— Красивый. — Мальчишка, смахнув со лба непокорные вихры, отправил в рот кусок белого хлеба.

— В оружии красота не главное. — Вэл подняла клинок ближе к свету, наблюдая, как солнечный блик играет на остром лезвии.

— Если это не главное, зачем ты попросила кузнеца сделать рукоять с этими камушками? — Никс весело прищурился, поглядывая на девушку.

— Хороший вопрос, — пряча улыбку, задумчиво протянула Вэл, рассматривая полудрагоценные черные матовые камни, украшающие рукоять кинжала, а затем перевела взгляд на восседающего на кровати парнишку. — Слушай, я тысячу раз говорила тебе: не ешь в моей постели!

— Прости. — От одного взгляда направленных в свою сторону голубых глаз Никса как ветром сдуло с кровати.

Вэл вздохнула, опуская плечи.

Мальчишка побаивался ее, наверное, даже уважал, но это не мешало ему моментально забывать о некоторых вещах, которые невероятно раздражали девушку.

Она и сама не знала, почему позволила Никсу находиться рядом. То ли его пронырливость, то ли некое безразличие Вэл к этому вопросу сыграло свою роль, но Никс вошел в ее новую жизнь, не спрашивая на то разрешения.

Она внутренне усмехнулась, вспоминая, как первое время, после того как Джанека великодушно приняла ее в гильдию, маленький воришка неотступно следовал за ней, поначалу скрываясь в темных подворотнях, несмело выглядывая и провожая взглядом, а затем, спустя несколько дней, будучи уверенный, что объект слежки не подозревает о его существовании, пробрался в мансарду.

Глупый малыш, возомнивший себя взрослым.

Вэл вжала его в стену, прижимая запястье к тонкому горлу и заставляя высоко задрать подбородок.

— Совсем страх потерял? — прошипела она, ногой отодвигая яростно рычащего Раша.

Вредить мальчишке не было никакого повода и ни малейшего желания, к тому же Вэл давно знала о том, что сопляк следит за ней.

— Я… простите… — прохрипел парнишка.

Глаза, круглые от страха, налились слезами. Вэл презрительно фыркнула и резким движением швырнула мальчишку на пол. Тот повалился на половик, будто куль с тряпьем.

Раш с рычанием бросился к нему и схватил зубами за штанину. Паренек взвизгнул от боли, подбирая под себя ноги.

— Нельзя! — рявкнула Вэл, и Раш, недовольно посмотрев на хозяйку, отошел в сторону.

— Кто тебя подослал? Джанека? — Вэл несильно пнула парнишку носком сапога.

— Н-нет, — пискнул тот, сжимаясь в клубок.

— А кто? — начиная уставать от ситуации, нетерпеливо спросила Вэл. — Отвечай, или я прирежу тебя! Какого демона ты забыл у меня дома?

Нижняя губа мальчишки предательски затряслась. Светлые пшеничные волосы, спутанные, криво подстриженные и прикрывающие уши, мгновенно пропитались потом, заструившимся по бледному лицу.

Вэл закатила глаза и выдохнула.

«Спокойно. Просто держи себя в руках».

— Спрашиваю последний раз, — процедила сквозь стиснутые зубы Вэл, — что ты здесь делаешь и кто тебя подослал?

— Н-никто, — запинаясь, промямлил мальчишка, — я с-сам.

— Сам? — Вэл удивленно приподняла брови. — Издеваешься? Раш!

Черный пес мгновенно отозвался на свою кличку. Верхняя губа поднялась в оскале, обнажая острые белоснежные клыки. Глухое, не предвещающее ничего хорошего рычание вырвалось из его пасти.

— Честно! Клянусь! — Мальчишка шмыгнул носом, пятясь по полу назад. Серые глаза, широко распахнутые от испуга, блестели влагой.

— О боги, — простонала Вэл, — зачем ты следил за мной? Давай уже говори, пока мое терпение не иссякло.

— Н-не знаю… — прошептал парнишка, с опаской поглядывая на Раша. — Простите, миледи. Я… просто… Не знаю… Я хотел…

— Хотел? И что же ты хотел? — Вэл злилась на ситуацию.

Самой ей хотелось только одного — лечь в кровать и забыться сном, а не разбираться с непонятным замызганным пацаненком, чуть не наделавшим в штаны от страха.

— Я хотел… познакомиться, — выпалил парнишка.

Вэл не сдержала вздох удивления. Она была готова услышать что угодно, но не то, что произнес мальчишка.

— Шутишь? Скажу, идиотские у тебя шутки. — Поморщившись, Вэл пожала плечами. — Лучше бы сказал, что хочешь обчистить мой дом. Это звучало бы куда правдоподобнее, знаешь ли.

— Нет! — поспешно выкрикнул парнишка. — Я не думал даже! Никогда!

Вэл нахмурилась, рассматривая бледное вспотевшее лицо. Что-то подсказывало ей, что мальчик не врет. Что-то, мелькнувшее в широко распахнутых серых глазах. Что-то, так неуловимо похожее на…

Она стиснула кулаки, кусая губы. Когда-то Ра видел ее такой же, верно? Испуганной, жалкой, с глазами, полными слез. Стремящейся к человеку сильнее себя. Смотрящей на него как на невидаль, существо из другого мира.

Ищущей защиту.

— Убирайся отсюда, пока я не передумала! — Горечь, сквозившая в сдержанном тоне, не укрылась от самой Вэл, но осталась не замеченной мальчишкой. — И больше не попадайся мне на пути!

Парнишка не был глуп. Следовало это отметить. Он вскочил на ноги и прошмыгнул в дверь так быстро, словно за ним гнались все демоны преисподней. Но вот с «не попадаться на пути» у него случилась промашка.

— Тень?

— А? — Вэл лениво закинула в рот жареный кедровый орешек и подняла глаза к небу.

Прозрачно-чистая, как вода лесного озера, огромная голубая синева раскинулась над ней, бесконечная и необъяснимо притягательная.

Вэл опустила ладонь, дотрагиваясь пальцами до шелковистой зеленой травы. Она лежала на спине, раскинув руки и согнув одну ногу в колене. Черный плащ валялся рядом.

Подставляя лицо последним солнечным лучам уходящего лета, глубоко вдохнула теплый воздух.

— Ты спишь, что ли? — Никс сел на траве и потянулся за мешочком с орехами.

Непослушные пшеничные вихры обрамляли симпатичное худое лицо с живыми серыми глазами. Вэл нравились эти глаза, всегда блестевшие в предвкушении приключений. Смешной мальчишка и отчасти глупый в своем неувядающем радостном взгляде на мир вокруг.

Удивительно.

Она не могла припомнить, чтобы сама была такой когда-то. Все было так схоже: загаженный, воняющий мочой и развратом клубок никчемных жизней, только Вэл всегда видела вокруг себя грязь, а Никс словно перешагивал через нее, отгораживаясь, будто щитом, улыбкой.

«Не помнишь или не хочешь помнить себя такую?»

— Ты когда-нибудь отстанешь от меня? — улыбнувшись уголками губ, поинтересовалась Вэл.

Ответ она знала, но не могла не спросить.

— Не-а, не отстану, — Никс залез рукой в мешочек с орешками и принялся самозабвенно в нем копаться, — не надейся.

— Не сомневалась. — Вэл прикрыла веки.

— Тень, а что у тебя с Джанекой? — как ни в чем не бывало поинтересовался Никс, отправляя в рот пару орешков.

Вопрос заставил недовольно поморщиться.

Ну вот, приплыли.

— Хватит, дай хоть разок отдохнуть без твоих вопросов. — Она и не собиралась скрывать свое неудовольствие, но мальчишка, казалось, совсем не обратил на это внимания.

— Да ладно тебе! Уж не просто так ты у нее в любимицах! Все об этом говорят. — Веселый голос Никса начинал раздражать, как и его бесконечные вопросы, порой настолько неожиданные, что ответы на них едва ли предполагали ложь — Вэл просто не успевала придумывать правдоподобную версию.

— Все? И кто это все? Ты? — пробормотала она, поднимая веки и устремляя взор в синее небо.

Вэл злилась на мальчишку и одновременно злилась на себя. Слишком часто Никс заставлял ее вспоминать. Своими бесконечными вопросами он легко и непринужденно закидывал Вэл в прошлое, как рыбак удочку подальше от берега.

Боги действительно великие шутники.

— Тень, ну скажи! — канючил Никс, и Вэл со вздохом поняла, что сил на сопротивление не осталось.

Не сегодня, не в этот редкий спокойный солнечный день, когда они наконец выбрались из душного города.

— Между нами ничего нет, если ты про то, сплю я с ней или нет, — сухо ответила она.

— И что — ни разу? Вот совсем? — Никс вытер губы ладонью и отбросил мешочек с орехами в сторону.

«Еще немного, и его разорвет от любопытства», — с усмешкой подумала Вэл.

— Ни разу, представляешь?

По небу пролетел косяк птиц. Вэл проследила за их полетом, невольно улавливая направление.

Свободные, они летели в сторону Гиблой топи. Полдня или день — и этот самый косяк настигнет скрытый за горами город.

— И как у тебя это получается? Кривой Сэм вон сколько вокруг нее вился, а ты пришла и сразу же оказалась в любимицах. Чудеса. Ты что-то от меня скрываешь! — Парнишка улыбался, но Вэл не особо верила в его наигранную веселость.

Каждый день Никс задавал вопросы, стараясь узнать все о своей покровительнице, а она, будучи скупа на рассказы, редко удовлетворяла эту его потребность.

Вэл не желала говорить о своем прошлом, оставив его за спиной, но мальчишка был чрезвычайно упорен.

— Опыт большой, — горько хмыкнула она, — не боюсь я грозных и ужасных.

— Это ты о чем? — В серых глазах загорелись озорные огоньки.

— Ни о чем, малыш. Рано тебе еще лезть туда, куда не просят.

Никс обиженно насупился и сложил руки на груди.

— Я не такой уж и малыш.

Вэл промолчала, задумчиво рассматривая единственное проплывавшее по небу тонкое рваное облачко.

Года, разделяющие ее и Никса, казались пропастью. Но это сейчас, когда мальчишке только четырнадцать.

Насколько старше был Раза? Вэл почувствовала укол боли и тут же прогнала невыносимые мысли. Не стоит думать о том, что не случилось.

— Говорят, она предпочитает женщин, — задумчиво сказал Никс, поглядывая искоса.

— Думаю, так и есть. — Вэл подложила под голову руки и закрыла глаза.

Сонливость медленно, но верно опутывала своими прочными сетями.

— А ты?

— Я? — растерянно переспросила Вэл, не сразу понимая, о чем спрашивает парнишка.

— Кого предпочитаешь ты?

— Что за вопросы, Никс? — огрызнулась в ответ.

Дремоту как рукой сняло. Вэл закрыла лицо руками и потерла веки.

«Твою ж мать, — хотелось сказать ей. — А день так хорошо начинался».

— Ты не спишь с мужчинами, я знаю. Ты любишь женщин? — Мальчишка не сдавался, явно почувствовав ее нежелание идти на конфликт. Хитро и до крайности бесцеремонно.

Вэл захотела парой метких слов поставить его на место, но почему-то никак не могла заставить себя это сделать.

— О, ты продолжаешь следить за мной? Какая проницательность, но смею тебя разочаровать — женщин я тоже не люблю, — раздраженно произнесла Вэл, меряя мальчишку уничтожающим взглядом.

Никс поймал рассерженный взгляд, и внезапно тень упала на его лицо.

— Уверена? — Парнишка резко подался вперед, смело перекидывая ногу через бедро Вэл и нависая над ней сверху. Палец коснулся обнаженной ключицы.

Она медленно втянула носом воздух, чувствуя тепло чужого прикосновения на своей коже.

— Уйди. Сейчас же, — процедила сквозь стиснутые зубы.

— А если я не хочу? Что тогда? — с вызовом спросил Никс.

Вэл молчала, сузив глаза и рассматривая непривычно серьезное лицо паренька.

Вот оно что, значит. И как давно Никс рассматривает ее как свою потенциальную любовницу? Не рано ли ему заглядываться на девушек?

Она поморщилась, сжав губы.

Не рано. Для паренька, выросшего на улице, — даже поздно.

— Не влюбляйся в меня, — тихо произнесла Вэл, наблюдая, как вспыхивают красным щеки мальчишки, — я не смогу ответить тебе взаимностью.

— П-почему? — Его голос дрогнул.

Вот он и растерял всю уверенность.

Вэл, глядя в лицо мальчишке, сжала расслабленную прежде ладонь в кулак.

— Потому что я не могу никого любить, — честно ответила Никсу.

Она не врала и не преувеличивала: ее сердце было мертво уже слишком давно, чтобы сомневаться в собственных словах.

— Почему? — потухшим голосом спросил он.

Серые глаза его, казалось, потеряли весь огонь.

Вэл помолчала, рассматривая растерянное лицо в обрамлении желтых, цвета спелой пшеницы, волос. Как много она могла бы рассказать ему. Могла открыться, выкладывая все карты, не скрывая ничего о черноволосом мужчине, имя которого незримо висело в воздухе между ними, о городе за горами и о тех, кто был ей бесконечно дорог и кого она покинула, даже не попрощавшись.

Слишком много чувств, которые ее сгубили.

Теперь она училась жить без них.

— Когда-нибудь я расскажу тебе. А сейчас просто слезай с меня, и забудем об этом, — спокойно сказала Вэл.

Она видела колебание в движениях мальчишки, но потом Никс выдохнул и отодвинулся, усаживаясь рядом на траву и стыдливо опуская голову.

— Я не понимаю тебя. Ты разрешила мне жить у себя и кормишь меня… и покупаешь мне вещи… и тебе ничего от меня не нужно, — растерянно пробормотал он, не смея поднять глаз.

Его смущение показалось Вэл очень милым в своей искренности. Всего пару мгновений назад Никс откровенно, хоть и неумело, соблазнял ее, а теперь не знает, куда деться от стеснения.

— Что тебя удивляет?

— Я думал, ты будешь… спать со мной. Ведь так не бывает, чтобы… — Никс шумно сглотнул. — Просто так.

Еще немного, и он, казалось, провалится сквозь землю.

Вэл стало отчасти жалко его. Такой смелый и такой глупый.

— Знаешь, когда-то я тоже так думала, Никс, и как-то предложила себя одному человеку, спасшему меня. Но он сказал, что ему не нужна моя жизнь. — Вэл слабо улыбнулась и, опершись о землю, покрытую мягкой травой, села, обхватывая рукой согнутое колено.

— Ты тоже спасла меня! — Никс вскинул голову, опаляя взглядом серых глаз.

— Глупости, — фыркнула Вэл, пренебрежительно махнув ладонью, — ты и сам мог бы сбежать от тех пьянчуг, будь ты посмелее.

Никс долго молчал, разглядывая траву с таким видом, словно впервые в жизни обратил на нее внимание. Вэл видела, как мелко дрожат его пальцы, мальчишка срывал травинки и тут же бросал их.

— Тень, никто никогда не заступался за меня, — наконец скомканно проговорил Никс, не поднимая глаз, — ни разу в жизни. В Книге сказано, что…

Вэл уже сожалела о минутной откровенности. Зря она вообще позволила случиться этому разговору. Маска безучастности привычно опустилась на ее лицо, скрывая бушевавшие эмоции.

— Да-да, знаю, — сказала она поспешно, будто предмет их разговора не значил ровным счетом ничего, — но давай забудем о том, что там написано. Пожалуйста, Никс. Я не хочу, чтобы ты считал, что должен мне и именно поэтому до сих пор со мной рядом.

— Я не поэтому рядом! — горячо воскликнул мальчишка. — Ты такая… не такая, как все!

Вэл замолчала, растерянно разглядывая заалевшее лицо Никса.

«Не такая, как все?»

О боги. Несмотря на всю странность ситуации, Вэл почувствовала, как от слов мальчишки в груди нежно разлилось приятное тепло.

Она нужна ему — этому бездомному воришке, видевшему в ней свою спасительницу, ту, за чьей спиной хочется встать, скрываясь от всех невзгод жестокой реальности.

Вэл прекрасно понимала эти чувства. Только вот…

Будет тяжело. Парнишка особо и не скрывает, что глубоко, по самые уши влюблен.

Она отчетливо видела это в серых, полных с трудом сдерживаемой влаги глазах. И почему же она раньше не замечала этого? Может быть, просто не хотела заострять внимание на очевидном?

Это пройдет со временем, верно?

Или нет.

Когда-то Вэл тоже было четырнадцать, и встреть ее Раза тогда, сомнительно, что между ними завязалось бы что-либо. Но время неизбежно течет вперед, как бурная стремительная река. Пройдут годы, и мальчишка вырастет, но ведь и она станет старше.

Глупости несусветные, но вся ирония была в том, что из-за этих глупостей могли возникнуть ощутимые проблемы.

— А где он сейчас? — Вопрос так некстати выдернул ее из путаных размышлений.

— Кто? — Она моргнула, замечая, как Никс судорожно сжимает пальцами пучок травы.

— Тот человек, который спас тебя.

Вэл помолчала какое-то время, раздумывая над ответом, а затем сказала:

— Далеко отсюда. Мы никогда больше не увидимся, но некоторые его уроки я запомнила. Так что прекращай так смотреть на меня и просто… будь моим другом. Или младшим братишкой, если желаешь.

От искрящейся искренней улыбки лицо Никса озарилось, и Вэл поразило отразившееся в серых глазах облегчение.

— Ты серьезно, Тень? — с придыханием спросил он, блестящими глазами всматриваясь в ее лицо.

— Вполне, — кивнула Вэл. — Я живу вдвоем с собакой, и, наверное, это не совсем нормально. Да и не выгонять же тебя на улицу. Вор из тебя никудышный, сам знаешь, так что жалко тебя, глупого.

— Эй! — дурачась и изображая обиду, воскликнул Никс.

Вэл улыбнулась, и мальчишка широко улыбнулся ей в ответ.

— Ну-ну, мне вообще удивительно, как ты дожил до встречи со мной.

Никс возмущенно взмахнул руками, мгновенно превращаясь в обыкновенного подростка, каким он и должен был быть в своем возрасте, не укради суровая действительность его детство.

Вэл приподняла подбородок, подставляя лицо солнцу и краем уха слушая недовольное бурчание обиженного мальчишки.

Хотелось верить, что опасные темы исчерпаны и Никс больше никогда не затронет вопрос их отношений. По крайней мере, ближайшие года три-четыре. Если они оба проживут столько, конечно.

— Тень, можно всего один вопрос?

— Валяй. — Она расслабленно вдохнула теплый, пропитанный солнцем воздух.

Мальчишка никогда не называл ее по имени. Не потому, что сам хотел так, а потому что Вэл запретила. Ее прошлое имя — оба имени — принадлежали другому миру.

— Ты сказала, что не можешь любить. Это из-за того человека, да? Который спас тебя?

Боль не заставила себя ждать, прочерчивая кровоточащие линии глубоко внутри.

— Нет, — совладав с собой, ответила она, — тот человек здесь ни при чем.

«Врешь, Валлери, и не краснеешь. Не проще ли сказать правду и быть откровенной перед тем, кого ты совсем недавно в глаза назвала братом?»

Невозможно. В одном она была честна — когда сказала, что не может никого любить.

Верно. Потому что уже любила.

Привычный мир разлетелся на осколки.

Первой мыслью Вэл было нечто невразумительное и невнятное, набор невысказанных символов и переплетений эмоций.

Когда сердце, сдавленное и очумелое, в очередной раз ударило, отдавая болью, она встрепенулась, моргнула и глубоко вдохнула.

Что за?..

— Я купил два! — Подскочивший Никс протянул ей присыпанный сахарной пудрой рогалик. — Держи!

Вэл перевела взгляд на мальчишку, рассматривая его широко распахнутыми потемневшими глазами, будто впервые видя.

— Ты чего, Тень? — растерянно спросил Никс, заглядывая в ее побледневшее лицо.

Вместо ответа Вэл подняла голову, всматриваясь в знакомый силуэт. Рыночная площадь, по случаю выходного дня практически битком забитая покупателями, галдела и привычно жила своей торопливой и суетливой жизнью. Лаяли брехливые собаки, перекрикивались лавочники, громко ругались старушки в кружевных чепцах, сетуя на плохой товар и недобросовестность продавцов, и мир казался совершенно привычным.

Если бы не одна незначительная деталь, никак не вписывающаяся в окружающую реальность.

Никс проследил за взглядом Вэл и вопросительно посмотрел в растерянное лицо.

— Тень, ау! — Мальчишка махнул в воздухе рогаликом. — Ты привидение увидела, что ли?

— Почти, — рассеянно ответила Вэл, делая шаг вперед.

Легко лавируя между спешащими по своим делам горожанами, она уверенно продвигалась к своей цели.

До того самого момента, как ее рука легла на широкое плечо, как пальцы почувствовали толстую ткань коричневой куртки, она так и не верила до конца в то, что видела.

— Че надо? — Зефф огрызнулся, оборачиваясь и впиваясь взглядом в бледное лицо.

Какой-то краткий миг он ощупывал глазами стоящую перед ним девушку, а потом его рот растянулся в изумленной гримасе.

— Валлери? — громогласно пророкотал он, хватая Вэл двумя руками за плечи и хорошенько встряхивая. — Это ты?!

— Это я, — оторопело пробормотала Вэл, чувствуя себя не на своем месте. Ладони Зеффа на плечах казались чем-то инородным, ненастоящим.

Сумасшествие какое-то.

Всего этого просто не могло быть. Просто потому, что не могло, и все.

— Малая! Это ты! — Зефф хохотнул и решительно притянул ее к себе, тяжело хлопая по спине.

Вэл ошеломленно молчала, ощущая себя сделанной из ваты.

— Ты че тут вообще делаешь? — Нисколько не изменившийся за минувшие почти полтора года бородач наконец отпустил девушку и громко ухнул, упирая руки в бока и с прищуром рассматривая ее, потерявшуюся в своих чувствах.

Вопрос застал Вэл врасплох. Все происходящее было похоже на странный сон, который все тянулся и тянулся и никак не хотел заканчиваться.

— Это я что здесь делаю? — Вэл удивленно приподняла брови, с трудом собирая в себе силы для какого-либо внятного ответа. — Это ты что тут делаешь?

— Я? Да как же — вот сбрую покупаю, — с хитрецой произнес Зефф, в доказательство своих слов кивая на стоявшую неподалеку конюшню. — А ты что здесь забыла? Все думали, вы со своим дружком подались в путешествие по вашим землям. Уж никак не ожидал тебя увидеть в этом городе.

Вэл нервно улыбнулась.

Дружок? Зефф говорит о Шейне?

Упоминание светловолосого волка острой иглой пронзило сердце.

Никто не знал, что его больше нет. Никто, кроме нее.

— Я живу здесь. Это же мой родной город.

Зефф широко улыбался, рассматривая Вэл с нескрываемым интересом, но, несмотря на выражавшую его лицо радость, она видела в бородаче что-то еще тревожное, словно он был не до конца искренен.

Еще бы.

Перед Зеффом стояла самая что ни есть настоящая предательница. Она оставила своего Первого, сбежала с любовником, предала вожака и стаю.

Стоило ли сетовать на судьбу? Зефф имел полное право прямо сейчас свернуть ей шею.

Но бородач лишь изобразил сильное удивление:

— Серьезно? С ума сойти! Думал, все, сгинула ты в любовной паутине. Обалдеть! Вот наши удивятся, когда я им скажу, что ты только до города и добралась!

Любовная паутина.

Из уст Зеффа звучало почти насмешкой. Только сам шутник и не предполагал, насколько был близок к истине.

Вэл действительно сгинула, только паутина была совсем не такая расписная, какой могла казаться со стороны.

Никс, замерший в недоумении рядом, нерешительно тронул ее за рукав рубахи:

— Тень… нам…

Острый взгляд Зеффа мгновенно переметнулся на мальчишку.

— А это кто у нас такой? Какой хорошенький! — Он протянул руку и потрепал обалдевшего от происходящего Никса за щеку. — Сынок, что ли? Да шучу-шучу! Дружок твой?

Мальчишка, пунцовый от стыда, зашипел, как кошка, и шарахнулся в сторону, вставая за плечо Вэл. Она, ощущая, как мир стальным обручем стискивает голову, не обратила на происходящее никакого внимания.

Ее занимало иное. В груди тревожно щемило, знакомые ядовитые клыки то и дело норовили вонзиться в обеспокоенную душу.

— Дружок, да. Вроде того, — рассеянно ответила она. — Зефф, послушай, а ты… один здесь?

Ну вот, спросила.

Всего секунда до ответа, показавшаяся вечностью. Сомнительно, что от прищуренного взгляда Зеффа укрылось с трудом скрываемое волнение.

— Ага, один, — протянул он, посмеиваясь в бороду. — Правда, Кара на границе ждет меня. Но сегодня ему придется поволноваться. Идем же, Валлери. — Пальцы Зеффа сомкнулись на предплечье Вэл. — Говори, где у вас тут приличная таверна! Надо выпить за встречу!

И, не дожидаясь ответа, бородач потянул ее за собой.

Никс растерянно захлопал серыми глазами, поспешно окликая Вэл:

— Тень…

Она, чувствуя себя немного не в себе, едва замечая мальчишку, вскользь кинула ему через плечо:

— Иди домой, Никс. Выгуляй Раша. Купи себе что хочешь.

Никс, переводя полный непонимания взгляд с Вэл на бородача, попытался было возразить, но она, на мгновение придя в себя, грубо прервала его:

— Ты слышал, что я сказала.

Никс замер на месте, опустив плечи и крепко сжимая в руках забытые рогалики.

— Хорошо, Тень, — смиренно пробормотал он.

Зефф насмешливо фыркнул, хлопая Вэл по плечу:

— Что? Я не расслышал. Как он тебя называет? Тень-хрень? Это что значит?

— Потом расскажу, — несмело улыбнулась Вэл.

Если бы.

Рассказывать о своей новой жизни она не собиралась.

Ни сейчас, ни потом.

Вэл, по обыкновению спрятав лицо в тени капюшона своего плаща, прошла в узкий коридор, мельком глянув на оживленно переговаривающихся между собой разбойников Джанеки. Крепкие осанистые мужики, впервые за долгое время не придавшие значения ее присутствию рядом, не стесняясь в выражениях, обсуждали пойманного ночью в лесах невиданного зверя. Или не зверя — Вэл не вслушивалась в очередные, ничего не значащие рассуждения — ей скоро предстояло увидеть пленника, будь он зверем или человеком, своими глазами.

Утро не задалось с самого начала. Сперва Никс разбудил ее, выдернув из-под головы подушку, отчего Вэл с незлобным ворчанием спихнула его с кровати, а затем в дверь постучала поверенная Джанеки, низкорослая девица с вечно грязной засаленной головой, и передала послание от госпожи.

И вот Вэл оказалась здесь, в гильдии, оставшись без завтрака, удовлетворившись куском белого хлеба с сыром, съеденным по пути к старому складу.

— Смотри, какая суматоха. Интересно, что случилось? — Никс глянул на Вэл, не удостоившую его ответом.

Голова болела так, словно кузнечный молот бил по металлу.

Вэл глубоко жалела о том, что вчера позволила себе выпить лишнего.

Да толку-то теперь сетовать на собственную глупость?

Еще и как вовремя ее позвала Джанека. Будто подгадала.

— Жди здесь, — бросила Вэл Никсу, оставляя того в компании Раша в небольшом холле перед главным залом, где Джанека всегда собирала своих самых доверенных людей.

Мальчишка привычно запрыгнул на широкий подоконник выбитого окна, устраиваясь поудобнее.

Большие двери, залатанные и проржавевшие в местах крепления металлических скоб с деревом, со скрипом поддались, пропуская Вэл вперед.

— Ты пришла. Хорошо. — Госпожа, непривычно собранная и сосредоточенная, приветственно кивнула.

Вэл вопросительно глянула на нее, и та, нахмурив брови, прошла к длинному столу, стоявшему в углу зала. Девушка молча последовала за ней, мельком отмечая, что все самые важные лица уже здесь.

И Кот, худощавый мужик неизвестного возраста, который был ушами Джанеки в городе; и Хмырь с вечно недовольным, покрытым оспинами лицом, неопрятный, вызывающий чувство брезгливости при одном взгляде на него, но дерущийся так, словно каждая драка была последней; и даже Валет-дурачок, огромный детина, ненормально высокий, куда выше Раза и явно крупнее любого оборотня, виденного Вэл.

Валет был страшен, славясь тем, что мог разорвать в пылу драки человека пополам, но с соображалкой у него было туго.

Конечно, тут был Змей, не в пример другим членам гильдии, чистоплюй. И он был единственный, кого Вэл немного, но остерегалась. Слишком он был умен.

Столпившиеся вокруг стола разбойники оглянулись на Вэл, и привычное недовольство отразилось на их лицах. Ничего нового, что могло бы задеть.

— В чем дело? — спросила она нетерпеливо, борясь с тупой болью, прочно пустившей корни в голове. — Я, похоже, одна не в курсе случившегося.

— Тень что, как обычно, фигней страдала, пока мы все дело делали? — фыркнул Кот, закатывая глаза к потолку.

Она проигнорировала выпад в свою сторону и перевела взгляд на госпожу. Та вместо ответа отстегнула с пояса небольшой мешочек и резко швырнула его на стол.

Вэл нахмурилась и потянулась за ним, взяла в руку, подкинула. Не тяжелый, но внутри было что-то объемное. Под молчаливое одобрение она развязала завязки.

Металлический запах крови ворвался в ноздри.

На стол упали два отрезанных пальца: крупные, длиннее человеческих, покрытые бурой косматой шерстью, увенчанные острыми когтями.

Вэл уже видела такие. Не раз и даже не два.

Сердце замерло, воздух вокруг застыл, словно затвердел, превратившись в почти различимую глазом субстанцию.

Она стиснула губы, заставляя себя выглядеть не более чем удивленной. Получалось откровенно плохо.

— Что это? — ровным голосом спросила, рассматривая запекшуюся кровь.

Свежую кровь.

— Вот и мы хотели бы знать, — покачав головой, произнесла Джанека, — ночью парни нелюдь поймали.

Нелюдь.

Этого определения было достаточно, чтобы самые дикие подозрения обрушились на голову Вэл.

Да нет же.

Слишком много совпадений, и оттого совершенно невозможно.

Так случалось только в плохих дешевых книжонках.

Мысль успокаивала, взывая к разуму.

— Не понимаю. — Вэл подняла глаза, вопросительно рассматривая Джанеку.

— Один из наших вчера по пьянке сцепился с каким-то мужиком у таверны. Подрались, — сухо ответила та.

О, создатель…

Надежда на лучшее разбилась об острые камни свалившихся на нее обстоятельств.

— И? — Чем больше Джанека говорила, тем мрачнее становилось лицо Вэл. Верить в очевидное не хотелось, но слишком красноречивы были отрезанные пальцы, лежащие на столе.

— А он в нелюдь превратился. — Джанека откинула со лба непривычную для женщины короткую челку и с неприязнью дернула щекой. — Думала, старики бред рассказывают, ан нет. Троих порвал, пока его поймали, тварь.

— Поймали? — переспросила Вэл, внезапно теряясь в собственных противоречивых эмоциях.

Сердце забухало молотом, лицо запылало, охваченное жаром волнения.

— Испугалась, Тень? — хмыкнул Змей, и компания вокруг стола поддержала его издевательскими смешками. — Смотри в штаны не наделай!

— Да сыкло она! — забывшись, брякнул Хмырь, неприятно хихикая своей же неудавшейся шутке.

— Захлопните пасти! — рявкнула Джанека, мигом затыкая своих людей. — Вашего мнения я не спрашивала!

Стычка пришлась как нельзя кстати. Вэл нахмурила брови, глубоко вдохнула и, овладев собой, подняла на госпожу спокойный взгляд.

— И где эта… тварь? — Голос звучал беспристрастно.

