На дороге я заметил женщину, которая при ярком свете фар казалась марионеткой, и резко нажал на тормоза. Их скрип неприятно резанул слух. Отжав педаль, я повернул руль влево, и машина, пройдя несколько метров юзом, оставляя следы на асфальте, остановилась у самого края обрыва. Резкий поворот машины едва не сбил эту женщину с ног, но иного способа погасить скорость не было. Несколько секунд я не видел ее, потому что она выпала из освещенного пространства. Я замер, дрожа от волнения и пережитого страха. Затем я высунулся из окна, чтобы сплюнуть. Пахло жженой резиной. Я был так зол на эту легкомысленную особу, что готов был избить ее, но прежде чем я успел выйти из машины, она уже сидела рядом со мной, захлопнув за собой дверцу машины.

— Спасибо, мистер.

«Спокойнее, парень, не горячись! — сказал я себе. — Задержи дыхание и успокойся. Потом можешь выгнать ее, и пусть добирается до места пешком».

Я вытащил сигареты. Она взяла из моих рук пачку раньше, чем я успел предложить ей. И тут я обнаружил, что ее руки дрожат не меньше моих. Я прикурил и дал прикурить ей.

— А глупее вы ничего не могли придумать? — спросил я.

— Да, с моей стороны это было действительно глупо, — согласилась она.

Мимо промчалась машина. Ее фары на мгновение ослепили нас, но вскоре она скрылась за поворотом. Женщина испуганно вжалась в сиденье.

— Вы собираетесь стоять тут всю ночь, мистер?

— Не знаю, что и делать. Ведь я собирался сбросить вас вниз со скалы.

Нас снова осветили сзади. Я успел разглядеть ее серьезное, напряженное лицо. Когда и эта машина проехала, она вновь выпрямилась. Женщина была красива. Широко посаженные глаза, большой рот, рыжеватые волосы, рассыпанные по плечам. Хорошо сшитое пальто, хотя и явно великоватое для нее. Я вспомнил ее, стоящую на дороге перед моей машиной. Это было как сон. Викинг! Женщина-викинг с явным отсутствием извилин в голове.

Включив мотор, я прибавил газу и медленно поехал вперед, постепенно приходя в себя. Это можно было считать несчастным случаем. А как же еще назвать такую ситуацию, когда мчишься по горной дороге со скоростью около семидесяти миль в час и вдруг перед твоей машиной вырастает фигура женщины?! не станешь же уверять себя, что это — обычное явление. Я открыл окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

— Как вы здесь очутились? — осведомился я.

— А что вы сами подумали об этом?

— Мне кажется, вы просто сошли с ума. — Я искоса взглянул на нее и увидел, что она облизывает губы кончиком языка. — Но ваш выбор пал не на того человека, который вам поможет покончить с собой.

— В следующий раз я постараюсь не ошибиться, — раскованно ответила она.

— Хватит шутить… Следующего раза не будет. Вы были очень близки к тому, чтобы навсегда остаться в скале.

— Благодарю за совет, — с сарказмом произнесла женщина. — Я буду очень осторожна.

— Мне бы не хотелось отмывать вашу кровь с радиатора.

Она выбросила сигарету и выпустила изо рта струйку дыма.

— Послушайте, я благодарна вам за то, что вы меня везете. И весьма сожалею, что перепугала вас до смерти. Но если вы не возражаете, мне бы хотелось помолчать. И вы помолчите…

Я усмехнулся. Да, у этой женщины были крепкие нервы.

— О’кей, прошу прощения. Здесь дьявольское место. Так куда вас отвезти?

— А куда едете вы?

— В Нью-Йорк.

— Хорошо, я тоже туда поеду.

- Но это очень большой город, детка. Назовите место, где вас высадить.

Она повернула ко мне свое непроницаемое лицо.

— Довезите меня до метро, до первой попавшейся станции.

Ее топ мгновенно стер мою улыбку. Да, это была действительно дьявольская женщина.

— Вы что, думаете, что все водители такие, как я?

— Помолчите!

Я чувствовал, что она наблюдает за мной. Я также чувствовал, когда она смотрела на меня краешком глаза, что ей хочется что-то сказать мне, но она молчала и смотрела в окно. Ну и черт с ней! Пусть сперва научится быть вежливой. Позади послышался шум мотора догоняющей нас машины. Женщина первая заметила ее и вновь испуганно вжалась в сиденье. Машина обогнала нас. Я посмотрел на женщину. Она проводила машину взглядом, но лицо ее по-прежнему оставалось бесстрастным. Впереди показались огни городка. Я сбавил скорость до пятидесяти, потом до тридцати пяти миль в час.

Яркая надпись на дороге гласила: «Ханфилд. население 3600. СКОРОСТЬ ОГРАНИЧЕНА ДО 25».

Посреди дороги двое полицейских о чем-то оживленно разговаривали с водителем обогнавшей нас машины. Наконец, они его отпустили и махнули нам, приказывая остановиться.

Это мне не понравилось. Я взглянул на спутницу: она вся напряглась и замерла. Губы ее были плотно сжаты. Я высунулся из машины, прежде чем полицейские приблизились к нам.

— Какие-нибудь неприятности?

Полицейский коротко кивнул и выплюнул сигарету. Пистолет висел у него на манер ковбойского, и он был готов в любой момент выхватить его.

— Откуда едешь, приятель? — улыбнулся он.

Да, эго был настоящий коп.

— Из Олбани, а что?

— Ты заметил кого-нибудь на дороге? Попутчиков не брал?

Неожиданно женщина сжала мне руку. Ее рука была теплой и мягкой. Взяв мою руку, она быстро сунула ее себе под пальто. Я почувствовал гладкую кожу и холмик пушистых волос. Под пальто на ней ничего не было. Моя рука дрогнула, она потянула ее еще дальше, прижимая к телу. Наконец зажала ее между ног. Не оставалось никакого сомнения в значении этого жеста.

— Нет. Мы с женой по очереди вели машину, и, если бы нам кто-нибудь встретился, мы бы его заметили. А кого вы ищете?

— Одну женщину… Она убежала из больницы и обязательно воспользовалась бы попутной машиной. Когда объявили об ее исчезновении и сообщили ее приметы, она уже пропала.

— Надо же случиться такому! Не хотел бы я быть на месте того, кто посадит ее в машину. А что, она очень опасна?

— Все сумасшедшие опасны.

— А как она выглядит?

— Высокая блондинка. Вот и все, что нам известно. Но никто не заметил, что на ней было надето.

— Так-так. все ясно. Мне можно ехать?

— О’кей!

Он вернулся к патрульной машине, а я медленно стал вытаскивать свою руку из недр ее тела, не отрывая взгляда от дороги. Городок мы проехали довольно быстро. Выехав из него, я сразу остановился. Женщина вновь схватила мою руку и придвинулась ко мне.

— Вернись-ка лучше на свое место. Твои фокусы мне не нужны.

— Но я хотела доставить вам удовольствие.

— Благодарю, я в этом не нуждаюсь.

— Можете не везти меня до метро, если не хотите. — Она резко столкнула мою ногу с педали. — Смотрите, — произнесла она, и я повернулся к ней.

Она широко распахнула пальто и улыбнулась. Да, пальто оказалось ее единственной одеждой. У нее была чрезвычайно белая кожа. Предложение внимательно изучить холмики и впадины ее тела было совершенно недвусмысленным. Она вся изогнулась на сиденье в бесстыдной красоте, раскинув ноги в стороны, и вновь улыбнулась. Это была профессиональная улыбка, которая походила на испепеляющий огонь, но за которой на самом деле ничего не скрывалось. Я наклонился к ней и запахнул пальто.

— Ты ведь замерзнешь, — предупредил я.

А может. ты меня боишься, считая меня сумасшедшей? — Ее губы искривила жесткая улыбка.

— Твои прелести меня совсем не волнуют, так что заткнись.

— Вот как? Почему же ты не выдал меня копам?

— Однажды, будучи совсем ребенком, я увидел, как ловец собак поймал в сеть сучку. Я ударил его по ногам, схватил щепка и удрал с ним прочь. Он догнал меня и жестоко избил, но я все равно не пожалел о содеянном.

— Понимаю, — вымолвила она. — Но ты поверил тому, что сказал полицейский?

— Любой, кто появляется перед мчащейся машиной, сумасшедший. Молчи!

Она улыбнулась, но теперь ее улыбка потеряла страстность и профессиональность.

— Я уверен, что все понял, как надо.

— Что?

— Ничего.

Я снова погнал машину вперед и, проехав несколько миль, остановился у бензоколонки. К машине сразу же подскочил служащий, которого я попросил заправить бак, после чего пошел открыть его. Блондинка тоже вышла из машины и скрылась в темноте станции. Лишь когда я опять распахнул дверцы машины, она вернулась и села на свое место.

Я заметил, в ее облике появилось что-то новое, чего не было раньше. Выражение ее лица смягчилось, словно растаяла ледяная маска и напряжение спало. Когда мы отъехали от станции, мимо нас промчалась другая машина, но на этот раз женщина не обратила на нее ни малейшего внимания. Она мило улыбнулась и, положив голову на спинку сиденья, прикрыла глаза.

Я молча гнал машину вперед. Я знал, что мне надо добраться до Нью-Йорка, высадить ее у ближайшего метро, сказать «До свидания!», а потом, купив газеты, узнать, что же все-таки случилось. Я испытывал смутное беспокойство. Через пять минут она подняла голову и попросила сигарету. Я протянул ей и указал на автомобильную зажигалку. Она закурила и глубоко затянулась.

— Вас, конечно, все это удивляет? — спросила она, выпуская струйку дыма.

— Не особенно.

— Я была… — она вдруг заколебалась, — в больнице. — Рука с сигаретой дрогнула. — Они силой держали меня там. Они все отобрали, всю мою одежду.

Я кивнул. Она покачала головой, сомневаясь, что я понимаю, в чем дело.

— Может, я все же найду кого-нибудь, кто поймет. Я подумала… может быть, это будете вы?

Я хотел ей возразить, но не успел. Из-за туч внезапно выглянула луна и осветила дорогу и «седан», ехавший впереди нас. В ночной тишине резкий скрип тормозов «седана» показался мне просто отвратительным. Он неожиданно остановился, перегородив дорогу, и я вынужден был затормозить.

Остановив машину, я вышел из нее, чтобы взглянуть на нахала. Неприятности всегда ожидают нас, и никогда не знаешь, в какой миг они вас подстерегут. Но я никак не ожидал, что все окажется настолько скверным. Пистолет в руках человека, стоявшего около «седана», выплюнул огонь, и мимо моего уха пролетела пуля. Второй раз он выстрелить не успел, потому что мой кулак с силой обрушился на его физиономию. Я хотел добавить, но что-то навалилось на меня сзади, раздался пронзительный свист. Я попытался ударить нападавшего ногой, но было слишком поздно. Тяжелый удар по голове заставил меня упасть. Последней моей мыслью была ненависть к ублюдкам, напавшим на меня.

Вероятно, в таком состоянии я находился не очень долго. Дикая тупая боль в голове привела меня в чувство. Я стал различать голоса, рыданье и чью-то брань. Я попытался встать, но дальше желания дело не пошло. Тут я почувствовал, что мои руки и ноги крепко обмотаны веревками. Вдруг звуки заглохли, и я окончательно пришел в себя, обдумывая создавшуюся ситуацию. Можно было понять мое настроение и состояние, мою ненависть к тем, кто стрелял в меня, кто причинил мне эту ужасную боль. Можно было понять, что испытывал я, связанный по рукам и ногам.

Они оставили меня лежать на земле. Рукава моей рубашки были красными, во рту ощущалась горечь. Я видел две пары ботинок, двигающихся перед моим лицом. Первая пара была небольшого размера и сплошь покрыта пылью. Вторая пара тоже была в грязи, но размер их был немного больше. Затем я заметил, как к первым двум парам присоединились еще две, и все они двинулись в одном направлении. Я скосил глаза и проследил за ними. И тогда я увидел женщину, сидящую в кресле, и то, что они с ней сделали.

Теперь на ней не было пальто, а белая нежная кожа приняла ужасающий оттенок. Она была привязана к креслу, и ее рот открывался в беззвучном крике.

— Хватит! — произнес чей-то голос. — Этого достаточно.

— Она может говорить, — возразил другой.

— Нет, она больше не заговорит. Я видел такое раньше. Глупо, конечно, что мы зашли так далеко, но у нас не было выхода.

— Послушай…

— Здесь слушаешь ты, а я — приказываю!

Ботинки отошли немного назад.

— Хорошо, хорошо, но мы этого не знали, пока не увидели.

— Хватит, я говорю! Достаточно. То, что мы знаем, это намного больше, чем знают другие. Есть иные пути, а она все равно больше ничего не скажет. Теперь пусть она уезжает. Все готово?

— Да, — послышалось отвратительное хихиканье. — А парень?

- И он тоже. Заберите их.

— Стыдно, что она голая. Надо бы ее приодеть…

— О чем ты тут болтаешь, свинья? Вы, двое, отнесите ее. Мы и так слишком задержались и потратили на эту операцию кучу времени. Несите!

Я ощутил, как меня переполняет жгучая ненависть, но я даже не мог видеть их колен. Я мог лишь слышать их, слышать, что они говорили. Я старался запомнить их голоса, чтобы потом опознать этих вшивых, грязных ублюдков. Кто-то подхватил меня за руки и за ноги. Я надеялся, что хоть сейчас смогу рассмотреть кого-нибудь, но боль в голове оказалась сильнее, и пелена вновь окутала мой мозг. Спустя какое-то время я увидел свою машину у обочины дороги. Тускло светились фары машины и, наоборот, ярко выделялись в темноте красные огоньки стоп-сигнала.

«Умно, очень умно, — подумал я. — Если кто-нибудь и заметит машину, то подумает, что с ней что-то случилось и шофер ушел за помощью. Никто даже не остановится, чтобы узнать, в чем дело».

Быстрая, как молния, мысль промелькнула у меня в голове. Это было похоже на пробуждение от дурного сна. Как будто я проснулся в тревоге, с бешено колотящимся сердцем и не сразу сообразил, было ли эго наяву или все только приснилось. И я неожиданно понял, что это не сон, а кошмарная действительность.

Женщина сидела рядом со мной в машине. Распахнутое пальто лишь подчеркивало ее наготу. Ее голова прислонилась к окну, а глаза уставились в потолок машины. Женщина неожиданно дернулась и свалилась на меня — она была мертва.

Машина быстро неслась вперед, и ее трясло как в лихорадке. Я с трудом приподнял голову и увидел свободно вращающийся руль и приближающуюся скалу. У меня хватило сил открыть дверцу и на ходу вывалиться на дорогу.

Вскоре до меня донесся глухой звук удара.

— Майк…

Я повернул голову на голос. Движение вызвало дикую боль, и я замер. Снова послышалось мое имя, на этот раз ближе:

— Майк…

Я с трудом приоткрыл глаза. Свет действовал раздражающе, но я старался не закрывать их. Сначала она была черным пятном, потом — голубым и наконец ярко- красным.

— Привет, кошечка, — прохрипел я.

Велда радостно улыбнулась.

— Рада, что ты снова вернулся, Майк.

— Я… я тоже рад вернуться обратно. Только почему… я здесь?

— Многие тоже удивлены.

— Я…

— Молчи. Врач сказал, что тебе нельзя волноваться и разговаривать. И чтобы я с тобой не болтала, когда ты проснешься, иначе он сразу же выгонит меня.

Я попытался улыбнуться, и она вновь взяла меня за руку. Пожатие было теплым и мягким. Оно как бы говорило, что все в порядке. Я долго не отпускал ее руку и, если бы она ее не убрала, не смог бы понять, во сне это или наяву. В комнате появился врач — эффектный мужчина небольшого роста — и принялся меня осматривать, наблюдая за моей реакцией. Потом он встал и с довольным видом направился к двери. Там остановился и взглянул на часы:

— Еще полчаса, мисс, — заявил доктор. — Я хочу, чтобы он отдохнул.

Велда кивнула и крепко сжала мою руку.

— Тебе лучше?

— Немного.

— Пат за дверью. Хочешь, я его позову?

— Да.

Велда встала и пошла к двери. Я слышал, как она с кем-то переговаривалась, и только после этого увидел Пата. Он глуповато улыбался и покачивал головой.

— Ну что, похож я на себя? — поинтересовался я.

— Почти… Но три дня назад я полагал, что имею дело с очередным кандидатом в покойники.

Прекрасный парень этот Пат. Очень хороший коп, только с весьма своеобразным чувством юмора. Услышав его слова, я почувствовал, как волосы под повязкой встают дыбом.

— Три дня назад?!

Он кивнул и придвинул к кровати кресло.

— Тебя нашли в понедельник, а сегодня четверг.

— Боже мой!

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Он посмотрел на Велду. Они обменялись мимолетными непонятными мне взглядами. Велда улыбнулась.

— Ты можешь вспомнить, что случилось, Майк? — осведомился Пат.

О, я тотчас же узнал этот тон, мягкий, фальшиво мягкий, но настойчивый тон, за которым Пат пытался скрыть свое беспокойство, но не мог. Он знал, что меня схватили.

— Да.

— Ты можешь мне все рассказать?

— Зачем?

Он с удивлением приподнял бровь.

— О, на это у меня имеются причины.

— Произошел просто несчастный случай, вот и все.

— Все?

— Да.

Я улыбнулся и взглянул на Велду. Она тоже с трудом скрывала волнение, но все же улыбнулась.

— Может быть, ты мне все объяснишь, детка? Он не желает.

— Я разрешаю Пату сказать тебе. Он слишком таинственно со мной держится.

— Твой ход, Пат, — произнес я.

Он пристально уставился на меня.

— Я сожалею, но сейчас ты слишком слаб. Я коп, и ты обязан отвечать на мои вопросы.

— Конечно, но у меня еще есть конституционные права. Все это законно. Спрашивай!

— Хорошо, только говори тише, а то врач прогонит нас отсюда. Если бы мы с тобой не были друзьями, я бы обходил тебя за милю.

— В чем дело?

— Тебя ведь еще нельзя допрашивать.

— А кто хочет меня допросить?

— Помимо всего прочего, у государства есть свои агенты. Авария произошла в штате Нью-Йорк, а ты попал в больницу, которая находится в штате Нью-Джерси. С тобой жаждут потолковать чиновники из штата Нью- Йорк. Плюс копы обоих штатов.

— Я думаю, пока мне лучше побыть в штате Нью- Джерси.

— Чиновники не обращают внимания на границы штатов. Может быть, ты все же объяснишь мне, в чем дело? — продолжал он. Я наблюдал за выражением его лица, чтобы заметить, не пытается ли он что-нибудь скрыть. — Тебе крупно повезло, что ты выпал из машины. Дверца была неплотно закрыта, и это тебя спасло. Тебя обнаружили в кустах. Если бы машина не загорелась от удара о скалу, ты бы все еще лежал там. К счастью, огонь привлек внимание нескольких автомобилистов, которые и подъехали выяснить, в чем там дело. От твоей машины мало что осталось.

— Но в ней еще находилась и женщина, — уточнил я.

— Знаю. — Он вновь пристально посмотрел на меня. — Она была мертва, но ее опознали…

— …как бежавшую из больницы, — добавил я за него.

— Полицейские штата весьма болезненно восприняли это известие. Почему ты их обманул?

— Мне не очень-то понравилось их поведение.

Пат кивнул, как будто поверил этому объяснению. Ну и черт с ним!

— Ты все же подумай, Майк, прежде чем начнешь молоть чепуху, — предупредил он меня.

— Почему?

— Потому что женщина погибла не в аварии.

— Знаю…

По-видимому, напускной тон, прозвучавший в моем ответе, не ввел Пата в заблуждение. Его губы дрогнули, и он удивленно уставился на меня.

— Черт возьми, что ты говоришь? Ты понимаешь, какими неприятностями тебе это грозит?

— Нет, но я жду, что скажешь ты.

— Эта женщина находилась под надзором ФБР. Она являлась частью какой-то очень большой игры, о которой мне ничего неизвестно. Она должна была выступить с заявлением на ближайшей сессии Конгресса. Дом был окружен, стража находилась даже около ее двери. Мальчики из Вашингтона уже где-то рядом и потирают от нетерпения и возбуждения руки. Как только они до тебя доберутся, тебе не позавидуешь.

Я лежал, уставившись в потолок, по которому во. всю ширину тянулась зигзагообразная линия.

— Что ты думаешь, Пат?

— Я хочу услышать твою версию.

— Я уже все рассказал.

— Несчастный случай? Автомобильная катастрофа? — саркастически рассмеялся он. — Действительно, несчастный случай — везти в машине обнаженную женщину! И несчастный случай заставил ее умереть от удара о скалу? Придумай что-нибудь более правдоподобное, парень. Я слишком хорошо знаю их. Если они возьмутся за дело, то несчастный случай произойдет уже с тобой.

— Это был несчастный случай.

— Майк, подумай! Ты, конечно, можешь называть его, как хочешь. Как коп я постараюсь тебе помочь, если начнутся неприятности, но если ты честно не расскажешь мне все, я ничего не сумею сделать, когда за тебя примутся ребята из ФБР. Тебе придется придумать что-нибудь поостроумнее, чем несчастный случай.

Велда погладила меня по лицу.

— Майк, ты можешь рассказать поподробнее? — спросила она.

Велда была очень серьезна, и это показалось мне забавным. Я обожал целовать ее в кончик носа, и сейчас мне захотелось сделать то же самое.

— Это был несчастный случай. Я посадил ее в машину по пути из Олбани. Я ничего не знал о ней. Женщина просто казалась немного взволнованной, и мне не хотелось, чтобы копы, которые нас остановили, причинили нам, то есть ей, неприятности. Поэтому я им ничего не сказал. Мы проехали примерно десять миль, когда дорогу нам перегородил «седан» и вынудил нас остановиться. Вот тут-то и начинается та часть, в которую ты, Пат, не веришь. Я выскочил из машины, чтобы узнать, в чем дело, и какая- то сволочь успела в меня выстрелить, но промахнулась, а я красиво уложил ублюдка на землю. Я ничего не успел понять, как меня схватили. Ясно одно: им определенно была необходима эта женщина. Живой она от них не ушла. Эти парни позаботились, чтобы я вместе с ней разбился о скалу.

— Кто они? — нахмурился Пат.

— Черт возьми, если бы только я их видел! Пять или шесть человек.

— Ты можешь их опознать?

— Не по лицам… Может быть, по голосам, если их услышу.

— Да-а, — неопределенно протянул Пат.

Но я в этом не сомневался, мне достаточно было их услышать. Эти голоса будут жить во мне до тех пор, пока я не умру или они не перестанут существовать.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Лицо Велды выражало изумление.

— И это все? — спросила она.

Это все, что он расскажет другим, — мягко проговорил Пат, встав поближе к кровати. — Если ты хочешь, я сыграю на этом. Надеюсь, ты сказал правду?

— А ты боишься, что это выдумка?

— Гм… Я проверю. Но пока я еще не знаю подробностей.

— Например?

— Брешь в ограде… Медленно движущаяся машина не смогла бы пробить ограду и врезаться в скалу.

— Они сами сломали ограду.

— Вполне вероятно. Но где же была твоя рухлядь, пока они занимались женщиной? — осведомился Пат.

— Где-то неподалеку от дороги. Машина стояла с включенными подфарниками и стоп-сигналами.

— Ловко придумано.

— Я тоже так подумал, когда увидел.

— Кто-нибудь мог видеть свет подфарников и стоп- сигналов? Ведь в темноте огни видны издалека.

— Верно.

Пат нерешительно посмотрел на Велду, затем на меня.

— Ты не устал?

— Что еще?

— О'кей, я проверю. Надеюсь, ты не наделал никаких ошибок. А сейчас спи. — И Пат направился к двери.

— Я сам все проверю, когда поднимусь, — проронил я.

Он остановился у двери.

— Пока тебе лучше помолчать.

— Но мне не нравится, когда в меня стреляют, а потом пытаются разбить о скалу.

— Майк…

— Всего хорошего, Пат.

Он сухо усмехнулся и вышел. Я потянулся к руке Велды и взглянул на часы.

— У тебя еще осталось пять минут. Как ты хочешь их провести?

Вся серьезность мгновенно покинула ее. Это была шикарная женщина, и ее лицо склонялось надо мной все ниже и ниже. Велда, обаятельная, с черными как смоль волосами и такая красивая, что иногда даже мне делалось почему-то страшно. Ее руки гладили мой подбородок, а рот пьянил. Ее грудь касалась хменя, принося облегчение моим ранам. Я с трудом оторвался от ее губ и поцеловал в шею и плечо.

— Я люблю тебя, Майк. Я люблю тебя всегда, даже такого разбитого, как сейчас. — Она выпрямилась. — Что мне надо делать, Майк?

— Выше нос, кошечка, — как можно беззаботнее проговорил я. — Узнай все, что только можно. Найди эту больницу. Очевидно, она находится по дороге в Вашингтон.

— Это совсем нетрудно.

— В Капитолии не хранят секретов, так что послушай, о чем говорят.

— А что будешь делать ты?

— Попытаюсь убедить ФБР, что это был несчастный случай, просто несчастный случай.

Глаза у Велды стали еще больше.

— Ты считаешь… Значит, всё это не случайно…

— Гм-м… Это — простая случайность, но никто мне не верит.

Я проводил ее взглядом до двери, любуясь ее грациозной походкой, напоминающей движения дикой кошки.

Такой могла быть Клеопатра. Джозефина тоже могла быть такой. Но у них определенно не было того, что было у Велды. В этом я был убежден.

— Велда, — прошептал я, и она обернулась. — Покажи мне свои ножки.

Она шаловливо посмотрела на меня и быстро подняла юбку, обнажив изумительно стройные ноги, обтянутые нейлоном. Магическая белизна, которая не была прикрыта, влекла меня к себе со страшной силой.

— Хватит меня мучать, кошечка, иди!

Велда подбежала ко мне и, прижавшись, страстно поцеловала.

— Теперь ты понимаешь, что испытывал Одиссей?

— О, теперь-то я уж знаю, что ему достаточно было взглянуть на тебя, Велда, и он бы умер от желания.

И вновь наступил понедельник: дождливый, пасмурный день. Я смотрел в окно, когда отворилась дверь и в палату вошел врач.

— Готовы?

Я повернулся к нему и закурил.

— Да. Они внизу?

Он облизнул губы.

— Боюсь, что да.

Я взял шляпу и пересек комнату.

— Благодарю вас, доктор, что вы так долго скрывали меня от них.

— Это было необходимо. Ведь вы были сильно искалечены, молодой человек. Я опасался, что возникнут непредвиденные осложнения.

Он проводил меня до лифта. Мы тепло распрощались, и я спустился вниз и подошел к окошечку кассы. Кассирша спросила мое имя и сообщила, что счет уже оплачен моей секретаршей, вручив при этом мне расписку об уплате.

Когда я отошел от кассы, они уже стояли передо мной, держа шляпы в руках. Молодые ребята с глазами стариков. Это были рядовые сотрудники, такие частенько встречаются в толпе, но мы не догадываемся, кто они такие. Они не ходят в сапогах и не носят пистолетов в потайных карманах, не слишком толстые, но и не слишком худые. Их лица вряд ли можно запомнить. Рядовые сотрудники организации Эдгара Гувера.

Навстречу мне шагнул высокий парень.

— Наша машина ждет вас, мистер Хаммер.

Я сел в машину на заднее сиденье между ними. Мы проехали туннель Линкольна, проехали Сорок первую и Девятую авеню и остановились у серого здания. Тут располагалось их управление.

О, это были действительно милые ребята. Они взяли у меня шляпу и пальто, усадили в кресло, предварительно осведомившись, достаточно ли я здоров, чтобы побеседовать с ними, а когда я сказал, что вполне здоров, предложили вызвать моего адвоката, если я пожелаю.

Я усмехнулся:

— Незачем. Задавайте свои вопросы, и если я сумею, то охотно отвечу на них. Во всяком случае, благодарю за заботу.

Высокий кивнул и посмотрел на кого-то, стоявшего ко мне спиной.

— Принеси дело, — сказал он.

Я услышал, как открылась и закрылась дверь. Высокий наклонился над столом, сложив руки вместе.

— Итак, мистер Хаммер, переходим прямо к делу. Вы полностью осознаете ситуацию?

— Боюсь, что для меня никакой ситуации не существует.

— В самом деле?

— Послушайте, приятель. Вы, может быть, агент ФБР, а я не тот, в ком вы заинтересованы. Но давайте говорить напрямик. Я не блефую и нахожусь здесь по собственной воле. Вы понимаете, что я достаточно хорошо знаком с законами. Я хочу, чтобы все встало на свои места и полностью прояснилось, и не желаю, чтобы копы приставали ко мне понапрасну. Это вы понимаете?

Высокий ответил не сразу. Снова хлопнула дверь. Через мою голову чья-то рука протянула высокому папку. Он взял ее, открыл, перелистал несколько страниц и снова закрыл. Он не стал читать — и так знал все наизусть.

— Говорят, вы тяжелый человек, мистер Хаммер.

— Некоторые люди действительно придерживаются такого мнения.

— Я вижу, вы несколько раз нарушали закон.

— В таком случае обратите внимание на результат.

— Обратил… Полагаю, мы совершенно свободно можем лишить вас лицензии, если пожелаем.

Я достал сигарету и закурил.

— Я готов сотрудничать с вами. Можете меня не запугивать.

Он покосился на папку.

— Мы не запугиваем. Полиция штата хочет допросить вас. Но, может быть, вы все же раньше поговорите с нами?

Это уже становилось довольно скучно.

— Если хотите… Мне ничего не остается, кроме разговоров.

— Вы превысили скорость.

— Чепуха! Я стараюсь не нарушать правил.

— Но вы солгали полицейскому, остановившему вас!

— Согласен, но я же не был под присягой. Если бы он был умнее, то поговорил бы и с женщиной. — Я с безразличным видом пустил струйку дыма к потолку.

— А мертвая женщина в вашей машине?

— Неубедительно. Вы прекрасно знаете, что я не убивал.

Он как-то лениво улыбнулся.

— Откуда же мы можем это знать?

— Потому что не я ее убил. Я даже не знаю, как она умерла. Но если ее застрелили, го вы уже давно обыскали мою квартиру и обнаружили там мой пистолет. Экспертизу вы уже произвели, и результат оказался отрицательным. Если ее задушили руками, то след на ее шее не от моих рук. Если ее закололи…

— Все ее тело истыкано каким-то тупым оружием, — спокойно сообщил он.

— Тогда вам надо осмотреть меня, и вы все поймете, — не менее спокойно отозвался я.

Если бы мне сказали, что мой собеседник раздражен, я бы не поверил. Он мягко улыбнулся. Позади меня кто- то хмыкнул.

— О’кей, мистер Хаммер, вы, кажется, все понимаете. Иногда нам приходится раскалывать трудных людей и без особых хлопот. Мы проверили все, о чем вы только что говорили, пока вы лежали в больнице без сознания. Вам что, сообщили об этом?

Я покачал головой.

— Нет, я не дружу с копами. Я предпочитаю сам распоряжаться своей судьбой. Итак, если вам надо что-то узнать, что известно мне, буду рад вам помочь.

Он на мгновение задумался.

— Капитан Чамберс дал полный отчет о деле. Все детали тщательно проверены, и ваше участие во всем этом вполне совпадает с вашими показаниями. Только поймите, мистер Хаммер, вы нам не нужны. Ваше участие в этом деле было достаточно невинным. Просто нам необходимо взглянуть на это дело с разных сторон.

— Хорошо… Значит, я чист?

— Да, насколько мне известно.

— Полагаю, им понадобится ордер на арест, чтобы заполучить меня к себе?

— Мы позаботимся об этом.

— Благодарю.

— Один момент…

— Да?

— Судя по вашему досье, вы достаточно разумны и догадливы. Каково ваше мнение обо всем этом?

— Когда вы начали работать?

— Если по правде, как только получили первые сообщения.

Я погасил сигарету и посмотрел на него.

— Женщине определенно было известно что-то такое, чего знать она не должна была. Кто-то все время следил за ней. Я думаю, «седан» ждал нас, но после того, как они ее захватили, им, как мне кажется, ничего выведать не удалось— она не стала говорить. И ее ухлопали. Я считаю, что все было подстроено так, чтобы походило на несчастный случай.

— Да, это так.

— Вы не против, если я задам вам один вопрос?

— Спрашивайте.

— Кто она?

— Берта Торн. — Он пожал плечами. — Она была платной танцовщицей в ночном клубе и неразборчивой в связях. В общем, женщина легкого поведения.

— Никогда бы этого не подумал, — нахмурился я.

— Вы просто не задумывались, мистер Хаммер.

Он помрачнел, так как сообщил мне больше, чем узнал от меня. Теперь оставалось лишь поблагодарить его и уйти. Я поднялся и надел шляпу. Один из ребят открыл передо мной дверь. Повернувшись к высокому, я улыбнулся и произнес:

— Я буду, приятель.

— Что?

— Действовать, — рассмеялся я. — Ведь кто-то должен действовать.

Закрыв за собой дверь, я вышел в холл и мгновение постоял там, прислонившись к стене. Во рту пересохло, голова кружилась. Меня вновь переполнило чувство ненависти, я снова слышал их мерзкие голоса. Я знал, что никогда не смогу их забыть. Знал, что наступит день, когда услышу их опять, по после этого они никогда больше не прозвучат.

Спустившись вниз, я взял такси и поехал в контору Пата. Дежурный коп проводил меня в его кабинет. Пат по- дружески приветствовал меня:

— Как дела, Майк?

— Не знаю, на что они рассчитывали, но время потеряли впустую, — заявил я, усаживаясь на стул.

— Они никогда не теряют времени даром.

— Тогда куда же они клонили?

— Обыкновенная проверка. Я предоставил им факты, которые мне уже больше не нужны.

— Кажется, они совсем не похожи на людей, которые способны на что-либо дельное.

— Я и не жду от них этого. — Он немного помолчал и поинтересовался: — Надеюсь, ты тоже кое о чем поинтересовался у них?

— Да, я узнал ее имя. Берта Торн.

— И это все?

— Часть ее истории. Что же еще?

Пат опустил глаза. Когда он был готов к продолжению разговора, он вновь посмотрел на меня.

— Майк, я дам тебе некоторую информацию. Причина, побуждающая меня к этому, заключается в том, что ты похож на рыбу, выброшенную на берег.

— Говори.

— Ты слышал о Карле Эвелла?

Я кивнул.

— Эвелла — это тот, кто стоит позади всех темных сил. Последнее сенатское расследование выявило ряд крупнейших имен преступного мира, но его имя не всплыло. Вот насколько он всесилен. Другие, правда, тоже всесильны, но не настолько.

Я удивленно поднял брови.

— А я и не знал, что он так всемогущ. Откуда он взялся?

— Никто ничего об этом не знает. Есть некоторые подозрения, но пока нет ни малейших конкретных доказательств. Поверь моему слову. Теперь они хотят заполучить его. А если он будет у них, то попадутся и другие.

— Вот оно что!

— Берта Торн была его любовницей.

— Выходит, у нее что-то было против этого типа?

Пат пожал плечами.

— Кто знает? Считалось, что да. Она не могла говорить.

— И ты подозреваешь, что это были люди Эвеллы?

— Вероятно.

— А как насчет больницы?

— Ее поместили туда по совету врача. У нее были сильно расшатаны нервы.

— Хорошенькая получается картина! Я моту заняться этим делом?

— Нет, не стоит.

— Дерьмо!

— О'кей, герой. Но у тебя нет причин вмешиваться. Это был несчастный случай. Ты же сам это утверждаешь. И ты ничего не сможешь сделать, даже нечего пытаться. Тебе не удастся добиться успеха там, где отступили даже правительственные агенты.

Я улыбнулся ему своей самой обворожительной улыбкой.

— Ты так считаешь?

— Не хитри, Майк.

— Я не хитрю.

— Ладно. Ты — парень умный, и я знаю, как ты работаешь. Я лишь пытаюсь удержать тебя, пока не поздно и пока не наступили худшие времена.

— Но ты не прав, — заметил я. — Они уже наступили, понимаешь? Меня избили, на моих глазах злодейски прикончили женщину, моя машина окончательно разбита.

Я встал и прошелся по кабинету. Может быть, я слишком гордый, но не позволю шутить с собой подобным образом. Я дам ответный удар любому, даже если им окажется сам Эвелла.

Пат забарабанил пальцами по столу.

— Черт возьми, Майк, почему ты лишен здравого смысла? Ты…

— Послушай, а если кто-нибудь поступил бы так с тобой, что бы ты стал делать?

— Но этого же не случилось.

— Да… но это случилось со мной. Эти ребята от меня не скроются. Черт возьми, Пат, ты-то меня знаешь.

— Знаю и вот поэтому прошу тебя не вмешиваться в это дело. Что, если я начну взывать к твоему па- триотизму?

