в сутки.

Весной 1958-го, после демобилизации из армии наш герой вернулся сначала в Днепропетровск, к семье. Здесь он принимал самое важное решение в своей жизни – отправиться покорять столицу, чтобы получить музыкальное образование и пробиться на эстраду. Песня уже давно стала основой его жизни… А дома все рассчитывали, что он поедет работать по специальности, на буровую – хоть на Донбасс, хоть в Зауралье, хоть в Сибирь… И желание Иосифа ехать учиться в Москву вызвало негативную реакцию родных; «…вызвало совершенно жуткий гнев среди братьев. Дескать, только-только стали вставать на ноги, а ты вместо того, чтобы помочь семье, учиться вздумал. Тоже артист нашелся… Только отец промолчал. Потом сказал: “Сынок, ты уже взрослый и поступай, как считаешь нужным!” А мама заплакала: “Сынуля, надо же…”».

Мать, которая сама любила петь и не упускала случая купить пластинку с новыми песнями, прекрасно понимала сына. К тому же еще недавно он покорял зрителей, выступая вместе с ансамблем. Материнское сердце знало, на что способны ее дети…

«– Иосиф Давыдович, а когда у вас проснулась любовь к пению?

– Я пел всегда, сколько себя помню. В школе записался в художественную самодеятельность. Тогда ведь никаких развлечений не было: ни дискотек, ни магнитофонов, ни телевизоров. Мама очень любила петь романсы и украинские песни. У нас стоял патефон и было множество пластинок. Мама пела, а я ей любил подпевать. Мы садились вечерами, зажигали керосиновую лампу и пели “Дывлюсь я на нэбо…” Волшебное было время. Керосин стоил дорого, его берегли и лампу зажигали, только когда на улице совсем темнело. Нас загоняли домой, и я с нетерпением ждал момента, когда мы с мамой начнем петь…

– Вы учили в школе украинский язык?

– Конечно! Я по сей день в совершенстве владею украинским языком. Украина – моя родина. Я – ассимилированный еврей. Больше украинец, чем еврей, во всех отношениях. Особенно в отношении еды»[32].

Вот так с шутками да прибаутками Иосиф Давыдович отвечал на пристрастные вопросы сотрудницы популярного издания «Караван историй».

«Мама моя – юрист. И хотя она и пела, пела, как тогда пели почти все. Других развлечений почти не было. Долгими вечерами при керосинке ничего не оставалось, как только пить и петь. Но у нас почти не пили. Зато много пели. И все-таки искать какие-то “гены пения” именно в этом нельзя. Потому что тогда такие гены обнаружатся почти у всех людей того времени. А других генов я что-то не нахожу. Правда, по моим стопам пошла и моя сестра. Закончив тот же Гнесинский институт, стала дирижером. Единственное, что я ощущал, так это то, что пение всегда было моей естественной потребностью. Откуда во мне это взялось? Ума не приложу…»

О своей любви к песне он рассказывал и в книге «Как перед Богом». И благодаря его многочисленным интервью, его выступлениям разных лет в прессе мы можем, собирая мозаику мыслей и слов, составить портрет нашего соотечественника, выдающегося деятеля искусств Иосифа Давыдовича Кобзона.

В 1959 году молодой Иосиф Кобзон начинает работать в цирке на Цветном бульваре в программах Марка Соломоновича Местечкина. Нынче это – цирк Никулина, а до революции – цирк Альберта Саламонского, сакральное место великой столицы. Открытый в 1880-м году выходцем из немецкой семьи Альбертом Саламонским (1839, Италия – 22 июня 1913, Москва) – потомственным цирковым артистом, цирк Москвы многие годы поражал воображение горожан. Гимнасты под куполом, клоуны, звери на манеже – все для столичных жителей конца XIX века было в новинку. Стоит сказать, что Альберт Саламонский был не только талантливым артистом – выступал в роли наездника, конного акробата, дрессировщика лошадей, но и не менее успешным антрепренером, предпринимателем, основателем нескольких цирков. Его детище на Цветном бульваре не прекращало работу даже во время Великой Отечественной войны. Просто тогда номера адаптировали под военные реалии; к примеру, показывали сценки, в которых знаменитый клоун Карандаш[35] пародировал фашистских танкистов и др.

«Цирк – вечен, потому что он – круг, а у круга нет ни начала, ни конца…»; «Купол цирка – наше небо, круг арены – шар земной!» – знаменитые фразы, передающие значимость этого места. Но что такое цирк без артистов? Конечно, они – главное. Здесь, в цирке на Цветном бульваре, работали Леонид Енгибаров, Олег Попов, Юрий Никулин… Можно сказать даже, что именно в цирке начинал свою профессиональную певческую карьеру Иосиф Кобзон!

– В прологах и эпилогах надо было петь. И вот я пел. Пел сам и в составе квартета. Пел песни «Мы артисты цирковые» и «Куба – любовь моя» из спектакля с музыкой Александры Пахмутовой.

пела в те годы советская молодежь патриотическую песню поддержки кубинской революции. Уже тогда Кобзон много исполнял лирических и патриотических песен, но не «Куба» принесла ему известность. Только в 1964 году, после появления в радиоэфире песни Аркадия Островского «А у нас во дворе», к нему пришла всесоюзная популярность.

Иосиф Кобзон постепенно становился трибуном пламенных идей, передавая в своих песнях окрыленные чаяния своего поколения… Его голос прекрасно ложился на призывы партии и страны, попадал в тональность великого времени, целью которого было строительство коммунизма. С высоты дня сегодняшнего легко понятна sententia: он – сын своего времени…

Благодаря выступлениям в цирке Иосиф-студент стал получать по 3 рубля за выход. Это стало хорошим подспорьем, но, конечно же, в первую очередь, выступление и контакты с публикой давали возможность оттачивать молодой талант.

«Выступлений было как минимум 9 в неделю. Можно представить, каким я стал сразу богатым человеком. Я стал получать до 100 рублей в месяц. Так для меня наступила совсем другая жизнь».

К тому же, как представитель комитета комсомола, Иосиф Давыдович имел возможность бывать на спектаклях и концертах в самых престижных залах Москвы. Что также имело немаловажное значение.

«Ко всему этому надо обязательно добавить, что в промежутках между моими выходами на сцену в начале и конце спектакля я бегал в Большой театр, Консерваторию или в какой-нибудь концертный зал, чтобы послушать знаменитостей. В то время для этого были условия – бесплатные билеты для студентов творческих вузов. Эти билеты распределял вузовский комитет комсомола. Я как член комитета комсомола попросил, чтобы меня сделали ответственным именно за этот сектор. Поэтому все билеты сходились ко мне. И я их распределял. Естественно, себя не обижал. И так каждый вечер. За счет этого удалось резко поднять свой культурный уровень. Козловский, Лемешев, Лисициан, все премьеры, все выдающиеся музыканты страны и мира (такие, как Марио Дель Моно) заочно становились моими учителями. Я жадно вбирал в себя их лучшие уроки. Для этого подходило все: и амфитеатр, и балкон, и даже место за сценой… С детства, сколько себя помню, я всегда любил слушать, как поют другие, и всегда пел сам. Откуда во мне это взялось? Не знаю».

Государственный музыкально-педагогический институт имени Гнесиных

Спустя годы, полные творческого успеха, шквала оваций и народной любви, можно сказать, что цирк, с которого, по сути, начинался профессиональный путь Иосифа Кобзона, не остался некой «проходной ступенькой», давным-давно позабытой главой насыщенной жизни. Пожалуй, настоящая творческая связь сродни кровной. Эту мысль подтвердили и недавние события на несчастной Украине, родине нашего мэтра. В регион, переживший ужасы гражданского противостояния – Донбасс, оставшийся под контролем местных жителей и ополченцев, – приехали Иосиф Кобзон и… Московский цирк на Цветном бульваре, которым давно уже руководит сын знаменитого артиста Юрия Никулина. Понятно, что не за длинным рублем они ехали на гастроли в местность, где взрывы и обстрелы – не кадры голливудских фильмов…

Представляю, сколько радости было у тех, кто читал в новостях: «В Луганске выступит Московский цирк на Цветном бульваре» [36]. А новость от 28 мая 2015 года гласила:

«В ближайшее время мятежные республики Донбасса посетят ряд российских культурных деятелей. Это певец Иосиф Кобзон, который заявил, что выступит дважды в Донецке 28 мая, и балерина Анастасия Волочкова, собирающаяся провести несколько выступлений с 10 по 15 июня. Ранее в Луганске дала концерты Юлия Чичерина.

Сегодня стало известно, что не только певцы посетят Донбасс. 31 мая в Луганск планирует приехать Московский цирк на Цветном бульваре им. Юрия Никулина. Цирковые артисты приурочили свое шоу в честь Международного дня защиты детей.

Открывать выступление цирка будет его руководитель, Максим Никулин, являющийся сыном легендарного советского клоуна. В программе много номеров развлекательного жанра. Жонглеры и клоуны порадуют детей своими выступлениями. Авторами праздничной программы являются студенты академии культуры и искусств им. Матусовского г. Луганска. Такой информацией поделилась глава Минкульта ЛНР Оксана Кокоткина, добавив, что российские артисты увидят и разрушенное здание Луганского цирка.

За день до этого Донецк посетит труппа Росгосцирка во главе с Н. Сквирским. Она даст восемь представлений, в которых звездой программы является шоу белых африканских львов. Цирковые актеры задержатся в Донецке до 7 июня».

Как небольшой штрих к событиям, приведу слова Сквирского, сказанные журналистке другого издания[37]:

«Зрители долго не отпускали артистов после завершения программы. Особенно поразили артистов глаза детей.

– Понимаете, это ни с чем не возможно сравнить, никак нельзя описать! Мы побывали во многих городах и странах, но там мы видели другое отношение и других детей. А тут… Это были совершенно другие глаза детей, которые привыкли к тусклому свету донецких бомбоубежищ – и вдруг увидели настоящее цирковое представление, – рассказал Николай Сквирский».

В Государственном музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных Иосиф Кобзон учился у Любови Владимировны Котельниковой и Георгия Борисовича Орнатлихова. По завершении института артиста ждала успешная творческая судьба. Десятилетия спустя, уже будучи мэтром недосягаемой высоты опыта и таланта, он дает наставления своим студентам:

«Когда мои студенты в Гнесинском институте спрашивают: “Как вам 40 лет удается сохранять такую популярность?” – я говорю: “Видите, вас волнует этот вопрос, а меня – нет”. И никогда меня не волновало, кто популярней меня. Но я всегда стремился быть не ниже профессионального уровня тех артистов, с которыми мне приходилось выступать. Иначе меня перестали бы приглашать для совместных концертов. А потом… каждый раз не кому-то, а самому себе я стремился доказать, что я – Кобзон, то есть что то-то и то-то у меня было не случайно, и что я могу это сделать снова и снова. И сделать даже лучше, чем это было прошлый раз. Короче говоря, – говорю я студентам, – когда вы будете меньше думать о популярности, а больше делать что-то хорошо и очень хорошо или делать что-то по-настоящему новое и нужное, тогда из вас, возможно, действительно что-то получится”.

Я крайне редко бывал доволен своими выступлениями. Крайне редко. Иной раз даже думаю: и за что мне так аплодируют? Ведь ничего выдающегося я не сделал. Может быть, просто мне удается в нужное время, в нужном месте сказать и сделать то, что именно в этот момент только и нужно?»

Об этой красивой и талантливой женщине, покорившей сердце Иосифа Кобзона, можно рассказать следующее.

Вероника Петровна Круглова родилась 23 февраля 1940 года в Сталинграде. Во время войны вместе с семьей эвакуировалась из Сталинграда под Уфу. Эшелон немцы разбомбили, и целым остался только вагон под номером 7, где ехали Кругловы (с тех пор семерка – ее любимое число). После войны семья переехала в Саратов. По окончании школы Вероника училась в театральной студии при саратовском ТЮЗе, но, влюбившись в артиста разговорного жанра, ушла на эстраду и учебу забросила. Она переехала в Ленинград, где не без помощи знаменитого джазового музыканта Давида Голощекина выиграла творческий конкурс. Два года выступала с ансамблем Павла Рудакова, затем получила приглашение от знаменитого Олега Лундстрема и ушла в его оркестр, но пробыла там всего четыре месяца.

В 1960-е и 1970-е годы Вероника Круглова была популярна не меньше, чем сейчас какая-нибудь молодая раскрученная певица, чье имя часто мелькает на афишах. На ее концертах не было свободных мест, ее хиты тех лет «Топ-топ, топает малыш», «Ничего не вижу, ничего не слышу», «Ходит песенка по кругу» знала и пела вся огромная страна. В ряду ее поклонников немало было и простых людей, и знаменитостей. За двумя из них, Иосифом Кобзоном и Вадимом Мулерманом, певица Вероника Круглова побывала замужем. Правда, первым ее мужем был юморист Вилен Кирилловский, которому не давали покоя лавры Аркадия Райкина. Кобзон стал ухаживать за красавицей в момент, когда брак Вероники был на стадии развода. Причем, чтобы взять «неприступную крепость» в лице эстрадной певицы, не желавшей начинать новые отношения, Иосиф Кобзон пошел на хитрость: он объявил, что они давно уже – пара, и в скором времени собираются пожениться.

Вот что об этом пишет Федор Ибатович Раззаков.

«Как раз на сборном концерте Иосиф и увидел Веронику впервые. Она на тот момент была в разводе со своим первым мужем – эстрадным юмористом Виленом Кирилловским, о чем наш герой был прекрасно осведомлен. Решил воспользоваться случаем и сразу после концерта отправился за кулисы, чтобы познакомиться с Вероникой. Далее вспоминает она сама:

“Вижу, спускается по лестнице Кобзон, как-то смешно, по-казенному – боком. Никак не представился, сразу стал что-то говорить, говорить… Может, уже тогда считал себя королем сцены?

Как певец он мне категорически не нравился: был не очень пластичным, пел, как голосили тогда многие. Ничего особенного. Стоял на сцене истуканом, будто аршин проглотил, и натужно извлекал из себя звуки: ‘А у нас во дворе…’ Это сейчас уже он стал великолепным певцом и исполняет песни намного лучше, чем в молодости.

Как на мужчину я на него тоже тогда не засматривалась. Тем более что на том концерте он украл у меня ноты. Великолепный мелодист Станислав Пожлаков незадолго до того написал для меня песню ‘Топ-топ, топает малыш’, и в моей сумочке лежал ее единственный авторский клавир. Кобзон каким-то образом ухитрился эти ноты спереть: мне потом рассказывали знакомые артисты, как он ковырялся в стопке нот. Пришлось позвонить ему в гостиницу ‘Октябрьская’. ‘Да, мой музыкант случайно взял ваши ноты. Прошу прощения. Можете забрать их в любое время’, – произнес он надменно. Я же была научена мамой, что ходить к мужчинам в гостиницу неприлично. ‘Нет, – отвечаю, – я сейчас подъеду к гостинице, а вы, пожалуйста, спуститесь и принесите ноты’. Просьбу он выполнил, но… Не успел Пожлаков написать второй клавир и оркестровку, как наша песня была уже быстренько записана в Москве Кобзоном и Миансаровой. Такой поступок даже по прошествии стольких лет иначе как воровством назвать трудно…”

Обидевшись на Кобзона, Вероника решила прекратить с ним всякие отношения. Но он оказался мужчиной чрезвычайно настойчивым – преследовал ее буквально всюду. Однажды оркестр Рудакова, гастролируя в Москве, выступал в Театре эстрады. В один из перерывов, когда Круглова вышла в буфет, чтобы выпить сока, ее подозвали к телефону. Она взяла трубку и услышала на другом конце провода голос Кобзона: тот приглашал ее вечером в один из ресторанов. Но Вероника отказалась, сославшись на занятость. Тогда Кобзон… заявился к ней в гостиницу. Причем не один, а с целой оравой друзей.

