— Опоздаю.

— Для тебя важней я или работа?

— Ты же знаешь ответ…

Двери лифта открылись, шагнула внутрь, сразу к зеркалу, привычно стерла помаду, заколола волосы заново, платье одернула на всякий случай. Электричка была свободной, устроилась у окна, достала косметичку, почти ритуал: карандаш для губ, помада, немного пудры, черная тушь. Марата заводило то, что из-за него я опаздывала на работу, говорить, что сменила график работы, не стала, пусть потешится, если у него только утром стоит.

— Добрый день, вы сегодня поздно.

— Как обычно.

— Но вы приезжали обычно раньше.

— Теперь приезжаю так, людей меньше.

"И почему я вообще должна что-то объяснять охраннику, ну ладно, начальнику охраны, костюм слишком хорош".

Опять лифт, отражение в порядке — губы алые, ресницы черные, платье свободное, каблуки высокие, сумочка небольшая. Мой этаж, двадцать пятый. Первое время мне казалось, что здание качает, а потом или привыкла, или качку отменили. Но сегодня будет штормить.

— Кофе уже на столе.

— Спасибо, Яна.

— К битве готовы?

— Как обычно.

Маленькая чашка кофе, без сахара. Большой буклет с планировками. Мы друг друга очень "любим"…

— Это же все переделывать, — возмущался архитектор.

— Так не надо было требования к метражу игнорировать, да и как в стотысячник можно сделать один въезд всего. По машиноместам завтра скину замечания, еще не все варианты рассмотрела. Так, а теперь о спорном. Кафе на седьмом этаже, под апартами и над апартами, это кто до такого додумался?

И ведь они почти все согласовали, и все им нравится, но вот беда, продавать-то это счастье мне. А мне надо, чтоб счастье было полным, с нормальным метражом, подъездами, инфраструктурой. И по максимальной цене.

— Список звонивших на столе.

— Спасибо, Яна.

И не только список, но и маленький шоколадный кексик, совсем крошечный, на два укуса. Заслужила.

Двери лифта открылись, привычно шагнула и встала у зеркала. Идеально. Сегодня ничего подправлять не надо. Как он там сказал: "Нам надо отдохнуть друг от друга". Может, действительно надо. Отношения все больше напоминают список обязательств, и все больше их с моей стороны. Ведь в наш век это женщина должна убедить, что она достойна спутника рядом. А мне надоело доказывать.

Электричка покачивалась, усыпляя.

Можно было давно купить квартиру ближе к работе. Но мне нравился тихий район, парк рядом, пруд совсем близко, в двадцати минутах ходьбы санаторий, где всегда можно расслабиться или, наоборот, попотеть в спортзале, детский сад, музыкальная школа и даже лицей с углубленным изучением английского языка, все для хорошей семейной жизни. Только семьи так и не получилось. А теперь нам надо отдохнуть друг от друга.

— Доброе утро.

— Доброе, — кивнула, привычно пробежала взглядом по пиджаку, бейджика с именем не было.

Опять лифт. Опять отражение. Идеально.

— Доброе утро, переговорка уже готова.

— Доброе утро, спасибо, Яна.

Зашла в кабинет. Небольшая чашка кофе, без сахара. Документы, улыбка, маска. Сделка на двести миллионов не терпит суеты. В переговорной еще никого не было. Переставила карандашницу, все время ее ставят не посередине, попросила заменить стаканы, видны отпечатки, вода есть, бумага тоже, плазма работает, подключение с ноутом стабильное, а то однажды отвалилось в самый неподходящий момент. Сообщение от Яны, что партнеры уже идут. Широкая радостная улыбка.

— Доброе утро.

— Доброе, Ирада. Что ж, начнем, перекрестясь…

— У нас есть творожный кекс?

— Так все плохо?

— Просто хочу творожный кекс.

— Сделаю.

— И еще один купи, домой возьму.

А пока в отдел продаж проеду, с менеджерами пообщаюсь. Главное в продажах — обещания. Обещания, что именно эта квартира станет вашим домом, что все там будет, как вам хочется, что это ваша мечта (о которой вы раньше и не догадывались), именно этот район, именно этот дом, именно этот этаж, эта площадь… и этот кредит.

Плохо, когда ваши конкуренты находятся на одной с вами улице и всего лишь в пятидесяти метрах от вас, тут уж кто успел переманить, тот и прав. Хорошо хоть, что аудитория разная, у нас нет апартаментов на двести метров, но есть студии от двадцати метров, ведь многие из целевых приветствуют минимализм, было бы где спать, где поработать и безлимитный интернет, они не привязаны к офисам и работают на самих себя.

Леся презрительно осмотрела мальчишку, сразу всем видом показывая, что к премиум-классу он не относится, а у них покупают только избранные. Ладно, не мое дело, как работают конкуренты, а вот как мои работают, еще как мое. Юноша все понял, дальше с Лесей общаться не стал. Клиент всегда клиент, даже если он им в итоге не стал, отношение — это лицо продаж.

— Может, мы сможем вам что-то предложить?

Юноша согласился зайти и в наш офис.

— Павел, пожалуйста, покажи наши предложения. Кофе?

— О, нет, воды, если есть.

— Есть.

Маленькая переговорка, ничего, скоро переберемся в помещение побольше. Оставила юношу с Павлом, взяла каску и пошла на стройку, надо же знать, как дела с объектом в реальности и стоит ли доверять графикам строителей.

В итоге юноша купил три самых дорогих лота. Новое лицо миллионеров: их не интересует понты, их основной лозунг — жизнь без напряга. Метро вместо мерсов, походы вместо пятизвездочных отелей.

Вечером совещание с руководителем колл-центра. И домой, в пустую квартиру.

Почему-то "нам надо отдохнуть друг от друга" распространялось только на спальню, занял комнату для гостей, по сути все осталось как и было, я почему-то должна заботиться о еде, уборке, стирке и прочем "совместном быте". Перепрограммировать замок и всего делов, только вот незадача, он фрилансер и из квартиры не выходит, а зачем, погулять можно и по террасе, к офису не привязан, встреч не проводит, с клиентами общается через интернет. Надо будет в выходные его выставить, отдыхать, так отдыхать, подальше друг от друга.

Деловой завтрак на радио занял субботу, потом были встречи со старыми знакомыми, чтоб быть в курсе рынка и изменений. Воскресенье — открытие объекта, встреча с руководством, вернулась за полночь. Мои надежды, что Марат свалит, не оправдались, значит, надо выставлять, как же не хотелось на это тратить силы. У меня старт продаж нового объекта, и так без сил.

Привычный лифт, привычное зеркало, непривычная усталость. Спала плохо.

— Доброе утро.

— Доброе, — кивнула, привычно пробежала взглядом по пиджаку, бейджика с именем так и не было. Прошла к лифтам, вернулась.

— У меня есть к вам предложение о подработке. Если интересует, то в двенадцать в кафе кофе выпьем и все обсудим.

— Хорошо.

Просто кивнул, никаких вопросов, вот нормальный человек бы хоть что-то спросил, но охрану набирают из неандертальцев, а мне сейчас и нужен пещерный человек.

Терпеть не могу опаздывать, но директор задержал дольше обычного. Скорей всего, там уже никто не ждет, если вообще ждал, но перерыв сделать надо. И хоть немного побыть вне офиса. Лифт не спешил, вот вроде не самый час пик, а уехать проблематично. В кафе просителей не было, бариста обрадовалась мне почти как родной. Чертовы маффины на витринах, обычных кексиков не было, даже нечего взять к кофе. Тогда поизвращаемся над напитком. Зефирки, корица, соленая карамель. Шоколадку маленькую в довесок к кофе.

— Добрый день.

Чуть стаканчик на него не выронила при развороте. Появился за спиной из ниоткуда. Хорошо, что у него реакция быстрая, мой кофе успел подхватить.

— Добрый, спасибо.

Взяла стаканчик покрепче, чтоб не распрощаться с напитком еще до столика.

— Что-нибудь будете?

Отрицательно мотнул головой, что ж, не стоять же посреди зала, пошла к столику под тентом, на улице, с этой стороны здания мало кто любил курить, вид на стену не вдохновлял, а мне просто хотелось быть не на виду. А утром это казалось такой хорошей идей: попросить вышибалу вышибить приживала из моей квартиры. А ведь и правда, приживал, последнее время все чаще о нем так и думала. А сейчас, при свете дня, идея не казалась такой хорошей, втягивать в личные дела постороннего мужика, потом еще расскажет кому, и понесутся слухи по зданию.

Он молчал, я тоже.

Солнце, в этой вечной офисной жизни уже и забываешь, как это сидеть, подставив лицо лучам, и не думать о работе.

"Купи креветок". Вот нормальное сообщение при "отдыхе друг от друга"? Капля капнула, чаша переполнилась, ну его в пень, надоело.

— Мне надо выселить бывшего из моей квартиры.

— Понятно. Адрес?

Продиктовала. Даже ключи отдала.

Яна прислала напоминание о встрече с клиентом. Пора возвращаться к работе.

Двери лифта привычно открылись, непривычно пустой в это время суток.

— Мы не обсудили оплату.

— Возьму натурой, — ответил охранник в закрывающиеся двери и даже подмигнул.

"Что?"

Нажала на отмену, двери лифта открылись, но его уже в холле не было. Не было его и вечером. Во что я влезла.

В два часа ночи мне уже было все равно, что ожидает меня в квартире. Клиент вынес последние мозги, а вместе с ними и беспокойство, ну ограбили, и фиг бы с ним, по башке дадут, так там уже ничего не осталось.

Сглотнула, когда тень потянула ко мне руки. Не совсем ко мне, к выключателю. Свет в прихожей зажегся. Разгрома нет, а охранник есть.

— И давно датчик движения накрылся?

— Почему накрылся, может, я его накрыла. Достал.

Мне-то как раз нравилось в темноте пробираться до своей комнаты, словно таинственная дорога, полная приключений. Правда, приключения все чаще синяками заканчивались, когда кто-то вещи не там оставлял.

Прошла в комнату.

— Это что?

— Техника. Марат хотел с собой забрать, только чеки так и не смог найти, дозвониться до вас тоже не смог.

Не "не смог", а я отвечать не стала. Но это он и так знал, при нем же звонки были.

Ноутбук, что мне на работе презентовали, дорогой, мне он не понравился, а ему очень даже, планшет, кто-то из клиентов подарил, приставка, так ни разу и не включила, и, господи, кассетник, и где он его только отрыл. Это же "Электроника", может, сдать в комиссионку решил? А где ж моя коллекция кассет? Где-то в гараже была. Еще какая-то куча гаджетов, что мне неинтересны.

— Могли бы и отдать, я ими все равно не пользуюсь. Хотя…

Вытащила приставку и "Электронику".

— Отвезу, чтоб ему здесь лишний раз не появляться, адрес он оставил.

— Как хотите.

— Замок перепрограммируйте.

— Хорошо.

— Сейчас смените код доступа.

Пришлось сделать. С другой стороны, мысль здравая, утром забуду.

— Довольны?

— Да.

И почему я вдруг оказалась в углу, и он со всех сторон нависает. Вот и расплата. Натурой. Что, прям в прихожей брать будет?

— Ужином накормите, хозяйка?

— У меня только замороженные продукты.

— Печально, но хоть такие.

Подмигнул и пошел на кухню. Кто кого еще ужином кормил. Я только чайник включила, остальное делал он. Еще и посуду в посудомойку мало того, что сложил, так еще ее и включил.

— Ложитесь спать, вам через три-четыре часа уже вставать на работу.

— Вам тоже.

— У меня выходной, а у вас нет.

Протянул мне визитку.

— На случай, если еще кого-нибудь надо будет выкинуть.

И ушел.

Простой белый прямоугольник, дорогая бумага, тиснение букв складывалось в лаконичное "Скиф", номер телефона на обороте и все. Что ж, так и останется он для меня безымянным почти героем, во всяком случае, в этот раз бог решил закрыть глаза на мои глупости и отвел плохое подальше. Обошлось без натуры. Разглядывая себя в зеркале в ванной, поняла, что в таком состоянии могу вызывать только одно желание — присыпать землей метра на два, чтоб не мучилась. Написала сообщения руководству, что заявлюсь на работу поздно. Встреч в первой половине дня нет, высплюсь. Чтоб уж в следующий раз натура была желанной.

Как же хорошо. Встала в девять, почти выспалась. А сейчас чашка кофе с творожным кексом. Мммммм. И как спокойно. Никому ничего не должна. Могу собираться долго, как мне хочется. Не думая, что надо чье-то желание удовлетворять. Не спеша разложила кусочки коллажа, надо будет вспомнить навыки верстки и сделать красивый плакатик к встрече выпуска, а то все рендеры, одностраничники, буклеты, планировки, планы, финмодели, ничего для души.

Еще кусочек кекса, и надо собираться на работу.

— Здравствуйте, — вместо приветствия кивок, бейдж на месте. Не тот пиджак, но его же и не должно было быть. Значит, не наврал.