— Ха, патриотизм! Мне наплевать на него, если даже Конгресс, президент и Верховный суд будут просить меня. Их не били и не пытались размазать по скале. Им не понять меня. Ведь ты, Пат, не имеешь дело с ребятами подобного типа, у тебя иные проблемы. ФБР может работать, но и у них другие заботы. На что они рассчитывают? На показания? Костелло тоже давал показания, и я мог бы показать по ходу дела, где он лжесвидетельствует. И что же случилось? Ты и сам знаешь это не хуже меня. Они были слишком недосягаемы: чересчур много денег и влияния. За ними много народа, и они подсунут вместо себя кого угодно. Я жажду увидеть тех, кто был в «седане». Если ФБР против моего вмешательства, то о'кей, я подожду. Подожду, пока они не выползут на свет, чтобы оболгать кого-нибудь или услужить, и тогда мы посмотрим.

— Ты все обдумал?

— Да, я имею право на самозащиту.

— У тебя его больше нет.

Я усмехнулся:

— Хватит шутить.

— Я не шучу. Вот этого-то я и опасался.

— Но ведь это не обычное убийство.

— Согласен.

— Это же грязные ублюдки. Ты видел, как они отделали ее, прежде чем убить?

— На ее теле не осталось ничего после взрыва.

— Они изуродовали ее тело. У нее был ключ к чему-то.

— И ты хочешь это выяснить?

— А что ты еще ждешь от меня?

— Не знаю, Майк. — Он потер лоб. — Я, собственно, и не жду ничего. — Пат взглянул в окно. — Но если ты все же решил вмешаться в это дело, вот что' я тебе скажу. Правительственные ребята-хитрые бестии. Они знают, кто ты и как работаешь. Они даже знают, о чем ты думаешь. С этой стороны тебе ждать помощи нечего. Но имей в виду, если ты пересечешь им путь, — ты пропал.

— Вы получили ордер?

— Его пишут… по приказу начальства. — Он выдержал мой взгляд. Я говорю тебе это для того, чтобы ты оценил ситуацию.

Я встал.

— Что ж, они молодцы. Хотят работать одни и не принимают ничьей помощи.

— Но ведь у них есть все необходимое для работы, — попытался оправдать их Пат.

— Да, конечно. — Лицо Пата исказила гримаса. — Они хотят преподнести публике наглядный урок и посадить этих ребят за решетку. Чепуха все это! Ребята из «седана» никогда не попадутся властям на крючок. Они медного гроша не дадут ни за тебя, ни за меня, ни за кого другого, кроме самих себя. Они ведь уважают только одно.

— Что?

— Пистолет, который может выпустить из них кровь вместе с жизнью. Вот это они действительно ценят. — Я надвинул шляпу на глаза. — Вот так-то, Пат. И ты еще увидишь, что я прав.

— Не знаю. Не уверен.

Я спустился вниз и стал поджидать свободное такси.

Как я и предполагал, они, конечно, уже побывали у меня. По складкам на рукаве пальто, по пеплу, сдвинутому в пепельнице, по резиновому уплотнению холодильника, который они не поставили на место, — по всему этому я понял, что они здесь были. Мой пистолет сорок пятого калибра висел в шкафу на месте, но на нем были видны отпечатки пальцев, хотя я заранее протер его со всех сторон. Я вытащил его из шкафа и положил на стол. Вашингтонские ребята знают толк в таких вещах. Потом я присвистнул, обнаружив в корзине для бумаг возле шкафа окурок сигареты не моего сорта. Я вытащил его и осмотрел, продолжая насвистывать мелодию. Закончив осмотр, я подошел к телефону и набрал нужный номер.

— Говорит Майк Хаммер, Джон. Вы впускали кого- нибудь в мою квартиру.

— Боже мой, мистер Хаммер, вы же знаете, что я…

— О’кей, все в порядке. Я только что разговаривал с ними. Просто я хотел убедиться.

— Да, но ведь у них был ордер. Вы знаете, кто они такие? Это ребята из ФБР.

— Знаю.

— Но они просили не говорить вам ничего.

— Вы уверены в этом?

— С ними был еще местный коп.

— И все?

— Что вы, мистер Хаммер, я бы никого к вам не впустил.

— О'кей, Джон, спасибо. — Я положил трубку и осмотрелся.

У меня не оставалось сомнений, что в квартире побывал еще кто-то. Но они сработали значительно хуже ребят из ФБР. Следы их работы я обнаружил повсюду. Вокруг меня начали сгущаться тучи. Можно было и не заметить их, но они определенно сгущались. Я посвистел еще немного и взял со стола свой кольт-45.

Она пришла в половине двенадцатого, воспользовавшись ключом, который я дал ей уже давно. С собою она принесла тепло и нежность.

— Привет, красавица, — обрадовался я.

Больше я ничего ей не сказал, потому что мой голос говорил Велде больше, чем слова. Она ласково улыбнулась и подставила губы для поцелуя, но он не был долгим и страстным. Велда неожиданно выпрямилась и отстранилась от меня.

— Ты просто безобразен, Майк, и выглядишь хуже, чем раньше. Ноя все равно люблю тебя и даже еще сильнее.

— Но я безобразен лишь внешне, а внутри скрывается красота.

— А кто же сможет заглянуть внутрь? — Она улыбнулась и добавила: — Кроме меня, конечно.

— Только ты, любимая.

Она улыбнулась еще обворожительнее, сняла пальто и кинула его на спинку кресла.

«Никогда не устану любоваться ею, — подумал я. — В ней есть все, что привлекает мужчин».

Ее буйная красота заполнила всю комнату. Да, она была для меня всем. На ее пальчике поблескивало колечко, мой подарок. Выйдя на кухню, она открыла пару банок с пивом. Возвратившись, она вопросительно посмотрела на меня и произнесла то, что я и ожидал от нее услышать.

— О, это слишком трудное дело, Майк.

— Разве?

Велда опустила глаза.

— Я занималась им, пока ты находился в больнице, Майк. и рос то я не говорила тебе об этом, ждала твоего выздоровления. Это было не просто убийство, как ты думал раньше. Это было заранее спланированное убийство, и все настолько серьезно, что власти боятся заниматься этим делом. Оно затрагивает таких людей, что даже ФБР предпочитает действовать сверх осторожно.

— Вот как?

— Тебе интересно, что я думаю об этом?

Я поставил банку с пивом на край стола.

— То, что ты думаешь, кошечка, — это одно, но, когда дело доходит до принятия решения, мне важно лишь собственное мнение. Я ведь мужчина. Ну, а поскольку я — мужчина, то и полагаюсь на свой ум, смекалку, а также на свои знания.

— И все же ты собираешься заняться этим делом?

— А тебе бы хотелось, чтобы я его забросил?

Велда сосредоточилась.

— Нет. Ты слишком дорого ценишь себя. — Она выпила глоток пива, лукаво глядя на меня. — Ну вот что, мужчина, я была бы рада, если бы ты наконец покончил со своей холостяцкой жизнью. Тогда я смогла бы хоть немного контролировать тебя.

— Ты полагаешь, это тебе удастся?

— Нет. Но по крайней мере мы могли бы хоть немного поторговаться, — она рассмеялась. — Я могла бы повсюду следовать за тобой, чтобы меньше беспокоиться.

— Я ощущаю то же самое, Велда. Так всегда бывает в начале супружества.

— Знаю, но позволь предупредить тебя. Ты понимаешь, что сейчас ты попал в неприятную историю?

— Такое случалось и раньше.

— Не совсем…

— Да, — признался я и допил пиво. Закурив, я протянул сигарету и ей. — Что ты узнала?

— О, очень мало. Я нашла шофера грузовика, который видел твою машину. Он остановился возле машины и, не найдя никого, решил, что догонит водителя по дороге к ближайшему телефону, который находился в трех милях от того места, где стояла твоя машина, но очень удивился, никого не встретив по дороге. Он сказал, что там есть закусочная, и я поехала туда. Но там все было забито агентами ФБР.

— Отлично.

— Они сразу же задержали меня, допросили и отпустили, предупредив, чтобы я держала язык за зубами.

— Они что-нибудь нашли?

— Насколько я могла понять — нет. Они проделали тот же путь, что и я, и узнали только то, что сообщил им ты. Им не очень-то повезло. В пятидесяти ярдах от дороги стоит какая-то хижина. Ты мог бы заметить ее только при тщательном поиске, и если бы ты не знал о ее существовании, то никогда бы и не нашел.

— Ты хочешь сказать, что это слишком удобное место, чтобы быть совпадением?

— Безусловно.

Я выпустил клуб дыма и покосился на пустую банку.

— Не совсем ясно другое… Девушка удрала из больницы. Но откуда они узнали, в каком направлении она убежала.

— И как они узнали об этой хижине? Кому она ранее принадлежала?

;— Это и есть еще одна загадка. Это государственная собственность. Хижина стоит там уже двадцать лет. Пока я там была и меня допрашивали, я заметила, что в ней нет никаких следов пребывания кого-нибудь. Последняя дата, нацарапанная на двери, относится к 1937 году.

— Что еще?

Велда медленно покачала головкой.

— Я видела твою машину, вернее то, что от нее осталось.

— Бедняжка.

— Майк…

— Да?

— Что ты собираешься предпринять?

— Думать.

— Скажи мне.

Я выпустил струю дыма в пустую банку.

— Они убили женщину и попытались свалить это на меня. Они пробили мне голову, и я угодил в больницу. Они считают всех нас щенками и хотят спасти от виселицы того, кто этого заслуживает. Негодяи! Паршивые подонки! — Я с силой стукнул кулаком по столу. — Но я найду этих сволочей, детка. А там мы поглядим. Не одна голова скати гея с плеч.

— Одной из них может оказаться и твоя голова, Майк.

— Все может быть. Но я все же уверен, что первой она не будет. И ты знаешь почему? Они очень обеспокоены. Они очень и очень обеспокоены. Они читают газеты и видят, что все развертывается не так, как они спланировали. Закон мести определенно пугает их, и вместо трусливого щенка им придется иметь дело со мной. Да, со мной! Это им, бесспорно, не нравится, и не только потому, что я — мстительный человек. Они достаточно умны и уже поняли, с кем имеют дело.

Велда вопросительно взглянула на меня.

— Они уже рыскали здесь, — сообщил я ей.

— Майк!

— Я, конечно, не знаю, что они искали, но не думаю, чтобы нашли что-то их интересующее. Но могу держать пари, что они посетили мою квартиру, потому что считали, что здесь найдут то, что им требуется. И только потому, что ничего не обнаружили, они уверены, что эта вещь у меня. Они обязательно вернутся. В следующий раз мне снова не миновать больницы.

— Но что они могут сделать?

— Опять избить… Они же пытались убить двух человек только потому, что старались найти эту вещь. Готов спорить на что угодно… Нравится мне это или нет, но я влез в игру так же глубоко, как и убитая женщина. — Я улыбнулся Велде. — И я не против. Я ненавижу этих людей. Ненавижу их до дрожи. Я обязательно разыщу их и узнаю, почему они это сделали.

В голосе Велды послышался сарказм:

— Как всегда, не так ли?

— Возможно, и нет. Может быть, на этот раз я действую совершенно из других соображений. Ну, ради забавы, наконец.

Велда вцепилась в ручки кресла.

— Мне это совсем не нравится, Майк.

— Многим тоже не по душе. Но они знают, что я не буду сидеть сложа руки и ждать, что же произойдет дальше. Они понимают, что им необходимо быть осторожнее, потому что я буду подкрадываться к ним все ближе и ближе. Они, несомненно, боятся, что я застигну их. Мы чувствуем друг друга.

— Но ты же становишься для них мишенью?

— Кошечка, поэтому я и соответственно действую. Если это единственный путь, чтобы выманить их из берлоги, я согласен стать мишенью.

Мы надолго замолчали.

— Майк, — услышал я, наконец, ее голос, — у меня есть для тебя новости.

— Выкладывай.

— Любой выстрел в этом деле будет сделан не тобой.

Мышцы на моем лице напряглись. Велда достала конверт и протянула его мне.

— Пат принес это сегодня утром. Он ничего не мог сделать на этот раз, так что не сердись на него.

Я вскрыл конверт и вытащил оттуда листок бумаги. Текст был кратким, никаких двусмысленностей, все очень четко и ясно, все официальные штампы и подписи на месте. Это было сообщение о том, что я лишен права на хранение и ношение оружия, а государственная лицензия на производство частного детективного розыска временно аннулируется. Там не было ни слова о полном или частичном возвращении двухсот долларов, которые я уплатил за лицензию.

Я засмеялся и сунул листок в конверт.

— Они хотят усложнить мое положение.

— Они хотят, чтобы ты вообще не вмешивался в это дело. Теперь ты обычный гражданин, и им ничего не стоит применить к тебе закон Салливана, если у тебя окажется оружие.

— Это случалось и раньше. Помнишь?

— Верно, — подтвердила Велда с безучастным лицом. — Но тогда они упустили из виду меня. Ведь и я имела лицензию и право на ношение оружия. Сейчас же они не забыли и об этом.

— Ничего не скажешь — умные ребята.

— Очень… — Велда закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. — Да, сейчас у нас гораздо хуже положение.

— Не у нас, деточка, а у меня.

— У нас!

— Послушай…

Глаза ее ярко блеснули.

— Кому ты принадлежишь, Майк?

— Скажи мне кому?

Она ничего не ответила, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, и губы ее дрогнули.

— Успокойся, детка, — ласково сказал я. — Ответ ты и так знаешь. И если тебе дорога моя голова, то лучше отойди на время в сторонку. — Я взял кольт и высыпал патроны на ладонь. — Твой Майк еще в форме, не так ли?

— Так, — засмеялась она. — Я знаю, у тебя хватит сил выбить зубы, чтобы добиться достижения цели. По крайней мере я нисколько не сомневаюсь, что ты будешь действовать в своем стиле.

— Точно.

— Только будь осторожен.

— Не бойся, я пойду другим путем. Теперь каждый захочет остановить меня, и сейчас самое главное, что они боятся, что я испорчу им всю игру. Ведь это уже случалось раньше, так пусть снова повторится.

— Только не надо быть чересчур жестоким, Майк, ладно? Семь лет — это долгий срок, чтобы ждать парня, — улыбнулась Велда.

— Хорошо.

— С чего начнем, Майк?

Я положил все патроны в пепельницу. Они лежали там, блестящие и страшные, но совершенно беспомощные без матери, которая должна была бы выпустить их в свет.

— Берта Торн, — сказал я. — С нее мы и начнем. Мне необходимо иметь отчеты больницы. Я хочу знать ее биографию и всех тех, с кем она была связана. Но это, Велда, твоя работа.

— А ты?

— Карл Эвелла… Он ведь где-то ходит, вот им я и займусь..

— Но он совсем не так прост, — заметила Велда.

— Никто не прост.

— Но особенно Эвелла. Он — организатор. Пока ты лежал в больнице, я встречалась с несколькими людьми, у которых были крохи информации об этом страшном человеке.

— Дальше…

— Информации слишком мало, но в ней все же есть кое-что интересное.

— Например?

— Мафия, — натянуто улыбнулась она.

Я неожиданно ощутил липкий пот и страх, который растекся по всему телу от кончиков пальцев ног до корней волос. Слова застряли у меня в горле, но я все же сумел прохрипеть:

— Откудс! им это известно?

— Наверняка они этого не знают. Лишь подозревают, вот и все. Именно это и заинтересовало ФБР.

— Еще бы им не заинтересоваться. Они рады влезть в это дело, и поэтому ничего удивительного, что меня решили выкинуть из игры.

— Но ведь ты можешь поднять большой шум.

— Шум может подняться и из-за них тоже.

Велда передернула плечами.

— Вот. значит, в чем дело, — произнес я. — Они, видимо, решили, что я замешан в этом деле, но прямо заявить об этом не осмелились. Они задали мне массу вопросов, вероятно, надеясь, что я проболтаюсь. И они этого не скажут, пока не наступит день смерти этих парней, а может, и мой. — Задумчиво покачав головой, я прибавил: — В такой аргумент, как невиновность, они не верят.

— Может быть, это и неплохо, — четко произнесла Велда. — Какой странный и страшный мир, Манъ. Чистейшая невиновность не много стоит в наши дни. Всегда находится такое, что человек пытается скрыть. Если убийцу повесят несправедливо, то кто совершил несправедливость?

— Ты заговорила как-то по-новому, детка.

— Учусь у тебя.

— Тогда покончим с этим разговором.

Велда достала сигарету и закурила. В ее движениях было что-то детское и в то же время грациозное, и я от души любовался ею.

— Теперь невиновные частенько расплачиваются наравне с виновными, — продолжала она свою мысль. — Ты, Майк, будешь наживкой, которую они хотят использовать для своих целей.

— В конце концов, польза от этого будет только людям.

— Да, — ухмыльнулась Велда, — но это не так уж и плохо, Майк. Они украли твой прием. Ведь раньше ты частенько пользовался наживкой.

Я начал перебирать патроны, лежащие в пепельнице. Она молча наблюдала за мной. Затем встала и, не произнеся ни слова, ушла. Я не заметил ее ухода. Все мои мысли были о том, как хорошо было бы работать, будучи невидимкой. Впрочем, можно работать и в открытую, но только тогда, когда- в руке зажат кольт 45-го калибра. Я думал о мафии, о страхе, который она внушала, и о том, как она смеется над нашими законами.

Велда не обиделась на меня. Она знала, что когда я погружаюсь в мысли, то никто и ничто вокруг меня не существует.

Я сидел у окна, наблюдая жизнь, протекавшую передо мной. Звуки, доносившиеся с улицы, напоминали рычание чудовищ. У каждого человека были свои заботы, свои радости, свое горе. Смех снаружи походил на смех десятка миллионов людей. Может быть, они смеялись надо мной?

Я сидел, слушал и думал. Одних людей убивают машины, других — обида и оскорбления, а некоторых — несправедливость. Многие умирают от насилия. Многие, очень многие… Этот список был бесконечным. Но многие ли боятся смерти? Многие ли просыпаются от ужаса по ночам? Многие ли задумываются, где их дети и чем они занимаются? Многим ли из них известно, что армия молчаливых людей лихо делает свое дело?

Я не знаю, что напоминает смех, доносившийся с улицы. Нет, это не смех чудовища, это смех людей. Люди по своей природе добрые, порядочные существа. И очень много прекрасных людей. Но среди них есть и те, которые принадлежат мафии.

Мафия! Грязная, кровавая мафия! Организация, которая держит всех в страхе.

Черная рука? Может быть, кто-нибудь думает, что над этим можно посмеяться? Может быть, думает, что мафия находится под запретом? Многие вдовы могут засвидетельствовать, что думающие так ошибаются. И вдовцы тоже. Да, это весьма трудное дело, как сказала Велда. Суть в том, как найти главаря. Сперва необходимо разыскать человека, который может выступить свидетелем, и если вы не погибнете, пока его ищете, и если он не умрет к тому времени, когда вы его найдете, тогда сможете задать свой вопрос. Только спрашивая его, необходимо быть настороже, не забывая о том, что в любой момент можно схлопотать пулю в живот.

— Гм-м… — хмыкнул я.

Они работают нелегально. Но ведь где-то на верху организации стоит человек, похожий на паука, который вместо паутины источает во все стороны тягучий страх. Он сидит на своеобразном троне и совершает едва заметные движения, а где-то из-за этого гибнут люди. Взмах руки — и кого-то пытают. Кивок головы — и кто-то падает с крыши высотного дома. И всем этим распоряжается только один человек. Это очень мягкий человек. Мягкий в том смысле, что состоит из мяса и крови.

Я улыбнулся свои мыслям, представляя, как может умереть такой человек, несмотря на свою страшную силу. В закрытой комнате наедине с человеком, который его смертельно ненавидит. Я рассмеялся, когда представил себе его окровавленное лицо. Но размышления размышлениями, а мне необходимо действовать. Было уже около часа ночи: город спал. Дождь кончился, небо прояснилось. Я сбежал вниз и направился к Пату.

Он открыл мне дверь и что-то с улыбкой пробормотал. Потом провел в гостиную и взял мои пальто и шляпу.

— Выпьешь? — предложил он.

— Чуть позже.

— У меня только имбирное пиво.

Я качнул головой и сел. Он наполнил свой стакан и опустился в кресло, убрав со стола бумаги.

— Рад видеть тебя.

— Не ожидал?

— Ты лучше меня знаешь, что делать. Только не ругай меня.

— А тебе не жалко меня?

— Нет. — Он похлопал по конверту, в который убрал бумаги со стола. — Конечно, я прекрасно понимаю, как плохо сидеть без работы, но от голода ты не опухнешь.

— Это точно… Но долго ли это продлится?

Пат посерьезнел, опустил глаза, и я догадался, что он что-то от меня скрывает.

— Не раньше, чем они закончат заниматься этим делом.

— У них ничего не выйдет.

— Ты в этом уверен?

Я закурил сигарету.

— Завтра ты можешь напомнить им, что я теперь не связан делом, стал обычным налогоплательщиком. Однако я человек со связями. Мой адвокат возбудит против них дело, и когда они закончат свою работу, то им уже ни в чем нельзя будет меня обвинить.

— Эго слишком большой для тебя кусок, Майк. Ты просто подавишься им.

— Гм-м… Ты понимаешь, о чем я говорю? Ник го, даже ФБР, не имеет права наступать мне на хвост и оставаться безнаказанным.

— Но, Майк, эго же обыкновенное убийство!

— Я знаю.

— И много знаешь?

— Не больше, чем раньше. Просто я еще раз поразмыслил над этим делом.

— Ну, и какие выводы?

— Вывод только один. — Я пристально посмотрел на него и произнес одно короткое слово: — Мафия.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Вот как?

— Я мог бы оказаться полезным, если бы не отстранили меня. Ты же меня знаешь, Пат. Возможно, я пристрелил бы нескольких человек, но, ей-богу, никто бы и не заметил их исчезновения. Если твои приятели считают, что я не гожусь для самостоятельной работы, то они тупые дурни — им следует изменить свое мнение. Ведь у них там, в Вашингтоне, нет парня толковее меня… ни одного. Если бы они любили свою работу, как люблю ее я, то было бы совсем иное дело. Но, увы, отсутствие любви к работе ограничивает их возможности.

— Ты слишком самоуверен.

— Да, мой друг, я уверен в себе, как никто другой. Кроме того, я занимался подобной работой уже тогда, когда многие из них еще сосали пустышку.

Пат молча допил пиво.

— Майк, — произнес он, наконец, — если бы я мог, я выбрал бы одного тебя, вместо тысячи других. Да, именно столько людей нам надо для этой борьбы, если не больше. Но я — обыкновенный городской коп, получающий от начальства приказы. Чего же ты хочешь от меня?

— Ты и сам это прекрасно понимаешь, Пат.

Он расхохотался, как давно уже не хохотал, — открыто и дружелюбно.

— О'кей, ты хочешь, чтобы я был твоей правой рукой. Ты во что бы то ни стало решил влезть в это дело и предлагаешь нам воспользоваться твоими талантами, не так ли?

Его лицо осветила искренняя улыбка. Так улыбался он шесть лет назад. С тех пор я редко видел его таким сияющим.

— Теперь я тебе скажу кое-что, Майк. Мне не правится, когда парни с золотыми значками ФБР лезут в такие дела. Я не люблю, когда в преступлениях замешана политика. Меня просто тошнит от всего этого. Каждый боится сделать лишний шаг. Я уже столько наслышался о том, что эти ребята нам не под силу, что и сам начинаю понемногу верить в это. Ну ладно… Я поставлю на карту твою работу и посмотрим, что из этого выйдет. Объясни мне конкретно — что ты хочешь. Но только без глупостей, по крайней мере не сейчас. Если есть что-то дельное, возможно, меня не выгонят с работы за такое ходатайство.

— Я всегда видел в тебе надежного партнера.

— Спасибо на добром слове. Лучше скажи, что тебе надо?

— Информация… детали…

Пат, конечно, не собирался заходить так далеко, но теперь отступать было поздно. Он снова достал из конверта бумаги.

— Тут известные преступники, связанные с мафией, — начал он. — Рассказы о мафии всегда нагоняют страх, а роль полиции в них сводится к нулю. Двадцати страниц списка арестованных за убийства едва ли достаточно, чтобы осудить кого-то из мафии. Двадцать страниц — убийцы, воры, торговцы наркотиками, скупщики краденого, — а мы все еще топчемся у подножия лестницы. Мы можем знать имена тузов, но не думай, что к ним так легко подступиться. У многих из них есть второе лицо, живут под другими именами, о которых нам ничего не известно.

— Карл Эвелла значится в этом списке?

Пат с отвращением уставился на листочки.

— Эвеллы здесь нет. Он один из тех, кто получает из неизвестных источников чересчур большие доходы. Похоже, он бы мог многое прояснить в этом деле.

— А Берта Торн?

. — Сейчас мы вернемся к убийству. Оно одно из многих.

— И что же?

— Берта Торн была особым человеком, таким, что они попрятали всех ребят, которые раньше были знакомы или общались с ней. Ничего подобного раньше они не проделывали. Почему же ею заинтересовались в ФБР?

Я пожал плечами и предположил:

— Очевидно, потому, что она что-то знала.

— Верно… Прошел слух, что одно время Эвелла держал ее у себя. Это был период, когда он развратничал напропалую. По тем же слухам, он дал ей пинка, а в полиции показал, будто избавился от нее только потому, что она сошла с ума.

— Эвелла не сделал бы подобной глупости, — возразил я.

— Когда дело касается женщин, то многие мужчины на редкость глупеют, — ухмыльнулся Пат.

— Дальше…

— ФБР нашло ее. Она была сильно напугана, однако пообещала многое рассказать. Но ей нужно было время, чтобы собрать необходимую информацию не только для обвинения, но и для защиты себя самой.

— Здорово, — воскликнул я. — Вижу, Вашингтон совсем не случайно приставил к ней своих телохранителей.

— На заседании комиссии она была в маске.

— Все равно плохо… Эвелла мог опознать ее.

— В это время она уже сильно нервничала и дважды убегала от своих телохранителей. Месяц назад с ней случилась истерика, и ей действительно понадобился врач. Ее показали специалисту, и тот посоветовал поместить ее недели на три в больницу. Так и поступили, но она сумела всех обмануть и улизнула оттуда, в результате чего была убита.

— Похоже на правду.

— Похоже только потому, что ты сам при этом присутствовал.

— Очень мило с твоей стороны напоминать мне об этом.

— Так думают и ребята из Вашингтона.

— Совпадение исключается, — заметил я.

— Естественно, — усмехнулся Пат. — Они ведь знают, что с тобой вечно случается что-нибудь необыкновенное. Некоторые умудряются попадать в запутанные, дрянные истории. Ты — из их числа.

— О, я непременно задумаюсь над этим, — сыронизировал я и поинтересовался: — А тебе известны подробности о ее побеге.

Пат пожал плечами.

— Бегство оттуда казалось невероятным, невозможным, но она все-таки убежала. Ей удалось взять у сиделок пальто, туфли, и она вышла через главный вход вместе с другими женщинами. В это время шел дождь, у одной из женщин был зонт. И они втроем под одним зонтиком, прижавшись друг к другу, чтобы не намочить волосы, вышли на улицу. Две другие женщины сели в автобус, а она пошла дальше пешком.

— А разве у ворот никого не было? — удивился я.

Пат с сарказмом проговорил:

— Конечно, там был охранник. У каждого из двух выходов находилась охрана. Возможно, гол охранник подумал, что и третья женщина ему тоже знакома. ФБР, во всяком случае, придерживается такой версии.

— Очевидно, и за воротами кто-то дежурил?

— Два человека… Один прохаживался у ворот, а другой сидел в машине, но ни один из них не видел Берту Торн, хотя они и находились там для того, чтобы задержать любого, кто не имеет права свободного выхода с территории больницы.

Я засмеялся:

— Значит, эти женщины имели право на выход?

— Возможно.

— Вот я и говорю о том же, — продолжал смеяться я. — О, они «думали»! И это те люди, которые не хотят, чтобы я вмешивался. Чепуха какая-то!

— Так или иначе, но она ушла от них.

— Ладно, оставим это. Что собираются делать копы?

— Это убийство, и они обязаны расследовать его до конца.

— У них ничего не выйдет, — повторил я.

— Пока не вышло, — заметил Пат. — А как ты собираешься работать?

— Где Эвелла?

— Здесь, в городе.

— А связь с мафией известна?

Пат на миг задумался.

— Они связаны с другими большими городами, но их оперативный центр здесь. — Он поморщился. — На этом наша информация исчерпана и обсуждать больше нечего. Мы знаем некоторых членов мафии, знаем, как она действует, но это и. все.

— А Вашингтону что-нибудь известно?

— Конечно. Но что толку! Мафию никто не решается трогать. Самое важное сейчас — получить против них улики.

— Так или иначе получим, — пообещал я. — Это большая организация. Кстати, мне необходим капитал для работы.

Пат удивленно взглянул на меня.

— Ты прав, конечно. А тебе известно, как и за счет чего они увеличивают свой капитал? Они выжимают его из других. За все платит обыватель, как налог. Они делают ставку на людей, которые ничего не скажут о них или не смогут сказать. Кроме того, они занимаются наркотиками. У них есть свои люди во всех отраслях промышленности и политики. И они настолько могущественны, что их не в силах прихлопнуть даже кузнечный молот.

Ему не следовало напоминать мне об этом. Я знал, как они действуют.

— Возможно, приятель, вполне возможно. Но, по правде сказать, всерьез ими никто и не занимался. — Я встал. — Но, Пат, сначала Берта Торн. Я хочу знать о ней все.

Пат взял со стола лист бумаги.

— Можешь прочесть… Для начала этого тебе будет достаточно.

Я взял листок и положил в карман.

— Ты сообщишь мне, если что-нибудь случится?

— Обязательно.

Я надел пальто и шляпу и направился к выходу.

— Майк…

— Да?

— Это дело двух дней. Понимаешь?

— Понимаю.

На улице я на мгновение остановился, чтобы закурить. Спичка осветила мое лицо, пока я прикуривал. Потом я глубоко затянулся и зашагал по улице. На противоположной стороне улицы какой-то парень топтался, как бы раздумывая, в какую сторону ему двинуться. Я свернул на восток, и он вдруг пошел в ту же сторону. Через полквартала я замедлил шаг, чтобы подпустить его ближе. Пройдя три квартала, я направился к метро. Он все так же шел за мной. Я собирался рассмотреть его получше и поздороваться с ним, когда неожиданно ощутил, что в мой бок уперся ствол пистолета. Только сейчас я понял, что он не из ФБР. Парень был молод и казался бы милым, если бы не его жестокая улыбка.

Я резко повернулся в его сторону, и мой стремительный удар ребром ладони по шее заставил его распластаться у моих ног. Он был ни жив ни мертв, но в любом случае шевелиться уже не мог.

Я отобрал у него специальный «баннер», разрядил и бросил патроны в водосток. Парень вяло заморгал глазами. На его физиономии читалось изумление, казалось, он соображал, что же с ним случилось.

— Передай своему боссу, чтобы он подыскал тебе другую работу. Например, очищать от дерьма общественные туалеты.

Я швырнул ему на колени разряженный пистолет и направился к киоску возле метро, удивляясь, что в Нью-Йорке еще может происходить такое. В душе я пожалел мальчишку, ведь он был молоденький и ему лучше бы сидеть дома с мамой и папой. Разрешения на такую прогулку он у них определенно не спрашивал. Сунув в турникет монету, я спустился на платформу. Вскоре подошел поезд, и я уехал.

Ночью в Бруклине всегда что-нибудь случается. Это уже не тот городской район, который так нравится в дневное время иностранцам. Ночью это совершенно другой, странно волнующий мир. Я проехал по Брайтонской линии до Де Калб и поднялся наверх. Парень, стоявший на углу улицы, объяснил мне дорогу по интересующему меня адресу. Я прошел мимо указанного дома немного вперед.

То, что я искал, оказалось старомодным кирпичным особняком. Я поднялся на четыре ступеньки, чиркнул спичкой и увидел на двери табличку: «Карвер и Торн». Но кто-то зачеркнул карандашом обе фамилии и подписал снизу: «Бернштейн». Затаив дыхание, я нажал на кнопку, возле которой значилось: «Управляющий». Раздался щелчок открывающейся двери, и я вошел внутрь. Он подошел близко ко мне, и я хорошо рассмотрел его физиономию. За его плечами возвышалась фигура рослой женщины, которая грозно смотрела на меня. Ее седые растрепанные волосы были наскоро схвачены шпильками. Купальный халат с трудом вмещал в себя огромные телеса. Свои большие красные руки она сложила на груди, которая напоминала мешки с мукой.

«Ну и женщина!» — подумал я.

Парень выглядел испуганным до смерти.

— Что вам тут нужно, черт возьми! — пробасила она. — Вы что. не знаете, который час? Вы полагаете…

— Заткнись! — оборвал я ее. — Мне нужен управляющий.

— Я…

— Успокойтесь, леди, и скажите своему парню, чтобы он убирался отсюда.

Как мне показалось, она немного побледнела.

— Ну, скажи ему! — повторил я.

— Кто вы такой и что вам надо?

Тон ее значительно смягчился, и я решил изменить тактику.

— Когда мужчину учат быть мужчиной, он умеет обращаться с дамами, — миролюбиво произнес я.

Мое поведение произвело должное впечатление, и она глупо улыбнулась. Но ее парень не хотел уходить. Он попытался разыграть из себя важную персону, надулся и выпятил грудь. Я показал ему значок, который не был уже действителен, но, кроме меня, этого еще никто не знал.

— Дайте запасные ключи.

— Да, сэр, да. — Он боком приблизился к двери и выскользнул в нее.

— Одну минуту, я сейчас… — пробормотала женщина.

— Подождите здесь моего возвращения, — донесся голос парня из-за двери. Пото» м он высунул голову и подмигнул мне. — Управляющий^ — я. Слушаю вас, сэр.

— Мне необходимо осмотреть комнату Берты Торн.

— Но полиция уже была здесь.

— Знаю.

— Но сегодня я уже сдал ее.

— Там есть кто-нибудь?

— Нет. В нее въедут завтра.

— Тогда пошли.

Он неуверенно переступил с ноги на ногу, пожал плечами и направился к лестнице. Мы поднялись на второй этаж и подошли к двери. Парень вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь. Нащупав выключатель, он включил свет и отошел в сторону, чтобы я мог осмотреть комнату.

Я и сам не знал, что ожидал увидеть. Вероятно, мною руководило любопытство. Эту комнату уже тщательно обшарили специалисты, и если что-нибудь важное и интересное в ней было, то, вне всякого сомнения, сейчас уже исчезло. Теперь это была обычная меблированная комната, и больше ничего. Кухня и гостиная, соединенные с ванной, которая являлась обшей для соседних спален. Обстановка достаточно уютная, ничего лишнего.

— Чья это мебель?

— Мы сдаем ее. Все принадлежит хозяину.

Я прошел в спальню и открыл дверь в чулан. Полдюжины платьев и костюмов, на полу туфли. Одежда новая, но не очень дорогая. В верхнем ящике туалетного столика лежали чулки. Рядом с ними находились четыре конверта: два со счетами, одно письмо от Мельбурнской пароходной компании, извещавшее, что на лайнере «Седрик» свободных мест нет, а в последнем конверте — несколько индийских монет. Следующий ящик был набит губной помадой.

Несколько удивила меня спальня. В ней вообще ничего не было: только разобранная постель, пустой чулан и ящики туалетного столика со старыми газетами.

Управляющий молча смотрел на меня.

— Чья это комната? — Я ткнул пальцем в пустую спальню.

— Мисс Карвер.

— Где она?

— Уехала два дня назад.

— Полиция ее видела?

— Возможно, поэтому она и уехала, — заметил управляющий.

— Вы так и сдавали пустую комнату?

— Да. Ее сняли на месяц и заплатили вперед.

— Кто платил?

— Торн… — Он внезапно замолчал и пристально уставился на меня. — Так значилось в счете.

— Я не об этом.

— Она дала мне деньги… — Я посмотрел на него, и он опять задрожал. — Сколько раз я говорил вашим, что не знаю, откуда она брала деньги. Раньше из-за этого не было никаких неприятностей. У нас никто не сует нос в чужие дела.

— Мужчины к ней ходили?

— Мистер, — пробормотал он, — здесь двенадцать подобных квартир, и я не могу уследить, кто к кому ходит. Если вас интересует мое мнение — она не бродяга. Обыкновенная дамочка. Она снимала квартиру и исправно за нее платила. Если у нее и был мужчина, то он, конечно, не швырял деньгами. Если хотите знать, что я думаю, то скажу. Да, у нее кто-то был. Может быть, даже двое.

— О'кей.

Он открыл передо мной дверь.

— Вы думаете, меня снова навестят ваши?

— Возможно.

— Но…

— Не беспокойтесь. Вы не знаете, как мне найти эту Карвер?

Управляющий с беспокойством поглядел на меня.

— Она не оставила адреса.

