…В этой книге есть немного правды

… Ноябрь 2004 по времени базовой реальности

Россия, Южный Федеральный округ

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Фил приходил в себя медленно, тяжело. Перед глазами фамильяра плясали разноцветные круги, не было сил даже поднять веки или пошевелить усами. Любое движение отзывалось болью в правом крыле — похоже, перелом. Эх, сам дурак, подставился этой твари, пропустил удар хвостом. Критичная ошибка, теперь ему долго не летать… Болела каждая клеточка тела от ушей до кончика хвоста, за исключением разве что крыльевых когтей — слава всем Темным и Светлым Богам, что лунное серебро болеть не может.

Мысли путались, плавились от накатывающей волнами боли и бессилия — яд мантикор убивает, но еще быстрее и беспощаднее убивает осознание того, что он не смог, не справился, не защитил. Теперь Кира скорее всего уже погибла — мантикоры всегда выполняют приказы. Или того хуже — стала батарейкой Ивашина, тупым безвольным растением, которое просто отдает энергию. Проклятие! Лучше быть добрую сотню раз упокоенным самыми зверскими способами, чем остаться в живых после такого. Неужели все повторится, и он погибнет так же, как его мать, отдавшая псевдожизнь в схватке с вражескими мантикорами?

Если бы йиннэн могли плакать, черная мордочка Фила была бы уже мокрой от слез. Но не умеют плакать Крылатые Кошки, поэтому ему оставались лишь ненависть, боль, вина, которую невозможно искупить, и предел мечтаний — Круг упокоения и милосердная Бездна, уравнивающая всех.

Где он находится, Фил не знал. Но место было спокойное, насквозь пропитанное тайной и древней магией. Легкий аромат засушенных трав и старых книг смешивался с тонким ароматом луны, недоступным людям, но одним из самых манящих для его расы. Даже современные технологии, запах которых обычно перебивал все прочие, здесь ничего не портил, гармонично вплетаясь в симфонию окружающего пространства. Пожалуй, упокоиться здесь — далеко не самый плохой вариант…

Как сквозь толщу воды Фил услышал, как хлопнула дверь. Вошедший сделал пару робких шагов и замер, словно не зная, что делать дальше. Вдруг нить, связывающая Фила с хозяйкой, которую он уже не чувствовал, вспыхнула. Замерший у порога человек издал сдавленный всхлип, сорвался и подбежал к нему. Знакомая теплая ладошка ласково коснулась теплого бока и задрожала. Нечеловеческим усилием Фил открыл глаза и встретился взглядом с ней. Той, кого он считал погибшей. Той, ради кого готов был погибнуть сам.

— Ки…ра? — не веря своим глазам, пробормотал Фил. — Жива… и поллл…но…ценна… Я… уже… и не… на…де…ялся, про…валиться… мне…в Беззз…дну!

Радостный фамильяр шевельнул усами в счастливой улыбке и отключился.

— Фил, мать твою за хвост! Еще раз услышу про Бездну или упокоение — упокою! — напустив суровый вид, пригрозила Кира. И заплакала.

Виктор незаметно стоял у двери и с абсолютно бесстрастным видом наблюдал происходящее, словно магический эксперимент в лаборатории или строительно-монтажные работы на линии. Но за непроницаемым лицом мага скрывались удивление, заинтересованность и целый букет мыслей и эмоций, которые он сам вряд ли мог понять.

Неслыханно: девчонка рисковала собой ради фамильяра! Ивашин даже представить себе не мог, что так бывает — жизни фамильяров ценились ниже человеческих, и обычно все происходило с точностью до наоборот. Магических помощников использовали, ценили, старались беречь, как полезную вещь или редкий дорогой артефакт, но… не любили. И совсем уж не воспринимали как равных. Гибель фамильяра при защите хозяина воспринималась всеми как нечто само собой разумеющееся, максимум — как досадная неприятность, но точно не как горе. Но эта упрямая зеленоглазая блондинка не вписывалась ни в какие шаблоны.

Когда девчонка заплакала, неожиданно, словно прорвало плотину — маг усомнился в своей адекватности и тайком осенил себя обережным знаком от галлюцинаций: скорей бы заплакали горгульи, мантикоры или толстый усатый главный инженер, балагур и матерщинник, во время планерного совещания, чем эта упертая ехидна. Сейчас это упрямое, своевольное глазастое недоразумение горько рыдало, уткнувшись лицом в черный мохнатый бок своего фамильяра, от бессилия сжимая кулачки и не обращая никакого внимания на страшного колдуна.

Выждав для приличия несколько минут, Виктор подошел к девчонке. Его руки осторожно легли на вздрагивающие худенькие плечи. Девушка резко обернулась и взглянула на него снизу вверх заплаканными изумрудными глазами. По покрасневшему личику ручейками бежали слезы, черная шерсть фамильяра уже успела промокнуть насквозь.

На чужие слезы магу всегда было плевать. Он досыта насмотрелся на них в своем кабинете. Но почему-то видеть ее слезы оказалось для жесткого и циничного Ивашина невыносимым. Привыкший контролировать и анализировать свои состояния, мотивы и поступки, маг обнаружил два диаметрально противоположных желания, направленных на прекращение этого потока слез: хорошенько рявкнуть на девчонку, усилив эффект заклинанием, жестко глушащим эмоции, и одновременно — обнять, укрыть от всех невзгод и печалей, осушить поцелуями каждую слезинку и не отпускать, пока на расстроенную мордашку вновь не вернется улыбка. Такая искренняя и открытая, как та, адресованная Филу, что маг видел в инфозеркале. Ему Кира так не улыбалась. И вообще никак не улыбалась — в его присутствии девочка испытывала только напряжение и настороженность. Хорошо, что хотя бы не парализующий страх, как остальные, но и это раздражало. Осознав это, Виктор мысленно выругался. С каких это пор и с какого демона его вдруг стало волновать чужое душевное состояние? Эмоции какой-то девчонки? Бред! Поразмыслив, оба нелогичных желания маг зарубил на корню. Довольно и того, что он уже сделал для спасения нелюдя.

— С ним же все будет в порядке, правда? — с надеждой спросила девушка, вторгаясь в его мысли и неумело пытаясь прочесть в стальных глазах приговор.

— Правда, — серьезно ответил мужчина.

— Дайте Слово! — не отставала мелкая егоза, смотря на него с недоверием.

Никто не смел требовать с Ивашина Слова — лишь он сам мог дать его, если посчитает нужным. Только вот незадача — она об этом не знала.

Маг усмехнулся:

— Даю Слово, что с Филом все будет в порядке. Я оказал ему первую помощь. Но я маг, а не бог, для полного восстановления потребуется время. А теперь прекращай разводить здесь сырость, скоро лягушки заведутся, и рыбу можно будет ловить, не выходя из кабинета, — приказал Виктор, тыльной стороной ладони стирая с ее щеки слезинку. — Иди наверх, располагайся, где понравится — комнат много. Можешь занять комнату с камином, она будет поуютнее… — и, заметив, что девушка замешкалась, продублировал: — Кыш отсюда, мне с ним еще работать и работать.

— Извините, — пискнула девчонка, словно мышь, которой наступили на хвост, и пулей вылетела из кабинета, пока маг не передумал. Мешать Виктору исцелять Фила она не хотела.

На мгновение мужчина почувствовал себя виноватым — именно от действий его мантикор пострадал черный йиннэн. И хотя маг успел его подлатать и даже привести в сознание, крылатому предстояла долгая реабилитация. А Виктору — бессонные ночи за варкой зелья-антидота от яда мантикор и плетением сложных исцеляющих заклинаний.

Вымотанная до предела Кира кое-как поднялась по лестнице, от души моля всех Темных и Светлых Богов о том, чтобы ни мантикоры, ни прочие ивашинские кошмары ей сегодня больше не попадались на пути. Или скорее она им — несмотря на все заверения Виктора, мантикор она все-таки побаивалась. Никогда еще девушка-маг не чувствовала себя настолько беззащитной, как сейчас.

Преодолев лестницу, Кира оказалась в просторном коридоре, едва освещенном приглушенным светом ночных ламп, и поняла, что не помнит, из какой именно комнаты так поспешно сбежала в поисках Фила. В перегруженном впечатлениями и стрессовыми эмоциями сознании отложились только снег за окном, плед, камин и свечи… Хотя, какая в сущности разница, где провести оставшиеся до утра несколько часов? Лишь бы в безопасности и подальше от мантикор. Кира не была трусливой, но невольно вздрогнула, вспомнив их горящие глаза и убойные ядовитые хвосты, и пожелала как можно скорее оказаться в комнате — это давало хоть какую-то иллюзию защищенности. Да и хозяин дома сам разрешил выбирать любую, не сидеть же в самом деле под дверями, как проситель в приемной.

Кира решилась и толкнула одну из дверей. Комната встретила ее пугающей абсолютной чернотой и гулкой пустотой, какая ощущается в заброшенных зданиях или древних руинах. Помещение было нежилым и явно давно не посещаемым. Руины — пожалуй, самое точное описание энергетического фона этого места. Ночевать здесь девушке явно не хотелось, и она, положившись на свое ощущение магических потоков, прошла дальше по коридору и открыла ту дверь, которая показалась ей смутно знакомой. Свечи уже не горели — скорее всего, погасли, но в комнате еще догорал камин, сразу окутав девушку ощущением тепла, уюта и безопасности. Кира присела на край широкой кровати, коснулась рукой пушистого пледа, так кстати оказавшегося здесь. Уходить отсюда совершенно не хотелось.

Уставшая девушка наконец-то стянула свитер и почти сросшиеся с ней грубые джинсы, с удовольствием избавилась от теплых колготок и бюстгальтера, оставшись в трусиках и маечке, и с огромным наслаждением упала в мягкую постель, уютную, слегка пахнущую дорогим парфюмом. Накрывшись пледом и вдыхая тонкий, почти невесомый аромат, Кира еще какое-то время смотрела на медленно гаснущий огонь в камине, наслаждалась ощущениями покоя и защищенности, но усталость взяла свое, и вскоре ее сморил глубокий, безмятежный сон.

Виктор покинул кабинет почти в 4 часа утра, оставив Фила спокойно отсыпаться под действием исцеляющих заклинаний, подпитывающего артефакта и зелья, нейтрализующего яд мантикор — маг честно выполнял обещанное и сделал все возможное, чтобы привести фамильяра девчонки в нормальное состояние.

Виктор не сомневался, что уже утром состояние подранка будет значительно лучше, чего не мог сказать о себе: за последние сутки пришлось потратить слишком много Силы. Как сказала Кира — демонову бездну? Действительно. Демонову. Бездну! И теперь неплохо было бы восстановить нормальный уровень потенциала, да резервный артефакт питает фамильяра, а "батарейку" в такое время найти довольно проблематично. Проклятие!

Уставший до чертиков Ивашин выругался и направился наверх, в свою комнату, мечтая лишь о мягкой постели, в которой он сможет отдохнуть целых три часа перед тем, как ехать в офис. В предвкушении долгожданного отдыха маг наскоро активировал защиты, переоделся в уютный домашний халат и подбросил в камин пару дровишек. Сюрприз в своей кровати он заметил не сразу.

Девушка спала, свернувшись калачиком. Отблески от огня в камине падали на ее волосы и лицо, которое в этой игре света и тени казалось почти детским. Даже во сне ее аура переливалась и пульсировала мягкими волнами Силы, которую девчушка еще толком не контролировала. Идеальная батарейка, идеальная игрушка, жертва, которая сама пришла в логово хищника. И если вначале у Виктора было намерение оставить ее, то теперь он уже не мог просто уйти.

Маг присел рядом с ней на кровать и привычно принялся сплетать потоки в заклинание отбора Силы. Стоило прекратить отток, Силы у девушки оказалось прилично — с лихвой покроет все энергозатраты за последние полгода, в том числе и на межпространственные переходы, и на упокоение мертвяка, и на восстановление фамильяра. Еще и останется. Так уж и быть, все забирать не будет — пусть живет, а вот подчинить в любом случае придется, крики и истерики ему совершенно не нужны.

Когда заклинание было практически готово, наследник Ивашиных взял Киру за руку — физический контакт значительно облегчал эту работу. В какой-то момент мужчина засомневался в правильности принятого решения, заклинание огромным пауком повисло в воздухе. Любой взрослый, опытный маг уже давно бы почувствовал неладное и проснулся, но девочка всего лишь слегка нахмурилась во сне, по телу пробежала легкая дрожь, и ее рука еще крепче сжала руку мага. Не ожидавший ничего подобного Ивашин смотрел на нее, как на оживший памятник Ленину. А Кира что-то пробормотала во сне, вздохнула и прижалась к нему, словно ребенок, ищущий защиты.

— Проклятие! — тихо выругался Виктор, растворил дурацкое заклинание и зачем-то провел тыльной стороной ладони по щеке девушки. Измотанная девчонка продолжала спокойно и безмятежно спать, сжимая его руку. Осторожно, стараясь ее не разбудить, мужчина передвинул руку и прилег рядом, другой рукой обнял девушку за плечо и мягко притянул к себе. Кира доверчиво прижалась к его груди и нахально закинула на него ногу, устраиваясь поудобнее — уютная, теплая, как котенок, непривычно расслабленная, словно спать в объятиях иерарха для нее — самое обычное и естественное дело.

Близость тоненького беззащитного тела девчонки-мага, ее хрупкая аура, почти наложившаяся на его, обнаженные плечики, маленькая ладошка на его груди, теплое дыхание, щекочущее шею, вызвали у Ивашина желания и мысли, весьма далекие от любых заклинаний. Попробовать на вкус приоткрытые мягкие губки, провести кончиками пальцев по позвоночнику, скользнуть ладонями под тонкую маечку, нежно сжать упругие полушария груди — небольшие холмики Киры, скорее всего, полностью поместятся в его ладони. Приласкать призывно торчащие соски, животик, освободить девушку от трусиков и проникнуть пальцами внутрь жаркого тела, чтобы чуть позже, как только малышка будет готова, забросить ее ножки на свои плечи, заменить пальцы членом и яростно двигаться внутри нее, ловя приглушенные стоны наслаждения. Хотя, нет, лучше плавно, резкие движения могут причинить ей боль…

— Демонов идиот, спал бы лучше, — прошептал маг, поглаживая плечо девушки и едва сдерживаясь, чтобы не позволить руке опуститься ниже. Острое возбуждение, какого он давно уже не чувствовал, окончательно выматывало без того уставшее тело и сознание. — Псих ненормальный, совсем резьбу сорвало, на студенток потянуло, баб тебе вокруг мало? Или заняться больше нечем? В офис бы лучше поехал пораньше, озабоченный высокопоставленный бездельник! Магически несовершеннолетняя, маленькая совсем, да и не в моем вкусе… Какого демона? Наверно, просто бабы давно не было, вот и лезет в голову разная чепуха. Пожалуй, так он скоро начнет на женщин бросаться, как голодный дракон. Пора отвлечься от дел и пригласить какую-нибудь из своих горячих, раскрепощенных подруг. Или лучше парочку, а с этой мелкой больше возни и слез будет, чем удовольствия.

Однако оставить девушку оказалось выше его сил. Легонько коснувшись губами ее волос, мужчина закрыл глаза и переключился на магическое зрение, затем ушел в глубокую медитацию. В конце концов, заснул и он.

Означенных трех часов Ивашину вполне хватило, чтобы выспаться, но оказалось недостаточно, чтобы восстановиться магически. Поэтому маг проснулся в редкостно отвратном состоянии, как будто после суровой попойки. Или даже памятных по "лихим 90-м" встреч с рейдерами, ОМОНом или отцовскими боевыми големами, более известных, как "маски-шоу", о чем наутро разум благополучно забыл, но тело помнило. За окнами светало, серый декабрьский рассвет нехотя разгонял ночную тьму. Погасший камин больше не давал тепла, и под утро в комнате стало зябко.

Кира спала, как младенец, подложив ладонь под подушку и прижавшись спиной к единственному источнику тепла — телу Ивашина. Светлые волосы разметались по подушке, рука мужчины по-хозяйски устроилась на ее груди. Стоило Виктору ощутить ее близость, тело отреагировало на это вперед разума самым бесстыжим образом. Не удержавшись от соблазна, мужчина еще теснее прижал к себе хрупкую девушку, зарылся лицом в волосы и коснулся ее ауры своей. Это оказалось настолько приятно, что по ауре мага прокатилась волна покалывающих искорок, а тело бросило в жар.

Девушка не проснулась, но маг почувствовал, как она едва заметно напряглась, и понял — опасные эксперименты пора прекращать, иначе крыша помашет ручкой окончательно. Что в его планы категорически не входило. Уже сейчас он был готов послать работу к демонам, а всех, с кем назначены деловые встречи — в очень далекое пешее эротическое путешествие, чтобы остаться с ней и как минимум до обеда не выпустить из своей постели. А после обеда снова туда вернуться. Пожалуй, ночное мимолетное желание обладать ее Силой в подметки не годится желанию обладать ею. Но вряд ли эта малышка разделила бы его желание — взрослый опытный мужчина вполне представлял себе, как бы она растерялась, испугалась и устыдилась, даже если бы сегодня просто не вовремя проснулась. С пугающей ясностью Виктор осознал, в каком шоке была бы девчушка, узнай она о его мыслях и желаниях, и что если бы не выработанный годами самоконтроль наследника древнего колдовского рода, выбора у нее уже бы не осталось.

Не желая устраивать себе лишних провокаций и тем более — лишний раз пугать Киру или ставить ее в неловкое положение, мужчина аккуратно освободил руки, заставил себя отодвинуться от желанной девушки, подняться с постели и покинуть помещение. После этого в лучших традициях мазохизма маг отжался от пола 100 раз и устроил себе ледяной душ, охлаждающий излишне горячие головы и прочие части тела, а затем отправился на кухню варить кофе.

Впервые за два с лишним года маг варил утренний кофе на двоих. Виктор сам не понимал, чем же его так зацепила эта зеленоглазая демоница. Нимфетки, даже самые симпатичные, никогда не привлекали могущественного мага. Ивашину нравились женщины совершенно другого типа — яркие, ухоженные, искушенные, словно сошедшие со страниц модного журнала представительницы элиты. И недостатка в их внимании мужчина никогда не испытывал, а на одной даже женился. Только вот счастья это не принесло.

Но сегодня впервые за эти два демоновых года ему было на это плевать.

Кира качалась на волнах ласкового бирюзового моря, нежась под теплыми солнечными лучами. Неподалеку кружил Фил, гоняясь за шумными белокрылыми чайками. Птиц фамильяр не ел, он просто любил играть, как любой молодой кот.

Вдруг резко похолодало, солнце скрылось, море вокруг налилось свинцом. Девушке стало холодно. Она вздрогнула и проснулась.

Незнакомая обстановка вокруг и чужая кровать не располагали к долгим потягиваниям — в любой момент мог зайти Виктор Андреевич, неудобно встречать его в неглиже. Да и в универ надо…

Кира скорчила недовольную рожицу и встала. Быстро, по-армейски заправляя кровать и одеваясь, девушка думала, как же уговорить непробиваемого Ивашина подвезти ее до учебного заведения. Иначе к без того многочисленным проблемам добавятся пересдача, отработка и прочие увлекательные квесты. Одевшись и умывшись, Кира спустилась вниз в надежде, что маг уже проснулся. Ему все-таки на работу надо!

Она оказалась права — еще на лестнице до нее донесся аромат свежесваренного кофе. Девушка улыбнулась в предвкушении — не откажет же он ей в такой малости, как чашечка бодрящего напитка?

Кира, как кошка, пошла на запах и остановилась в дверях кухни. Искомый маг действительно находился там. Без рубашки, с мокрыми волосами, оранжевым полотенцем на плечах и с дымящейся туркой в руке он ничем не походил на того жуткого, властного, опасного человека, которого она привыкла в нем видеть. Спиной почувствовав ее взгляд, мужчина обернулся:

— Ну что ты стоишь в дверях, как бедный родственник? Заходи, мантикор тут нет, и не будет, если не позову. Завтрак на столе, кофе почти готов.

— Спасибо, — ответила Кира, села на краешек дивана и неуверенно взяла бутерброд с колбасой. — А вы не рассердитесь на одну ма-а-а-аленькую просьбу?

Мужчина поставил на стол две изящные фарфоровые чашечки с ароматным пряным кофе.

— Внимательно слушаю.

— А вы не могли бы подкинуть меня до универа? Я понятия не имею, где нахожусь и как отсюда добираться, — девушка замолчала и, не дождавшись реакции, отхлебнула кофе и продолжила, — опоздаю же, опять Брежнев орать будет. А то и на экзамене припомнит. На экзаменах страшно. А когда я волнуюсь, у меня магия не всегда срабатывает. О-о-о, а кофе с корицей!

Виктор едва скрыл улыбку — совсем девчонка.

— Разумеется, подкину, мне не трудно.

— Спасибо, — девушка облегченно вздохнула — одной проблемой меньше. — А как быть с Филом?

— С ним все в порядке, спит под заклинаниями. Пока останется здесь.

— А…а можно…можно, я буду…его навещать? Как в больнице? — набралась наглости Кира. — Я вам не помешаю, правда. Буду готовить, убираться! Тише воды буду. И пусть мантикоры…

Маг едва не рассмеялся от такой детской непосредственности:

— А это уже вторая просьба.

Не говорить же ей, в самом деле, что он будет только рад видеть ее здесь. И, пожалуй, не только видеть…

— Ну пожалуйста! — девчонка умоляюще уставилась на него зелеными глазами, напомнив Кота из мультфильма про Шрека. Проклятие, если она будет так себя вести — он ее вообще отсюда не отпустит!

— Ладно, — маг допил кофе и поднялся. — После пар заберу. Позвонишь, когда освободишься.

Мужчина положил на стол перед девушкой солидную визитку: "Компания Строй-Лидер. Ивашин Виктор Андреевич. Генеральный директор. E-mail… Телефон…"

Кира покраснела и опустила голову.

— У меня нет телефона.

Виктор удивился — мобильный телефон был для него необходимостью, да и не такая уж это роскошь, даже у многих школьников были телефоны.

— Исправим. А пока вызовешь телепатически, даю разрешение. Как — вспомни подпространство.

— Спасибо, — девушка так и не подняла глаз. К чему было это "исправим", что он имел в виду? — За все. Особенно за Фила, я не могу даже представить, что было бы, если бы он умер…упокоился. Я думала, вы весь такой сердитый, а вы нормальный оказывается. Даже не знаю, как вас и благодарить…

Ее путаная, но искренняя речь подняла бурю в душе Ивашина и вызвала в его мыслях массу возможных вариантов "благодарности". А он-то считал, что контролирует мысли, эмоции, всегда гордился своим самообладанием. Самонадеянный болван! Еще несколько минут с ней наедине — и девочка до универа точно не доедет. С этим пора закругляться. Сегодня же он позвонит Натали, ее шикарное тело и умелый ротик быстро помогут выбросить из головы это глазастое чудо, случайно попавшее под раздачу, с самыми чистыми намерениями лезущее прямиком в капкан и даже не понимающее, во что влипло. Просто позвонить. Да, именно так он и поступит.

— Проклятие и сто тысяч демонов! — негромко ругнулся маг, убирая со стола посуду. — Позже вернемся к этому вопросу. А сейчас — марш к машине, если еще хочешь в универ!

Сбитая с толку такой резкой сменой настроения мага девушка пожала плечами и вышла из кухни. По факту, мужчина был прав — им действительно стоило поторопиться.

Машка места себе не находила: Кира пропала! Как сбежала вчера, не дожидаясь окончания пары, так до сих пор и не объявилась. Машка и Кира дружили с первого курса, и Машка знала: злостной прогульщицей Кира не была, и если сбежала прямо с занятий, даже ничего не объяснив — произошло нечто действительно серьезное.

Встревоженная Машка решила вечером забежать к подруге, чтобы узнать причину ее странного поведения и убедиться, что с той все в порядке, но окна комнаты Киры, обычно светящиеся мягким светом, были погружены во мрак. Дежурная консьержка, жизнерадостная словоохотливая бабуля, в благодарность за коробку конфет отложила вязание и сообщила Машке, что Макарову из 416-й сегодня последний раз видела ранним утром, домой девушка больше не возвращалась и сообщений никаких не оставляла. Машка провела ночь как на иголках, разбила пепельницу, наорала на кота и вконец измучила Макса, сбежавшего от эмоциональной подруги в гараж. Но это не помогло ей успокоиться. И теперь она нервно нарезала круги на парковке перед учебным корпусом, решив, что если Кира сегодня не появится в универе — пойдет в милицию. До начала пары у Брежнева оставалось 10 минут.

Машина появилась неожиданно и словно из ниоткуда — серебристая, обтекаемая, похожая на космолет. Рассеянная Машка едва успела отскочить и бросила в сторону "космолета":

— Глаза разуй, козел двуногий!

Нервы у нее и без того были на пределе.

Дверь "космолета" открылась с водительской стороны, из него вышел тот самый козел, едва не сбивший Машку. Вполне так симпатичный козел, брутальный, подтянутый, солидный. Только глаза страшные — от мимолетного стального взгляда у Машки по спине пробежал холодок. И что он тут забыл? На студента явно не тянет, да и преподы на таких "космолетах" не летают. Наверно, бандит! Заехал помочь нерадивому родственничку или подружке избежать отчисления.

Козел и по совместительству бандит обошел космолет, открыл дверь со стороны пассажирского сиденья и подал руку, помогая выйти женщине. Машку на миг кольнула зависть — от Макса такой галантности не дождешься. А бандит еще и обнял спутницу, затем долго держал ее руки в своих. За его широкими плечами женщину было не разглядеть, хотя любопытной Машке так хотелось увидеть ее — наверняка, роскошная красавица. Не на нее же, Машку, такой мужик повелся бы?

Машке стало грустно, она даже забыла про милицию и просто наблюдала, как мужчина — уже не козел — отпускает руки женщины, обнимает ее на прощание и возвращается в свой "космолет". Женщина обернулась, и у Машки земля ушла из-под ног вместе с отпавшей челюстью. Кажется, милиция отменяется. Теперь Машка точно знала, где пропадала ее подруга.

Виктор и Кира доехали до универа удивительно быстро — через подпространство добираться было значительно проще. Ромбовидная печать, переход — и никаких тебе пробок! Несмотря на малоприятные побочные эффекты, такой способ передвижения по городу нравился Кире все больше. И навык телепатической связи здесь было отработать значительно проще. Ивашин объяснил все очень понятно и доступно, они даже успели потренироваться, а голова при переходах кружилась уже намного слабее, поэтому Кира шла в универ в приподнятом настроении.

Маг учел все. После обратного перехода он дал девушке время прийти в себя и помог выйти из машины. В этот раз Кира на ногах держалась крепко, но ее бледность не укрылась от внимательного Ивашина. Придерживая девушку за талию, маг просканировал ее состояние и вынес решение:

— Уже значительно лучше, ты быстро адаптируешься. А Силой подпитаю — и хоть в космос отправляй.

— Что вы, не надо Силой, — воспротивилась девушка. — Я сама! Стыдно, вы и так столько Силы потратили!

— Не спорь с высшим по иерархии, — отрезал маг, но в его серых глазах при этом плясали смешинки. Это было необычно и удивительно красиво. И когда он взял в руки ее ладошки, чтобы поделиться Силой, девушка не стала сопротивляться. Даже сейчас, потеряв столько энергии, Ивашин был неизмеримо сильнее.

Мощная, но мягкая волна чистой Силы прокатилась от рук по всему телу. Для Киры это было новое, но безумно приятное ощущение. На какие-то пару минут она словно выпала из реальности, тело стало легким и невесомым, осталось лишь ощущение эйфории, как после пары бокалов шампанского.

— Зачем? — пораженно спросила девушка, глядя на мужчину широко распахнутыми глазами.

— Чтобы мне не пришлось забирать бессознательное тело из больнички, — снизошел до объяснений маг. — Хватит с меня одного болезного. Мне пора.

И прежде, чем Кира успела что-то ответить, прижал ее к себе, на пару секунд задержал в объятиях и отпустил. После чего развернулся и направился к машине. Лицо его было абсолютно непроницаемым.

Совершенно не понимающая его поведения девушка усилием воли вышла из ступора, растерянно поморгала, пожала плечами и бегом рванула к учебному корпусу. Подумать над странным поведением мага она всегда успеет, а вот Брежнев ждать не будет. Машку, стоящую в нескольких шагах, так же, как и нескольких одногруппников, она не заметила.

Пары прошли для Киры на редкость спокойно. Даже весело: на вышке* (*высшая математика — прим. автора) парочка самоубийц попыталась получить у Лысого автомат. Ребята не рассчитали своих сил — задав пару вопросов каждому, Лысый во всеуслышание объявил, что автомат они получат только в армии. На предложение же старосты поставить тройбаны и освободиться пораньше, лысый изверг ответил, что за УДО следует обращаться в деканат. Причем половина группы может и не обращаться: с такими знаниями деканат проявит инициативу в этом вопросе, как только увидит результаты экзамена.

На органической химии Кира блестяще защитила лабы, а на начерталке получила проверенный альбом чертежей с высшим баллом. Девушка была довольна — сегодня ей сопутствовала удача.

Пообщаться с Машкой так и не выдалось возможности. Подруга сегодня была на редкость молчалива и как-то странно поглядывала на Киру. Неужели обиделась на ее вчерашнее поспешное исчезновение?

Расколоть подругу Кира решила в столовой. Девушки взяли по булочке, стакану чая и расположились за столиком у окна.

Но разговор пришлось отложить. К их столику медленно, но верно приближалась катастрофа по имени Колян. Задира, ловелас, типичный представитель "золотой молодежи", и по какому-то демонскому стечению обстоятельств одногруппник. Колян кивнул девушкам и бесцеремонно уселся за их столик.

— Слыхал, Макарова, ты заработать хочешь?

— А в морду? — зная похабную натуру Коляна, выдвинула встречное предложение Кира.

— Не, не надо, Макарова! Рука у тебя тяжелая, век не забуду, как на первом курсе ты мне кулаком в ухо заехала. А потом еще и пласт штукатурки на мою бедную голову свалился! — Колян добродушно усмехнулся.

— Сам виноват, заслужил. Не один ты можешь руки распускать!

— Да ладно, мир! Я серьезно. И предложение у меня разумное и обоюдовыгодное!

— Что ж, заинтриговал. Серьезное и разумное в твоем исполнении — что-то новенькое, можно сказать, эксклюзив, — хмыкнула Кира. — Давай свое обоюдовыгодное.

Девушка на секунду задумалась и добавила:

— Но если опять пошлости услышу — по зубам схлопочешь.

Парень одобрительно заржал — после удара в ухо Киру он зауважал, что выражалось в том, что Колян начал здороваться, делиться сигаретами и держать руки при себе. Последнее давалось ему с большим трудом, но мажористый парнишка искренне старался: зачем же рисковать зубами, если вокруг куча девчонок, с радостью готовых составить компанию?

— На химии ты сегодня дала жару — чертям лабораторным тошно! — С восторгом выдал Колян. — Все лабы сданы — считай, что автомат в кармане. А вот с этим у меня как раз вилы выкидные, из 24-х лаб сданы только две. Слышь, Кир, поможешь? На защите я еще что-то на трояк намычу, но написать такое? Завкаф меня послал — и без меня заказов куча. Я в долгу не останусь, если до сессии напишешь — по сотке за лабу отстегну!

— Полстипухи — за одну лабу? Колька, ты что, пил с утра?

— Стекл как трезвышко! — клятвенно ответил Колян. — Задаток хоть сейчас, только к банкомату сбегаю, и сразу отдам!

Такого предложения Кира от Коляна не ожидала. Но чем больше слушала одногруппника, тем сильнее убеждалась в том, что вот он — выход. Во всяком случае, на пару месяцев вперед все финансовые проблемы точно будут решены. И для этого придется всего лишь две-три ночи покорпеть над лабами. Такой расклад Киру очень даже устраивал. Разумеется, взвесив все плюсы и минусы, она ответила Коляну "да", взяла у него задания, предоплату, и ребята разошлись, довольные друг другом, каждый по-своему счастливый.

За полчаса до окончания последней пары Кира закрыла глаза, словно решив вздремнуть, переключилась на магическое зрение и вызвала в сознании образ Ивашина. Образ, поначалу ускользающий, вдруг обрел плотность, фактуру и объем, наполнился Силой.

— Да, Кира, на связи, — прозвучало прямо в голове. Маг был в прекрасном настроении, даже неопытная в телепатии девушка это поняла.

— Пара заканчивается. Все в силе? — уточнила она.

— Обижаешь, Ивашин сказал — Ивашин сделал! Скоро буду, — пообещал невидимый собеседник и отключился.

Кира улыбнулась и открыла глаза, возвращаясь в человеческую полосу восприятия. Какой замечательный день! А еще совсем скоро она увидится с Филом!

Про странное поведение Ивашина утром на кухне и затем на парковке она уже забыла. А зря.

Когда от Киры поступил сигнал, глава строительной фирмы направлялся на важное совещание. На которое он, после недолгих колебаний, наплевал с высоты своего офиса. Первоначальное намерение провести веселую ночку с Натали вообще начисто вылетело у него из головы. Переложив свои обязанности на удрученного заместителя и предупредив Ольгу, что его ни для кого нет, весело насвистывающий Виктор покинул офис до окончания рабочего дня. Недоумевающие взгляды и перешептывания подчиненных он просто проигнорировал — на досужие людские разговоры магу было глубоко плевать, а с тех пор, как ушел за Грань отец, новый патриарх рода Ивашиных ни перед кем не отчитывался.

При необходимости маг мог заткнуть любой рот, в том числе и навсегда, но зачем же портить себе замечательное настроение и омрачать такой чудесный денек? Лучше забежать в супермаркет за чем-нибудь вкусненьким, прежде чем забирать девушку. И мантикор отправить куда-нибудь от греха подальше.

Он все успел. Когда занятия закончились и Кира с подругой вышли на улицу, "космолет" уже ждал. Зеленоглазка обняла подружку и радостно побежала к машине — ее ждала встреча с Филом. На сплетни и чужие заинтересованные взгляды ей было наплевать не меньше, чем Ивашину, иначе обостренным чутьем мага девушка бы ощутила не только стороннее любопытство и зависть, но так же злость, обиду и скрытую угрозу.

— Каминская! К куратору!

Мирно дремавшая на "камчатке" в ожидании Киры Машка мгновенно проснулась и вытаращилась на старосту:

— Ну и чего орать, как потерпевший? Уже иду.

Маша, мысленно костеря старосту на чем свет стоит, со вздохом поднялась и отправилась в кабинет куратора. Зачем Фунтик ее вызвал, Машка даже не предполагала, но ничего хорошего от него не ожидала.

Идти пришлось долго — кабинет куратора располагался в дальнем крыле, на "теплухе". Перед деревянной дверью с табличкой "Фунт М.Е. Заведующий кафедрой теплоэнергетики и теплотехники" девушка остановилась, собираясь с духом, выдохнула, словно перед тем, как выпить стакан водки, и постучалась:

— Михаил Ефимович, вызывали?

Из-за кураторского стола на студентку поднялись очки, оторванные от заполнения ведомостей:

— Нет, Каминская. А что, разве возникла необходимость? Натворила чего?

— Да вроде бы нет, — испугалась Маша. — Это какое-то недоразумение, староста чего-то напутал… Я пойду?

— Зачем? Раз уж вы все равно пришли, присаживайтесь, обсудим ваши пропуски и "хвосты". Вот, смотрю: по химии и геодезии у вас проблемы, по курсовой низкая процентовка, так вы допуск не получите…все равно вызвал бы, какая разница — сейчас или через пару дней.

Машка вздохнула — от Фунтика так просто не отделаешься. Теперь вместо увлекательного допроса Киры в курилке придется долго и нудно слушать про курсач.

Лариса взглянула вслед уходящей к куратору Маше, доплела косу и удовлетворенно усмехнулась. Ее план работает! Скоро эта стерва, Макарова, за все заплатит! И из универа вылетит как пробка, осталось потерпеть совсем немного. Главное — не показывать ненависти, тогда удар будет действительно неожиданным и сокрушительным. Эта дрянь уже не оправится, долго же ей будет не до того, чтоб перед чужими парнями хвостом крутить!

Уже несколько дней подряд Славик, ее любимый Славик, тенью ходит за блондинистой мерзавкой. Каждый день торчит в кустах перед учебным корпусом, наблюдая, как эту шлюшку привозит и забирает какой-то тип на иномарке, прогуливает пары, до глубокой ночи ошивается на морозе под ее темными окнами, а потом беспросветно пьет. Совсем ополоумел. И откуда она только взялась? Даже не задумываясь, подлая тварь походя разрушила все, что Лариса с таким трудом выстраивала три года!

Вспомнив, каким безобидным все казалось поначалу, Лариса заскрежетала зубами и сжала кулачки с ухоженными, наманикюренными ноготками. Видите ли, "она просто друг"! "Мы вместе над проектом работаем"! "Да мы с ребятами на футбол ходили. Кира? И она с нами"!.. И она, как дура, верила! А потом — как удар в спину: "Мы расстаемся".

И как она вовремя не распознала угрозу в белобрысой тощей селедке, у которой даже нет приличных ботинок, не то, что красивого платья? Приворожила его, что ли, эта ведьма?! Поигралась в добрую подружку, влюбила и бросила, как только на горизонте нарисовался более выгодный вариант. Так и она, Лариса, не лыком шита! Теперь все будет иначе. Главное — хоть ненадолго избавиться от глазастой секьюрити Каминской, а заполучить прядь волос белобрысой сучки — уже дело техники.

Заняв любимое Машкино место — на "камчатке" у окна, Лариса уже потирала руки, маникюрные ножницы в кармане обжигали. А вот и она! Замечательно! Злоба мешалась со страхом и азартом, отчего глаза замыслившей недоброе студентки лихорадочно горели.

Кира вбежала в аудиторию — веселая, жизнерадостная, раскрасневшаяся с мороза, впопыхах бросила сумку, поставила на парту небольшой термос с кофе и заняла свое привычное место.

— Здорово, Полеева! — Не обнаружив закадычной подружки в пределах видимости, обратилась она к Ларисе. — Машку не видела?

— Не, — как можно равнодушнее ответила Лариса. — Говорят вон, ее Фунтик вызвал…

— Что-то случилось? — встревожилась Кира.

— Он не отчитался.

— Эх, Машка, голова садовая! — вздохнула Кира, махнув рукой. — Говорили тебе, пиши курсач…

— Слышь, Макарова, будь человеком, дай поспать, а? — вымученно улыбнулась Лариса, уткнувшись в парту лбом и накрыв голову руками. — Для этого только сюда и пересела. Вчера так хорошо посидели! Теперь бы полежать.

— Спокойной ночи, алкаши! — добродушно засмеялась Кира. — Сама поспать на паре не откажусь, сплошные бессонные ночи!

Хорошенькое лицо Ларисы исказила злоба. Удавила бы эту шлюшку собственной косой! Но не стоит нарушать четко проработанный и расписанный план, иначе мать ее сама удавит тем, что под руку попадется. И помогать откажется. Ведьма Полеева терпеть не могла неподчинения, и спуску в своем клане не давала никому. Даже собственной дочери. Особенно дочери.

Уйдя в свои мысли, Лариса даже временно забыла о враге за одной партой с ней. Со странной горечью девушка вспомнила, каким холодным презрением обливала ее мать все годы после того, как выяснилось, что Силу она не унаследовала. Как смотрела на дочь, самим своим существованием позорившую колдовской род, как на пустое место… даже не пустое место, а какое-то гадкое, отвратительное насекомое, тварь с Изнанки. Хотя, этих тварей Ларисе никогда не увидеть.

Едва не заплакав от жалости к себе, не раз помянув Бездну, демонов и проклятия, Лариса все-таки взяла себя в руки и повернулась в сторону Киры. Увидев, что белобрысая сладко спит под монотонную лекцию, едва дыша, она достала миниатюрные ножнички и незаметно срезала небольшую прядку светлых волос, рассыпавшихся по плечам. Теперь можно действительно поспать — свою задачу она выполнила с блеском, а дальше все в руках матери.

Виктор в очередной раз вывел автомобиль из подпространства на парковке перед домом, заглушил мотор и долго смотрел на девушку, мирно спящую на соседнем сиденье. Недавно Кира научилась спать в подпространстве и умудрялась проспать даже обратный переход.

Сначала магу это показалось забавным, истинную картину он понял лишь пару дней спустя, обнаружив поутру в кабинете Киру, со всех сторон обложенную учебниками и тетрадками. Над столом хвостиком висело простенькое бодрящее заклинание. Рядом валялась полупустая пачка "Бонда" и стояла чашка с недопитым кофе — которая по счету? Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: за ночь девушка так и не сомкнула глаз.

— Доброе утро, товарищ маг! — шутливо поприветствовала его девчонка. — А мы тут химией балуемся! И теормехом. Точнее, я балуюсь, а Фил мне помогает — спит за нас обоих.

Девушка с такой нежностью посмотрела на фамильяра, что Ивашин позавидовал подранку и подумал, что не прочь сам подраться с мантикорами, лишь бы эта девочка так посмотрела на него.

— Решила за ночь наверстать все упущенное за семестр?

— Нет, при всем желании я бы столько не упустила, — засмеялась Кира. — Это шабашки, чужие задания. Я их делаю, мне за это платят, все просто.

Разговорчивый Колян, рассказав всем многочисленным знакомым, как решил вопрос с лабами, обеспечил Киру работой всерьез и надолго.

Услыхав об этом, она даже не знала, огорчаться или радоваться, и в итоге выбрала второе. Получив бонусом к заработкам бессонные ночи.

Разбудить девочку у иерарха не поднималась рука. За окнами медленно падал снег. В машине было тепло, уютно и темно, лишь мягко светилась приборная панель, но маг видел в темноте не хуже мантикор, и этого было вполне достаточно. Он просто сидел и смотрел, как она спит, как ровно вздымается от дыхания грудь, как на щечки падают тени от длинных ресниц. Так близко — просто протяни руку. И так бесконечно далеко. Надежды Виктора на то, что наваждение быстро пройдет, не оправдались. Похоже, проблема не в его воздержании и Натали здесь не поможет: он хотел не любого женского тела, пусть даже очень соблазнительного — мысли темного иерарха занимала вполне конкретная несовершеннолетняя зеленоглазая блондинка, которая спала на соседнем сиденье, даже не подозревая о тайных желаниях мага и о том, какая тонкая грань отделяет его от их реализации.

Перед лобовым стеклом неожиданно возник мантикор и нагло заглянул в салон.

— Хозяин, обнаружен посторонний поток внимания и попытка взлома защиты.

— С целью?

— Пока не ясно.

— Источник?

— Не выявлен. Видимо, зачистили следы.

— Так выявите! Иначе этим займусь сам, но в таком случае зачем мне вы? Только девчонок пугать способны, — проворчал маг, бросив беглый взгляд на спящую девушку. — Ты все еще здесь?

— Уже выполняю, — ответил исполнительный фамильяр и исчез, решив не дожидаться коронного "Упокою!".

Убедившись, что мантикоры убрались восвояси, мужчина тихонько потряс спутницу за плечо:

— Просыпайся, малыш. Приехали!

Веки девушки дрогнули, зеленые глаза встревоженно распахнулись, мгновенно оценили обстановку вокруг и, узнав Виктора, успокоились и расслабились.

— Сначала ужин или сразу к Филу? — уточнил маг.

— К Филу, конечно! — удивилась Кира, привычно выпрыгивая из машины и направляясь к знакомой двери. Почему-то ей вдруг вспомнился самый первый визит в этот дом, когда все вокруг кружилось, как сумасшедшие карусели, этот мужчина заботливо нес ее на руках, и это было удивительно. Кроме мага, Киру брали на руки только родители, и то — давным-давно, в детстве. Девушка даже не представляла, что это может быть так приятно. От мага пахло лесом, морозом, горьковатым парфюмом и еще чем-то неуловимым, но волнующим. Тепло и уверенность, исходящие от сильного тела и крепких рук, поднявших ее, словно пушинку, были настолько осязаемы, что проникали сквозь одежду и просачивались под кожу, рождая в животе незнакомые, непонятные, но притягательные ощущения. А как замирало сердце в его объятиях в лесу и перед универом! Можно сколько угодно врать себе, что от страха, но факт остается фактом: то странное тепло, разливающееся по телу от одного долгого взгляда Ивашина, проникающего прямо в душу, от обычного невинного прикосновения, не имеет ничего общего со страхом.