Чашка с горячим молоком, простыла немного, творожный кекс, вместо плаката сверстала фотокнигу о наших школьных буднях, через несколько дней будет готов тираж, раздам бывшим одноклассникам и учителям. Старт продаж состоялся, месяц почти круглосуточной работы, и вот первые контракты уже пошли. Дальше рутина, до нового проекта еще полгода минимум, пока не будет такого напряжения. Еще бы строители не подводили, а то по одной стройке приходится допники о переносе срока заключать, при том, что и так запас давала полгода от их срока.

— Доброе утро, — привычный кивок вместо приветствия, их одинаково кивать где-то учат? Бейдж есть, и даже название охранки присутствует мелким шрифтом, только вот к визитке оно не имеет никакого отношения. Мне все равно некого выгонять, так что в его услугах пока не нуждаюсь.

Если это кекс, то я одуванчик. Сплошная сода. Завтрак мог быть и получше, да и самолет. Вот где справедливость? Как в Канны на выставку недвижимости, так не меня в этот раз (пришлось за свой счет ехать, договоренности поддерживать), а как в какой-то санаторий захолустный, пусть и на берегу моря, так меня. Наш великий собственник здания решил для своих арендаторов любимых подарок сделать, приглашения в санаторий раздал на одно рыло на каждый договор аренды, долгосрочный естественно. И шеф ничего лучше не придумал, как меня делегировать на отбывание благодетельной повинности. Пыталась Яне спихнуть, так у нее медовый месяц через два дня начнется, тур уже закуплен, вещи собраны.

Приземление было не особо мягким. Такси опоздало, отдых начался "хорошо". Ну, хоть номер одноместный без подселения. На прикроватной тумбочке мое расписание на день. Процедуры, еда, бассейн. В семь утра полонез. Перечитала несколько раз, чтоб понять, что глаза меня не обманули.

— Да?

— Яна, какой, к чертовой матери, полонез?

— Так вы сами просили вас на что-нибудь активное записать.

— Но не на семь же утра.

— А там не было время указано. Я так понимаю, что долетели и разместились. Уже хорошо. Как погода?

— Не знаю, я пока ее не ощутила.

— Так на улицу, к морю. А полонез и пропустить можно.

Хорошее решение. Один раз схожу, для галочки, и все. Галочка наступила через полчаса, первое же занятие в день прибытия.

И как можно танцевать полонез одной? Ответ очень простой — никак. Пока милые старушки и старички из окружающих поселков, что каждое утро тащились сюда для двух часов шарканья по паркету, делали фигуры, я пыталась делать шаги к воображаемому партнеру. В общем, занятие меня так "вдохновило", что первым делом вместо душа стала смотреть билеты обратно. Ладно, не сегодня. Надо хоть в море ножки намочить, да и поесть не мешало бы.

— Доброе утро, — привычно скользнула взглядом по пиджаку.

— Какое же оно доброе?

— Опять надо кого-нибудь выгнать?

— Нет, найти или меня отсюда вывезти. Вас сюда в наказание сослали?

— Здоровье поправить, здесь климат лучше.

— Болеете?

— Врачи рекомендовали сменить обстановку. Кого искать надо?

— Партнера.

— Сбежал?

— Не предоставили. И вообще, раз из-за вашей конторы я здесь оказалась, то вот пусть она мне и партнера найдет для полонеза. Вот.

— А если не предоставит, тогда вас вывезти?

— Или сразу вывезти. Это место не для меня.

— Вы просто не дали ему шансов.

— А стоит ли?

Подошла к столу с едой, что ж, кормят в принципе нормально, кексики даже есть. Может, и настроение улучшится.

— Вас на входе поставили, чтоб отдыхающие продукты питания не выносили?

Скиф расхохотался.

— Что присмотрели к выносу?

Показала глазами на кексики. Охранник кивнул, что понял мои желания.

— После завтрака, у теннисного корта, — заговорщицки прошептал мне Скиф.

— Вы ограбили кухню?

В плетеной корзине лежали кексики с разноцветной глазурью.

— Попросил.

— И вам их выдали на всю смену охраны на весь период нахождения?

— Вы брать будете или могу нести обратно?

— Буду. Как раз на обратную дорогу пригодятся.

— Обратную? Все же решили сбежать?

— А что тут еще делать?

Мячик перелетал сетку, молодая теннисистка старательно отбивала его с оргазмическими стонами, хотя, на мой взгляд, таких уж больших усилий она не прилагала, чтоб так стонать. Но партнеру с другой стороны сетки звуки явно нравились. Гейм закончился быстро, продолжение будет уже в номере. Вопрос только в ее или его. У него двое детей, у нее один, и работают они в конкурирующих конторах, по недогляду закинутых в один и тот же бизнес-центр. Кто потом будет кого шантажировать этим курортным романом?

За время наблюдения пара-тройка кексиков ушла на ура. Еще и чай холодный был предложен предусмотрительным Скифом.

"Может, все же имя спросить? А вдруг оно какое-нибудь совсем дурацкое? Не, не буду. Пусть будет Скифом". А мне пора быть сфинксом, но на жаре да после кексиков становиться невозмутимой и древней было совершенно невозможно. Сахар уже попал в кровь, принося энергию и жажду деятельности.

— Сыграем?

— Я не умею так стонать.

— Уверен, что умеете намного лучше, — опять подмигнул, вот точно, подмигнул.

Во всяком случае, держать ракетку умею, юность в тренировках, мечта отца о спортивных победах так и осталась мечтой.

— Не боитесь вид подпортить? — приподнял бровь, пришлось пояснять, — Лен сильно мнется. Не стоит пиджак бросать на землю.

— У меня есть утюг. Играем? Или пытаетесь увернуться?

— Играем, но на стоны не рассчитывайте.

Опять улыбка, немного лукавая и… обещающая что ли. В ответ тоже улыбнулась, обещающе.

Побегаешь ты у меня по корту, гарантирую…

— Сдаюсь, — признал поражение Скиф, пожали друг другу руки и разошлись.

Я с корзиной победителя с разноцветными кексиками к себе в номер, он на свой пост, или как у них место стояния называется.

Вещи распаковывать не стала. Купила билет обратно.

До моря так и не добралась, большую часть времени пришлось отвечать на звонки клиентов и коллег, даже шеф, сославший меня сюда, названивал. На юге темнеет быстро. Легла рано. Хоть раз за последние лет десять лягу раньше полуночи.

Стук в дверь, как же противен этот звук, когда ты не собирался просыпаться еще как минимум часа три. Телефон подтвердил мое недовольство, до самолета еще далеко, можно и поспать. Стук все не прекращался, кто-то настойчиво решил пробить мою дверь своей рукой. Пошла в ванную, привела себя в относительный порядок, избавилась от накопленного за ночь ненужного, теплый душ, почистила зубы, волосы пару раз расческой пригладила, ибо бесполезно было сейчас с ними бороться. Вернулась в комнату, стук так и не прекратился.

Ладно, открою дверь.

— Мать твою, — и шумный вдох стали мне ответом на вопрос "какого ляда?". Я вдруг почему-то оказалась прижатой к стене, мои ноги обхватили его талию, а пальцы уже ерошили его волосы.

— Ири, — шептал он мне на ухо хрипло, так, что моя натура уже была готова отдаться, пусть берет. Только…

— У меня их тоже нет.

Вот в чем проблема взросления — думаешь о последствиях, не уверена, что хочу последствий от него, да и он их не особо хочет, сам же спросил, есть или нет презики. Вот мужики, ни о чем не думают, идет рано утром к одинокой женщине и резинки не прихватил. Вот я бы, если бы шла к нему с явным намерением поиметь, прихватила бы упаковочку, а то и две.

Пришлось вместо секса идти на полонез, из-за которого он якобы и притащился утром (так и поверила). Танцевал он так же "хорошо", как и я, ко второму часу занятий преподаватель устала с нами биться и с горя подвернула ногу (я так думаю, специально, чтоб нас не учить).

И это курорт? Это тундра какая-то, в аптечном киоске не было презервативов. Вот и права я была, решив уехать, нечего тут делать.

Давно я таких глупостей не совершала. Я бы даже сказала, такой дурости. Что может быть глупей сна на пляже в самый солнцепек. НИЧЕГО. Решила перед отлетом ножки в море помочить, нет бы на этом остановиться, так нет, решила слегка позагорать. И сгорела нафиг. Мало того, что самолет проспала, так еще и обуглилась. Вот дура.

— Продолжим то, что начали утром, — прошептал Скиф, подхватил меня за филей и прижал к стене. Мат стал ему отрезвляющим ответом. Не такой реакции он ожидал. Из номера его сразу сдуло, как пыль с Карлсона. Сейчас отлежусь немного и пойду сметану или кефир добывать, что-то сильно сомневаюсь, что в доисторическом аптечном киоске пантенол завалялся.

— Сейчас, Ири, потерпи, легче станет.

Уж даже не знаю, что хуже — стена или капли из пульверизатора.

— Как же ты так умудрилась, а?

И продолжил брызгать, словно и не замечал мои конвульсии на покрывале… Но через несколько минут стало легче, холодок принес облегчение.

— Завтра будет все нормально. А пока тебе лучше отдохнуть.

Мой мозг почти готов был возразить, прошлый отдых обошелся мне поджариванием. Но задернутые шторы и вечный недосыпон победили.

Утром действительно стало лучше, и даже подъем в пять утра не пугал. Выспалась. Что ж, самолет улетел без меня, тратить деньги на еще один билет не хотелось. Взяла полотенце, пошла к морю, попытка номер два подружиться с пляжем. Доплыла до волнореза. Красота, никого вокруг, море прохладное, чистое, воздух теплый, солнце еще не обжигающее. Все же нырнула. Опля, мидии, сразу детство вспомнилось, даже жаль, что нечем отковырять да и не в чего. А так захотелось костра, котелка и мидий, возможно, даже винца.

— Сменили полонез на волнорез?

Не дал покачаться на волнах в одиночестве.

— Так вы ж не удержали Оксану, теперь осталась без танцев.

— Но с партнером.

— А зачем мне партнер без музыки и па?

Поплыла к берегу. Такое настроение спугнул. Вытирали меня интенсивно, потом также интенсивно намазывали маслом для загара.

— Это чтоб я точно прожарилась?

— Хоть какая-то защита. От загара только пантенол.

А масло-то было начатое, да и бутылочку явно выбирала натура молодая или молодящаяся, упаковка из разряда "рекомендовано Космо", без оглядки на состав, женщины моего возраста себе уже такое не позволяют.

— Не похож ты на человека, что маслом для загара пользуется.

— Так и не пользуюсь, дочка забыла.

— Дочка? Значит, у тебя есть дочь.

— И сын.

— И жена?

— Две, и обе бывшие.

— О, как все запущено. Дай угадаю — дочь от одной, сын от другой.

— Ага. Грехи так сказать молодости.

— Еще скажи — ошибки.

— Не, дети ошибками быть не могут.

"И во что я чуть не вляпалась?"

Вот прям спасибо солнышку за подпорченную шкурку, да и аптечному киоску спасибо.

— Или ждала, что к сорока годам буду невинен? — усмехнулся Скиф, застегивая на моей шее лямки сарафана.

— А с чего мне что-то ждать?

— Запомни, мужчина без прошлого — или псих, или алкоголик.

— Или слишком молод, чтоб его иметь.

— Тебя молодые мальчики интересуют?

— А почему бы и нет. Могу себе позволить, мне они в сыновья еще не годятся.

— Присмотрела кого?

— А то. Вот, поеду соблазнять. Сразу после завтрака.

Столовая не радовала разнообразием, кексиков уже не было, запеканка с курагой, каша манная, хорошо хоть яичницу делали, а то голодной бы на экскурсию поехала.

Даже особо соблазнять никого не пришлось, мужчины, выпущенные на свободу из офисов, и так были на все согласны, только вот не нужны абсолютно. Короткий курортный роман, страстный трах на песочке, совместные прогулки под луной и никаких обязательств после. Может, программа меня и устроила бы, только вот предлагающие не устраивали. Приехавших мало интересовали развалины, но извечная жажда халявы победила и заставила их тащиться в солнцепек на руины. Какое счастье, что купила шляпу, а то бы уже солнечный удар хватил, сегодня точно все сорок градусов. А как удобно было в ней наблюдать за окружающими, широкие поля скрывали меня от всех, оставляя всех на обозрении. Только вот молодчики то и дело обзор загораживали. Вот он помог ей подняться, вот подал руку. Отношения скорей дружеские, чем отец-дочь, во всяком случае, девушка могла доверить ему и самое сокровенное, и попросить совета. Несколько дам в автобусе уже неодобрительно фыркнули на его счет, что с малолеткой связался, видимо, Скиф проигнорировал их красоту неземную, округлости налитые и глубины влажные. Поездка заняла почти весь день. Вечером окультуренные люди заняли все пространство бара, пытаясь поделиться впечатлениями, но получалось только напиться. Мне уже порядком надоели подкаты молодчиков, что хотели, чтоб я поделилась с ними опытом продаж и не только. За "не только" пришлось пару разу по мордам дать. Тоже мне, донжуаны неощипанные, под платье лезть, не для них надевала, не им и снимать.