Певец с любимой мамой

В течение нескольких месяцев Иосиф планомерно осаждал неприступную крепость в лице Кругловой, стал даже распространять в эстрадной тусовке слухи, что они с Вероникой живут вместе уже давно. Сама она узнала об этом случайно, когда приехала в Москву, чтобы в очередной раз записаться на телевидении. К ней подошла редактор Ирина Зинкина и радостно спросила: “Тебя можно поздравить? Вы с Есиком женитесь?” У Кругловой даже челюсть отвисла от удивления. “Кто тебе мог такое сказать?” – спросила она после минутной паузы. “Как кто? Сам Кобзон!”

Примерно в начале 1965-го Круглова наконец сдалась, и они стали жить с Кобзоном в гражданском браке. Когда об этом узнала мать певца, Ида Исааковна, она стала предпринимать отчаянные меры, чтобы разрушить этот союз, поскольку заподозрила в Кругловой реальную претендентку на статус супруги (Ида Исааковна мечтала женить сына на еврейке, а Вероника была русская). Сначала мама хотела просто поговорить с сыном по душам и убедить его отказаться от девушки. Но Кобзон, к ее удивлению, ответил категорическим отказом, что само по себе было удивительно: он всегда боготворил свою маму и практически ни в чем ей не отказывал. И вдруг – отказал. Тогда Ида Исааковна избрала другую тактику. Она стала приходить к молодым в их крохотную 14-метровую съемную комнатушку в районе Каретного Ряда, как правило, в те моменты, когда те только-только встречались после долгой разлуки (гастролировали они отдельно друг от друга). И часто получалось так, что свекровь спала на раскладном диване вместе с молодыми!

Однако, несмотря на столь плотную опеку, Кругловой все-таки удалось забеременеть. Беременность протекала тяжело: будущую мать мучил токсикоз. Учитывая крайне стесненные условия, заводить ребенка было явно преждевременно. Во всяком случае, так казалось Веронике. Но Кобзон был решительно настроен на ребенка, и в итоге Кругловой пришлось уволиться из оркестра Олега Лундстрема, где она тогда работала.

Мать же Кобзона по-прежнему не оставляла своих попыток поссорить влюбленных. Однажды она прилетела в Ялту, куда Иосиф отвез Веронику перед родами, и привела сыну… новую невесту. Представила ее как Свету и сказала, что она гораздо лучше, чем его нынешняя пассия. Кобзон возмутился: “Мама, я люблю Веронику! У нас будет ребенок! Оставь нас в покое!” Но мама и не думала отступать. В итоге ее усилия оказались не напрасными: Кобзон сломался и стал уговаривать невесту сделать аборт. Вероника пыталась его образумить, ведь будущему ребенку было уже четыре с половиной месяца! Но… Иосиф оказался упрямее.

Во время искусственных родов произошла клиническая смерть ребенка. У Вероники начался сепсис, и она угодила в клинику. Кобзона рядом не было, поскольку он отправился в родной Днепропетровск отмечать в кругу семьи свой день рождения (11 сентября 1965 года). Круглова отправила ему язвительную телеграмму: “Поздравляю! Я – в клинике!” Кобзон, правда, тут же бросил все свои дела и немедленно прилетел к возлюбленной. И первым делом пообещал, что они немедленно поженятся.

Свадьба Иосифа Кобзона и Вероники Кругловой состоялась 14 ноября того же года. В 15.30 молодые расписались во Дворце бракосочетаний на улице Щепкина, а в шесть вечера начался свадебный банкет в одном из самых роскошных увеселительных мест столицы – в ресторане “Гранд-отель” (был такой старинный особняк позади гостиницы “Москва”). На торжество были приглашены 400 человек».

Впрочем, Вероника вспоминала, что чувствовала себя на собственной свадьбе брошенной всеми Золушкой…

Ну а когда она приехала с новоявленным мужем знакомиться с его родней в Днепропетровск, то и вовсе получила от свекрови прозвище «б…». Вспоминает Вероника Петровна[39]:

– Запомнилось, как мы втроем – свекровь, муж и я – стояли на входе их уютного дома и встречали гостей. Мама, кивая на меня, гостеприимно говорила всем: «Проходите, пожалуйста, знакомьтесь, это наша ныкейвочка!» Еська, помню, толкнул ее в бок и строго сказал: «Мать! Ты что!» – в смысле перестань. Настороженно спрашиваю, что означает это слово. Он как-то странно отмахнулся: «Да это она по-еврейски!» Про себя решаю, что «ныкейва» могло означать в подобной ситуации только одно – невестка. Хотя по лицам входящих было видно, что у них от услышанного наступал шок. Приехав в Москву, обратилась к приятелю еврею Грише-стоматологу с просьбой перевести загадочное слово. Тот, как услышал «ныкейва», сразу начал ругаться: «Ах, она старая, такая-сякая! И Еся промолчал?» Оказалось, это словечко по-русски означает, мягко говоря, «гулящая женщина».

Вероника Круглова в программе «Голубой огонёк». 1964 год

Такое грустное начало семейной жизни не дало позитивного развития, и через какой-то срок звездный брак распался. Как признавался впоследствии Иосиф Давыдович (а женат он был не единожды), каждый его развод был трудным и скандальным.

– Вероника была красивая женщина. Очень. Но жизнь наша не сложилась. Она работала на гастролях со своим коллективом, а я гастролировал со своим. Так, в постоянных разъездах, мы прожили около двух лет, выясняя при съездах: с кем спал я, и с кем спала она? Разумеется, ничего не выяснили и… в конце концов, расстались.

Мы оба виноваты. Я тоже не безгрешен. Человек я вспыльчивый, часто оскорблял людей. Женился я трижды и разводился всегда некрасиво. У Гамзатова есть строки: «Обижал я тех, кого любил. Милая, прости мне прегрешенья…» Это и про меня…

Причины развода этой красивой пары назывались разные: ревность певца к творческому успеху жены; супружеские измены; влияние властной матери Кобзона, стремящейся держать его в рамках еврейских традиций и проч. и проч.

Не спасло брак и то, что из убогой комнатушки в 14 метров в коммуналке им удалось переехать в двухкомнатную квартиру на Щербаковской улице. Которая, как мы помним из повествования, вскоре станет местом обиталища для матери Иосифа Кобзона, его отчима и сестры. Впрочем, в мемуарах Кобзона возникает другой адрес: «Сразу, как только в 1964 году мне разрешили прописаться, я приобрел себе двухкомнатный кооператив на Проспекте Мира, 114а. И начал жить в своей квартире. Правда, на первом этаже, так как это была единственная квартира, которая оставалась непроданной. И как только она у меня появилась в 1965 году, я женился на Веронике Кругловой – солистке Ленинградского мюзик-холла…»

Видимо, горячий мужчина Кобзон так обидел супругу, что Вероника и в свои пожилые годы нелестно отзывается о нем. Вот и автор книг, журналист «Экспресс-газеты» Борис Кудрявов, спросивший эстрадную певицу, давно живущую в США, о ее давнем прошлом, получил резкие ответы[40].

«– Вероника, а как складывались ваши отношения с будущей свекровью?

– Ида Исааковна активно выступала против нашего брака. Эта женщина всегда оставалась для Кобзона единственным авторитетом, которому он не мог сказать “нет”. К сожалению, она была малообразованной женщиной, очень резким, грубым, даже наглым человеком, этаким мастодонтом. Между дочерью и тремя ее сыновьями любимцем всегда оставался Есик. Но не сомневаюсь: если бы кто-то из других ее детей преуспел в жизни больше, чем он, мать стала бы “любить” больше того другого.

Однажды, еще в наш предсвадебный период, Ида Исааковна увидела фотографию, которую я подарила Есе с трогательной надписью: “Моему бульдожке!” Будущая свекровь очень обиделась. “Что это невестка тебя собакой обзывает?” – возмущенно укоряла она сына. На что тот честно признался: “Мать, в нас действительно есть что-то бульдожье!” Я и сама не подозревала, что так точно определю их истинную семейную породу. Широкая нижняя челюсть, мощные подкожные складки, упертый взгляд. А самое главное – хватка!»

Вторым мужем певицы Вероники Кругловой стал талантливый исполнитель популярных песен Вадим Мулерман; в его творческом багаже к тому времени были такие звучные хиты, как «Трус не играет в хоккей», «Хмуриться не надо, Лада», «Как хорошо быть генералом». В 1960-х годах его пластинки продавались огромными тиражами, на концерты ломились толпы поклонников. А в 1970-х певец вдруг исчез – сначала из телеэфира, а вскоре прекратил и гастрольную деятельность. Позже поползли разговоры, что он эмигрировал из страны из-за проблем с коллегами по цеху… Тогда же с просторов теле- и радиоэфира исчезла и звонкоголосая исполнительница Вероника Круглова. И тоже говорили, что ее карьере положил конец влиятельный коллега по цеху, и что этим коллегой, не давшим жизни ни Кругловой, ни Мулерману, оказался быстро набирающий вес в эстрадных кругах Иосиф Кобзон. Справедливости ради стоит добавить, что самого Иосифа Давыдовича тоже не единожды на продолжительное время отлучали от радио и ТВ, он был даже исключен из партии (!), но сумел превозмочь эти трудности.

– А правда, что к вашей травле был причастен Иосиф Кобзон? – спросил у явно обиженного на коллег и на судьбу Вадима Иосифовича журналист интернет-издания «Медиакорсеть» Азат Вахитов, и получил гневный ответ:

«– Не может быть, а точно! Он просто подонок. Обиделся, что я женился на его бывшей жене, певице Веронике Кругловой. Знаете, как случается в актерских семьях? У меня умерла первая жена, и я решил, что надо устраивать свою жизнь, мне нужны дети. Она родила мне дочь Ксению.

Вероника и Вадим Мулерман

И Круглова, и сам Мулерман сегодня вспоминают, что сошлись не по любви – оба оказались наедине с непростой жизненной ситуацией. Вероника потеряла ребенка от Кобзона и со скандалом оставила певца, который поклялся ее “смешать с дерьмом”. И действительно: Круглова вспоминала, что после “мерзкого” развода “заявки на концерты в одночасье прекратились”. А Мулерман похоронил первую супругу – диктора харьковского ТВ Иветту Чернову, которая скончалась от рака в 26 лет. И хотя прожил он с Кругловой 20 лет, но оба считают тот брак ошибкой. Мулерман называет бывшую супругу “властной и себялюбивой, ревновавшей к сценическому успеху”, а она его “непростым” человеком, который изменил ей с подругой. Якобы это предательство и заставило ее принять непростое решение развестись. Но к тому времени обоим супругам сломал карьеру мстительный Кобзон.

– Как пережили то время?

– Тяжело. Кобзон перекрыл мне все: телевидение, города, только потому, что он захотел. И многие мои любимые партнеры, например, Володя Макаров, не пережили этого. Валера Ободзинский просто сложил лапки. Кобзон угробил столько жизней! Мы ему мешали, потому что популярность у нас была в десять, а то и в сто раз больше, чем у него. А я раньше занимался спортом, поэтому выдержал и остался жив, хотя схватил инфаркт, потом инсульт. На меня он наткнулся, но я сказал: “Тебе не удастся меня уложить”. Во-первых, я занимался классической борьбой, а во-вторых, я выдержал эту подлость. А остальные слабые ребята оказались»[41].

В такие моменты, читая об интригах, которые то ли были, то ли нет, выслушивая нелицеприятные характеристики в адрес того или иного кумира, начинаешь понимать, что каждый творец – это та самая круглая медаль с двумя сторонами, одна из которых может быть усыпана драгоценными камнями, а другая грязной и затертой… и нет никакого желания переворачивать сверкающую награду другой стороной, чтобы рассмотреть изъяны…

Но так как правда не бывает однобокой, то заглянем хотя бы на сайт «Википедии», чтобы увидеть и другие точки зрения на биографии наших героев. Там, к примеру, утверждается[42], что «В 1971 году по решению председателя Государственного комитета Совета Министров СССР по телевидению и радиовещанию С.Г. Лапина, В. Мулерман был отстранен от эфира, ему также была запрещена концертная деятельность. Причиной конфликта явилось включение Мулерманом в репертуар нескольких еврейских песен на фоне политического противостояния СССР и Израиля и антисемитизма в СССР, а также некоторые неприятные моменты творческой деятельности певца, связанные с сомнительными путями распространения билетов и организации концертов».

А еще можно привести и такой эпизод творческого противостояния двух певцов. Именно Вадим Мулерман должен был исполнять знаменитую песню к фильму «Семнадцать мгновений весны». Ему даже, согласно пожеланиям режиссера Татьяны Лиозновой, удалось «подстроиться» под голос актера Вячеслава Тихонова, сыгравшего в фильме главную роль. Но именно тогда разразился скандал вокруг еврейского репертуара Вадима Иосифовича, и в итоге песню в «Семнадцати мгновениях» спел давний соперник Мулермана по сцене и сердечным делам Иосиф Кобзон. Так что мало кого удивляют «особые» отношения этих личностей.

Бывшая супруга Кобзона и Мулермана Вероника Круглова уже более 20 лет живет в Америке, в Сан-Франциско: уехала вслед за дочерью, которую вызвал к себе эмигрировавший Вадим Иосифович. Сегодня Круглова замужем за бывшим одесситом, а их общая с Мулерманом дочь окончила High School, живет в Пало-Альто и работает художником-дизайнером. Ну а Мулерман, женатый третьим браком, вот уже не один год проживает в Украине, в Харькове, и является членом партии «Батьківщини» Юлии Тимошенко. Но в последнее время, после военного переворота 2014-го в Киеве, пытается предлагать свои творческие услуги по созданию исполнительских школ то Беларуси, то России. Можно также добавить, что многие годы он предпринимал безуспешные попытки отсудить у Вероники Кругловой московскую квартиру.

Сердце исполнителя Вадима Иосифовича может греть воспоминание о новом «народном» припеве популярной песни «Как хорошо быть генералом», который звучал так:

Стану я точно Мулерманом,Стану я точно Мулерманом,Если Кобзона, если Кобзона перепою.

Леонид Утесов называл Мулермана «хулиганом на сцене»

Тогда же, в 60-е годы, «сложилась неповторимая исполнительская манера И.Д. Кобзона —умение сочетать технику бельканто с непринужденной интонацией, интересом к слову, к поэтической строке». В 1964 году Иосиф Кобзон стал лауреатом всероссийского конкурса артистов эстрады и лауреатом Международного конкурса в Сопоте (Польша). В том же году ему присвоено звание «Заслуженный артист Чечено-Ингушской АССР». В 1965 году артист принял участие в международном конкурсе «Дружба», который проходил в шести социалистических странах и завоевал первые места в Варшаве, Берлине и Будапеште.