Я усмехнулся:

— Знаете, милейший, когда вас поставят перед лицом закона, тогда уже будет поздно менять показания.

— Послушайте, мистер, если бы я знал… — Он нервно облизал губы и взволнованно заговорил: — О'кей, только прошу вас, ни слова моей жене. Мисс Карвер сегодня звонила. Она ждет письмо от своего приятеля и просила меня передать его ей. — Он глубоко вздохнул. — Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, где она теперь находится. У вас есть карандаш?

Я протянул ему один из конвертов, и он присел к столу.

— Вы не хотите быть свидетелем, приятель? — осведомился я.

— Конечно, нет!

— О'кей, все будет в порядке. Только… не говорите о ней больше никому. Я хочу увидеть ее, но не стоит, чтобы она знала об этом.

— Идет, — облегченно вздохнул он.

— Кстати, как она выглядит?

— Мисс Карвер? Симпатичная блондинка. Волосы как снег.

— Ладно, я найду ее.

Дом этот находился на Атлант авеню. Первые два этажа занимал магазин, а квартиры бьити на третьем. У двери возле звонка находился список жильцов, но нужной мне фамилии не оказалось. Самая свежая надпись гласила: «Трентон».

Я трижды нажал кнопку звонка и терпеливо ждал в темноте, не ощущая ничего, кроме магазинного запаха. Это был довольно неприятный запах. Затем за дверью послышалось легкое движение, и до меня донесся совершен но иной запах. Дверь открылась. В каждом пролете было по четырнадцать ступенек, потом площадка и короткий коридор. Преодолев все это, я добрался до нужной двери. Здесь уже царил совсем другой запах, хотя тоже не очень- то свежий. Я постучал в дверь и прислушался.

— Кто? — отозвался спокойный голос.

— Мисс Карвер?

— Да.

— Я бы хотел с вами поговорить. — Я просунул свою визитку под дверь.

— Входите…

Я нажал на ручку, и дверь легко отворилась.

Она сидела в большом кресле, чуть в тени и лицом ко мне. На ее коленях лежал пистолет. По выражению ее лица я понял, что она сразу же выстрелит, если сочтет это необходимым.

У меня непроизвольно вырвался тяжелый вздох. Кар- вер не была хорошенькой, как описал ее управляющий. Небольшого роста, стройная, но вовсе не красивая. Женщина не выглядит красивой, когда у нее злое выражение лица, белые волосы и ярко-алый рог. Ее черное бархатное платье было небрежно брошено на соседнее кресло. Она была в халате и тапочках.

Примерно с минуту она пристально разглядывала меня. Я выдержал ее взгляд и поплотнее прикрыл за собой дверь. Возможно, ее удовлетворило увиденное. Она ничего не сказала, пистолет не подняла.

— Вы ожидали кого-то другого? — поинтересовался я.

Она как-то криво усмехнулась, но улыбки не получилось.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу кое о чем спросить. Например, что так спешно заставило вас сменить прежнее жилье?

— Не стоит зря трепаться, приятель. А главное, все это бесполезно, — заявила она.

— Можно мне взять в кармане сигареты?

— Сигареты на столе. Курите…

Я взял сигарету и машинально потянулся за зажигалкой в карман, но тут же спохватился и взял со стола спички.

— Вы не очень-то приятная собеседница, — заметил я, выпуская дым.

Зрачок автоматического пистолета смотрел мне прямо в живот.

— Майк Хаммер… представился я. — Частный сыщик. Учтите — частный. Я был рядом с Бертой Торн, ког- да она рассталась с жизнью.

Мисс Карвер чуть шелохнулась. Я невольно покосился на пистолет.

— Подробнее… — проронила она.

.— она пыталась попасть в город. Я посадил ее в свою машину. Ехали мы недолго, нас остановили. Мне врезали по черепушке, а ее прикончили. Затем нас обоих усадили в машину и пустили ее на скалу, чтобы скрыть следы преступления, но я вовремя пришел в себя. Желаете, я покажу вам шрамы?

— Не утруждайтесь.

— Мы молча смотрели друг на друга, и ствол ее пистолета казался мне все больше и больше.

— Вы что, занимаетесь этим делом?

— Нет. К сожалению, копы лишили меня лицензии.

— Почему?

— Потому что они знают, что я начну заниматься этим делом вплотную, а они хотят, чтобы я держался в стороне.

— Как вы меня нашли?

— Не очень сложно найти человека, когда захочешь. Это может сделать любой желающий.

Она вдруг на мгновение озабоченно прищурилась.

— Допустим, я вам верю.

Я затянулся, выпустил дым и выплюнул окурок на пол. Пусть лежит и тлеет, пока не появится хорошенький запах паленого.

— Дитя мое, — заговорил я, — мне самому не терпится задать вам несколько вопросов. Но на меня плохо действует ваш пистолет. Если вы не уберете его и не поговорите со мной в спокойной обстановке, вам еще сегодня придется разговаривать с другими людьми и в другом месте. Ну, как?

Я заметил, что ничуть ее не напугал, но пистолет опустился ниже, и выражение ее лица смягчилось. Мисс Карвер выглядела усталой и смирившейся с неизбежным. Ее алый рот горестно искривился.

— Ладно, садитесь, — буркнула она.

Я сел, больше мне ничего не оставалось делать. Она как-то смущенно взглянула на меня и откинулась на спинку кресла: пистолет упал на пол.

— Вы не…

— Кого вы ждете, мисс Карвер?

— Меня зовут Лили. — вымолвила она и провела кончиком языка по алым губкам.

— Итак, кого же вы ждете. Лили? — повторил я свой вопрос.

— Это… мужчина. — Теперь ее глаза смотрели на меня с какой-то надеждой. — Вы… говорите правду?

— Я не из тех, кого вы опасаетесь. А зачем он сюда придет?

Лицо ее внезапно потеплело, и теперь она выглядела весьма симпатичной. Белоснежные волосы красиво обрамляли овал ее лица. Она печально вздохнула.

— Давайте начнем сначала, — предложил я. — Поговорим о вас и о Берте. Итак?

Лили ненадолго задумалась, прежде чем начать:

— Мы познакомились с ней перед войной, когда вместе работали в дансинге. И подружились. Неделю спустя мы нашли подходящую квартиру и сняли ее.

— Сколько вы жили вместе?

— Около года. Когда началась война, я поступила на военный завод. Берта тоже ушла из дансинга… Но чем она занималась, я не знаю… Она была совсем ребенком. Когда я заболела, она вернулась и стала за мной ухаживать. После войны я потеряла работу: завод закрылся. Но она через друзей нашла мне работу в ночном клубе в Джерси.

— Она тоже там работала?

— Она… кое-что делала…

— Что-то особенное?

— Не знаю, я никогда не спрашивала. Мы снова стали жить вместе в той же самой квартире, хотя большую часть за нее вносила она. У нее были хорошие заработки. — Лили вдруг с тревогой взглянула на меня. — А потом я заметила, что она как-то изменилась.

— Как именно?

— Она была чем-то напугана.

— Она не говорила чем?

— Нет, она отшучивалась. Дважды она собиралась уехать в Европу, но так и не попала на корабль, на котором хотела уплыть. И осталась.

— И все-таки чем она была напугана?

Лили пожала плечиками.

— Казалось, ее страх растет день ото дня. Наконец, она вообще перестала выходить из дома. Берта говорила, что плохо себя чувствует, но я понимала, что она обманывает.

— А когда это было?

— Не так давно, но точно не помню.

— Ну ладно, дальше.

— Однажды она все же покинула дом, чтобы сходить в кино и в магазин. А потом явилась полиция…

— Что им было нужно?

— Она…

— Для допроса или для ареста?

— В основном для допроса. Они задали и мне несколько вопросов, но я ничего не могла сообщить им. Впрочем, я заметила, что за мной кто-то следит. — Лили настороженно прислушалась. — С тех пор это стало повторяться каждый вечер. Не знаю, найдут ли они меня здесь?

— Копы?

— Нет, не копы, — просто и холодно ответила она, стараясь скрыть свой ужас, и умоляюще взглянула на меня в надежде на мою подсказку.

Но я хотел, чтобы она выговорилась, и молчал.

— Полиция пришла еще раз, но Берта не стала с ними больше разговаривать. — Лили снова облизала губки. Алая краска с них постепенно исчезала, и я увидел, что естественный цвет ее губ гораздо приятнее. — Приходили еще и другие мужчины, но они сильно отличались от копов. Думаю, это были люди из ФБР. Они-то и увели ее… Их я и жду. — Последние слова она произнесла шепотом, руки ее дрожали. — Они пригрозили, что я умру, если расскажу кому-нибудь… — Она прижала руки к губам. — Я так устала бояться. — Лили не выдержала и заплакала.

Что я мог ей ответить? Как мог ей объяснить, что они не убивают, хотя и основательно потрясут? Я встал, подошел к ней и присел на ручку кресла, в котором она сидела. Я взял ее за руку, приподнял ее голову, пригладил ее белоснежные волосы, которые оказались красивыми и мягкими. Когда мои пальцы дотронулись до ее щечки, Лили улыбнулась и подняла вверх глаза, неожиданно поразившие меня своей красотой. Сквозь запах ее духов я уловил и легкий запах алкоголя. Я погладил ее по плечу. Она откинула назад голову и слегка приоткрыла рот.

— Ты не умрешь, — пообещал я.

Этого не следовало бы говорить. Наши губы были так близко, но при моих словах она снова вздрогнула и заплакала.

— Какие сведения им нужны о Берте?

— Понятия не имею… Они заставили меня рассказать все, что я о ней знала.

— А они нашли что-нибудь?

— Нет… не думаю… Они ужасно разозлились из-за этого.

— Они били вас?

Лили задрожала.

— Нет, но вели себя отвратительно. Они убьют меня, да?

— Если бы они этого хотели, то давно бы уже сделали.

— Но ведь для них и сейчас не поздно!

Я кивнул в знак согласия и встал.

— Можно мне взглянуть на ее чемодан?

— Он в спальне, — устало ответила она, — в чулане…

Чемодан действительно оказался в чулане. Это был коричневый кожаный саквояж. Я положил его на кровать и открыл. Но там не было ничего, за что могли бы убить человека. Даже малейшего намека на мотив… Ничего, кроме старого альбома с фотографиями. Я подумал было о письмах, но большинство из них были самыми банальными. Уложив все в чемодан, я поставил его на место.

Когда я вернулся, Лили стояла у двери и курила.

— Что мне теперь делать?

Я приблизился к ней, положил руки ей на плечи и притянул к себе. Ее пальцы были холодными, а тело теплым.

— Есть другое место?

— Нет.

— Деньги?

— Мало.

— Оденьтесь. Сколько времени у вас займет это?

— Несколько минут. — Ее лицо осветилось надеждой. Затем, смущенно улыбнувшись, она сказала: — Все это так ужасно. Я и раньше встречала таких людей. Они просто так не отстают и обязательно найдут меня.

Я сухо засмеялся.

— Тогда мы заставим их хорошенько попотеть. И не убеждайте себя в том, что они какие-то особенные. Они значительно хуже других. Но мы все же попробуем их одурачить. — Я на миг задумался и улыбнулся девушке: — Знаете, я не удивлюсь, если они оставят вас в покое.

— Почему?

— Мне кажется, эта. компания сама не знает, что ей надо. Поэтому они не станут убивать тех, кто может навести их на нужный след.

— Но… я понятия не имею…

— Пусть они сами и ищут, — перебил я ее. — Давайте-ка уйдем отсюда, и поживее.

Я выпустил ее из своих рук, и она ушла в спальню. Теперь Лили казалась счастливой, и ее легкое стройное тело скользило по квартире, как ветерок, глаза наполнились слезами благодарности. Я подошел к столу, чтобы прикурить. Ее пистолет все еще лежал на полу. Да, Лили Карвер не была дурой!

Собиралась она минут пять. Услышав, как открылась дверь, я обернулся. К моему удивлению, Лили до неузнаваемости преобразилась. Передо мною была невысокая, грациозная и очень свежая девушка. Габардиновый костюм подчеркивал ее прелестную фигурку. От стройных ножек, обтянутых шелком, трудно было оторвать взгляд. Я никак не мог прийти в себя от изумления.

Лили подошла ко мне. и взяла за руку.

— Куда мы пойдем, Майк? — Она впервые назвала меня по имени, и мне это было приятно.

— Ко мне…

Мы спустились вниз и вышли из подъезда, стараясь идти так, чтобы по возможности вовремя обнаружить за собой слежку. Дойдя до метро, мы взяли такси. Убедившись, что в вестибюле никого нет, я впустил ее к себе. Все оказалось удивительно просто. Когда мы поднялись наверх, я показал ей спальню. Она мило улыбнулась.

— Я давно не встречала таких приятных людей, как ты, Майк.

Странное возбуждение охватило меня. Я взял ее за руки, и она мгновенно поняла, что я хочу сказать. Но я промолчал и просто проводил ее до спальни.

— Спокойной ночи, Майк, — услышал я.

Итак, в эту ночь я начал действовать. Подойдя к спальне, я прислушался. Лили тяжело дышала во сне, временами вскрикивая. Через некоторое время я тоже отправился спать.

Она уже не спала, когда зазвонил телефон. Я почувствовал запах свежего кофе и услышал стук тарелок.

— Завтрак готов! — объявила она.

Я поблагодарил ее и взял трубку. Голос был низким и мягким. Такой голос запоминался раз и навсегда.

— Привет, Велда! Как дела?

— Тут есть кое-что, но я не хотела бы говорить об этом по телефону, Майк.

— Что-нибудь получила?

— Да.

— Где ты сейчас?

— В офисе. Куда ты не заглядываешь уже больше недели.

— Ты же понимаешь, милая, в чем дело.

Лили заглянула в дверь и кивнула в сторону кухни. Я обрадовался про себя, что Велда пока не знает о моей гостье.

— Где ты был прошлой ночью? Я устала тебе названивать.

— Я был занят.

— Звонил Пат. — Велда попыталась придать своему голосу естественную хрипотцу, но это ей не удалось.

— Представляю, что он тебе наговорил!

— Предостаточно. — Она неожиданно умолкла, и до меня донеслось ее учащенное дыхание. — Майк, я боюсь.

— Не стоит, кошечка. Я знаю, что делаю, и ты не забывай об этом.

— Все равно боюсь. Мне показалось, что кто-то пытался проникнуть ночью в мою квартиру.

Это известие заставило меня присвистнуть.

— Что случилось?

— Ничего, пока ничего… Я услышала какое-то царапание в замке, как будто кто-то пробовал открыть его. Я рада, что чуть раньше установила специальный замок. Ты придешь?

— Немного позже.

— Ты обязан прийти. Тебя ждет масса корреспонденции. Я оплатила все счета, но многое предназначено лично тебе.

— Я просмотрю все несколько позже. Послушай, может, ты просмотришь все сама?

— Сейчас?

— Да, прямо сейчас, кошечка. В час дня встретимся в баре «Тексан».

Я положил трубку и направился на кухню. Лили все уже приготовила и счастливо улыбалась. Стол был заставлен кушаньями, и я навалился на еду так, что за ушами трещало. Потом выпил кофе, и, наконец, Лили протянула мне пачку сигарет. Я закурил.

— Ты доволен?

— А ты? Не забывай, что я — деловой человек.

— Ты на него не похож.

— А на кого я похож?

Лили медленно оглядела меня с ног до головы, и ее взгляд замер на моей физиономии. Неожиданно ее лицо приняло странное выражение: улыбка исчезла, а глаза как будто расширились. На миг ее сковал ужас, и она вздрогнула.

— Ты похож на порядочного человека, Майк. Я давно не встречала хороших людей. Правда, те люди тоже сначала производили неплохое впечатление.

— Не пойми меня превратно. Лили. Я не считаю себя сентиментальным, но временами сам себе удивляюсь. Сейчас ты так нужна мне, что я готов ради тебя на все. Лишь об одном тебя прошу — не выходи никуда из дома, чтобы мне не пришлось волноваться за тебя.

— А ты не обманешь меня? — радостно улыбнулась она.

Я кинул окурок в пустую чашку и произнес, глядя ей в глаза:

— Я уже стар для подобных шуток, да и ты с такими неприятностями не надолго сохранишь молодость.

— Майк…

Я уже знал, что собирается она сказать, и перебил ее:

— Я скоро уйду. Лили. Но и сам не знаю, надолго ли. Сюда никто не должен прийти, но на всякий случай запрись и никому не отвечай на стук. Если же в замке заскрипит ключ, то это буду я. Но не снимай с двери цепочку, пока не убедишься, что это точно я. Сперва убедись, а уж потом открывай.

— А если телефонный звонок?

— Пусть себе звонит, ты не подходи. Если вдруг ты мне понадобишься, я позвоню швейцару, и он дважды постучит в дверь. Ясно?

— Да.

— Вот и отлично! Ну, я пошел. Сиди спокойно и не волнуйся.

Я спустился вниз и сразу же поймал такси. Через десять минут я уже был около «Тексана». Вскоре там появилась и Велда. Я стоял на тротуаре и наблюдал, как она выходит из такси.

Красиво, правильно выйти из такси умеет далеко не каждая женщина. Но не Велда… Она даже не старалась, но все у нее выходило как надо. Приблизившись ко мне, она взяла меня под руку и сказала, что очень рада видеть меня. Стоявший за моей спиной парень с пакетами вздохнул и пробормотал что-то насчет везения другим.

В баре мы расположились в самой отдаленной кабине. Я заказал завтрак для Велды и пиво для себя, после чего она протянула мне конверт, который вынула из сумочки.

— Это все, что я сумела получить. Обошлось в две сотни и обещания в благосклонности… Если, конечно, будет необходимо.

— Твоей?

Ее взгляд на миг затуманился, но тут же она улыбнулась.

— Твоей…

Я вскрыл конверт и достал оттуда несколько листков. Один из них был копией истории болезни, остальные же содержали рассказ о жизни Берты Торн. На последнем листке был дан список имен. Велда отлично выполнила поручение. В этом списке фигурировало и имя Эвеллы. Там же упоминался конгрессмен Джефри, последним значился Билли Мист.

— Майк, а кто такой Билли Мист?

Я усмехнулся, вытащил сигарету и закурил.

— Ну вот, картина несколько проясняется. Этот тип известен как Билли Козен. Внешне он чист, и хотя принимал участие в довольно грязных делах, но, к сожалению, против него нет улик.

— И что же?

— Известно, что он связан с мафией. Но все дело в том, что сидит он довольно высоко.

Велда вдруг побледнела.

— Вот это да!

— В чем дело? -

— Утром Эдди Кронелли угостил меня кофе в ресторане «Тоскайо». Вместе с другим репортером они весьма заинтересовались делом Берты Торн, и оба уже находятся под надзором полиции. Им явно хотят помешать. Во всяком случае, Эдди упоминал имя Билли Миста и даже показал мне его. Билли в это время находился у бара, и я повернулась, чтобы взглянуть на него. Но вышло так, что мы обернулись одновременно, и он увидел, что я за ним наблюдаю. Он определенно превратно истолковал мой взгляд. Не допив порции спиртного, он подошел ко мне и сделал ужасное и гнусное предложение, какого я еще никогда открыто не слышала. Я же в ответ выдала ему такое, чего настоящая леди не должна произносить ни в коем случае. Эдди с приятелем хоть и изменились в лице, но внутренне поддержали меня. На мгновение я подумала, что Мнет лопнет от злости. После моей словесной перепалки Эдди больше не раскрыл рта. Он торопливо расплатился и ушел.

Я вдруг почувствовал, что невольно улыбаюсь.

— Не смейся, Майк.

Некоторое время я молчал, не испытывая к Билли Мисту ничего, кроме злости. Эти скоты с деньгами слишком многое себе позволяют: у них куча денег и солидные связи.

— Тебе же известно, что я не из тех, кто избегает неприятностей.

— Вот это и плохо, Майк.

— Может, в какой-то степени ты и права, но имей в виду, что Мист ничего не забывает. Правда, ему не хватает мужества.

— Я и сама могу о себе позаботиться.

— Милая, ни одна женщина не умеет заботиться о себе, включая и тебя тоже. Будь осторожна.

— Ты очень обеспокоен, Майк?

— Конечно.

— Ты любишь меня?

— Да. Я обожаю тебя, но буду действовать по- своему, — улыбнулся я. — Ну а ты, конечно, можешь не бояться Миста. — Я подмигнул Велде.

— В этом я никогда не сомневалась.

Велда сидела напротив меня, прямая и стройная. Ее черные волосы рассыпались по плечам. Эта девушка всегда напоминала мне дикое животное. Глаза ее просто опьяняли и манили к себе, а ее пухлые губы были чувственно приоткрыты. Да, человеку вроде меня не стоит долго смотреть на это чудо.

Я снова взглянул на бумаги, которые дала мне Велда.

— Теперь, Майк, тебе действительно не отвертеться от этого дела, — рассмеялась она, но я понимал, что она испытывает те же чувства, что и я. — У нас с тобой уже есть три имени, а как насчет других?

Велда склонилась над столом, и я поспешно отвел глаза, чтобы не видеть ее соблазнительной ложбинки.

— Николас Раймонд, вероятно, тоже ее старая любовь. Она была близка с ним перед войной. Он погиб в автомобильной катастрофе.

— Немного, но все-таки, как говорят, есть кое-какие детали.

— Кто это говорит?

— Пат. Полиции довольно много известно о пей.

— А что он еще сказал?

— Он сказал, что ее следующий любовник ему также известен. Это Уолтер Маи-Грат. Он держал ее при себе около года во время войны. Они жили тогда в апартаментах на Риверсайд Драйв.

— Он из местных?

— Нет, из другого штата, но частенько бывал в нашем городе.

— Делец?

— Он занимался строевым лесом. Еще торговал сталью. В полиции он зафиксирован… — Заметив, что мои брови вопросительно приподнялись, Велда торопливо добавила: — Уклонение от уплаты налогов, два ареста за хулиганские действия и срок за это, и один условный приговор за кражу оружия.

— А где он сейчас?

— Он здесь уже около месяца. Сбывает строевой лес.

— Прекрасно! А кто такой Леопольд Ковальский? — Велда нахмурилась, глаза ее потемнели.

— Не могу точно сказать, но Эдди намекнул мне о нем. Вскоре после войны Берта Торн выступала в ночном клубе. Однажды после закрытия клуба на улице вспыхнула драка якобы из-за нее. Какой-то репортеришка из бульварной газеты успел щелкнуть ее пару раз, и газета поместила фото на первой странице. Все это вышло чисто случайно. Но ее имя и фотография крепко запали в памяти Эдди. Через месяц история вновь повторилась, и опять в газетах появилось ее фото. Вот Эдди и вспомнил о ней.

— Но что же насчет того парня, милая?

— Сейчас я тебе о нем расскажу. Этот парень внешне похож на борца, и я отправилась в редакцию спортивного журнала, и там редактор сказал мне, что это Леопольд Ковальский. Он действительно борец и целый год успешно выступал под именем Ли Ковальского, пока на тренировке не сломал руку. После этого он куда-то исчез, но месяц спустя, во время последней уличной драки, попал под машину и умер. Поскольку в этом деле это второй случай гибели в автокатастрофе, то обратились в страховую компанию. Насколько можно судить по их данным, это типичные несчастные случаи.

— Типичные несчастные случаи? — повторил я. — Не мешало бы все-таки проверить.

— А может, не стоит, Майк?

— Может, и не стоит. — Я просмотрел историю болезни Берты Торн и спросил: — А что ты скажешь об этом?

— Немного. Она пришла к доктору Марину Себорину для обследования. Он обнаружил крайнее истощение нервной системы и предложил ей отдохнуть. По обоюдному согласию они выбрали соответствующую лечебницу, где диагноз доктора Себорина полностью подтвердился. Берта оставалась в больнице примерно четыре недели. Свое лечение она оплатила вперед.

— Что-то тут не сходятся концы с концами. — Я взглянул на Велду, которая в задумчивости смотрела на меня. — А ты считаешь, что сходятся? Нет, дорогая, расходятся. А что там насчет конгрессмена Джефри?

— Ничего путного. Он встречался с ней пару раз на каких-то политических приемах. Он не женат, и с этой стороны к нему не подступишься. Но не думаю, что он что- нибудь о ней знает.

— Это плохо.

— Не очень, Майк. Мы только начали. А что о ней сказал Пат?

— Все записано. Вероятно, самого главного он не сообщил. Кроме того, ее связь с Эвеллой кажется обычной, если учесть ее вкусы. Она родилась в Питсбурге в 1920 году. Отец — швед, а мать — итальянка. Она жила некоторое время в Европе. Один раз была в Швеции, была еще в Италии, в 1940 году. Ее работа не обеспечивала тех затрат. которые она позволяла себе, но для девушки подобного склада это легко объяснить.

— Значит, связь с Эвеллой?

— Эбелла лишь один из них. Он находится здесь, в Нью-Йорке. Пат даст тебе адрес.

— Значит, он мой?

— Пока я не смогу приблизиться к нему. А ты, пожалуй, используй любую возможность.

— Каким образом?

— Любым, который это обеспечит. Конечно, лучше всего быть представленным кем-либо и позволить ему сделать все остальное. Необходимо узнать круг его общения.

— Может, это удастся мне? — кокетливо спросила она.

— Имей в виду, ты не имеешь права на ошибку.

Велда улыбнулась.

Наконец, мы покончили с завтраком и вышли на улицу. Я вновь с удовольствием наблюдал, как она усаживалась в машину, после чего сел в другое такси. Я велел шоферу ехать в Бруклин, но сначала попросил остановиться на Атлант авеню. Там мне сразу же все стало ясно. Имя все еще значилось на табличке, но соседи сообщили, что ночью она ушла и квартира пуста. Когда наша машина отъезжала, у тротуара затормозил грузовик с вещами нового квартиросъемщика.

Второй адрес в Бруклине принадлежал репортеру, который оставил работу десять лет назад. Сейчас ему было сорок девять лет, но выглядел он на все семьдесят. С одной стороны его лицо было изуродовано шрамом, который тянулся от уголка глаза к уху и далее вниз ко рту. Если бы он снял рубашку, то можно было бы увидеть три глубоких шрама на животе. Одна рука ниже локтя не двигалась. Из газеты он ушел не по своей воле, а из-за статьи о мафии, которая и стала причиной его увольнения.

Когда я вышел от него два часа спустя, под мышкой у меня был томик, за который в любом журнале мне дали бы не меньше десяти грандов, но я получил его задаром. Остановившись, я подал знак проезжавшему мимо такси. Мы доехали до ближайшей аптеки. Там я уединился в задней комнате и дважды прочел полученный материал, после чего отправил этот томик обратно бывшему репортеру. Потом зашел в бар и за кружкой пива принялся сопоставлять факты, которые мне стали известны.

Я старался скрыть свое лицо от внимания окружающих, но напротив меня висело зеркало, и каждый мог в нем увидеть мое отражение. Пришлось поменять место. Я стал восстанавливать в памяти только что прочитанное. Здесь упоминалось имя Эвеллы, да и имя Билла Миста тоже. Тогда они были зелеными сосунками, но начало их было многообещающим.

Репортер из Бруклина заявил мне, что их связи проследить слишком сложно, потому что у них сильные покровители. Теперь же они возвысились еще больше. В списке значились и другие имена, о которых я раньше не слышал.

Были там и пустые места для королей, но никто не знал, кому же принадлежит трон. Никто даже и не догадывался об этом.

Главарь? Но все они были крупными фигурами. И несмотря на это, над ними должен быть самый главный босс. Я как раз размышлял над этим, когда в бар вошел Мусси Бассо.

Людей, вроде Мусси, всегда можно встретить в спокойное время и лишь в сумерках. Но они исчезают, если становится жарко. О таких можно прочитать в газетах, когда полиция время от времени забрасывает сети в их мир. По их лицам можно безошибочно узнать температуру в преступном мире или их отношение к вам, узнать, что следует вам ожидать — жизни или мучительной смерти.

Как только Мусси взглянул в мою сторону, по его лицу я мгновенно понял, что я сгорел. Я почувствовал, что не очень-то и популярен. Мусси бегло оглядел меня, покосился на дверь и чуть побледнел, увидев, где мои руки. Я кивнул ему. криво улыбаясь:

— Хэлло, Мусси!

Мусси быстро осмотрелся по сторонам и проскользнул в мою кабину, стараясь, чтобы его никто не заметил. Он нервно схватил сигарету и судорожно закурил.

— Послушайте, мистер Хаммер, — начал он. — Ведь нам с вами не о чем разговаривать.

— А может, мне приятно твое общество, Мусси.

Он облизал пересохшие губы, не сводя взгляда с моих рук.

— Вы совсем не та компания, в которой приятно быть замеченным другими, — вздохнул он.

— Кто это сказал?

— Многие говорят… Вы, конечно, хороший парень, мистер Хаммер, — внимательно посмотрев на меня, он закончил: — но влезли не в свое дело.

— А я-то полагал, что мы — друзья, — произнес я, дожевывая сэндвич и наблюдая за ним. Я знал, что Мусси невезучий парень. Ему постоянно не везло.

— Что вы, мистер Хаммер, ведь мы никогда не были даже приятелями. Если уж вам нужны неприятности, обходитесь лучше без меня. Я — миролюбивый человек.

— Да?

— Правда, я жулик, — с неожиданным сарказмом про-: изнес Мусси, — ну и что же? Но мне не нужны неприятности, связанные с перестрелкой. Если я — маленькая картофелина в поле, то и хочу ею остаться. Никто ведь не причинит вреда маленькой картофелине, не так ли?

— Это, конечно, в том случае, если никто не обратил внимания и не заметил, что с ней разговаривала большая картофелина, — усмехнулся я.

Он сразу вздрогнул.

— Не… не шутите так со мной, мистер Хаммер. Я ведь вам совсем не нужен. Я ничего не собираюсь ни покупать, ни продавать. Отстаньте от меня!

— Что ты слышал, Мусси?

Он испуганно оглянулся и приблизился ко мне.

— Вы и сами это знаете.

— Что именно?

— Вы перешли дорогу некоторым важным людям.

— Каким это людям?

— Мафии… — прошептал он чуть слышно. Затем резко повернулся и осмотрелся по сторонам, тяжело опираясь на стол. Его руки дрожали. — Вы в большой опасности, мистер Хаммер. Вы ходите и живете… пока. Но это продлится недолго. Вас все равно прикончат. Это правда, что вы о них что-то знаете? Но лучше уж помалкивайте, если и знаете. Такие вещи до добра не доводят. Чарли Макс и Саджер… — Он внезапно замолчал.

— Говори, Мусси.

Может быть, у него и не было желания говорить, но я настаивал. Он что-то прочитал на моем лице.

— Они уже тратят деньги в Стеме.

— Быстро действуют?

— Обходят все бары и звонят по телефону.

— Они торопятся?

— Наверное, им обещана награда.

Я понял, что Мусси совсем не тот парень, который вступил в игру. Он просто мышь, мышь, о которой можно не думать. Мышь, которая, удрав от кошки, угодила в лапы собаки. Но эта собака еще не видит мыши, а увидев, мигом ей оторвет голову.

Мусси торопливо схватил сигарету, не докурил, взял новую. Он с ненавистью покосился на свои руки, которые предательски дрожали и едва справлялись с зажигалкой.

— А вы что, не боитесь? Хотел бы и я не бояться, но… Что делать такому парню, как я, мистер Хаммер?

— Быть таким же, как и я.

Он усмехнулся. Было видно, что он не поверил мне.

— Одиночка — это только одиночка, — сказал он. — И любой может его свободно укокошить. Вы влезли в слишком рискованное дело, и они стали вашими злейшими врагами. Приказ уже отдан, деньги получены. Это весьма опасное сочетание — приказ и деньги. Вы не боитесь? Они прекрасно вас знают, мистер Хаммер. Представляете, они знают о вас все. Но Чарли Макс и Саджер Омохауз взялись за эту работу именно потому, что они ничего о вас не знают. Это ребята из Майами. Вы надеетесь, что вам удастся отделаться от них. Да, вполне возможно. До сих пор, когда вы работали, всегда кто-нибудь умирал, но только не вы. Теперь же отдан приказ во что бы то ни стало убить вас. Может, вам все же удастся выкрутиться, а может, и нет. В любом другом случае я был бы на вашей стороне, но не сейчас. Сейчас совсем другое дело.

Он замолчал, видимо ожидая, что я скажу.

— В чем же разница?

— О, вы скоро ее сами обнаружите.

Заметив мою улыбку, он пожал плечами.

— Я скажу тебе все, — начал я. — Пока — они все еще сидят дома. Пока — они не выходят, но делают все, чтобы помешать мне действовать. Они не хотят, чтобы я обнаружил человека, который поможет мне добраться до них. Их ребята, несомненно, станут помехой мне, но у них все равно ничего не выйдет. Я же должен найти нужных людей. Я прекрасно знаю, как они действуют. Мне известно, что они опасны, но они знают меня, а ведь я могу оказаться опаснее. Неважно, где я их найду и когда… Это может произойти в любое время и в любом месте… И тогда им крышка! Я — хозяин положения! Грязь, именуемую мафией, необходимо уничтожить, и больше всего я жажду добраться до их короля, понимаешь? — Говоря все это, я улыбался. — Видишь ли, они уже прикончили сотни людей, но недавно убили еще одну женщину. Они пытались убить и меня и изуродовали мою машину. Это мне особенно не понравилось. У меня была прекрасная машина, и мне жаль ее. Вот, пожалуй, и все.

Мусси молчал. Наконец он выпрямился, посмотрел на меня и, ничего не сказав, направился к двери. Я проводил его взглядом, дожевывая сэндвич. Мусси медленно открыл дверь, осторожно выглянул наружу и быстро вышел.

После его ухода я расплатился по счету и прошел в телефонную будку. Пат оказался дома.

— Это я, приятель. Велда передала, что у тебя имеются для меня кое-какие новости.

— Ты еще жив, старина?

— Да, по меня уже ищут. Два парня по имени Чарли Макс и Саджер Омохауз.

— Это что, гастролеры?

— Да, я получил предупреждение. Что тебе известно о них?

— Они работают вдвоем. Макс наблюдает. Оба убийцы. Но чаще в этой роли Саджер, ему это больше нравится. Они — садисты.

— Тогда в первую очередь я займусь Максом.

— Имей в виду, что Чарли Макс бывший коп. Возможно, он до сих пор использует полицейские методы и носит кобуру в набедренном кармане.

— Благодарю за информацию.

— Не стоит.

Я повесил трубку. Монета выскочила обратно. Ну что ж, получается хорошенькое дельце. Армия молчаливых людей все равно не может долго молчать. Плохо, конечно, что я их не знаю, а они наверняка видели мое фото или меня лично. Но они столкнутся с человеком, который действует вдвое быстрее, лучше делает грязную работу и умеет молчать. Где-то в городе есть организация с огромными средствами и политическими связями. У них есть все, чтобы расправиться со мною. Они прекрасно знают, что можно ожидать от копов и людей из ФБР, но не подозревают, чего опасаться с моей стороны. Один парень уже рассказал этим соплякам с желтыми зубами, как он дерзнул наставить на меня свой пистолет и что из этого получилось. Они, несомненно, расспросят и других, если уже не расспросили. Вполне возможно, что-нибудь и раскопают. Но страх упустить меня у них слишком велик, поэтому есть надежда выиграть.

Я вышел из бара и на улице купил пачку сигарет. А охотники за мной уже приступили к делу. О, это хладнокровные ребята, не знающие пощады даже к родной матери. Пока они еще ничего не слышали, но к вечеру многое изменится. Ничего, пусть почувствуют, что за ними тоже охотятся. Это становится забавным.

«Глобус» дал мне информацию о Николасе Раймонде. Это была весьма старая вырезка, которую разыскал Да- кер специально для меня. Ее никогда бы не напечатали, если бы не отвага редактора. Пресса была слишком зла на лихачей шоферов и решила использовать этот случай в своих целях.

Николас Раймонд был сбит, едва ступив на тротуар. Его изуродованное тело влетело в витрину магазина, находившегося напротив… Свидетелей этого несчастного случая не оказалось, кроме пьяницы, который стоял в это врегия поодаль. О погибшем было известно лишь то, что ему сорок два года и что жил он где-то в меблированных номерах, расположенных в районе Пятидесятой улицы. Я поблагодарил Рэя Дакера и попросил разрешения воспользоваться его телефоном, чтобы позвонить по старому адресу Раймонда.

Управляющий домом сказал, что он отлично помнит тот несчастный случай и самого мистера Николаса Раймонда, который был, по его словам, прекрасным человеком и всегда вовремя расплачивался за квартиру. Он тут же выразил сожаление, что умер такой замечательный человек. Я согласился с ним и попросил его поделиться со мной кое-какой информацией, но управляющий ничего не мог сказать. Вероятно, он был не замешан в этом деле.