— И тебе нравится этот отстой?

Вот принесла нелегкая, и откуда только нарисовался?

— Не твое дело.

— Может, хватит уже дурить, подулась и хватит.

Забрал мое красное вино, словно ему предлагали. Открыла сумочку, достала визитку, набрала номер. Ответили быстро.

— Вы плохо сделали свою работу.

— Убрать?

— Да.

Хотя Марат предпочел скрыться сам, как только увидел приближающегося Скифа. А Яне надо напомнить, чтоб никому не давала мои координаты, даже тем, кто, по ее мнению, со мной очень близок, но выскажу все после, пусть свадебным путешествием насладится. Кочевник прекрасно устроился за соседним столиком, сразу попал под обаяние трех подвыпивших женщин, одна так лямки приспустила, что платье чудом держалось на груди, но судя по активности хозяйки, недолго там продержится. Очередной с заманчивым предложением о перепихоне на счастье всем, с пятого этажа бизнес-центра, кажется. Там какая-то дизайнерская фирма копошится. Очередное поглаживание моего колена, и почему я ничего поесть не заказала, сейчас бы вилкой кааааак. Но пришлось просто сбросить липкую ладонь. Надоело. Пошла спать. Хуже идиота, может быть только пьяный идиот, а хуже пьяного идиота — целых три идиота, которые решили, что отказ — это всего лишь прелюдия к необременительному траху. Я уже и подзабыла, что в таких ситуациях делать. Последний раз в общаге была в подобной.

Драка была быстрой, я даже толком не разглядела ничего. А теперь никак не могла решить, кто я — прекрасная спасенная или добыча. Судя по тому, что меня взвалили на плечо и быстро несли, все же трофей, а уж никак не прекрасная леди, которую спасли от дракона и теперь будут вечно петь баллады. Дальше было получше баллад. Только мало. Вот он о чем думал, когда пачку на три презика с собой брал, а?

— Я сейчас быстро, прости.

Смотрела, как он идет к двери. Лениво потянулась.

— А я думала еще пару раз, и тогда расстанемся, но как хочешь.

Положила пачку презервативов на тумбочку, натянула одеяло, отвернулась к стене.

— Ты же спешил?

— За ними и спешил.

— Что ж ты не подготовился?

— Так кто-то собирался молодых соблазнять. А мне оставалась только надежда на "вдруг снизойдет". Потом твой бывший нарисовался. И от молодых отбивать пришлось. Не было времени сбегать в номер.

— Мог бы и в него отнести.

— Мог, но твой был намного ближе.

— Ладно, так и быть, приму твои доводы. На пару раз тебя еще хватит?

— А тебе хватит пары раз?

Осторожно накрыла его одеялом, Скиф недовольно что-то проворчал. Душ решила не посещать, а то вдруг шум воды разбудит, да и смысл, если я хотела поплавать, после моря все равно придется мыться основательно. Стараясь не шуметь, выбралась из номера. В коридоре наткнулась на соседа, тут же получила порцию скандала — стонала громко. Значит, когда эта скотина курит на балконе, и дым ко мне идет, а потом пьяный Лепса слушает, то все нормально, ему можно. А мне, значит, стонать нельзя? Отправила в короткое путешествие на три буквы. Я и так старалась не кричать. Этой ночью сдерживать себя не буду, пусть слушает, наслаждается. Кажется, у меня уже совершенно определенные планы на ночь есть, вот насколько они с его совпадут?

Море, волнорез, солнце, одинокие крики чаек, так и не взяла пакет и нож, мидий хотелось нестерпимо. Решила полежать немного на песочке, пока солнцепека нет и людей.

— Опять решила поджариться?

Пришлось все же один глаз открыть. Скиф, мидии, нож. Второй открыла, картина все та же — Скиф, мидии, нож.

— Не против белого вина прямо с утра?

— Нет, выпил и весь день свободен.

— Я уже договорился, нам их на костре приготовят и подадут в беседку.

Часть очарования дикости ушла, с другой стороны, в беседке тоже можно чем-нибудь совместным заняться, и без риска выскребывания песка из разных мест. Днем он был занят. А на ночь наши планы совпали. Как я стонала и кричала. Сосед пришел выяснять отношения после первого оргазма. Дверь ему открыл Скиф, до конца отпуска тот забыл о сигаретах, Лепсе и балконе.

Небольшой обед в городе. Сволочь. Небольшой — его две бывших жены и примкнувшие к ним действующие ухажеры, сын и дочь, бывшие тести и тещи. И все это на меня пялится. Хоть бы предупредил, была бы при полном параде (а по-честному, не поехала бы). А так напротив меня сидят абсолютно идеальные бывшие, даже в сорок градусов при макияже, в коктейльных платьях, туфлях на высоких каблуках, с такими же идеальными спутниками. А я сарафане, босоножках на танкетке, только блеск для губ да термальная вода, о прическе вообще молчу, хвостик на макушке. Странно все это, ну не может бывший муж быть дружен с бывшими женами, тещами, тестями. Привычней, когда все друг друга упрекают и годами выясняют отношения. Оказывается, раз в год они все собираются в какой-нибудь точке мира, чтоб просто попить винца, поболтать, рассказать о том, что нового в жизни. Вот не уверена, что захотела бы встречаться со всеми бывшими своего мужа, а уж тем более, став бывшей, мило улыбаться замене. Но этого не узнаю, всеобщая дружба касается же только бывших жен. До конца отпуска пара ночей. Не буду тратить время на разборки из разряда "зачем потащил". Это его семья, его дела и через два дня друг о друге и не вспомним. Как там, ночная кукушка дневную перекукует, и он с этим прекрасно справился. Никаких прощаний, записок. Просто "спасибо" за завтраком, захочет, найдет, не устраивать же прощальные лобызания. Возвращаться в реал пора.

— Вот сволочи, еще мне заливают, что у меня с глазами плохо. Сколько, Янка?

— Пятнадцать.

— Епть рукожопые кретины. Зафиксировала?

Вместо зарядки стремянка и отвес. И меня уверяют, что я не в себе. Стена того и гляди завалится, это в пентхаусе, в самом дорогом лоте. В общем, к совещанию готова. Презентация "И как это продавать?" готова. Так, еще парочка заданий на предпродажную подготовку и на встречу с подрядчиками. Да, теперь я сама выбираю тех, кто будет выполнять отделку в лотах, что мне надо продать. Сама заключаю договоры и согласовываю цены. А еще выбираю оттенки и материалы. Фасадное освещение тоже за мной. Вот сейчас и посмотрю концепцию по фасадам.

— Даже жаль, что не курю, — сейчас бы затянуться перед гневной тирадой. И за что им пару лимонов заплатили, если вижу "привет от Сталина". Просто отодвинула все.

— Я ожидала от вас большего.

На этом встреча и закончилась. Потом, отойдя немного от разочарования, написала им подробно, что не так.

Какая-то скотина сфотографировала, как я в юбке балансирую на стремянке. С этого снимка и началось совещание. Но директор был не в настроении и юмор не оценил, а вот падение продаж даже очень. Совещание закончилось уходом генерального с обещанием никому ничего не платить, раз ничего делать не умеют. Завтра опять обход очередной стройки, а я хотела выспаться, выходной все же. Но руководство решило по-другому.

Двери лифта открылись, шагнула вперед. Не люблю пресс-конференции, особенно присутствовать, когда меня нет в выступающих. Но настроение было отвратительным, хотелось посидеть вдали от офиса и в темноте. Вот и потащилась с нашим инвестиционным директором на шесть этажей выше.

Конференция закончилась, все встали со своих мест, и она тоже. Журналисты привычно кинулись, рассчитывая на эксклюзив, отгораживая от нее. Неуместные вопросы, вспышки камер, все, от чего он успешно скрывается, пока не надо представлять очередной проект.

Усмешка на губах, приподнятая бровь и холод. Не так он представлял их встречу после трех месяцев врозь. Хотелось остановить ее, но пришлось отвечать на вопросы, улыбаться. Не привлекать к ней внимания, уж точно ей не понравится газетная братия, что, как голодные чайки, накинутся, если будет хоть намек на его интерес к ней.

Не так, все должно было быть совсем не так.

Набрал номер, сбросила. Ничего, есть и рабочий, и домашний, и где их офис прекрасно знаю. Рабочий отвечает всегда, стандартные фразы приветствия, попросил соединить с Ирадой.

— Слушаю, Никифор Леонтьевич.

Скиф было привычней и уютней что ли.

— Могу к тебе зайти?

— Нет. У меня встреча с клиентом через две минуты.

— Когда будешь свободна?

— Ты же знаешь ответ.

— И никаких вопросов не задашь?

— Нет. Хотя один глупый можно было задать.

— Ник во дворе уже был, Кефиром стать не хотелось, вот и пришлось выбрать себе кличку прежде, чем другие придумают. Нам надо поговорить, Ири.

— Надо было три месяца назад, а сейчас не о чем. Прости, ко мне пришли. Прощай.

Повесила трубку. Холод, и больше ничего. Но про Скифа спросила, значит, небольшой интерес все же остался. Превратим его в большой.

— Вот моя жизнь — цветная карта мира, вся жизнь лежит передо мной, что не сбылось — нанесено пунктиром, все, что сбылось — сплошной чертооооооооооооой…

Вот и кассеты пригодились, и "Электроника", и наливка, и гараж. Натка как чувствовала, что наливки не так и много, притащила шампанского, а Ленуська коньячка. Под Андрея Державина постановили, что все мужики — козлы и сволочи и слез наших не стоят. Поэтому перешли на Глызина, пусть мы не Ангелы, но где-то есть те, для кого мы ими будем, осталось только их найти… и прибить за все — за молчание, за обман, за самоуверенность, за годы ожиданий, за все. Под "Комиссара" просто попрыгали с дикими воплями подвывания. Собравшись порыдать, мы успели все — и поплакать, и поржать, и выпить, и потанцевать, и поругаться, и помириться, и найти тайный смысл жизни (правда тут же забыли, в чем он). Таксист не слишком обрадовался трем пьяным женщинам, живущим в разных концах города. Всю дорогу пели такое старье, что даже уже нафталин там не для сохранения, а для украшения.

— Атас, — орал в динамике Расторгуев. "Атас" — звучало у меня в голове. Только атаснуть не сильно получилось, драпать из такси была не в состоянии, только выползать, а на карачках далеко не сбежишь. От встречи с асфальтом меня спасло вмешательство кочующего неандертальца. От общения с водителем спас он же. И даже не подумаю ему деньги за такси возвращать. У него их много, не обеднеет, скотина.

— О, какого красивого дядечку к нам занесло. Это каким же ветром? А, Некефир?

— Решила устроить сцену.

— А почему бы и нет? — пыталась подбочениться, но получалось хреново, если бы он меня не держал, получилось бы намного лучше. Часть меня таки хотела устроить скандал, но другая, проспиртованная, уже хотела спать, и, кажется, вторая побеждала.

— И что нужно? Ик. Прости. Что пожаловал в наше захудалье, а Никофор Лентович? Ик. Леонтович. Ик.

Никогда не думала, что в лифте может укачивать, но меня прям реально тошнить начало, может, и не из-за лифта, может, из-за попутчика.

— Вали из моей квартиры.

— Свалю, не переживай.

— Отпусти.

— Уверена?

— Да.

И какого он меня отпустил, я ж упала, хорошо хоть на кушетку, а не на пол. О, подушечка, пледик, доползла, спатушки, а свет мне не мешает.

Будильник орал дурниной, я почти проснулась, чтоб отключить его, и тут мысль про обход разбудила меня окончательно. Подскочила, рухнула на пол, запутавшись в одеяле, доползла до дверей ванной, от пут удалось избавиться. То, что отразило зеркало, лицом назвать было нельзя. Тазичек, холодная вода и бегом на кухню. Лед есть, весь его в тазик и туда же лицо. Пока воздуха хватало, была в воде. На очередном выныривании дыхание перехватило, от возмущения.

— Что ты тут делаешь?

Ответ не услышала, нырнув опять в ледяную воду.

— Тебе чего? Чай с лимоном? Минералку? Молока?

— Иди на фиг.

— Вчера твои предложения о походах были интересней.

Опять нырнула. Лед уже почти весь растаял. В ванную. Так, ну глаза уже есть, и то хорошо. Крем, краситься не буду, только хуже станет. Передние пряди подкрутить, типа челка очень длинная, чтоб часть лица скрывала. Так, одежда, джинсы, футболка, рубашка, носки, кеды, блин, лифчик чуть не забыла. Жаль, что очки солнечные нельзя, при освещении на объекте ноги и так переломать можно, а в очках убиться только.

— Вон.

Телефон схватила, рюкзачок с нужным.

— Я сказала — пошел вон.

— Ири?

— Вон, я уже опаздываю.

— Провожу.

— Значит так, Некефир Леонтьевич, нам разговаривать не о чем, был курортный романчик, да весь вышел.

— Точно весь?

— Ага. Три месяца — достаточный срок, чтоб найти новое увлечение.

— И где?

— Что где?

— Увлечение где?