Так, как должно. Не хватало еще, чтобы она выдала себя таким глупым образом.

И хотя сердце все еще выстукивало в груди барабанную дробь, на лицо девушки легла привычная маска, не выражающая ровным счетом ничего.

Спасибо Раза за превосходные уроки самообладания.

Джанека обернулась, устремляя темные глаза на неприметную дверь в глубине зала.

В горле запершило, Вэл кашлянула и сглотнула, ощущая непонятное волнение.

Тяжелая толстенная дубовая дверь разительно отличалась от убранства бывшего склада. Она знала, что установили ее не так давно и с одной-единственной целью — надежно держать под замком особо важных пленников госпожи.

Паршиво.

Потому что Вэл прекрасно осознавала, что попавшим за эту дверь обратной дороги не было.

«Возможно, — сказала она себе, — все обойдется и догадки развеются как пепел по ветру».

Потому что надуманное ею было слишком неубедительным даже для нее самой.

Разве бывают такие совпадения? Появление Зеффа в городе, вчерашний пьяный вечер, драка у какой-то таверны, невиданный зверь, убивший трех человек.

Да нет, глупости.

Осталось только приоткрыть дверь и убедиться в этом.

Небольшое квадратное помещение с невысоким потолком, когда-то служившее, возможно, кладовой, было переоборудовано в то, что Вэл назвала бы чем-то средним между пыточной и темницей.

Прямо по центру стояла круглая клетка, напоминавшая птичью, с толстыми перекрещивающимися прутьями от пола до потолка. Железные прутья, местами ржавые, несмотря на неприглядный внешний вид, не оставляли сомнений в своей прочности. Форма клетки будто издевалась над пленником, не позволяя ему скрыться, вжаться в темный угол, спасаясь от тычков длинными палками с привязанными к ним бечевой острыми ножами. Углов у нее просто не было.

Вэл всегда находила это изобретение Джанеки слишком жестоким. Даже в городской темнице у пленников была возможность спрятать лицо, прижаться спиной к надежной каменной кладке стены.

Может быть, именно поэтому пленники госпожи всегда открывали ей свои тайны. Ну или потому, что эту правду из них с особой ухищренностью выбивали.

Она шагнула через порог, тут же ощущая медный запах свежей крови. Голубые глаза уставились прямо, рассматривая статную фигуру, неподвижно стоявшую посреди клетки.

На мгновение сердце зашлось в груди, но холодный трезвый ум, судорожно пытающийся найти возможные пути из возникшей ситуации, взял верх над эмоциями.

— Обыкновенный человек, — ровно проговорила Вэл, чуть поворачивая голову и наблюдая за лицом Джанеки, — не понимаю, как он связан с тем, что вы мне рассказали.

Краем глаза она увидела, как пленник, услышав ее голос, пошевелился в немом изумлении.

«Еще бы, Зефф, ты не был удивлен, мать твою. В какое же дерьмо ты влип, хренов оборотень».

— Его рука, Тень. — Госпожа кивком головы указала на клетку, и Вэл с неохотой подняла взгляд, открыто рассматривая пленника сквозь прутья решетки.

Она видела удивление на лице Зеффа, растерянность и некую оторопелость, словно он никак не мог поверить в представшее перед его взором.

Вэл внутренне горько усмехнулась. А как иначе.

Зефф приоткрыл рот, силясь сказать что-то, но не издал ни звука, уставившись в бледное лицо стоявшей прямо, как струна, Вэл.

«Молчи же, — хотела она сказать ему, — попробуй только открыть рот и показать всем, что знаешь меня».

И спасибо всемилостивым богам, бородач молчал, ничем не выдавая себя.

Вэл опустила взгляд ниже и тут же непроизвольно дернула верхней губой. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как сильно ему досталось. Всего одна ночь, которую Вэл провела в пьяном забытьи, оказалась для бородача куда сложнее.

Она видела на его лице следы драки: заплывший, неоткрывающийся глаз, налитый темно-синим, разбитые губы и свернутый на сторону нос, украшенный кровавыми подтеками на верхней губе.

Ублюдки. Били по голове. Хорошо хоть жив остался.

Взгляд опустился ниже, отмечая малейшую деталь.

Его правая рука была залита кровью. Куртка из плотной ткани порвана по плечу, являя взору глубокую рану с разошедшимися краями. Если оставить ее так и не зашить, смерть настигнет бородача даже при условии, что Джанека на время оттянет свои жестокие игры.

Кисть руки, безвольно висящая плетью, лишилась указательного и среднего пальцев, которые теперь лежали на столе за стенами этой комнаты.

«Его резали, — отстраненно подумала Вэл, — просто взяли меч, клинок или обыкновенный кухонный нож — и разрезали ему руку, а заодно лишили лучника того, без чего он лучником быть не может».

В груди стало тесно. Вэл задержала дыхание, а затем нахмурила тонкие брови.

Над стариной Зеффом издевались, пытали, причиняя боль.

Она сглотнула, рассматривая застывшую лужу крови под ногами бородача.

Молчание затягивалось, и Вэл, собрав себя в единое целое, стараясь забыть о терзавшей ее голову нескончаемой боли, спросила первое, что пришло на ум:

— Вы хотите сказать, что этот человек и есть нелюдь, чьи пальцы вы мне показали?

Хмырь, почесав обильно покрытую перхотью голову, хмыкнул и сипло сказал:

— Ага, пальчики-то у зверя хватанули, а потом эта тварь в человека превратилась.

— Ясно. — Вэл стиснула зубы, лихорадочно пытаясь выстроить в голове дальнейшее развитие событий.

Зефф в клетке, из которой нет выхода. Когда, каким образом он так сглупил, что позволил простым городским разбойникам поймать себя?

Неужели все это произошло сразу после того, как они расстались у таверны? На сколько минут Вэл разминулась с разбойниками из своей гильдии?

Куча вопросов без единого ответа. Да и ответы теперь не имели значения.

— Что у тебя с лицом, Тень? — Джанека нахмурилась, острым внимательным взглядом рассматривая ее.

Вэл встрепенулась, выныривая из своих растерянных мыслей.

Нельзя, чтобы Джанека заподозрила неладное. Не сейчас.

— Ничего. Пытаюсь поверить в то, что вы мне рассказываете, — небрежно пожала плечами Вэл.

По большому счету она, можно сказать, и не соврала.

В происходящее верилось с трудом. Зефф был здесь, в городе людей. Зверь в человечьей шкуре.

Спустя полтора долгих года он внезапно появляется перед Вэл, взбудоражив ее устоявшуюся жизнь, и совершенно невозможным образом оказывается в круглой клетке Джанеки.

Боги уже не шутили, они издевались.

Вэл вновь невольно задумалась о том, какие жестокие испытания выпадают на ее долю. В том, что это испытание — она не сомневалась.

А иначе как объяснить то, что сейчас ее голубые глаза смотрели в потускневшие, запавшие глаза дорогого ей человека.

«Не человека, — в сотый раз поправила она себя, — нет».

Но что самое смешное — это не имело ровным счетом никакого значения.

Ирония судьбы — под огненным жарким солнцем, освещающим оба мира, у нее не осталось никого, за кого она могла бы убить без раздумий, кроме стаи, которую она оставила.

Рам, Кену, Зефф, Кара, Дэни — имя каждого в стае значило слишком много для Вэл, похоронившей себя прежнюю.

Прошло время, поменялся мир, переворачивая бытие с ног на голову, меняя реальность, меняя самое сущее.

Под темными голыми деревьями близ Гиблой топи вместе с лучезарными синими глазами Шейна погибла во многом наивная, неизменно верящая в лучшее Валлери Эйри.

Та прежняя, улыбчивая и очаровательная Вэл отказалась от Раза, тем самым отказавшись от каждого, кто принял ее без лишних вопросов и сомнений.

Каждый из стаи закрыл глаза на ее человеческую сущность, поверив в нее. Но милая девушка, легко овладевающая сердцами близких, оказалась предательницей, пусть и не желая этого.

Предать Раза значило так много, но предать стаю почему-то значило куда больше.

«Я не хотела!» — кричало сердце Вэл. Она недоумевала, в какой момент все пошло не так — неправильно, наперекосяк.

Она желала спасти Раза, который, как оказалось, вовсе не нуждался в спасении, и только.

Нет, было и еще кое-что важное. Она очень хотела быть свободной, задыхаясь в городе за горами.

Разве свобода — это не то, чего достоин человек?

«Благими намерениями выложена дорога в самое пекло, Тень».

Правильность принятого решения не вызывала вопросов. Дело сделано, и не стоило рассуждать о том, что было неизменно.

Сегодня же ей был дан выбор.

Вэл отчетливо, будто на бумаге, видела два пути. Первый путь принадлежал Тени, угрюмой молчаливой девушке, нашедшей свое непритязательное место в жизни. Родной город принял ее, осыпав средненькими в общем-то благами. Она получила вполне себе сытую жизнь с весьма сомнительным смыслом, зато наполненную тем, чего так не хватало ей близ Раза.

Только вот свобода, пьянящая поначалу, приелась, показав острые зубы.

За все следовало платить.

И Вэл знала, что расплата настанет рано или поздно. Когда-нибудь ее рука дрогнет, или тот, чью жизнь она придет отнять, окажется куда проворнее ее.

Возможно, смерть поджидала девушку в пьяной уличной драке или в темной подворотне от руки завистливого, но менее удачливого фаворита Джанеки.

А может быть, она сама закончит все это, проснувшись ранним утром и внезапно осознав, что такая жизнь ей обрыдла.

Этот первый путь, начерченный кровью, означал, что Зефф умрет сегодня или завтра, замученный разбойниками, а Тень, лицо которой скроет капюшон, будет стоять в стороне и наблюдать, заковав свое сердце в лед.

Стоило оно того?

Вэл сомневалась. Променять друга на свою никчемную жизнь, которая и так подходила к своему логическому концу, не получалось даже в мыслях.

Поэтому оставался второй путь — вспомнить, кто она такая.

Вэл опустила глаза, рассматривая обвивающий ее руку золотой браслет.

Ты. Моя. Собственность.

Дело разве в этом? Нет.

Слова Раза, сказанные им когда-то с гневом в голосе, болью отдавались в сердце, но Вэл понимала, что это не главное. Браслет больше не олицетворял собой их отношения, растерзанные, исчезнувшие в жадных челюстях реальной жизни.

Вернее, теперь он олицетворял собой не только их.

Уставившись на собственное запястье, Вэл обретала скрытую прежде истину.

Несомненно, она все еще принадлежала Раза, пусть и сам черный баргест не подозревал об этом.

Но еще она принадлежала стае Раза.

Не имело значения, что думают о ней, предавшей своего вожака, своего Первого, сами члены этой маленькой сплоченной группы. Важно то, что Вэл знала: даже спустя годы, десятилетия, в самый последний день своей жизни она, если потребуется, отбросит все и встанет на их сторону.

— Эй ты! — Валет вытащил из ножен короткий меч и, ловко играя им в руке, направился к клетке. — Эй, нелюдь! Превратись в зверя!

Зефф молчал, сверля взглядом приближающегося разбойника.

Вэл сжала пальцы, с трудом пытаясь собраться с мыслями и найти выход из сложившейся ситуации.

Выхода она не видела.

— У него шерсть под кожей! Маринья рассказывала, что если снять с нелюдя кожу, то там будет волчья шкура! — суетливо облизнув нижнюю губу в предвкушении крови, крикнул Хмырь.

Вэл сделала было шаг к клетке, но резко остановилась, задерживая дыхание.

Стоп. Никаких поспешных движений. Никаких действий на эмоциях.

Валет с молчаливого одобрения Джанеки приблизился к клетке и резко просунул лезвие меча сквозь прутья. Зефф отпрянул в сторону, вовремя угадав его намерения.

Валет захохотал и, подбадриваемый крутящимся около него Хмырем, вновь сделал выпад.

Взгляд Зеффа, непонятный, не говорящий ничего о его мыслях, скользнул по Вэл, вызывая у той странное оцепенение.

Меч задел бородача по бедру, ощутимо ранив его выше колена. Плотная ткань штанов пропиталась темной кровью. Бурые капли двумя плюхами упали на пол.

— Молчит, зараза! — удивленно протянул Валет, оборачиваясь к госпоже.

— Продолжай! — пожала та плечами. — Посмотрим, сколько он выдержит.

Вэл, медленно сходя с ума от собственного бездействия, положила ладонь на рукоять кинжала.

— Чего удумала, а, Тень? — Ощущение стали на горле заставило сердце дрогнуть. Капюшон упал на плечи, и Вэл замерла, чувствуя дыхание Змея у своего уха. — Говори, пока не прирезал!

Острое лезвие царапнуло кожу. Хотелось сглотнуть, но Вэл не могла — прижатый к горлу длинный нож вдавливался в гортань. Тонкая струйка крови скользнула вниз, щекоча кожу.

— Эй, сучка, — прошептал ей на ухо Змей, — признавайся, знаешь этого хрена?

Она, скомкав мысли, даже не нашла в себе сил удивляться прозорливости Змея. С него станется — слишком он был умен. Наверняка все прочитал по бледному лицу.

Волновало другое.

Вэл видела, как поворачивается госпожа, привлеченная суетой позади себя. Видела, как округлились ее глаза, наблюдая Змея, прижимавшего нож к шее ее любимицы.

И одновременно один молниеносный удар коротким мечом заставил Зеффа шарахнуться в сторону, тяжело припадая на раненую ногу.

— Тень… — растерянно сказала Джанека.

Время замедлило свой бег, словно превратившись в бесконечный водопад песчинок в старинных песочных часах.

На долю мгновения будто вспышка сверкнула в голове.

…замерла, чувствуя острую точку, где клинок касался кожи.

— Убил, — озвучивая очевидное, сухо произнес Раза. — Она просто боится меня, но я верю, что иногда она может уходить в настоящую защиту.

«Я могу много больше, — подумала Вэл, стискивая пальцы на черной рукояти, — куда больше, чем ты можешь себе представить, мой пес».

— Недостойный… прием!

Холодные черные глаза смеялись.

— Когда захочешь жить — это не будет иметь значения!

«Все верно, Раза. И если моя жизнь мало чего стоит, то позволить умереть Зеффу я не могу».

— И почему я не удивлен, что это оказалась ты? — Кара присел на корточки, подкидывая в тлеющий костер сухие поленья.

Вэл не ответила, молча разглядывая занявшееся пламя. Сухие и тонкие веточки сгорели, красные язычки поползли вверх, костер вспыхнул, довольно и утробно затрещав.

— Что же ты теперь… — Кара хмыкнул и продолжил: — Ты теперь убийца, что ли?

Вэл с неохотой глянула на него.

— Убийца, — согласилась она, пожимая плечами, — и что?

— Ничего. — Кара отряхнул ладони, выпрямляясь. — И что, много кого убила?

Ирония вкупе с ноткой презрения прозвучали в его голосе, не оставаясь незамеченными.

Вэл выдержала паузу, прежде чем ответить.

— Достаточно. Еще вопросы?

— Да пока нет, что-то в голову не идут, — зло усмехнулся Кара и повернул голову, искоса посматривая на Зеффа. — Ты там как? Оклемался?

Никс, стоявший рядом с Вэл, сглотнул, когда лежащий рядом с костром большой, покрытый темной бурой шерстью баргест чуть приподнял голову.

— Жить буду. — Тихий голос звучал не по-человечески, неестественно, но Вэл больше не пугал вид косматых зверолюдей.

Скорее наоборот — притягивал.

Виной тому были долгие полтора года, за которые она окончательно уверовала в то, что больше никогда не увидит никого из необычайно жестокого, сурового, но немного волшебного мира.

А теперь так близко от нее огромный оборотень с всклокоченной шерстью лежал по другую сторону костра, обыденно, как нечто непреложное.

Вэл ненадолго почувствовала себя так, словно ступила в горячую воду после долгой прогулки в ледяную стужу.

Никс, выпрямив спину, чуть придвинулся к ней, не отрывая серых глаз от оборотня. Пальцы коснулись руки Вэл, дрогнули, точно сомневаясь, а затем уверенно сжали ее кисть.

Рука парнишки была влажной, горячей, но хватка на удивление сильной, будто вовсе не испуганный подросток держал Вэл за руку.

— Все хорошо, — наклонив голову, чуть слышно шепнула она, — не волнуйся.

Никс не ответил, лишь повернул голову, заглядывая в голубые глаза, ища в них поддержки, хватаясь за ладонь как за свое спасение.

Вэл, конечно, соврала.

Хорошего было мало, да и поводов для волнения хватало.

Покинуть здание бывшего склада и ускользнуть незамеченными им удалось довольно просто. Шум и крики, возвещающие о погоне, раздались лишь в тот момент, когда, спрыгнув с покрытой гнилыми досками дворовой пристройки, Вэл, приобняв все сильнее хромающего Зеффа, потащила его в сторону двухколейки, ведущей в город.

Никс, бледный как полотно и непривычно молчаливый, увидев вдалеке всадников, успел подать знак, и Вэл в самый последний момент скрылась в тени деревьев, усаживая Зеффа на пожелтевшую вялую траву, напоминающую о скором приходе осени. Они выждали какое-то время, а затем, двигаясь в обход, лесом направились на запад, медленно, но верно продвигаясь к болотам.

Вэл сомневалась, что разбойникам Джанеки придет в голову искать ее в направлении к Гиблой топи. Только законченный глупец решил бы спасать свою шкуру в непроходимых болотах.

Верно. Именно такая дуреха почти четыре года назад, убегая от городской стражи, ступила в окружающие болото леса.

Смешно и грустно одновременно.

Сейчас, вероятнее всего, члены гильдии уже перевернули вверх дном ее мансарду и наверняка перекрыли два главных тракта, ведущих из города. Но Вэл была уверена, что никто из них даже в самых смелых догадках не мог представить, что убийца госпожи направляется совсем в другую сторону.

Так и случилось.

Ближе к вечеру уставшие, вспотевшие, мучающиеся жаждой путники вошли в неприветливый темный лес близ границы. Зефф, посеревший от потери крови, указал направление к месту стоянки, и они довольно скоро вышли к чуть тлеющему костру.

Кара, встретивший их, внимательно выслушал сбивчивый рассказ рухнувшего на землю в изнеможении Зеффа, долго молчал, сверля Вэл недобрым взглядом, а потом, не сдерживаясь в выражениях, делая вид, что не замечает ее, обрушил на голову бородача потоки брани.

Когда слова иссякли, бритоголовый надолго замолчал, а затем, точно с неохотой, занялся Зеффом. Из недр большого дорожного мешка он выудил кривую иглу, прокалил ее в пламени, а потом, грубовато выругавшись на возражающего бородача, плеснул из металлической фляжки на рану. Вэл отвела взгляд, когда игла вошла в кожу, стягивая края раны.

Никс, присевший у костра, нервно гладил уставшего, вывалившего язык Раша. Пес, мгновенно почувствовавший присутствие еще одного оборотня, был на удивление спокоен. Даже вильнул хвостом в качестве приветствия. Узнал, конечно.

Уже много позже Вэл, не скрывая нежелания, все же рассказала довольно усеченную версию своей нынешней жизни. Зефф, не знавший подробностей, слушал с интересом, но помалкивал. Разве что хмыкнул, когда она открыла все карты, признавшись в том, чем на самом деле занималась в городе.

А потом Зефф, покосившись на Никса, не проронившего ни слова с момента появления у костра, тяжело поднялся на ноги, бросил быстрый непонятный взгляд на свою покалеченную руку и принялся раздеваться.

Вэл, догадавшись, что произойдет дальше, поманила парнишку к себе и ободряюще улыбнулась ему скупой улыбкой.

Говорить было нечего. Нужных слов не существовало.

Когда змеи заскользили под кожей бородача, она дотронулась до плеча Никса, разворачивая его к себе и встречая запавшие, сумасшедшие глаза.

— Не бойся, слышишь? — Руки легли на худые плечи, крепко прижимая к себе.

Никс прикрыл веки, податливо вжимаясь лицом ей в шею. Теплое дыхание мальчишки обожгло голую кожу в вырезе темного плаща.

— Я рядом, — проговорила Вэл, поверх головы Никса рассматривая бурого баргеста, стоявшего на задних лапах.

Те же треугольные уши, длинная морда, но совсем иное тело, более приземистое и коренастое, но не менее устрашающее, чем у черного зверя, образ которого навсегда отпечатался перед глазами.

Почувствовав неприятное, тянуще-болезненное чувство в груди, Вэл опустила взгляд и, не отдавая отчета, сильнее притянула Никса к себе.

Презрительный взгляд Кара скользнул мимо, отмечая все детали.

Не имело значения. Безразличие окутало, будто холодным саваном.

Теперь же, когда Зефф постепенно залечивал свои раны, а Никс, стараясь не поднимать глаз, замкнувшись в себе, был рядом, не отпуская руки Вэл, и повисшая вокруг костра тишина стала казаться осязаемой, Кара внезапно нарушил негласное, удобное всем молчание.

— Интересно, — раздался неприятный уху смешок, — получается, ты своего лидера убила.

— Что? — Вэл нахмурилась, меряя его тяжелым взглядом.

— Говорю, ты лидера своего убила. Предала своего вожака. Так понятно изъясняюсь?

Вэл ощерилась, смотря прямо ему в глаза.

— Говори как есть, Кара. Если ты намекаешь на Раза, то это разные вещи. Я не давала Джанеке никаких клятв.

— А Раза давала, что ли? — надменно фыркнул Кара.

Зефф приподнял длинную морду, обнажая острые клыки.

— Отстань от нее, Кара. Она мне жизнь спасла, если ты не заметил.

— Убив при этом своего вожака. — Кара сплюнул в костер, не отводя холодного взгляда от Вэл.

Она стиснула челюсти, с трудом контролируя волну гнева, заливающую ее ледяное спокойствие огненной лавой.

— Джанека не была моим вожаком. Не надо мерить все по своим законам.

— Но она тебе доверяла, верно? — язвительно, не сдерживая свое неприятие, громко спросил Кара. — А ты ее предала. Ну да, спасла Зеффа, который, к слову, пил бы меньше, и спасать бы его не пришлось. — Колкий взгляд метнулся в сторону лежавшего на земле баргеста.

Вэл тряхнула головой, пальцы невольно сжали ладонь Никса.

— Кара, я переступлю через любого, кто попробует причинить вред кому-либо… из вас, — твердо произнесла она, краем глаза улавливая, как парнишка вскидывает на нее бледное лицо.

Кара хрипло засмеялся, ударяя себя по бедру, затянутому в серые узкие штаны. Жесткий взгляд не отрывался от Вэл.

— О! Какие громкие слова, — бритоголовый с издевкой вскинул руки вверх, — но это ничего не меняет. Ты вновь предала тех, кто тебе верил, Валлери.

Вэл сжала губы, заставляя себя благоразумно молчать. Не стоило спорить с разъяренным зверем, особенно когда на его стороне была не только сила, но и правда.

Кара был прав.

Вэл предала Джанеку, принявшую ее к себе под крыло и открыто доверившуюся ей без весомых на то причин. Она поверила Вэл, а та убила ее.

Наверное, это должно было вызывать чувство вины, но Вэл не было жаль. Совершенно. Ни Джанеку, ни тех, кто совершенно случайно попал под ее карающую руку.

Стоило признать, что она даже чувствовала некоторое необъяснимое облегчение, будто сделала что-то достойное, покончив с главой гильдии и ее первыми лицами.

Забавно, учитывая, что ей несказанно повезло застать их врасплох. Повезло, что они, презирая ее, верили ей, не заподозрив в ней ту, кто безжалостно, быстро и легко может лишить их жизни при первой возможности.

Ну, за исключением Змея, да упокоится в пекле его черная душа.

Вэл хмыкнула, вспоминая нож у своего горла.

Поцарапал же ублюдок.

— Валлери? Это твое полное имя? — прошептал Никс, заставляя Вэл повернуть к нему голову. — Ты никогда не говорила. А меня на самом деле зовут Николас.

Вэл сглотнула, смотря в серые, потерянные глаза парнишки. Сердце сжалось от необъяснимой жалости.

«Прости, — хотелось сказать ей, — прости, что втянула тебя в это».

Ему теперь придется несладко. Его покровительница оказалась не такой благородной, как он предполагал. Убив Джанеку, Вэл не только себя подставила под удар гильдии — кто, как не привязавшийся к Тени бездомный паренек, первым попадет под раздачу?

В груди предательски заныло. Вэл на мгновение прикрыла веки, набирая полные легкие воздуха.

Пальцы в ее руке дрогнули, мягко высвобождаясь.

Она отпустила руку парнишки, и легкая теплая улыбка тронула ее губы:

— Почему Никс, а не Ник?

— Не знаю, — все так же тихо ответил Никс, смотря в голубые глаза, — называй, как тебе больше нравится.

Вэл промолчала, поднимая руку и касаясь его волос. Пальцы аккуратно отвели светлые пряди с бледного лба.

— Так что там с доверием, Валлери? Тебя совесть-то не мучает? — Резкий голос Кара заставил ее поморщиться и с неохотой отвести взгляд от мальчишки, придающего ей сил одним своим присутствием.

Неудивительно. Нельзя быть слабой, когда кто-то в тебе нуждается.

Нет, неверно.

Скорее, когда чья-то жизнь теперь зависит от тебя.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала тебе, Кара? — ровным тоном проговорила Вэл. — Я должна была оставить Зеффа умирать? Ты бы предпочел это?

— Я бы предпочел, чтобы вы с Зеффом не встречались и не пили вместе, — жестко огрызнулся бритоголовый, желваки заходили на его скулах.

— Извини, это уже не исправить, — грубовато отозвалась Вэл, уводя взгляд.

Раздражение поднялось, требуя выхода. Разум подсказывал успокоиться и помалкивать, но эмоции медленно, но верно овладевали девушкой, распаляя.

Кара был зол на нее.

На его месте Вэл тоже бы злилась. С одной стороны, она прекрасно понимала бритоголового, в чем-то даже оправдывая его. У Кара были все основания ненавидеть ее — кто, как не он, сильнее многих переживал за Раза. Его воспитанник, мальчишка, преданно смотревший ему в рот, вырос на его глазах, возмужал, превратившись в мужчину, непревзойденного лидера, которого боялись и уважали. А потом какая-то жалкая человеческая девчонка пришла и втоптала имя Раза в грязь.

Вэл глубоко сомневалась, что Кара верил в ее истинное предательство — его близкие отношения с капитаном стражи предполагали, что он был в курсе сговора волков и в курсе всего того, что Вэл не скрывала от Вемира.

Просто в его глазах глупая девчонка… все испортила.

Так некстати вспомнился приход Кара в город и его просьба вернуться к Ра.

«Ты поставил не на ту лошадку, — с печалью подумала Вэл, — я не оправдала твоих ожиданий».

Да, Вэл прекрасно понимала Кара.

— И что теперь? Вернешься к своим? — насмешливо поинтересовался бритоголовый, подбрасывая в прожорливый огонь небольшие полешки. — Не боишься, что они тебя порвут за то, что ты сделала?

Она промолчала, меряя его взглядом. Ей нечего было ответить. Кара с легкостью прочитал ее мысли, озвучив то, что волей-неволей все более занимало голову.

Конечно, ее порвут.

А перед этим выколют глаза, или выпустят кишки, или придумают еще массу забавного.

Вэл убила Джанеку. Сомнений в ее причастности ни у кого не возникнет, даже если отбросить очевидное — желающих пойти на убийство, кроме нее, просто не было, да и оставленные ею метательные ножи скажут сами за себя.

Костер громко треснул, выпуская вверх сноп искр.

— Она пойдет с нами. Ей нельзя возвращаться. — Голос с рычащими нотками был на удивление тверд и несгибаем.

Вэл моргнула, переводя взгляд на Зеффа.

— Шутишь, Зефф? Совсем мозги пропил? — фыркнул Кара, оборачиваясь к медленно встающему на задние лапы зверю.

Никс судорожно вздохнул, делая маленький, почти незаметный шаг назад. Вэл молчаливо, не глядя, приобняла его за плечи, ощущая под пальцами жесткую ткань короткой легкой куртки.

— Кара, она мне жизнь спасла, — прорычал баргест, опуская длинную морду и задумчиво рассматривая правую лапу, лишившуюся двух пальцев, — да и она же рассказала, что там с Шейном вышло. Чего ты на нее набрасываешься?

— Как по мне, так нечего ей верить. Она предпочла любовника своему Первому, она предала Раза, в конце концов! — повысив голос, воскликнул Кара, раздраженно сжимая кулаки. — Кто ей мешает всадить в нас свой нож, пока мы спим! Вон убивать-то она уже научилась. Дело нехитрое!

Лицо полыхнуло жаром. Несправедливые обвинения с силой ударили по Вэл, оставляя глубокие следы. Она до боли закусила губу, заставляя себя молчать.

Не стоило обострять и без того сложную, едва выносимую ситуацию.

— Сам-то понимаешь, какую чушь несешь? Это же Вэл, Кара! — укоризненно, покачивая мохнатой головой, сказал Зефф.

Кара дернул щекой, снова сплевывая в костер. Взгляд его скользнул по раненой лапе баргеста, остановился на культях пальцев, и он тут же отвернулся, скрывая боль за друга под маской презрения.

Вэл вдруг почувствовала себя опустошенной и усталой. Она отпустила Никса, подняла руки, приглаживая растрепанные волосы, собранные в хвост, и наконец, пытаясь, чтобы голос ее звучал спокойно, сказала:

— Все нормально, Зефф. Утром мы уйдем.

Никс резко повернулся к ней, вмиг сбрасывая свое оцепенение:

— Куда мы уйдем, Тень? Нас же убьют, только мы в город войдем.

Вэл растерянно пожала плечами:

— Значит, пойдем в обход. Уйдем дальше, в другой город.

Мальчишка саркастически хмыкнул, взгляд его серых глаз, блестящих живым огнем, опалил Вэл, удивляя напором и силой.

— Без денег? Без оружия? По лесу? Уверен, они нас на всех дорогах из города поджидают.

Вэл недоуменно тряхнула головой и беспомощно, ощущая себя странным образом куда младше стоявшего перед ней парнишки, пробормотала:

— Никс, что ты предлагаешь? Я не знаю, что нам делать!

— Это твои друзья. Пойдем с ними, — непоколебимо сказал Никс, не замечая возмущенного вздоха Кара.

Вэл подняла голубые глаза, смотря на побагровевшего мужчину, а затем облизнула губы и хмуро произнесла:

— Шутишь? Ты же видишь… кто они.

— Вижу, — кивнул Никс, — и я не понимаю, что вижу. Но я верю тебе. Ты убила Джанеку ради этой… — мальчишка нахмурился, подбирая верные слова, — нелюди. Значит, это чего-то стоит, правда?

Сердце учащенно забилось, внимая простым, понятным, уверенным словам. В который раз Вэл задумалась, кто вырастет из этого невысокого мальчика с пшеничными волосами. Наверное, кто-то куда более умный, чем она.

— Нелюди? Сопляк, ты не зарываешься? — гневно рявкнул Кара, делая шаг в сторону парнишки.

Вэл тут же оттеснила Никса плечом, закрывая его собой. Шутки шутками, но не стоило забывать, кто здесь кто.

— Даже не смотри в его сторону, Кара, — жестко произнесла Вэл, встречая яростный взгляд бритоголового.

— А это твой любовничек, что ли? Очередной? Дешево продаешь себя после Раза-то. Сначала волк, теперь сопливый человечек.

Вэл проглотила оскорбление, сжав губы.

Пусть говорит, что хочет. Ничего, и не такое переживала.

— Не трогай Никса, понял, Кара? — сдержанно, но не скрывая угрозу, процедила Вэл сквозь стиснутые зубы.

Ладонь сама собой легла на рукоять кинжала.

— Серьезно? Ты угрожаешь? Мне? Глупая баба, заткнись!

