Мои сборы на работу всегда приносят мне кучу хлопот.

Торопливо осматривала себя в зеркало. Темно-каштановые волосы доставляли массу неприятностей. Струились волнами по плечам, а непослушные завитки прядей отказывались собираться в тугой пучок.

Я работаю официанткой в фешенебельном ресторане и наш дресс-код предполагает собранные волосы в банальную «шишку» на голове. Улыбаюсь отражению в зеркале, не смотря на свое тяжелое положение в жизни.

У меня большая семья: мама, две сестры и три брата. Они учатся в школе, а самый маленький ходит в садик. И, честно признаться, мы еле сводили концы с концами. Сестренка, которой было пятнадцать, помогала как могла – раздавала флаеры, листовки, подрабатывала промоутером. Мама работала продавцом в кулинарном магазине. Но нам всем очень не хватало отца, его поддержки и душевного равновесия.

Я вздохнула, вспоминая подробности нашей семейной трагедии: бедный мой папочка умер от инфаркта миокарда за своим столом на работе. Ему резко стало плохо и приехавшая скорая, не успела оказать реанимационную помощь. Потом я успокаивала разом постаревшую маму, и для себя решила, что моя жизнь должна круто измениться. Мне придётся бросить институт и устроится на работу. Но так, как я не завершила обучение и не получила высшее образование, меня никто не брал на работу по специальности, и мне пришлось устроиться официанткой в ближайший ресторан.

Там было много клиентов, и руководство оставалось довольным моими успехами. Я все успевала и со всем справлялась. Уже в конце дня я оглядела зал и чувствовала, как от усталости подкашиваются ноги. Выпить чаю и отдохнуть – вот что сейчас мне необходимо. Сегодня двойная нагрузка. Мне нужно отработать две смены. Наташа – моя напарница заболела и просила ее заменить. Именно поэтому мой рабочий день закончиться сегодня за полночь. Но не успела я дойти до комнаты персонала, как хостес объявила, что требуется официант в зал.

Я вышла и увидела, что пришёл мужчина. Он надменно осматривал интерьер ресторана в ожидании персонала. Видно, было по внешнему виду, что его финансовое состояние на высшем уровне. Темно-коричневый дорогой костюм, телефон последней модели и портмоне, которое чуть сходилось на кнопке. Он был чуть полноватым, с лысиной на голове и хитрыми глазками. Холеный и уверенный в себе, даже можно сказать чуть высокомерный.

Я подошла принять заказ, приготовила ручку и блокнотик.

– Так-с, милочка, – промурлыкал посетитель, листая меню. – А принеси-ка мне, вот это, – и ткнул пальцем в лист с горячими блюдами – салат и кофе.

– Поняла вас, – и убежала за заказом.

А когда принесла, выставила на стол, то заметила, как его вожделенный взгляд откровенно гулял по моему телу.

– Всё, что вы заказали, – и хотела уйти, но почувствовала чужую, горячую ладонь на своей ягодице.

– А ты красавица! Оставь номерок… – прожурчал его слащавый голос сзади

– Простите, но нет, – сдержанно ответила ему.

А мужчина ухмыльнулся и только еще сильнее шлепнул по моей попе.

Ах, ты мерзавец!

Я мгновенно вспыхнула, повернулась всем корпусом к нему, оглядывая, чем бы можно было запустить. И недолго думая, схватила стакан с водой и плеснула ему в лицо.

– Ах ты, маленькая сучка! – завопил он, вытираясь платком. – Да, как ты смела?

Ты хоть знаешь, кто я такой?!

– Не будите распускать свои руки! – парировала я, в ответ на его дикие вопли – У нас здесь работают люди, а не девочки по вызову!

Выскочили еще официанты, посетители стали оглядываться на нас. Они оборачивались с опаской и казалось, что даже в воздухе заискрило от бешеной агрессии, исходящей от меня и заносчивого клиента.

– Что случилось? – миролюбиво проговорил администратор – Что произошло?

– Ваша сотрудница облила меня водой из стакана, – жаловался мой обидчик, отдуваясь и краснея от гнева.

– Он лапал меня! – возмутилась я.

– Эля, ты не имеешь права грубить посетителям, – холодно произнес Артем, наш заместитель директора по ресторану – мы сейчас разберемся.

– У клиентов нет прав лапать меня, и распускать свои наглые ручищи! – отрезала я.

– Слушайте, она нанесла мне моральный ущерб, – возразил беспардонно мужик. – Я заявлять не буду, но только при одном условие увольте её немедленно, а иначе вы потеряете состоятельного клиента в моем лице.

– Мы обязательно решим этот вопрос – учтиво ответил Артем и даже улыбнулся хаму.

– Пожалуйста, не увольняйте меня! – воскликнула я.

Разве так можно?! Значит клиентам всё дозволено и нет запретов в поведении?

– А, что я сделал? – изумился наглый мужик. – Шлёпнул аппетитную, упругую попку? – и рассмеялся.

Хладнокровность Артема и мерзкий смешок холеного богача вызвали во мне только еще сильнее обиду и гнев.

– Да пошли вы! – развязала фартук. – Я ухожу из этой забегаловки!

– Ты, настоящая невежа Эля, – Артем поймал летящий в него передник. – И ты уволена, уматывай, чтоб ноги твоей здесь не было!

Он кричит мне в след, а я только разворачиваюсь и не выдерживая отвечаю:

– Я сама ухожу! Всё равно у вас не элитный ресторан, а приют для сброда! – и, вскинув голову, направилась на выход.

Настроение поганое. Пришлось купить газету и начинать заново искать работу. Но в объявлениях не было ничего достойного. Я открыла на телефоне одно из известных приложений по поиску вакансий и почти сразу наткнулась на объявление.

«Требуется горничная: чистоплотная, честная, ответственная, умеющая молчать и вести себя адекватно».

Странно!

Надо попробовать. Набрала номер – взял трубку сухой мужской голос.

– Вы можете приехать на собеседование… – и он назвал адрес

Я знала, где это находилось, но никогда не была. Там, в роскошных домах жили только влиятельные и обеспеченные люди. Известности, политики, олигархи.

И, конечно же, согласилась. Быть горничной не так уж и плохо. Главное, чтобы хозяин не приставал и лучше всего был бы старикашкой, который сидит дома и никуда не выходит.

Всё! Решено!

Завтра еду и устраиваюсь на работу горничной. Выбирать не приходиться, мне нужны деньги, чтоб помочь маме, своим братьям и сёстрам. Но официанткой я больше не пойду – исключено! Еще одного такого богатого гада я не выдержу и запросто выцарапаю глаза!

Готовила ужин, помогала маме побыстрее накрыть на стол и накормить ребятишек и размышляла о новой работе и каким будет работодатель. Что меня ждет там? Не будет ли он еще хуже того, кто обошелся со мной в ресторане словно с уличной девкой?

Мне было немного тревожно. Переживание, волнение и надежда, что работа придётся по сердцу и душе.

И когда уже ложилась спать, сама себе пообещала выкинуть черные мысли из своей головы. У меня точно должно быть все отлично. Буду в это верить!

В особняк пришлось ехать в такси. Слишком большое расстояние было от автобусной остановки до моего нового места работы. И не удивительно. Здесь вряд ли кто-то пользуется общественным транспортом.

Когда я подошла к огромному кованому забору, мгновенно накатило волнение и тревога. Но деваться уже некуда.

Я решительно нажала на звонок, мне открыл охранник и тщательно проверил документы. Хмурый взгляд скользил испытующе и вопрошающе.

–У меня собеседование – и улыбнулась в знак дружелюбия.

А когда прошла на территорию, мой рот открылся сам собой от восхищения.

Огромный роскошный коттедж в три этажа, светло-бежевая отделка делала его еще массивнее, а панорамные окна придавали дополнительный лоск и блеск. Рядом с широким крыльцом больше похожим на террасу, росли цветы в клумбах, а ровно, идеально подстриженный газон создавал иллюзию сочного зеленого ковра на земле. Невольно поймала себя на мысли, что такую красоту видела только в фильмах.

«Сколько же здесь потрачено сил и средств!» – думалось мне, пока я шла по дорожке, вымощенной камнем.

Дверь в шикарный дом открыл дворецкий.

Худощавый, с проседью серебристых волос, мужчина, провел меня в гостиную, и я присела за стол у камина.

Он долго смотрел мои документы, словно сканировал и проверял на подлинность.

– Вас зовут Эля, проживаете в нашем городе? -

– Да -

– Почему вы решили устроиться горничной? У вас приятная внешность, вы бы могли работать в ресторане, получать неплохие чаевые -

– Я не смогла работать официанткой в ресторане, мне не подошла эта специальность, вот я и ушла, – и мило улыбнулась.

– Есть ли у вас судимости или в прошлом были ли проблемы с законом? Для нас это очень важно – дворецкий вновь сверлил меня пронзительным взглядом

– Нет – четко отвечала я

Столько вопросов, будто я лечу в космос!

– Понятно, – перевернул лист. – Что вы умеете?

– А что нужно? – сверкнула глазами я – Я все умею, и быстро учусь новому.

Мужчина оценивающе уставился на меня.

– Вы должны понимать: работать у нас – большая ответственность. Хозяин особняка требует от своих сотрудников полного подчинения, а в доме, чтоб был порядок и уют -

– Я очень исполнительная и чистоплотная, – уверила мужчину.

– Хорошо, посмотрим на вашу работу –

Он подал мне чистый лист и ручку.

– Пока пишите заявление, я хочу вас проинструктировать –

Его голос зазвучал необычайно строго и вкрадчиво.

– В ваши обязанности входит поддерживать чистоту во всем доме, регулярно проводить влажную уборку. Нельзя сплетничать, строить козни друг против друга. Не подслушивать и не совать любопытный нос в чужие дела. И самое главное Эля, можно вас так называть? –

Я кивнула. Какой суровый дворецкий! И очень странные правила.

– Не заходите на второй этаж в комнату хозяина. Это запрещено. И если я увижу или услышу, что вы не подчинились моему требованию, то будет сделан выговор с записью в ваше личное дело, а на второй раз – вылетите с должности, и вам вновь придется искать работу –

Вот так новости! Видимо, хозяин еще больше чудаковатый, чем тот домогающийся клиент в ресторане. Что ж посмотрим, уволиться и начать искать другую работу я всегда успею.

– Да, конечно, как скажете – покорно кивнула я.

– Ну, и отлично, – и взглядом показал, что я могу написать заявление. – Я вам выделю комнату. Выходные и отпуск обязательно будут. Больничный полностью оплачиваемый. Заработная плата устроит? – он написал на маленьком листочке пятизначную цифру, и я не усомнилась в своём решение работать здесь. Официанткой, я бы столько не заработала, если только за полгода без выходных.

– Меня всё устраивает -

Дворецкий смял листок и убрал в свой карман.

– Сейчас давайте заявление, и я вас познакомлю с прислугой, – поставила дату и подпись, он прочел и расписался. – Поздравляю вас с новой работой и добро пожаловать!

– Спасибо вам, -

Мы поднялись, вышли в фойе дома. Там уже стояли люди, очевидно, персонал особняка.

– Если будете хорошо работать, то вам полагаются премии, -

Я благодарно улыбнулась и кивнула. Мы подошли ближе, и он начал представлять каждого из присутствующих.

– Самая главная у нас Мария Петровна – она экономка. Повар – Джордж. Садовник – Пётр Михайлович. Меня зовут Семен Павлович – представился он и тут же перевел взгляд на остальных – А это Эля, новая горничная, прошу любить и жаловать!

Все улыбнулись и кивнули.

– Очень приятно познакомится, – смущённо проговорила.

– Теперь пойдём, покажу комнату, в которой ты будешь жить, – и мы направились по коридору, завернули за угол. Тут было три двери, он открыл одну из них – Проходи и располагайся!

Я зашла внутрь: спальня красивая, светлая. Но всё было скромно: кровать, шкаф для одежды, стол, стул и кресло. На окне бежевые занавески.

– Спасибо вам еще раз, мне очень нравиться здесь – вежливо улыбнулась.

– Ваша форма, – на кровати лежало коричневое платье с коротким рукавом и до колен и белый фартук – если будут вопросы обращайтесь, а по поводу уборки – к Марии Петровне.

– Хорошо.

– Ну, всё переодевайтесь, располагайтесь, – и пошёл к двери. – Но я вам ещё раз напомню, – он оглянулся – Не заходите в комнату хозяина. Он будет недоволен и зол на внезапное вторжение. Я вас прошу и настоятельно советую даже близко к двери не подходить, а то нам с вами будет не сносить головы.

–Хорошо, не беспокойтесь, я обещаю, что не под каким предлогом не зайду в спальню хозяина, -

Семен Павлович кивнул и вышел из комнаты.

Я переоделась и отправилась к Марии Петровне за инвентарем. Нашла её в комнате для прислуги.

– Здравствуйте -

Женщина сидела за столом и что-то писала, подняла взгляд, сняла очки и улыбнулась. Только сейчас я ее рассмотрела. Она была ростом чуть выше меня, плотного телосложения. Ее взгляд светился уверенностью, даже властностью. Должность Мария Петровна точно занимала свою – управлять и контролировать, вот что приходит на ум при одном только взгляде на нашу экономку. На вид ей было лет пятьдесят пять, темно-каштановые волосы, собранные на затылке в черную резиновую сеточку. Мне она сразу напомнила учительницу, которая была моей классной. Строгость во всем ее виде немного насторожила меня. Будет ли она справедлива ко мне и не станет придираться по пустякам?

– Здравствуй, Эля! Да ты проходи, не стой в дверях – прозвучал ее голос

Я прошла и остановилась перед ее рабочим столом.

– Мне нужно вас спросить – где взять всё для уборки? -

– Вот тебе ключ, дальше по коридору вторая дверь налево. Это и есть помещение для рабочего инвентаря, там ты найдёшь всё, что нужно,-

– Спасибо. Надеюсь, не заблужусь – кивнула я в ответ, взяв ключ.

– Не заблудишься, сейчас провожу,– закрыла папку, Мария Петровна поднялась. – Пойдём.

После того, как я вооружилась средствами и химией для уборки, экономка повела меня в другое крыло дома. Там, в первую очередь, нужно было тщательно вымыть окна и вытереть пыль.

Мы шли по коридорам и комнатам, а я всё восхищалась убранством и изобилием богатства, красоты и изящества этого дома. Дорогая мебель, шикарный ремонт. Картины висели на стенах, и антиквар был на каждом шагу.

Я крутила головой, а экономка рассказывала про особняк. Оказывается, особняку уже почти 90 лет. Хозяин купил его и отреставрировал, но так, чтобы интерьер был не слишком старинным, как в прошлое столетие, и в тоже время не поменялся полностью на новомодные тенденции в дизайне помещений.

До обеда я ни разу не присела отдохнуть. Как оказалось, здесь работы много, и это только начало моей трудовой деятельности за первую половину дня. Но мою накатывающую усталость тут же сняло рукой после того как Мария Петровна позвала на обед.

В столовой все уже собрались, и повар Джордж нахваливал еду. С небольшим акцентом он презентовал нам обед:

– Дамы и господа, я приготовил вам новое блюдо,– и заулыбался в свои тридцать два зуба. – И я думаю, это вы оцените!

– Джордж, ты как всегда неподражаем! – похвалила Мария Петровна, сдержанно улыбнувшись.

– Вы, Мария Петровна, мой главный судья! – он продолжал балагурить и подшучивать над экономкой.

Все принялись за еду, пожелав друг другу приятного аппетита.

Мне нравилась атмосфера, которая царила в особняке. Складывалось впечатление, что среди персонала нет конфликтов, нет интриг или недопонимания. Как же мне хотелось здесь остаться надолго! Точно работа моей мечты.

– А для Глеба ты приготовил? – тихонько неожиданно спросил дворецкий у Джорджа – Наверное, тебя опять ждёт?

Я изумленно уставилась на мужчину. О ком это он?

– А как же и приготовил, и отнес ему в комнату – прокомментировал Джордж, и мне показалось, что он даже понизил голос, словно боялся гнева нашего дворецкого за неисполнение важной миссии.

А я задумалась – кто такой Глеб? По всей видимости, он хозяин дома. Тогда почему он не выходит к нам? Почему его не видно в особняке? Хотя я работала здесь только полдня, но было удивительно. Собеседование проводил дворецкий, меня он не представил непосредственному моему работодателю, а на это наверняка есть веская причина.

Странно!

Теперь понятно, почему нельзя заходить в комнату на втором этаже. Видимо, хозяин не любит присутствия посторонних, а может именно к прислуге относиться столь негативно? А может этот некто является родственником нашего начальства и поэтому к нему такое трепетное отношение? Мысли мелькали в моей голове, еще больше запутывая меня и вгоняя в сомнения.

Я похвалила обед и сделала комплимент Джорджу, а после принялась за уборку в спальнях. С непривычки, столь активной домашней работы тело наполнилось неподъемной усталостью. И под вечер мне казалось, что я не убиралась в доме, а таскала на стройке мешки с кирпичами. Но бодрость духа придавало то, что вскоре финансово я смогу помочь своей семье и никто из братьев или сестер ни в чем не будет нуждаться. Придя в комнату, уже хотела лечь на кровать и забыться желанным сном, как заметила в окне небольшое движение. Наш садовник, Петр Михайлович тоже трудился и занимался садом. Когда я подошла он обрезал ветки с листьями с ароматно пахнущих роз.

– Здравствуйте Пётр Михайлович,– поприветствовала я, подойдя ближе.

Меня заинтересовала его работа и я решила выйти немного подышать воздухом.

Он оглянулся и улыбнулся.

– Добрый вечер,– откликнулся мужчина

Я стояла рядом и вдыхала свежий вечерний воздух. Пришлось закутаться в лёгкий кардиган, я по натуре была мерзлячкой. Как шутит моя мама, мне надо было родиться где-нибудь на юге, там вечное лето и нет морозов.

– Как дела у тебя? Как прошёл твой первый рабочий день? – поинтересовался он

– Всё хорошо –

– Надеюсь, что ты, милая Эллочка, здесь задержишься – Петр Михайлович улыбнулся, и было в теплой эмоции нечто похожее на отцовскую заботу.

Мне сразу вспомнился папа. Его советы, рассказы о прошлом и наставления о том, как нужно поступать правильно в жизненных ситуациях. Рядом с этим мужчиной мне казалось, что появился еще один, будто бы брат папы, который поймет и поддержит меня как дочь.

– А то до тебя работала настоящая, любопытная вертихвостка – усмехнулся садовник и подмигнул мне

– Почему вы так говорите? – поинтересовалась я.

– Видите ли Эля, в этом доме есть свои правила,– начал он. – И некоторым они не подходят.

Снова какие-то странности! От чего же они все пытаются меня предостеречь? Не ходить в комнату на втором этаже? Я и не собиралась, потому что за день меня уже второй человек пугает загадочными фразами.

– Расскажите же, мне что же это за таинственные правила! И кто такой Глеб? – я усмехнулась.

Пусть хоть садовник пояснит мне нарочитую пафосность от великого секрета этого особняка!

– Дело в том, что Глеб – наш хозяин и работодатель, он генеральный директор огромной фирмы. Когда-то в прошлом был женат – начал, не спеша Петр Михайлович

– А почему был? Развёлся? -

– Нет,– и грустно вздохнул. – Его любимая и он попали в аварию. Он выжил, а жена Глеба, скончалась в больнице в реанимации. И после похорон, он мне приказал посадить розы. Розарий – его любимое место. В память о жене. Цветы, которые обожала Ангелина.

– Печальная история. Жаль, что так случилось! –

Пышные бутоны привлекали внимание и аромат шел потрясающе чудесный.

– Да, жаль, ведь Глеб её очень любил. Она была смыслом его жизни. Жили счастливо и хотели детей, но видимо не судьба. Эту историю знают все, но то, что Глеб в депрессии вот уже два года и он занимается самобичеванием, никто не знает или просто не догадываются,– похлопал меня по руке,– Так, что никому не говори, хорошо?

– Да, конечно,– уверила я мужчину. – У меня нет привычки, вмешиваться в чужую жизнь,– и решила перевести тему в другое русло. – А почему здесь нет орхидей?

– Орхидеи есть, но в противоположном конце сада. Их мало,– и его лучистые глаза, засияли от радости. В моем лице Петр Михайлович, похоже, нашел единственного собеседника.

– Мой любимый цветок, мне нравятся орхидеи. Утонченные и красивые, у них нежные лепестки и они не сравняться ни с одной розой – поддержала я разговор. Розы – избитая банальность, хоть и признаны королями сада.

– Ты права, деточка, орхидеи – прекрасный цветок, и это я тебе говорю, как садовник со стажем,– отвечал он, тепло улыбаясь.

Солнце клонилось к закату и сумерки постепенно ложились на огромную территорию особняка, окутывая все туманом.

– Уже темнеет и тебе лучше идти в дом. Спокойной ночи! – и Петр Михайлович приветливо махнув рукой, скрылся за углом коттеджа.

– Да, хорошо, и вам тоже! – и, направилась в особняк.

Но подходя к крыльцу, я подняла голову и увидела на втором этаже в окне темный силуэт. Мурашки страха пробежали по спине. И стоявший, заметив мой взгляд, задернул занавеску.

В своей комнате я не могла отделаться от мысли, что в окне был хозяин дома Глеб. Он смотрел на нас, то есть на меня. Всей кожей ощутила внимательный и проницательный взгляд. И от жутковатого чувства, я не могла отделаться всю ночь.

Прошёл месяц моей работы. Деньги я перевела маме, чтобы она оплатила квартиру, учебу и садик моих братьев и сестёр. Себе оставила небольшую сумму только для необходимых покупок. Важнее сейчас поддержать близких, а мне здесь вполне комфортно и хорошо.

Но мои будни были серыми и тяжелыми. Приходилось работать до ночи, чтобы бы все успеть убрать и не вызвать недовольство нашего Семена Павловича – дворецкого. Опасения мои были напрасны и не подтвердились. Он, проанализировав мои старания даже выписал премию, чему я очень обрадовалась.

Мне нравилось здесь работать. Я подружилась с Марией Петровной. Она оказалась строгой, но справедливой женщиной. Стала мне второй мамой. Мы любили с ней сесть после обеда за чашкой чая и немного посекретничать. Мужчины расходились по своим делам, а мы уделяли нашим разговорам пятнадцать минут, и потом уже сами торопились все успеть сделать вовремя.

Повар-американец Джордж был самый настоящий весельчак, постоянно шутил и всё время меня безобидно подкалывал. Я только хохотала над его манерой коверкать наши русские слова и поправляла, сквозь смех. Было так: когда он торопился что-то мне рассказать, начинал говорить вперемешку с английским, и выходило очень забавно. Я смеялась, а он, теряя самообладание, еще больше путал слова и изобретал свой никому неизвестный русско-английский алфавит.

Пётр Михайлович, стал мне, как отец. Он меня поддерживал, сочувствовал и объяснял все тонкости посадки рассады, о том, как правильно ухаживать за цветами и в какое время лучше всего удобрять почву. Однажды он спросил меня, что случилось в моей семье и заставило идти работать горничной. Я рассказала ему все, но сильно расчувствовалась, не сдержалась и всплакнула, вспомнив любимого папу. Петр Михайлович обнял меня, тепло, по-отцовски. Мне стало немного совестно за свой неожиданный порыв эмоций.

Жизнь потихоньку налаживалась.

В один прекрасный день, я пришла на кухню к Джорджу. Он иногда угощал меня своими кулинарными шедеврами и всякими вкусностями.

Но сейчас я увидела, как Джордж мечется и разговаривает сам с собой на английском.

– Oh, my God, how did this happen? How could I forget? (О боже, как же получилось? Как я мог забыть? – англ.) – причитал он, сновав по кухне, будто белоснежная форма шеф-повара на нем горит.

– Джордж, что случилось? –

Он резко остановился.

– Эля, ты можешь себе представить! – возмущенно воскликнул он. – Я забыл заказать курьеру соус, а его очень любит хозяин, – взволнованно произнес. – И на обед мне нужно готовить блюдо именно с этим ингредиентом!

Джордж безысходно всплеснул руками.

– Давай, я куплю, – предложила ему свою помощь. – Я сейчас поеду в ближайший супермаркет и возьму то, что тебе нужно.

– О, ты моя “выручалочка”! – порывисто обнял меня. – Спасибо тебе, ты the best! (англ. – лучшая) – на бумажке написал название, а я убрала её в карман.

– Я мигом, я успею, – и побежала переодеваться

Быстро вызвала такси и поехала в ближайший гипермаркет.

До магазина я добралась минут за пять. Попросила продавца найти соус, показала бумажку. Мне повезло, что он был в наличии, и не пришлось бегать в поисках любимой приправы для хозяина по всему городу. Я очень обрадовалась и взяв баночку пошла к кассе.

На кассах были очереди. Время час пик. Видимо, все торопясь домой, заехали за продуктами в ближайшие супермаркеты. Я тяжело вздохнула. Передо мной еще 6 человек, и у трех из них тележка почти полная!

Как же долго мне придется здесь торчать! Хоть бы успеть привезти соус к назначенному времени.

Но скучать в этот вечер не приходилось.