— К нему и еду.

— Ох, даже жаль мне его, с такой руганью собираться на свидание.

— Ничего, он любит с огоньком да с перчиком.

Генподрядчик другого не понимает, только когда с арматурой в одной руке, с мегафоном в другой, тогда у него уши открываются и глаза видеть начинают.

Телефон пискнул, опять кто-то в ватсапе строчит с утра пораньше. Открыла дверь. Он шагнул за порог. И тут же дверь и закрыла. Обход отменился. Только зря лед переводила, с минералкой он бы сейчас пригодился. Ладно, выпью просто прохладной.

В обед все равно пришлось выбираться из дома. Привычные проверки офисов продаж, разговоров колл-центра.

— К вам пришли.

— Я, по-моему, ясно сказала, чтоб без предварительного звонка ко мне никого не пускали.

Секретарь и охранник стушевались.

— Клиентов же говорили сразу вести.

— В переговорку. Да и он не клиент.

— Но могу им стать.

Отпустила свидетелей, чтоб, если что, показания дать не смогли.

— И что вам нужно, Некефир Леонтьевич?

Уселся на стол рядом. Вот даже генычу такое не позволено. Взгляд "убийственное недоумение, как можно быть таким хамом". Ухмыльнулся, пересел в кресло.

— И что же вам нужно?

— Поговорить хочу.

— Так говорите, только за пределами моего кабинета.

— То есть, все же придется стать клиентом.

— Станьте, спихну вам весь неликвид втридорога, у меня чудесные менеджеры по продажам, и мертвого уговорят. Не отнимайте мое время, пожалуйста.

— Злишься. Это обнадеживает.

— Просто не хочу тратить время впустую.

— А если бы явился, как планировал, с цветами, мехами, бриллиантами, стала бы разговаривать?

— Конечно, после того, как сожрал бы все розы с листьями и стеблями вместе.

— И мехами бы закусил?

— Да, и стекляшки на десерт.

— Ири, ты не представляешь, сколько я сил потратил, чтоб сюда вернуться раньше. Прости, но это уже привычки и требования элементарной безопасности, финиш проекта, рядом только те, кому доверяю. Я стараюсь не путать личную жизнь и работу.

— Все сказал? Или еще что-то осталось?

— Ири, ты же тоже не звонила, — еще и реально упрек в голосе.

— А кто ты мне, чтоб я тебе звонила?

— Ири, — шустрый какой, сразу меня на стол посадил, между ног пристроился, — ты не представляешь, как мне хотелось, чтоб ты позвонила, чтоб я мог сбежать с этих чертовых совещаний, обсуждений, испытаний, из этих благословенных Штатов.

— Ты же не путаешь личную жизнь и работу?

— С тобой все путается, Ири, моя Ири.

— А вот путаться со мной не стоит.

— Соскучился по тебе.

— Странно, а я нет. Ты только свою работу с личной жизнью не путаешь, так? А мою работу с твоей личной жизнью путать можно. Прям тут, на столе, на виду у тех, кто в офисе.

— Ири.

— Мне еще шефу объяснять, почему же ты в офис завалился, так еще и клиентом не стал. Убрал руки и выпирающую часть тела и пошел вон. Кефир недопитый. Развлечение себе другое найди. Как искать, знаешь.

— И как?

— На входе встаешь и выбираешь. Дверь вон. И больше меня не беспокойте, разлюбезный Скиф Леонтьевич.

Ушел. Почти. Вот мать твою, с генычем столкнулись, рукопожатиями обменялись и в кабинет ушли. Ничего хорошего для меня точно не будет. "С розами, мехами и бриллиантами", ага, не столкнулись бы на презе, и не вспомнил бы. Кефир чертов.

Не удалось сбежать, в лифтовом холле помощник директора поймал и попросил тире приказал вернуться.

— И?

Вместо приветствия и обычных политесов. Сделала вид, что кочевника, стоящего у стены, не заметила.

— И тебе добрый день, Ирада.

— У меня такси внизу. Если хотели поздороваться, то я пойду.

— Отпусти такси, разговор есть.

Пришлось отпустить и сесть за стол пред начальственными очами, с кисломолочкой за спиной.

— И что хотел Никифор Леонтьевич?

— А ты его откуда знаешь?

— Спала с ним непродолжительное время.

Предмет обсуждения все же решил не сливаться со стеной и сел напротив.

— Вот даже как.

Шеф явно не ожидал такой откровенности.

— Ага.

— Но не думаю, что это помешает, — Пробубнил шеф, прикидывая выгоду.

— Мне нужна твоя помощь. Хочу особняк продать.

— Тот, что в районе Чистых прудов?

— Да. Он самый.

— Вам мое разрешение требуется?

И глаза такие удивленные, хлоп, хлоп, типа не знаю, что он хочет.

— Никифор Леонтьевич хотел бы, чтоб ты ему помогла с продажей.

— Вы же так радовались его покупке, так расхваливали?

— Надоел.

— За два года?

— Ага.

— У вас два года прям кризисные. Помогать в рабочее время?

— Нет, естественно.

— Замечательно, то есть я должна те пять-шесть часов, что мне все же остаются на личную жизнь и сон после совещаний, встреч за пределами моего трудового дня, потратить на поиски покупателя? Господа, мой ответ ясен — нет.

— Подумай, процент свой оцени.

— Подумала, оценила. Нет. И времени нет, и желания особого. На втором этаже риэлтерская контора. Могу идти?

— Вот, и тебе не удалось ее уговорить. Кремень. Ладно. Мне пора. Ирада, подвезу, раз уж из-за меня отказалась от такси.

— Идите, думаю, Иван Степанович мне еще чего-нибудь по работе скажет. А такси сейчас не проблема.

— Скажу, у нас есть, что обсудить, — боюсь, что шеф не говорить, а орать будет. Что ни говори, а Скиф — клиент видный, потом можно было как дополнительную рекламу использовать.

Неклиент ушел. Шеф себя сдерживать не стал, побагровел, как свекла, и орать начал.

— Ты что творишь? Мозги в жопе. Он же тебя в порошок сотрет. Репутацию уничтожит. И мою.

— А вы что творите? Предлагаете под клиента лечь.

— Не предлагаю.

— Я его послала, так он к вам пошел. И с каких это пор мы продаем чужую собственность? Ладно, партнеров или крупным клиентам помогаем, а тут?

— Крупняк он. Крупняк. У тебя чуйку отбили что ль?

— Это у вас все отбило. Ничего он покупать не станет и инвестировать не будет. Только время отнимет. У нас старт продаж через полтора месяца, еще конь не валялся. Он же не согласился на менеджера?

— Нет.

Шеф начал остывать.

— Вот и все. Вопрос закрыт. Я домой.

— Сядь. Ты что, действительно с ним спала?

— Да. Угораздило на курорте расслабиться.

— Ты ж понимаешь.

— Понимаю, начнет работе мешать, распрощаемся.

— Не хотелось бы.

— Так дурость лечить надо, даже мне иногда. Еще есть что обсуждать, или я могу пойти спать?

— Иди.

Зная шефа, можно не сомневаться: он уже рассматривает варианты моей замены и, скорей всего, через пару-тройку месяцев примет решение, что нам пора расстаться. Угроза бизнесу, пусть и эфемерная, но угроза, уже запала в его голову, и ничем ее оттуда не выковыряешь. Вот, сука, удружил. Так, к черту всех и все, у меня выходной. О работе и смене оной буду думать позже.

С другой стороны, трещинки пошли давно, еще до последней поездки в Канны. А сейчас просто уже не замажешь.

— Опять вы?

— Ага. Ири, зачем?

— Что зачем?

— Прекрасно понимаешь, о чем.

— Даже и предполагать не хочу.

Еще раз нажала кнопку вызова лифта, вроде скоростной, а не дождешься, и людей не так много, а еле ходит.

— Вам же вверх.

— Может, не хочу в офис. Собирала сведения?

— Из свободных источников. О врагах надо знать все.

— Я тебе не враг.

— Да? А по действиям не скажешь. Какие еще разрушения меня ожидают?

— Никаких и не планировалось. У твоих секретарей слишком длинные языки и слишком много свободного времени, раз они клиентов в интернете пробивать успевают. И директору сообщают.

— Не мои секретари, не мне подчиняются, не мне их занятость оценивать.

— В мои планы не входило афишировать наши отношения.

— А там нечего афишировать.

— Тогда зачем, Ири? Ты же знаешь, что он мнительный, придумает и сам поверит.

— Знаю. Но я ж не в курсе, что ему наговорить успели.

— Ирада, выходи за меня.

— Года на два?

— Почему на два?

— Так у вас первый брак был чуть меньше двух лет, второй чуть больше, особняк тоже через два года надоел. Не интересует предложение.

— А если обсудим детали, может, заинтересует?

Что плохо в выходные, что лифт не стопроцентно останавливается на первом этаже. Вот и укатила в паркинг, кнопку же не я нажимала.

— Пошли, подвезу.

Совсем не нежно меня под локоток и к машине почти поволок. На такой кататься еще не приходилось, сидеть друг напротив друга было непривычно.

— Будешь что-нибудь? Кофе только в термосе.

Тут и бар был с закусками, спиртного мне еще долго не захочется, а от кексика с кофе не отказалась бы. Вот, гад, знает же, что творожные кексы — моя слабость. Даже столик есть. Красиво жить не запретишь. И что не попить кофе да с кексиком, дороги свободны, доберемся быстро, когда я ем, то глух и нем.

— Только кофе и кекс, секс не предлагать.

— Точно?

— Не требуется.

Фарфоровая чашка, блюдце, льняная салфетка на колени, серебряная ложечка. И как же ты не загнулся от совка в санатории?

— Еще что-нибудь?

— Замена попутчика?

— Не требуется.

— А жаль.

Может кофе и из термоса, но чертовски хороший. Кекс был так себе. Сейчас поспать бы, пледиком накрыться, подушечку под голову и часа три крепкого сна. Но не судьба.

— Все не так, Ири. Не те слова, не те действия.

Хмыкнула, помогать ему точно не буду. Пусть сам выкручивается.

— В мои планы не входило ссорить тебя с директором и мешать твоей работе. На тот момент казалось, что объяснение моего появления достаточно логично. Меньше всего ожидал, что ты про нас расскажешь.

Разговор решила не поддерживать, хотя он вроде как ждал комментариев.

— Я хочу, чтоб ты была со мной.

Не реагировать.

— Ты же не будешь отрицать, что нам хорошо вместе?

Пожала плечами.

Машина затормозила неожиданно, не сказать, чтоб резко, но меня качнуло вперед. И почему-то я оказалась на его коленях. И тело тут же предавать начало, а ведь казалось, что и забыла все, и убедила себя, что не так и хорошо было.

— Ири, моя Ири.

— Ты презики-то прихватил? — все же часть меня еще могла сопротивляться, та, что отвечала за длинный язык, уколы и подковырки. Скиф замер.

— Опять не подготовился?

— Тут полно аптек.

— А кто сказал, что у тебя будет второй шанс? Значит так, Никифор Леонтьевич, у меня тоже финал проекта, и мне тоже хочется иметь под боком людей, которым доверяю, вы к ним не относитесь.

— Меня моими же словами, — усмехнулся и чуть сильней сжал.

— На сим и распрощаемся, — еще бы из рук его выбраться, желательно одетой.

— Но проект когда-нибудь закончится, Ири.

— Все когда-нибудь кончается.

— Позовешь?

— Если вспомню о вашем существовании.

— Уж вспомни, Ири. А я буду ждать.

Отпустил все же. Помог выбраться из машины, проводил до лифта, дальше я не позволила, а то память услужливо подсказала, где у меня лежит пачка резинок.

— Все, спать, — рухнула в кровать. Мне лучше не думать о том, от чего отказалась. Непривычное ощущение защищенности исчезнет вместе с последними нотами его одеколона, что запутались у меня в волосах. Сама. Одна. Борьба. А сейчас спать, завтра последний выходной, а с понедельника начнется ад…

Бокал шампанского, очередной тост. Старт продаж начался хорошо. Уже подписаны предварительные договоры, реклама запущена. Сегодня до утра все будут радоваться началу очередного забега. Завтра офис будет костерить тех, кто весело провел ночь, продавая очередной "воздух". И все это больше не имеет ко мне отношения. Дальше со знамением побегут другие. Очередной рабочий день начнется без меня. Пироги привезут прощальные и все. Основная часть дел передана, остальное можно решить по телефону, постоянное присутствие не требуется. Янку жалко, семь лет вместе, везде за собой таскаю, но не в этот раз. Вмешательство Скифа все только ускорило. Просто сказала, чтоб искал замену, и меня, и его это устроило. Полтора месяца ада закончились, и впервые за многие годы я свободна. Последний тост, только завтра все поймут, что он действительно последний. Бокал шампанского, немного пригубила, поставила на поднос и ушла. Холодно, морозец слишком рано в этом году. Но хотелось прогуляться, просто так, без нужных разговоров, без спешки, без необходимости что-то продавать.