Узнать о Ман-Грате было значительно легче. Газеты сообщали то же самое, о чем поведала мне Велда, и в их статьях не было для меня ничего нового. Рэй Дакер навел кое-какие справки и добавил немного к уже известному. Уолтер Ман-Грат был довольно частым посетителем деловых ночных клубов и любил поразвлечься с девочками. Немножко давления, и Рэй узнал его адрес. Это был огромный отель на Мэдисон авеню, в котором он и проживал до сих пор.

— Что тебе еще? — спросил Дакер.

— Ты помнишь Ли Ковальского?

— Майк, мой мальчик, конечно, я его помню. Жаль, что в свое время он повредил руку на тренировке. Он мог бы стать большим спортсменом.

— А чем он занимался после этого?

— Сейчас скажу, — Рэй поморщился и на некоторое время задумался. — Кажется, он устроился буфетчиком к Эду Руни и понемножку продолжал тренироваться и тренировать других борцов. Подожди секундочку.

Он снова схватился за телефонную трубку, вызвал спортотдел редакции и, выслушав что-то, повернулся ко мне.

— Здорово!

— Что именно?

Дакер прищурился.

— Оказывается, Ли устроился на работу в частное детективное агентство, которое специализируется на поставках телохранителей. Одна из первых его работ была с парнем, который несколько дней назад был убит на другом берегу реки.

— Интересно… — заметил я.

— Очень.

— Как же он умер?

— Это не было убийством.

— Кто это сказал?

Рэй достал трубку и принялся чистить ее.

— Убийцы не водят один и тот же грузовик с пивом в течение десяти лет. Они не женятся и не имеют пятерых детей. Они не кричат и не плачут на улице, когда совершают наезд на человека. Из этого видно, что он сделал это не нарочно.

— О, у тебя отличная память.

— Я был на похоронах, Майк, и достаточно интересовался этим случаем.

— А свидетели?

— Ни одного.

Я поднялся и надел шляпу.

— Спасибо, дружище Рэй. Если мне что-нибудь понадобится, я дам тебе знать.

— Ты нуждаешься в моей помощи?

— Можешь поработать как следует с этими тремя именами? Откопай все, что только сумеешь, и я дам тебе хороший материал.

— Меня интересует что-нибудь исключительное.

— Возможно, ты получишь нечто потрясающее.

Он усмехнулся и сунул трубку в рот. Я понимал, что на свете мало таких ребят, как Рэй Дакер. Он был маленький, сухой, но сильный, как бык. Не было такого места, куда бы он не мог проникнуть.

Я кивнул ему на прощание, спустился на лифте и вышел на улицу.

Доктор Марин Себорип жил возле Центрального парка. Это, конечно, не самое лучшее место в мире, но все- таки довольно приличное. Солидный казенный дом с венецианскими стеклами и с большой вывеской. На ней были указаны часы приема, и я знал, что сейчас доктор на месте.

Толкнув дверь, я вошел внутрь. Звук колокольчика разнесся по всему дому. Помещение оказалось значительно лучше, чем можно ожидать, глядя на дом снаружи. Свежий, чистый воздух с легкой примесью запаха медикаментов свидетельствовал, что здесь живет врач, любящий чистоту и порядок, а обстановка говорила о том, что доктор богат и независим.

Стены приемной были сплошь уставлены полками с книгами, а на столиках лежали медицинские журналы. Я присел к одному из столиков и закурил. Окружающая мепя обстановка располагала к покою и расслаблению. Когда я уже выкурил половину сигареты, в приемную вошла медсестра.

Бывают довольно симпатичные женщины, бывают просто красавицы, а иногда встречаются — правда, редко— такие великолепные женщины, вроде нее. Даже не веришь своим глазам, что на свете могут быть такие красавицы. При виде такой женщины кажется, что снится волшебный сон и что стоит только открыть глаза, как чудесное видение сразу же испарится, и тут же появляется острая жалость, что оно тебе не принадлежит. Такое случилось и со мной.

У женщины были мягкие каштановые волосы и звонкий мелодичный голос. Глаза были под цвет волос, и в них дрожали смешинки, потому что она прекрасно осознавала, что может ощущать мужчина, глядя на нее.

Нов этот миг ее лицо выражало удивление, когда она увидела, что я курю, и я чуть не подавился дымом.

— Доктор у себя? — зачарованно спросил я.

— Да, но сейчас у него пациент. Подождите немного, он скоро освободится.

— О, я обязательно подожду!

— Хорошо, а пока дайте мне вашу карточку и пройдите со мной в приемную.

Оказывается, эта комната не была приемной. Я торопливо вытащил изо рта сигарету и смял ее.

— Видите ли, я сожалею, но я не пациент.

Выражение ее лица не изменилось. Она лишь слегка приподняла брови и посмотрела на меня более внимательно.

— Да?

— Но если это необходимо, я заплачу обычный гонорар. — поспешил добавить я.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — промолвила она и опустила брови, после чего дружелюбно мне улыбнулась.

В ответ и я улыбнулся и поинтересовался:

— Доктор еще долго будет занят?

— Видимо, полчаса.

— О’кей, тогда вы сможете мне помочь. Я детектив. Меня зовут Майк Хаммер, если это о чем-то вам говорит. Я хотел бы получить некоторую информацию о девушке по имени Берта Торн. Некоторое время тому назад доктор Себорин посоветовал ей отдохнуть в больнице.

— Да, да, я прекрасно ее помню. Но все же будет лучше, если вы пройдете со мной в приемную.

Перед ее обаятельной улыбкой не мог бы устоять ни один мужчина. Она провела меня в небольшую комнату- приемную и уселась за стол. Заметив, что я остался стоять у дверей, она жестом показала мне на кресло. Я покорно сел.

— Почему такая красивая женщина, как вы, работает в таком месте? — поинтересовался я.

— Репутация и деньги, если именно это вас интересует, — сказала она и принялась перебирать в ящике какие- то карточки.

— А если серьезно?

Она кинула на меня быстрый взгляд.

— Вам эго интересно?

Я утвердительно кивнул.

— Я готовилась стать медсестрой после окончания специальной школы. Уже закончив ее, я совершенно неожиданно для себя победила на конкурсе красоты. К сожалению, это случилось значительно раньше, чем я приступила к работе. Неделю спустя я уже находилась в Голливуде и в общем-то только позировала. Через пол года я уже обслуживала выездной буфет, потом прошел еще целый год, пока я не поумнела настолько, чтобы бросить все это. Возвратившись домой, я устроилась по специальности.

— Значит, вы оказались плохой актрисой?

Она улыбнулась и покачала головой.

— Так что же, им не понравилась ваша фигурка?

Она мило поморщила лобик.

— Представьте себе, у меня оказалась нефотогеничная внешность. Вы можете себе это представить?

— Нет, не могу, — честно признался я.

— Благодарю вас, мистер Хаммер. — Ее голосок походил на пение лесной птички, и мне хотелось слушать ее без конца.

Она вытащила несколько регистрационных карточек и разложила их перед собой.

— Думаю, это как раз то, что вам нужно. Ну, а теперь мне необходимо проверить ваше удостоверение на право расследования страхования и…

— Но я не из страховой компании!

— О! — усмехнулась она и положила карточки обратно. — Прошу прощения, но видите ли, эти сведения сугубо конфиденциальны и…

— Эта девушка умерла. Ее убили.

Она раскрыла рот, но тут же его закрыла. После несколько затянувшейся паузы она спросила:

— Вы из полиции?

Я кивнул в надежде, что она больше ничего у меня не спросит.

— Понимаю, — промолвила она, прикусив губку и посмотрев на дверь слева. — Насколько я помню, у доктора уже был какой-то полицейский.

— Совершенно верно. Ноя расследую это дело самостоятельно и предпочитаю со всем знакомиться лично, а не по отчетам других. Если у вас возникли какие-то сомнения, то я готов подождать доктора.

— Нет, я думаю, что с этим все в порядке, — поспешно проговорила она. — Разрешите я вам прочту.

— Да, пожалуйста.

— У Берты Торн было слишком сильное потрясение. Она устроила здесь истерику, и доктор дал ей успокоительное. Полный покой — вот что могло ей помочь. После ее тщательного обследования доктор порекомендовал ей на некоторое время больницу. — Она приподняла брови. — Откровенно говоря, я не вижу тут никаких нитей для полиции. Никаких физических отклонений от нормы у этой женщины не было: самое обычное переутомление.

— Могу я взглянуть на карточки?

— Да, пожалуйста.

Она протянула мне карточки, и я склонился над столом. Девушка улыбнулась и откинулась на спинку стула.

Меня совершенно не интересовали сведения, которые она мне прочла. На первой карточке значились фамилия пациентки, домашний адрес и результаты предварительного осмотра. В самом низу была пометка: «по рекомендации» и стояла фамилия — Вильям Мист. Я еще раз внимательно просмотрел карточки, сделал довольное лицо и вернул их девушке.

— Ну как, это вам помогло?

— Пока трудно сказать.

— Может быть, все же хотите увидеть доктора?

— Нет, не сейчас. Я приду еще раз.

Неожиданно она переменилась в лице.

— Приходите, пожалуйста.

Она не шелохнулась, когда я поднялся со своего места. Я подошел к двери и оглянулся. Она пристально смотрела мне вслед.

— Вам все же следует еще раз попытать счастья в Голливуде, — улыбнулся я.

— Но я и тут встречаю интересных людей, — отозвалась она и добавила: — Хотя, конечно, весьма трудно судить об этом по такому короткому знакомству.

Я подмигнул ей, она так же ответила мне, и я вышел на улицу.

Бродвей был ярко освещен солнцем. Я шел по солнечной стороне улицы и пытался связать концы с концами, но у меня ничего не получалось. По дороге я зашел в какое- то кафе, сел за столик и заказал сэндвичи. Быстро поев, я снова вышел на Бродвей, но тут же остановился. Прошло уже два часа, а пока еще ничего не случилось. На Сте- ме мне делать было нечего.

Ускорив шаг, я направился к Двадцатой улице. Я ловил на себе взгляды, иногда раскланивался и слышал за собой шепот. В любой момент ко мне могли подвалить мальчики, знающие меня по описанию, и я должен был быть настороже. В одном месте мне показалось, что за мной кто-то идет, но я сумел быстро ускользнуть. На это ушло не более десяти минут. В последующие полчаса ничего интересного не наблюдалось.

Я вернулся на Стем. Такси довезло меня до угла улицы, а дальше я пошел пешком. В двух барах меня рады были видеть, а в третьем бармен попытался захлопнуть дверь перед самым моим носом, пробормотав при этом, что он закрывает заведение до вечера. Я не обратил внимания на его лепет, втолкнул его внутрь и вошел сам.

— Ребята здесь уже были, Эври?

— Мне это очень не нравится, Майк.

— Мне тоже. Когда?

— Около часа назад.

— Ты их знаешь?

Он подошел ко мне ближе, но промолчал.

— Они пили?

— Да, взяли по двойной порции, но не допили. Маленький парень очень нервничал и был крайне раздражен. Он хотел выпить все, но другой выплеснул содержимое на пол. — Эври сложил руки на жирном животе. — Майк, но о тебе никто не говорил ни слова. Это очень грязное дело… Может быть, тебе лучше бы скрыться на некоторое время, пока не пройдет гроза?

— Не стоит трепыхаться, приятель. Передай им, чтобы опи сидели здесь. Я сам их найду, пусть не тратят силы на поиски.

— Может, не стоит этого делать, Майк?

— Ты передашь им это, Эври?

Я открыл дверь бара и выглянул на улицу: она была пустынна. На углу стоял коп. Потом проехала полицейская машина, и он отдал ей честь. За спиной копа показались два пьяных человека, которые показали ему язык и довольные захохотали. Коп недоуменно посмотрел в их сторону.

Я повернул ключ в замке и открыл дверь. Дальше меня не пустила цепочка.

— Это я, Лили.

Сначала ничего не было слышно, потом я уловил тяжелый и печальный вздох. Она приблизилась к двери и молча отворила ее. В ее улыбке было что-то непроницаемое и странное. В ней сквозило какое-то отдаленное любопытство. Что это было такое, я не мог понять.

Затем улыбка исчезла. Лили стояла передо мной почти не дыша и смотрела на меня в упор. Ее рот был полуоткрыт, и она водила кончиком языка по губам. Потом она опять улыбнулась. У меня мелькнула мысль, что в этот момент она похожа на испуганную птичку.

— Ты что, разве не ждала меня? — спросил я.

— Я… я никак не могла уснуть.

— Кто-нибудь звонил?

— Дважды, но я не ответила. — Ее пальчики затеребили пуговичку на платье. — Еще сюда кто-то приходил, — в страшном испуге проговорила она.

— Кто же?

— Они стучали и даже пытались открыть дверь, — прошептала Лили. Я заметил, как задрожал ее подбородок, и ощутил к неизвестным ненависть. — Да, они очень напугали меня… Майк, как они напугали меня!

Я подошел к ней и, взяв в руки ее личико, чуть приподнял голову. На меня смотрели ее печальные и испуганные глаза. Мне хотелось сказать, что больше ей не придется бояться. Но я не мог сказать ей этого, потому что мои губы оказались слишком близко к ее губам. Но в этот момент она испуганно отшатнулась от меня.

Лили сразу же справилась со своим волнением и улыбнулась, и я неожиданно вспомнил ее слова, что я очень хороший парень, а хорошие парни всегда осторожны, даже в присутствии леди. Особенно, если леди только что вышла из ванны, чтобы открыть вам дверь, и надела на себя лишь шелковое платье, а вы узнали об этом по мокрым пяткам. Затем она убежала в комнату и плотно прикрыла за собой дверь. Я слышал, как она там двигалась и как скрипела кровать.

Я сел лицом к окну и погасил свет. Включив приемник, я настроил его на местную станцию, но ничего не слышал, так как мои мысли были далеко-далеко в горах. Я снова ехал по горной дороге, а навстречу мне шагнула из темноты девушка-викинг. Ее освещал яркий свет пронзающих темноту фар, и она стремительно приближалась ко мне. Потом мне вдруг почудился ее крик, и я почувствовал, как судорожно сжалось мое горло. Ее призрачный крик оборвал телефонный звонок. Я сразу пришел в себя и шагнул к телефону.

Сняв трубку, я услышал, как чей-то мягкий голос произнес мою фамилию и спросил, я ли у телефона.

— Да, а кто это говорит?

— Это не столь важно, мистер Хаммер. Слушайте внимательно. Как только вы сегодня выйдете из дома, вы увидите новую машину, которая стоит у вашего подъезда. Она принадлежит вам. Внутри на сиденье лежат бумаги, которые вам следует подписать, и после этого права на машину принадлежат вам.

— А остальное, приятель?

У него был мягкий и очень приятный голос. Но в этой мягкости чувствовалось скрытое коварство, и это вызывало во мне недоверие.

— Об остальном мы весьма сожалеем. Весьма… Это было простое недоразумение, но, поскольку это все же случилось, что об этом теперь говорить, все равно ничего не изменишь.

— Хватит трепаться!

— Вы можете воспользоваться этой машиной, мистер Хаммер. Полагаю, вы не откажетесь поехать на ней в продолжительный отпуск. Ну, скажем, на три или четыре месяца. Ну как?

— А если нет?

— Тогда оставим все, как есть. Мы позаботимся, чтобы машина вернулась к продавцу.

Я расхохотался.

— Машину я возьму… приятель, а вот в отпуск не поеду. Может, чуть позже, по тогда я прихвачу и тебя тоже.

— Странное у вас желание.

— Имейте в виду, что свои желания я всегда осуществляю.

Но звонивший уже повесил трубку, и я услышал короткие гудки.

Теперь они подступили ко мне с двух сторон, если не считать, что третьей — являлась полиция. Я сидел в темноте и улыбался, размышляя о крупных боссах, лиц которых я не знал. Если бы я вел себя так, как когда-то в молодости, то, возможно, я был бы сейчас среди них. Достав сигарету, я закурил, после чего разделся и плюхнулся в постель. Будильник я поставил на восемь часов. Это был слишком ранний час, если учесть, что я собирался вернуться в семь. Я еще немного поворочался с боку на бок, прислушался, но из спальни до меня не донеслось ни звука. Потом сон все же сморил меня, и я отключился.

Машина, о которой мне сообщили по телефону, оказалась настоящей красавицей. Это был каштановый «форд» с откидным черным верхом, ярко блестевшим на утреннем солнышке. Боб Джилли обошел ее кругом вместе со мной, пощупал хромированные ручки, усмехнулся и встал рядом со мной у тротуара.

— Действительно, отличная штучка, Майк. И стоит она кучу денег. — Он сунул руки в карманы.

— Она заминирована, Боб. Ты можешь с этим справиться?

— Кто это тебе такое удружил? — Он с любопытством посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Это подарок от кого-то, кто здорово меня не любит. Они полагали, что я настолько глуп и наивен, что сразу же полезу в нее, после чего немедленно бабахнет взрыв. Они достаточно проницательны, чтобы понять, что механик из меня никудышный и что я не сумею самостоятельно разыскать эту адскую штучку. К тому же ее, вероятно, хитро запрятали. Ты сможешь ее отыскать?

Боб задумчиво склонил голову.

— Знаешь, Майк, я думаю, что лучше всего ее столкнуть в реку.

— В общем-то я не возражаю, Боб, но сейчас мне необходимо средство передвижения, а мою машину они угробили.

— За сотню я, пожалуй, поковыряюсь в ней.

— Я заплачу тебе вдвое, если ты разыщешь эту штучку.

Боб кивнул в знак согласия. Было еще довольно прохладно, но на его лбу выступили капельки пота. Я отправился позавтракать в ближайший ресторан, а потом целый час болтался по улицам, разглядывая витрины магазинов. Наконец я решил, что пора возвращаться.

Боб с задумчивым видом сидел за рулем. Капот автомобиля был приподнят. Заметив меня, он вышел из машины и закурил.

— Все в порядке, Майк, можешь кататься.

— Нашел?

— Конечно. Можешь возить в ней девочек и даже трахать.

— Ну, пока что мне не до подобных развлечений. Где же была запрятана бомба, Боб?

— Тебе подготовили сюрпризы в девяти разных местах, — довольно ухмыльнулся он, — начиная от карбюратора и кончая…

— Вот ублюдки!

— Я тоже так думаю. Этот минер знает толк в автомобилях.

— Еще бы, Боб, я заслуживаю классного специалиста.

Боб полез под машину, поколдовал там немного, вылез и, снова усевшись за руль, включил зажигание. Он внимательно прислушался к звуку работающего мотора, потом выключил его и, выйдя из машины, сплюнул.

— Гони зелененькие, Майк!

— Не волнуйся, Боб, ты сполна получишь обещанное.

— Я вспомнил мину-сюрприз, которую поставили в машину генерала Хейни, — усмехнулся он. — Классно было сделано. Шофер накрылся через два дня после гибели генерала. — Тут Боб снова полез под машину, и когда вылез обратно, то в его руках был отрезок какой-то трубы. — Вот она, голубушка! Ее я выудил из спидометра. Если бы даже не сработали остальные штучки, эта «крошка» разнесла бы тебе башку через несколько миль, Майк. С тебя еще одна сотня. Ну, а что мне делать дальше?

— Отгони машину к реке и спрячь ее где-нибудь. К вечеру пригони ее обратно, и я выпишу тебе чек.

— Понимаешь, Майк… — неожиданно замялся Боб и переступил с ноги на ногу. — Я бы хотел получить деньги сейчас.

— Ты что, мне не веришь?

— Верю и всегда буду верить. Но видишь ли, Майк, ты ведь и сам не очень уверен, что проживешь до вечера. Понимаешь?

Я понял его и тут же выписал чек, и он уехал на моей новой машине. Неплохая покупка за три сотни баксов.

Пат ошибался, считая, что Карл Эвелла в городе. Как мне стало известно, за последнюю неделю он сменил два адреса. Последнее его местожительство было в Ионперси, причем в самой его лучшей части. Сперва это место показалось мне довольно скромным, но затем в глаза бросился тщательно ухоженный сад, а в роскошном гараже виднелись «кадиллак» и «бьюик». Да и сам дом напоминал по форме Тадж-Махал, и можно было насчитать в нем не меньше двадцати комнат.

Подъехав к тротуару, я заглушил мотор. Из соседнего дома доносились голоса смеющихся женщин и звуки музыки. Потом раздался мужской смех. Я выскользнул из» машины, лихорадочно решая, каким способом мне надлежит лучше действовать. Но не успел я отойти от своей машины, как неподалеку с визгом остановился светло- зеленый красавец «меркурий».

Странная вещь — красота. Когда что-нибудь красиво, то совершенно неважно, в чем это выражается. Встретив красивую женщину, вы вдруг обнаруживаете, что она именно та, которую вы искали всю жизнь. У этой женщины были светлые волосы, в лучах яркого солнца казавшиеся необыкновенно красивыми. Необычной формы рот, влажные губы ее так и манили к себе. Она не спеша подошла ко мне — высокая и стройная.

— Привет! Идете на вечеринку?

— О нет, я сейчас занят.

Окинув меня критическим взглядом, она улыбнулась.

— Действительно не похоже, что вы собираетесь в гости.

Я промолчал.

Она неожиданно протянула мне руку и представилась:

— Майкл Фридей.

— Майк Хаммер, — улыбнулся я в ответ.

— Вот это здорово: два Майкла!

— Похоже, но вам все же следовало бы изменить имя.

— Лучше, если это сделаете вы.

— В первый раз вы действительно были правы — я не иду в гости.

Ее рука все еще оставалась в моей.

— Тогда я тоже остаюсь, Майк… Во всяком случае, на время…

Я отпустил ее руку, и она спросила:

— Вы ищете Карла?

— Да.

— Ну что ж, может быть, я сумею вам помочь. Ведь дворецкий вам наверняка скажет, что его нет дома, так что уж лучше ничего не спрашивайте. О'кей?

— О’кей.

«Вот как они всегда действуют, — подумал я, — дружелюбно и просто. Они хотят произвести на вас хорошее впечатление, дают возможность увидеть того, кого вам надо, и подсылают красавицу, которая ведет себя так, будто вы с ней давние любовники и расстались всего полчаса назад».

Мы пошли по тропинке, окруженной с двух сторон цветами, прямо к дому. Мы не спешили и болтали о всяких пустяках. Я протянул ей сигарету и закурил сам.

— Кстати, что у вас за дело, если не секрет? — спокойно спросила она, выпуская струйку дыма. — Мне представить вас как друга или придумать что-нибудь более пикантное?

Ее губы были от моих на критическом расстоянии, и я понял, что она злится из-за моего промедления с поцелуем. Я отвел глаза в сторону.

— Я ничего не продаю, даже свои неприятности. Возможно, я не прав, но сомневаюсь, что нуждаюсь в представлении Карлу.

— Не понимаю, — произнесла она, и ее брови поднялись вверх.

— Когда-нибудь вы познакомитесь с моей историей. Правда, для этого стоит лишь просмотреть газеты, и тогда вам все станет ясно.

— Я обязательно просмотрю, Майк, — очаровательно улыбнулась она. — Но не думаю, что найду там что- нибудь новенькое для меня. — Она засмеялась, и в этот момент мы свернули за угол дома.

А там я увидел Карла Эвеллу.

В этом человеке не было ничего особенного. С таким можно сталкиваться бесчисленное множество раз на улицах, но никому и в голову не придет, что этот человек может быть кем-то другим, а не весьма заурядным бизнесменом. Ему было лет за сорок, точнее даже, ближе к пятидесяти. И он был великолепно одет.

Он стоял у стола, расположенного прямо на улице под пляжным зонтом, и был занят тем, что смешивал напитки. У стола сидели три девушки. Двое мужчин рядом вполне могли сойти за обычных бизнесменов, если бы только мне не было известно, что один из них занимается таким промыслом в портовых районах, о котором каждые несколько месяцев газеты сообщают на первых страницах выпусков.

Второй тоже, как было мне известно, неплохо преуспел. Хотя он не был торговцем, однако его промысел был не менее грязным, чем у первого. В Вашингтоне он держал контору и пользовался значительным влиянием. Он пожимал руки президентам и другим сильным мира сего.

Я почувствовал бы себя лучше, если бы разговор, который они вели, оборвался при моем появлении. Тогда бы я сориентировался, как себя вести. Но при моем появлении ничего не изменилось. Девушки продолжали мило улыбаться, и мне ничего не оставалось сделать, как громко поздороваться. Что я и сделал.

Карл поднял глаза и внимательно посмотрел на меня. На его физиономии появилось выражение напряженного размышления, как будто он силился вспомнить, где же мог слышать мою фамилию.

— Хаммер? Майк Хаммер? Да, да. Частный детектив, не так ли?

— Был.

— О, конечно, я часто о вас читал. Моя сестра умеет находить себе необычайных спутников, — он широко улыбнулся. — Рад, весьма рад познакомиться с вами, мистер Хаммер. Мистер Эл Аффия представляет в Бруклине одну компанию, — подвел он меня к одному из мужчин.

Тот, парень из порта, повернулся ко мне и с жесткой улыбкой пожал мне руку, а я неожиданно ощутил непреодолимое желание врезать ему по морде. Но я поприветствовал его как можно любезнее, несмотря на то, что незадолго до этого мы уже встречались с ним, и оба не забыли этого.

Лео Гармеди протянул мне свою липкую от пота руку, небрежно кивнул и отошел к девушкам.

— Выпьете? — предложил Карл.

— Нет, спасибо. Вы можете уделить мне несколько минут? Я хотел бы поговорить с вами.

— Конечно, конечно…

— Это не светский визит, но…

— Ко мне не ходят со светскими визитами. Разговор частный?

— Да.

— Тогда пройдемте в дом.

Он быстро допил содержимое бокала и, не говоря ни слова, зашагал крупными шагами к дому. Два головореза, сидевшие на стульях, почтительно встали, приветствуя его, открыли двери и вошли в дом следом за нами. Дом оказался таким, как я и ожидал. Деньги имеют многие, но не всякий, имеющий их, обладает изысканным вкусом. У хозяина этого дома было достаточно и того, и другого.

Мы прошли через длинный холл и вошли в кабинет. Карл указал мне на кресло, а громилы вытянулись у дверей.

— Но я же вам сказал, что это частный разговор, — напомнил я.

— О, не беспокойтесь, эти ребята все равно ничего не услышат.

Громилы посмотрели на меня и усмехнулись. Один из них даже дружески подмигнул мне.

— Но я вижу, что уши у них пока не обрезаны, и они все прекрасно слышат, — возразил я.

— Они ничего не слышат, — твердо заявил Карл. — Они всегда слышат лишь то, что я разрешаю им слышать. Считайте, что это просто аристократы, глухие от рождения, или архитектурные излишества в этом кабине те. Иногда встречаются люди, которые мне слишком надоедают. Вы, надеюсь, понимаете, что я имею в виду.

— О, я все, решительно все понимаю, — в тон ответил я и закурил. Я повернулся в кресле так, чтобы Карл и его громилы могли видеть мою улыбку, и продолжал — Но все это ерунда, Карл. Я мог бы прикончить вас и ваших парней, прежде чем вы успели бы моргнуть.

Карл даже привстал от неожиданности, а один из его подонков двинулся вперед. Но Карл тут же сел и махнул рукой.

— Подождите за дверью, ребята! — приказал он.

Они покорно вышли.

— Вот теперь мы можем поговорить, — произнес я.

— Но мне не очень-то нравятся подобные вещи, мистер Хаммер.

— Жаль, конечно, но иногда они начинают думать, что держат вас в руках. Странно, если вы никогда над этим не задумывались. Платите подчиненному, считайте его своим, но в один прекрасный момент он все же может вас предать. Они ведь годятся пугать лишь обывателей, но если прижать их самих, то тут же расколются. Они могут издеваться над человеком и при этом смеяться, потому что уверены, что ответного выстрела не последует. Но я все же повторяю, что если их прижать, они тут же вас предадут. В этом я хорошо разбираюсь.

Пока я произносил свой монолог, Карл внимательно разглядывал меня.

— Итак, что у вас за дело, мистер Хаммер?

— Речь идет об одной девушке по имени Берта Торн. Мне показалось, что он немного смутился.

— Но, насколько мне известно, она умерла.

— Ее убили.

— И вы заинтересованы в ней?

— Не стоит зря терять наше время. Можете рассказать мне все сейчас, или я буду вынужден действовать по- другому. Итак, ваш ход!

— Мистер Хаммер…

— Тихо, и не надо лишних слов. Слушайте меня. Я хочу знать от вас все о ваших связях с этой женщиной. Вы можете трепаться с кем угодно, но только не со мной. Я не являюсь служителем закона, но бывают времена, когда люди предпочитают иметь дело с законом, а не с частными лицами.

Трудно было сказать, о чем он сейчас думал. Глаза его, казалось, застыли на месте, а улыбка никак не могла отклеиться от его гнусной физиономии.

— Хорошо, мистер Хаммер. Мне. собственно, скрывать нечего. Я сообщил полиции все, что знал, и считаю, что эти пустяки нечего скрывать и от вас… Особенно, если вы так сильно этим заинтересовались. Да, Берта Торн была моей любовницей. Ну, и я… держал ее при себе до поры. А потом мне пришлось расстаться с ней.

— Почему?

— Не задавайте глупых вопросов. Если вы знали ее, то должны сами сообразить почему.

— Но ведь в ней не было ничего такого, чего вы не могли бы найти в другой.

— Было, и предостаточно. Что вас еще интересует?

— Почему вы так внезапно порвали с ней?

— Потому что посчитал это необходимым. Она попросту надоела мне. Думаю, вам известны подобные женщины.

— Почему вы увиливаете от честных ответов, Карл?

— Полагаю, мистер Хаммер, наш разговор окончен.

— Когда вы связались с мафией, Карл? — прямо и резко осведомился я.

О, он держался просто великолепно! Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Это случилось довольно давно.

— Так я и думал. — Вынув изо рта сигарету, я встал. — Настолько давно, что обзавелись всем этим. — И ткнул рукой в сторону двери.

— Вы затронули слишком большую тему для такого маленького разговора, мистер Хаммер.

Я уже подошел к двери и при этих словах обернулся и улыбнулся ему, хотя мне было совсем невесело.

— Я не собираюсь с вами об этом разговаривать, Карл. Просто захотелось взглянуть на вашу личность. Я хочу запомнить вас, чтобы никогда в жизни уже не забыть. Когда-нибудь физиономия ваша посинеет или станет белой после смерти, глаза могут быть выколоты, а язык вырван. Задумайтесь, Карл, и вспоминайте об этом почаще, особенно перед сном.

Я повернул ручку и открыл дверь. Оба парня находились на своем месте. Мы обменялись равнодушными взглядами, но я их тоже запомнил.

Когда я вышел на улицу, Майкл Фридей махнула мне рукой, но я сделал вид, что ничего не заметил. Тогда она подошла ко мне сама. Я с трудом смог отвести глаза от ее губ.

— Ну как? Со всеми делами управились?

Голос ее звучал шаловливо, как у капризного ребенка, да и глазки она строила тоже, как ребенок. Как красивый ребенок…

— Я слышал, что вы его сестра. Это правда?

— Не совсем. Мы от одной матери, но отцы у нас разные.

— Вот как?

— Присоединяйтесь к нашей компании.

Я взглянул на группу за столом, распивающую напитки.

— Нет, благодарю вас, не люблю компаний.

— Я тоже. Давайте уедем отсюда.

Мы не простились ни с кем из присутствующих. Она подхватила меня под руку, и мы направились к выходу, мило болтая о всяких пустяках. Едва мы миновали ворота и подошли к моей машине, как у тротуара остановилась другая машина. Из нее выскочили какие-то парни. Один из них, обогнув машину, почтительно пригнулся и распахнул дверцу.

Мне стало любопытно, что может здесь делать великолепный конгрессмен Джефри, когда ему в это время положено заседать в Вашингтоне. Но потом я удивился еще больше, когда увидел, что он помог выйти из машины женщине, которая оказалась… Велдон! Она вежливо кивнула в нашу сторону.

— Потрясающая женщина, не правда ли? — сказала Майкл Фридей.

— Да. А кто она?

— Понятия не имею, — ответила Майкл, с остолбенелым видом разглядывая Велду. — Похоже, это одна из протеже Боба. Он обожает красивых женщин.

— По-моему, это не совсем так, если он проглядел вас.

Она весело рассмеялась.

— Благодарю… Но это не он проглядел меня, скорее, я проглядела.

— Меня это радует, — усмехнулся я. — А что может связывать этого конгрессмена с Карлом? Возможно, Карл и ваш брат, но репутация у него не из блестящих.

Она сразу же перестала смеяться.

— Мой брат, конечно, не самый лучший человек на свете, но он все же большой бизнесмен, а вы, вероятно, знаете, что правительство и большой бизнес действуют рука об руку.

— Гм… тут вы правы. Но для бизнеса, которым занимается ваш брат Карл…

Она хмуро посмотрела на меня и села в машину, ожидая, пока я займу место за рулем.

— Прежде чем Боба избрали в конгресс, он был адвокатом Карла. Он представлял на Западе какую-то его корпорацию. — Она снова взглянула на меня. — Вам не нравится тут?

— Откровенно говоря, Майкл, здесь дурно пахнет.

Я включил мотор и с минуту прислушивался к его рокоту, потом включил сцепление и направил машину к центру города. Мы почти не разговаривали. Я внимательно следил за дорогой, а она смотрела в окно на мелькающие дома. Солнце стояло высоко над домами. Была отличная погода, навевающая хорошее настроение, и трудно было поверить, что в этом мире кому-то может быть плохо. У меня было предчувствие, что скоро должно что-то случиться. Я думал о том, как она начнет разговор и как я отвечу на ее вопрос. Это могло произойти в любой момент.

И, наконец, она задала первый вопрос.

— А что вам все-таки нужно от Карла? — Голос ее звучал мягко и спокойно.

Я оторвал глаза от дороги и взглянул на нее. Она лениво откинулась на сиденье. Губы ее, мягкие, красивой формы и чуть влажные, были сжаты.

Я ответил ей так же, как она задала свой вопрос, — честно и прямо:

— Однажды у Карла была девушка, но сейчас она мертва, и, может быть, он тоже замешан в ее убийстве. Ваш деловой братец, вполне возможно, имеет связь с мафией.

— А вы?

— Когда я интересуюсь людьми, вроде вашего брата, то обычно они оставляют этот мир.

— О!!! — Такова была ее реакция. Только одно «О!!!» — и все.

— Только без истерик. Желаете, чтобы я отвез вас назад?

— Нет.

— Хотите поговорить об этом?

Она опустила руку мне в карман и вытащила оттуда пачку сигарет. Прикурив две сигареты, она всунула одну из них мне в рот.

— Я уже давно кое-чему удивляюсь, — заявила она. — И прекрасно поняла, что он все время пытался меня обманывать, но сейчас он уже не беспокоится и об этом. Я предполагала, что может случиться нечто подобное. — Она глубоко вздохнула. — Вы не возражаете, если я — немного поплачу?

— Валяйте.

— Это серьезная неприятность?

— Не более серьезная, чем убийство.

— Но разве Карл его совершил?

Когда она посмотрела на меня, ее глаза были полны слез.

— Точно этого я не знаю.

— Значит, вы не уверены?

— Да, но мне и не нужна уверенность.

— Но… вы из полиции?

— Нет. Просто некоторым людям очень хочется, чтобы меня не было на этом свете. Единственная загвоздка — они никак не могут этого сделать.

Я подвел машину к тротуару и остановился возле винного заводика.

— Вы говорили о вашем брате…

Девушка даже не смотрела на меня.

— Мне нечего сказать… Я знаю его и знаю людей, с которыми он связан. Конечно, их не назовут лучшими представителями общества, но у них есть то, что нужно ему и им лично.

— Вы слышали о Берте Торн?

— Да, я хорошо ее помню. В свое время я думала, что Карл ее очень любит. Он… он долго держал ее при себе.

— Почему же он бросил ее?

— Этого я не знаю. — Голос ее неожиданно дрогнул. — Я лишь припоминаю, что однажды ночью они сильно о чем-то поспорили, и после этого Карл потерял к ней интерес. У него появилась другая…

— И это все?

Она кивнула.

— А вы слышали о мафии?

Она снова кивнула.

— Майк… Карл не из тех людей. Я знаю… я уверена, что он не из них.

— Вы никогда бы не узнали об этом, если бы это было так.

— А если да?

Я пожал плечами. На вопрос, вроде этого, был только один ответ. Ее пальцы сжали сигарету.

— Майк, теперь я хотела бы вернуться обратно.

Я выбросил окурок за окно и включил мотор. Девушка закурила новую сигарету. Она ничего не говорила, но плечи ее судорожно вздрагивали, как будто она пыталась сдерживать рвущиеся из нее рыдания.

Я подвез ее на старое место, перегнулся через нее и открыл дверцу машины.

— Фридей…

— Да, Майк?

— Если вам покажется, что вы знаете на это ответ, позвоните мне, пожалуйста.

— Ладно, Майк. — Она вышла из машины и повернулась ко мне. — Вы ведете себя несколько забавно, Майк, и мне жаль вас.