Сзади подошёл парнишка, его взгляд бегал, и он явно нервничал. Я отвернулась, и почувствовала, что он прислонился ко мне. Обернувшись, хотела сказать, чтобы отошел подальше от меня, но буквально за секунды я успела заметить, как у него в руках промелькнул мой чехол с рисунком золотого тигра.

Телефон!!!

Меня будто кинули в горящую печь.

– Эй, отдай!!! -

Парень, услышав мой окрик, понял, что попался на воровстве и шустро побежал к дверям.

– Держите вора! – крикнула я и бросилась за ним.

Люди стояли, равнодушно смотрели на происходящее, и высокомерно задирали головы.

Я выбежала на улицу. Мой вор был слишком проворен, хоть и казался вялым и заторможенным, когда стоял рядом. Явно какой-то наркоман, который решил себе устроить легкую жизнь за чужой счет. Я была в панике и шоке. Хлопала глазами и не могла поверить – меня обворовали посреди белого дня, и никто даже не пошевельнулся помочь! Слезы больно обожгли глаза.

Но внезапно я заметила намечающуюся потасовку. Грязный, в оборванной одежде, бездомный схватил того паренька за куртку и что-то ему говорил. Атмосфера между ними была недружелюбная. И похоже назревала драка.

Началась суматоха, неожиданно за парнем бросается какой- то нищий. Я стою как завороженная посреди парковки, напрочь забитой автомобилями, и зажимаю от ужаса рот рукой. Сознание фиксирует внешность моего спасителя и выглядит он, мягко говоря, неопрятно. Черная куртка, местами рваная и потертая на локтях, спортивные брюки, засаленные на коленках и кроссовки, которые кажутся разваляться при следующем его шаге. Он набрасывается на него коршуном, валит на пол. Уверенные точные движения, словно он боец лиги единоборств. Бродяга выше почти на голову моего вора, и в плечах значительно шире.

Мальчишка падает и завязывается драка.

Парень, не сдает своих позиций, и как зверёныш, кидается на мужика. Цепляется за его куртку, пытается попасть ему в висок, но тот уворачивается, нанося тяжелые удары ему прямо в ребра. Дрались, так, как будто они бьются за золото всего мира или за собственную жизнь. Необузданно и дико выглядело со стороны.

В руке парня-воришки блеснул нож. От потрясения что сейчас может произойти убийство прямо на моих глазах я не могла вымолвить и слова. Я приросла к земле. Безумное действо не отпускало и не было сил смотреть на все то, что может случиться дальше.

– Вызовите, пожалуйста, полицию! – я схватила девушку, проходящую мимо с ребенком, но она только отшатнулась от меня, видимо считая полной дурой.

Дерутся какие-то бомжи и пусть, разве это должно кого-то беспокоить!

Но я не могла больше видеть, как блеск ножа, который вот-вот мог вонзиться в ткань поношенной куртки бродяги или в бомбер паренька-вора.

Я не придумала лучше, чем… убежать.

Не хочу видеть жертв из-за старого мобильника!

И зачем этот мужик полез драться?

Меня мучила совесть, которая проснулась позже. Только что бы я могла сделать? Подойти и помочь добить вора или наоборот получить в бок ножом от изворотливого паренька? Слезы бессилия навернулись на глаза.

Ничего.

Ничего я не могла сделать. И всем, кто видел – было плевать на банальную драку двух не то бездомных, не то оборванцев, не поделивших награбленное.

Я вздохнула. Теперь придётся ехать в магазин и покупать новый мобильник. Хорошо, что моя зарплата позволяла это сделать. Только старого телефона мне было все равно жаль. Там остались фотографии братьев и сестричек, мамы с прошлого дня рождения и моего любимого папы.

Не помню, как добралась до особняка, тяжко вздыхая и сожалея о потерянной вещи, и переживая о нищем.

Как он там? Что если преступление не удалось предотвратить и одной человеческой жизнью стало меньше из-за железяки, которая не стоила того?

Надо было мне не убегать, а все-таки вызвать скорую и полицию. Но нет ведь!

Прошлого не вернуть. Урок на будущее, надо быть внимательнее и сосредоточеннее.

Придется сегодня просить Марию Петровну позвонить с ее мобильника домой, а иначе мама будет беспокоиться. Рассказывать ей не хотелось, но никуда не деться.

Время, отведенное для покупок, истекло, и нужно было привезти Джорджу соус. А на выходных поеду восстановлю сим-карту, номер терять вовсе не хотелось.

С такими тяжелыми мыслями я перешагнула порог кухни.

Зашла сразу на кухню, повар стоял и помешивал в кастрюле вкусно пахнущее горячее.

– Принесла? – Джордж обернулся и улыбнулся. – Ты шустрая!

– Твой соус, – и поставила баночку на стол. – Надеюсь, что я не ошиблась?

– Нет, – взял, откупорил серебряную крышечку, ложкой попробовал, понюхал, кивнул. – Это тот соус какой мне был нужен, спасибо тебе Эля!

– Не за что! – грустно улыбнулась.

Джордж нахмурился, предчувствуя мои переживания.

– У тебя, что- то случилось? – оглядел он меня. – Ты неважно выглядишь, бледная какая-то…

– Нет, всё нормально! – и бодро заулыбалась. – Пойду я, мне уборку в комнатах доделать надо.

Я развернулась и пошла на выход.

– Ещё раз спасибо, – летело в спину, но я уже не слышала.

Мне нужно умыться и прийти в себя, а то я сейчас свихнусь.

Взглянула на свои руки, они дрожали и нервно подергивались.

Взяла инвентарь, и пошла убираться. Но я еле-еле сделала влажную уборку. Всё время швабра из рук падала. Я даже решила, что не буду убрать пыль с антиквара, а то ненароком разобью, и мне потом век не расплатится. Завтра лучше заниматься кропотливой работой. Сегодня я не в духе и не в том состоянии, чтобы прикасаться к дорогим и бесценным вещам.

Обедать я пошла позже всех, стыдилась за свою нерасторопность. Надо было подойти к охране гипермаркета, потребовать вызвать полицию, а я… Но мои обстоятельства оказались слишком сложными. Если бы осталась дожидаться стражей порядка – то не привезла бы соус вовремя, и повару влетело за то, что он позабыл сделать заказ.

Замкнутый круг. И именно по нему я бегаю уже который час в мыслях. Мне вспоминался вновь тот бродяга. Его неопрятный вид, но странные движения. Словно он был полон сил и самодостаточности. Человек, ночующий на картонке на скамейке в сквере не имеет юркой проворности, точности жестов. А тот будто бывший боксер… Ярость и агрессия руководила им, словно он выпил эликсир бодрости.

Страшная догадка осенила меня лишь потом. А что, если он тоже претендовал на мой мобильник, а парнишка только сообщник или просто конкурент?

Ух! Такой высокий мужчина мог бы меня сразу вырубить прямо в очереди и бежать прочь. Я бы даже лица бы не запомнила!

Мурашки пробежали по телу от ужаса. Сколько же злости и алчности в людях за материальные блага!

А поздно вечером, я лежала в кровати и вертелась, не могла уснуть. И пить захотелось сильно…

Включила ночник на столике и поняла, что из всех моих мыслей и переживаний я забыла принести себе воды.

Вздохнув, откинула одеяло, поднялась и вышла из комнаты.

На цыпочках стараясь не шуметь, добралась до кухни.

Свет не стала включать, горел ночник и в столовой был полумрак.

Подошла к стаканам и графину, и попив воды, обернулась и застыла в ужасе.

Темный силуэт мужчины возник передо мной как призрак из сумрака.

Подскочила от страха.

Его глаза сверлили меня, незнакомец был заросший, небритый и в одних боксерах.

– Вы?! – прошептала я, и зажала ладонью рот, чтоб не закричать

Я сразу узнала его. Это тот нищий из магазина, тот, что кинулся меня защищать или отбирать награбленное.

Мне сильно запомнились засаленные пряди волос, которые свисали по бокам под капюшоном, накинутым на голову. Еще до начала их драки прямо на асфальте я успела заметить черты лица и пронзительные серые глаза под густыми бровями.

Мужчина внимательно разглядывал меня, а я его. Я очень рада, что он остался жив. Ведь целый день за него переживала и волновалась, а он оказывается в драке вышел победителем.

– Вы кто? – прошептала я – Здесь нельзя находиться чужим людям, – и моё сердце забилось с утроенной силой. – Если вас сейчас заметит владелец дома, то будет большой скандал, и у вас лично – проблемы с полицией! Вы незаконно проникли в чужое жилище…

Я говорила, а я сама понимала, это вовсе не то, что нужно. Практически угрожаю двухметровому мужику, который на порядок сильнее меня и гораздо изворотливее. Страх заставил чуть попятиться назад, ближе к столу с посудой, где были сковородки и кастрюли. Если он наброситься, то хоть какое-то оружие для защиты.

Но незнакомец вдруг улыбнулся.

– Мне ничего не будет от хозяина. Я и есть он. Я владелец особняка, и ваш работодатель Глеб, -

Я ошарашенно уставилась на него.

Не может быть!

Столько дней прошло, а я только сейчас увидела хозяина дома! Может бродяга мне врет?

– Докажите! – потребовала я и моя уверенность сразу оттеснила страх – Как зовут нашу экономку?

Но он улыбнулся еще шире. Смотрел на меня словно на зверушку. Пронзительно, изучающе. Серые льдинки в его глазах светились загадочным светом, он будто анализировал мою реакцию и эмоции относительно его.

Он стоял напротив меня, и мой взгляд невольно скользнул по его телу. Подтянутое крепкое телосложение, атлетические плечи и рельефные бицепсы. Даже в неприглядном виде он производил впечатление. Захотелось приблизиться к коснуться его смуглой кожи.

Я стыдливо опустила глаза, увидев, как уголки его губ чуть поднялись вверх. Он заметил, что я бесстыдно разглядываю и даже не стараюсь отвернуться! Разом смутилась и застеснялась. Мои щёки опалил жар смущения и я, почувствовав себя неловко, сорвалась с места и убежала.

Бросилась в комнату, не оглядываясь, рухнула на кровать, укрылась с головой в одеяло.

Дрожала всем телом, прижимала ладони и горячим щекам.

Додумалась ляпнуть глупость про экономку! Вот же дура!

Теперь, наверное, Глеб решит тоже выкинуть меня с работы за излишнюю наглость. Завтра пожалуется дворецкому, а тот недолго думая, отдаст мои кровно заработанные и выпроводит вон.

«Замечательно, Эля! И за сообразительность отдельный бонус!» – ерничала я, лежа в кровати и вспоминала моего работодателя.

Подумать только – мои мысли больше часа занимает мужчина! Никогда такого не было…

Может, потому что он мне понравился?

Но тут же себя отдернула.

Глупость! Я – девочка из бедной семьи, он – обеспеченный бизнесмен и миллиардер. Слишком разные у нас с ним статусы.

Никогда не будем вместе.

Надо выкинуть бред из своей головы. Завтра много работы и прохлаждаться с мыслями о красивом спортивном теле хозяина будет некогда.

Я еще долго ворочалась и не могла уснуть. В конце концов, сон меня сморил и мне снились странные сны, где одним из героев был… Глеб.

Утром проснулась раньше будильника. Откинув одеяло, потянулась, перевернулась на бок и увидела на тумбочке свой телефон.

Подскочила, схватила его и прижала к себе.

– Неужели! – на радостях поцеловала экран.

Попробовала включить – работает!

– Ура! – невольно выкрикнула в пустоту

Теперь не нужно покупать новый телефон и тратить деньги. С моего сердца свалился будто камень. Маме тоже не хотелось рассказывать о жутком происшествии. Все разрешилось как нельзя лучше!

Но тут мне стало вмиг стыдно: ведь я вчера даже не поблагодарила Глеба, за то, что заступился за меня. Мне нужно сказать ему хотя бы банальное «спасибо». Он ввязался в драку и забрал телефон у вора. Для меня в жизни подобного не делали, а я оказалась безразлична к человеку, который сделал почти невозможное!

Умывшись и переодевшись, я обдумывала всё то, что произошло вчера вечером и глубокой ночью.

Решительно поднялась на второй этаж. Подошла к двери, где жил хозяин дома.

Тишина.

Может он еще спит? Кто знает, сколько он бодрствует по ночам?

Потопталась у двери, занесла руку, и только хотела постучать.

Но меня остановил скрипучий, хрипловатый голос.

– Эля, – я от неожиданности подскочила. – Что вы здесь делаете?

– Я…Я…– замялась и не знала, что и ответить внезапно появившемуся, как из воздуха, дворецкому – Я мимо проходила.

Больше пока моя находчивость не могла придумать объяснения зачем я полезла туда, где мне запрещали появляться. Я покраснела от своего обмана, никогда не врала, а тут меня поймали на лжи.

– Не врите мне, юная леди! Вы, случаем не забыли, что дали слово не подходить к этой двери? -

– Да, вы правы, но…– опустив ресницы, пролепетала. – А кто тогда делает уборку в комнате хозяина? -

С недавнего времени мне было очень интересно это узнать. И вообще почему всем можно сюда заходить, а только горничной нельзя? Что за дискриминация полов?

– Я – горделиво заявил Семен Павлович, и вздернул подбородок

Я еле сдержала хохот. Он, очевидно, заметил и насупился.

– А, что вы на меня так смотрите? – повысил голос дворецкий – Хозяин не любит посторонних и не одобряет, когда суют нос любопытные девицы!

– Простите меня, – проговорила я этому сухарю. – Простите, я больше не буду.

– Эля, ты мне очень нравишься, как работник. Но есть границы, которые нельзя переходить, – он начал отчитывать меня, словно девочку. – Я запрещаю подходить к этой двери, – погрозил пальцем. – А иначе вылетишь, как пробка, и я могу пообещать, что потом тебя не в один приличный дом не возьмут работать, – презрительно оглядел меня. – Надеюсь, ты уяснила, о чем я говорю?

–Да, – удрученно ответила мужчине. – Такого больше не повториться.

Он удовлетворенно кивнул, а я, опустив голову, поплелась на первый этаж в другое крыло дома. Все настроение испортил!

– Вот и умница. Теперь можешь идти и приниматься за работу – его слова уже летели мне в спину, но я старалась больше не отвечать ничего нашему строгому дворецкому.

И пока я работала, старалась не думать о хозяине и его отношение ко мне. Я просто принялась за уборку и хотела забыть о происшествии в магазине, о поступке Глеба и о встречи с ним на кухне.

Уже вечером вернувшись в комнату после всего рабочего дня, я задумалась. Зачем Глеб в грязной заштопанной одежде разгуливает по улице? Столько роскоши вокруг, а он в рваной куртке и затертых до блеска трико… Может у него не все в порядке с головой?

Я усмехнулась своим мыслям. И ведь не побоялся кинуться в драку, хотя у таких миллиардеров как он должна быть свита людей в черных костюмах из лучшего охранного агентства. А он сам ходит в обносках, выглядит словно и вправду бомж с вокзала, но при этом телосложение у него потрясающее. За горой тряпья не видно его литых мускулов и накачанного пресса.

– Да, о чем ты вообще думаешь, Эля! – отдернула вслух себя и улыбнулась.

Мне, в который раз было приятно вспоминать нашу встречу. Пусть немного глуповатую, неожиданную и бессвязную.

Я глубоко вздохнула.

Наверное, мне лучше не соваться в его покои. Выберу момент, скажу «спасибо» и больше не буду рисковать работой. В конце концов, благосостояние моей семьи дороже странного хозяина особняка.

Через пару дней к нам пожаловала гламурная незнакомка, и звали её Регина.

Мне Мария Петровна рассказывала, что она старшая сестра Глеба. Изредка приезжает и навещает брата. Но Регина была не одна. С ней был муж – Савелий. Скользкий тип, и он мне сразу не понравился. Глаза черные, масляные, бегают, как будто своровать что-то хочет! А сама хозяйка – длинноногая блондинка с зелеными глазами в платье делового стиля ярко малинового цвета. Наверное, из самого дорогого бутика. Её муж в черном костюме, одет с иголочки, даже ботинки у него блестели словно только что с магазина.

Весь персонал заставили выйти и встретить заносчивую и надменную пару. Я стояла и старалась не рассматривать их. Нечто зародилось в моей душе, что отталкивало от почти незнакомых мне людей. К Глебу, не смотря, на его жутковатый вид схожих чувств не было. А здесь…

– Мария Петровна, – холодно произнесла красавица. – Глеб у себя?

– Да – покорно ответила женщина.

– Тогда я поднимусь к нему, поздороваюсь, – и слащавая улыбка тронула ее губы.

Регина, окинув нас всех презрительным высокомерным взглядом, направилась на второй этаж.

Я хотела было спросить – может она или Савелий что-нибудь желают? Но передумала, похоже, что с новоявленными хозяевами надо общаться поменьше.

– Дорогая, а я тебя в гостиной подожду! – Савелий коснулся губами щеки жены, а она поморщилась, будто ей было неприятно.

Но затянувшуюся паузу нарушил повар.

– Чаю, кофе? – спросил повар. – Или вина?

– Нет, спасибо Джордж, – и окинула его снисходительным взглядом. – Я тут вижу, что в моё отсутствие появились некоторые изменения?

– Да, – ответил дворецкий, вытянувшись по струнке – Я нашёл новую горничную, -

Она цепко оглядела меня. Пристально, с прищуром. Словно я – отвзязная преступница, которая претендует на ее миллионы.

– Работает уже больше месяца. Хорошая девочка, способная и молчаливая – продолжал Семен Павлович

– Рада – и снова улыбнулась, только эмоция показалась мне похожей на звериный хищный оскал – Надеюсь, она не суёт нос в чужие дела?

– Я провёл инструктаж, и Эля выполняет только свою работу -

– Да, – подтвердила я.

– Ну, и славно, – и направилась по лестнице наверх. – Будем надеяться, что вы не принесете дискомфорт моему обожаемому брату, – и с этими словами скрылась за поворотом на втором этаже.

– Все свободны! – скомандовал Савелий и махнул рукой – Выполняйте свои прямые обязанности.

Все дружно отправились на рабочие места, а я пошла за Марией Петровной.

Первая нарушила молчание.

– Неприятная эта Регина, – произнесла почти шепотом

Экономка лишь кивнула в поддержку мои слов.

– Я могу тебя понять, Регина та ещё штучка. Но она – сестра хозяина, владеет бизнесом брата, и помогает ему с империей бизнеса их покойного отца – отвечала Мария Петровна

– А зачем приехала? – спросила экономку.

– Проведать Глеба, она его очень любит, -

Я кивнула.

Мы ещё перекинулись парой слов, и я направилась убирать гостевые комнаты.

Пока пылесосила, размышляла: интересно, что же нужно Регине от Глеба? Да, сестра, да, очень переживает за брата, но она лицемерит. Это сильно бросается в глаза. Ее манеры общения, ее слова, взгляды. Она будто что-то держит в тайне от всех, что-то замышляет. Ходит, как хозяйка. А сама плевать хотела на своего родного брата. Разве раз в пару месяцев приезжают проведать любимого человека? Фальшь! Ей, наверное, нужен бизнес, фирма Глеба, а не он сам. Жаль, что близкие люди, как змеи. Всё время пытаются ужалить, найти больное место и неожиданно преподнести гадость.

Сделав уборку, вышла в коридор, но не успела ступить и шагу, как оказалась в объятьях мужчины. У меня из рук выпал пылесос и громко ударился об пол, покрытый ламинатом.

– Что вы здесь делаете?! – воскликнула я

Муж Регины прижал меня к стене.

– Пустите, уберите свои руки! – но он не слушал

– Караулил тебя, сладкая малышка! – проговорил он и уткнулся мне в шею, втягивая носом запах будто хищник обнюхивает свою жертву – Очень понравилась, девочка…

Я уперла руки в его плечи, но он оказался сильнее. Он бесстыдно лапал мою грудь и спустился к бедрам. Противные липкие от пота ладони заскользили по коже и вызвали только еще больший приступ гнева и омерзения

– Отпустите! – более пронзительно выкрикнула я

Но Савелий грубо обхватил мои ягодицы и прижал к себе. Началась паника – сейчас он меня утащит в комнату и изнасилует! А потом он скажет, что я виновата и его соблазнила. Меня вышвырнут с работы, а этому Савелию ничего не будет. Его могут даже пожалеть, сказав о том, что какая меркантильная прислуга пошла, сама лезет в штаны, чтобы только жить в богатстве!

– Я буду кричать! – завопила от ужаса, чувствуя, как тело бьет лихорадка.

– Я на это надеюсь, куколка! Хочу услышать, как ты кричишь от наслаждения… – шипел мне прямо в ухо, а меня передернуло от отвращения.

Я, собрав всю силу в кулак, оттолкнула и пнула его по коленке. Он скривился от боли, пощупал свою ногу, и выпрямился, пыхтя от негодования.

– Не смей меня трогать, урод, – я подняла с пола швабру, и направила на него. Сейчас она мое единственное оружие против похотливого муженька стервы-хозяйки – Если еще раз подойдете ко мне, я всё расскажу вашей жене!

Мужчина ухмыльнулся и отмахнулся. Его губы скривились будто он проглотил дольку кислого лимона.

– Если захочу, то ты будешь моей, и я сделаю из тебя любовницу, – хохотнул он

– Никогда и ни за что! – выкрикнула я.

Лучше я тогда уволюсь и буду работать где-нибудь посудомойкой, чем снова терпеть домогательства очередного блудного мерзавца, возомнившего себя плейбоем.

Но Савелий гаденько усмехнулся.

– Мне ещё не одна баба не отказала! И ты, маленькая сучка, не откажешь – рычит он

– У вас слишком высокое самомнение, – и добавила. – Вы не в моём вкусе!

Я подобрала инвентарь, и гордо направилась в комнаты для уборки.

Савелий ничего не стал выкрикивать или пытаться остановить, хотя пока я спешно покидала комнату – поджилки тряслись от страха. Мне были неприятны его прикосновения. Казалось, что всю с ног до головы измазали сажей или грязью. Почти целый день мысли крутились только в одном: я вспоминала скверную ситуацию и, понимала, почему здесь горничные либо уходят сами, либо их увольняют. Это вовсе не из-за тайн Глеба, к которому никого не пускают. Наглый Савелий, словно сутенер распоряжается девушками по-своему усмотрению.

Меня радовало только одно, что после моего отпора, который я дала мужу Регины, он не решиться больше на вторую попытку. А еще они приезжали редко, и возможно, ему будет скучно являться раз в месяц и добивать ненормальную прислугу угрозами.

Только вечером приняв горячий душ, потерев себя тщательно намыленной губкой, я смогла успокоится. Надев махровый халат, легла на кровать и закрыла глаза.

Сны мне снились беспокойные, и я несколько раз просыпалась. Но, когда солнце начало подниматься над горизонтом, я уснула, как убитая, а поднялась только с будильником.

Утром я подскочила от мелодии будильника. Бессонная ночь не прошла даром. Голова немного побаливала от вчерашнего стресса. Но работа остается работой. Нужно будет спросить у Марии Петровны таблетку аспирина.

Быстро привела себя в порядок и переоделась в униформу горничной. Я направилась на завтрак. Все были уже в сборе и сидели за столом. Джордж без умолку рассказывал о новом рецепте своих фирменных оладий, а Петр Михайлович громогласно нахваливал его вкусное кулинарное творение.

Но вдруг я услышала шаги с лестницы. Кто-то неторопливо спускался, и я замерла на месте. За столом были весь рабочий персонал, Регина вчера уехала с Савелием, и их больше я не видела. Кто же это?!

Неожиданно появился мужчина. Он остановился на пару секунд в дверях, и прошёл к нам.

Все были в шоке. Тишина была такая, что стало слышно, как за окном поют свои трели соловьи в розарии.

Я сразу догадалась – это Глеб. Открыто оглядела с ног до головы: подстриженный, без висящих засаленных прядей волос, побритый, с легкой щетиной. В темно-зеленом костюме и белой рубашке. Теперь он вовсе не выглядит на бомжа с улицы. Его серьезный собранный вид полностью соответствует статусу. Богатый бизнесмен и владелец шикарного особняка.

– Доброе утро всем! –

Все поприветствовали, и я пролепетала, удивляясь и краснея от стеснения.

– Решил позавтракать с вами, надеюсь, не против? – и он присел во главе стола.

– Нет, что вы, Глеб Антонович! – проговорил восторженно-уверенным и учтивым голосом дворецкий.

Я отвела глаза, стараясь больше не разглядывать его. Глеб очень изменился, внешне. Красивый, ухоженный мужчина, а улыбка у него очаровательная. Я чувствовала взгляд пронзительных темно-серых глаз и еще больше смутилась от пристального внимания.

Джордж восхищенно воскликнул:

– Как знал, что вы сегодня будете завтракать с нами – приготовил ваши любимые оладьи! – и кинулся скорее искать дополнительный набор столовых приборов для хозяина

Глеб лишь сдержанно кивнул, взял вилку и нож.

– Джордж ты, как всегда, угадываешь мои мысли и желания, спасибо, -

Я испытывала небывалые чувства. Приятный бархатный тембр его голоса очаровывал, влиял словно колдовское зелье. По коже побежали щекочущие мурашки. Его глубокий ровный бас хочется слушать и слушать.

– А, что вам приготовить на обед? – поинтересовался повар.

– На твой вкус, – ответил хозяин. – Если я только успею, то приеду. Обещать не могу.