— Эй, спокойно! Вы чего — из ума выжили? — громко рыкнул Зефф, делая шаг к трещавшему сухим хворостом костру. — Валлери, ты кого слушаешь? Кара же хороший мужик, не тронет он твоего мальчишку.

Кара кинул гневный взгляд на Вэл, отвернулся и, уперев руки в бока, тяжело выдохнул:

— Больно надо с сопляками связываться.

Вэл молчала, не сводя с него глаз.

— Тень, пойдем с ними. У нас нет другого выхода. — Никс, опасливо покосившись на приблизившегося баргеста, настойчиво дернул ее за рукав плаща.

— Никс, не глупи, — отмахнулась она, опуская взгляд.

Кара, похоже, взял себя в руки. Одной проблемой меньше — и на том спасибо.

— Да кто вас с собой зовет вообще? Возвращайся в свой город, Валлери, и, надеюсь, мы больше никогда не услышим твое имя, — хмуро, но явно овладев собой, пробормотал Кара.

— Кара, мы должны взять их с собой. Убьют же ее. — Зефф тяжело опустился близ костра, садясь на землю совершенно по-человечески.

Раш, опасливо державшийся на расстоянии, тихо заскулил, опуская хвост между ног.

— И дальше что? Плевать на предательницу! Пусть сдохнет. Она все равно должна была умереть за то, что сделала, — порывисто воскликнул Кара, нахмуривая брови.

Вэл устало вздохнула. Безразличие к происходящему опутало как плотным туманом. Не было у нее никаких сил спорить и доказывать что-то. Предательница так предательница.

Впрочем, ведь отчасти Кара был прав.

Вэл не хотела об этом думать. Она чувствовала себя вымотанной до полусмерти, изможденной сегодняшним днем.

Сумерки сгустились, окутывая лес. Стремительно холодало, ночь занимала свое место, ступая мягкими лапами.

Вэл бессильно опустилась вниз, присаживаясь на мощные корни какого-то дерева, и уставилась взглядом себе под ноги, рассматривая сухие иголки, плотным слоем покрывающие землю. Каштановые пряди, выбившиеся из затянутых в хвост волос, упали на лицо, обрамляя острые скулы.

Она слышала, как Зефф и Кара продолжали спорить, но их голоса казались далекими, а слова сливались в неразличимую мешанину звуков.

— Кара, я же тебе объяснял… Не так все было. Не хотела она. Да и… Это же Вэл, ты что! Наша Вэл.

— Откуда ты знаешь, как все было? Тебя там не было!

— Вемир рассказывал, да и Раза… не убил же ее! Она наша, Кара. Нельзя так. Она меня спасла не раздумывая. Она же все разрушила там, понимаешь? Всю свою жизнь. А ты хочешь ее бросить. Ты сам учил Раза, что своих нельзя оставлять.

— Зефф, очнись! Да Раза первый и прибьет ее, если она вернется. И нас заодно за то, что привели ее назад.

— Может, и не прибьет. Я поговорю с ним. Может, простит. Она же спасла меня…

— Да что ты все заладил — спасла-спасла! Ты как человек прямо! Еще скажи, что ей твоя жизнь принадлежит! Тьфу!

Вэл закрыла глаза, чувствуя половиной лица жар от костра. Где-то далеко раздавались гулкие глухие удары — дятел долбил дерево; треснула, сгорая в огне, сухая ветвь.

«Это последний шанс, Валлери».

Ее жизнь среди людей подошла к своему концу, и как бы ей ни хотелось думать иначе, обратного пути действительно не было. Там, позади, в оставленном за спиной городе с высокими шпилями и колокольным звоном церквей ее поджидала смерть.

Она убила Джанеку, а значит, обрушила на свою голову не только гнев ее гильдии, но и всех остальных разбойничьих гильдий в округе. Никто не простит ей гибель госпожи — ни ее люди, ни ее враги.

Убить Джанеку значило подписать себе смертный приговор. Не только себе.

Ведь каждый знал, кого приютила у себя необщительная молчаливая девушка по имени Тень.

Никса было искренне жалко, он не был виноват в случившемся, но невольно стал мишенью наравне с Вэл.

Был и другой путь.

Вэл не была настолько глупа, чтобы не понимать, что там, за горами, ее тоже не ждало ничего хорошего. Скорее всего, там ее поджидала смерть, и, возможно, куда более суровая, чем та, которую придумали бы ей разбойники.

Теперь, зная, к чему привел ее необдуманный поступок, зная, что это стоило Раза, Вэл не сомневалась — возмездие неминуемо.

Привязанность, любовь, доверие — она все разрушила. Этих слов больше не существовало между ними, и думать иначе значило быть полной дурой.

Таковой Вэл не была.

Впереди ее ждала только смерть.

Полтора года назад за свой поступок она должна была умереть на площади: изнасилованная, растерзанная толпой, кричащая от боли и страха. Раза же пощадил ее, оставив жить, дав очередной шанс, отпустив с любовником.

Смешно, ведь Вэл до вчерашнего дня даже не понимала, какой подарок получила напоследок от Ра. Слишком щедрый подарок для той, кто подвел его.

Сердце сжалось, боль прошила грудную клетку, будто стрела навылет.

Смерть позади и смерть впереди. Ни единого шанса на помилование. Ни малейшей надежды — она слишком хорошо понимала насмешку богов, чтобы даже в закоулках своей души верить, что возмездие минует ее.

Отбросив все лишнее, посмотрев на себя со стороны, Вэл вдруг отчетливо поняла, что в ее руках только один выбор — какую смерть и от чьей руки она предпочтет.

Страшно не было. Совершенно.

Она распахнула голубые глаза и подняла голову, встречая обеспокоенный взгляд Никса.

В городе за горами у мальчишки был шанс. Его никоим образом не касалось прошлое Вэл.

Это решило все.

Никс, к изумлению Вэл, был совершенно невозмутим. Переход границы, который они совершили рано утром, в который раз заставил ее поволноваться, а вот Никс, молчавший, словно воды в рот набрал, удивил — мальчишка никак не отреагировал на громкие звуки и рев, прозвучавшие в лесу, когда Страж Границы пронесся мимо путников, обдав их невыносимым зловонием. Существо вновь укрыло свой лик от глаз Вэл, но она не жалела об этом. Не всегда тайное должно становиться явным.

Кара, намеренно не замечающий Вэл, без просьб и лишних слов взял Никса под опеку, своим поступком оставляя в ее душе странный горьковатый осадок. Зефф был прав — Кара никогда бы не тронул мальчишку, и мысль о том, как совсем недавно оружие беспрепятственно легло в руку, отдавала сладковатым душком гнили.

А может быть, так пахли болота.

Вид бескрайних болот если и удивил Никса, то мальчишка ни единым словом не обмолвился об этом. Спокойствие его было безгранично, и Вэл невольно задумалась о том, что скрывается под его маской равнодушия. Уж не дикий ли, первобытный страх перед неведомым, тщательно спрятанный под внешней безмятежностью?

Вэл, оглядывая огромное зеленое поле, обманчиво безопасное, манящее низкорослой, колышущейся под легким ветерком травой, пыталась вспомнить себя, впервые оказавшуюся так далеко от родного города. Кроме несвязных обрывков нечетких видений в голове ничего не осталось.

Она помнила Раза, его высокую фигуру и черную замшевую куртку с завязками на рукавах. Помнила его черные бездонные глаза и то, как он впервые спросил ее имя.

Перед глазами всплывали невнятные картины, скорее несущие в себе эмоции, а не образы: страх от падения в трясину и уверенность в том, что все будет хорошо, когда сильная рука Раза держала ее ладонь.

Это было целую вечность назад.

Минуло так много времени, стирая прошлое, оставляя вместо ярких воспоминаний бесцветные обрывки, немного окрашенные эхом прежних чувств.

Какая ирония.

Теперь самой Вэл предстоит протянуть руку и провести сквозь болота слабого человека.

Никс был послушен, следуя за своей проводницей след в след. Вэл пыталась заговорить с ним, иногда даже шутить, но бледная тень улыбки, скользившая по губам мальчишки, похоронила все попытки.

Прогорклый, пахнущий стылой водой день сменяла ночь, а темная холодная ночь уступала место серому дню.

Невозмутимый Кара, не признающий существование Вэл, открыто злящийся на Зеффа, удивительно, но позволял себе, устроившись у костра, обмолвиться с Никсом парой ничего не значащих фраз.

Это радовало Вэл, понимающую, что совсем скоро Никс должен будет научиться жить в неведомом ему мире совсем один.

Никто не поведет его сквозь законы и своды негласных правил города за горами, держа за руку.

Вэл часто уходила от места привала, не в силах выдерживать напряженное молчание, прикрываясь тем, что ищет какого-нибудь болотного зверя на ужин, и постоянно думала о том, что ждет ее впереди.

Ступая по покрытым мхом кочкам, краем глаза замечая черную тень Раша, неслышно скользившую рядом, она все больше удивлялась тому, как распорядилась судьба.

Не появись в городе Зефф, не встреться они, не попади бородач в передрягу, Вэл продолжила бы свою, возможно, не самую достойную, но вполне устраивавшую ее жизнь. Вероятно, настал бы момент, когда она захотела бы все бросить, начав сначала. Возможно, на это ее сподвигли бы серые глаза мальчишки, который так уверенно вошел в ее жизнь.

Кто знает, как бы все было.

Теперь впереди не было ничего, кроме беспросветной тьмы. Как ни странно, Вэл почти не сожалела об этом, все чаще вспоминая события четырехлетней давности, когда она получила от Раза в подарок свою жизнь. В самый первый раз.

Это успокаивало.

Все было правильно. Все возвращалось на круги своя. От самой себя не убежать. Никогда.

Город был похож на задремавшего дикого кота — спокойный, умиротворенный, но готовый в любой момент пробудиться и показать свои острые зубы.

Двигаясь по полупустынным улицам, Вэл, спрятав лицо в тени капюшона, задумчиво разглядывала знакомые и одновременно неизвестные окрестности. Вот дом пекаря, в котором она не раз брала свежую утреннюю выпечку — покосившаяся деревянная вывеска со скрипом покачивалась под порывами ветра; а вот дом Вемира, выложенный из серого, замшелого от времени камня — Вэл прошла мимо него, не поднимая глаз.

Случайные прохожие, встречающиеся на пути, привечая Кара и его людей, улыбались, приветственно поднимали шляпы и шествовали мимо, мрачно поглядывая в небо и молчаливо сетуя на разыгравшуюся непогоду.

И все же некоторые Вэл узнавали.

Она, как ни старалась скрыться от любопытных глаз, все равно привлекала внимание. Одежда ли, непривычная на женщине в этих местах, разительно выделяющая ее, сыграла роль, а может быть, Раш, жавшийся к ее ногам и нервно водящий носом, — девушка не знала ответа.

Но взгляды — пронзительные, ощупывающие, оценивающие — скользили по ее фигуре, отражаясь в лицах прохожих нескрываемым презрением.

Холодок, однажды пробежавший по спине Вэл легкой дрожью, постепенно перерос в неприятное тревожное волнение.

Минуя городские ворота, она сухо, скованно, умалчивая очевидное, попрощалась с Рамом и Кену. Никаких громких слов и выражения надежд — просто вымученные улыбки и облегчение на лицах, когда Кара передал дозорным свою и Зеффа навьюченных лошадей, приказав заняться поклажей.

Озвучивать понятное всем не было нужды — это прощание могло быть последним.

Сердце сжалось, когда осознание неотвратимости наказания окутало Вэл со всех сторон. Вот оно так близко, на расстоянии краткого мига, а еще вчера вечером, двигаясь по горному проходу, казалось, что время бесконечно.

Наблюдая за двумя удаляющимися фигурами, она сожалела лишь о том, что навсегда останется в их памяти предательницей.

Молодой дозорный, имя которого Вэл так и не потрудилась запомнить, выслушав приказы Кара, направился в другую сторону, одарив ее напоследок красноречивым взглядом, говорившим лучше любых слов.

Никс, увидев что-то в потемневшем лице Вэл, мельком дотронулся до ее ладони, несмело улыбаясь.

— Все в порядке, — сказала она, откровенно привирая.

Никс вздохнул и убрал руку.

Не обманулся, конечно, куда там. Спасибо и на том, что помалкивал, не добавляя масла в огонь.

— Надо ему показаться, — мрачно сказал Кара, не смотря на девушку, — объяснить всю эту галиматью.

— Уверен? Может, потом? — Зефф пожевал губами. — Небо-то вон какое. Да и где его сейчас искать? Вряд ли он в управе, час-то не ранний.

Глаза Кара недобро замерцали.

— Ты посмотри вокруг! Скоро весь город будет знать, кого мы с собой притащили! Хочешь, чтобы он узнал об этом не от нас?

Вэл сглотнула, прислушиваясь к сердцу, против воли ускорившему свой бег.

Она прекрасно понимала, о ком они говорят.

Имя, острое и разящее, как клинок убийцы, молчаливо коснулось губ девушки. И в тот же миг знакомый, неподвластный контролю липкий страх, словно разящей стрелой, пробил ее грудную клетку.

Холод, сковывающий изнутри, казалось, опутал ледяным терном, заставляя приоткрыть пересохшие губы.

Вэл вдохнула влажный воздух и, чувствуя, как легкая судорога пробирается по рукам, крепко сжала кулаки.

— Идем тогда, — буркнул Зефф, искоса поглядывая на нее, — начнем с управы. Там и спросим, где он.

Весь путь до одного из главных зданий города Вэл старалась ни о чем не думать, занятая лишь тем, что безуспешно пыталась унять охватившую тело дрожь. Получалось не очень.

«Я не боюсь смерти, которую он может мне устроить. Я боюсь его».

Эта мысль была смехотворна в своей глупости и в то же время полна жестокой реальности.

Ее пугало поднять глаза и заглянуть в лицо своего Первого, которого она по доброй воле оставила в этом городе.

Этот самый краткий миг, когда их взгляды пересекутся, — вот именно это было самое страшное. Все остальное не имело никакого значения, будь то смерть или унижающее порицание.

Погруженная в свои мысли, Вэл не замечала происходящего вокруг, ненадолго потерявшись во времени и пространстве. Ее больше не занимали чужие, скользящие по ней взгляды, изумленные вздохи и приглушенные голоса, летящие в спину.

Вторая капитана стражи вернулась — так или иначе этого не скрыть. Наверняка скоро город будет ликовать, со смаком обсасывая животрепещущую тему в каждой без исключения таверне.

— Нам туда? — Тихий голос Никса заставил Вэл поднять глаза, рассматривая хорошо знакомое здание.

Порыв ветра пронесся по улице, играя с листьями плюща, обильно покрывающими фасад управы.

Она моргнула, на секунду растерявшись, а затем кивнула, рассеянно припоминая, что полтора года назад растение было значительно ниже, едва добираясь до окон первого этажа.

— Вот проклятье! — сквозь зубы процедил Кара. — Хуже не придумаешь.

Бритоголовый переглянулся с Зеффом, лица обоих выражали немалую тревогу.

Вэл нахмурилась, проследив за их напряженными взглядами. Впереди, вверх по улице, направляясь к зданию управы, навстречу поредевшему отряду галопом неслись четверо всадников.

— Жопа. Нам жопа. Этого я и боялся, — мрачно, без тени улыбки добавил Зефф, останавливаясь и протягивая руку к Никсу. — Иди-ка сюда, мелкий.

Никс помедлил, кидая суетливый взгляд на Вэл, замершую с отрешенным выражением на лице. Бородач выругался себе под нос, схватил мальчишку за плечо и грубо придвинул к себе, отступая на пару шагов назад, за спину Кара.

Воздух буквально пропах сыростью.

Вэл, скованная охватившим ее холодным предчувствием, наблюдала за приближающимися всадниками.

Надежда, что очевидное предстанет видением, растаяла, когда один из них резко осадил лошадь, до предела натягивая кожаные поводья. Черный лоснящийся конь всхрапнул, чуть приседая на задние ноги и приподнимаясь на дыбы. Трое других остановили своих лошадей рядом, держась немного позади. Цокот копыт по мощенной круглым камнем улице эхом зазвучал в ушах, странным образом погружая тело в лед.

— Кара. Вы уже прибыли, — не спрашивая, а утверждая, прозвучал голос, который Вэл не перепутала бы никогда в жизни. — Как на границе?

Кара замешкался, кашлянул, выдавая свое волнение, оглянулся вокруг, будто желая убедиться в отсутствии свидетелей происходящего. К его разочарованию, без невольных зрителей не обошлось — краем глаза Вэл видела заинтересованные лица немногочисленных прохожих, окидывающих всадников и отряд любопытными взглядами.

— Да, — сказал Кара. Голос его звучал на удивление ровно, почти обреченно, — вернулись.

— В чем дело? — Ударила по ушам жесткость тона в вопросе, на который был ожидаем незамедлительный ответ.

Его не обмануть. Никогда.

Он слишком хорошо знал каждого из своей стаи, чтобы не услышать в скованном ответе скрываемые эмоции.

Ответа не последовало, и повисла напряженная неприятная тишина, нарушаемая лишь отдалившимися в одночасье звуками полупустынного города, затаившегося в ожидании надвигающейся, повисшей в воздухе грозы.

Сердце дрогнуло и с силой ударило внутри, причиняя боль. Свежий мокрый воздух ворвался в легкие, кружа голову.

Вэл стиснула челюсти и подняла руки, скидывая с головы капюшон. Оглушающая тишина, словно весь мир погрузился в забвение, сделалась физически ощутимой. Она сделала шаг вперед, вставая рядом с Кара, и вскинула взгляд голубых глаз, встречая свой самый большой страх лицом к лицу.

Никакого удивления. Ничего.

Лишь сузились, узнавая, черные глаза, устремленные прямо в душу.

Бледная кожа, высокие скулы, острые черты лица в обрамлении иссиня-черных прямых волос, кончиками прикрывающих уши. Непривычный взгляду ровный и тонкий шрам, точно оставленный когтем неизвестного животного, пересекал переносицу.

В голове возникли неясные картины, вспомнился рассказ Зеффа о волке, который чуть не убил Раза. Тот ли оборотень оставил на его лице этот шрам или это был кто-то иной?

Чувство вины проснулось, неприятно напоминая о себе, и на время затихло, выжидая удобного момента.

Раза почти не изменился, хотя Вэл ожидала, что прошедшие полтора таких сложных для него года оставят куда больший след на бледном лице.

Вэл сглотнула, ощущая в горле непривычную сухость, и чуть опустила взор, отмечая каждую деталь, цепляясь ускользающим сознанием, погребенным под толщей нахлынувшего страха, за представшую реальность.

Черная куртка до середины бедра из дорогой, шикарно выделанной кожи, подчеркнутая на талии толстым ремнем с крупной серебряной пряжкой, сидела на Раза словно военная форма, какую носили приближенные короля, не раз виденные Вэл в своем городе.

Черные с серебром ножны, перекрещиваясь двумя ремнями на узких бедрах, удерживали знакомые обоюдоострые клинки — их расписные рукояти она знала слишком хорошо, часто прикасаясь к ним с почтительным уважением.

Каблуки кожаных сапог с облегающими до середины икр голенищами ударили коня по покатым бокам, заставляя того сделать пару шагов вперед.

Руки в черных перчатках натянули поводья правее, и темный как ночь конь закатил круглый глаз вверх, мелькая белым. Мягкие ноздри раздулись, лошадь захрапела, но подчинилась, успокаиваясь после резвого галопа.

Налетевший порыв ветра прошелся по соседним крышам, гудя в водостоках богатых домов, разрушая морок безмолвия, взметнул напоследок черные прямые пряди волос, небрежно бросая их на высокий лоб.

Взгляд темных пронизывающих глаз не отпускал, незримой силой удерживая Вэл на месте, лишая сил, вынуждая крепко стиснуть зубы; громкий и удивленный вздох одного из всадников заставил чуть повернуть голову, рассматривая крепкую осанистую фигуру.

Коричневая кожаная куртка, укрепленная металлическими пластинами, но не стесняющая движений, была иной, нежели Вэл ее помнила. Вемир изумленно смотрел на нее, одной рукой удерживая поводья своего серого коня, а другой предупредительно касаясь эфеса длинного меча, висящего в ножнах на бедре.

Третий всадник опустил руку, поправляя скрывающий его лицо коричневый шейный платок. Низко надвинутый капюшон узкой замшевой куртки бросал на его глаза тень.

Вэл моргнула, ощущая, как темное низкое небо давит своим весом.

— Объяснись! — Раза кивнул подбородком в сторону напряженного, собранного Кара, не отводя пронзительного взгляда от Вэл.

Лихорадка, сотрясающая тело, не унималась. Она стиснула кулаки и медленно втянула носом воздух, стараясь привести свое непослушное тело в чувство.

— Дело в том, что в городе кое-что случилось. Может быть, нам следует отправиться в управу и там… — неуверенно начал Кара, но тут же осекся, прерванный всадником в черном:

— Ты будешь говорить здесь. — Раза не сводил прищуренного взгляда темных глаз с застывшей на месте фигуры девушки. — И советую тебе поторопиться, потому что мое терпение небезгранично.

Вэл судорожно выдохнула, ощущая в груди тихую, разрастающуюся тревогу.

Какая странная манера общения с одним из самых близких людей. Незнакомые интонации неприятно резали слух. Слишком грубо, слишком требовательно даже по отношению к тому, кто привел в город предательницу.

— Зефф попал в передрягу, — облизнув нижнюю губу, проговорил Кара, — очень серьезную. И Валлери сделала все, чтобы спасти ему жизнь. Из-за этого ей пришлось покинуть город. Она сама… так решила.

Вэл нахмурилась и удивленно покосилась на Кара. Тот не просто волновался — лицо, покрытое мелкими капельками пота, выражало сильнейшую муку, будто каждое слово давалось ему с трудом.

«Или со страхом, — внезапно осознала она. — Это страх и ничто иное».

— Зефф? — Раза вопросительно приподнял черную бровь, впервые отводя взгляд от Вэл.

Дышать стало легче. Сжатое сердце протестующе сильно ударило, стараясь поймать свой обычный ритм. Вэл выдохнула, ощущая, как тело наконец освобождается от ледяного, изматывающего плена лихорадки.

— Зефф, я слушаю, — бесстрастно произнес Раза, но за его спокойствием Вэл видела истинное — терпение Раза было на исходе. Он был зол, и эта злость, разгораясь, все сильнее овладевала им.

Бородач, нервным дерганым движением отстранив от себя бледного как полотно Никса, ступил вперед, становясь рядом с Вэл.

— Э… дело в том, что я ввязался в драку. Так уж получилось, вины Валлери тут нет. И вот такое дело… — Зефф замялся, уставившись себе под ноги, — если б не она, я бы помер, конечно. И из-за меня ей деваться больше некуда, так что…

Громкий иронический смешок прервал путаную, невнятную речь бородача.

— Опять нажрался, как свинья? — брезгливо скривив губы, сказал Раза. — И почему я не удивлен?

— Нет! — поспешно мотнул головой Зефф, затем вдруг покраснел и, мельком глянув на Раза, поправился:

— То есть да. Напился я. Бывает.

— Бывает? — Конь, послушный сильной руке, загарцевал на месте, громко цокая подковами по мощенной камнем улице. — Мне противно слушать эту чушь. Ты и сейчас, наверное, пьян.

— Нет! — Зефф, лицо которого запылало алым, вскинул вверх руки. — Нет, клянусь!

Вэл, понимающая в происходящем все меньше и меньше, изумленно переводила взгляд с Раза на Зеффа.

Страх был настоящим. Он не казался. Вовсе нет.

Он пронизывал Кара, стоявшего прямо, точно проглотившего жердь, и сквозил в каждом движении раскрасневшегося, суетящегося Зеффа.

Один из незнакомых Вэл всадников всадил каблуки в бока пляшущей на месте гнедой кобыле, направляя ее прямо. Поравнявшись с Раза, высокий молодой мужчина с короткими, темными, почти черными волосами окинул Зеффа пренебрежительным взглядом, а затем с холодным интересом посмотрел на девушку.

— Почему от твоих всегда одни проблемы? — насмешливо поинтересовался он, натягивая поводья. Гнедая кобыла изогнула шею дугой, недовольно прядая ушами.

— Глупый вопрос, — раздраженно ответил ему Раза, а затем небрежно бросил Зеффу, всем своим видом выражая презрение:

— Что с рукой?

— С рукой? — Зефф замешкался, часто моргая, затем поднял руку, рассматривая культи пальцев. — Ничего. Это ничего.

— Ничего? — Злой смех, как удар колокола, заставил Вэл вздрогнуть. — Теперь ты не сможешь стрелять из лука. Что же, твоя бесполезность — это ничего?

Все изменилось.

Вэл не понимала, что именно, но всем своим отчаянно вопящим в панике нутром чувствовала, что упускает нечто важное.

Неприкрытый испуг Кара, который единственный из всей стаи никогда не боялся сказать Раза в лицо то, что думает, и заискивание Зеффа, до неприличия подобострастное, — все это ломало прочную стену восприятия происходящего. Все, что она знала и помнила, растаяло, как снег ранней весной. Теперь все было иначе.

Вэл не понимала своих ощущений, но в одном была уверена — она не обманывалась, не узнавая прежнего Раза в мужчине, восседающем с прямой спиной на черном жеребце.

Не хотелось даже думать, что являлось причиной таких разительных перемен, но в голове против воли носились обвиняющие, складывающиеся в логические цепочки факты.

Она ушла, своим поступком унизив Раза, выставив его слабым в глазах города. И именно из-за нее ему не раз пришлось доказывать обратное, тем самым заставляя самого себя ожесточаться, закрываясь даже от тех, кто был ему дорог.

Неужели это правда?

— Все нормально, — скомканно пробормотал Зефф, — не проблема это, чего там…

Раза чуть склонил голову набок и пристально вгляделся в лицо бородача жесткими глазами.

— Мне надоели твои вечные пьянки, — сказал он с пренебрежением. — В этот раз ты превзошел себя. Я очень разочарован, ты понимаешь?

Вэл дернулась, вскидывая подбородок, распахнутые в удивлении глаза уставились на Раза.

Нехорошая фраза, завуалированная безобидными словами, ударила изнутри, указывая на неизбежное — Раза угрожал.

Угрожал открыто, надменно и самое странное — наслаждаясь.

Зефф заметно побледнел и медленно натянуто улыбнулся.

— Да, Раза, — хрипло пробормотал он, — я подвел тебя. Признаю. Но, пожалуйста, у меня же будет ребенок… ты же знаешь…

— Ты забываешься, Зефф, — повысив тон, раздраженно осек его тот, — и испытываешь мое терпение!

Бородач заметно съежился, опуская голову. Он глубоко вздохнул и как-то весь обмяк, потускнел, словно со вздохом из его крепкого коренастого тела улетучились все силы.

— Простите, наместник, прошу вас! — глухо ответил бородач, не поднимая глаз. — Простите…

— Хватит, ты просто смешон, — покачав головой, надменно отозвался Раза. Рука его, затянутая в кожаную перчатку, показательно легла на рукоять одного из клинков.

Наместник.

Слово ударило по ушам как набатом. В какие-то доли секунды Вэл тщетно пыталась уловить смысл сказанного. Слово звучало знакомо, но его значение ускользало от понимания.

Осознание обрушилось вместе с первыми редкими каплями дождя.

Сердце учащенно забилось, прогоняя назойливый липкий страх и разливая по телу странное пьянящее волнение.

«Спасибо, что рассказали все новости», — подумала Вэл, ощущая поднявшееся, с трудом контролируемое раздражение.

Она выразительно посмотрела на Кара, лицо которого выражало смятение. Замечательно.

За долгое время пути никому из отряда так и не пришло в голову сообщить ей, что в городе произошла смена власти.

Действительно. Ведь ее это никоим образом не могло коснуться, правда?

Резкий порыв ветра пронесся по улице, играя в волосах и поднимая вверх первые осенние листья. Дождь участился, оседая моросью на побледневшем лице.

Несмотря на пронизывающий холодный ветер, Вэл ощутила, как горит кожа.

Она смотрела на Раза и видела его идеально скроенное подобие: те же жесткие, не отпускающие глаза, волосы черней ночи, подстриженные короче, чем помнилось, сильное тело, которое всегда вызывало трепет.

Это был Ра, несомненно. Но в то же время это был незнакомец, надевший на себя его личину.

Потому что Раза не мог угрожать своим людям. Не мог прилюдно унижать их, словами втаптывая в грязь. Не мог смотреть на старину Зеффа, недвусмысленно взявшись за рукоять клинка. Кем бы он ни был, как бы высоко ни поднялся — он не мог запрещать своей стае называть себя по имени.

Вэл больше не боялась. Нечего и некого было бояться. Ее страх, вызванный воспоминаниями и образами прошлого, разбился об острые скалы настоящего. Мужчина, образ которого она трепетно хранила в своей памяти, жестокий, но внимающий разуму, исчез, оставив вместо себя лишь призрак.

Вэл не боялась призраков.

— Наместник? — громко и четко спросила она, с вызовом смотря на Раза из-под густых темных ресниц. — Серьезно?

Гул голосов шелестом прокатился по улице, и она, бросив быстрый взгляд по сторонам, впервые заметила собравшуюся вокруг толпу. Возбужденные и любопытные, ожесточенные и взбудораженные лица окружали со всех сторон, внимая происходящему, как голодные звери в ожидании долгожданной кормежки.

Звери. Настоящие твари.

Жаждущие кровавых, а если повезет, и непристойных зрелищ. Город, в котором так мало места для личного и неприкосновенного.

Хоть что-то оставалось неизменным.

— Молчи! — понизив тон, сквозь зубы процедил Кара. — Да молчи ты, идиотка!

Вэл пропустила его слова мимо ушей, устремив насмешливый, безрассудно смелый взгляд на медленно повернувшегося к ней всадника в черном.

— Что, прости? — Темная бровь взлетела вверх. — Я не расслышал, что ты там проскулила, дрянь.

Так вот, значит, каким будет их первое приветствие. Горько, но заслуженно.

По венам словно разлилось жидкое пламя, отравляющее подобно сильному яду, голубые радужки полыхнули.

— Уже наместник? Счастлива за вас, милорд. — Вэл не мигая смотрела в сузившиеся черные глаза. — К сожалению, не довелось узнать эту радостную новость раньше, а то не запоздала бы с поздравлениями.

Хорошенько подзабытое волнение от ощущения неминуемой и, возможно, смертельной опасности окутало тело. И это, как ни удивительно, было невероятно приятно.

— Ого, — удивленно протянул незнакомый всадник, окидывая девушку изумленным взглядом, — какая смелая. — Мужчина ухмыльнулся и добавил, обращаясь к Раза: — И заметь, какая красивая, когда злится.

Раза дернул верхней губой, на мгновение сбрасывая бесстрастную маску спокойствия. Вэл удивленно моргнула, улавливая этот краткий миг обличения.

Удар сердца — и все исчезло, как видение. Раза, игнорируя выпад Вэл как нечто незначительное, мелкое, едва стоящее внимания, вновь обратил свой холодный взор на командира отряда.

— Кара, вы выполнили мою просьбу?

Лицо Кара стало растерянным, глаза его забегали из стороны в сторону.

Вэл, почти утратив возможность удивляться, задумалась о том, что никак не может вспомнить прежде такого выражения на его лице. Правильно, потому что этого выражения у него никогда и не было.

— Дело в том, что когда Зеффа схватили, то… — проговорил Кара тусклым голосом, замолчал и, стиснув кулаки, отрешенно покачал головой, не находя нужных слов.

Черные глаза сверкнули.

— То есть нет?

— Нет. Прошу прощения, наместник. — Кара облизнул тонкие губы и осторожно посмотрел на Раза.

Вэл напряженно вздохнула, с непонятным чувством наблюдая за происходящим. Ей было странно видеть Кара с лицом, белым как мел, с каплей пота, стекающей за ворот куртки, видеть в смятении и страхе здорового и крепкого мужика, не раз позволяющего себе едкие подколы и высказывания в адрес Раза.