Я резко схватил ее за руку и втянул обратно в машину. Ее волосы от резкого движения рассыпались по плечам. Она лежала у меня на коленях, и, воспользовавшись этим, я впился в ее красивые губы. Ее тело чуть задрожало, и я увидел, что она улыбается. Оттолкнув меня, она высвободилась из моих объятий и выбралась из машины. Потом, не оглядываясь, быстро направилась к дому.

Весь обратный путь до Манхэттена я ощущал чудесный вкус ее губ и теплоту нежного тела. Гараж был забит до отказа, и я припарковался у тротуара. Выйдя из машины, я зашагал в контору. Боб Джилли уже поджидал меня.

— Как дела? — поинтересовался я.

— Как дела, Майк? — переспросил он. — Ну и задал ты мне работенку!

— Ну?

— Все в порядке. Я обшарил две дюжины выхлопных труб, пока нашел, откуда они взялись. Они из Квинза. Точнее сказать не могу, но, по-моему, они из какого-то местечка между Калифорнией и Чикаго.

— Вот как?

— Их заказали по телефону и заплатили посыльному.

— Здорово!

— Хочешь, чтобы я попробовал?

— Не стоит, у этих ребят свои механизмы. Ну а что с машиной?

— Это еще одна задачка… Она пришла из Бронкса. Парень, купивший ее, сказал, что это сюрприз для партнера. Платил он наличными. — Боб открыл ящик и достал какой-то документ. — Вот твои документы, Майк. Не знаю, как они сработаны, но самое главное, что они есть.

— Кто купил машину?

— Загадка…

— Смит? Родикс? Джонс? Липкин? Кто?

— О’Брайен. Кленси О’Брайен. Какой-то мистер, и довольно неприметный человек. Никто толком не смог его описать. Ты же знаешь, бывает такой сорт людей.

— Знаю. О’кей, Боб, теперь мы с тобой квиты.

— А это очень плохо, Майк?

— Не так уж и плохо, Боб. Могло быть и хуже.

Я распрощался с ним и вышел на улицу. Кругом было полно народу. Женщины везли в колясках детей. Люди входили в магазины и торопливо выходили из них. Типичная уличная суета.

«Самый обыкновенный день, — подумал я. — Совсем обыкновенный».

Я уселся в машину и отправился домой.

В другое время я бы обязательно их заметил. В другое время мои глаза оказались бы более внимательными. Я был готов, но сейчас было не другое время.

Они выскочили из-за угла вестибюля. Их было двое с длинноствольными пистолетами в руках. Я прижался к стене и стал дожидаться их приближения. Нет, они не стали бить меня. Один из них приставил к моему животу пистолет, а другой поспешно обыскал карманы. Достав ключи от моего «форда», они вывели меня на улицу и впихнули в машину.

— Сиди спокойно… Держи руки за спиной! — угрожающе приказал один из гангстеров.

Я сел и заложил руки за спину.

— А ну-ка заткнись и быстро усаживайся за руль! — грубо оборвал его другой и, обращаясь ко мне, добавил, когда машина со страшной скоростью неслась по улицам города, не обращая внимания на светофоры и копов: — Надеюсь, тебя не надо предупреждать, чтобы ты вел себя достойно?

К моему виску прилип холодный ствол пистолета.

— Не надо, — как можно спокойнее проронил я, а у самого по всему телу пробежали мурашки.

— Смотри, я не шучу. Одно неверное движение — и твои мозги забрызгают стекла машины.

— Не волнуйся, приятель, я довольно понятливый.

— Будем надеяться.

Мне было неудобно сидеть, и я попытался вытащить руки из-за спины. Но только я шевельнулся, как холодный ствол пистолета вновь защекотал мне ухо.

Парень за рулем продолжал гнать машину с сумасшедшей скоростью. Мы уже миновали Манхэттен, проехали тоннель Квинс Ментоун и направились к аэропорту. Парень отлично вел машину — мягко и уверенно. А сидевший со мной, очевидно, понимая мои чувства, время от времени проводил холодным стволом по моей голове, ушам, шее и иногда упирался в спину.

Наконец, заметив, как на посадку заходит самолет, я решил, что мы выехали на взлетное поле, но вместо этого мы промчались чуть дальше и остановились на каком- то пустыре. Кругом ни машин, ни людей.

— Куда это мы едем? — поинтересовался я.

— Погоди, скоро узнаешь. — Пистолет вновь уперся мне в шею. — Плохо, что ты взял машину.

— Да, но вы приготовили в ней для меня отличные подарки.

На миг пистолет перестал щекотать мне шею. Машина резко рванулась с места, и мы поехали назад. А потом вдруг представился весьма удобный момент. Правда, не совсем такой, какой был нужен мне, но я все же сумел им воспользоваться.

Машина мчалась слишком быстро, и на одном из поворотов сидевший рядом парень навалился на меня. Однако выпрямиться ему удалось лишь с моей помощью. В мгновение ока я схватил его за горло и повалил на сиденье. От неожиданности он выронил пистолет, а я в это время крепко сжимал его глотку. Парень за рулем с ужасом смотрел на меня в зеркальце, но при той скорости, с которой он вел машину, было совершенно бесполезно что-то предпринимать. Парень начал сбрасывать скорость и наконец нажал на тормоза. Да, он остановил машину, но было слишком поздно. С моим соседом уже было покончено. Я успел схватить в руки пистолет и теперь нагло улыбался в лицо шофера-гангстера.

Держась одной рукой за руль, он с ужасом смотрел на меня и пытался вытащить свое оружие, когда моя пуля угодила ему в голову. Я торопливо перелез на его место. Его тело безвольно сползло вниз. Все это заняло совсем немного времени. Теперь уже я вел машину и вез в ней два бездыханных трупа. Не знаю, видел ли это кто-нибудь из прохожих, но я все равно решил поскорее убраться из этого района.

Я снова помчался в сторону аэродрома. Дорогу туда я знал не хуже их, запомнил, что, не доезжая до него, имеется небольшой тупичок. Вот туда-то я и отвез трупы, усадив их на землю гак, чтобы они походили на парочку пьяных. Затем, закурив сигарету, я поехал домой.

Когда я остановился у своего дома, уже совсем стемнело. Я отпер дверь и чуть толкнул ее, не забывая о цепочке. Но это было излишне: цепочки на двери не было.

Войдя в квартиру, я окликнул Лили, но ее не оказалось. Я насторожился. Прошелся по комнатам, надеясь, что ошибся в страшных догадках. Но ее не было, как не было и принадлежащих ей вещей. Ничто не говорило о том, что она вообще была здесь. Не осталось даже ни единой пылинки. Я тщательно все обшарил, понимая, что так искусно ликвидировать все следы присутствия человека могли только весьма опытные люди.

Затем я позвонил в контору Пата. Там мне ответили, что его не было на работе весь день. Тогда я перезвонил ему домой и, на мое счастье, услышал его голос:

— Да?

— Пат, ты знаешь Лили Карвер?

— Карвер? Черт возьми, Майк…

— Ты понимаешь, она находилась у меня и неожиданно исчезла.

— Куда?

— Откуда я знаю, куда! Но в одном я уверен: добровольно она уйти не могла. Послушай…

— Погоди, дружище, ты должен мне кое-что объяснить. Тебе известно, что она находится под следствием?

— Конечно, известно. Вот поэтому-то я и забрал ее из Бруклина. Ее разыскивали наши знакомые из ФБР и вообще все, кому только не лень. Но сегодня им все же удалось ее найти, и куда-то увезли ее.

— Майк, ты подставляешь свою шею…

— Заткнись! Если у тебя имеется ее словесный портрет, то действуй, Пат! Вполне возможно, она знает, за что ухлопали Берту Торн.

Пат резко задышал в трубку:

— Ты ведь познакомился с ней лишь вчера, Майк. И потом… насколько нам известно, она исчезла уже давно. Черт возьми, я хотел бы знать кое-какие детали.

— А что у вас против нее есть?

— Пока ничего. По крайней мере сейчас ничего. Но поговаривают, что она замешана в убийстве.

— Мафия?

— Это проверяют.

— Проклятье! — пробормотал я.

— Да, понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — заметил Пат и, немного помолчав, добавил: — Но я обязательно ее найду. Только смотрю, неприятностей становится все больше и больше.

— Согласен с тобой.

— Они добрались уже и сюда.

— Например?

— Некоторые ребята, самые любопытные, начали возникать на нашем горизонте. Одного из них мы уже взяли.

— Ну, наконец-то закон начал действовать! — усмехнулся я.

— Ты не совсем прав, Майк, и знаешь почему?

— Почему?

— До меня дошло, что о тебе болтают в одном нехорошем месте.

— А! — Я выпустил струйку дыма. — Это что, уже пронюхали о нашем с тобой уговоре?

— Похоже на то.

— М-да… А что там слышно, насчет парочки трупов в Квинсе?

Пат ответил не сразу. Через некоторое время он торопливо прошептал:

— Я бы не мог этого скрыть.

— Только, пожалуйста, не натравливай на меня своих ребят. Пушку я уже выбросил несколько дней назад.

— Но как же все это случилось?

— Да встретился один симпатяга. Напомни мне как- нибудь об этом случае, и я тебе все расскажу.

— Ничего удивительного, Майк, что эти парни хотят пришить тебя и охотятся за тобой с таким рвением.

— Да, Пат, в этом я с тобой согласен.

Рассмеявшись, я положил трубку. У меня было такое предчувствие, что случилось еще далеко не все и вечером произойдет что-то непредвиденное. Я стоял у окна и прислушивался. Снаружи доносился все тот же смех. Город- чудовище смеялся надо мной, но на этот раз смех звучал не так уж уверенно.

Резко зазвонил телефон. Я взял трубку, и смех за окном сразу же стих.

— Это Майк? — спросил мягкий женский голос.

— Да.

— Майк, это я, Майкл Фридей.

Я сразу же представил ее себе. Ее яркий, слегка влажный и чувственный рот.

— Вы где? — Это было единственным, что я сообразил спросить.

— В городе… — чуть замялась она. — Майк… я хотела бы снова увидеть вас.

— В самом деле?

— Да.

— Зачем?

— Да так, просто поболтать, Майк, вы возражаете?

— Разве вам можно противиться?

Вероятно, она улыбнулась, но голос ее звучал печально.

— Скажите, может, у вас есть предлог для отказа?

— Конечно, я мог бы придумать что-нибудь вразумительное.

— Вы должны встретиться со мной. Скажите где и когда?

— А где бы вы хотели?

— Ну… один из друзей Карла сегодня устраивает прием. Я собираюсь пойти туда. И если вы не возражаете… может, мы пойдем туда вместе… Мы не останемся там долго.

Я задумался. В моей голове лихорадочно все замелькало.

— О’кей. Ничего другого у меня сегодня не намечается. В десять я буду вас ждать в вестибюле отеля «Астор». Идет?

— Отлично, Майк! Я прицеплю красную гвоздику. Вы обязательно меня узнаете.

— Нет, уж лучше вы улыбайтесь. Ваш великолепный рот мне никогда не забыть.

— Не надо шутить, — промолвила она и повесила трубку.

Я продолжал смотреть на телефон, положив трубку на рычаг. Черный симпатичный аппарат. Это маленькое чудо. Можно разговаривать с кем угодно и когд<1 угодно. И вы никогда не знаете, кто вам может позвонить. Черный, очень симпатичный аппарат. Вот и их организация весьма похожа на этот аппарат. Она такая же черная, и вы никогда не знаете, когда она настигнет вас. Но если вы даже и узнаете об этом, то все равно будет поздно.

«А если я узнаю, что будет уже поздно?» — задал я себе нелегкий вопрос.

Сколько уже было попыток за такое короткое время! Сперва они пытались размазать меня о скалу, потом тот мальчишка с пистолетом. За моей спиной маячили оскаленные физиономии двух свежих трупов. Может, это их напугало?

«Сопляки, ничтожества!» — с презрением подумал я.

И где-то в городе бродят еще два будущих покойника: Чарли Макс и Саджер Омохауз. За пару грандов они любому вскроют брюхо, да еще посмеются при этом. Но они пешки в большой игре. Они ничего не боятся, чувствуя за собой надежную, крепкую поддержку своих боссов. Слово «мафия» производит на них магическое действие, а деньги отметают у них все сомнения.

Я прекрасно понимал, что меня уже ищут. Скоро состоится встреча. Встреча с Майкл Фридей. Но сперва мне предстояло еще одно свидание. Ну что ж, я всегда готов к подобному. Все к тому и шло. Но мы еще поглядим — кто кого!

Я направился в район Сороковых улиц и нашел там место для машины. Долго стоять здесь было нельзя, но я и не собирался особенно задерживаться. Я почувствую, когда наступит время сматываться отсюда. В одном из баров от меня начали шарахаться, и я сразу же понял, что меня должны кокнуть. Один пижон, с которым я как-то имел дело, торопливо отвел от меня взгляд. Да, моя догадка подтвердилась.

Было четверть десятого, когда я забрел в заведение Гарвея Паллена. Он не хотел даже обслуживать меня, но я подождал, пока он не выйдет.

— Бутылочку «коки», — кивнул я.

Гарвей торопливо принес бутылочку и, поставив ее передо мной, быстренько убежал. В бар зашел какой-то тин в штатском. Он подошел к стойке и заказал пива. Я заметил, что он разглядывает меня в зеркало. За моим столом сидела женщина. Хотя она была изрядно навеселе, перед ней стоял еще стакан виски. Она медленно потягивала его, бросая на меня взгляды.

— Вы Хаммер? — спросила она шепотом, отвернувшись в сторону.

— Да.

— Они ждут у Длинного Джона.

— А вы?

— Лучше слушайте, что вам говорят.

— Кто их видел?

— Я только что оттуда.

— Что еще?

— Коротышка нанюхался кокаина.

— Копы гам есть?

— Ни одного. Только они.

Я допил «коку» и закурил. Рыжая женщина уже ушла. Длинный Джон. Конечно, это имя не значилось на вывеске, но его и так все знали. Там был бармен без глаза и с деревянной ногой.

Из соседнего помещения долетала музыка. Когда дверь открывалась или закрывалась, оттуда доносились запахи пива и отчетливо слышались хриплые голоса. Наверное, там было не менее дюжины мужиков, и каждый из них спешил высказаться.

Саджер Омохауз сидел в углу бара спиной к двери, чтобы входящие не смогли бы сразу узнать его. Чарли Макс находился в другом углу, но лицом к двери, чтобы видеть входящих. Когда я вошел, Макс прикуривал от спички, а Саджер подносил ко рту стакан.

— Хэлло, Саджер, — проронил я и заметил, как стакан в его руке дрогнул. Мне даже показалось, что у него на затылке зашевелились волосы, как загривок у собаки, когда она встречает другую собаку. Саджер уже слышал обо мне от других. Я видел, как напряглась его спина. Он был прекрасно осведомлен, что со мной надо быть поосторожнее. Он осмотрелся и быстро сунул руку под мышку, но моя рука оказалась проворнее. Я выхватил оттуда большой револьвер, вынул из него патроны, положил их в свой карман, а оружие опустил ему за шиворот. Саджер даже не шевельнулся. Он весь вспотел, тяжело задышал, но не проронил ни звука.

К нам приковылял Длинный Джон.

— В чем дело, приятель?

Вот только тогда Саджер поднялся. Вы знаете, как дети ловят бабочек? Рука у них всегда наготове, потом резкое, короткое движение и — бабочка в плену.

Также резко и быстро взметнулась моя рука и вдавилась кулаком в его желудок. И сразу же в баре Длинного Джона стало на одного пропойцу больше. Чарли Макс оказался на редкость прытким парнем. Он вскочил и сунул руку в набедренный карман, но достать оттуда револьвер не успел. Кто-то из посетителей догадался, что он полез за оружием, и сразу же раздался пронзительный крик. Женщина, сидевшая за соседним столиком, резким движением толкнула стул, который угодил Чарли под коленки. Он с размаху уселся на стул. К нему стремительно бросились двое мужчин и с силой выхватили его руки из карманов. Я не торопясь приблизился к Чарли.

— Ты совсем не годишься для серьезной работы, приятель, — проворчал я. — Жаль только, что тебе никто не растолковал как следует, как опасно иметь дело со мной.

Я нагнулся, чтобы поднять револьвер.

— Не трогайте его, Хаммер.

Высокий парень в голубом костюме улыбнулся мне, и я с трудом удержал гримасу удивления. Двое других парней возились с Саджером. Я мгновенно все сообразил и тут же направился к выходу. Теперь я на деле убедился, что Вашингтон начал действовать.

Она ждала в вестибюле. Там же находились и другие ожидающие, но они только делали вид, что поджидают кого-то, а сами наблюдали за ней. Некоторые из них заняли удобную позицию на случай, если тот, кого она ждала, не покажется на виду у всех. У нее не было красной гвоздики, как она обещала, но она улыбнулась, и мне показалось, что я уже издали ощущаю вкус ее губ.

Трудно найти слова, чтобы описать женщину, похожую на Майкл Фридей. О таких часто можно прочитать в романах. В ней, правда, не было особого изящества, она скорее походила на породистое животное. Майкл стояла в небрежной позе, отставив ногу в сторону так, чтобы платье подчеркивало красивую линию ее бедра.

Я улыбнулся, она протянула мне руку, и мы поспешили к выходу.

— И давно вы меня ждете? — поинтересовался я.

Она взяла меня под руку.

— Дольше, чем обычно жду кого-либо. Десять минут…

— Надеюсь, я все же заслуживаю ждания? — пошутил я, коверкая слова.

— Нет.

— Значит, вы очень по мне соскучились?

— Откуда вы знаете? — Она толкнула меня локотком.

— Я не знаю, но это мне льстит.

— Черт возьми! — неожиданно шепнула она, и улыбка ее исчезла.

Я открыл перед ней дверцу такси, помог ей устроиться на сиденье и скользнул за ней.

— Если не трудно, скажите адрес.

Майкл наклонилась к водителю и назвала адрес на Риверсайд Драйв, после чего легко откинулась на спинку сиденья.

Мне хотелось, чтобы наша поездка продолжалась как можно дольше. Улыбнувшись, она обняла меня. Я тоже обхватил ее за плечи, перебирая ртом ее мягкие волосы. Потом наши губы встретились. После затяжного поцелуя мы закурили и остались сидеть обнявшись. Мы молчали до самого дома.

— И чем мы будем здесь заниматься? —

полюбопытствовал я, выходя из машины.

— Здесь устроен прием… Будут друзья Карла и его деловые партнеры.

— Понимаю. А что еще интересного?

— Вы должны обращаться со мной очень приветливо. Мой братец крайне ревниво относится к этому. Он считает, что я должна охранять его интересы.

— В таком случае, — мы уже находились в вестибюле, и я кивнул в сторону низкой скамеечки, — давайте присядем и предварительно поговорим.

Майкл нахмурилась и с недовольным видом последовала за мной. Мы сели, и я включил небольшую настольную лампу.

— Вы же сказали, что хотите поговорить со мной, не так ли? Наверху нам это не удастся.

— Понимаю, — мягко согласилась она и беспокойно зашевелила руками. — Я хотела поговорить с вами о Карле. — Она вдруг с-вызовом посмотрела на меня. — Я сделаю все, что вы мне сказали, Майк… Я узнала о нем…

— Что именно?

— Да… я и не пыталась ничего скрывать. Карл действительно в чем-то замешан. Собственно, я всегда догадывалась об этом. — Она опустила глаза. — Карл связан со многими людьми, занимающими важные посты в правительстве и в деловом мире. Кажется, он прекрасно знает, чем они занимаются, а я никогда не интересовалась этим.

— Вы всегда брали лишь то, что он давал вам без объяснений?

— Да.

— А о чем вы не знали, вас не беспокоило?

— Да, — шепнула она.

— А теперь вы заволновались?

— Да.

— Почему?

— Потому… потому что до сих пор только официальные дела доставляли ему неприятности. Для этого у Карла есть юристы… самые лучшие… Они всегда заботятся о таких делах. — Майкл положила свою руку на мою. Ее рука чуть дрожала. — Ну, а вы совсем иное дело. — И она замолчала.

— Говорите!

— Я… не могу.

— Говорите, Майкл!

— Хорошо, я скажу. Вы убийца, Майк. Отвратительный, грязный убийца, который ни перед чем не остановится ради достижения своей цели. Вы убиваете и будете убивать до тех пор, пока не убьете себя самого.

— Скажите мне одну вещь, детка… Вы за кого боитесь: за меня или за Карла?

— О, только не за вас. С вами ничего не случится, — печально и горестно произнесла она.

Я удивленно уставился на нее.

— Вы не испытываете ко мне никаких чувств?

— Майк, выслушайте меня внимательно, и вы все поймете. Я люблю Карла, он ведь всегда заботился обо мне… Я люблю его, понимаете? Если бы у него были другие неприятности, а не из-за вас, Майк… Если бы неприятности были не из-за вас, это было бы совсем другое дело. Я бы хотела, чтобы это случилось…

Я мягко убрал руку и закурил. Она криво усмехнулась, наблюдая за мной.

— Это случилось очень быстро, Майк, — продолжила она. — Это, конечно, звучит плохо и совсем неубедительно. Вы считаете меня хитрой и ловкой, и я не могу порицать вас за это. Что бы я вам сейчас ни сказала, вы все равно мне не поверите. Правда, я могу попробовать доказать, но от этого будет еще хуже. Скажу вам лишь одно: Майк, мне будет очень жаль, если дело примет печальный оборот. Вы очень мне нравитесь. Такого со мной никогда раньше не было. Ладно, пойдем.

Я встал, взял ее под руку, и мы направились к лифту. Войдя в лифт, она нажала на верхнюю кнопку и прижалась ко мне спиной. Я заметил, что в фойе стояли оба телохранителя Карла. Они заулыбались, увидев девушку. О, какими взглядами проводили они меня!

Мы подошли к двери, и Майкл с ходу сняла с меня плащ, а эти парни удивленно смотрели на нас. Из-за двери доносился шум голосов, и мы вошли.

Между группами людей непрерывно сновали официанты, разнося напитки. Многих из присутствующих я знал по фотографиям в газетах, некоторых видел в кино. Да, тут присутствовали важные люди. Настолько важные, что было весьма удивительно, как они могли собраться такой компанией, потому что среди них были люди и менее значительные, и даже такие, имена которых частенько фигурировали в полицейских отчетах и сводках.

С разных сторон слышались приветствия. Майкл очаровательно улыбалась, махала рукой и подталкивала меня к ближайшей группе. Лео Гармеди с важным видом готовился представить ее другим. Я вырвал у нее свою руку.

— Идите без меня, детка, я лучше поищу бар.

Она согласно кивнула, но по ее лицу промелькнула тень. А я, не обращая на это внимания, отправился в бар. Войдя туда, я заметил, что Аффия держит за руку Велду, и Билли Мист им что-то рассказывает. Находившийся тут же Карл Эвелла весело хохотал.

Я взглянул на Велду: она была в полном порядке — мила и великолепна. Карл Эвелла старался казаться более веселым, чем это было на самом деле. Увидев меня, он застыл на месте и побледнел, а Билли Мист, наоборот, покраснел и от неожиданности раскрыл рот.

— Не удивляйтесь, Карл, сюда меня привела ваша сестра.

— О!

— Очаровательная девушка, — продолжал я. — Никогда бы не подумал, что она ваша сестра.

Затем я перевел взгляд на Билли. Я ненавидел его всей душой и хотел, чтобы он это почувствовал.

— Привет, болван! — сказал я.

Если бы кто-нибудь в этот миг стоял рядом со мной, он услышал бы, как громко бьются их сердца. Билли был готов лопнуть от злости, но я уже смотрел не на него, а на Эла Аффию, который сжимал руку Велды. Но он, как видно, ничего не понял из происходящего вокруг него и переводил недоумевающий взгляд с одного на другого.

— В чем дело, ребята? — спросил он.

— Правда, в чем дело? — повторила Велда.

— Простите, милая, — произнес Билли. — Это просто шутка. Вы же знаете, как шутят иногда некоторые люди.

— Конечно, знаем, — отозвался Эл.

Я смотрел на бруклинского мальчика, внимательно изучая его. Кто-то говорил мне о глазах Эла, но он определенно ошибался. Это были совсем не глупые глаза. Маленькие, близко посаженные, но не глупые. В них светилось то, о чем никто не знал.

— Может быть, кто-нибудь из вас представит меня даме? — проговорил я.

Карл торопливо поставил бокал на стол.

— Вы — Хаммер, кажется? Да, да, вспомнил — Майк Хаммер! — Он взглянул на меня и улыбнулся. — Майк Хаммер, это мисс Ньюс. Кэнди Ньюс.

— Привет, Кэнди, — улыбнулся я.

— Привет, Майк, — откликнулась Велда.

— Отличная фигурка, просто великолепная! Манекенщица?

— Да, служу моделью для газетных объявлений и советов.

О, моя секретарша — невероятная умница. Так мило и просто объяснила она Билли Мисту, почему была с двумя репортёрами. Интересно, как она догадалась о его чувствах? Велда прекрасно понимала, о чем я размышляю, и подмигнула мне.

— А чем занимаетесь вы, мистер Хаммер?

Все настороженно уставились на меня.

— О, я охочусь!

— За крупной дичью?

— За людьми, — ответил я, подмигивая Билли Мисту.

— Интересно.

— Очень. Это настоящий спорт. Вы когда-нибудь охотились?

— Да, а что?

— Нам надо как-нибудь поохотиться вместе. Я покажу вам несколько интересных трюков.

— Я бы тоже хотел это увидеть, — засмеялся Эл.

— Некоторые люди для этого совершенно не годятся, — сказал я ему. — Это ведь только кажется легким, когда в вашем кармане револьвер. — Я обвел всех многозначительным взглядом. — Но когда вы ошиблись и сделали неверную ставку, вам остается извиваться, как червяку, попавшему под сапог. Вы понимаете, о чем я говорю.

Карл собрался было что-то сказать, но я не желал его слушать. В этот момент к нам подошел Лео Гармеди. Поклонившись Велде, он улыбнулся.

— Могу я попросить вас поговорить с моим другом? — обратился он к Велде.

— О, конечно.

— Ты не возражаешь, Билли?

— Поскорее верни ее обратно.

Велда улыбнулась и ушла. Билли Мист сразу же проговорил, не глядя на меня:

— С твоей стороны было бы разумнее оставаться дома.

Я тоже не смотрел на него. Я следил за тем, как Велда проходила сквозь толпу. Поймав официанта, я схватил с подноса бокал, быстро осушил его и пошел искать Майкл.

Я увидел ее в толпе и перехватил взгляд, устремленный на меня. Я хотел двинуться в ее сторону, как неожиданно услышал за своей спиной шепот:

— Майк!

Я повернулся к официанту и взял второй бокал.

— Через час встретимся на углу в аптеке, — прошептал голос Велды.

Этого было вполне достаточно. Я пошел к группе, среди которой находилась Майкл, и встал несколько в стороне, ожидая, когда она извинится перед друзьями и подойдет ко мне. Я заметил, что у нее была усталая улыбка и чем-то обеспокоенное лицо. Вскоре, извинившись перед друзьями, она подошла ко мне.

— Вам весело?

— Почти.

— Я видела, как вы разговаривали с братом.

— И с его друзьями. Он уверен, что у него много друзей.

— А разве это не так?

— Почти так.

Она нахмурилась.

— Отвезите меня домой, Майк.

— Еще слишком рано, детка. Мне ведь еще необходимо объясниться. Когда это произойдет, я не хочу, чтобы вы были рядом.

— С Карлом?

— И с ним тоже.

— А как же я?

— Вы просто прелесть, Майкл. Но если вы против меня что-то замышляете, то говорю заранее это не пройдет. Да, я вам не доверяю. Можно сходить по вас с ума, но доверять вам нельзя. Я сказал вам одно слово во время прошлой встречи — «мафия». Это слово неприятно произносить вслух, потому что оно, как правило, означает неприятности. С этим словом связаны многочисленные убийства, и поскольку вы имеете какое-то отношение к этой организации, я вам не доверяю.

— Но вы же… не чувствовали то же самое… когда… когда целовали меня?

Я погладил ее по плечу.

— Меня интересует одна вещь, детка.

— Какая?

— Одно важное наблюдение.

— О, это звучит интригующе. Итак, какое?

— У нас еще будет время потолковать об этом. А сейчас, извините, у меня срочное дело.

— Мне показалось, что Вашингтон начал действовать, — сказал я Велде при встрече.

— Еще бы, — усмехнулась Велда. — Билли сообщил, что сегодняшней ночью у него намечается одно важное дело. — Она открыла сумочку и что-то достала из нее. — Он дал мне ключ от своей квартиры и сказал, чтобы я поджидала его там.

Я свистнул и взял у нее ключ.

— Но это не для меня, Майк. Пойди ты. — Она выглядела озабоченной.

— А что еще, Велда?

— У меня есть дубликат ключа, который мне удалось умыкнуть у Карла. Надо смотаться туда, и тоже быстро.

— Верно.

— Эл Аффия также пригласил меня к себе, но прежде, чем я пойду к Билли, — мягко промолвила она.

— Ах, грязная скотина!

— Не волнуйся, Майк.

— Я и не волнуюсь. Но у меня огромное желание превратить его в кровавый бифштекс!

Велда нежно сжала мою руку. Она вынула из сумочки пузырек аспирина и показала его мне.

— Тут хлорал, так что можешь не волноваться.

Мне это совсем не понравилось. Я знал, что она собирается сделать, и не хотел этого.

— Но он же не турист, Велда, и к тому же кругом люди.

— Но он к тому же еще мужчина.

У меня вдруг пересохло во рту.

— Он хитрый человек.

— У меня есть это, Майк, — заупрямилась Велда.

Иногда мы совершаем поступки, которые не хотели бы сделать. Мы ненавидим себя за это, но все же совершаем их. Я кивнул.

— Где он живет?

— Не в Бруклине, конечно. Он специально снимает квартиру под именем Тонни Тода на Сорок седьмой, между Восьмой и Девятой авеню. — Она извлекла записку и показала ее мне. Я тщательно запомнил адрес. — Счастливой охоты, Майк!

Велда ушла, а я еще некоторое время стоял и смотрел вслед прекрасной партнерше.

Через пять минут я уже двигался по направлению к квартире Билли Миста. Впервые я радовался, что это такой большой мужчина, настолько большой и крупный, что он надеялся на свою силу и не держал возле себя телохранителя. Он мог позволить себе роскошь полагаться на собственную безопасность, зная, что по одному его слову целая армия убийц уничтожит того, кто встанет на его кровавом пути.

Остальное было плевым делом. Я вошел в дом, как в свой собственный, поднялся на лифте и открыл дверь ключом. У него было восемь комнат, и повсюду царили чистота и порядок. Минут сорок пять я потратил на осмотр семи комнат и, ничего в них не обнаружив, приступил к осмотру восьмой. Это была маленькая гостиная, но в то же время она напоминала кладовую. Здесь стоял телевизор, письменный стол и книжный шкаф, набитый бумагами. Из всех восьми комнат это было именно то место, где Билли Мист в одиночестве проводил свое время.

Письменный стол был заперт на ключ, но открыть его было пустяком. В центральной его части лежала папка с бумагами, вырезками и фотографиями, на которых был изображен сам Билли Мист. Этот тип был дьявольским эгоистом. Десять минут я потратил на книжный шкаф и наконец обнаружил там фото Берты Торн. Подписи никакой не было, но отовсюду, кроме Берты, на меня смотрела смеющаяся физиономия Билли.

Но на этих снимках Берта почему-то не улыбалась. Потом была еще фотография Берты и Карла, а за ними стоял все тот же Билли и с кем-то разговаривал. На одной из фотографий было от руки написано: «Моему любимому и самому красивому мужчине». И больше ничего, если не считать бутылочки из-под лекарства. Судя по этикетке на ней, Билли, очевидно, страдал расстройством желудка.

Я закрыл стол, запер ящики на ключ и стер свои следы. После этого я подошел к телефону и набрал номер Пата. Дома никто не ответил, и я позвонил в полицию.

— Ты занят, Пат? — спросил я, когда он поднял трубку.

— Да. А где ты? Я все время звоню тебе в офис.

— Ну, если я тебе скажу, где я нахожусь, ты все равно не поверишь. А в чем дело?

— Заговорил Саджер Омохауз.

У меня от неожиданности задрожали ноги.

— Быстрее выкладывай, Пат! Что он сказал?

Пат понизил голос:

— Этот Саджер был в деле, когда ухлопали Берту Торн. Это должен был сделать Чарли Макс, но он не сделал.

— Дальше! Он указал на кого-нибудь?

— Нет. Он сказал, что все остальные совершенно новые для него лица, и он их не знает.

— Проклятье! А вы что, не можете заставить его разговориться?

— Больше никто и ничего не сможет. Когда его перевозили в прокуратуру, то по дороге его убили.

— Что ты сказал?!

— Саджер и Чарли — оба мертвы. Один из сотрудников ФБР и коп тоже убиты. Их машину обстреляли из пулемета.

— Черт побери, кому-то не дают покоя лавры Эль Капоне, Пат! Ну скажи же. ради Бога, как велики эти люди? Насколько далеко они могут зайти, пользуясь своей безнаказанностью?

— Похоже, эго очень крупные фигуры. Саджер описал нам одного из резидентов Майами. О, он слишком велик!

Я неожиданно ощутил на губах неприятный привкус.

— Ясно, — пробормотал я. — Значит, если ему и зададут несколько вопросов, то совершенно очевидно, что его ответы вас ни в коем случае не удовлетворят. Но я бы сам хотел с ним поговорить. Только я и кожаный ремень. 14 я буду счастлив услышать его хриплые ответы.

— Это не годится, Майк.

— Для меня годится. Следы машины есть?

— Мы обнаружили ее. — Голос Пата звучал устало. — она была брошена, но мы нашли в ней револьвер. Мы уже выяснили, что он похищен из арсенала в Иллинойсе. На нем не было никаких отпечатков. Лаборатория продолжает исследования.

— О, не пройдет и года, как мы получим от них сведения. Нет, я бы все же хотел сделать эту работу по-своему.

— Вот поэтому-го я и звонил тебе.

— Я слушаю тебя.

— Твоя сумасшедшая игра с Саджером и Чарли подействовала на нервы ФБР.

— Ты же знаешь, что им сказать.

— Да… Но они не желают тратить время, спасая тебя от неприятностей.

— Идиоты! Им же надо все время следить за мной, чтобы вовремя закончить дело, а не то они дождутся, что я один со всем справлюсь. А потом им ничего не стоит все мои заслуги приписать себе.

— Майк…

— Ну и черт с ними, дружище! Пусть разобьют себе головы.

— Заткнись ты хоть на минутку! — с тихой яростью произнес Пат. — За тобой не следят только потому, что они боятся потерять своих людей. Они уже кое-что потеряли и хотят потрясти Длинного Джона.

— Ну и что?

— А то, что у них нет никакой зацепки. Их люди в штатском ведут работу повсюду, а ты им мешаешь. После твоих визитов никто не осмеливается заговорить, и это их злит.

Я довольно ухмыльнулся.

— Пат, скажи им спасибо. Я не хочу, чтобы из-за них подстрелили меня, и поэтому буду действовать по- своему. А о Карвер тебе что-нибудь известно?

— Ничего… У нас, правда, имеются две недавно убитые блондинки. Одну из них три дня назад выловили в реке, а другую прошлой ночью прикончил любовник. Она тебя интересует?

— Нет. — Я взглянул на часы. — Нам с гобой пора закругляться. Я еще позвоню тебе в течение ночи, в крайнем случае, завтра утром, не позже.

— О’кей. Где ты?

— Сейчас я на квартире парня по имени Билли Мист, и он может появиться в любую минуту.

— В таком случае пока, Майк. — Он тяжело вздохнул и положил трубку.

Я последовал его примеру. И вовремя… Я неожиданно услышал шум лифта и стремительно выскочил из квартиры. На лестничной клетке я замер в ожидании. Лифт остановился, и из него появились Билли Мист и какой-то мускулистый парень. Они быстро вошли в квартиру. Разговаривать с ними мне было не о чем, и я спустился вниз.

Я прошагал примерно полквартала, когда меня внезапно осенила мысль, которая заставила резко остановиться. Было что-то мелкое и незначительное, что-то весьма тривиальное, что-то такое, мимо чего я прошел. Это не давало мне покоя. Минуту или две я стоял, собираясь с мыслями.

На углу улицы я ждал перед светофором, когда вспыхнет зеленый огонек. Вдруг из-за угла выскочило такси, промчавшееся мимо меня, и я заметил, что в нем сидит Велда и еще кто-то. Я не мог ни остановить такси, ни погнаться за ним, а потому застыл в секундной растерянности. Перейдя на другую сторону улицы, я сел в такси и приказал ехать на Сорок седьмую авеню.