– Понятно, а на ужин будут распоряжения? – произнёс сразу Джордж.

– Хотелось бы, что-то особенное. Приготовь блюда, которые готовишь по праздникам, не повседневные. Гостей не будет. Это только для нас – взгляд моего босса вдруг наполнился таинственными огоньками.

Или я уже сама себе напридумывала невесть что?!

– Будет сделано, мой хозяин, – отсалютовал повар, шутливо приложив руку к голове, как это делают солдаты, отдавая честь.

Глеб улыбнулся.

Быстро позавтракав, он поблагодарил за еду и составленную компанию, и попрощавшись со всеми, уехал по своим делам.

Все обсуждали как изменился Глеб, но я встала и направилась на каждодневную уборку. Мне стало вдруг стыдно участвовать в диалоге по переменам нашего работодателя. Я снова вспомнила, что ни слова благодарности за спасенный мобильник из-за зануды дворецкого не сказала Глебу! Надо хотя бы вечером подойти и сказать «спасибо». От мыслей о нашей предстоящей встречи щеки вспыхнули огнем. Мне вспомнился его внимательный взгляд за завтраком, и я улыбнулась от приятного щемящего чувства в груди. Может он тоже испытывает симпатию ко мне? Хотелось расхохотаться.

Ага! Прислуга и хозяин. Сюжет, избитый до боли. Вряд ли мне что-то светит. Но его отношение к персоналу меня покорило. Глеб общался со всеми доброжелательно и уважительно, и они не зря его так любят. Регина бы никогда не села с нами завтракать или ужинать. Наметился и еще один довод: сестра точно не оценит выбор брата. Я и Регина – гремучая смесь в одном доме.

Я отмахнулась от розовых грез. Сцена за завтраком прочно сидела в моем мозгу и отказывалась покидать сознание, подкидывая новые повороты для развития отношений, которые я себе нафантазировала.

Савелий тогда решил действовать нахрапом: грубо и без церемоний. Может Глеб просто не хочет сразу заявлять мне о своих банальных намерениях?

«Хватит уже, Эля!» – мысленно отдернула себя и принялась за работу. В гостиной решила почистить паркет, смахнуть пыль с картин, и отправить в химчистку портьеры и тюль.

На ужин приехал Глеб, уставший и молчаливый. Его настроение резко отличалось от того, что было с утра. Видимо, на работе не все гладко. Повар и экономка задавали вопросы, а он отстраненно отвечал. Глеб ел будто на автомате, все время что-то напряженно обдумывая.

Я уже не видела заинтересованности в своей персоне. Хорошо, что одумалась и не стала впадать в инфантильность пятнадцатилетней девчонки.

Поблагодарив Джорджа, Глеб поднялся в свою комнату. Но напоследок его взгляд заскользил по моей коже, и он слегка улыбнулся. В глазах я увидела тепло и нежность.

«Эх, Эля, не нужны тебе отношения! Ты не так воспитана, – повторяла я себе перед сном. – И в любовь с первого взгляда я не верю. Я вообще в нее не верю, – улеглась в кровать и укрылась одеялом с головой – Любовь – это привязанность и зависимость, а я не хочу влюбляться, у меня совсем другие планы сейчас» – и с такими грустными мыслями, заснула.

На следующий день у меня было важное поручение от Семена Павловича – навести порядок на рабочем месте Глеба.

Пришла в кабинет со всем своим обмундированием и подперев бока, осматривая фронт работы, удовлетворенно чихнула:

– Так – так, тут, наверное, век не прибирались! – разговаривала вслух сама с собой – Ну что, начнем?

И уже через полчаса в шкафу, на комоде и столе не осталось и следа от пыли. Даже дышать здесь стало легче. Я с белой завистью смотрела на библиотеку нашего хозяина. Мне бы кучу времени, я бы с удовольствием перечитала классику и окунулась в приключения, написанные западными авторами!

Но внезапно за дверью в коридоре раздался высокомерный голос Регины и ее торопливые шаги. Я запаниковала, убрала весь инвентарь в сторону, спрятав его за массивный шкаф, а сама залезла под стол в нишу. Я не могла понять, почему так поступила. Может, потому что не хотелось вновь встречаться с ее пренебрежением и надменностью. Первого знакомства мне хватило. Особенно с ее озабоченным мерзким муженьком!

Дверь открылась, и я, тихонько смотря в щель между столешницей и задней стенкой стола, заметила красные туфли на высоком каблуке. Притихла, и зажала рот ладонью. Попала и пропала! Если сейчас она сядет за стол… Моё сердце ухало и билось о рёбра и мне казалось, что слышно, как я тяжело дышу от волнения. Но нет, женщина воровато оглядевшись, подошла к сейфу.

«Что ей здесь надо? Это кабинет Глеба, и сюда не приходили очень давно» – мелькнуло в моей голове.

Регина стала подбирать к нему код, но он не открывался. Зло цокнув языком, она поднялась и пнула его. Тихонько взвыла, осыпая ругательствами серебряный ящик, видимо, больно ударилась. И через минуту спешно покинула кабинет. По ее эмоциям было понятно – Регина сильно расстроена, что не смогла открыть заветный шкафчик.

Кое-как вылезла из-под стола, ноги затекли, и я чуть не растянулась на полу.

Опасливо подошла к окну и отодвинула тяжелую ткань портьеры. Картина была странная. Рядом с высокой кованной оградой стояли Регина и Савелий и что-то обсуждали: она указывала на дом и активно жестикулировала. Было видно, что блондинка сильно недовольна. А муж только виновато всплескивал руками и качал из стороны в сторону головой.

Интересно, что им нужно в сейфе Глеба?

Я невольно отшатнулась от окна будто меня мог кто-то из них заметить и взглянула на серебряный хранитель тайн.

Если сейфом заинтересовалась Регина, значит там нечто ценное или важные документы.

Я выбежала из кабинета, прихватив все свои рабочие инструменты. Вдруг Регина или Савелий вновь сюда явятся? Тогда я точно найду на свою голову серьезных проблем.

Уже в комнате, я присела в кресло и задумалась.

Мне нужно поставить в известность кого-нибудь: сказать дворецкому или подойти к Марии Петровне? Или лучше сразу оповестить и рассказать все хозяину? А что он мне скажет? Что я лезу в чужие дела и слежу за его сестрой? Так и будет, но и оставлять без внимания нельзя. Неприятное чувство щемило сердце. Если я промолчу, то это может стоить Глебу всего его состояния или даже жизни!

Что же делать?

Мысли вертелись словно на огромной карусели, и я ничего не могла придумать стоящего. Вспомнив мамину поговорку о том, чтобы прежде, чем действовать, нужно выпить чаю и успокоиться, а потом браться за решение непростых ситуаций. Вот я и последую маминому совету. Пойду выпью чаю с Марией Петровной!

Экономку я нашла в кухне, где она составляла список расходов за вчерашний день.

Мы подогрели чай и удобно устроились на диванчике у окна.

– Мария Петровна, простите моё любопытство, но мне очень хочется узнать то, что вы все уже знаете – произнесла я.

Давно подозревала, что единственная не посвященная в страшную тайну хозяина только я.

– О чём ты, милая? – женщина удивленно вздернула бровь.

– Я о Глебе Антоновиче и Регине Антоновне, – сжала нервно пальцы. – Я хочу узнать подробней о хозяине и его сестре, -

Экономка поджала губы. Вопрос поставил ее в тупик. Ей хотелось поделиться, но Мария Петровна не была сплетницей, и очевидно она засомневалась в правильности намерения мне все рассказать

– Деточка, а может лучше ты не будешь углубляться в семейных тайны Азаровых? – серьезно проговорила она, отпивая горячий напиток из чашки.

– Мария Петровна, я могу заверить вас, что никому не расскажу, – горячо пообещала я – уже здесь больше месяца работаю. Не распускаю сплетни и не болтаю ерунду, не буду бегать, тыкать пальцем и всем всё рассказывать!

– Я верю тебе Элечка,– она откинулась на спинку стула и немного призадумалась.

Мария Петровна, набрав в легкие воздуха, чуть понизив голос, начала рассказ:

– Регина – старшая сестра Глеба. Но они очень разные по характеру. Их родители погибли, когда им исполнилось чуть больше двадцати лет. Хорошие, добрые были люди. Полетели отдыхать в отпуск в кругосветное путешествие, и яхта, на которой они катались, затонула в Средиземном море.

– Как жаль, – сочувственно произнесла я

Женщина кивнула и продолжила:

– На Глеба после гибели родителей легла вся ответственность управления огромной империей, а сестра не стремилась ему помогать. Вскоре Регина вышла замуж за Савелия. Этот мерзопакостный хитрец всё время бегал за ней, и она уступила ему, ответила взаимностью. Глеб устроил Савелия в свою фирму, а Регина там уже давно была акционером. Чуть позже и Глеб женился на шикарной и очень красивой женщине, звали её Ангелина. Вскружила ему голову, и он полюбил её, как мальчишка. Глеб всё время мечтал о ребёнке, о наследнике. Но Ангелина не хотела детей, и прямо ему об этом говорила. Ей важнее была внешность и праздная жизнь. Она работала моделью и имела свой бизнес: магазины одежды и нижнего белья. Но горе случилось более двух лет назад: они поехали на светский раут, где были люди высшего общества, на очередную презентацию бренда нижнего белья. И на обратном пути они попали в автокатастрофу, – вздохнула Мария Петровна, опуская взгляд на свои руки – Это была большая трагедия. Глеб отделался царапинами и ушибами, а Ангелина попала в реанимацию с тяжёлыми травмами, лежала под аппаратами ИВЛ, позже впала в кому и скончалась. Глеб дежурил сутками у кровати жены…

– Какой ужас! – прошептала я.

– Глеб впал в депрессию. Считал, что не справился с управлением в машине, и то, что он один виноват в аварии. Наступили черные и беспросветные дни в его жизни. Глеба больше ничего не интересовало. Он потерял жену, самую любимую и самую желанную женщину на свете. От горя пил столько, что я невольно приходила в шок. Как можно столько выпить?! Он пьяный засыпал где придется в доме. На диване в гостиной, в кухне за столом, на ковре в своем кабинете… – Мария Петровна смахнула слезинку с глаз, ей было нелегко вспоминать кошмарное время – Мы его затаскивали на кровать. Но, когда приходил в себя, всё повторялось заново. Мне даже казалось, что он хочет добить этим способом свой измотанный организм, покончить с собой… – она тихонько всхлипнула – Но в один из дней он заперся в комнате и не выходит вот уже два года. Глеб забросил бизнес. Теперь хозяйка империи Регина и руководит фирмой. Нахлебник Савелий тут же присватался! Везде с ней, всегда рядом.

– И, что он ни разу за два года, не был на фирме? -

– Нет, он ушёл в себя. Запретил всем заходить в его комнату. Только дворецкий мог делать там уборку и забирать грязные вещи хозяина. Мы хотели позвать психолога или психиатра, но Регина строго-настрого запретила нам это делать, – она отпила из чашки.

– Но сейчас его состояние лучше? Он завтракал с нами, поехал на работу… – размышляла вслух я

– Да, мы все очень удивились, – и женщина взглянула на меня. – Мне кажется, что он скоро придет в себя и всё будет, как раньше. И наконец- то возьмёт в свои руки бразды правления фирмой! – с улыбкой произнесла Мария Петровна.

– Регина не чиста в своих помыслах, – предположила экономка. – Потому, как суёт ему бумажки, а Глеб их подписывает, не глядя и не раздумывая. Это я точно знаю, что он даже не читает!

– М-да, – выдавила невольно из себя я. Поведение Глеба и вправду странное. Неужели ему не жаль отцовского бизнеса, который можно загубить в один момент?

Я была ошарашена, тем как он отнесся к серьезным вещам. Точно у богатых свои причуды! Да-а, как в пословице: в волчьей стае быть, по волчьи выть.

– Только прошу тебя не говори никому и не распространяйся чужим людям на эту тему,– слезно попросила меня экономка.

– Нет, что вы, Мария Петровна ничего не скажу! – горячо заверила я

Мы ещё немного посидели, поболтали на разные темы.

Я решила не говорить Марии Петровне, про то, что видела Регину около сейфа. Она слишком переживает за него, словно за сына. Зачем расстраивать ее еще больше. Лучше мне все рассказать Глебу.

Я прошла на кухню и заметила, как Джордж улыбается, явно о чем-то задумавшись.

– Ты чего? – усмехнулась я

– Наш Семен Павлович поехал на свидание – ответил он, похихикивая.

– Ого! – я удержалась от комментария.

«Значит у нашего сурового дворецкого есть личная жизнь. А то думала, что он слишком занудливый бесчувственный сухарь» – и хмыкнула от того, что все складывается идеально.

Это мой шанс поговорить с Глебом без боязни выговора от нашего дворецкого.

Поднялась на второй этаж и огляделась на всякий случай, в коридоре никого нет.

Постучалась в дверь и толкнув ее, несмело открыла.

Глеб сидел в кресле около окна, в которое били солнечные лучи и о чём- то думал. Похоже, он не сразу и заметил, что я пришла.

– Проходи – строго прозвучал его бархатный голос

Я вошла и прикрыла дверь за собой. Он был таким, каким я видела его в столовой за завтраком – расслабленным и спокойным.

– Присаживайся, не стесняйся, – более мягко произнес он.

– Извините, что нарушила ваше уединение, – присела напротив него, он мне улыбнулся.

– Ничего страшного, – ответил и махнул рукой.

Глеб вновь рассматривал мои черты лица, касался взглядом раскрасневшихся розовых щек.

– Спасибо, что заступились за меня! – смутилась от его заинтересованного взора.

– Не за что, Эля! – голос и добродушие Глеба завораживало,

Наверняка он запросто располагал и притягивал к себе людей.

– Вы меня смутили, – и я покраснела, опустив глаза, а он тихо рассмеялся.

– Даже и не думал, – ответил. – Ведь я слышал, что вас все в доме так называют. Очень красивое и редкое имя.

– Вам нравится здесь работать? Уже привыкли? – сказал он, подперев рукою подбородок.

– Да, у вас очень уютно и хорошо, – приподняла голову, Глеб рассматривал каждую черточку моего лица.

Первый раз на меня так смотрит мужчина. Тепло, и даже немного вожделенно. Я постаралась перестать надумывать. Снова у меня начинаются розовые фантазии о нашем союзе!

– Я очень рад, что вам по душе работа, – у него около глаз проступили морщинки от улыбки.

Я собралась с силами, и выдохнула одним махом:

– Глеб Антонович, – твёрдо и уверенно произнесла. – Мне нужно с вами поговорить, это очень важно.

– А я уж подумал, что вы захотели проведать меня… – он улыбался, а я только еще больше чувствовала жар в груди от его внимания

– Глеб Антонович, я пришла сказать вам очень важную вещь –

Он перестал улыбаться. На его лице мелькнула тревожность.

– Говорите! Что случилось?

– Сегодня я по приказу Семёна Павловича убирала ваш кабинет, и тут… – немного оробела от его проницательного взгляда. – Протирала столешницу и услышала шаги… и я сама не знаю, как получилось, но я залезла под стол, и я увидела очень странное. По красным туфлям, я поняла, что это Регина Антоновна…

Глеб нахмурился.

– Вы, на что намекаете? – грозно спросил мой начальник.

– Ваша сестра долго стояла около сейфа и подбирала код… -

Но он перебил меня.

– Не понял?! – рявкнул он, а я подпрыгнула на месте. – Вы, что вздумали следить за моей сестрой?! По какому праву вы шпионите?! Еще и в моем доме!

– Глеб Антонович, – спокойным голосом произнесла. – Я не слежу, я просто увидела! А вам разве не кажется это странным?

Он побелел от злости, а я не унималась.

– Она стояла, психовала, сильно злилась и потом убежала, – он сжал кулак на руке. – А когда я вылезла из-под стола и выглянула в окно, увидела, что Регина Антоновна и Савелий очень сильно ругаются. Возможно, из-за вашего сейфа или из-за того, что в нём лежит –

Мужчина соскочил, я тоже поднялась и от накатывающей паники сделала шаг назад.

– Ты, что страх и совесть потеряла?! – гаркнул он, а я попятилась к выходу.

Он зверел на глазах.

– Глупая и недалекая девчонка! – орал он на меня, а я вся сжалась. – Ты обвиняешь Регину, но она чистейший и добрейший человек на свете! Моя сестра любит меня и делает всё, чтобы мне было легче пережить…

Он запнулся, и бегающим взглядом окинул столешницу, будто хотел в меня что-нибудь запустить.

Обида разом охватила мое сердце. Его хочешь предупредить, оградить от возможного воровства, а тут оскорбления и ярость без границ!

– Не кричите на меня! – воскликнула я. Не собираюсь уступать его напору и тону. – Я хотела поставить в известность о том, что ваша сестра и её муж нечто замышляют против вас, а вы на меня орёте, как ненормальный! –

Он округлил глаза от моей словесной тирады.

– Да, как ты смеешь со мной так дерзко разговаривать?! – Глеб похоже уже переставал себя контролировать, надвигаясь словно грозовая туча, а я отходила. – Ты не знаешь ни меня, ни моей сестры.

– И теперь знать не желаю, – крикнула ему в лицо. – Делайте, что хотите, думайте, что хотите, я больше вас и предупреждать не буду, – вдохнула воздуха в легкие, горло сдавливало обручем от подступающих слез. – И слова не скажу, раз это не моё дело!

– Я сам разберусь, и в твоих расследованиях не нуждаюсь, – грубо бросил мне. – Ты у нас кто? Горничная? Вот и занимайся своими прямыми обязанностями! Если тебе дорога работа, то не увлекайся детективной слежкой, и не вздумай шпионить за моей сестрой, а то это выглядит действительно как-то странно! – пренебрежительно передразнил он меня

Я обидно поджала губы.

– Хорошо, Глеб Антонович – хладнокровно откликнулась в ответ – Я пойду работать, только позвольте сказать вам еще кое- что? -

Он неохотно кивнул.

– Говори, а потом уходи! -

– Если у вас были бы родственные и теплые отношения между сестрой, то вы бы не сидели в добровольном заключении все два года после трагедии – чеканила каждое слово я – Если бы Регина вас любила, как вы говорите, то она бы всегда была рядом и поддерживала!

Глеб молчал и сверлил меня взглядом, а я, недолго думая, развернулась, открыла дверь и убежала из комнаты.

Пусть теперь увольняет, моя совесть чиста. Я предупредила его о возможной опасности, а дальше разберется сам!

Слезы текли по щекам, а в груди нещадно ныло.

Весь оставшийся день наш нервный диалог крутился у меня в голове. Не зря Регина мне показалась хитрой и коварной женщиной. Глеб видимо, такой же, раз не понимает очевидных вещей. Или отказывается понимать. Не нужно было вправду лезть в тайны семьи Азаровых. Теперь мне это выйдет боком.

Глеб.

Меня разозлила эта девчонка. Она наговорила столько – уму непостижимо! Что она о себе возомнила?! Маленькая стервочка скорее всего задумала некую пакость.

Определенно.

Регина и Савелий мои самые близкие, родные люди. Они поддерживают меня, всегда рядом, но у них есть своя личная, семейная жизнь. Их можно понять. Я ведь не маленький, чтобы сидеть сутками со мной и успокаивать как младенца! У них есть своё свободное время и отдых. И тем более они помогают мне с бизнесом, а иначе бы я не справился и всё потерял.

Я только и способен терять.

Невольно скрипнул зубами от накатывающей вновь злости.

Рано потерял родителей, потом Ангелину, и теперь я боюсь потерять сестру и зятя. После грустных размышлений невыносимо вдруг захотелось глоток виски. Горло бы обжег янтарный алкоголь и затуманил разум хотя бы на пару часов.

Я заходил по комнате туда-сюда, и вдруг остановился. Нет, спиртное не выход. Два года оно только еще больше угнетало меня, но после того, как я ее увидел в окне…

Черт подери, о чем сейчас мои мысли?!

А вдруг она права?

Мне нужно завтра же ехать на работу в главный офис и всё разузнать! Первый день я проехал по строительным объектам, пообщался с директорами и прорабами. А во второй день нужно было встретиться с акционерами, и мы собрались на неофициальной конференции в одном из престижных ресторанов.

Похоже, настало время для серьезных разговоров и решимости вновь взять весь бизнес в свои руки.

Мне немного неприятно и признаюсь стыдно. Раскиснуть в депрессии, пить, словно заправский алкоголик и неделями быть страшнее самого оборванного бомжа с вокзала. Немытый, небритый, в рванье разгуливать по улице. Лишь бы никто не узнал, что это генеральный директор самой крупной строительной компании нашей столицы.

Пусть девочка работает, Семену Павловичу не буду ничего говорить про ее глупую выходку. В следующий раз она точно не полезет в чужие, личные дела. Когда я за ней наблюдал, Эля напомнила мне солнечный, тёплый лучик, который согрел меня в темноте, освятил жизненный путь. Ее появление заставило вновь подняться с кровати, выбросить стакан с виски и постараться собрать всю волю в кулак.

Я прошел в спальню и, переодевшись, лёг на кровать. Легкое головокружение от перенапряжения и нервных потрясений. Но закрыв глаза, сразу же заснул, вырубило, как только голова коснулась подушки.

Проснулся утром.

Умылся, побрился, надел черный костюм, под ним синяя рубашка и галстук, надушился туалетной водой.

Сегодня мне предстоит грандиозная работа.

Весь персонал собрался в кухне и завтракал, кроме Эли.

– Где наша горничная? –

– Она поела чуть раньше и уже принялась за работу – ответил Джордж, и уголки губ его дрогнули. Понял, зараза, зачем спрашиваю!

Обиделась девчонка на меня. Ничего, выясню, и, если что, извинюсь за грубый тон. Однако, границы поставлю: если полезет вновь в наши отношения с Региной – вылетит с должности. Семен Павлович быстро разбирается с любопытными девицами. Я, пожелав хорошего дня, поехал на работу. По городским пробкам машина двигалась медленно, как черепаха.

Охранник в фойе выпучил от удивления глаза:

– Вы к кому, мужчина? – нахмурился он и встал на моем пути

– Я – Глеб Антонович Азаров – отчеканил и достал на всякий случай паспорт.

Еще в офисе с персоналом мне не хватало конфликтов!

Он пропустил меня, извинившись.

Секретарь в приёмной подскочила с радостными воплями и кинулась мне на шею.

– Глеб Антонович, как я счастлива, что вы приехали! – улыбаясь, обнял своего офис-менеджера.

– Мила, я тоже счастлив, видеть тебя в добром здравии! -

Она отстранилась и заулыбалась.

– Мы по вам очень скучали! Я убиралась и поддерживала порядок в вашем кабинете –

Я улыбнулся, пройдя внутрь. Нахлынули воспоминания, как в огромном черном кожаном кресле сидел мой отец, как всё время я был здесь и работал с ним. И после его смерти, находился в офисе допоздна, разбирая дела и решая срочные вопросы.

– Спасибо, тебе Милочка, ты мой незаменимый сотрудник! Как у нас идут дела? – обернулся, и заметил, девушка сразу сникла.

– Что Мила? – уселся в кожаное кресло. – говори, ничего не скрывай от меня! -

Она замялась.

– Понимаете, – пролепетала в ответ секретарь – Регина Антоновна, – потом махнула рукой, вдруг передумав говорить – А давайте, я вам отчёты принесу?

– Давай, только хотел тебя попросить это сделать. За последние два года, пожалуйста -

И девушка убежала. Через десять минут все отчеты по отделам, по финансам и ее личные отчеты были у меня на столе.

– Спасибо, тебе Мила, -

Белокурая девушка улыбнулась и кивнула.

– Не за что, – и тихонько подошла. – Мне нужно вам всё рассказать, – я, открыв папку, воззрился на неё.

– Что именно? – с подозрением уставился на офис-менеджера.

Сегодня и с Милой происходит нечто странное. Эля вчера устроила мне скандал, а тут еще она со своими секретами.

– То, что случилось за два года вашего отсутствия, – она подошла ещё ближе, и наклонившись ко мне, прошептала – Только пусть останется между нами. Не хочу, чтобы Регина Антоновна или Савелий Никифорович узнали, что я рассказала все вам.

– Я тебе обещаю – они не узнают, -

Она тряхнула своими кудряшками, но без вульгарного вызова, а будто стараясь спрятаться в их тени.

Эту девушку, я взял давным-давно на работу. Она опоздала на собеседование, но была очень настойчивой, что не уходила и стояла около дверей офиса и ждала меня. Я её принял, и рассмотрев ее резюме дал ей шанс исправиться и быть гораздо пунктуальнее. И Мила меня ни разу не подвела. Делала свою работу на «отлично» и всегда вовремя.

После пары месяцев, Мила познакомилась с моим акционером Фёдором и у них закрутился роман. Через полгода она вышла за него замуж. Не смотря на сложившуюся пикантную ситуацию, Федор полностью доверял Миле, и она осталась работать у меня секретарем. Сам же лично я несколько раз обрывал сотрудников, когда они начинали подшучивать над банальной темой «секретарь-директор». Мне неприятны сальные разговорчики и сплетни про Милу. Я сам был женат на Ангелине. Для меня не существовало других женщин.

– Глеб Антонович, ваша фирма терпит финансовые бедствия. Вам срочно нужно менять тактику управления, а иначе всё пойдет прахом – говорила Мила и переходила на заговорщический шепот.