Картина прояснялась. Как там обмолвился Зефф?

До сих пор расхлебываем.

Она приподняла голову и чуть слышно пробормотала, не надеясь на то, что ее услышат:

— Судя по всему, нам всем пора собирать вещи и отправляться на площадь.

Но люди, окружающие ее, не были людьми, и слух у них был иной.

Незнакомый темноволосый всадник звонко рассмеялся, дернул поводья своей лошади, заставляя ее высоко вскинуть голову, и кивком указал Раза на Вэл:

— Ты это слышал? Она или ненормальная, или… — мужчина вдруг широко распахнул глаза в понимании и хлопнул себя по колену, — мне кажется, или это — твоя сбежавшая Вторая?

Безразличный взгляд скользнул по Вэл, словно стиснув крепкой рукой ее нутро, а затем отпустил, переместившись на лицо всадника.

— Да. Она, — кратко ответил Раза, рассеивая все сомнения.

Собравшаяся толпа шумно, в едином порыве вздохнула. Вэл мельком взглянула на Никса. Мальчишка держался чуть позади, до побелевших костяшек пальцев сжав ошейник вздыбившего шерсть Раша. Пес прижал уши к плоской голове и не сводил круглых собачьих глаз с всадника в черном.

«Некоторые привычки неискоренимы», — с горечью подумала Вэл.

— Та самая девица? — Кареглазый всадник открыто веселился, изумленно рассматривая Вэл. — Наслышан. Убьешь ее?

— Почему бы и нет? — равнодушно пожал плечами Раза, не смотря на девушку. — Но пока меня больше интересует, что делать с дураками, притащившими ее сюда. Думаю, я более не нуждаюсь в таком бесполезном отряде. От них в последнее время только одни проблемы. Пусть ищут другую работу.

В этот самый миг Вэл, сожалеющей, что она родилась женщиной, нестерпимо захотелось стащить Раза с черной лошади и как следует, по-мужски, дать ему в морду. Так сильно, чтобы стереть наконец с его лица это высокомерное, отталкивающее выражение.

Прекрасная идея, не будь она такой безумной.

— Не горячись. По-моему, их, наоборот, нужно поблагодарить, — с нехорошей ухмылкой проговорил темноволосый всадник, — они преподнесли тебе восхитительный подарок.

— Это не подарок, Зен, — Раза громко фыркнул, с пренебрежением махнув рукой в сторону поникшего Кара, — это очередной промах. Сборище никчемных пьянчуг и идиотов, неспособных выполнить простейший приказ.

— Наместник, позвольте мне объясниться! Думаю, нам стоит поговорить где-нибудь в другом месте… — торопливо проговорил Кара, поднимая лицо.

— Кара, стесняешься жителей нашего города? — прервал его скомканные излияния Раза. Язвительный тон окатил Вэл будто очередным ушатом ледяной воды. — Боишься упасть в грязь лицом? Не стоит. Тебе уже и так не отмыться. Никак не могу понять, в какой момент в твоей тупой голове зародилась мысль, что ты можешь безнаказанно привести в мой город… ее? — Поворот головы в сторону Вэл и слово, брошенное с таким презрением, будто плевок в сторону шелудивой собаки.

— Пожалуйста! Позвольте мне все объяснить! Я понимаю, как это звучит, но без нее Зефф не вернулся бы!

— Может быть, так было бы лучше, не находишь? — с усмешкой поинтересовался Раза.

Вэл отвела взгляд в сторону, не в силах наблюдать за просящим, почти умоляющим лицом Кара и жестким, равнодушным Раза.

Сумасшествие какое-то.

Картина, разыгравшаяся на ее глазах, никак не вписывалась в ту действительность, которую она знала. Приняв решение вернуться, Вэл была готова встретить своего Первого и понести наказание, любое, которое тот назовет. Она была готова умереть.

А разве может быть что-то страшнее смерти?

Оказывается, может.

Вэл было жутко видеть Раза таким: незнакомым, чужим, отстраненным, переступившим через все, что было ценно.

Раза, которого она помнила, был справедлив. По-своему, но справедлив. И он никогда не забывал тех, кто был ему дорог.

Но мужчина, высокий и статный, оседлавший черного как ночь коня, — Вэл не знала его. Она смотрела и не видела в этом человеке Раза.

Наместник города — то, к чему тайно, скрывая свои мысли от других, стремился он. Вэл догадывалась, понимала его амбиции и никогда не хотела, чтобы это желание сбылось.

Где-то глубоко внутри она всегда боялась, что это изменит Раза, покажет его внутреннего зверя, тщательно скрываемого и крепко удерживаемого цепями верности, заботы и долга.

Люди не меняются. И оборотни тоже.

И значит ли это, что Раза всегда был таким?

Возможно, теперь ему незачем и не для кого скрывать свое истинное лицо.

— И что же дальше, Ра? Объявишь себя богом? — громко и четко проговорила Вэл, поднимая голову и устремляя на Раза прямой смелый взгляд.

Ее вопрос поглотил шум взбесившейся толпы. Вэл едва не оскалилась, наблюдая за разъяренными лицами вокруг. И сколько же их здесь, волею случая оказавшихся свидетелями такого чудного момента, о котором скоро будет говорить весь город? Пятьдесят, сто человек?

В любом случае достаточно, чтобы разорвать ее на части по одному только жесту наместника.

Отлично. Пусть так, чем просто стоять и смотреть на то, как Раза прилюдно унижает и втаптывает свою стаю в грязь, угрожая им на глазах стольких свидетелей.

Вэл слишком хорошо изучила негласные законы этого города, чтобы понимать, чем это грозит. Вожак презирает свою стаю. Чем не прямое указание для всех, что с этими людьми не стоит считаться?

Невероятно. Поверить в это было сложнее, чем смириться с новым наместником города.

И то и другое не укладывалось в голове.

Слишком многое изменилось за полтора года. И Вэл никак не могла понять, что явилось истинной причиной этих перемен. Она сама? Сомнительно. Как бы Раза ни был привязан к своей Второй и как бы сильно предательство любимой женщины ни сказалось на его самолюбии — было невозможно поверить в то, что только это заставило неумолимого капитана стражи вызвать на поединок за право на власть наместника города. Посодействовала сестричка? Вполне вероятно.

Но это никак не объясняло такого отношения к преданным ему людям.

Времени на пустые раздумья не было.

Рука в черной кожаной перчатке поднялась вверх, резким движением сжимаясь в кулак. Толпа, словно большой единый организм, мгновенно замолчала, повинуясь.

Вэл замерла, оглушенная возникшей тишиной. Ветер снова зашелестел по крышам, всколыхнул листья плюща, устилающего фасад управы. Морось усилилась, оседая на волосах и лице.

Раза перекинул ногу через седло, легко спрыгивая вниз. Не оборачиваясь, он кинул поводья Вемиру, и тот ловко подхватил их, потянув потерявшего наездника коня и отводя его чуть в сторону.

Всадник с лицом, скрытым в тени капюшона, расправил плечи, легко удерживая свою гарцующую лошадь на месте. Фигура его стала напряженной, пальцы крепко стиснули поводья. Что-то незримое, неясное, висящее в воздухе подобно мокрой взвеси вокруг зацепило Вэл в повороте его головы, но размышлять об этом не было никакой возможности.

Теперь Раза смотрел только на нее. Равнодушное лицо без единой живой эмоции, легкий, пренебрежительный наклон головы и внезапно насквозь пронзившая Вэл кривая ухмылка красивого рта.

Она вскинула подбородок и тут же потерялась в самой себе, вдруг отчетливо осознав, что прямо сейчас, в этот самый момент все решится. Ни через час, ни завтра, ни потом. Сейчас.

Время замедлило свой бег, голоса стихли, запахи растворились в воздухе, и весь мир погрузился в небытие.

Остались лишь образы, обрывки восприятия: рваные, выхваченные из общей картины происходящего.

Вэл видела черные бездонные глаза, знакомые и одновременно чужие, устремленные прямо в душу, читающие ее будто открытую книгу.

Раза сделал шаг. Еще один. Подошвы черных сапог тяжело опускались на круглые камни улицы.

Вэл услышала в ушах шум собственной крови, и неровный стук сердца прозвучал в мертвенной тишине глухими ударами.

Взгляд ухватил большое старинное серебряное кольцо, надетое на средний палец правой руки поверх черной перчатки. Несомненно, символ власти.

Вэл рвано вдохнула. Щемящая боль в груди внезапно проснулась и заставила задержать дыхание.

В звенящей тишине вокруг она услышала, как тихо скрипят ремни на узких бедрах идущего прямо на нее мужчины. Бархатная, какой она ее помнила, светлая кожа мелькнула в вырезе куртки. По высокому вороту с серебряной пряжкой заскользили цвета вороного крыла волосы, покрытые каплями участившегося дождя.

Вэл, завороженная, приоткрыла губы, взглядом блестящих, широко распахнутых голубых глаз встречая своего Первого.

Черноволосый демон в обличье Раза остановился в паре шагов, ровно смотря на нее с высоты своего роста. Пустота и холод в прищуренных глазах могли бы испугать — должны были, но Вэл не боялась.

Она медленно сглотнула, мучительно долго вспоминая, каким высоким, оказывается, был Раза.

— Ра… — Вэл тихо сказала единственное слово, которое могла произнести.

Ладонь в черной кожаной перчатке взлетела вверх, и Вэл машинально дернулась, почувствовав боль прежде, чем Раза ударил ее по губам.

Жар унижения полыхнул в груди, щеки окрасились красным, сердце застучало громче и сильнее.

— Закрой свой рот, — гневно проговорил Ра, — ты не смеешь произносить мое имя, мразь.

Вэл подняла руку, вытирая пальцами кровь с разбитой губы. Едкий смешок исказил ее онемевший от удара рот.

— Удивительно, как власть меняет людей, да, Раза?

Толпа чуть слышно охнула. Тихий ропот прокатился вокруг, но она не замечала ничего, кроме стоявшего напротив мужчины.

Темноволосый всадник удивленно присвистнул, заинтересованно рассматривая ее прямую фигуру.

Раза долгим непонятным взглядом посмотрел на Вэл.

— Берегись, Валлери, — произнес он.

Ладонь его легла на рукоять одного из клинков, пальцы крепко сжались, вытаскивая лезвие из ножен.

— Если хочешь убить меня — убей, — смело фыркнула Вэл, ощущая, как пылает тело. Кровь, казалось, кипела в венах, кончики пальцев кололо иглами. Капля пота скользнула по виску, исчезая под подбородком.

Где-то позади заскулил Раш. Вэл мельком, запоздало подумала о Никсе, который, похоже, станет свидетелем ее смерти.

Не так Вэл представляла себе встречу с Раза, и не так она видела свою смерть от его руки. Не на глазах влюбленного в нее мальчишки, волею несчастливых обстоятельств оказавшегося в проклятом городе.

Жаль. Очень жаль, что так получилось.

— Твои умственные способности просто поражают, — после долгой паузы проговорил Раза, не меняясь в лице, — думал заняться тобой позже, но ты же во всем хочешь быть первой, правда?

Мир вокруг взорвался, оставив после себя жалкое ничто.

Вэл дрогнула. Сердце камнем упало вниз, а потом замерло, забывшись.

Хочешь почувствовать себя Первой?

Нет, невозможно.

Он просто не может. Раза бы никогда не…

Воспоминания, опережая друг друга, громоздились, падали, наслаивались, рисуя перед глазами давние картины.

Ты говоришь, что ты моя Первая? Ты права. Это так и есть. С того самого момента, как я осознал, кто ты для меня. Ведь всегда так, правда? Кто-то любит сильнее.

Вэл хотела закричать от боли, взметнувшейся внутри. Дождь заморосил сильнее, капля за каплей покрывая горевшие щеки. Соленая струйка крови, смешанная с прохладной дождевой водой, скользнула по разбитым губам. Вэл шумно сглотнула, блестящими, как в агонии, глазами рассматривая спокойное лицо Раза.

Слова, адресованные только ей. Простые, понятные лишь им двоим.

«Тебе тоже больно, — хотела сказать она, смотря в черные как ночь глаза. — Боль сожрала тебя изнутри, Раза».

Вэл, ощущая, как намокшая прядь волос липнет к скуле, ошеломленно наблюдала за бледным, не выражающим никаких эмоций лицом.

Ответ на терзавший ее вопрос нашелся сам собой.

Ослепляющая власть и пьянящая сила пришли на место всепоглощающей, преданной любви.

Замершее, притихшее на время чувство вины возродилось, заполняя изнутри.

Раза не был человеком, а Вэл всегда забывала об этом, оценивая его поступки, понимая исключительно со своей, человеческой, точки зрения, но разве можно судить волка за то, что он убивает оленя?

Разве можно судить дикого пса, подарившего свое сердце той, кто оставил его, за оскаленную пасть?

Так много слов, которые требовали выхода. Так много «прости», которые Вэл желала озвучить.

И ни единого шанса осуществить желаемое.

Клинок описал в воздухе дугу, бесшумно рассекая плотный воздух.

Кончик лезвия коснулся ее шеи, ощутимо надавливая и заставляя приподнять подбородок. Капля дождя стекла по виску. Голубые глаза сузились, бесстрашно заглядывая в беспросветную мглу глаз стоявшего с прямой спиной мужчины.

— Умоляй меня пощадить тебя, — спокойно сказал Раза.

— Нет, — ответила Вэл, чувствуя кожей холод стали под подбородком. Сердце выпрыгивало из груди, сбиваясь, отдаваясь в ушах гулким шумом.

Черные брови удивленно взлетели вверх.

— Я подарил тебе жизнь, и я вправе забрать ее.

— Хорошо, — смиренно проговорила Вэл, не отводя глаз от знакомого лица.

Прекрасный в своей дикости зверь, которого когда-то удалось приручить слабому человеку. Она почувствовала, как боль, царапая когтями, выскребает ее изнутри, вспарывает нежную плоть, ни жалея, ни умаляя своих сил.

Зверь не хотел ее убивать. Вэл видела это в его узких, горящих холодным пламенем глазах, в его сжатых в линию губах, в повороте покрытого легкой щетиной подбородка — в каждой черточке бледного лица.

Собака всегда помнит своего истинного хозяина, каким бы он ни был. Пройдут годы, а пес неизменно узнает хозяина из тысячи, покорно прижмет уши и смиренно признает право первого.

Вэл нервно улыбнулась кончиками губ. Мужчина, чей клинок всегда разил без промаха, был не только псом. Он также был человеком, а люди ничего не забывают.

Раза осклабился, чуть наклоняя голову и на секунду прикрывая веки. Усиливающийся ветер заиграл в черных волосах.

— Делаешь вид, что не боишься? — бесстрастно, полностью овладев собой, спросил он. Вэл не была удивлена его хладнокровию — у Раза всегда хорошо получалось держать свои эмоции под контролем. Чего, к сожалению, не скажешь о человеческой девушке, чья жизнь сейчас висела на кончике его клинка.

— Я не боюсь, Раза. И не боюсь называть тебя по имени, — тихо ответила Вэл.

— На колени, мразь, — сухо проговорил он, едва заметно надавливая клинком. Кожу кольнуло, и кровь быстрой теплой струйкой потекла вниз по горлу.

— Убей ее! — Громкий крик из толпы резанул по ушам, заставляя сглотнуть пересохшим горлом.

— Убей! — Еще один незнакомый голос. А затем еще и еще, и вот уже десятки голосов скандируют одно слово.

В ушах зазвенело от шума. Вэл спиной чувствовала на себе взгляды, ненавидящие, разрывающие ее плоть. Перед глазами на миг потемнело, она моргнула, крепко сжимая кулаки.

— Убей! — кричала толпа.

Раза молчал и, не мигая, смотрел в лицо девушки. Выпрямленная в локте рука была тверда, удерживая острый дразнящий клинок у горла.

— Кончай ее, — лошадь, переступая копытами, заржала под настойчивой рукой темноволосого всадника, — или отдай толпе. Не трать на нее время.

Раза, казалось, не слышал ни подначивающих, возбужденных криков окружающей их толпы, ни равнодушного предложения своего непрошеного советчика.

— Я. Сказал. На. Колени, — ровно отдавая приказ, произнес он.

Краткий миг, и все звуки стихли, отойдя куда-то далеко назад, оставшись за границей сознания.

Вэл со всей отчетливостью поняла, что это — последний шанс, который ей милостиво предлагает Раза. Своеобразное прощение.

Осталось только преклонить колени перед столькими свидетелями, признать свое ничтожество и вновь получить свою жизнь в подарок.

Только… какую жизнь? Ей больше никогда не быть Второй капитана стражи. Ни осуждающее общество, ни сам Раза не позволят ей этого. Да и хотела ли она вернуть прошлое после всего пережитого?

Какую судьбу в таком случае ей уготовит новый, неизвестный Ра?

Вэл знала, что вернулась в этот город только с одной целью, и менять ее она была не намерена.

Она приоткрыла пересохшие губы и прошептала единственное слово:

— Нет.

Под кожей Раза всего на мгновение скользнули змеи. Рот его дернулся, исказился, в черных глазах мелькнуло что-то, очень похожее на растерянность. Вэл моргнула, пытаясь понять, ухватить, почувствовать, но всего одно короткое мгновение, и Раза снова стал самим собой, с успехом пряча чувства за ликом бесстрастности.

— Тогда умри, — без единой эмоции в голосе сказал он.

Толпа замолчала в едином порыве. Вздох ожидания и предвкушения пронесся по улице, отзываясь тошнотой в груди.

Клинок взлетел в стремительном замахе. Вэл почувствовала, как все внутри сжимается, скручиваясь узлом в ожидании боли. Игла страха кольнула в самое сердце.

— Не надо! Пожалуйста! — Крик вознесся вверх, заставляя Вэл широко распахнуть глаза.

Она дернулась всем телом, разворачиваясь и оторопело наблюдая, как Никс с мертвенно-бледным лицом, с горящими сумасшествием глазами отпускает ошейник рычащего Раша и бросается вперед.

— Не лезь! — запоздало крикнула Вэл дрожащим голосом. — Не лезь! Уйди!

Никс, казалось, не услышал ее, погруженный в охватившее его безумие.

Зефф, лицо которого выражало настоящий ужас, громко чертыхнулся, попытался было перехватить парнишку, но тот ловко увильнул от его рук, уходя в сторону.

— Мелкий, че ты творишь? — прошептал бородач, провожая мальчишку взглядом округлившихся глаз.

— Не надо ее убивать, пожалуйста! — Серые глаза, полные слез, с мольбой поднялись вверх, встречая оценивающий взгляд Раза.

Вэл задрожала, в ужасе наблюдая за пальцами Никса, крепко перехватившими запястье мужчины. Кожаная куртка смялась под рукой мальчишки.

Раза ухмыльнулся, с интересом разглядывая парнишку. Взгляд его скользнул по руке Никса, не отпускающей его запястье, поднялся выше, рассматривая белое как мел лицо в обрамлении пшеничных волос. Нехорошая кривая улыбка тронула его губы.

Паника поднялась волнами, уничтожая все разумное. Вэл тихо заскулила, когда острая сталь покинула шею. Раза опустил оружие и громко хмыкнул:

— Может, теперь отпустишь мою руку, мальчик?

Никс, опомнившись, разжал пальцы, и в тот же миг клинок прижался к его шее. Мальчишка охнул, попытался было отпрянуть назад, но сразу замер, пригвожденный к месту взглядом черных глаз.

— И кто это у нас такой? Твой очередной любовник? — громко поинтересовался Раза, не смотря на Вэл.

Стена бесстрашия рухнула, осыпавшись звенящими осколками. Страх возродился, пронзая Вэл, опутывая ее цепями.

Сердце часто забилось в груди, мешая сделать вдох.

— Отпусти его, — выдавила из себя Вэл, протягивая вперед дрожащую руку. В ушах зазвенело, тошнота подкатила к горлу.

— Ладно вам, наместник, отпустите мальчишку, — с осторожностью негромко произнес Вемир, сжав губы, — он не знает, что творит.

Всадник, скрывающий свое лицо, выпрямил спину, ударил лошадь по крутым бокам, направляя ее к Раза. Поравнявшись с его плечом, натянул поводья, заставив лошадь послушно замереть на месте, низко наклонился и что-то неслышно прошептал ухмыляющемуся мужчине.

Раза фыркнул и пренебрежительно отмахнулся от него.

Порыв ветра хлестанул по щекам, и тут же дождь хлынул неудержимым потоком, будто на небе сразу перевернули все существующие в мире бочки с водой.

— И откуда у тебя такие таланты — находить тех, кто готов за тебя умереть? — Злая улыбка скользнула по губам Раза.

Потоки воды потекли по его волосам и плечам. Он чуть наклонил голову и мягко спросил у замершего в страхе Никса:

— Мальчик, ты хочешь, чтобы она жила, верно?

— Д-да, — дрогнувшим голосом ответил парнишка, серыми округлившимися от ужаса глазами рассматривая бледное лицо в каплях дождевой воды.

— Твое желание будет исполнено, — ответил Раза и, не меняясь в лице, поднял безжалостные глаза, встречаясь взглядом с голубыми, полными безумия глазами Вэл.

Понимание пришло слишком поздно.

Собственный крик ужаса обжег Вэл горло, когда Раза одним быстрым резким движением развернул Никса, прижимая его к себе спиной. Острое лезвие скользнуло по горлу, оставляя за собой раскрывающуюся, словно алый цветок, рану.

Границы стерлись.

Не было больше черты, которую она боялась переступить. Не существовало никаких условностей, запретов и страха наказания.

Мир превратился в черное ничто, а собственная жизнь перестала иметь ценность.

Вэл кричала и кричала, чувствуя на себе крепко удерживающие руки. Кожаный плащ натянулся, больно впиваясь горловиной в шею.

— Я убью тебя! — Вэл рванулась вперед, видя перед собой только ненавистные темные глаза. — Убью тебя, ублюдок!

Сердце бешено стучало в груди, тщетно пытаясь заглушить крик боли, эхом носящийся по бездонной пропасти души.

— Не ты первая, кто говорит мне это. — Клинок вошел в ножны, и Раза кивком головы указал Вемиру на бьющуюся в сумасшествии девушку. — Уведите ее отсюда. Хватит тешить публику.

— Ненавижу тебя! Ты сдохнешь, слышишь? — Исступленный крик сорвался на хрип, Вэл дернулась, тщетно пытаясь высвободиться из крепких объятий Зеффа.

— Успокойся! Ну же! — Бородач хорошенько тряхнул Вэл, с силой сжимая ее плечи. — Все кончено. Ничего уже не исправить.

Вибрирующее рычание Раша на краткий миг выдернуло Вэл из охватившего ее безумия. Скосив глаза вбок, она увидела Кара, держащего упирающегося пса за кожаный ошейник. Черные губы, собираясь в складки на длинной морде, обнажали белоснежные клыки. Круглые глаза не отрывались от высокой фигуры в черном.

Вэл прищурилась, сосредотачиваясь на широкой спине Раза, чувствуя, как гнев топит ее в адском пламени. Руки потянулись к поясу, силясь достать кинжал.

— А ну, спокойно! — Пальцы Зеффа стиснули запястье, выкручивая руку. Вэл застонала от боли, дернулась, понимая всю тщетность своих попыток.

— Пусти меня! Я убью его! Убью! — Она сипло закричала, закашлялась и вдруг, растеряв все свои силы, тяжело осела.

Зефф мягко отпустил ее, замирая рядом.

Слезы, смешиваясь с дождем, потекли по щекам. Вэл с накатившей на нее необъяснимой усталостью села на мокрые круглые камни мостовой, опуская голову.

Длинные волосы, взлохмаченные, мокрые, еле держащиеся в хвосте, облепили скулы и шею.

— Ненавижу тебя… — прошептала Вэл, невидящим взглядом уставившись на красную лужицу, стремительно увеличивающуюся в размерах.

Струйки крови, щедро разбавленные дождем, обтекали круглые камни, образуя алый узор.

До сегодняшнего дня Вэл считала, что любит Раза. Сейчас, боясь поднять глаза на лежащее под дождем тело, ей казалось, что от любви не осталось ровным счетом ничего. Да и, возможно, любви-то никакой никогда не было. Восхищение внутренней силой этого животного? Несомненно. Уважение, густо смешанное со страхом? Верно.

А что еще? Сумасшедшая энергия, бьющая через край, сметающая и покоряющая. Вэл преклонялась перед этой магнетической силой, признавая ее как нечто непреложное.

Она почувствовала себя отравленной. Ей показалось, что она выпила полную чашу терпкого вина, не заметив горького привкуса и неестественного кроваво-красного оттенка.

Яд был сладок. Он проникал в самую суть, наполнял надеждой, дарил краткий миг наслаждения, туманил голову, оттягивая время, не давая понять, как глубоки разрушения.

Теперь же, когда правда обнажила кровавое нутро, ей не оставалось ничего, кроме сожалений.

Вэл, ощущая кожей мокрый холод промокшей одежды, смаргивая с ресниц бесконечные слезы, приподняла голову, равнодушно рассматривая Раза, подходящего к своей лошади. Рука легла на загривок, похлопала коня по длинной шее. Он что-то сказал темноволосому всаднику, тот кивнул и поймал брошенные поводья черного как ночь коня.

— Вставай. — В поле зрения возникли тяжелые короткие ботинки.

Вэл повернулась и медленно подняла голову, молчаливо встречая знакомое лицо Вемира. Потоки воды с мокрых волос потекли за шиворот, неприятно холодя спину.

— Давай. Будь послушной девочкой, — Вемир, стараясь не смотреть на Вэл и уводя глаза в сторону, наклонился, подхватывая ее за плечо, — не создавай мне проблем.

Вэл, опустошенная, поникшая, лишившаяся всех сил, покорно поднялась на ноги.

Тело Никса лежало под дождем, как брошенная кукла: лицо, мокрое от потоков стекающей по щекам воды, приоткрытые губы и широко распахнутые серые глаза, смотрящие в темное, покрытое свинцовыми тучами небо.

Тошнота подкралась к горлу. Вэл сглотнула и перевела взгляд ниже.

Красный раззявленный беззубый рот на белой шее; темная, пропитанная кровью одежда.

Никсу только исполнилось пятнадцать.

Мысль ударила подобно разящему клинку.

Вэл пошатнулась, запоздало ощущая поддерживающие руки Вемира.

Она перестала что-либо понимать. В какой-то неуловимый момент сознание погасло, как свеча на ветру, забрасывая Вэл в слепое, совершенно пустое пространство. Последнее, что она смутно помнила, это лицо Вемира и беззвучно двигающиеся губы на его нахмуренном лице. Она пыталась понять обращенные к себе слова, но не слышала ни звука.

Потом накатил мрак.

Вэл, тщетно цепляясь за реальность, выскользнула из собственного тела, исчезнув для самой себя. Кругом была всепоглощающая тьма. Под ногами не чувствовалось тверди, да и самих ног тоже не было. Вэл вытянула руку, но не увидела ровным счетом ничего. Она попыталась закричать, но легкие, безжизненные и пустые, не дышали.

Страх накатил волной. Беспомощно распахнув глаза, она уставилась в окружающую вечность.

Страх? Она вдруг поняла, что не может вспомнить, что ее напугало. Темнота? Но разве темнота опасна? Ответ пришел внезапно, показавшись холодным как лед.

Во мраке ее поджидал зверь. Черный, с кроваво-красной пастью, полной белоснежных зубов, с легкостью раздирающих плоть.

У зверя было имя, как и у всего сущего, но Вэл не помнила его. Она пыталась вспомнить, но оно ускользало, играя перед ней, как маленькая рыбка в темной мутной воде лесного озера.

Первыми появились звуки. Дыхание зверя ворвалось в уши, заставляя обернуться, тщетно искать глазами, не находя.

«Имя. Просто назови его, и зверь перестанет быть опасным».

Имя, играясь, терялось во мраке, оставляя за собой чуть заметный туманный след.

Дыхание теплом коснулось шеи. Вэл вздрогнула от испуга и тут же замерла, ощутив на голых плечах прикосновение мягких губ.

Крепкие руки нежно обвили ее талию, мягкие волосы защекотали шею.

Сердце затрепетало, узнавая. Она запрокинула голову, касаясь затылком острых ключиц.

— Ты моя, — шепнул знакомый голос, — и всегда будешь моей.

Имя вспыхнуло перед глазами огненным пламенем, развеивая тьму.

И все исчезло.

Когда Раза небрежным жестом указал Вемиру на дверь, тот с нескрываемым облегчением на лице последовал его приказу и, бросив на Вэл короткий, странный, обеспокоенный взгляд, поспешил покинуть помещение комнаты отдыха.

Она, ошеломленная, сломленная, сидела на полу, опустив плечи и скрывшись от всех мокрыми, спутанными волосами. Ее воспаленные от слез глаза не отрывались от каменных плит пола. Она безучастно смотрела вниз, разглядывая редкие комья земли, оставленные чьими-то сапогами, и грязное липкое пятно от давно пролитой жидкости рядом со своим коленом.

Дверь хлопнула, раздались шаги, и надменный, с ноткой веселости голос прорезал тишину:

— Вы чего Вемира напугали? На нем лица нет. Бежал, как будто за ним все демоны преисподней гнались.

— Ты пропустил интересную сцену, а Вемир нет, — словно это что-либо объясняло, ответил Раза. — Где Кара?

Вэл приподняла голову, исподлобья разглядывая темноволосого мужчину в дорогой одежде. Зен. Имя всплыло ниоткуда. Кажется, так обращался к нему Раза.

— Я отправил его в ратушу. Пусть ждет тебя там. Сказал ему, чтобы готовил объяснения. — Зен кратко хохотнул, приподнимая брови. — Видел бы ты его лицо! Пошел как на заклание. Думает, ты ему голову оторвешь.

— Может, и оторву. С него не убудет. — Раза пожал плечами с безразличным видом.

Зен, с интересом поглядывая на замершую на полу Вэл, весело ответил:

— Успокойся. Сначала послушаем, что он скажет. Ну а что девка эта? — Он кивнул в сторону неподвижной фигуры Вэл. — Что будешь с ней делать? И что она забыла на полу?

Вэл опустила голову, ощущая себя хуже чем паршиво. Она чувствовала себя так, точно ее выпотрошили наживую, вывалив все внутренности, а затем грубо сшили, оставив пустую оболочку.

— Ей там самое место, — отозвался Раза голосом, лишенным каких-либо эмоций.

Вэл не обманывалась, зная, что это не значит ровным счетом ничего. В этот самый момент Раза мог сгорать от ярости, ничем не выдавая своего состояния.

Она ненавидела в нем это. И ненавидела его самого.

— Ну и? Куда ее? Что прикажешь? — хмыкнул Зен.

Вэл посмотрела на закругленные носки его сапог, а затем медленно перевела взгляд в сторону. Виски сдавило, она прикрыла веки, пытаясь откинуть назревающую головную боль, но лишь почувствовала накатившую усталость. Хотелось лечь на пол, отвернуться от всех и просто уснуть.

Неверно. Не уснуть — забыться.

— Не знаю.

Ответ удивил. Вэл почувствовала внутри тихие, чуть заметные шевеления проснувшихся эмоций.

Раза в замешательстве.

Ну надо же! Не ожидал, конечно, что его Вторая вернется так внезапно, едва ли не свалившись на голову вместе с ворохом неразрешенных между ними вопросов.

Плевать. Не было никаких сил, чтобы размышлять об этом.

— Не знаешь? Отдай ее мне. Я найду ей применение, — явно забавляясь, предложил Зен.

Вэл дернула верхней губой, мгновенно отзываясь на его реплику.

Неудивительно. Очередное подтверждение тому, что в этих людях всегда главенствовал зверь: алчущий, жадный до крови и отвратительно похотливый.

— Шутишь? — В голосе Раза прозвучало нескрываемое удивление.

— Симпатичная мордашка. С характером. Почему нет?