"А если написать, приедет? Или не надо? С другой стороны, что я теряю". Смс улетела, телефон утонул в глубоком кармане пальто. Кофе в стаканчике из круглосуточной забегаловки. И ночная Москва. Холод все же заставил вызвать такси и поехать домой. Никаких звонков, никаких сообщений, только чат с открытия очередной продажи пополнялся фотографиями вечеринки. Нужно будет почистить чаты, контакты, почту. Потом, когда найду для этого время. Подъезд, лифт, мой этаж.

— Привет.

Он сидел у двери, прямо на полу, не думая о дорогущем пальто, о соседях, что могли вызвать милицию. Ждал. С букетом.

— Физалис?

Не декоративный, что украшает букеты, а настоящий, из детства, что рос в каждом саду, с вкусной ягодой за ширмой фонарика.

— Вдруг прикажешь съесть, взял сразу съедобный.

Села рядом, он успел полупальто подстелить. Парфюм другой, а чувство защищенности все то же, почти забытое, что, казалось, только привиделось тогда в санатории.

— О, соседка, ключи потеряла?

— Ага.

— Дверь помочь вскрыть?

— Ключи с работы привезут.

— Точно помощь не нужна?

— Точно.

По Ваське можно было часы сверять, а значит, уже шесть утра, и сколько же мы просидели под дверью, так и не переступив порог?

— Так и будем сидеть?

— Да, — прижал меня к себе сильней.

— Я кофе хочу, да и скоро остальные соседи вставать начнут.

Переступить порог собственной квартиры — все, на что меня хватило, усталость накатила внезапно, накопленная, беспощадная.

— Ну, Ирадка, совсем ты сникла.

С меня сняли верхнюю одежду, обувь, отобрали сумку и закинули ее куда-то высоко, взяли на руки и отнесли на кухню. Небольшой диванчик с кучей подушек для моего усталого тела был не самым лучшим вариантом.

— Кофе или сразу спать?

— Кофе.

Оранжевую или желтую подушечку под голову? А обе сразу, чтоб повыше и удобней наблюдать было, как Скиф выискивает в ящиках кофе, турку, сахар, пряности, подсказывать не стала, но и результаты изысканий так и не узнала, отключилась.

Проснулась поздно вечером от приглушенного звука телефона, нехотя отправилась на поиски. На последней полке стеллажа, вибрируя от возмущения, лежала моя сумка. Табуреточка на стул — не самая надежная конструкция, шатаясь и вспоминая "добрым" словом Скифа, все же достала свою торбочку, изрядно припыленную, вот и первые дела нашлись в моей почти свободной жизни — уборка, завтра, сегодня уже темно, да и на звонки ответить надо. Знакомое пиликание и щелчок заставили обернуться. Эквилибрист из меня хреновый, равновесие потеряла тут же, рухнув на вошедшего, посадку нельзя было назвать мягкой, но все же лучше, чем пол.

У меня чертовски ныл локоть, даже не представляю муки Скифа, ведь мой локоток угодил ему в лицо. И даже не матюгнулся, когда словил, вот выдержка. Решила занять себя почти полезным занятием, проверить телефон, список неотвеченных пугал, но на разговор решилась только с клиентами, бывшим коллегам можно и завтра позвонить.

— Ты как?

— А ты? — не такие и сильные повреждения, синяк на скуле, кровь перестала течь, сразу не все так страшно стало. Вот только зря он на футболку не согласился, пока свою сорочку высушит, будет полуголый ходить, а телефон и клиенты уже почти не отгораживали от соблазна.

— Кофе?

— Да.

Он уже неплохо освоился на моей кухне, наблюдать за ним приятно, намного приятней разговоров по телефону. Хоть и предупредила рассылкой об уходе, все равно звонящих было много.

— Кофе готов.

Только кофе совсем не хотелось, хотелось совсем другого вкуса, его. Отключила телефон. Мои пальцы уже стягивали преграду одежды, что мешала получить желаемое. Мое имя на его губах сменялось глухими стонами, он не контролировал, не направлял, просто позволял мне делать все, что хочется. А хотелось все глубже, дольше…

Даже остывшим кофе был вкусен, но он все же вкусней и уж куда горячей. Скрытый ящик щелкнул, и пачка для продолжения моих планов на вечер и ночь стала доступной.

— У меня тоже есть, — прошептал Скиф, унося меня из кухни в спальню.

Часа в два ночи изнывала совсем от другого голода, с бутербродом и была застукана любовником у холодильника.

— Будешь?

— Ага, сейчас приготовлю. Садись.

Наблюдение за уже полностью обнаженным мужчиной на моей кухне, да еще и готовящим, было возбуждающим… Горячие бутерброды были не такими уже и горячими, когда мы до них добрались.

— Не хочу уходить, — жаловался Скиф, уткнувшись в мою шею, снова возбуждая.

— А надо?

— Надо, действительно надо, а не хочется.

Он все же встал с кровати и ушел в ванную. Мне тоже пришлось встать, кофе и бутерброды он заслужил. Если честно, заслужил он намного больше, только у меня нет сил и продуктов, чтоб приготовить что-то другое. Хлеб, колбаса и все, сыр ночью съели, вот и второе дело на свободную жизнь — поход за продуктами. Хотя есть еще кое-что, физалис дополнил скудный завтрак.

— Приеду вечером.

— Нет, напишу, когда у меня будет время для тебя.

— Ири, ну пожалуйста, — и ведь почти готова уступить, еще раз поцелует, и точно сдамся.

— Напишу, пока.

— Точно не хочешь со мной поехать?

— Слишком рано, могу еще немного поспать.

Очередной последний поцелуй, и он ушел.

Можно попробовать уснуть, но спать не хотелось. А значит, дело номер один — уборка.

Хаос, захвативший мою квартиру, постепенно исчезал. Давно не была дома как хозяйка, не как уставший полутруп, что притащился провести ночь под потолком конкретной жилой коробки, а именно как хозяйка. Пробежаться с пылесосом по полам и приглашенные уборщики, когда уже пылесос не наводил должный лоск — все мои уборочные мероприятия за последние пару лет. Разобраться, решить, что нужно и что не нужно, времени никогда не было. Кладовка, куда закидывалось все из разряда "потом разберу", дождалась своей очереди. Несколько мешков макулатуры набралось, куча рекламных проспектов, папки с разнообразных деловых завтраков, конференций, книги с автографами очередных гуру продаж, на которые не стоит тратить время, кроме самолюбования ничего там нет. Флэшки, ручки, блокнотики, наклейки, брелоки и прочая сувенирная мелочевка быстро разошлась среди дворовой малышни. Отмыла хрустальную люстру, почти раритет, папа много лет назад притащил ее из Чехословакии, мечта советских людей, признак относительного достатка. Со мной кочевала из одной квартиры в другую, скорей как память, чем красивая вещица, дизайнер стонала, когда поняла, что ей придется это висюлистое убожество вписывать в интерьер. Пылесборник еще тот. Избавилась от лишней мебели, освободив гостиную, перекрасила стену в рабочей зоне, ее синий прохладный тон мне давно надоел. Придется все же выбраться в магазин, дело номер два так и не осуществила крупномасштабно, купила еще хлеба, колбасы, пельменей и творожный кекс. Сейчас доедала последние пельмени, пять штук. Кухня мало пострадала от моей активности, тут менять ничего не хотелось, только слегка дополнить мужчиной, что может приготовить бутерброды и которого хочется пробовать на вкус. Но… Сначала разберусь с домом, потом с личной жизнью и дальнейшими планами.

Звонок вырвал меня из созерцания темно-синего неба за окном, рассвет еще только начался, и кому в такое время еще не спится.

Бывшему шефу. А я и забыла про конгресс в Лондоне, а вот он обо мне не забыл. Участника поменять не могут, слишком долгое согласование кандидатур, деньги не вернут, не хочу ли я все же съездить туда? А почему бы и нет. Тем более, что есть кого навестить в Лондоне, ведь если верить интернету, он как раз там. И может, Стружка и хотел бы вычесть траты на конгресс из моей зарплаты, да вот расчет уже получен, и снимать не с чего, единственный выход — сделать хорошую мину, типа компания дарит мне поездку за годы преданной работы.

И все же они решили отыграться слегка, билеты были самые дешевые и на очень "удобное" время. Простояв в пробках, потеряла время на заезд в гостиницу. Потащилась на сборище с чемоданом, благо не одна я такая, и комната хранения была. В туалете сменила джинсы и свитер на брючный костюм. Скукота смертная, только запись о спикерстве там — прекрасное дополнение в резюме, если все же начну искать работу. За две недели свободы так и не решила, хочу ли я начать ее искать. Да и вообще надо понять, чего я хочу. Организм требовал рефлексии, я ей отдавалась почти с упоением. А сейчас пришлось собраться, чтоб не пропустить в этой массе ненужного интересное, что потом позволит запустить очередной продукт в продажу или сделать рестарт давно провисшим лотам. Меня хоть и позвали в паб после, но смотрели скорей как на диковинку, все ждали, что закажу водку и начну играть на балалайке, но не дождались, к всеобщей радости довольно щедро кинула в общак банкноты и поехала в гостиницу. Поменяла билет, продлила номер, завтра не полечу, нестись после очередного дня дебатов в аэропорт не хотелось.

Ужин испортила парочка непристойных предложений провести приятно ночь и получить за это деньги. Здесь принято говорить о планах в открытую, и за "пошли потрахаемся" по морде не получают, не пристают же, а сразу правду-матку рубят. Вот и мне срубили, даже не знаю, чего тут было больше — желания или уверенности, что все славянки только для работы телом и приезжают.

Уснула быстро, но проснулась рано. Побаловала себя долгим лежанием в ванне с пеной. Потратила время на полный макияж, что не делала давно. Платье-футляр, лодочки, клатч, волосы — банальная коса, вечером небольшой фуршет для закрытия конгресса, надо будет побыть немного, дождаться официальных фотографий. До него немного обновить макияж — сделать глаза и губы ярче. А дежурно улыбаться давно научилась.

Очередные заманчивые предложения освоить пространство туалетной кабины вдвоем. Чувство, что большинство прилетело только за быстрым перепихоном с кем-то, кого потом никогда не увидишь. Снимки, официальная часть закончена, можно и валить, все равно через час фуршет закончится, и все разбредутся по окружающим пабам.

На смс ответа не было, но и в прошлый раз он не отвечал, а просто приехал. В гостинице никто не ждал. Ну и ладно, значит, завтра прогуляюсь по городу и все же увижу Тауэр, а лучше в магазины, прикупить качественное, модное. Может, занят, может, и наигрался уже. Ночью тоже никаких сообщений не было. Чашка с черным чаем в руках и упоительная рефлексия до утра, почти привычное сочетание.

Прогулка удалась, наконец-то смогла оценить Тауэр. Время до самолета еще было, сидеть в аэропорту не хотелось. Немного побродила по городу, наткнулась на небольшой магазинчик с украшенной яркими квадратиками витриной, приглядевшись, решила зайти, может, и пригодится.

Самолет прилетел поздно ночью, свободные дороги, бурчащий таксист, и я дома. Свет включать не стала, закинула чемодан в шкаф, красный автобус на тумбочку рядом с кроватью, чай в ящик над столом. Чайник синим холодным цветом поприветствовал мое желание согреться. Грей завтра, сейчас мне хотелось ягод, брусничный чай подходил моему настроению больше, чем аристократичный бергамот. И кусочек кекса. Горячий душ, пушистое полотенце, любимая длинная майка с нелепым рисунком. Хорошо. Иногда одиночество — лучшая компания. Но красный автобус напомнил, что есть и другие варианты.

Знакомое пиликанье в коридоре заставило забыть про сон. Скрип двери, едва слышный щелчок замка и чужое присутствие. Осторожно сползла с постели, стараясь не шуметь, ничего лучше гламурных тапочек на каблуке под кроватью для самозащиты не нашлось.

Черт, вот уж не ждала уже.

— Не спишь?

— Я же сменила пароль?

— Ага. Но ты же помнишь, с чего я начинал, хобби осталось, — подмигнул.

— С систем безопасности, что ты удачно продал лет двадцать назад, и потом началось твое восхождение в инвестициях, удачные вложения, удачные продажи. И твое хобби дает тебе право проникать в мой дом? — вот так просто, решил, завалился и нормально. — И каждый так может?

— Нет, Ирадка, не каждый, замок надежный, можешь не бояться воров.

— Ага, — сарказм скрывать не стала.

— Ири, опять все не так.

Прижал меня к себе. Можно поупрямиться, рассказать, как он не прав, посягая на мое личное пространство, что он мог бы и написать, что приедет. Но я просто обняла его. Странное, непривычное ощущение, что ты больше не один. Обманчивое, ведь он ничего не обещал, и все его обязательства выдерживают пару лет. Но такое необходимое, пусть и на время.

— Ты не голодна? Я так зверски хочу есть.

— У меня только кекс есть.

— Так и знал, и даже заморозки никакой нет?

— Выбросила перед отъездом.

— А у меня все есть с собой. Сейчас буду поражать тебя своим умением готовить.

— Это тоже твое хобби?