Дом располагался в середине квартала. Это был старый дом, выстроенный не менее пятидесяти лет назад. Надпись на двери гласила, что Тод проживает на первом этаже в противоположной части дома. Звонить мне не понадобилось, так как дверь уже была открыта. Я вошел внутрь и вскоре предстал перед дверью с дощечкой, на которой значилось: «Тод». И здесь мне не пришлось звонить, так как и эта дверь оказалась открытой. Я заглянул в квартиру, и мне в глаза бросилась огромная лужа крови на полу.

Лужа начиналась прямо в прихожей. Я замер на месте. Конечно, в таких случаях лучше всего иметь в руке пушку. Когда в руке пистолет, то вас внимательно выслушают и исполнят все ваши приказания и пожелания. Но, увы, у меня не было пистолета, и я как можно тише скользнул вперед, стараясь быть бесшумным. И со мной ничего не случилось. Зато я увидел то, что произошло в квартире…

На столе стояли стаканы, бутылка с ликером и наполовину опорожненная бутылка виски. В воде плавилось несколько кусочков льда. На полу валялись осколки молочной бутылки, и среди них пятна крови. Велда определенно дала ему хлорала, который, видимо, почему-то не подействовал, и Эл полез к ней. Он бы убил ее, если бы мог, но она стукнула его молочной бутылкой. Эта мысль внезапно пришла мне в голову, и я ощутил желание прикончить мерзавца. Выходит, он все же очухался и теперь рвется к Билли Мисту. Я торопливо набрал номер Пата. Мелкая дрожь била меня в ожидании ответа. Наконец, он соизволил поднять трубку.

— Слушай, Пат, и, пожалуйста, не задавай вопросов. Ты понимаешь, они поймали Велду. Она поехала к Билли Мисту и угодила в ловушку. Отправляй туда быстрее машину с ребятами. Что? Вытяни ее оттуда, черт побери. Действуй!

Я быстро назвал Пату адрес Билли Миста и телефон Эла.

Когда я положил трубку, то был уже спокоен и холоден. Я закрыл дверь и стал лелеять надежду, что Эл вернется сюда один, тогда я сумею с ним поговорить. Я с нетерпением ждал звонка Пата и сидел на одном месте, не двигаясь. Потом мое терпение лопнуло. Поднявшись, я прошелся по квартире. В кабинете я обнаружил массу разных бутылок. Запахи отличного спиртного все же соблазнили меня, и я решил выпить. Я пил и курил, прислушиваясь, не звонит ли телефон, а глаза мои разглядывали обстановку квартиры. И я неожиданно понял, почему Эл выбрал именно это место. Это была хорошая, надежная база, где они могли разрабатывать свои преступные операции. Трудно было догадаться, что у Эла была еще одна квартира. Я оглядывался по сторонам и думал, что тут он должен был заниматься своими личными делами, это было мое твердое убеждение. Я видел пустые бланки, чековые книжки и различные документы. Видимо, деньги, получаемые от организации, он держал отдельно, и правительству в голову не приходило, что кроме их era пятидесяти долларов в неделю у него имеются другие, более значительные доходы. Я разглядывал бумаги, когда зазвонил телефон.

— Это ты, Майк? — услышал я голос Пата.

— Говори скорее!

— Волнуешься?

— Да говори же ты, черт тебя побери? Что случилось?

— Ничего, кроме того, что пара молодых людей побывала в гостях. Мист был один и валялся в постели. Он впустил копов, разрешил им осмотреть квартиру, а потом послал к черту. Один раз позвонил по телефону.

Я уже не слушал его. Швырнув трубку, я достал сигареты и закурил. На улице шел нудный дождь. Я прошелся по комнате, снова вернулся к столу и принялся ворошить бумаги, лежащие на нем. Неожиданно среди бумаг мне попалось на глаза название корабля — «Седрик».

Теперь, когда уже было слишком поздно, я начал кое- что понимать. Они не убьют ее, пока не удостоверятся — кто она. Они ведь не пожелают упустить свой шанс. Но когда они убедятся, тогда обязательно убьют ее.

Спал я очень плохо. Во сне меня мучили кошмары, и я все время ворочался с боку на бок. Когда я проснулся, было почти шесть вечера. Время было слишком дорого для меня, чтобы тратить его впустую, но я не мог приступить к активным действиям, пока не приду в нормальную форму.

Достав из холодильника банку креветок, я поставил ее на огонь, а сам схватил телефон. Первым, кому я позвонил, был Рэй Дакер.

— Рад твоему звонку, Майк, — прохрипел он в трубку. — Я сам собирался тебе позвонить.

— Что-нибудь новенькое?

— Возможно. Я проследил за Ковальским и кое-что выяснил. Его, видишь ли, наняли, чтобы охранять и защищать Берту Торн. Она заметила, что за ней кто-то следит, и была сильно напугана этим обстоятельством. Гонорар она выплатила наличными, и они послали Ли на постоянное дежурство. По утрам он отвозил ее, а вечером вновь привозил домой.

— Ты мне об этом уже говорил, Рэй.

— Помню, но тут появилось кое-что другое. Через неделю Ли Ковальский перестал появляться в своей квартире. Они послали другого человека, и тот сообщил, что Ковальский все время торчит у нее дома.

— Контора была против?

— Против чего? Э го ее дело, и если она хотела этого, то почему бы им быть против? Она ведь исправно им платила.

— Что же дальше?

— По сообщению другого детектива, Ковальский действительно был ее сыщиком и телохранителем. Он даже пару раз влез из-за нее в драку, и ей, кажется, это понравилось.

Это была уже совершенно другая нить. Веревка становилась все длиннее и длиннее, а дело все более запутывалось.

— Ты думаешь? — осведомился Рэй.

— Да.

— Зачем ты мне позвонил?

— Ты узнал о шофере грузовика, который убил Ли?

— Конечно. Это Гарвей Уэллес. Проживает над салоном Паскаля на Канал-стрит. Ты знаешь, где это?

— Знаю…

— Кое-что стало известно и о Нике Раймонде.

— Что?

— Он импортировал табак в Италию. Перед войной сменил имя Раймондо на Раймонд. Он ежегодно совершал поездки туда и обратно. Один из его старых клиентов сообщил мне, что хотя он и не выглядел богачом, но каждую зиму проводил в Майами и швырял деньгами направо и налево. К тому же он слыл порядочным бабником.

— О'кей, Рэй, благодарю за информацию.

— Ты уже все выяснил?

— Еще нет, потом расскажу'.

Я положил трубку на рычаг и открыл банку. Немного закусив, я выпил кофе и стал одеваться, как в дверь постучали. Открыв ее, я увидел управляющего, который с беспокойством переминался с ноги на ногу.

— Спуститесь, пожалуйста, вниз, мистер Хаммер.

— А в чем дело?

Объяснять он не захотел, а настаивать я не стал. Я просто последовал за ним в его квартиру.

— Сюда, — показал он пальцем.

Она сидела на тахте рядом с женой управляющего. Слезы катились из ее глаз, промыв полоски на грязном лице. Вся одежда на ней была перепачкана.

— Лили! — воскликнул я, и она подняла голову. Глаза у нее были красными, как у кролика.

— Вы знаете ее, мистер Хаммер?

— Еще бы! — Я присел рядом с ней и погладил по волосам. Они были липкими от грязи и отвратительно пахли. — Что с тобой случилось, детка?

Лили всхлипнула.

— Пусть она побудет немного одна, мистер Хаммер, — произнес управляющий. — Так она быстрее придет в себя.

— Где вы ее нашли?

— В подвале… Она лежала в одном из мусорных ящиков. Сам бы я ее не нашел. Ее случайно обнаружили жильцы с первого этажа, которые там что-то потеряли. Я тут же спустился в подвал, и она попросила, чтобы я позвал вас.

Я взял ее за руку.

— Что с тобой, детка?

Лили снова всхлипнула.

— Она чем-то сильно напугана, — предположила жена управляющего. — Ей необходимо как следует вымыться и переодеться. С ней ее чемодан.

— Я совершенно здорова, — прошептала Лили. — Дайте мне побыть одной. — Она вдруг зарыдала и заверещала пронзительным голоском — Майк, возьми меня с собой! Ну, пожалуйста! Возьми меня с собой!

— У нее что, большие неприятности, мистер Хаммер?

Я сердито взглянул на управляющего.

— Да, но совсем не те, о которых вы думаете.

Он посмотрел на жену и понимающе кивнул.

— Помогите мне поднять ее в мою квартиру.

Управляющий взял в одну руку чемодан, другой подхватил Лили под руку, и мы направились к служебному лифту. Мы поднялись в квартиру, никого по дороге не встретив.

— Если я вам понадоблюсь, дайте мне сразу знать, — проговорил управляющий.

— Да, так я и сделаю. Но самое главное, держите язык за зубами. То же самое передайте жене.

— Понятно, мистер Хаммер.

— И еще: поставьте мне на дверь стальный засов.

— Хорошо, мистер Хаммер. Завтра же утром все будет сделано. — И он ушел, прикрыв за собой дверь.

Лили сидела в кресле с видом ребенка, ожидающего наказания. Я налил немного виски, и она залпом выпила его.

— Ну, лучше стало?

— Немного.

— Хочешь повторить?

Она молча кивнула.

— Расскажи мне все с самого начала.

— Они вернулись, — произнесла она дрожащим голоском. Они пытались открыть дверь, и один из них что- то сделал с замком. И он… открылся. Я сидела здесь, и у меня не было сил даже закричать. Но цепочка на двери все же помешала им. — По ее телу пробежала дрожь. — Я услышала, как они о чем-то спорили. Один из них сказал, что надо посмотреть. Я… я не могла больше тут оставаться, Майк. Мне было очень страшно. Я побросала одежду в чемодан и кинулась на улицу, как только они ушли. Там я дико испугалась, подумав, что они могут быть на улице, и побежала в подвал. О, Майк! Я… я… прости меня!

— Не волнуйся, Лили, я все понимаю. Ты их видела?

— Нет. — Она снова задрожала. — Когда этот мужчина нашел меня, я решила, что он один из них.

— Не надо бояться, Лили. Я больше не оставлю тебя тут одну. Иди умойся и приведи себя в порядок. И свои прекрасные волосы тоже. Потом поешь…

— Майк, а ты не уйдешь?

— Когда мне надо будет уйти, жена управляющего посидит с тобой до моего возвращения. Ты не возражаешь?

— А ты скоро вернешься?

Я кивнул и взял телефонную трубку. Жена управляющего заявила, что будет рада помочь мне и сразу же поднимется наверх. Я попросил ее захватить бутылку спирта, чтобы почистить платье Лили.

Девушка уже дремала, откинув голову на спинку кресла. Я взял ее за руки, удивившись, что они такие маленькие. Она обняла меня, прежде чем я успел поцеловать ее, и прижалась лицом к моей груди.

Жена управляющего пришла, когда Лили еще находилась в ванне. Она принесла спирт и принялась готовить еду. Я постучал в дверь ванной:

— Ты не утонула. Лили?

Шум воды мгновенно стих, и она сразу же откликнулась:

— Нет, а что?

— Хочешь, я потру тебе спинку? — пошутил я.

Она расхохоталась, и я почувствовал облегчение. Попросив жену управляющего не отлучаться до моего возвращения и показав ей, где что находится, я вышел из дома.

Было тридцать две минуты восьмого. Над городом опускался серый, мрачный туман. Все вокруг было зловеще и сыро. В такие вечера город казался совсем пустынным. Я не взял свою машину, а поехал на такси на Канал- стрит. У салона Паскаля я расплатился с шофером и подошел к двери дома. Здесь было светло и уютно. За дверью раздавались возбужденные голоса. Но я не вошел в салон, а стал подниматься по лестнице.

Дверь мне открыла маленькая полная женщина.

— Миссис Уэллес?

— Да.

— Моя фамилия Хаммер. Я хотел бы поговорить с вашим мужем.

Она пропустила меня, закрыла дверь и крикнула:

— Гарв, здесь джентльмен, который хочет тебя видеть!

До меня доносились детские голоса. Им что-то сказал мужской голос, и неожиданно стало тихо. Он появился на кухне со странным выражением лица и, кивнув мне, протянул руку для приветствия.

— Это мистер Хаммер, — улыбнулась его жена и указала мне на стул возле стола.

Это был крупный мужчина. В нем одновременно было что-то ирландское и скандинавское.

— Я не задержу вас, — успокоил я его. — Я детектив, но не собираюсь причинять вам неприятности. Все, что вы мне скажете, не выйдет за порог вашего дома.

Он был весь внимание.

— Некоторое время назад вы, управляя грузовиком, сбили человека по имени Ковальский.

Мужчина побледнел.

— Я уже объяснял…

— Вы меня не поняли, — перебил я его. — Подождите… Вы объяснили, что это был всего лишь несчастный случай, первый несчастный случай в вашей практике. Все произошло таким образом, что вы ничего не могли сделать, так?

— Верно.

— О’кей. С тех пор прошло некоторое время. Никто, кроме вас, ничего не видел. Скажите, с тех пор вы вспоминали об этом несчастном случае?

— Еще бы! Вы знаете, мистер Хаммер, бывают такие ночи, когда я не могу уснуть.

— Но вы ведь должны были видеть, как все это случилось. Иногда детали происшедшего всплывают совершенно неожиданно для людей по прошествии какого-то времени. Не так ли?

— Что-то в этом роде.

— Вы в чем-то сомневаетесь?

Он пристально уставился на меня.

— Вы что-то знаете, мистер Хаммер?

— Возможно…

Он весь подался вперед.

— Мне и сейчас не все ясно. Я видел, как из-за ко- I лонны выскочил какой-то парень. Я тут же начал сигналить и нажал на тормоза. Конечно, такую машину, как грузовик, сразу не остановишь. Этот парень выскочил слишком стремительно… Он даже не бежал, а просто несся… — Гарвей с беспокойством посмотрел на меня и добавил — Вы знаете, что я имею в виду. Я ведь совсем не собираюсь оправдываться.

— Понимаю.

— Я мигом выскочил из машины. Он лежал передо мной под передней осью. Я помню, он кричал и звал на помощь. Иногда я совершенно уверен в том, что этот парень бежал, а иногда меня берут сомнения. Но я абсолютно уверен, что все это не случайно.

Я поднялся и надел шляпу.

— Перестаньте размышлять над этим, а тем более терзаться. Это не был несчастный случай. — У мужчины округлились глаза. — Это было убийство. Ковальского с силой толкнули под машину, а вас использовали вслепую. — Я открыл дверь и сказал на прощание — Спасибо за помощь.

— Это вам… спасибо, мистер Хаммер. Теперь я буду спать спокойно и не кричать по ночам, пугая жену и детей.

Десять минут десятого. В вестибюле располагался ряд телефонных будок, и все свободные. В разных углах сидели двое мужчин и делали вид, что читают газеты. Девушка в газетном киоске разменяла мне деньги, и я прошел в дальнюю кабину.

Тринадцать центов, и я разговариваю по телефону. У этого человека глубокий и низкий голос, и я отлично его себе представляю: всегда небрит, поношенный костюм— ему жалко денег на одежду. Он никто, когда нет скачек, и он все, когда они проходят.

— Дейв? — спросил я.

— Я слушаю.

— Это Майк Хаммер.

Я представил себе, как его огромная лапища с силой сжимает телефонную трубку.

— Привет, Майк. Как самочувствие, дружище?

— Ты был абсолютно прав, старина, и назвал точное место.

— Ты просто убиваешь меня, попробуй еще раз.

— Ты знаешь меня… Я попался, но сумел улизнуть.

Голос его дрогнул.

— Послушай, я готов на все, но не вороши ты, пожалуйста, эту помойку. Они ведь умеют заставить говорить кого угодно, а у меня, поверь, нет никакого желания открывать рот.

— Слушай, Дейв, предстоит большое дело. Если бы оно было полегче, я бы обратился к кому-нибудь другому. Они взяли Велду, понимаешь?

— В таком случае необходимо немедленно действовать.

— Я готов, но если ничего не выйдет, советую запомнить— я разрежу их на куски.

— О’кей, Майк. Я бегу, не звони мне больше.

— Договорились…

Я подошел к клерку, тот улыбнулся:

— Номер, сэр?

— Нет, благодарю. Я хотел бы увидеть управляющего.

— Боюсь, из этого ничего не получится. Он же уходит по вечерам. Видите ли…

— Он живет здесь?

— Видите ли, сэр… — замялся он.

Я дал ему ассигнацию. Парень был прилично одет, но навряд ли ему хорошо платили на этой должности, а десятка тоже деньги.

— Не волнуйтесь, все будет в порядке, я лишь поговорю с ним.

— Номер 101.— Он указал пальцем направление. — Пройдите здесь, эго будет быстрее.

Я остановился у двери «101» и нажал кнопку звонка. Дверь мне открыл средних лет латиноамериканец, и на его губах заиграла профессиональная улыбка. Он склонил голову набок, и щеточки его усиков растянулись. Он сразу же сообщил мне, что торопится на важную деловую встречу.

Я втолкнул его обратно в номер, и улыбка мгновенно слетела с его лица. Войдя за ним, я закрыл дверь. Он с ужасом уставился на меня.

— Что это значит?

— Пойди сядь.

— Но…

Я заехал ему по губам, и он, прислонившись спиной к стене, издал несколько нечленораздельных, диких звуков. Он не пытался сопротивляться, когда я втолкнул его в гостиную.

— Повернись и посмотри на меня! — приказал я, и он мгновенно повиновался. — Я пришел сюда, чтобы задать тебе несколько вопросов, и ты должен немедленно ответить на них. Только не увиливай, в противном случае ты можешь потом не узнать себя в зеркале. Я не шучу, имей это в виду. Садись!

Он рухнул на стул и хотел что-то сказать, но не смог издать ни звука и только кивнул.

— Откуда у него деньги?

Управляющий умоляюще сложил руки и заявил, что ничего не знает по этому поводу. Я со смаком влепил ему пощечину. Его голова дернулась, и он жалобно застонал.

— Пожалуйста, не надо… Я скажу вам все, пожалуйста…

— Ну?

— У него дело. Он из-за границы…

— Это мне известно. Но дело не дает ему таких денег, которые он тратит.

— Да, да, это правда. Но он никогда об этом не говорил. Говорил о многом, но об этом никогда…

— Он любил женщин?

По глазам этого человека я видел, что он не понимает, куда я клоню.

— Вот что, милый, — снова заговорил я. — Вы оба любите баб и оба их убиваете. Ты знаешь его настоящее имя. Все это вскоре должно проясниться. Ты многое знаешь, но узнаешь еще больше. Подумай об этом. Даю тебе минуту на размышление. Ровно одну минуту.

Казалось, его шея с трудом удерживала голову.

— Это правда… у него действительно есть деньги… Достаточно денег… Он тратит их на всякие глупости. Но их у него должно стать еще больше. Так он говорил… Сперва я подумал, что он просто хвастает, но нет, он был совершенно серьезным. Больше он мне ничего не сказал.

Я медленно шагнул к нему, но он неожиданно усмехнулся.

— Это правда. Клянусь, это правда. Но это совсем другие деньги… Несколько раз он говорил мне, когда был в хорошем настроении… Он спрашивал, как бы я себя чувствовал, если бы у меня было два миллиона долларов. Раймондо… О, они у него есть, я знаю это… Говорю вам правду — это грязные деньги. Я ведь знал, что рано или поздно, но это обязательно случится. Я знал, что это случится… я знал…

— Откуда?

— Перед смертью у него были люди. И я знаю их.

— Говори.

— Мафия… — прохрипел он.

— Раймондо знал, что за ним следят?

— Не думаю.

— Ты не сказал ему?

Он посмотрел на меня, как на психа.

— Ты ведь не думаешь, что он погиб случайно? — Управляющий испуганно заморгал. — Тебе-то ведь это выгодно.

— Пожалуйста… — начал он.

— Ты ублюдок, Триваго! Многие люди умерли потому, что ты этого хотел.

— Но я…

— Заткнись! И не думай, что на твой гнусный голос кто-нибудь прибежит.

— Нет! — Он встал. — Я их знаю, знаю еще по Европе. Но кто я такой, чтобы выступать против них! Вы же не понимаете, какие это страшные люди. Вы…

Я легонько съездил ему кулаком в челюсть. Слегка, и только для того, чтобы он вновь опустился на стул. Но, вероятно, я перестарался, так как он вместе со стулом свалился на пол.

Он лежал на полу, и его глаза не мигая смотрели на свет, а изо рта показалась алая струйка крови. Он напоминал клопа, застрявшего в паутине и пытающегося спрятаться от паука.

Кримен Триваго уже никогда не будет таким, как раньше.

В вестибюле я снова воспользовался телефоном. Я позвонил к себе на квартиру, трубку сняла жена управляющего. Назвавшись, я поинтересовался, все ли в порядке. Она ответила, что все хорошо, что Лили сейчас спит, закрывшись в спальне, и что она слышит ее ровное дыхание. Она сообщила, что мне уже трижды звонили. Одним из звонивших был капитан Чамберс, и он хотел немедленно меня видеть. Я поблагодарил ее и повесил трубку. Подняв воротник пальто, я вышел под дождь и без труда поймал такси. Назвав адрес, я спокойно откинулся на сиденье и закурил сигарету. А ведь где-то на дождь смотрит Велда и сходит с ума от страха, не в состоянии о чем-либо думать. Они ведь, конечно, не будут с ней любезничать. Ей остается только ждать и надеяться. Правда, и люди, в руках которых она оказалась, наверняка тоже задумались, задумались о длинной веренице убийств и о двух последних трупах. Они, вероятно, надеются убить меня, прежде чем я накрою их.

Тут я попросил шофера повернуть, и мы остановились возле дома Пата.

Пат был у себя. Он не спал. Я положил шляпу на стол и сел. Он все еще молчал, тогда я достал сигарету и закурил. Пат продолжал молчать, но у меня не было времени на ожидание.

— Как дела, приятель?

— Ты очень мило руководишь всеми, Майк.

— А тебе это не нравится? — разозлился я. — Что бы ты делал без меня? Отвечай, или я ухожу!

— Майк, в это дело замешаны весьма важные шишки. Но они пока только сидят и ждут, а ты ходишь и путаешь карты…

— Благодарю за комплимент, но пока я сам топчусь на месте. На чем ты остановился?

— А ты?

Я усмехнулся.

— Эти ублюдки взяли Велду… Она обманула Эла Аффию и заманила его в западню, которая, к сожалению, не захлопнулась. Она играла весьма хитро и рискованно, но, несмотря на это, теперь у них в руках.

В кабинете было тихо и спокойно. На стене размеренно тикали часы. На улице хлестал дождь.

— Что-то не видно, чтобы ты был слишком озабочен, — неожиданно заметил Пат, отводя глаза в сторону.

— Они хотят быть уверенными. Хотят точно знать, есть ли у меня то, что им нужно, или нет. Сперва они думали, что Берта Торн передала мне это. Если бы речь шла о другом человеке, а не обо мне, все было бы иначе. Но со мной их трюки не проходят.

— Хватит об этом, Майк.

— Пока я не знаю, что делать. Но я думал, что мы работаем вместе.

— Я не забыл об этом, — взглянул на меня Пат. — Выяснилось, Берта не сбежала из больницы, это было запланировано. Ее имя и адрес оказались липовыми, и из словесного портрета мы узнали лишь то, что у нее каштановые волосы. Медсестра утверждает, что после ее ухода Берта чересчур нервничала.

— Как же случилось, что ты только сейчас узнал об этом?

— Это ведь частная больница, и они опасаются за свою репутацию. Они молчали до тех пор, пока мы их как следует не припугнули. Во всяком случае, мы хорошенько потрясли их и узнали, что гам были две посетительницы. Когда они стояли у двери, удалось услышать обрывок их разговора. — Пат достал бумагу и прочитал: — «Они ищут тебя. Сегодня они были дома…» Остальное мы узнали сами. Одна из посетительниц упоминала о каких-то главных воротах и машине, которая будет ждать за углом. — Пат замолчал и сложил бумагу. — Но вышло так, что у этого угла была поставлена машина ФБР. Посетительницы испугались и уехали на попутной машине. Человека, которого она ждала, она не видела.

— Нет, она видела, этого человека, — возразил я. — Но только он находился в другой машине. Она чертовски хорошо знала, что за ней следят.

— Нет, тут что-то не так.

— Да, как в детективных романах.

— Доказательства?

— Их нет, но это все же случилось.

Я не видел его лица, но догадывался, о чем он сейчас думает. Пат своим путем добрался до фактов, которые мне уже были известны.

— Этим человеком был Раймонд Николас, — не выдержал я. — Вот и весь ответ.

— Но Раймонд Николас был агентом мафии, — прищурился Пат. — Он занимался делом, которое было связано с частными поездками.

Я промолчал.

— Он добывал деньги для мафии.

Пат внимательно наблюдал, как я пускаю дьцч в потолок.

Теперь картина прояснялась, но оставался один туманный вопрос. Я никак не мог установить, кто же заправлял всем этим преступным бизнесом?

— Как изменились цены на наркотики по сравнению с довоенным периодом?

— Вдвое выше сейчас.

Я встал и надел шляпу.

— Вот и все, мой друг. Все дело в паре коробок из-под обуви. Если я их найду, то расскажу тебе на досуге что-то весьма интересное.

— Ты знаешь, где они?

— Нет, пока не знаю, дружище. Но у меня есть замечательная идея, и, если коробки пока спрятаны, значит, останутся спрятанными еще на некоторое время. Сейчас меня больше интересует человек, стоящий за всем этим, потому что Велда наверняка в его руках. Если я вычислю его. то сразу найду Велду…

— Куда ты собираешься идти?

— Я думаю, Пат, что мне снова придется кого-то прикончить.

Коп за распределительным щитом позволил мне воспользоваться телефоном. Он соединил меня с городом, и я назвал номер, полученный от Майкл Фридей.

— Ваша линия свободна, — пропищала телефонистка.

— Хэлло, это Майкл?

— Майк, это ты? Да… здесь никого нет.

— Ладно. Теперь слушайте. На Пятидесятой улице есть местечко под названием «Тексан». Приезжайте туда как можно быстрее. Я буду ждать. Вы готовы?

— Да, но…

Я не стал дальше слушать и положил трубку. Это лучшее, что можно было предпринять в создавшейся ситуации, особенно если вы хотите заставить женщину поторопиться. Иначе она потратит кучу времени на сборы. Я выбежал на улицу, вскочил в такси и назвал адрес Эла Аффии. Дождь стих.

Тут все оставалось по-прежнему, без каких-либо изменений. Кровь еще пузырилась на полу, но, открыв дверь комнаты, я застыл на месте. Из ее дальнего угла на меня с насмешкой смотрел сам Эл Аффия. Его ухмылка была ужасна, потому что удар бутылкой сильно изуродовал его физиономию. Он был мертв. А ухмылка означала, что Эл умирал медленно.

Но то, за чем я пришел, исчезло. На столе лежали две бумажки, остальные пропали. Я быстро снял трубку, набрал номер и сказал:

— Дежурный, быстро соедините меня с кем-нибудь из местного руководства ФБР.

Мгновенно раздался голос:

— Федеральное бюро расследований. Моффат слушает.

— Вам лучше приехать сюда, Моффат, — произнес я. положил трубку на рычаг и вышел из дома.

Они обязательно все разузнают. Этих ребят невозможно заметить в толпе, но у них повсюду есть глаза и уши, а уж дураками их никак не назовешь. Эти парни работают умело, спокойно, и о них никогда не пишут в газетах. Сотрудники ФБР всегда в курсе событий. Может быть, в данный момент они знают гораздо больше, чем я.

Она уже поджидала меня в баре. Крепкая, красивая молодая женщина с чувственным ртом. Она улыбнулась мне и с любопытством ждала, что я скажу. Я кивнул головой в сторону кабины, и она послушно последовала за мной. Мы сели. Она ждала, а я неожиданно с тоской вспомнил, что в последний раз был здесь с моей Велдой.

Я взял сигарету, которую она протянула, закурил и, наклонившись к ней, спросил:

— Вы очень любите своего брата?

— Майк…

— Я задал вопрос.

— Но он же мой брат.

— Тем более.

— Это не имеет значения.

— Но он замешан в очень грязном рэкете. Он принимает в нем непосредственное участие и расплачивается кровью и ужасом, которые сопровождают все ужасные деяния мафии. Брат ваш — часть цепочки убийц и воров, однако вы любите его деньги, и он покупает вашу любовь, не так ли?

Она вздрогнула, как будто я показал ей змею.

— Стой, Майк, стой!

— Вы можете быть либо на его стороне, либо на моей, середина исключена. И этот выбор зависит только от вас.

Внезапно ее лицо исказила неприятная гримаса, и ее рот не казался больше таким привлекательным. Она еле- еле сдерживала рыдания.

— Эл Аффия мертв. Но он, к сожалению, не последняя жертва… Так как же?

— Яс вами, Майк, — медленно промолвила она.

— Мне необходима некоторая информация о Берте Торн. — Она опустила глаза. — Ваш брат решил избавиться от нее. Почему?

— Он ненавидел эту женщину. Она была бродяжкой, а он ненавидел бродяг.

— Она знала это?

Майкл покачала головой.

— На людях он был с ней очень нежен, но, когда мы оставались с ним наедине, говорил о ней ужасные вещи.

— Как далеко он зашел?

Девушка как-то беспомощно посмотрела на меня.

— О, он держал ее при себе. Не понимаю почему, но он не отпускал ее от себя. Он вообще не любил ее. Женщина, которую он любил, оставила его, потому что он все ночи напролет проводил с Бертой. Если это так… Карл страшно расстроился, когда та женщина ушла от него. Однажды ночью я слышала, как он в своем кабинете с кем-то из-за нее поссорился. Тогда он чуть не сошел с ума и начал сильно пить, но после этого он уже никогда не встречался с Бертой. С ней он часто ругался.

— Вам известны показания Карла перед комиссией Конгресса?

— Да. Но это. кажется, не озадачивало его, пока… пока он не услышал, что она собирается выступить против него.

— Но это никогда бы не стало достоянием публики.

— У Карла есть друзья в Вашингтоне, — просто сказала Майкл.

— А он никогда не беспокоился об этом?

— Нет.

— Пойдем дальше, моя радость. Вернемся к предвоенным временам. Когда Карл почему-то вдруг обеспокоился?

Руки ее задрожали, она нахмурилась.

— Откуда вы знаете? Да, было такое время.

— Поговорим об этом, только не будем спешить. Продумайте все хорошенько. Что они делали?

На ее лице отразился панический страх.

— Я… ничего… он почти не бывал дома. Он тогда вообще не разговаривал со мной. Когда он был дома, то в основном вел междугородные разговоры по телефону. Я очень хорошо помню это, потому что однажды пришел счет на тысячу долларов только за один месяц.

Я вспотел и страшно волновался, с трудом заставляя себя спокойно и ровно дышать.

— А вы не могли бы найти этот счет? Вы можете перечислить по пунктам, что в нем значилось?

— Я… могу… Карл хранит все в своем сейфе. И я случайно видела комбинацию цифр на замке сейфа.

Я написал записку Пату и передал ей вместе с его адресом.

— Найдите это место, а когда найдете, возвращайтесь сюда.

Я протянул ей листок, и она положила его в сумочку, предварительно внимательно рассмотрев, чтобы получше запомнить.

Пат получит записку и начнет действовать: он и его ребята в голубой форме. У них есть люди, время и возможности. За день они сделают то, что мне стоило бы целого года усилий.

— Майк… — улыбнулась она.

Я взял ее за руку.

— Поцелуй меня снова.

Казалось, огонь опалил меня. Ее горячие влажные губы впились в мои, и я ощутил кончик ее изумительного по вкусу языка. Она дрожала так, что мне казалось, сейчас мы упадем.

— Иди, Майк, — прошептала она.

Я пошел. Снова хлестал дождь. Я растворился в темноте и стал частью ночи, частью этого огромного города. И вновь я отчетливо слышал, как он смеется надо мной, смеется низким, приглушенным смехом.

Я шагал по улицам города, а перед моими глазами вставал план мрачной организации, чьи щупальца протянулись по всему свету. Эта организация пожирала деньги, и лишь деньги могли ее уничтожить. Два миллиона, посланные ей на прокорм, еще не прибыли. Точнее, прибыли, но совсем в иное место и до сих пор находятся там. Цены на наркотики возросли вдвое, и эта организация вдвое сильнее жаждет их получить. Она хочет насытиться, как голодный бедняк, случайно попавший на роскошный пир.

Вероятно, все началось с Берты Торн, но она уже не является главной фигурой. Теперь она навечно останется молодой и красивой женщиной-викингом с глазами, которые могут свести с ума любого мужчину. Блондинкой, тело которой таило в себе что-то необычайное, обещало многое и не разочаровывало. Она возвращалась домой из Италии и в долгие, скучные часы на пароходе встретила человека, который развлек ее. Он не был кем-то особенным. Это был незначительный тип, который занимался мелким экспортом и умел быть неприметным, если того требовали обстоятельства.

Он имел разрешение на въезд в страну и выезд из нее в любое время. Он был частью большого плана. Его звали Николас Раймонд, и он ничего из себя не представлял, потому что его обязанностью было поставлять пищу для чудовища. Но он провинился и поэтому должен был умереть. Он любил женщин, а Берта была редкой женщиной. Он безумно влюбился в нее и. решил больше не выполнять чьих-либо заданий, а использовать наркотики только для себя. Для себя и для Берты… Два миллиона баксов без всякого налога!

Где-то сейчас находится эта вещь? Возможно, она уже давно у них, а может быть, они лихорадочно ищут ее, опасаясь, что секрет умрет вместе с Николасом Раймондом. Как бы то ни было, а он мертв. Возможно, они решили, что это у Берты Торн. Но она тоже мертва… Тогда они подумали обо мне.

А я вдруг и сам подумал о них. Ужас… Бр-р-р… Страх…

Я вернулся в свою контору. Выйдя из лифта, я достал ключи и открыл дверь. Приемная была пуста, машинка накрыта чехлом. Сюл Велды завален неразобранной почтой. Я дважды просмотрел ее и не нашел для себя ничего интересного.

Потом я увидел несколько писем на полу, которые, вероятно, были подсунуты под дверь, и поднял их. Но и из них тоже не почерпнул ничего полезного.

Я уже собирался отойти от стола, когда заметил лист бумаги, прижатый пресс-папье. Это был фирменный бланк. В заголовке значилась крупная компания по производству газолина. Весь текст составляла всего одна строка: «Путь к сердцу мужчины…» и две буквы: «Б.Т.».

Велда сразу догадалась бы, что это такое, но ее не было. Вероятно, Берта написала это на какой-то заправочной станции. Я осмотрел листок и вспомнил ее лицо. Я знал, о чем она думала, когда писала это. Я скомкал лист и задумался так глубоко, что даже не услышал, как открылась дверь кабинета.

— Полагаю, вы сможете что-нибудь сделать с этим. У нас почему-то не получилось, — произнес мужской голос.

Я понял, что он держит револьвер, хотя и не видел его. Понял, что он не один. Но что это? О, голос! Я узнал его голос. Это был один из тех голосов, которые врезались в мою память на всю жизнь.

Услышав этот голос, я, видимо, мог считать себя покойником. Но тут во мне взыграла дикая ненависть. Я резко повернулся и с каким-то исступлением бросился на него. Мимо меня пролетели две пули. В следующий миг он уже лежал на полу, а его револьвер откатился куда-то в сторону. Я нащупал пальцами его глаза и надавил на них со всей силой. Он заорал так дико и хрипло, что казалось, его легкие вот-вот лопнут. Затем я услышал еще чей- то голос, после чего перестал различать что-либо вообще.

Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в помещении с высокими окнами. Руки мои были связаны, ноги — тоже. Во рту ощущался привкус крови, а в глотке что-то неприятно булькало. Комната была пуста, и в ней отвратительно чем-то пахло. В углу я заметил одинокий стул, а в стене, рядом с кроватью, находилась дверь. Я попытался шевельнуться, но не ощутил ничего, кроме боли в суставах. Прислушавшись, я различил только стук дождя по стеклам. Интересно, сколько времени я тут валяюсь? Я взглянул на часы, но они остановились, хотя циферблат светился и стекло было цело. Я вновь осторожно подергался и понял, что у меня ничего путного не выйдет. Да, плохо, слишком плохо работать без пистолета. Неожиданно послышались чьи-то шаги, и в комнату вошли двое.

— Он очнулся, как ты думаешь? — спросил один из них.

— Да, похоже на то.

Они приблизились к кровати и встали возле меня.

— Знаешь, что ты наделал, болван? Ты выдавил глаз Фореману. Он кричал так громко, что врачи в больнице уже начали считать его последние минуты. И еще ты успел проломить череп Дьюку.

— Катись к черту! — пробормотал я.