Вэл вздернула подбородок вверх, наблюдая, как Зен пожимает плечами и поворачивается, встречаясь насмешливым взглядом с ее покрасневшими глазами.

— У тебя этих мордашек… — вяло отмахнулся Раза, вздохнул и, нахмурившись, продолжил: — Нет, Зен, это исключительно моя проблема.

— Проблема? Да уж. Твоя Вторая. Помню-помню, что творилось, когда она свалила. — Он повернулся к молча стоявшему в стороне Шейну: — Эй, волк, она же тебе давала, да?

Вэл люто возненавидела Зена. Гнев, утихший после встречи с ожившим призраком прошлого, проснулся вновь, поднимаясь и рождая бурю.

— Мы с ней не спали, — сдержанно ответил Шейн.

Лицо его, которое он больше не прятал под капюшоном куртки, было бледным. Он стоял, плотно сжав губы, не смотря на девушку, точно не замечая ее.

Глядя на светлые пряди волос, лежащие на плечах волка, Вэл отдала бы многое за то, чтобы узнать, что у него на душе.

— А, ну да, — иронично проговорил Зен, покачивая головой и с вызовом посматривая на Шейна, — хочешь сказать, ни разу не трахал ее? Да ни за что не поверю, что ты удержался.

Волк вскинул подбородок, безмолвно глядя в смеющееся лицо Зена, и медленно сжал в кулак руку.

Тот чуть наклонил голову, с улыбкой наблюдая за своим противником. Шейн молчал, не отводя прямого взгляда.

Вэл не понимала и толики происходящего, не знала ролей каждого из присутствующих здесь мужчин. Она могла только судить о том, что видела, а видела она немало.

Шейн явно чувствовал провокацию Зена и не позволял ему зацепить себя ни единым словом или жестом.

Очевидно, что Зен был куда ближе к Раза, чем Шейн. Он позволял себе обращаться к наместнику по имени, что, судя по всему, теперь было роскошью. Вэл внутренне усмехнулась.

Кто бы мог подумать.

Грозный наместник города.

И этот мужчина, неизменно одетый в черное, один вид которого сейчас повергал в трепет, когда-то с самым невозмутимым видом вилял хвостом, играясь в большого пса с простой человеческой девчонкой.

А еще он убил пятнадцатилетнего мальчишку.

Вэл стиснула зубы, морщась от грызущей боли. Несколько часов назад все было иначе. Всего лишь утром Никс шагал рядом, несмело касаясь ее руки.

Она сглотнула вязкий ком, чувствуя, как противно защипало под подбородком.

Хватит слез на сегодня. Вэл глубоко вдохнула и медленно выдохнула, переводя взгляд на высокую фигуру в черном.

Раза криво улыбнулся, словно забавляясь незримому, повисшему в воздухе столкновению двух мужчин.

— А может, это она трахала тебя? — вдруг насмешливо поинтересовался Зен, заглядывая в бледное лицо Шейна. — Уж не удивлюсь, если у нее между ног найдется чем! Посмотри на нее, сразу понятно, кто среди вас Первый!

Волк стиснул челюсти. Юркие змейки пробежали по его лицу — раз, другой — и затаились, прячась в длинных волосах.

Сердце противно заныло, сжатое невидимой рукой.

И одновременно с этим густая, как патока, всепожирающая ненависть распустилась, как свежая роза под яркими солнечными лучами.

— Заткнись, ублюдок! — зло прошипела Вэл, приподнимая голову и исподлобья смотря на Зена.

— О! Да ладно? Ты еще смеешь открывать свой рот? Серьезно? — Лицо Зена вытянулось от удивления.

Он развел в воздухе руками, посмеиваясь и искоса посматривая на Раза, будто ожидая его реакции.

Тот прищурил черные жесткие глаза. Промолчал, тем самым развязывая Зену руки.

Вэл почувствовала, как пустое, выжженное дотла нутро заполняется густыми волнами накатившего гнева.

Рука потянулась к поясу; она крепко зажмурилась, ощущая ладонью пустоту.

Конечно, было бы глупо надеяться, что ей оставили оружие.

— Видимо, я угадал. Так вот в чем дело! Ну и как тебе твой ручной волк? Понравился? — Зен ухмыльнулся, растягивая рот в противной улыбке.

И это — доверенный Раза? Тот, на чье плечо он, судя по всему, теперь опирается в своих делах? Прекрасно.

Вэл, опутанная злобой, как терном, оперлась ладонью о грязный пол, оттолкнулась и поднялась на ноги.

— Заткнись, — зло сказала она, обращаясь к изумленно вытаращившемуся Зену.

— А иначе что, человек? — И фыркнул. Рука его выхватила из висящих на поясе ножен короткий меч.

— Просто заткнись, тварь! — Вэл сжала кулаки, не отводя безумного взгляда от ненавистной фигуры.

Хочет убить ее — пожалуйста. Сегодня как никогда она была готова умереть.

— Закрой рот, Вэл. — Голос Раза разрезал воздух, как нож.

Она качнула головой, краем глаза видя, как мужчина в черном приближается к ней.

Раза бросил краткий взгляд в сторону:

— Зен, убери оружие.

— Если не закрою — отдашь меня своему дружку? — Вэл нервно усмехнулась, наблюдая за Раза. Его походка напоминала поступь кошки, крадущейся к своей жертве.

Вэл укорила себя за это сравнение. Раза был проклятым диким псом, и не стоило забывать об этом.

— Может, и отдам, — задумчиво произнес он, — ты хочешь этого?

— Да мне пофиг. Делай, что хочешь, — огрызнулась она.

— Раза, она поехавшая? — с искренним удивлением в голосе воскликнул Зен. Оружие, правда, убрал. Еще бы. Понимал, видимо, что ступает на запретную территорию. — Ты смотри-ка, что творит! Какая смелая идиотка. — Зен всплеснул руками, смеясь. — Нет, правда. Отдай ее мне. Я люблю таких своенравных. Или, может, как в прошлый раз? Разделим ее пополам, как ту кухарочку?

Вэл испытала тошнотворное чувство, очень схожее с омерзением.

«Прекрасно, Раза. Теперь ты точно настоящий мужик. Участие в оргиях — что может быть круче?»

— Пошли вы оба на хрен, мрази! — совершенно искренне проговорила Вэл.

— Что, прости? — Раза вскинул черные брови, и в голосе его послышалась совсем не скрытая угроза.

— Мне повторить? Я могу повторять это много раз. Столько, сколько ты заслуживаешь. Пошел на хрен, мразь. — Вэл понимала, что преступает все возможные границы. Понимала это и не могла остановиться. Ненависть жрала ее, будто червь гнилое яблоко.

Шейн, державшийся в стороне, сделал шаг вперед. Вэл увидела его сверкающие тревогой глаза и сжатые в линию обескровленные губы.

Защищает? Сердце ухнуло в груди, а затем часто-часто забилось.

Невозможно. После всего, что было, волк должен был стоять в стороне и наслаждаться происходящим, но глаза его горели внутренним огнем, который был так похож на собственный огонь, пожирающий изнутри.

— Наместник, она же не в себе! Давайте я просто уведу ее и…

Раза поднял вверх ладонь, и волк замолчал, покорный его воле.

Один жест вожака — и сопротивление подавлено.

А было ли оно? Или все это привиделось?

Вэл сомневалась во всем: в том, что видели ее глаза, в том, что слышали ее уши. Все могло оказаться неправдой, потому что все вокруг было похоже на неправду.

— Повтори еще раз, Кролик, и я обещаю — ты пожалеешь о своих словах, — понизив тон, сдержанно произнес Раза.

Вена на его шее билась ровно, в такт сердцебиению.

Вэл поймала его взгляд и, смотря прямо в черные бездонные озера глаз, четко и ясно сказала:

— Пошел в пекло, Раза. Там тебе самое место.

Раза ступил вперед резко, черной тенью надвигаясь на Вэл. Движение его было быстрым, неожиданным, и она тут же отшатнулась прочь, встречая давно забытый едкий страх. Сердце замерло, испуганно затаившись.

Нет. Только не снова.

Вэл часто заморгала, рассматривая в опасной от себя близости лицо с пересекающим переносицу тонким шрамом.

— А ты изменилась, Кролик, — зло проговорил Раза.

Рука в черной перчатке поднялась вверх и сжалась на ее подбородке, до боли стискивая челюсти. Вэл задышала носом, широко распахнутыми блестящими глазами смотря в холодные узкие глаза Раза.

Он с силой толкнул ее, отпуская руку. Она, запутавшись в собственных ногах, шагнула назад, прижалась лопатками к прохладной плоскости стены и замерла, снизу вверх смотря в бесстрастное лицо.

— Думаешь, тебе больше ничто не страшно? Думаешь, больше нечего терять? — Черный зрачок затопил радужку, делая глаза бездонными.

Вэл тяжело задышала, облизнула губы, чувствуя, как дрожь пробирает непослушное тело.

Она боялась его. Вновь боялась. И этот страх, поселившийся где-то глубоко в подкорке, казался какой-то неотъемлемой частью Раза.

Вэл стиснула губы.

Сколько бы лет ни прошло, как бы они ни прожили свои отдельные друг от друга жизни — страх никогда не исчезнет, являясь тем, что неизменно.

Осознание этого ударило изнутри, разрушая последнее целое, нераздельное, что еще удерживало от заполняющей душу паники.

Раза, словно прочитав это в лихорадочно блестящих глазах, ухмыльнулся, улыбаясь уголками рта.

Он схватил Вэл за плечо, рывком разворачивая и принуждая вжаться грудью в холодный неровный камень стены.

— Нет! — шепнула она, чувствуя горячее дыхание у своего уха. Предчувствие разорвало душу на лоскуты.

— Да, — тихо сказал в ответ Раза.

Его губы мягко коснулись кожи на шее Вэл, заставляя вздрогнуть, тихо заскулить от бессилия, силясь уйти от ненавистных прикосновений.

— Пусти! — Вэл рванулась, тщетно пытаясь освободиться, ладони уперлись в стену. Она попыталась оттолкнуться, подошвы сапог заскользили по полу.

Властная рука легла на шею, сжимая, причиняя боль, надавливая, заставляя проелозить щекой по колким, неровным стенам, царапая кожу.

— Стой смирно, и будет не больно, — голос Раза проникал в уши свистящим шепотом черной змеи, — может быть, не будет.

Его рука легла на ее ягодицы, по-хозяйски трогая и поглаживая. Вэл рванулась в сторону и тут же охнула от боли, когда ладонь Раза стиснула ее шею. Пальцы сдавили горло. Вэл захрипела, сглотнула, с трудом втягивая легкими крупицы воздуха.

— Дважды повторять не буду, — негромко сказал Раза, смыкая зубы на мочке ее уха, — еще одна попытка, и будет плохо.

Вэл тихо застонала от охватившего ее бессилия. Страх, с которым она так легко распрощалась совсем недавно, охватил целиком, лишая последних зачатков слабой воли.

Она боялась боли. Она боялась Раза. И поэтому смиренно замерла, слушая собственное прерывистое дыхание.

Рука мужчины поднырнула под ее живот, отодвигая полы сбившегося мокрого плаща и тунику; пальцы, играя, провели линию по кромке штанов.

Вэл крепко зажмурилась, пряча лицо в сгибе собственного локтя. Дыхание обжигало щеки.

«Скорей, Раза. Сделай это и оставь меня, униженную и растерзанную. Ты же этого хочешь, верно? Тебе всегда мало того, что есть».

С ширинкой девушки Раза справился умело, в два движения распустив шнуровку.

Воздух показался неприятно холодным, когда влажные от дождя штаны вместе с нижним бельем повисли на бедрах.

Дрожь охватила тело. Вэл сжала челюсти, слушая молотом грохочущее в ушах сердце.

Она уловила металлический звук расстегиваемой пряжки ремня, шуршание жесткой ткани, скрип кожаной куртки и сипло втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

Колено непререкаемо надавило меж бедер, заставляя широко расставить ноги.

Стон боли утонул в рукаве, скрывшись за длинными волосами. Вэл дернулась, ощущая грубое прикосновение пальцев; смолчала, когда один, а потом и второй палец проник в нее. Рука задвигалась, причиняя боль, а затем без предупреждения, без лишних слов, скользнув по напряженным ягодицам, Раза вошел в нее.

— Какая узкая, Кролик. Что, никто не трахал тебя все это время? — Злой, едкий смешок вырвался из губ мужчины.

Вэл не ответила. Краем глаза она увидела приблизившегося Зена. Глаза его влажно блестели, посоловевшие от поселившейся в них похоти. Он опустил руку и принялся мять свою ширинку.

— Ну же, Кролик, кричи. Я не слышу твои крики, — толчками двигаясь внутри, раздирая тело горящей болью, шепнул Раза.

— С…дохни… — с трудом переводя дыхание, выдавила из себя Вэл.

Раза зарычал, отпуская ее шею, вцепляясь пальцами в волосы на затылке и дергая на себя.

Вэл застонала, до предела запрокидывая голову назад.

Раза входил в нее все быстрее и быстрее, боль стерлась, превратившись в нечто чуждое дрожащему телу. Она кусала губы, горячие слезы лились, а сердце замерло, сожранное черным как ночь псом.

— Почему? — хрипло, срываясь на стон, спросила она вдруг, не ожидая ответа.

— Ну как же? — Его дыхание обожгло щеку. — Ты забыла? Ведь я же люблю тебя.

Тихое рыдание вырвалось из груди Вэл, и тотчас же Раза вдавил себя в нее, тело его прошила судорога, и он замер, расслабляя руку и выпуская длинные волосы из-под пальцев.

Еще несколько нескончаемых секунд, и Раза отошел в сторону, лишь сверкнуло серебро пряжки застегиваемого ремня.

Вэл опустила голову, прикрывая веки с мокрыми от слез ресницами, чувствуя себя уничтоженной.

Раза был прав. Терять было что.

— Дай мне ее! Хочу попробовать, — голосом, полным возбуждения, сипло сказал Зен, приближаясь сбоку.

Вэл дернулась, опуская ладони и хватаясь за пояс штанов. Кусая губы, она подтянула их вверх и повернулась вполоборота, вжимаясь плечом в стену.

Зен приближался, трогая себя между ног. Желудок взбунтовался, тошнота подкатила к горлу, она сглотнула, моля о том, чтобы не сблевать на пол прямо сейчас.

Беспомощный стон вырвался из приоткрытых в испуге губ.

Вэл боялась Раза и ненавидела его, но приближающийся мужчина, глаза которого влажно блестели, скользя по ее фигуре, вызывал в ней куда больший, едва ли не животный ужас.

Молчание Раза затягивалось, будто тот раздумывал над предложением Зена.

А может быть, его молчание было согласием.

У нее не было времени на подобные загадки.

Она заставила себя оторваться от мнимой надежности стены, действуя на уровне давнего, забытого, а теперь проснувшегося инстинкта, и шагнула к высокой неподвижной фигуре Раза, вставая за его плечом.

Удивленно вытянулось лицо Зена, когда Вэл, ненавидя себя, проклиная свою лживую жалкую душонку, ткнулась горячим лбом, покрытым выступившими капельками пота, в рукав черной куртки.

Дрожащие пальцы нерешительно дотронулись до ладони мужчины, ощущая тепло его кожи.

Никто в этой комнате не мог спасти ее от Раза. Никто, кроме самого Раза.

Вэл скорее почувствовала, чем увидела, как поднялась в глубоком вдохе его грудная клетка.

Она сморгнула слезы, поднимая вверх голову.

Раза молчал, его лицо, обращенное на нее, было бесстрастно, и лишь черные глаза, утягивающие в бездонный омут, где не было спасения, лихорадочно блестели.

— Я говорил тебе, Зен, — смотря только на Вэл, произнес Раза, — это исключительно моя проблема.

Вэл залпом выпила самую крепкую настойку из всех, что нашлась у Зеффа, поставила небольшой стеклянный стакан на стол, взяла с тарелки кружок огурца и отправила его в рот. Огурец приятно захрустел на зубах.

— Еще! — потребовала она, кивнув бородачу.

Зефф поежился под ее взглядом, затеребив в руках палку домашней колбасы, и нерешительно спросил:

— Тебе не много? Тебя снесет сейчас.

— Это именно то, что нужно. — Вэл улыбнулась и взглядом указала бородачу на большую бутыль.

В доме Зеффа появилась женщина, и Вэл заметила это, едва переступив порог.

Взгляду предстали чистые новые занавеси на окнах со свежеокрашенными рамами, каминная полка, протертая от пыли, новые стол и стулья. Старая тахта, лишенная одной ножки, на которой она когда-то ночевала, исчезла, ее сменил аккуратный диванчик.

Сама хозяйка дома отсутствовала, предусмотрительно отбыв к матери из-за своего интересного положения. Вэл отчасти сожалела, что так и не застала Якову дома, — ей искренне хотелось увидеть ее мягкую улыбку, рыжие волосы и, конечно, наверняка сильно округлившийся живот.

— Не стоит столько пить, девочка, — сухо сказал Кара, складывая большие руки на деревянной поверхности стола. — Знаю, что не послушаешь, но это не поможет.

Он сидел напротив Вэл, молчаливо нахмурившись.

— Тебя когда-нибудь трахал наместник города, да еще в присутствии свидетелей? — весело спросила она, с улыбкой смотря в серое лицо бритоголового. — Нет? А меня да!

Кара никак не отреагировал на излишне веселую реплику Вэл, только перекинулся с Зеффом неодобрительным взглядом.

— Знаешь, я думаю, что Раза понравилось! — Вэл нервно хохотнула. — Из нас двоих один точно кончил, и это была не я!

— Хватит тебе уже, — хмыкнул Кара, со вздохом отводя взгляд.

— А еще он убил моего друга. — Вэл, не обнаружив желающих подлить ей настойки, сама потянулась за бутылью. — Ну как друга? Мальчишку, который считал меня спасительницей, а на самом деле умер из-за меня.

Она откупорила пробку, налила себе полный стакан и, брякнув бутылкой о стол, подмигнула Кара.

— Ну, рассказывай, я жду! — Вэл опрокинула в себя настойку, поморщилась и тряхнула головой, разбрасывая по плечам спутанные волосы.

— Ты о чем? — Кара с непониманием посмотрел на нее.

— О Раза, конечно. Он что-нибудь говорил тебе о том, как я ему? Я старалась помалкивать, чтобы ему было как можно приятнее, знаешь ли!

Кара промолчал, вновь переглянувшись с Зеффом. Вэл видела в их лицах жалость к себе, и жалость эта рождала в ней злость.

Она откинулась на спинку тяжелого деревянного стула и опустила лицо, встречая просящий взгляд сидящего у ее колена Раша.

— Отвали, мне нечего тебе дать. — Она махнула рукой, но пес не двинулся с места, продолжая пытливо смотреть на свою хозяйку.

Вэл вздохнула и скинула Рашу кусок огурца.

Пес опустил голову, понюхал огурец и вопросительно поднял морду.

— Да ты зажрался, — поморщилась Вэл и оттолкнула Раша ногой.

— Валлери, нужно серьезно поговорить, слышишь? — Кара пожевал губами, наблюдая, как она закидывает в рот очередной огурец.

— О чем? — Вэл подняла на него блестящие весельем голубые глаза. — О том, как Раза едва не отдал меня своему дружку? Не думаю, что это интересно обсуждать.

— О том, что тебя ждет дальше, — шумно выдохнул Кара. — Прекращай пить, иначе ты себя не вспомнишь.

— Мне определенно нравится ход твоих мыслей! — Вэл наставила на Кара указательный палец. — Именно этого я и хочу!

Вэл говорила правду: все, чего она желала — это забыться. Отключиться, потушить воющее, скулящее от боли сознание, закрыть его на засов и больше никогда не вспоминать о сегодняшнем дне.

Жаль, что это было невозможно.

Раза был милостив. Пожалел он ее, или в нем говорило что-то иное, но Зен не получил желаемого.

Вместо этого по приказу Раза двое стражников препроводили девушку к Зеффу, не отходя от нее ни на шаг всю дорогу до самого порога, будто она имела хоть какие-то силы на побег или на что-то в этом роде.

Вэл смутно помнила взгляды прохожих, бросаемые на нее, и терпеливое молчание стражников, делающих вид, что их мало интересует их подопечная.

Верилось с трудом.

— Послушай меня, Валлери, — сдвинул брови Кара, — я действительно общался с Раза по поводу тебя и не скажу, что разговор был приятным.

Вэл повернулась к нему, стараясь сосредоточиться на его словах. Получалось с трудом — выпила она, судя по всему, действительно многовато. Почему-то эта мысль тоже веселила. Вэл подавила улыбку и попыталась сделать серьезное лицо.

— Я очень внимательно слушаю. — Она сложила руки на столе и сосредоточенно уставилась на Кара.

Бритоголовый вновь тяжело выдохнул, в который раз многозначительно переглянулся с Зеффом, нервно крутящим в руках палку колбасы.

— Ладно, допустим, ты что-то запомнишь из нашего разговора, — смурно пробормотал Кара, а потом, повысив голос, рявкнул на бородача: — Зефф, да не крути ты уже ее! Нарежь и дай девчонке, в конце-то концов!

Вэл захихикала, наблюдая за засуетившимся Зеффом. Аппетитные мясные кружочки легли на большое блюдо, и она тут же ухватила один, незамедлительно отправляя его в рот.

— В общем, расклад такой, — угрюмо начал Кара, — жить будешь у Дэни. Она скоро подойдет, кстати. Пока что я не особо понял, что Раза решил насчет тебя. Не уверен, что он и сам понимает, как ему поступить.

— Раздумывает, в какой позе будет трахать меня в следующий раз? — насмешливо спросила Вэл, бросая Рашу кусок колбасы.

Пес приподнялся на задних лапах, ухватив лакомство на лету. Вэл хлопнула в ладоши и, обращая радостный взгляд на Кара, воскликнула:

— Вы видели? Вот молодец, хороший мальчик!

Зефф горестно вздохнул и сел на стул. Кара помолчал, а затем продолжил, меряя Вэл недовольным взглядом:

— Раздумывает, оставлять ли за тобой свое покровительство, Валлери.

Вэл заинтересованно приподняла голову.

— То есть не вышвырнуть ли меня из стаи?

Бритоголовый пожевал губами и кивнул.

— Можно сказать и так. Ты понимаешь, чем это тебе грозит?

— Я останусь без вожака? — Вэл взяла в руки бутыль и, невзирая на напряженные лица мужчин, налила себе еще. — Велика трагедия.

Кара посмотрел долгим пристальным взглядом.

— Валлери, когда в городе узнают, что Раза отказался от тебя, ты не проживешь и дня. Тебя просто растерзают. Никто не встанет на твою защиту. Ты предала наместника, ты это понимаешь?

— А, так в городе его, как я вижу, любят? — кратко рассмеялась Вэл, заправляя мешающую прядь за ухо. — Я рада за него. Он идеальный лидер.

— Ты умрешь, ты это понимаешь? — жестко произнес Кара, смотря в блестящие глаза.

— Не-а, — Вэл мотнула головой, — не умру.

Она опрокинула в рот очередную порцию настойки, чувствуя, что до предела осталось всего ничего.

Отлично.

— С чего ты так в этом уверена? — с сарказмом в голосе поинтересовался Кара.

Вэл поморщилась, вытерла губы ладонью и подняла на него взгляд.

— Он не позволит мне умереть и не позволит кому-либо причинить мне вред. Он разорвет любого, кто сунется ко мне, — она цокнула языком и чуть наклонила голову, прищуриваясь, — даже тебя, Кара.

— Какая дура, — со вздохом проговорил бритоголовый, — самоуверенная дура. Ты хоть понимаешь, что несешь? Он тебя едва не убил, тебя почти поимел его друг, и после этого ты говоришь такую чушь!

— Она пьяна, Кара, оставь ее в покое, — обреченно махнув рукой, пробасил Зефф. — Когда там Дэни явится? Мне крайне интересно, каким образом она ее к себе потащит? Пусть уж здесь остается, Якова все равно до завтра у матери.

— За меня снова решают, где мне жить и что делать, — Вэл со вздохом опустила плечи, — ничего нового. Не волнуйся, Зефф, я уже ухожу, не доставлю тебе никаких проблем.

Она оперлась руками о стол и привстала. Голова закружилась, пол ощутимо покачнулся.

— Куда собралась? — грозно прогудел Кара, приподнимаясь над стулом. Он потянулся через стол, положил руку на плечо Вэл и усадил ее на место. — Сиди уже и не рыпайся.

— Сижу, — Вэл примирительно подняла вверх ладони, — сижу, видишь?

Зефф с тоской покосился на дверь.

— И где носит Дэни?

— Зефф, а какого хрена ты мне не рассказал, что Шейн жив?

Бородач обернулся на голос, встречая внезапно нахмуренный, лишенный веселья взгляд девушки.

— В смысле?

— Ты слышал, что я спросила. — Вэл сложила руки на груди, потемневшими глазами смотря в лицо растерявшегося мужчины.

На краткое мгновение он увидел в ней ту, кого совсем не знал. Пусть только очертания, скрытые за хмельной пеленой, но он увидел. Вэл знала это.

— Ты проверял меня? Хотел выслушать мою версию событий? Спрашивал про Шейна, хотя знал, что он здесь, жив-здоров. Почему?

— Прекращай, малая, — скованно пробормотал Зефф, пряча взгляд, — ты же понимаешь.

— Я не малая, не называй меня так. Никогда больше. И я не понимаю. Ты хоть представляешь, что для меня значила его смерть? Что такое жить, когда… — Она осеклась, прикрывая веки, с трудом заставляя себя замолчать.

Лишнее. Никогда не стоило забывать, что стая верна своему вожаку.

Зефф насупился, поглядывая на молчавшего Кара.

— Откуда я мог знать, что Шейн говорил правду? Дозор шел за вами, нашел его чуть живого. Он наплел что-то про то, что это случайность, что так получилось и ты ни при чем.

— Он так и сказал? — По груди Вэл пробежал знакомый холодок.

— А что, было как-то иначе? — хмуро поинтересовался Кара, складывая пальцы домиком.

— И что было потом? — Вэл сознательно проигнорировала вопрос, пытливо разглядывая Зеффа. — Как он выжил? Что он делает рядом с Раза?

— Кхе, — кашлянул Зефф, передергивая плечами, — это долгая история. Может, в другой раз…

— Говори, Зефф. Сегодня умер один мой друг и воскрес другой. Ты считаешь, я не имею права знать, что случилось? — жестко сказала Вэл, ловя на себе удивленные взгляды мужчин.

Не ожидали. Не ожидали тона, напора и силы. Уверенности, несмотря на обстоятельства.

Думали, совсем мозги пропила. Впрочем, еще пара глотков настойки, и от мозгов останется только каша.

— Шейн очухался, что тут еще рассказывать? — нехотя начал бородач, несильно постукивая злосчастной палкой колбасы по колену. — Почти откинулся, но, как видишь, ничего, зажило.

— И? — нетерпеливо спросила Вэл, пробарабанив пальцами по дереву стола.

— Он покаялся перед Раза. Прилюдно. Рассказал обо всем: о сговоре волков, о своем участии в этом, о том, что хотел использовать тебя в своих целях. Принес свои извинения. Преклонил колени. Что еще тут рассказывать? — быстро проговорил Зефф, вздохнул и продолжил: — Раза простил его. Шейн вообще же единственный, кто выжил из стаи Маника.

Вэл почувствовала себя странно обманутой. Нехорошее, противное чувство поселилось в душе.

Полтора года, за которые она едва не уничтожила себя. Каждый день самоистязаний за жуткий, сжирающий сердце поступок.

Убийство если и не любимого, то дорогого сердцу человека.

Не человека и не убийство.

Кровь на руках во имя мнимой справедливости.

Она бы так и прожила свою жизнь, не подозревая о том, что разрушает себя напрасно.

Идиотизм.

Вэл поморщилась. Голова закружилась, и она облокотилась о поверхность стола, прикрывая веки.

— Что Шейн делает рядом с Раза? — не открывая глаз, спросила она.

— Когда Раза стал наместником, ему пришлось… поменять людей вокруг себя, — спокойно ответил Кара. — Он приблизил к себе тех, кого хотел. Не знаю, чем он руководствовался, когда выбрал Шейна. Может, его новоявленной преданностью. Волк же не сумасшедший снова идти против него. — Бритоголовый хмыкнул и замолчал.

Вэл, ощущая, как бунтует желудок от количества выпитого, подняла тяжелую голову и внимательно посмотрела на Кара.

— А вас, значит, он забыл? Вы так и ходите в дозор, как я вижу. Никаких привилегий от наместника? — хрипло рассмеялась она.

— Ну почему же, — насупившись, сказал Зефф, — денег побольше нам отваливает, чем остальным. Куда как побольше, и на том спасибо. Да и никто в городе не смеет открыть рот на людей наместника, хоть сядь да насри кому на голову!

— Звучит заманчиво, — Вэл усмехнулась, — я бы попробовала на самом деле.

Зефф ухмыльнулся себе в бороду и откинулся на стуле, сложив руки на животе.

— Ну а сестричка что? Так и трется около Раза? — Вэл взглянула Кара в глаза и добавила: — Уверена, она своего не упустит.

— Она его Вторая, — сухо ответил бритоголовый, — уже год.

Вэл, взявшая было с тарелки кусок колбасы, замерла с открытым ртом.

— Вторая? — изумленно переспросила она, рассеянно кидая колбасу на пол. Раш опустил морду и заелозил языком по деревянным половицам.

— Ага, — буркнул Зефф, с осторожностью посматривая на Кара, — свято место пусто не бывает.

— Замечательно! — невесело рассмеялась Вэл, покачивая головой. — Так это вы ей браслет искали?

— А кому еще? Приспичило ей новый браслет себе заиметь, вот Раза и послал нас к вам в город, — раздраженно отозвался бородач.

— Ясно. — Вэл нахмурилась и опустила взгляд, рассматривая собственные ноги.

Штаны были покрыты грязью, одна коленка была порвана, а она даже не заметила, где и когда это случилось.

«Нужно покупать новую одежду, — мелькнуло в голове, — а денег нет. Ни монеты».

Хотелось смеяться. Громко и до слез.

Вэл не понимала свои чувства. Они ускользали от нее, путаясь в тесно переплетенном клубке эмоций.

Тускло сверкнул золотой браслет на запястье. Она сжала губы, смотря на золотую цепочку так, словно видела ее впервые.

«Я просто пьяна». — Рваная мысль проскользнула в туманной голове.

Все это не касалось ее. Никак.

И Раза, и его сестра — пусть оба летят в пропасть.

Сердце заныло, знакомые когти рванули нежную плоть.

Каких-то полгода, и Ра взял своей Второй собственную сестру.

Полгода. Шесть месяцев. И это… все?

Настолько его хватило?

В то время как Вэл, похоронив в себе все чувства, проживала свою одинокую жизнь, не допуская даже мысли о том, что кто-то согреет ее постель, этот ублюдок недолго думая нашел ей замену?

Да еще какую замену! Лучшей кандидатуры в этом проклятом городе просто не найти!

Вэл стиснула зубы, крепко зажмуриваясь.

«Хватит! Отпусти!»

Раза хладнокровно убил Никса лишь для того, чтобы поставить Вэл на место, чтобы наказать за проявление собственной воли. Убил дорогого ей человека, а потом поимел ее на глазах Шейна.

Все вокруг твердили о предательстве, но было ли оно на самом деле?

Вэл положила ладони на колени и медленно сжала кулаки.

Предательство? Серьезно? Значит, покинуть своего любовника и вернуться в свой мир — это стоит смерти пятнадцатилетнего мальчишки? Такова цена?

Эмоции нахлынули на нее, затопив стремительно и основательно. Она вспомнила серые глаза Никса и его неуверенную улыбку.

А потом перед внутренним взором встал образ Раза, смеющийся взгляд черных глаз и знакомая ухмылка.

Ешь давай. Почувствуй себя королевой.