– Как такое возможно?! – воскликнул я, и невольно нахмурился – Ведь Регина и Савелий работали и работают в фирме и помогают мне…

– Не правда! Не знаю, как они вам помогают, но Савелий Никифорович всех запугал и сказал, чтобы ни слова не говорили вам, а иначе…– сделала паузу. – Регина Антоновна провалила несколько миллионных контрактов для нашей фирмы, а еще… – Мила запнулась, будто не зная говорить мне или нет – Федор слышал, что вас хотят лишить всех акций…

– Как они смеют?! Это фирма моего отца! – вспылил я, чувствуя, что кровь начинает кипеть в жилах.

Неужели и здесь сплетни, или… все искренняя правда?!

– А им всем всё равно, – деловито прокомментировала секретарь, выпрямившись и скрестив руки на груди – Федор делает всё возможное, чтобы сдержать их и не развалить фирму. Но Регина и Савелий недолюбливают его и ищут повод, чтобы уволить. Уже были разговоры и про это… Савелий пару раз намекал, что место Федора скоро будет вакантно, и не по доброй воле… – и посмотрела грустно на меня. – Хорошо, что вы приехали.

– Спасибо тебе за правду. Пусть и неприятную. Будь добра, позови мне своего Федора и всех остальных акционеров -

– Как скажите Глеб Антонович, – и она упорхнула

Я взял телефон, ища номер Регины и Савелия. Звонил сестре, но она не брала трубку. Зять тоже недоступен. Тревога новой волной начала накрывать меня.

Права ли была Эля?

Провел собрание акционеров и Фёдора назначил его своим заместителем.

А когда проверил, прочитал отчёты – волосы на голове встали дыбом. Устроил всем работникам разбор полётов. Я не ругал их, а говорил спокойным тоном. Они меня боялись больше тихого, чем злого, орущего на всех. Только толку от моей ярости бы и не было. Огромные минуса по финансам, прибыль, стремительно падающая вниз – это не их работа. Похоже, что Регина и Савелий вправду решили развалить весь отцовский бизнес. Подчиненные лишь исполняли приказы, а вот главные “директора” устроили мне шокирующий “сюрприз”!

Но зачем?!

Фёдору был безмерно благодарен за его верность и преданность делу. Я был удивлён и рад, что совершенно чужой человек оказался на моей стороне. Он два года сдерживал натиск Регины и Савелия. Они не могли его уволить, потому что одна четвертая часть акций у него. Фёдор успокаивал и бодрил акционеров, партнеров, ждал меня, он всем говорил, что хозяева – это не Регина и Савелий, а Глеб Антонович Азаров.

Глеб. 

Я приехал домой, уставший. Все, что узнал, скандальные собрания, разговоры про бедственное положение фирмы вытянули из меня последние силы.

Но как только увидел Элю, всю усталость рукой сняло.

Она стояла и смахивала пыль с картинных рам. Меня не сразу заметила и по ее поведению было видно, что девушка расстроена. Тяжело вздыхала и прикасалась к щекам, словно стирала слезы.

Подошёл чуть ближе.

– Добрый вечер, Эля, – кашлянул я, привлекая её внимание к себе, она резко повернулась и взглянула на меня.

–Добрый, Глеб Антонович, – и склонив голову, собралась уйти, но я схватил её за запястье, останавливая. Она заметно вздрогнула.

– Эля, мне нужно с тобой поговорить -

Девушка кивнула, тихонько убрала свои пальцы из моей ладони.

– Да, конечно, -

Я оглянулся. Никого рядом нет. Не хотелось, чтобы кто-то слышал нас.

– Эля, я прошу прощения, – она уставилась на меня. – За то, что не поверил твоим подозрениям и то, что нахамил и оскорбил тебя.

– Глеб Антонович, я не в обиде на вас. Наверное, в чём- то и сама виновата, раз лезу не в свои дела, – пробормотала она, опуская глаза.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет, ты поступила правильно, – улыбнулся. – Если бы не ты, то я бы потерял бизнес и власть, акционеры уже были готовы сместить меня из-за моего долгого отсутствия.

– Разве они имеют на это право?! – изумилась она. Ее серые глаза стали огромными – Неужели бы так поступили с вами?

– Да, я бы не сомневался бы, – сжал руку в кулак. – Но, ты, Элечка, помогла и вовремя промыла мне мозги, за, что я очень благодарен.

– Ничего особенного не сделала, – смутилась девушка. Нежные щеки стали розовыми и ее уголки губ тронула несмелая улыбка.

– Нет-нет, даже не упорствуй! То, что ты подошла и предупредила об предательстве – доброе дело, – снова взял её за руку, трепет прошел от соприкосновения пальцев. Давно не испытывал щемяще-нежного чувства. Чувства влюбленности, первого флирта. – И в знак примирения я приглашаю тебя в ресторан.

– Но, Глеб Антонович! – попыталась возразить она.

– Эля, я отказов не принимаю, – и поцеловал ее пальцы. Девушка густо покраснела от моего действия. – иди переодевайся

– Хорошо, я быстренько, –  упорхнула, а принялся её ждать.

Через десять – пятнадцать минут, Эля появилась в гостиной. На ней было скромное, закрытое чёрное платье до колен. Волосы распущены и мягко струились по плечам. Без украшений за сотни тысяч рублей, без макияжа и прочих женских штучек она была настолько привлекательна, что я невольно понял странную вещь. Как я мог влюбиться в Ангелину с ее бесконечными по времени сборами, бесчисленным количеством побрякушек и нарядов? С каких пор искусственная красота вдруг превратилась в раздражающий элемент?

– Ты прекрасна! – подал руку, она вложила свою ладонь в мою.

– Благодарю, – прошептала Эля в ответ, и мы направились на выход.

Ресторан я выбрал в центре города с видом на набережную. Вечером мегаполис жил уже по-другому. В темноте сверкали огни витрин и билбордов, фары проезжающих машин, огромные светодиодные фонари на высотках. Мы смотрели в окно и казалось, что перед нами раскинулся ковер из неисчисляемого количества световых элементов, которые создавали атмосферу уюта, некоего умиротворения и гармонии.

–Красиво – завороженно произнесла Эля, подперев рукой подбородок

Мы заглянули в меню, и она, смущаясь, сказала, что ничего не пробовала из блюд. Я улыбнулся, понимая стеснение девушки и, заказал на свой вкус.

Мило беседовали: я рассказывал случаи из управленческой деятельности, а Эля внимательно слушала и задавала вопросы. Мне нравился ее нежный женский голос. Она говорила негромко, и чем-то даже напомнила мне маму, когда на ночь рассказывала сказки, сидя у моей кровати.

С общением стерлись границы статуса, исчезла скованность, и она открыто отвечала на вопросы. Я с лёгкостью рассказывал ей о чём думаю и мечтаю. Спрашивал в ответ об ее жизни, семье.

– Это был чудесный вечер – улыбнулся я, когда мы вышли и сели в машину

– Спасибо вам за него! – откликнулась горячо Эля

– Послушай, давай будем на “ты” – предложил я.

Ее обращение на “вы” начало меня напрягать. Мне нравилась эта девушка. Я невольно любовался каждой ее улыбкой, жестом, то, как она заправляет прядь за ухо и смущенно отводит взгляд. Нет в ней наигранного кокетства, пафосного жеманства.

Я невольно вспомнил Регину. Она чем-то была схожа с Ангелиной. Напыщенность, надменность, пренебрежение в общении с людьми ниже их статуса. Станет ли Эля такой, если у нее будет безбедная жизнь?

– Элечка,– оглядел её. – Пристегнись.

– Ой, забыла! – встрепенулась она

Мы выехали с парковки, и уже мчались по набережной по направлению к особняку.

– Глеб, у вас шикарная машина – произнесла Эля и в темноте салона сверкнула ее искренняя улыбка

– Спасибо! Сегодня у меня самый счастливый вечер, ведь я нахожусь в приятной компании с красивой девушкой. И прекращай “выкать”!

Мне безумно захотелось прикоснуться к ее щеке, но я воздержался. Эля могла подумать, что я пристаю к ней и ужин – повод затащить ее в постель.

– Эля, ты потрясающая девушка – я смотрел на нее в полутьме автомобиля, и испытывал необычайные чувства. – Я хочу тебе кое-что сказать…

Но слова будто полетели в пропасть. Я сжимаю руль, ногой жму на тормоз, но он провалился, а машина на бешеной скорости несется по скользкой дороге…

– Что ты… хотел сказать? – проговорила девушка, заинтересованно взглянула на меня.

А я со всех сил давил на тормоз, понимая, что не контролирую авто, и оно несется в неизвестность… Но тут, как молния, как цунами, хлынули воспоминания. Ночь. Жена и я в машине. Блики от мокрой дороги. Отказ тормозов и авария.

Не может быть, не может все заново повториться!!!

Я взглянул на девушку – она на меня непонимающе.

– Глеб? -

– Я не могу затормозить – сглотнул, я, хрипло отозвавшись.

Дорога как черная лента неслась перед глазами, и мы уже на “встречке”. Если появиться машина, то… Боковым зрением видел, что девушка испуганно смотрит на меня.

– Как?! – прохрипела она. – Глеб Антонович, я… придумайте что-нибудь…

– Доверься мне! – произнес я, и мысленно укорил себя за правду, которая вырвалась от моего испуга потери контроля над авто

Завернул в парк, где уже никого не было в темное время суток.

– Не бойся ничего, я рядом! -

– Я верю, – и тихонько всхлипнула.

– Не плачь, все будет хорошо. -

А тело била мелкая дрожь. Я ей обещаю светлое будущее, а перед глазами как дьявольская мгла плывут похороны жены, черные платки на присутствующих женщинах, священник, лица, наполненные скорбью…

И громкий хлопок, который заставил меня и ее вздрогнуть, сразу же выбил управление авто из моих рук. Перед глазами все завертелось как в карусели. Земля, мусор, стекла…

Я не соображал, что происходит, не видел Элю. Только оглушающий крик, мой голос, звон, скрежет металла…

Темнота навалилась многотонным грузом.

Глеб.

Писк сигнализации словно выдернул меня из забытья.

Фары освещали сгустившуюся темноту, а от сильного удара болела голова. Подушка безопасности обжигала кожу левой щеки. Попробовал немного приподняться. На миг зазвенело в ушах и из носа потекла теплая кровь. Взгляд упал на пассажирское сиденье. Эля лежит без движения, в бессознательном состоянии. Ее подушку безопасности окрасили в темный цвет струйки крови.

Отстегнул ремень, наклонился к девушке.

Из губы текла кровь, рассечение на брови, волосы спутаны.

– Эля! – позвал её. – Эля! – на шеи прощупал пульс. – Жива…– выдохнул в пустоту

Неожиданно стало трудно дышать, боль пронзила как острое копье. Кажется, ребро сломал, да и рукой левой не пошевелить. Или вывих, или сильный ушиб.

– Эля, очнись! – погладил её по щеке.

Ее ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Мутной пеленой в них искрила боль.

– Г-л-е-б – её губы с синюшным оттенком, вписывали мое имя в нависшую угрозу смерти

– Нормально, а ты? – отстегнул её ремень – Ничего себе не сломала?

– Не знаю – она поморщилась – Все болит…

– Нам нужно выбираться отсюда, -

Я скривился от боли в руке, прострелило всё тело и окатило опаляющим жаром. От новой судороги я сжал зубы.

Как нам выбраться из покореженного авто?

Я видел, что моя дверь настолько вмята в салон и вряд ли откроется, а Элю нельзя передвигать без посторонней помощи. Вдруг у нее серьезные травмы и этим можно сделать только хуже?

– Надо – пошевелилась, закатила глаза, и прошептала – Вы так мне нравитесь…

Но я не успел ей ничего ответить. Она вновь потеряла сознание. Попытался достать смартфон, но от ударов, он выскочил из держателя и теперь был где-то в салоне авто, а возможно на трассе, вылетел через разбитые стекла.

Обернулся назад, но внезапно голова закружилась, а во рту разлился противный металлический привкус.

Темнота…

Эля. 

Это был потрясающий вечер.

Я никогда не была в ресторане в качестве клиента, и первое время чувствовала себя неловко.

Глеб понимал, и видел мое сильное смущение, и старался хоть как-то его уменьшить.

Первый раз с мужчиной в ресторане! Я не верила, что происходящее – явь. Может просто банальная уловка для того, чтобы сделать меня содержанкой? Тут же вспомнила Савелия. Ухаживания хозяина мне нравились, но если все сводится к постели…

– Эля, как вы попали ко мне в дом? – выдернул меня из размышлений голос Глеба

Я улыбнулась. Словно мысли прочитал. Но рассказывать про скандального клиента, который решил меня полапать не хотелось. Не хочу вспоминать прошлое, ведь мне кажется, что теперь, именно теперь все будет хорошо.

Но радость длилась недолго.

Я на всю жизнь запомню эти ужасные кадры. Мне казалось, что машина перевернулась больше пяти раз: с крыши на колеса и обратно. Слышала свой собственный визг, и оглушительный звон. Дикая какофония цепкими лапами погрузила в полную мглу… И только бархатный бас Глеба вернул меня к жизни.

– Надо выбираться – произнес он, и я успела заметить, как его лицо исказилось от боли.

Когда же сама попыталась подняться, то перед глазами медленно расплывался окружающий мир, а ледяная пропасть вновь поглотила мое сознание. Я очнулась в больнице, с большим трудом разлепила глаза. Увидела белый потолок и окрашенные в светлую краску стены. Было слишком светло, интерьер в белоснежных тонах сильно влиял на зрачки, которые привыкли к абсолютной тьме. Сощурившись, повернула голову и заметила капельницу в моей руке. Невыносимо захотелось пить, а горло будто перехватило железным обручем.

В палате я была одна.

Удивительно! Что же я в частной клинике? Или это моя персональная камера?

– Уже очнулись, как вы себя чувствуете? –

В палату забежала медсестра и, суетясь, убрала катетер из моей руки, залепила пластырем место от укола.

– Нормально – слабо ответила – А где Глеб Антонович?

– В соседней палате, – она взяла стойку с пустой системой, направилась к двери. – Лежите, отдыхайте, скоро врач к вам придёт, – и вышла из палаты.

Я забеспокоилась о Глебе, как он, все ли у него хорошо и нет ли серьезных травм.

Мне нужно его увидеть!

Когда я поднялась, голова сразу закружилась в бешеной карусели. Тут же схватилась за поручень кровати, и попыталась сфокусировать взгляд в одной точке. Оглядела себя: я в плотной белой сорочке ниже колен. Откинула волосы через плечо, и поднявшись добралась до стены. Раз он в соседней палате, идти недалеко и вряд ли со мной что-то может случиться. Держась за светло-голубые панели стен, дошла до двери. Вышла в коридор и словно ведомая шестым чувством, поняла, что именно справа от моей палаты, в следующей по счету, лежит Глеб.

Тихонько открыла дверь и увидела его: глаза закрыты, а на лице царапины от осколков стекла, синяк на шее.

– Здравствуйте – взяла его за руку, мои пальцы дрожали, тело била дрожь.

– Привет Эля, – и он сжал мою руку, у меня закружилась голова и слабость накатывала сильнее и сильнее. – Как ты себя чувствуешь?

– Всё хорошо, – постаралась улыбнуться, но ничего не получилось, перед глазами мелькали черные мушки, но я сидела и смотрела на мужчину.

Очертания предметов расплывались. Как же хочется вновь провалиться в бессознание, потому как измученное в аварии тело было полностью без сил.

Он внимательно оглядывал меня.

– Эля, всё нормально? Ты очень бледная… -

Он резко поднялся, обхватил талию и прижав мою голову к своей груди, уложил меня к себе на кровать – Приляг, а то мне кажется, ты сейчас рухнешь в обморок.

Прикрыла глаза, слушая стук его сердца. Стало спокойно и тепло на душе. Я вдыхала запах мужского парфюма, легкий, почти невесомый. Сладковато-древесные нотки действовали на меня как лучший в мире антидепрессант.

– Я очень за вас переживала, -

Глеб рукой ласково поглаживал пряди моих волос.

– Я испугалась, что ты погиб -

– А я очень испугался за тебя Элечка. Точно ничего не болит? -

– Нет, слабость и головокружение, но все пройдет, – я прикоснулась к его плечу – А у тебя?

– Нет. Ушибы, ссадины, всё до свадьбы заживёт, – легонько, невесомо коснулся губами моей макушки. – Самое главное, что ты жива. Я не хочу тебя терять…

На глаза навернулись слёзы. Теплота его слов покорила меня, заставила поверить, что любовь на земле есть, что она не принесет мне боли и страдания.

– Глеб, вы… ты… мне очень нравишься – тихонько прошептала в ответ, стараясь не смотреть на него.

Щеки предательски окрасил румянец.

– А мне еще не встречались настолько красивые девушки – он ласково провел по моей полыхающей от стыда коже

Но побыть наедине нам не дали, пришли врачи и медсёстры. И нашли нас в несколько пикантном положении.

Оказалось, все как я и предполагала: Глеб оплатил нам частную клинику для лечения и восстановления.

Уже лёжа на своей больничной койке, я улыбалась в пустоту.

Неужели все что происходит со мной правда?!

Неужели статус не важен человеку, и он действительно испытывает ко мне нежные чувства?

С приятными размышлениями я впала в сладкую дрему.

Глеб.

Меня и Элю выписали через неделю.

За мной и Элей приехал Семён Павлович. Дома персонал встречал с улыбками и поздравлениями. Все понимали, что между нами зародились чувства, но никто не спрашивал, хотя в их глазах и жестах скользил некий намек на желание спросить об Эле.

Я проводил ее в комнату отдохнуть, а сам направился в кабинет.

На своём телефоне набрал номер. Сейчас мне нужно обязательно выяснить один из тревожащих меня вопросов.

– Здравствуйте, Аркадий Степанович! -

Я услышал чуть хрипловатый голос:

– Приветствую вас Глеб Антонович. Вы давно мне не звонили, говорят, что стали затворником? -

– Да, было, – нахмурившись признался я – но сейчас это в прошлом. Аркадий Степанович мне нужны ваши услуги –

Было слышно, как мужчина прикуривает.

– Что от меня требуется? Я сделаю для вас все, что потребуется -

– Вы слышали, что я попал в аварию в парке?

– Да, газеты трубили об этом уже на следующее утро. Повторение один в один как пару лет назад… – и он тут же осекся, покашлял, понимая, что может задеть за больное.

– Я хочу, чтобы вы нашли того, кто хотел меня убить – выдохнул одним махом – Авария точно подстроена. Машина недавно только проходила диагностику, самую лучшую и дорогую в нашем городе. Неисправностей быть не должно… Кто-то желает моей смерти.

– Хорошо, все сделаем, Глеб Антонович, дайте мне пару дней -

– Отлично! Гонорар получишь, когда у меня будет вся информация -

– Несомненно, – и в динамике пошли длинные гудки.

Аркадий Степанович, мой давний знакомый, бывший офицер ФСБ, и теперь выйдя на пенсию подрабатывал частным детективом. Я поэтому и обратился к нему. Мое беспокойство еще на больничной кровати начало расти и шириться. Кто-то упорно добивался моей кончины. И, возможно, авария с женой была тоже заказная.

Тут же отмел мрачные мысли. Надо разобраться, что произошло тогда, когда мы возвращались с ресторана.

Через пару дней мне пришло письмо от Аркадия Степановича. Документы, фото, подтверждения, чеки…

Я перелистывал страницы и, казалось, весь текст плыл перед глазами.

Я не мог поверить в то, что сейчас читаю.

Регина и Савелий.

Сколько в них было решимости так поступить?!

В голове пульсировали сотни вопросов, а ответы терялись в бездонной пропасти невыносимого разочарования. Злость, волнами охватывала меня, то тут же на смену приходила жесткая обида.

Как могла моя родная сестра настолько бесчувственно отнестись ко мне?!

Я пытался сопоставить факты, но не мог. Она старалась разрушить мой бизнес, бизнес нашего отца, но зачем ей надо было меня убивать? Если бы она стремилась к креслу генерального – все бы объясняло, но зачем тогда сжигать дотла то, что могло ей приносить финансовое благополучие? Я любил Регину, старался ей помогать, а она так поступила со мной. Опорочила и обесчестила наши отношения! Вычеркнула родственные чувства, заставила поселиться в сердце мнительность и осторожность к окружающим.

А чуть позже мне позвонили из полиции. Верно, Аркадий Степанович, сразу передал всю информацию в правоохранительные органы, не дожидаясь моего ответа.

Следователь объяснил мне, что арестовал Регину и Савелия.

– Вам нужно приехать на очную ставку. Сегодня же – отчеканил его холодный голос

– Приеду -

Выключил телефон и стал собираться.

– Глеб! – в коридоре меня увидела Эля, и окликнула

– Элечка, милая, – взял ее за плечи и провёл вниз по рукам. – Ты почему встала? Тебе нужно лежать, отдыхать, набираться сил.

– Я уже отдохнула! – схватилась за мою руку. – Куда ты собрался? Тебе тоже нужен покой, дела можно отложить на денек, другой…

– Я еду в полицию с Семеном Павловичем – проговорил более мягко, а не то она сейчас начнет переживать и снова почувствует недомогание – я получил информацию, что аварию нам подстроили -

Ее брови взлетели вверх, Эля побледнела и отшатнулась.

– Я нанял частного детектива, и он мне прислал все подтверждающие факты спланированной диверсии.

– И кто же? – с придыханием и с опаской спросила она.

– Моя сестра и Савелий. Он подрезал тормоза, камеры видеонаблюдения зафиксировали его… -

Она судорожно вздохнула.

– Не могу поверить! – вымолвила девушка и в её глазах появились слёзы. – Твой родной человек, самый близкий родственник, любимая сестра… Как же так получилось, Глеб?

– Эля, мне тоже трудно в это поверить -

– Мне очень жаль, – прошептала она. – Очень жаль, что родные люди столь низко поступают… Глеб, я могу тебе чем-то помочь?

Я улыбнулся. Эля привязывает меня все больше и больше к себе. Очаровывает и заставляет поверить, что есть еще на земле светлые добрые люди, словно ангелы.

– Я сейчас еду к следователю – взял пальцами ее за подбородок – Мне нужно попросить встретиться с сестрой.

– Хорошо, но я поеду с тобой! Прошу, не отказывай – взмолилась она, глядя прямо в лицо.

– Мне безумно приятно это слышать от тебя… – проговорил я, и склонился над ней заглядывая в глубину ее глаз.

Мягко коснулся губами ее губ, и она непроизвольно вздрогнула.

– Я хочу быть рядом с тобой в непростой момент твоей жизни, – проговорила девушка.

– Спасибо, тебе, моя милая, -

– Нас увидят – смущенно прошептала она, потупив взор – И будут разговоры.

– Пусть, – ответил ей, дыханием касаясь ее нежных губ, прикрыл глаза. – Ты мне очень нравишься, и я хочу, чтобы об этом все знали.

Два года не держал женщину в объятьях. Атмосфера очаровывала, словно белый колдовской туман опустился на землю. Необычное чувство, которое напомнило мне о простых человеческих чувствах: симпатии, нежности, теплоте души Она была несколько напряжена, и действовать более активно мне не хотелось. Но Эля покорно поддавалась, отвечала несмело, трепетно на мой страстный поцелуй.

Оторвался, ощутив, как девушка тяжело дышит.

– Я думаю, что немного увлеклись? – улыбнулся, разглядывая черты ее лица – Нужно ехать, нас ждут – взял её за руку, сплел пальцы

– Да, – прошептала она.

А мне не хотелось ее отпускать из объятий, хотелось остаться рядом, словно присутствие Эли заглаживало мою рану, затягивало, то, что болью разрывало на части.

Мы сели в машину, водитель тихонько тронулся с места.

Эля неожиданно схватила меня за руку.

– Жутко, – проговорила она и тяжело сглотнула

Было видно, что авария подействовала на нее слишком эмоционально. Теперь она боится ездить на машине.

– Ничего не бойся Эля, – сжал легонько ладонь. – Автомобиль перед отъездом проверяли в самом лучшем автоцентре, и несколько раз -

Она задрожала, кивнув, а я приобнял её за плечи, прижал к себе.

– Никогда больше не допущу, чтобы твоя жизнь была в опасности –

Эля уткнулась носом в мою куртку:

– Я верю – тихонько прошептала

Глеб.

В здании нас проводили к следователю. Мужчина, мой ровесник, светловолосый, чуть ниже ростом и плотной комплекции, нас принял и объяснил, как обстоят дела с сестрой и её мужем.

Мы просматривали кадры видео из моего гаражного комплекса, где стоят машины. Скорее всего, Савелий не догадывался, что там есть камеры наблюдения, поэтому смело действовал без оглядки. Только видя, как он ловко орудует под машиной, я вспоминал, что когда мы поехали в ресторан, я тогда уже почувствовал, что машина ведет себя странно. Но скорость была маленькая, и мы смогли доехать без последствий, а вот обратно…

– Понятно, – произнёс безжизненным голосом, а Эля грустно вздыхала и качала головой. – Что будет с Савелием и Региной?