— Ладно, ты еще поползаешь перед нами на коленях, — усмехнулся второй незнакомец. — Скоро сюда прибудет босс. Он задаст тебе несколько вопросов, на которые ты будешь обязан ответить. Мы постараемся помочь тебе в этом… Не бойся, мы тебя легонько… потихонечку, чтобы не сдох до времени…

Я прекрасно понимал, на что способны эти садисты. Конечно, они сразу меня не убьют, но сначала хорошенько поизмываются. Я лежал и призывал к себе милосердную смерть, сознавая, что легко умереть не удастся. Затем темнота снова поглотила меня.

Когда я очнулся, в помещении никого не было. Я крепко задумался. Как же выбраться из этого безвыходного положения!? Я внимательно осмотрел кровать. Обычная кровать, с металлическими шарами и сеткой. Я шевельнул руками. Веревка связывала их будто стальными наручниками. А время шло… текло… переливалось…

Я придвинулся к краю кровати, и после невероятных изощрений мне удалось скатиться на пол. Некоторое время я лежал и прислушивался, не придет ли кто-нибудь на шум моего падения, но ничего не уловил. Кругом стояла тишина… мертвая тишина. Несколько минут ушло на то, чтобы приподняться на колени и упереть веревки в металлический обод кровати. Сейчас была дорога каждая минута. Мог кто-нибудь войти, и тогда мне конец. Веревка промокла от крови, руки ужасно болели, но я из последних сил водил ими, чтобы веревка терлась о металл.

Терпение всегда приносит успех, и вскоре мои руки были свободны. Еще несколько минут ушло на то, чтобы затекшими. непослушными руками развязать и ноги. Уйти отсюда я, конечно, не мог, но я знал, что делать в подобных случаях. Я вновь улегся на кровать, стараясь придать обстановке прежний вид. Теперь я в любой момент мог освободиться от веревки. Только бы эти ублюдки не заметили. что я сухмел сделать невозможное.

Время! Теперь оно работало на меня. Силы приходили ко мне с каждой новой секундой. Я уже не связанный по рукам и ногам пленник, а боец, отдыхающий перед смертельной схваткой. Я вспомнил Берту, Раймонда и парня, ослепшего по моей милости и который скоро, судя по словам гангстеров, встретится кое с кем на том свете. Сейчас я отлично понимал, как тяжело было Берте, когда она находилась в их руках. Да, два миллиона баксов — это не шутка. Куда более грязные и кровавые преступления совершались и из-за гораздо меньшей суммы.

Сперва они решили запугать Берту, а потом принялись за любимую работу. Карл Эвелла пытался силой вытянуть из нее информацию. Я раздумывал об этом, лежа на кровати в неизвестном мне месте. Да, Раймонд все отлично продумал. Он поделился своей тайной с Бертой, но эта тайна не долго хранилась. Мафия узнала об этом, и ее не смог спасти даже телохранитель. Вероятно, она рассчитывала, что от Эвеллы ее спасет дядя Сэм. Если так, то она ошиблась — мафия оказалась сильнее ФБР.

Я смотрел в потолок и обдумывал все перипетии дела, когда послышался шум голосов.

— Подождите здесь, я сам им займусь, — раздался спокойный голос мужчины.

— Может, нам тоже войти, босс? Возможно, его придется размягчить до нужной степени.

— Не надо. Я позову вас, когда будет необходимо.

— О’кей, босс.

Дверь распахнулась. Он вошел, придвинул к кровати стул, сел и аппетитно закурил. Мне страшно захотелось покурить, но просить я не стал.

— Хэлло, Карл! — попытался улыбнуться, я.

— Как всегда, беспечный Майк Хаммер! Надеюсь, мои ребята хорошо поработали? О, они могут еще лучше, если их попросить.

— Да. они мастера своего дела. — Я повернул к нему голову: — Так, значит, это ты босс?

— Еще не совсем, — улыбнулся он и неожиданно нахмурился. — Но, возможно, стану им завтра. Пока я — местный босс, но это только пока.

— Ты вошь! — расхохотался я.

— Ты неплохо поработал, Хаммер. Правда, я слышал, что несколько грубовато.

Я промолчал, пусть высказывается.

— Ты сам мне все расскажешь, или мне позвать ребят? Может, ты жаждешь потолковать сначала с ними?

— Наклонись пониже, и тебе все расскажет моя задница.

Он склонился надо мной и зловеще предупредил:

— Один из моих мальчиков непревзойденный мастер в обращении с ножичком. Он обожает нарезать полоски из кожи. Может, ты помнишь, что он проделал с Бертой Торн? — Он зловеще ухмыльнулся, и меня чуть не стошнило от отвращения. — С тобой мы поработаем помягче, но подольше. Ты будешь жрать куски своего же жареного мяса! И запивать все это своей кровью с блевотиной!

Он пристально смотрел на меня, а я стал бормотать что-то нечленораздельное. Карл ничего не понял и склонился надо мной еще ниже.

— Что, что? — переспросил он.

Это были его последние слова, потому что в следующий миг я так сжал его глотку, что глаза его стали вылезать из орбит, и он не смог даже пикнуть. Он судорожно вцепился в мои запястья, но его силенок хватило лишь на несколько секунд. И, наконец, язык его вывалился изо рта. Но я не дал ему сдохнуть. Я аккуратно связал его и положил на свое место.

Подойдя к двери, я произнес измененным голосом, стараясь подделаться под Карла:

— Он все рассказал. Можете его убрать…

Раздались чьи-то шаги. В помещение вошел парень и, не глядя на меня, шагнул к кровати. В его руке мелькнул нож, послышался звук взрезаемой плоти, и тело Карла дернулось. Я даже не успел рассмотреть детали, до того ловко работал этот ублюдок. Да, этот парень действительно был классный мастер, и ему следовало работать на бойнях Чикаго.

Затем он повернулся в мою сторону и только сейчас понял, как жестоко он ошибся, но раскаяться ему не пришлось. Резкий удар в солнечное сплетение согнул его пополам, а поворот головы с хрустом позвонков констатировал, что на свете одним подонком меньше, а одним трупом — больше.

«Неплохо! Очень неплохо!» — похвалил я себя.

С последним гангстером вообще делать было нечего: моя реакция оказалась намного быстрее. Когда я на него прыгнул, он даже не успел нащупать револьвер. Правда, умер он не сразу, пришлось несколько раз стукнуть его бестолковкой об пол. Когда мне показалось, что вся кровь из него уже вытекла, я бросил его к тем двоим и ушел по-английски, не попрощавшись.

На улице по-прежнему лил дождь. И сейчас я знал, куда мне направиться. Если кто-нибудь был хоть раз на Второй авеню, то никогда этого не забудет. В моих карманах ничего не было, кроме бумажника. Я достал его и раскрыл, но он был пуст, а мне крайне необходимо было позвонить. Я вошел в бар. Сонный бармен развлекался игрой на тромбоне. Приблизившись к кассиру, я бросил на прилавок часы.

— Мне нужна монетка позвонить. Вы можете взять эти часы?

— Позвонить? Лучше выпейте кофе.

— Кофе я не хочу. Мне надо позвонить!

Он хмуро взглянул на меня и, порывшись в кармане, протянул монету вместе с часами.

— Возьмите. Я прекрасно понимаю, что каждый может попасть в такое положение.

Пата дома не оказалось. Монета вернулась… Я позвонил к нему на работу, но и там его не было. Дежурный коп поинтересовался, что ему передать.

— Время не ждет, парень, и, если я не свяжусь с ним сейчас, он потеряет важные доказательства.

— Мы попробуем связаться с ним по рации. Вы можете дать мне номер вашего телефона?

Я сообщил ему номер данного аппарата. Кассир внимательно наблюдал за мной. Потом он налил кофе и положил на тарелочку пару булок. Когда я закончил разговор, он жестом указал мне на них. Я сидел и курил, иногда поглядывая в окно. Открылась дверь, впустив в бар струю свежего воздуха. Вошел второй музыкант. Я вновь задумался и опомнился, лишь когда Пат устало похлопал меня по плечу. Под его глазами красовались темные круги.

— Кто это тебя так отделал?

— Я плохо выгляжу?

— Ужасно.

Я усмехнулся. Завтра, послезавтра, может быть, через три или четыре часа я опять буду в форме и буду смеяться. А ведь кое-кому этого уже не испытать.

— Они поймали меня, но удержать не сумели.

Пат прищурился.

— Неподалеку отсюда случилось небольшое происшествие. Уж не ты ли приложил к этому лапу?

— А что там произошло?

— Кто-то укокошил сразу трех мужиков. Теперь того пария уже ищут. Для него это конец.

— Так сказал коронер?

— Да, так сказал коронер, и так говорю я. Два эксперта утверждают то же самое. А что скажешь ты?

— Эта ерунда не имеет ко мне ни малейшего отношения! Когда-нибудь за пивом я расскажу тебе занимательную историю.

— Было бы куда лучше, если бы мне не приходилось выслушивать твои бредни, — сухо проронил Пат. — К нам пришла сестра Эвеллы со списком телефонных разговоров за вчерашний день, и мы проследили все места, где ты побывал, Майк. Мафия ищет тебя. Даже странно, что ты еще жив. — Он немного похмолчал и добавил: — Мы действуем быстро, не в пример Вашингтону.

— Назови имена, Пат.

— Ты их не знаешь. Полиция Майами и Флориды ведет огромную работу. Информация, полученная нами, позволит выявить большую часть распространителей наркотиков в США.

— А как насчет Билли Миста? — осведомился я.

— Ничего… Кстати, его не нашли.

— А Лео Гармеди?

— Арестован за сопротивление властям и оскорбление Конгресса.

— А Эл Аффия мертв…

— Тебе что-нибудь известно об этом? — быстро спросил Пат.

— Такие вещи случаются и с более важными людьми.

— Но его смерть нарушила наши планы. Кто-то здорово над ним позабавился.

Я кинул взгляд на Пата, выпустил струйку дыма и стряхнул пепел.

— А что вам известно об его убийце?

— Отпечатки пальцев на бутылке не опознаны.

— Ну и что?

— Его район — порт, место не блестящее. Там уже зафиксированы два убийства. Король умер, но кто-то же должен занять его место?

Дождь усилился. Пьяницы с меланхоличным видом уставились на окна. Музыканты перестали играть.

— Тебе все ясно? — спросил Пат.

— Да.

— Ты в этом уверен? — Он внимательно посмотрел на меня. — Говори, Майк.

Я передернул плечами.

— С чего начинать?

— С Берты Торн.

— Ладно. Давай попробуем связать все методическими узелками, и тогда ты все поймешь. Я буду кратко рассказывать, а ты следи за ходом моих мыслей. Десять… двенадцать, а может быть, и пятнадцать лет назад некий парень привез сюда мафии посылку с наркотиками. На корабле он познакомился с девушкой и полюбил ее. Так в этом деле появилась Берта Торн. Вместо того чтобы передать эту посылку по назначению, парень решил присвоить ее себе, хотя понимал, что рискует головой.

— Николас Раймонд, — пробурчал Пат.

Я удивленно кивнул на его замечание.

— Николас был в опасности, но они не могли его убрать, пока не нашли наркотики. А он был отнюдь не дурак, чтобы наводить их на след. Весь товар стоил миллион баксов, а они весьма в них нуждались. Ник жил- поживал и однажды скончался в результате несчастного случая. К тому времени они решили, что он открыл секрет Берте или что она сама его узнала. Но все произошло вовсе не так. Николас оказался гораздо хитрее, чем они думали. Он случайно проговорился ей, но она даже не предполагала, где находится это дерьмо. Мне кажется, сперва они пытались запугать ее, но она нашла телохранителя. Он работал слишком хорошо и поплатился за это. Мафия не любит таких вещей. Едва только он пересек им путь, как они убрали его.

Пат слушал меня. Но его лицо хранило равнодушное выражение, как будто я не сообщил ему ничего нового.

— Теперь перейдем к Эвелле, — продолжил я. — Он решил сам получить этот товар. Он уговорил Берту и, возможно, даже обещал жениться на ней. Но так или иначе, Берта ему не поверила, поняв, что он тоже связан с этой шайкой. Затем она обнаружила, что может избавиться от Карла, дав показания в комиссии Конгресса.

Пат чуть встрепенулся, и я понял, что об этом он вообще ничего не знал.

— Они должны были во что бы то ни стало помешать ей, эти парни с черной душой. Они до смерти напугали ее, и Берта решила хоть на время укрыться от них в лечебнице.

— Эта была ее большая ошибка, — заметил Пат.

— Ты помнишь женщину, которая приходила навестить ее?

— Пока мы не обнаружили ее следов, — признался Пат.

— Но это мог быть и мужчина, переодетый женщиной.

— Вполне вероятно, ведь у нас нет ее четкого описания.

— Но это был определенно тот человек, кого она отлично знала.

— Согласен.

— Теперь наркотик исчез. Но я знаю, где он. Два миллиона за это время превратились в четыре, — проронил я. — Инфляция…

— Черт возьми, Майк! Где же наркотик?

— На корабле «Седрик». Наш друг Эл Аффия как раз этим занимался. У него в берлоге были все планы, и тот, кто прикончил его, забрал все с собой.

— Скажи, — прохрипел Пат, — почему же ты молчал? Ведь мы потеряли уйму времени!

Я глубоко вздохнул.

— Все это не так-то просто, Пат. Эл давно разработал все планы. Я даже начинаю понимать, почему его ухлопали.

Пат долго и пристально смотрел на меня.

— Эл Аффия пригласил Велду к себе. Она подсунула ему хлорал, а когда он уснул, Велда обшарила его квартиру снизу доверху. К сожалению, либо хлорал попался некачественный, либо желудок и организм Аффии в превосходном состоянии, но он определенно не вовремя очухался и застукал Велду за обыском его квартиры. Ей, видимо, ничего не оставалось, как ударить его бутылкой.

— Велда?! — изумился Пат.

— Она не убила его, нет. Велда лишь разик стукнула его по голове и убежала. Но, как я предполагаю, он снова очухался и погнался за ней. Надеюсь, она сумеет выкрутиться.

— О’кей, Майк, я всей душой надеюсь на это. Но ведь тебе отлично известно, на что способны эти садисты. Когда ты видел ее в последний раз?

— Я видел ее в такси. Она должна была ехать к Билли Мисту, но копы ее там не нашли.

— Может, она просто туда не доехала?

— Вполне возможно, — задумчиво проговорил я. — Я видел ее в машине. И она была не одна. — Тревога с новой силой охватила меня. — Ублюдки! Недоделанные мерзавцы! Надо немедленно действовать, Пат. Едем к Билли.

Я почувствовал себя несколько лучше.

— Не стоит туда ехать, пока ты не найдешь этот товар. Ты и парни из Вашингтона должны его обнаружить. Вас много, и вы можете с ними бороться. Но действовать надо тихо и осторожно, иначе он просто прикончит Вел- ду, узнав, что четыре миллиона баксов в наших карманах.

— Но я и сам для них мишень, Паг. Лично я не боюсь их организации, но не терплю их отдельных лиц. Велда в опасности, Пат, и я тоже. Эти парни прекрасно знают, что на этом деле я ничего не выигрываю — ни денег, ни чего-либо другого. Они знают, что я только хочу поймать их, уличить в преступлении и вывести на чистую воду. И мне нужны люди, а не организация. Я страстно жажду видеть смерть каждого из этих прохвостов. Они хотят получить наркотики, а я хочу, чтобы все они сдохли мучительной смертью. Вот поэтому они и держат Велду, прекрасно понимая, что она является крючком. И они ждут. Ждут, что я клюну на него. Я уже находился ближе всех на пути к разгадке, и они знают, что я немного ошибся. Перед смертью Берта дала им ключ, а я все это время бездействовал. Теперь они ждут меня. Вот каким образом будет выкуплена Велда. Я обязательно освобожу ее. Но они далеко не дураки, Пат.

— Да, конечно. Я тоже не дурак, но эти ублюдки…

— Но ведь тело без головы — ничто. Они слишком самоуверенны. Сама структура мафии вселяет в них уверенность. Они нарушают законы всех стран мира. Действуют очень грубо, но и сами, как ни странно, боятся жестокости и беспощадности, когда все это применяется в отношении их самих. Так что выход можно найти.

— Насчет головы и тела я понял.

— Насчет человека — да, Пат. Организация поддерживает связь между головой и телом с помощью тончайших нитей. Верхушка — эго один человек или, может быть, группа людей. Они образуют как бы изолированную касту. Эта организация построена так, что голова может функционировать и без тела, если тело пропадет. Тело организации — это как раз именно та часть, какую мы можем ликвидировать в любой момент. Но все дело в голове, и не забывай этого, Пат. Организацию определенно поддерживают люди, находящиеся в правительстве. Маленькие людишки не в счет. Важны руководители организации, а правительство, как мы знаем, удовлетворяет их аппетит. Они нам не известны. Если только они не совершат маленьких ошибок.

Наступила непродолжительная пауза. Мы задумались.

— Этот товар— на «Седрике», сомнений быть не должно, — продолжал я. — Вам остается лишь разыскать корабль. Все остальное вы, естественно, найдете в каюте Николаса Раймонда. Когда вы это обнаружите, позвони как можно скорее Рэю Дакеру из «Глобуса» и расскажи ему все подробно. Только предупреди, чтобы он не печатал свою статью до моего звонка. Я думаю, что к тому времени найду Велду.

— А куда ты сейчас собираешься?

— Когда ты задал мне такой вопрос в последний раз, я ответил, что собираюсь кое-кого прикончить. — Я встал и протянул ему руку. — До скорой встречи, дружище!

Он удивленно посмотрел на меня, потом полез в карман и достал оттуда пять долларов, протянув их мне. Два доллара я отдал кассиру, так любезно обошедшемуся со мной.

— Где Майкл Фридей? — спросил я у Пата.

— Она сказала, что собирается к тебе домой.

— Я не был дома.

— Но она уже примерно час как ушла и с тех пор ничего о себе не сообщала.

— И ты отпустил ее без охраны, Пат?

Он нахмурился.

— Я предложил ей сопровождающего, но она наотрез отказалась. Во всяком случае, один из сотрудников ФБР все же пошел за ней, но через некоторое время потерял ее из виду, когда она села в такси.

— Идиоты!

— Теперь уже поздно ругаться, Майк.

— Ну ладно. Так ты найдешь «Седрик», Пат?

— Конечно. Но ты так и не сказал мне, куда направляешься.

Я расхохотался.

— Пока просто погуляю под дождем и поразмышляю. А может быть, убью кого-нибудь из этой дряни, отравляющей атмосферу не только города, но и всей страны.

Пата я знал очень давно. Мы часто вспоминали с ним наши молодые годы, когда нам казалось, что грязь лежит лишь на поверхности. Но с тех пор прошло уже много лет, и мы, к сожалению, убедились в обратном.

Пат сунул руку в карман и достал пистолет.

— Возьми, он может тебе пригодиться.

Я неожиданно вспомнил слова Велды и покачал головой.

— В другой раз… Без него мне как-то спокойней.

Я вышел на улицу, и на меня с яростью накинулся дождь. Подняв воротник пальто, я пригнулся и повернул к табачному киоску. Купив две пачки сигарет, я поехал домой.

Управляющий и его жена открыли мне дверь, а Лили Карвер проводила меня в спальню. Я прямо в одежде плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Кто-то расстегнул мне воротник и снял ботинки. Я слышал тихие голоса и какие-то сдержанные рыдания.

— Может быть, позвать доктора, мистер Хаммер? — различил я встревоженный голос управляющего.

Я качнул головой.

— Я позову копа… может…

Я вновь качнул головой.

— Не надо, со мной все в порядке.

— И у вас хватит сил разговаривать?

— А что случилось? — Я сразу же встрепенулся.

— В ваше отсутствие тут была женщина. Она сообщила, что ее фамилия Фридей. Она оставила вам записку и сказала, что это весьма важно. Она хотела вас увидеть, как только вы явитесь.

— Что в записке?

— Не знаю… Развернуть?

— Да.

Раздался шум рвущейся бумаги.

— г Вам прочесть?

— Да.

— «Дорогой Майк! Я нашла бумагу, она теперь у вашего друга. Ноя нашла еще кое-что важное и должна немедленно вас увидеть. Позвоните мне сразу же, как только придете домой.

С любовью, Майкл».

— Это все, мистер Хаммер, — доложил управляющий.

— Большое вам спасибо.

— Ну так мы пойдем, — промолвила жена управляющего. — Если мы вам понадобимся, звоните.

— Идите, я позабочусь о нем сама, — заявила Лили, прежде чем я успел кивнуть.

Я увидел склоненное надо мной лицо Лили и ее мягкие, нежные руки, гладящие меня.

— Дорогой мой… — тихо шепнула она.

Я уснул. Я видел во сне красивое лицо, мягкие влажные губы. Это Майкл пришла ко мне во сне. Я улыбнулся ей и принялся целовать ее очаровательные и влекущие к себе губы.

Спать слишком много — вредно, так утверждают врачи. Если долго спать, то просыпаешься разбитым и усталым, а затем длительное время не можешь прийти в себя.

Мне казалось, что я слышу какие-то голоса и один из них как будто принадлежит Велде. Она звала меня, а я почему-то не мог отозваться… За ней кто-то гнался, а я пытался защитить ее и с кем-то отчаянно дрался. Я пытался кричать, позвать кого-то на помощь, но из моей глотки не вырывалось ни звука. Велда все звала меня, а я не мог ей помочь.

Неожиданно я открыл глаза и уставился в темноту, понимая, что все это только сон. Я был укрыт одеялом до самой шеи, но под одеялом на мне ничего не было. До меня доносился слабый запах духов и спирта. Протянув в сторону руку, я внезапно ощутил мягкое и теплое тело, напрягшееся под моей рукой.

— Не бойся, Лили, это я.

Она вздохнула, приподнялась, надела халатик и села. Должно быть, бедняжке тоже приснилось что-то нехорошее.

— Который час?

Она посмотрела на часы.

— Уже начало десятого. Ты хочешь поесть?

— За то время, что я спал, ничего не произошло?

— Нет, но ты стонал, метался и разговаривал во сне… Я не хотела тебя будить, Майк. Кофе хочешь?

— Да.

— Хорошо. Сейчас я все приготовлю и позову тебя.

Лили улыбнулась и вышла. Я слышал ее возню на кухне. Полежав еще немного, я встал и, взяв телефонную трубку, набрал номер Майкл Фридей.

— Квартира мистера Эвеллы, — осторожно ответил чей-то голос.

— Это Майк Хаммер. Мне нужна Майкл Фридей, сестра Карла. Она дома?

— Боюсь…

— Капитан Чамберс там?

В трубке послышалось сопение:

— Простите, как ваша фамилия?

— Хаммер, Майк Хаммер.

— В настоящее время здесь полиция, мистер Хаммер. Что вам нужно?

— Я уже сказал вам — мне нужна Майкл Фридей.

— Нам тоже, но, к сожалению, ее тут нет.

— Проклятье! — вырвалось у меня. — Вы искали ее?

— Конечно, мы перевернули вверх дном весь дом. Вы знаете, где может находиться эта девушка?

— Мне известно только то, что она просила меня ей позвонить. Могу я поговорить с капитаном Чамберсом?

— Одну минуту, подождите немного. Сейчас я распоряжусь, и сержант поищет его. Положите трубку, капитан сам позвонит вам. Какой номер?

— Он знает мой номер. Передайте ему, чтобы он позвонил мне домой.

— Ладно. Но если вы за это время что-нибудь выясните насчет этой девушки, то сообщите нам.

— У вас что, нет никаких данных?

— Никаких. Она бесследно исчезла. Фридей вернулась сюда из нашего управления, пробыла дома пару часов, как говорит прислуга, а потом взяла такси и уехала.

— Она приходила ко мне домой, — проворчал я.

— Что?

— Приходила ко мне домой, но, к сожалению, меня не было дома. Фридей оставила записку и ушла, поэтому я и звоню.

Черт возьми! возбудился он. — Мы обшарили весь город, чтобы напасть на ее след.

— Но если она пользовалась такси, то для вас не составил труда связаться с водителем и выяснить, где она выходила.

— Конечно, все это можно проверить, но время-то уходит.

Я повесил трубку. В это время Дили позвала меня на кухню. У нее все было уже готово, и мы сели за стол.

Я молчал и все время думал: два миллиона баксов и столько трупов! Как далеко они готовы зайти в своем стремлении во что бы то ни стало завладеть наркотиками? Действительно ли так велика их организация, чтобы беспрепятственно проникать повсюду? Ну, а если копы доберутся до «Седрика», то они перевернут на нем все вверх дном, но докопаются до «белой смерти», если наркотик находится там.

— Майк! — тихо окликнула меня Лили.

Я повернулся в ее сторону, но мои глаза не видели ее, так как мысли были еще далеко. Я размышлял над тем, что в этом деле слишком мало ясных деталей, ох как мало!

— Лили, ты заглядывала в больницу к Берте? — неожиданно для нее спросил я, пристально уставившись на девушку.

Она изумленно приподняла брови.

— Нет. Я лишь дважды звонила ей туда, и во второй раз она мне сообщила, что к ней кто-то приходил.

— Она сказала, кто это был?

Лили задумалась.

— Кажется, да. Честно говоря, Майк, тогда я не обратила на это внимания. Я была так обеспокоена, что пропустила имя мимо ушей.

Я обнял ее за плечи.

— Но это чрезвычайно важно, детка. Кто-то пытается замести следы. С момента убийства и до сих пор я никак не могу обнаружить этого человека. Пока это имя у тебя в голове, убийца не может быть спокоен, а если он к тому же и узнает об этом, то тебя обязательно постигнет участь Берты Торн. Ты это понимаешь?

— Я… я уже думала об этом, Майк. Ну, пожалуйста… ты так напугал меня…

Я отошел в сторону. На ее глаза навернулись слезы.

— Пожалуйста, съешь что-нибудь, Майк, — прошептала она.

— Не могу, детка, как-нибудь после.

— Тебе обязательно надо подкрепиться.

Ее слова мне вдруг что-то подсказали. Так бывает, когда неожиданно вспоминаешь, что надо было обязательно что-то сделать, но… В этот миг затрезвонил телефон.

— Вы нашли Фридей? — осведомился я, услышав голос Пата.

— Нет, — мрачно буркнул он. — Мы ничего и никого не нашли. Вообще ничего не нашли. Ни Фридей, ни черта, ни дьявола! Этот город просто сумасшедший дом. Ребята из ФБР бегают высунув языки, подобно ищейкам, но ничего не могут обнаружить. Майк, если этот товар еще здесь…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— О’кей… Ты ничего от меня не скрываешь?

— Тебе видней.

— Так что же с Фридей, если она побывала у тебя?

— Она хотела видеть меня, и это все, что я знаю.

— Ты знаешь, что я думаю?

— Я прекрасно знаю все твои мысли! — грубо оборвал я его. — Билли Мист… Где он?

— Мы бы никогда не догадались…

— Скажи же мне.

— Так вот, сейчас он обедает в «Террасе». У него железное алиби, и мы ничего не можем предпринять. Он уже известил своих людей в Вашингтоне, и сейчас они используют ради него все свое немалое влияние. Майк, а ты…

— Что?

— Нашел Велду?

— Еще нет, Пат, но скоро найду.

— Раньше ты не был так уверен.

— Согласен.

— Если хочешь, я могу послать с тобой моих людей.

— Спасибо.

— Ведь дело может совершенно неожиданно для тебя обернуться.

— Не исключено.

— К тому же, как мне кажется, мы сохранили в тайне твою работу в контакте с нами. Ребята будут присматривать за тобой издали. В крайнем случае с тобой может находиться один наш человек.

— Но они могут мне помешать, — возразил я, стиснув зубы.

— Нет.

— Ну, хватит об этом. А как там насчет «Седрика»?

— Это какое-то сумасшествие, Майк. За всем этим определенно кроется что-то серьезное и запутанное. В настоящий момент корабль находится в порту Джерси. До войны это был небольшой лайнер, который перевозил солдат. Затем все его каюты были переделаны, и корабль превратили в танкер. Возможно, товар там был, но давно исчез.

Прошло несколько секунд, прежде чем я заговорил.

— Но ведь у тебя достаточно людей, чтобы получить необходимое.

— Да, много, но большинство из них еще совсем неопытные работники, — рассмеялся он. — Медуза-мафия потеряла слишком много голов, но она, правда, все еще жива. У нее, к счастью, есть одна большая голова, которую абсолютно не волнует, скольких маленьких голов она еще лишится. Мы можем рубить маленькие головы, сколько нам будет угодно, но со временем она все равно отрастит новые головы. Да, сработали мы неплохо. Я был рад увидеть дырку в башке Эвеллы и получил удовольствие, когда увидел физиономию Эла Аффии. Они ведь ничто, Майк. Ты знаешь, что я сейчас чувствую?

Я не стал ему отвечать, а положил трубку, не ожидая, когда он закончит свои излияния. Я думал о влажных губах Майкл Фридей и о том, как выглядел Эл Аффия и что мне говорил Карл Эвелла. Я думал о мафии и понимал, почему хотела меня видеть Майкл.

Лили сидела в кресле и молча смотрела на меня.

— Надень пальто, — сказал я.

— Они будут ждать нас на улице?

— Да, они будут ждать нас на улице.

— О! — улыбнулась она. — Тогда заставим их немножко подождать.

Я стоял у окна. Свет я погасил и просто смотрел вниз на город. Чудовище переливалось всеми цветами радуги и издавало грозные звуки.

— Я готова, Майк, — раздался голосок Лили.

Она снова была в зеленом костюме, а волосы тщательно убраны под маленькую шляпку. Ее лицо выражало готовность к любым испытаниям. Да, она была готова. Мы оба были готовы шагнуть в пасть чудовища.

Мы не стали спускаться по лестнице, а поднялись на крышу и прошли по переходам между крышами. Через сотню ярдов мы спустились с чердака и добрались на лифте до третьего этажа. Затем вышли во двор дома. Я поднял Лили на руки и помог ей взобраться на стену, разделявшую дома, после чего влез сам. Через соседний дом мы выбрались на улицу неподалеку от гаража.

Сэмми только что заступил на дежурство. Заметив меня, он приветливо махнул рукой. Я прижал Лили к себе и открыл дверь.

— Тебя ищут, Майк.

— С чего ты взял?

— Тут шарили какие-то люди. Один из них интересовался твоей новой машиной, а другой попросил меня понаблюдать за гаражом.

— Я слышал об этом.

— А ты знаешь, что случилось с Бобом Джилли? — удивительно серьезно спросил Сэмми.

— Нет.

— Ему здорово всыпали, и сейчас он лежит в больнице. Как стало известно, это за работу на тебя.

— Ему совсем плохо?

— Вероятно, он не может говорить.

О, эти ублюдки знали все. Если они что-то еще не успели выведать, то обязательно докопаются через некоторое время, и тогда непременно прольется кровь. Организация! Синдикат! Мафия! О, эта невидимая страшная организация. Все обязаны исполнять их распоряжения, в противном случае — вам крышка. Можно попытаться укрыться от них в тюрьме, но и там они вас достанут. Результат будет один — вы поплатитесь жизнью.

— Я обязательно позабочусь о нем. Передай это Бобу от моего имени. Как он сейчас?

— Совсем не похож на себя, но ему все-таки лучше.

— А как твои дела, Сэмми?

— Паршиво… На всякий случай теперь я всегда ношу с собой пушку двадцать второго калибра.

— Ты можешь дать мне машину?

— Возьми. Я знал, что тебе понадобится автомобиль и ты попросишь его. Я приготовил свою машину, она стоит у гаража. Так что дверь открывать не придется.

Усадив Лили в машину, я прошелся по улице, чтобы убедиться, что здесь все чисто. Вернувшись, я сел за руль, и мы поехали.

— Если не секрет, Майк, куда мы направляемся?

— После увидишь.

— Майк, пожалуйста, ведь я ужасно боюсь! — Лили испуганно забилась в угол машины.

— Извини, детка. Ты такая же важная часть игры, как и я сам, и должна знать все. Сейчас мы едем выяснить, что могло заставить одну женщину желать немедленной встречи со мной. Мне интересно, что ей стало известно нового. Вероятно, потребуется твоя помощь. Веди себя тихо и спокойно, детка, и обязательно постарайся вспомнить имя. И вообще, припомни все подробности твоего последнего разговора с Бертой Торп.

— Хорошо, Майк, я постараюсь. Я все сделаю для тебя, — тихо закончила она, и в ее голосе прозвучали новые для меня нотки.

Подъехав к дому Карла Эвеллы, я увидел, что двое стоят у входа, а еще один сидит в машине.

— Майк Хаммер, — представился я им. — Я сотрудничаю с капитаном Чамберсом и хотел бы пройти внутрь. Вам известно обо мне?

Парень у двери утвердительно кивнул.

— Да, о вас говорили. Капитан просил, чтобы вы позвонили ему и пока ни до чего в доме не дотрагивались.

— Там кто-нибудь есть?

— Никого. Дворецкий с утра напился и ушел.

— Веселый парень… Ну, я пошел.

— Проходите.

Я вошел в дом и остановился в длинном холле. Достав сигарету, закурил и расстегнул пальто. Здешняя обстановка напоминала почему-то морг. У меня затеплилась одна мысль, но я не знал, с чего начать. Трудно обнаружить после копов что-нибудь важное, особенно если они хотят, чтобы вы ничего не нашли.

Сперва я прошелся по комнатам первого этажа, потом поднялся наверх. Я осмотрел спальни, ванные, кабинеты, музыкальный салон и какую-то большую мастерскую. Лишь одна комната из всех казалась необитаемой. Но в том, что здесь все же жили, я не сомневался ни секунды. Здесь пахло женщиной. И этой женщиной определенно была Майкл Фридей. Включив свет, я увидел, что не ошибся. Вещи лежали так, будто хозяйка должна была обязательно вернуться. Кремы, пудра, духи, открытые ящики — все говорило об этом. В комнате стояла широкая постель, а над ней — фотографии мужчин и самой Майкл.

Ничего, кроме мелочей, меня не интересовало; пепел в пепельнице, чулки в ящиках… Я присел на край кровати и закурил очередную сигарету. Докурив до половины, я подошел к туалетному столику за пепельницей. Столик был покрыт мелкой пылью. Я пощупал ее кончиками пальцев. Здесь были и другие незначительные детали, вроде тонкой полоски песка и микроскопических клочков бумаги, разбросанных около кровати.

Я спустился вниз.

— Ну, как дела? — осведомился коп у двери.

— Ничего особенного. Вы нашли здесь сейф?

— Да, целых три. Один наверху и два внизу, но в них ничего полезного для дела не оказалось. Несколько бумажек забрали для изучения. Посмотрите сами, это в кабинете.

Да, в кабинете было два сейфа. Один вделан прямо в стену, под картой нью-йоркского порта, а другой — в оконном проеме. Карл учитывал психологический фактор. Два сейфа в одном кабинете — до этого вряд ли кто мог додуматься.

— А кто открыл сейфы?

— Вызвали парня из фирмы, выпускающей эти сейфы. Отличный малый, он мог бы сделать бизнес на этом.

— Он так и делает, — заметил я.

Я простился с копом и вернулся в машину. Лили поджидала меня с видимым волнением. Она взяла меня за руку и вопросительно уставилась на меня.

— Интересно, что узнал Пат… — пробормотал я.

— Что?

— Майкл Фридей накапала на брата. Потом вернулась домой и обнаружила еще что-то, но почему-то испугалась передать это в руки полиции.

— Майк…

— Подожди, я закончу мысль, детка. Ты можешь не слушать мои рассуждения вслух, но так мне легче думается. В этом определенно что-то есть. Карл кого-то ждал и должен был что-то получить. Он знал, что делает, и не стал бы зря терять время.

Я надолго задумался и затем продолжил:

— Карл Эвелла знал достаточно много, чтобы начать действовать. Но тут побывал еще кто-то… Он пришел сюда, увидел, что Карла нет, но было уже поздно. К этому времени здесь вовсю орудовали копы. Он сориентировался, что тут происходит и кто виноват во всем этом. Вероятно. именно он и выследил Майкл. Но кто это был?

— Но… кто это, Майк? Кто?

— Друг Билли, — улыбнулся я. — Билли Мист… Те- перь-то он уже в дамках, потому что Карла Эвеллы больше не существует. А вот Билли теперь свободен как птица. Но только у него нет этих двух миллионов. И все же Вел- да— это его козырь сейчас.

Внезапно я рассмеялся. А смеялся потому, что вся эта игра была направлена против меня, но я не клюнул на эту наживку. Я мысленно вернулся в прошлое, на кухню, и вспомнил, что говорила Лили, вспомнил записку в конторе. Теперь я уже не забуду, что чувствовал тогда, когда хотел своими собственными руками убить кого-нибудь. В моей голове промелькнул образ Берты. Я направил машину в сторону Манхэттена, стараясь ехать с небольшой скоростью по освещенным улицам.

Дежурный по моргу проводил меня в свой кабинет и предложил кофе, от которого я отказался.

— Чем могу служить? — услужливо поинтересовался он.

— У вас тут есть один труп. Труп девушки по имени Берта Торн.

— Да, — подтвердил он, — пока он здесь.