— Необходимость. Не очень люблю чужих людей рядом, иногда приходится заботиться о пропитании самому.

— Моя кухня в твоем распоряжении.

— Если что, ремонт оплачу.

Под маской сонливости зорко наблюдала за его передвижениями по моей кухне, все же, когда мужчина готовит, это заводит. И так хотелось помешать, чтоб сгорело, чтоб он забыл о том, что собирался сделать.

— Бренди? С утра?

— Немного.

— Ладно, не на работу, можно и алкоголить с рассвета.

— Работа занесла тебя в Лондон?

— Ага, она родимая. Конгресс, будь он неладен.

— Сообщение получил, когда в Новосибирске уже был, пришлось бороться с собой, чтоб не рвануть обратно. Да и не успел бы, конгресс закончился бы еще до моего приземления.

— Мог бы и написать, что не приедешь, — немного упрека в голосе, совсем чуть-чуть.

— Не мог, не мог я написать, что не приеду. И когда точно приеду написать не мог, не знал. Думал, что контролирую себя, разум главенствует, гормоны не играют, но каждое твое сообщение выбивает все это напрочь.

— Не будут больше писать, — тоном, которым приносят клятву быть вечно готовым.

— Я тебе не буду, — погрозил мне лопаткой. — Просто есть обязательства, от которых нельзя избавиться, отказаться без ущерба.

— Они важней.

— Ты важней, Ирадка, ты. О, знала бы ты, каким психом становлюсь, когда понимаю, что все эти проекты, контракты, встречи не дают мне с тобой встретиться и побыть подольше. Тираню всех окружающих, заставляя все делать быстрей, лучше, чтоб не пару часов провести с тобой, а день, недельку.

— А я все твои старания игнорирую.

Тарелки с бифштексом на столе. Запах сводил с ума, я уже последние минут семь слюной давлюсь, а тут от вида можно сразу захлебнуться, и не откачают.

— Сам виноват, так, последний штрих.

— Ой, — чуть челку не спалила, меньше всего ожидала фламбе в своей тарелке.

Как же вкусно, даже если буду получать ожоги, когда он готовит, оно того стоит.

— А сейчас сколько у тебя есть времени на меня?

— Пара дней, Ирадка, все, что удалось отвоевать.

Он опять помыл всю посуду и привел кухню к состоянию "до бифштекса". Что ж, у меня как раз есть кое-что на два дня…

Сейчас, когда желание чуть остыло, а тела устали, можно было и поржать.

— Черт, — Скиф открыл упаковку и развернул, — вот уж не ожидал.

— Зато теперь можешь всем рассказывать, что однажды натянул Королеву, а я буду говорить, что во мне побывал Биг-Бен, пусть завидуют.

Развернула еще один, гвардеец в меховой шапке. Обычно рисунок только на упаковочке, но тут пошли дальше, принт с достопримечательностями и символами Великобритании покрывал презерватив. Когда открыла "автобус" и достала первый квадратик, это не имело значение, а сейчас веселило, так здорово, что в постели можно и посмеяться.

— Кого ты хочешь больше? Гвардейца или Вестминстер?

— Сейчас я хочу тебя.

Медленно спускаться вниз, шея, грудь, моя цель ниже.

— Ири?

— Что? — вот уж не вовремя решил меня отвлечь.

— Многие женщины считают орал обязательной программой, если тебе не нравится…

— Нравится, очень нравится, с тобой.

Нравится, что ты позволяешь мне делать, что хочется, не контролируешь, не направляешь, не сдавливаешь мой затылок, пытаясь запихнуть в меня член поглубже, не дергаешь за волосы, а просто разрешаешь все. Ласкать, лизать, сосать, целовать, прикусывать, наслаждаться каждым движением, каждым проникновением, каждым миллиметром твоей плоти. И как кончаешь, мне тоже нравится.

— Ири, — поцелуй, благодарный поцелуй, и тебя мало заботит, что на моем языке все еще твой вкус, что мои губы не покрыты десятью слоями помады для "вида как в ролике", а волосы не идеально прямые.

Что ж, он тоже решил спуститься намного ниже по моему телу, как там — чем выше любовь, тем ниже поцелуи?

— Скиф? — и все же чертик внутри заставил его остановить.

— Что?

— Многие мужчины считают орал обязательной программой, если тебе не нравится…

— Ири, ты всегда будешь мне возвращать неудачные фразы? — усмехнулся и, зараза, потерся подбородком, щетина, возбужденная плоть, конечно, застонала.

— Мне это нравится.

— И мне тоже.

Его язык слегка коснулся клитора.

— Но мне нравится намного больше, — раздвинула ноги сильней, чтоб ему было удобней, а мне еще лучше.

Чертик, довольный, затих, но зато я теперь стонала от каждого прикосновения, а когда его пальцы стали помогать губам и языку, мне осталось только увеличить громкость.

Гвардеец был неплох, телефонная будка хороша. А ночью решила открыть совсем другую коробочку, в виде фонарика.

— Блин, а эти еще и светятся…

Теперь у меня появился любимый магазинчик в переулках Лондона, с маленькими квадратиками в витрине.

— Почему ты не сказала, что уволилась?

— А должна? — лениво потянулась, перевернулась, дотянулась до пульта и отключила надоевшее кино.

— Предпочел бы узнать от тебя, а не от Скрипки.

— Стружки, его фамилия Стружка, и где ж ты на него наткнулся?

— В лифте, он так пиликал, как счастлив, что может мне помочь продать дом, что теперь у него более профессиональный коммерческий директор.

— Согласился?

— Нет.

— Зря. Он действительно хорош, неликвид весь сплавил, — про то, что ему цену за квадрат в разы уменьшили по сравнению с моим планом, промолчу, — продал бы за приличные деньги.

— Ничего продавать не собираюсь. Мне нравится дом.

— Да? А если бы согласилась продавать?

— Тебе бы пришлось поехать ко мне, а там я бы постарался, чтоб о продажах забыла.

— Ой, забыла, четыре часа уже прошло.

Он недовольно поморщился, позволяя мне встать.

— Разоблачайся, дорогой.

— Уверена?

— Считай, что меня это заводит. Могу помочь.

Пальцы проникли под резинку боксеров и стали стягивать их вниз. Осторожно гладила спину.

— Ири?

— Что?

— Может, не надо?

— Надо, Скиф.

Еще раз провела по его коже, он весь напрягся, ожидая продолжения. Лизнула шею, от неожиданности вздрогнул, прикусила мочку уха.

— Ири, — прошептал Скиф, реагируя на мои ласки.

Но через секунду взвыл.

— Черт.

— Не двигайся, надо делать все медленно.

Трехкомпонентный шприц для этого и придуман, чтоб можно было вводить все медленно и одной рукой. Ватка со спиртом, прижала к месту укола.

— Держи, схожу выкину шприц.

— Угу.

Терпеливо держал, ожидая моего возвращения, черт, и даже с таким, простывшим, постанывающим периодически от боли, ощущала себя абсолютно защищенной, хотя вломись сейчас кто-нибудь в наш мирок, не уверена, что он смог бы накостылять негодяям. Еще раз прошлась по пластырю, приглаживая, чтоб не отвалился. Легла рядом, его рука тут же оказалась на моей талии.

— Тебе неудобно же.

— Удобно. Мне совсем другое неудобно, что ты со мной возишься.

— Не приезжал бы тогда.

— Хотел увидеть.

И думал, что выдержу боль, просто загляну на минутку, поцелую и уеду. Чтоб не знала, не видела, но спина решила по-другому.

— И где ж умудрился?

— Машину вытаскивали.

— И в какой же глуши в это раз?

— В Алтайской.

— Опять молодое дарование эвакуировал, чтоб на обучение в приличный ВУЗ пристроить?

— Ага, дороги жуть.

— Поспи, тебе отдыхать надо.

— Переедешь ко мне?

— Нет.

— Почему?

— Статус изменится.

— И какой сейчас статус?

— Ты мой любовник, хочу зову, хочу не зову.

— А у меня?

— Любовница — жди, приедешь или другую навестишь.

— Ты у меня одна, Ирадка. Переезжай.

— И кем я там буду? Ожидалкой постельной?

— Женой, Ирадка, будешь женой.

— Побочные действия лекарств? Бредишь?

— Нет. Я ж уже предлагал, решения не меняю.

— Точно побочка. Давай спать, Скиф, завтра поедем к твоему суперврачу, он тебя проверит, и голову заодно.

— Своему не доверяешь?

— Доверяю, но он всего лишь хирург в поликлинике, может, есть лекарства лучше, а он о них не знает.

— Ты мое лекарство.

— Как лекарство говорю: спим.

И все равно прижал к себе, хоть и больно. Что ж, он первый мужчина, которому я засандалила укол, времени потренироваться на апельсинах не было. Сосед-врач сказал колоть через каждые четыре часа, и первый укол сделал сам, остальные для меня. Как же он сказал: не переживай, его жопа, пусть он и волнуется. Но его задница меня волновала, и не только она, остальные части тела тоже, и весь он целиком волновал, как-то совсем незаметно с каждым приездом, посиделками на кухне, спорами у телевизора, ночами, полными страсти и нежности, иногда навязчивой заботой, он стал нужен, слишком нужен. Замуж? Зная, что его хватит года на два? Почувствовать себя Женщиной, рядом с которой ее Мужчина, пусть и на время? Сожалеть, что не согласилась или сожалеть, что согласилась? Позже решу, а сейчас придвинуться чуть ближе и уснуть вместе, чтоб через четыре часа опять обнажать его ягодицы и засандаливать очередной укол.

Зима уже, а я так и числилась безработной, и меня это особо не напрягало, а вот моих бывших работодателей даже очень.

— Отыграться решила?

— Нет. Просто консультирую.

— И ты думаешь, мы на это пойдем?

— Это ваш выбор, не хотите двадцать миллионов, ждите того, кто заплатит двадцать пять. Ну или лижите его лучше, он это любит.

Клиент вернулся за столик.

— Я еще нужна? — свое мнение озвучила, а дальше решать вам.

— Спасибо, Ирада.

— Была рада увидеть.

— Я тоже, — почти правдиво произнес Грунз, что заменил меня у Стружки.

Дальше действительно не мой вопрос, попросили оценить объект и перспективы вложения в него денег, сделала. Закуталась в шубу, и хорошо, что теперь не надо шагать на шпильках, чтоб поразить клиента стилем, унты куда удобней, в коем-то веке в снежной московской зиме их можно было носить. Дошла до Новодевичьего монастыря. Отправила фотографию, звонок раздался сразу.

— Не уходи, сейчас за тобой приеду.

И главное, таким приказным тоном. И что значит — не уходи? Не май месяц, холодно. Но далеко от пруда уходить не буду.

— Привет, — подхватил меня на руки и закружил.

— Ой, напугал. Ты быстро.

— Ехал почти мимо, хорошо, что фотку прислала.

— Как спина?

— Ты мне теперь ее все время поминать будешь?

— А может, я волнуюсь о твоем здоровье? Можно ли тебе меня на руках носить?

— Можно, после твоего лечения и подарка здоров как бык.

— А я говорила, что пояс из собачьей шерсти творит чудеса, — немного ехидства все же в голосе оставила. Скиф расхохотался.

— Куда ты меня тащишь?

— Считай, что я тебя похищаю.

— Кричать надо?

— Не здесь, — поддел Скиф, намекая, что мои крики уместней в спальне.

Водитель открыл дверь машины, меня очень аккуратно устроили на сиденье. Скив обошел машину и сел с другой стороны.

— Ты же должен быть в Лондоне?

— Ага, еще целых три дня, но решил, что доделают без меня, хвосты подчищать и сопли собирать — не барское дело. Ирадка, как же соскучился.

Сгреб меня в охапку и пристроил к себе на колени.

— Куда едем?

— Ко мне, побудешь немного моей любовницей, — что-то жарковато в шубе, но снимать не буду, а то остальное тоже снять захочется, очень захочется, ведь его губы уже нашли мои.

— Немного? На большее тебя не хватит?

— Ирада, я и так еле сдерживаюсь, чтоб не стать твоим любовником прямо сейчас.

— И что тебя сдерживает? Воспитание?

— Отсутствие перегородки, тут ее нет, а я не готов делить тебя даже с отражением в зеркальце заднего вида.

— Жадина.

— До тебя я жаден и деспотичен.

Не буду провоцировать, а то сама не сдержусь, больше месяца отсутствовал, а я решила гордо расстаться, что за отношения, больше врозь, чем вместе, и выдержала только день, потом сама позвонила. К черту гордость, мне с ним хорошо, пусть и видимся редко.

— Заманил все же. Это его надо было продать?

— Не надо было, только тебя заманить.

Шуба исчезла, а он остался. Целоваться у дверей — моветон, но в нашей крови аристократов не было, можем и забыть о приличиях. Его руки подхватили меня под бедра, прямо у дверей и будет все, пусть и моветон, но, черт, до других комнат я точно не дойду, если только он донесет. Но и его дверь устраивала, и мои ноги на талии.

— Ой, прости, я думала, ты один.

И как-то желание сразу ушло, и ноги с его талии на землю, то есть мрамор, вернулись.

