Гака-жирдяй ворвался в квартиру родителей заполошно дыша… Он успел, он все-таки успел! Родителей дома не было, сегодня они дежурят в больнице до позднего вечера – дело это обычное и насквозь привычное. Свои выходные предки предпочитают проводить вместе и для этого руководство клиники традиционно идет им на встречу, чтобы и отдыхать, и работать им всегда выпадало в одну смену. Старший нейрохирург (отец) и старшая операционная сестра отделения нейрохирургии – это не те люди, от мнения и пожеланий которых руководство клиники рискнет отмахнуться, прикрываясь некими «незыблемыми традициями». Скорее, наоборот, отмахнутся от тех, кто посмеет выразить свое недовольство сложившимся за годы порядком вещей.

Слегка отдышавшись, он поднялся по ставшей хлипкой от его веса лестнице на мансарду. Туда, где нанятые родителями отделочники обустроили из всего чердачного помещения для него одного большую комнату, эдакие апартаменты, обставленные к слову в стиле «хай-тэк» с многослойными напольными плитами для занятий спортом вместо традиционных татами, подиумом для тяжелоатлетов, выполняющего роль спального места и тому подобных мелочей, позволяющих доставшемуся ему в вечное пользование массивному и тяжелому телу жить без комфорта, но и без риска однажды провалиться со своего чердака прямиком в подвал.

Удобно устроившись и подложив под некое мягкое место мягкую же подушечку с гречневой лузгой, он прислушался к себе. По неким эфемерным ощущениям, осталось еще совсем чуть-чуть и… Гака торопливо присел к своему ноутбуку. Толстые с виду, но знакомые с гирями по делу, пальцы осторожно забегали по казавшейся крошечной рядом с ними клавиатуре… История айкидо… Учитель Уэсиба… Базовые стойки… Стоп! Теперь хапкидо… Дайто-рю Айки-дзю-дзюцу… Сэнсей Такэда Сокаку… Достаточно!

Хорошо, что комната такая удобная – всего один шаг влево и тело падает на футон… или падает вправо на «спортивный диван», специально изготовленный под стати борцов сумо. С его-то весом при падении на пол можно было и потолок над родительской спальней прошибить, но строители – отделочники этот момент просчитали и, по словам отца, «вовремя провели необходимые профилактические мероприятия».

Ожидаемо началось то, что он, «сын медика», сам назвал «пароксизмом усвоения». Со стороны картина была неприятной: некая гора сала дергалась на лежанке, волнами колыхался жир, изо рта вырывались несвязанные звуки, с противоположной стороны тела… Тоже звуки, но и не только они… Неожиданно пришло спасительное забвение и темнота здорового сна без всяких сновидений…

Он проснулся на том же месте, где и отключился в своем «чердачном пентхаусе». Скосил глаза на отливающие в утреннем полумраке комфортным оранжевым светом цифры будильника. Тело болело так, словно он во сне ворочал гири или разгружал вагоны всю ночь.

Постанывая Гака сполз со своего лежбища и едва не раздавил забытые на полу очки. Суставы немилосердно ломило, болели мышцы, и только укрепленные работой с отягощениями связки бодро рапортовали «за время вашего отсутствия происшествий не было». Он с огромным трудом стащил со своего тела потную до мерзкой липкости футболку с «АС/ДС» и подошел… вернее заставил себя приползти в отгороженное ширмами пространство к ростовому зеркалу в полстены у комплекса тренажеров.

Жирдяй сначала потрогал руками, а потом даже поболтал в воздухе опустевшей складкой кожи на животе. Это же чуть не половина жирового запаса ухнула на «усвоение»?!!! А если бы он не был жирным? Пожалуй, что непропорционально много сил и ресурсов отбирает это открытое им «телесное усвоение», то ли дело с «усвоением духовным», которое лишь заставляет блевать после каждого приема пищи.