— Вскрытие было?

— Нет, я об этом не слышал. В таких случаях вскрытие обычно не делается.

— Ну, на сей раз можно сделать и исключение. Могу я позвонить по телефону?

— Пожалуйста.

Я позвонил в полицию, но Пата там не оказалось. Дома его тоже не было. Я обзвонил несколько мест, где бы он мог находиться, но безрезультатно: его нигде я не застал. Я взглянул на часы, и в это время дверь кабинета отворилась, и вошел маленький мужчина. Поставив на стол чемоданчик, он пробормотал:

— Черт возьми, Чарли, неужели люди не могут подождать до утра? Разве обязательно умирать ночью?

— Привет, док, — сказал я, и он с удивлением уставился на меня.

— Хэлло, Хаммер! Что вы здесь делаете? Должен ли я прибавить слово «снова»?

— Да, добавьте его, док. Я всегда оказываюсь здесь вовремя, не так ли?

— О, я был бы рад не видеть вас вовсе!

Он прошел мимо меня, но я схватил его за руку.

— Послушайте, док, давайте играть в открытую. Мне необходима ваша помощь. Время не ждет. Меня в настоящее время загнали в угол, и я должен действовать, а не спать.

— Отстаньте от меня!

— Вы что, жаждете присоединиться к вашим трупам, док?

— О чем вы говорите?

— Док, представьте себе, что от вас зависит судьба некоторых людей, которые каждую минуту могут умереть. Как вы поступите, док?

Он изумленно уставился на меня.

— Вы говорите так, будто…

— Я говорю ясно и четко. Я уже пытался связаться с властями, но никого не нашел. Время не терпит, и поэтому я обращаюсь к вам, док.

— Но…

— Мне необходимо, чтобы вы вскрыли желудок трупа, док. Только и всего. Вы можете это сделать?

— Я-то думал, что вы говорите серьезно.

— Еще никогда я не был так серьезен, как сейчас, док.

Он переглянулся с дежурным.

— Дело касается Берты Торн.

Сработал он быстро и ловко, а я стоял и смотрел, как сверкали в его руках непонятные инструменты.

— Вы этого ожидали? — неожиданно спросил он и протянул мне… ключ.

— Благодарю, док, — растерялся я.

— Вы этого ожидали? — повторил он.

— Нет… но я думал, что там может быть что-то…

Док разочарованно посмотрел на меня, повертел ключ в руке и подошел поближе к свету. Потом он быстро вышел, и я услышал звук льющейся воды. Мне казалось, что время застыло. Наконец он появился и протянул мне ключ. Я торопливо схватил его, чуть не сломав доку руку. На ключе виднелась гравировка: «Городской атлетический клуб. 529».

— Послушайте, док, попытайтесь разыскать капитана Чамберса. Скажите ему, что я нашел то, что мы искали.

Скажите, что я не стал рисковать, действуя в одиночку, и пусть он как можно скорее прибудет в мой офис.

— А он не знает?

— Боюсь, что моя догадка осенит и еще кого-нибудь. Я позвоню вам позже. Если же будут неприятности… я… окажусь здесь… гм… здесь… Ну, в общем, когда-нибудь я вам все расскажу без утайки.

Лили сразу поняла по моему лицу, что есть новости.

— Ну, Майк? Что?

— Теперь я знаю почти все ответы, цыпленочек. Вот смотри, моя де гка. Из-за этого кусочка металла уже погибла масса народу, а он спокойно лежал в желудке девушки. Впервые в моей практике ключ играет такую важную роль. И я знаю, что находится за дверью, которую откроет этот ключ.

Лили неожиданно вздрогнула.

— В чем дело, детка?

— Я боюсь молний, Майк. — Она снова вздрогнула. — Закрой окно, Майк.

Я закрыл окно, и мы отправились в восточном направлении. Люди на улицах торопливо разбегались. По крашеным крышам барабанили крупные капли дождя. Я свернул на Девятую авеню и остановился возле здания с яркой неоновой вывеской: «Городской атлетический клуб».

Выключив мотор, я вышел из машины.

— Ты надолго, Майк?

— Всего на пару минут. Но что это с тобой, детка?

— Мне холодно.

Я сорвал покрывало с заднего сиденья и накинул ей на лечи.

— Потерпи немного, я скоро вернусь.

Она покорно кивнула.

За столом дремал высокий парень. Видимо, всех, кто его будил, он считал личными врагами. Я не хотел стать его врагом: он проснулся сам.

— Вы — член клуба? — зевнул он.

— Нет, но…

— Тогда клуб закрыт. Убирайтесь!

Я достал бумажник и положил его на стол.

— Убирайтесь!

Я убрал бумажник обратно в карман, обошел вокруг стола и слегка ударил его по шее. Он сразу же обмяк. Я немного потряс его. и он очухался. Я достал ключ и показал ему.

— В следующий раз будьте повежливей с посетителями.

— Вонючая тварь! — завопил он.

— Заткнись, иначе я заставлю тебя есть собственное дерьмо! От чего этот ключ?

— От чего? От комнаты!

— Посмотри, кто ее снимает.

Он опасливо покосился на меня и полез в картотеку.

— Раймонд, снято десять лет назад.

— Веди меня туда.

— Паршивый негодяй! Я не могу уйти отсюда… я…

— Пошли. — Я подтолкнул его к лестнице и пошел следом.

Он подвел меня к двери, и я спокойно вставил ключ в скважину.

Смерть, преступления и разврат лежали на полу в двух пакетах. И ответ на тайну «Седрика» гоже был здесь. Я увидел дощечку со словами: «Место для настенного вентилятора». Я присел на корточки, а парень уже с интересом подошел поближе. Но открывать пакеты не стал. Пусть на них полюбуются Пат и вашингтонские мальчики из ФБР. Я не мог рисковать и терять находку. Подумав об этом, я вышел из комнаты и запер дверь. Товар находился здесь уже долгие годы, пусть полежит еще несколько часов. Парень спустился вниз вместе со мной и занял место за столиком.

— Запомни меня, приятель, и впредь будь поумнее. Если сюда заявится кто-то, не имеющий отношения к копам, и ты проболтаешься об этой комнате, я тебя просто прикончу. А в следующий раз советую тебе быть повежливее.

Мои часы показывали без пяти три. Время стремительно летело. Дождь лил как из ведра. Я влез в машину. Лили отчаянно дрожала.

— Я отвезу тебя к врачу, Лили.

— Лучше туда, где теплее.

— Тогда ко мне, там ты обсохнешь и обогреешься.

— Одна?

— Можешь не волноваться. Возле моего дома вертятся копы. Поедем быстрее и не будем терять время. У меня в кармане лежит ключ от двух миллионов баксов. Я сделаю дубликат этого ключа, и ты отвезешь его капитану Чамберсу. Хотя нет, тебе нельзя выходить одной. Он сам приедет сюда.

Все получилось весьма удачно. Мой друг быстро изготовил дубликат, но содрал с меня приличную сумму. Без четверти четыре мы подкатили к дому Эвеллы. У дома была припаркована полицейская машина, а у двери маячили двое в штатском. Я не позволил им задавать себе вопросы, заговорив первым.

— Извините, что заставил вас ждать, ребята. Мы занимались одним делом, и я никак не мог раньше связаться с капитаном Чамберсом. — Я указал на Лили: — Это Лили Карвер. Они ищут ее у меня. У нее есть поручение к Чамберсу, и если с ней что-то случится и они увидят ее, нам не сносить головы. Одному из вас лучше посидеть вместе с ней в холле.

— Джонсон посидит.

— Отлично! А вы свяжитесь с Патом.

— Хорошо.

Джонсон вошел с Лили в дом.

— Вы что-то нашли? — спросил второй коп.

— Да, вроде бы нашел.

Он усмехнулся.

— Вам, конечно, виднее, но думаю, это дело никогда не кончится. События следуют одно за другим. Вот увидите, что будет завтра в газетах.

— Новости?

— Еще какие! Обыватели полезут на стенку. Такого здесь еще не бывало. Сегодня взяли четырех наших парней и играли с ними.

— Бывает, — заметил я. — Они платят больше.

— Верно… А что, Эвелла убит?

— Да.

— А где его сестра?

— Пока не знаю.

Майкл Фридей и ее чувственный рот. Майкл Фридей со своей очаровательной улыбкой. Я хотел ее сильнее, чем наркоман зелья. Она многое должна была знать, ведь все происходило у нее под носом. Ей надо было бежать. Впрочем, Берте это не удалось. Милая Майкл Фридей. Она вышла на свет, и ее тут же поймали. Она могла сидеть дома, и ее охраняла бы дверь с замком. А на улице ее поджидал лишь один человек, всего один, именно тот, кого она боялась так же, как и Берта. Но Берта хоть что-то предприняла. Злость охватила меня. Я подошел к почтовому ящику и открыл его.

Майкл, оказывается, тоже кое-что соображала. Там лежал пустой конверт, но он поведал мне все, что хотела сказать девушка. Конверт был адресован не мне. На нем значилось: «Билли Мисту». И все… Но этого было вполне достаточно. Я медленно вернулся к машине. У меня разболелась голова, и я забыл, что намеревался делать.

Доехав до места, я выскочил из машины. Звонить я не стал, а просто разбил стекло и дотянулся до замка.

Билли Мист кого-то ждал, но только не меня. Он был одет в рубашку без пиджака, и под мышкой у него топорщилась кобура пистолета. Я успел подскочить к нему, и, пока он соображал, в чем дело, его нос превратился в кровавую лепешку. Я просто озверел. Когда я пришел в себя, Билли Мист был мертв. Я не мог в это поверить. Он же нужен был мне живым, и я стал трясти его. Нос того света не возвращаются: Билли Мист не дышал. Билли Мист, который знал, где Велда. Билли Мист, которому надо было выговориться передо мной. Билли Мист, который лишил меня наслаждения убить его медленной, мучительной смертью.

Я осмотрелся по сторонам. Билли уже сложил все свои вещи. Еще несколько минут, и он был бы таков. Я огляделся вокруг, ища что-нибудь из оружия.

За дверью послышались шаги. Это определенно были не копы. Скорее, ребята Миста. Они хотели войти, потому что тут был я. Я понимал, что теперь их ничто не остановит. Давно ли я обвинял Берту в глупости, а сейчас? Сейчас я был совершенно один. Сэмми предупредил, что они поджидали меня в машине в моем квартале.

Дверь жалобно скрипела под их сильными ударами. Я поднял револьвер Билли. Его сообщники тоже не отличались особым умом. Они были уверены, что я действительно без оружия, но забыли о пистолете Билли.

Пять выстрелов подряд по двери вызвали у них шок, но это их не остановило. Дверь трещала и уже начала поддаваться. Я метнулся в ванную комнату. На ее двери был специальный засов, сделанный неизвестно с какой целью, но сейчас он мне здорово пригодился. Правда, больше двух минут ему не продержаться. Хотя засов был и стальной, но дверь-то деревянная.

Я открыл окно ванной комнаты и вывалился наружу, все же успев услышать, как они ворвались в квартиру.

Я все еще висел и пытался найти опору под ногами, которые беспомощно болтались в воздухе. Теперь эти парни уже ломились в ванную, и я отпустил руки. Хорошо, что на улице шел дождь, и они не расслышали шум моего падения. Я лежал на гранитной дорожке и тяжело дышал. Кто-то выглянул из окна и заорал, заметив меня. Тишину нарушили их крики и топот ног. Они старались стрелять в мою сторону, но я был для них недосягаем. Я опрометью выскочил на улицу. Со всех сторон с воем мчались машины. Я метнулся за угол дома и притаился.

Вскоре ночную тишину нарушили пулеметные очереди. Из-за меня разгорелся настоящий бой. Мафия — это не банда, это — государство. А любое государство имеет армию, и еще неизвестно, чья армия сильнее — мафии или вашингтонская.

Но у меня было одно утешение: пешки вышли из игры, теперь дело за лидером. Лидера тоже больше нет в живых. Единственное, что теперь ему понадобится, — это место в земле. Ну что ж, к этому все и шло.

Здесь было слишком темно. Через проделанную мною дыру капал дождь. За столом никого — ни красивой улыбки, ни очаровательных глаз. Я знал, что надо смотреть, и достал карточку. Я зажег спичку и оглядел ее.

Одна дверь вела наверх. Я снял ботинки и направился в ту сторону. Комната была заперта, но подобные замки никогда не являлись для меня препятствием. Велда лежала в кресле, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту. Казалось, что она мертва, но глаза ее были открыты.

— Хэлло, Велда, — произнес я, и она вздрогнула при звуке моего голоса.

Я поднес зажигалку к своему лицу, и она сразу узнала меня. Быстро перерезав веревки, я крепко прижал ее к себе: она дрожала и беззвучно плакала.

— Ты цела?

— Я собиралась умереть этой ночью.

— Ну, нет! Твое место займет кто-нибудь другой.

— Сейчас?

— Нет, ты этого не увидишь. — Я достал из кармана ключ и сунул ей в руку. — Быстренько бери такси и во что бы то ни стало найди Пата. На ключе указан адрес. Ты сможешь двигаться?

— Не знаю.

— Ты должна действовать заодно с копами. Ублюдкам теперь все уже известно, и мы не можем тратить время. Но имей в виду, больше всего я не хочу терять тебя. О подробностях поговорим завтра.

— Хорошо, Майк.

— Это просто какое-то сумасшествие. Я только что нашел тебя и вынужден тут же отправить на дело.

— До завтра, Майк, — шепнула она и снова прижалась ко мне.

Теперь она вновь была собой. Никогда бы не поверил, что бывают такие женщины. Нет, я никогда больше не расстанусь с ней. Я ей еще этого не говорил, но завтра обязательно скажу. Завтра же она станет моей!

— Скажи, Майк, — вдруг Велда оторвала меня от размышлений.

— Я люблю тебя, кошечка. Люблю даже больше, чем сам предполагал.

— Я тоже тебя люблю, Майк! До завтра…

Я кивнул и открыл ей дверь. Подождав, пока она не исчезнет, я прошел в дом.

В одной из комнат горел свет. Я замер у порога. Вскоре дверь отворилась, и я увидел седого мужчину.

— Вы доктор Себорин, так? — громко произнес я.

Я схватил его за руку, как только он вытащил пистолет, и зверски завернул ее за спину. Он взвыл от боли и выпустил из рук револьвер. Я заехал ему ногой по зубам, втащил в комнату и бросил в кресло.

— Вот теперь все, — заявил я.

Доктор Себорин хотел что-то промычать, но я покачал головой.

— Ты уже труп, мистер. Правда, пока живой, но ведь это ненадолго, — засмеялся я. — Старая лиса! К сожалению, я действовал не столь быстро, как бы следовало. А ведь все началось с пустяков. Я видел карточку Берты Торн, которую мне показала твоя секретарша. На ней было написано, что сюда ее прислал Билли Мист. Она подшила эту карточку, ведь ты не мог позволить почтенной даме знать о своих грязных делах. Ты сумел держаться в тени и хотел в то же время получить у Берты интересующую тебя информацию.

Он был смертельно бледен. Чтобы остановить кровь, он прижал руку ко рту, в котором уже недоставало парочки зубов.

— Прости, что я так грубо нарушил твои коварные планы, — с издевкой произнес я, — но твоя хитроумная ловушка с машиной не сработала.

Что-то детское появилось в его лице.

— Вы… вы достали все?

— Конечно, я же не идиот, док. Такие штучки хороши лишь для детей школьного возраста.

Его физиономия скривилась.

— Я был единственным человеком, которого ты боялся. Можешь молчать сколько угодно, я и так все знаю. Потом я расскажу полиции все подробно, а пока прощайся с жизнью, гнида!

Доктор с ужасом в глазах, вернее, в одном — у него был только левый глаз — уставился на свой пистолет, который я направил на него. Я подошел к телефону и позвонил в полицию. Пата все еще не было, и я попросил сообщить мне данные об убитой блондинке. О той девушке, о которой упоминал Пат.

— Одну минутку, — сказал дежурный, — сейчас посмотрю.

— Подробностей не надо, только имя.

— Лили Карвер. Отпечатки только что доставлены из Вашингтона. Из Вашингтона… Вы меня слышите? Их взяли у нее во время войны, когда она работала на военном заводе.

Поблагодарив его, я положил трубку на рычаг.

— Не волнуйся, Майк, я — здесь. Убита другая, — раздался за моей спиной женский голос.

Я резко обернулся. Да, это действительно была она. Лили… Красавица Лили с белоснежными волосами. Но теперь ее улыбка была совсем другая. Ее стройное тело было обтянуто незнакомым мне платьем. И вот эта роскошная Лили держала в руке мой кольт-45, который она нашла у меня в шкафу.

— Ты совсем забыл обо мне, Майк.

— Извини, забыл.

Ее глаза с холодной ненавистью смотрели на меня. Ненависть ее стала еще больше, когда она взглянула на одноглазого человека в кресле.

— Тебе не следовало этого делать, Майк.

— Чего?

— Убивать Миста. Он был единственным человеком, который знал обо мне. — Улыбка окончательно исчезла с ее лица. — Я любила его, и он знал обо мне все. Я любила его, понимаешь?

— Понимаю, понимаю… Ты так сильно любила его, что убила настоящую Карвер и заняла ее место. Ты так сильно любила его, что была в полной уверенности в непогрешимости его планов. Ты так сильно любила его, что послала на смерть Берту Торн и собиралась прикончить Велду. Ты так сильно любила его, что никогда не обращала внимания на то, что больше всего на свете он обожал деньги и наркотики, а ты для него была только вещью, которой он пользовался. Ты вляпалась в слишком грязное дело, но сперва тебе везло. Ты приехала к Элу сразу после ухода Велды, и у тебя тогда не было времени подловить ее. Кстати, тебе известно, почему умер Эл Аффия? Он стал чересчур опасен для Билли Миста и его друзей. Билли узнал о случившемся от тебя. Ты сообщила ему, что Велда не та, за кого себя выдает, и Эла после этого убрали. Да, все вы весьма милые люди.

— Заткнись!

— Сама заткнись! Ты надеялась, что меня ухлопают, но этого не случилось. Дура, думаешь я не догадывался, как ты выбралась из моей квартиры, не оставив следов? Зачем ты приперлась сюда? Ты приняла меня за сопляка, но просчиталась. Теперь и тебе придется сдохнуть…

Ее лицо страшно исказилось, как будто я ударил ее.

— О, ты страшный человек, Майк! — воскликнула она.

Я заметил, как дернулось ее лицо, и поднял пистолет. Но она опередила меня. Кольт вдруг выплюнул огонь, и я ощутил в локте непереносимую боль. Она жестко улыбнулась и направила кольт мне прямо в живот. Во рту у меня сразу же пересохло. Я бросил взгляд на кресло и увидел, что одноглазый уже был на том свете. До чего же быстро люди расстаются с жизнью!.

Я достал зажигалку и прикурил. Голова моя была словно в тумане. Ее выстрел, задев меня, угодил в доктора. Еще один выстрел, и мне будет крышка. Я закрыл глаза.

— Майк…

Я открыл глаза. О. она была все-таки очень красива, эта жен щи на-гангстер.

— Мне кажется, что я почти полюбила тебя. Больше… чем его. Но я не могла себя пересилить. Он дал мне жизнь… после случившегося. Он нашел врача, когда я долго болела. Я полюбила его, и он очень хорошо относился ко мне. несмотря на мое уродство. Такой человек, как ты, почувствовал бы ко мне отвращение. Я вижу твои глаза, Майк… — Переведя дух, она продолжила: — Он тоже был страшный человек, Майк, но не такой, как ты. Ты намного страшнее… Посмотри на меня, Майк. Ты хочешь поцеловать меня еще раз? Раньше ты хотел, а теперь? Я боялась твоих прикосновений… Я чувствовала, что ты хотел меня… Так целуй же!

Она сняла пояс и быстрым движением расстегнула платье. Ее руки медленно снимали одежду. И я увидел, какая она на самом деле. О, это была ужасная карикатура на женщину! У нее совсем не было кожи, только какое-то морщинистое отвратительное мясо, мясо от бедер до самой шеи. И вид этого черепашьего мяса вызывал у меня отвращение и непреодолимую тошноту.

Сигарета выпала из моих губ. Я потянулся за новой, руки мои дрожали.

— Как ты считаешь, Майк, я очень хорошенькая? Смог бы ты покрывать жгучими поцелуями мое божественное тело?

Она звонко рассмеялась, и я уловил в ее смехе нотку безумия. Она уселась на стол. Но кольт по-прежнему был направлен мне в живот. Она бесстыдно раздвинула ноги и вызывающе посмотрела на меня, приглашая к действиям.

— Сейчас ты умрешь, но сперва ты можешь взять меня… О, в сексе мне нет равных, и ты получишь такое удовольствие, какого в жизни не испытывал! Целуй меня… — томно простонала она. — Целуй меня… Целуй меня страстно!

Я в ужасе смотрел на эту фурию. Зажмурившись, я терпеливо ждал, что же последует дальше.

В комнате царила мертвая тишина, прерываемая ее учащенным дыханием. Когда я открыл глаза, то увидел, что улыбка так и застыла на ее лице. Она зазывно опустила веки и подставила губы для поцелуя. В следующее мгновение я поднес к ней горящую зажигалку.

Вспыхнувшая бесформенная масса с дикими воплями каталась на полу. Веселые огненные язычки переползали с нее на другие предметы, поджигая их. Уже горел ковер, горело кресло, на котором сидел труп одноглазого, а она все еще каталась по полу и кричала так, что этого мне не забыть до самой смерти. Даже в фильмах ужасов я не видел подобной картины.

А я стоял и оцепенелый смотрел на все это. Дверь была закрыта, и в комнате начал скапливаться удушающий дым. Я смотрел, но мне пора было уходить.

Меня ждала Вел да…

Немного терпения — и следующий сборник Микки Спиллейна «Кровавый рассвет» у вас в руках. Таинственной интригой и неожиданной развязкой запомнится один из романов сборника «День ружей», отрывок из которого предлагается вашему вниманию.

Наступила пятница. Дождь прекратился, и над зданиями выше двадцатого этажа висел туман. Прохожие на улицах все еще были в плащах и с зонтиками: они не очень доверяли прогнозу.

Перед зданием ООН была стоянка такси, машины быстро разбирались служащими. Я подождал десять минут, потом вышла Рондина с высокой брюнеткой в желтом пальто. Они пошли в мою сторону, не замечая меня.

Брюнетку я уже видел один раз. Это была та самая женщина, с которой Бертон Селвик ездил обедать в Гринвич-Виллидж. Когда они поравнялись со мной, я сказал:

— Привет, Рондина.

Она должна была бы испугаться, но этого не произошло. Прекрасно владея собой, она быстро повернула голову ко мне, только ее улыбка была слишком натянутой.

— О, Тайгер… — произнесла она.

— Я как Агасфер[2],— сказал я, бросив вопросительный взгляд на брюнетку.

— Тайгер Менн — Грэтхен Ларк, — представила нас Рондина.

— Очень рада, мистер Менн. Тайгер — это ваше прозвище?

— Нет, настоящее имя.

— Очень оригинально. Вызывает определенные ассоциации, — со смехом заметила Грэтхен и вопросительно посмотрела на Рондину. — А Рондина?

— Это прозвище, — пояснил я. — Мы старые друзья.

Она подняла брови и понимающе улыбнулась.

— Ну, тогда я исчезаю и оставляю старых друзей наедине.

— Но… — попыталась возразить Рондина.

Я подмигнул Грэтхен и взял Рондину под руку. На секунду мне показалось, что она вырвется от меня: ее мускулы напряглись, но я сжал ее руку, и она покорилась.

Повернувшись в брюнетке, она сказала:

— Я позвоню тебе завтра, Грэтхен.

— Хорошо. До встречи. Тайгер.

— До встречи, — сказал я.

Большая часть служащих уже разъехалась, мы легко взяли такси и поехали в «Голубую ленту» на 44-ю улицу. Я откинулся на спинку сиденья. Рондина сидела рядом со мной.

Это была романтическая поездка, почти такая же. как двадцать лет назад. Тогда мы сидели в темноте, касаясь друг друга, и я чувствовал, как во мне просыпается любовь. Мы молчали, слова были не нужны, каждый и так знал, о чем думает другой. Я закрыл глаза, забыв, что один раз эта женщина уже замышляла меня убить, и с трудом удержался от желания взять ее за руку.

Такси остановилось на перекрестке, и я услышал ее прерывистое дыхание. Она дрожала от страха. Она знала, что умрет, но не знала когда. Я мрачно усмехнулся, потому что этого и добивался.

У ресторана мы вышли, и, пока я расплачивался, она стояла рядом, несомненно спрашивая себя, не здесь ли это произойдет.

Мы вошли в ресторан, если за столик в нише и заказали «хайболлы» и бифштексы. Когда я взялся за свой стакан, она впервые заговорила:

— Ты делаешь огромную ошибку, Тайгер.

— За всю свою жизнь я сделал только одну огромную ошибку, а именно — поверил тебе, но это больше никогда не повторится.

Вдруг лед в ее глазах растаял, они стали теплыми и влажными, как ее губы. Это был старый прием Рондины.

Она закинула голову, и я стал искать взглядом шрамы от пластической операции, но не нашел.

— Мне непонятно твое поведение, Тайгер, — сказала она. — Ты все еще хочешь убить меня?

— Да.

— Но зачем тогда этот поход в ресторан?

— Чтобы ты немного рассказала мне о себе и удовлетворила мое любопытство. Как тебе это удалось, Рондина?

Она свела брови.

— Что?

— Войти в семью Кейнов?

Она твердо посмотрела мне в глаза.

— Я родилась в ней. Можешь справиться, и тебе подтвердят.

— Мне и подтвердили, но я на этот счет другого мнения.

Она открыла портсигар, зажала сигарету в зубах и подождала, пока я дам ей закурить. Глядя на меня поверх пламени, она спросила:

— Как же, по твоему мнению, это произошло?

— Допустим, есть древняя почтенная семья с гордыми традициями и незапятнанной репутацией, и вдруг кто-то обнаруживает ее «скелет в шкафу» — никому не известное пятно на родовом гербе. Как поступит семья в таком случае? Вероятно, всеми силами постарается замять дело. Старый трюк, дорогая.

Рондина побледнела, и я понял, что попал в цель. Она нервно смяла сигарету, но потом взяла себя в руки.

— Чем ты шантажировала Кейнов, Рондина?

Она процедила сквозь зубы:

— Как бы мне хотелось задушить тебя.

— Я знаю.

Потом она подавила в себе ненависть и хладнокровно спросила:

— Почему бы тебе не узнать об этом у Кейнов?

— Я непременно это сделаю. У меня есть люди, специально занимающиеся этим. На днях я разослал твои фото специалистам по пластическим операциям. Рано или поздно, но я узнаю, кто и где сделал тебе операцию. А может быть, в России?

Она улыбнулась.

— Придется тебе самому установить, Тайгер.

— Совершенно верно. Ты мне только солжешь, как всегда.

Официант принес бифштекс, и. дождавшись его ухода, мы снова принялись за игру в вопросы и ответы. Это напоминало фехтование на шпагах. Мне было приятно с Рондиной, как и раньше, когда мы стояли по разные стороны — любовники и враги одновременно.

— Родители? — спросил я.

— Ричард и Агнесс Кейн. Отец родился в 1892 году, умер в 1951. Мать родилась в 1896, еще жива. — Улыбнувшись, она продолжала: — Сестры: Рут, Патриция и Диана. Братья: Вернон и Джон. Диана и Джо погибли во время войны. Точные даты…

— Не нужно. Фамильный герб?

— Два единорога держат пурпурный щит с поперечными полосами, под ним свиток с надписью…

— Ты здорово все вызубрила, — прервал я ее. — У тебя всегда были большие способности.

Потом я вдруг спросил:

— Ты еще помнишь Кола Хаггерти, Рондина?

Она вопросительно посмотрела на меня:

— Кого?

— Ну, может ли человек так лицемерить? Ты убила его. Прошила из своего пистолета сразу после того, как выстрелила мне в грудь.

Вилка задрожала в ее руке.

— Тебе неприятно об этом вспоминать? Черт возьми, а я совершенно хладнокровно думаю о тех. кого убил. Они заслужили это. По твоему мнению. Кол и я тоже заслужили смерть, так что сентиментальность тут ни при чем. — Я взял стакан и сделал несколько глотков. — Или ты теперь сама боишься?

Она снова овладела собой.

— Нет, — сказала она, — не боюсь.

— Напрасно. У тебя есть все основания бояться.

Мы продолжали есть, перебрасываясь время от времени замечаниями, потом я расплатился, и мы вышли. Нас можно было принять за супружескую чету, никому и в голову не пришло бы, что идут палач и жертва.

На углу Бродвея я остановил такси, и мы сели в него. Я дал водителю адрес Рондины и откинулся на спинку сиденья, улыбаясь в душе. Она была на пределе нервных сил, чего я и добивался.

Она положила свою сумочку между нами. Я прижал ее бедром и понял, что в ней пистолет. Для меня не составило большого труда дождаться, когда она будет смотреть в окно, открыть сумочку, незаметно вытащить обойму и снова закрыть ее. Обойму я положил себе в карман. Полковник Корбинет хорошо. обучил нас, и мы еще помнили его уроки.

Она не стала возражать, когда я вышел из машины вместе с ней и последовал в дом, но она остановилась около швейцара и портье и перекинулась с ними парой слов. Оба мужчины имели достаточно времени, чтобы рассмотреть меня. Кроме того, она спросила о точном времени и поставила свои часы. Таким образом, два свидетеля могли опознать меня и назвать точное время нашего прихода.

Но она не знала, что я пошел к ней не для того, чтобы убить ее. Пока еще нет.

Она нажала на кнопку двенадцатого этажа.

— Неплохо сработано, Рондина, — заметил я.

Она поняла, что я имею в виду, и улыбнулась.

— Ты считал меня более бездарной?

— Ни в косм случае. Однако во время нашей разлуки ты усовершенствовалась.

Она загадочно улыбнулась. Она так держала свою сумочку, чтобы в любой момент выхватить из нее пистолет. Правда, это было заметно только профессионалу.

Я взял у нее ключ и открыл дверь. Она вошла в квартиру, оставив дверь открытой, и спросила:

— Выпьешь на дорогу, Тайгер?

— Охотно.

Она повернула выключатель, который, казалось, обслуживал всю квартиру. В разных концах комнаты загорелось несколько ламп, а из скрытого динамика послышались первые такты симфонии Брамса.

Она сбросила пальто на спинку кресла, положила на сиденье сумочку. подошла к бару и стала манипулировать стаканами и бутылками. Подав мне стакан, она отпила из своего и поставила его. Потом прошла в спальню, оставив дверь открытой.

Через минуту она вышла в голубом стеганом халате, под которым, я знал, — ничего не было. При каждом шаге полы халата открывали белизну ее ног, и высокий пояс поддерживал грудь, видневшуюся в глубоком вырезе. Я был разочарован. Нет. не внешностью Рондины — она была так же хороша, как и прежде, а тем, что она сочла меня простаком, способным клюнуть на ее старые уловки. Во всяком случае, она облегчила исполнение моего намерения.

— Прелестно, — сказал я. — Ты можешь заработать кучу денег, позируя для журналов.

Она улыбнулась.

— Спасибо. Ты допил?

— Я жду второго стакана.

— Сейчас.

Она не заметила, что я вылил первый, и подала мне еще. Я сделал глоток и подошел к окну. Ее квартира выходила окнами на Центральный парк, и с двенадцатого этажа был виден весь его громадный прямоугольник.

— Славная картинка, Рондина. Наверное, стоит не меньше тысячи в месяц. Если учесть твое жалованье в ООН, она тебе не по карману.

— У Меня есть рента, — сказала она. — Положение в ООН обязывает меня поддерживать определенный статус. И семья считает точно так же.

— У меня есть другое объяснение.

— Какое же?

Я повернулся и посмотрел на нес. Она стояла в центре комнаты, сознавая свою красоту.

— Согласен, у тебя есть свой доход, но его источником является не твоя семья, а враждебное нам правительство.

Она покачала головой.

— Допустим, ты сказала правду, но только наполовину. Возможно, деньги дают тебе Кейны, но только за то, что ты держишь их в руках, зная какую-то тайну. — Я торжествующе улыбнулся. — Остроумный шантаж — отличное алиби для денег.

Она снова побледнела.

— Через несколько дней я узнаю тайну твоей семьи, — продолжал я. — То, что смогла сделать ты, смогу и я. Я действую не один. Мне помогают парни, которые раскопают все что угодно.

— Тайгер…

— Что произошло с твоим братом и сестрой, которые якобы погибли во время войны? Может быть, нам даже так повезет, что мы отыщем темное пятно на гербе Кейнов.

— Дьявол!

Она швырнула в меня стакан. Он ударился о стену и разбился. Я пе шевельнулся.

— Они мертвы! Оставь мою семью в покое! — Ее голос прервался.

Я улыбнулся.

— Дорогая, — сказал я, — какая у тебя плохая память. Ты совсем забыла своего Тайгера. Неужели ты не помнишь, что я ничего не бросаю на полдороге. Я разузнаю все до конца и приму такое решение, которое погубит тебя. Я слишком сильно любил и потому теперь так сильно ненавижу. Вспомни, дорогая. Вспомни, о чем мы мечтали в конце войны. Иметь домик у моря и детей. Сколько детей ты хотела? Ах, да, четверых! Боже, как я был тогда счастлив… и как глуп. Я совершенно ослеп от любви… Я подарил тебе жизнь и забыл о деле, а потом ты выстрелила в меня. Любовь? Черт возьми, да ты не знаешь, что это такое.

Взгляд Рондины стал печальным. Она по-прежнему была великолепной актрисой.

Вдруг она спросила:

— Ты меня еще любишь, Тайгер?

Я ответил не раздумывая:

— Конечно, и никогда не перестану любить. Но это не помешает мне убить тебя. В душе у меня все перегорело.

— Ты действительно хочешь убить меня?

— Да. И сделаю это, как только узнаю о тебе все.

Симфония приблизилась к торжественному финалу. Наступил подходящий момент выполнить задуманное. Я уселся со стаканом в руке на ручку кресла и посмотрел На Рондину.

— Сними халат.

Она удивленно открыла глаза. Ее руки непроизвольно потянулись к вырезу и стянули его.

Я встал, и она стала медленно отступать, пока не оказалась около софы.

Я сделал несколько тагов к ней.

— В чем дело, моя радость? Разве я не видел тебя десятки раз обнаженной? Я знаю каждый сантиметр твоего тела, так что не разыгрывай недотрогу.

— Тайгер…

Дрожание ее губ было настолько естественным, что можно было поверить. не знай я Рондину.

— Сними. — сказал я, — или это сделать мне?

Она вцепилась в спинку софы. Вряд ли бы она испугалась больше, если бы я направил на нес пистолет.

— Прошу тебя, — сказала она. — Зачем…

Я усмехнулся.

— Ты решила, что я собираюсь тебя изнасиловать? Нет, я хочу только посмотреть, как далеко заходит твоя пластическая операция.

Прошло несколько секунд, прежде чем она решилась. Закусив губы, она отняла руки от спинки софы и стала нащупывать застежку пояса. Расстегнув ее. она одним движением сорвала с себя халат, отшвырнув его, — и встала, вызывающе глядя на меня, как трагическая героиня.

В одну секунду я вернулся в прошлое на двадцать лет назад, в тот день, когда Рондина и я прятались в одном сарае во Франции, а снаружи нас искали партизаны. Сильный ливень смыл наши следы. Убедившись, что мы в безопасности, мы начали танцевать от радости, и эта вакханалия закончилась неистовыми объятиями. Она плясала на земляном полу, сбрасывая с себя одежду.

И теперь она стояла так же, сжав гордый рот, и дрожь проходила по ср телу — только на этот раз дроя^ь ненависти.

— Да. неплохо. Хирурги проделали большую работу. — Мне было нелегко говорить холодно и деловито. — Парафиновые впрыскивания, невидимые швы, строгая диета, регулярная гимнастика и массажи могут стереть следы многих лет. но воспоминаний они не уничтожат.

Я отступил, рассмеялся и повернулся к двери.

Я услышал, как она что-то проговорила, подавив рыдания, потом окликнула меня:

— Тайгер, повернись.

Я подчинился. В руке она держала пистолет, а сумочка лежала открытой в кресле.

— Я могу убить тебя, если захочу.

— Нет. не можешь, ты слишком многое забыла. — Я вынул обойму из кармана и швырнул к ее ногам. — Вот. держи. Попробуй с заряженным, если хватит силы воли.

Она изумленно посмотрела на бесполезный кусок железа в руке, зарыдала как ребенок и опустилась на колени, закрыв* лицо руками.

В этом была вся Рондина. Больше всего она огорчалась, если ее перехитрили.

Станция метро.

Агасфер (Вечный жид) — герой средневековых сказаний, осужденный Богом на вечную жизнь и скитания. (Прим, ред.)