– Суд, вынесение приговора. Собственно, все. Уголовная статья обоим обеспечена -

Поджал губы, горечь прокатилась по горлу. Моя обожаемая и всеми любимая сестра – ядовитая гадюка и предательница! Противно, мерзко и низко. Обида хлынула вновь мощным потоком в душу.

– Я могу её увидеть? – спросил мужчину.

– Да, конечно – кивнул.

Регину привели в кабинет, а Эля и следователь вышли.

Мы сели за стол друг против друга, охранник и конвоир остались у двери.

Женщина была на себя не похожа, бледная, без макияжа. Темно-синей робе заключенных она смотрелась жалко.

Сестра разглядывала меня, не отводя взгляда.

– Регина, – начал я – ничего не хочешь мне сказать?

– Сказать? – зло, прищурившись, переспросила она – Ты пришёл посмотреть на меня и обвинить в том, что ты и так знаешь?

– Зачем, ты это делаешь, Регина? – вгляделся в неё

– Я тебя ненавижу, – выплевывала слова она, ухмыляясь

– Я всегда был рядом с тобой, поддерживал, помогал, в чем твоя обида?! – в ответ произнёс ей. – Я даже твоего Савелия принял в семью, устроил в наш бизнес и не слова не сказал, что он мне не нравится! И то, что он, сукин сын, который не одной бабы не пропустит! Все юбки перебрал, не скрывал и не стыдился!

– Я всё знала. Ничего нового не сказал. Савелий тот ещё бабник, – парировала она холодно – Все вы мужики одинаковые, – криво улыбнулась. – Как наш папаша…

– Не говори так об отце! – вскипел я.– Он был верен матери!

Внезапно мне даже захотелось встать и ударить ее. Но это было бы слабостью и поступком ниже мужского достоинства.

– Глеб, я старшая и со мной родители всегда были несправедливы, всё тебе досталось: бизнес, их любовь и мамина шкатулка -

– Регина, ты ошибаешься, наши мама и папа очень любили тебя, ты была для них как маленькая принцесса -

– Да, да, конечно! – скептически прошипела женщина. – Мама не испытывала ко мне теплых чувств. Вечно холодная и отстраненная, скупые поцелуи, и безразличное отношение, -

Я покачал головой, в Регине говорит обида.

Сестра была неправа. Я точно знал. Моя мама добрая ласковая женщина, и с дочкой она обращалась хорошо.

– Даже когда я замуж вышла, она мне не подарила фамильные драгоценности! – она говорила, словно выплескивала всё, что в ней накопилось. – Мама должна мне была их подарить, ведь они передавались из поколения в поколения по женской линии!

– Но нет, – продолжала Регина – Наша мамочка не посчитала нужным. Она лишила меня не только своей любви, но и драгоценности не передала по наследству, испугалась! – хмыкнула она. – А всё знаешь почему?

– Почему? – произнес я

– Потому, что я не родная твоей матери, и ты мне тоже не родной – бросила она фразу, словно мокрую тряпку в лицо

– Ты, что рехнулась?! Как это ты не родная? -

– Наш отец нагулял на стороне дочь, а потом женился на твоей матери, – у меня глаза округлились от её слов.

– Сумасшедшая, разум потеряла, что ли?! – воскликнул я

Что несет Регина? От ненависти и злобы она лишилась логики и здравого смысла?

– Сумасшедший и наивный – ты, – и ткнула в меня пальцем. – Всю жизнь жил и не замечал никого. Не видел, что происходит дальше своего носа.

– Ты всё врёшь! – грозно проговорил. – Заканчивай этот спектакль униженной и оскорбленной! Меркантильность твоя не знает предела! Глупость какая, фамильные драгоценности не достались ей…

– Я сама лично видела документы об удочерении – подвела черту она, гордо вскинув голову – Твоя мать снизошла, чтобы я не осталась сироткой, и приняла к себе… Сделала одолжение…

– Не смей так говорить о маме! Она была самой доброй на свете женщиной. Она тебя вырастила, а то бы росла в детдоме и ничего бы в жизни не видела! Ты одевалась в бутиках по последней моде, училась в Оксфорде, твои желания исполнялись по первому требованию, и это твоя благодарность?! Чёрная злоба и детские обиды!

Повисла пауза. Меня по началу трясло от ярости, от вновь открывшихся неприятных тайн, которые хранила моя сестра, но внезапно, словно луч света, ослепил и заставил переосмыслить все наоборот.

– Регина, я зол и обижен, но я тебя прощаю. Прощаю всё то зло, которое ты мне причинила – проговорил я – Запомни, что любая сделанная гадость будет наказана рано или поздно. Это закон. Закон нашей вселенной. Ты получила по заслугам. У тебя было все, а сейчас на десять лет тебе придется забыть о комфорте, который каждодневно окружал, о финансовом благополучии и беззаботности. Возможно, что-то поменяется в твоем сознании, а может и нет…

Она слушала и не перебивала.

– Мне жаль вас обоих, но сейчас я не хочу тебя унизить и растоптать, как стараешься сделать ты. Я готов помочь, когда ты выйдешь из тюрьмы. Помогу в жизни, чтобы можно было встать на правильный путь, перечеркнуть обиды и прошлые ошибки, но с одним условием – ты никогда больше не придешь в мой дом и мою фирму.

Я встал и пошел к двери.

Ее голос остановил меня, и заставил обернуться:

– Глеб, – и на её глазах появились слёзы и оставили две мокрые дорожки по щекам – Не должно было так получиться… Мне всего лишь хотелось внимания…

Регина опустила глаза. Вся ее злость и ненависть вышла на свободу, словно сбросила оковы ярости, и теперь она стала похожа на маленькую девочку, которую хотелось обнять и успокоить.

Я еле сдерживался. Моя родная сестра, а столько боли несла в душе, столько горя!

– Спасибо – она проглатывала рыдания, а я старался не смотреть ей в лицо.

Тягость заполнила всю грудную клетку. Взять бы и переписать все с чистого листа, но увы, что сделано, то уже не вернуть. Больше ничего не изменить.

– Я найму тебе лучших адвокатов, и надеюсь они смогут хотя бы на год убавить срок твоего заключения – пытался ободрить ее я, а сам понимал, что ищу себе слова, чтобы погасить боль от неразрешимости нашей ситуации.

– Спасибо, Глеб, – и к ней подошёл конвоир.

Щелкнули наручники и Регину вывели из кабинета.

Сжал кулак, и влага обожгла глаза.

Все кончено.

Регина разбила судьбу своими же руками.

Я почувствовал прикосновение ладони по спине, быстро смахнул слёзы, обернулся и увидел Элю. Обнял её и невыносимая тоска начала отпускать.

Я ничего не верну обратно. Нужно это признать и постараться вычеркнуть из памяти.

– Поехали домой, – она кивнула, и вышли из кабинета.

В машине мы ехали в полном молчании. Каждый боялся нарушить тишину. Я думал о своём, о прошлом, о родителях, о Регине. Эля поглядывала на меня, и не задавала вопросов, понимая: мне нужно время, чтобы подумать и прийти в себя после шока.

Я решил всё поменять. Кардинально и бесповоротно.

Эля

Домой приехали в полном молчании.

Вопросы были бы лишними. Мне даже показалось как Глеб стал бледен и будто постарел на несколько лет за эти полчаса разговора с сестрой. Столько зла и горя принес родной человек, и все безумно больно осознавать.

Уже в доме, в холле он остановился.

– Эля, – он меня обнял. – Пойдём со мной.

– Хорошо, – согласилась я, и мы, взявшись за руки, поднялись по лестнице.

Зашли в кабинет и подошли к сейфу.

– Элечка,– присели около ящика тайн. – Здесь хранятся очень важные вещи, раньше, когда были живы мои родители, они их тщательно берегли.

– Я понимаю, -

Стало жутко неудобно. Мы с Глебом еще не настолько близки, хотя это было мне очень приятно. Значит он доверяет мне, а его доверие дорогого стоит после произошедшего с сестрой.

– Отец с матерью передали код от сейфа мне. Но когда ты прибежала в мою комнату и сказала, что Регина подбирала комбинацию кода… -

– Что-то пропало? – встрепенулась я, и мурашки холода прошли по телу.

– Нет, что ты, ничего не пропало, я поменял код, – и хитро улыбнулся. – Сейчас покажу, – набрал комбинацию, дверца открылась.

Внутри были две полочки: на них лежали бумаги, несколько увесистых пачек денег и деревянная, среднего размера шкатулка.

Я улыбнулась.

– Самое ценное, – он достал ее. – Вот это! – и открыл.

В ней аккуратно лежали кольца, браслеты, ожерелья, сережки, кулоны, подвески и броши. Они были настолько искусно сделаны, что я невольно залюбовалась. Вероятно, это работа мастеров еще прошлого века, потому что золото чуть поблекло, а драгоценные камни все равно продолжали сверкать таинственными бликами.

– Красота! Настоящее сокровище! —восхищенно произнесла я.

– Да, украшения принадлежали моей матери, а ей достались от её матери, а носила и берегла их прабабушка, и так из поколения в поколение.

– Как же интересно, – я боялась прикоснуться к ним и только смотрела, не отрывая глаз – Сколько же им лет?

– Мама рассказывала, что шкатулка передавалась дочери, либо старшей невестке. Украшения носили знатные дамы моего рода. Времена были разные, но их всё равно хранили и прятали от алчных людей. Женщинам нельзя их было продавать, носить, примерять или дарить другим.

– А твоя сестра, жена? Почему ты их не отдал? -

– Регине они были не нужны. Но однажды, я заметил алчный взгляд Савелия, и забеспокоился. Моя жена Ангелина не хотела их носить. Для нее они были антикваром, который не несет никакой ценности. Ее привлекало больше золото нынешних ювелирных компаний… -

– Ясно, – проговорила я, несколько расстроившись.

Быть может, тема с женой была поднята не совсем вовремя. И я почувствовала некую вину.

– Украшения должна носить и оберегать достойная в моей семье женщина, камни почувствствуют хозяйку, которая их не отдаст в чужие руки, – он взял брошку.

– Красивая, – кивнул и улыбнулся, рассматривая ее на ладони

– Моя мама носила и гордилась ими, – положил мне на руку – Это орхидея, веточка из золота, а лепестки из бриллиантов, листочки – изумруды.

– Восхитительно, – отдала обратно, он убрал украшение и захлопнул шкатулку, поставил в сейф и закрыл.

Глеб обнял меня за талию.

– Знаешь, какой код я поставил? – спросил он, наклонившись совсем близко, чуть касаясь губами моих губ.

– Нет – я смутилась, вещи чужие и мне вовсе не нужно помнить и запоминать коды – И лучше мне не говори!

– Скажу – прошептал он, шевеля дыханием мои волосы. – Код – твой первый рабочий день.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что поменял после того, как Регина подбирала комбинацию, и решил сделать код, который знал бы только я один.

Я опустила глаза. Он будто провоцирует меня, соблазняет, а мне вовсе не хочется сопротивляться.

– Спасибо – чуть слышно произнесла я

– Эля, тебя благодарить должен я. Если бы не ты, наверное, моя жизнь вскоре оборвалась уже насовсем – Глеб стал серьезным

– Но я ничего не делала… -

– Ты сделала больше, чем все мои родные люди, ты дала мне вновь шанс оглянуться вокруг и увидеть этот мир не в черном траурном свете. Заставила обратить внимание на людей, которые меня окружают –

– Глеб, ты все сделал сам, я всего лишь пыталась уберечь тебя от неприятностей – отвечала на его слова, а сердце колотилось как бешеное.

– Эля, ты потрясающая девушка, мне бы хотелось, чтобы между нами было нечто большее, чем просто встречи… -

Я удивленно подняла на него взгляд.

– Я хочу, чтобы ты стала только моей -

За завтраком на следующее утро, Глеб появился позже всех остальных.

Я смотрела на него, а он улыбался мне.

Неожиданно подошел прямо к моему стулу, на котором я сидела, встал передо мной на одно колено. Из кармана пиджака достал красную коробочку, открыл её, а в ней кольцо.

– Эля, милая, будь моей женой! –

Я покраснела и окинула взглядом всех присутствующих. Они сидели в полном шоке и смотрели все на меня. Я и сама не была готова к внезапным крутым поворотам, которые преподнесло сегодняшнее утро.

– Я… Я… – глупо заикалась и смущалась еще больше – Согласна… – прохрипела в ответ, теряя голос

Глеб неторопливо надел мне на безымянный палец кольцо, и обнял меня

– Я тебя люблю! – прошептал он на ухо.

Горячая фраза обожгла жаркой волной. От пристального внимания, я не могла вымолвить и слова.

Повисшая пауза разорвалась тем, что все зааплодировали, поднявшись со своих мест.

– Поздравляю, Элечка и Глеб! – проговорила экономка. – Я так счастлива за вас, мои дорогие! – и смахнула слезу

– Поздравляю, – Джордж радостно подскочил, поцеловал меня в обе щеки, а Глебу пожал руку.

– Мои поздравления, Глеб Антонович, – проговорил сдержано дворецкий

Наш чёрствый сухарь Семен Павлович невольно расплылся в улыбке.

– От всей души желаю вам счастья, наши самые лучшие, Элечка и Глеб Антонович – и Петр Михайлович по-отечески обнял нас. – Я очень рад за вас!

– Спасибо вам всем, я ценю, что меня окружают именно такие люди как вы. Достойные, честные и справедливые – проговорил Глеб, поднимаясь – Я хочу, чтобы вы все были на нашей свадьбе, и отказов я не приму!

– Как же скоро будет сие торжество? – заулыбался Джордж

– Как можно скорее – отрапортовал Глеб, и чуть кивнув, добавил – А теперь прошу извинить, меня ждут дела в офисе.

Его теплый взгляд скользнул по моему лицу, и он, прикоснувшись губами к моей щеке, прошептал:

– Я буду скучать, Эля! До вечера! – и вышел из кухни.

Не доев свой завтрак, решила убежать побыстрее от пристального внимания нашего коллектива.

Мне до сих пор было стыдно. Глеб сам все решил, поставил перед фактом и жизнь закрутилась в головокружительной карусели. Но и сопротивляться сложившимся обстоятельствам мне не хотелось. Он безумно нравился. Как можно отказать себе в желании быть с мужчиной, который привлекает и очаровывает с каждой минутой?

Я прикрыла глаза, вытирая пыль с антиквара. Вкус его горячих губ, древесно-свежий парфюм окутывал и еще больше разгонял кровь в венах. Мне хотелось тонуть в его серых глазах, раствориться в пылких объятиях…

Я тряхнула головой. Сейчас мне от страстных фантазий не хватало еще что-нибудь разбить!

Надо будет сообщить об предстоящем событии маме! Как она отнесется к неожиданно-счастливому повороту в моей судьбе? Не скажет, что мы торопимся с Глебом?

Я раздумывала почти целый день, и не заметила, как за окном опустились густые сумерки на территорию особняка.

Глеб приехал с работы, и тут же взяв меня за руку, повел за собой:

– Пойдем –

Мы поднялись в его спальню. Я огляделась. Здесь убиралась всего пару раз, но обстановка была другая. Стало просторно в комнате, Глеб убрал старый резной шкаф, комод, и кажется, был еще был небольшой мини бар, отделанный красным деревом. Вместо этого появился туалетный столик, вероятно, для моего будуара.

– Нравится? – обнял за талию, и прижался к моей спине.

– Да, – дрожа ответила – Здесь всё изменилось, – развернулась в его руках.

– Я отдал приказ Семёну Павловичу, чтобы убрал лишнее в моей комнате. Ведь после свадьбы мы здесь будем жить вместе, – чувственно провел ладонями по спине.

– Но работать я не перестану! – затребовала я

– Хозяйка дома не работает как горничная. Я найму другой персонал для этого – отвечал он

– Только смотри, слишком красивых не нанимай, а то ты получишь у меня! – скрестила демонстративно руки на груди, шутливо приняв грозный вид.

– Ревнуешь? – его ладонь проскользнула в мои волосы на затылке, а другой прижал к своему каменному торсу. – Не волнуйся, в моей жизни будешь только ты! – и губами закрыл мой рот для поцелуя.

Но не как раньше, нежно и чуть касаясь кожи, а напористо и яростно, пил мое дыхание, прикусывал губы. Я не ожидала откровенного порыва от Глеба, но мне понравилось. Обвивала его шею, а он будто впечатывал мое хрупкую фигуру в свое крепкое тело. Дыхание сбивалось, мы кружились в страстном танго поцелуя, не могли остановиться, не могли насытиться друг другом. И рухнув на кровать, я понимала, что еще чуть-чуть и…

Распахнула глаза, и он вгляделся затуманенным взором прямо мне в лицо.

– Глеб, – решила остановить его. – Нам нужно подождать! – и слегка отстранилась.

– Зачем? – и уткнулся носом мне в шею, и жарко поцеловав, прошептал. – Мы и так скоро поженимся, или ты меня боишься? -

– Не боюсь Глеб, просто давай подождём свадьбы, -

В голове пульсировала только одна мысль: остановить возбужденного мужчину, пока не зашло все слишком далеко.

– Эля, – его ладонь заскользила по бедру вверх, задирая блузку, оголяя живот. – Я с женщиной не был два года, не целовал, не обнимал… – говорил он, заглядывая прямо в глаза.

Глеб вновь накрыл мои губы, страстно проникая языком в мой рот.

Но я запротестовала, отвернулась, тяжело дыша.

– Глеб, Глеб… Мне кажется, ты спешишь –

Его ловкие пальцы расстегнули пару пуговиц на моей блузке.

– А мне кажется, что я делаю всё правильно, – влажными поцелуями прошелся от подбородка до ложбинки между грудями. – Я очень хочу тебя, – сплел наши пальцы и прижал мою руку около моей головы.

– Я не готова к активным действиям, -

Но мое тело говорило об обратном. Дрожь в коленках только усиливалась, а по низу живота бегали приятные мурашки. Его тактика соблазнения давала результаты, еще немного и я сдамся в нежный плен.

– Почему? – и сладко прикусил кожу на шеи. – Только не говори, что ты девственница…

– Не буду говорить, – хмыкнула в ответ, погрузив ладонь в его волосы. Он позволил перевернуть его на спину, и я оказалась сверху.

– Мне так намного больше нравиться, – поцеловав в губы, резко отстранилась.

Соскочила с кровати, а он, опираясь на локти, недоуменно уставился на меня.

– И куда ты убежала, моя будущая жена? – шутливо недовольным тоном проворчал Глеб.

Я, краснея, застегнула блузку.

– Вовремя останавливаю любовную лихорадку, -

Он широко улыбнулся.

– Значит, ты трусишка? Боишься поддаться страсти? –

Жар прошел и пришел разум, я встретилась с ним взглядом.

– Не доверяешь мне? -

– Доверяю, но страсть отложим, я же тебе говорю, что пока не готова, -

Глеб задумчиво нахмурился, и мои щёки заалели, поднялся, подошел ко мне.

– Я, взрослый мужчина, понимаю, – и погладил меня трепетно и нежно по раскрасневшееся коже. – я чувствую, мы сейчас горели оба, и ты остановилась, и в этом есть причина – поднял меня пальцами за подбородок. – Ты девственница, верно?

– Да, – ответила я, отводя взгляд. Признаваться, хоть и любимому мужчине, мне было почему-то стыдно.

Вероятно, причина и правда в моей чрезмерной стеснительности. Я знала одноклассниц, которые уже в школе вели половую жизнь и развязно рассказывали на переменах свои подвиги в постели. Слушать было неприятно. Я всегда отходила и старалась отвлечься на другие, более достойные вещи. Мне казалось, омерзительным то, что должно было оставаться в тайне, выставлялось на общее обозрение. Не то похвалиться, не то услышать о себе завистливые сплетни…

А в институте и подавно: мои подружки были уже далеко не девочками. Трое однокурсниц сразу после первого курса ушли в декрет, вышли замуж. Потом еще парочка на втором курсе. Я же, в свои двадцать два года оставалась невинна.

Глеб мягко улыбнулся. И прикоснулся к прядям моих волос, поправляя и не сводя пристального взгляда.

– Я не хотела спать с кем попало. Я не желала предавать своё тело, ради любопытства или одноразового секса – боялась посмотреть на него. Тема близости меня очень смущала.

– Не оправдывайся, не надо, – поцеловал в щёку – Ведь это твоё личное дело, но я рад, что ты не спала с другими мужчинами, и уж тем более ради любопытства. Прости, я не хотел тебя пугать и давить в принятии решения…

– Не смущай меня, – сказала я, прислоняя ладонь к раскрасневшимся щекам.

– Я твой будущий муж, не стесняйся меня, -

Взмахнула ресницами и взглянула на Глеба.

– Я люблю тебя – подытожил он

– А я люблю тебя, – проговорила в ответ. – Мне некогда было крутить романтические отношения, да и чувств ответных у меня не было.

– А сейчас, ты любишь? – он насторожился.

Я горячо кивнула.

– Люблю, и не хочу, чтоб всё изменилось. Мне иногда кажется, что это только лишь сон – призналась я

– Нет, Эля, это явь. Мы всегда будем вместе, обещаю, – и обнял меня, крепко прижимая к себе.

Мне оставалось только поверить во все безоговорочно.

Мне было приятно, что Глеб не пошел напролом, уважая мои принципы. Уважение желания и чести девушки – признак достойного мужчины. И в честолюбии Глеба я не сомневалась.

Наша подготовка к свадьбе занимала уйму времени. И к вечеру я уже была без сил. Мария Петровна все сетовала и говорила, что часть работы можно и переложить на плечи квалифицированных людей, но мне хотелось сделать все самой. Хлопоты по торжеству приносили удовольствие, дарили минуты счастья и спокойствия. Иногда я замирала со свадебным каталогом в руках, и возникла сумасшедшая мысль: правда ли то, что происходит? Вдруг я сплю, а когда проснусь, снова буду дома, где ждет меня большая семья, а образ Глеба просто раствориться в предрассветном тумане.

В итоге мне пришлось сдаться и нанять команду дизайнеров для оформления особняка и террасы, прилегающей к нему, где будет проходить все наше торжество. А в попытках определиться с платьем – стилиста.

– Ну наконец-то Эля! – выдохнула Мария Петровна, видя, как девушки-дизайнеры распаковывают коробки со свадебным декором – А то точно к празднику ты бы была без сил и настроения!

– Да, бросьте, я готова сутками заниматься этим, лишь бы еще Глебу понравилось! – отмахнулась я

– Не переживай, он все ценит и чувствует тебя, уж точно не разочаруется – Мария Петровна мягко положила руку мне на плечо – А еще… – она сделала паузу и ее морщинки вдруг заалели – Приятно видеть, что вы соблюдаете традиции и делаете все с достоинством…

Я поняла, о чем она, и тоже вспыхнула, как напакостившая школьница.

Я хоть и была будущей женой, но спала в своей комнате на втором этаже рядом со спальней Глеба. Я принципиально не хотела переходить и предавать собственные принципы С Глебом у нас не было интима, и он не настаивал. Все только после свадьбы. И видя это, персонал еще больше уважал и относился к нам с почтением.

Я сообщила своей семье, что выхожу замуж, и они очень обрадовались. А когда поняли за кого – были в шоке. Глеба Антоновича Азарова знали по новостям, по газетам, по статьям в интернете. Все хвалили, выражали признание и очень любили его за справедливое отношение во всех ситуациях.

– А где же будет свадьба? – тревожно спросила меня мама, когда я сообщила ей радостную новость – Наверное, где-нибудь на Мальдивах…

– Мам, – расхохоталась я – Ну какие Мальдивы, у Глеба работа, я тоже не сижу без дела…

И тут же вспомнила наш разговор с Глебом. Я хотела, как и раньше, убирать и вести хозяйство сама, но он меня жестко пресек.

– Эля, тебе нужно учиться и закончить институт. Это не обсуждается – Глеб нахмурился и скрестил руки – Ты можешь выйти из академического отпуска или выбрать любой другой университет и начать учиться там. Но больше, горничной ты не будешь. Тебе нужно образование. И даже не спорь!

Подвел точку под своими словами и положил мне руки на плечи.

Я только покивала. Он прав. Без образования сейчас трудно чего-то добиться в жизни.

– Свадьба будет здесь, в особняке, и вы первые в списке приглашенных – объявила маме, и она облегченно выдохнула.

Я прекрасно ее понимала. Ей хочется видеть, как я буду в белом платье, стоять под руку со своим мужем, надевать кольца и танцевать наш первый танец с Глебом.

– Эля, я так рада за тебя, моя девочка! – в голосе мамы послышались слезы

– Ну-у-у, м-а-а-а-м – я и сама расчувствовалась, представляя все воочию

По меню пришлось понервничать и поволноваться. Джордж очень серьезно подошел к выбору претендентов ему в помощники по приготовлению блюд на торжество. Больше десяти человек приезжали на собеседование, и он отобрал только троих. Всех остальных же выпроваживал, задав пару вопросов.

– Джордж, ты сведешь меня с ума! – восклицала я, видя, как очередной кандидат покидает наш особняк.

– Эля, этот человек недостоин стоять на нашей кухне – парировал гордо Джордж, взмахивая половником, словно волшебной палочкой

– Ты не в космос лететь собрался с ними? – ехидничала в ответ я

– Нет, только на пару дней в гастрономические реалии – поддерживая мой сарказм, парировал повар

Наступил долгожданный день свадьбы.