Вэл закусила нижнюю губу, когда будто невидимая молния прошила ее насквозь, а потом в груди сжалось так сильно, что она не смогла сделать вдох.

Она глухо зарычала, одним движением руки смахнула со стола полупустую бутыль, краем глаза замечая, как та разлетается на осколки, и резко вскочила с места, опрокидывая с грохотом стул. Стул перевернулся за ее спиной, упав вверх ножками.

Вэл ударила по столу кулаком, желая разбить руку в кровь, причинить себе боль, увидеть яркие алые капли.

Пелена слез застила глаза, она едва соображала, кто она и что делает. Длинные волосы беспорядочно упали на лицо.

— Спокойно! — Голос Кара ворвался в уши. — Спокойно, Вэл! Хватит!

Чьи-то мускулистые руки обхватили ее сзади, сдерживая, оттаскивая прочь. Вэл заорала, обливаясь слезами.

Она кричала, брыкалась, силясь вырваться, ревела с неистовой, неизвестно откуда взявшейся в ней силой и злобой, не замечая никого и ничего вокруг.

Весомая пощечина оглушила ее, голова откинулась назад, щека взорвалась пламенем; она сглотнула и тут же с обуреваемой ее яростью вновь рванулась вперед, не в силах выносить сдерживающие руки.

Крик раздирал горло, боль полоскалась в сердце, не утихая, а лишь расширяясь и заполняя ее без остатка.

— Вэл! Вэл, посмотри на меня! — Прохладные ладони обняли мокрое от слез лицо.

Она дернулась, кусая губы, и подняла покрасневшие глаза.

— Дэни, — шепнула Вэл, вдруг теряя весь свой пыл.

Она моргнула, рассматривая взволнованное лицо в обрамлении светлых волос. Темные искрящиеся глаза, золотистая загорелая кожа и мягкая улыбка показались самыми прекрасными в мире.

— Дэни, — тихо произнесла Вэл, чувствуя боль в выкрученных назад руках, — ты такая красивая.

Широкая улыбка расцвела на лице Дэни.

— Как и всегда, — сказала она, протягивая вперед руки и принимая Вэл в свои объятия.

События прошедшей ночи остались для Вэл невнятными воспоминаниями.

Открыв глаза и обнаружив себя в светлой, пронизанной солнечными лучами комнате, первые мгновения она растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, почему так сильно изменилась ее мансарда.

А затем навалившаяся реальность почувствовалась на языке пронизывающе-горьким вкусом.

Вэл устало села на кровати, застеленной темно-синим шерстяным пледом, и опустила голову, рассматривая свою порванную одежду.

Порванную? Она даже не заметила, когда это случилось.

Босые ноги темнели грязью, словно она без обуви шагала немалое расстояние.

Вэл поморщилась, чувствуя слабое шевеление проснувшегося стыда. Она мало что помнила из прошедших ночных событий, но и этого было достаточно, чтобы заставить щеки покрыться румянцем смущения.

В голове, подобно расплывчатым пятнам, светились образы: увещевающий, спокойный голос Дэни, бестолковый, снующий под ногами Раш и почему-то полоска мокрой ткани, которую кто-то заставлял прижимать к лицу.

Вэл помнила, как долго выла и плакала, неся полную околесицу, а Дэни лишь обнимала ее, прижимая к своей груди умытое пьяными слезами лицо.

Она закрыла глаза ладонями, потерла веки и горестно вздохнула.

Зашибись.

Дверь в комнату тихо скрипнула, открываясь. Вэл вскинула голову, встречаясь взглядом с улыбающейся Дэни.

— Я так и думала, что ты уже встала, — произнесла Дэни, входя в комнату. Вэл посмотрела на ее одежду в светлых тонах, зацепилась глазом за вырез скромного дорогого платья, в который раз удивляясь золотисто-медному цвету нежной на вид кожи, и обреченно помотала головой:

— Прости за вчерашнее. Я перегнула палку, знаю.

— Это неудивительно, — пожала плечами Дэни, приближаясь к кровати. — Тебе не за что извиняться.

— Я несла полную ахинею, да? — тоскливо пробормотала Вэл, запуская пятерню в длинные волосы. Пальцы запутались, и она с неприязнью тряхнула головой, убирая руку.

— Все нормально. — Мягкая полуулыбка тронула губы Дэни, и Вэл тихо застонала:

— Лучше бы ты честно призналась, что давно не слышала такого бреда.

— Это был не бред.

— Дэни! — приподняла тонкие брови Вэл.

— Хорошо. Иногда это был бред, признаю, — смиренно призналась Дэни, подбирая юбку и присаживаясь на край кровати, — но в основном ты проклинала Раза, грозилась убить его, его сестру, а еще обещала поджечь этот сраный город, населенный тупыми тварями.

Поймав ошарашенный взгляд Вэл, Дэни тихо засмеялась.

— Успокойся, твои планы останутся исключительно между нами.

— Прости, — Вэл, чувствуя себя хуже некуда, глубоко вздохнула, — правда, прости. Не умею быть сдержанной… Я ведь на самом деле не увлекаюсь выпивкой, просто…

Она извинялась, чувствуя себя неудобно, неуютно, будто пытаясь оправдаться за саму себя настоящую, такую, какая она есть.

Вэл ощущала свое невежество, свою грубость, то, как она отличалась от сидящей рядом чистенькой воспитанной девушки.

Дэни не позволила бы себе выпить лишнего, не позволила бы кричать, обливаться хмельными слезами, вести себя как лишенная манер уличная девка. Никогда, ни при каких условиях.

Было по-настоящему стыдно.

Не хотелось даже представлять, в какие глубокие омуты ее завело пьяное сознание.

Наговорила лишнего? Несомненно.

Хотелось верить, что обошлось без особо пылких откровений. Хотелось, но не верилось.

— Прекрати извиняться, — со вздохом сказала Дэни, — все действительно в порядке.

Несколько секунд они обе молчали, потом взглянули друг другу в глаза.

— Мне надо поговорить с Шейном, — тихо пробормотала Вэл, поднимая руку и вытирая сухие потрескавшиеся губы.

— Не с ним, — так же тихо отозвалась Дэни, — понимаешь?

Вэл поморщилась и повела плечом.

— Издеваешься? О чем мне говорить с этим ублюдком?

Раздражение тут же дало о себе знать, колючками вцепляясь в горло. Голос прозвучал хрипло, и Вэл кашлянула, нахмуриваясь.

— Только ему решать твою дальнейшую судьбу, — пояснила Дэни, внимательно разглядывая лицо Вэл, — а пока приведи себя в порядок, ладно? Сразу станет легче.

Вэл молча кивнула.

Дэни положила ладонь на ее запястье и легко сжала пальцы.

— Давай соберись.

Вэл вскинула тускло блестевшие глаза.

— Как ты выносила все это? Как можно… — она провела языком по губам, — так жить?

— А мне нечего было выносить. Я помалкивала, и дело с концом, — спокойно ответила Дэни. Глаза ее казались непривычно серьезными. — Если гладить Раза по шерсти, он очень хороший парень.

Вэл не ответила. В груди неприятно сжалось, она сделала глубокий вдох, спустила ноги с кровати и поднялась, выпрямляя спину.

Слушать нравоучения о Раза не было никакого желания. Каким бы хорошим парнем Раза ни был, убивал он всерьез и по-настоящему.

— Мне нужна новая одежда, — голубые глаза холодно сверкнули, — ваша дурацкая, неудобная, но красивая одежда.

— Хорошо. Когда ты умоешься, мы займемся этим. — Дэни покорно кивнула.

Вэл испытала странное чувство — захотелось схватить золотоволосую девушку за плечи и хорошенько встряхнуть. Спокойствие Дэни выворачивало наизнанку.

— И кто платит за все удовольствия? — Вэл подняла руку, разглядывая запястье с тускло блестящей золотой цепочкой.

Давно уже ничего не значащий символ. Она больше не была Второй капитана стражи, да и самого капитана тоже уже не существовало.

Тогда почему она все еще носит этот браслет?

Вэл раздраженно одернула рукав туники.

— Если тебе будет легче, то я, — отозвалась Дэни, с интересом рассматривая помрачневшее лицо Вэл.

— Ясно. Значит, спихнув меня тебе, он позаботился даже об этом? — Вэл поморщилась от ударившего в голове похмельного колокола.

Дэни сделала глубокий вдох, а затем медленно тяжело выдохнула.

— Говоря понятным тебе языком, — ты все еще член нашей стаи, и он обязан заботиться о тебе, так или иначе.

Вэл сверкнула глазами, устремляя взгляд в приоткрытое окно. Белая занавесь неслышно колыхалась, скользя по подоконнику.

Что же, все верно. Ничто в стае не проходит без участия вожака, ни одно важное событие, будь то покупка нового дома или выбор партнера для жизни. Вэл смутно припомнила, как однажды Раза, будучи в благодушном расположении духа, рассказал ей давнюю историю о новой девушке Рама. Красивая, но неприятная — вот как тогда он отозвался о ней. Она не понравилась ему, и точка. И Раму, невзирая на свои чувства, пришлось прекратить с ней любые отношения.

В тот момент Вэл была искренне изумлена, недоумевая и сетуя на несправедливость. Раза терпеливо объяснил ей, что его не интересует, с кем делят постель его люди, но если отношения становятся серьезными, то это начинает касаться непосредственно его самого.

— Вэл, мои люди создают семьи, и я ответствен за их выбор, понимаешь? За детей, которые могут родиться. Поэтому мне не нужны в своем кругу те, кто мне неприятен.

Вэл долго молчала, раздумывая, а потом поинтересовалась, могут ли члены стаи уйти, к примеру, за своим Первым к другому вожаку.

— Да, но этот вопрос мы будем решать с лидером их группы, — Раза грустно улыбнулся, — иногда я думаю, что когда-нибудь настанет день, и Дэни покинет меня, найдя себе того, кто уведет ее за собой.

— Велика проблема! — вздернула подбородок Вэл. — Скажи, что тебе не нравится ее выбор, и тогда Дэни навечно останется в стае.

Вэл помнила, как Раза засмеялся, отмечая, что обязательно воспользуется ее советом, даже если испортит этим личную жизнь золотоволосой девушки.

Порыв ветра всколыхнул занавесь, поднимая ее ввысь. Зашелестела тонкая ткань, медленно опускаясь.

Все будет так, как захочет лидер.

Прикажет заботиться о своей неудобной, проблемной бывшей любовнице — и все будут заботиться, засунув свое мнение куда подальше. Прикажет разорвать ее на части — и они разорвут, Вэл не сомневалась.

Показательное отношение Зеффа являлось лучшим подкреплением ее мыслям.

Вэл не была обижена на то, что бородач умело играл с ней, выуживая важные для себя подробности, скорее, была раздосадована.

Не случись драки у таверны, не окажись Вэл пособницей Джанеки, — и Шейн навсегда остался бы для нее тихой болью в глубине закостенелой души.

Как бы ни сильны были привязанности друг к другу внутри стаи, все сводилось под общий знаменатель. И имя ему было — Раза.

Удобно и понятно для оборотня — и совершенно невыносимо для человека.

— Он наместник. Раз такое дело, пусть подарит мне дом, — фыркнула Вэл, оборачиваясь, — надоело быть приживалкой.

— Если бы ты была чуть более… — Дэни помедлила, подбирая нужные слова, — уступчивой, то у тебя давно был бы свой дом.

— Пусть подавится, — Вэл криво и зло усмехнулась, — и сдохнет в муках.

— Ты неисправима, да? — горестно вздохнула Дэни.

— Совершенно, — расправив плечи, ответила ей Вэл.

— Вэл. — Синие как небо глаза Шейна удивленно распахнулись.

Ветер, сквозняком поднявшийся от открытой двери, всколыхнул распущенные светлые волосы. Длинные блестящие пряди скользнули по голым плечам.

Вэл рвано выдохнула, бросая быстрый взгляд на обнаженную грудь волка. Он стоял босиком, в мягких хлопковых штанах, не изменяя своим привычкам.

— Могу я поговорить с тобой? — спросила Вэл, стараясь не смотреть так откровенно.

Она подняла блестящие от волнения глаза, утыкаясь взглядом в ямочку между ключиц, и тут же задержала дыхание, привлеченная биением пульса под тонкой кожей шеи.

Собственные ощущения повергли в хаос. Она смотрела на Шейна всего несколько коротких мгновений, а уже чувствовала, как сгорает дотла только лишь от его присутствия рядом.

— Уходи. — Шейн сжал губы и толкнул дверь, но Вэл рывком подалась вперед, вставляя ногу в открывшийся проход.

— С ума сошла? — Синие глаза изумленно сверкнули.

— Поговори со мной! — Ладонь легла на дверной косяк.

Вэл выдвинула колено между полузакрытой дверью и косяком, оттесняя ошарашенного мужчину.

Одно резкое движение, и дверное полотно с грохотом ударило по стене.

Шейн отступил на шаг назад, растерянно наблюдая, как она проходит в дом.

— Не вздумай сбегать от меня! — Вэл облизала нижнюю губу и медленно выдохнула, слушая, как сумасшедшее непослушное сердце разбивается о ребра.

— Что тебе надо? Уходи! — Шейн стиснул челюсти. Лицо его обрело решительное выражение.

— Не уйду, понял? Пока ты не поговоришь со мной! — Вэл шагнула вперед, наступая на мужчину.

Шейн дернул щекой, в глазах его мелькнуло смятение, точно он не ожидал напора, не узнавая в представшей перед ним девушке ту, что помнил.

Неудивительно, впрочем. Вэл тоже зачастую себя не узнавала.

Волк приподнял подбородок, прищуриваясь и с вызовом рассматривая приблизившуюся Вэл.

— Пришла вымаливать прощение? — зло спросил он. — Достаточно. Не трать силы.

— Да, пришла вымаливать прощение, — покорно произнесла она, становясь почти вплотную, поднимая руки и обнимая лицо волка ладонями.

Шейн дернулся, вздрогнув всем телом будто от прозвучавшего над ухом щелчка кнута.

Вэл понимала его. Она сама чувствовала себя так, словно за ее спиной стоял умелый загонщик, то и дело ударяя по обнаженной спине шипастой плеткой.

— Шейн. — Вэл едва не застонала от охвативших ее чувств.

Кончики пальцев ощущали колючую щетину, жаркое нечеловеческое тепло кожи. Она, завороженная, моргнула, проводя большим пальцем вниз от подбородка по кадыку, до самой нежной впадинки между ключиц.

Шейн замер, широко распахнутыми глазами смотря на потерявшуюся в паутине эмоций девушку.

— Убери руки, — понизив голос, сипло сказал он.

Вэл наклонила голову набок, едва слыша его голос. Ладони, опустившиеся на шею, сомкнулись, большие пальцы нежно погладили выступающие ключицы.

Еще один прекрасный зверь. Потрясающий, восхитительный, всегда притягивающий ее, с самой их первой встречи занявший особое место в сердце. Зверь, который никогда не показывал ей свою истинную личину. Монстр, который никогда не причинял ей боль, не пытался надавить, сломать или унизить.

Нет, не зверь и не монстр.

Человек, с которым она могла быть собой, смеясь, как сумасшедшая, над глупой шуткой. Человек, который понимал ее боль и страхи.

Шейн всегда верил ей, не сомневаясь.

Далекими отголосками прошлого Вэл вспомнила, как легко и просто волк принял правду о сестре Раза, не подозревая лжи в ее догадках и не пытаясь заставить поверить в обратное.

В горле как ком встал.

— Я сказал — убери руки! — рявкнул Шейн, резким движением хватая Вэл за запястья и сбрасывая ее ладони со своей шеи.

Она зашипела от боли — золотой браслет, впиваясь в кожу, царапнул, оставляя тонкую, чуть заметную красную полоску.

Волк оттолкнул ее от себя, не разжимая пальцев. Вэл ступила на шаг назад, пошатнулась, путаясь в ногах, чуть не падая, и тут же прижалась лопатками к прочной надежной стене. Она запрокинула голову, встречая разгневанный, острый взгляд синих глаз.

Шейн все еще удерживал ее запястья, до побелевших пальцев стискивая ослабевшие руки.

— Не трогай меня, поняла? Я не твой пес! — Ветер из приоткрытой двери заиграл в светлых волосах.

Вэл сглотнула.

— Ты прав. Ты не пес, — с трудом сказала она, смотря в горящие гневом потемневшие глаза.

— Что тебе нужно? Зачем ты явилась сюда? — Обнаженная грудь волка тяжело вздымалась, и волны горячего жара от его кожи окутывали ее, путая мысли.

— Ты знаешь зачем, — глухо отозвалась Вэл, рассматривая тонкую светлую прядь, прилипшую к губе Шейна. Хотелось убрать ее, поправить идеальный образ.

Шейн едко хмыкнул, чуть наклоняя голову. Глаза его сузились, когда он, понизив голос, вкрадчиво произнес:

— Попросить тебя раздеться? У тебя превосходно получается торговать собой, правда?

Вэл выдержала его взгляд, полный ненависти, огня, злобы и чего-то еще горького и скрытого глубоко внутри.

Слова дались нелегко, эхом безумия играя внутри.

— Если ты хочешь, — прошептала Вэл, не отводя взгляда, — если ты простишь меня…

Пару ударов сердца Шейн просто смотрел в ее лицо, а затем его брови удивленно поползли вверх, и он, словно опомнившись, разжал пальцы, отпуская тонкие запястья. Глухой смешок сорвался с надменно изогнутых губ.

— Мне не нужна подстилка Раза, — с трудом сдерживаемая ярость прорывалась в каждом произнесенном слове, — уходи.

Вэл поморщилась, растирая ладонями побелевшие запястья. Хватка у Шейна оказалась сильной.

Играть со зверем было опасно, но она не боялась. Пусть это была излишняя самоуверенность или что-то другое, но все внутри говорило о том, что волк не причинит ей боль.

Не пес, конечно. Шейн был прав.

Дикий, рассерженный волк, куда более искренний в проявлении своих эмоций, чем скрывающий себя от мира черный баргест.

— Хватит! — Вэл мотнула головой, короткие волосы защекотали шею и ключицы.

Голубые глаза впились в лицо Шейна, рассматривая каждую знакомую черточку, изучая каждую новую морщинку, силясь понять, увидеть в лице мужчины хоть что-то, любой знак о том, как вести себя, как вымолить то, в чем она нуждалась как в глотке свежего воздуха.

— Ну, хватит же! Прости меня! Что мне сделать, чтобы ты понял, как я сожалею? — выкрикнула Вэл, стискивая кулаки.

— Сожалеешь? — Искреннее изумление появилось на побледневшем лице волка. — Ты совсем обезумела, Вэл? Мне вообще плевать на тебя! — Шейн окинул Вэл презрительным взглядом и отступил на шаг назад. — Ты думаешь, мне есть до тебя какое-то дело? Ты вернулась — молодец. Отсосала у Раза — еще лучше! Видишь, у тебя опять все получилось, теперь ты под его крылом. Что тебе надо от меня?

Злые жестокие слова ранили, причиняли боль, до краев наполняя чашу, полную слез. Но за этими словами Вэл увидела сочащуюся кровью от разбитых надежд и подправленную перцем предательства огромную, всепоглощающую боль.

Она почти застонала от бессилия, опустившегося на плечи, незримо придавливающего к земле.

— Что с тобой не так, Шейн? Что ты несешь? Ничего не было!

Его рука взлетела ко лбу, отводя назад длинные волосы. Он на мгновение устало прикрыл веки, глубоко вдыхая.

— Да мне плевать, Валлери! — на выдохе сказал он, распахивая темные, почти чужие жесткие глаза. — Все и так знают, что ты его шлюха! Просто… — он взмахнул рукой, — уходи!

Шлюха. Какое прекрасное емкое слово. Из уст волка Вэл принимала его как достойное себя наказание. Если это поможет ему, хоть немного убавит сжирающую его боль от предательства, — пусть называет ее шлюхой.

И она станет ею.

Мысль окатила ледяным потоком. Так что же — вот какова цена прощения? Еще недавно, замирая от одного только взгляда черных глаз, Вэл не представляла в своей жизни ни одного мужчину, кроме Раза, а теперь она готова принять другого, отказываясь от собственных убеждений?

Жгут боли скрутился, выворачивая наизнанку.

Готова. Потому что она всегда была готова принять Шейна в свою жизнь, с самого начата, обманываясь, искореняя любые мысли об этом, прикрываясь чувством долга, своей любовью к Раза, ставя ее впереди себя, закрываясь ею как щитом.

Но теперь, когда любовь отодвинулась, покрывшись глубокими трещинами, она должна была набраться сил и признать очевидное — все, что отделяло ее от волка, стоявшего сейчас перед ней на расстоянии вытянутой руки, — это черные, поглощающие свет глаза.

Тонкая стена льда, в кружевных рисунках которого Вэл видела изломанные, искаженные черты Шейна, медленно таяла, стекая прозрачными, как слезы, каплями.

Она опустила голову, скрываясь за упавшими на глаза волосами. Все внутри сжалось, и понимание сокрытого ранее застучало в висках, сдавило грудь, вынуждая приоткрыть пересохшие губы и тихо произнести:

— О чем мы? Мы будем выяснять, шлюха ли я? — Вэл горько усмехнулась, поднимая глаза на тяжело дышавшего волка. — Тебя задевает, сплю я с ним или нет?

Шейн побагровел, кровь прилила к его лицу. Вэл увидела мелкие капельки пота, едва заметные, выступившие на высоком лбу. Мужчина стиснул зубы, желваки заиграли на его скулах.

— Задевает? — с трудом сдерживая себя, процедил он. — Закрой свой рот, малышка!

Вэл вздрогнула, чувствуя, как дрожь окатывает тело, спускаясь вниз.

Малышка. Слово, которым называла ее Мадам. Тогда оно звучало совсем иначе, неся в себе нежность и заботу.

А потом так назвал ее Зен. И теперь Шейн, пусть и несознательно делая больно, желая унизить, будто повторяет за ним, идеально копируя даже презрительную интонацию.

— Вот как? — Вэл вздернула подбородок, протянула руку и, ведомая застившей глаза злостью, с силой толкнула Шейна в плечо, ощущая, как жар его кожи обжигает вспотевшую ладонь. — Ты же теперь в свите Раза, прощенный и поднятый из грязи. — Она сжала губы, делая шаг вперед, наступая на Шейна, совершенно не страшась возможной расплаты, не думая ни о чем. — Гордишься своим новым положением? И, наверное, дружишь с Зеном. И сколько раз вы с ним делили любовниц?

Волк обомлел, изумленно рассматривая полное гнева лицо, а потом дикая ярость поглотила его. Он вскинул руку, вцепляясь Вэл в горло. Она засипела, больно ударившись затылком, когда Шейн пригвоздил ее к стене.

— Замолчи! — сквозь стиснутые зубы проговорил волк.

Рука его, держащая девушку, сжалась. Вэл задрала голову, снизу вверх смотря в гневные синие глаза. Светлые волосы беспорядочно падали по обе стороны красивого ожесточенного лица.

— Вы разные, а замашки… — Вэл с трудом сглотнула, чувствуя боль в горле, — одни и те же!

Шейн зарычал, и этот рык был вовсе не похож на тот, который мог бы издать человек. Животное просыпалось в нем, показавшись промелькнувшими по его груди и шее маленькими юркими змейками.

— Интересно, а что ты сделал Раза… что он простил тебя? — Вэл упрямо смотрела в прищуренные глаза, забыв в пылу гнева все инстинкты, кричащие о том, что до края совсем немного. — Может… — слова давались с трудом, продираясь сквозь опутанное терном горло, — это ты отсосал ему, а?

— Заткнись! — рявкнул Шейн, с силой сжимая ладонь и еще больше сдавливая ей горло.

Вэл вцепилась пальцами в держащую ее руку, ногтями царапая запястье. Черные точки мушками замерцали перед глазами, она захрипела, втягивая воздух сквозь приоткрытые губы. Страх коснулся сердца, слабо, неуверенно просыпаясь.

Белый бугристый шрам на ровной гладкой коже.

Вэл увидела его, выхватывая ниоткуда, недоумевая, как не заметила его ранее.

Она застонала от боли и вытянула вперед дрожащую руку, ладонью накрывая маленький, почти незаметный след былого на груди Шейна.

Волк дернулся, лицо его исказилось, губы скривились, и он, толчком откинув от себя Вэл, разжал пальцы. Она едва не рухнула вниз, хватаясь руками за саднившее горло. Легкие горели, наполняясь воздухом.

— Ты обвиняешь меня… — прошептала Вэл, приваливаясь боком к стене. Она тяжело дышала, слушая свистящие звуки в собственном горле, — а сам такой же предатель! Ты предал своего вожака, а я защищала его, как должен был делать ты, Шейн!

Волк вновь зарычал — только на этот раз тихо, отворачивая голову, не желая смотреть на вжавшуюся в стену Вэл.

— Какого демона тогда ты просишь у меня прощения? — сдержанно, овладевая эмоциями, спросил он.

Вэл бросила на него краткий взгляд, замечая, как высоко поднимается его грудь, как крепко сжаты кулаки. Ему было тяжело — Вэл видела, с каким трудом он успокаивает собственного зверя, почти взявшего над ним контроль.

Он не был таким хладнокровным, как Раза, не мог держать под контролем свою ярость, не мог играть роль, сгорая внутри. И Вэл была благодарна ему за это.

— Я не за волков прошу. За… — Вэл кашлянула, прочищая горло, — тебя.

— Ты ненормальная. Правда, — качнув головой, пробормотал Шейн.

Он поднес ладонь к лицу и прикрыл глаза, потирая переносицу. Дыхание его становилось спокойнее, и Вэл, будто зачарованная, смотрела, как сквозняк, гуляющий по дому, медленно шевелит светлые длинные волосы.

— Прости, что причинила тебе боль. Я думала, ты мертв, — сдавленно пробормотала Вэл, не отнимая рук от ноющей шеи.

Шейн обернулся, награждая ее непроницаемым, совсем не по-волчьи чуждым, кошачьим взглядом.

— Человеческая девчонка! — фыркнул он, наблюдая, как Вэл сжимается от его пристальных глаз. — Ты даже убивать не умеешь.

Вэл нервно задрожала, дерганая улыбка изогнула губы. Она покачала головой, не в силах сдерживать рвущийся наружу смех.

Убивать она научилась. Как много крови на ее руках? Пусть крови недостойных, убогих, жалких, с черной прогнившей душой, но алый цвет всегда оставался алым, сколько бы разящее из тени лезвие ни касалось слабой плоти.

— Теперь — умею. — Вэл прижала ладонь тыльной стороной ко рту, крепко зажмуривая глаза. — Хотя что я могу против оборотня? Я, кажется, уже начинаю привыкать к боли.

Она слышала свой голос: дрожащий, чужой, неестественный, не принадлежащий ей.

Все рушилось на глазах. Она пришла сюда, не надеясь на радушную встречу, но втайне желая ее. Вэл думала о многом, представляя себе разговор с волком, проигрывала в голове слова, которые хотела сказать ему, но представшая перед ней реальность окунула с головой в ледяную полынью.

— Правильно. Привыкай, — немного помолчав, сказал Шейн. Голос его, почти без яда, звучал непривычно спокойно. — Теперь тебе часто будет больно, или ты думаешь, что Раза больше не тронет тебя?

Вэл медленно выпрямилась и с шумом выдохнула, приваливаясь к стене спиной. Она обхватила себя руками, сдерживая медленно покоряющую тело лихорадку; заскользила под пальцами ткань плаща, сминаемая дрожащими руками.

— Тебе какое дело, Шейн? Заботишься обо мне? — тихо, напряженно, не спуская глаз с волка, изучающего ее лицо, спросила она.

— Заботиться о тебе? — приподнял брови он. — О человеческой шлюхе?

Вэл засмеялась. Голос ее дрожал, смех показался рваным, вынужденным, болезненным.

Все возвращалось на круги своя. Как она ни старалась — все всегда возвращалось в исходную точку.

Ее миром был забытый богами бордель, а сама она являлась в нем дешевой второсортной шлюхой.

— Прости меня, — Вэл подняла влажные глаза, рассматривая небольшой — ровно по ширине тонкого лезвия — шрам на груди Шейна, — и я буду твоей шлюхой. Только твоей. — Голос звучал разбито, смущение вперемешку с болью комом застыло в горле.

Она медленно подняла голову, встречая изумленный взгляд синих глаза.

— Наверное, все, что я хорошо умею делать, — это быть преданной. Да, Шейн?

Время остановилось. На мгновение весь мир, вся ее жизнь сосредоточилась в застывшем, словно выточенном из мрамора лице волка.

Дверь тихо хлопнула под порывом ветра, закрываясь.

— Ты не в себе, — уверенно произнес он, разрушая наваждение, — ты ведешь себя как дешевка!

Вэл взорвалась. Эмоции хлынули из нее потоком, отодвинув разум, мысли, доводы, всю возможную логику.

— Да мне плевать, Шейн! Плевать! Я полтора года думала, что ты мертв! — Вэл подалась вперед, заставляя себя оторваться от спасительной стены. — Вся моя проклятая жизнь!.. Вся я! Ты даже не представляешь… Мне плевать, я сделаю все, чтобы ты…

Она замолчала, растеряв слова. Глаза сверкнули темным, когда она приблизилась к нему и, ведомая инстинктом, дотронулась до его груди. Ненормально горячая кожа обожгла.

— Я хотела увести тебя с собой, а вместо этого ты… Я думала, что убила тебя! Я чуть с ума не сошла, я…

Шейна затрясло.

Вэл увидела это по его рукам, почувствовала своей кожей, казалось, воздух вокруг волка накалился, вибрируя.

— И теперь ты, ведомая чувством вины, предлагаешь мне себя? Раза в курсе? — с трудом проговорил Шейн. Голос его звучал хрипло, прерывистое дыхание сотрясало широкую грудь.

Страдание Шейна непонятным образом облегчило собственное страдание Вэл. Она внезапно со всей ясностью поняла, что волк нуждается в поддержке, возможно, даже больше, чем она сама.

Вэл сделала последний шаг, наклонила голову, прижимаясь щекой к его обнаженному плечу. Шейн заметно дрогнул, задерживая дыхание, когда она обвила руками его талию.

Он задрожал еще сильнее. Вэл ничего не могла прочесть в его глазах, скрытых от нее светлыми волосами. Волк не был таким высоким, как Раза, но его роста и ширины плеч хватало, чтобы она с внутренней мукой знакомо почувствовала себя слабым человеком рядом с опасным зверем.

Глубокий вздох поднял грудь Шейна, он стиснул челюсти, пытаясь вернуть себе самообладание, стоял, не двигаясь, позволяя обнимать себя, смотря в сторону, будто не замечая прижавшуюся к нему Вэл.

— Забудь про Раза, — сказала Вэл, прикрывая веки, касаясь щекой гладкой кожи, — я просто еще один член его стаи и больше никто. Ничего нет и не может быть, — она говорила тихо, напряженно и очень-очень искренне. — Он настоящая тварь, Шейн. Он убил… мальчика, который…

Голос сорвался, она замолчала, кусая губы. Никаких сил не осталось, чтобы вспоминать, как кроваво-красный цветок распустился на шее Никса.

И все это — благодаря ей и ее гордости. Некого было винить.

Хотелось закричать, выплескивая боль наружу, но Вэл только сильнее вжалась лицом в плечо волка, приоткрытыми губами касаясь нестерпимо горячей кожи.

— Я видел, — удивительно мягко и тихо прозвучал голос Шейна. — Я пытался остановить его. Вемир тоже. Но Раза всегда слушает только себя. Мне жаль, что так вышло.

— Мне тоже, — прошептала Вэл, медленно отодвигаясь от Шейна. Пальцы скользнули по талии, чувствуя крепкие напряженные мышцы. Последний штрих — касание по кромке мягких штанов, легкое сожаление, и она, отстраненная и опустошенная, опустила руки вдоль тела, поднимая голову и осторожно заглядывая Шейну в побледневшее лицо.