Но это же глупости! Вообще, он жутко взрослый, сильный и опасный, зачем ему студентка — недомаг? И слава Богам, да хранят они от того, чтобы привлечь к себе внимание таких, как он. Не стоит слишком расслабляться и забывать: Высший далеко не мальчишка, не родственник и не друг, а опасный хищник похлеще оборотня. Это не Колян и не пьяный Славик, в случае чего парой ударов не отделаешься… Поймав себя на таких мыслях, Кира окончательно смутилась. Ведь ничего особенного он не делал, не дал ни единого повода для подобной дурости, о чем она вообще думает? А запоздало вспомнив, что Ивашин телепат, действительно испугалась и поспешно переключила мысли на насущные дела — Фил, сессия, работа, приближающийся Новый год.

Фил встретил хозяйку радостным фырканьем, приветственно помахал уцелевшим крылом и умоляюще протянул лапки к вошедшему вслед за Кирой Ивашину.

— И не мечтай, — ответил маг, без труда считав его мысли. — Никаких полетов, пока крыло не восстановится. И заклинания не сниму, даже не проси.

Фил опустил голову, признавая его правоту. Вся фигура фамильяра от хвоста до печально поникших усов выражала столь глубокую тоску и мировую скорбь, что маги невольно улыбнулись. Кира присела рядом, погладила мохнатую голову.

— Фил, скоро полетишь, Виктор Андреевич дал Слово! Потерпи еще немножко.

— Ну лааадно, — снизошел йиннэн. — Только тогда и на Ала с Дэмом заклинаний навешайте! Таких же, как мне на крыло, обездвиживающих!

— Зачем? — переглянулись маги.

— А чтоб когда опять подкалывать начнут, я им сдачи дать мог! — выпалил Фил.

Ивашин обмер.

— И мышей заберите, господин Ивашин, — продолжал фамильяр, вытащив откуда-то из одеяла пару серых трупиков. — Мы их не едим, а извинения принимаем исключительно в цивилизованной, словесной форме.

Маг растерянно взял за хвост протянутую фамильяром мышь.

— Вот же хвостатые мерзавцы! Упокою!

— Не стоит, — засмеялась Кира, погладив черное крыло. Зеленые озера светились теплом, от которого намерение упокоить шкодных мантикор пропало напрочь. — А вот драться запрещаю! И вы своим запретите!

— Непременно! — многообещающе и весомо заверил Виктор. — Ну а теперь, раз уж наш пострадавший настолько хорошо себя чувствует, что снова рвется в бой, предлагаю всем вместе отправиться на кухню и отметить это дело. Мы — вкусным ужином и хорошим вином, а ты, крылатое чудо, лунным светом, раз мышей не ешь.

— Согласны! — дружно ответили девчонка и фамильяр, с трудом примостившийся на ее плече. И от искренней радости в их голосах ему самому стало радостно и легко.

Славке Иртеньеву хотелось сдохнуть. Прямо здесь и сейчас, лишь бы не слышать истеричных воплей матери, от которых в его не до конца протрезвевшей голове лязгал металл и взрывались бомбы.

— Сволочь ты, Иртеньев! И пьяница, как твой отец, упокой Господь его душу! Алкоголик! Наркоман проклятый! Мать старается, на двух работах ишачит, чтоб его, гада, выучить, в люди вывести, а он! В институт не ходит! Тварь никчемная, а не сын! Что соседи скажут? От людей стыдно! — Мать с досады швырнула в нерадивого сына мокрое кухонное полотенце.

Иртеньев-младший молчал. И огрызнуться бы, да сил нет. Да и права мать — он полное ничтожество. Сессия практически завалена, на горизонте маячит армия, любимая девушка, самая прекрасная на свете, его уже не замечает, нашла какого-то хмыря на крутой тачке и фактически у него живет. Зато Лариска прицепилась, как клещ, хотя он ей ничего не обещал. Из-за нее вообще в универе бы не показывался! Но матери не объяснишь, для нее он балбес, лентяй и алкоголик. Как же тошно! Может, лучше и правда в армию? Хотя, может еще и пронесет, не зря же они с Коляном и Вовчиком уже купили ящик дешевого коньяка. На вопрос смешливых приятелей, зачем, ведь сессию они могут и не сдать, Колян философски изрек: "Ну что ж, се ля ви. Сдам — буду пить с радости, не сдам — с горя напьюсь!". Действительно, лучше и не скажешь…

— Короче, еще хоть один пропуск или незачет — домой можешь не являться! Живи со своими дружками, с которыми пьешь, пусть они тебя кормят и за институт платят! — вынесла вердикт мать. — А сейчас марш на занятия!

Славке ничего не оставалось, как подчиниться материнской власти. Но занятия парня не волновали — он в очередной раз проследил из кустов, как его более удачливый соперник провожает Киру на учебу, а затем номинально отсидел четыре пары, глядя на пустой листок.

После звонка он хотел протиснуться вслед за любимой, но был остановлен атомным ледоколом в лице Лариски Полеевой.

— Ну чего тебе? — буркнул Слава, понимая, что момент безвозвратно упущен.

— Поговорить надо, — спокойно, но настойчиво ответила бывшая подруга.

— И о чем же? — парень не скрывал раздражения.

— Да хотя бы о том, что сейчас будет репетиция новогоднего вечера.

— А мне-то что?

— А хотя бы то, что твоя …красавица в нем участвует.

— Ну и плевать! — Парень схватил куртку и выскочил из аудитории прежде, чем Лариса вновь попыталась его остановить.

Присев на бордюр возле универа и закурив, Слава думал, что же ему делать дальше. Но лучше, чем напиться, ничего в голову не приходило. Докурив, студент направился в ближайшую пивную и заказал "ерша". От "ерша" стало легче, и в голову начали приходить более интересные идеи.

А после третьего "ерша" парнишка, приняв решение, направил нетрезвые стопы в сторону родной альма-матер. Кажется, Полеева говорила, что Кира будет на репетиции. Сейчас он осмелел достаточно, чтобы открыть девушке свои чувства.

Лариса не обманула — Кира действительно пришла на репетицию. Затерявшись в веселой толпе студентов, Иртеньев незамеченным пробрался за кулисы и, постепенно мрачнея, наблюдал, как девушка что-то обсуждала со старостой и худруком, с интересом следила за выступлением товарищей, о чем-то шепталась с Машкой, время от времени прерывая разговор заливистым смехом. В длинном сверкающем белом платье Кира выглядела восхитительно, словно невеста или снежная королева. Совсем иначе, чем в своих обычных рубашках и джинсах. Ну почему, почему в этом чертовом зале так много людей? И почему она уже на сцене? Совсем близко, но даже не смотрит в его сторону…

Таинственным синим светом вспыхнули софиты, чтобы через мгновение погаснуть и засиять серебром. Из динамиков полилась нежная музыка, сплетаясь с ее голосом.

— Падает снег, падает снег,

Белый, пушистый снег.

Падает снег, кружится снег,

Словно в волшебном сне…

На девушку, сверкая в огнях софитов, медленно падали хлопья искусственного снега. А она кружилась и пела — о зимней сказке, о снегах, о волшебстве, которое было самой ее сутью.

Славка стоял, как зачарованный, не в силах оторвать взгляда от этой незнакомой, но такой желанной девушки. Вот прозвучал последний аккорд, вспыхнул свет и взволнованный вздох выступающей потонул в море оваций. Кира с облегчением выдохнула — ну слава Богам, не опозорилась! — и ослепительно улыбнулась залу, прежде чем уйти за кулисы. Настроение у девушки было отличное, и никакого подвоха она не ожидала.

После ярко освещенной сцены за кулисами казалось особенно темно. Практически наощупь, периодически натыкаясь на реквизит и поминая демонову праматерь, Кира пробиралась к служебному выходу, где уже должна была ждать Машка с вещами, когда ее грубо дернули за руку и втащили в тесное помещение. Запутавшись в длинном платье и споткнувшись о ведро, девушка поняла, что это подсобка. А через мгновение узнала и того, кто додумался до такой безобразной выходки.

— Иртеньев, к тебе белка на ПМЖ переехала или фазу на корпус пробило? Ты что творишь? –

прошипела Кира, потирая ушибленную коленку.

— Фазу… на корпус! Окончательно! — пробормотал Слава и прижал девушку к стене, ища губами

ее губы и одной рукой неловко пытаясь задрать платье. Не ожидавшая такого от приятеля девушка оцепенела от ужаса и отвращения.

— Прекрати, идиот! Совсем поехавший, что ли? — вырываясь, пыталась успокоить перебравшего придурка Кира, но тот был абсолютно неадекватен. Раздался треск разрываемого платья.

— Проклятие, вот только в вечернем платье драться! — выругалась девушка, схватив парня за шею и резко уводя в сторону с одновременной подсечкой изнутри под правую ногу. Из обеих рук неожиданно для нее самой зазмеились голубоватые молнии, а Иртеньева ощутимо тряхнуло током. Запахло озоном. Незадачливый насильник кулем рухнул на пол, повалив ведро и какие-то коробки. Сверху, словно домино, посыпались швабры. Кира прихватила одну из них, выскочила из подсобки, словно ошпаренная кошка, подперла орудием уборщицы дверь и, зажимая разорванное платье, побежала к выходу.

Лицо Маши при виде белой как мел подруги медленно вытянулось.

— Мать твою, — только и смогла вымолвить Каминская, набрасывая на Киру пуховик и уводя в сторону от любопытных взглядов. — Что случилось?

— Ничего, все в порядке, — заверила Кира. — Просто подралась. Пойдем уже отсюда!

Только сейчас Кира заметила, что ее трясет. Как любой подросток, выросший во дворах в "лихие 90-е", постоять за себя она умела и не видела в этом ничего особенного — это был необходимый для выживания минимум. Но далеко не каждый подросток в драке бьет противника током! И с ней прежде такого никогда не случалось. О Боги, только бы не убила этого пьяного идиота! Люди, ну почему вы порой такие твари?

Машка, не задавая лишних вопросов, тащила подругу по аллее в направлении ее дома, куда Кире сегодня совершенно не хотелось. Одна мысль о том, чтобы остаться в пустой комнате наедине со своими переживаниями вызывала ужас.

— Маш, постой! — Кира остановилась. — Можно, я сегодня у тебя переночую?

— Кирюш, так негде у нас, сама знаешь, — развела руками смущенная Маша. — Разве что на полу.

— Тоже мне, нашла прЫнцессу! Еще извинись, что у тебя нет яхты и самолета, я ж фифа избалованная, — фыркнула Кира и рассмеялась. — Меня любая горизонтальная поверхность устроит. С тебя матрас и пара квадратных метров пола, с меня еда. Так можно?

Ответить Машка не успела.

— Нельзя! — ответил за нее глухой мужской голос, полный сдерживаемой ярости. — У меня переночуешь.

Девушки обернулись и застыли: Маша от неожиданности, Кира — от гнева, сквозившего в стальном взгляде Ивашина. Она еще ни разу не видела всегда уравновешенного мага в таком бешенстве. "В общагу бы его сейчас, все бы тараканы подохли", — подумала Кира, невольно отступая назад. Мужчина подошел вплотную и притянул девушку к себе за плечи, не позволяя сделать единственное, что ей хотелось в эту минуту — удрать.

— Тараканы — возможно, а твой одногруппник — точно покойник, — прорычал Виктор. — Мария, благодарю за участие, дальше мы справимся без вас. Всего доброго.

— До свидания, — пискнула Машка, бросила на Киру извиняющийся взгляд и понеслась к трамвайной остановке, пока страшный бандит не передумал ее отпускать.

Кира рванулась было за ней, но маг держал крепко.

— Прекрати эти глупости, иначе запихну в "авоську", как поросенка в мешок, — пространство вокруг Киры сгустилось в уже знакомую светящуюся сеть. Почему-то Виктора задело, что о помощи девушка попросила не его.

— Что вы себе позволяете? Отпустите сейчас же! — возмутилась девушка. Испуг в зеленых глазах сменился злостью. — Никуда я с вами не поеду! И ночевать буду дома!

— Альтернатив у тебя нет, это было не предложение, а констатация факта, — невозмутимо ответил Ивашин, таща пытающуюся упираться Киру к машине. — И не забывай, твой фамильяр у меня, не в твоих интересах меня злить.

— Проклятие! — выругалась Кира. — Шантажист демонский! Чего вы от меня хотите?

— Вообще, много чего. Но на данный момент — всего лишь поговорить. И обеспечить твою безопасность.

— Ладно, — нехотя кивнула Кира, не глядя на мага, и села в "космолет". Всю дорогу она обиженно, как нахохлившийся воробушек, смотрела в окно, полностью игнорируя Ивашина и закрывшись щитами. Обостренным в подпространстве телепатическим даром мужчина уловил только "властную скотину", "наследника драных штанов", "наглого колдунишку" и "хама трамвайного".

— Ну и чего ты бесишься? — поинтересовался маг, припарковав автомобиль и пропуская девушку в дом.

— А вы? — вопросом на вопрос ответила девушка, сердито расстегивая пуховичок. — Что я плохого сделала? Ну ударила током этого сукина сына, так он первый начал. И я же не специально! Сама не знаю, как это вышло. И вообще, как вы узнали и какое вам дело?

— Можешь считать, что владеть информацией — мое хобби и тайная страсть. Знаешь, первый раз мою Силу использовали… столь оригинальным образом, — засмеялся "наследник драных штанов". Запальчивая дерзость девчонки его развеселила. — Твои способности растут, и в критической ситуации ты инстинктивно применила их для самозащиты, а Сила, которой я с тобой делился, сделала это возможным. Не бойся, ты его не убила, для этого нужен удар сильнее раз в двести. Такой Силы у тебя нет. А у меня — есть. И зол я отнюдь не на тебя.

Кира оторопела. До сих пор угрозу мага в адрес Иртеньева она не воспринимала всерьез.

— Вы что, убьете его? Просто за то, что приставал ко мне? Так я ему уже сама врезала.

— Убью. Щенок потерял берега. Никто не смеет трогать грязными лапами то, что принадлежит мне.

Он смотрел на девушку непроницаемым взглядом, но на дне холодных глаз разгорался темный огонь. Кира не понимала, что происходит, что он имеет в виду и в чем она в очередной раз провинилась, но ощущая тревогу на уровне интуиции, невольно отступила назад и решила все-таки извиниться — так, на всякий случай. Но мага не интересовали ее извинения. Невообразимо быстро оказавшись за спиной Киры, он подхватил девушку на руки, прижал к себе и заглянул в растерянные зеленые глаза.

— Ты до сих пор так и не поняла? А я едва с катушек не слетел, когда увидел тебя с ним. Ты моя, Кира. Моя женщина.

Девушка застыла, смотря на мужчину квадратными глазами, и с надеждой спросила:

— Виктор Андреевич, это шутка такая?

— Разве я похож на шутника?

— Тогда вы, наверное, наркоман?

— Хороший вопрос, — мужчина задумался. Назвать мага наркоманом, еще и в лицо, мог разве что самоубийца. — Теперь я и сам уже не знаю. Но если я наркоман, то ты — моя доза.

И уже не сдерживаясь, приник к ее губам жадным, страстным поцелуем. Шокированная девушка даже не сопротивлялась — ее рассудок категорически отказывался верить в реальность происходящего. А после сопротивляться уже не хотелось. Хотелось прижаться еще ближе, раствориться в этой волне приятных ощущений, накрывающей ее с головой. Той самой головой, которая в тот момент, когда особенно нужна, отключилась ко всем демонам.

Отдавшись древнему инстинкту, девушка робко начала отвечать, ее руки обвились вокруг шеи мужчины, губки раскрылись ему навстречу. Из требовательного поцелуй стал трепетно-нежным, как прикосновение крыла бабочки. Кира тонула в новых для себя ощущениях, сердечко то замирало, то колотилось, как после стометровки. Она даже представить себе не могла, что этот холодный, циничный, властный мужчина может быть таким ласковым, его поцелуи — такими приятными, а стальные глаза — смотреть с такой нежностью, как сейчас. И если сопротивляться грубой силе она привыкла, то сопротивляться этой нежности было невозможно.

Собрав остатки разума и всю волю, Ивашин оторвался от девушки и отнес ее на кухню, справедливо опасаясь, что хваленый самоконтроль даст сбой и вместо кухни будет спальня. Пока он ставил чайник и разогревал пиццу, растерянная Кира сидела на краешке дивана, забыв про разорванное платье, и впервые молчала. Произошедшее просто не укладывалось в голове, и как теперь вести себя с магом, она не представляла.

Для Виктора, похоже, произошедшее было в порядке вещей. Довольный, как объевшийся сливок кот, мужчина сгрузил на стол ароматную пиццу:

— Рубай, пока горячая.

— Спасибо, — не поднимая глаз, отозвалась девушка и взяла кусочек. Сейчас ей даже с мантикорами общаться было бы проще. Но выбора не было.

— Не за что, — лениво отозвался маг, лаская девушку таким откровенным взглядом, от которого ее бросило в странный жар и заалели даже уши. Мужчина добродушно рассмеялся. — От тебя хоть подкуривай. Ну что ты так смущаешься? Всегда же боевая, надерзи уже, что ли!

— Вам? — непонимающе уточнила Кира.

— Ну раз Фил в кабинете, а мантикоры на задании, остаюсь я. И хватит уже мне "выкать", детский сад какой-то. Ты моя женщина, а не посторонний человек с улицы.

— А если я… не согласна быть вашей женщиной, Виктор Андреевич?

— Напоминаю: не вашей, а твоей. И сейчас это уже не имеет значения, твое тело и аура сказали мне все лучше любых слов. И в отличие от языка, они не лгут — тебе было приятно не меньше, чем мне. А будет еше приятнее.

— Да вы… ты хам! — возмутилась Кира и залилась краской.

— Да, к тому же еще и трамвайный, — согласился маг. — И наследник драных штанов, и вообще редкостный негодяй. Привыкай.

— Хватит читать мысли!

— Да причем тут телепатия, у тебя все на лице написано, — возмущение девчонки, совсем недавно таявшей в его объятиях, развеселило Виктора.

— Проклятие и сто тысяч демонов! — фыркнула Кира и отвернулась. — Не дождетесь! Хоть убейте!

— Зачем? Живая ты мне больше нравишься. Чего не могу сказать о твоем битом ухажере…

Девушка застыла. Намерение убить Славку колдун все-таки не оставил. Иртеньев, конечно, редкостный придурок, Кира на него злилась, но смерти он не заслужил. И мать его жалко, девушка искренне уважала Наталью Михайловну, в одиночку растившую этого остолопа.

— Не вздумайте! То есть, не вздумай! — исправилась Кира, заметив опасный огонек в глазах мужчины.

— Уже вздумал. С какой стати я должен менять решение? Не вижу оснований, — отрезал маг.

— Я запрещаю! — сжала кулачки девчонка, угрожающе сверкая потемневшими глазами. На что собеседник, не выдержав, рассмеялся.

— Запрещаешь вышестоящему по иерархии? Весьма самонадеянно. Интересно, как ты меня остановишь?

— Тогда прошу! — голос блондинки сорвался, но взгляда она не отвела.

В этот момент девчонка напоминала выгнувшего спинку котенка, шипящего на большую собаку в тщетной попытке защитить крысеныша. Иначе, как крысенышем, назвать Иртеньева Виктор не мог, и гуманизма Киры не разделял. Однако быть в глазах девушки совсем уж бесчеловечным монстром, вызывать у нее страх и отторжение магу совершенно не хотелось. Мужчина задумался.

— Хорошо, я выполню твою просьбу и не буду убивать дурака, — наконец принял решение маг. Решение далось ему с большим трудом. — Но взамен выставляю свои условия.

— Что за условия? — насторожилась девушка.

— Во-первых, без защиты ты больше по городу не болтаешься. Сегодня же выдам соответствующий артефакт, а до тех пор, пока твой фамильяр не в состоянии выполнять свои задачи, за воротами этого дома тебя будут охранять мантикоры.

— Ладно, — согласилась Кира. Перспектива постоянного присутствия поблизости мантикор ее не обрадовала, но резон в словах мага был. Защита у нее действительно хромает. Причем на обе ноги, как ни прискорбно это признавать. — А во-вторых?

— А во-вторых, ночевать будешь не в кабинете с Филом и мышами, а со мной.

— Где??? — оторопела девушка, едва не лишившаяся дара речи.

— В моей комнате. И в моей постели. Каждую ночь. И это не обсуждается.

— Вы точно наркоман. Или с дуба рухнули, вам лечиться надо. И вообще, не буду я с вами спать, идите вы в Бездну с такими условиями! Видала я их там, где солнце не светит и кот углы не метит! — Кира вскочила из-за стола и разве что не метала молнии, как разозленный демон, укушенный василиском. От бушевавших эмоций глаза ее дважды сменили цвет с зеленого на фиолетовый, а ладошки заискрились и непроизвольно сжались в кулаки. Да как он посмел выдвинуть такое требование!

— Будешь, девочка. Ну и в-третьих, перестанешь мне "выкать" и называть "Виктор Андреич", настодемонело уже. В Бездну посылать, так уж и быть, разрешаю. Только не в постели и не в присутствии третьих лиц. Имидж, сама понимаешь, — спокойно продолжал маг, никак не реагируя на столь бурное проявление недовольства. — А целители и доктора мне бесполезны, раз уж я сам не справился — они тем более не вывезут. Я хочу именно тебя. Советую с этим смириться, принять, все спокойно обдумать и найти плюсы. Их немало.

— Я вам не шлюха на полставки, Виктор Андре…, — у девушки от таких "заманчивых" перспектив перехватило дыхание.

— Шлюхи мне не интересны, — бросил маг. — Шлюха — вещь общего пользования, а я собственник. Ты будешь моя и только моя.

— Вы… вы… выхухоль! Да скорее Бездна ромашками порастет, чем вы меня получите! Вы… сшшший, — прошипела девчонка, сверкнув глазами.

— Значит, там давно раскинулись бескрайние ромашковые поля, а демоны и прочие твари уже ромашки нюхают, — лениво, как сытый кот, усмехнулся Ивашин, никак не реагируя на "выхухоль". — Давно надо было заявить на тебя права, я и так непонятно какого демона слишком долго ждал. Ты моя, и уже сегодня ночью будешь лежать подо мной голенькая и с раздвинутыми ножками. Но не сразу, сначала я тебя буду ласкать — всю-всю, с головы до пяточек и как захочу. Очень нежно, жарко, бесстыдно и долго. Пока не начнешь царапаться и сама умолять о большем, и только потом войду в тебя. Глубоко, но бережно — ты такая хрупкая, тоненькая, как березка, не прощу себе, если тебе будет больно. Я с самого начала хотел это с тобой сделать, малышка моя зеленоглазая.

— По какому праву вы мне говорите… такие вещи?

— По праву сильного и закону иерархии этого уровня, девочка моя, — пояснил Виктор бархатным голосом, нежно обводя кончиками пальцев контуры подрагивающих губ, которые манили его, словно оазис в пустыне. Одного поцелуя магу было катастрофически мало, это его только раздразнило. Стальные глаза потемнели, зрачки вытянулись и запульсировали. — Кира, девочка… Такая нежная, маленькая, беззащитная, сладкая… Ты даже не представляешь, как ты желанна, что я хочу сделать с тобой и непременно сделаю.

Кира попятилась.

— Вы не можете, я магически несовершеннолетняя!

— Я могу все, что угодно, в пределах своего ранга. А они весьма широки, в этой реальности моя воля — фактически закон, если ты еще не поняла. Главное для меня — захотеть, и я захотел, девочка. Тебя.

— Нет! Я буду кричать! — дрожащим голосом произнесла девушка, не отводя взгляда и безуспешно пытаясь скрыть страх, который, как она твердо знала, никогда нельзя показывать хищникам.

— Разумеется, будешь, маленькая, — согласился мужчина. — От удовольствия.

— Сволочь вы! И анафемский гад! Я буду отбиваться и звать на помощь, Макаровы не сдаются!

Иерарх рассмеялся, мягко, но настойчиво привлекая упирающуюся девушку к себе. Поймав испуганный взгляд, он не стал настаивать на поцелуях — просто коснулся губами виска. Но не отказал себе в удовольствии зарыться пальцами в волосы на затылке и погладить спинку девушки — слишком уж хотелось к ней прикасаться, держать ее в своих руках, ощущая как бьется сердечко. Вредина. Упрямица. Ведьмочка. Маленькая трусишка. Смелая девочка, давшая отпор насильнику, пославшая в Бездну и в глаза обозвавшая наркоманом, сволочью и гадом Высшего мага, одного из иерархов этой реальности. Котенок, грозно шипящий на тигра или мантикору, пытаясь напугать своими коготками того, чьей силы не может даже представить.

— Кроме мантикор, никто тебя не услышит. И ты уверена, что нам понадобится их помощь в таком деликатном деле? Я и сам справлюсь. А насчет отбиваться… сидя в "авоське", это как минимум неудобно и малоэффективно, а потом и сама не захочешь.

— Я… все маме расскажу! — прибегла Кира к последнему средству, которое не использовала лет с восьми — угрозе наябедничать родителям.

Это было так трогательно и совсем по-детски, что Ивашин едва не рассмеялся. Но для зеленоглазой девочки это бы выглядело унизительной насмешкой и изощренным издевательством, поэтому маг лишь сдержанно улыбнулся, погладив малышку по щеке.

— Я давно вырос из того возраста, когда боятся маму. Она тебе не поможет, только будет переживать и может пострадать зря. Не стоит ее сюда впутывать, мы с тобой вполне способны договориться без жертв, к обоюдному согласию и удовольствию.

В том, что он сможет успокоить девочку и разжечь ее страсть, маг не сомневался. Опытный любовник, эмпат, при желании он мог довести женщину до вершины блаженства и даже удержать в этом состоянии. А подарить наслаждение этой девочке он действительно желал. Судя по ее страху перед интимной близостью, опыта у нее явно не много, и тот неудачный. А на его близость и поцелуи тело зеленоглазки откликнулось с готовностью и отзывчивостью, рассеявшими последние сомнения мага. Если бы девчонка его оттолкнула, закаменела или сжалась, разрыдалась, проявила ужас или отвращение — Виктор еще крепко подумал бы, стоит ли ее принуждать и, скорее всего, отказался бы от этой затеи. Радости и удовольствия от подобных отношений маг бы не получил, а лишь создал себе лишние проблемы. Но, Тьма и Хаос, реакция девушки на него оказалась более, чем положительной, как бы она ни пыталась это скрывать, сопротивляться, злиться, сверкать глазками и посылать его в Бездну. Теперь он не отступится. Что может быть приятнее, чем наблюдать, как страх в красивых зеленых глазах сменяется желанием, как изгибается в экстазе тоненькое тело? Что может быть слаще, чем пить с ее губ стоны удовольствия, открывая малышке целый мир чувственных наслаждений? Он будет с ней терпеливым, нежным и ласковым, ей понравится. Главное — заполучить ее согласие, пусть поначалу и через принуждение. Безвольная кукла под приворотом или заклинанием подчинения, как и вырывающаяся дикая кошка, его не устраивала.

Девушка едва сдержала едкие злые слезы, сжимая кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Это как же, просто так, по первому требованию, отдать этому самодовольному, грубому, наглому и эгоистичному мерзавцу свою невинность? К демонам! Не бывать этому!

— Убегу!

— Не дальше первого защитного контура, — уточнил маг. — Девочка моя, я всегда получаю то, что хочу, и ты никуда не денешься с подводной лодки. Да и не такая уж большая цена за жизнь человекоподобного осла. И фамильяра, если уж на то пошло, он неизмеримо более ценен.

— Вы… ты Слово дал не вредить Филу! — побледнела девушка.

— А я и не собираюсь, Слово есть Слово, и я его сдержал, Фил жив. Но он нуждается в магической помощи. Если у тебя есть необходимые артефакты, зелья, достаточно Силы, опыта и довольно специфических знаний, чтобы его исцелить — вперед и с песней. А я посмотрю.

— Ты… да ты… — Кира не могла подобрать слов, чтобы выразить свое негодование, глаза из фиолетовых стали почти черными, как коридоры в Бездну.

— Малыш, успокойся и сама подумай: все имеет свою цену, просто так даже трамваи не ездят, хлеба в магазине не дают и зачеты не ставят. Фил очень дорог и нужен тебе. А мне нужна ты.

— Психиатр тебе нужен, а не я, — огрызнулась Кира. — Насильник, беспредельщик и шантажист, демон вы, вот! Нет, иерарх демонов!

— Ты мне льстишь. Видимо, немного демонов успела повидать, — обаятельно улыбнулся маг, усаживая девушку к себе на колени, прижимая к груди и укачивая, как ребенка. — Шантаж — ужасный поступок, предпочитаю давление в сторону принятия верного решения. К тому же, альтернатива у тебя имеется. А то, что она тебе не нравится, не мои проблемы. Обвинения в беспределе вообще безосновательны, Закон Силы работает на всех уровнях иерархии, независимо от тебя, меня и кого угодно, и в свете его работы быть со мной — далеко не самый плохой исход. Я, конечно, не романтичный мальчишка, робеющий перед симпатичной одноклассницей, тягомотина с валентинками, плюшевыми мишками и серенадами под окнами общаги — не для меня. Но я демонски прям и честен в своих намерениях. Я могу быть нежным, не причиню боли и не обижу тебя, даю Слово. И никому другому обидеть не позволю. Я умею заботиться, не боюсь ответственности, могу помочь восполнить пробелы в твоих знаниях и в состоянии обеспечить защиту тебе и твоим родным. Это очень выгодное предложение. Пока что ты не обученная и не достигшая магического совершеннолетия съедобная мелочь, а хищников вокруг достаточно, как и насильников, и прочего сброда.

— Такого же, как ты сам, чтоб тебе с мантикорами переспать и на виверне жениться! — обреченно вздохнула девушка, пытаясь сдержать слезы обиды и безысходности, уже понимая, что маг переиграл ее вчистую и от него теперь никуда не деться. Ивашин — не пьяный Славик, боевой опыт босоногого дворового детства от него не поможет. Придется играть по его правилам.

— Ты ошибаешься, я не насильник, иначе ты бы стала моей еще в самую первую ночь здесь, — иерарх ласково провел ладонью по светлым волосам девочки, заслуженно пожелавшей ему увлекательного путешествия в Бездну, интимного общения с мантикорами и брачных уз с гадкой драконоподобной тварью. — На данный момент я просто хочу, чтобы ты была рядом, засыпала и просыпалась в моих объятиях и, проклятие, в конце концов перестала меня бояться. Терпеть не могу женские слезы и страх, мне нужны твои чудесные искренние улыбки, сияющая аура, счастливые глаза и яркие оргазмы. Я не собираюсь тебя принуждать к близости силой, когда есть намного более приятные способы.

— Может кому и приятные, но явно не мне, — тоскливо огрызнулась Кира. — Ну за каким проклятьем я тебе сдалась, Высший? Мелочь же съедобная, на один зуб. Ни разу не королева красоты — на первом курсе вообще доской-сороковкой дразнили, пока пару морд не расквасила, да еще и неуч к тому же. А еще я бревно! Самое настоящее, хоть камин топи, на кой демон тебе такое счастье? Ты же любую можешь выбрать, только свистни или прикажи — модели выстроятся в очередь, как в Мавзолей. Отпусти, а?

— Уже не могу, — вздохнул маг. — Да и честно говоря, не хочу. Что хочу, я уже выбрал. Хватит канючить, это бесполезно. Как и предлагать в качестве альтернативы мантикор — Ал и Дэм совершенно меня не привлекают. А вот ты — другое дело, и пусть меня считают извращенцем с лесопилки, но ничего не имею против такой аппетитной сороковочки. И насчет бревна ты сильно не права, уж поверь. Мне очень хорошо с тобой, и я вполне в состоянии сделать так, чтобы и тебе было хорошо. Просто доверься мне, маленькая.

— Что бы ты ни делал, хорошо мне не будет! — всхлипнула девушка, отворачиваясь.

— А вот это уже вызов, — ухмыльнулся мужчина, убирая с ее щеки прядку волос и почти касаясь губами ушка. — Хочешь, прямо сейчас докажу обратное?

— Нет, не надо! — испуганно дернулась блондинка.

— Не бойся, малыш, пальцем не трону. Пока.

Пространство вокруг слегка зазвенело и качнулось от всплеска Силы, а время растянулось, как карамель. По всему телу Киры прошла мягкая, теплая спираль, отдаленно напоминающая ту волну, которая ощущалась при передаче Силы, только на порядок мощнее и иного качества. По коже пробежала приятная, сладкая дрожь, тело непроизвольно расслабилось, стало легким, как перышко. Страх, напряжение и все мысли исчезли, растворились в океане блаженства, в бескрайнем пространстве нежности и безопасности, созданном Ивашиным только для нее.

Когда именно вернулась привычная реальность и сколько времени прошло, Кира не уловила. Может быть — пять минут, а может — несколько вечностей, все грани человеческого восприятия стерлись. Она так же продолжала сидеть на коленях у Ивашина, приникнув головой к его плечу, и это казалось безусловно правильным. В голове и теле царили странная пустота и легкость. Маг просто продолжал обнимать девушку, не позволяя себе ничего лишнего, как и обещал. И ей действительно было хорошо в его руках, больше не хотелось ни спорить, ни сопротивляться, ни бежать.

За окном уже давно зажглись фонари, белыми мотыльками вновь закружился снег. В сторонке тихо мурлыкал телевизор — Адриано Челентано самозабвенно колол дрова для топки камина. Виктор Ивашин взглянул на него с мимолетным сочувствием: близость этой девочки оказалась серьезным испытанием, и похоже, вскоре ему предстояло заняться тем же самым. Собственной колокольней иерарх не обзавелся, а вот камин имелся, и не один. Дровишки лишними никогда не будут.

Надежда Полеева с плохо скрываемым раздражением разглядывала фотографию, не удостаивая дочь даже взглядом. Они сидели на небольшой кухне и молчали. Вокруг витал едва уловимый запах кофе и жженых трав. Горящая парафиновая свеча лишь усугубляла атмосферу напряженности и враждебности, подальше от которой еще до заката сбежал всеобщий любимец, ленивый толстый кот Пал-Палыч, и даже Сумеречные Птицы, агрессивные твари с Изнанки, подчиняющиеся Надежде Петровне, предпочли исчезнуть с глаз подальше.

— Девка как девка, не враг она тебе, Ларка, — наконец вынесла свой вердикт колдунья. — Хотя, что-то с ней странное, не могу к ней пробиться. Наверно, усталость сказывается, и так работы до демоновой праматери, а тут еще и ты со своими глупостями… Не передумала?

— Нет, мама! — сквозь зубы процедила Лариса. — Ненавижу ее! И не передумаю!

— Дура ты, вот же послали Боги наказание… Но что поделаешь, родная кровь, хоть и дурная. Придется помочь, я свое Слово чту, кому и при каких обстоятельствах бы его ни дала. Но и ты не забывай: как только твоя соперница в гроб ляжет и пацан твой к тебе сердцем повернется, с кольцом прибежит, выходи за него замуж, убирайся из этого дома и забудь о существовании клана и претензиях на наше наследство. Если же дети твои наследуют Силу и ум, с радостью приму в род и клан.

— Меня все устраивает, только не затягивай с этим, — Лариса протянула матери с таким трудом добытые волосы ненавистной соперницы.

После ухода дочери женщина еще долго смотрела на фотографию улыбающейся светленькой девчонки, как обычным, так и магическим зрением. Считать информацию в очередной раз не вышло, что уже начинало ее бесить. Проклятие! Неужели она настолько устала сегодня, или просто не хочет во всем этом участвовать? Возможно, девка имеет отношение к одному из колдовских родов, кланов или орденов? И об этом никому не известно, а девица щеголяет без охранной печати Главы? Нет, невозможно… Вообще не человек? Спектр вполне человеческий, только вот, проклятие, нечитаемый! Под защитой кого-то из Высших? Вообще, бред! Будто заняться им больше нечем… Ну не мастер же магии эта пигалица!

Надежда Петровна бросила фотографию на стол, открыла шкаф и, щедро плеснув себе в бокал мартини, подошла к окну. Смотря невидящим взглядом на танец вьюги, колдунья просматривала доступные линии реальности и становилась все мрачнее. Одни линии казались затертыми, другие — притянутыми за уши, а некоторые были и вовсе закрыты. С этой девкой, Макаровой, явно что-то не так, но что именно? Разве что побочка от какого-то магического эксперимента или нежить в роду наследила. Интуиция и опыт в один голос требовали отказаться от заказа дочери, но опрометчиво данное этой дуре Слово не позволит этого сделать.

Допив мартини, Полеева-старшая вызвала пару Птиц и отправила их на разведку. Больше для очистки совести: ведьма почти не сомневалась, что твари либо вернутся ни с чем, либо не вернутся вовсе. Женщину тревожило дурное предчувствие.

Из приоткрытой двери кабинета Ивашина доносилось глухое бормотание, перемежаемое богохульствами, проклятиями и фырканьем Фила — Кира готовилась к экзамену. То есть, пыталась готовиться, нарезая круги по кабинету и нервируя фамильяра.

— При проектировании проектной линии на профиле линейного сооружения решают следующие задачи: определение уклонов и отметок проектной линии, расстояний до точек пересечения проектной линии с фактической, определение отметок точек пересечения… забыла! Проклятие! Пятьсот тысяч триста пятьдесят демонов, сорок через семь гробов растудыть их налево вперехлест через горгулью, эти анафемские отметки!

Фил запрыгнул на стол, свалив на пол сигареты, отодвинул лапкой кружку с недопитым кофе и заглянул в открытый конспект.

— Неправильно, про проклятие здесь ничего нет. Про демонов и горгулью тоже, это ты геодезию с сопроматом перепутала, — фамильяр сосредоточенно, словно верховный главнокомандующий, повел усами. — Или с демонологией, что неудивительно.

— Настодемонела, ну ее в Бездну! Отведу преподам глаза и спишу, — решила Кира и захлопнула злополучный конспект. Все равно мысли, как стайка заполошных рыбок, метались в местах столь отдаленных от учебы, что сосредоточиться было нереально. Вместо профилей и отметок сознание вновь и вновь рисовало тот поцелуй в темном коридоре и последовавший за ним разговор. Трудный разговор, неоднозначный. Холодный, как скальпель, взгляд мага, загорающийся желанием, и его неожиданно ласковые руки на ее теле, властные, но удивительно бережные прикосновения, жаркое дыхание на ее шее… Девушку бросило в дрожь, низ живота сладко заныл. О Боги, что с ней происходит? И какая, к демонам, геодезия?

Фил привычно запрыгнул ей на плечо и погладил по голове здоровым крылом.

— Что происходит, человеческий детеныш? Ты сама на себя не похожа, и явно не из-за учебы психуешь.

— Ничего, Фил. Все в порядке.

Девушка обхватила руками коленки и уставилась в стену. Впервые в жизни она пыталась скрыть что-то от Фила. Но фамильяра провести оказалось непросто — слишком уж хорошо йиннэн знал свою хозяйку.

— Кира, не держи меня за котенка, у которого еще когти на крыльях не выросли. И не унижай ложью, — фамильяр был необычно серьезен.

Девушка обняла Фила, спрятав лицо у него под крылом, чтобы не разреветься. Как сообщить фамильяру о том, что произошло между ней и наследником Ивашиных, об ультиматуме и роли крылатого во всей этой истории, а тем более — о том, что теперь будет ночевать не здесь?

— Прости. Я расскажу тебе, правда. Но не сейчас, пока не могу.

— Не доверяешь? — хитро прищурился Фил.

— Не хочу тревожить и мешать процессу исцеления. А теперь отбой в войсках, раньше сядешь — раньше выйдешь, раньше ляжешь — раньше полетишь, — улыбнулась Кира.

Фил подчеркнуто драматично вздохнул, закатив глаза, фыркнул "так точно" и отправился в сторону своего диванчика и уже воистину настодемоневшего подпитывающего артефакта. С минуты на минуту должен был прийти Ивашин, с гадким, как сопромат, но крайне полезным зельем. Фил всей фамильярской душой желал, чтобы маг как можно дольше задержался — это зелье было еще ужаснее, чем артефакт и "гипс" на крыле вместе взятые.

Желаниям Фила сегодня суждено было сбываться: направляющегося в кабинет и довольно улыбающегося в предвкушении ночи Виктора в коридоре перехватил Ал с какой-то тряпкой в зубах.

— Хозяин, есть новости. Мы нашли источник угрозы.

— Молодцы! Пойдем в кабинет, доложишь, пока буду исправлять твои ошибки.

Мантикор замялся.

— Не уверен, что Филу стоит это слышать. Угроза напрямую касается его хозяйки.

— Киры? — маг вопросительно приподнял бровь. — Хорошо, поговорим тет-а-тет. А что это за рванина у тебя в зубах?

— Извините, шеф. Сумеречная Птица.

Кира лежала, свернувшись калачиком, и смотрела на угольки в камине. Несмотря на усталость, сон не шел: взбудораженный разум пытался осознать и разложить по полочкам последние события, больше напоминающие лавину. События по полочкам раскладываться не хотели, линии реальности напоминали бред сумасшедшего абстракциониста и лишь вызывали головную боль.

Кире не спалось. Проворочавшись с боку на бок больше часа в тщетных попытках уснуть, девушка отправилась на кухню пить чай в компании увлекательной книги о лейтенанте милиции, волей Провидения оказавшемся в Тридевятом Царстве, в компании Бабы Яги, Кощея и прочих сказочных персонажей. В борьбе с навязчивыми мыслями история мента-попаданца оказалась неизмеримо полезнее учебной литературы, но, как и все хорошее, она закончилась слишком быстро.

Виктор, куда-то исчезнувший сразу после того, как привез девушку из универа, до сих пор не вернулся. Находиться дома у мага в его отсутствие Кире было неуютно, хотя какой-то частью души она радовалась мимолетной передышке и возможности побыть наедине с собой. Слишком много всего и сразу на нее навалилось, и ни одной мало-мальски разумной идеи, что же теперь ей со всем этим делать.

Только сейчас, с запозданием, девушка осознала, что произошедшее в сквере не было сном, иллюзией или игрой воображения, и из-за нее погиб хоть и плохой, но человек. Погиб от руки Высшего, непонятно из-за какой блажи объявившего ее своей и едва не сделавшего ее таковой прошлой ночью. Девушка зябко поежилась: к этому она не готова, но вряд ли ее неготовность остановит Ивашина. Хищный, полный желания взгляд мага, его властность и непредсказуемость пугали Киру, но еще сильнее приводила в смятение собственная реакция на близость этого мужчины, его ласки, прикосновения, поцелуи, разжигавшие пожар у нее внутри. И далеко не факт, что если он вчера остановился, то будет делать это постоянно. И тем более не факт, что сама Кира сможет его остановить… и захочет ли она сама его останавливать?

Вспыхнув от таких крамольных мыслей, Кира поблагодарила всех Богов, что Ивашин далеко и не слышит того, о чем она думает. Позор джунглям! Огромным усилием воли выбросив из головы навязчивые страхи, сомнения, тревоги и воспоминания, Кира допила чай и отправилась в кабинет. Теперь она была морально готова к общению с Филом.

Приоткрыв двери, девушка застыла в изумлении от открывшейся ее взору картины: Фил и оба мантикора, сбросив на пол ее учебные принадлежности, играли в карты и вели оживленную беседу. Посреди стола лежал мужской перстень с крупным черным камнем, небольшой сияющий кристалл и подпитывающий артефакт, оставленный Ивашиным, на котором болтался неактивный следящий маячок. Играют на артефакты? Девушку увлеченные фамильяры даже не заметили.

— …Ты прикинь, кошак; а потом шеф такой сказал "Обещаю" и поцеловал ее. В губы, кошак! И нежно, не так, как обычно! Ну что вы на меня так смотрите? Клянусь хвостом, не ел наркоманов! И ведьминой травки тоже не касался!

— Кошак, ты же вроде моей башкой деревья пересчитал, а крышу снесло Дэму. Демушка, может хозяин тебя по головушке чем приложил? — невинно поинтересовался Ал.

— Не верю я тебе, морда мантикорская! — фыркнул Фил. — Брешешь, как пьяный тролль!

— Да провалиться мне в Бездну, не вру я! Ал, тащи Кристалл Истины из хозяйского схрона!

— Сначала доиграем! А то опять в дураках меня оставите!

— А что ты теряешь? Ты и так дурак, еще и при погонах, — махнул здоровым крылом Фил, опуская на плечи Ала две карты. — отыгрался, перстень Ивашина мой!

— Ты мухлюешь, кошак! — возмутился Ал.

— Не пойман — не вор, — пожал плечами Фил. — Ловкость лап и никакого мошенства! Тащи кристалл, пока Ивашин не вернулся, ибо морды ваши доверия не внушают.