В 1966 году Иосиф Кобзон становится лауреатом Всесоюзного конкурса исполнителей советской песни, в 1968 году – лауреатом международного конкурса «Золотой Орфей». Он – лауреат Международных конкурсов эстрадной песни в Польше и Германии (1967), Международного конкурса эстрадной песни в Венгрии (1966), Болгарии (1968), участник многих всемирных фестивалей молодежи и студентов. В 1973 году удостоен почетного звания «Заслуженный артист РСФСР» и премии Ленинского комсомола. В 1974 году становится народным артистом Дагестанской АССР, в 1980 году – народным артистом РСФСР. Далее к его почетным титулам добавились звания «Народный артист СССР» (1987), «Народный артист Украины» (1991), «Заслуженный артист Адыгеи» (1992), Государственная премия СССР (1984).

Творческая жизнь И.Д. Кобзона складывалась успешно. Но вместе с тем в его анкете все еще стояла строка: «Образование высшее незаконченное». В 1974 году певец пришел к Ю.В. Муромцеву с просьбой разрешить ему закончить институт. Непреклонный ректор ответствовал: «Без проблем, но вы должны заканчивать как все». Оставив концертную деятельность, Иосиф Кобзон начал готовить классический репертуар. Через полгода он предстал перед экзаменационной комиссией, которую возглавляла М.П. Максакова. Его пришли поддержать композиторы О. Фельцман, А. Пахмутова и Е. Колмановский.

И вскоре окончил Государственный музыкально-педагогический институт им. Гнесиных по классу вокала.

В 1975 году окончил Университет марксизма-ленинизма МГК КПСС.

Забегая далеко вперед, нужно сказать, что в 1984 году Иосиф Давыдович создал эстрадный факультет в Государственном музыкально-педагогическом институте (ныне – Российская академия музыки имени Гнесиных), с 1993 года – профессор академии. Среди учеников Иосифа Давыдовича – Ирина Отиева, Валентина Легкоступова, Марина Хлебникова, певица Валерия.

В 1996 году И.Д. Кобзон избран академиком Российской академии гуманитарных наук.

Год от года росла и крепла всенародная любовь к творчеству Иосифа Кобзона. Возможно, фундаментом ее стало то, что он, будучи Артистом с большой буквы, всегда остается человеком, для которого радости и горести народа воспринимаются как свои личные переживания. В молодости Иосиф Кобзон часто выезжал с концертами на ударные комсомольские стройки, к труженикам села, занимался шефской работой в частях Советской армии. В наше время он стал «миротворцем», всегда появляясь там, где беда, в «горячих точках» – в районе острова Даманский, в Чернобыле, в Грозном, в Каспийске. В 1988 году Иосиф Кобзон возглавил «актерский десант» в Армению после страшного землетрясения. В 1980-х и 1990-х певец много раз выезжал с концертами к воинам-интернационалистам в Афганистан; награжден пятью афганскими медалями и орденом Дружбы народов. В песне короля шансона Михаила Круга «Про Афганистан» есть слова: «В Россию уехал Кобзон. Он пел нам Высоцкого и поправлял свой потом облитый парик».

Многие помнят, как Иосиф Давыдович принимал участие в ведении переговоров с чеченскими террористами во время захвата заложников в культурном центре на Дубровке в Москве, в результате чего было освобождено несколько заложников. За это Иосиф Давыдович награжден премиями «Поступок года», «Лицо года», удостоен Благодарности мэра города Москвы.

Вот такой он – талант, давно познавший и любовь, и ненависть, и дружбу, и предательство, и почести, и любопытство к тайным сторонам его непростой личной жизни…

И. Кобзон в Кабуле. Афганистан

Юная, но очень популярная Людмила Гурченко

Хотя в другом месте, в книге того же Раззакова «Страсть», приведены слова И. Кобзона о невостребованности Гурченко как актрисы в период их знакомства[47].

«…в конце 60-х судьба свела ее с популярным певцом Иосифом Кобзоном. По словам певца: “Тот период был для Людмилы достаточно тяжелым. Она пребывала в жуткой депрессии – ее популярность сильно упала. Но тем не менее Гурченко оставалась Гурченко. Она пробовалась в один театр, в другой. Со съемок возвращалась с истерикой. И каждая из них почему-то заканчивалась словами: ‘Это невозможно! Не успеешь заявить о своем желании сняться или сыграть роль, как тебе сразу же лезут под юбку и тащат в ресторан!’ Она очень болезненно реагировала на такие вещи, они ее унижали. Вот в такой момент я и подставил ей плечо…”»

Что же касается проживания по упомянутому адресу, то, как оказалось, неподалеку жила семья Марка Бернеса[48], ставшего другом Иосифу. Уроженец Черниговщины, он стал знаменит в советское время; многие наверняка помнят в его исполнении душевные песни «Спят курганы темные» из кинофильма «Большая жизнь» (муз. Никиты Богословского, сл. Бориса Ласкина), «Темная ночь» из кинофильма «Два бойца» (муз. Никиты Богословского, сл. В. Агатова), «Три года ты мне снилась» из кинофильма «Большая жизнь» (муз. Никиты Богословского, сл. Алексея Фатьянова), «Если бы парни всей земли» (муз. Василия Соловьева-Седого, сл. Евгения Долматовского), «Шаланды, полные кефали» из кинофильма «Два бойца» (муз. Никиты Богословского, сл. В. Агатова), «Хотят ли русские войны» (муз. Эдуарда Колмановского, сл. Евгения Евтушенко), «С чего начинается Родина» из кинофильма «Щит и меч» (муз. Вениамина Баснера, сл. Михаила Матусовского) и другие, ставшие визитной карточкой эпохи.

– Когда я был женат на Гурченко, она дружила с Бернесом. Подружился и я. Жили мы на Маяковке, а Марк Наумович с женой Лилей – на Колхозной площади. Там, где магазин «Обувь». Ходили в гости: мы к ним, они к нам. Занятный был человек Бернес. Очень занятный. Не зря его называли Марк сам себе Наумович. Был он человек оригинальный, амбициозный… А как шутил! И еще любил нецензурную лексику, которая в его исполнении превращалась в настоящее искусство.

А еще в гости к Кобзону и Гурченко часто приходил бард и актер Владимир Высоцкий.

– Много встречались. Особенно часто встречались, когда я был женат на Гурченко. Он неоднократно приходил к нам, и мы с ним, как почти все в те времена, любили сидеть у нас на кухне. Однажды пришел он очень расстроенный. Вышел фильм «Служили два товарища». В фильме должны были быть две его песни, песни вырезали. Володя пришел с гитарой. И стал на кухне петь нам эти песни… Дело было на Маяковке, на квартире Гурченко. Точнее, это была наша квартира, хотя оформлена была она на нее. Потому что когда мы встретились и начали жить с Гурченко, Ангелина Степанова, мать Шуры Фадеева, предыдущего мужа Гурченко, сказала: «Купите квартиру моему сыну. Не будет же он жить на улице». И я купил Шуре квартиру, хотя у меня тогда уже была и своя квартира на проспекте Мира…

Первым мужем блистательной советской актрисы был Борис Андроникашвили, сын опального писателя из семьи поволжских немцев Бориса Пильняка и грузинской княжны, ставшей советской актрисой, Киры Георгиевны Андроникашвили. В 1937 году, вслед за своим мужем Борисом Пильняком, была репрессирована, но незадолго до ареста успела отправить сына Бориса к бабушке в Грузию; бабушка его усыновила и тем самым спасла от возможной гибели.

Жгучий красавец был студентом сценарного факультета ВГИК, когда познакомился с Людочкой. На момент этого романа Гурченко уже снялась в звездных фильмах «Карнавальная ночь» и «Девушка с гитарой». Но в 1958-м, как пишет Федор Раззаков, слава вышла актрисе боком: на нее ополчилась центральная пресса. К примеру, в «Комсомольской правде» был опубликован фельетон про Гурченко (речь шла о ее «левых» концертах), а журнал «Советский экран» поместил на своих страницах обидную карикатуру на нее. Тогда Людмила не могла взять в толк, за что на нее так ополчились, и только много позже узнала правду. Оказывается, интриги развязал КГБ за то, что она отказалась сотрудничать – следить за иностранцами, приехавшими в Москву в 1957 году на Фестиваль молодежи и студентов.

Осенью 1958-го Гурченко забеременела и весной следующего года отправилась рожать к родителям в Харьков. 5 июня 1959 года на свет появилась ее дочь Маша. Оставив ребенка на попечение родителей, Людмила вскоре вернулась в Москву, чтобы продолжить актерскую карьеру. Стоит напомнить, что в венах Марии Борисовны Королевой (урожденной Андроникашвили), дочери Людмилы Гурченко, течет княжеская кровь; правда, дочь, по мнению многих, не унаследовала ни стать матери, ни яркую внешность отца. И пошла она вовсе не по стопам матери, с которой у нее так и не сложились теплые отношения.

…Собственной жилплощади супруги долго не имели, поэтому им приходилось снимать жилье. Особенно тяжело было Гурченко, которой не удавалось выбить себе московскую прописку. Ситуация изменилась в лучшую сторону после того, как в конце 1950-х на молодую актрису посыпались новые предложения сниматься в кино. С первым мужем Гурченко прожила до 1962 года. Затем супруги подали на развод.

Кадр из фильма «Карнавальная ночь»

В 1963 году Людмила устроилась на работу в театр «Современник». А вскоре обзавелась поклонником, ставшим ее вторым мужем. Александр Фадеев-младший – сын писателя Александра Фадеева, создателя знаменитого романа «Молодая гвардия», и актрисы МХАТа Ангелины Степановой – тоже был актером (окончил Школу-студию МХАТ), правда, малоизвестным. Не отличившись на подмостках сцены, он, тем не менее, отличился в другом. Свидетельствует Федор Ибатович, приводя слова близко знавшего Андроникашвили Александра Нилина[49]:

«Ареной ничего не стоящего ему самоутверждения оказался ресторан ВТО, и в 60-е годы, когда автора “Молодой гвардии” уже не было на свете, фамилия Фадеев практически ежедневно звучала, не перекрываемая громкостью других фамилий, находившихся в то время у всех на слуху…

Пока дети других знаменитостей доказывали, он – заказывал. И не одной выпивкой и закуской ограничивался его заказ, он заказывал как бы музыку жизни, взвихренной вокруг занимаемого им ресторанного столика… Я обожал бывать вместе с ним в ВТО. Для официанток он безоговорочно был клиентом номер один. Ни один человек в мире искусства не умел с такой широтой тратить деньги в ресторане, как Шура. Это вполне искупало его абсолютную неспособность их зарабатывать. Годам к тридцати он остался вовсе без средств к существованию. И больше в ВТО не ходил: на халяву он не пил никогда»…»

Брак с Фадеевым-младшим оказался для Людмилы Гурченко недолгим. В середине 1960-х они развелись, а еще через несколько лет судьба свела ее с популярным певцом Иосифом Кобзоном.

Сойдясь, молодые стали жить в двухкомнатной квартире Гурченко, а свою жилплощадь на проспекте Мира Иосиф отдал приехавшим с Украины родственникам. В течение трех лет звездная чета состояла в гражданском браке, после чего решила узаконить свои отношения. Считается, что это решение было принято в январе 1969 года, во время их гастролей в Куйбышеве. Будто бы тогда в гостинице «Волга» (по другим сведениям – «Центральная») произошел инцидент, который раздосадовал певца: их не поселили в один номер, после чего Иосиф принял решение зарегистрировать брак.

Тайны своих взаимоотношений со второй супругой – Людмилой Марковной Гурченко – Иосиф Давыдович приоткрыл во время общения с журналистом Николаем Добрюхой.

«Хотя ничего хорошего не принес мне первый брак, в 1967 году я решился на второй актерский брак и женился на… Людмиле Марковне Гурченко. И опять приключилась та же история. Только, конечно, Людмила Марковна намного серьезней женщина. Во всех смыслах. Женщина с характером. Она, естественно, требовала ответственности перед семьей, перед домом. И остро реагировала на какие-то, так сказать, деликатные вещи, которые возникали по жизни…

Короче говоря, не сложилось… Не сложилось. Но, к сожалению… к огромному, не сложилось до такой степени, что по сей день мы никогда еще, так сказать, не поздоровались друг с другом, хотя и прожили три года с 67-го по 70-й… Может быть, если бы у нас появился общий ребенок, это изменило бы наши взаимоотношения, но… у нее была очаровательная дочь Мария, с которой у меня сразу сложились добрые отношения…»

– Люсю я всегда вспоминаю с большой благодарностью, потому что считаю, что за короткий период нашей совместной жизни я получил от нее много хорошего. Гурченко – человек талантливый и, как женщина, извините за подробности, не похожа ни на кого. Она индивидуальна во всем… Но невозможно было нам вместе находиться, потому что, кроме влечения, кроме любви, существует жизнь.

Беседуя с журналисткой Ириной Зайчик[50], Иосиф Давыдович тоже коснулся темы взаимоотношений с советской звездой, ставшей его супругой.

«– Она очень талантливый человек, безумно! Все, к чему ни прикасается, ей подвластно. Но… она абсолютно некоммуникабельный человек, бескомпромиссный…

– У двух таких темпераментных и ярких личностей, наверное, кипели нешуточные страсти?

– Как-то Людмила Марковна мне сказала: “Ничего, я дождусь, когда ты станешь старый, немощный и всеми забытый. Вот тогда я тебе и понадоблюсь. И ты будешь мой!” Я ответил: “Не дождешься!”»

Свадьба двух советских звезд: И. Кобзона и Л. Гурченко

У Людмилы Марковны в этом вопросе, как говорят, своя правда…

«Как ни странно, но штамп в паспорте так и не спас семью от развода: прошло чуть меньше года – и супруги разлетелись в разные стороны. Почему? Сама Гурченко говорит на этот счет более чем откровенно: “Если спускаешься к машине, которую тебе подарил муж, и видишь там уличную проститутку, – разве может идти речь о ревности? Это просто грязь. В браке с Кобзоном ничего хорошего не было. Он умел сделать мне больно. Начинал подтрунивать: ‘Что это все снимаются, а тебя никто не зовет?’ После этого брака я осталась в полном недоумении, и мне открылись такие человеческие пропасти, с которыми я до того не сталкивалась, и больше никому не позволю это с собой проделать!..”»[51]

Ф. Раззаков подметил такую странную деталь: если Людмила Гурченко вспоминала о трех годах совместной жизни с Кобзоном с плохо скрываемым раздражением, то певец, напротив, с явным удовольствием.