— Ты вообще не думала. Тебя здесь не должно было быть.

Скиф нехотя повернулся к дочери, закрывая меня, давая возможность привести себя в порядок.

— И тебя тоже.

— Привет, Лера, — я все же выглянула из-за спины Никифора.

— Здравствуйте, Ирада.

— Как жизнь молодая?

— Хорошо, а ваша?

— Уже не так молода, но все еще хороша.

Тьфу ты черт, испортили девочке вечер, тут, судя по всему, не первый и не невинный огонек с молодым человеком. Скиф уже тоже заметил признаки присутствия посторонних.

— И где он?

— Кто? — Лера решила сделать вид "непонимаюочемвы" и похлопать глазками. Не прокатило.

— В кабинет через пять минут, — рыкнул деспотичный отец, любовник, к моему сожалению, исчез. Или не совсем?

— Зачем я буду присутствовать на ваших разборках?

Но Скиф затащил меня в комнату.

— Не уходи.

— Ок. И что ты собираешься делать?

— Выставлю его отсюда.

— О, суровый папа в действии.

— Она еще ребенок.

— Ей семнадцать почти.

У моего отца был приблизительно такой же взгляд, когда мой первый ухажер с серьезными горизонтальными намерениями пытался отпросить меня на свидание. Ох, как я тогда с отцом разругалась за его "отстрелю причиндалы". Видимо, многие отцы так реагируют на взросление дочерей.

— А если бы застукал здесь Виктора?

— Он старше, — пробурчал Скиф.

— Но если бы?

— Он мужчина.

— Но девочка под ним могла бы быть возраста Леры и тоже чьей-то дочерью, маленькой дочерью.

— Ирада, — предупреждающе прошипел Скиф.

— Значит, мальчику можно, а девочке нет, а? Двойные стандарты от родителя в действии.

— И что? Мне теперь им свою спальню отдать?

— А может, они ее сейчас и освобождают?

Выдохнул со свистом.

— И знаешь, я в ней спать сегодня точно не буду.

— Это еще почему?

— Мне обещали любовника, а не отца.

— Предлагаешь оставить им дом?

— А ты что предлагаешь? Набить ему морду и упечь Леру в монастырь?

— Угадала.

— Тогда попрощайся с доверительными отношениями лет на двадцать. Разрешение она у тебя спрашивать не собирается. Это не первая их совместная ночь. Смирись, она повзрослела. И секс — это часть взрослой жизни.

— Подержать свечку?

— Попросить предохраняться, а то спать с дедушкой не очень хочется.

Стук в дверь.

— Убери кровожадность с лица и будь душкой, ты же умеешь.

Скиф выдохнул и разрешил войти. Ладно уж, хоть ровесник. Правда на мой вкус слишком… Ладно, буду честной, я бы на такого дрища в портках в облипочку и смотреть не стала, а вот Лера влюблена, и для нее он пока весь мир. И сейчас этот мир будут крушить.

Присутствовать при этом не хочу, смылась. Может, кто-то и возражал против моего бегства, но услышать я за дверью это не успела. Пошла искать кухню, есть хотелось, здесь должно же быть хоть какое-то пропитание.

О, какое счастье, полный холодильник всего подряд.

И ничего не успела стыбрить.

— Пошли, — Скиф тащил меня к выходу.

— Из дома ушел, вещи собрал? — прокомментировала я нашу спешку и пакет в его руках. Шубу на меня надели быстрей даже, чем сняли.

— Ты их там убил что ль? И мы теперь скрываемся с места преступления?

— Нет.

— А что тогда?

— Выдал пачку презервативов и попросил не делать меня дедом слишком рано. Мне остыть надо. Если задержусь, точно отлуплю.

— А, ну ладно. И куда бежим?

Точней едем, в машину меня тоже быстро усадили, только теперь рядом с водительским местом, Скиф сам решил порулить.

— На квартиру.

— Вдруг там Виктор?

— Он в Америке, — пробурчал Скиф.

— Так и Леры тут не должно было быть, — подковырнула я.

— Докатился, недвижимости полно, а переночевать негде.

— Ты плохо подготовился к похищению, Некефир, очень плохо. Но знаешь, я, кажется, вижу выход из нашей сложной ситуации, ага, вон прямо, горит, сияет, прям для нас.

— Что?

— Гостиница, побудем классическими любовниками, в номере и с шампанским.

— Хорошо.

И кто его водить учил, так резко свернул к несчастному отелю, что чуть швейцара не задавил.

— А что в пакете?

— Барахлишко небольшое. Тебе.

— Да? Барахло мне еще не дарили. Номера на разных этажах? Ужинаем за разными столиками?

— Номер один и еда в номер.

— Уверен? Тебе же остыть надо. Или ты собрался на мне остывать? Ой, не, перспектива остывшего мужика на мне пугает, я покойников боюсь.

Не такой он и остывший сейчас, целует и к себе прижимает очень даже горячо. Ох, даже выучка администратора не спасла, зависть была на лице, когда Скиф все же меня отпустил.

Пока Скиф принимал душ, я все же решилась посмотреть, что ж в пакете. За два дня в отеле только перед самым отъездом нашлось время заглянуть. Коробочки, стандартные бархатные, разных цветов и форм.

— И что это?

— А, прикупил, когда думал, как буду извиняться. Потом понял, что не прокатит.

— Долго же ты думал, коробочек штук тридцать.

— Так второй заход обдумывания был, станешь женой или нет, кольцо-то надо прикупить.

— И опять не прокатило?

— Ага. Даже рассматривать не стала предложение руки и сердца.

— Было что рассматривать?

Открыла очередную коробочку, браслет с рубинами, где-то было колье с рубинами и кольцо, почти комплект.

— Если кто прознает про такое барахлишко в моей квартире, то без головы останусь точно. Будет у тебя храниться, до следующих любовных извинений.

— Думаешь, успею накосячить до следующей встречи?

— Думаю, сможешь найти ту, с которой прокатит.

— Ирада, — предупреждающие интонации, — даже не думай.

— Даже и не думаю, а так хотелось бы еще разочек перед освобождением номера.

— Только разочек?

— Ты же просил даже не думать, — но мои пальцы уже ласкали его, и не думать он уже не мог. И не разочек.

Интересно, у него когда двухгодичный отсчет включается? С первого взгляда, с первого поцелуя, с первого траха или, может, он с сегодняшнего дня начинается?

Янка поправила на мне фату. И зачем я только согласилась? Ведь знаю, что это билет с конечной остановкой?

И главное, подловил как, я ж, когда он во мне, только и могу "еще", "хорошо" да "да" кричать, остальное нечленораздельно, стоны там, крики, попискивания, поскуливания, повизгивания всякие. Он меня раза три спросил, я раза три и простонала "да". А что "да", даже разбираться особо не стала. Может, сбежать? Или прожить с ним эти два года? А?

Выглянула из комнаты для невест и на него сразу наткнулась, не сбегу. И пусть будет хоть два года, но моим, только моим, и эти два года только мои, никому не отдам. Еще бы только знать, когда отсчет начинается?

"Да" сказать оказалось неожиданно легко, но только вот жених замер и не дышал все время, пока я ответ давала, может, он другой ждал? Но не свезло, придется ему меня терпеть два года. Опытный молодожен взял меня на руки и вынес из Дворца бракосочетаний, шел он быстро и уверенно, я даже за спину посмотрела, никто за нами не гнался, не считая свидетелей да его действительную и бывшую родню и детей. Семейное торжество, почти, у меня семьи нет, у него тройной комплект.

— Ладно, вы празднуйте, а нас самолет уже ждет.

И умыкнул меня с собственной свадьбы.

— Какой самолет?

— Никакой, Ирада, номер для новобрачных нас ждет, я просто тебя у них украл.

Кажется, в первую брачную ночь я согласилась куда-то переехать, только вот куда, вспомнить так и не смогла. Как он меня лизал — помню, как сверху была — помню, как его бедрами сжимала — помню, куда предложил переехать — вот хоть таблетки для памяти пей.

Теперь до магазинчика было недалеко, минус перелет. Обживалась недолго. Даже и не знаю, чем себя занять, пока мужа ожидаю, готовить не надо, убираться тоже, мое дело только меню утвердить и сказать "спасибо". Ладно, буду осваивать салоны красоты, магазины… или рынок недвижимости, сначала один попросил квартиру посмотреть и оценить, а то времени съездить не было, а квартиру и впоследствии вид на жительство поиметь очень захотелось. Виза нерабочая, так что все на общественных началах, почти, счет в сбере остался и пополнялся. Потом другой захотел офис в долгосрочную аренду взять, требования большие, цена минимальная. Так то и дело возникали клиенты, и я все лучше узнавала особенности продаж в Лондоне.

— Хочешь, я тебе агентство недвижимости куплю?

— Нет, — почесала запястье.

— Ирада?

— Не хочу работать, — опять чешется.

— Ирада? — вот не нравится мне его интонация.

— Что?

— У тебя сыпь.

И с каждым днем все больше. "Удачно" выбрала контрацептивы. Пришлось кучу анализов сдать, чтоб повторного облома не было.

— Ты что сделал?

Можно было и не уточнять, и так видела что. Взял и выкинул мои таблетки.

— Неа, Ирадка, не будем больше экспериментировать, одного раза хватило. Есть проверенное средство, ими и продолжим пользоваться.

А как же все то, из-за чего обычно мужчины ноют, лишь бы без презика в бабе оказаться?

— Уверена?

— Да, — забрала из его рук квадратик защиты и закинула подальше от кровати. Хочу я от него ребенка, хочу и все, может, он не очень хочет, я не спрашивала, но придется, супружеский долг, библейский завет, плодитесь… я хотела от него.

Черт, а раньше я считала, что он со мной нежен, но то, что было сегодня ночью, и как он мое имя произносил, боже, я бы даже двоих родила от него, жаль, что время поджимает.

Или отсчет идет с семейных посиделок? Как раз год прошел с тех пор, как позвал на обед-смотрины. И вот теперь я принимающая сторона, готовить не надо, давно все заказано, вилла на берегу в этот раз Средиземного моря, у Скифа были дела в Италии, вот там и организовали слет. Лерка со своей дохлятиной, что перешла в статус официального парня, Виктор с девушкой, девушка-то посчитала, что теперь он в ее руках, раз позвал с родней знакомиться, а все проще, мы уедем завтра, вилла еще на неделю снята, зачем было тратить деньги на гостиницу, раз и так хата есть. И все же к взрослению сына Никифор относился намного спокойней, а вот за Лерку все еще дергался. Отношение ко мне со стороны всех так и осталось доброжелательным, теперь уже без примеси любопытства. Все делились происшествиями за год, а мне особо и рассказать было нечего, только про Скифа, а про него они и так все знали, и даже больше, чем я. В общем, слушала, иногда отвечала на вопросы.

— Мне нельзя, — отказалась от белого вина, что в мой бокал решил подлить Виктор. Молчание повисло над столом, но через минуту посыпались поздравления. Черт, а я-то хотела сказать ему о положительном тесте наедине. Но он как опытный отец догадался обо всем еще раньше меня.

Чем ближе к родам, тем меньше мы виделись, у него пошли проекты, над которыми он работал несколько лет, и в самом финале бросить их было бы проблемой, слишком много сил, денег и людей. Я рассматривала его расписание и не понимала, как в таком темпе в принципе можно жить, ничего хорошего не увидела, только разлуку, разлуку, разлуку. Он так жил до меня, живет со мной и будет жить после меня.

На роды он успел и даже пробыл с нами две недели. Маруська его через месяц встретила ором, чужой же. Через три перебрались в восхитительный Прованс, просторный сельский дом, точней когда-то сельский, теперь улучшенный, додуманный. Прогулки под лучами солнца, яркость зелени, изобилие лавок, легкий снобизм местных, для которых мой французский был далек от совершенства. Продукты, что так хотелось есть. Один раз сорвалась, отдавшись сырам, расплатилась красной попкой Маруськи и бессонными ночами.

Все меньше его в моей жизни. Скоро начнется период изоляции, минимальное общение, повышенная секретность и прочие глупости, что опять будут между нами стеной. Его расписание становилось все плотней, все больше стран и городов по другую сторону Океана. Можно было поехать в Америку, но и там он не был бы рядом, только перелеты, переезды, офисы, встречи. Таскать малышку с собой — издевательство, да и я не уверена, что выдержу такой ритм.

Но сегодня плевать на расписание, он будет рядом, всего на день, но рядом. И я должна быть идеальной. Забытые и теперь уже непривычные каблуки, полный макияж, платье-футляр, прическа, красивое белье, шелковые чулки с ажурной резинкой. От украшений пришлось отказаться, Маруська уже один раз чуть не оставила меня без ушей, вцепившись в серьги. Зеркало отразило картинку из журнала — молодая красивая мама с идеальным ребенком на руках.

Только вот все было совсем неидеально.