— Вот вылечишься, кошак, прогуляемся по лесу, — мечтательно бросил Ал, исчезая, чтобы через пару секунд возникнуть с зажатым в хвосте Кристаллом Истины. — Держите, наслаждайтесь! Только быстро, хозяин узнает — сразу упокоит. И наберет вместо нас василисков или Сумеречных Птиц!

— Фаербол тебе под хвост, Ал! Если то, что говорит Дэм, правда, это очень серьезно, — сверкнул глазами Фил. — Поэтому за дело! Дэм, хвост на кристалл, ментальные щиты убрать, в глаза смотреть!

Мантикор нехотя подчинился, обвив хвостом мягко светящийся золотом Кристалл Истины. Перед Филом в воздухе развернулся небольшой серебристый экранчик, в ускоренном темпе прогнавший события прошедшего вечера в формате немого кино. Фил, наблюдая за экранчиком и ровным, незамутненным Кристаллом Истины, все больше мрачнел.

Вскоре "кино" закончилось. Фил молчал. Замолчали и мантикоры.

— Да, не соврал ты, скорпион демонов, — наконец нарушил молчание Фил. — Теперь понятно, почему она молчала. И что делать будем?

— А что мы можем тут сделать? — раздраженно махнул хвостом Дэм. — Личные дела хозяина не в нашей компетенции, за любое вмешательство точно упокоит без предупреждения и самым изощренным способом.

— Это не личное дело вашего хозяина, а жизнь и безопасность моей хозяйки! Она еще совсем ребенок! — возмутился посерьезневший и забывший про карты Фил, судорожно передернув крылом. — Зачем она ему, никто из вас не задумался? В лучшем случае койку согреть да поразвлечься недельку, пока живая игрушка не надоест. Но в этом Ивашин, умертвие ему в штаны, и без Киры недостатка не испытывает. Батарейка, выходит, понадобилась, Силу халявную почуял, которую можно безнаказанно выкачать? Хрен ему! — скрутил на черной лапке когтистую дулю йиннэн.

Мантикоры озадачились.

— Фил, возможно, ты не совсем прав насчет шефа? — задумчиво покачал хвостом Ал. — Он бы мог выкачать Силу и сделать с девчонкой все что пожелает уже демонову сотню раз. Но, несмотря на ее … особые обстоятельства, до сих пор ничего подобного не сделал.

— Что ты имеешь в виду под "особыми обстоятельствами"? — насторожился Фил.

— Насколько нам с Алом известно, девочка магически несовершеннолетняя, окончательное формирование ее ауры завершится только через неполные три года. Примерно тогда же в полной мере проявится Сила, а до того она слаба и очень уязвима. Обычно о таких юных магах заботятся старшие в роду и главы кланов, они же и обучают своего преемника, а также обеспечивают защиту, — пояснил Дэм. — Защита у Киры, без обид, горгульям на смех, охранной печати Главы я тоже как-то не заметил, и Силу свою она не вполне контролирует. Из всего этого следует, что девочка выживает самостоятельно и до сих пор жива, свободна и полноценна исключительно благодаря везению и одному черному фамильяру, который несмотря ни на что все равно продолжает служить прерванному роду и защищать это дитя ценой своей жизни. Я не прав?

— Прав, хвост тебе в глотку, — вздохнул Фил. — Но лишь отчасти. Вам ли не знать, что это дитя рисковало жизнью, чтобы спасти тварь? Так, кажется, к нам относятся большинство магов?

— Знаем, — кивнули мантикоры. — И это удивительно.

— Поэтому пока я не упокоен, никому не позволю ее обидеть: ни Ивашину, ни другим магам, ни легионам демонов, — припечатал Фил.

— Хорошая девочка, — поддержал его Дэм, уже успевший привязаться к Кире. — Хозяин рядом с ней оттаивает и даже улыбается. И мы с Алом что-то давно не получали взбучек, хотя уже привыкли, что дня не проходит без обещаний упокоить и хвосты поотрывать. Она искренняя, без гнили и двойного дна, совсем не похожа на Тамилу…

— Ребята, не стоит лезть вперед батька в Бездну, — оборвал разошедшегося товарища Ал. — И ты, Фил, не усугубляй. Хоть Ивашин в последнее время в удивительно хорошем настроении, это не значит, что он не опасен. Пока будем просто наблюдать. Ну и постараемся защитить девчонку, если возникнет в том необходимость…

— Я, конечно, очень вам всем признательна, — наконец вышла из тени расстроенная Кира. — А теперь потрудитесь объяснить тупой батарейке поподробнее, какие у нее перспективы, кто такая эта Тамила и какого демона ты, Фил, утаивал от меня то, что, оказывается, знает каждый мантикор?

На девушку уставились две пары растерянных алых глаз и одна пара смущенных изумрудных. Фамильяры молчали, поджав хвосты.

— Вот уж не думала, что мантикоры меня боятся еще больше, чем я их, — наконец вздохнула Кира, присаживаясь к столу. — Зря, ребята, не собираюсь я вас сливать, просто хочу врубиться в обстановку. Ал, верни Кристалл Истины на место, за него Ивашин точно вам хвосты оборвет. Дэм, что зависаешь, как интернет в сельском клубе? Карты сдавай, на четверых. Фил, а тебе я задала вопрос.

— Я не утаивал, — хмуро ответил Фил. — Сам до сегодняшнего вечера не знал… многих вещей, а так же не хотел тебя расстраивать. Да и ты о многом умалчивала. Ситуация действительно сложная, неоднозначная, я и сам уже мало что понимаю. Единственное, в чем я уверен, это то, что я все сделаю для того, чтобы тебя защитить, так же как моя мать защищала твою пра-пра-прабабушку.

— Я знаю, — девушка погладила черное крыло. — И верю тебе. Прости, что о наших отношениях с Виктором ты узнал не от меня. Но я сама ничего не понимаю, и мне нужно время, чтобы во всем

разобраться.

— Ладно, квиты, конспираторы демоновы, — махнул лапкой Фил. — И раз определиться в наших туманных перспективах пока не представляется возможным, будем решать проблемы по мере их возникновения. И больше не скрывать друг от друга важные сведения, это ведет к недоразумениям и подрыву доверия.

— Разумно, вопрос исчерпан, — согласилась Кира. — И как раз в тему доверия: кто такая эта Тамила? И почему мантикоры меня с ней сравнивают, еще одна батарейка?

— Этого я не знаю, — вздохнул Фил. — Кто сравнивал, тому и отдуваться! Дэм?

Йиннэн вопросительно посмотрел на мантикора. Дэм раздраженно дернул хвостом, проклиная свою болтливость.

— Не батарейка. Жена, — наконец выдавил мантикор, нервно постукивая по столу хвостом и роняя потерявшие актуальность карты на пол. Взглянув в шокированное лицо девушки, мантикор уточнил:

— Уже бывшая, слава Богам. Думал, тебя, девочка, не удивит этот факт, прошлое есть у всех.

— В принципе, этот факт меня совершенно не касается, я за него замуж не собираюсь, — взяла себя в руки Кира. — Просто неожиданно. И да, каюсь, любопытно.

Мантикоры засмеялись, но как-то напряженно.

— Нам тоже мало что известно, хозяин не склонен обсуждать с нами личное, — продолжал Дэм. — Но я точно знаю одно: Тамила его предала. В одночасье шеф потерял все, что было ему дорого, его любовь и доверие вышли ему боком. Ох и ярился же он! Еще и в войну ввязался, мы с Алом трупы выносить не успевали. Несколько раз он порывался убить эту суккубу, и убил бы, если бы не ребенок, только из-за дочери пощадил. Пожалуй, лучше прикроем эту тему, хозяин за одно упоминание этого имени даже не упокоит — испепелит.

— Да, пожалуй, хватит с меня на сегодня открытий, — вымученно улыбнулась Кира, бросив усталый взгляд на Фила и погладив Дэма. Шелковистая шерстка мантикора слегка заискрилась под ее рукой. — Не волнуйтесь, этот разговор останется между нами, и никто никого не испепелит. Вы, оказывается, очень милые, я вас хозяину в обиду не дам!

— И я тебя не дам, — ткнулся ей мордой в плечо Дэм.

— Я тоже, — поддержал его Ал. — Прямой приказ хозяина мы нарушить не можем, но пространство для маневра у нас имеется. Поэтому действия против тебя, если они и будут, мы постараемся саботировать или затянуть исполнение. Ну и предупредим по-дружески.

От двери донеслись несколько громких хлопков в ладоши.

— Просто замечательно, аплодирую стоя, — абсолютно бесстрастно произнес вернувшийся Ивашин. — Таких идиотских заговоров и интриг я еще не видел.

Дел у Виктора навалилось невпроворот. Впрочем, как всегда, к такому положению вещей маг давно привык. И если служебные дела можно было с чистой совестью свалить на кого-нибудь из людей, то вопросы колдовские таким макаром не решались. И даже если бы и решались, вряд ли Ивашин доверил бы кому-то создание и контроль нужных веток вероятности, кропотливое выстраивание линий реальности, защитные системы, устранение врагов и конкурентов, анализ огромных массивов информации для определения максимально верного дальнейшего шага, а также массу более мелких, но не менее важных забот. Поэтому происшествие в скверике маг воспринял как досадную помеху, о которой забыл сразу же после ее ликвидации. Сейчас у него были дела поважнее, да и намного приятнее: подготовка почвы для отдыха. Совместно с зеленоглазкой, разумеется.

Девушке он еще ничего не говорил о своих планах. То некогда, то момент неподходящий. Хотя, так будет даже лучше: для Киры его предложение станет сюрпризом. А делать предложения, от которых невозможно отказаться, мужчина умел профессионально. Закончив на сегодня с делами, Виктор поднялся в спальню. Несмотря на поздний час, девчонки там не оказалось. Маг, мысленно сделав заметку о том, что род Макаровых ведет свои истоки от демоновой праматери, направился в кабинет — энергетический след Киры вел именно туда. Застать в кабинете всю компанию в полном составе он не ожидал, и первой мыслью стало наказать хвостатых картежников, которые при наличии заданий устроили бабьи посиделки со сплетнями. Еще и Киру привлекли, бездельники! Ал вообще должен в больнице ведьму пасти, а не в дурака подкидного резаться. Совершенно никакой дисциплины и субординации, пора бы кое-кому эти понятия напомнить! Но обрывки фраз, донесшиеся из кабинета, заставили мага в корне пересмотреть принятое решение.

— … никто никого не испепелит. Вы, оказывается, очень милые, я вас хозяину в обиду не дам! — донесся из кабинета звонкий голос девушки. Ивашин невольно хмыкнул: надо же, как быстро нашла общий язык с монстрами, куда и страх подевался! Только что она ему противопоставит? Мантикоры его, а ей самой впору за них прятаться. Или от них, тут уж как получится.

— И я тебя… я тоже… саботировать или затянуть исполнение…

Ивашин был поражен, сражен, обескуражен, но только не зол. Верность родовых фамильяров не подлежала сомнению. Каким образом девчонка заслужила ее? Фактически, оба мантикора только что признали Киру хозяйкой и членом рода. Только сама девушка вряд ли это поняла. Немая сцена под названием "явление Ивашина народу" вообще развеселила мага, и ему пришлось приложить огромные усилия воли, чтобы сдержаться и не заржать в голос, глядя на перекошенные физиономии "заговорщиков".

— Сегодняшнее заседание этого… клуба веселых и находчивых объявляю закрытым, — закончив аплодировать, отрезал маг. Человечка и три фамильяра продолжали изображать скульптурную группу.

Первым пришел в себя черный картежник: Фил тихонько толкнул Киру в бок и обратился к ней телепатически, явно надеясь, что страшный Высший, возможно, не услышит:

— Кир, отмерзни уже, скажи ему что-нибудь умное.

— А-а-а, — растерянно протянула девушка. — Прямоугольный параллелепипед!

Прямоугольный параллелепипед оказался последней каплей, и сдерживать смех Виктор уже не смог. Невзирая на имидж, испортив всю остроту момента, маг веселился, как мальчишка. Отсмеявшись, он новыми глазами оглядел притихшую компашку.

— Филу плюсик в карму за находчивость, а вы, мышеловы, сами уже выбрали себе наказание. Теперь будете подчиняться не только мне, но и этой девушке, раз уж вы ее признали хозяйкой и готовы ради нее рисковать хвостами. В чем-то мне так даже спокойнее.

— И что нам теперь делать? — осмелел Дэм.

— Что хотите, — пожал плечами маг. — Можете продолжать играть в карты, только ставки делайте разумные. Проиграете кошаку что-то из родового достояния или колдовские тайны — упокою. И от заданий вас никто не освобождал, особо это тебя, Ал, касается.

— Я помню, — клятвенно заверил хозяина Ал. — Ведьма под контролем, мы навесили на нее следящий маячок. Не сидеть же мне сутками в ее палате, как сиделке.

— Рационализаторы, — одобрительно хмыкнул Виктор. — Доброй ночи, господа фамильяры, и хорошей карты. А девчонку я забираю, придется вам пока обойтись без ее общества.

Кира молча поднималась по лестнице вслед за Виктором, с легкой тревогой, смешанной с любопытством, пытаясь предположить, что на этот раз пришло магу в голову и чем это для нее обернется. Поняв, что маг целенаправленно ведет ее в спальню, Кира вздрогнула — явно он там с ней не в шахматы играть собирается, да и для светских бесед обстановка неподходящая. Пульс девушки участился, дыхание сбилось, но уже не от страха — скорее от волнительного предвкушения и интереса перед тем, что же произойдет дальше. Девушка опасалась разве что считки мыслей Ивашиным, но поделать с ними ничего не могла — навыков мыслеконтроля катастрофически не хватало.

Если мужчина и считывал ее мысли, то никак этого не показывал. Придя в спальню, он первым делом одним касанием руки разжег камин, затем его отвлек поздний телефонный звонок, и Кира слегка разочарованно битые 15 минут слушала умозаключения руководителя об уровне интеллекта подчиненных, допустивших утечку информации, благодаря которой, как поняла девушка, кто-то очень нехороший обошел компанию "Строй-Лидер" на финишной прямой. Пообещав невидимому собеседнику разобраться с инцидентом и его виновниками в кратчайшие сроки, маг отключил телефон и зашвырнул его в угол кровати. Кира, тихо сидевшая на краешке кровати, проводила телефон удивленным взглядом, вопросительно посмотрела Виктору в глаза и тут же оказалась опрокинута на кровать и плотно прижата к ней с запрокинутыми за голову руками. Перехватив запястья девушки одной рукой, мужчина медленно провел другой по ее лицу, шее, ключицам и задержался на груди, слегка сжав ее.

— Руки прочь от советской власти, — неуверенно фыркнула девушка, сама понимая, что это бесполезно.

Мужчина мягко улыбнулся, но не прекратил. Стальные глаза мага, полыхающие сдерживаемой страстью, все время неотрывно следили за выражением ее лица. Кира шумно выдохнула и прикрыла глаза, замерла, словно мышка, пытаясь побороть волнение и расслабиться. Тем более, прикосновения этого мужчины были ей приятны до мурашек, и на уровне интуиции, безошибочным чутьем мага девушка понимала, что как бы ни загорались демоническим огнем глаза Высшего, как бы он ни сходил с ума от желания — он не причинит ей боли. Именно эта тонкая ниточка доверия, протянувшаяся между ними, удерживала девочку от паники, а мага — от срыва. Бережно коснувшись губами ее прикрытых подрагивающих век и манящих губ, мужчина прошептал ей на ухо, обжигая горячим дыханием:

— К демонам и их праматери всё! Мы уезжаем в отпуск. Хотел сказать тебе об этом сразу, но как-то не сложилось. Надеюсь, ты не в обиде.

— Сам знаешь, что и куда возят на обиженных, — улыбнулась Кира, хитро приоткрыв один глаз. — В отпуск — это круто! Только что делать с моей сессией и твоей работой? И куда именно уезжаем?

— Любопытная, как маленький мантикор, — хмыкнул маг, любуясь своей такой юной женщиной. — Увидишь!

— А это в России? — Киру разбирал интерес.

— Это вообще не в этом мире! — напуская строгий вид, нехотя ответил Ивашин. — Все, больше ничего не скажу, и не проси!

— А если о-о-очень попрошу? — хитро прищурила смеющиеся глаза Кира.

— Не расплатишься! — обжигая девушку откровенно раздевающим взглядом, констатировал бессовестный маг. — И прекращай меня провоцировать — играешь с огнем, малышка. Вдруг поддамся?

— Ладно, не хочешь — не говори, — сдалась Кира. — Только руки отпусти, пожалуйста — затекают уже.

— Значит, согласна, — удовлетворенно улыбнулся маг, отпустив ее руки и заботливо массируя затекшие в его железной хватке кисти. — Тогда сейчас собери необходимые вещи, рассчитывай дня на 4.

— А теплые вещи брать? — полюбопытствовала девушка.

— Не нужно. Возьми сарафан, майку с шортами, белье, купальник. Если нужно — заедем к тебе на квартиру.

— А остальное?

— А остальное — не твои заботы, — прекратил дискуссию Ивашин, с трудом отстранившись от девушки, и поднялся с кровати. — Ещё вопросы?

— У матросов нет вопросов, — отчеканила Кира, принимая вертикальное положение и пытаясь привести в порядок свой слегка растрепанный внешний вид.

— Что ж, раз нет вопросов — тогда вперед!

К "космолету" они спустились вместе, подкалывая друг друга, посмеиваясь и держась за руки. Выглянувшие на шум из окна фамильяры на этот раз выпали в осадок полным составом.

— Подъем в войсках, приехали!

Позади "Космолета" медленно таяла в воздухе голубовато-серебристая дымка портала. Кира потерла кулачками глаза, прогоняя сон, вышла из машины и остолбенела, не веря своим глазам. До самого горизонта перед ней расстилалось бирюзовое море, гладкое, как зеркало, в котором отражалось золотисто-розовое рассветное небо без единого облачка. Ноги сразу утонули в мелком, блестящем, как снег, фиолетовом песке. Девушка еще раз протерла глаза, осенила себя обережным знаком от галлюцинаций, зачерпнула горсть песка и обескураженно повернулась к подошедшему Виктору:

— Он настоящий! И действительно фиолетовый!

Маг снисходительно улыбнулся.

— Ну фиолетовый и фиолетовый, красиво. А из-за высокого содержания кварца еще и блестит.

— И море настоящее?

— Самое настоящее, можешь убедиться.

— Ешкин кот! — восхищенно выдохнула девушка, скидывая ботинки. Вслед за обувью на песок полетела одежда. — Я и в родном-то мире никогда моря не видела! А… в нем купаться можно?

— Конечно, это нормальное море, почему нет? — удивился Ивашин. — Для того мы и здесь. Отчасти.

— Мало ли, а вдруг тут акулы водятся? — умильно склонила голову к плечу девушка. — Или еще кто-нибудь поинтереснее?

— Этот слой реальности необитаем, — успокоил ее маг. — Разве что иногда встречаются стаи йиннэн или одинокие драконы, путешествующие между мирами, и то транзитом.

— Ух ты! Настоящие драконы! — глаза девчонки загорелись от восторга. — И мы их увидим?

— Если захочешь — будут тебе драконы, — пообещал мужчина. — Пара мощных выбросов Силы, и эти твари тут как тут. Можешь даже за хвост схватить, со Стражем и со мной это безопасно.

— Слово даешь? — распахнула глаза Кира.

— Уже дал, — вздохнул маг. — И заметь, даже безвозмездно!

— Офигеть! Я наверное сплю. Или крыша съехала! Но мне нравится — через эту съехавшую крышу видно море! Я искупаюсь? — на всякий случай уточнила зеленоглазка.

— Весь пляж в твоем распоряжении, — засмеялся Виктор, наслаждаясь ее неподдельным восторгом и чистой детской радостью. — А я быстренько разберусь с вещами и присоединюсь к тебе чуть позже.

И маг с абсолютно будничным видом, словно в булочную, отправился по фиолетовому песку в направлении оставленного "космолета". Сейчас ему от Киры лучше держаться подальше — искушение завалить на песок ее ладную фигурку захватывало мужчину все сильнее и грозило сорвать к демонам все заглушки.

Кира, не подозревающая о кипящих внутри пуленепробиваемого Ивашина страстях, стянула с себя единственную задержавшуюся на ней одежду — черную футболку с разноцветным неоновым принтом, оставшись в черном бюстгальтере и белых кружевных трусиках-шортиках. Купальника у девушки просто не было, а подобрать хотя бы белье по цвету она не догадалась — поездки среди зимы на море Кира не ожидала. Но это казалось такой мелочью по сравнению с тем, что на расстоянии вытянутой руки плескалось море, открывался новый мир, и настроение у девушки было слишком чудесным, чтобы обращать внимание на такие пустяки. Поэтому она послала не вполне соответствующее ситуации белье по адресу демоновой праматери и с восторгом окунулась в чистую, прозрачную воду, согретую солнцем другого мира.

Плавать несовершеннолетняя зеленоглазая колдунья умела и любила — сложно этому не научиться, если все детство прошло на речке и теплых, прогретых до дна заброшенных озерах, полных лягушек и подернутых ряской, куда постоянно бегала купаться вся поселковая ребятня. Какое-то время Кира даже считала себя магом Воды — настолько полным и естественным было её единение с этой стихией. Но возможности поплавать, как в детстве, больше не было — речка давно обмелела и превратилась в грязную лужу со всеми признаками канализационных стоков, а любимые озера еще в конце 90-х засыпали, чтобы выгоднее продать землю под застройку. На этом дело и заглохло, но бегать купаться ребятне больше было некуда, исчезли ивовые рощицы, водяные и русалки, а следом за ними — и лягушки, оказавшиеся самыми стойкими.

Эти перемены Кира восприняла как личную утрату, и тем острее подаренная Виктором возможность вновь соединиться с близкой стихией воспринималась как бесценный дар и милость Богов. То, что здесь другой мир, девушку совершенно не смущало: стихии — осколки Изначальных Сил, и в любых мирах вода остается водой, а огонь — огнем. И погружаясь в прохладные глубины чужого, но такого близкого моря, ощущая всей кожей Силу стихии, а затем, наигравшись, расслабившись и смотря в бездонную глубину чужого неба, девушка чувствовала себя заново рожденной и совершенно счастливой.

Кажется, Кира даже задремала или вошла в ИСС* (*измененное состояние сознания — прим. автора). Из этого блаженного состояния ее выдернул легкий, почти не фиксируемый сознанием поток внимания, настроившись на который, девушка узнала Виктора: не желая ее потревожить или испугать, маг в то же время контролировал ситуацию и заботился о состоянии девушки. Кира уловила удаленный отголосок тревоги и чужую вспышку-воспоминание о том, как ей было плохо после первого межпространственного перехода, вперемешку с беспокойством о том, что после четырех (?) переходов, несмотря на Стража и все принятые меры, головокружение имеет возможность случиться, и упаси Тьма и Свет ему случиться в море. А эта непоседа, демон ее задери, так далеко плавает! Отшлепаю, как Боги святы и Бездна черна! Вот только выйдет на берег — оголю задницу и…

Кира удивленно потрясла головой, пару раз нырнула, чтобы хоть немного охладить запылавшее лицо и уши, и поспешно поплыла к берегу. Быть отшлепанной Ивашиным по голой попе ей совершенно не хотелось.

Маг возник на берегу, словно шагнул ниоткуда, с большим полосатым полотенцем в руках. Взглянув в его лицо, Кира, уже почти вышедшая из воды, невольно сделала шаг назад: глаза мужчины горели таким диким желанием, что ей захотелось не просто нырнуть и охладиться, а вообще залечь на дно самой глубокой впадины, как подводная лодка, и никогда оттуда не подниматься. Инстинктивно девушка сжалась и прикрыла грудь ладошками. Она не сразу поняла, что ладони коснулись обнаженной груди с затвердевшими от прохладного воздуха сосками. Опустив взгляд ниже, она увидела, что намокшие прозрачные кружевные трусики больше демонстрируют, чем прикрывают, и именно к этому местечку сейчас приклеился опасный, хищный, многообещающий взгляд мужчины. Ахнув, девушка присела в воду, чтобы прикрыться от этого прожигающего взгляда, и еле решилась поднять на мага горящее лицо.

— Прости, верх куда-то уплыл, а я и не заметила, — попыталась оправдаться Кира. — Видимо,

расстегнулся, это белье не предназначено для плавания…

— Простить? За что? — удивился Виктор, приподняв бровь. — Впору благодарить за столь приятный сюрприз, — продолжил маг бархатным голосом. — Я и не мечтал, что сегодня скромному наследнику драных штанов улыбнется такая удача.

Кира нервно облизнула пересохшие губы.

— Хватит издеваться! Дай полотенце, пожалуйста, — неловко прикрывая грудь одной рукой, девушка протянула другую в сторону собеседника в надежде, что тот вложит в нее полотенце.

Мужчина демонстративно задумался с полотенцем в руках, не отрывая жаркого взгляда от стройной почти обнаженной фигурки.

— Хочешь полотенце, радость моя? Что ж, подойди и возьми, не в одежде и обуви же мне в воду лезть, — хитро прищурился Виктор.

— Проклятие! — ругнулась Кира, лихорадочно пытаясь сообразить, как отвертеться от вынужденного стриптиза. — Тысяча драных демонов и три тысячи драных наследников драных штанов!

— Неужели тебе одного меня мало? — насмешливо изогнул бровь маг.

— Опять издеваешься? — раздраженно фыркнула девушка, словно рассерженная кошка, испепеляя его гневным взглядом травянисто-зеленых глаз.

— Ни капельки, — клятвенно заверил маг, глядя на нее в ответ кристально честными глазами. –

Если настаиваешь, я конечно же составлю тебе компанию в воде, вот только разденусь. И полотенце в этом случае точно не понадобится.

— Не маг, а клоун, — вздохнула Кира, порываясь подняться. — Вот сейчас как вылезу и в лоб дам!

— Жду с нетерпением, и давно, между прочим! — напомнил любитель стриптиза, скользнув жадным взглядом по обнаженным плечам и едва прикрытой ручонками груди. Все, что ниже, надежно скрывала вода, и этот факт слегка портил Ивашину эстетическое удовольствие.

Девушка покраснела, как маков цвет.

— Ну и гад же ты! — сжала кулачки девчонка, напрочь забыв о необходимости прикрывать грудь.

— Какие тебе гаджеты на этом уровне? — откровенно развлекался маг. — Здесь даже электричества нет.

— Иди в Бездну, Ивашин! — потерявшая душевное равновесие Кира утратила контроль над своей Силой, из ее ауры фейерверком вырвался поток, соединившийся со стихией, контакт с которой девчонка забыла разорвать — с водой. Поднявшийся вслед за этим фонтан радужных брызг окатил довольно улыбающегося нахала с ног до головы.

Девушка застыла, как изваяние, испуганно глядя на мокрого, словно водяной, Ивашина, черно-фиолетовыми глазами. Маг в этот момент напомнил ей мартовского кота, на которого с балкона вылили ведро воды. Выроненное им от неожиданности полотенце было бесповоротно мокрым. Только рыбок для полноты картины не хватает!

— Вот же проклятие и демонова погибель! — не зло, а скорее восхищенно выругался Виктор, стряхивая с плеча серебристую рыбку. — Ты еще и маг Воды?

— Я… я… нечаянно! — дрожащим голосом произнесла Кира. В широко распахнутых черно-фиолетовых глазах застыли растерянность и испуг.

— Ну, раз меня уже искупали, не вижу смысла торчать на берегу, — хищно улыбнулся в ответ маг,

скидывая рубашку и расстегивая брюки. Немного подумав, плавки снимать он пока не стал — девчонка и так уже была краснее, чем советский флаг.

Словно завороженная, девушка наблюдала, как мужчина освобождается от мокрой одежды, обнажая сильное, тренированное тело. Приличных размеров бугор, которому явно было тесно в плавках, выдавал крайнюю степень его возбуждения. По коже мага еще стекали прозрачные капли — последствия невольного хулиганства юной водницы. Неожиданно для себя девушка залюбовалась игрой рельефных мышц под бронзовой в свете чужого солнца кожей. Кожей, которой вдруг нестерпимо захотелось коснуться, ощутить ладонью, попробовать на вкус, снова оказаться в этих сильных руках, чтобы прочувствовать, понять, каково это — принадлежать ему.

Внизу живота сладко заныло, по позвоночнику прошла жаркая волна, от которой ее собственное тело бросило в пот, физическое притяжение между ними, словно между магнитами, стало ощутимым, весомым и пугающе реальным. А когда мужчина вошел в воду и направился в ее сторону, низ живота обожгло огнем, словно вся ее Сила сконцентрировалась там.

Кира судорожно глотнула, испугавшись собственных мыслей и ощущений, и попыталась подняться. Но попытка успехом не увенчалась — собственные ноги, ставшие вдруг ватными, подрагивали и предательски отказывались держать тело, сердце, казалось, готово было выскочить из грудной клетки, во рту пересохло. Девушка снова непроизвольно облизала губы. О Боги, выходит, она хочет его?

Нет, быть этого не может! Она, вероятно, сошла с ума или тут замешана магия. Бежать, бежать, пока не поздно!

Послушная воле Киры вода всколыхнулась мощной волной и подхватила девушку, но была остановлена неизмеримо более мощной волей, после чего бросила тоненькое полуобнаженное тело в руки Виктора, а затем, словно верный пес, тихо ворча, улеглась у его ног. Держа девушку на руках, мужчина зашел в воду по пояс и остановился.

— Неужели действительно думала, что сможешь убежать от меня? Или напугать, облив водичкой? Контакт со стихией замечательный, но намерение и контроль — хуже некуда, два балла тебе, — хрипло прошептал он девушке в ухо, слегка прикусывая мочку и обжигая нежную кожу шеи жарким дыханием. — Но и это мы исправим.

Кира тщетно боролась с собой, пытаясь восстановить дыхание и унять взбесившуюся ауру, по-видимому уже сделавшую стойку на этого мужчину, как на свою пару.

— Поставь меня, — наконец тихо попросила девушка, тщетно пытаясь бороться на два фронта с превосходящими силами: с намного более сильным физически и магически мужчиной, а также — с собственным желанием.

— Где-то я это уже слышал. Ладно, поставлю. Но исключительно потому, что так даже удобнее, — ответил маг, поставив девчонку на ноги и прижав ее к себе железной хваткой, не позволяя отодвинуться.

От прикосновения ее обнаженной груди и едва прикрытых тонким кружевом бедер мужчину словно опалило пламенем, огненной лавой прокатившимся по телу и собравшимся между ног. Стоящий колом член рвался на свободу, грозя порвать плавки. Едва не зарычав, Виктор забросил ноги девушки на свои бедра и плотно прижался возбужденной плотью к ее промежности. Вновь вернувшие нормальный зеленый цвет глаза девчонки широко распахнулись, затуманились от страсти, дыхание сбилось, из груди вырвался хриплый стон, который малышка не смогла сдержать. Одной рукой придерживая ее бедра, он запустил вторую в еще мокрые волосы и прижался губами к соблазнительному ротику, провел языком по губам, словно пробуя их на вкус, как дорогой коньяк — сначала осторожно, затем постепенно наращивая активность, заставил их разомкнуться и позволить углубить поцелуй. Девушка невольно застонала ему в губы и инстинктивно прижалась еще плотнее, сплетя ноги за спиной мага. Тонкие пальцы впились в его плечи, еще больше повышая градус возбуждения, жидким огнём бегущего по венам. Малышка дрожала в его руках, еще краем сознания пытаясь сопротивляться, но уже не от страха. Полос страха в ее ауре больше не было.

Аура Киры полыхала взрывоопасной страстью, по силе не уступающей его желанию. Жаркое, жадное, бесстыдное касание языков, прерывистое, сбившееся дыхание, пальцы, скользящие по соленой влажной коже, умелые губы, нежно ласкающие ставшую невероятно чувствительной грудь… Девушка плавилась, таяла, сгорала, как феникс, в пламени сладкого безумия. Неумело, но искренне, с полной отдачей и удвоенным пылом возвращала поцелуи, ласки и никак не могла насытиться. Ей было дико хорошо, но этого казалось недостаточно, словно не хватало чего-то важного, значимого, весомого. И эта незавершенность сводила с ума, возбужденное до предела тело, накрываемое волнами острого наслаждения, граничащего с болью, требовало разрядки.

Словно почувствовав, считав ее состояние, Виктор опустил ноги девушки на землю, развернул и плотно прижал ее спиной к себе. Водная стихия, послушная воле мага, мягко окутала Киру, удерживая в вертикальном положении и не позволяя ослабевшим ногам подкоситься, пока мужская ладонь взяла в ласковый плен ее грудь, а вторая рука скользнула по изгибу талии, животику вниз, проникнув под тонкое кружево трусиков. По телу девушки будто прошел электрический разряд, она застонала и запрокинула голову, выгибаясь навстречу его ладони. От чутких, умелых движений пальцев, ласкающих ее самое интимное местечко, девушку бросило в сладкую дрожь, а когда два пальца аккуратно проскользнули внутрь, нежно изучая неисследованную территорию, натянутая до предела струна вскоре лопнула, прокатившись по всему телу мощной судорогой оргазма.

— Боги…, — едва смогла прошептать Кира, прежде чем обмякнуть в руках иерарха. Все тело и аура ощущались, как оголенный нерв, а влажное лоно еще продолжало, судорожно пульсируя, сжимать его пальцы.

— Свет и Тьма, — прохрипел мужчина, покрывая поцелуями ее шею и плечи. — Что же ты со мной делаешь, малышка… Хочу тебя, безумно!

Сдерживаться дальше у мага не осталось сил — ни физически, ни морально. Да и зачем? Его доза, его наваждение здесь, рядом, в его руках, и вряд ли в состоянии пикнуть, не то чтобы сопротивляться. Конечно, после того, как желание будет удовлетворено, он скорей всего пожалеет, но это будет потом. А сейчас есть только он, она и желание, от которого в венах закипает кровь… Прости, отец!

Картина событий 14-летней давности вдруг встала перед глазами мага с такой ужасающей ясностью, словно это случилось вчера.

— Проклятие, — выругался Дэм, с отвращением выбрасывая бубновую семерку в ответ на козырную десятку Фила.

— А вот и тузик, съешь арбузик, — Фил с глубоким удовлетворением выложил козырного туза.

Мантикор вздохнул, словно на его плечи в одночасье рухнула вся тяжесть мира и нехотя забрал карты. — Что ж, раз наследие Ивашиных под запретом, будешь горгульей!

— Что? — возмутился Дэм, походя треснув хвостом по хребту безбожно ржущего Ала. — Может тебе, кошак, еще тапочки принести или стриптиз станцевать?

Ал уже не ржал — стонал от смеха, медленно сползая под стол. Рабочий стол Виктора Андреевича, который на этот вечер предприимчивые фамильяры превратили в игральный.

— Тапочки мне без надобности, а ты, морда мантикорская, вообще не в моем вкусе, — фыркнул фамильяр Киры, драматично отмахиваясь от мантикора крылом. — Представить тебя одной из наших прекрасных женщин я не могу даже под ведьминой травкой, поэтому утром дуй в особняк …кто там из магов более-менее психически здоров и не будет визжать и сразу упокаивать? О, точно, к Арине, главе Золотого клана! Посидишь горгульей на заборе, маленьких магов порадуешь, Главе скрасишь серые будни…

— Сволочь крылатая, — беззлобно проворчал Дэм. — Хорошо, хоть не памятником на главной городской площади.

— А что, отличная мысль, учту на будущее, — прищурился Фил, поводя усами.

— Зато хоть не в милицию служебной собакой! — покатывался Ал. — Хотя, лучше собакой в милицию, чем канарейкой к выжившей из ума старой ведьме!

— Упокойся! — психанул Дэм, швырнув в брата злополучную колоду. — Как будто тебя, балбес, миновала чаша сия!

— Ох, бывший хозяин, Андрей Аристархович, мир Духу его, был тот еще затейник!

Фил навострил ушки — затеи покойного патриарха Ивашиных его весьма заинтересовали.

— Ладно, хватит, не будем давать кошаку лишних идей, как над нами поизмываться, — тормознул брата проигравший мантикор. — Горгульей так горгульей! Последний раз, клянусь хвостом, играю в карты с этим…этим… махинатором! И за что ты, кошак, нас так не любишь?

— А должен? — съязвил Фил, с горечью коснувшись здоровым крылом сломанного. — Демон с ним, с крылом. От временной невозможности летать в материальной форме еще ни один йиннэн не упокоился. Но мантикоры разорили мое гнездо, упокоили мою мать и едва не убили ее хозяйку — беззащитную, с младенцем на руках. Малютка-сестра упокоилась в моих лапах через пару часов — яд мантикор для нас смертелен. За что мне вас любить?

Мантикоры застыли, словно изваяния.

— Прости, Фил, — нарушил молчание Дэм, неуверенно коснувшись плеча йиннэн хвостом. — Я не знал, сдуру ляпнул.

— Мы не имеем отношения к тому, что произошло с твоей семьей. Не все мантикоры такие, хоть ты нам и не поверишь, — опустил голову притихший Ал. — И не факт, что это сделали свободные мантикоры, по своей воле, а не по приказу. А приказ хозяина нарушить невозможно, сам знаешь.

— Ладно, ребята, прошлого не воротишь, — махнул лапкой Фил. — Сам не понимаю, с какого демона вдруг сорвался. Что-то происходит… с Кирой. Я чувствую, но ничего не понимаю. И волнуюсь. Хозяйка словно бетонной стеной от меня отделена, я ее почти не фиксирую.

Мантикоры настороженно переглянулись, потянулись к девушке невидимыми нитями.

— Фил… похоже, что она вообще не в этом мире.

— Как не в этом мире? — оторопел черный фамильяр, но тут же взял себя в лапы. — Не смотрите на меня, как два санитара из психушки, я в курсе множественности миров. Только что теперь толку от этой информации? Как ее искать без координат, все уровни реальности наугад прочесывать? Так скорее Изначальная Тьма в Свет обратится, чем мы ее найдем. Вот же наказание несовершеннолетнее — не в партию, так в другой мир! Даже не предупредила! Кошмар, а не котенок, хвост оторвать давно пора!

Фил прижал ушки и прикрыл мордочку дрожащим крылом. Перед внутренним взором фамильяра калейдоскопом сменялись картинки самых ужасных вещей, которые могут произойти с юной хозяйкой на неизвестных уровнях. Мантикоры с самым искренним огорчением на клыкастых мордах сканировали пространство, светящиеся рубиновые глаза отражали напряженную работу мысли.

— Кошак, не накаляй, найдется наша пропажа, — попытался успокоить крылатого Дэм. — Скорее всего, они с нашим хозяином просто гуляют по реальностям, уходили же вместе, вместе должны и вернуться.

— Дэм прав, — поддержал брата Ал. — Пока она с шефом, скорее демон вперед своей праматери родится, чем с ней что-то плохое произойдет. Да и набедокурить он ей не позволит, а если сбежит — в два счета на любом уровне найдет, клянусь хвостом!

— Надеюсь, вы правы, — вздохнул Фил, подергивая кончиком хвоста. — Лишь бы он сам ее не обидел, вот не верю я ему. Хотя, для этого нет смысла тащить ее в другой мир, слишком хлопотно и энергозатратно.

— Не обидит, — уверенно констатировал Дэм. — Не теперь. Фил, насколько крепка ваша связь с хозяйкой?

— Максимально, — после небольшой паузы тихо ответил Фил. — Сильнее смерти. Моей — точно.

— Тогда должно сработать, — усмехнулся Дэм. — Мы с Алом не настолько близки с хозяином, а у тебя, кошак, должно получиться.

Мантикор подошел к магическому зеркалу и сбросил с него ткань небрежным движением хвоста. Зеркальная гладь в тяжелой старинной раме дрогнула и слегка затуманилась.

— Ты что задумал? Дюжину проклятий тебе на хвост! Совсем спятил, камикадзе? — попятился Ал.

— Камикадзе — это грузинский фамилий, а я адреналиновый наркоман. Кто не рискует, тот не знает, чем занимаются хозяева, — резонно возразил Дэм. — И если нам нет причин волноваться за своего, то Фил от беспокойства скоро собственный хвост сгрызет. Надо помочь кошаку, брат. Ну в самом деле, не упокоит же хозяин нас всех?

— Вот доведем, адреналина нам всем хватит с лихвой, как раз всех и упокоит, — не разделил его оптимизма Ал. — Но я с вами. В одиночку помирать скучно, в компании как-то интереснее. Демон с тобой, открывай зеркало!

Дэм фыркнул, слегка раздраженно дернул хвостом и прикоснулся лапой к стеклу, произнося заклинание-ключ. Зеркало посветлело, подернулось рябью, словно неисправный телевизор, изображение комнаты дрогнуло и исчезло, оставив после себя чистый, пустой белый экран.

— Все, кошак, видеосвязь настроена, в эфире прямая трансляция реалити-шоу "угадай локацию", — мантикор уступил место у зеркала Филу. — Теперь, бриллиантовое крыло, все зависит от тебя.

Черный йиннэн благодарно кивнул и, немного робея, настроился на пульсирующую нить, связывающую его с хозяйкой, а затем коснулся зеркала мягкой лапкой и зажмурился, перестав дышать. За его спиной напряженно вглядывались в зеркало, затаив дыхание, оба мантикора.

Зеркальная поверхность затуманилась, потемнела, завихрилась черно-серыми воронками. Фил смотрел на все эти жутковатые метаморфозы со спокойствием постигшего дзен. Для него во всем мире осталось лишь одно — непоколебимое намерение увидеть Киру и убедиться, что с ней все порядке, прежде чем надавать подзатыльников здоровым крылом, когда гулёна вернется. Воронки постепенно растворялись, рассасывались, открывая взору троих фамильяров черное пространство, наполненное парящими сияющими серебристыми и золотыми огоньками. Издалека донесся приглушенный шум, напоминающий шелест морских волн. По кабинету пронесся легкий бриз, оставив после себя невесомый йодисто-свежий аромат бескрайних океанских просторов, словно дыхание или поцелуй другого мира.

— Праматерь демоновой праматери! — шумно выдохнул обалдевший Дэм. — Кошак, да ты… ты… это невозможно! Граница между уровнями просто стерта твоей волей!

— Заглохни, мешаешь, — толкнув его хвостом в бок, телепатически ругнулся Ал. — Когда еще такое кино увидим, еще и в 3D! Хозяин нас развлекать зрелищами точно не будет.

— Да знаю, будет молниями гонять. Или фаерболами, какое-никакое, а все же развлечение, — перешел на мыслеречь Дэм. — Все, смотрим без комментариев!

Неподвижный Фил, в напряжении замерший перед зеркалом, их не слышал. Крылатый кот больше напоминал силуэт, нарисованный черной тушью на светящемся абажуре, чем живое существо, разве что по шерстке проскакивали фиолетовые искры — стирание границ между мирами, даже локальное и кратковременное, давалось фамильяру огромными усилиями практически на пределе.

Парящие светлячки огоньков усилиями Фила приблизились и оказались магическими светильниками, ненавязчивым приглушенным светом разгоняющими тьму до уютного мягкого полумрака. В этом полумраке человек вряд ли бы что-то различил, но трое существ иных рас, собравшиеся этой ночью у зеркала, прекрасно видели даже в абсолютной тьме, и имеющегося света им вполне хватило, чтобы рассмотреть отделанную деревом просторную комнату в шоколадных, карамельных и персиковых оттенках с большим окном, из которого и доносился шум моря. Ласковый бриз играл тонкой занавеской, словно сотканной из звездной пыли. Смятые простыни на огромной кровати, разбросанные в беспорядке вещи, блеск хрустальных бокалов на журнальном столике, тонкий, дурманящий аромат старого вина, смешавшийся с

возбуждающими, пряными нотками свежей крови и холодного, как сталь, лунного света. И обнаженное женское тело, прикрытое лишь растрепанными светлыми волосами, в ритмичном движении прильнувшее к мужскому, обвивая его ногами. В свете россыпи огромных звезд и магических светильников Фил, Ал и Дэм различали каждое плавное, наполненное тягучей истомой движение, каждую капельку пота на спине, каждое наполненное нежностью и страстью прикосновение мужских рук.

— Когда я говорил про фильм в 3D, я вовсе не это имел в виду, — словно оправдываясь, пробормотал Ал, не в силах оторваться от зеркала.

Мордочка Фила медленно вытягивалась — фамильяр Макаровых был шокирован увиденным. Дэм, почувствовавший себя полностью отомщенным за горгулью, с довольным оскалом, выражающим у мантикор улыбку, хвостом вернул ему челюсть на место.