«Вот его слова: “Мне нравилось, что я обладал такой красивой, известной актрисой, как Гурченко. Я получал удовлетворение от того, что, вернувшись с гастролей и заработав там денег, мы ходили по ресторанам, праздно вели себя… Я привозил ей подарки, цветы. Все это выглядело так красиво…

Мы ведь были, особенно в первое время, потрясающими любовниками! И секс у нас начинался везде, где мы только находили друг друга: в поле, в степи, коридоре, где угодно. Мы были очень увлечены друг другом…

Людмила Марковна – замечательная хозяйка и очень чистоплотная женщина. По дому умеет делать абсолютно все. По крайней мере, случая, чтобы на кухне стояла грязная посуда или в спальне была не прибрана постель, я не припомню…»[52]

И снова – как уже не раз – мы можем подловить мэтра на противоречивых признаниях!

– Мама, естественно, всегда защищала интересы своего сына. Ей не нравилось, как ее сынулю кормят. У Люси было одно дежурное блюдо – спуститься вниз в кулинарию, купить купаты и быстро их пожарить[53].

К слову, о еде. Иосиф Давыдович признавался:

– Что касается еды, то завтрак, обед и ужин у меня все сразу. Завтракаю очень плотно и обязательно с первым горячим блюдом. Это может быть борщ или суп, или еще что-то такое. И на целый день. И так сутки за сутками.

И все же в их отношениях точно кипела нешуточная страсть, подпитываемая именно любовью. Может это как раз тот случай, когда говорят: от любви до ненависти – один шаг?!

Даже расставшись с актрисой, певец пытался все еще что-то доказать: ей, себе, окружающим. В 1970-м, расставшись с Людмилой Марковной, Кобзон покупает (по его словам ради пижонства) старый американский «бьюик».

– Мне хотелось показать ей свою независимость. И я купил автомобиль, который ломался через каждые сто метров. Зато внешне был красивый. Длинная такая коробка. Вот на ней я и разъезжал… А вообще не люблю я автомобили и не люблю сидеть за рулем. Просто была тогда такая необходимость… После Людмилы был какой-то тяжелый год… Не то… что поисков и раздумий, но какая-то депрессия была. Да. Тяжело мы с ней расставались…

К слову. В другой раз, рассказывая о своих увлечениях, Кобзон говорил, что любит хорошие машины, отдавая предпочтение «Мерседесу»[54].

В 1973 году в жизни Людмилы Гурченко произошло сразу несколько значимых событий: одно трагическое – умер ее отец, второе радостное – она встретила своего четвертого мужа, пианиста Константина Купервейса. На момент их знакомства ему было 23 года, и, несмотря на разницу в возрасте, которая составила 13 лет, Людмила и Константин вместе прожили долгих 18 лет. Говорят, его рабская преданность, в которой не было понятий «я» или «мы», а только «она» – сыграла с ним злую шутку. В итоге пианист взбунтовался, и в канун нового, 1992 года, расстался со звездной супругой.

Константин Купервейс рассказывал: «Мне друзья часто потом говорили: “Опять твоя тебя в газете лягнула”. Надо отметить, что когда мы были вместе, Люся своих бывших мужей здорово грязью поливала. Кобзона особенно. Я слышал, как он недоумевал, что Купервейс столько лет выдержал. А я выдержал, потому что хотел этого, и я Люсе за многое благодарен… Многие ведь разошлись мирно и даже продолжают общаться. Бывший муж – это не враг номер один!.. Ужасно жалко, что Люся не отдала мне ни одной фотографии. С двадцати трех до сорока одного меня как будто и не было…»

После развода с Купервейсом Гурченко познакомилась с молодым бизнесменом Сергеем Сениным и вышла за него замуж.

Последние несколько лет жизни Людмилы Марковны почти все публикации о ее личной жизни в основном сводились к ее сложным взаимоотношениям с родной дочерью (актриса судилась с дочерью за квартиру матери) и манипуляциям со своим внешним видом (Гурченко сделала рекордное количество пластических операций и прочих косметических процедур). Живая легенда российского кинематографа, вступившая в схватку со временем, умерла 30 марта 2011 года.

Знаменитая актриса с дочерью Машей

Самый яркий из ее мужей – Иосиф Кобзон – так охарактеризовал их брак:

– И все же наш брак был для меня не тылом, а скорее фронтом. Мы сами обостряли наши отношения. Ее увлечения, на которые я не мог не реагировать, мои увлечения… Этот взаимный накал страстей неизбежно должен был привести к разрыву. Не менее бурному, чем вся наша совместная жизнь.

Накал не остыл, даже когда они расстались… даже через время… ведь сказала (прошипела – по его словам) она ему в лицо: «Ненавижу» – едва только он поздоровался с ней за кулисами… а он ответил: «Значит, любишь»…

У меня необходимости в “левых концертах” не было, так как я, во-первых, получал за концерт 202 рубля 50 копеек (у меня была самая большая ставка в СССР), а во-вторых, как я уже говорил, я очень много работал, редко ограничиваясь одним концертом в день. Поэтому я и был одним из самых богатых людей в стране. Кроме меня еще несколько десятков артистов, в том числе и человек, пять из Большого театра, имели такие большие гонорары».

Уже в 1970-е годы он, в отличие от подавляющего большинства своих сограждан и коллег по эстрадному цеху, не испытывал недостатка в финансах и мог себе позволить купить квартиру, машину или дачу. Конечно, его солидные заработки вызывали у многих зависть, но в артистической среде без зависти к самым успешным не бывает…

– Как бы там ни было, но я нашел свое «я». И стал по-настоящему своим среди по-настоящему профессиональных артистов. Мне везло на запоминающиеся гастроли с большими мастерами.

Маэстро признает, что, став своим среди эстрадных небожителей (и даже, чего греха таить: уже возглавив всех этих небожителей), он, как и прежде, продолжает очень много работать.

– Я же – как бессменный часовой на своем посту: репетиции, концерты, деловые поездки, депутатские вопросы, общественная работа, семейные заботы, проблемы друзей… Такая вот у меня жизнь. Но другой я ее просто не представляю. Усталость чувствую, только когда прихожу домой. Спать ложусь чаще всего за полночь. Однако в восемь обычно уже на ногах.

А ведь до какого-то момента многие поклонники Иосифа Давыдовича считали, что он – просто самородок, не имевший музыкального образования и практически случайно попавший на сцену. На самом деле все обстоит не совсем так.

– У меня никогда не было ощущения, что я буду известным человеком, – признавался мэтр советской эстрады. – И слава Богу. Это только мешало бы моему развитию. Вместе с тем я всегда хотел быть первым, понимая, что единственный для меня путь к лидерству – это научиться делать то или иное дело заметно лучше других. И поэтому можно представить, как мне безумно понравилось, когда я вдруг услышал по радио свою фамилию. Я был буквально потрясен этим. Но еще больше меня потрясло, когда я прочитал свое имя на афише. Мне было 23 года.

Вплоть до юношеских лет родные Кобзона действительно не предпринимали осмысленных шагов по наставлению его на путь, где музыкальная карьера имела бы какой-то определенный вес. Да и сам юный Иосиф ни о какой музыке в его будущей взрослой жизни не думал.

Тем не менее, как вспоминал Иосиф Давыдович, талант к пению у него обнаружился в раннем детстве. Когда ему было девять лет, мальчик победил в областном смотре в Донецке, затем выиграл аналогичное республиканское состязание, и в конце 1940-х уже выступал на сцене концертного зала в Кремле с песней Матвея Блантера «Летят перелетные птицы» перед самими Иосифом Сталиным! Более того – два года спустя Кобзон, причем снова с песней Блантера «Пшеница золотая», выступает перед «вождем всех времен и народов».

«…Когда мне еще не было 11 лет, в 48-м году я выступал в концерте перед Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Я как победитель Всеукраинской олимпиады художественной самодеятельности школьников был награжден недельной путевкой в Москву и участием в концерте Всесоюзной олимпиады школьников.

Перед выступлением нам сказали, что на нашем концерте будет Сталин. Это было в Кремлевском театре. Тогда в Кремле еще был театр. Сталин сидел в ложе среди членов правительства. Рядом с ним сидели Молотов, Ворошилов, Булганин. Берии и Маленкова не было. Я видел Сталина только со сцены, когда пел. Ложа находилась метрах в десяти от меня. С правой стороны от сцены. Когда нам сказали, что будет Сталин, мы боялись выступать. Не потому, что боялись Сталина, а боялись, что, как увидим его, так язык, ноги и руки перестанут слушаться, и мы выступать не сможем. Тогда не было принято записывать фонограммы, как это делается сейчас по принципу, как бы чего не вышло, чтобы, не дай Бог, что-то непредвиденное не произошло при президенте, на случай, если кто- то слова забудет или, что еще хуже, лишнее скажет… Тогда, слава Богу, было другое время. Все должно было быть настоящим. И поэтому мы, чтобы не ударить лицом в грязь, все тщательным образом репетировали. Прогон концерта шел по нескольку раз, но мы все равно жутко волновались… Я пел песню “Летят перелетные птицы”. Я пел, и Сталин слушал меня. Я не мог долго смотреть на него, хотя очень хотелось. Дело в том, что перед выходом на сцену меня предупредили, чтобы я долго ни на кого не смотрел, чтобы естественно смотрел на все части зала. И хотя очень хотелось рассмотреть Сталина, я сделал, как мне говорили. Очень мало я видел его, но, помню, успел разглядеть, что был он в сером кителе. Я спел и поклонился, как видел, кланяются в кино любимому царю. И поклонился уважаемой публике. Я спел и имел большой успех. Спел и на ватных детских ногах ушел за кулисы. Спел самому Сталину. Так начиналась моя карьера…

Москва на фото 1950-х годов

Еще помню, как за год до этого, приезжая в Москву, тоже на смотр художественной самодеятельности, я 1 Мая на Красной площади участвовал со всеми в демонстрации перед Мавзолеем. Помню, как все мы влюбленно и восхищенно смотрели на руководителей партии и правительства, которые организовывали и вдохновляли мировую победу над фашизмом, и особенно во все глаза глядели мы на нашего героического, но простого вождя. Все это я хорошо помню. Навсегда остался в памяти салатовый занавес в Кремлевском театре.

Вот сказал это и подумал, а ведь мне довелось жить при всех советских и после советских царях, кроме Ленина… Сколько их было? Сначала Сталин. Потом Маленков, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев, Ельцин и вот теперь – Путин. Девять человек… И все это время я пел. Пел самому Сталину, пел перед Хрущевым, перед Брежневым. Пел перед остальными. Неужели я уже такой старый?»

Рассказывая в очередной раз о своем детском выступлении в Кремле, Иосиф Давыдович, выступавший тогда в прямом эфире перед слушателями радио «Комсомольская правда», делился[56]:

«– В мемуарах очень легко соврать. Поди проверь. Как вы меня проверите, если скажу, что я дважды выступал перед Сталиным? У меня и грамоты есть. В 46-м я пел в Кремлевском театре. Это был заключительный концерт школьной художественной самодеятельности. И я представлял Украину. Сталин, как сейчас помню, сидел в правой ложе в белом кителе.

– И что же вы Сталину пели?

– Я пел не ему – там был полный зал народу. В первый раз я пел “Летят перелетные птицы” Блантера, а во второй раз, в 48-м, песню “Пшеница золотая” того же автора.

– Как вождь реагировал?

– Он улыбался. Он очень любил детей…

– А вы Сталина тоже любили тогда?

– Я его и сейчас люблю. Я не испытал той трагедии, которую мои соотечественники испытали. И нельзя все валить на Сталина. Я думаю, что нужно валить на режим, на время и на систему, при которой Сталин руководил страной».

А ведь точно, начиная со Сталина, Иосиф Давыдович выступал перед всеми последующими главами нашего государства вплоть до президентов нынешней России.

К примеру, о Никите Хрущеве наш герой рассказывал:

«К Никите Сергеевичу Хрущеву я был, можно сказать, приближен дважды. Больше всего запомнилось, когда вернулся из космоса Гагарин, и мы выступали на приеме в его честь с композитором Аркадием Ильичем Островским. Тогда я еще пел в дуэте с Виктором Кохно. И хотя мне уже приходилось выступать перед Хрущевым, тот прием позволил находиться особенно близко, чтобы можно было рассмотреть, как Никита Сергеевич поднимает рюмку за рюмкой…

В тот день, кажется, 14 апреля 1961 года, мы пели любимую песню Гагарина “Мальчишки, мальчишки” и… написанную специально для этого случая космическую песню “На Луну и на Марс”. В этот же вечер мы познакомились и с самим Гагариным на “Голубом огоньке” на Шаболовке.

Однако пора вернуться к выступлениям перед Хрущевым. Итак, в честь того, что первым покорил космос советский человек, на банкете Хрущев был безудержно веселым. Одетый в светлый костюм, он буквально излучал восторг от гагаринской победы. А я был в коричневой такой “тройке”, в костюме с жилеткой. Почему это запомнил? Потому что тогда у меня и было-то всего два костюма. Аркадий Ильич Островский объявил свою новую песню. И сказал, что споет ее молодой певец Иосиф Кобзон. И я запел. Волновался я жутко. Впрочем, замечу, что артист, который потерял чувство волнения перед выступлением, перестает быть артистом. Во всяком случае, для меня!»

Не забыл Иосиф Давыдович и свои встречи с генсеком Брежневым.

«…Со следующим советским царем Леонидом Ильичем Брежневым встречи у меня были намного интереснее. Их было очень много, но есть запомнившиеся особо. Был такой конферансье Эмиль Радов. У него мне довелось познакомиться с дочерью Брежнева Галей. Семья Радовых вообще любила принимать именитых гостей. У них устраивались многие важные знакомства того времени. Радовы держали салон или, как тогда говорили, “варили салон”. Кстати, со своей Нелей я тоже познакомился в доме у Радовых…»

А далее в беседе с Н. Добрюхой мэтр признался, как однажды слегка подвыпившая дочь генсека Галина Брежнева пыталась соблазнить популярного исполнителя, но молодой Кобзон, живший тогда с Людмилой Гурченко, выдержал осаду. К тому же, как было на самом деле, в едва ли не самый подходящий момент в комнату, где Галя обхаживала певца, вошел товарищ Леонид Ильич.

Генсек ЦК КПСС Л.И. Брежнев награждает Ю. Гагарина Орденом Ленина и Золотой звездой Героя. Иосиф Кобзон гордился своей дружбой с первым космонавтом земли

Или вот такой рассказ о Брежневе, вернее, о том, как товарищ Леонид Ильич споил выдающегося поэта современности Расула Гамзатова. Забавный, между прочим, случай, рассказанный Иосифом Давыдовичем во время одной из радиопередач.

– Дело было в банкетном зале, в Кремлевском Дворце. Мне поручила супруга Расула Гамзатовича присмотреть за ним – а ему ни в коем случае нельзя было выпивать. Он смешно так отвечал, когда спрашивали: «Расул Гамзатович, ну зачем вы пьете?» Он говорил: «Я? В нашей стране пьют двое. Я и страна». А на вопрос: «Расул Гамзатович, почему вы такой грустный?» – отвечал так: «Я? Я не грустный, я трезвый». Так вот, значит, стою и держу его руками и ногами, как говорится. Он говорит: «Слушай, такой тост торжественный, мы должны его поднять – за нашу страну». Я прошу: «Ну потерпите, пожалуйста». И вдруг подходит товарищ: «Расул Гамзатович, приглашаю вас к Леониду Ильичу». И Гамзатова увели. И я только наблюдаю со стороны. Он подходит к Брежневу, они целуются, Гамзатову наливают бокал, они выпивают. О чем-то говорят. Потом наливают по второй, опять выпивают. Я думаю: «Ну все, я не выдержу, сейчас подойду и просто скажу». Я туда, а меня не пускают. Ну и все, он выпил третий бокал, после этого его отпустили вожди, он ко мне подходит, виновато смотрит и говорит: «Иосиф, ты видел? Ну что я мог сделать?»