Все приглашенные собирались по огромной террасе, а я, поглядывая с балкона (мы расположились в комнате для гостей), начинала еще больше трястись от волнения.

– Столько людей, мне казалось, приглашенных немного – вслух проговаривала я, чувствуя, как от паники начинают дрожать руки, а за ними и все мое тело.

У Глеба приехали сотрудники и коллеги с работы, его партнёры по бизнесу. Они важно прохаживались между столами, и поглядывали на окна особняка.

– Мам, я ужасно волнуюсь – выпалила я, отдергивая пышную юбку платья

Но мама ничего не стала говорить. Она подошла и обняла меня. Из ее глаз текли слезы. Слезы радости, счастья. Я, шмыгнув носом, поняла, еще чуть-чуть расплачусь и сама. В погоне за тем, чтобы все прошло удачно, совсем позабыла, что свадьба – это торжество, которое больше приносит положительных эмоций, а я будто собиралась как на доклад по самому важному делу.

– Идем – тихонько шепнула она, и я, набрав полные легкие воздуха, ступила за порог комнаты.

Меня к Глебу проводил Петр Михайлович, наш садовник. За все то время, что я работала в особняке, он стал мне вторым папой. И когда я, попросила его на брачной церемонии проводить меня до жениха, как это делают отцы, он даже, не раздумывая, согласился.

Я чувствовала заинтересованные взгляды присутствующих незнакомых людей, и еще больше смущалась, и вновь начинала нервничать. А вдруг от своей трясучки я сейчас не смогу надеть кольцо на палец Глебу? Дурная примета!

«Эля, стоп!» – скомандовала сама себе, и мы подошли к моему будущему мужу.

Встретилась взглядом с Глебом, и аж задохнулась от восторга. Он был шикарен в смокинге. Подчеркнутая строгость, и торжественность одновременно в его виде меня еще больше очаровала. Я представить себе не могу и дня без этого мужчины!

Ох, что же будет со мной дальше…

Свидетели у нас были Фёдор и Мила.

После тривиальной речи нашего регистратора мы надели кольца и поставили подписи.

В этот момент я вспомнила, что обычно свадьбы у богатых людей сопровождаются еще и юридическими сделками. Брачные договора, как предмет обязательный и необходимый. Гарантия, что невеста не претендует на бОльшую долю богатств жениха, а ему – не лишиться дорогих миллионов ради меркантильной особы.

Глеб ни слова мне не сказал о том, что придется подписывать соглашения, между нами. И было это весьма приятно. Я не собиралась считать его деньги, потому как наивная и глупая выходила замуж действительно по любви. И если он решит меня прогнать, то ни копейки мне из его банковских счетов не нужно!

Праздник был в самом разгаре: разрезали торт, в саду устроили фейерверк. Все собравшиеся нас безустанно поздравляли и желали счастливой семейной жизни.

Но под вечер глаза моего будущего мужа наполнились таинственным огнем, обжигающим вызовом оттого, что ждет нас через пару часов, когда мы останемся одни.

Я заметила пронзительный взгляд Глеба, и ощущала всю неделю перед торжеством. В поцелуях и объятьях он сдерживался. Но мне казалось, что сегодня хлынет его страсть и обрушится на меня, как мощная лавина.

Я тоже хотела остаться с ним наедине. Но мне, как неопытной, было немного боязно от его желания и вожделения.

Глеб приобнял за плечи, отвлекая от мыслей.

– О чём задумалась? -

– Да, так ничего… – и покраснела, были мы на улице, собиралась вечерняя прохлада, а внутри бушевал самый настоящий пожар.

– Эля, – развернул меня к себе – Давай убежим? – глаза мужа светились от предвкушения.

– Глеб, но у нас гостей полон дом! – изумилась я, оттягивая момент близости, мне было страшно.

– Им скучно не будет, у нас ведущие отменные, – и поцеловал легонько мою щеку

– Хорошо, – согласилась я.– Пойдём, -

Он, улыбаясь, схватил за руку, и мы поднялись на второй этаж.

Эля.

В нашей спальне было уже все подготовлено.

Когда я шагнула внутрь комнаты, сердце заколотилось как бешеное.

Приглушенный свет от бра создавал романтическую атмосферу. Рядом с балконом стояло по меньшей мере десять ваз с розами и другими цветами. Видимо, персонал принес все к нам дабы традиционно украсить спальню в первую брачную ночь.

Я выдохнула. Ну хоть, лепестков на кровати не было, и то хорошо.

– Эля, ты сегодня безумно красивая, такая привлекательная, настоящая принцесса, – произнес Глеб – Нет, королева! И только моя!

Присела на кровать, и невольно захотелось сжаться в комочек. Я любила Глеба, но страх близости меня накрывал с головой. Будет ли он нежен со мной или все окажется фальшью?

– Волнуешься? – он почувствовал мои флюиды ужаса перед первым разом

– Смеяться не будешь? – выдавила я из себя – Очень…

– Эля, милая, не нужно меня бояться, я не причиню тебе боли – Глеб наклонился надо мной и его серые глаза сверкнули любовью.

В полумраке он казался похож на мексиканца. Снял пиджак и рубашку, смуглая кожа еще больше потемнела и приобрела оттенок загара. Бицепсы перекатывались, когда муж присел рядом со мной прямо на пол, и его рука заскользила вверх.

– Давай помогу с платьем -

– Хорошо, – он обошёл меня, и стал расстегивать мелкие пуговицы.

Я придерживала лиф на груди, чувствовала жар от мужского тела и прерывистое дыхание. Воздух наэлектризовался, что думала вот-вот и всё заискрит. От своих эмоций, сначала волнения, теперь желания и страха одновременно, сегодня я точно сойду с ума. Легкий запах парфюма Глеба окутывал меня, и его шлейф первый раз действовал будто огненный адреналин.

– Кажется всё, -

– Глеб, позволь мне сходить в ванную, переодеться – и услышала его тихий смех. – Очень нужно, – дрожащим голосом.

– А я думал, что и ты меня разденешь –

Я покраснела, уши и шея запылали от смущения.

– Ладно иди, смотри только в обморок не упади там – разжал руки, и я рванула в ванную. Дверь в санузел с шумом захлопнулась за мной.

– Не задерживайся! – услышала в вдогонку голос мужа.

Я облегченно выдохнула. Мне казалось, что даже на лбу у меня выступила испарина.

«Эля, соберись уже!» – мысленно приказала себе, и попыталась унять дрожь в руках и всем теле. Я огляделась. На небольшом диванчике лежал красивый шелковый халат, отделанный кружевом, и сорочка. Светло-бежевый цвет мне нравился даже больше чем просто белый. Я накинула халатик, оставив на себе только трусики. Слишком сложная экипировка для первого секса, и усмехнулась от своего сарказма.

Все от нервов.

А когда вышла из ванны, Глеб стоял и держал бутылку с шампанским, улыбался мне загадочно и таинственно.

– По-моему надо выпить – и пробка шустро подскочила в его руках

Жидкость окрасила бокалы в светлый янтарный цвет.

– Спасибо, – и по комнате разнесся тонкий звон стекла.

– За нас! За нашу семейную и долгую жизнь! – провозгласил муж и мы выпили.

Поставив бокалы, он подошёл ближе.

– Глеб, -

Он наклонился ко мне и очертил поцелуем дорожку от щеки до ключицы.

– Эля, больше никаких отговорок, – его хриплый голос заставил вновь меня задрожать словно я находилась на улице в сорокаградусный мороз.

Трепетно провела ладонями по мышцам груди и торсу. Сердце билось в ритме танго.

– Ты будто боксер-тяжеловес – произнесла я, усмехнувшись, а Глеб остановил руку, и прижал меня к своему животу.

– В молодости занимался борьбой и самообороной, а сейчас в тренажёрный зал пару раз в неделю. Физическую форму нужно поддерживать -

Я и не заметила, как он развязал пояс халата, и стянул с меня. Мгновение, и оказалась на расстеленной кровати. Шёлковые простыни охладили тело.

Глеб быстро расправился со своей оставшейся одеждой, и обняв меня, прижался крепче.

– Я думаю, что это лишнее, – и мои трусики исчезли где-то под кроватью.

И чем дольше длились наши объятья, тем больше я чувствовала силу его возбуждения.

– Глеб, – прошептала я, когда он удобно уложил меня на подушку.

Я задыхалась от волнения, легкие горели от нехватки кислорода. Мягким жестом он раздвинул мои бедра в стороны и расположился между ними. Тело просило, умоляло и требовало одновременно. Стыд ушел. Отсталость дикое желание проникновения, жажды близости с моим самым лучшим мужчиной.

Ладонями Глеб удерживал меня за ягодицы, и его возбужденный член касался внутренней стороны бедра. На моём теле не осталось и места, Глеб все осыпал поцелуями. Я невольно выгнулась, когда его губы настигли торчащий сосок. Язык очертил границы ареолы, и по телу потекла волна наслаждения.

– Глеб, – я вцепилась в его плечи, погрузила ладонь в волосы – Г-л-е-б…

И мой стон прокатился эхом по спальне. Мужские умелые руки уже скользнули вниз по животу, и от прикосновения я вздрогнула. Ласки, трепетные, страстные, возносящие на небеса, полностью отключили реальность. Только я и мой муж. Его частое прерывистое дыхание, слабый, чувственный мускусный запах, который еще больше будоражил фантазии на предстоящее действо. Накачанные мышцы были самой прочной сталью на земле. Я вцепилась в них как одержимая.

– Г-л-е-б – в нашу трепетную тишину я впечатывала его имя, и еще сильнее выгибалась от сладострастных судорог оргазма.

– Эля, больше не могу, – прошептал с хриплыми нотками в голосе – Ты сведешь меня с ума!

И раздался шелест фольги.

Презерватив.

Глебу я была безмерно благодарна. В конце концов, мы только поженились, и с детьми торопиться не хотела.

От проникновения я вскрикнула. Резкая боль пронзила и собралась клубком внизу живота.

– Эля, нужно расслабиться, ты делаешь только хуже сама себе – произнес, задыхаясь от нетерпения он

– Не могу – пискнула в ответ, и сильнее сжала бедра, будто спазм от этого стал бы менее чувствительнее.

Глеб отстранился, чуть поглаживая меня. И накатило вновь глупое смущение. Я ощущала горячую влагу между ног. И не нужно было объяснять. Мое желание велико, но боль несколько притупила, обострив нервные окончания на максимум. Его пальцы играли со мной, дразнили и вновь собирали ураганный шторм в моем теле от приближающейся разрядки.

– Придется потерпеть – и дыхание мужчины опалило мне кожу

Рывком он проник в меня, а я согнулась в попытке отстраниться. Но его крепкие руки держали мои бедра, не давали убегать слишком далеко.

– Чш-ш-ш-ш-ш – пробормотал муж, уткнувшись мне в шею, волнуя волосы, рваным дыханием –

Я и сама сильнее вцепилась в его рельефную спину, будто назло сокрушающей боли. И та, отступила.

Глеб сделал пару фрикций, и мое тело отозвалось новыми необычными ощущениями.

– Эля, ты потрясающая… – хрипло выдыхал он

Я сглотнула вязкую слюну, в горле всё пересохло, как в пустыне. Теперь и я будто бежала по встречной, пытаясь догнать точку наслаждения от нашей близости. Глеб смотрел мне прямо в лицо, и тяжело дышал. Я боялась пошевелиться, и муж пальцами смахнул слёзы в уголках глаз и со щёк.

– Тебе не больно? – взволнованно спросил, и убрал прилипшую прядь с шеи.

– Уже нет – улыбка тронула мои губы

Сейчас было сложно описать свои чувства. Мне казалось, я парю на высоте нескольких тысяч километров над землей, где нет кислорода и легкие сдавливает. Но в моем случае – нехватка воздуха от счастья, которое переполняет, заставляет забыть о боли, отдаваясь любимому до самого последнего вздоха, предвкушая яркую кульминацию.

Искры замелькали у меня перед глазами, и лицо Глеба словно перекрыло темной пеленой. Я вскрикнула. Ощущение безграничного блаженства, огненного рассыпающегося шара по низу живота вновь окутало меня туманом удовольствия.

Фрикции мужа участились, набрали ритм и ускоренный темп.

От прошедшего оргазма голова кружилась, но тело словно не знало усталости. Чувственные мурашки рассыпались по коже от прикосновений любимого. Он руками сжимал и ласкал мою грудь, спускался к бедрам, страстно прижимая крепче к своему паху.

– Эля, дольше не выдержу… – прошептал он, и уткнувшись в мою шею содрогнулся в финальном спазме накатившего наслаждения.

Он обрушился на меня всем весом, после того как кончил. Сердце колотилось в бешеном неуправляемом ритме. Глеб часто дышал и задыхался от заданного ярого темпа.

– У меня никогда не было таких мощных разрядок – прохрипел он и приподнял голову, рассматривая мои черты лица в тусклом свете бра – Ты, сверхъестественная, моя…

Я усмехнулась.

– Представляешь, что будет дальше – хихикнула, обвила руками его шею

– Ого! Это впечатляет – воскликнул муж, и пальцы заскользили вниз по моему бедру.

– Глеб, ты провоцируешь – и ловко вывернувшись, отправилась в душ.

Оглядела себя в большое зеркало, и улыбнулась отражению.

Когда-то именно так собираясь на работу, я улыбалась назло своим невзгодам. А теперь эмоция радости и полного счастья трогала губы и обещала, что уж в моей жизни никогда больше не будет неприятностей.

Однажды, когда я вернулась с учебы, а Глеб с работы, мы поехали поужинать в ресторан. Я доверила выбор мужу, потому как сама не знала подобные заведения в городе, их рейтинг и статусы.

А когда мы подъехали к ресторану, в котором я работала, невольно нахмурилась. Рассказать Глебу, что произошло и почему я отсюда ушла? Решила промолчать.

Официантка, подошедшая к нам, оказалась незнакомой, и я облегченно выдохнула.

Дурацкое чувство, похожее на комплекс вины, вдруг начало меня терзать. В той непростой ситуации я была резка, но и достоинство свое никому не позволю втаптывать в грязь. А еще, мне не хотелось публичности. Выйдя замуж за Глеба, я на следующий же день увидела свои фото в газетах, и дико смутилась. В некоторых ракурсах, как мне казалось, не совсем удачных, застигли меня фотографы. Интернет же вообще боялась открывать. Там людская зависть не знает границ, и, очевидно, мне уже привязали статус содержанки. Слава Богу, в институте с этим было проще. Мало кто интересовался личной жизнью известного бизнесмена, и я оставалась обыкновенной студенткой, а не женой олигарха.

«Хоть бы никого знакомого из персонала» – думала, перелистывая меню, и совершенно не читая названия блюд. Волнение вдруг охватило с новой силой.

– Милая, я отойду на минуту. Важный звонок – Глеб, указывая на смартфон, поцеловал в губы и прошел в холл, разговаривая по телефону.

Я кивнула. Сейчас мне нужно взять себя в руки и успокоиться. Что ж тут такого, вечные стереотипы мешают жить и отбросить ненужные переживания…

– Эля? Ты что тут делаешь?! – лицо Артема, администратора ресторана возникло передо мной неожиданно, и я вздрогнула.

– Я…Я.. –

Не в моих было правилах, встать как царская особа и высокомерно указать ему на его рабочее место, ибо я – жена самого богатого и влиятельного мужчины нашего города. Мне наоборот еще больше вдруг захотелось сжаться, будто пришла ужинать за счет заведения, как это делают проходимцы и мошенники.

– Ты решила вернуться на работу и поэтому явилась в качестве клиентки ресторана? – хохотнул он, скрестив руки на груди – Никто тебя обратно не возьмет. Можешь даже не стараться!

– Я не собиралась обратно – ответила на его выпад – Я пришла поужинать с мужем

Но вместо того, чтобы продолжать наш диалог, Артем расхохотался:

– А денег у вас хватит с мужем? – цинично произнес он

– Хватит – процедила сквозь зубы я, нахмурившись и вновь уткнувшись в меню.

Лучше не видеть этого меркантильного придурка, который возомнил себя гендиректором одной из забегаловок города.

Но внезапно карточка меню у меня выпорхнула из рук, и оказалась в лапищах сурового админа.

– Проваливай, и хватит уже изображать из себя обеспеченную фурию – рявкнул он, и глаза засверкали злобой

– Ты что творишь?! – возмутилась я и привстала с места – Что еще за поведение?!

Тут-то меня окончательно отпустила вина и накатила ярость.

Хорошо, что на наши громкие голоса подоспел Глеб. Иначе, я бы с великим удовольствием вцепилась ему прямо в волосы несмотря на то, что он мужчина.

– Что происходит? – угрожающим басом спросил мой муж

– Нас выгоняют, сомневаясь в финансовом состоянии – гордо вскинула голову, смотря ошарашенному Артему прямо в глаза

– Замечательно – парировал Глеб – Найдем тогда другой ресторан. Пойдем, Эля

И коснулся моей руки.

Что происходило с администратором, мне было трудно сдерживаться от смеха.

Увидев Глеба, он сначала побледнел, потом покраснел и, казалось, проглотил свой мерзкий язык.

– Подождите, прошу… Вы все не так поняли… Я приношу свои извинения… Ужин за счет… ресторана… мой счет… Глеб Антонович… Эля…э-э-э-э –

– Александровна – подсказала я, обернувшись ему напоследок, и широко улыбнулась

В машине меня душил приступами дикий хохот. А Глебу все-таки пришлось рассказать почему администратор ресторана столь неадекватно отреагировал на мое появление.

– Эля, – покачал головой муж – Надо было сразу сказать, а не думать, что я восприму все как нечто порочащее твою честь. Ты поступила правильно, а этому ублюдку-клиенту, который пытался тебя полапать, я бы набил еще и морду… -

Я отмахнулась, вытирая выступившие слезы от смеха.

– Тогда точно сидеть нам с тобой в камере, и ждать приговора –

Глеб усмехнулся.

– Поедем поужинаем и домой – он провел по моей коленке вверх – Я уже соскучился за день по твоим поцелуям

И глаза любимого мужчины сверкнули откровенной похотью.

Глеб.

Занятие любовью принесло мне некоторое облегчение. Но от переизбытка тестостерона хотелось закинуть к чертовой матери работу, и валяться в постели с Элей сутками напролет.

После первой брачной ночи чувствовал себя озабоченным юнцом. Тело требовало еще и еще, низ живота горел от эрекции. Но, моя жена досталась девственницей, и поэтому пару суток я сдерживался как мог. А ближе к выходным неукротимая страсть уже накрывала меня с головой. Возбуждали одни только ее прикосновения, даже невинные жесты, сводили с ума. Эля облизывает губы, а я изнемогаю от жара в брюках.

– Как твое самочувствие? –

Вечером в спальне, Эля, видимо решила, что она ляжет спать, но как бы не так!

Я оглядел ее, на шеи и груди красовался сочный засос, а я и не заметил, как их поставил. Она почувствовала мой взгляд и посмотрела на меня.

– Нормально, – и хотела прикрыть рукой грудь, на которую я пялился, как дурак, но перехватил ладонь.

– Не надо, – сплел наши пальцы. – У тебя очень красивая грудь.

Наклонился и поцеловал в губы, убирая ее руку.

От выброса адреналина и мужского гормона хотелось зарычать.

Никуда сладкая не денешься, моя, только моя!

Нежно провел по ее груди, смещая ткань шелкового халата прочь с бархатной кожи. Обхватил ее и слегка сжал. Эля в ответ сладко застонала, и кровь бурным потоком прилила к паху

– Сними халат – голос подводил меня, и я от нетерпения сдернул полупрозрачную ткань, что скрывала шикарное тело моей жены.

Коснулся розового соска, и провел языком. Она вздрогнула, задержала дыхание, будто перед прыжком в ледяную воду.

– Глеб – прошептала мое имя – пожалуйста…

Я поцеловал ее в горячие губы, забирал, вдыхая ее страстные стоны, потирая твердые соски. Она погрузила ладонь в мои волосы и прижала мою голову к своей груди.

– М-м-моя – только прохрипел ей в ответ

Но внезапно меня пронзила шальная мысль.

А не устроить ли нам более долгую прелюдию? Эля – девушка неопытная, и сразу тащить ее в постель, заниматься сексом не хотелось. Мне нравилось ее направлять, нравилось быть ведущим, и ее покорное подчинение возбуждало как мощный афродизиак.

– Пойдем в душ – и поднял ее стройную фигурку на руки

– Э-э-э, ты чего! – взбунтовалась она, и попыталась высвободиться, но мои объятья стали еще крепче.

Не отпущу никуда!

– Ты что задумал? – дрожа всем телом, спросила любимая.

– Примем душ вместе, – зашёл в ванную комнату, включил свет, она зажмурилась.

Поставил её в огромную душевую кабину и вошел следом, Эля повернулась ко мне спиной. Смущается до сих пор, прикрываясь и опуская глаза, чтобы только не смотреть ниже моего живота.

Я усмехнулся.

Подошел ближе и включив теплую воду, направил струю из лейки для душа на ее ягодицы. Эля чуть повернула голову:

– Мыть меня собираешься? –

– Ага! А потом твоя очередь будет – и ухмыльнулся, предвкушая пикантные моменты

Задвинул стеклянные створки, вода лилась косыми и прямыми лучами, прямо на нас. Я намылил руки, и стал проводить по её плечам, спине, спускаясь к манящим полушариям.

– Глеб – пискнула она, когда мои пальцы неторопливо протиснулись между ее ног, очерчивая дразнящими движениями внутреннюю сторону бедра.

– Тихо – скомандовал я – Убирай руки от груди, перестань стесняться Эля, мы муж и жена!

Намылил ключицы, твердыми жестами убрал её ладони с груди. В мыльной пене, влажная и покорная вызывала вновь неистовое желание.

Чуть коснулся губами ее мочки уха, и провел языком. Эля шумно выдохнула, а кожа покрылась мелкими мурашками. Ее рука заскользила по моему плечу, трепетно и застенчиво.

– Теперь твоя очередь – и вручил ей гель для душа

Она захлопала глазами, и густо покраснела.

– Давай, давай, никаких отговорок! – улыбка тронула мои губы, а еще…

Мне хотелось уже бросить начатую затею, утащить ее на кровать и…

Эля провела по моим рукам, груди и торсу. Ее алые щеки пылали, а взгляд она отводила в сторону.

– Ниже – прокомментировал я

– Ну-у-у-у, Глеб! –

И попытался взять ее руки, как она ловко вывернулась и уже рисовала пальцами затейливые узоры на моей спине.

– Эля, теперь ты точно попала –

Я обхватил ее за талию, и мы встали под мощные струи воды. Поцелуем закрыл рот, не давая даже ответить на мою шутливую угрозу.

Минута, и мы были уже в спальне. Чуть влажное тело от воды, кристаллики капель на ее волосах, и приятный цветочный запах заставили отпустить полностью контроль за ситуацией.

Я входил в нее словно одержимый. Яро, дикими толчками, а она, крепко обнимая за плечи страстно стонала от нахлынувшей разрядки. Ловил себя на мысли, что даже сейчас не могу насытиться ей, она для меня как наркотик, я хочу еще и еще эту девушку.

Целую ее губы, слизывая каждый вздох. Вбираю ее влагу лона, будто это самый желанный сок. Каждый сантиметр ее кожи готов покрыть поцелуями, чтобы только видеть ее горящие, чуть затуманенные от наслаждения глаза.

Глухой стон вырвался из горла, и я чуть отстранился.

Из головы совершенно вылетело, что нужно одеть презерватив. Пришлось импровизировать и срывать свой оргазмический пик.

Терпкий запах ударил по обонянию. На ее грудь потекло теплое семя, увлажняя торчащие соски. Эля охнула, и чувственно провела рукой вниз по животу.

–Обожаю тебя – одними губами произнес и упал рядом с ней на спину.

Закрыл глаза. Передо мной мелькающие блики, а в голове приятный успокаивающий гул.

–Гле-е-еб – пробивался сквозь шум в ушах требовательный голос Эли – Мне нужно в душ

–Я с тобой – выдохнул одними губами

–Нет уж! Я знаю к чему все приведет – возмутилась она и как пуля улетела в ванную комнату

Я лишь усмехнулась. Моя “стесняшка”-жена. Ее стыдливость меня умиляла и заводила. Но в близости была открытой, сексуальной, неподдельная страсть околдовывала меня с каждым ее стоном.

Пару минут, и сон навалился тяжелым грузом.

Эля.

Утро наступило, и я, открыв глаза, увидела, что Глеб ещё спит.

Я лежала у мужа на груди, и любовалась его сладким сном. Он смешно морщил нос от лучей солнца, которые проникали к нам в комнату.

Слегка пошевелилась, хотела привстать, но у Глеба дрогнули ресницы, и он открыл глаза.

– Доброе утро, Элечка! – и поцеловал в губы.

– Доброе утро, -

– Давно проснулась? – убрал прядь с моей щеки.

– Только что, -

– Как спалось? -

Я улыбнулась в ответ. Как можно спать после бурной близости, которая с каждым разом раскрепощала меня, изменяла мое восприятие его голого тела, и даже вызвало желание любопытства. Что ж, Глеб, когда-нибудь я устрою нечто подобное, что вытворял он вчера в ванной комнате.