— Ну что, кошак, убедился, что ничего с твоей хозяйкой не случилось, никто ее не обижает, и вообще она выглядит вполне довольной и счастливой. В отличие от тебя.

— Да, такого я не ожидал. Даже не думал, что доживу до такой… оттепели. Добро пожаловать в семью, кошак, — Ал похлопал Фила хвостом по плечу и снова повернулся к зеркалу.

Интимная сцена в зазеркалье исказилась, затем сменилась картиной сверкающего фиолетового берега, залитого солнечным светом. Хозяин мантикор в шортах и расстегнутой рубашке сидел на песке и любовался морским пейзажем и светловолосой девушкой в одной футболке, уютно свернувшейся калачиком рядом и положившей голову ему на колени. Маг нежно поглаживал ее растрепанные волосы и улыбался, как мальчишка.

— Фил, верни порнушку, мы же не досмотрели! — жалобно попросил Дэм.

— Уже и не досмотрим, — ровно ответил йиннэн. — Координаты этого уровня по имеющимся данным я не определю, а вот основные физические параметры — вполне. У них время идет быстрее, чем здесь, где-то раз в 30–40, для нас прошла пара часов, а для них — несколько дней. Это не кино, и функций перемотки у ивашинского зеркала нет, так что смотри, что показывают. Временные скачки — не такая уж большая помеха, тем более, мы увидели все, что хотели. И даже больше.

Фил замолчал и отвернулся к зеркалу — показывать растерянность, ту же слабость, перед мантикорами ему совершенно не хотелось. Мужчина в зеркале замер и медленно поднял голову, безошибочно встретившись с ним взглядом. Фил отшатнулся от зеркала, но было поздно. Просветив йиннэн взглядом, как лазером, маг переключился на мантикор и погрозил им кулаком. Лицо у него при этом было просто зверское. А изображение и все эффекты исчезли, зеркало на мгновение затянулось Тьмой и стало самым обычным, напоследок продемонстрировав испуганным фамильярам несколько Печатей Упокоения и символьный ключ к Вратам Бездны.

Дэм, потерявший последнюю надежду досмотреть приватное видео, со вздохом закрыл бесполезное зеркало тканью.

— Кажется у нас, ребята, крупные неприятности.

— Тебе не кажется, — вздохнул Фил. — Мне он хвост и усы, конечно, подпалит, но упокоит вряд ли

— слишком много времени и сил потратил на мое лечение. А вот у вас земля под ногами гореть будет. Попрятались бы вы, пока он не остынет, благо время есть. Пока еще есть.

— А ты что делать будешь? — поинтересовался Ал.

— Объявления по городу клеить: "Пропали мантикоры, две штуки, окрас рыжий, глаза красные, хвост как у скорпиона, уши с кисточками, зубы острые, в 4 ряда. Ручные, ласковые, отзываются на "Дэм", "Ал", "мерзавцы" и "упокою", умеют играть в карты и шахматы, хоть и плохо. Если наступить на хвост — грязно ругаются. Нашедшему — царствие небесное".

Мантикоры напряженно засмеялись.

— Ладно, кошак, попытаемся исчезнуть и раствориться в бесчисленных мирах. Временно, разумеется, а то слишком уж у тебя рожа довольная, — фыркнул Дэм.

— И это… если все-таки по связи выдернет и упокоит — не поминай лихом, — небрежно бросил Ал. — Удачи, бриллиантовое крыло!

— О Боги, глазам своим не верю! — выдохнула Кира, робко остановившись перед входом в дом и так и не решаясь войти. — Откуда здесь это чудо, кто мог такое построить?

Дом напоминал итальянскую виллу и действительно впечатлял: добротный, просторный, увитый плющом и цветущим шиповником, с черепичной крышей, ухоженным двориком, удобной современной парковкой, на которой уже поблескивал серебристыми боками родной "космолет", и даже таким архитектурным изыском, как широкая терраса с видом на море, огненно-алое в лучах заката.

— Правильно, не верь глазам, а взгляни магическим зрением, — ответил Виктор. — Это и есть мой сюрприз.

Девушка переключилась на магическое зрение и ахнула.

— Он никем не построен. Он…создан!

— Ты права, создан, — подтвердил мужчина, обняв растерявшуюся девушку за талию. — Я создал его для тебя. Для нас.

Кира взглянула на него и лишь кивнула — слов, способных выразить ее чувства, просто не было. В этот момент Кира была рада, что Ивашин телепат и не ждет от нее речей — когда говорит душа, слова не нужны.

— Вот это сюрприз, — наконец смогла вымолвить Кира, осторожно касаясь рукой стены, перил, листиков плюща. Точнее, застывшей энергии, Силы, облеченной в плоть. — Куда уж мне, с нерукотворной-то плитой, морской живностью и гравировками на посуде!

— Теперь мои возможности — твои возможности, — ответил маг, погладив большим пальцем изображение Печати договора на тонком запястье. — И их предел или его отсутствие зависит только от тебя.

От этой невинной, но в то же время глубоко интимной ласки дыхание девушки участилось, по коже разлилась волна тепла. Маг медленно провел кончиками пальцев по маленькой ладошке, запястью, предплечью до локтевого сгиба, пряча в глубине стальных глаз улыбку, от чего по коже девушки пробежали мурашки. Рядом с этим мужчиной тело словно начинало жить своей, неподконтрольной разуму жизнью, отзывалось на каждое прикосновение, словно инструмент в руках искусного музыканта. Она уже сама стремилась к нему, жаждала его ласк, нуждалась в них, почти как в воздухе, и это пугало неопытную девушку. Такие стремительные перемены в жизни и в ней самой, полная невозможность сопротивляться этому притяжению и хотя бы что-то контролировать оказались похожи на цунами, сметающее все на своем пути, полностью деморализуя, дезориентируя Киру, что заставляло ее еще крепче держаться за руку Ивашина и, как ребенок, искать в нем защиту, прятаться в его уютных объятиях от всех бурь и гроз. Что мага, впрочем, вполне устраивало.

— Как ты это делаешь? И зачем… это все? Почему ты это делаешь со мной, чего добиваешься? — не выдержала девушка наплыва таких сильных и столь же противоречивых, выбивающих почву из-под ног эмоций.

— Тебя, — просто ответил мужчина, прижав ее к себе так крепко, что объятие напомнило Кире захват со спины.

— Мы оба понимаем, я намного слабее, и физически, и как маг. За мной, в отличие от других, не стоят маги-родители и сильный клан, я ничего не могу тебе противопоставить, никак не сумею защититься, и никто за меня не вступится, — тихо сказала Кира, глядя на закатное небо. — Почему ты остановился? Для чего привез меня сюда, заключил этот договор, с какого демона вообще относишься ко мне… нормально?

Виктор ослабил захват и развернул девушку к себе лицом, спокойно выдержав полный смятения, непонимания и растерянности взгляд изумрудных глаз. Теперь идущим по минному полю чувствовал себя он — девочка набралась смелости задать тот вопрос, который ее действительно мучил. Вопрос, окончательного ответа на который он не знал и сам.

— А что, для тебя проблема в том, что к тебе нормально относятся? — слегка схитрил маг, чтобы выиграть немного времени.

— Нет, не проблема, — Кира явно не ожидала такой постановки вопроса. — Непривычно как-то.

Неожиданно. Обычно каждый сам за себя, и я привыкла рассчитывать только на свою интуицию, ум, силы и своего фамильяра. А если совсем паршиво — то на свои кулаки. И я всегда справлялась. Прежде. А с тобой — не могу. Я не понимаю тебя и не представляю, чего от тебя ждать. Ты же можешь сделать со мной все, что угодно, а я даже сопротивляться не смогу. И перед Законом ты будешь чист и в своем праве, за меня тебе ничего не будет. Но мне почему-то с тобой не страшно. И тепло.

Девушка осеклась и замолчала — свои собственные слова прозвучали как-то жалко, а жаловаться и быть жалкой Кира не привыкла. Как и к откровенности. Иная правда бьет сильнее, чем Тайсон, и признать ее порой больнее, чем пропустить удар под дых.

У Ивашина невольно защемило сердце от этой столь непривычной откровенности, нежности, смешанной со страстью, желания заботиться и защищать вперемешку с чувством вины. Что он вообще знал об этой девочке, о ее жизни, семье, роде, друзьях и врагах? О ее интересах, мечтах, надеждах, привычках, страхах? О том, какие она любит цветы, книги, песни, сорта кофе? Что предпочитает на завтрак, как отдыхает, где хотела бы побывать, что у нее болит, что тревожит? Что он вообще видел, кроме себя и своих желаний?

— Ты не представляешь, как я рад слышать, что тебе со мной не страшно, — мягко улыбнулся иерарх, кончиками пальцев коснувшись вспыхнувшего лица. Затем наклонился, чтобы коснуться в легком осторожном поцелуе шеи и худенького плечика. И как только на нем помещается Фил? — Не бойся меня, девочка, я ничего тебе не сделаю. И

привез тебя сюда не для того, чтобы насиловать, издеваться или играть. Я всего лишь хотел дать нам возможность узнать друг друга лучше и стать ближе.

Кира взглянула на мага с сомнением — ну зачем он говорит и делает такие вещи, от которых тепло разливается уже не внизу живота, а … в груди. Если он шутит, то это очень плохая шутка. Жестокая. Но мужчина был серьезен, и ни во взгляде, ни в ауре Высшего не проскользнуло ни единого намека на шутку или издевку. Девушка до конца не осознавала, но чувствовала, что сейчас происходит что-то очень важное. Такое же важное, как критичная "вилка" на ключевой линии реальности, после которой событийная ветка проходит точку невозврата и уже никогда не станет прежней. Ткань реальности словно замерла в ожидании следующего хода, который был за ней.

Зеленоглазой колдунье из прерванного рода впервые в жизни захотелось поверить. И она поверила. Просто так, без подтверждения Словом, без клятв и договоров. Лишь потому, что не могла иначе.

— Сама не знаю, почему, но я тебе …верю, — тихо, почти шепотом произнесла Кира "страшное" слово. — Возможно, это самая большая ошибка в моей жизни, надо мной будет смеяться каждая горгулья и распоследний гном, а Фил скажет "вот видишь, а я тебя предупреждал!" и отвесит крылом подзатыльник, но… я хочу тебе верить.

— Я не лгу, — ответил на это Виктор, глядя ей в глаза. — И тоже хочу тебе верить. Мне это не менее трудно, даже еще сложнее.

— Тебе трудно? — поразилась девчонка. — С такими-то возможностями? Ты же можешь все мои мотивы, каждую мысль и эмоцию на атомы разложить, проверить меня так, что любая спецслужба позавидует!

— Какой ты еще ребенок! — почему-то грустно и очень устало улыбнулся Высший маг, убирая с лица девушки выбившуюся из хвостика светлую прядь. — Перефразирую Крестного отца: доверие в малых дозах опасно, в больших — вещь безусловно роковая, а в некоторых моментах — смертоноснее яда, пули или магической петли. Все проверить и предугадать невозможно, человеческий фактор сродни Первородному Хаосу и порой принимает такие формы, так рушит казалось бы самые прочные монолиты, сама демонова прародительница удивилась бы.

Но есть моменты, которые стоят вечности, и ставки, оправдывающие риск. На "вилке" мы всегда можем сделать выбор. Но зачастую наш выбор уже предопределен.

— Кем предопределен? — в глазах девушки снова загорелся огонек живого интереса и неуемного любопытства. — Богами, демонами, другими наследниками домов высокой моды, слесарем Васей из ЖЭКа?

Маг едва не расхохотался — логика девчонки рубила на корню горькие мысли и тяжелые воспоминания, а ее живой характер, искренность, пытливый ум и природная любознательность казались глотком свежего горного воздуха в привычной атмосфере давно приевшихся интриг, конкуренции, подлости и лжи. Несмотря на настороженность и недоверчивость, подчеркнуто грубоватое и независимое поведение, по-видимому, имевшие веские причины, притворяться и лгать девочка еще не научилась, и если специально ее не запугивать и не держать в напряжении, малышка сама расслабляется и тянется к нему, очаровательная в своей естественности.

— Боюсь, другие модные оборванцы заняты своими вероятностями и не полезут в чужую ветку, пока не будут затронуты их личные интересы. Богам с демонами и без нас хватает, чем заняться, а вот от вечно поддатого слесаря Васи можно ждать любой подлянки, — задумчиво ответил маг, лаская девушку взглядом. — Или потоп устроит, паразит, или инструмент пропьет. Но его решения ограничены его веткой и обычно заключаются в примитивном выборе между сортами дешевой водки или разводными ключами, а в наших реальностях наша воля приоритетна.

— Выходит, наш выбор нами же и предопределен? — Кира слушала внимательно и в целом сделала верные выводы. — Но как? Кто же в здравом уме по доброй воле ограничит свою свободу, лишит себя права выбора?

— В здравом уме, осознанно и добровольно — никто, в иерархии дураков нет: быстро вымирают. Нас ограничивают лишь физические законы реальности, в которой мы находимся, и наши собственные блоки. И если даже физические законы можно обойти, если знать, как, то совладать со своими комплексами, слабостями, страхами, навязанными и искаженными представлениями о мире намного, демонски сложнее. И еще труднее обойти свой Закон — сделать выбор, которому противится твоя сущность. В итоге, ветвистое дерево вероятностей часто вырождается в банальную вилку из пары вариантов, остальные даже не принимаются во внимание. И это опять-таки наш собственный свободный выбор, а не чья-то злая воля, назови ее хоть богом, хоть демоном, хоть пнем горелым — неважно.

Девушка задумалась. Ласковый бриз, словно котенок, играл ее волосами и легким платьицем из голубого ситца в белых ромашках.

— Вроде и понятно, но трудно осознается, — наконец вздохнула она. — Или я бестолковый маг. Когда вернемся домой, покажешь вживую?

— А зачем ждать?

Кира не успела ничего понять. Одно молниеносное движение, и она оказалась обездвижена и крепко прижата к стене. Впечатанная в нагретый камень сильным мужским телом, девушка кожей ощущала его возбуждение. Горячая мужская ладонь скользнула под легкую ткань платья и сжала бедро.

— Как ты думаешь, какой выбор в данный момент у меня, а какой — у тебя? — хрипло поинтересовался Виктор, едва касаясь губами ее приоткрытых губ — Что я могу с тобой сделать, и что может меня остановить, если может?

Кира поймала полный страсти взгляд серо-стальных глаз и забыла, как дышать. Он ведь этого не сделает! Он обещал, а значит, ничего не сделает против ее воли и желания? Девушке стало смешно: против желания? Да она хочет этого не меньше, чем он! До дрожи, почти до боли. От одного взгляда и самых невинных прикосновений она загорается, как спичка. Хватит трусливого самообмана, во всем этом мире нет того, кто этого не желает! Девушка шумно выдохнула и мягко выгнулась навстречу мужчине, прильнула к нему всем телом.

— Маленькая провокаторша, — проскочило по телепатическому каналу одновременно с касанием губ и яростным проникновением языка. — Еще чуть-чуть, и ответ на последний вопрос станет отрицательным.

— А как же физические законы? — так же мысленно ответила девушка, не прерывая поцелуя.

— К демонам эти законы, уже обошел, — рука мага проникла сквозь трусики и коснулась обнаженной кожи, просто не заметив преграды. Кира вздрогнула от удивления. — Ищи другие аргументы.

— Ты не оставляешь мне выбора, — мужчина едва разобрал ее сбившуюся мыслеречь.

— Как раз наоборот, — ответил Виктор, повторяя пальцами нежные, дразнящие движения языка. — Твой коридор сейчас широк, как никогда. А мой выбор ограничен моим же Законом, и руки связаны моим же решением.

Девушка тихонько застонала и раздвинула ноги, подалась еще ближе. Аура вспыхнула от возбуждения электрической дугой.

— А ты на глубинном уровне понимаешь это и чувствуешь себя в безопасности. Я мог сомневаться, пока выбор не сделан, решение не принято, но после принятия оно становится Законом, — прошептал маг ей на ушко, ненадолго оторвавшись от губ, но ни на секунду не прекращая ласки. — А внутренние законы демонски сильны, фактически мы всю воспринимаемую реальность подгоняем под свои представления и свои линии реальности создаем в соответствии с ними же.

— Поняла, — прошептала Кира непослушными губами и потянулась за поцелуем. — Ты мне теперь каждую тему на каждом занятии будешь так объяснять? — продолжила девушка уже телепатически, сбиваясь с канала на стоны наслаждения, цепляясь за его рубашку, неосознанно царапая плечи.

— Боюсь, что придется разочаровать — в базовой реальности далеко не всегда имеется такая возможность, — игриво ответил Высший, продолжая целовать ее губы и ласкать податливое девичье тело, проникая пальцами внутрь желанной влажной расщелинки, приучая малышку к своим рукам и все ближе подводя к взрыву наслаждения. — Хотя, идея мне понравилась.

Дрожащая, трепещущая и задыхающаяся девушка этого уже не услышала — волны нарастающего удовольствия, потоком несущиеся по венам, полностью лишили ее возможности слышать, думать, говорить, оставив только одно — обостренную до безумия способность чувствовать. Все в мире стало неважно, кроме пьяных от желания серебристо-стальных глаз, безумно нежных, бесстыдно-дразнящих прикосновений умелых рук, сплетающихся, словно взбесившихся, потоков Силы, хриплого "девочка моя" и губ, приникших к бьющейся на шее тоненькой жилке. Невообразимо, но этот мужчина сумел разбудить ее огонь, терпко-сладким ядом просочиться ей под кожу. И когда уже казалось невозможным выдержать ни секунды мучительно-сладкого, почти высоковольтного напряжения, Киру разорвало изнутри, расплавило, ослепило вспышкой, словно спаявшей их воедино.

— Тьма, — едва отдышавшись, с трудом выдохнула она, едва сдерживая стон и безуспешно пытаясь взять под контроль подрагивающее тело, по которому еще прокатывались остаточные волны жидкого пламени. Голова слегка кружилась. — Что… что ты со мной сделал?

— Это самое малое из того, что я могу и хочу с тобой сделать, — усмехнулся мужчина, удерживая девушку в объятиях, успокаивающе-нежно поглаживая подушечками пальцев скулы, шею, плечи, неторопливо опускаясь к груди.

В противовес словам, прикосновения Виктора были бережными и невинными — не стоит сейчас форсировать события и снова пугать маленькую зеленоглазку, это лишь навредит и может перечеркнуть все достигнутое. Сдерживать себя в том, чего он так отчаянно желал, было подобно изощренной пытке, но выбранная тактика давала отличные результаты — дикий цветок, еще совсем недавно щетинившийся шипами и колючками, сам потихоньку открывался в его руках, даря чудесный аромат, обвивался нежной эльфийской розой. Понимание, терпение, внимание и забота — как универсальный ключик, который отпирает любые запертые двери.

— А как же учеба? — слегка растерянно шепнула девчушка, прижавшись к его груди и уткнувшись носом в шею. Мужчина чувствовал, как часто-часто колотится ее сердечко.

— А что учеба? Обещал научить — значит, научу, — заверил Ивашин, пряча улыбку. — Только учти, наука бывает разная…

Языки пламени, танцующие и изгибающиеся в темноте ночи, швыряющие в черное небо пригоршни светящихся искр, завораживали. Бархатно-черное небо искрилось мириадами звезд, мерцающих бриллиантовыми россыпями незнакомых созвездий, среди которых плыла в бесконечности огромная серебристо-голубая луна, испещренная многочисленными кратерами. Треск костра сливался с шумом прибоя, ластящегося к берегу так же, как и миллионы лет назад. Иногда показывались игривые саламандры, духи огненной стихии, прыгали по смолистым дровам, привезенным из другого, невообразимо далекого мира, высовывали из костра забавные мордочки, вновь превращаясь в шальные язычки пламени и рассыпаясь искрами.

— Спасибо тебе, о таком я и мечтать не могла! — мысль у Киры вырвалась прежде, чем девушка ее осознала и отследила. — Это прекрасный мир, я словно в сказку попала или вижу сон…

— Рад, что тебе здесь понравилось, — пришел мысленный ответ мага. — Я сомневался, мир все-таки необитаемый. Еду можно привезти с собой, необходимые вещи создать, но существование привычных благ цивилизации, таких как музыка, телевизор, компьютер, здесь не предусмотрено.

— Глупость какая, зачем они здесь? — прошелестели мысли девушки. — Огонь гораздо живее и в нем неизмеримо больше смысла. А музыки лучше шума волн и костра я в жизни не слышала…

Умиротворенная и расслабленная Кира полулежала у Виктора на коленях и смотрела то на пляску огня, то на звездное небо, завороженная его красотой. Один из спиральных рукавов какой-то галактики, казалось, опускается прямо в море, и далеких чужих звезд так просто коснуться рукой. Галактика напомнила Кире круглую лохматую снежинку, из тех, что вырезали в школе для украшения класса. Девушка хмыкнула и в ответ на вопросительный взгляд мага передала изображение телепатически — сейчас она слишком устала, чтобы облекать мысли в слова, а общаться мыслями и ощущениями на понятийном уровне уже стало простым и привычным делом.

Мужчина ответил смешком и картинкой свернувшегося клубочком звездного кота, опустившего в море хвост. Кира тут же прицепила к хвосту крючок с иллюзией серебристой рыбки. На этот раз рыбка была создана не материальная, но зато вполне сознательно. Маг довольно улыбнулся, оценив успехи новоявленной ученицы.

— Хорошая иллюзия, качественная. Хотя, твои качественные иллюзии поразили меня еще в нашу самую первую встречу. Почти провела меня, как пацана мелкого, — шутливо упрекнул Виктор, легонько щелкнув хулиганку по носу. Девушка притворно сморщилась, фыркнула от смеха и наградила вышестоящего по иерархии обычным школьным щелбаном.

— Мне тоже твои … хм-м-м, весьма своеобразные методы допроса запали в душу! Всерьез и надолго, даже фобия появилась — страх перед собеседованиями. Случайно не в курсе, как называется?

— Эх, воспитывать и воспитывать, никакой субординации, — нарочито серьезно вздохнул маг, свободной рукой подбрасывая в костер полено. — Хуже мантикоры!

— А я предупреждала! И Ала с Дэмом вместо себя предлагала тебе исключительно из гуманных соображений! Зато теперь опытным путем убедился, что мантикоры лучше, — хихикнула девчонка.

— Смотря, для каких целей, — хищно притянул ее к себе мужчина, скользнув в мимолетной ласке ладонью по груди.

Cкорее по привычке, девушка попыталась перехватить нахальную руку, но скорости реакции не хватило, и опоздавшая ладошка Киры лишь накрыла мужскую руку сверху, прижимая ее еще сильнее. Девушка не сразу поняла, что попала в собственную ловушку: продолжать в том же духе даст обратный эффект, убрать руку и сделать вид, что ничего особенного не происходит — значит, открыто позволить себя ласкать. Да и сделать морду кирпичом явно не получится, тело сразу выдаст ее истинные чувства. Она едва осмелилась признать свою тягу к Виктору перед собой. Показать же это ему, причем сознательно и добровольно, казалось смерти подобным. Хотя девушка понимала, насколько глупо все это выглядит, ведь она позволяла ему ласки намного откровеннее. И осталась довольна, как сытая обласканная кошка, что уж греха таить. Но что он про нее теперь думает? Кем считает? Некстати возникший в сознании голос матери презрительно пробурчал: "Шлюхой, кем же еще? Позоришь себя и род свой". Фил бы, конечно, не посмел оскорбить ее даже помыслом, но был бы разочарован, а упасть в глазах единственного близкого друга казалось еще страшнее. Кира вздрогнула и залилась краской, мысленно согласившись с матерью: по всем показателям ее поведение крайне далеко от приличного. И становится все неприличнее. И что же делать, когда разум и воспитание требуют одного, а все чувства кричат прямо противоположное?

Что делать, она не представляла. И решила не делать ничего. Пусть гладит! Хорошо-то как! Приятно… Шлюхой считает? Ну и пусть, от этого не умирают и Силы не лишаются. Лишь бы учил. Зачем, вот зачем все эти демоновы мысли? Никакой от них пользы, только портят такую волшебную ночь. В Бездну! В конце концов, в городе на парах додумаешь. В самом деле, Кира, не будь дурой, никто ничего не узнает. Как будто Высшему магу заняться больше нечем, как сливать тебя матери и доводить до сведения всех и каждого, какая ты плохая девочка. Да и не тебе ли всегда было плевать на мнение окружающих?

Кира вздохнула. Окружающих — да, но не родных и близких. А что может быть хуже, чем стать этой самой шлюхой в собственных глазах? Кира всегда старалась вести себя достойно мага и даже в мелочах не подвести, не уронить чести своего рода. Достоинство и гордость — то немногое, что вместе с Силой ей досталось в наследство. Это единственное, что помогало ей держаться, бороться, стремиться, единственное, что служило компасом, мерилом, жизненным навигатором и ориентиром. А теперь этот навигатор дал сбой — жизнь оказалась хитрее. Где же ты, Фил, когда ты так нужен?

Обычно она всегда, каждую минуту помнила о том, что Виктор — первоклассный телепат. Мысли в присутствии мага, насколько возможно, жестко контролировались. Никаких глупостей, ничего того, за что было бы стыдно перед Богами, никакого оружия против себя. Только сегодня она слишком расслабилась и допустила промашку. Просто-напросто об этом забыла.

— Блестящая аналитика и на редкость логичные умозаключения, — прервал сумбурный поток бесконтрольных мыслей насмешливо-холодный голос Виктора. В глазах мага стоял арктический лед. — Ты в очередной раз меня поразила, девочка: в тебе удивительно сочетаются острый ум и смекалка с непроходимой узколобостью, а гордыня и непомерное чувство собственной важности — с крайне заниженной самооценкой и недостатком самоуважения.

— Что? — возмутилась Кира, вырываясь, то разжимая, то сжимая искрящие ладошки в кулаки. — Ты… ты… на себя посмотри, индюк высокомерный! Т-т-телепат…

У девушки перехватило дыхание, только теперь — от обиды на Высшего, чьи резкие слова хлестнули, как плеть. Или незабываемый армейский ремень с металлической бляхой-звездой. Пытаясь взять себя в руки, девушка сжала зубы и отвернулась к морю, в зеркало которого так же безмятежно опускался звездный хвост далекой галактики.

— С каких это пор ментальная способность стала синонимом матерной брани? — невозмутимо поинтересовался мужчина.

Девушка не ответила. Она так же стояла, повернувшись к нему спиной, и смотрела вдаль. Такая юная. Уже не ребенок, но еще не женщина, одна под усыпанным звездами черным небом чужого мира. Хотелось обнять девчушку, успокоить, зацеловать и заласкать до умопомрачения. Но подобные мысли и состояния нужно пресекать сразу, и воспитывайся девочка в нормальной среде, этот урок был бы усвоен еще в детстве.

Разговаривать с магом, так беспардонно считавшим ее потаенные мысли, Кире не хотелось. Она слишком устала для этого. Девушка отошла от костра и присела на песок, любуясь мерцающими звездами, морем, серебристой лунной дорожкой. И пятилитровым голубым кислородным баллоном, невесть откуда взявшимся у нее на коленях.

Девушка растерянно смотрела то на баллон, то на Виктора.

— Семьдесят семь поклонов тебе, что не сорокалитровый, — наконец проворчала она.

— На сорокалитровый нужно ныть активнее, а обижаться старательнее и драматичнее, пока не заслужила.

— А что заслужила? Считки, унижения и оскорбления?

Проклятие, она же выросла среди обычных людей и просто не понимает многих вещей, которые для магов привычны и естественны с детства! Маг вздохнул.

— Считка, радость моя, это насильственное проникновение в ауру и сознание другого разумного существа с целью получения информации. И еще один из моих многочисленных "своеобразных методов допроса". Весьма неприятный для допрашиваемого, Кристалл Истины значительно приятнее. Как это на практике, я тебе обязательно покажу, но не сегодня. А мы с тобой телепатически общались, по взаимному желанию и согласию. Видишь разницу между этими двумя процессами?

— Вижу, — опустила голову Кира.

— Был создан двусторонний канал, информационное пространство на двоих. Ты не уходила со связи, не закрывалась ни единым демоновым щитом, думала, что Хаос на душу положит, а я, сволочь такая, каюсь — считал. Считал полный бред, был назван индюком и телепатом, еще и оскорбил святую деву.

— Прости, я опять косяк впорола, — Кира уткнулась лицом в кислородный баллон, щеки девушки горели от стыда.

— Ты — маг, — отрезал Ивашин. — Вот и веди себя, как маг, а не как капризный ребенок. Чтобы ты что-то поняла, я порой вынужден говорить неприятные вещи. Но у меня нет цели оскорбить или унизить тебя — зачем это мне? И если бы мои слова были ложью, они бы тебя не задели. Подумай об этом.

Кира еще крепче обняла баллон, костеря себя распоследними словами за проявленную вспыльчивость, которую еще ее прабабушка приравнивала к дури. Надо же опять вот так сесть в лужу, еще и перед кем!

— И даже сейчас, вместо того, чтобы сделать выводы, ты упиваешься то жалостью, то ненавистью к себе. О каком самоуважении и внутренней силе речь?

— Ты прав, — наконец глухо ответила Кира, выпрямляясь и растворяя ненужный больше кислородный баллон, после чего вернулась к костру и села на песок рядом с Виктором, обняв колени. — Обычно я намного сдержаннее, сама не понимаю, откуда такой неадекват попер.

— Ты устала, малыш, — маг приобнял ее за плечо. Не страстно, а как-то по-родственному, как дочь или младшую сестренку. — Мы покрепче будем, чем люди, но и наша психика не безупречна, и у нас есть свой предел прочности. День выдался насыщенным, ты физически и энергетически вымоталась, а потом еще и сама себя накрутила без повода.

Девушка молча смотрела на огонь, положив голову Виктору на плечо.

— Теперь по существу твоих наболевших вопросов: шлюх я не привожу в свой дом, не устраиваю их на работу в своей компании, не катаю по городу в качестве подпространственного таксиста, не беру под защиту, не варю по утрам кофе, не веду с ними разговоров по душам, не заключаю никаких договоров и никаким родовым наследием не делюсь. И разумеется, не останавливаюсь. Так что не стоит придумывать, что я думаю, что делаю, как отношусь и тому подобную чушь. Считай в прямом контакте или спроси напрямую — это избавит нас от недоразумений.

Кира, не отрывая взгляда от танца пламени, молча кивнула, соглашаясь. Мысли девушки текли медленно, вязко, и после такого выговора обсуждать шлюх ей совершенно не хотелось. А вот перекусить было бы в самый раз.

— Не спать, шашлыки на подходе, — отреагировал Виктор на невысказанное желание. — А пока стоит отметить отпуск.

В руке мага появилась бутылка вина, из которой на песок выскочила пробка. Девушка вскинула на него удивленные глаза.

— Создал?

— Нет, телепортировал из дома. В лом идти, — улыбнулся мужчина. — Бокалы создавать или по-студенчески?

— Как хочешь, — ответила Кира. — Я не привередливая, могу и по-студенчески. У нас же пикник, а не светский прием.

— Тогда тебе первой и заценить, — маг протянул ей бутылку. — Ornellaia, Италия, солнечная Тоскана, 1992 год.

— Офигеть! — девушка осторожно сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. — Никогда не нравились сухие вина, обычная кислятина, но это… божественно!

— Владельцами этой торговой марки является древний флорентийский род Фрескобальди. Мало кому известно, что это колдовской род. Существует даже легенда о дружбе семьи Фрескобальди и Данте Алигьери.

— А это правда? — Кира протянула бутылку магу. Глаза девушки горели любопытством.

— Вряд ли, скорее всего, врут, — хмыкнул мужчина, в свою очередь отхлебнув вина. — Во всяком случае, их наследник об этом ни сном ни духом.

— Ты знаком с их наследником? — поразилась девушка.

— А что здесь удивительного? Я много с кем знаком, мир вообще тесен, — задумчиво ответил Виктор, снова возвращая бутылку собеседнице. — Да и нет в нем ничего особенного, Высший как Высший. Продолжает семейный бизнес, полмира объездил, три законных брака и куча интрижек — очень уж до дам охоч, и выпить не дурак. По пьяной лавочке любит под настроение мертвяков поднимать, за что частенько бывал бит и лишен Силы дедом. Наутро, матерясь, упокаивает и клянется, что больше ни капли, но Слова не давал ни разу. Тот еще прохвост. Но довольно неплох в работе, с ним приятно вести дела и просто общаться. Хотя, что мы все о нем? Лично мне намного более интересно, что послужило причиной прерывания линии передачи Силы и знаний в твоем роду.

Девушка вздрогнула, бросив на Виктора слегка настороженный взгляд, словно решая, а стоит ли вообще касаться этой крайне болезненной темы. Сжав бутылку так, что побелели костяшки, она сделала несколько глотков вина, вернула бутылку мужчине и долго смотрела на огонь, отвернувшись к костру и уронив голову на колени. В прозрачных зеленых глазах девчонки отражались огненные всполохи, от чего они горели алым, как у мантикор.

— Я помню, это внутреннее дело рода Макаровых и меня абсолютно не касается, — выждав небольшую паузу, мужчина коснулся маленькой, почти детской ладошки. — Точнее, не касалось до недавнего времени. Теперь это моя непосредственная обязанность, и тайны такого характера между нами неуместны.

— Снова допрашивать будешь? — спросила девушка немного грустно.

— Если хочешь, могу и допросить, — бесстрастно пожал плечами маг, покачивая в руке бутылку вина и любуясь на звезды. — Но допросам и прочему насилию предпочитаю разумный диалог двух взрослых магов. Если же ты мне настолько не доверяешь, с обучением возникнут серьезные трудности.

— Не в этом дело, — смутилась девушка. Щеки ее слегка порозовели — видимо, от вина. — Я сама мало что знаю, родители — еще меньше. Лучше тебе поговорить об этом с Филом, он многое помнит.

— И ничего не рассказывает хозяйке? — усомнился Виктор.

— Мы говорили на эту тему всего лишь раз, и я больше ни за что не буду его об этом спрашивать, — сжалась Кира и неосознанно обняла руками плечи. — Фил потерял тогда всю семью и едва не погиб сам. Если бы не долг перед родом — отправился бы следом за мамой и сестрой, которых не смог спасти.

— Малышка, замалчивая проблему и закрывая на нее глаза, ничего решить невозможно, — мягко, но категорично сказал маг, обняв ее за плечи и сжимая ладошку. — Поверь, мне тоже жаль, что такое случилось с Филом — привык уже к этому крылатому шулеру. Но намного важнее разобраться в случившемся, сделать выводы и принять меры, чтобы защитить себя и свой род от подобного в дальнейшем. Я слушаю.

Девушка неуверенно кивнула, отхлебнула вина из выхваченной у мага бутылки и заговорила, глядя на медленно гаснущее пламя.

— Как ты уже знаешь, я маг по крови и духу, но родилась и выросла в семье самых обычных людей. Ни родители, ни другие родственники никакого отношения к иерархии не имеют, единственный маг, которого я знала — моя прабабушка Акилина. Да и ей достались жалкие крохи былых знаний и умений, кроме как лечить людей и скот от ран и простых болезней она ничего не умела. Папа с мамой были в шоке, когда во мне проявилась Сила. Это произошло в совсем раннем детстве, когда я еще в школу не ходила, и одна демонова праматерь знает, что бы со мной было, если бы не прабабушка. Она была уже совсем старенькая, но сумела объяснить родителям, что они родили, и хоть как-то собрать меня в нечто магоподобное, прежде чем уйти за Грань. Мне тогда было 9 лет. Я называла ее "пра"…

Голос Киры сорвался, но она быстро взяла себя в руки, сделала еще глоток вина и продолжила:

— Пра, а затем бабуля меня фактически вырастили, но мало чему могли научить. Пра не смогла даже свой небольшой дар передать детям — гражданская война, разруха, коллективизация — выжить бы. Бабушка родилась в 1926 году, незадолго до голодомора. Из фамильяров у нас оставался только Фил, он помогал, как мог, вплоть до того, что колоски с полей таскал, птиц и мышей ловил на ужин, а пра Силу в ноль сводила, через Грань как через турникет ходила, но род выжил. Потом — война, пра не видела ничего, кроме госпиталя, крови и ран, как могла, спасала людей, а по ночам травки сушила, зелья варила да колени перед иконами в кровь стирала. Об одном только молила — чтобы ее дети выжили. Выжили не все, из девятерых в живых осталось пятеро, и снова только боль, страх, тяжелейший труд и горькая вина — много смертей повидала пра, но то, что пережила своих детей, слабая ведьма простить себе так и не смогла. Да и время было упущено безвозвратно. Единственное, что она могла сделать — рассказать нам, своим потомкам, правду. То есть, те обрывки горькой правды, которые до нее дошли. Я маленькая была и мало что понимала из того, что говорила пра, а потом ее не стало.

Девушка замолчала и отхлебнула еще вина. Хмельной напиток не пьянил — он лишь помогал ей впервые в жизни открыть кому-то свою правду.

— За три поколения до рождения Акилины наш род еще был силен, богат и крепок. Сила в моем роду передается преимущественно по женской линии, но мои предки роднились с другими магами, что сделало возможной передачу дара по обеим линиям и создание нескольких мощных кланов. Могущественные Главы смотрели далеко в будущее, контролировали свои реальности, узнавая о бедах и несчастьях задолго до их возникновения и своевременно принимая меры. Мы жили в мире и процветании. Пока не сработал человеческий фактор, и несколько глупцов совершили цепь критичных ошибок, что привело к таким вот фатальным последствиям, фактически вырождению, для всего рода Макаровых. Насколько рассказывали

пра и Фил, все линии реальности в какой-то момент сошлись в одной точке нестабильности. В точке по имени Прасковья Макарова. Моя пра-пра-прабабка.

Кира немного помолчала, глотнула вина, собираясь с мыслями, и продолжила:

— Прасковья родилась в 1851 году, на Урале. Она была единственной дочерью Высшего Светлого и старшей наследницы моего рода. Как рассказывал Фил, ее обожали все: красивая и умная не по годам, стройная, гибкая, как березка, девушка с васильковыми глазами и волосами, белыми, как лен. В 1871 году, незадолго до магического совершеннолетия, она сбежала порталом от родителей и договорного брака с градоначальником, с Урала в Придонье, к тетке, связав договором семью фамильяров, служивших отцу. Отец пытался вернуть строптивую дочь домой, но талантливая ведьма умело путала следы и скрывалась на других уровнях, а после магического совершеннолетия спокойно вышла из тени, прекрасно понимая, что родители больше не имеют над ней власти.

Разгневанный отец отлучил непутевую дочь от рода и выгнал из клана, а мать побоялась перечить мужу и смирилась. Обиженная Прасковья осталась жить у тетки, вышла замуж за кузнеца Семена, родила сына Василя и жила вполне счастливо. Пока не схлестнулась в войне с магом из рода Покровских, Михаилом.

Из-за чего началась война между этими идиотами, есть тайна, покрытая мраком, но растянулась она на несколько лет. Ведьма и колдун вконец измотали друг друга, прежде, чем Михаил понял, что война утратила свой первоначальный смысл и превратилась в привычное соревнование, а затем — в способ получить строптивую красавицу-колдунью в свое личное пользование. Михаил не привык проигрывать, и вскоре грибники находят в лесу Семена, растерзанного хищниками.

Деревенские пошумели, организовали пару облав на волков, тем и дело кончилось. Прасковья, оставшись одна с сыном и оправившись от первого шока, начала подозревать, что Семена убили твари Михаила — мантикоры или виверны, но предъявить подобные обвинения без доказательств означало новый виток войны на уничтожение. Лишь теперь, потеряв любимого мужа, поняла Прасковья, что не хочет больше воевать и ее амбиции не стоят жизней родных людей.

Горе и страх за сына подкосили ее и заставили прийти с поклоном к Михаилу, маги провели переговоры и заключили хрупкий мир. Михаил договор соблюдал, и впервые Прасковья вздохнула свободно, отдохнула и расцвела. Бывший враг, видя такие перемены, пошел в атаку по всем фронтам, только теперь иначе: Покровский внезапно стал внимательным и заботливым, поддерживал Прасковью, защищал ее от нападок и даже подружился с Василем. Со временем молодая вдова привыкла к тому, что вражда осталась в прошлом, начала ему доверять, и вскоре ответила взаимностью. Плодом этой любви стала дочь Светлена, наследница дара и по материнской, и по отцовской линии. Бывшие верные враги жили дружно и счастливо, но очень недолго. Слишком хрупким оказалось их горькое счастье, выстроенное на крови и руинах былой войны.

Двоюродная сестра Прасковьи Аксинья магом была довольно паршивым, но в иллюзиях равных ей не было. Зависть к более сильной и талантливой родственнице толкнула Аксинью на глупость и редкую подлость: навести иллюзию и соблазнить Михаила. А в процессе подлая баба как-то выяснила, что Михаил приказал мантикорам расправиться с Семеном. Аксинья собиралась шантажировать этим фактом Михаила, но просчиталась — Прасковья все увидела по воде раньше, чем сестричка успела что-то сообразить. В шоке и ужасе от предательства сразу двух близких людей она проклинает обоих, не думая о том, что проклинает свою кровь и кровь Покровских, которая теперь течет и в ее родной дочери.

Собрав детей, необходимые вещи, обвешавшись артефактами и спутав следы, Прасковья бежит из Придонья на Алтай. С ней отправляются Фил, его мать Дея и маленькая сестренка, у которой еще не открылись глазки, даже не получившая имя. Михаил преследовал Прасковью и пытался сохранить семью, но жена его возненавидела еще больше, чем во время войны. Тогда Михаил пытается забрать у Прасковьи дочь, дает своим мантикорам приказ найти ребенка и вернуть себе. Но ведьма скорее бы в Бездну шагнула, чем отдала предателю и убийце свою дочь, и встретила бывшего супруга не ласками и поцелуями, а проклятиями, ловушками и боевыми заклинаниями.

Во время сражения Дея в своем гнезде охраняла дочерей, и свою, и хозяйкину, а Фила отправили за помощью к родителям Прасковьи, лишь благодаря этому фамильяр выжил. Мантикоры все-таки нашли гнездо. Дея защищала детей всеми силами, но силы были слишком неравны и она погибла. Дочь Деи мантикоры тоже убили и сожгли дом, а Светлену доставили отцу. Мать опоздала. В отчаянии женщина плетет заклинание отбора Силы и полностью выкачивает малышку. Слабенькая аура младенца уже никогда не восстановится, и магом Светлене не быть, но Прасковья надеялась, что без Силы дочь станет не нужна отцу и охота прекратится.

Узнав, что сделала Прасковья с дочерью, Михаил в сердцах нанес ей удар, оказавшийся смертельным, и голубоглазая красавица с льняными волосами ушла за Грань, оставив сиротами двоих детей.

Отец с союзниками не успел совсем чуть-чуть.

От дочери, лишенной Силы, маг просто отказался — не нужны роду Покровских калеки.

Фил, вернувшись, оказался в полностью разоренном гнезде, на пепелище, в одночасье лишившись и дома, и хозяйки, и семьи. Дея была мертва, лишь черные обгоревшие крылья в последнем объятии накрывали беспомощный комочек — маленькую дочь, словно пытаясь защитить. Маленькая йиннэн еще слабо шевелила полупрозрачными крылышками и беззвучно плакала, медленно угасая на глазах обезумевшего от горя брата. Фил долго и безрезультатно пытался спасти сестренку, зализывал раны, вливал в нее Силу, но мантикоры поработали на совесть, малышка упоко… умерла. В отчаянии обессиленный Фил хотел отомстить Михаилу и фамильярам Покровских, но силы были совсем неравны, и единственный оставшийся в живых фамильяр принял трудное решение: отложить обреченную на провал месть Покровским и позаботиться о Светлене.

Оставшаяся сиротой, проклятая и искалеченная девочка оказалась никому не нужной, кроме брата Василя и верного Фила. Так и выросла Светлена заботами брата, не имея понятия о том, кто она такая, прожила обычную человеческую жизнь, вышла замуж, родила четырех сыновей и дочь Акилину, унаследовавшую осколок родовой Силы. А остальное ты уже и так знаешь. Дай огонька, что ли — в лом лезть мордой в костер.

Кира достала сигарету из пачки и мяла ее подрагивающими пальцами. Виктор коснулся кончика сигареты, сразу затлевшей от прикосновения мага, и задумался.

— Дай, что ли, и мне сигарету… Выходит, есть и другие Макаровы. Хоть и дальняя, но родня, о которой тебе не известно, но это поправимо. Ты вполне можешь доказать кровную связь и на законных основаниях войти в род или союзный клан, — наконец проговорил маг.