Гака задумался. Интересно получается, он, дитя потомственных медиков, неоднократно слышал от родителей и от дикторов из теленовостей об участившихся случаях так называемой «внезапной смерти подростков». Политики, неожиданно опередив медицину, придумали синдром с таким названием, а СМИ немедленно его подхватили и разнесли по стране, как очередной вирус гриппа. С другой стороны, если бы не его подкожные запасы и отложения «продуктов и пива», он бы тоже лежал сейчас на футоне хладным трупом, а над ним суетились полицейские и инфицированные телевизионщики…

***

Жи… Нет, уже не жирдяй, но еще и не «склонный к полноте» вполне себе молодой парень «плотного телосложения» топтался под тугими струями горячего душа и вспоминал, как все началось. Он тогда смотрел ролик в сети о человеке, который умел разделять свое сознание на потоки. Это было захватывающе интересно, материал завладел вниманием зрителя полностью. Неожиданно для себя, Гака (тогда еще не «потновонючий обжора – гака», а пятый, после четырех дочерей, сын своих родителей – Горо) понял, что с пониманием отслеживает все нюансы поведения этого уникума – скудную мимику, дерганные жесты, движения явно слабого физически тела.

Когда тот начинал рассказывать о своих упражнениях, то и эта информация тоже оседала где-то в глубине сознания… осторожно, словно дорогая керамика на складе укладывалась там и, словно постепенно заполняя некий резервуар, выплеснулась наружу! Тогда будущего жирдяя накрыло первым открытым им самим «пароксизмом».

Очнулся он довольно быстро, мокрый как мышь и вонючий от липкого пота, покрывавшего тело и счастливый, после первой же попытки думать по-новому. Это было… Было… Это великолепно, потрясающе и фантастично!!!

Потом было еще несколько спланированных в тайне от родителей гарантированно провальных экспериментов. Но… не иначе как попустительством или благодатью Аматерасу, он не только не умер, но и освоил проклятый им еще с начальной школы английский язык. И тот лег в разум не просто набором слов, нет! К ставшему обширным словарю прилагались длинные ассоциативные цепочки, наборы идиом и вообще какие-то историко-филологические изыски в виде древнеанглийской поэтической нотации…

Экстренно, чтобы не «пролить воду на камни», пришлось скачать несколько книг классиков британской литературы и закрепить зародившийся навык. О, этот Моэм! Сомерсет Моэм, гений из гениев! От его «Бремени страстей человеческих» могучий Горо рыдал, как ребенок. Хотя, почему как? Он и был тогда ребенком, считающим себя взрослым.

Но однажды он решился на «усвоение навыков тела» и открыл для себя «Русский гиревой спорт». По крайней мере найденный им сайт на англоязычном ресурсе назывался как-то так. Ему, добряку от природы, да еще и нещадно балуемому родителями и старшими сестрами «уси-пуси-пусичке», как-то вдруг в одночасье надоело служить «макиварой» для битья на улице и в школе. После годичного истязания своего духа, когда он добрался до осмысленной работы с «двухпудовыми гирями» и осторожно выполнил свой первый в жизни «толчок» в его разуме словно из ниоткуда возник еще один тонкий, еще слабый, но вполне самостоятельный ручеек зарождающегося сознания, обновленного человека.

Это теперь ему из нескольких потоков сознания в нон-стоп режиме удавалось и отслеживать окружающую обстановку и продолжать «отбрасывать на самого себя тень» тень неудачника – лузера. Хотя с его «английским сертификатом» он уже неудачником не был, но что-то еще мешало вдохнуть воздух полной грудью и, распрямив шею, смело посмотреть в небо.

***

– …Какую же глупую глупость я совершил! – думал Гака, шагая в круглосуточную кафешку. – Вот зачем я направился в додзе к этим айкидокам? В сети полно материалов, нет же, решил увидеть и постичь сам!..

И ведь едва успел добраться до дома, а если бы накрыло в дороге, в подземке или в автобусе? Сейчас бы обживал уютную палату в психушке. И это еще в лучшем случае. В подвернувшемся случайно кафе миниатюрная и миловидная официантка, увидев массивный торс, крепкие ноги и сильные ладони незнакомого молодого человека, как-то очень по-женски облизнула тщательно напомаженные губы окончательно загубив свой мэйкап.

Путаясь в словах, и семеня так, словно «к ее спине привязан ребенок» заказ она, тем не менее, выполнила быстро. Делая вид, что давно уже растет дураком, Гака быстро расплатился, достав из кармана спортивных брюк горсть липких от вонючего пота иен.