– Хорошо, – повернулась на спину, он навис надо мной. – Хотя, если честно не могу пошевелить ни одной мышцей

– Значит старания были на максимум – пальцами погладил по щеке.

“Моя, только моя, моя”.

Я помнила, как он повторял это при сексе. Похоже муж тот еще ревнивец. Интересно, первая жена – красавица, модель, вероятно, мужчины заглядывались на нее, а как себя вел Глеб? Сильно ли он ревновал Ангелину? И тут мои размышления прервало тихое урчание в животе.

Я хихикнула, и Глеб широко заулыбался.

– Проголодалась, милая. Пошли завтракать –

После гигиенических процедур мы спустились с мужем вниз на кухню, где все уже были за столом.

Нас приветствовали, посматривая на мои алые щеки.

Моя мнительность вечно просыпалась не вовремя, и нагоняла целый ворох мыслей о том, что нас ночью мог кто-нибудь услышать.

– Приятного всем дня! – попрощался Семен Павлович, и учтиво кивнув, ушел заниматься своими делами.

За ним отправились выполнять привычную работу экономка, Петр Михайлович и Джордж. Мы остались на кухне одни.

Глеб заговорщически подмигнул.

– У меня есть для тебя сюрприз! –

– Какой сюрприз? -

– Имей терпение, после завтрака –

И не прошло минуты, как нашу идиллию прервал его звонок по работе.

Вот так всегда, быть женой известного бизнесмена и находиться частенько в одиночестве. Я, подперев рукой подбородок, наблюдала за Глебом. Его манера говорить, ровным спокойным голосом, без активной жестикуляции руками. Он словно был на важной конференции и в лице главного босса объяснял подчиненным стратегию дальнейшего развития фирмы. Наверное, я сойду без него с ума. Без моего любимого, ревнивого мужчины. Ночь ярким пятном всплыла в моей памяти. Его хриплый бас, прерывающееся дыхание, запах, чуть терпкий, будоражащий все мои низменные инстинкты.

– Глеб, я люблю тебя – произнесла я, разглядывая его собранный вид, пока он еще не отошел от разговора о работе.

– Девочка моя, я тоже тебя люблю – и мягко погладил по щеке – Ты загрустила…

– Нет, нет! Просто понимаю, что больше моя жизнь не будет прежней, и я не смогу без тебя… -

Глеб взял меня за руку.

– Эля, и без тебя мне тоже не жить. Пойдем! – и потянул из-за стола

– Куда? -

– В мой кабинет, -

– Зачем?

– Пойдём, – и улыбнувшись, распахнул дверь.

Мы зашли, он подвёл меня к сейфу.

Набрал шифр, и открыв серебряный ящик, достал шкатулку.

Он поднялся и протянул мне деревянный антиквариат.

Я несмело взяла.

– Это теперь принадлежит тебе, – серьёзно проговорил он. – Как моей жене и хозяйке дома.

– Глеб… – пролепетала я.

Предполагала, конечно, что он вручит мне фамильные драгоценности, но держа в руках, понимая их бесценность, чувство было необычным.

Он открыл, и солнечный свет заставил переливаться сокровища разными цветами и гранями.

– Носи их с достоинством и честью, – он смотрел прямо в глаза. – Только пообещай мне, никому не отдавай, не продавай, не меняй, и не теряй, – и повторил. – Никогда, еще раз никогда не отдавай шкатулку в чужие руки, обещай мне!

– Обещаю, – ответила, горячо покивав – Обещаю тебе Глеб, я тебе клянусь, что никогда не отдам и буду соблюдать все правила и традиции твоей семьи.

– Теперь уже нашей – и он коснулся губами моего лба – Они твои. Если родишь мне сына, то потом их получит невестка, а если дочка – то будет носить сама.

Но улыбка не сходила с лица Глеба.

– Еще не все. Вот! – и в руке у него оказались билеты.

Я сначала не поняла, что это, потому как никогда не летала на самолете, но наши инициалы и время отправления сразу определили, что мы… летим куда-то отдыхать!

– Сегодня после обеда вылетаем прямым рейсом во Флоренцию –

Я открыла рот и чуть ли не потеряла сознание от нахлынувших эмоций. Казалось, что мой радостный визг услышали все подчиненные и персонал дома. Я бросилась на шею мужу и крепко прижалась.

– Пойду собирать чемоданы – наконец-то отлипнув, с деловитым видом заявила я.

– Ты можешь попросить горничных – ответил Глеб – Так принято…

– Нет – упорствовала в ответ.

Ага! Как же! Первый раз я полечу заграницу и не познаю всех прелестей «собирания чемодана» ?!

Нет и нет!

Глеб отправился на работу, а я наслаждаться приятными сборами, предвкушая мое первое путешествие.

А когда мы были уже в аэропорте, меня вдруг охватила паника.

Сели в самолет, и я вцепилась в руку Глеба, будто это спасительный круг или парашют.

– Солнышко, ты чего? –

– Мне страшно, Глеб. Я никогда не летала на самолетах – и опасливо покосилась в иллюминатор представляя землю с птичьего полета.

– Не бойся, я рядом. Знаешь, какая красота будет, когда взлетим – и он ласково погладил меня по руке – Вот посмотришь, тебе очень понравиться.

И правда, как только самолет набрал высоту, внизу раскинулась вся панорама нашего города и его окраин.

Я положила голову мужу на плечо. Меня утомили сборы, ночь безумной страсти и волнение, которое начало стихать. Сон сморил сознание, и я проспала до самой посадки.

Разбудил меня легкий поцелуй в губы, голос Глеба:

– Вставай, соня, мы приземлились -

– Кажется, я заснула – приподнимаясь, проговорила, а Глеб убрал плед с моих колен.

– Решил не будить тебя, ты так сладко спала -

– А ты? -

– А я немного поработал, – улыбнулся, – и смотрел, как ты спишь!

Мой муж похоже постоянно будет вгонять меня в краску, чтобы самые нежные, самые трепетные чувства жили в моем сердце не переставая. Раньше мне казалось, что похожее бывает только в слащавых любовных романах. Я боялась открыто пустить себе в душу любовь к мужчине. Что если эмоция страсти причиняет только боль?

– Пойдём, нам пора –

В такси я смотрела в окно и не могла поверить своим глазам. Мне казалось, что мы не в другой стране, а в параллельной вселенной. Архитектура, стиль и контрастность города сразу же очаровали и ошеломили меня. Если, спустившись с борта самолета, я чувствовала некую усталость, списывая на резкую смену часовых поясов, то теперь, хотела поскорее попасть в отель, оставить вещи, переодеться в удобную одежду, и бегом гулять по улицам Флоренции.

В отеле нас ждал шикарный люкс. Я, войдя в номер ахнула и встала на пороге. Тут даже ступить на пол страшно, не то, что жить! Современный интерьер, идеальная сверкающая чистота и дорогая обстановка.

– Глеб, это фантастика! – проговорила, сдерживаясь, чтобы вновь не кинуться к нему на шею

– Я знал, что ты будешь в восторге. Поэтому выбрал именно Италию. Париж слишком банален для свадебных путешествий – он подошел и провел пальцами по моей щеке.

– Да-а, ты оказался прав –

– Мне нужно час для решения дел и пойдем погуляем по городу – ответил Глеб, и вновь отвлекся на один из входящих вызовов на телефоне

Я тоскливо посмотрела на его спину, и закрывающуюся дверь. Неужели работа не даст нам здесь как следует отдохнуть? Только через пару часов он освободился, и мы спустились в ресторан поужинать.

Я вдохнула чудесный запах, и почувствовала, что после перелета голодная как волк. Шустрый официант оказался за считанные секунды около нас и начал рекламировать меню. Мне он чем-то напомнил Джорджа. Он говорил немного с акцентом, но это только еще больше придавало ему шарма. Я с улыбкой слушала, и даже потерялась обилии тосканских блюд.

– Синьор, я советую вам обязательно заказать флорентийский бифштекс – деловито обратился он к Глебу

– Отлично – кивнул тот, и посмотрел на меня – Эля, а ты что будешь?

– Конечно, же пасту – произнесла я.

Худеть похоже здесь мне точно не придётся.

Подача блюд меня поразила еще больше. Каждая тарелка с едой была произведением искусства. Переставляю, как я выгляжу со стороны перед Глебом. С приоткрытым ртом, округленными глазами и безмолвием от великолепия этой замечательной страны.

– Ох, милый, похоже на сегодня наша прогулка отменяется – произнесла я, когда мы закончили с ужином, и потягивали из бокалов красное вино.

В теле разливалась приятная усталость, и алкоголь несколько туманил разум.

– Если честно, я тоже устал – ответил он – Пойдем в номер, а завтра с новыми силами покорять Флоренцию.

Я опустила глаза. Кажется, у меня есть догадка, чем планирует заняться Глеб.

Наш последний секс в особняке в воспоминаниях сразу заставил налиться тяжестью низ живота и почувствовать томление.

В люксе, приняв душ, я вышла в спальню. Глеб лениво перещелкивал каналы на ЖК-телевизоре, лежа на огромной кровати. Легла рядом и прикрыла глаза. Сон легкой дымкой окутал под мерное бормотание электронного голоса диктора, который говорил о повышении курса валют.

Внезапно, уже в глубокой дреме, я почувствовала, как полы халата распахнулись, и по внутренней стороне бедра прошла горячая линия. От неожиданности подскочила и уставилась на Глеба, который целовал мне живот.

– Ты чего? – осипшим от сна голосом спросила его, и стыдливо попыталась закрыть обратно полы халата.

– Эля, заканчивай снова краснеть… Я твой муж! И буду делать все что захочу – на губах его заиграла хитрая улыбка – Это приятно, расслабься.

И еще сильнее, подхватив меня под коленки, раздвинул ноги.

Покусывал мой живот, спускаясь ниже, и тут же зализывал поцелуями следы от зубов, а я, вцепившись в простыни руками, металась в ощущении небывалого чувства и закипающего желания. Его горячее дыхание опалило промежность и заставило вздрогнуть. Тело мне не подвластно. Оно будто само действует на уровне инстинктов, и у него только один хозяин – Глеб.

Жаркий язык мужа скользнул ниже и прикоснулся к трепетному бугорку. Меня словно подбросило от разряда тока на кровати, и я инстинктивно попыталась сжать ноги.

– Аа-а-ах – и дугой выгнулась на откровенные прикосновения.

Узоры, витиеватые символы, словно он писал на бумаге, а сам ласкал и проникал в мое лоно.

Вскрик. Меня пронзила дрожь экстаза. Оргазм накатил огненной волной, и будто искры, судороги, яркими молниями, проходили по телу. Отдышавшись, я собиралась отодвинуться от Глеба, но он пошел в наступление. Рывком снял халат, и через секунду, уже его напряженный орган заполнял, растягивал и подчинял себе.

– Только моя… Моя… – шептал он, а на его губах был привкус моего тела

Мощными толчками, дикими необузданными фрикциями буквально за пару минут, и оглушительная разрядка вновь накрыла с головой, оставляя лишь обрывки звуков, стонов и мерное поскрипывание кровати. Я растворилась в безграничной неге, обхватив Глеба за мускулистые плечи, подавалась вперед, только усиливая рваное дыхание.

Его хриплый стон, напряженность в члене, которую я почувствовала стенками лона, ознаменовали оргазм.

Сокрушительный, сильный. Толчок, еще толчок, и он излился в меня горячей спермой.

Откинувшись назад, тяжело задышал и произнес:

– Солнышко, я забыл надеть защиту… – его тон был извиняющимся, но тут же лицо Глеба возникло передо мной – А ты хочешь детей?

Я ошарашено смотрела ему в глаза и по началу не нашлась что ответить. Хочу, но не сейчас, ведь у меня еще учеба, и снова брать «академ» не хотелось. Я вспомнила, что рассказывала Мария Петровна. Глеб хотел детей, а Ангелина не соглашалась. Сейчас у меня непростая ситуация, либо я говорю правду, либо…

– А ты думаешь, можно забеременеть от одного раза? – попыталась увести разговор в другое русло, и снизить градус требования от меня положительного ответа.

– Можно, милая, можно – он ухмыльнулся – Я старался

Я смущенно отвела взгляд. Наша близость – страстная и бескомпромиссная еще жила во мне воспоминаниями.

– Хочу, но не сейчас – выдохнула я, и показалось, что Глеб нахмурился.

Он молча прошел в душ, ни говоря ни слова.

Ох, почему же все так сложно!

Весь день мы гуляли, и больше не возвращались к нашему неприятному разговору. Я сделала кучу фотографий, посадив батарею на своем смартфоне, и добралась до телефона Глеба. Он только смеялся, видя мои распахнутые от восхищения глаза и бесконечное удивление красотами Флоренции. Я не чувствовала усталости, даже обед, который мы заказали в одном из ресторанчиков, проглотила за пять минут, и потянула Глеба дальше гулять по городу.

И к вечеру я уже валилась с ног от впечатлений – сильных, насыщенных, от прогулок, от экскурсий и покупок сувениров для семьи и персонала особняка.

– Не хочешь заглянуть? – толкнул меня провокационно в бок Глеб, когда мы проходили мимо одного из самых известных бутиков Италии.

Я равнодушно пожала плечами. Не было у меня гонки за брендами, чтобы выделиться, показать свою статусность. Даже став женой олигарха, ходила за одеждой в привычные для меня магазины.

Как-то раз мы заглянули с мамой, когда подбирали мне свадебное платье в один из таких бутиков, но в России, и я чувствовала себя словно под микроскопом. Пытливые взгляды продавцов-консультантов, их чрезмерная пафосность, даже заносчивость во фразах. Они хоть и были всего лишь персоналом, но активно давали понять, что простым смертным недоступна привилегия находиться здесь и примерять платья от известных кутюрье.

– Нет – отрезала я и мы пошли дальше.

Он обнял меня и поцеловал в висок. Этот жест много значил. Словно он был рад тому, что я не похожа на первую жену, не гонюсь за дорогими тряпками и не обвешиваюсь, как новогодняя елка, украшениями.

А на следующий день Глеб заявил мне, что мы поедем еще в Венецию и Рим.

Я захлопала в ладоши и завизжала, вовремя вспомнив, что мы находимся в отеле. Закрыв рот руками, беззвучно смеялась от слишком сильного проявления своей неконтролируемой радости.

Прошло больше недели наших путешествий по Италии, а мой муж словно охладел. Больше не было намеков на близость, и он, нежно целуя меня вечером, просто отворачивался спать.

Значит, тема детей не закончена.

Я долго раздумывала начинать нам этот разговор или нет. Не будет ли новым скандалом и не станет ли испорченным отдых из-за моих каверзных вопросов.

Вечером, одевшись в один халатик, я подошла к Глебу. Он работал за ноутбуком и что-то сосредоточено печатал.

– Ты сильно занят? – одними пальчиками пробежала по его голому плечу и спустилась ниже.

– Несколько минут еще – откликнулся он, но было видно, что моего кокетства муж не заметил.

Точно обиделся. Просто не подает виду.

Я позвонила маме, давая время закончить все дела моему любимому.

– Глеб, ты не уделяешь мне внимание из-за того, что я сказала “не хочу детей”? -

Он рассматривал мои черты лица и молчал. Пристально, внимательно. Этот взгляд я хорошо помню, когда мы только первый раз встретились тогда на кухне. Запоминал, фиксировал или искал в моих эмоциях фальшь.

– О чем ты? –

– Ты… ты… – я подбирала слова, чтобы не говорить напрямую о сексе – Мы ложимся спать и все…

Глеб расхохотался.

– Эля, ты серьезно? –

– Ну да… – нахмурилась я – Что смешного?

– Ты могла бы, и сама проявить инициативу – он схватил меня за запястье и потянул на себя – Или у нас исключительный патриархат?

– А еще помниться, – он прислонил палец к губам, в задумчивом жесте – ты говорила, что не хочешь сейчас детей…

– Вот о них, я и хотела поговорить – подытожила я – Ты обиделся из-за того, что я не хочу именно сейчас, сейчас их заводить!

Но Глеб только улыбнулся. Но горько, не радостно.

– Эля, я не хочу повторения прошлого. Я уже взрослый мужчина. Состоятельный, обеспеченный. Мне нужен наследник или наследница. Я могу дать все необходимое сыну или дочери – произнес серьезно он, перестав улыбаться – А чего хочешь ты?

– Я хочу закончить учебу. Мне осталось всего полгода. А потом найти работу по специальности, и проработать несколько лет. Я не хочу сразу из института в декрет – и скрестила руки на груди

Он только покачал головой.

– Спасибо, что не аргументируешь фигурой – и вновь уткнулся в монитор ноутбука

Я тяжело опустилась рядом.

– Глеб – тихонько тронула его за руку.

Не хотелось ссориться из-за пустяков и выдумок, которые уже нафантазировал себе мой муж. Только подумать, кто-то не может уговорить благоверных на рождение ребенка, а я, наоборот, отговорить подождать.

Но муж не реагировал на прикосновения. Видимо, еще поэтому устроил мне бойкот в близости. А мое желание росло. Я каждое утро смотрела на спящего, и невольно кусала губы от вожделения, прокатывающегося по всему телу. Прижималась к нему, в ответ он обнимал меня и… все. Больше никаких жестов и намеков. А тело жаждало его безумных, порочных прикосновений.

Я решительно взяла из его рук ноутбук и поставила на тумбочку. Глеб не сопротивлялся. Один прыжок, и уже была на нем, сидела, обнимая за плечи. А его руки прошлись по моей спине, опускаясь ниже. Сжал до сладкой боли бедра, и скользнул по ягодицам.

– Что задумала – хрипло отозвался он, и больше ничего не мог произнести

Я прижалась к его губам, горячо целуя, и требуя продолжения ласк крепких ладоней.

– Я соскучилась – чуть слышно прошептала, и мой халатик упал к ногам Глеба

Мы встретились глазами.

Сейчас не было стыда или смущения.

Мне хотелось помириться с ним. Закончить уже холодную войну, причиной которой стали дети.

Торопливо сняла с него футболку и потянулась к шортам. Глеб и сам изнемогал от нетерпения. Сдернув ткань, резким рывком вошел в меня, заставляя срываться на громкий стон. Вцепившись в его рельефные бицепсы, вспоминаю, что мы не дома, а в отеле, и шуметь слишком сильно нельзя. Заерзала на нем, привыкая к новым ощущениям.

– Двигайся – хрипит он мне, осипшим от возбуждения голосом, и я повторяю все в такт его бедрам.

Вверх-вниз, вперед-назад.

Пик наслаждения накрывает неожиданно, и я, содрогнувшись, прижимаю его голову к груди, больше прогибая спину. А муж, осыпает поцелуями грудь, заставляя еще бесстыднее торчать твердые соски от откровенных ласк.

– Моя девочка – срывается с его губ, а дыхание вибрирует от бешеного темпа – Сладкая…

Напряженность в теле, огненный ком в паху растет и усиливается с каждой минутой. Разливается то горячей лавой, то холодом пробегает по коже.

Он, чуть откинувшись на спинку кровати, придерживает меня, а сам не сводит глаз с моей груди и тела. В его взгляде темная порочная похоть, вскрывающая самые запретные желания, оголенные чувства. И это сводит меня с ума, заставляет быть самой открытой, распутной и беспринципной особой.

Я содрогаюсь в экстазе третий раз, и падаю обессиленно ему на грудь.

– Устала? – шипит он на ухо мне, и легонько пересаживает на кровать – Это еще не все…

Приподнимает мои бедра и ставит на колени.

Я с шумом хватаю воздух, когда он проникает сзади, растягивая с новой силой, заставляя податься вперед от резкий фрикций. Но его руки крепко держат меня, не отпуская ни на сантиметр от возбужденной плоти.

Всхлип, и во мне разрываются сотни тысяч осколков от яркого безудержного оргазма. Глеб обрушивается на меня каменной глыбой, придавливает весом тела, а внутри проходит ток от его разрядки. Пульсация оглушает, и я понимаю, что он все-таки настаивает на своем.

Упрямый и целеустремленный муж. Мы занимались сексом, и снова без презерватива.

Уставшие лежим на кровати и восстанавливаем дыхание.

Меня раздражает тишина и самоуправство Глеба.

Почему он не берет в расчет мои желания? Почему идет напролом?

– Эля, прости… – выдает неожиданно он, словно прочитав мои мысли – Я понимаю, что ты еще молодая и тебе хочется развиваться, расти в личном и профессиональном плане, но мне уже тридцать пять. Я хочу быть отцом, пока есть силы, возможность… Наша жизнь скоротечна, и события в моей судьбе тому пример…

Он вдруг поднимается, и поспешно одевается.

Вышел из номера.

Я остаюсь одна. Смотрю в потолок и ощущаю себя законченной эгоисткой. Может Глеб прав? Обучение я завершу, а потом найму няню после родов, и буду работать. Пусть неполный день, но расти в карьерном стремлении, а не сидеть с пеленками и распашонками.

Мысли путались, туманом заволакивало сознание от нескольких кульминаций нашей близости.

Я провалилась в глубокий сон.

Глеб вернулся поздно.

Наверное, уже ближе к четырем часам утра.

Лег рядом и до меня донесся запах спиртного.

По телу прокатилась неприятная горячая волна негодования. Решил топить снова своих демонов в крепком алкоголе. Мне даже оборачиваться не хотелось.

То мнение, что я считала себя пару часов назад инфантильной дурочкой, сразу изменилось. Проблемы не у меня – проблемы у Глеба.

Утром я проснулась и обнаружила рядом огромный букет цветов. Розовые розы с бархатистой нежно-белой каймой.

Красивые, а запах!

Я невольно залюбовалась прелестными лепестками.

Больше никого рядом не было. Я одна на кровати, и похоже одна в люксе. Глеб ушел.

Извиняется. Однозначно. Только что мы будем делать дальше, если он срывается и пьет из-за банальных ссор между мужем и женой?

Я задумчиво рассматривала цветы. Впечатления от вчерашнего дня, от страстной близости исчезли. Первый раз меня посетила мысль: а не поторопились ли мы? Не поспешила ли я, так быстро поддавшись своим чувствам?

От грустных размышлений влага неприятно обожгла глаза. Я любила Глеба, но его пагубные привычки могли разрушить наш брак.

– Доброе утро! – муж вошел в номер.

Я оглянулась. Одетый, гладко выбритый и улыбающийся Глеб несколько смутил мои чувства. Может мне все привиделось, или я перепутала запах виски с запахом резкого парфюма?

– Доброе, – ответила я и направилась в ванну.

Он остановил меня, и притянул к себе.

– Эля, прости за вчерашнее –

– Ты пил? – коротко бросила я, стараясь не смотреть ему в глаза

– Да – сознался он – Но это был всего лишь стакан виски и минутная слабость. Больше такого не повториться. Я знаю, и понимаю, к чему все ведет. Прости еще раз…

Я подняла взгляд на Глеба. Его взгляд был наполнен любовью. Он с теплотой, поглаживал меня по щеке, и мягко коснулся кромки губ.

– Глеб, слабость может повториться… – тихонько произнесла я – А ты хочешь детей…

Он только покорно покивал. Я думала, что он кинется меня обвинять, говорить и оправдываться, но нет.

– Эля, я дал тебе слово. Без твоего желания больше такого не повториться –

Он знает, знает, что я безумно его люблю, что прощу ему. Но только существует ли предел моих правил, та грань, которую я могу переступить, чтобы быть с любимым мужчиной?

– Я верю – покорно закивала, и прижалась к его груди.

– У меня небольшой сюрприз для тебя – промолвил он после минутного молчания

Отстранилась и улыбнулась.

– Ты меня разбалуешь –

– Вряд ли – усмехнулся в ответ Глеб – Бери купальник, мы едем кататься на яхте.

– Серьезно?! – я подпрыгнула и закрыла ладонями лицо в порыве радости

– Да, и поторопись. Я жду тебя внизу, а пока мне нужно позвонить секретарю, уточнить как прошла вчерашняя конференция –

– Хорошо, хорошо – и мигом упорхнула в ванную комнату.

Солнечный день и штиль на море только способствовал нашему отдыху.

– Пляж Марина-Гранде – осведомил меня Глеб, а я вновь как завороженная наблюдала за бесконечной линией горизонта, сливающегося моря и неба.

– Я бы осталась здесь навсегда – выдала и засмеялась.

Конечно, это было сказано в пылу эмоций и накрывшей волной от эндорфина. Пару месяцев, и я бы заскучала по своим близким, по моей Марии Петровне и Петру Михайловичу, по шуткам Джорджа и холодной учтивости Семена Павловича.

– Купим здесь домик и будем приезжать на пару недель отдохнуть – улыбнулся муж мне на мою фразу

– А завтрак у нас планируется? – перебила его я, видя, как мы уже отплываем от пристани, и яхта начинает набирать обороты, чтобы выйти в открытое море за буйки.

– Обязательно –

Мы поднялись на верхнюю палубу, и мой восторг снова прыгнул на максимум. Здесь уже был накрыт и засервирован столик, а улыбающийся официант готов к любым гастрономическим просьбам.

Я полной грудью вдыхала запах моря, соленый свежий, он наполнял все легкие, возрождал и обновлял весь мой организм. Сделала глоток горячего кофе и посмотрела на мужа. Он безотрывно следил за каждым моим жестом.

Когда же я научусь не смущаться его пронзительных взглядов?!