— Они отказались от Прасковьи и Светлены, думаешь, сейчас что-то изменилось и они с распростертыми объятиями примут меня? Не знаю их и знать не хочу, не нужны мне их плюшки, сами с Филом справимся!

— Знаешь, мантикоры веками служат нашему роду, я знаю их с детства, как облупленных. И вот что странно: мантикоры разорили гнездо Фила и сожгли дом Прасковьи, хотя приказ был всего лишь найти и доставить ребенка, это простое задание не требовало таких жестких действий. Если приказано было действительно только это.

— Ты прав, действительно, не логично, — подумав, согласилась девушка. — Но тогда зачем?

— Они что-то искали. А потом все зачистили. Кто будет копаться на пепелище?

Кира замерла, как изваяние.

— Они искали ключ! И не нашли, иначе Покровские стали бы самым могущественным родом и взяли всю власть.

— С этого момента, пожалуйста, поподробнее. Что за ключ? — уточнил Ивашин.

— Фил рассказывал легенду своего народа о Ключе Эйн-соф. Что это такое — не знает никто. Может артефакт, а может печать или свиток, может, вообще не имеет формы или принимает разные обличья. Но по легенде Ключ открывает почти безграничные возможности, и видимо моя любознательная пра-пра-пра что-то об этом узнала и по дурости слила инфу… "любимому", тьфу! Фил еще упоминал, что Ключ невозможно купить, отнять, взять силой или обманом. Покровский, поехавший крышей и утративший контроль, не учел этого.

— И очень зря, — сосредоточенно, словно сам себе, озвучил свои выводы Виктор. — Видимо, интеллектом дядя Миша был обременен не больше, чем голем, если пытался взять такую Силу нахрапом. Отец рассказывал мне о подобных вещах, но лишь мифы, легенды и гипотезы. Он откровенно сомневался в существовании того, что Фил назвал Ключом Эйн-соф, и считал все это бабкиными сказками и досужими выдумками, годными только для развлечения магов-дошколят.

— Ты тоже… так считаешь? — упавшим голосом спросила Кира. — Думаешь, я лгу, лжет Фил и мои ушедшие предки… дураки и брехуны?

— Малыш, не нагнетай и не ищи в моих словах скрытого смысла, сейчас там его нет, — мужчина

примирительно протянул девушке бутылку с остатками коллекционного вина. — Допивай, вина у нас до демоновой праматери. Я всего лишь озвучил мнение отца, а что до моего мнения… чтобы делать такие выводы, нужно чуть больше информации, чем история одной давней войны и легенды йиннэн. Иначе брехуном стану уже я. А Высший брехун — это нонсенс, радость моя.

— И где же ее взять, эту информацию? — вздохнула Кира, приканчивая бутылку.

— Здесь и сейчас — нигде, — констатировал факт мужчина, попутно телепортировав и открыв вторую бутылку вина. — Мы в отпуске, так что будем отдыхать, наслаждаться жизнью, и пусть весь мир подождет. Не стоит позволять прошлому портить настоящее. А когда вернемся в базовую реальность, я наведу справки по своим каналам, и если захочешь, покопаемся в отцовской библиотеке.

Глаза девушки при упоминании отцовской библиотеки вспыхнули восторгом, она едва не запрыгала от радости и порывисто обняла Виктора. В самых смелых мечтах юная ведьмочка из прерванного рода не могла себе представить, что попадет в ученицы к Высшему и будет допущена в святая святых — библиотеку, хранящую древние тайны одного из великих домов. В мыслях Кира уже фактически жила в книгохранилище, держала в руках хрусткие свитки, написанные руками, столетия назад истлевшими в прах, и сдувала пыль с рассыпающихся старинных фолиантов, лишь магией сохраненных от беспощадного времени.

Мысли девчушки настолько ярко отпечатались на ее счастливом личике, что суровый хозяин уникальной библиотеки невольно рассмеялся и обнял зеленоглазку еще крепче, зарывшись лицом в ее волосы.

— Ну все, все, задушишь к демонам, — фыркнул маг, все-таки не торопясь отпускать девушку. — Вот уж непостижимая женская душа! Так глазищами сверкаешь, что уже подарил бы тебе эту библиотеку! И что мне с тобой делать?

— Да хоть мантикорам скорми, хоть пульсарами гоняй вокруг особняка, только в библиотеку пусти! — пробормотала девушка, уткнувшись ему в грудь.

— Странные желания для молодой красивой девушки, — хмыкнул Виктор. — Пульсарами я тебя гонять, конечно, буду, когда доживем до практики боевой магии. Но где-нибудь в лесу или на заброшках — капремонт особняка в ближайшие три года я не планирую. Да и мантикоры у меня не настолько голодные, скорее зажравшиеся. Поэтому данные предложения снимаю с повестки как не актуальные — у меня есть идеи получше и значительно поприятнее…

Маг многозначительно замолчал. Девушка покраснела и спрятала лицо на его груди, запоздало погрозив кулаком.

— Вообще-то, тут, кажется, кто-то хотел есть, и под приятными идеями подразумевались шашлыки, угли как раз то, что надо! — прищурился Виктор, перехватив кулачок и погладив тонкое запястье. — Но ход твоих мыслей мне нравится!

Фил попытался расправить непослушное, словно деревянное крыло и фыркнул с досады — желание полетать становилось нестерпимым, но заклинания Ивашин накладывал крепко, и черный фамильяр уже давно понял, что пытаться разжалобить мага бесполезно, Высший Темный — не Кира, ох не Кира! Но понял — не значит смирился, вынужденное бездействие и невозможность подняться в небо претили свободолюбивой, деятельной натуре фамильяра Макаровых.

Солнечный зайчик, словно воришка, скользнул по колышущейся занавеске на подоконник и проник в сонный дом. Лениво попрыгал по потолку, пробежался по стене, отразился в бездонных глубинах трюмо и запутался в светлых волосах спящей девушки, раскрасив их в золото и янтарь, коснулся пушистых ресниц.

— М-м-м, — совсем по-детски выразила недовольство девушка, зажмурилась и спрятала мордашку от нахального лучика, уткнувшись в грудь мужчины, лежащего рядом.

Виктор Андреевич Ивашин проснулся непозволительно поздно. Разбудило мага навязчивое неприятное ощущение чужого взгляда, похожее на холодок по коже. Как будто за тонкой занавеской кто-то установил видеокамеру, а на защищенной до зубов территории виллы, находящейся на закрытом необитаемом уровне реальности, нагло и вызывающе расположились снайперы или рейдеры — знакомая по лихим 90-м напасть, которой уже и в базовой реальности прищемили хвост, а здесь и вовсе невозможная.

Переключившись на магическое зрение, мужчина убедился в целостности и неприкосновенности защиты, как и в отсутствии поблизости любой формы жизни. Мысленно попеняв себе за махровую, неистребимую паранойю, маг переключился на более приятные вещи — девочку, спящую в его объятиях. Теперь целиком и полностью ЕГО девочку.

На мысли о приятных вещах и близость обнаженной зеленоглазки тело отреагировало острым приступом желания и полной боевой готовностью, отключившими все прочие мысли. Вспомнив высказывание отца об уровне развития "танк", при котором у мага куда пушка смотрит, туда и башня едет, наследник приструнил неугомонную "пушку" — пусть девочка выспится, придет в себя, он никуда не торопится, а она никуда от него не денется. Женщины-маги намного темпераментнее и выносливее тех, кто не наделен Силой, но его зеленоглазая малышка несовершеннолетняя, стоит быть с ней аккуратнее, не терять головы и не допустить слияния: незавершенная, еще формирующаяся аура слишком хрупкая, чтобы в полной мере выдержать страсть Высшего. Но неполных три года — совсем небольшой срок, тем более для мага. Он хладнокровен, расчетлив и терпелив. Если нужно — он подождет.

Поймав себя на таких мыслях, Виктор вспомнил несколько забористых проклятий — слишком уж ясно вспомнились обстоятельства его первого и единственного слияния, ошибки молодости, последствия которой ему аукаются спустя годы. "Взгляни правде в глаза и не будь дураком, не повторяй своих ошибок", — сказал бы отец. Если бы был жив. Хотя, если бы был жив отец, совершить такую ошибку, как слияние и брак с суккубом, он бы сыну не позволил.

Но свершившегося не воротишь. В отличие от Фила, на пустые надежды и мечты о невозможном Ивашин не тратил ни времени, ни сил. Какого демона вообще он думает о слиянии? О возможности перечеркнуть прошлое жирной красной чертой, похоронить и поставить на нем крест, послать Тамилу в Бездну и остаться с Кирой… насовсем? Он просто демонов идиот, если одной ночи с зеленоглазой колдуньей придает такую избыточную важность. Все условия обозначены в Договоре, и быть посему. Пусть у каждого останется своя свобода и своя правда. Тем более, что свою правду раскрывать он не намерен.

Маг не сразу заметил, что девушка уже не спит. Слегка прищуренные глаза приобрели цвет бутылочного стекла. Морские стеклышки, уже не искрящие, словно высоковольтные провода, а мягко переливающиеся в узких, как стилеты, лучах утреннего солнца, цветными бликами — серебристыми, бирюзовыми, лимонными, золотыми. Перехватив задумчивый взгляд Виктора, затем бегло оглядевшись, девчонка отметила разбросанную по полу в беспорядке одежду, остатки роскоши — эксклюзивного эльфийского вина, пятнышко крови на измятых простынях и слегка смутилась.

— Не виноватая я, эльфийское виновато. Все претензии к производителю. И вообще, подъем-зарядка-построение или как?

Девушка бросила на мужчину любопытный взгляд из-под ресниц и хитро улыбнулась.

— Лично я бы предпочла "или как".

— Ты сегодня необычно смелая и раскованная, — хмыкнул маг, мягко опрокидывая смеющуюся девушку на кровать и целуя в шею. — Поддерживаю предыдущего оратора, а именно — "или как". Точно не боишься? Сразу может быть больно.

— Я верю тебе, ты не сделаешь мне больно. Да и курсач страшен до защиты, а не после, — парировала Кира, возвращая поцелуи. — После страшны другие вещи, но не мне. И ты не бойся — мои противозачаточные заклинания опробованы на половине группы. Полевые испытания прошли успешно, еще никто не залетал!

— Знаешь, а я бы и не возражал против малыша. Я не нашкодивший мальчик, чтобы этого бояться и бегать от ответственности. Только рад был бы, да ты же у меня сама еще малышка.

— Зачем ты мне это говоришь? — промурлыкала Кира, таявшая в его руках. Сейчас ей было совсем не до серьезных разговоров.

— Чтобы моя девочка не пугалась этой вероятности, хоть она и минимальна.

На завтрак они вышли далеко за полдень.

Тихий микрорайон с жизнеутверждающим названием Комсомольский затих до следующего утра, укутавшись снежной пеленой. Лишь молчаливые "свечки" многоэтажных домов светились редкими квадратиками бессонных окон. Алена вздохнула, поправила длинные каштановые локоны, все время выбивающиеся из-под вязаного ободка, поставила на подоконник кружку с недопитым чаем, отвернулась от балконного окна и, потирая виски, вернулась на кухню, где на широком деревянном столе в гармонии первородного Хаоса громоздились учебники и тетради. Демонова сессия, как любое стихийное бедствие, всегда приходит неожиданно и отнимает львиную долю времени и сил. Вот и сегодня поспать вряд ли удастся: уже скоро сынишку в школу собирать, а она все еще борется с информатикой. Самое обидное, что безуспешно, информатика ведет со счетом 6:1, где шесть невыполненных контрольных против одной готовой повисли над Алениной головой угрозой заваленной сессии. Проклятие, и зачем им, будущим психологам, двоичный код и циклические алгоритмы?

До чуткого материнского слуха Алены донеслось глухое покашливание Дениски. Проклятие! Не дай Боги, еще заболеет, только этого не хватало! Встревоженная женщина, послав информатику к демонам, отправилась в спальню сына, осторожно присела рядом со спящим малышом и включила магическое зрение. Так и есть, опять непослушный мальчишка пил холодную воду после физкультуры и если не принять мер — начинающийся бронхит разгуляется в полную силу. Алена нежно коснулась горячего лобика ребенка, другую руку положила на грудь и призвала Силу. Руки женщины окутало зеленоватое сияние. Дениска беспокойно заворочался и открыл глаза.

— Мамочка! — улыбнулся мальчишка, продемонстрировав недостающий зуб. — А у тебя глаза опять зеленым светятся, как светофор! Ты чего не спишь?

— По тебе соскучилась, сорванец! — улыбнулась Алена. — Ты спи, я просто посижу рядом.

Сонный малыш кивнул и вскоре снова засопел под ласковыми руками матери. Осторожно, слово невесомую паутину, плела измученная Алена исцеляющее заклинание, забирая Силу из собственной ауры, вкладывая в свою работу всю нежность и бескрайнюю силу материнской любви. Зеленоватые сияющие нити мягко вплетались в тело и ауру ребенка, исцеляя, возвращая телу здоровье и крепость. Температура медленно падала, аура малыша светилась все ярче, в то время как аура Алены, отдавая последние крохи Силы, медленно тускнела, гасла. Но она успела: через час Дениска спал спокойно, как ангелок, магическое зрение не выявило никаких признаков болезни. А Сила восстановится.

Алена еще пару минут посидела рядом с сыном, приходя в себя, поправила малышу одеяльце и, пошатываясь, вернулась на кухню. Слава всем Темным и Светлым Богам, муж спит и не видит ее такой. Женщина умылась холодной водой и рухнула за стол, простонав:

— Кая!

Прохладные серебристые крылья коснулись лица Алены, проясняя сознание, разгоняя усталость, делясь Силой.

— Вот же ненормальная, опять всю Силу в ноль свела! Когда уже научишься подпитывающими артефактами пользоваться, как все нормальные маги? Или хочешь Дениску сиротой оставить? — проворчала серебристая Крылатая Кошка, расположившись на столе и гневно сверкая бирюзовыми глазами. Вертикальные зрачки серебристой йиннэн пульсировали от беспокойства.

— Кая, не ворчи, как старая бабка в сберкассе! Пустые они, — поморщилась Алена.

— Как пустые? Оба? — недоверчиво прищурилась Кая.

— Оба, — поникла Алена. — Сила в дефиците, трудно магу Земли в городе. Уже готова с людей

потенциал снимать.

— Ты же знаешь, бесполезно, — фыркнула Кошка. — Ты не вампир и не падальщик, а стихийник, долго питаться Силой такого качества не сможешь. Может, к Главе обратиться?

— Ну что за глупости — за каждым чихом к Арине бегать, — покачала головой женщина.

— А к кому еще? Может, к Ивашину рискнешь?

— Небо сохрани! — испуганно осенила себя Алена обережным символом. — Молчи лучше, Кая, от греха, не поминай Высших всуе.

— Так Законом не запрещено, главное — чтобы нас Высшие не помянули, — рассудительно протянула серебристая. — Кстати, хочешь анекдот расскажу, настроение подниму? Приходит Высший маг к врачу и говорит: "Доктор, у меня проблема. Раньше, чтобы в постели с женщиной… м-м-м, подольше было, вспоминал в процессе боевые заклинания. Теперь ни одного боевого заклинания наложить не могу — у меня на них…того, встает!"

— Хватит языком молоть, балаболка! — оборвала ее женщина. — Он у тебя длинней хвоста и когда-нибудь точно до киллера доведет!

— Что за шум, а драки нет? — поинтересовался сонный мужской голос. — Аленушка, ты почему не спишь, буянишь?

К столу, щурясь, подошел крепкий темноволосый мужчина, весь вид которого говорил о том, что пару минут назад он видел десятый сон.

— Ну вот, еще и мужа разбудили, — вздохнула Алена. — Надо было телепатически общаться. Кая, проявись в человеческой полосе, иначе Лекс подумает, что у женушки от учебы крыша поехала.

Серебристая фамильярша исчезла и вновь возникла, видимая уже обоим супругам. Мужчина, названный Лексом, от неожиданности вздрогнул.

— Черт! Никак не могу к этому привыкнуть. Привет, Кая! Как дела?

— У меня — прекрасно, Алексей Эдуардович. А вот у Аленки нашей — довольно паршиво, — мурлыкнула йиннэн, потягиваясь и расправляя крылья.

— Что стряслось? — встревожился в момент проснувшийся муж. — Аленушка?

— У-у, ябеда! Упокою! — пригрозила хозяйка разговорчивой сверх меры Кае. — Не фамильяр, а находка для шпиона!

— Аленка, не съезжай с темы, — настоял муж. — Рассказывай, иначе буду допрашивать эту летучую! Что именно паршиво?

— Родной, не волнуйся, уже все нормально, — обняла мужа Алена, глядя на него честными и невинными глазами. — Просто устала, Силы много потеряла, а восполнить негде. Эта демонская сессия кого угодно вымотает! А информатику эту клятую я так и не сделала. И математику тоже…

— Да ну их к черту! — попытался утешить жену Лекс. — Это пустяки, не расстраивайся. Пойдем, поспи, хоть немного.

— Я же маг, забыл? — улыбнулась женщина. — Мы можем несколько суток не спать.

— В первую очередь ты — моя любимая жена, — назидательно произнес мужчина. Алена довольно улыбнулась и прижалась к его груди. — Не стоит тратить на это Силу, время и нервы, лучше потратим немного денег и наймем технаря, пусть пишет.

— Лекс дело говорит, — кивнула Кая.

— Да я и не возражаю, — ответила Алена. — Вот утром и займусь. Обычно на факультете каждая собака знает, кто этим занимается, поспрашиваю знакомых на строительном.

Базовая реальность встретила Виктора и Киру серой предрассветной хмарью и обжигающе холодным снегом в лицо. Покинутый магами мир огней, скоростей, стекла и бетона как будто отторгал тех, кто посмел выйти за его пределы.

— Проклятие, а не погода, — проворчала девушка, выбираясь из "космолета" и зябко кутаясь в пуховичок, от которого уже успела отвыкнуть. — И исправить это гнусное обстоятельство может только чашечка хорошего кофе и горячая ванна.

Мужчина захлопнул дверцу автомобиля и обжег откровенно раздевающим взглядом.

— Кофе — сейчас, а что-нибудь погорячее придется отложить до вечера. В том числе и ванну.

— Как тебе не стыдно, совесть у тебя есть? — Кира вспыхнула и отвернулась.

— Никак не стыдно. А с совестью у меня мирный договор: она меня не грызет, а я ее не имею, — пожал плечами маг, обняв девушку за талию и направляясь в дом. — А вот призвать к совести Фила и мантикор следует в самое ближайшее время, если еще осталось, к чему взывать.

— Ты обещал не обижать их! — укоризненно напомнила новоиспеченная хозяйка мантикор, расстегивая в прихожей пуховик. — Лучше пойдем кофе пить. Да и мне переодеться нужно перед тем, как ехать в универ. По-моему, в кабинете я оставляла запасную чистую рубашку и джинсы.

— Времени мало, кое-кто не хотел возвращаться в базовую реальность, и мне его пришлось долго и весьма настойчиво уговаривать, — Виктор провел рукой по телу девушки вертикально вниз, от чего по ее коже пробежал теплый ветерок, а клетчатая рубашка и старенькие джинсы избавились от запаха костра и прочих следов загородного отдыха, приобрели свежий и вполне презентабельный вид. Пока зеленоглазка в удивлении разглядывала результат, маг проделал те же действия со своей одеждой, наскоро завязал галстук и накинул пиджак. — Ну вот и все, на бомжей вроде не похожи, в темпе пьем кофе и выезжаем. После учебы отправляйся к себе на квартиру и собирай вещи, переезжаешь сюда. Если нужна помощь, пришлю людей.

Оторопевшая Кира отрицательно замотала головой.

— Ты нормальный вообще? С какого перепою я должна переезжать?

— А в чем, собственно, проблема? Фактически ты и так уже живешь у меня. Тебе же будет удобнее перевезти вещи сюда.

— Но я привыкла там жить, там мой дом! А это твой дом, я всего лишь у тебя в гостях. И что я маме скажу? — растерялась девушка. К такому повороту событий она оказалась не готова.

— Там не твой дом, а съемная комнатушка, тот же гостиничный номер. И живешь ты в ней на птичьих правах, — Виктор безжалостно констатировал факты. — Если тебе так будет легче, можешь по-прежнему там числиться или сдать в субаренду кому-нибудь из своих знакомых. А что ты скажешь своей матери — твое личное дело. Можешь сказать все, как есть, можешь соврать, можешь персонально для нее создать иллюзию, делай, как считаешь нужным.

— А если я тебе надоем через месяц? Или разочарую своей учебой? — едва слышно спросила Кира, разглядывая ботинки. — Выгонишь, и прав будешь.

— Я, по-твоему, совершеннейший идиот или полный мерзавец? — маг бросил на собеседницу знакомый "лазерный" взгляд, от которого девушку передернуло. — Договор действителен три года, и таких действий, как выгнать тебя до истечения этого срока, оставить без помощи, защиты или крыши над головой он не предполагает, если ты сама его не нарушишь или не расторгнешь. Если у тебя найдутся разумные аргументы, выслушаю вечером, а сейчас спорить с тобой у меня нет ни времени, ни желания. Жить будешь со мной. Вопрос закрыт.

Девушка молча кивнула и торопливо засобиралась в универ — сессию никто не отменял. Маг во всем был прав, говорил разумные, справедливые и толковые вещи. Но эти правильные вещи почему-то казались горькими и гадкими, как водка с перцем.

— Макарова, прием! — Маша пощелкала пальцами перед глазами ушедшей в себя подруги.

На появление перед лицом руки Кира среагировала инстинктивно — перехватила руку за запястье и вывернула кисть.

— Макарова, сучка крашенная, отпусти! — прошипела рыжая девчонка, пытаясь вырваться. — Что с тобой, ты под чем сегодня?

Только сейчас блондинка узнала подругу.

— А? Машка? — взгляд Киры, пустой и бессмысленный, медленно фокусировался, постепенно становясь осмысленным и живым. — Прости, я не хотела. Больно?

— Сломай уже ее к чертовой бабушке с интегралами непугаными, может, писать не смогу, больничный дадут.

Кира отпустила руку и виновато посмотрела на подругу. Каминская, морщась, потерла кисть, вздохнула и махнула рукой.

— Ладно, забей, не помру. С электротехникой поможешь — все прощу, я ж "звезды" от "треугольника" не отличу, но Крокодилу об этом знать не обязательно.

— Заметано, — согласилась зеленоглазая блондинка. — А помимо крокодиловой дисциплины чего хотела?

— Покурить, Макарова! И в столовку сбегать. Звонок давно прозвенел, чего троишь?

— Ну, пошли, — Кира поднялась из-за парты и слегка пошатнулась. Маша придержала подругу за талию и девушки вместе покинули аудиторию.

— Отдохнуть тебе надо, мать, — сделала вывод Маша. — Не доведут тебя до добра твои шабашки, совсем себя загнала, деканат в армейку загоняет гуманнее. Пусть бандит твой тебе поможет…

— Каминская! — резко оборвала Кира разошедшуюся подругу. — Ты берега-то не теряй, вторую руку сломаю, и уже вполне сознательно и заслуженно.

— Да ну тебя, — вздохнула Машка. — Баран ты твердолобый, а не женщина, я ж тебе добра желаю! Кстати, как у вас вообще дела обстоят?

— Дела у прокурора, у нас делишки, — неопределенно пожала плечами Кира. — Вот, потребовал, чтобы я к нему переехала.

— А ты? — ахнула Каминская.

— А что я? Сегодня буду вещи собирать, — бесстрастно сообщила блондинка, не отвлекаясь от поиска в карманах зажигалки.

— Здорово! — порадовалась Машка за подругу. — Только счастливой ты почему-то не выглядишь. Вы что, поцапались?

— Нет, все норм. Просто не готова к переезду. Но жизнь — не сессия, ко всему подготовиться невозможно.

— Он что, заставил тебя? — рыжая даже запнулась на ровном месте.

— Нет, сделал предложение, от которого невозможно отказаться, — ухмыльнулась Кира, придерживая Машу за локоть.

— Так ты с ним… уже? — карие глаза округлились, как кофейные блюдца. Кире даже стало смешно.

— Уже не раз, — после небольшой заминки ответила блондинка подруге. На лице ее при этом невольно расплылась довольная улыбка, глаза засверкали, на щечках разлился легкий румянец.

— Ну, судя по довольной роже, в горизонтальной плоскости у вас все сладилось, — хихикнула Маша. — Так чего ты ломаешься и носом крутишь, как препод, который взяток не берет? Дура ты, еще и дура наивная! Переезжать она не хочет! Ты же счастливый билет вытянула, единственный выученный из полсотни! Красивый, богатый, умный, крутой, на тачке возит, еще и в постели огонь… чего краснеешь, балда? А-а-а, понятно, он у тебя еще и первый, и по-ходу умеет с женщиной обращаться, не силой же он тебя загнул? Хотя, такой может. Но когда силой, рожа-то другая совсем, а твоей килограмм лимонов не поможет…

— Заткнись, Каминская, иначе пойдешь сама Крокодила на зачет разводить с пустой тетрадью! — пригрозила Кира, стукнув болтушку рюкзаком пониже спины. — Он точно оценит твой ораль… ораторский талант.

— Все, все, я поняла! Я рыба, я памятник, я мебель, я молчаливый конденсатор в электрической цепи безгласной!

— Памятник тут уже мне ставить нужно, за мужество и выдержку, — вздохнула Кира. — Ни разу за полтора года заклинание немоты на одну пустомелю не наложила. — Последнее девушка произнесла уже мысленно.

— Проект уже согласован? — невинно поинтересовалась Машка.

— Знаешь, чем птица говорун отличается от тебя, Каминская? — фыркнула зеленоглазка, придерживая тяжелую дверь курилки. — Умом и сообразительностью!

Машка затряслась от смеха, доставая сигареты.

— Нарываешься, Макарова?

— А ты хочешь со мной за территорию выйти? Помолчи лучше и пока курим, подумай о курсаче, это настраивает на вечные ценности. А потом — в столовку. Иногда лучше жевать, чем говорить! И уж точно полезнее для здоровья.

Насколько Машка горела жаждой мщения и желанием выяснить с подругой отношения за пределами учебного заведения, Кира сегодня так и не узнала. Странное ощущение, напоминающее щекотку, коснулось ее затылка и исчезло. А дверь в курилку распахнулась, пропуская высокую женщину лет 30 в брючном костюме. Поверх строгого темно-серого пиджака на плечи гостьи была наброшена пушистая бело-кремовая шаль тонкой ручной вязки, с проблесками люрекса, словно сотканная из снежинок и звездочек, и эта вещь, на первый взгляд не подходящая, придавала образу женщины особый шарм, налет домашнего уюта и особого зимнего очарования. Незнакомка немного растерянно оглядела присутствующих студентов, словно искала кого-то, пока внимательный взгляд золотистых глаз не остановился на Кире и ее подруге.

— Добрый день. Кира Владимировна, если не ошибаюсь?

— Вы совершенно правы, — кивнула Кира, с интересом рассматривая незнакомку.

Женщина оказалась очень красивой, даже явные признаки усталости на лице совершенно ее не портили.

Густые темно-каштановые локоны, небрежно собранные в хвост, подчеркивали тонкие, немного восточные черты лица и необычный для людей кошачий разрез глаз. При виде Киры глаза незнакомки слегка изменили цвет с золотистого на более глубокий коньячный.

— Можно вас на пару слов?

Голос женщины удивительным образом располагал — мягкий, певучий, словно созданный для того, чтобы петь колыбельные и баюкать дитя. И что она делает в этом сумасшедшем доме? Переключившись любопытства ради на магическое зрение, Кира не поверила своим глазам: аура шатенки, переливающаяся в зеленовато-желтых тонах, совершенно не фонила Силой. Стоящая перед ней женщина оказалась магом — и в то же время совершенно обессиленной, обескровленной, осушенной, как старый колодец.

— Маш, это по делу, — голос Киры дрогнул. — Иди на пару, я позже подойду.

Когда сегодня на паре она просматривала линии реальности, едва не травмировав влезшую куда не надо по неосторожности Машку, обнаружила очень странное ветвление на одном из ближайших боковых стриммеров. "Вилка" напоминала движущийся морозный узор на стекле, и чтобы разобраться, что это, и сформировать более-менее логичную и стройную цепочку событий, не схлопнув и не исказив ветвление вероятностей, девушке пришлось крепко потрудиться. Теперь Кира изнывала от желания увидеть, как ее работа отразится на ткани реальности. И первый результат ее выбора уже ее нашел.

Не сговариваясь, они покинули шумную задымленную курилку и расположились у окна, за которым открывался вид на парковку, серые учебные корпуса и небольшой квадрат низкого свинцового неба.

— Алена Баева, — представилась золотоглазая шатенка, с интересом, но ненавязчиво разглядывая собеседницу.

— Кира Макарова, — Кира пожала протянутую руку. — Чем могу быть полезна?

— Вас порекомендовали мои знакомые, как ликвидатора "хвостов", — смутилась шатенка. Признаваться в наличии "хвостов", еще и перед малолеткой, ей явно не доставляло удовольствия.

— Нас, таких ликвидаторов, половина стройфака, а другая половина — наши клиенты, — солнечно улыбнулась Кира, разрядив обстановку. — Лично я берусь за химию, физику, матан, теормех и сопромат. Контрольные, лабы, РГРы. Альбомы чертежей и курсачи даже не просите — времени много отнимают, а потом еще и доработка, у каждого препода свои заморочки, проще застрелиться.

— У меня с математикой проблемы, — вздохнула Алена. — А за информатику беретесь?

— Пока не было заказов, — блондинка задумчиво постукивала пальцами по подоконнику. — А что за задания?

— Что-то связанное с алгоритмами, циклы какие-то, — неуверенно ответила Алена, кутаясь в шаль.

— И этот, как его… бинарный код!

— Обычный двоичный код, код Грея, Gray-Excess?

— Ну, где много нулей и единичек!

Золотисто-коньячные глаза, напоминающие солнечный балтийский янтарь, выражали полную растерянность, беспомощность и робкую надежду. Кира читала, что такой необычный цвет глаз бывает только у магов Земли.

— Ладно, возьмусь, — решилась Кира. — Методичка с собой?

— Да, сейчас, — Алена торопливо рылась в сумке. — Вот! Сделаете?

Светловолосая девчонка уселась на подоконник и пробежала задания взглядом.

— Да как два пальца… то есть, сделаю.

Шатенка невольно улыбнулась.

— А как с оплатой?

— Расценки у меня гуманные, как в среднем по универу. Эти работы будут по полтиннику, итого за 6 штук три сотки. Если нет денег — согласна на продукты, кофе и сигареты. Только кофе хороший, молотый, под плохим работы у меня не пишутся, а если и пишутся — то на трояк. Задаток вперед — бизнес есть бизнес. Я учусь на СЭЗиСе, 2 курс, группа "Б". Послезавтра найдете меня по расписанию. Или я сама вас найду!

Алена засмеялась — девчонка ей понравилась, хоть ауры знаменитого "ликвидатора хвостов" она, как ни старалась, так и не увидела.

— Согласна. Вот задаток, — заказчица протянула исполнителю половину озвученной суммы.

— Спасибо, — блондинка убрала в рюкзак деньги и методичку с заданиями, спрыгнула с подоконника и протянула шатенке руку. Алена коснулась тонких пальчиков и едва не задохнулась от теплой волны, прокатившейся с головы до ног и наполнившей все тело легкостью и эйфорией, а сознание — ясностью.

Фил медленно перетекал по родным сердцу кольцевым и радиальным улочкам родного города, поросшим светящимися, словно глубоководные рыбы, прозрачными деревьями и вымощенным лунным камнем, призрачно мерцающим в обманчивом вечном свете трех ночных светил. Четвертая луна еще не взошла, и по местному времени ночь еще не вступила в фазу Глубины.

Ночь в Обители Четырех Лун, или Маа-ирр-рет-аль, как называли свой город-государство Крылатые Кошки, делилась на 5 фаз, в зависимости от числа Лун, взошедших на грифельно-серый небосклон: фазы Истока, Дуала, Терции, Глубины и Пустоты, когда ни одно светило не озаряло Обитель. Понятия дня в этом мире лунной магии, соединенной со специфическими высокими технологиями крылатой расы, не существовало. Маа-ирр-рет-аль йиннэн выстроили миллионы земных лет назад на перекрестке миров — линии сопряжения нескольких реальностей разной плотности и мерности, на которой их природная магия была особенно сильна, а за счет мощи четырех лун становилась практически безграничной.

Хотя Фил любил Обитель всей душой и очень скучал по родному городу, он слишком редко бывал здесь — каждый камушек, каждый переулок, каждый лунный лучик, отразившийся от мостовой напоминали черному фамильяру о погибшей семье и теплом сиянии материнских глаз.

Вскоре Фил оказался в самом центре города, где в любое время ночи бурлила деловая, личная и социальная жизнь, на которую снисходительно взирал бесчисленными окнами-бойницами древний замок местного владыки — князя Риана, недавно — лишь около трех тысячелетий назад — занявшего престол Маа-ирр-рет-аль. Равнодушно миновав строгий мраморный Храм Правосудия, соединенный сетью порталов и переходов с местной тюрьмой — Зиккуратом, Фил пересек широкую площадь перед Храмом Науки — образовательным учреждением, аналогом одновременно школы, университета и центра научной жизни, в котором сам в свое время провел не одно десятилетие, обогнул величественный Лунный Храм, выточенный из цельного лунного камня, украшенный лепниной, колоннами и крылатыми статуями великих представителей расы йиннэн, и оказался перед входом в Храм Любви — изящное строение, отдаленно напоминающее пагоду, собранную из кусочков витражного стекла и увитую цветами из разноцветного хрусталя. Именно здесь около полутора тысячелетий назад его родители обменялись клятвами любви и верности, соединив семью узами, которые способна разорвать только смерть. Что она в итоге и сделала.

Выдохнув воспоминания, словно горький дым от ведьминой травки, Фил сбил здоровым крылом несколько прозрачных листиков с дерева, которому не повезло вырасти именно здесь. Листики с тихим звоном упали на светящуюся мостовую. Фил фыркнул, отвернулся от Храма и направился прочь от центра, вниз по радиальной. Через два кольца отсюда прежде находилась таверна "Крылья и Когти", и вряд ли за какую-то жалкую сотню лет здесь что-то радикально изменилось. Статуи знаменитых крылатых владык, магов, полководцев, деятелей науки и искусства смотрели ему вслед живыми, немного грустными глазами.

Как фамильяр Киры и предполагал, увеселительное заведение находилось на прежнем месте. За прошедшие века здесь совершенно ничего не изменилось, и даже морды бармена, подавальщиц и посетителей за барной стойкой остались прежними — время не имело власти в Маа-ирр-рет-аль. Время рождалось, старилось, умирало, бесилось, пожирая целые народы, расы, миры и само себя, кусало свой собственный хвост, закручивая линии реальности в цепи, кольца, спирали и снова обращая в ничто, и лишь Вечный Город, сияющий призрачным лунным светом, созданный никогда и нигде, снисходительно смотрел со стороны на этот безумный танец. Обитель Четырех Лун, обитель безвременья и вечной юности, Маа-ирр-рет-аль. Душа Крылатого народа. Фил был рад оказаться здесь — рад той горькой радостью солдата времени и пространства, вечного путника, пережившего и повидавшего слишком много, на краткий миг позволившего себе забыться и поверить, что он вернулся домой, что времени не существует, нет ничего, с чем невозможно справиться и никто, совсем никто не умирал.

Йиннэн, собравшиеся этой Глубиной в низеньком полутемном помещении, освещенном несколькими магическими светильниками, хорошо знали Фила. Глаза Крылатых Котов и Кошек самых разных мастей, отвлекшихся от тарелок, кубков, игр в кости, карты и го, одновременно обратились к вошедшему. Зал, наполненный запахами луны, вереска и кошачьей мяты, вперемешку с ароматом жарящегося на вертелах мяса и дымом ведьминой травки, взорвался радостными приветствиями:

— Черный Демон, поглоти тебя Бездна, ты где пропадал?

— Мою ж демонову родню, что с крылом, дружище?

— Жив, подлец! Я уж думал, не свидимся больше!

— Рик, почто хвост жуешь, али все 4 луны на голову упали? Бочку "Лунной дорожки" выкатывай!

— А жрец в Храме Последнего Предела тебя отмурчал уже!

Фил пробрался поближе к барной стойке, оберегая поврежденное крыло.

— Рано он меня отмурчал, и со всей ответственностью сообщаю — не дождетесь, дамы и господа! Рик, княжеский кубок "Лунной дорожки"! — фамильяр Макаровых протянул бармену черную лапку, с которой сорвалась голубая искра Силы — оплата.

— Убери в Бездну свои лапы, Черный Демон, — фыркнул рыжий бармен с подпаленными усами, отправляя искру назад, и достал из потайного закутка толстую бутыль с голубоватой светящейся жидкостью. — Твое здоровье!

Йиннэн дружно и радостно разразились смехом, вперемешку с покашливанием, повизгиванием и мурчанием.

— Бандитская пуля? — с интересом муркнул серый полосатый сосед, стражник Дир. С Филом они были знакомы с детства, выдрали друг дружке не один клок шерсти в гулких коридорах Храма Науки, а также не раз вместе подпаливали хвост и мазали усыпляющим зельем стол пожилому Магистру Эргу, чем очень огорчали Дею.

— Хуже — мантикорский хвост! — ответил приятелю Фил, смакуя "Лунную Дорожку".

— Да уж, не повезло тебе, приятель! — покачал полосатой головой друг детства. — Как тебя только угораздило, умертвие ты потенциальное?

— Жив остался — уже везение, — не согласился дымчатый Рэй, постукивая по стойке когтями. — Мантикоры — твари смертельно опасные, это любой котенок знает…

— А вы слыхали последние новости? — раздался голос бармена Рика, из-за издержек профессии бывшего в курсе всех городских событий. — Недавно двух мантикор стража поймала, почти что у самых ворот.

— Ни демона себе!

— Да враки!

— Обычная газетная утка!

— Да стражники ведьминой травки обкурились!

— Откуда здесь мантикоры? — загомонили йиннэн. Для многих из них этот инцидент новостью не являлся, но уже успел обрасти домыслами и слухами, причем весьма противоречивыми.

Фил едва не поперхнулся "Лунной Дорожкой" — уж он-то точно знал, откуда здесь мантикоры.

— Дир, это правда? — тихо спросил он у стражника, который прикинулся шлангом и уставился в свой кубок, не принимая участия в бурной дискуссии.

— Да, — ответил Дир так тихо, что его услышал только Фил.

— И что же с ними сделали? — забеспокоился Фил.

— В застенках Зиккурата пока закрыли, на что еще они годны? Не в княжеском же замке их жарким потчевать? — передернул крыльями стражник. — Допросят как следует, да и в Храм Правосудия отправят, будут судить, как военных преступников. Ясно же, как лунный свет — эти твари — шпионы и представляют угрозу государству.

Похолодевший Фил одним махом допил "Лунную Дорожку", попрощался с сородичами, покинул "Крылья и Когти", сославшись на срочные дела, и снова растворился в кружевных переплетениях светотени, чтобы возникнуть в особняке Ивашина. Ала и Дэма следовало срочно выручать, иначе уже через пару Истоков мантикор упокоят — князь Риан в вопросах государственной безопасности был крайне суров. Сказочный Маа-ирр-рет-аль был жесток к чужакам, слишком жесток. Выходной Фила закончился, так толком и не успев начаться.

— Это, по-твоему, линия реальности? — обманчиво мягко поинтересовался Виктор, приподняв бровь. Маг наслаждался крепким ароматным кофе в кабинете, развалившись в мягком кресле, и попутно проверял "самостоятельную работу" Киры. В офис сегодня он не спешил — с мелочевкой и рутиной там вполне справятся и без него.

— А что? Нормальная ветка получилась, — пожала плечами девушка в бежевой пижаме, почти по-кошачьи свернувшаяся в соседнем кресле. — Красивая!

— Призрак коммунизма это, а не ветка! Этой веткой бы тебе да пониже спины — как раз по тому месту, которым ты думала, когда ее прописывала! — не проникся эстетикой Кириной работы Высший. — Разрыв на разрыве, основная вероятность сбита в плоскость эгрегорного и человеческого факторов, а после точки бифуркации даже не ветвление — расщепление… та-а-ак, мы событиями управляем, или глазки строим? Буду вынужден принять к тебе меры.

— Ну вот, опять сердишься, — вздохнула Кира, опуская глазки. — Хотела как лучше, а получилось, как всегда. Не надо меня веткой с разрывами по нижним полушариям мозга, мне ими еще думать и сессию сдавать. И ничем другим тоже не надо, лучше дай кофе, я расстроилась!

Зеленоглазка ловким движением увела чашку из-под носа у мага, отхлебнула глоток черного бодрящего напитка, полного насыщенного аромата с оттенком шоколада и терпкой горечи, покатала на языке и прищурилась от удовольствия. Почему-то этот вкус плотно ассоциировался у нее с самим Ивашиным.

— Божественно! Еще бы коньяка сюда добавить…

Девушка блаженно зажмурилась, на мордашке заиграла мечтательная улыбка.

— Не заслужила, — маг просветил ее фирменным лазерным взглядом и бесстрастно отвернулся к окну.

Ночью он ее не тронул: девушка слишком устала после обратных переходов и перенервничала, ей необходимо было отоспаться, а бессознательное тело, по глубокому убеждению Виктора, ни на что иное и не годилось. Зато теперь, когда малышка отдохнула, выглядела свежей, бодрой, так мило щурилась и облизывала губки, даже не понимая, как на него это действует, желание захлестнуло мужчину с новой силой. Он едва сдерживался, чтобы не сорвать с девчонки эти нелепые пижамные штанишки и не овладеть ею прямо здесь, на рабочем столе, вместо того, чтобы обсуждать с ней линии реальности.

— Ну не злись, — плеча мужчины робко коснулась маленькая теплая ладошка. — Я же первый раз, даже Фил говорил, что создать новую линию реальности очень сложно. Я только существующие раньше меняла, и то по мелочам — экзамен там, или собеседование…

Кира покраснела и замолчала, словно призналась в чем-то очень постыдном. Маг накрыл ее руку своей и притянул девушку ближе, усадив к себе на колени, так что она оказалась сидящей на нем сверху с разведенными коленками, едва не касаясь подрагивающими, пахнущими кофе губами его кожи. Сквозь одежду девушка почувствовала возбуждение мужчины, которое передалось и ей. Прикусив губу, чтобы сдержать тихий стон, Кира потерлась о его возбужденную плоть, изогнулась, стремясь прижаться всем телом, и это безумно заводило. Ладони Виктора скользнули под пижаму, поглаживая животик, спинку девушки, медленно поднимаясь к груди. Бюстгальтера под пижамой не оказалось, и мужчина, не выдержав, стянул ее с подрагивающей от страсти, покорно льнущей к нему девочки, чтобы без помех ласкать губами ее обнаженную грудь, выписывать языком огненно-жаркие узоры на трепетной, бархатистой коже, наслаждаясь тем, как в ее теле зарождается и разгорается пламя ответного желания, а аура вспыхивает электрической дугой.

Малышка, не в силах сопротивляться сладкому безумию, выгнулась ему навстречу и вскрикнула, непроизвольно сжимая бедра. Ее сердечко колотилось и рвалось из груди пойманной птичкой. Тоненькие пальчики то зарывались в его волосы, то цеплялись за плечи, то блуждали по телу мага, наслаждаясь теплом его кожи и неизведанным, пьянящим ощущением своей женской власти, чистейшего кайфа от того, насколько она желанна для этого сильного и опасного мужчины. Хождение по грани, танец на краю пропасти, опасное безумие, антидот и наркотик в одном флаконе. Наркотик, на который она уже, похоже, крепко подсела.

— Моя девочка, малышка моя, — прошептал Виктор, замерев в сантиметре от ее губ и вглядываясь в искрящие от страсти, шальные глаза Киры, словно пытаясь что-то прочесть в их пьяном омуте. — Моя…

В руке Высшего возникла бутылка коньяка.

— Я передумал. Кофе с коньяком можно пить и иначе.

— Как? — девушка осторожно взглянула на него из-под ресниц. Потемневшие глаза горели любопытством и предвкушением.