Родители на сыне не экономили, благо деньги в семье были. Забирая со стойки пакеты с «кондитеркой» интуитивно уловил тревожный сигнал подсознания – выделенный поток распознал некую неопределенную пока опасность. А когда снаружи за стеклянными дверями кафешки обнаружились «Ночные волки» из банды «защитников школы» по голове словно прогремел «небесный барабан».

***

Стая малолетних «школьных защитников» искала после уроков себе развлечений на коллективное седалище. Увиденный ими сквозь витрину кондитерской лавки «Гака-жирдяй» их право силы в школе прилюдно не признавал, а при незапланированных встречах один на один в разных невидимых видеокамерами углах школы брал за ворот школьного пиджака на удушающий и вежливо спрашивал, как идут дела у могучих «защитников школы» и не нужно ли ему отдать несколько иен на их материальную поддержку.

По одиночке и даже втроем-вчетвером приставать к Жирдяю они давно уже опасались, но сегодня их было две дюжины, в их крови плескалось «Асахи», а помыслы были чистыми и незамутненными как сакэ. Тем более, что со вчерашнего дня к ним в школу «для усиления» перевелся организовавший и оплативший пивную вечеринку в приличном заведении сын нового квартального дзайбацу.

Последний, говорили люди, принял дела прямо из холодеющих рук предыдущего, чем-то нехорошим отравившимся и в одночасье представшим перед Буддой. Ставший теперь предводителем школьных защитников Харуто даже обрадовался этой встрече. Перед ним за стеклом витрины был «тот самый нехороший» Жирдяй, который переступив порог лавки «окажется один на ночной и пустынной улице».

Жирдяй торопливо шагал по тротуару. Он не оборачивался, но все чувства были напряжены. Шаги за спиной становились все громче, появились тени преследователей… Сейчас! Харуто взвился в эффектном для соревновательного каратэ-до восходящем прыжке. И этот голодный, отвратительно жирный демон получит удар в спину и покатится по мостовой! Но он так и не понял, почему его прекрасно поставленный удар не прошел. В тот самый момент, когда подошва кроссовки должна была встретиться с широкой спиной, что-то пошло не так.

Гака внезапно ускорился, и, словно действительно получив пинок он быстро-быстро засеменил ногами, наклонившись вперед, словно вот-вот упадет. Но не упал, а все также быстро-быстро перебирая ногами стремительно домчался до перекрестка и скрылся за поворотом улицы.

…Перхающая после бега стая добежала до угла, рассыпалась на отдельных бойцов и начала осматриваться, но жертвы не было видно.

– А где… – Вопрос повис в воздухе.

– Бегать научился, гаденыш, – новый предводитель был зол, – Ладно! Завтра в школе закончу!..

– Завтра свободный день… – робко подал голос малолетний «волчонок» – праздник девочек Хинамацури…

– Значит, после послезавтра! – отрезал вожак стаи.

***

Он питался. Он жрал. Он сидел в своем «пентхаузе» за компьютерным столом, забрасывая в топку одно пирожное за другим, и усиленно размышлял… Когда-то в детстве процесс поглощения пищи доставлял не просто удовольствие, а это было словно «райское наслаждение». Но это время ушло безвозвратно. Сначала процесс превратился в обыденность, потом в необходимость, а теперь речь шла буквально о посещении доставшейся ему в наследство машины пункта «пит стоп».

Такое необходимое, но уже не настолько радостное действо. Похоже, что «голодный демон» доживал последние деньки внутри его личности. Тем не менее, это было необходимо физиологически, так как по плану ожидало еще одно «телесное усвоение». Айкидо, это конечно чудесно, но нужна и ударная техника. Он задумчиво взмахнул пухлым кулаком. Вот об этом и речь!

Экс-толстяк облизнул пальцы и решительно цапнул последнее пирожное, а зачем покупать эти дорогущие сладости? Можно ведь и самому их сделать, правда? Ну-ка, он придвинул ноутбук, посмотрим…

Через половину часа он разочарованно откинулся на спинку стула. Нет, ну это несерьезно и я так не играю! Все эти данго и моти, рисовые шарики и сласти никакого чувства кроме сожаления не вызывали. Гака рассмотрел пирожное в руке, это ведь европейское кушанье? Дорогое топливо – это не мой путь! А если?