В памяти поплыли кадры нашей жаркой ночи, и я невольно опустила глаза.

А чуть позже мы пришвартовались к одному из причалов, и с Глебом как дети, прямо с нижней кормы, прыгали в воду, дурачась и обнимаясь в бирюзовой глади Тирренского моря.

Уже лежа на шезлонгах, я чувствовала, как от водных процедур тело наполнила приятная усталость. Я взяла Глеба за руку, и он коснулся моих пальцев губами.

– Ты как? –

– Устала – ответила я, и улыбнулась – Я тебя люблю… Очень сильно. Прошу больше не срывайся и не пей.

– Эля, я обещал. Мое слово – закон – он чуть сжал мои пальцы

Мне хотелось ответить сомнением, но я сдержалась.

Еще шанс на право быть вместе, чтобы его слабость не разрушила наш только что зародившийся союз.

Эля.

Отдых в Италии подходил к концу. Я не заметила, как пролетели три недели беззаботного и сладкого медового месяца. Когда настала пора возвращаться домой, я просила слезно Глеба вернуться сюда еще раз.

– Эля, дорогая, мы не были в Испании, Франции, да и другие страны не менее красивы и богаты на достопримечательности – улыбаясь, заявил он

– Не хочу больше никуда, кроме Италии – насупилась я

Глеб только расхохотался.

– Ты сейчас выглядишь как маленькая девочка – и провел ласково по моей щеке – Пойдем, скоро объявят посадку.

По приезду домой нас встречали так, словно мы вернулись после долгих лет разлуки. Мария Петровна обнимала нас, а Джордж сыпал вопросами об итальянской кухне.

– Мы очень скучали – тепло приветствовала экономка – Дом будто опустел без вас. Наконец-то вы вернулись.

Я подарила всему персоналу сувениры, и они разошлись по своим рабочим местам. Серые будни вновь потекли в привычном русле.

Глеб, поприветствовав всех, отошел чуть дальше, разговаривая по телефону. Я слышала, что он говорил с секретарем, потом с Федором.

А потом…

У него был другой входящий звонок, от которого его лицо поменялось.

Как тогда, с Региной…

– Эля, мне сейчас нужно уехать, а ты отдыхай. Я скоро буду – бросил он вскользь, и заторопился

– Куда? Я поеду с тобой, Глеб – мое сердце забилось в учащенном ритме.

Что-то произошло, только мой муж не спешит делиться со мной!

– Нет. Сиди дома, я поеду один – отрезал он и вышел из кухни, где мы все были с персоналом

Плохое предчувствие не покидало меня.

Глеб.

До частного детектива я доехал быстро. В голове стучало металлическими молоточками фраза Аркадия Петровича: «Это связано, с вашей первой аварией…»

Когда Регину арестовали, я решил, что она виновна и в трагедии с бывшей супругой, видимо тогда еще сестра мечтала меня убить и разрушить всю отцовскую империю. Но частный детектив намекнул, что Регина непричастна к ней.

Кто же тогда?! Савелий?

Постучав в дверь, зашёл.

– Здравствуй, Аркадий Степанович, – уселся на стул напротив мужчины.

– Здравствуйте, Глеб Антонович, – пожали друг другу руки.

– Ты мне сказал, что у тебя, есть информация об аварии? -

– Да, – мужчина закурил, наполняя пространство вокруг нас белесым дымом.

Его лицо было очень серьезным. Даже где-то в морщинках проглядывало некое сочувствие.

– Уголовное дело закрыли от недостаточности улик, если помните – произнес он, и выдохнул витиеватые клубы дыма.

– Да – и он протянул мне папку с листами. – Здесь весь материал.

И его взгляд стал мрачным.

В моих руках появилась дрожь. Мне казалось, сердце выскочит из груди, и понесется в пляс. Только не будет ли это траурным вальсом…

– Вы знали, что у вашей жены Ангелины был любовник? -

– Нет, я не знал, – одними губами прошептал.

Я судорожно вздохнул, в груди резко сделалось больно и нестерпимо зажгло, и закололо в сердце.

– Откуда мне было знать? Я всё время работал. Старался быть хорошим мужем, и чтобы моя жена ни в чём не нуждалась – говорил вслух, будто оправдывался. Только теперь перед кем?

– Мои люди нашли ещё кое-что -

– Еще?! – резко бросил я

Меня начинало колотить от водоворота событий. Земля кругом шла под моими ногами.

– Аварию подстроил любовник вашей жены Ангелины. По нашим данным, она оказывается очень долго изменяла вам с ним, – пролистывал фотографии. – В папке увидите чеки заведений, которые они посещали, билеты заграницу, бронь в отелях… Есть запись из ресторана, где они разговаривали, и Ангелина, говорит, что любит его и боится признаться вам в измене, в желании бросить вас.

– Почему она мне ничего не захотела рассказать – и посмотрел сквозь частного детектива, словно он был невидимкой

– Глеб, она боялась вас, боялась вашего гнева. Она думала, что вы накажете ее или будете им мстить – произнес частный детектив. – Ее любовник предлагал ей сбежать, бросить вас без объяснений, но она не решилась. В последний момент Ангелина порвала всю связь с ним и рассталась. А вот он, как раз и решил мстить. Аварию подстроил, чтобы убить вас обоих, но вы выжили…

После его фразы я сидел словно пораженный громом. Правда ли то, что я слышу, это не кошмарный сон, который вновь мне рисует картины страшной аварии прямо перед глазами, где крик жены, бьющиеся стекла, ужасающий дикий вой… Из моего горла…

– Значит, моей вины в аварии нет – проглотил тяжелый комок

– Вы правы, вы ни в чём не виноваты – ответил частный детектив и затянулся сигаретой.

– Где этот ублюдок? – прошипел я, чувствуя, что адреналин прыгнул на максимум.

Я готов был сам растерзать его, уничтожить, стереть со света.

Чертовых два года я жил в заточении из-за неверной жены, убивал себя – методично, длительно, а выходит, что моя благоверная кувыркалась с неким мужиком в отелях и загородных коттеджах?!

Сжал кулаки до боли.

– Мужчины нет в живых, с ним произошел несчастный случай, и он погиб – тут же ответил Аркадий Петрович

– Нашел свое наказание – прогремел я – Спасибо, вам за работу!

И поднялся.

– Не за что, Глеб Антонович, – затушил сигарету в пепельнице. – Я подумал, что вы должны знать правду.

– Я благодарен тебе, – достал портмоне и вытащил купюры.

В машину садился в полном опустошении.

Я смутно помню, как приехал домой, и ступив на порог, стал одержим только одним желанием.

Глеб.

Оставив все документы и барсетку с вещами дома, я кинулся в сад.

Увидев Петра Михайловича, крикнул ему:

– Вырубите, к чертовой матери, розарий! – гаркнул со всей силы, задыхаясь от ярости – Не желаю его видеть в своем саду!!! Уничтожьте все до последнего цветочка!

– Глеб Антонович, но розы только расцвели. Я недавно пересадил, подпитал и постоянно ухаживаю, чтобы не теряли цвет… – садовник удивленно уставился на меня – Жалко ведь, такую красоту убирать, столько труда ушло, чтоб их вырастить.

– Пётр Михайлович, – произнёс более спокойно я, но стоило все мне больших трудов – Я тебе приказываю уничтожить розарий.

– Глеб Антонович, может быть, вы передумаете… Вам очень нравились розы, и Ангелина их любила – опасливо и тихо произнес садовник, поглядывая и сжимая в руке секатор.

– Вот именно! Из-за этой неверной и приказываю уничтожить все! – воскликнул я, и схватив топор, принялся сам вырубать под корень раскидистые кусты.

Летели листья, опадали бархатные лепестки. Земля комьями, словно салют взлетала вверх, прилипая к лезвию топора.

– Глеб Антонович, успокойтесь, – послышался где-то сзади умоляющий голос Петра Михайловича, но мне было наплевать.

Сам, собственноручно все уничтожу!

Лицемерная подлая стерва! Я ее оберегал, хранил, обеспечивал и любил больше жизни, а она…

Огромный ошметок грязи прилетел прямо мне на рубашку, и оставил уродливое пятно.

Я так увлекся, что не заметил, как к нам подошла Эля.

– Милый, – проговорила она, обернулся к ней и взглянул на неё, а жена испуганно шарахнулась от меня. – Что случилось? Почему ты кричишь на Петра Михайловича?

– Эля. Иди. В. Дом – произнёс, выделяя каждое слово, чеканя каждый слог.

Еще чуть-чуть и будет взрыв от моего безумного состояния.

– Нет – возразила она бесстрашно. Даже садовник стоял от меня на почтительном расстоянии, во избежание травм от нестабильной психики хозяина.

– Тебя это не касается! – рявкнул я в ответ, смотря ей прямо в глаза

– В каком смысле не касается?! Я твоя жена! -

Я не стал отвечать Эле, закатал манжеты на рубашке, и продолжил свою работу.

В голове пульсировала только одна мысль – избавиться от роз, прогнать вину, которую сам себе повесил, от обиды, которая омерзительным ядом текла по венам и отравляла весь организм.

Садовник и Эля смотрели на меня, как на сумасшедшего или умалишенного.

– Глеб, пожалуйста, остановить, ты себя сейчас не контролируешь, не понимаешь, что творишь! – причитала она, и пыталась ухватить за локоть.

– Эля, я сказал тебе, оставь меня в покое!!!– крикнул ей, откинул топор в сторону и стал руками вырывать корни.

– Глеб, нельзя себя вести, – не отставала она. – Зачем ты это делаешь?

– Я сказал пошла вон! – выпрямился и гаркнул на неё, и она ровно остолбенела от моих слов. – Эля уйди по-хорошему…

– Я никуда не уйду, пока ты мне не объяснишь, что происходит у нас в саду! – выкрикнула мне в ответ.

Ох, и дерзкая девчонка!

– Хочешь знать?! -

– Да, – завопила жена на мой вызов. – Хочу! Или ты думаешь, меня можно выгнать, выкинуть как игрушку и делать, что тебе взбредет в твою ненормальную голову?! – я смотрел на неё, в её глазах появились слёзы

– Хорошо – процедил сквозь зубы я – Моя покойная жена Ангелина шлялась с каким-то мужиком и изменяла мне, пока я был на работе, сидел на поздних заседаниях, старался достать ей все самое лучшее, порадовать ее. А когда она отказалась бросать меня ради любовника, то тот решил подстроить нам аварию, чтобы убить нас обоих.

– Глеб – выдохнула она, и ее ресницы часто-часто захлопали – как же так…

Ее вид был растерянный, озадаченный.

– Жизнь сложная штука, Эленька – и скривил губы в ухмылке. – Стоит ли верить тому, кто рядом, если в один из удобных моментов, пока ты отвернулся, он может вонзить тебе нож в спину…

И развернувшись пошел в дом.

Дверью хлопнул прямо перед носом своей жены, которая тут же побежала за мной следом, уговаривая образумиться, забыть прошлое и простить уже давно погибшую супругу.

Эля.

Я проснулась в своей комнате от шума и криков.

Выглянула на балкон и увидела ужасающее зрелище.

Глеб, словно одержимый рубил топором под корни все розы, и был явно в неадекватном состоянии. Я тут же выбежала, и в панике, по началу боялась подходить ближе. Стоящий рядом с ним садовник, Петр Михайлович видимо был в шоке. Он сделал пару шагов назад, когда Глеб обернулся и проорал что-то.

На мужа страшно смотреть.

Глаза блестели нездоровой лихорадкой, а резкие жесткие движения только еще сильнее показывали его расшатанное нервное состояние.

Я стояла и обхватив голову не знала, что делать. Вызвать полицию? От его дикого первобытного вида хотелось бежать подальше и спрятаться, чтобы он ненароком не убил кого-нибудь. Только что сказать? Муж ведет себя как бьющийся в гневе тиран? Скажут, разбирайтесь сами, ведь он ни на кого не кидается, не угрожает чьей-то жизни.

Я подошла ближе, набравшись смелости. Попыталась поговорить, спросить, что происходит, но Глеб будто закрылся от всех. Выпроваживал меня, прогонял прочь.

А после того, что сказал про жену…

Я стояла ошарашенная новостью и в первый раз не могла подобрать слов сочувствия. Открывала и закрывала рот, а он с презрением окинул мой хрупкий силуэт, бросил колкую фразу про предательство и ушел домой, больше ни проронив ни слова.

Я побежала за ним, в попытке успокоить и поговорить, но Глеб заперся в комнате, и никому не открывал.

Я села рядом с дверью, и замолчала. Слезы потекли мощным потоком. Что он там делает и не решит ли свести счеты с жизнью? От этой мысли в голове в груди больно прострелило, и ударило прямо в ребра. Я, согнувшись плакала, заливая ручейками слез плед, в котором выбежала на улицу.

Внезапно я подняла голову и будто нашло озарение.

Он до сих пор любит жену. Красавицу, модель. Та, на которую засматривались мужчины, та, которая была словно картинка – отглаженная, статная, по рассказам Марии Петровны, заносчивая и высокомерная. А я…

До боли прикусила губу. Мужчинам нравятся стервы, роковые женщины-вамп, чтобы били в самое сердце и разрывали душу на куски своей ледяной красотой.

– Так вот значит, Глеб как… – я обернулась на дверное полотно и произнесла вслух

Эмоции били через край, я вновь захлебывалась в горьких слезах, утопала в своей, как оказывается, неразделенной любви. Значит, Глеб не мог забыть ее, вычеркнуть из памяти. Ангелина вечно будет стоять между нами. Я стала утешающим вариантом для миллиардера, который переживал душевное горе. Сколько еще Глеб будет жить со мной, а любить покойную супругу? Ее шикарный силуэт когда-нибудь затмит меня и…

– Деточка моя, вставай – теплая рука коснулась моего плеча

Я подняла голову.

– Вставай, пойдем – Мария Петровна подхватила меня под локоть

Я подчинилась.

Мы зашли к ней в комнату.

– Садись –

– Я, наверное, пойду, не хочу вас отвлекать – произнесла и направилась к выходу

– Садись, я сейчас принесу нам чаю. Выпей и успокойся – Мария Петровна через пару минут пришла с подносом, на котором стояли две чашки с ароматным травяным чаем.

– Пей, и рассказывай, что случилось – она пододвинула ближе ко мне чашку.

Я вдохнула горячий пар.

– Глеб, вырубил собственноручно розарий – ухнула одним выдохом я – Жена ему оказывается изменяла, и он об этом узнал только сейчас. Заперся в комнате и не хочет со мной разговаривать.

Мария Петровна покачала головой.

– Не нужно тебе сейчас к нему подходить. Он остынет и все снова наладиться –

– Нет, не будет больше ничего хорошего! – с досады огрызнулась я – он любит до сих пор ее. И поэтому прогнал меня, не желая разговаривать.

– Нет, нет, моя милая, Глеб не стал бы связывать себя узами брака ради игры – ответила экономка ласково и нежно – Он не такой.

– В розарии, когда я к нему подошла, он был взбешен и мне показалось, что он даже может меня ударить! – воскликнула я, вытирая набегающие слезы

– Эля, Глеб успокоиться, и все наладиться. Поверь моему слову. И тебе тоже нужно взять себя в руки, прошу! – она положила ладонь на мое запястье.

– Мария Петровна… – попыталась возразить я, но горло сжало каменными тисками и слезы вновь покатились по щекам.

Она обняла меня и погладила по голове.

– Тише, тише, не надо, не плачь! –

Мы сидели долго. Час, а то и более. Она говорила, рассказывала мне о Глебе, а я словно впала в ступор. Ее голос убаюкивал и залечивал больную душу.

Экономка поднялась и помогла мне встать.

– Ляг, отдохни – и я, присев на кровать, сразу же провалилась в глубокий сон.

Утром я проснулась и обнаружила, что нахожусь в комнате Марии Петровны.

Подскочила и бросилась в коридор. Но не успела пройти и пары шагов, как навстречу мне шел Глеб. В темно-синем костюме, белоснежной рубашке, вновь выглядел словно сошел с обложки журнала “Форбс”. Запах чуть сладковато-древесного парфюма вскружил мне голову.

Я опешила и остановилась. Обратно развернувшись, пошла в комнату экономки. Но он резко схватил меня за руку.

– Эля, нам нужно поговорить –

– Я не хочу разговаривать! – гордо вскинув подбородок, ответила я – Сегодня же собираю вещи и больше ноги моей не будет в твоем доме!

– Эля, подожди пожалуйста, не горячись –

Но я была непреклонна.

Шли по коридору, я впереди, Глеб сзади. Когда же оказались в нашей спальне, я достала чемодан и начала скидывать туда все свои вещи.

– Эля, остановись и послушай! – он перехватил мое запястье – Прости меня, вчера я был слишком груб с тобой. Это все нервы, и то, что я узнал о бывшей жене, чуть ли не убило меня.

– И только поэтому нельзя было все спокойно объяснить, а не кидаться словно взбешенный цербер из самого Ада! – всплеснула руками я, саркастично выдавая всю злость ему прямо в лицо.

– Я знаю, что был не прав. И я прошу у тебя прощения – мягко произнес в ответ муж на мой резкий выпад – Это тебе.

И он протянул мне небольшую упаковку. Внутри была орхидея в горшочке. Нежные лепестки, края которых окрашены в алый цвет, а сама она белая, сразу заставили гнев схлынуть и залюбоваться природной красотой.

– Глеб, – восхищенно произнесла я

– Я распоряжусь, чтобы Петр Михайлович сделал нам оранжерею и в ней были только орхидеи – заявил муж.

Но я отрицательно замотала головой.

– Глеб, достаточно цветников, и тем более розариев. Я не хочу, чтобы цветы росли вновь ради какой-то женщины в доме… Не вздумай! – нахмурившись произнесла я.

Орхидеи – мой любимый цветок, но события вчерашнего дня во мне оставили неприятный след.

– Ты любишь еще свою жену, верно – произнесла я, чуть касаясь хрупких лепестков цветка

– Нет, Эля, это всего лишь обида, боль от осознания, что меня предавали, а я не знал. Самолюбие, а не любовь в Ангелине – Глеб произнес и встал с кровати, подойдя к окну – Эта женщина для меня умерла уже давно, и пусть два года я тосковал и считал себя виноватым, сейчас есть только ты.

Он говорил, стоя чуть в пол-оборота, глядя как садовник убирает остатки кореньев и цветов вчерашнего буйства в розарии.

– Ты моя жена, и я люблю тебя, а не прошлые воспоминания – он обернулся, и в его глазах читалась сильная и беспросветная грусть.

– Глеб – я поднялась и подошла к нему, обняв за плечи.

Мы стояли долго. Молчали. И теперь я понимала – мое предположение и правда было ошибкой. То, что испытал вчера мой муж, вскрыло старые раны, вновь обнажило неприятную острую реальность.

– Я тебя люблю, и буду всегда рядом – прошептала, чуть всхлипнув от набегающих слез.

Жизнь потекла в привычном русле.

Глеб работал, а я училась.

Только однажды после учебы я почувствовала себя плохо. Спускалась по лестнице, и как на карусели, закружилась голова. Рядом был Семен Павлович, и он подхватил меня, видя, как я опускаюсь на ступеньки и закрываю глаза в полуобморочном состоянии.

– Эля, вы, наверное, слишком много занимаетесь. Нужно выходить и дышать воздухом, а не одними книжками –

– У меня через пару недель защита диплома – возражала я – Мне нужно готовиться, а не гулять!

Он только покачал головой.

За ужином я рассказала Глебу.

– Тебе необходимо сходить к врачу – серьезным тоном отвечал он – Это не шутки.

– Хорошо – покорно согласилась я.

Вот еще! Тратить время и бегать по кабинетам.

Но на следующий день, прямо с утра, мне вновь нездоровилось. Я проснулась разбитая, будто ночью занималась физической нагрузкой, а не спала. Еле-еле сползла с кровати, и чуть ли не упала в обморок.

– Эля! – возмущенно воскликнул муж – Поехали, я отвезу тебя сам! А иначе, после окончания института ты окажешься в больнице со своими бесконечными сидениями за ноутбуком и книгами!

– Глеб, да ничего страшного… – бесцветным голосом отвечала я, и старалась хоть как-то взбодриться.

Голова клонилась к подушке, а во рту была неприятная сухость.

– Никаких возражений! Одевайся! –

В клинике меня заставили пройти всех врачей, и сдать анализы.

Все осмотры были в норме. Глеб каждый раз спрашивал, как только я выходила от очередного доктора, но я развеивала его страхи.

В кабинете гинеколога мне пришлось задержаться.

– Что же вы, дорогая, Элла Александровна, себя не бережете и не заботитесь о малыше – произнесла врач, улыбаясь

– Чего?! – и почувствовала себя полной невеждой от такой дурацкой, выпаленной с горяча, фразой.

– Вы беременны, и, наверное, даже не в курсе нового положения – усмехнулась гинеколог, показывая на монитор УЗИ – у вас уже по моим подсчетам семь-восемь недель. Только сейчас видимо, начало что-то беспокоить?

– Да – сдалась я.

Действительно, за горой учебников, бесконечных презентаций, книг, всевозможной литературы, не заметила, что месячных не стало, а я уставала быстрее, испытывала порой странные чувства и изменение гастрономических пристрастий. Никогда не любила слишком острые блюда, а теперь, будто одержимая, ела, и слизистую приятно обжигали приправы. Мне даже порой в чай хотелось насыпать перца.

– Рожать, наверное, за границей будете? – деликатно поинтересовалась врач

– Нет – отмахнулась я – Не поеду никуда, мне точно не до перелетов будет…

Она только улыбнулась.

Выйдя с кабинета, испытывала двоякие чувства. Глеб обрадуется, а я ощущала себя привязанной к обстоятельствам, теперь я должна готовиться к экзаменам и… родам.

«Замечательно!» – саркастично думала я, и протянула все бумажки Глебу, где было написаны результаты обследования.

– Ты добился чего хотел – пробурчала я и отвернулась

Глеб молча взял и прочитал.

– Эль, ты настолько расстроена? Разве тебе самой не хочется через семь месяцев взять дочку или сына на руки? –

Я пошла прочь.

Не знаю, как можно описать, что вновь нахлынуло волной и выбило меня из привычной колеи. Я понимала, что с ребенком моя жизнь полностью измениться, я буду подстраиваться под нового члена нашей семьи, а не решать, что делать мне дальше – пойти в фирму Глеба работать или попытаться устроиться в другую организацию. Вместо карьерного роста меня ждут пеленки, распашонки, подгузники…

Глеб будто решил все за нас двоих.

Точнее уже троих.

– Милая, моя… Ты обижена, правда? Что я поступил как хотел и целью для достижения цели стала ты? – Глеб догнал меня и развернул к себе, прижав крепко-крепко к своему телу

– Ты мог хоть немного ко мне прислушаться – проворчала я, и захотелось разреветься как маленькой девочке.

От обиды, от того, что любимый мужчина жертвует моими принципами и желаниями.

– Прошу тебя, подожди пару месяцев, и ты сама поймешь, что это не тягость, а наоборот самое лучше время… -

– Не хочу ничего слушать, Глеб – и отстранилась от него.

Как же я ошибалась!

Через пару месяцев я уже и представить не могла себя без округлившегося животика, в котором было самое ценное мое сокровище.

Беременность проходила спокойно, и как говорили мои домашние, виной неожиданному плохому самочувствию тогда на первых месяцах, стала моя слишком интенсивная подготовка к сдаче дипломной.

Однажды Глеб меня привез в офис, познакомить со своей работой, показать кабинет. Я присела на его директорское кресло и почувствовала себя будто в луже. А когда приподнялась, по ногам заструились ручейки.

– Глеб, у меня воды отошли… – растерянно произнесла я и посмотрела в глаза мужу.

Для него это стало призывом к активным действиям. Он засуетился, взяв меня под руку, мы торопливо спускались к машине. А я чувствовала, как тяжесть опускается куда-то вниз, прямо в пах и начинает сильно давить. Боль начиналась и заканчивалась, то притуплялась, то вновь спазмами прошивала весь живот.

– О-о-о-ох – выдохнула я, пока мы мчали по трассе в роддом

Пытаясь найти лучшее положение, все ерзала на сиденье и старалась не садиться в привычную для себя позу.

– Глее-е-еб, кажется, я рожаю, я не могу уже – стонала в ответ на его успокаивающие фразы

Меня еле успели довести до родильной палаты, прямо тут же через несколько минут наш долгожданный сынок появился на свет.

Крик ребенка ознаменовал начало новой, теперь уже самой светлой, чудесной и счастливой жизни.

Глеб тут же взял на руки, из его глаз потекли слезы. Я улыбалась, глядя на эту сентиментальную сцену, и невольно стирала соленые ручейки с щек.

– Я люблю тебя, моя Элечка! – прошептал муж, целуя меня в лоб – Ты вернула меня к жизни и подарила жизнь нашему сыну

– Прости меня, Глеб… -

– За что? – изумленно произнес он

– За то, что хотела заниматься больше карьерой, а не рожать… – улыбнулась в ответ

Он только обнял меня, подавая в руки сынишку.

– Теперь у нас обоих есть самое важное, самое дорогое… – произнес он срывающимся голосом

И я готова была его поддержать.

Моя жизнь изменилась, изменилась и я. И сладко вдохнула запах моих любимых мужчин.