— Изысканно, вкусно… — горлышко бутылки коснулось приоткрытых губ, обдав их янтарной жидкостью. Обжигающе-холодная тонкая струйка потекла вниз по горячей коже подбородка, шеи, груди, напряженной от желания, рождая внутри тела девушки жаркую волну, перехватывающую дыхание. Непередаваемый контраст: лед снаружи и жар изнутри. — Горячо…

Мужчина медленно провел языком по мягким влажным губкам, слизывая янтарные капли.

— Сладко…

Насладившись сладостью ее губ, оттененной кофейной горечью и смолистой терпкостью коньяка, он неторопливо опустился ниже, скользнул губами по нежной коже шеи, пульсирующей под кожей жилке, ключицам, упругим округлостям небольшой груди с дерзкими нежно-розовыми вершинками, попутно собирая с горячего юного тела маслянистые хмельные капли и вдыхая дурманящий коньячный аромат, смешанный с ее собственным запахом, пьянящим еще сильнее, чем коньяк. Самым желанным, самым манящим.

— Моя сладкая девочка… Этого стоило ждать!

Девушка с тихим стоном прикрыла изумрудные глаза, пряча хмельной взгляд за пушистыми ресничками, потянулась к нему, словно притягиваемая магнитом, запустила ладони под рубашку. С кончиков ее пальцев сорвались искорки неподконтрольной Силы, распалившие Высшего еще больше. Маг уже готов бы кончить, даже не успев раздеться — безумное сочетание невинности и просыпающейся чувственности зеленоглазой девочки сводили его с ума.

— Ну уж нет, так не пойдет, рано еще, — Виктор перехватил шаловливые ручонки, касаясь легкими поцелуями искрящих пальчиков. А в следующий момент руки оказались зафиксированы за спиной и стянуты "авоськой".

Кира дернулась пару раз и замерла, непонимающе глядя на мага. Подернутые дымкой страсти глаза немного прояснились и тревожно напряглись.

— Зачем это? Убери ее, пожалуйста, — голос девушки звучал хрипло и немного испуганно. Иррациональный страх перед "авоськой" у нее еще не выветрился.

— Не бойся, это всего лишь превентивная мера, чтобы продлить удовольствие, — хрипло пояснил маг, успокаивающе поглаживая обнаженную спинку. — Ты действуешь на меня, как солнечный удар, какой тут к демонам контроль? Вот-вот окончательно сорвусь с катушек, впору себя уже "авоськой" связывать.

Девушка тихонько вздохнула, расслабляясь в кольце его рук, и доверчиво прижалась к груди.

— Ладно, "авоська" так "авоська". Только не обижай меня, я тебе верю.

— Не обижу, — пообещал Виктор, вновь касаясь ее губ. — Насилие я использую в исключительных случаях, при необходимости, и по отношению к противникам и врагам, но никак не к своей женщине. Сами по себе эманации страха и боли меня не привлекают. Меня заводят совсем другие игры… Поиграем?

Маг вновь поднес к ее губам бутылку коньяка, позволяя уловить аромат, затем сделал глоток, притянул Киру к себе и приник к ее губам, проскользнув между ними языком и переливая крепкий напиток в ее ротик. Девушка, инстинктивно глотнув, распахнула глаза, замерла от неожиданности, и тут же затрепетала от жаркой волны удовольствия, накатывающего волнами, тянущего ее в пучину нежного безумия. Мужчина продолжал целовать ее, одновременно лаская потоками Силы — неистово, страстно, доводя до исступления, стонов и сладкой дрожи.

— Малыш, не забывай дышать, — услышала она как будто из-под воды, и лишь после этого поняла, что задыхается от желания, нежности, удовольствия, накрывающего подобно горной лавине — мощно, безжалостно, неотвратимо.

— Дышу… тобой, — мысленно простонала Кира, сгорая в его объятиях, горячо отвечая на поцелуи.

— Будь моим воздухом, до конца.

— Твой, — донесся ответ мага. — А ты моя… Ведь моя?

— Твоя, — выдохнула девушка. — Полностью твоя… только твоя…

Виктор больше не мог и не хотел ждать. Приподняв девушку за бедра, он сдернул с нее штанишки вместе с трусиками, рывком расстегнул брюки, освободил вздыбленный член и медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, раздвинул набухшие от желания нижние губки, провел головкой по горячим влажным складочкам. Девушка застонала и непроизвольно дернулась, приподнимая бедра ему навстречу. И он не заставил свою девочку ждать — вошел в нее до упора, дразня и сводя с ума обоих мучительно медленными, плавными, осторожными движениями, постепенно, чтобы она успела подстроиться, наращивая темп, окутывая девушку лаской и нежностью, словно мягкой, невесомой, но прочной паутиной. Финишировали они почти одновременно, и весь мир исчез в ослепительной вспышке наслаждения. От мощного всплеска Силы, вырвавшейся из-под контроля у обоих магов, в декабрьском снежном небе еще долго змеились молнии, а также сгорели к демонам все предохранители в радиусе нескольких километров. Но им обоим было на это решительно наплевать.

Как и Филу, которому сегодня в очередной раз повезло увидеть много: хоть и не нового, но крайне интересного.

— А ну-ка иди сюда, вуайерист крылатый!

Пойманный с поличным Фил с горьким вздохом соскочил с подоконника и предстал перед опасно спокойным Виктором Андреевичем. Слава Матери-Луне, маг уже успел одеться, в отличие от менее расторопной хозяйки черного фамильяра, торопливо замотавшейся в покрывало.

— Виноват, проявился не в то время и не в том месте, — опустил мохнатую голову йиннэн, стараясь не фыркать — продолжать испытывать пределы терпения мага было опасно для жизни.

— Надеюсь, у тебя имелась достаточно веская причина это сделать?

— Если две мантикорских шкуры для вас веская причина, то да, — ответил Фил.

— Что с Дэмом и Алом? — вмешалась встревоженная Кира. — Разве они не на задании?

— Вряд ли кто-то из вас посылал их в Обитель Четырех Лун, — привычно съязвил фамильяр.

— В Обитель? — в один голос изумились маги.

— Только оттуда, — передернул плечиками Фил. — Как видите, вообще убрался из этой реальности с самыми чистыми намерениями посетить родной город, увидеться со старыми друзьями, пропустить пару стаканчиков чего покрепче — все для вас, лишь бы вам, голубкам, не мешать. Да и от вас заодно отдохнуть. А там весь город на ушах стоит, обсуждая явление мантикор народу…

— Упокою бешеных тварей! — прорычал Ивашин, едва сдерживаясь, чтобы не врезать кулаком по столу. Глаза мага полыхнули рубиновым огнем.

— В очередь, Виктор Андреевич, — передернул ушками фамильяр. — Князь Риан намерен вас опередить.

Кира побледнела, рука девушки, держащая кофейную чашку, задрожала.

— Он не может! Они же ничего не сделали!

— К сожалению, может, — тихо вздохнул Фил, привычно запрыгивая на ее плечо. — В Маа-ирр-рет-аль он в своем праве и власть его безгранична. Князь собирается судить их как шпионов.

— Шпионов?! — хозяин "шпионов" насмешливо приподнял бровь. — С них шпионы, как с Красной шапочки краповый берет. Какого демона они вообще туда поперлись? Хотя, можешь не отвечать, сам знаю.

— Их нужно срочно вытаскивать, — тихо, но решительно отчеканила девушка.

— Я их туда не посылал, — отрезал маг.

— Вить, но ты же им поможешь? МЫ поможем?

Ивашин прорычал под нос грубое ругательство о нетрадиционных сексуальных предпочтениях мантикор, их предков до 12 колена и особенностях появления этих тварей на свет.

— Вы предлагаете мне сравнять с землей Маа-ирр-рет-аль? Разрушить к демоновой праматери Зиккурат и Храм Правосудия? Никакая магия, кроме лунной, там не действует, вы это понимаете? Я их даже по связи оттуда вытащить не могу, наша магия там полностью гасится. Ваши предложения?

— Мои мантикоры, никому не отдам! — отчаянно сжала кулачки девчонка. Зеленые глаза медленно затягивал, заполнял смертельный бархат Тьмы. По кабинету стоном прокатилась волна искажения пространства.

— Прекратить немедленно! — рявкнул Виктор, легким движением руки погасив волну, и ощутимо встряхнул девушку Силой. — Твою мать! Ты хочешь мантикор спасти или полгорода затопить Тьмой и Хаосом?

— Прости, — девушка подняла на Высшего виноватые глаза, постепенно проясняющиеся и приобретающие осмысленное выражение. — Такое со мной впервые.

— Я-то прощу, но самоконтроль это не отменяет. Не будешь контролировать Силу — она будет контролировать тебя, и в итоге убьет, — отрезал маг. — А теперь предложения по существу.

— Может, просто нормально поговорить с их правителем? — неуверенно спросила Кира, с надеждой глядя то на Виктора, то на Фила.

— Увы, князь занимается только самыми важными государственными вопросами: межмировая дипломатия и торговля, государственная безопасность, военные разработки, контроль деятельности корпораций и магических показателей нашего мира. Маа-ирр-рет-аль — закрытый город Крылатых Кошек, и вас, — Фил многозначительно обвел взглядом обоих магов, — даже к Вратам никто не подпустит, не то, что непосредственно к правителю.

— Государственная безопасность, говоришь? — задумчиво прошипела Кира. — Если для того, чтобы этот ваш Риан снизошел, необходима угроза государственной безопасности — они ее получат! Надеюсь, попытки незаконного пересечения границы будет достаточно, чтобы привлечь внимание князя.

— И кто же, по твоему разумению, должен ее пересечь? — нейтрально поинтересовался Виктор.

— Мой план — мне и пересекать, — подумав, ответила девушка. — В любом случае кто-то должен остаться на свободе, чтобы оставались шансы вытащить того, кто попался. И лучше, если это будешь ты, а не такой неуч, как я. А ты просто откроешь мне портал.

— Большей глупости в жизни не слыхал, — оценил Ивашин план младшего мага. — Это самоубийство, а не операция. Ты не учла тот немаловажный факт, что любая сторонняя магия там блокируется, в том числе и пространственная. Даже больше скажу — особенно пространственная, кошаки — не дураки. В худшем случае ты размажешься между мирами или умрешь на выходе, в лучшем тебя может выбросить в такое прекрасное далеко, что легион демонов с адскими гончими до веку не найдет. Неужели ты считаешь, что я дам добро на такую акцию? Даже не думай, я на это не пойду. И тебе запрещаю заниматься подобными глупостями, поняла? Иначе устрою тебе близкое знакомство с подчиняющей Цепью или тессерактом. Я предупредил, девочка.

— И что же предлагаешь ты? — стараясь сохранять невозмутимость, спросила Кира. Голос девушки звучал бесстрастно, ни единого всплеска Силы тоже не последовало — лишь сверкающие зеленые глаза выдавали ее гнев и досаду.

— Дождусь восхода Луны и отправлю Риану официальное прошение об аудиенции.

— Ты вообще адекватен? Да их упокоят прежде, чем твоя макулатура окажется у князя! — Кира едва сдерживалась, чтобы не выплеснуть Силу. Или не заплакать.

— Девочка моя, если мне придется выбирать между тобой и мантикорами — я выбираю тебя. И не буду рисковать твоей жизнью и безопасностью. Вопрос исчерпан.

— Как ты можешь говорить такое? — похолодела девушка. — Они же наши друзья!

— Они — мои подчиненные, которые допустили критичную ошибку, — равнодушно пожал плечами маг.

— Да иди ты в Бездну! — выплюнула Кира, подхватила одежду и бегом выскочила из кабинета, чтобы циничный, бесчеловечный, бессердечный и безжалостный иерарх не заметил слез. Вслед ей донесся сдержанный смешок невыносимого мага.

Филу давно не было так паршиво. Пожалуй, с того самого дня, когда он прощался с жизнью, куском рубероида валяясь в кабинете мага и сходя с ума от собственного бессилия. Ощущение бессилия Фил ненавидел, пожалуй, больше всего. За исключением трусости, подлости и предательства.

Обдумав сложившуюся ситуацию со всех сторон, фамильяр Макаровых приемлемого решения так и не нашел. В отличие от обоих магов, как и все йиннэн, лунной магией он владел в совершенстве, трудностей с перемещением в родной город не испытывал и ни в каких порталах не нуждался. Хозяйка не знала: для того, чтобы оказаться в Маа-ирр-рет-аль самому или переправить туда кого-то еще, Филу было достаточно лишь лунного света. С одним маленьким нюансом: это было незаконно, и любой из Крылатого Народа, посмевший открыть границы запретного чужаку, автоматически становился государственным преступником, предателем и изгоем, для которого доступ в Обитель будет закрыт навеки. Но оставить мантикор на верную гибель Фил просто не мог. А спокойно смотреть, как Кира в отчаянии третий час избивает в спортзале ни в чем не повинную грушу, снова и снова пытаясь найти известное ему решение, было совершенно невыносимо. И как бы ни поступил черный фамильяр, в любом случае он оказывался подлецом и предателем.

Фил раздраженно дернул хвостом, фыркнул и осторожно проявился в спортзале. Измученная Кира из последних сил наносила удары по снаряду. Футболка девушки промокла насквозь, по перекошенному лицу градом стекал пот вперемешку со слезами, напрочь сбитые костяшки раз за разом впечатывались в многострадальную грушу. Даже несмотря на повышенную стойкость и выносливость, присущую магам, было заметно, что девушка едва стоит на ногах, а удары становились все слабее и неувереннее.

— Паршиво бьешь, мантикоры хвостом и то бьют лучше, — покачал головой Фил, оценив силу, скорость и технику удара. — И Ивашина на месте груши зря представляешь, бесполезно.

— Тебя представить? — не отвлекаясь от издевательства над спортивным инвентарем, бросила девушка. Сейчас ей совершенно никого не хотелось видеть. Даже Фила.

— Зачем? — передернул крылом фамильяр. — Я и так здесь. И не для того, чтобы составлять конкуренцию грушам и макиварам, а чтобы попытаться помочь нашим друзьям.

— Что?! — ахнула девушка, забыв про грушу. Руки бессильно упали вдоль тела. — Говори немедленно! Только закрой нас от считки, не хватало еще перед наследником драных штанов спалиться!

Фил мягко вскочил на ее плечо, распространяя вокруг себя и хозяйки призрачно-голубоватое лунное сияние. Древняя магия Луны уютным коконом скрыла девушку и фамильяра от любых посторонних глаз и ушей. Фил помялся, устраиваясь поудобнее, выдохнул и решился.

— Кир, я могу перенести тебя в Обитель.

— И ты молчал, еж твою медь?! — возмутилась девушка, радостно хватая фамильяра в охапку и кружа по залу. От таких новостей у нее словно открылось второе дыхание.

— Кира, последние крылья к демонам переломаешь! — фыркнул Фил, пряча под крыло довольную усатую мордашку. — Если бы меня жизнь не научила молчать, с тессерактом мы бы с тобой уже познакомились, причем крайне близко. И вообще, Ивашин прав — решения должны приниматься осмысленно, а операции проводиться обдуманно.

— В Бездну его вместе с его правотой! — фыркнула в ответ девчонка, задрав носик, и отвернулась.

— Нет, детеныш, так не пойдет, — Фил успокаивающе погладил юную хозяйку крылом. — Собачиться с ним сегодня тебе точно не стоит — если он выполнит свое обещание, хана всей спасательной операции, здравствуй, тессеракт, цепь, ошейник, наручники с батареей и прочие креативные идеи доминантного изобретательного иерарха, направленные на обеспечение безопасности одной взбалмошной девчонки. И знаешь, в этом я его понимаю.

Кира вздохнула, вынужденная признать правоту собственного фамильяра. В том, что Виктор Ивашин слов на ветер не бросает, она уже неоднократно убедилась.

— Ладно, постараюсь не собачиться, быть милой, ласковой и покладистой, — обреченно вздохнула девушка. — Это сложно, но надеюсь, что у меня получится.

— Не переигрывай, — фыркнул от смеха Фил, пихнув ее лапкой. — У тебя это получится не лучше, чем у разъяренного оборотня — закосить под хомячка. Лучше сделай вид, что обиделась, надуйся, как мышь на крупу — более правдоподобно выйдет. Маг скорее всего оставит тебя в покое, чтобы ты остыла, тут-то мы и сделаем ему ручкой.

— Ты прав, — подумав, согласилась Кира. — И что б я без тебя делала?

— Наслаждалась интересным и познавательным сидением в тессеракте, разумеется, — скромно констатировал факт Фил. От такой заманчивой перспективы и хозяйка, и фамильяр дружно рассмеялись.

— Тогда я продолжаю до самого вечера строить из себя недалекую обиженную капризулю, а ты, как самый умный и знающий, проработаешь детали нашего сумасшедшего плана по попаданию в иномирную тюрьму, — резюмировала довольная девушка. Глаза обоих провокаторов загорелись надеждой и азартом.

Весь остаток дня злая на весь мир и обиженная как минимум на сорокалитровый кислородный баллон зеленоглазка безвылазно проторчала в спортзале, объявив Ивашину полный и безоговорочный бойкот. Время от времени контролирующий ее Виктор с легкой усмешкой наблюдал на расстоянии из офиса за тем, как девчонка из протеста и детского упрямства до изнеможения тренировалась в боевой зоне, с остервенением измолотив все имеющиеся снаряды. Кого она представляла на месте несчастного спортивного оборудования, Высшему было ясно, как Изначальный Свет и неимоверно его забавляло. Слава всем Богам, что выпустить Силу девчонка не решалась, иначе от спортзала в особняке уже осталась бы только светлая память. Мешать малышке маг не стал, рассудив, что выплеснуть злость и спустить пар в спортзале ей будет только полезно. А если физическая нагрузка окажется недостаточной, ночью он успокоит свою обиженную девочку другим, намного более приятным способом. "Успокаивать" Киру маг готов был хоть всю ночь, и успокоительных средств в его арсенале было предостаточно.

Фил, беспокоящийся за хозяйку, проявлялся в спортзале трижды, пока в него не полетели грозный испепеляющий взгляд заплаканных зеленых глаз, боксерские перчатки и весьма оригинальное проклятие с эротическим уклоном, после чего черный фамильяр, по-видимому, опасаясь остаться без второго крыла, разумно ретировался в кабинет. Вконец измотавшись, упрямица свалилась на маты, сложенные стопкой в углу спортзала, и долго ревела, перемежая всхлипывания виртуозной забористой бранью, посрамившей бы даже главного инженера компании "Строй-Лидер". Устав плакать и ругаться, девчонка крепко заснула здесь же, на матах, и магу стоило огромных волевых усилий не послать все к демонам, чтобы забрать ее оттуда, раздеть, искупать и уложить в нормальную постель, укрыв уютным пушистым пледом. Пробормотав неразборчивое проклятие, мужчина оставил спортзал в покое и переключился на текущие дела. Девчонки девчонками, а работа сама себя не сделает.

Покончив с делами, Виктор направился домой. Маг торопился и на пределе гнал "космолет" через подпространство, намереваясь взашей вытолкать вредную девчонку из спортзала, в котором она, по-видимому, уже в пику ему собралась жить. А чтобы сгладить последствия утреннего разговора и скомпенсировать "кнут" "пряником", по пути заехал в салон сотовой связи и приобрел для нее мобильный телефон — "раскладушку" одной из последних моделей, с полифонией и цветным экраном — мечта любой девчонки. Тем более, что он обещал и давно собирался это сделать.

Но выгонять Киру из спортзала не пришлось. Когда маг припарковался и вошел в дом, непривычно тихая и молчаливая девушка что-то сосредоточенно писала в кабинете — либо, смирившись, готовилась к экзаменам, либо опять набрала подработок. На кухонном столе он обнаружил вполне съедобный суп, тарелку бутербродов с сыром и записку, гласящую:

"Еда не отравлена, не заклята. Это компенсация за спортзал — он требует магической чистки и небольшого косметического ремонта. Я занимаюсь и с наследниками драных штанов не разговариваю.

P.S. Совсем-совсем не разговариваю!

P.P.S. И телепатически тоже!"

— Ну-ну, — хмыкнул Виктор, прочитав записку. — Что ж, детка, занимайся, отвлекать не буду. Все равно с наступлением ночи в спальню придешь. А не придешь сама — отнесу, через плечо и в "авоське" будет даже интереснее. Там и помиримся, моя маленькая…

Состояние спортзала маг решил проверить позже.

Но из кабинета девушка не вышла ни через час, ни позже. Над городом давно взошла Луна, озаряя заснеженные улицы рассеянным, неверным светом. Решив выкурить из кабинета упрямую девчонку, похоже, решившую свить там гнездо, мужчина распахнул двери и обомлел. Девчонки в кабинете не было. Как и ее фамильяра. Лишь ветер, врывающийся в открытое окно, яростно трепал тяжелые занавески и играл бумагами, беспорядочно разлетевшимися по полу. Круглая, как некоторые идиоты, Луна насмешливо заглядывала в окно выщербленной наглой мордой.

— Вот же пакость глазастая! — невольно восхитился маг. Так нахально из-под носа у него еще никто не уходил.

Весь день Кира чувствовала себя, словно на сцене. Или под прицелом — для контроля со стороны Высшего никакое расстояние не преграда, как и ее смешная защита. А еще она боялась. Боялась, что не справится, выдаст себя, что проницательный Виктор считает ее планы или догадается о них, что Филу не хватит Силы, что их в последний момент остановят. А больше всего — что они с Филом опоздают.

Пытаясь взять себя в руки и заодно отвлечь от себя внимание мага, девушка приготовила ужин и отправилась в кабинет с самым чистым намерением заниматься. Но заниматься у нее получалось еще хуже, чем притворяться — даже несмотря на угрозу считки, мысли раз за разом возвращались к планируемой спасательной операции, тщательно избегая всего связанного с универом. Решив по возвращению из Обители любым способом добиться от Ивашина наработки мыслеконтроля и экранировки, она выбросила запретные мысли из головы и принялась рисовать.

Разрисовывание тетради по сопромату всем, что придет в голову, хорошо помогло справиться с навязчивыми мыслями и скоротать время. За этим нехитрым занятием, со стороны неотличимым от интенсивной подготовки к экзаменам, незаметно пролетело больше 3-х часов. И когда в кабинете с самым беззаботным видом возник Фил, девушку уже обжигала стальным взглядом из тетрадки почти оконченная карикатура на Ивашина. Фамильяр заглянул в тетрадку через плечо хозяйки и фыркнул в усы: рисунок оказался удивительно схож с оригиналом.

Нарисованный маг, словно на троне, с самым величественным видом восседал на унитазе, небрежно забросив ногу за ногу и облокотившись на бачок. Драные штаны висели на нем клочьями, и бахромой могли посрамить стиляг и индейцев. По обе стороны от унитаза, словно знаменитые питерские львы на Кронверском проспекте, возлежали мантикоры, отгоняющие от Высшего похожих на истребители мух зажатыми в хвостах опахалами. В руках маг держал скипетр и державу. Только держава как-то слишком уж напоминала пузатую бутылку виски.

— Знаки власти местами перепутала, бутылку в левую руку надо было, — отсмеявшись, заметил Фил.

— Учту на будущее, — ответила Кира. — Готов?

— Аки пионер, — кивнул Фил, запрыгнув на подоконник и распахнув окно. — О да, сегодня чудесная, поистине сказочная лунная ночь, идеально подходящая для того, чтобы сесть в тюрьму. Прошу, мадам!

Фил сверкнул хитрющими глазами и галантно протянул девушке лапку. Немного взволнованная, Кира коснулась мохнатой черной лапки, и мир вокруг перестал существовать, превратившись в бескрайнее скопление нитей Силы. Одни нити, тонкие, как волос, проволока или пряжа для вязания, оплетали другие, толстые, напоминающие канаты или трубопроводные сети. Все нити гудели и светились мертвенно-голубоватым светом, но с разной интенсивностью: одни сияли так, что было больно смотреть, другие еле-еле тлели, подобно гнилушке. Все пространство вокруг было заполнено этими нитями, и сориентироваться здесь казалось абсолютно невозможным. Но беспорядочно перепутанными нити казались лишь на первый взгляд. Присмотревшись внимательнее, девушка скорее почувствовала, чем увидела во всем этом странную гармонию — чуждую, жутковатую, не имеющую никаких аналогов, но от этого не менее прекрасную своей иной красотой.

В первый момент Кира вздрогнула, зажмурилась и крепче вцепилась в Фила — оказаться в подобном месте, где не существует ни верха, ни низа, ни неба с землей и вообще ничего, кроме силовых линий неведомой ей магии, оказалось серьезным потрясением. Взглянув магическим зрением на свою руку, точнее, то место, где прежде была рука, девушка увидела, что и сама она, и Фил превратились в такое же переплетение энергетических нитей.

— Что это за кабельный склад? — мысленно спросила Кира у Фила, с интересом разглядывая странные, почти живые нити.

Фил молчал, лишь по связи хозяина с фамильяром прокатилось и схлынуло удивление, смешанное с непониманием и толикой страха.

— Это Аксоль — наши транспортные сети, нервная и кровеносная система нашего мира, — наконец ответил Фил. — Застывший лунный свет, живая Сила, породившая и питающая нашу расу. Ты вообще не должна это видеть, — тихо, словно сомневаясь, продолжил йиннэн.

— Почему? — искренне удивилась Кира.

— Лунная магия неподвластна вашей расе, — неохотно ответил Фил. — Ваши маги пользуются лишь ее отголосками, и то вперемешку со стихиями. Ваш народ оказывается здесь нечасто, но такое случается, и я еще не слыхал, чтобы кто-то из вас увидел Аксоль. Для чужаков здесь — лишь вязкое черное бесконечное пространство, откуда невозможно вернуться.

— Но на самом деле здесь так красиво! — не поверила Кира. — Эти нити, потоки, магистрали… Как кружева!

— Смертельные кружева, — пробормотал Фил. О том, что именно здесь находят свой последний приют нарушители Скрижали Границ, фамильяр скромно умолчал. — Налюбовалась? Тогда перемещаемся.

— Ура, я сдала! Адью, матан! Сессия, гуд-ба-а-ай! — запыхавшаяся, но счастливая Кира вылетела из аудитории на крыльях зачетки и набросилась с обнимашками на Машу, едва не сбив подругу с ног.

— На что? — помимо Машки, к счастливице обернулись два десятка любопытных глаз. На блондинку, ушедшую от Лысого без направления на пересдачу, смотрели, как на живого супергероя.

— Отлично, Машка! — выдохнула Кира, счастливая вдвойне: из 45 билетов она вытянула именно тот единственный, который хотела, выстраивая вероятностную событийную ветку. События до мелочей сложились так, как загодя она прописала их! Причем без помощи Высшего, которому только дай повод — и отхватишь вероятность не в событийном поле, а пониже спины. Только жаль, что полную радость нельзя разделить с Машкой — далекая от иерархии, как святой от взятки, подруга бы ничего не поняла и только испугалась.

— Здорово! Теперь тебе повышенную стипендию начислят! — искренне порадовалась за подругу рыжая болтушка Каминская, вполне довольная своей четверкой. — Погнали в деканат, закрывать скорее!

— А потом отметим! — согласилась Кира. — Ух, как отметим, Маруха-старуха — универ дрогнет! Ибо блажен закрывший сессию без хвостов и полное право имеет! "И Виктор с Рианом теперь имеют полное право назвать меня бесхвостой — в свете последних событий это звучит гордо", — мысленно добавила она, разворачивая подругу в сторону деканата. И замерла на полпути, остановленная вспышкой чужой тревоги и безнадежности.

Напротив аудитории, вертя в подрагивающих пальцах зачетку, подпирала стенку ее недавняя клиентка — кажется, Алена Баева. Молодую женщину в вязаном темно-зеленом платье Кира узнала сразу — по знакомой звездчатой нежно-бежевой шали на ее плечах. Аура золотоглазой шатенки, тускло-серая, как предгрозовое небо — вот что полоснуло Киру чужими эмоциями, так контрастировавшими с ее собственными, что показались пропущенным болезненным ударом. Заказчица действительно оказалась магом, ее аура, даже в таком состоянии, выделялась среди прочих, подобно добротному особняку среди ветхих лачужек. Взгляд Алены, направленный сквозь пространство, ничего не воспринимал

вокруг, Киру погруженная в свои мысли женщина даже не заметила.

— Маш, я забыла одну важную вещь, найду тебя позже. Ты же вроде еще на английский собиралась? — приняла решение Кира, подкрепляя его ментальной командой, чтобы Машка не вздумала спорить.

— Блин, я и забыла, уже иду, — хлопнула себя по лбу Маша, убегая.

Проводив ее взглядом, Кира подошла к переживающей шатенке.

— Привет. Как контрольные, зачтены?

— Привет, Кира, — встрепенулась Алена. — Да, все в порядке, спасибо.

— А чего вид такой похоронный? — невинно уточнила блондинка.

— Экзамен, — вздохнула собеседница, кутаясь в шаль. — Третий раз уже пересдаю, везет, как смертнику.

— Лысый зверствует?

— Ага, — Алена снова погрузилась в свои явно невеселые мысли.

— Слушай, ты хочешь сегодня уйти отсюда с записью в зачетке или нет? — прямо спросила Кира.

— Конечно, — женщина удивленно вскинула на нее янтарные глаза, не понимая, что еще нужно от нее настойчивой блондинке. Вроде бы все учебно-финансовые вопросы между ними исчерпаны. Взгляд магическим зрением не прояснил ничего — аура девчонки так же была прозрачной и нечитаемой.

— Тогда давай зачетку и погуляй полчаса, — блондинка протянула руку, и Алену словно ударило током: рядом со знакомой татуировкой на запястье "ликвидатора хвостов" появилась новая, и обе фонили Силой так, что кружилась голова.

— Что все это значит? — ничего не понимая, спросила Алена обо всем сразу.

— Это значит, метнись в столовку, перекури, помедитируй на расписание, пока я решу твой больной на всю голову вопрос, — как ребенку, ответила Алене Кира. — Зачетка?

Шатенка растерянно вложила свою зачетку в протянутую ладонь, еще раз невольно скользнув взглядом по татуировкам на запястье.

— Почему ты мне помогаешь? — все-таки не удержалась от вопроса женщина.

— Потому что ты мне понравилась, — пожала плечами девчонка, и заметив округлившиеся глаза заказчицы, от души рассмеялась. — Не в том смысле, успокойся! Считай, что от счастья по поводу закрытия сессии на меня напала блажь, и я пошла наносить добро и причинять радость. Да и вообще, неважно, что мы из разных кланов — Воде не в лом помочь Земле.

Зеленоглазая подмигнула Алене, сунула ее зачетку в карман джинсов и затерялась в шумной толпе студентов. Образ ее моментально стерся в памяти женщины, продолжавшей растерянно подпирать стенку университетского коридора.

План действий по избавлению Алены от проблем со стороны Лысого у Киры сложился сразу. Главное, чтобы расстроенная шатенка держалась подальше от аудитории и не вздумала пообщаться с Лысым. Хотя, без зачетки Баевой нет никакого резона бросаться на амбразуры вышки и матана. Бросив по этажу легкую сканирующую сеть, Кира убедилась в том, что женщина пришла к тем же выводам — тяжелая серая аура с небольшими прозрачными просветами надежды направлялась в сторону столовой. Удовлетворенно кивнув, Кира убрала сеть и мышкой прошмыгнула в туалет, где закрылась в дальней кабинке — время утекало, как песок сквозь пальцы, и найти другое уединенное место было задачей не

из простых. Через несколько минут, приглаживая непослушные каштановые локоны и скучающе поглядывая по сторонам, из туалета собственной персоной вышла Алена. Спокойно и уверенно женщина направилась в сторону аудитории Лысого. Сегодня ей предстояло сдать матан дважды.

Иллюзия получилась отменная. Пожалуй, сам Ивашин не узнал бы в золотоглазой женственной шатенке Киру, а Лысый — и подавно. Киру захватил азарт — необходимость сдать матан из нудной тошнотворной обязанности превратилась в увлекательный шпионский квест. Девушка входила в аудиторию и брала билет, под тяжелым взглядом Лысого и его команды ощущая себя Штирлицем, агентом Скалли и Джеймсом Бондом одновременно. С единственным отличием — в успехе своей операции она была уверена. Извлекать уроки из своих ошибок Кира умела, и расслабляться, как на памятном собеседовании в компании "Строй-Лидер", больше себе не позволяла, с головой войдя в роль Алены. Как ни странно, изображать другого человека оказалось гораздо проще, чем строить из себя то, чем не являешься.

— Поверхностные интегралы первого и второго рода, сведение к двойному интегралу. Формула Гаусса — Остроградского… Ну хоть не Скрижаль Границ дословно цитировать, сойдет под пиво. И задачку решить

— все, как я люблю! — удовлетворенно потерла руки лже-Алена, занимая место за партой. Через 15 минут "ликвидатор хвостов", подтверждая свою репутацию, уже отстрелялась и покинула кабинет, унося в зачетке заслуженную четверку и направляясь в туалет, чтобы спокойно снять иллюзию.

Столкнуться в дверях туалета с настоящей Аленой, за спиной которой маячили парочка одногруппниц — Наташка и Лариска, Кира не рассчитывала. Похоже, говорить об успешном завершении операции "матан" было преждевременно. Поняв, что как Штирлиц, оказалась как никогда близка к провалу, Кира быстро собралась и с самым невозмутимым видом поприветствовала Алену. Шатенка оказалась сообразительной и психически устойчивой, во всяком случае, никаких бурных эмоций не выразила. Одногруппниц, так ее и не узнавших, девушка проигнорировала, понадеявшись, что ее прокол прокатит за обычную сплетню о близнецах, экзаменационный психоз или будет списан на паленый коньяк.

И тем более Кира не ожидала, что тихоня Баева повернется к нечаянным свидетелям, а из ее глаз вырвется зеленый луч, который тут же сложится в заклинание незнакомого плетения.

— Вы здесь никого не видели. И вообще, об учебе надо думать, а не в туалетах сплетни собирать, — телепатически уловила Кира смысл заклинания. Надо же, заклинание Искажения!

— Пойдем уже на учебу, чего мы тут не видели, — Наташа со стеклянным взглядом бодро потянула подругу в сторону выхода.

— Правильно, об учебе надо думать, а не в туалетах сплетни собирать, — согласилась Лариса, послушно следуя за ней, и дверь за сознательными студентками захлопнулась. Кира проводила их заинтересованным взглядом, показала Алене большой палец, выражая восхищение ее работой, и заскочила в кабинку — снимать иллюзию, пока еще кого-нибудь демоны не принесли. Через пару минут из кабинки выскочила слегка взъерошенная зеленоглазая блондинка с остаточным фоном магии и протянула шатенке зачетку.

— Вот, держи, четверка. Макарова Слово держит. И тебе спасибо, что выручила.

Последнюю фразу Кира и Алена сказали одновременно, от чего сначала растерялись, схлестнув взгляды, искрящие Силой, а затем от души рассмеялись и, не сговариваясь, направились к выходу из туалета. Разговаривать в коридоре у окна было намного приятнее.

— Так ты не только "ликвидатор хвостов", ты еще и мастер иллюзий, — задумчиво произнесла Алена, смотря на Киру, словно видела ее впервые. Сегодня блондинка открылась совершенно с новой стороны, и как относиться к этому открытию, женщина не представляла.

— Еще бы магистром назвала, — смеясь, махнула рукой девчонка. — До мастера иллюзий мне, как до подпространства на лыжах по асфальту. А вот ты, оказывается, не только землевик, а еще и ментал! Обалдеть!

— Почему обалдеть? Ну ментал и ментал, что тебя удивляет? — не поняла шатенка.

— С твоим-то даром — и Лысого бояться, на пересдачи бегать? Ты же весь деканат можешь построить и ректора по коридору вприсядку пустить под "Сектор Газа".

Поймав мысли блондинки, Алена увидела солидного пожилого ректора Петрича, отжигающего вприсядку перед деканатом и голосящего "Колхозного панка" на потеху студентам, бестолково толпящимся вокруг, подобно зомби с зачетками.

— Ну и психодел, — Алена со смехом покачала головой и отвела взгляд в окно. — Не все так просто. К сожалению, мои способности не настолько сильны, как тебе кажется, и даже если смогу Петрича пустить вприсядку, то очень ненадолго. А заставить его петь, как и принудить Лысого просто так поставить зачет, мне элементарно не хватит Силы. Мои заклинания очень краткосрочные, за счет стихии Земли ложатся быстро и работают качественно, но совсем недолго.

— Ясно, как святой матан, — вздохнула Кира. — Тем туалетным бабам пары минут и простой программы хватило, а чтобы долго и прилюдно обрабатывать Лысого, придется взять у Высшего подпитывающий артефакт…

Алена слегка побледнела — шутки про Высших для большинства магов были чем-то вроде политических анекдотов, чреватых далеко идущими последствиями.

— Какой еще артефакт, у какого такого Высшего?

— Темного, — серьезно ответила Кира. Реакция женщины ей была непонятна.

— Небо сохрани, помилуйте, Силы Изначальные! — Алена так забавно осенила себя обережным знаком Изначального Света, что Кира едва сдержала невольную улыбку. Всеобщей паранойи перед Высшими — хоть темными, хоть светлыми — девушка, выросшая в немагической среде, совершенно не понимала. Да и тот Высший, чей артефакт она имела в виду, оказался не таким уж грозным и страшным. Скорее вредным и демонски притягательным. Но делиться с Аленой своими наблюдениями Кира решила повременить, хотя ее так и подмывало развеять туман чужих страхов, иллюзий и предубеждений.

— Ладно, проехали, — соскочила девушка с опасной, как тонкий лед, темы. — Найдем другой способ поднять магический потенциал.

— Тебе-то зачем? У тебя магический резерв и так зашкаливает, будто и вправду в артефактах не ограничена, — последние слова шатенки, хоть и сказанные в шутку, прозвучали напряженно и даже саркастично. Для Алены вечный дефицит Силы был любимой больной мозолью.

— Ты что-то путаешь, не может у меня быть полного резерва, — усомнилась Кира. — Я в последнее время Силу просто безбожно транжирю, когда бы она успевала восстанавливаться?

Девушка осеклась. Сам собой и в такие сжатые сроки потенциал не восстанавливается. Вечером Ивашина ждет серьезный разговор на эту животрепещущую для любого мага тему.

— Макарова, вот ты где! — прервала ее мысли запыхавшаяся Маша, бесцеремонно вклинившаяся в разговор. — Ты знаешь, когда тебя в аудитории нет, про тебя тако-о-ое говорят! А сегодня после экзамена особенно…

— Машка, можешь им всем передать, что когда меня нет, они могут меня даже бить! — сплетни Киру совершенно не интересовали. Всегда кто-то завидует, кто-то искажает факты, а кому-то просто скучно или нечего больше делать, на такие вещи она давно не обращала внимания. Хотя порой и хотелось сделать что-то вроде сегодняшней туалетной акции.

На эти слова Алена отреагировала улыбкой — блондинка нравилась ей все больше. Близких подруг у шатенки не было, пара приятельниц по клану и коллеги не в счет. Да она в них особо и не нуждалась, ей вполне хватало того, что есть. Но сейчас она поймала себя на мысли, что Киры ей все-таки будет не хватать.

— Я, пожалуй, пойду, — Алена забрала сумку с подоконника. — Если что, встретимся. Найдем друг друга по расписанию.

— Заметано, — согласилась зеленоглазая. То, что они еще встретятся и не раз, обеим было ясно по умолчанию.

… Странно, но это не было больно. Боль придет потом. Сейчас была только гулкая пустота в душе. И падение — бесконечное падение в глубокую шахту, пропасть, Бездну. Он все прекрасно понимал, но почему-то оставалось важным услышать это от нее. Наконец-то услышать правду — ту правду, которую он просто не хотел видеть, закрывая на нее глаза, как ребенок, прячущийся от чудовищ под кроватью.

— Зачем ты так сделала, Тами? Почему предала? Чего тебе, дрянь, не хватало? Денег, секса, любви, возможностей? Или бриллианты мелкие?

Спокойный, слегка саркастичный тон Виктора, равнодушный прищур стальных глаз и мощные щиты пугали. Это смерть. Вот ее приговор. Он не простит. Она и сама бы не простила.

— Это моя природа, — нисколько не стыдясь и не обращая никакого внимания на труп недавнего любовника, ответила суккуб, томно потянувшись и тряхнув водопадом шикарных иссиня-черных волос. Ее роскошное обнаженное тело в свете магического светильника казалось совершенным. Как, впрочем, при любом свете. Как он мог быть таким слепым идиотом, считая, что прекрасная оболочка автоматически

приравнивается к прекрасной душе? Как он, демоны его разорви, умудрился увидеть в двуличной, подлой, похотливой и меркантильной до отвращения твари свою пару? Совершить с ней слияние? Создать семью? Он просто безумец, и теперь пожинает последствия своих ошибок. Потому что любить и доверять — это был его выбор.

Предательство — незаживающая, саднящая рана на душе. Он знал — со временем рана затянется, зарастет, превратившись в уродливый шрам. И этот след от предательства двух самых близких, самых родных не сотрет никакое время, не исцелит ни один целитель. Разбитое однажды никогда не станет целым, и обесцененное, брошенное в грязь доверие не отмыть, как не отбелить черную душу демоновой праматери. Предательство — это мерзко, предательство же за деньги — омерзительно вдвойне. Слишком жалкая цена за жизнь и душу. Но у каждого своя цена, которую он определяет сам. А предательство — это тоже выбор.

"Cчастье… Каждый из нас вкладывает в это слово что-то свое. Счастье — это снежная ночь и горячий чай, интересная книга и первый кривой пирог, теплые ботинки и уютный плед, когда холода становятся ближе, и неказистые первоцветы среди бурелома в лесу ранней весной, верно выбранная на "вилке" вероятность и треск живого огня, первые шаги сестренки и первая ночь без сна, разделенная на двоих. Это свитер, связанный мамой и Земфира в стареньком плейере, закат, плавно переходящий в рассвет, шепот моря и горячий песок под ногами. Неважно, какого цвета и в каких мирах — важно, что чувствуешь.

У каждого счастья свой вкус, свой запах, свое неповторимое ощущение, и оттенков счастья в палитре жизни — бесчисленное множество. Мы пишем себя и свои реальности каждое мгновение: запахом кофе и морскими ветрами, шелестом дождя по опавшим листьям в осеннем парке и звонкой капелью, радугой над рекой и паровозными гудками, стремлениями и мечтами, надеждами и разочарованиями, волей, что сильнее любых преград, глубокой нежностью и смертельными ударами. Счастье растворено в пространстве и времени, в мире и в нас самих. Вот я могла бы переместиться порталом, но попросила Виктора, чтобы дал мне выбор. И он дал — мой сильный, в чем-то авторитарный, но самый лучший мужчина. И я выбрала поезд. Потому что писать о счастье под перестук колес, зная, что тебя ждут, что есть те, кому ты нужен — это тоже счастье".

Кира дописала последнюю строку, отложила ручку, захлопнула блокнот и с наслаждением потянулась, едва не свалив с плеча задремавшего под мерное покачивание вагона Фила. Девушка уже предвкушала встречу с родными.

Подснежники в столице — совсем не те, что в лесу. Для жителей "нерезиновой" подснежники — это, в первую очередь, погребенные под рыхлым сероватым снегом автомобили, которые порой не могут найти и откопать даже владельцы. Подснежниками также считаются нечистоты, стыдливо выглядывающие из проталин, стоит столбику термометра подняться выше нуля, и перележавшие зиму неприхотливые покойники, порой вызывающие нежно-зеленую бледность даже у сотрудников милиции, проспиртованных санитаров из морга и юных некромантов, не успевших избавиться от тонкой душевной организации и заменить ее более подходящей броней привычки и хитиновым покровом здорового цинизма. А для Аверьяна Делгера, известного в широких кругах, как мажор, прожигатель жизни и богатый бездельник, повернутый на путешествиях, а в крайне узких — как один из лучших Охотников за Силой, подснежники — это еще и бесхозные Источники, частенько встречающиеся в самых заурядных местах. Поскольку бесхозной Охотник считал любую Силу, которую мог отнять или присвоить безнаказанно, а способности к этому у него были превосходные, то жилось Аверьяну весьма неплохо, подснежники попадались целыми полянами, и дефицит Силы, знакомый большинству не понаслышке, его словно не касался. До тех пор, пока на боковом стриммере, не иначе, как проклятом Богами от сотворения миров, не встретил Тамилу Ивашину.

При одном воспоминании о знойной черноволосой красавице, способной свести с ума одним взглядом или движением, подарить мужчине рай на земле и так же равнодушно ввергнуть его в кромешный ад, против воли дыхание Охотника сбилось, а член налился, словно каменный. Почувствовав отвращение как к происходящему, так и к самому себе, Ян крепко выругался под нос, помянув создателей, предков и прочих кровных родственников суккубов, и обозначив между ними такие грязные извращения, что даже его брат, имеющий шикарный послужной список службы в различных армиях нескольких миров и пребывания в различных тюрьмах, покраснел бы, подобно ясноглазой девственнице.