– Самым тяжелым был для меня ельцинский период, потому что мне было очень обидно из-за того, что я так ошибся в этом человеке. Я не ждал от него какого-то особого отношения к себе, но и зла от него не ждал… А потом… Потом пришел 94-й год, и началась война между Ельциным и Лужковым. И я, будучи приверженцем Лужкова, тоже попал под ельцинские жернова. И сразу стал и наркобароном, и мафиози, и бандитом, и кем только я не стал, – вспоминает Иосиф Давыдович еще одного лидера, сыгравшего в его жизни негативную роль.

– Знаете, честно вам говорю, я всегда пел народу, но, конечно, мне всегда было приятно, когда первое лицо меня тоже слушало. Я не чувствую никакой разницы, что пел при Хрущеве, при Брежневе или пою при Путине. Никакой разницы по одной простой причине: я пою не вождям, а народу.

Ну а все эти вожди – генсеки и президенты, которые мелькали у него пред глазами, и которым он пел?

– По дороге в будущее забудут всех промежуточных деятелей, забудут Маленковых и Андроповых, забудут Хрущевых, Брежневых, Горбачевых и Ельциных. Но не забудут Ленина и Сталина. Наоборот, будут вспоминать их все чаще и чаще. Больше того: уже вспоминают!

К примеру, Лента.Ру сообщает[57]:

«Кобзон женат третьим браком. Его первой женой была солистка Ленинградского мюзик-холла Вероника Круглова (брак был зарегистрирован в 1964 году, через два года супруги развелись). Второй женой Кобзона была актриса Людмила Гурченко (в браке состояли в 1967—1970 годах), а третьей женой Кобзона стала Нинель Михайловна Кобзон (в девичестве Дризина, 1950 года рождения).

Однако публиковались и другие сведения: сообщалось, что до брака с Нинель Кобзон певец был женат четырежды – на Кругловой, Гурченко, а также на певицах Людмиле Сенчиной и Ольге Вердашевой».

Из рассказов певца о себе мы можем понять, что предполагаемый роман с певицей Сенчиной у него длился в то время, когда он уже состоял в третьем браке. В не раз упоминаемой книге «Страсть» тоже имеется мнение на сей счет.

«Между тем за годы совместной жизни между супругами бывало всякое. Были и разборки на почве ревности. Вспоминает сам певец: “Не буду утверждать, что не имел с женщинами никаких отношений. Но частых увлечений у меня не было, а те, что были, носили характер случайных. А целенаправленных – нет. Может быть, за всю нашу с Нелей совместную жизнь одно-единственное увлечение и могу вспомнить. Серьезное. (Видимо, речь идет о романе с Людмилой Сенчиной. – Ф.Р.) Но как только между нами зашел разговор о каких-то взаимных обязательствах, я моментально все отношения прекратил. Мысль потерять семью меня просто страшит. А Неля, когда узнала о моем увлечении, сказала: “Получишь сдачу в том же объеме”».

Поклонникам Иосифа Давыдовича известны произведения, исполненные в дуэте с популярной певицей Людмилой Сенчиной, среди которых были и вещи с многоговорящими названиями, к примеру, «Всегда и снова» («А любовь тогда уже цвела… Все цвела, не зная перерыва…»). Подобные «совпадения»: название песни, выступление дуэтом сразу же порождали в простом народе определенные ассоциации, им казалось, что о взаимоотношениях артистов они точно знают все.

Людмила Петровна Сенчина (род. 13 декабря 1950, село Кудрявцы (ныне Кудрявское), Николаевская область, Украина) – советская и российская певица и актриса, Народная артистка России (2002). Родилась в еврейско-молдавско-цыганской семье. С раннего детства мечтала петь на сцене. По репродуктору девушка услышала, что в Ленинграде проходит набор в училище при консерватории. Закончив десятилетку, Людмила поехала в Ленинград и в 1966 году поступила на отделение музыкальной комедии Музыкального училища им. Н. Римского-Корсакова при Ленинградской консерватории. В 1970 году по окончании училища приглашена в ленинградский Театр музыкальной комедии. Получила широкую известность, исполнив песню «Золушка» на новогоднем «Голубом огоньке». С тех пор ее часто называют «Золушкой» советской эстрады, ведь она не только дала надежду юным парам найти свою романтическую любовь, но и сама, простая хуторянка, оказалась на вершине волшебного музыкального олимпа.

– У меня вообще нет любимых песен. Ту же «Золушку», помню, пела чуть ли не из-под палки. В то время я завидовала репертуару Пьехи, Пахоменко, а мне предлагали петь «тра-ля-ля», «тру-лю-лю»…

В конце 1970-х – начале 1980-х годов неоднократно становилась лауреатом телевизионного фестиваля «Песня года». Многие произведения стали визитной карточкой певицы: романс из телефильма «Дни Турбиных» «Целую ночь соловей нам насвистывал…», «Полынь», «Добрая сказка», «Лесной олень», «Качели под снегопадом» «Весенний дождь», «День Рождения» и другие. Утверждают, что Людмиле чаще приходилось исполнять песни мэтров, исключенных ими из своих репертуаров, так что поставленная ею самой себе задача пробиться была нелегка.

Людмила Сенчина с музыкантом, композитором, продюсером и режиссером Стасом Наминым, ставшим ее вторым мужем

В 1986 году участвовала в совместном советско-американском проекте – музыкальном спектакле «Дитя мира» с В.В. Пресняковым, группой С. Намина и американским певцом Д. Денвером (гастролировала по США).

Первый муж – солист Ленинградской оперетты Вячеслав Федорович Тимошин (1929—2006); развела его с его первой женой, известной киноактрисой Татьяной Пилецкой. В браке родился сын Вячеслав (1973), после развода остался жить с отцом, учился на филфаке Ленинградского университета, играл в рок-командах, перебрался в Бостон, США, и занялся то ли компьютерным, то ли переводческим бизнесом.

Вторым мужчиной, с которым Сенчина связала судьбу, стал лидер рок-группы «Цветы» и внук политика Анастаса Микояна Стас Намин. Они познакомились на Олимпийских играх в Москве. Сыграв свадьбу, 10 лет прожили в разных городах: она – в Ленинграде, он – в столице. Любви это не помешало. Сенчина до сих пор носит подаренное Наминым обручальное кольцо с гравировкой «Я тебя люблю», а Стас отзывается о бывшей супруге с глубоким уважением. После второго развода Сенчина исчезла с эстрады и 6 лет жила одна[58].

– Он очень многое мне дал. Он открыл для меня совершенно другой мир: новую музыку, новых людей, благодаря ему я прочитала те книжки, о которых и не подозревала, увидела те фильмы, посмотреть которые мне бы и в голову не пришло…

Третий муж – ее концертный директор Владимир Петрович Андреев. С ним, как утверждает певица, она чувствует себя «как у Христа за пазухой».

О взаимоотношении душ и полов эта певческая дама выдала вполне серьезно:

– Нам, женщинам, нельзя быть глупыми. Когда мужик дурак – это не страшно, может, он еще в чем-то себя проявит. А если женщина дура – это безнадежно.

На пике популярности вся огромная страна обсуждала романы Людмилы Сенчиной – настоящие и мнимые. Ей приписывали связь с Иосифом Кобзоном, Игорем Тальковым, говорили, что она была возлюбленной Мишеля Леграна и даже любовницей всемогущего первого секретаря Ленинградского обкома КПСС Григория Романова, который за ее проникновенное сопрано будто бы даже подарил яхту в Балтийском море. Также в этом ряду слухов был и тот, что из-за нее попал в места не столь отдаленные певец Сергей Захаров…

На фото: гример Раиса Сеитова, ассистент режиссера Алла Таукина, редактор программы «Ростов и ростовчане» Людмила Солонухина, певица Людмила Сенчина, журналист Алексей Кузнецов, режиссер Людмила Кочур, певец Иосиф Кобзон

О любовных перипетиях Сенчиной определенные познания имеются и у Федора Раззакова, написавшего в соавторстве с астрологом Павлом Глобой книгу «Знаменитые Стрельцы». Известный биограф-искусствовед и не менее известный астролог объединили усилия, чтобы на конкретных примерах показать влияние «астрологической карты» на судьбу и характер человека. Что они рассказывают о Людмиле Сенчиной? Полистаем страницы[59].

«Между тем в середине 70-х, с ростом популярности Сенчиной, стали ходить слухи о том, что большую помощь в ее продвижении по ступеням успеха оказывает первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Григорий Романов (7 февраля 1923 года, Водолей-Собака). Видимо, доля истины в этих слухах была, поскольку хозяин города и в самом деле был покорен как внешностью певицы, так и ее пением. К тому же и с астрологической точки зрения у них была круглая гармония – особенно по годовым знакам (Тигр и Собака из одной команды). Хотя не к каждому Тигру Романов готов был относиться с такой же симпатией. Например, всем известна история, когда в 1977 году в тюрьму на год загремел популярный ленинградский певец Сергей Захаров. Он тоже родился в год Тигра (1950), но под знаком Тельца (1 мая). А у Водолея с последним напряженные отношения. Как вещает гороскоп: “Взгляды Водолея полностью противоположны взглядам Тельца”.

В те годы ходили слухи, что Захаров якобы пытался ухаживать за Сенчиной, а Романову эти знаки внимания не нравились. Поэтому, когда певец оказался замешан в неприглядной истории с дракой, хозяин Ленинграда и пальцем не пошевелил, чтобы выручить певца из беды. И Захаров отправился на «химию». Вполне вероятно, что эта история основана всего лишь на слухах, но факт остается фактом – люди тогда судачили об этом достаточно активно. Сама Л. Сенчина по этому поводу говорит следующее:

“Меня все эти разговоры не раздражают, да и не раздражали никогда. Потому что с Григорием Васильевичем мы виделись всего один раз на каком-то концерте. Действительно, он очень тепло ко мне относился. Он никогда в жизни не уходил после торжественных частей, на концертах всегда ждал моего выхода. Когда ему подавали список участников правительственных концертов и он видел, что меня там нет, то обязательно вписывал мою фамилию. Он заказывал на телевидении все пленки с моими песнями. Он и квартиру помог мне получить. Наверное, я ему нравилась и как женщина, ну и что с того? Меня всегда окружали какие-то слухи. Позднее поговаривали, что мы с Романовым даже собирались бежать за границу, но в нейтральных водах нас с ним задержали…”

Последний слух будет запущен в конце 70-х недоброжелателями Романова в верхах с тем, чтобы перекрыть ему дорогу в генсеки (Брежнев именно его намечал в качестве своего преемника). Отметим, эта затея удалась, но это уже совсем другая история. Поэтому вернемся к Людмиле Сенчиной».

Конечно, тайны и перипетии любовных интриг кумиров всегда притягивали обывателя, но в истории с прекрасной певицей, уроженкой Украины, нам интересна лишь интрига, связанная с ее романом с соотечественником Иосифом Кобзоном.

Вот и Раззаков с Глобой задались тем же вопросом. Полистаем еще немного их труд, ибо других более достоверных источников у нас не имеется… а в компетенции этих авторов нет никаких сомнений.

«Что касается личной жизни Сенчиной, то во второй половине 70-х у нее была масса поклонников, среди которых был и ее коллега – певец Иосиф Кобзон (11 сентября 1937 года, Дева-Бык). По словам певицы, у них был очень серьезный роман, красивая любовь:

“Мой муж был намного старше меня, может, поэтому относился ко мне очень нежно. Но все в жизни заканчивается, пришел конец и моему семейному счастью. Появился человек, который свел меня с ума. Друзья пытались вразумить, отговорить от безумного поступка. Тем более о нем ходила молва, что он страшный бабник, не пропускает ни одной юбки: ‘Не вздумай, Люся, ни в коем случае с ним не связывайся!’ Но как устоять?

Вначале я действительно была для него очередным увлечением, но в конце концов он меня тоже сильно полюбил. Наши отношения длились 7 лет. Бывало, на свидания друг к другу летали из одной республики в другую, а гастроли проходили в третьей! О нас ходили невероятные легенды: думали, что между нами бурный роман и что мы дни и ночи напролет проводим в страстных объятиях. На самом же деле это была не просто влюбленность, а очень серьезное, глубокое чувство. С моей стороны, во всяком случае. Надеюсь, и с его тоже. Я имела все, о чем только может мечтать женщина: дорогие подарки, трогательную заботу, романтические встречи. Кроме, пожалуй, самого главного – он не мог быть со мной постоянно! Когда нам удавалось встретиться, рядом все время находились какие-то люди – гостеприимство принимающей стороны не имело границ! До пяти утра приходилось сидеть за столом с официальными лицами и их женами, а в восемь уже лететь на концерт. По пальцам можно пересчитать дни, когда мы с ним оставались наедине. Я страдала, мне хотелось отдаться любви полностью!

Он так органично вписался в мою жизнь, что порой казалось, будто мы из одной деревни – понимали друг друга с полуслова. Когда он заходил в мой дом, становилось светлее. Хотелось готовить ему вкусную еду, холить, лелеять. Мы часто совершали бесшабашные поступки, например, шли гулять по улицам в три часа ночи. Запросто!

Как-то были вместе на гастролях у моря. Зная мою романтичную натуру, он даже хотел специально заказать для прогулки яхту с алыми парусами. И я поверила, что любовь на самом деле существует. Вскоре он сделал мне предложение. И я уже почти согласилась, но случилась банальная история: он изменил! Правда, потом он пытался объяснить, что та женщина ничего для него не значит. Но я не смогла простить. Сегодня, наверное, так бы не поступила… Несмотря на то что у нас с ним так ничего и не сложилось, моя собственная семья развалилась. Но виню я в этом только себя…”»

Во время этого страстного романа наши певцы Л. Сенчина (сопрано) и И. Кобзон (баритон) записали несколько чудесных композиций, оставшихся во времени как напоминание о прошедших чувствах… И однажды Людмила Петровна призналась, что исполненная дуэтом «А любовь тогда уже цвела…» осталась ее любимой песней…

Золушка советской эстрады. 25 января 2018 года она ушла из жизни в возрасте 67 лет

А на все вопросы личного свойства о ее романах певица отвечает, что все ее романы были серьезными и заканчивались свадьбой… Так она и С. Колобаеву ответила[60].

«– Раз уж пошел такой откровенный разговор о вашей личной жизни, то вам приписывают еще несколько громких романов: например, с Кобзоном, с первым секретарем Ленинградского обкома КПСС Романовым, с Высоцким…

– В девяноста процентах это чушь и наговоры. У меня ни с кем не было романов как таковых. Если что-то и случалось, то всегда серьезно и с замужеством. Хотя все мужчины, с которыми меня сталкивала судьба, были необычайно яркими людьми».