Этим вечером он с вожделением взирал на экран. Там красовался его ИДЕАЛ, его ПРЕЛЕСТЬ! Максимальное количество сахара и других углеводов. Гака с трудом выговорил название, «торт Ки-ев-сс-кий». Что это за язык интересно? А если и его изучить. Ну ка, где тут разговаривают и пишут.

Чердак трясся и дрожал. Гака-жирдяй валялся на полу и в упоении лупил кулаком по полу. Неудержимый хохот сотрясал его телеса.

– …Этого не может быть, промежуток должен быть! – Эти русские хокку были попросту восхитительны. Он еще немного похихикал и вернулся к столу. Теперь стало возможным прочитать рецептуру. Очаровательно! Такие простые ингредиенты и такой, неожиданно сложный процесс изготовления. Теперь бы надо выбрать повара. И желательно не ошибиться. Женщин он отмел сразу. Но и мужчин оказалось немало. Наверное этот подойдет…

***

Родители вернулись домой ближе к полуночи, даже купили по дороге пиццу. Сил, чтобы что-то готовить уже не осталось, а перешагнув порог супругами завладела откровенная лень. Они вошли внутрь и остановились в изумлении. По дому плыл незнакомый, тяжелый но приятный запах. Этот аромат был одновременно и приятным, и вызывал обильное слюнотечение. Кроме того он пробуждал придавленный фаст-фудом аппетит.

Мама заглянула на кухню, да так и замерла в полном недоумении. Там, на крошечном по площади ночного освящения пятачке священнодействал ее сын. В данный момент он измельчал какую-то зелень, нож мерцал в воздухе временами превращаясь в размытое пятно. Только дробный стук по дереву шинковочной доски свидетельствовал о том, что инструмент все еще в работе.

За спиной сына, на плите, в давно заброшенной из-за огромного объема кастрюле из ее девичьего приданого, неторопливо булькало нечто инфернально-багровое, словно закатное небо Киото…

На глазах обоих пораженных увиденным родителей, сын с грохотом неумехи распахнул дверцу духового шкафа и извлек оттуда противень с необычно круглыми… пшеничными булочками.

Осторожно опустив противень на разделочный стол, он посмотрел в сторону вошедших.

– Пора за стол. Я уже накрываю.

Родители переглянулись, незаметно кивнули друг другу и разошлись по своим ванным комнатам. К их возвращению, на столе уже стояли глубокие миски, а сын заканчивал натирать свои необычные хоккайдо чесноком. Запах в кухне стоял фантастический!

– И что это такое? – Отец уже прикончил одну порцию супа и сейчас поглощал добавку.

– Борщ, – сын, вытянув губы свирелью, подул на ложку. Палочками это блюдо потреблять оказалось крайне неудобно.

– Бо-орсш, – глава семейства с трудом повторил сложное составное слово. – И чья это кухня?

– Русская. Правда вкусно?

– Это точно. – Мама сыто отдувалась, – но почему ты выбрал именно это блюдо?

– Максимальное количество допустимых ингредиентов и минимальное необходимых. Широчайший простор для импровизаций и полная свобода творчества.

– Похоже, что с призванием, ты определился. – Отец смотрел довольно, – ну что же, отличная, уважаемая профессия, сын.

Как и положено в «карманных романах», что продают у входа в токийский метрополитен упаковками по три-пять штук за монету в 100 иен, негромко зазвонил телефон. Отсчитав положенное количество звонков, автоответчик сообщил звонившему, что «к своему сожалению, супруги Мори не могут подойти к телефону». Слышимый после звукового сигнала автоответчика голос явно принадлежал испуганной девушке:

– Господин геккай[1]! Это звонит дежурная сестра Мицура Хикаро! Прошу простить меня за беспокойство! В клинику привезли пострадавшего и у него огнестрельное ранение головы!.. Прошу меня простить, но Вас срочно вызывает дежурный врач!..