— Нашел время и объект. Вот из-за таких, как ты, головкой думающих, сколько мужиков вообще без головы осталось, — закончил тираду Аверьян, резко поднимаясь с дивана, сунул в карман ключи от БМВ, накинул в прихожей куртку и направился к выходу из квартиры.

Сейчас просторная, удобная, расположенная в элитном спальном районе трехкомнатная квартира, обнесенная мощной защитой и обустроенная по последнему слову техномагии, словно давила на него со всех сторон, подобно могильной плите. Нужно было прогуляться, прокатиться с ветерком за МКАД, проветрить голову свежим столичным воздухом, пропахшим возможностями, скоростью и бензином.

Пожалуй, теперь взбунтовавшийся по женской плоти организм сильного здорового мужчины просто так не успокоится, и вместо своих прямых обязанностей придется снова идти в клуб, общаться там с малолетним быдлом, избалованным большими деньгами, дорогими машинами, сексом, наркотой и папиными связями, бездарно тратить время, чтобы снять какую-нибудь изрядно подвыпившую человечку, не обремененную моральными нормами. Заодно и поддержать в глазах окружающих имидж такого же недалекого мажористого сопляка — никакая секретность не работает так эффективно, как привычная всем маска, со временем прирастающая, как вторая кожа. Отчасти по этой причине Аверьян не заводил серьезных отношений, ограничиваясь ни к чему не обязывающими встречами на одну ночь — одна женщина, которой он доверил свою тайну, давно умерла: к сожалению, человеческий век слишком недолог, чтобы связать с человечкой жизнь, а другая просто использовала его тайну против него. И пускай многие человеческие женщины, ведьмы и даже представительницы иных гуманоидных рас с удовольствием упали бы в объятия мужественного, загоревшего под солнцами других миров шатена с пронзительно-голубыми, как льдинки, глазами, к тому же сильнейшего Охотника, сам Делгер предпочитал держать всех на расстоянии — так безопаснее. Только физиологию, к сожалению, не отключить. Проклятая суккуба, чтоб ее на заднем сиденье и через кухонный стол, легион демонов…

…Особняк Ивашиных, базовая реальность, май 2005

Несколько последних, самых резких исступленных движений — и Аверьян достиг пика наслаждения. Хрипло рыча от мощной разрядки, отключающей тело, волю и сознание, Охотник еще какое-то время ловил остаточные волны сладкого безумия, а Тамила — последние, самые сладкие капли Силы, всякий раз добавляющие ее удовольствию особую перчинку, тот особенный кураж, который может прочувствовать и понять только инкуб или суккуб. Придя в себя, Ян скатился с Тамилы, восстановил дыхание и лениво потянулся за сигаретой. Раздался щелчок зажигалки.

— Ян, ну сколько можно просить не курить в постели, на это балкон есть! — проворковала брюнетка, вокруг которой от Силы еще искрился даже воздух. Освещенная приглушенной потолочной подсветкой и несколькими магическими светильниками спальня, пропахшая иланг-илангом, жасмином и сексом, наполнилась сигаретным дымом, слегка раздражающим чувствительное обоняние суккубы.

— В Бездну, — телепатически ответил Аверьян, затягиваясь. — Не накаляй, я воздушник и вполне в состоянии очистить комнату от дыма.

Тамила пожала плечами и откинулась на подушки, устремив рассеянный взгляд в зеркальный потолок. Разговаривать после такого марафона ей и самой было лениво, тем более — о табачном дыме. Смысл? Ян накурил — Ян и уберет.

— Ян, а что ты любишь? — вкрадчиво донеслось до качающегося на волнах сознания Аверьяна.

— Источники, — Охотник снова затянулся, зажмурив глаза от удовольствия.

— А еще? — блеснули в полумраке сапфировые глаза.

— Мощные автономные Источники.

— А еще? — по крепкому мужскому телу игриво пробежали изящные пальчики, от одного касания которых во взгляде Охотника снова вспыхнуло желание, а тело отреагировало самым древним и однозначным образом.

— Тачки и Лигу Чемпионов, — ухмыльнулся Аверьян, решительно поднялся с постели и потянулся за джинсами. — А Силы тебе сегодня и так за глаза хватит, трехмесячный резерв выкачала.

— Милый, ты вот говоришь, Источники любишь? — закинула другую удочку брюнетка. Хоть она и не подала вида, слова про тачки и Лигу Чемпионов ее немного задели. — У меня есть на примете шикарный кандидат, вот у него Источников — что у тебя в банке окурков, когда ты разрабатываешь маршруты. И много бонусов впридачу. Но без твоей помощи такого хищника мне не завалить. Интересно тебе, Охотник?

— Какого Хаоса мне рисковать демон знает ради чего? — скептически отозвался Аверьян, застегивая рубашку. — Хотя бы просвети, чьи именно Источники и прочие блага ты собралась оттяпать?

— Мой бывший супруг, — потянулась Тамила, с интересом наблюдая за реакцией Яна.

— Высший Темный, один из 9 иерархов уровня? — нахмурился Охотник. — Иди в Бездну, я Охотник за Силой, а не самоубийца.

— Ян, подожди! — суккуба настойчиво потянула мужчину за рукав, требуя внимания. — У иерарха появилась маленькая слабость. То есть, скорее маленькая дрянь, но для нас с тобой это скорее большой шанс.

— Все тебе неймется! Мало ли шлюх вьются вокруг мужика, ну и поддался природе, не век же ему монахом ходить, — отмахнулся Аверьян. — Тебе-то что за дело?

— На этот раз все иначе, я чувствую. Он как-то сумел перекрыть отток Силы, но слияние никуда не исчезло. И теперь у него другая женщина, ты что, не понимаешь?

— Да хоть гарем из умертвий, мне плевать, — рявкнул Ян. — А ты на что вообще рассчитывала, после того, как он стащил с тебя друга и компаньона?

— Перебесился бы и вернул меня, суккубов не бросают. Даже Высшие не могут противиться слиянию, к тому же у нас дочь.

— Про дочь вспомнила? — хмыкнул Охотник. — Вот и подумай о ней прежде, чем лезть к иерарху, если своей псевдожизни не жалко.

— Ты тоже не спеши, все обдумай, взвесь риски, — сбавила обороты суккуба. — Если ты, Охотничек, в нужный момент его ослабишь, я снова сумею взять его в оборот. А пока понаблюдаю, познакомлюсь с его пассией поближе — врага нужно знать в лицо.

— Это просто потрясающе! Самый классный день рождения в моей жизни! Спасибо-спасибо-спасибо! — благодарно повисла на шее Виктора уставшая, но счастливая Кира.

— На здоровье, — довольно улыбнулся маг. — Устала?

— Есть немножко, — смутилась девушка.

— Тогда, пожалуй, стоит освежиться. В душ вместе пойдем или мальчики и девочки отдельно?

Щеки девушки вспыхнули.

— Все-таки лучше отдельно, — приняла она непопулярное, но нужное решение. — Мне нужно привести себя в порядок, а если мы пойдем в душ вместе, до этого дело просто не дойдет.

— Разумно, — кивнул мужчина. — Тогда встретимся в спальне или на кухне.

— Ты голоден? Я думала, в японском ресторане мы просто объелись!

— Голоден, еще как голоден, — маг окинул ее голодным взглядом. — Но в другом смысле. И ты знаешь, я ненасытный!

От тона, каким это было произнесено, у Киры помимо лица заалели даже уши. Девушка лишь кивнула, подтверждая, что знает об аппетитах мага, и телепортировалась в душ при спортзале, где подставила полыхающее лицо под струи холодной воды. Горячая голова и такие же горяченькие мысли нуждались в охлаждении не меньше, чем ядерный реактор.

После контрастного душа девушка почувствовала себя на порядок лучше и бодрее. Вода унесла перевозбуждение и усталость, оставив взамен озоновую свежесть, чистоту и легкость. Кира набросила на себя халатик, просушила волосы полотенцем и замерла с расческой возле зеркала.

Сейчас она выглядела совсем не по-королевски и еще сильнее напоминала подростка. Мокрые волосы, мягкие черты лица, зеленые озера глаз, на фоне светлой кожи кажущихся огромными, худощавое телосложение, небольшая высокая грудь, едва округлившиеся бедра, заметные только на контрасте с тонкой талией. Ничего особенного. И что этот Высший в ней нашел?

Что нашел в ней Высший, додумать девушка не успела. Поверхность зеркала затуманилась и потемнела, вместо отражения Киры проступило незнакомое лицо. Женское. Невероятно красивая брюнетка из зазеркалья оценивающе оглядела девушку и скривилась в гримасе легкой брезгливости.

— Вкус на шлюх у благоверного с момента нашей последней встречи явно испортился.

— А вы, собственно, кто такая? — как можно презрительнее фыркнула Кира. — Мы вас не звали, идите в Бездну, уважаемая.

— Я — Тамила, жена Виктора и мать его ребенка, — снисходительно проронило отражение. — А ты кто такая, бледная спирохета?

Кира дернулась, как от пропущенного удара. Глаза девушки потемнели, ладошки сжались в кулаки.

— Бледная спирохета у вас в анализах, а я Макарова Кира Владимировна, младший маг под протекторатом рода Ивашиных, резидент Маа-ирр-рет-аль и будущий инженер-строитель. Не могу сказать, что приятно познакомиться и как-нибудь обойдусь без вашего общества.

Девушка потянулась за полотенцем, чтобы закрыть зеркало. Из выреза халатика выскользнул кулон с черным бриллиантом — подарок иерарха. Лицо Тамилы, напоминающее посмертную гипсовую маску, вытянулось и пошло пятнами.

— Черное Сердце мое по праву! — прошипела суккуба в бессильной ярости. Кире стало смешно.

— Обратитесь в арбитражный суд по месту жительства, там права качайте, — пожала плечами девушка, пытаясь накрыть злополучное зеркало. Но полотенце оказалось слишком узким.

— Наглая малолетняя дрянь! Клянусь псевдожизнью, ты пожалеешь, что вообще родилась на свет! — сорвалась Тамила. В отличие от Виктора, ни терпением, ни хладнокровием, ни выдержкой темпераментная суккуба не отличалась. Зеркало покрылось затемнениями и разводами.

— Не клянитесь, если не способны выполнить угрозу, вы и так смешная, — бросив попытки закрыть малоприятную личность из зазеркалья, Кира повесила полотенце и развернулась к выходу из душевой. Несмотря на браваду, общение с Тамилой настроение девушке капитально испортило.

— Не могу? Ошибаешься, наглая сучка. Сдохни! — Тамилу затопила слепая ярость.

Вылетевшее из зеркала заклинание застало Киру врасплох, ударив в спину, пропоров ауру и тело насквозь, словно пуля, прошедшая навылет. Девушка непонимающе обернулась и осела на пол. Нападения она не ожидала, и применить что-то из защитной магии попросту не успела. В глазах потемнело, рот наполнился горькой вязкой слюной, в ушах нарастал противный гул, от которого, казалось, голова вот-вот взорвется изнутри. Глупая перебранка обернулась серьезной магической травмой, действительно угрожающей жизни. Кира похолодела от ужаса, почти как тогда, когда Высший в воспитательных целях заставил ее прочувствовать собственную смерть. "Проклятие! Надо же было снять Стража!", — вспыхнула досадная мысль, прежде чем на шее, добивая, затянулась магическая петля, разорвать которую заклинанием просто не осталось сил.

— Фил! — отчаянно прохрипела Кира, пытаясь ослабить петлю непослушными руками и одновременно докричаться до фамильяра, сохранив сознание. Но гаснущее сознание уже не могло сформировать телепатический импульс. Фил, который сейчас может находиться где и когда угодно, ее не услышит. Конечно, он что-то почувствует через их связь, но может стать слишком поздно. Счет уже идет на минуты, если не на секунды.

— Что за тварь неубиваемая! — злобно пробормотала Тамила, все сильнее затягивая удавку на шее сопротивляющейся девчонки. — Любой нормальный человек уже бы мертвую землю топтал, а эта бледная моль еще дергается.

— Не дожж…дешшшься! Ты ж-жалкая, только и с-с-способна… ударить в спину, — багровея и задыхаясь, просипела Кира. — Я тебе… ещ-ще покажу… кузькину мать и небо в алмазах!

Держалась девушка только на собственной воле, даже сейчас не позволяющей сдаться и опустить руки. Но бороться становилось все сложнее. Похоже, эту схватку она все-таки проиграет. Пусть. Зато проиграет достойно. Руки из последних сил упрямо продолжали рвать петлю, обдирая и обжигая ладони, когда стекленеющие глаза полностью затянулись хрусталем, а из пальцев вытянулись тонкие хрустальные стилеты, одним махом превратившие удавку в мелкие клочья тающей Силы. Кира медленно повернула голову на 180 градусов и склонила ее к плечу, в упор глядя на агрессивную суккубу. Эта поза, противоестественная для человека, выглядела настолько жутко, что брюнетка замерла в недоумении, уже разбавляемом каким-то глубинным страхом. Хрустальные, напоминающие фасеточные, глаза без белков и зрачков смотрели на Тамилу, как на назойливое насекомое, застывшим немигающим взглядом.

— Проклятье! Что ты такое? — прошептала суккуба, отшатнувшись.

— Ты боишься, — бесстрастно, словно робот, проронила блондинка, хрустальные глаза которой смотрели прямо в душу, раскладывая ее на составляющие. — Страх. Ненависть. Жадность. Вожделение. Ты примитивна и совершенно мне не интересна.

Зеркальная поверхность затянулась хрустальной дымкой, выбрасывая Тамилу прочь из зеркального коридора. Растерянная Кира медленно поднялась на ноги, потирая шею. От магических травм не осталось и следа, но чувствовала она себя так, словно разгрузила десяток вагонов или пробежала марафонскую дистанцию. Глаза девушки постепенно заполнялись зеленью, вытесняющей хрусталь. Но на этот раз она запомнила абсолютно все. Немного поразмыслив, Виктору о произошедшем инциденте она решила не говорить, чтобы не портить настроение ни себе, ни ему. Все закончилось хорошо, и слава Богам. Жаловаться Кира не привыкла. Да и теперь, получив отпор, это существо вряд ли рискнет напасть повторно.

Приняв решение, Кира постаралась выбросить Тамилу из головы, привела себя в порядок и перенеслась на кухню, где ее уже дожидался Виктор. Лишь в глубине души все еще скребли кошки, зарывая происшествие с бывшей супругой иерарха как можно глубже.

Cпортзал, накрытый плотным куполом Изначальной Тьмы, выглядел устрашающе. Мрак разгоняли лишь несколько магических светильников, больше напоминающих прожектора.

— Готичненько, — оценила Кира преображенный спортзал. — Если ты хотел создать интимную обстановку, то у тебя не получилось.

— Не привередничай. Это лучше, чем выбитые окна и обрушенные перекрытия. На тренировках по боевой магии и магии боя стандартные поглотители Силы практически бесполезны, а заново отстраивать квартал, разбираться с властями и выплачивать компенсации пострадавшим в мои планы не входит, — пояснил Виктор. В спортивном костюме, сменившем деловой, маг выглядел непривычно, но демонски привлекательно, и мысли Киры слишком уж отклонились от боевой магии. Он что-то еще втолковывал, но грациозные, выверенные, обманчиво мягкие движения мужчины, в которых таилась дремлющая сила, не давали девушке сосредоточиться на занятии, сами по себе приковывали взгляд и заставляли сердце биться чаще. Сама девушка, одетая в камуфляжную майку и легкие спортивные брюки, ничего особенного от тренировки не ожидала. Представление о боевой магии у нее было весьма приблизительным, примерно как об обычной уличной драке, только с пульсарами вместо камней и молниями вместо привычных палок и арматуры.

— Макарова, отжалась 30 раз, — бросил Виктор.

— За что? — возмутилась девушка. — Я же ничего не делала.

— Вот именно, что ничего не делала. А должна слушать. В чем разница между боевой магией и магией боя?

Кира залилась краской, молча приняла упор лежа и начала отжиматься. Спорить с Виктором себе дороже, а на занятиях — вдвойне. Реферат, едва не превратившийся в курсач, она запомнила надолго.

— По ушам получишь! Боевая магия — искусство вывести из строя или устранить противника магическими методами, не прибегая к человеческому оружию или примитивному мордобою, — продолжал Виктор. — Магия боя — использование магических методов в дополнение к обычным для получения стратегического и тактического превосходства над противником в бою. Например, умение отводить пули и уклоняться от них, использование уязвимых магически точек на человеческом теле и сверхбыстрые перемещения в рукопашной схватке.

— А чем мы будем заниматься? — уточнила запыхавшаяся девушка, поднимаясь.

— Всем. В том числе обращением с холодным и огнестрельным оружием, обычными боевыми искусствами, выживанием в экстремальных условиях и ведением боя с применением подручных средств. Магия — не панацея, за самонадеянность и пренебрежение немагическими аспектами многие маги поплатились жизнью.

— Круто! — обрадовалась Кира, хоть сейчас готовая заняться всем описанным. Глаза девушки горели азартом и предвкушением.

Время понеслось, как сумасшедшее. К рабочим будням и незаметно подступившей летней сессии добавились изматывающие боевые тренировки, постепенно из спортзала перекочевавшие в лес, на заброшки и полигоны. По личной просьбе Виктора Киру вместе с сотрудниками силовых структур натаскивали инструкторы спецназа и сам подполковник Михалыч. Суровые военные не делали ни поблажек, ни скидок на возраст, пол, опыт и комплекцию, девушка забыла, что такое жизнь без синяков, ссадин и боли в мышцах, а к концу тренировки у нее зачастую едва хватало сил, чтобы подняться. Но ей это нравилось: с каждой тренировкой она становилась сильнее и выносливее, приемы, отработанные до седьмого пота, получались автоматически, и вместо снисходительных и раздраженных взглядов все чаще видела в глазах наставников уважение и восхищение. Только с привязкой порталов отношения у Киры складывались напряженно, но девушка не отчаивалась и продолжала упорно заниматься, надеясь, что трудности временны, а результат постоянен, и он того стоит.

Отношения с Виктором заметно потеплели, каждую свободную минутку маги старались провести вместе. В таком бешеном ритме катастрофически не хватало времени, которое они отрывали от сна и воровали в реальностях с иной временной сцепкой. Помимо статичного мира с фиолетовым побережьем, таких реальностей поблизости оказалось с пару десятков, и в каждой из них было по-своему интересно. Кроме одной, в которой пришлось отбиваться пульсарами от квазиразумных плотоядных растений, но даже это девушка вспоминала со смехом, как увлекательное приключение. Ведь рядом был Виктор, а это значит, бояться нечего. Жизни без мага, как и себя отдельно от него, Кира уже не представляла. О том, что будет потом, она старалась не думать, радуясь трудному, но счастливому настоящему. В круговороте новых лиц, знаний и впечатлений о Тамиле она даже не вспоминала.

Тамила склонилась над очередным вдоль и поперек исчерканным листом. Другие, в беспорядке разбросанные по журнальному столику, вносили хаос в изысканную обстановку гостиной и уже полностью завалили пепельницу Аверьяна и инфокристалл суккубы. От пепельницы толку было бесспорно больше, чем от кристалла — что это за хрустальная дрянь, показавшая демонице небо в алмазах и места обитания кузькиной матери, выяснить так и не удалось. Но мысли насчет того, как справиться с внезапно возникшей зеленоглазой проблемой, уже роились в изощренном разуме суккубы.

Не обращая на нее внимания, Охотник разрабатывал очередной маршрут и боковым зрением наблюдал за матчем Зенит — Рубин по спортивному каналу. Премьер-лигу маг любил почти так же, как Лигу Чемпионов, а способность параллельно держать несколько ментальных линий позволяла ему наслаждаться футболом, не теряя времени и не в ущерб делу. Поэтому мужчина, не отвлекаясь от работы, с легкостью следил за происходящим на экране, время от времени отпуская колкие замечания об уровне кривоногости, интеллекта и сексуальной ориентации игроков либо удовлетворенно кивая — "может же, демоняка!".

— Ян, а Ян? — невинно позвала брюнетка Охотника, расположившегося на диване с толстым ежедневником, страницы которого с неимоверной быстротой покрывались цепочками букв, цифр и странных символов.

— Какого тебе демона? — нехотя отозвался Ян. Суккубьи эскапады, в отличие от Источников и футбольных матчей, в сферу его интересов совершенно не входили.

— Как ты думаешь, Ивашина стоит брать дома или в офисе? — брюнетка прищурилась и замерла в молчаливом ожидании.

— Мочить в сортире, — раздраженно буркнул Охотник, не отрываясь от маршрута и повтора опасного момента.

— Я-ан, ну я серьезно! — укоризненно протянула суккуба.

— Серьезно, отстань от него. И от меня заодно, — отмахнулся маг. — Если такая экстремалка, попробуй в офисе, только поздно вечером, когда там безлюдно. Дома он — что в крепости, никто туда не сунется, если нет желания быть развоплощенным защитой или сожранным мантикорами. И девку его я бы не списывал со счетов, прокатила она тебя знатно.

Аверьян ухмыльнулся, вспомнив подсмотренную в воспоминаниях Тамилы стройную светловолосую девушку с фасеточными хрустальными глазами. Как бы ни бесилась демоница и ни оскорбляла девушку, на шлюху блондинка не походила. А взгляд у Яна был наметан. Новая подруга иерарха? Тогда понятно, какой василиск укусил суккубу, что она никак не успокоится и жаждет реванша. Суккубы вообще весьма злопамятны, а здесь еще замешаны личные интересы, крупный провал, уязвленное самолюбие и унижение. Последнее, конечно, надуманное, но оскорблений и унижений, ни реальных, ни надуманных, Тамила не прощала никому. Охотнику даже стало жаль девчонку.

— Пожалуй, ты прав, ночной офис — идеальный вариант, — после небольшой паузы произнесла брюнетка. — Так мы вообще убиваем двух зайцев.

— Я не соглашался на это коллективное самоубийство, — напомнил Ян. — И не совсем понимаю суть твоего грандиозного плана.

— Мужчины, — снисходительно фыркнула брюнетка. — Если получится вывернуть линию реальности в свою пользу и поймать удачную вероятность, Ивашин вернется в стойло. А с девчонкой еще проще — раз с ней не по силам справиться мне, значит, нужно сделать так, чтобы она сама ушла. И сама себя уничтожила. Было бы идеально сделать это руками самого иерарха, но мое влияние слишком ослаблено, придется работать с тем, что имеем. Не переживай, Янчик, свои Источники ты получишь, я все равно не могу ими воспользоваться. Зато у меня будет два шикарных мужчины с Источниками. А тебе белобрысую хабалку подарю, качай Силу, что араб нефть. Ты же любишь разные диковинки. Только помоги слегка обесточить Высшего, это как раз в твоей компетенции и интересах, Охотник!

— Тебе надо — ты и обесточивай, — Ян швырнул на диван ежедневник с недоработанным маршрутом, одним щелчком достал из пачки сигарету и направился к выходу.

— Ты куда? — обиженно надула губки брюнетка.

— В Бездну, — буркнул Ян. Звякнули брошенные в карман ключи от машины. — Прогуляюсь по уровню и вернусь. Работа, конечно, не волк, но и Источники не зайчата. Да и круглые суммы на счетах не от болтовни появляются.

Дверь за мужчиной захлопнулась, оставляя Тамилу наедине со своими мыслями, от которых она буквально расцветала.

— Иди, демон с тобой. Все равно ты согласишься. Ивашин не соскочил, тебе уж куда?

Ответом ей была тишина. И приглушенно хлопнувшая в отдалении дверь подъезда. Упрямый Охотник еще сопротивлялся воздействию и шантажу, но оставалось недолго. Ровно до того момента, как план окончательно созреет. И этот момент уже совсем близко. А пока можно выстроить нужную событийную ветку. Подготовка и умелое вмешательство в линии реальности — 90 % успеха любой операции. Только бы человеческий фактор не проявился, этот горизонт завалить она не имеет права.

Линии реальности гудели, словно высоковольтные провода, события никак не выстраивались в нужную цепочку. Что-то пошло не так, но что именно? Кира вздохнула, переключилась с магического зрения на обычное и устало потерла виски. На город звездным покрывалом уже опустилась ночь, но Виктор еще не вернулся из офиса. Вечный аврал? Пожалуй, пора забирать наследника драных штанов из офиса, как ребенка из детского сада. Совсем заигрался в важную персону, погребенную под лавиной серьезных дел.

Девушка четко представила знакомый кабинет на 16 этаже и коснулась черного бриллианта в подвеске, предварительно набросив заклинание невидимости. Чем Тьма не шутит, мало ли кто кроме мага может оказаться в его кабинете в такое время. Предстать перед советом директоров или распекаемыми подчиненными Кире совершенно не хотелось. Да и от самого мага получить выговор за такую безалаберность не мечталось.

Такая предусмотрительность оказалась оправданной. Еще до конца не осознавшись после перемещения, Кира услышала приглушенные голоса. Один голос принадлежал Виктору, второй — женский, томный, бархатный, казался смутно знакомым. Странно, таким тоном дела не обсуждают. Да и приглушенный стон в рабочем кабинете — не пришей к чертежам пояснительную записку. Неужели она даже стационарным порталом нормально воспользоваться не может и опять оказалась не в том месте и не в то время?

Подняв глаза и оценив обстановку, девушка обомлела. Портал сработал, как положено, это она не хотела видеть то, что ей открылось. Это просто невозможно!

Виктор в расстегнутой рубашке, без галстука, сидел в рабочем кресле в пол-оборота, обнимая сидящую у него на руках Тамилу. Пиджак мага, как и блузка женщины, уже были сброшены на пол. Кира вздрогнула, услышав звук расстегиваемой ширинки.

В глазах у девушки потемнело, она пошатнулась, словно от пропущенного удара на боевке. Чтобы не упасть, Кира оперлась на стену. Из груди рвался какой-то хриплый вой, как у смертельно раненого зверя, а внутри разливалась такая боль, словно ее застрелили в упор или вонзили в сердце нож. Похолодевшими, трясущимися руками девушка сняла бриллиантовые серьги и сорвала с себя кулон, выскользнувший из рук и с тихим звяканьем упавший на пол. Виктор и Тамила одновременно повернулись на звук. Маг — с недоумением и какой-то странной пустотой в глазах, суккуба — с неприкрытым торжеством.

— Милый, у нас гости, — проворковала брюнетка, прижимаясь к иерарху восхитительной обнаженной грудью и зарываясь пальчиками в его волосы. — Прогоним их к демонам или позволим присоединиться к нашему празднику жизни? Ты же знаешь, как я люблю… эксперименты…

Мужчина молчал, глядя в пустоту стеклянными глазами, на дне которых металось что-то неясное, похожее на ярость, смешанную с болью. Но собственная боль, затопившая Киру полностью, не давала ни единой возможности различать такие тонкости.

Худенькая светловолосая девушка шла по бескрайнему летнему лугу, залитому рассветным солнцем. Спортивный рюкзак, прозрачный кристалл на серебряной цепочке, старенький нож-атам за поясом потертых джинсов и крылатый черный йиннэн, по-хозяйски рассевшийся на плече — вот и все, что у нее осталось после того, как растворилась удушающе-пыльная пелена и бездна черных вод, разочарованно чавкнув в последний раз, отпустила свою непокорную добычу. Над лугом стелилась легкая дымка, тонкие золотистые лучики весело играли в капельках росы и волосах девушки, отражались яркими искорками в изумрудных глазах фамильяра — таких же, как у хозяйки.

— Фил, ну что ты вцепился в меня, как судебный пристав в злостного неплательщика? — с притворным возмущением вздохнула девчонка, хотя глаза ее смеялись. — Устала уже тебя тащить, толстый какой стал — домкратом не поднять. Избаловал тебя Ивашин, скоро летать разучишься — крылья не выдержат.

Мысленный ответ от фамильяра пришел сразу.

— Истина в том, что говорящий говорит о себе. Бесплатный фитнес, тебе полезно! — не остался в долгу крылатый хам.

— Давно надо было тебя на мантикора поменять! На любого! Какими богами и за какие грехи, спрашивается, ты послан на мою седую голову? Даже за Гранью нет от тебя покоя!

— Общеизвестно, что фамильяр является фрактальным подобием хозяина, отражением его рода и сущности, — процитировал Фил выдержку из учебника занудно-гнусавой мыслеречью, пародируя Ивашина. Изумрудные глаза нахально сверкнули.

— И в кого ж тогда ты у меня такой…умный? — девушка усмехнулась. — Лучше скажи, что это за локация?

Они шли уже довольно долго, не чувствуя ни голода, ни усталости, ни удивления. Окружающий пейзаж не менялся, пространство было наполнено абсолютной, звенящей тишиной, солнце тоже застыло в золотистом небе, словно огромный жук в капле янтаря — в этом странном месте время остановилось.

— Одна из буферных зон, скорее всего… пограничье между мирами. Что, мать, заблудились? И куда ты завел нас, Сусанин-герой? — ехидно осведомился фамильяр, упершись лапками в гладкие черные бока.

— Откуда я знаю, сама здесь впервой, — в тон ему ответила девушка. — GPS-навигатор здесь еще бесполезнее, чем ты — на разгрузке цемента.

— Всего лишь предубеждение и еще один шаблон восприятия. — Неунывающий Фил передал мыслеобраз себя, выполняющего данные работы. Вид летящего по промзоне трудолюбивого представителя Крылатых Кошек, в спецовке, каске и с мешком цемента в лапках, развеселил обоих, но смутная тревога не отпускала. — Кира, ты слишком далеко зашла, может, все-таки вернешься? Пока еще не слишком поздно…

Туман медленно, но верно становился все гуще, из рваной полупрозрачной белесой дымки превращаясь в плотную стену. Глаза крылатого существа потемнели, загорелись темным огнем, взгляд сразу стал серьезным. Ощутив перемену не только в состоянии фамильяра, но и в окружающем пространстве, притихла и девчонка. Туман сгустился, поглотил оставшиеся золотистые лучи, и на пограничный мир опустились сумерки. Девушка остановилась перед плотной туманной завесой, повернулась к фамильяру и улыбнулась:

— Ты ошибаешься, уже слишком поздно. Возвращайся назад, дальше пойду одна — боюсь, упокоишься. Это приказ.

Фил прижался к хозяйке мягким пушистым тельцем, погладило ее крылом по голове, как ребенка.

— Хорошо, твоя Воля, хозяйка. Да будет так. Я буду скучать.

В глазах фамильяра плескалась боль.

— Я тоже. Береги семью, не оставляй Доминику. Прощай, Фил!

Девушка обняла фамильяра, на мгновение задержалась, повернулась и решительно шагнула в белую мглу. Стена тумана поглотила ее хрупкую фигурку и бесследно растворилась в пространстве. Осиротевший Фил долго глядел ей вслед, затем расправил крылья и растаял в вечно золотистом небе странного мира.

Вечерело. Горячий воздух был тягуч и неподвижен, от растрескавшейся земли поднималось дрожащее марево. Кира вывалилась из ниоткуда посреди дороги, ощутимо приложившись задом и испачкав джинсы в горячей рыжей пыли. В ушах стоял легкий звон. Девушка еле увернулась от своего же рюкзака, вылетевшего вслед, негромко выругалась, помянув демонову праматерь, поднялась на ноги и огляделась. Вокруг тянулись ровные длинные ряды приземистых строений. Осторожно, стараясь двигаться максимально бесшумно, Кира подошла ближе и увидела, что это заброшенные деревянные бараки, в большинстве своем ветхие и осыпающиеся. Тревоги больше не было — неизвестно откуда Кира знала, что тут спокойное место, где никого нет и быть не может. Здесь не росло ни единой травинки, и самый внимательный взгляд не мог обнаружить живых существ, даже таких, как крысы и насекомые. Поселок-призрак слепо, безмолвно и равнодушно смотрел на незваную гостью. Все вокруг дышало пустотой и безнадежностью, которая принималась как данность. Казалось, жизнь ушла отсюда давно и всерьез, оставив как напоминание о себе только эти убогие бараки. Даже оценить их внутреннее состояние не представлялось возможным — ни окон, ни дверей это архитектурное чудо не имело.

— Проклятие, ну не сквозь стены же проходить, — подумала Кира. — Хотя, а почему бы и нет?

Невесело улыбнувшись своим мыслям, девушка направилась к относительно прилично выглядящей постройке. Но ни простукивать стены, ни проходить сквозь них не пришлось — в глухой деревянной стене протаял проход. "Ух ты, а тут, оказывается, имеются высокие технологии, телемеханика вот сработала", — отметила Кира, шагнув внутрь.

Внутреннее состояние домика было еще прискорбнее, чем внешнее. Густую тьму разбавлял рассеянный призрачно-сумеречный свет, не имевший определенного источника, и являвшийся скорее свойством здешнего пространства. Из полумрака проступили контуры длинной лавки и небольшого грубо сколоченного кухонного стола, на котором среди стружки и строительного мусора затерялся огарок парафиновой свечи в ржавой консервной банке. Кира чиркнула зажигалкой, и огарок затеплился спокойным ровным пламенем, принося ощущение уюта и безопасности. Довольно зажмурившись, девушка с наслаждением растянулась на лавке и подтянула рюкзак под голову с намерением хорошенько выспаться. Только сейчас она поняла, насколько вымоталась, и перспектива отдыха, даже в этих спартанских условиях, поднимала настроение не меньше, чем начало каникул или подписанный Ивашиным приказ об отпуске. Проблемы мира живых здесь, за Гранью, совершенно теряли значимость, и все последние события казались дурным сном, который произошел вовсе не с ней.

Додумать эту приятную мысль Кира не успела — в темноте послышались тяжелые шаги. Сон и расслабленность моментально исчезли, девушка осторожно, стараясь не шуметь, сползла с лавки и затаилась в углу, на всякий случай прихватив атам. Неизвестный подошел к столу и устало присел на лавку. Неяркое пламя свечи озарило лицо, и оружие выпало из похолодевшей руки Киры. Это лицо было ей знакомо. Хорошо знакомо с детства. Забытый нож глухо ударился об пол.

— Пра?!

— Кира?! — удивленно обернулась прабабушка. Девушка едва не заплакала, увидев родное лицо и неверяще коснувшись теплых морщинистых рук, так заботливо заплетавших ей в детстве косы.

— Пра…

Кира прижалась к Акилине, дрожа всем телом. Наконец застывшие на сердце слезы прорвались наружу. Мертвая женщина, уже справившаяся с шоком, ласково гладила правнучку по голове — совсем, как в детстве.

— Ну все, все, успокойся. И объясни по-людски, бесова дочь, чего ты на мертвой земле-то забыла?

Считав из памяти Киры последние события, Акилина долго молчала.

— Прав Охотник, дура ты, — наконец устало выругалась женщина. — Тряпка, слабачка. Самой не стыдно? При первых трудностях за Грань сбежала, род опозорила. А там, на той стороне, война идет, девка. Знаешь, как в мое время таких, как ты называли? Дезертир! Тебе такая Сила дана, ты маг или где? Ты в иерархии или кто, поглоти тебя Хаос? Кому выгодно, что ты так поступила? Не думала? А должна была думать. Разве для того наш род веками, поколениями боролся за жизнь, чтобы теперь одна бестолочь его окончательно уничтожила?

Кира, оторопев, смотрела на прабабушку во все глаза. Такой отповеди она не ожидала. И самое обидное — пра была абсолютно права.

— Пра, что мне делать? — уткнувшись в ее колени, спросила девушка.

— Возвращаться и жить достойно. Учиться, трудиться, продолжить и укрепить род, оставить после себя достойный след. Твоя жизнь дана тебе родителями и богами, негоже позволять ее калечить и поганить всякой швали.

— Какой швали? — не поняла Кира.

— Демонице поганой, до чужого достояния охочей! Ты так и не поняла, кто вмешался в линии реальности и зачем? Не увидела, что твой колдун сам в ее сетях не первый год бьется и в тот вечер был под воздействием? Не догадалась воспользоваться Кристаллом Истины, с Филом или Рианом посоветоваться, Охотника хотя бы послушать — уж они подольше тебя на свете живут. Так какой ты, к демонам, маг? Так, позорище.

— Прости, не догадалась, — опустила голову Кира. Теперь ей действительно было стыдно. Так, как никогда в жизни.

— Боги простят, а ты проваливай отсюда и исправляй свои ошибки, — отрезала пра. — Иначе не стыд, так мертвая земля тебя задавит!

— Как я могу вернуться? Отсюда не возвращаются.

— А Ключ тебе на кой леший?

— Я толком ничего о нем не знаю, — тихо призналась девчонка, поджав ноги и обхватив коленки. — В пророчестве йиннэн все слишком запутанно.

— В нем все просто, если дать себе труд подумать, — покачала головой Акилина. — Вы уже догадались, что это ключ к реальности. Но суть его не в том, чтобы перекраивать миры. Он не поставит тебя вровень с богами, не даст бесконечной силы и власти, как считают некоторые любители халявы. Ключ Эйн-Соф — всего лишь одна из Сил Равновесия, настройка, которая дает свободу. Свободу перемещения и существования в любых реальностях, в том числе и здесь. Свободу входить в любые миры как их часть и оставаться собой. И свободу уничтожить себя, что ты и сделала. Богоравен — не значит всесилен. Даже боги не всемогущи и порой ошибаются, иначе дерево миров просто застыло бы в идеальном совершенстве. Богоравен — значит свободен. Но свобода подразумевает ответственность, иначе она превращается в анархию. Любая Сила без ума губит в первую очередь своего носителя, запомни это, как поп Отче Наш помнит! И возвращайся. Если ты поймешь, что я говорю, все в твоих руках будет.

— А как быть с проклятием? — засомневалась Кира.

— Как наложила, так и снимешь, — ухмыльнулась Акилина. — В твоей реальности твоя воля — Закон. Ты загнала себя сюда сама, своими мыслями. Изменятся мысли — изменится реальность. Помни: Ключ отзывается на истинные желания твоей души. Захотела смерти — пожалуйста, но чего желать, выбираешь только ты. Не позволяй никому делать этот выбор за тебя. Будь неваляшкой, не дай себя свалить. И даже если упала — встала, сделала выводы и иди вперед, только уже мудрее и осторожнее. Мы — маги, и сами ищем себе звезд и дорог. Каждый из нас — Вселенная, ты сама себе альфа и омега, творец и убийца, адвокат и прокурор, сад и полигон, целительный бинт и разящий меч. Ты знаешь — глубоко внутри. Всегда помни о том, кто ты. Жизнь не бывает простой, как не бывает всегда ясным небушко. Она может ранить, уничтожить, а может вознести на вершину. Только прошедший то и другое и сделавший правильные выводы может научиться спокойствию и равновесию, без которого вся твоя Сила — что клад зарытый: вроде и есть, а толку шиш. Ты сможешь, а я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом. Один род, одна кровь, единый дух, судьба и Сила.

— Откуда тебе все это известно?

— Деточка моя, нам отсюда многое видать, и как порой хочется крикнуть, предупредить, поддержать, подстелить соломки, по головке погладить или дать в сердцах по шее, — ласково и немного грустно улыбнулась Акилина. — Только к вам слишком трудно пробиться, Грань не пускает. А вас пропускает лишь в одну сторону.

— Но ты говоришь, Ключ Эйн-Соф вносит поправку в этот закон реальности? — сморщила лоб девушка.

— Он не меняет законы реальности. Он включает другие законы, обычно не используемые, но объективно существующие. Он сам — Закон, как и любая Сила. И как любой закон физики, его можно использовать, но невозможно переписать. Будь иначе, в Мире давно наступил бы Хаос почище Первородного. Достаточно было бы даже ненадолго обрушить Грань или изменить ее базисы, чтобы целые ветви дерева вероятностей со всем живым просто погибли. Структуры Порядка не могут существовать без равновесия и стабильных законов природы. Законы Равновесия — одни из определяющих в мироздании и приоритетны, а Ключ Эйн-Соф, как их выражение, имеет приоритет перед частными законами отдельных реальностей.

— Почему же Прасковья, владея Ключом, так и не вернулась из-за Грани? Почему, тысяча демонов, так глупо и страшно прервался наш род? Это несправедливо! — в голосе Киры звучали горечь и боль, смешанные с негодованием.

— Прасковья была талантливейшим магом, хоть и не слишком умной женщиной. Она успела подобраться к Ключу настолько близко, чтобы эта Сила вошла в ее кровь, но так и не успела понять, что с ней делать. Прасковья ушла за Грань, а Сила осталась. В крови ее дочери. Проклятой, изувеченной и брошенной собственными родителями, всеми презираемой твоей пра-пра-бабки Светлены. Моей матери. Дело тут не в справедливости или ее отсутствии, никто никого не карает и не бьет свыше палкой по бестолковой голове. Это всего лишь последствия. Фатальные последствия критичной ошибки. Человеческий фактор. Забытый бумеранг, неожиданно и больно ударивший в лоб.

— Пра, а почему Сила так и не проявилась после Прасковьи ни у кого из вас… до меня? — уточнила Кира.

— Тут бы могла и сама догадаться, — пристыдила Акилина правнучку, качая головой. — Глаза уже хрустальные, а мозги еще дурные. Чтобы проявилась любая Сила, необходимы условия, как цветку нужны солнышко и влага, человеку хлеб, рыбе — море, а птице — небо. Светлене с искалеченной аурой магия была недоступна в принципе. Мне и моему поколению, поставленному на грань выживания, почти уничтоженному войной, голодом и горем, было не до загадок. И о проклятии не забывай, кровное проклятие на поколения смертной тяжестью ложится, болезнями, бедами и утратами проклятых терзая. А когда мы, обескровленные, но выжившие, поднялись после войны, оказалось, что почти все достояние рода утеряно, а то, что осталось — и передать-то некому. В твоей матери Сила уже заснула, Галина лишь передала ее тебе вместе с кровью рода. Родовая Сила и Ключ пробудились, как только для этого появились условия, а когда Ключ набрал силу — процесс уже было не остановить. В условиях дефицита Силы Ключ Эйн-Соф даже проявиться не смог бы, так что твой Высший, как ни крути и ни фыркай, помог тебе родиться такой, какая ты есть сейчас.

Девушка молчала, пытаясь осознать услышанное.

— Ключ свободы, стирающий Грани — великий дар, оплаченный жизнями и кровью твоих предков. Пользуйся же им разумно и во благо, чтобы за твои ошибки не пришлось платить твоим потомкам, — чуть помолчав, весомо закончила Акилина.

— Я поняла! Спасибо, пра!

Лицо девушки загорелось азартом и живым интересом, глаза и аура полыхнули хрустальными нитями — как раньше. Лишь порой по ним пробегал Мертвый Огонь — одна из стихий мира мертвых. Но чем он мог навредить проводнику, носителю Ключа, в равной степени принадлежащему всем мирам?

— До свидания, Кирюша, — пра украдкой смахнула слезу. — Теперь ты знаешь, что делать.

— Знаю, — улыбнулась девушка. Прикрыв глаза, она четко представила нужное место и всей душой потянулась туда. На обратную сторону Грани. В мир жизни и живых. Мир бескрайних возможностей, ветвящихся миллионами вероятностей. Среди которых обязательно отыщется счастливая. Именно для нее.

— Объект с указанными параметрами не обнаружен среди живых, — прошелестел Кристалл Истины, вызвав у Виктора рык отчаяния.

— Ищи дальше, везде ищи!

— Объект с указанными параметрами не обнаружен среди мертвых, — через какое-то время сообщил разумный артефакт.

— Проклятие! — стакан с недопитым виски впечатался в стену и рассыпался осколками. Маг подошел к бару и взял целый стакан. — Продолжай поиски!

Девчонка разорвала договор и бесследно исчезла. Как маг безумным сверхусилием воли сбросил опутавшую его, словно паутина, магию Тамилы и вышвырнул полуголую суккубу из кабинета, Кира уже не увидела. Она сбежала, спутав все следы и карты, и Виктор не мог ее за это винить. Достаточно вспомнить ее погасший взгляд, звон брошенного на пол артефакта и тихое, но твердое "Прощай", как мужчину накрывала волна боли и отчаяния, смешанных с гневом и дикой яростью, от которой глаза полыхали демоническим пламенем, а ауру затопила Тьма.

— Объект с указанными параметрами не существует, — прошелестел Кристалл, отчего иерарху захотелось швырнуть его в стенку, как тот проклятый стакан. Сделав несколько глубоких вдохов, маг вернул артефакт в сейф и снова плеснул себе виски.