— Мне очень жаль, что я обманывала тебя. Но я не врала, когда…

Шейн резко повернулся к ней, глаза его сверкнули синей бурей. Неожиданная перемена ударила глубоко внутри, рождая ураган, вихрем закрутивший едва осевшие в глубине эмоции, вздергивая и одновременно разрушая.

— Когда — что, Вэл? Когда играла со мной в любовь? Ах да! Ты же так и сказала мне — любви нет. — Волк, бледный как полотно, с горящими гневом глазами поднял руку ко лбу, рассеянно вытирая выступившие капельки пота. — Тогда в чем ты не обманывала, а? Может, в том, когда прекрасно изображала страдание? — Едкая дрожащая ухмылка на красивом лице отдалась тоскливой болью. Шейн поморщился, отводя взгляд от Вэл, точно ему было неприятно смотреть на нее. — Или когда делала вид, что тебе плохо с Раза? А может быть, когда предлагала помочь убить его?

У нее на миг перехватило горло. Она поперхнулась, закашлялась. Грудь сдавило, Вэл еле смогла сделать вдох, ощущая, как вспыхивает знакомое пламя, так часто и с удовольствием пожирающее ее внутренности.

— Шейн! Я бросила его и пошла за тобой! — Вэл рывком ступила к волку, вскидывая вверх руки и обхватывая его голову ладонями, разворачивая к себе, заставляя взглянуть в глаза. — Бросила Раза! Бросила все, что он давал мне — ради тебя! Я не могла позволить тебе умереть!

Пальцы мелко дрожали, Вэл чувствовала мягкие волосы под своими руками, ощущала напряжение волка, передавшееся ей, окатившее волной лихорадки.

— И что это значит, мать твою, Вэл? — Частое дыхание выдавало волнение Шейна. Он облизнул нижнюю губу, не моргая смотря в ее безумные влажные глаза. — Что это значит?

Неуверенный, с еле заметной хрипотцой голос перевернул все внутри.

Вэл стиснула пальцы, чувствуя, как скользят волосы под ее руками.

— То, что ты дорог мне. А что это, по-твоему, должно значить? — прошептала она, с трудом разлепляя губы, почти не слыша свой голос.

Шейн молчал, смотря ей прямо в душу. Синие глаза казались погруженными во мрак, из которого не было пути назад. Вэл моргнула, чувствуя, как обреченность показывает свои клыки.

Молчание затянулось, становясь болезненным. Оно ощущалось кожей, оседало в горле, гулко шумело в голове.

Удар сердца, болезненно отдающийся внутри. Еще один.

А потом волк принял Вэл в свои объятия неожиданно, порывисто, словно сбросив невидимые оковы, крепко сжав ее плечи сильными руками.

Она застонала от тихой боли в стиснутых ребрах. Пальцы Шейна нашли ее голову, зарылись в густые волосы, сжимая каштановые пряди, заставляя запрокинуть голову. Вэл заскулила, кусая губы, прикрывая веки, чувствуя, как катятся жаркие, душащие ее слезы.

— Чувство вины, да? — прерывисто, явно с трудом совладав с собой, шепнул волк, пряча лицо за ее ухом, шумно вдыхая аромат волос. Мягкие губы скользнули по виску, касаясь кожи.

— А разве это не сильнее всего остального? — Вэл смотрела невидящим взглядом куда-то вверх, руки ее обхватили его шею.

Тихие горькие слезы текли из глаз, теряясь под подбородком. Дрожащие неуверенные пальцы перебирали светлые длинные пряди. Волосы играли в ладонях, и она чувствовала, как еще немного, и сердце не выдержит, разрываясь от наполнявших его эмоций.

Все смешалось: едкая вина, удушающая боль, горькое предательство, опаляющий жар потери и долгие, скрываемые, невыплаканные слезы.

Вэл больше не могла различить одно от другого.

Шейн стиснул ее кожаный плащ, случайными, неосторожными, грубыми движениями задирая его вверх, сминая, вжимая ее в себя, делая больно, но Вэл была благодарна ему за эту боль.

Глухое биение крови в ушах, сердце, замирающее от прикосновений, тепло прижимающегося тела и ощущение дыхания в волосах — Вэл потеряла себя и никак не могла найти. Она предпринимала попытку за попыткой и каждый раз терпела крах, растворяясь в обнимающих ее руках.

— Уходи, — прошептал Шейн, невесомо касаясь губами ее уха, — просто уходи.

— Нет, — ощущая вкус соли на губах, чуть слышно ответила она.

— Ты не понимаешь, в какие игры ввязалась. — Ладони Шейна гладили ее спину, несмело касаясь поясницы. — Уходи. Прошу тебя.

Вэл упрямо мотнула головой и тут же тихо заскулила, ощущая, как Шейн крепче сжимает ее, не понимая, что причиняет боль.

— Уходи, — шепнул волк, зарываясь лицом в густые, потерявшие длину волосы, глубоко вдыхая, — уходи, пожалуйста.

Она молчала, прикрывая веки с замершими на ресницах каплями слез.

Тихое, не нужное ей слово кружилось вокруг, как маленькая птичка.

Уходи.

Вэл открыла ясные голубые глаза, и оно исчезло, растаяв в воздухе.

— Нет, спасибо, я не буду. — Вэл поспешно мотнула головой, вызывая на лице Зеффа расстроенное выражение, граничащее с очевидным разочарованием.

— Трезвой тебе не идет, — буркнул бородач, наливая себе полную кружку пенного пива. Он покрутил краник небольшого, принесенного из закромов бочонка, вздохнул и пожал плечами. — Ну как знаешь.

— Ты тоже мог бы не пить, — сдержанно сказала Якова, меряя Зеффа уничижительным взглядом.

Погладив одной рукой огромный, выдающийся вперед живот, она вздохнула и продолжила нарезать длинным ножом запеченное мясо.

Зефф пробормотал что-то нечленораздельное, опустил глаза, но кружку не отставил.

Нож стукнул по деревянной доске, Якова покосилась на Зеффа, руки ее напряглись, будто она резала не сочное домашнее мясо, а небольшое полено.

Вэл была готова поклясться, что еще немного, и нож в ее руках станет опасным оружием.

Она наклонила голову, скрывая усмешку. Было удивительно наблюдать за присмиревшим Зеффом, сжимающимся от одного только взгляда своей Второй.

Вот что значит женщина. Одно емкое слово, которое объясняло все. Красивая, любимая, в чреве своем носящая малыша, — средоточие семьи, сама ее суть.

Вэл, не желая признаваться себе, но глубоко внутри принимая правду, немного завидовала Якове.

Даже в самых смелых мечтах она не могла представить, что когда-нибудь будет жить так же, как эта семья: просто, спокойно, без постоянного напряжения и грызущего чувства страха.

«Мне даже сравнить не с чем», — с тоской подумала она.

Вэл никогда и ни с кем не была хоть в сколько-нибудь серьезных отношениях. Ну, кроме Раза, конечно. А их отношения назвать образцовыми не получалось даже при сильном желании.

Боль, восхищение, страх, любовь, страсть и снова всепоглощающая боль — пьянящая мешанина эмоций, из которой в итоге не вышло ровным счетом ничего.

Так, может быть, стоило изменить самое главное?

Наблюдая за белыми мягкими руками Яковы, ритмично нарезающими мясо, Вэл на краткий миг представила себя женственной, длинноволосой и пахнущей медом; домашней, носящей длинные платья, завивающей кудри горячими щипцами. Такой, какой ее наверняка хотел бы видеть Раза. Такой, которой под силу было бы ласковыми словами и нежными руками привнести покой в душу черного зверя.

Эта мысль обожгла ее так глубоко, окутав горечью, что она поспешно отогнала ее прочь.

Вэл сдвинула брови, рассматривая собственные ладони. Смешные, глупые мысли.

Она не могла изменить себя, свою суть. Она остригла волосы, не носила платья, и на бедре ее, затянутом в черные штаны, в ножнах висел кинжал.

Она не обладала хорошими манерами, не была достаточно образованна, чтобы даже стоять рядом с таким, как Раза.

Не с ним, будь он проклят!

Вэл стало неприятно за себя, допускающую мысли о себе и мужчине, чей клинок разил без разбора, питаясь кровью невинных.

И все же… Может быть, именно потому, что они никогда не были равны друг другу, все случилось так, как случилось.

Якова охнула, положила ладонь на круглый живот и мягко погладила его.

— Толкается, — пояснила она, улыбнувшись, и Вэл нашла в себе силы на ответную улыбку.

Хочу… увидеть тебя с ребенком на руках. С моим ребенком, Вэл.

Стать иной не представлялось возможным хотя бы потому, что та, которая могла бы носить под сердцем ребенка Раза, умерла много лет назад, отданная на заклание его рукой.

Вернувшись к нулевой точке, потеряв все, что у нее было, Вэл все начала сначала. Она лепила себя заново, закаляясь в огне, зная, что сломается от любого сильного удара.

Здесь же она была слабым человеком в окружении тварей, живущих по едва понятным ей законам стаи.

У нее не было ни единого шанса против любого из оборотней. Она не могла заявить свое право Первой, потому что была женщиной. Не могла поставить на место обидчика.

Она вообще ничего не могла, потому что была человеком.

Вэл вздохнула, опустила взгляд, рассматривая загрубевшие, покрытые царапинами пальцы.

Правда лежала на поверхности. Если она хочет выжить, то должна уметь приспосабливаться, не витая в пустых фантазиях. А это значило, что нужно привыкнуть держать свой рот на замке, носить маску учтивости и научиться обращаться к Раза на «вы».

И смириться с тем, что ее существование в этом жестоком мире зависит исключительно от воли черного пса, а значит, вновь пора вспомнить все, чему ее научила жизнь среди кроваво-красных, вылинявших, поеденных молью портьер.

Вэл знала, как заставить мужчин потерять голову от одной лишь очаровательной улыбки.

А Раза, несомненно, был мужчиной.

Только вот… Подобные игры с Раза могли зайти слишком далеко. А этого она категорически не желала.

Впрочем, у нее еще будет время обдумать все это.

— …и когда ты вспомнишь о том, что нам нужна кроватка? — Голос Яковы задрожал. Нож ударил по деревянной доске.

Вэл вскинула глаза, наблюдая, как Якова зло кидает фартук на стол и тяжело присаживается на деревянный стул.

— Да ладно тебе, ну чего ты, — растерянно пробормотал Зефф. Лицо его странным образом вытянулось, обмякло и потускнело. — Да я все сделаю. Времени еще полно.

— Полно? — Якова откинула длинную рыжую косу на спину и вперилась гневным взглядом в сжавшегося на стуле мужчину. — Полно — это сколько? Месяц или чуть больше, если дохожу! Ты считаешь, это полно?

— Что мне, прямо сейчас бежать за кроваткой, что ли? — вспыхнул бородач, стискивая в руках деревянную кружку.

Он сжал губы в линию, сдвигая кустистые брови.

— Беги! Чего уж не побежать, — Якова в сердцах махнула ладонью, — даже Валлери больше заботы проявляет ко мне, чем ты!

— Ну, давай упомяни еще эти хреновы персики! — раздраженно воскликнул Зефф, краснея лицом. — Если они тебе были так нужны — могла бы просто попросить меня их купить!

Якова фыркнула, брови ее взлетели вверх.

— А тебя только просить и надо — самому не догадаться, да? Валлери почему-то догадалась! И вообще, ты хоть поговорил с Раза? Сколько можно откладывать? — Голос Яковы задрожал от обуревающих ее эмоций. — Я уверена, что ты даже не пытался!

Вэл, чувствуя себя так, словно подглядывает в замочную скважину, осторожно спросила:

— Вы о чем?

И тут же пожалела о своем неосторожном вмешательстве.

Якова повернула к ней красивое раскрасневшееся лицо и всплеснула руками.

— Да как же, Валлери! Я столько раз просила его! Мне же рожать скоро, а он даже не думает поговорить с Ра!

Вэл, смотря в блестящие глаза с густыми темно-рыжими ресницами, сглотнула, запоздало понимая, что, кажется, влезла в то, во что влезать не следовало. Но было поздно.

— О чем поговорить? — осторожно переводя взгляд с рассерженного лица Яковы на потускневшего Зеффа, недоуменно поинтересовалась она.

— О дозоре, — вымученно пробормотал бородач, невесело поглядывая на Вэл, — о дозоре она. Она ж родит, а я, считай, сразу на три месяца уйду.

Якова цокнула языком и, положив белую ладонь на стол, застучала пальцами.

— И что я должна делать здесь одна? С мамой воспитывать твою дочь?

Зефф насупился, откинулся на стуле и сердито буркнул:

— Почему дочь-то сразу? Может, там сын!

Глаза Яковы замерцали, по лицу пробежала тень. Она бросила быстрый взгляд на кружку с пивом, потом многозначительно посмотрела на Зеффа, на лице которого отразилась вселенская мука, и уверенно сказала:

— Дочь там. Зачем мне еще один такой, как ты?

Вэл наклонила голову, пряча смешок в вороте плаща. Голубые глаза весело сверкнули, когда Зефф, скорчив невообразимую гримасу, отставил свою кружку на дальний угол стола. Бородач вздохнул, опустил голову и пожевал губами.

— Зефф, действительно, почему не поговоришь? — несмело пробуя почву, поинтересовалась Вэл. — Он бы вошел в положение.

Реакция Зеффа была неожиданной и шумной.

Бородач вспыхнул, вскидывая вверх руки. Вэл шарахнулась в сторону от его резкого жеста и замерла, неуверенно улыбнувшись.

— Да, конечно! Легко сказать. — Зефф вытаращился на нее, навалившись грудью на пошатнувшийся от его напора стол. — Не думаю, что он будет рад моей просьбе после того, что случилось.

— Прекрати. Глупости! — Вэл сглотнула, жалея, что прямо сейчас не может испариться из этого дома и оказаться где-нибудь за его пределами. Желательно подальше. Как можно дальше.

— Какие еще глупости! Ты сама знаешь, он теперь занятой, ему не до нас, — опасливо покосившись на свою Вторую и немного поутихнув, качнул головой бородач, — да и подвел я его. Хорошо хоть он на это рукой махнул. А то как вспомню его слова тогда… — Зефф глубоко вздохнул, серея лицом. — Помнишь?

Забыть было сложно. Новый Раза не подбирал слов в разговоре со своими людьми.

— Помню, — встретив поникший взгляд Зеффа, Вэл кивнула, а потом, не понимая, что ведет ее в этот самый момент, почему-то сказала: — Ну хочешь, я сама с ним поговорю?

— О! — Глаза Яковы чуть расширились, когда она мгновенно связала прозвучавшее предложение и неизвестные Вэл домыслы стаи о своей роли в жизни Ра. — Это ведь правда может сработать!

— Сбрендила совсем, малая? — сердито пробурчал Зефф, с неудовольствием посматривая на оживившуюся Якову. — Видать, тебе все мало? Хочешь еще раз получить по полной?

Вэл вовсе не хотела получить по полной, но смотреть на мучения Зеффа претило ей куда больше, чем страх возможного наказания.

Привыкла, что ли?

Она уже и сама не смогла бы ответить на этот вопрос. Имя Раза и чувство страха были густо переплетены между собой, но все же она не могла поверить в то, что он совсем потерял разум.

Просить за друга — разве это могло возбраняться?

Бред.

— Все будет нормально, — уверенно заявила Вэл, смотря в наполнившееся надеждой лицо Яковы, а потом повернулась к нахмурившемуся бородачу. — Ты тоже не прав! Тянешь и тянешь, а потом придешь к нему в последний день, и что ему делать с тобой? Искать вместо тебя замену в отряде?

Якова кивнула, протянула руку, сжала кулачок и несильно ткнула Зеффа в плечо:

— Вот, слушай Валлери! Хоть кто-то что-то соображает! Иначе, чувствую, сама пойду разговаривать с Раза!

Зефф громко засмеялся, сорвался на кашель, потянулся было за пивом, желая промочить горло, в последний момент замялся и пробормотал себе под нос:

— Не суйся, женщина!

Якова фыркнула, закатывая глаза к потолку. Вэл не смогла сдержать улыбки, ощущая, как всепоглощающее чувство любви овевает ее подобно легкому ветерку, несущему в себе аромат невиданных плодов. Например, персиков.

Вэл обожала эту семью. Мысль не удивила, а лишь привнесла тепло в самое сердце.

— Я его точно не боюсь, Зефф, в отличие от тебя! — с укором сказала Якова.

— Ты ж баба, да еще и не его! Чего тебе бояться! — Зефф кратко хохотнул и выпучил глаза, разводя руками. — Тоже мне!

Якова побагровела, заерзала на стуле, оглянулась на мгновенно присмиревшую под ее взглядом Вэл, затем повернулась к своему Первому и решительно заявила:

— А Валлери не страшно, по-твоему? Сколько она всего натерпелась! Она твою собачью шкуру спасла, забыл? И теперь готова вместо тебя идти к Раза!

Лицо бородача покрылось пятнами. Он шумно выдохнул и утер бороду.

— Ну ты сравнила! Такая смелая! Вот точно — сама к нему и иди, а я не пойду! — Зефф махнул рукой на входную дверь. — Если ты помнишь, то у меня нет красивой морды, как у Дэни, и я не обожаемая человеческая девчонка, как малая! Так что рисковать не стану!

— Я не обожаемая человеческая девчонка, — неуверенно возразила Вэл, не особо надеясь, что ее услышат.

Звучало странно. Случайная фраза, вырвавшаяся в порыве эмоций, — что она означала? Это что же — мнение стаи?

Вэл сглотнула, ощущая необъяснимое волнение.

Зефф произнес это как непреложную истину, обыденный факт, известный всем вокруг. Такой же неоспоримый, как и то, насколько красива Дэни.

Вэл рассеянным жестом завела прядь за ухо.

Прошло так много времени с того момента, как она ушла, оставив своего Первого. Все изменилось, стерлось, сгорело, осев пеплом воспоминаний.

И в то же время Вэл знала, что почему-то нужна Раза. Он не желал ей смерти, не желал причиняемой боли. Вэл чувствовала это глубоко внутри, да и все поведение Раза просто кричало об этом.

Не желал боли?

Вэл поморщилась, будто в рот попало что-то кислое.

Безумный зверь, убивший Никса и поимевший ее на глазах Шейна.

И одновременно с этим — обожаемая человеческая девчонка.

Вэл не понимала законов этого мира. Каждый раз, когда ей казалось, что она знает все, — выяснялось, что она не знает ничего.

Стоило поговорить об этом с Зеффом. Когда-нибудь.

— Якова… ты чего? Да ладно тебе! Якова… ну не плачь… — Зефф спешно вскочил с места, едва не опрокинув свой стул.

— Зефф, ты придурок… — Голос Яковы, полный слез, выдернул Вэл из путаных размышлений.

Она изумленно посмотрела на закрывшую лицо Якову и суетящегося бородача. Красивые плечи опустились, Якова всхлипнула, отвела ладони от лица, смущенно глянув на Вэл, и вытерла мокрые щеки пальцами.

— Извини, Валлери, — шепнула Якова. Вэл как завороженная проследила за ее ладонью, накрывшей большой живот. — Не стоило нам при тебе…

— Я поговорю с Раза, Зефф, это не проблема, — твердо сказала Вэл, — мне все равно после обеда в ратушу. Думаю, он придумал для меня какую-то работу.

Хотелось протянуть руку и дотронуться до круглого живота, скрытого под мягкой тканью простого домашнего платья, будто это могло что-то изменить, исправить, подарить малейший шанс на то, что когда-нибудь и у нее самой…

Вэл сглотнула, понимая всю неуместность своих желаний.

Семья и дети — не для нее. Ее стезя — алая боль, застилающая глаза, и точно такая же алая кровь, стекающая по лезвию кинжала.

— По крайней мере, Дэни сказала, что речь будет о работе, — добавила Вэл, встречая теплую улыбку смущенной Яковы, — заодно и спрошу.

— Только хуже не сделай, — буркнул Зефф, виновато поглаживая свою Вторую по плечу.

— Если он будет в плохом расположении духа, я буду молчать. Зефф, доверься мне. — Вэл была уверена, что влезла в то, во что влезать не следовало, но слезы сидевшей рядом красивой молодой женщины, почти уже мамы, все решили за нее.

— Да уж. Кто бы говорил, — буркнул бородач, целуя рыжую макушку, — с «молчать» у тебя всегда были явные проблемы.

— Я же обожаемая человеческая девчонка, ты забыл? — Вэл слабо улыбнулась, наблюдая за светлеющим от ее слов лицом Зеффа. — Все будет хорошо.

Поговорить с Раза о Зеффе в тот день она не решилась, растеряв весь свой запас красноречия.

Выслушав краткий, ничего толком не разъясняющий рассказ Раза о своей новой должности, Вэл впала в легкую задумчивость, не понимая, как расценивать свое положение.

В глубине души она до последнего рассчитывала на то, что Раза снова отправит ее к детям, закрыв глаза на все прошлые огрехи. В казенном доме была Дэни, знакомые и простые для понимания вещи, и там не было самого Раза.

Вместо этого он, не вдаваясь в подробности, быстро обрисовал ей новые обязанности, настойчиво посоветовал исполнять их со всем усердием, привязав к своим словам ожидание того, что она оправдает его надежды, и, позвав стражника, отпустил ее с немалым грузом ответственности на плечах.

Вэл долго думала, что заставило Раза подобрать ей работу в ратуше: желание держать под рукой свою бывшую любовницу или что-то другое?

Нехорошие предчувствия грызли душу подобно голодному зверьку.

Свобода и прощение, которые Раза даровал ей, — уж не были ли они мнимыми и выдуманными?

Нельзя было отрицать того факта, что он в память о былом, а что более вероятно, забавы ради, вполне мог сделать Вэл своей дворовой собачкой.

Вэл совершенно не удивилась бы этому — Раза, которого она хорошо знала, остался в далеком прошлом.

Вэл вспомнила лицо Амии, красивое, с гуляющей на губах насмешкой. Интересно, что она почувствовала, когда узнала, что бывшая Вторая ее брата вернулась? Наверняка долго смеялась.

Подобные мысли вызывали отторжение.

Вэл не надеялась на то, что Раза может позволить себе обедать в обыкновенной таверне — статус наместника не предполагал его появления в подобных местах. Она понимала это прекрасно, не считая себя глупой, как бы часто ее ни заверяла в обратном Брита.

И все же, когда хорошенькая девушка, накрывшая на стол прямо в кабинете, скрылась за дверями и Раза повернул ключ, тем самым перекрывая возможные пути отступления, в груди неприятно заскребли кошки.

Они остались вдвоем среди роскошного убранства кабинета и двух горячих блюд, поставленных на белоснежные салфетки тонкой работы, — испортить тарелками идеальное покрытие стола было, несомненно, кощунством.

Вэл покосилась на начищенные до блеска серебряные вилку и столовый нож, потом опустила глаза, смотря на свою неуместную здесь пыльную тунику.

Прелестно. Обед в высшем кругу, а она даже не поменяла наряд на соответствующий.

Девушка ухмыльнулась и принялась рассматривать прозрачный графин, наполненный вином. Графин, сверкая гранями в отблесках света, падающего из приоткрытого окна, напомнил ей хрустальные подсвечники, которые она когда-то украла у одного богатея — пока меняла на рынке не объяснил, что это не обыкновенное стекло, она и не понимала истинной ценности сбываемого товара.

Плетеная корзинка в этот раз была наполнена не желтыми персиками, а крупным зеленым виноградом. Вэл узнала его с легкостью, не раз видя нарисованным в разных книжках.

Хотелось протянуть руку и отщипнуть ягодку, но это было совершенно неуместно и неудобно.

Перед глазами внезапно предстал давний образ Раза. Когда-то он, одетый в черное, шагал с ней по болоту, обходясь одними полосками вяленого мяса. И никаких серебряных приборов.

Теперь же он восседал в своем кресле с высокой резной спинкой и, чуть наклонив голову, с прищуром рассматривал задумчивую Вэл.

— Ешь, я уверен, ты голодна, — произнес Раза, — или тебе не нравится мясо? Я могу попросить что-нибудь другое.

Вэл посмотрела в свою тарелку. Тонкие ломти идеально прожаренного мяса в окружении свежих овощей — как это могло не нравиться? Ей нравилось, только аппетита совсем не было.

— Нет, все нормально, спасибо, — пробормотала она, неуверенно взяв в руку сверкающую вилку.

Раздражало. Такая яркая, что на ее фоне мерк свет солнца.

Вэл выдохнула, подцепила нарезанный кружок огурца и, заставляя себя, отправила его в рот. То, как огурец захрустел на зубах, показалось самым громким звуком в мире.

Она скосила глаза вбок и замерла, перестав жевать. Раза смотрел на нее мягким спокойным взглядом. Он не притронулся к своей тарелке, руки его лежали на подлокотниках кресла.

Вилка медленно опустилась на стол. Вэл проглотила злосчастный, еле пережеванный огурец и повернулась к Раза:

— Что? Со мной что-то не так?

— Нет, — качнул головой он, не отводя взгляда.

Вэл вдохнула и выдохнула, слушая бьющееся в висках сердце. Прекрасный обед. Просто чудесный.

— Почему ты… вы сами не едите? — незаинтересованным голосом спросила она, чувствуя, как вспотели ладони, и сильнее стиснула вилку, боясь, что та просто выскользнет из пальцев.

— Не хочу, — кратко ответил он и замолчал, пристально рассматривая Вэл.

Она опустила руку. Зубчики вилки легли на край тарелки.

— Ну, не стоит так, право же, — ядовито сказала Вэл, — такая бледность вам не к лицу.

Раза усмехнулся, положил ногу на ногу и не присущим ему грациозным жестом сцепил пальцы на колене.

— А ты себе не изменяешь, Валлери. — Тень улыбки возникла на его губах и тут же исчезла.

— Зато вы сильно изменились, милорд, — пробормотала Вэл, осторожно рассматривая длинные пальцы мужчины и крупное серебряное кольцо, притягивающее взгляд.

«Молчи», — хотела она сказать себе. Хотела, но не могла. Противоречивое гадкое чувство, которому Вэл с легкостью подобрала слово, овладело ею, диктуя правила игры.

Упрямство, будь оно неладно.

— Правда? — Раза ухмыльнулся, расцепил руки и задумчиво коснулся указательным пальцем подбородка. — Не замечал, но тебе виднее.

Вэл сглотнула, несколько мгновений изучая Раза.

Сильное натренированное тело взрослого мужчины, мышцы зверя, заметные даже под тонкой кожаной курткой — он не был необычайно красив, в его бледном лице с глубокими черными омутами глаз отсутствовала та невероятная гармония, что заставляла бы трепетать или восхищаться. Раза был другим.

Холодный, дикий, с грубоватой линией рта и шрамом на переносице, не украшающим его, но идеально вписывающимся в образ.

И все же Вэл была заворожена им. Сила и власть шли ему, как сшитая мастером одежда. Все вокруг составляло ему идеальную пару: кресло, обитое кожей, массивный стол с невероятно блестящей поверхностью, вся окружающая его роскошь, даже серебряные приборы — Раза вписывался в этот мир, будто был создан для него.

Вэл проглотила вязкую слюну, практически видя, как распадается мелкими осколками образ человека, который вел ее по топи, держа за руку. Того Раза больше не существовало, давно пора привыкнуть.

— Зачем я здесь? — спросила она, нарушая воцарившееся между ними молчание.

Голос прозвучал неуверенно, несмело, и она отругала себя за подобную слабость.

— Не понимаю. О чем ты? — Раза играл с ней, не скрываясь.

Вэл мотнула головой, обводя взглядом красивые ароматные блюда, хрустальный графин и удивительную корзинку с виноградом.

— Весь этот обед — зачем?

— О, ты во всем ищешь скрытые подтексты, да? — Черные глаза смеялись. — Тебя, наверное, удивит, если я скажу, что иногда обедаю с Дэни, Рамом или Кара? Просто так, представляешь? Просто потому, что они мои люди.

Вэл сжала губы, опуская голову. Неуверенность мешала дышать. Она возникла ниоткуда, наполнила изнутри, не щадя, стиснула грудь.

— Ясно, — чуть слышно ответила она, положа руки на колени.

Вэл посмотрела на свои сжатые ладони, взгляд скользнул выше, задел золото браслета на правой руке, отметил пыль на темном рукаве туники.

Нитка пульса резко, сбивая дыхание, вздернулась вверх.

Браслет. О боги.

Она не сняла его, не прикрыла рукавом, не надела сверху свой плащ. Золотая цепочка обвивала запястье, скользя по обтягивающей руку ткани туники.

Вэл сжалась, понимая, что Раза не мог не видеть браслет.

Перед глазами пронесся весь путь до его кабинета, когда они молча шли по коридорам ратуши. Как давно он заметил? Сразу? Или чуть позже? Почему ничего не сказал?

Она задержала дыхание, прикрывая веки.

Хватит. Ну хватит же.

— Впрочем, я не буду скрывать, что пригласил тебя не для пустой болтовни. Хотел узнать, как у тебя обстоят дела, все ли получается в архиве. — Его голос звучал уверенно. Не в пример Вэл Раза был спокоен.

Она подняла на него голубые глаза.

— А что там может не получаться? Брита говорит — я делаю. Думать там особо не надо.

— Хочешь другую работу? Не получается поладить с Бритой? — Раза чуть сдвинул черные брови, внимательно смотря. — Понимаю, она сложный человек, но я давно ее знаю, мне казалось, вы сработаетесь.

— Нет, я всем довольна, — слабое подобие улыбки коснулось губ Вэл, — я умею нравиться людям, если хочу этого.

Прозвучало именно так, как она и рассчитывала. Тонкий болезненный укол из прошлого. Сознательный, нарочито небрежный, но тщательно продуманный.

— Забавно, — лицо Раза приобрело открыто насмешливое выражение, — я слушаю тебя и понять не могу — ты пытаешься поддеть меня или просто я ищу смысл там, где его нет?

Сердце стукнуло в груди, сбиваясь. Никаких масок, да, Ра?

Это удивило. Свой выпад Вэл считала безобидным развлечением, порывом оскорбленного достоинства, не ожидая того, что Раза опустится до того, чтобы заметить его.

Опустился. Заметил.

— Разве я сказала что-то не то? — Голос прозвучал наигранно наивно.

— Ты злишься на меня, Валлери? — Раза не шутил и не носил привычную маску хладнокровия.

Вопрос застал врасплох. Таковы новые правила игры, значит? Откровенность в обмен на откровенность. Почему бы и нет.

— Злюсь ли я? Вы серьезно? — Вэл кивком головы откинула непослушную прядь со скулы, удивленно рассматривая спокойное лицо мужчины.

— Абсолютно, — кивнул Раза, прищуриваясь, — разве похоже, что я шучу?

— Не думаю, что нам стоит говорить об этом. — Вэл опустила взгляд, сосредотачиваясь на блестящей серебряной вилке.

Какие-то вензеля, завитушки. Зачем? Кому нужна вилка, больше похожая на произведение искусства?

— А я думаю, что стоит. Говори как есть. — Голос Раза, внезапно прозвучавший жестко, заставил Вэл вскинуть голову, прощаясь со злосчастным обеденным прибором.

— Это глупо. Чего ты… — Вэл запнулась, стиснула челюсти, выдохнула и продолжила: — …Вы от меня хотите? Чтобы я сказала, почему я злюсь? А я должна? Мне кажется, это очевидно, да и кто решил, что я злюсь? Это совсем другое.

Раза хмыкнул, отвел глаза в сторону, провел пальцем по закругленному подлокотнику кресла.

— Ненависть и страх. Вот что ты испытываешь ко мне. Не стоит пытаться скрыть от меня то, что я и так знаю. — Палец выписывал узоры, и Вэл, как зачарованная, внимая спокойному голосу, следила за движениями его руки. — Я вижу это в твоих глазах. Я чувствую это в твоем запахе.