После продолжительных отношений с Иосифом Давыдовичем Сенчина вышла замуж за музыканта Стаса Намина, руководителя ВИА «Цветы». Ну а после развода с Наминым – за своего концертного директора Владимира Петровича Андреева (в прошлом строителя).

Давняя зазноба «кремлевского соловья», деревенская богиня и Золушка Л.П. Сенчина уже мало выступает, и предпочитает все время проводить либо в петербургской квартире, либо на дачах в пригороде северной столицы. На мужниной даче под Выборгом проживает давняя подруга Людмилы Петровны – Нина Ургант. Как-то Сенчина вспоминала[61]:

– На моем бенефисе в «Октябрьском» Нинуля вышла на сцену, представилась соседкой по даче и сказала фразу, что сейчас появились певицы, которые поют о России, выходя на сцену почти голыми, и выглядит это так, как если бы Кобзон вышел в модных трусах с блестками и запел бы о Родине. Потом сказала, что Сенчина – другая.

Как творческая личность она считает:

– Как только личная жизнь в судьбе творческого человека начинает главенствовать, то это крылья обрубает.

А как настоящая женщина, сокрушается[62]:

– Но вот что подумала: я сегодняшняя еще очень даже ничего себе, но проходит мимо интересный мужчина – и не цепляет. Речь не о том, что у нас могло бы «случиться». Я предчувствия, волнения, интереса не испытываю. Иногда даже страшно становится: неужели больше никогда не влюблюсь?

Вот такая она, Людмила Петровна Сенчина, самая лирическая певица советской эстрады.

«Заметим, что с астрологической точки зрения союз Тигра и Быка считается векторным – “хозяином” в нем выступает Бык. А векторная связь – это, с одной стороны, сильное притяжение, но с другой – не менее сильное отторжение. Короче, это весьма непростые отношения. Самое интересное, но у Кобзона и жена, Нелли, тоже Тигр, родившаяся в том же году, что и Сенчина – в 1950-м. Так что, уйди он к Сенчиной, ничего бы не выиграл. В итоге он предпочел остаться с женой-Тигром».

В своих редких интервью Ольга Олеговна не забывала сказать и об Иосифе Кобзоне, который наверняка был ей небезразличен. Вот и в разговоре с журналистом Константин Глушенковым она с теплотой вспоминала мэтра эстрады, ставя его в пример остальным[64].

«– Не спрашиваю, как вы относитесь к пению под фонограмму…

– Отрицательно! Однажды попробовала спеть под плюс, и больше не экспериментирую. Я не ощущаю песню своей, и от этого себя плохо чувствую. Сегодня можно с помощью компьютера “сделать” голос, но ведь это же нечестно.

– Говоря современным языком, “развести” публику…

– Это не просто “развод”, это еще и предательство по отношению к настоящим артистам! К тем, которые поют своими голосами. Например, к Иосифу Кобзону. Иосиф Давыдович не умеет, да и не станет никогда петь под фонограмму».

Прима петербургского «Мюзик-холла», заслуженная артистка Ольга Вардашева, гордость России и Северной Осетии, в скором времени ждет двойной юбилей: 70-летие со дня рождения и 50-летие работы в одном театре.

Публика приписывала Иосифу Давыдовичу не только длительные и мимолетные любовные связи, которые то ли были, то ли нет, но и внебрачных детей. Многим известна история с танцовщицей Галиной Глотовой, которая утверждала, что родила от любвеобильного певца дочь. Ее историю охотно подхватили отечественные СМИ, во всех красках пересказывая обстоятельства знакомства и постельных утех гастролеров.

В начале декабря 1976 года гастроли завели группу известных артистов, среди которых был и Иосиф Кобзон, в эстонскую столицу Таллин.

– Меня вместе с другими артистами пригласили выступать на «разогреве» публики перед Кобзоном, – признавалась впоследствии танцовщица[65]. – С мужем Альбертом Винбергом мы к тому времени уже почти расстались. Он постоянно пил, мы ссорились, несколько месяцев не спали вместе. А на Кобзона тогда заглядывался весь кордебалет: он мужчина видный, к тому же народный артист! Ну, и я обратила на него внимание… Как-то вечером меня пригласили в номер к Левону Оганезову: мол, надо отметить рождение дочери Кобзона – Наташи. Но я сразу все поняла: пригласили-то без мужа… Захожу – точно, никакой вечеринки. Вскоре нас с Кобзоном оставили одних. Ну, тут все и произошло. Потом мы еще несколько раз бывали близки. А через месяц закончились гастроли, мы с Винбергом уехали выступать в Ханты-Мансийск, Кобзон – в Москву. Словом, общаться перестали…

4 сентября 1977 года у Галины родилась девочка, которую она назвала Викторией. После чего разошлась с мужем, но продолжала проживать с ним в одной квартире. Девочка росла, считая своим папой Винберга.

В декабре 1991 года Галина подала иск в народный суд. В ходе разбирательств Иосиф Кобзон то признавал свое отцовство, то отрицал даже возможность подобного. От прохождения генетических тестов певец наотрез отказался, а его адвокаты упирали на то, что «мало ли вокруг алчных женщин»…

На защиту своего супруга встала и его жена – Нелли Кобзон, давая в прессе достойный и отчасти мстительный ответ той, что так внезапно выставила на всеобщее обозрение и греховную связь, и «плод запретной любви». С помощью газеты «Московские ведомости» супруга певца дала отпор нарушительнице спокойствия:

– Я не вижу никакого повода устраивать скандалы, выяснять отношения. Роль Хиллари Клинтон мне не подходит, потому что вся эта ситуация полностью абсурдна! Мы с Иосифом Давидовичем уже тридцать лет вместе. Если бы это действительно был ребенок моего мужа и Кобзон знал бы о его существовании, то, во-первых, он не стал бы от меня ничего скрывать, а во-вторых, никогда бы от дочери не отказался. Он любую бездомную кошку или собаку жалеет – домой тащит! Содержит два детских дома! Согласитесь, трудно представить, чтобы такой человек отказался от родной дочери. Да и я бы все правильно поняла. В общем, не оставили бы девочку без поддержки. Но тут ситуация в корне другая! Как у Ильфа и Петрова – «дети лейтенанта Шмидта». В ней мог оказаться кто угодно – например, Магомаев или Леонтьев. Но эта женщина выбрала Кобзона!

Но, пожалуй, не этими словами ей удалось ранить предполагаемую соперницу в самое сердце, о, нет. Тем более вряд ли она могла простить танцовщице кордебалета столь гнусную пошлость, выказанную без всякого стеснения журналистам[66]:

– Иосиф, готовясь к сексу, завязал на голове бандану. Позже я поняла, зачем. Он боялся, чтобы в ответственный момент с него не слетел парик! А что касается его достоинства, то я за всю жизнь большего не видела. Мне показалось, что никак не меньше 30 см!

…Женщины иногда бывают так коварны… особенно когда, как дикие кошки вынуждены защищать свою семью.

– Кобзон – эстет. И любит очень красивых женщин. Г-жа же Глотова-Гуреева не вполне отвечает этим критериям.

Так ответила Нелли. Достойная женщина своего великого мужчины. А значит, пришла пора рассказать о ней подробней.

Только умная от природы девушка может научиться не ревновать звезду к многочисленным поклонницам. Тем более, что и поводов к ревности было в их жизни предостаточно. Чего только стоят скандалы, раздуваемые в прессе, особенно в годы безвременья – в годы распада СССР и всевластия желтой прессы. К счастью, к тому часу брак Кобзонов уже прошел многие испытания на прочность.

– Иосиф всегда дорожил семьей, детьми, домом. И даже если у него на гастролях случались романы… Но я не хочу это обсуждать! Всегда своим подругам говорила: «Ничего мне не рассказывайте, я не любопытна. Не хочу ничего менять в своей судьбе и ничего не хочу знать».

Похоже, именно женское любопытство можно отнести к одному из основных пороков, разрушающих бытие. Но – мало того, что Нинель не оказалась излишне любопытной, она и сама считала, что основой отношений должно стать полное доверие. И со своей стороны никогда не давала повода ревновать себя. Хотя и были моменты, когда девушка проявляла характер.

– У нас всякое бывало, как в каждой семье. Жили отнюдь не безоблачно, очень даже облачно. Я – дома с маленькими детьми, Иосиф – месяцами на гастролях. Но страх потерять мужа, как ни странно, рождал во мне огромный стимул для роста. Я старалась быть умнее, больше знать, обрасти друзьями. Стать личностью! Иначе, если муж не будет меня уважать, то и ставить ни во что не будет, сразу же в порошок сотрет. А в первые годы нашей жизни всякое случалось.

И, надо сказать, желание «стать личностью» помогло не только приобрести разнообразные умения и увлечения, но и… сохранить звездный брак. Несмотря на то, что Иосиф Давыдович после своих неудачных браков с яркими творческими женщинами желал познать немудреного человеческого счастья с простой девушкой, его внутренний мир мог принять только равную по интеллекту и жизненным запросам. Простушка обязательно в итоге оказалась бы в ряду отвергнутых…

Журналистка популярного издания «Караван историй» Ирина Зайчик попыталась максимально честно рассказать историю взаимоотношений этой семейной пары[68]. Ей удалось расположить собеседников, так что читатель получил возможность узнать все, как было, из первых рук (вернее, уст).

– У вас были более серьезные конфликты? – спросила журналистка и получила предельно честный ответ.

– Как-то я страшно обиделась на Иосифа и решила уйти от него с детьми. Несколько месяцев жила на даче, он – в квартире. Это случилось, когда в Москве проходила Олимпиада. А тут его вдруг радикулит разбил, да так сильно, что он решил: «Это меня Бог наказал!» С гастролей Иосифа привезли буквально на носилках. Естественно, я не могла бросить мужа в таком состоянии и вернулась домой. Так кара божья нас опять объединила…

Можно припомнить, как еще одна близкая женщина, говоря о Кобзоне, вспоминала о каре божьей, обрушившейся на певца, как о бумеранге событий.

Не секрет, что И.Д. Кобзон с начала 2000-х несколько лет отчаянно боролся со смертельным недугом – раком. Первая жена Иосифа Давыдовича, популярная в советские времена певица Вероника Круглова заявляла, что его тогдашние муки – кара за прежние грехи. В 2009-м не одно печатное издание писало, что болезнь Кобзона – это наказание за страшный грех.

«Вероника была жестоко наказана за то, что согласилась на эту бесчеловечную операцию. Еще в абортарии, сразу после смерти малыша, у нее начался страшный сепсис (заражение крови), который чуть не свел ее в могилу.

Иосиф сдержал обещание – он женился на Кругловой. Но та так и не простила ему смерти ребенка. Через год они развелись. А еще через шесть лет Кобзон встретил любовь всей своей жизни – Нелли, которая подарила ему двоих детей.

«Казалось, певец обрел все, о чем только можно мечтать, – счастье, деньги, славу, – пишут «Тайны звезд». – И вдруг – рак, который готов убить в любую минуту. Жизнь баловня судьбы в одночасье стала одной сплошной адской болью. Теперь его удел – мучительные процедуры и тяжелейшие операции. Во время одной из них в кровь Кобзона попала инфекция. Начался сепсис – такой же, как когда-то у Вероники. И он чуть не убил певца. Трагическое совпадение? Круглова уверена – нет!

“Бог все видит! – гневно говорит она, – Иосифу аукнулись мои страдания и грех перед нашим ребенком”»[69].

Думается, вряд ли юная Нинель Дризина, выходя замуж за Кобзона, знала о его прежних, столь суровых грехах…

В 2005 году Иосифу Давыдовичу сделали сложную операцию в одной из лучших клиник Германии, а в 2009-м еще одну. Известно, что не прошло и пяти дней после операции в 2009-м, как певец уже стоял на сцене в Юрмале и пел (без фонограммы!). Наверное, он выжил не только благодаря силе духа и воли, что присущи далеко не каждому, но и благодаря своей путеводной звезде – супруге Нелли. Все время, пока он находился в больнице, женщина была рядом с ним, всячески поддерживала и подбадривала. Можно с большой долей уверенности сказать, что благодаря ее жертвенной любви Иосиф Давыдович до сих пор полон сил и энергии, и, несмотря на солидный возраст, не собирается покидать сцену.

Что же касается взаимоотношений юной супруги всесоюзной знаменитости с его прежними пассиями, то они тоже имели место – Нелли была лично знакома (таковы обстоятельства) с этими женщинами, сыгравшими важную роль в отношении ее мужа к браку и семье. Нелли Михайловна рассказывала[70]:

«– Я помню, как-то в Сочи ко мне подошла Круглова и сказала: “Здравствуй, я Вероника. Я знаю, что ты Неля. Давай познакомимся”. Ну и познакомились. Она спрашивает: “Ну как вы живете?” Я говорю: “Спасибо, очень хорошо”. А она удивленно в ответ: “Да? Надо же”. Вот и поговорили.

Во время проводов старого Нового года в Центральном Доме работников искусств мы перекинулись парой слов с Людмилой Гурченко, пожали друг другу руки.

– Вас не оскорбит сравнение с Золушкой, которая попала на бал?

– Видимо, можно сделать такое сравнение. Другое дело, что я такая Золушка, которая попала бы если не на этот, то на другой бал. Почему-то у меня всегда была уверенность в себе.

Но попасть на бал – это еще полдела. Выйти замуж – это еще ничего не значит. Нужно суметь сохранить брак. Это постоянный труд».

Будущая жена великого артиста Нинель Михайловна Дризина родилась в декабре 1950-го в Ленинграде в семье бывшего участника войны. Девочку сразу же решено было назвать Нелли. Но в свидетельствах о рождении в то время можно было указывать только те имена, которые числились в официально утвержденном списке, а имени Нелли там не было. Потому девочку записали как Нинель (если прочесть наоборот, то получится: Ленин). Но, как того и желали родители, все родные и знакомые звали и зовут ее по сегодняшний день Нелли.

Когда девочке было три года, семья Дризиных переехала в огромную квартиру. А еще через три года главу семейства арестовали и конфисковали все имущество. После достатка (нажитого нечестным путем, ибо отец Нелли был цеховиком) семье пришлось туго, мать вынуждена была продавать редкие книги из богатой библиотека отца. Когда отца арестовали, младшему братику Нелли едва исполнилось три месяца.

Иосиф Давыдович был нежным и любящим отцом

Говорят, что в школе Нинель Дризину дразнили необидным прозвищем «куколка» – за ее симпатичное личико и умение хорошо одеваться. После школы девушка поступила в техникум общественного питания. В студенческие годы Нелли влюбилась и даже собралась замуж, но ее мать поспособствовала тому, чтоб молодые люди расстались. Как и подобает прилежной еврейской дочери, воспитанной в строгих традициях, Нелли беспрекословно слушала маму, вела скромный образ жизни и к отношениям с противоположным полом относилась очень серьезно.