Сколько Виктор просидел так, он не помнил. Все потеряло смысл, стало бесцветным, безвкусным, каким-то выцветшим. По кабинету волнами пробегало искажение пространства, от которого разбежались даже мантикоры. Реальность распадалась, разлагалась, словно труп, и он уже ничего не мог исправить. Да и не хотел. Постороннее присутствие в кабинете маг заметил не сразу.

Кира молча стояла возле окна. Падающие солнечные лучи пронизывали ее насквозь, отчего девушка казалась сотканной из хрусталя и света. Виктор молча смотрел на нее, сомневаясь в состоянии своего психического здоровья. Хотя, если это галлюцинация, то не самая плохая.

— Кира? Это действительно ты? Или я схожу с ума?

В ответ раздался тихий звон. По ауре девушки забегали всполохи Мертвого Огня — некромантию Высший знал, и подобным его было не удивить. Но это могло значить лишь одно — Кира мертва.

— Ты не совсем прав, — едва слышно ответила девушка на его мысли. — Я не мертва. Но я и не жива. Я — вирус в сетях Мироздания и принадлежу в равной степени всем мирам. Грани для меня не существует.

— Безлика… и многолика… Ты — Хрустальная Смерть! — вспыхнула запоздалая догадка. Об этом крайне редком и опасном явлении маг знал. Как и то, что встречи с ним практически никто не пережил.

— Не исключено, у меня много обличий и имен, — донесся тихий, словно дуновение утреннего ветерка, голос. По хрустальным прожилкам ауры вновь пробежал Мертвый Огонь.

— Зачем ты здесь? — ровно, лишь немного устало спросил Виктор. Смерти маг давно не боялся, скорее ждал ее, как доброго друга на бокал бренди.

Девушка с любопытством разглядывала его, словно видела в первый раз, по-птичьи склонив голову к плечу. Это была его Кира, его девочка, зеленоглазая малышка, маленькое чудо — и в то же время что-то сильное, цельное, древнее, неотвратимое, чему нет названия даже на понятийном уровне. Живой осколок Изначальной Силы, видевшей Большой Взрыв, участвовавшей в сотворении дерева миров и зарождении островков жизни в безумном бульоне первородного Хаоса.

— Ты интересный, — хрустальная веточка, вытянувшаяся из ауры Киры, деликатно коснулась плеча мага. — Ты не боишься. Сильная воля, сильный дух, невыносимая тяжесть, борьба, критичная ошибка, ловушка, из которой нет выхода.

— Чего мне бояться, никто и ничто в мироздании не сделает мне хуже, чем уже было, — хмыкнул Ивашин. — И чем я наворотил сам. В безвыходной ловушке я оказался по собственной воле. И собственной глупости.

Девушка слегка изменила положение головы и подошла ближе, продолжая разглядывать мужчину немигающим взглядом. Мерцающая хрусталем аура, по которой пробегали змейки Мертвого Огня, хрустальная бездна глаз, обрамленных пушистыми ресничками, манила, словно мираж в пустыне. Дотронуться до этого существа было безумием, самоубийством, Мертвый Огонь уничтожает любое проявление жизни. Но это казалось совсем неважным, когда она стояла так близко. Девочка, перешедшая Грань. Его малышка, которую он так глупо и бездарно потерял.

— Я могу быть выходом там, где его не существует. Одна из моих ипостасей — Дверь, — прошелестела Хрустальная Смерть. Или все-таки Кира?

— Зачем тебе это? Странно, что я вообще еще жив и беседую тут с тобой в кабинете, вместо радостной встречи с праотцами.

— Так торопишься к праотцам? — губы девушки изогнулись в легкой улыбке, в хрустальных глазах заиграли разноцветные искорки. Почти как тогда, в их самый первый раз… — Не спеши, туда еще никто не опаздывал.

Иерарх засмеялся и кивнул — действительно, опоздавших за Гранью не бывает. А эта Сила, оказывается, еще и не лишена чувства юмора.

— Совершенно не спешу, — заверил маг. — Но хотелось бы понимать, что тобой движет. Убить меня ты могла бы сотню раз, одним прикосновением, но не сделала этого. Почему?

Девчонка молчала, хрустальные глаза слегка затуманились, устремив взор куда-то внутрь себя. Мужчина же любовался ею, как своей любимой, которую, наконец, нашел. Лишь бы жила она, даже вот так — лишь бы жила. И была счастлива. Если это смерть, то такого дара он явно не заслуживает.

— Реальность демонски взаимна, — наконец нарушила молчание девушка. — Ты пощадил беззащитную, слабую девчонку, оказавшуюся в твоей полной власти. У тебя был выбор, сила, власть и огромные возможности наряду с искушением. У меня — только моя жизнь, которую ты мог сломать, как спичку, и душа, которую мог просто растоптать. Жизнь, которую ты не стал калечить в угоду сиюминутным желаниям, а сделал прекрасной, полноценной, яркой. Душа, которую ты сберег, которая тебя полюбила. Я — часть этой души и ее надстройка, личность и память Киры — моя основа, мой Закон, который я не могу преступить, иначе перестану существовать. Человеческий фактор, Высший. Ты подарил мне защиту, нежность и заботу, помог мне родиться. Ты был справедлив. И ты дал мне выбор. Пожалуй, поэтому сейчас я даю выбор тебе.

Девушка протянула руку, словно приглашая следовать за ней.

— Слияние разрывает только смерть. Последняя Грань обнуляет и стирает все, — утвердительно кивнул Виктор.

— Да.

— Значит, я должен умереть.

— Разумеется.

— В чем тогда заключается выбор?

— Оставить все, как есть или шагнуть за пределы. Выбирай, — бесстрастно обозначила варианты Кира. Или все-таки Хрустальная Смерть? И совсем тихо добавила: "Доверься мне".

— Это безумие, но я тебе верю, — маг коснулся протянутой ладошки, крепко сжав ее в руке, как утраченное и вновь обретенное сокровище. Бесценный дар — снова коснуться той, кого больше нет. Мертвый Огонь мгновенно охватил Виктора и схлынул, оставляя в кресле бездыханное тело, которое минуту назад было могущественным иерархом и наследником великого рода.

В капельках росы играли золотистые лучики. Над бескрайним лугом буферной зоны, застывшим в одном мгновении, как мошка в капле янтаря, разливался вечный рассвет. На зеленом холме, среди звенящей тишины, стояли темноволосый мужчина и худенькая светленькая девчушка. Они держались за руки и молчали, глядя на неподвижную чернильную реку, напоминающую гладь черного зеркала.

— Стикс, Река Памяти, — прошептала Кира в ответ на безмолвный вопрос Виктора. — Большинство людей оставляют в ней память, чувства и все, что их связывало с миром живых, выходя на этот берег чистым листом. Живым — живое, мертвым — мертвое. Теперь мы на другом берегу, за Гранью жизни, но Последний Предел впереди. Мы вместе на время, но не на пространство, ты еще можешь вернуться.

Вокруг магов уже сгущалась плотная стена тумана.

— Я принял решение и не собираюсь его менять, — улыбнулся маг, сжав маленькую ладошку девушки. Рядом с ней даже за Гранью он чувствовал себя более живым и настоящим, чем среди живых — но без нее.

— Тогда идем, — девушка успокаивающе сжала его руку в ответ. Сквозь туманную завесу они прошли вместе.

Фил, Дэм и Ал растерянно смотрели на тело хозяина и не представляли, что делать дальше. Мервый иерарх сидел в кресле, даже сейчас внушая трепет, на умиротворенном лице навек застыла легкая улыбка. На столе стоял бокал с недопитым виски, который хозяин уже никогда не допьет. По опустевшему кабинету гулял ветер, шелестя разбросанными бумагами.

Мантикоры, несмотря на грозный вид, напоминали потерявшихся щенков и с надеждой смотрели на Фила, словно он мог что-то исправить. Еда, охота, любимые игры — все стало для красноглазых монстров серым, бессмысленным и неважным. Сам черный йиннэн, переживший сотни лет и тысячи утрат, держался достойно, но и ему на душе было муторно.

— Хватит скулить, нам его не вернуть, — наконец вздохнул Фил, решительно ударив по полу хвостом и передернув крыльями. — Отправляйтесь к Маргарите Андреевне, она позаботится о вас. И о нем.

— А как же ты? — проскулил Дэм при молчаливой поддержке Ала.

— Я? Как только взойдет Луна, вернусь в Маа-ирр-рет-аль. Несмотря ни на что, я все еще подданный князя Риана и имею перед ним вассальный долг, — мурлыкнул Фил, опустив мохнатую голову. Изумрудные глаза потускнели, словно посыпанные пеплом, взгляд опустел, как опустела душа. — А затем отправлюсь в "Крылья и когти", помяну шефа, что ли. И хозяйку, котенка моего бесхвостого… Может, со стражниками подерусь, демон его знает. А потом вернусь. Пока существует род Макаровых, я их фамильяр. Так было, есть и будет. Такова жизнь, морды мантикорские. C'est La Vie.

Мантикоры молчали, опустив морды почти к самому полу. Жуткие хвосты — гордость их расы — волочились по полу тряпками. Фил фыркнул, отвесив обоим крылом по подзатыльнику.

— Возьмите себя в лапы! Видеть не могу ваши кислые морды, и так тошно.

— Что здесь за веселые старты? — донесся от дверей женский голос. Фамильяры обернулись, с ненавистью глядя на Тамилу — как всегда прекрасную и безупречную, пышущую Силой, в дорогом костюме, с ослепительной улыбкой на холеном лице.

— Убир-р-райся отсюда в Бездну, тваррррь! — зарычали мантикоры, угрожающе подняв хвосты и нацелив их на суккубу. Фил увеличился в размерах, зашипел и грозно развернул крылья.

— Полегче, нежить! Упокою! — Тамила слегка побледнела и выставила жезл, позаимствованный у Аверьяна, служивший Охотнику в его опасных путешествиях оружием против нежити.

— Чего тебе здесь надо? — сдержанно осведомился Фил, не спуская глаз с жезла.

— Любопытно стало, каким образом мой дражайший супруг умудрился аннулировать слияние, — снизошла Тамила. — Теперь понятно. Отправился за Грань, следом за своей шлюшкой. Как банально и предсказуемо! Что ж, туда ему и дорога.

Суккуба бросила презрительный взгляд на мертвое тело. Мантикоры злобно зарычали.

— Удовлетворила любопытство? Теперррь пррроваливай!

— Еще чего, — скривилась незваная гостья. — Я похожа на дуру, разбрасывающуюся наследием великого дома? — Взгляд в сторону сейфа был более чем красноречивым.

Фамильяры попятились, преграждая доступ к сейфу. Тамила презрительно ухмыльнулась.

— Не уберетесь добром — упокою! — предупредила она, сжимая жезл, уже начинающий светиться.

— Раз у тебя хватает наглости прийти в этот дом, чтобы устроить дрязги над не успевшим остыть телом, то у нас есть полное право защищать этот дом и достояние нашей семьи, — прошипел Фил, вытягивая когти, сверкнувшие подобно лезвиям.

— Как знаете.

С жезла без предупреждения сорвалась багровая молния, сложившаяся в одну из Печатей Упокоения, среагировать на которую мантикоры просто не успели. Зато успел Фил. Вокруг трех фамильяров вспыхнуло голубовато-лимонное сияние, бесследно поглотившее атаку.

— Лунная магия, как я не догадалась, — с досадой выплюнула суккуба, собирая Силу для нового нападения. Отступать перед фамильярами она не собиралась. Тем более, когда желанная цель так близко!

— Тихо, — цыкнул Фил на мантикор. — Сейчас будет немножко неприятно, но придется потерпеть.

Йиннэн поднял переднюю лапу и что-то замурлыкал на непонятном наречии, медленно начиная светиться каким-то призрачным голубоватым светом, разлившимся по всему кабинету. Мантикоры жалобно заскулили — применение поблизости лунной магии такой мощи причиняло боль и медленно сводило с ума. Но атака Фила была направлена не на них — суккубы подвержены такому воздействию не меньше.

— Проклятие, проклятая тварь! — Тамила, едва не выронившая жезл, бестолково трясла головой, пытаясь закрыться от проникающей, словно радиация, боли.

— Уходите, быстро! — телепатически приказал Фил мантикорам. — Немедленно активируйте резервную защиту всех схронов, пространственную свертку и аварийную эвакуацию, Кристалл Истины поможет, если что. Бегом, вашу хвостатую мать, я эту тварь долго не удержу!

— А ты? — уставились на Фила две пары рубиновых глаз.

— А я дама с камелиями! — выругался Фил. — Марш, кому говорю, недоупокоенные жертвы Печати! Есть вещи важнее псевдожизни, не допустите, чтобы шеф и наша девочка погибли напрасно!

Мантикоры кивнули и мгновенно исчезли. Фил вздохнул и снова повернулся к Тамиле, готовый сражаться до конца. Простите, князь Риан, похоже, этот бой мне не пережить… Лунное сияние медленно таяло, тускнело, теряя Силу. Фил удерживал Тамилу в его силках из последних сил, перемежая богохульства и проклятия на смеси разных человеческих и нечеловеческих языков с отчаянными молитвами Матери-Луне. Не о себе молился черный йиннэн — лишь о том, чтобы два хвостатых мерзавца не подвели. Но вряд ли Лунная услыхала его. Днем, при отсутствии живительного лунного света, еще и только утративший обоих хозяев, Крылатый Кот оказался в крайне невыгодном положении, что противник прекрасно знал и умело этим пользовался.

— Я самолет с душою человека! С особой геометрией крыла! — издал йиннэн боевой клич, однажды услышанный в одном из вариантов будущего. Обманным движением резко уходя в сторону, Фил взмыл к потолку, прежде чем в то место, где он только что был, ударили и разорвались несколько пульсаров.

— Проклятие, эта тварь еще и поет, — прошипела Тамила. Жезл в ее руке, набирая Силу, светился все ярче. Полиморф обострил все рефлексы и чувства до предела — этот бой будет нелегким.

Фил едва успевал уворачиваться от пульсаров, багровых молний, энергетических сетей, Печатей Упокоения и прочих атакующих заклинаний, медленно, но верно теснящих черного фамильяра от сейфа в угол. Если бы кабинет иерарха не был специально предназначен для мощных и зачастую опасных магических действий, здесь бы уже остались одни руины. Проклятая суккуба хорошо подготовилась. Напрямую атаковать Тамилу, вооруженную до зубов и обвешанную защитами, было самоубийством, и за неимением лучшего Фил выбрал тактику изматывания противника, которая позволяла ему максимально потянуть время. Мантикорам оно нужнее, а он и так неплохо пожил.

Одно из заклинаний все же зацепило крылатого рикошетом, и Фил, не удержавшись в воздухе, подбитым самолетом неловко рухнул прямиком на тело Виктора Андреевича. Кресло опрокинулось, фамильяр оказался на полу, прижатый мертвецом к паркету. Это его и спасло: очередное заклинание, нацеленное в крылатого, попало в покойного. Покойному на это было уже плевать, а Филу спасло псевдожизнь. Или, скорее, отсрочило неизбежное. Крыло в двух местах было насквозь пробито, Силы практически не осталось, под таким артобстрелом до восхода Луны ему не дотянуть. Но он справился, успел, исполнил свой долг до конца: вспыхнувшие в измученном сознании специфические символы, которыми оперировал только Кристалл Истины, заверили Фила, что все в порядке, и до родового достояния Ивашиных теперь не добраться даже демоновой праматушке. Последние слова явно принадлежали хвостатым демоновым отродьям, разумный артефакт такими понятиями не оперирует. Фил передернул усами в счастливой улыбке — они победили. А упокоиться здесь — далеко не самый плохой вариант. Если бы только Крылатые Кошки могли плакать…

Фамильяр слабо фыркнул и уткнулся носиком в грудь мага.

— Сегодня вы спасли меня второй раз. Я тоже сделал все, что мог, и не остался в долгу. Ваше наследие в безопасности, и в свое время перейдет в руки того, кому принадлежит по праву. Покойтесь с миром, Виктор Андреевич.

Тук. Тук. Тук-тук, тук-тук… Фил подумал, что сошел с ума или бредит. Остановившееся сердце в груди мага забилось вновь.

Виктору было демонски холодно. Проклятие, неужели он напился до чертиков и заснул в кабинете прямо на полу? Позор, да и только! Ничто не оправдывает мага, опустившегося до уровня деревенского пьяницы и уподобившегося животному. Маг скривился, пытаясь размять совершенно одеревеневшие мышцы. Тело не слушалось, словно по нему проехался бульдозер или прошла танковая колонна. Неоднократно. Голова казалась набитой пыльной ватой, но на душе царила давно забытая легкость и какое-то пьянящее ощущение беспричинной радости. Проклятие! Что происходит, демоны его разорви?

Чувствительность тела постепенно возвращалась, и вскоре мужчина ощутил, что лежит на чем-то мягком и пушистом. С трудом сфокусировав взгляд, маг узнал Фила. Какого демона?

Память вернулась внезапно, обрушившись на Виктора, подобно лавине. Обнаженная Тамила в его объятиях, полные боли и отчаяния глаза Киры, погасшая Печать разорванного договора, превратившаяся в неактивный контур, потеря любимой по собственной вине. Девчонка просто бесследно исчезла со всех уровней мироздания, не оставив ни единого шанса что-то объяснить или исправить. Он еще как-то работал, а потом пил в кабинете, закрывшись в нем, как в раковине, от всего мира. До тех пор, пока не пришла… кто? Смерть не оставляет свидетелей — ни обычная, ни Хрустальная. Видимо, к иерарху на огонек заглянула обычная "белочка", и прозрачно намекнула, что пора завязывать с виски.

Маг, собрав все силы, отодвинулся от Фила и попытался подняться. Фамильяр распластался по полу, раскинув крылья, и это казалось странным.

— Фил, что произошло? — мужчина коснулся рукой мягкого теплого бока.

Черное крыло дернулось, указав в направлении сейфа. Виктор поднял глаза, и его захлестнула холодная ярость. Не замечая ничего вокруг себя, добравшаяся до сейфа проклятая суккуба с упоением перебирала коды — пыталась взломать магическую защиту. Сам сейф уже оказался открытым. Пустой, запыленный, сиротливо зияющий самой обычной металлической обшивкой без всяких признаков вложенных пространств и сокровищ, хранящихся в похожих на соты ячейках. Но Тамила не оставляла надежды добраться до тайного схрона.

При виде бывшей возлюбленной Ивашин, кроме ярости, не испытал ничего: ни желания, ни ревности, ни боли, ни мучительных воспоминаний. Теперь даже ее холеная кукольная красота казалась отталкивающей, а манящие флюиды сексуальной магии суккубов вызывали отвращение, подобно плотоядному цветку, привлекающего насекомых запахами гнили и разложения. Только теперь маг убедился, что слияние больше над ним не властно.

С каждой минутой к магу возвращались силы. Медленно, с трудом, Виктор встал с пола, поднял опрокинутое кресло и измученного Фила, и занял свое привычное место за столом, более соответствующее его статусу и рангу.

— Что ж тебе так не везет-то… Как ты? — с тревогой спросил маг фамильяра телепатически, осматривая пробитое крыло.

— Терпимо. Потрепали маленько, но жить буду, — фыркнул довольный Фил. В руках Ивашина он чувствовал себя в безопасности и был уверен, что до восхода луны теперь уж точно дотянет. А вот суккуба — вряд ли.

— Дрянь! — голос мага хлестнул Тамилу, словно пощечина. Суккуба обернулась и застыла, оцепенев от шока. Жезл выпал из ослабевшей руки и покатился по полу.

— Ты же подох! Я своими глазами видела труп! Как?

— Как видишь, ты крупно ошиблась. Видимо, по ошибке ты и почувствовала себя хозяйкой в моем доме и моем сейфе. Зря, очень опрометчивый поступок. Я такого не прощаю.

— Ты не можешь! У нас ребенок! — Тамила побелела, как стенка и отступила назад. Но по одному взгляду Виктора ей уже стало понятно — не сбежать.

— Не ребенок, а взрослый суккуб, в которой нет ни капли крови Ивашиных. И, разумеется, никаких прав на наследие моего рода. Благодаря ликвидации слияния мне открылось много нового и интересного.

— Это не то, о чем ты думаешь, это особенность нашей крови! — взмолилась брюнетка, выставив руки в защитном жесте. — Ты же знаешь, демоническая кровь сильнее, у суккуба от человека или мага может родиться только суккуб, как и у инкуба — инкуб…

— Не мои проблемы, — бесстрастно пожал плечами иерарх. — Дело не в законах крови, а в том, что ты перешла все границы. После твоих грязных игр и отвратительной выходки в кабинете рассчитывать на снисхождение — верх безумия. Я давал тебе возможность уйти с миром, ты сама ее упустила, замахнувшись на то, что тебе не по зубам. Жадность фраера губит, дорогая, не стоило забывать прописные истины.

— Но ты же… любишь меня, — неуверенно, словно пытаясь убедить саму себя, пробормотала Тамила.

— То, что нас связывало, можно назвать как угодно, только не любовью, — скривился маг. — И лучшее, что ты могла сделать — держаться от меня подальше.

— Это не я, это все Охотник за Силой, — пятясь, лепетала бледная, как мертвяк, суккуба. — Можешь проверить через Кристалл, я не лгу, на тебя напала не я, а Делгер!

— По-твоему, нежить, я идиот? Разве Делгер, пользуясь слиянием, проник ко мне в кабинет в непотребном виде? — маг вопросительно изогнул бровь. — Делгер пытался подчинить меня магией суккубов? И когда в кабинете появилась моя невеста, в моих объятиях Делгер стонал? Если он здесь и замешан, то косвенно и вряд ли добровольно. Пытаться стравить меня с Охотниками — твоя последняя критичная ошибка.

— Я… я уйду, исчезну! Клянусь, ты меня больше никогда не увидишь! — жалобно пропищала Тамила, упершись спиной в стену. Дальше пятиться было некуда.

— Разумеется, не увижу, — кивнул Виктор. — Без тебя мир вероятностей станет только чище.

Легкое движение рукой, потемневшие стальные глаза — и суккуба рассыпалась пеплом, который тут же развеял гуляющий по разгромленному кабинету ветер. Маг вздохнул, почесывая Фила за ушком, одним махом допил свой виски, и задумчиво огляделся.

— Проклятие! Не кабинет, а проходной двор. И выглядит, как после бомбежки, одним чистящим заклинанием не обойтись. Придется, пожалуй, внеочередной ремонт делать, да, крылатый? Завтра пришлю людей, составим смету. А интерьер Ритуле доверим…

Но в мыслях иерарха был отнюдь не ремонт, сметы и дизайн интерьера. Перед глазами вставало улыбающееся личико девчонки с зелеными глазами, играющими то разноцветными искорками, то хрусталем. Путешествие за Грань казалось каким-то нереальным сном, но маг был уверен: она вернется. И ждал. Теперь он знал, что делать.

Над рекой из-за крыш медленно поднималось сонное солнце, под лучами которого сладкой ватой таяли обрывки и полосы молочного тумана. Кира сидела на пустой набережной и бросала камешки в воду, наблюдая, как от них расходятся круги. На плече у девушки привычно подремывал Фил, сложив крылья наподобие зонтика. Год катился к осени, ее дыхание и легкая поступь уже были ощутимы — во всяком случае, для магов. Утра становились все более зябкими и туманными, в джинсах и футболке можно было с легкостью простудиться, и Кира порой прятала зябнущие руки в карманы ветровки с капюшоном. Неподалеку в траве был брошен рюкзак девушки, из которого торчал термос — любви к черному кофе Кира оставалась верна, несмотря ни на какие перипетии жизни и смерти.

Виктор осторожно, чтобы не спугнуть, наблюдал за девушкой, прикрывшись пологом невидимости. Выследить ее в нечеловеческих ипостасях оказалось невозможным — безликость и многоликость демонски осложнили поиск и поимку беглянки. Пришлось ждать, пока гордая и свободолюбивая Хрустальная Смерть окажется по эту сторону Грани и в человеческом облике. Но Высший отличался выдержкой, терпением и умел ждать. И вот его терпение оказалось вознаграждено: слабый сигнал Кристалла Истины, круглосуточно работающего в фоновом режиме, известил мага, что зеленоглазка снова в базовой реальности, в городе и в человеческой полосе. Встречает рассвет над рекой. Переместившись порталом, маг в этом убедился. Но подойти не решался: если девчонка, увидев его, снова решит удрать, "авоськой" он ее уже не удержит. Тут нужны другие средства.

— Я знаю, что ты здесь, Высший, — донеслось до мужчины по телепатической связи. — Ты хотел поговорить? Фил, полетай пока.

Фамильяр кивнул, ткнулся носиком в хозяйкину щеку, расправил крылья и исчез среди облаков, ветров и крыш.

— Да, хотел, — дальше скрываться маг не видел смысла. Сняв невидимость, он подошел к девушке. — Поверить не могу… Я что, действительно умирал?

— Считай, что ты спал и видел хрустальные сны, — улыбнулась Кира. В глазах девушки отразился рассвет.

— Что ты помнишь?

— Все. На этот раз все было иначе. Не что-то действовало через меня в обход воли и сознания, а напротив — я действовала, как часть чего-то большего. Ты как? Что с Тамилой?

— Я замечательно, суккуба мертва, — бесстрастно ответил маг. — А ты что собираешься делать дальше? Снова уйдешь?

— Уйду, но немного позже, — не удержавшись, Кира порывисто обняла мага, прижавшись к его груди. Глаза девушки сейчас напоминали изумруды с хрустальными крапинками, а аура от избытка эмоций сияла многоцветьем и менялась, словно картинка в детском калейдоскопе.

— Ну ты и нахалка, Хрустальная Смерть, — хмыкнул Виктор, сжимая в объятиях ее гибкую фигурку. — Захотела пришла, захотела ушла, захотела — за Грань утащила.

— Ага, силком на аркане тащила тебя туда, такого несчастного и беспомощного! Сейчас горгульи расплачутся, — съязвила девушка, сердито упираясь кулачком в широкую грудь.

— Не дави на жалость, драматический образ тебе совершенно не к лицу. Если хочешь, подай на меня в суд, будет прикольно встретиться с тобой в зале судебных заседаний.

— В суд? — возмутился Виктор. — Ну уж нет, ни к демонам не годится. С тобой я бы предпочел встретиться в другом госучреждении.

— Прокуратура? Мэрия? Городской морг? — прищурила девушка смеющиеся глаза.

— Три попытки засчитаны, и ты не угадала. Но доигралась. Ох как доигралась!

Маг перехватил запястье настолько быстро, что Кира ничего не успела понять, а на руке, словно наручник, защелкнулся золотой браслет со странными символами. Символы вспыхнули пламенем, закружились и образовали совершенно новый узор, а сам браслет сел на руку, словно влитой, окончательно приняв форму знака бесконечности, медленно вращающегося в четырех плоскостях. Девушка смотрела на него в недоумении.

— Что все это значит?

— Это значит, что родовая магия признала тебя, и ты больше никуда от меня не денешься, — иерарх поднял руку, на которой красовался такой же знак. — Родовые брачные браслеты, девочка моя. Моя законная жена. Уйдет она, тоже мне, придумала!

— Ты псих невменяемый, по тебе кабинет с уютными мягкими стенами плачет! — девушка вырвалась из его рук, возмущенно сверкнув глазами, вновь засиявшими хрустальной окантовкой. Тяжело дыша и гневно фыркая, она смерила Высшего сердитым взглядом и попыталась снять с себя браслет, но он не поддавался.

— Семьсот тысяч демонов, сними это с меня немедленно! Меня ты спросил? Проклятье и Хаос тебе на активную линию, я не собиралась становиться твоей женой! — девушка требовательно протянула "обраслеченную" руку магу. — Снимай, демонов самодур и деспот!

— Извини, — развел руками иерарх. — Он не снимается. Совсем. Могу лишь принести официальные извинения и попытаться компенсировать моральный ущерб.

— Слишком уж рожа у тебя подозрительно довольная, чтобы я поверила в твои официальные извинения и искреннее раскаяние, — сейчас Кира не поверила бы магу ни на йоту, даже дай он Слово. Хитрый манипулятор все равно сделает так, как захочет он. — Бессовестный, гадкий, подлый, хитрый, эгоистичный, беспринципный…диктатор, вот!

— Исчерпывающая характеристика, — Виктор обнял хмурую и настороженную девчонку за плечики и прижал к груди, игнорируя недовольное пофыркивание и сопение, игриво пропуская сквозь пальцы прядки шелковистых волос. — Но ничего нового ты мне не сообщила, девочка моя.

— Зачем ты это сделал? Надо было тебя за Гранью все-таки бросить! — голос девушки звенел от обиды и непонимания. Проклятие! Даже смерть ничего не изменила: отношение осталось прежним, Виктор — зубастой акулой, которая своего не упустит, а она, как ни крути, набитой дурой, снова попавшей в ту же ловушку. Личная Смерть на побегушках у иерарха, собственный транзит за Грань, послушный рычаг Равновесия, удобный ключ к дереву миров, бескрайняя свобода… только не для нее. Хотелось заплакать, обложить его, себя и все дерево миров руганью и проклятиями, топнуть ногой, хорошенько врезать этому… этому… Но это бессмысленнее, чем считать песчинки на фиолетовом побережье. Ее чувства? Плевать. Так было, есть и будет, пока эта реальность не выродится в точку. Есть лишь сфера интересов иерарха, в которую демонски не повезло попасть одной глупой доверчивой девчонке. Этого матерого хищника ей не победить. Самое страшное — она не хочет и даже не пытается бороться. В опасных играх с опытным мужчиной девчонка может победить разве что в глупом подростковом сериальчике. А здесь не сериал, здесь жизнь. И смерть.

Кира спрятала глаза, чтобы скрыть горечь и разочарование, уже прорастающие изнутри ростками боли. Человеческий фактор… Проявленный Ключ наблюдал за терзаниями человеческой частички, как за котенком или в очередной раз упавшим на попку малышом — снисходительно, но заинтересованно и даже сочувственно.

— Ты бы не смогла оставить меня за Гранью, как и я тебя, — мягко улыбнулся маг. — Сама говорила, человеческий фактор. Прекращай дуться, как сытая мышь на гречку. Да, я схитрил, чтобы удержать тебя, пока ты снова не исчезла со всех радаров. Но быть моей женой не так уж плохо. Ты привыкнешь, тебе понравится, даю Слово. Или я в твоих глазах не заслуживаю даже мизерного шанса и самой дохлой вероятности? Я многое понял, провел работу над ошибками и не хочу снова по дурости потерять любимую женщину.

Кира опешила, замерев в его руках и вскинув распахнутые глаза.

— Ты никогда не говорил, что любишь меня, что я для тебя хоть что-то значу.

— Тьма и Хаос! Люблю, разумеется. И говорил об этом не раз — поступками. Если тебе нужны слова, чтобы увидеть очевидное, то вот они.

— Ты по фазе сдвинулся! За Гранью, — едва смогла выдохнуть девушка.

— Я сдвинулся по фазе намного раньше перехода за эту несчастную Грань. Пожалуй, еще в тот день, когда первый раз обнял тебя там, в лесу. Ты была измучена и растеряна, в этих дурацких драных кроссовках, и так боялась меня, что готова была в Бездну шагнуть, если бы не Фил. А я тонул в твоих глазах, как мальчишка, и готов был собственными руками замкнуть темпоральную петлю, чтобы этот момент не кончался. Потом тебе было плохо, пришлось тащить тебя на руках. Ты фыркала и требовала поставить тебя на землю, пришлось припугнуть, что брошу в машине. Ты потеряла сознание у меня на руках, и мне, проклятие, пришлось демонски нелегко. Но Тьма и Бездны, как же я был доволен, что ты со мной рядом и в моем доме. Уже тогда я чувствовал, что демона с два тебя теперь отпущу, но еще не понял, насколько эта линия реальности станет значимой для меня самого.

— Я… помню, — порозовела блондинка.

— Не всё. Ту ночь ты провела в моей комнате, которую почему-то выбрала среди всех прочих. Представь себе мое удивление, когда я обнаружил тебя в своей постели. Я сам от перегрузок и усталости еле стоял на ногах и чуть не поддался искушению снять с тебя потенциал. Сама знаешь, каково, когда уровень Силы падает. Но… я не смог. Хотя это был бы самый простой и логичный выход. И уйти тоже не смог, хотя это было бы самым правильным и разумным.

— И что ты сделал? — прошептала шокированная девушка, нервно переплетая пальцы.

— А ничего. Лег спать.

— Как… спать?

— Лежа, как еще спать? — слегка прищурился Виктор. В серебристо-стальных глазах заплясали смешинки.

— А я? — совершенно растерялась Кира.

— А что ты? Кровать достаточно просторна для двоих, а ты так вымоталась, что тебя пулеметная очередь не разбудила бы. Я вымотался не меньше, но рядом с тобой мне еще долго было не до сна. Особенно, когда ты ерзала, прижималась ко мне и забрасывала на меня ножку. Под утро ты стала мерзнуть и сворачиваться клубочком, пришлось греть.

— Извини, я не нарочно, — Кира покраснела так густо, что могла бы посрамить советский флаг.

— Я знаю, — улыбнулся иерарх, накрывая руками ее ладошки и поглаживая запястья. — Это стоило того, чтобы не выспаться. Малыш, после расставания с женой, более двух лет, в моей постели не ночевала ни одна женщина. До тебя.

— Ни в жизнь не поверю, что ты жил монахом! — фыркнула Кира.

— Я и не говорю, что жил монахом. Женщин у меня было до демоновой праматери, каких угодно, и от дефицита секса я не страдал. Но им все и ограничивалось. Я не мальчик, и сексом меня точно не удивить. А вот пустить кого-то на свою территорию, согревать в объятиях, делиться Силой, вместе завтракать и ужинать, еще и получать от этого удовольствие — совсем другое. Ты не шла у меня из головы, я демонски желал тебя уже тогда. Но посчитал это блажью, постарался выбросить тебя из головы и был рад, когда ты облюбовала кабинет — так было проще бороться с соблазном.

Девушка слушала его, растерянно моргая. Слова Высшего не укладывались в голове, сопромат и то казался проще и понятнее, чем то, что она слышала сейчас.

— Когда этот сопляк затащил тебя в подсобку, я был просто в бешенстве и едва сдержался, чтобы не разорвать его на месте, — продолжал маг. — Увидев тебя, такую бледную, испуганную, расстроенную и красивую, я понял: только моей будешь. Никому не отдам, не отпущу, не дам в обиду.

— Ты поставил меня перед фактом, — возмутилась девушка. — И не брезговал шантажом и манипуляцией! Даже сейчас твои методы ничуть не изменились. Я не верю тебе, Высший.

На дне зеленых глаз с хрустальными прожилками затаилась горечь.

— Я не ангел, Кира, — вздохнул маг. — И привык добиваться цели. Всегда. На тот момент мне это казалось наиболее правильным и эффективным. Отчасти, это действительно так, в чем-то я ошибался и перегибал палку. Но у меня есть желание, возможности и целая вечность, чтобы вернуть твое доверие.

Виктор мягко поднял за подбородок шокированное личико и сбросил щиты. Все до единого. Улыбнулся уголками губ, почувствовав осторожное, недоверчивое касание ее разума. Девчонка смотрела в его душу, становясь все более растерянной. Зелень глаз от шока стала совсем прозрачной.

— Я представить себе не могла… такого, — наконец, пролепетала девчушка. — Мне казалось, ты просто развлекаешься. Или пользуешься мной, совмещая приятное с полезным. В лучшем случае — немного нравлюсь.

— Тебе именно казалось. Похоже, только ты и не знала. Теперь-то ты мне поверишь?

Девушка стояла, словно громом пораженная, и пыталась вернуть на место здравый холодный рассудок, который после признания мага и увиденного под щитами помахал ей ручкой и ушел в закат, оставив ее один на один с обнаженной правдой. Невозможной, невообразимой, запрещенной правдой! Или ее наивность и глупость неизлечимы, если все равно так хочется ему верить? Доверять этому прожженному манипулятору, хищнику, которого Фил заслуженно сравнил с верховным демоном? Который все снова решил за нее?

Но иерарх, при всех своих возможностях, власти, силе и далеко не простом характере, ни разу ее всерьез не обидел, был с ней заботлив, ласков и демонски терпелив, оберегал и защищал, как мужчина защищает свою женщину, прощал глупости и ошибки, за которые она сама себе бы от души всыпала крапивой. И доверился ей настолько, что шагнул за Грань вместе с ней. Кира могла бы послать в Бездну мужчину глупого, грубого, жестокого, трусливого, эгоистичного, но Виктор не такой, что бы она ни наговорила ему от обиды. А на обиженных не зря баллоны возят. Как родовая магия Ивашиных не принимает кого попало, так и сама Кира не смогла бы полюбить недостойного мужчину, прорасти в него телом, сердцем и душой. Сможет ли она уйти без раны в сердце, даже если маг отпустит ее на все четыре стороны во всех мирах?

— Я попробую, — подумав, решилась Кира. — Но взамен выставляю свои условия!

— Разумная позиция, — похвалил Ивашин. — Готовность к переговорам — уже прогресс. Внимательно слушаю твои условия, моя малышка.

— Демонова праматерь тебе твоя малышка, — обиженно засопела девчушка, испепеляя мужчину гневным взглядом. Подло надетый обманом брачный браслет она не забыла. Но сей новоявленный нежеланный муж лишь мягко погладил ее по щеке, лаская таким теплым взглядом, под которым вся злость и обида растворялись бесследно, а тело против воли плавилось. Кира вспыхнула, беспомощно глядя в ответ. — Прекрати, с тобой невозможно нормально разговаривать! Ты все переговоры так проводишь?

Ивашин тихо, интимно рассмеялся, представив себе служебные переговоры и деловые встречи в подобном формате.

— Полностью согласен, искусство компромиссов — не мой метод, лучше сразу раздеваться и ложиться на стол переговоров, — лукаво прищурившись, кивнул иерарх. — Но сейчас я кроток, словно ангел Изначального Света, серьезен, как никогда, настроен на конструктивный диалог, готов к компромиссам и даже согласен идти на уступки, — лицо мужчины оказалось совсем близко, опалив губы девушки горячим дыханием. Кира судорожно сглотнула, запоздало попытавшись увеличить дистанцию между собой и Виктором… Андреевичем, побери его Хаос. Но маг лишь улыбнулся и коснулся губами виска, пульсирующего от напряжения. Внутри девушки боролись два противоположных желания: то ли прижаться к мужчине, довериться и успокоиться в сильных нежных руках, то ли применить парочку приемов из магии боя и послать любимого супруга к демонам. И оба желания иерарх прекрасно понимал.

— Ты, Высший, дашь Слово мага, что не будешь на меня давить, манипулировать мной, использовать подчинение и лазейки в договорах! — с вызовом озвучила Кира первое требование.

— Даю Слово, что не буду это все, — кивнул Виктор с облегчением на лице. — Больше вообще никаких договоров и границ.

Условий от Киры он ждал более суровых и трудновыполнимых. Конечно, совсем без манипуляций он не смог бы, но намного приятнее сделать так, чтобы девушка сама захотела того же, что и он. И интереснее в разы.

— Еще чур со мной не воевать, по выходным зря не будить и не запирать в четырех стенах!

— Тебя запрешь, — хмыкнул Ивашин. — Проще дракона на колокольне запереть, чем тебя с твоим Ключом. Воевать с тобой я и не собирался, что за извращение? А вот насчет выходных не все так просто, если нащупаю тебя субботним утром в постельке — могу и не удержаться, разбудить. Но точно не зря!

— Пошляк! — Кира покраснела до кончиков ушей. Несмотря на темперамент и приобретенный сексуальный опыт, она еще не разучилась смущаться.

— Еще маньяк и инкуб, — уточнил маг. — Это все условия или далее по списку?

— Никаких других женщин! — серьезно предупредила девушка, телепатически показав Виктору скалку, сковородку, боксерские перчатки и эгильет[1].

— А быстро ты вошла в роль жены! Глупенькая, — маг рассмеялся, стиснул девчонку в объятиях и нежно поцеловал пальчики, напряженно сжатые в кулачки. — Это же магический брак, а не просто штамп в паспорте. У меня не может быть других женщин, как и у тебя — других мужчин. Родовая магия не допускает измен ни с одной стороны. Так же эти браслеты защищают супругов от приворотов, отворотов, чар суккубов и инкубов, домогательств и насилия.

Непонимание на лице Киры медленно уступало место восторгу. Девушка новыми глазами взглянула на браслет.

— Крутая у вас родовая магия!

— Теперь у нас, — ухмыльнулся Виктор. — Еще вопросы?

Девушка вздрогнула в его объятиях и слегка побледнела, глядя на мужчину тем самым знаменитым взглядом мультяшного Кота в сапогах.

— Проклятие! Что я маме и папе скажу? Они меня убьют, особенно мама!

Иерарх не выдержал — рассмеялся, прижимая к груди свою девочку, которая не побоялась перейти Грань, зато гнева мамы испугалась сильнее, чем вражеских атак, драконьей морды и мантикорских хвостов, вместе взятых.

— Тебе-то чего бояться? Даже если убьют — прогуляешься за Грань и обратно к ужину вернешься…

Шучу, девочка моя, не злись. Просто ты меня удивляешь, в голове не укладывается, что иерарх Равновесия, проводник между мирами, боец и авантюристка, Ключ реальности, Хрустальная Смерть и иже с ними боится мамы. Я порой забываю, какой ты в сущности еще ребенок. Не волнуйся, я сам поговорю с твоими родителями. Давно пора познакомиться с родной тещей, обещавшей выдрать меня, как гадкого мальчишку, и оборвать уши!

— Она будет в шоке! — фыркнула от смеха девушка, представив, как мать, ахая и потрясая кухонным полотенцем, за ухо вытаскивает из машины Высшего мага, солидного главу строительного холдинга, чтобы показать ему, негодяю, где зимуют раки и прочая речная живность.

— Мы заранее наварим успокоительных зелий, — успокоил маг. — И коньяка хорошего захватим, пять капель валерьянки на бокал — и нервы, как стальные канаты!

— Ладно, только не сильно шокируй мою семью, — согласилась девушка. — И последнее: ты продолжаешь меня учить и покупаешь мне вертолет!

— Учить — согласен. А вертолет тебе на кой демон? — вопросительно изогнул бровь Виктор. — Мне-то несложно, я могу купить тебе что угодно, кроме разве что Кремля и Мавзолея, но что ты с ним будешь делать? Автомобиль с Печатью перехода или те же порталы намного практичнее.

— Из своего офиса в твой запускать, — честно повинилась Кира. — А еще с холма и крыши девятиэтажки! И играть с Филом!

— Стоп! Так ты радиоуправляемый хочешь? — растерялся иерарх реальности.

— Ну не настоящий военный же, — хмыкнула девушка. — Хотя, тебе и не такое могло в голову прийти. Вот, опять смотришь на меня, как на чудо из Бездны!

— Ты и есть чудо, — улыбнулся маг. — Ради тебя я захотел вернуться из-за Грани. И вертолетик тебе будет, обещаю.

— Ты? Ради меня? — глаза девушки странно заблестели.

— А ты? Для тебя нет границ, тебе открыты все дороги. В мертвых мирах и запрещенных реальностях ты — Дверь и Проводник, а это серьезная сила. Почему ты добровольно вернулась туда, где испытала боль и смерть?

— В мертвых мирах не рождаются дети, — словно несмышленышу, ответила магу девушка. — Продолжение жизни возможно только там, где жизнь, а в ней порой бывают боль и смерть, одно не существует без другого. В мирах посмертия и застывшего времени я умру от скуки, покроюсь паутиной и порасту тоскливыми дохлыми поганками. Так что даже не надейся так просто от меня избавиться! Тем более, после того, как обещал вертолетик!

У Виктора перехватило дыхание. Переговоры не зашли в тупик, как он опасался — они вышли на новый уровень. У него есть шансы и новые горизонты, бесконечные вилки вероятностей и массивы возможностей. И самое главное — возможность держать на руках свое продолжение, свое бессмертие, открывающее для рода и клана дорогу в будущее. Плоть от плоти и кровь от крови. Малыша от его любимой зеленоглазой девочки.

— Спасибо, — прошептал мужчина, целуя мягкие губы жены. Вокруг забывших обо всем магов огромным энергетическим веером ветвились вероятности, наконец, сложившиеся в активную линию. Линию любви, счастья и новой, радостной жизни.

…Маа-ирр-рет-аль, 50721339 цикл

…Сентябрь 2008 по времени базовой реальности

Заклинание, отнимающее мужскую силу, прим. автора