Даже встретить не удалось, весь образ рассыпался на пороге, Маруська радостно срыгнула все что могла на платье, словно специально весь день копила в себе и выдала именно в момент, когда Скиф к нам подошел. Пока пыталась оттереть и переодеться в другое, подгорел обед в духовке, мясо почти спасли, но все равно до варианта Рамзи ему было как до луны. Чертово коктейльное платье не предусмотрено для кормления, а кушать мы хотим, хоть часы сверяй, да и кружевной лифчик только раздражал соски, от прически тоже мало что осталось, дочка постаралась. Пришлось влезть в привычный сарафан, с дурацкими маками по всему периметру, волосы в хвостик, чулки в помойку, туфли на каблуках подальше, балетки поближе. Маруська уснула, Скиф осторожно забрал ее, укачивая, немного походил по комнате и даже с каким-то сожалением положил малышку в кроватку.

Осталось только смыть макияж, радионяня на столешнице, слышно, как муж говорит о том, как прекрасна девочка в колыбели, тут я с ним была полностью согласна. А вот женщина в отражении была совсем не прекрасна, обычная, растрепанная. Вот и разгадан секрет двухгодичных сроков, кому нужна замотанная бытом баба. Хотя какой быт, могу все на других переложить, могу, но не хочу. Не хочу, чтоб моей малышкой кто-то другой занимался, она же каждый день разная, каждый час меняется, открывает что-то новое, и я вместе с ней. Приемы не предвиделись, держать кухарку не имело смысла, а уборку приходили делать раз в неделю, остальное время мы старательно поддерживали чистоту, во всяком случае, пытались, как могли, я.

Зеркало отразило мужа. Его руки тут же обняли, прижалась к нему, и к черту, раз все еще хочет прикасаться ко мне, значит, не все так плохо.

— А ты знаешь, что сегодня два года, как ты на меня внимание обратила?

Застыла. Страх возник мгновенно. Все, неужели все? Здесь в этой ванной под почмокивание малышки в радионяне? Сейчас?

— Я, правда, думал, что ты скажешь что-нибудь типа "пошли, я буду любить тебя до рассвета", а не "выпихни моего бывшего из квартиры". Ты чего, Ирадка?

— Ничего.

— Расстроилась? А?

— Просто хотелось быть красивой, идеальной сегодня.

— Как с картинки?

— Да.

— А зачем? У меня это уже было, Ирадка, дважды. Меня встречали идеальные женщины с идеальными прическами, маникюром, выражением лица. Только знаешь что?

— Что?

— Мне совершенно не хотелось возвращаться домой. Абсолютно.

— А сейчас хочется?

— К тебе всегда и тебя всегда. Ты бы знала, как меня ненавидят подчиненные, что пытаюсь их еще ускорить. И не получается, Ирадка, не получается. А без тебя так плохо.

— А со мной?

Со мной ему было явно хорошо, даже жаль, что только час. Маруська проснулась.

И почему сейчас? Ответ и так знал, но все равно задавал глупый вопрос. Сейчас, сразу все и так не вовремя, когда должен быть рядом. Все, что так долго стопорилось, пока думал об этом, вдруг пошло, решения нашлись, простые и быстрые. Его больше волновала женщина рядом, чем дела, позволил переключиться, и фонтан решений открылся, но лучше бы не открывался. Теперь приходится быть далеко. И все из-за дурацких правил, что сам себе установил. Когда-то давно часть проекта украли, не весь, но все равно неприятностей было много, а сейчас, когда счет идет на дни, многие сделают все что угодно, чтоб оказаться первым. А мне хотелось быть с семьей, просто рядом. Ирадка спала, Маруська тоже. Надо порадовать моих девочек с утра. Для жены ее обожаемый турнепс, для Маруськи легкая кашка.

Потом по скайпу скажу, что эпоха турнепса закончилась, и так ела его всю беременность, тоннами, но гратен был великолепен, а кашка улетела вся в Скифа, дочка у нас с характером вредным, есть в кого, пока Маруська предпочитала грудное молоко и, желательно, парное. Хотя в его исполнении могу съесть все что угодно. Есть что-то магическое, когда тебе готовит твой мужчина.

Все мое отношение к Скифу укладывалось в три буквы — МОЙ. Ничего не хотелось изменить, дополнить, улучшить, он часть меня, подошел идеально, но чтоб признать это, понадобилось время.

Ирадка дремала, Маруська спала, пуская слюни мне на рубашку, иногда почмокивая, тень от старой оливы скрывала нас от жары. Несколько часов покоя перед очередным отъездом.

— О чем думаешь, Никифор? — Ири потерлась щекой о мое плечо, поудобней устроилась рядом.

— Как глуп был.

— Да? И когда?

— До тебя.

— А сейчас поумнел или стал еще глупей?

— Поумнел. Знаешь, Ири, у меня была отвратительная семья, родители ненавидели друг друга, и мне всегда казалось, что будь они дружны, то все было бы по-другому.

— И ты попытался воплотить теорию в практику?

— Ага, дважды. Мы стали родителями, но так и не стали друг другу мужем и женой, хорошо, хватило ума остаться друзьями.

— Не только с женами, и с их родителями. А у меня наоборот, родители обожали друг друга. А сейчас у тебя проверка теории номер три?

— Нет, сейчас все так, как должно быть.

И как можно? За полчаса дороги уже утомили своими дрязгами, и зачем только поехал с ними. Зам с женой уже привычно выясняли отношения, она ныла, что он слишком редко дома. Редко, он там каждый вечер и почти все выходные. Он ныл, что она могла бы хоть что-то делать для него. Люди, которые находятся рядом и совсем этого не ценят. А я смогу быть рядом с семьей только через месяц.

— Ирада?

— Что? — она привычно возилась с Маруськой, пытаясь ту отвлечь на лицо в экране, на мое лицо, но игрушки были интересней.

— Ты почему не жалуешься, что я не рядом?

— А это что-то изменит?

Привычная насмешка в голосе, она всегда появляется, когда он задает вопросы, ответы на которые ей кажутся элементарными.

— Никифор, я знала за кого выхожу замуж, и глупо ждать, что ты все бросишь ради меня и будешь постоянно у моей юбки. Слушай, мне тут Виктор странные вопросы задает, терзают меня смутные сомнения, что станешь ты скоро дедом.

— А ты бабушкой?

— Не, это твой сын, меня Маруська еще не скоро сделает бабушкой, поэтому называть меня будут Ирада Вечномолодая. Я посмотрела твое расписание, если мы переберемся с мелкой в Нью-Йорк месяца через два, то видеться будем намного чаще.

— Собирался тебе как раз предложить.

— Вот видишь, наши мысли совпадают. Ладно, мы тут уже засыпаем. Позже созвонимся.

— Ты ненормальный.

— Да, — сорвался, не выдержал, всего двенадцать часов с ними и двадцать часов перелетов, чтоб успеть к ним, а потом успеть на презентацию. Маруська с интересом меня разглядывала, знакомились заново, с последней встречи она выросла, появилась еще парочка зубов, кусать стала со знанием дела. А хохотала как, долго, задорно и без причины.

Часы пролетели быстро. Опять перелеты, опять врозь.

— Тсссс, — забрал Маруську из кроватки, пока та не разбудила Ири. Дочь смотрела на меня, так и не решив, стоит ли орать. Усадил за столик, поставил порцию печенек, что Маруська полюбила всей душой и могла трескать целый день, пюрешка овощная, гадость неимоверная, но она ела с удовольствием. Рассказывал, как скучал по ним, что успел нового сделать и как хорошо, что через пару месяцев мы сможем жить вместе и никаких перелетов несколько недель. Дочка активно участвовала в обсуждении, сошлись на том, что будет все просто здорово.

Так, достал из духовки противень.

— Как думаешь, маме понравится?

Маруська прогулила что-то невразумительное. Должно понравиться, я учился, старался, не может не понравиться.

— Могла еще поспать, — поцеловал Ири в нос. Она смешно поморщилась и поцеловала в ответ.

— Выспалась. Давно так долго не спала. А сейчас чертовски хочу кофе.

Поставил чашку кофе, рядом творение рук своих.

— Маффин, — как-то разочарованно протянула Ири.

— Кекс.

— Неа, маффин, тесто разное и вкус другой.

— То есть я три недели учился готовить то, что ты не любишь?

— Ага. Не люблю маффины, зато люблю тебя.

Она сказала это так просто, между делом, словно это ничего не значило или уже было так привычно, что не имело значения. А мне захотелось перевернуть весь мир.

— Черт, — маффин угодил мне в глаз, Маруська тоже не оценила мои кулинарные старания, кексовая душа, вся в мамку.

Самым сложным было отпустить ее на работу. Но пришлось, опять продажи стали частью ее жизни, хотя, если честно, никуда они и не уходили, просто одно дело, заниматься ими в свободное время, другое, на постоянной основе.

— Спи, мама сегодня поздно будет.

— А сказка?

— Мое исполнение устроит?

— Ладно, — Маруська обреченно вздохнула, соглашаясь на мое чтение.

Поправил одеялко, поднял упавшего хрюшу, погладил по головке. Хороша наша малышка, и как хорошо, что еще ребенок. А то старшие уже совсем не дети. Виктор стал отцом, Лерка тоже начала заходы издалека на тему материнства. Ири подшучивала, что скоро откроем детский сад.

— Привет, — обняла и села ко мне на колени.

— Привет. Как прошло?

— Как обычно, много шума, много шампанского, много денег. Скучно. Надоели они мне все за два года. Знаешь, я тут подумала, хочу в декрет. Тебе придется опять презервативами пользоваться, пока мой гормональный фон вернется в норму после таблеток.

— Знаешь, Ири, я подумал о том же, и магазинчик еще работает, прикупил автобус.

Гам и шум, уже привычные, дети, внуки, и все ждут. Маруська как самая старшая из малышни опекает остальных, и ее мало волнует, нужно ли это им, она так решила, а значит, будет присматривать, кормить, гулять за ручку, от ее тирании спасался только Вадимка, но как только начнет ходить, от сестры никуда не денется. Антон Викторович хитро посматривал на Аленку Сергеевну, опять где-нибудь появится пятно краски или еще чего хуже. Но сейчас все ждали меня. Я торжественно достаю кекс из духовки, и чаепитие продолжается. Почти традиционный завтрак по воскресеньям, хотя полным гвалтом, как сейчас, собирались не так часто. Каждому по кусочку, творожный кекс, Ирадка даже зажмурилась от удовольствия. И маленькие кексики с ягодами разошлись по столу. Как же хорошо с семьей.

Скиф резко завернул руку за спину, приставала взвыл, нарушителя общественного порядка вывели на улицу.

— Спасибо, как я могу вас отблагодарить? — с восхищением пробормотала девушка, чью девичью честь сейчас с честью защитил Скиф.

— Натурой возьму, — усмехнулся муж.

Страх, давно, казалось, ушедший, опять вернулся. У нас же тоже с натуры началось.

— Вам как обычно?

— Да.

— Не хотите попробовать краффины с клубникой?

— Моя жена их не любит, только кексики.

— Большой творожный и дюжину с клюквой?

— Дайте еще парочку с шоколадом.

— Хорошо, месье.

А к черту, если человек захочет уйти, то не имеет значение: два года, год, сто лет или месяц ты с ним, не удержишь, тратить время на страх глупо.

— И мне кофе с собой закажи.

Обернулся.

— Привет, — обняла его, поцеловала. — И давай в машине перекусим, без кучи родни, а?

Мой велосипед в багажник, кофе с кексиком в руке, муж любимый под боком.

— Спалился, — хохотнул Скиф.

— Ты давно спалился.

Достала из формы кекс.

— Логотип снизу.

Удивление и немного возмущения в глазах мужа.

— Но мы же никому не скажем, — подмигнул мне.

— Малыши все равно не поймут, в чем дело.

— А остальные?

— Остальные и так знают.

Заговорщицки подмигнула мужу. Какая разница, сам он испек кекс или купил, главное, что у нас есть это утро, когда все рядом и так хорошо.

— Мммм, что-то новенькое, Вик?

— Кажется, пахнет лимоном?

— Папа решил сменить рецепт?

— Не знаю.

Взрослые переглядывались, Никифор во главе стола был немного раздосадован.

— Мы что-то пропустили?

Виктор и Лерка уселись за стол.

— Ничего, — буркнул Скиф.

— Ничего.

— Ты рецепт сменил? — и вот первая жена туда же.

— О, лимон, что-то новое решил попробовать? — внесла свою лепту вторая.

— Так-с, а где творожный кекс? — уточнил тесть номер один.

После шумного выдоха хозяина дома расспросы было решено прекратить.

— Что случилось? — шепотом уточнила Лерка.

— Кондитерская сменила меню, — хохотнула я.

— Без предупреждения, — буркнул Скиф.

К моему хохоту присоединился смех остальных, муж еще какое-то время подулся и стал хохотать со всеми.

Утром я предпочитаю его, да и в любое другое время суток, в любой сезон, ближайшие лет двести, а то и триста, и без всяких подчеркиваний.

А воскресный кекс?

Знаю одну пекарню чуть дальше, там тоже кекс неплох, и ездить за ним можно вдвоем, и если что, за секс в машине здесь не штрафуют, главное, чтоб машина была на обочине.