О своем знакомстве с именитым певцом Нелли Михайловна рассказывала[71]:

– Я его не узнала. Видела ведь только по телевизору, а экран делал Иосифа каким-то квадратным. Наяву он оказался более статным, высоким, более элегантным… Познакомились мы у наших друзей; у них была 3-комнатная квартира – в первой комнате был накрыт стол а-ля фуршет, вторая была хозяйской спальней, а в третьей гости смотрели «Белое солнце пустыни». А я была девочкой очень хорошо воспитанной, строгих правил, – зажатая, скованная, стеснительная, очень тихая. И я зашла – все сидели, мне со света было мало что видно, и какой-то мужчина сразу встал и уступил мне место. Мне это было приятно. Вскорости фильм закончился, включился свет, и я уже смогла более детально рассмотреть этого мужчину. Он был очень красивым, очень элегантно одет: как сейчас помню белый свитер с воротником-гольф – мы его называли тогда «болон» – и бежевый пиджак. Но я не узнала, что это Кобзон. Мне просто импонировало, что он мне уступил место. Потом мы познакомились, у нас были какие-то свидания, но что он звезда – я не задумывалась. Я ведь не была фанаткой… Я росла в Ленинграде, была театралкой, смотрела все премьеры, но эстрада не совсем была моим увлечением. Поэтому я спокойно отнеслась к этому знакомству. И когда Иосиф приехал к нам домой и предлагал всякие варианты нашего знакомства – мы же жили в разных городах, и в том числе рассматривалась ситуация, чтобы я поехала с ним на гастроли, – я ему ответила, что это исключено. Во-первых, я порядочная девушка, я работаю, а потом – у меня мама, семья, они этого не поймут. А мама, надо сказать, была главенствующая в наших с ней отношениях, и в тот момент она нашла компромисс – сказала: «Вы знаете, Иосиф, у меня дочка одна, я ее очень люблю, и я вижу единственный вариант, чтобы мы познакомились поближе и сблизились, – это наш совместный отдых». Вот так все и случилось, совсем не сразу.

Можно добавить, что знакомство с Кобзоном произошло, когда юная Нинель приехала в столицу к маминой подруге – Лилии Радовой. Ее муж Эмиль работал конферансье в Москонцерте, был знаком со многими звездами. Радовы собирались в гости и взяли с собой Нелли. Там среди приглашенных гостей был Иосиф Кобзон. Как мы уже поняли, скромная девушка из Ленинграда покорила сердце мэтра эстрады. Нелли тоже не устояла перед обаянием харизматичного мужчины, который был старше ее на тринадцать лет.

Некоторое время молодые люди встречались, переписывались и созванивались, а затем наступил момент, когда Иосиф сделал своей избраннице предложение. Свадьбу сыграли в Ленинграде, после чего Нелли переехала к мужу. Жили Иосиф и Нелли Кобзон сначала не одни, кроме них в квартире проживали мама Иосифа Ида Исаковна и его беременная сестра Гелена Моисеевна с мужем.

Об этом периоде жизни вспоминал Иосиф Давыдович[72]:

– Жили вначале в достаточно стесненных условиях – у меня к тому времени, когда мы поженились, была кооперативная двухкомнатная квартира на 1-м этаже, 24 метра. У меня ведь никогда не было государственной площади, ни одного метра. Я там поселил маму, отчима – он ушел из жизни в 1970 году, а мы поженились в 1971-м, – и сестру. И надо же было так случиться, что мы отметили наше бракосочетание 3 ноября, а сестра – 6 ноября. И сестра въехала с мужем в эту же квартиру; она жила в одной комнате с мамой, а я с Нелли – в другой. И тогда мой друг, ныне академик, профессор Палеев Николай Романович сказал: «Ну что вы так будете мучиться? Приходите ко мне в клинику – я вам палату выделю больничную. И пока вы не найдете себе пристанище – поживите там». Так и вышло: он выделил нам в клинике палату, разрешил крючок повесить изнутри, и мы жили там какое-то время, пока я не приобрел нам кооперативную 3-комнатную квартиру.

Медовый месяц молодоженов прошел в Прибалтике, где намечались концерты Кобзона, так что пара совместила приятное с полезным. Вернувшись в Москву, Нелли устроилась на работу в Москонцерт костюмером мужа.

В разных источниках обнаруживаются удивительные подробности из семейной жизни этой удивительной и гармоничной пары. Например, вот признание самой Нелли Михайловны[73]:

«– Вы ощутили настоящую любовь?

– Вы знаете, он был старше меня на тринадцать лет, был в расцвете сил, славы, интеллекта. И он общался с молоденькой провинциальной девочкой. Так что прежде всего появилось уважение, а настоящее чувство пришло позже. Влюблен, скорее, был Иосиф».

Или, к примеру, читаем вот это[74]:

«– Нелли Михайловна, скажите, а в чем рецепт простого женского счастья? Все-таки не любая женщина сможет прожить сорок лет с таким знаменитым человеком… Я думаю, это совсем не просто.

Н.М.: – Я всегда говорила Иосифу: “Да, ты – кумир, ты – звезда, но для меня ты – мой муж, и наши отношения всегда будут строиться на этом! И, пожалуйста, пойди вынеси мусор…”

– Мусор?

Н.М. (смеется): – Я вам расскажу. С самого начала Иосиф поставил мне массу условий. Первое – дружить с его мамой. Дружила! Родить ему детей… Ну, это не обсуждалось. Он сказал: “Ты будешь хорошая и добрая, а я типа буду злой. Ты никогда не сможешь отказать моим друзьям в гостеприимстве, ты в любое время дня и ночи накроешь стол, когда я захочу принять своих товарищей. Ты не будешь отказывать ни в каких просьбах нашим родственникам”. То есть масса была условий. А я ему поставила только одно – на все сказала: “Да! Да! Да! А ты будешь выносить мусор…”

– Почему именно мусор?

Н.М.: – Да просто однажды в детстве я провалилась в мусорную яму и чуть не утонула. И с тех пор для меня самое страшное в жизни было – выбрасывать мусор…

– И что, Иосиф Давыдович так же, как и вы, свято соблюдал условия брачного договора?

Н.М.: – Да! До сих пор, хотя такой проблемы давно уже нет, он, когда хочет мне сделать что-то особенно приятное, спрашивает, уже с юмором: “Ну что, мне сходить вынести мусор?”»

В 1974 году в семье Кобзона родился первенец – сын Андрей. Через два года Нелли подарила мужу дочь Наталью. Позже родители признаются, что по характеру сын больше похож на мать, а дочь – на отца. Работу костюмером со временем пришлось оставить, ибо главной работой для себя Нелли избрала заботу о детях и семье, создание домашнего уюта и сохранение семейного очага. Если учесть, что их брак существует с 1971 года, то получается, что вместе они более сорока лет! Конечно, в этом большая заслуга замечательной супруги Нелли Кобзон.

Журналисты женских изданий с некоторой завистью констатируют, что пластические операции, к которым вынуждены прибегать знаменитости, желающие выглядеть молодо в любом возрасте, Нелли Михайловне не нужны, она и в своем зрелом возрасте (далеко за 60) выглядит просто шикарно. По ее признаниям, секрет женской красоты прост: внутреннее ощущение счастья и гармония с окружающим миром. На многочисленных фото этой семейной пары видно: Нелли просто светится изнутри, излучая положительные эмоции.

В кругу семьи

В книге «Как перед Богом» словами Н. Добрюхи дается характеристика жене Иосифа Давыдовича. Невозможно пройти мимо этих удивительных сравнений философствующего биографа.

«Загадочная женщина. Впечатление, что свет исходит от нее даже днем. Во всяком случае, в ее присутствии светлее. Есть женщины-планеты, которые притягивают и поглощают энергию. Есть женщины-звезды, которые излучают и отдают энергию, как Солнце. В жизни людей все, как в Космосе. До нас недаром “свет угасших звезд доходит”. И НЛО – непознанный любимый образ…

Незабываемые земные звезды!!! Нефертити, Сафо, Мария, Суламифь, Лаура, Беатриче, Натали, Любовь… Только кто разберет, кто из них – звезда, а кто – планета, и когда звезды становятся планетами, а планеты – звездами???

Итак, в чем тайна жены Кобзона? Тайна в том, что она счастливая… но не потому, что красивая, а потому, что она – его настоящая жена. Недаром сказано: “Да прилепится жена к мужу своему”».

А в другой раз Добрюха пишет: «Она такая: то предельно серьезная и жесткая, то, как прелестный непослушный ребенок. Красивой женщине все можно… И почти все от нее – в радость!»

А он, ее муж, ее единственный возлюбленный, в благодарность за эту красивую женщину, дарованную ему судьбой, за это светлое чудо, поет для нее песню:

Я судьбе благодарен за Нелли,Что со мной разделяет мой путь.Были радости, были потери —Что случилось, того не вернуть.Я судьбе благодарен за Нелли.Не страшны ни беда, ни года.Ведь какие б ветра ни шумели,Ты покой и опора всегда.

Отмечая в одном из элитных ресторанов столицы рубиновую свадьбу (40 лет вместе), Иосиф Давыдович прочувствованно признался:

– Я без моей Нелли – никуда. Она – женщина всей моей жизни, и с годами мои чувства к ней становятся все сильнее. Это прекрасно, когда судьба подарила возможность найти «своего человека».

Присутствовавшая на том празднике жизни Ирина Райская подробно описала все действо, подкрепив многочисленными фото[75]:

«Приехали в “Премьер Плазу”, такого сборища звезд я никогда не видела: Алла Пугачева, Олег Газманов, Борис Моисеев, Лариса Рубальская, Игорь Крутой, Виктор Дробыш, Лайма Вайкуле, Николай Басков, Филипп Киркоров, Игорь Николаев, Григорий Лепс, Александр Буйнов, Юрий Антонов, Александра Пахмутова, если я напрягу извилины всего нашего офиса, все равно мне не восстановить всех гостей этого праздника…

Чету Кобзон вновь поженили, многочисленные внучки (а их у Иосифа Давыдовича семь) подготовили безумно смешные видеопоздравления. Нелли Михайловна меня поразила своей невероятной красотой, ураганной энергетикой и нескончаемым юмором. Мой мозг отказался верить тому, что этой обаятельной девушке уже за 60. Глядя на Нелли Михайловну, понимаешь, почему их брак с Иосифом Давыдовичем длится целых 40 лет – это идеальная женщина, рядом с которой мужчина чувствует себя Мужчиной. Окружающая Нелли большая кучка внуков и внучек разных национальностей, по-моему, среди них были даже китайцы, делали ее еще моложе».

Нинель Кобзон называют эталоном настоящей жены. Пожалуй, это правильное определение.

Любопытно, что и первая супруга Кобзона эмигрантка Вероника Круглова на вопрос чем она занимается в Америке, призналась[76]:

– Просто живу. Наконец-то нашла себя в своей настоящей и, надеюсь, главной роли – жены при муже. В Америке встретила своего нового мужа Игоря Докторовича. Он одессит, живет здесь больше двадцати лет. Был когда-то в СССР судьей всесоюзной категории по баскетболу. Пою здесь только русские романсы и только для друзей.

Как говорят: все это было бы смешно, когда бы не было так грустно… Жаль, что мужчины и женщины не все и не сразу встречают своих настоящих, богоданных половинок.

Как пишет Татьяна Клименко[77]:

«Жена Иосифа Кобзона – это призвание. Нелли уже привыкла к тому, что живет с мужчиной, который давно стал достоянием общества и не принадлежит ей полностью. Иосиф Давыдович очень активный человек – кроме карьеры артиста, он руководит бизнесом, успешно занимается политикой. Каждый день его как на фронте, а потому для него чрезвычайно важно иметь надежный тыл. Его ему и обеспечивает любимая супруга. Нелли Михайловна сегодня жалеет только об одном в своей жизни – что не родила третьего ребенка. Сейчас, когда дети выросли и живут своей жизнью, ей очень не хватает в доме громкого детского смеха. Да и вообще, по мнению жены великого артиста, главное предназначение женщины – это семья. Никакая карьера не заменит любящего и благодарного мужа и не подарит столько радости и счастья, сколько могут дать дети».

Интересно признание сына Иосифа и Нелли Андрея Кобзона, когда он аргументировал родителям свой выбор жены. Об этом эпизоде рассказывает Нелли Михайловна[78]:

– Когда сын пришел и сказал, что хочет жениться на Кате – а они познакомились, когда им было по 20 лет, и решили пожениться через два года, – я спросила: «Почему такой выбор? Я ничего не имею против Кати, она – чудная девочка, вы любите друг друга, но просто вы очень молоды, и ваше решение может быть скоропалительным. Поживите вместе, посмотрите». А он говорит: «Нет! Кате уже 22 года, она девушка, ей пора определяться, и потом – у меня два аргумента: во-первых, я ее очень люблю, а во-вторых, она очень похожа на тебя. Где я еще найду девушку, которая так похожа на тебя?» Я говорю: «Ну, у тебя два таких аргумента, против которых я не могу возражать».

У Нелли Михайловны Кобзон получилось все: родить мужу детей, не потерять его уважение и любовь после долгих лет совместной жизни, а после еще и спеть с ним на одной сцене. Между прочим, кроме диплома техника-технолога общественного питания 5-го разряда она получила диплом со специализацией «актер разговорного жанра». Уже будучи замужем, в 24 года Нелли поступила во Всесоюзную творческую мастерскую эстрадного искусства. По окончании которой стала вести концерты, читала стихи Евтушенко, Рождественского. А в 2012-м в эфире Первого канала в одной из передач проекта «Достояние Республики» Нелли Кобзон запела, и оказалось, что эта женщина не только красива, умна, но и талантлива. И многие, в том числе и ее самые близкие люди поняли: она еще полна тайн, раскрыть которые можно только будучи любимой…

Великий певец с супругой, тещей и детьми

Когда же у самого мэтра спросили: «Иосиф Давыдович, в чем же, по-вашему, рецепт вашего семейного счастья?», он ответил[79]:

– Я пытаюсь анализировать нашу семейную жизнь, как вы предлагаете, и ничего оригинального в ней не нахожу. Когда мне исполнилось 60 лет и был большой концерт с оркестром и с хором, меня спрашивали: «О чем вы, такой титулованный артист, мечтаете?» А я мечтал о внуках. К тому времени у Бубы Кикабидзе появился внук, и я искренне завидовал. Белой завистью. Думал: «Господи! Надо же, как везет людям! Молодой, здоровый, цветущий дед!» …И вот посыпались на нас с Нелли как из рога изобилия внуки. Что еще желать? Мы выполнили предназначение Божие: родили детей, посадили много деревьев, построили дом и для сына, и для дочери… Слава Богу, востребованы! Мне говорят: «Ну остановись, нельзя так много работать – возраст есть возраст!» Но я тороплюсь – просто по той самой причине, что возраст катастрофически быстро уходит!

Иосиф Кобзон в большом кругу близких и друзей

Вот с тех пор многие страны, не без помощи досье ЦРУ, закрыли свои границы для Иосифа Давыдовича. Ему отказано в шенгенской визе: в Европу его пускают только с пометкой “в одну страну”. Были у Кобзона неприятности на границе в Израиле, Венгрии и Болгарии, не хотят его видеть в США, Канаде, Австралии».

Кобзон признавался, что пел в лагерях на Дальнем Востоке, в Заполярье и это принесло ему определенную популярность среди уголовников. На некоторых фото певец действительно изображен с криминальными авторитетами[82]. Однако не существует доказательной базы его участия в деятельности криминального мира. Несмотря на это, за все прошедшие годы заставить внешнеполитическое ведомство США переменить решение так и не удалось, несмотря на попытки урегулирования данного вопроса на самом высоком уровне.

Как признавала его жена, у Иосифа Давыдовича по жизни «врагов и завистников было ровно столько же, сколько доброжелателей». На вопросы о связях своего мужа с мафией Нелли Михайловна отвечает так[83]:

– Судя по тому, что нам постоянно отказывают в американской визе с мотивировкой «подозрение в связях с криминальным миром», я – «крестная мать» русской мафии. Да, мы знакомы со многими людьми, которые считаются авторитетами, но ведь это не говорит о том, что мы торгуем наркотиками или оружием. Если для кого-то Тайванчик[84] – мафия, то для меня – мой «братик». Я честно, не стесняясь могу об этом всем сказать. Могу пожелать каждому человеку такого преданного друга. Добрее и порядочнее человека я не встречала. Я даже не верю в его собственные истории о том, что в начале 70-х он был «каталой». В карты он играть-то толком не умеет.

Кроме связей с мафией И.Д. Кобзона уличают в работе на КГБ. Компромат на эту тему среди прочих выдал и Юрий Фельштинский, утверждавший, что его соавтор по книге «КГБ играет в шахматы» Владимир Попов – сотрудник КГБ, уволенный в звании подполковника и эмигрировавший в Канаду, написал книгу, где рассказал о скрытой деятельности певца на органы[85].

«В переводе на разговорный язык в КГБ Владимир Попов среди прочего отвечал за агентуру КГБ из числа советской творческой интеллигенции и спортсменов. Вот отрывок об известном советском и российском певце Иосифе Кобзоне из неопубликованной книги мемуаров Владимира Попова:

…В 1986 году по инициативе Кобзона был создан фонд “Щит и лира” социальной защиты работников органов внутренних дел. Кобзон стал его руководителем. С 1989 года Кобзон – солист и художественный руководитель концертно-зрелищной дирекции “Москва”, одновременно президент благотворительного фонда “Московит”. С ноября 1990 года Кобзон еще и президент многопрофильного АО “Московит”.

Памятник Иосифу Кобзону в Донецке поставили еще при жизни Певца

Популярный эстрадный певец с ярко выраженными качествами лидера, авторитетный в еврейской среде, Кобзон обратил на себя внимание сотрудников 8-го отдела 5-го Управления КГБ, осуществлявшими разработку еврейских националистов и зарубежных сионистских центров. В начале 1970-х годов он пополнил ряды агентов этого отдела. Довольно скоро Кобзон, как ценный агент, был принят на связь лично начальником 5-го Управления КГБ генералом Бобковым. Оставался он в этом качестве до добровольной отставки Бобкова в январе 1991 года. Их личная связь продолжается и по сей день.

Кобзон многим был обязан своему патрону генералу Бобкову. 5-е Управление КГБ, возглавляемое Бобковым, курировало Министерство культуры СССР и Госконцерт СССР, благодаря чему уже в начале своей сценической карьеры солист Москонцерта Кобзон имел самую высокую ставку за выступления. Бобков способствовал получению Кобзоном звания заслуженного артиста РСФСР в 1973 году; звания народного артиста РСФСР в 1980-м и народного артиста СССР в 1987-м. Не много было советских исполнителей со столькими высокими званиями. Кобзону было за что служить верой и правдой.

Высокие звания давали почет, материальный достаток, но в полной мере не удовлетворяли стремления Кобзона, выросшего в бедной еврейской семье, к реальному материальному благополучию. И в этом помог Кобзону генерал Бобков.

…К началу 80-х годов Иосиф Кобзон стал одним из первых советских нелегальных миллионеров.

…Должен добавить, что Бобков и Кобзон родом из Донбасса. В одном из своих последних интервью, данном в ноябре 2013 года Дмитрию Гордону, Бобков, в частности, сказал: “Да, мы регулярно встречаемся с нашим донбасским землячеством”. Что происходит в Донбассе сегодня, всем хорошо известно. Непущенный в Латвию Иосиф Давыдович Кобзон – почетный гражданин Славянска, Краматорска, Горловки и Артемовска».

В мае 2003-го Иосифу Кобзону было отказано в латвийской визе. Тогдашний глава МВД Марис Гулбис подписал приказ о зачислении певца в так называемый «черный список». Официальная причина запрета на въезд: «угроза государственной безопасности и общественному порядку». Кобзон в последний раз посещал Латвию 9 мая 2003 года и участвовал в организованном российским посольством концерте в честь Дня Победы.

А уже в наше время ему запрещен въезд в Евросоюз и в родную Украину – из-за его непримиримой позиции по вооруженному перевороту в Украине в 2014 году, и из-за его поездок с концертами в охваченный гражданской войной Донбасс – а все во имя славного прошлого страны под названием СССР и своих незыблемых принципов.

В 1980-х годах в ансамбле Иосифа Кобзона играл Петр Подгородецкий, ставший известным как клавишник рок-группы «Машина времени». В автобиографии «Машина с евреями» Подгородецкий описывает Кобзона так: «Настоящая Глыба. Я работал у него клавишником пять лет и очень многому научился. Великий бизнесмен, организатор, политик и просто человек».

Небезызвестный украинский телеведущий и журналист Дмитрий Гордон в своем издании «Бульвар Гордона» так охарактеризовал Иосифа Давыдовича[86]:

«На фоне доморощенных подражателей Тимберлейку, Агилере и Бейонсе могучая фигура Кобзона напоминает исполинское дерево среди анемичной эстрадной флоры и фауны. К нему все бегут за помощью, в его тени может укрыться каждый, но эта же мощная и высоченная крона притягивает к себе громы и молнии. Надо ли удивляться тому, что Иосифа Давыдовича и мифологизировали, и демонизировали, и превращали то в икону, то в мишень по обе стороны океана?

В конце концов, даже большинство из заклятых оппонентов поняли: он такой, как есть, – чуть старомодный, сентиментальный, слишком для нынешнего циничного общества идейный и живущий каждый день на разрыв аорты».

Правда, эти лестные слова были сказаны Гордоном в 2012 году, и вряд ли сейчас он имеет смелость продемонстрировать свою симпатию в адрес Иосифа Давыдовича. Воистину: о времена, о нравы! В 2014-м, после вооруженного захвата власти в Украине проамериканскими ставленниками, Д.И. Гордон стал депутатом Киевского городского совета. Тогда же Иосиф Давыдович превратился в неугодного гостя для нового киевского режима.

Между прочим, в биографии Дмитрия Гордона есть прелюбопытный факт[87].

В школьные годы Гордон много читал, увлекался историей революции, гражданской и Великой Отечественной войны, театром, эстрадой, футболом. В пятом классе написал около ста писем всесоюзным знаменитостям с просьбой прислать ему свое фото с автографами. Он рассказывал: «Ничьих адресов у меня, естественно, не было. Я писал так. К примеру, Лановому: “Уважаемый Василий Семенович, я, ученик 5 ‘Г’ класса киевской средней школы Дима Гордон, очень люблю вас за ваши роли в таких-то фильмах и очень прошу: пришлите, пожалуйста, фото с дарственной надписью. С уважением, Дима Гордон”. Заклеивал конверт и подписывал: «Москва. Василию Лановому». Дмитрий Гордон». Через некоторое время школьник Дима получил два ответа: от Леонида Утесова и Иосифа Кобзона.

В 2012 году Иосиф Кобзон заявил, что закончит свою концертную деятельность в день своего 75-летия 11 сентября 2012 года сольным концертом в Государственном Кремлевском дворце. Однако прав был актер Валентин Гафт, когда выдал гениально смешную эпиграмму: «Как не остановить бегущего бизона, так не остановить поющего Кобзона».

– Минуты огорчения, разумеется, бывают, от недопонимания, от предательства, а меня предавали, и неоднократно. Однако я помню главное – когда я находился в тяжелом физическом состоянии, когда я 15 дней был в коме и никто не знал, выживу я или дудки, со мной всегда была моя возлюбленная жена Нелли. Я знал, что когда я открою очи, она будет со мной. Видел ее и понимал, что живой… В минуты отчаяния мне довольно увидеть мою семью, собрать в доме друзей, и моментально становится легче. И самое главное, когда мне нехорошо, я стремлюсь на сцену. Выхожу, вижу зрительный зал, слышу рукоплескания и понимаю, что жизнь продолжается. В любой ситуации надобно обязательно бороться и верить[88].

Так что правило «жить на разрыв аорты» – это в отношении Кобзона истинная правда. И кому, как не Нелли Михайловне, знать об этом всю правду?!

«– Что же вас так в нем восхищает?

– Многое! Например, его гражданская позиция. Когда случился конфликт на границе на Даманском острове, Иосиф поехал туда с концертами – поднимать боевой дух пограничников. Потом была война в Афганистане. Туда он летал с концертами девять раз! Хотел поддержать солдат, которые были оторваны от дома, от родных. Вместе с ними пел их любимые песни, жил в тех же военно-полевых условиях. Точно так же рисковал, ничего для себя особенного не требовал. Сразу же после катастрофы в Чернобыле Иосиф с концертами поехал в Припять, когда еще никто толком не знал о радиации. И пел пять часов. В зале сидели люди в респираторах. Кто знает, какие последствия могли быть после этого концерта? У него очень долго потом першило в горле… А “Норд-Ост” на Дубровке[89]… Многие люди рвались на переговоры с террористами, а Иосифу это удалось сделать первому. Он уговорил террористов отпустить с ним беременных женщин и детей. Он ездил в “горячие точки”, совершенно не думая о гонорарах»[90].

Об этом эпизоде своей насыщенной жизни Иосиф Давыдович упоминал и в книге «Как перед Богом».

«– Знаете, не лукавя, говорю вам: я прожил большую жизнь. И если бы даже случилась беда, для меня бы это было нормально, потому что я уже не первый раз делаю это. Вы что думаете, в обстреливаемом самолете лететь в Афганистан было легче? И для Нелли моей это было нормально, потому что и Нелли моя со мною летела работать в концертах для наших солдат и офицеров. Все нормально, если вообще что-то, связанное с войной, можно называть нормальным. Поэтому даже сомнений у меня не было, что я должен быть там, где несчастные террористы-смертники угрожали невинным заложникам. Да-да. Несчастные террористы, потому что они тоже были наши граждане. А сделали их такими те, кто развалил Советский Союз. Говорят же соседи Бараева по дому, что в советские времена был он хорошим мальчиком. И скорее всего, стал бы хорошим нефтяником. И приезжал бы в Москву не взрывать невинных людей, а получать высокие награды за хороший труд на благо всего советского народа… Поэтому мне жалко их, молодых… Да что там молодых… совсем юных ребят-террористов. Их жизни, как и все наши, искалечил развал Союза»…

В этом – быть на острие событий – он тоже видит служение своему Отечеству.

– Если мы хотим от государства что-то иметь, скажем, престижные залы и рекламу своего творчества, мы должны выполнять элементарный долг перед Родиной. В самом деле, почему все должны, а мы, артисты, не должны? Чем мы лучше других? Чем мы лучше тех, кто больше нашего делает, чтобы страна была настоящей державой?! Не следует, конечно, забывать, что песня «строить и жить помогает». Но ведь строят-то другие граждане…

Президент Российской Федерации Владимир Путин принял в Кремле народного артиста СССР, депутата Госдумы Иосифа Кобзона, чтобы поздравить исполнителя с 80-летием

А когда беда пришла на его малую Родину, Иосиф Давыдович тут же принял решение песней строить и жить помочь… а заодно привезти и гуманитарную помощь в разоряемый гражданской войной Донбасс. Причем несмотря на угрозы СБУ[91] и на то, что новые украинские власти запретили певцу приезжать на Украину, тут же внеся его в так называемый «черный список». Маразм в этой стране распространяется со скоростью лесного пожара; в августе 2014 года стало известно, что Киев собирался внести в «черный список» 500 (!) деятелей культуры из РФ.

Но известный певец и политик Иосиф Кобзон, родившийся в городе Часов Яр Донецкой области, решительно игнорирует запрет украинских властей на посещение Донбасса. «…Это моя Родина, и ни одна тварь не запретит мне ступить на землю, которая меня родила», – сказал он в одном из интервью радио «КП».

Узнав, что попал в очередной санкционный список Евросоюза, Кобзон сказал, что считает, что ему запретили въезд в Европу из-за того, что он «побывал на своей территории», то есть в Крыму (после референдума благополучно вернувшемся в Россию) и Донбассе. Единственное, о чем народный артист сожалеет, так это о том, что не сможет навестить детей за рубежом – дочь Кобзона Наталья проживает в Англии. А на все санкции Европы Иосиф Давыдович отвечает концертами в любимом Донбассе.

Иосиф Кобзон – «Благодарю тебя». Фото с юбилейного вечера Иосифа Кобзона в Государственном Кремлевском дворце 24 сентября 2017 года

И обязательно в его выступлении звучит пронзительная песня «Журавли» на стихи Расула Гамзатова и музыку Якова Френкеля:

Мне кажется порою, что солдатыС кровавых не пришедшие полей,Не в землю нашу полегли когда-то,А превратились в белых журавлей.

И у зрителей перехватывает дыхание, и текут непроизвольные слезы… ведь у многих из них на кровавых полях Донбасса остались лежать близкие и родные…

Журналист «Комсомольской правды» Александр Гамов, сопровождавший мэтра в его благотворительном туре, пишет[92]:

«– А вам что эти поездки дают? – спросил я у Кобзона, когда мы уезжали из Луганска в Донецк.

– Высокое моральное удовлетворение, хоть это и звучит высокопарно, – ответил Иосиф Давыдович. – Здесь, в Донбассе, особенно отчетливо осознаешь, что песня – точно такое же боевое оружие, как и любое другое. Одно время у меня была программа “Я хочу, чтобы к штыку приравняли песню”. Может быть, в другое время эти мальчишки, которые приходят на мои концерты, и не пошли бы слушать Кобзона. Но в этих обстоятельствах мои песни им нужны. Если артист приехал – значит, не все так страшно?»

…Летит, летит по небу клин усталый,Летит в тумане на исходе дня,И в том строю есть промежуток малый,Быть может, это место для меня.Настанет день, и с журавлиной стаейЯ поплыву в такой же сизой мгле,Из-под небес по-птичьи окликаяВсех вас, кого оставил на земле.* * *

И все это время, пока народный артист СССР, депутат Государственной думы Иосиф Кобзон будет находиться в поездках с благородной миссией, дома его будет ждать жена. И он, зная, что его всегда ждет она, его нежный и преданный ангел-хранитель, будет уверенно вершить свою миссию на Земле.

«Кто для вас Иосиф Давыдович Кобзон?» – как-то спросили Нелли Михайловну, и она ответила просто и искренне, сияя лучезарной улыбкой:

– Гений. А я простой человек. Поэтому служить ему для меня всегда было счастьем. Было, есть и, я надеюсь, еще долго будет. В этом и есть мое предназначение.