Она молчала, изумленно наблюдая за Раза. Он вздохнул, убрал руку с подлокотника, потянулся вперед, к корзинке с виноградом. Отщипнул одну ягодку, покрутил ее в пальцах.

— Прошло больше месяца с того момента, как ты здесь. И пора что-то решать.

— Решать? О чем ты… вы? — недоуменно спросила Вэл, глядя, не отрываясь, на перекатывающуюся ягодку в пальцах Раза.

— Как нам существовать дальше. — Взгляд холодных черных глаз остановился на растерянном лице. — Я не хочу спустя время получить удар в спину от своего человека.

Вэл наклонила голову и сдвинула брови, будто не понимая то, что ей сказал Раза.

— Бред. Что ты опять несешь? — Вэл заметно повысила голос, от вспыхнувшего в груди протеста еле слыша сама себя. — Я никогда не предам тебя. Мне казалось, ты сам говорил, что простил меня, потому что я никогда не подводила тебя как лидера.

Все рамки исчезли. Вэл не заметила, как вновь откинула все приличия и недавние однозначные приказы.

Раза с интересом наблюдал за ней. Рука зависла в воздухе, а потом зеленая виноградинка коснулась губ мужчины, ведомая рассеянным жестом, скользнула от одного уголка рта до другого.

— Я говорил, что простил тебя? — Кривая усмешка тронула красивый рот.

Вэл почувствовала себя глупо. Самообман был так сладок. Не простил, значит? Ничто не забыто?

Она замолчала, опуская голову, пряча взгляд за густыми ресницами. Сердце задрожало, холодок пробрался в середину груди.

— Да какое это имеет значение? Все это, — тихо сказала она, смотря вниз на свои руки. Золотой браслет казался нестерпимо ярким на фоне темной, запыленной туники. — Простил ты меня или нет. Опять одно и то же. Ты всегда сильнее меня, всегда умнее, всегда знаешь, как правильнее. Что бы я ни сказала, ты же уже все решил, правда?

Вэл замолчала, кусая губы. Она дотронулась пальцами до нитки браслета, а потом, прислушавшись к себе, решительно вздернула подбородок. Не имело смысла молчать. Раза хотел играть по-честному. Она тоже.

— От твоей воли зависит моя жизнь, и я никогда не говорила, что это неправильно. Ты спас меня тогда, в лесу, у моего города, и имеешь полное право распоряжаться мной, как тебе угодно. Я не отказывалась от своих слов, пусть ты и считаешь их глупыми. Но я — человек, и это для меня важно. — Вэл подняла руку, прикрыла веки, большим и указательным пальцем помассировала переносицу.

Слова давались легко, но они не несли в себе то, что она хотела ему сказать. Они казались наивными, детскими, несерьезными. Очередное переливание из пустого в порожнее. Они уже проходили это. И вот снова — одни и те же слова, одна и та же боль.

Вэл открыла глаза, опустила руку и посмотрела на Раза. Он молча, не отрывая от нее взгляда, отправил в рот виноградинку. Медленно прожевал ее, точно специально растягивая удовольствие. На его лице не отражалось ни единой эмоции. Он просто ел виноград и наблюдал.

Она не верила ему. Как и всегда, Раза скрывал свои чувства. Привычно и невероятно раздражающе.

— Если считаешь, что я виновата перед тобой, — хорошо. Что я могу возразить? — Вэл пожала плечами. Голубые глаза сверкнули, когда она произнесла следующую фразу: — Но ты ошибся, когда убил моего друга.

Черные брови чуть приподнялись. Раза издал какой-то неопределенный звук, похожий на смешок, и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Продолжай. — Вялый жест рукой, усталое и одновременно сочувственное выражение лица заставили Вэл на миг растерять все слова.

Она пожевала губами, собираясь с мыслями. Одно слово Раза, один жест, один меткий взгляд — и она снова уничтожена. Слова не имели смысла. У Раза была своя правда.

Но все же Вэл должна была попытаться озвучить все, что наболело в душе. Не для него. Для себя.

Стоило хоть на миг попробовать заглушить чувство вины, сделать его слабее, тише, скрывшись за обвинениями. Назвать Раза на «ты» — это ведь уже проявление смелости?

Может быть, озвучив ему в лицо все больное, накопившееся, она хоть ненадолго забудет о своей жалкой трусливой душонке, предавшей себя в угоду собственному спасению. Хоть ненадолго вернет себя прежнюю — молчаливую, одинокую, но свободную от чужой воли девушку по имени Тень, в которую так верил Никс.

— Я постоянно думаю и думаю, почему ты это сделал. Наказал меня? Неужели то, что я ушла, — это так задело твою гордость? — Голос Вэл звучал слишком пусто для той, кто так страстно желал бросить в лицо Раза все, что накопилось в истерзанной виной душе.

Она говорила и пыталась понять, почему ничего не чувствует. Ответа не находилось.

— Да, я подставила тебя, унизила в глазах окружающих, но я не знала, что мой поступок приведет к такому. И все же… — Вэл тихо улыбнулась, — ты справился. Ты так силен, ты добился таких высот.

Она взяла в руки злосчастную вилку, которая все не давала ей покоя, приподняла ее и посмотрела на Раза сквозь блестящие зубчики.

— Видишь, у тебя теперь даже вилки серебряные! С ума ведь можно сойти от этой роскоши.

Раза не ответил, не спуская с нее глаз.

Вэл вздохнула, положила вилку на стол, поежилась, почувствовав холод, и продолжила:

— Не понимаю. Прошло время, неужели ты был так зол на меня, что просто взял и убил мальчишку, который ничего тебе не сделал? Тебе следовало убить меня, и тогда это было бы честно, Ра.

Вэл назвала его кратким именем, переходя последнюю черту. Специально, желая вывести его на эмоции, какими бы разрушительными они ни были. Ей хотелось сломать бледную маску спокойствия, увидеть в ее глубоких трещинах пусть и ярость, но что-то настоящее, из самого сердца.

Не получилось.

— Это было только между нами, понимаешь? Ты должен был довести дело до конца. Ты ведь почти это сделал.

Раза поднял темный, очень ровный взгляд.

— Ты ошибаешься. Я не убил бы тебя.

Глупости, конечно. Пустая фраза, которую можно было понимать как угодно, но сердце, не спрашивая разум, решило само, подскакивая до самого горла.

Вэл провела вспотевшими ладонями по коленям.

— Что?

— Даже когда лезвие коснулось твоего горла — я не убил бы тебя, — повторил он. В уголках его глаз затаилось напряжение — единственная эмоция, которую он себе позволил. — Если ты хочешь знать правду, то вот она тебе — правда. Я убил мальчишку, чтобы сохранить тебе жизнь.

— Ра, — неслышно, одними губами сказала Вэл.

В груди стало тесно и немного больно.

Раза окинул прямую, застывшую, словно превратившуюся в лед фигуру задумчивым взглядом.

— Ты столько времени провела в этом городе и до сих пор не понимаешь наших законов. Ты удивительный человек, Вэл. Ты всегда закрываешь глаза на то, что мешает тебе спокойно жить, просто переставая замечать это. Как я мог сохранить тебе жизнь, не пролив крови?

Вэл молчала, внимая спокойному голосу. Холодок опустился в живот, выкручивая кишки, разрезая внутренности острыми ножами.

Раза протянул руку, отщипывая еще одну виноградинку. Оценивающе, с прищуром посмотрел на нее, будто в его руках был драгоценный камень.

— Ты вернулась так внезапно, ниоткуда, и все это на глазах толпы. Конечно, тебя мало волнует, но я все же скажу — нас обсуждали во всех тавернах и на каждом углу. Мое имя полоскали, как только можно, все кому не лень. А когда все забылось, когда я заткнул поганые пасти — ты возвращаешься, и что я должен был делать? — Черные глаза устремились на Вэл, рассыпая по ее спине дрожь, болезненно сбегающую вниз по позвоночнику. — Ты хамишь мне, ведешь себя, как будто это я виноват перед тобой. Они кричали, чтобы я убил тебя. Ты хоть слышала их, скажи мне? Или была ослеплена собственной гордостью?

Вэл мучительно сглотнула, затем чуть кашлянула, прочищая горло, опасаясь, что иначе не сможет вымолвить ни слова.

— Слышала, — сипло произнесла она.

— Слышала. Хорошо, — удовлетворенно кивнул Раза, играя с виноградинкой, перекатывая ее в длинных пальцах, — что ж, раз ты слышала, скажи мне, как я должен был поступить?

Щеки полыхнули жаром. Возможно, это был единственный вопрос, на который Вэл знала точный ответ.

— Ты должен был убить меня. Меня, Ра! Но не невинного ребенка, — горячо воскликнула Вэл, сжимая ладони в кулаки.

Раза долго молчал, меряя ее тяжелым непроницаемым взглядом. Вэл тяжело дышала, сердце прыгало в груди, билось в горле, но она не смела опустить голубые, сверкающие влагой и пламенем глаза.

Черные ресницы дрогнули. Раза пожал плечами, его кожаная куртка чуть скрипнула.

— А если я не хочу убивать тебя? Что тогда? Кровь за жизнь, Вэл. Это наши порядки, и я дал им кровь.

Вэл замолчала, ослепленная и оглушенная.

Так просто, да? Одна фраза черноволосого демона, а она уже забыла обо всем, слушая, как с грохотом рушится ледяная корка, захватившая в плен ее сердце.

«О боги, что происходит? Возьми себя в руки и вспомни о гордости».

Она пыталась, но не могла.

Разрозненные рваные мысли все никак не желали собраться в единое целое, насмешливыми птахами порхая в опустевшей голове.

Вэл проглотила горькую слюну, опустила голову, прячась от пронзительных, вдруг ставших невыносимыми глаз Раза.

— Я не просила тебя оставлять меня в живых, — смотря на свои дрожащие ладони, понизив голос, проговорила Вэл. — Ты спрашивал, зачем я вернулась. Я думала, что здесь у него мог быть шанс, а оказалось, все решает случай. Встреть мы тебя не на улице, он был бы жив, верно?

Ответ последовал незамедлительно:

— Не веди ты себя так глупо, он был бы жив.

Вэл глотнула воздух и замерла, вмиг уничтоженная. Голубые глаза, распахнутые в тихом безумии, смотрели в никуда. Влага, скопившаяся в уголках глаз, пролилась парой крупных слезинок, прочертивших влажные дорожки по побледневшим щекам.

— Значит, в его смерти виновата я? — Вэл не узнала свой тихий, полный боли голос. Она знала ответ. Ей не нужно было слышать его. Каждый день она гнала прочь мысли о том, что одной меткой фразой озвучил Раза. Легко и просто, в один удар сердца ставя свою бывшую любовницу на колени.

Вполне в его стиле. Жестоко, больно и очень действенно.

Поэтому, когда он наконец заговорил, Вэл, еле удерживающая себя в разуме, изумленно вскинула на него влажные глаза.

— Нет. В его смерти виноват я. Это я принял решение. Это мой выбор — и его кровь на моих руках, а не на твоих.

Вэл молчала, рассматривая серьезное, бледное и сдержанное лицо. Черные волосы падали на лоб, чуть закрывали кончики ушей. Высокий ворот кожаной куртки скрывал шею до самого подбородка.

Уверенный наклон головы и положение рук, расслабленный разворот плеч, прямая осанка.

Идеальный, словно выточенный из мрамора образ.

И все же Вэл видела его усталость. Скрываемую за броней самоуверенности и силы, она сквозила в морщинках у верхнего века, в линии напряженного рта, в черных радужках тусклых, но знакомых до щемящей боли глаз.

«Что происходит? Что с тобой, долбаный ты пес? Почему я вижу твою слабость?»

— Как я должен был наказать свою Вторую, сбежавшую с любовником? — продолжил Раза размеренным незаинтересованным тоном.

— Я не сбегала с любовником, — терпеливо сказала Вэл, выдыхая полной грудью, — я просто хотела, чтобы он жил. Не будь ты таким жестоким…

Она замолчала, теряясь в мыслях. Горечь затопила ее. Бессмысленный, тяжелый для них обоих разговор.

Вина, боль, разрушенные надежды — круг вновь замкнулся.

— О, обвиняешь меня? — Едкий смешок превратился в язвительный тон. — Привычно и знакомо. Что еще? Я жестокий. Давай продолжай.

— Нет. — Вэл стиснула губы, качнув головой.

«Остановись, Ра. Умоляю. Будь умнее меня».

Но он не желал останавливаться.

— Зверь. Монстр. Чудовище. Это уже было, Вэл. Не ново для меня.

Вэл подняла глаза и едва не зарычала, как животное, понимая, что Раза добился своего. Вывел ее на эмоции.

— Ты подавлял меня. Всегда. С тобой невозможно, — жестко проговорила Вэл, смотря в зрачки, полные беспросветной черноты.

— А ты всегда меня боялась. Это я тоже знаю.

Она промолчала, внутренне содрогнувшись от уверенного ледяного тона.

Раза вдруг хмыкнул, отвел глаза в сторону, уставившись на маленькую ягодку в руках будто бы с интересом.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? За то, чтобы сидеть в этом кабинете, чтобы обращаться ко мне на «ты». — Раза ловким движением закинул виноградинку в рот, прожевал, а затем неторопливо, с некой ленцой в каждом движении поднялся с кресла. — Чтобы иметь возможность обедать со мной, полгорода готово лечь на спину и раздвинуть ноги. Но ты, как всегда, недовольна.

Вэл мгновенно задохнулась от накатившего страха. Холод пробежал по рукам, выгнул столб позвоночника, заставил судорожно сглотнуть пересохшим горлом.

Раза обогнул край стола, сделал шаг, останавливаясь рядом.

Вэл чуть повернула голову, рассматривая оказавшуюся на уровне ее глаз блеклую металлическую пряжку кожаного ремня, продетого в тонкие шлевки обтягивающих узких штанов.

Она стиснула челюсти, вдыхая носом, а потом подняла голову, заглядывая в хладнокровное лицо с гуляющей по губам нехорошей улыбкой.

— Я не собираюсь спать с тобой. — И без того неуверенный голос дрогнул, выдавая волнение.

Ну, вот оно — то, о чем предупреждал ее Шейн. Черный баргест не оставит ее, и глупо было думать иначе. Никакой свободы, никогда, пока она не наскучит Раза. Пока жив Раза.

Мысль вгрызлась в душу, и алая кровь закапала, влажным теплом собираясь внутри.

Потому что так устроен этот сильный, пугающий зверь — наполовину человек и наполовину животное. Двуединство разрывающих его изнутри противоположностей в одном существе.

Вэл почти понимала его.

— Правда? Ты хоть осознаешь, что у тебя совсем нет выбора? — Черная бровь удивленно приподнялась. — Если мне будет угодно — ты будешь делать то, что я скажу.

— Не буду, не надейся. Лучше сразу убей меня, — тихо прошипела она сквозь стиснутые зубы.

В мире воцарилась гнетущая, ощутимая кожей липкая тишина. Сердце часто загромыхало в груди, страх расползался по спине, скручивал внутренности, заставлял до боли кусать губы.

Черный огонь полыхнул в глазах Раза, и Вэл машинально, предугадывая его движение, шарахнулась в сторону, врезаясь лопатками в спинку стула. Его длинные пальцы стиснули плотную ткань туники у самого горла, вздергивая Вэл. Стул громыхнул, падая назад.

Она, с трудом держась на ногах, застонала, хватаясь ладонями за напряженное запястье Раза.

— Как ты задолбал, Ра! — скалясь, заглядывая в узкие черные глаза, выдавила из себя она.

Он не ответил, со всего маха, не жалея силы, швыряя ее животом на стол.

Щека проехалась по гладкой поверхности, рука, в последний момент выставленная вперед, толкнула несъеденное блюдо, задребезжавшее, откатившееся прочь, но невероятным образом не слетевшее со стола.

Бедра до боли впились в жесткий край столешницы, придавленные весом прижавшегося мужчины.

Вэл прикрыла веки, сжимая кулаки, бессильная, слабая, поверженная. В который раз.

Ладонь Раза погладила ее зад откровенно, унижающе, скользнула выше, задирая тунику. Холодные пальцы почти нежно тронули напряженную спину, заставляя мелко дрожать, чуть выгибаясь в пояснице.

— Опять кусаешься? — Горячий шепот у самого уха проникал прямо в душу, забирая дыхание, почти лишая жизни. — Мне всегда это в тебе нравилось — полное отсутствие чувства самосохранения. Давай так, Вэл. Сейчас мы решим все наши вопросы. Окончательно, ставя на этом точку. Я буду говорить, а ты будешь молчать и слушать. Хорошо?

Ладонь Раза поднялась выше, погладила плечи, сжала шею привычным, утверждающим жестом, зарылась в каштановые волосы, пропуская сквозь пальцы мягкие пряди.

— Зря ты их обрезала, но Зен был прав — длина достаточная.

Стон боли сорвался с обкусанных губ, когда Раза, стиснув пальцы, вздернул голову Вэл вверх, вынуждая приподняться на руках и оторвать живот от прохладной столешницы.

— Молодец. Правильно, молчи, — выдохнул Раза, сильнее вжимая свои бедра в ее ягодицы, коленом разводя ноги.

Вэл закусила нижнюю губу, даже сквозь плотную ткань штанов чувствуя его возбуждение.

Он хочет ее, как и всегда. Хочет подавить, взять силой, склонить к своим ногам, поставить на колени.

По-другому между ними получалось редко, неумело, точно они примеряли на себя чужие роли. Но раньше всем заправляла поганая, невыносимая, испепеляющая мучительница-любовь, а теперь и ее не осталось.

Вэл дернулась и тут же тихо коротко вскрикнула, когда Раза рывком потянул ее на себя. Она вскинулась, пытаясь ухватить чужие пальцы, убрать удерживающую волосы руку со своей головы.

— Мне больно! Пусти! — на выдохе с трудом выдавила она.

Раза не удостоил ее ответом.

Свободная рука мужчины легла на плечо, опустилась ниже по локтю, касаясь мягко, словно лаская.

Ладонь накрыла золотой браслет, обхватывая запястье.

Вэл затихла, испуганная. Сердце сжалось, дернулось несмело, болезненно, а потом, испуганное, опьяненное, пустилось в галоп.

— Я не знаю, с чего ты вдруг решила, что вправе распоряжаться своей жизнью. Ты зависишь от меня, от моей воли. — Губы у самого уха чуть касались мочки, волосы щекотали щеку.

Раза был так близко, прижимаясь грудью к спине, и хотелось кричать, кусаться, царапаться, потому что это было невыносимо, нестерпимо — ощущать его тело вплотную к себе. Но Вэл молчала, сжимая губы, дрожа от привычного страха.

— Не буду скрывать, что убивать тебя нет никакого желания. Но то, что ты еще жива, — это не значит, что ты можешь делать все, что тебе угодно. Пока я понятно изъясняюсь? Отвечай.

Последнее слово прозвучало приказом, которому нельзя было не подчиниться.

Шея, запрокинутая до предела, ныла, звуки с трудом продирались в горле, и все же Вэл заставила себя чуть слышно прошептать:

— Д-да.

— Хорошо, — губы Раза чуть заметно коснулись голой кожи за ухом, — а теперь слушай очень внимательно. Уверен, синяки на твоей шее дело рук волка.

Вэл слабо дернулась и тут же замерла, почувствовав, как ладонь Раза сжалась на запястье. Он хмыкнул, отзываясь на это движение. Указательным пальцем подцепил браслет, играючи, провел из стороны в сторону.

В груди сдавило, каждый вздох стал казаться болезненным, разрывающим сердце.

— Пусть. Вы должны были поговорить, понимаю. А теперь о главном. — Раза склонил голову, непривычно холодными губами дотрагиваясь до щеки. Кончиком языка провел влажную линию по виску, вызывая легкую дрожь в напряженном теле. — Зная тебя, уверен, что чувство вины с легкостью кинет тебя в его постель, ведь это единственное, что ты можешь ему предложить.

Сердце оборвалось, перестав биться, затаилось, спряталось и смолкло.

Раза видел ее, чувствовал, знал каждое движение. Выучил, понял давным-давно.

Вэл тихо заскулила, как жалкая, забитая собачонка. Слезы, непрошеные и нежеланные, повисли на ресницах.

Он обыграл ее. Как и всегда.

Она сделала ход, осмелела, поверила в мнимое прощение и собственную свободу.

Никакой свободы и никакого прощения.

«Наивная. Подумала, что теперь можешь все?»

Она могла. Когда жила в своем городе. Но теперь она снова здесь, в мире нелюдей — ничтожество, слабый человек, который принадлежал только одному зверю. Раза говорил ей, предупреждал. Неясно, не вникая в подробности, понадеявшись на то, что Вэл запомнит, уяснит навсегда, втемяшит в свою глупую голову простые истины.

Вэл приоткрыла дрожащие губы, широко распахивая глаза, полные непролитой влаги.

Ты — моя, и этого не изменить.

Забыла, глупая. Поверила, что время стерло прошлое. Сколько же должно пройти лет, чтобы разорвалась связь, которая возникла между ними на топких болотах? Играет ли время свою роль в таких вещах?

Вэл не знала. Не понимала, соизмеряя чувства зверя со своими. Огромная, непростительная ошибка.

Шейн же понимал все. Знал правила игры, недоступные непонятливому человеку. Поэтому и оттолкнул, не приняв желаемое, или, как вариант, Вэл вовсе и не была желаемой.

Но теперь — какое это имело значение?

Она запуталась, чувствуя себя маленькой, слабой и очень-очень глупой.

Ладонь Раза медленно разжалась, отпуская каштановые пряди. Вэл обессиленно уронила голову, сглотнула, чувствуя дыхание мужчины на своей шее. Руки, упирающиеся в стол, подогнулись, и Раза тут же подхватил ее, обвивая талию.

Вэл тяжело дышала, не смея и не желая противиться. Она чувствовала спиной его широкую грудь, сквозь ткань туники ощущая впившийся в лопатки ремешок на его куртке.

Бороться не имело никакого смысла, а проявлять волю значило делать себе больно. Вэл устала от боли, от страха в ожидании боли.

Поэтому она просто стояла, придерживаемая руками Раза, ощущая его всем телом так близко, как не смела и представить еще совсем недавно. Тогда она отдала бы многое, чтобы чувствовать его ладони на своем теле. Тогда, но не сейчас.

— Говорю один раз, если… — Губы Раза коснулись ее волос на макушке, и он замолчал, прервавшись на полуслове.

Вэл не могла видеть его лица, но почувствовала, как тяжело поднялась его грудь в глубоком вдохе.

Понимание пробрало насквозь, опрокинуло последнее, что еще было целым, и рассыпалось ледяной крошкой по обжигающе горячей коже.

Раза вдыхал ее запах, прижимаясь лицом к взъерошенным каштановым волосам.

Он дышал ею, забыв слова, растеряв все мысли, опутанный необъяснимой привязанностью к обыкновенному человеку, не в силах оторваться от своего вернувшегося прошлого, которое держал в руках.

Никогда нельзя сравнивать зверя и человека. Самая большая, роковая ошибка, которую Вэл допустила в своей жизни.

Она не интересовалась, не спрашивала, не задавала нужные и важные вопросы — и теперь расплачивалась за это, не до конца осознавая все, что с ней происходило.

Вэл устало прикрыла веки, осторожно выпрямилась и откинула голову, затылком прижимаясь к груди Раза. Кожа куртки показалась мягкой, почти по-живому теплой.

Он шумно выдохнул, касаясь подбородком ее макушки. Сглотнул, явно приводя свои мысли в порядок.

— Вэл, — голос прозвучал хрипло, возбуждение прорывалось в нем тяжелым, сбившимся дыханием, — если кто-нибудь скажет мне, просто намекнет на то, что ты спишь с Шейном, — Раза приобнимал Вэл, бесстыдно задрав ее тунику, поглаживая ладонью голую кожу живота, — или что ты балуешь его своим ротиком, — волк умрет. Как и все остальные, кто попробуют до тебя дотронуться, — Раза усмехнулся, — или кого захочешь трогать ты.

Внезапная слабость напала на зажатое в объятиях зверя тело, будто оно разом очистилось от всех чувств и переживаний, явив лишь пустую оболочку.

— П-почему? — тихо, прерывисто спросила Вэл, не надеясь на ответ.

Раза поднял руку, медленно и очень аккуратно погладил Вэл по груди, на миг излишне откровенно сжав пальцы, вгоняя в краску, а затем положил ладонь на ее шею, заставляя запрокинуть подбородок вверх.

— Ты же не так глупа. Не давай мне повода разочароваться в тебе, — вкрадчивый голос обретал привычную силу, — с меня достаточно того, что было. Я не позволю смеяться над собой еще раз.

— Пусти… — слабо пробормотала Вэл, и тут же ладонь Раза накрыла ее рот.

Указательный палец погладил приоткрытые губы, проник внутрь и, словно издеваясь над несовершенством человека, дотронулся до клыка.

Вэл, противясь, мотнула головой, но Раза лишь надавил ладонью, сильнее вжимая ее затылок в свою грудь.

— Я недоговорил. Потерпи. К тому же мне очень нравится, когда ты так беспомощна, моя маленькая храбрая убийца. А тебе? — Кончик пальца коснулся влажного языка и тут же покинул рот, задержавшись на нижней губе.

— Отвали! — Вэл с силой дернулась, силясь освободиться.

Еще раз. И еще.

Она повела плечами, вскинула руки, вцепляясь в рукав кожаной куртки:

— Да пусти ты меня! Хватит играть со мной в свои идиотские игры!

Раза чуть слышно зарычал, тряхнул ее, одним движением разворачивая лицом к себе, едва не усаживая на стол. Крепкие пальцы вздернули вверх ослабевшие руки, сжимая запястья.

Вэл испуганно вздрогнула, встречая в опасной близости от себя полыхающие внутренним огнем глаза.

Так близко его лицо с пересекающим переносицу шрамом, черные узкие глаза, смотрящие прямо в израненную, источенную душу.

Она приоткрыла губы, ощущая движение воздуха от дыхания Раза.

В груди противно, неприятно, почти болезненно заныло.

— Будь покорной лапочкой и получишь все, что пожелаешь, слышишь? — Раза вновь тряхнул ее, заставляя смотреть прямо в затопившие темнотой радужки. — Вэл, у тебя нет другого выхода, не будет ли лучше покориться?

— Да о чем ты, мать твою?

Трясло нещадно. Дрожь била слабое тело, волнами гоняя по рукам лихорадку. Вэл, кусая изжеванные губы, нервно сглотнула, испуганными глазами с осевшими на ресницах слезами несмело заглядывая в лицо Раза.

Тот разжал пальцы, отпуская ее и отступая на шаг назад. Она задержала дыхание, обессиленно роняя руки и вцепляясь вспотевшими ладонями в край столешницы.

— Будешь моей любовницей — и получишь свой дом, — ровно, словно озвучивая ничего не значащие вещи, произнес Раза. — Свой, Вэл. А еще стабильность и деньги. Подумай. Я предлагаю тебе все, чего у тебя никогда не было.

Тихий обреченный стон сорвался с губ. Она медленно опустила голову, темные каштановые пряди упали на лицо. Ее трясло в лихорадке, тело совершенно не слушалось, не желая успокаиваться. Кровь зашумела в ушах протяжным гулом.

Безысходность повисла густым сиропом, обволакивая и забирая в свои душные объятия.

С трудом, ценой невероятных усилий Вэл, смотря невидящим взглядом в дорогой ковер под ногами, заставила свой голос звучать почти нормально:

— Ты… предлагаешь мне деньги за близость с тобой? Серьезно? — Горький смешок сорвался с губ. — Ты? Мне?

— Да, — кратко, без единой эмоции в голосе ответил Раза.

Это было так смешно и так одновременно больно.

Докатились. Упали в самую пропасть. Оба.

И кто из них первый позволил этому случиться?

Любовь превратилась в ничто, рассыпавшись в пыль, унесенная ветром. Осталось лишь желание безудержной звериной страсти, нужное… кому?

Вэл мало что понимала из происходящего, но одно знала точно — Раза нуждался в ней. Что это значило, какой силы была его привязанность к слабому человеку, почему она вообще была — ответов не существовало.

И Вэл не нашла ничего лучше, чем спросить прямо:

— Зачем тебе это, Ра?

Раза стоял, выпрямившись, в двух шагах от притихшей, не смевшей поднять глаза девушки. Краем глаза она видела его длинные ноги и кожу черных, плотно зашнурованных сапог.

— Только не подумай лишнего, пожалуйста. Ты мне действительно нравишься, нравится твое тело, нравятся твои испуганные глаза. — Раза помолчал, а затем добавил равнодушно, с нескрываемой желчью: — Нравится унижать тебя, знаешь, есть в этом что-то возбуждающее.

Вэл молчала, внимательно слушая, цепляясь за край стола вспотевшими пальцами. Невидящий взгляд был направлен вниз, волосы, взлохмаченные и спутанные, падали на потемневшие, подернутые пеленой слез глаза.

Хотелось кричать. Орать во все горло, криком вырвав из груди пустоту, наполнив бездушную оболочку жизнью.

Но она молчала, внимая привычно-равнодушному, спокойному, обретшему свою силу голосу Раза.

— Ты так уверена в себе, как ребенок. Явилась с легендами о том, какая сильная ты стала. Убийца. Так наивно звучит. Ты думаешь, будто что-то значишь для меня. Это очень мило — видеть в тебе такую слепую уверенность. И я подумал, а почему бы и нет? Почему бы не спать с тобой и не платить тебе за это, как… — злая ухмылка ударила словно кнутом, и, прежде чем Раза закончил, Вэл знала, что он скажет, — шлюхе. Твоя мать была шлюхой, насколько я помню? Поправь, если я не прав. Ты не хотела быть моей Второй, ну так будь шлюхой. Тебе это ближе.

Как забавно. А думалось, что больнее уже не бывает. Ошибалась. Бывает.

Оказывается, боль могла дробиться, увеличиваясь в размерах, заполняя до краев.

Вэл и не представляла, что бывает так плохо, но вот — наглядное доказательство. Кричать уже не хотелось — хотелось выть. Сдерживаться помогал инстинктивный страх, что она просто не вынесет собственную истерику, не повредится умом, не превратится в окончательно поехавшую.

— Ты будешь приходить сюда и делать то, что я тебе скажу, будешь послушной девочкой. Будешь тем, кем тебя считает весь город — моей игрушкой. Я буду трахать тебя тогда, когда мне это будет удобно, и так, как я сочту нужным. За это ты получишь все, что пожелаешь. В разумных пределах, конечно. Мне кажется, это больше, чем ты заслуживаешь. — Раза двинулся вперед, протягивая руку, дотрагиваясь пальцами до подбородка девушки и поднимая ее лицо. — В конце концов, должна же ты чего-нибудь добиться в жизни, грозная наемница, а? Твоя мать тобой бы гордилась, уверен. Она не доросла до таких высот, какие я предлагаю тебе. Что скажешь?

Вэл моргнула и несмело улыбнулась.

— Иди ты.

Глаза Раза чуть расширились, несколько ударов сердца он молчал, удерживая Вэл за подбородок, а затем криво улыбнулся знакомой хищной улыбкой:

— То есть ты не согласна?

— Нет. — Голубые, почти синие глаза без страха смотрели в лицо Раза.

— Хорошо, — кивнул он, — я знал, что ты так скажешь. Я дам тебе время подумать, смириться со своим положением и оценить преимущества, которые я тебе предлагаю. А пока можешь идти. И не забудь… — Раза помедлил, продолжая улыбаться, — взять с собой виноград. Он же здесь только для тебя, мой грозный Кролик.

Холодало. Ветер поднимался, шелестел занавесками в забывчиво приоткрытых окнах, редко, порывисто хлопал деревянными ставнями.

Вэл одиноко следовала за ветром и высокой фигурой, еле различимой в опустившихся на город сумерках, держась на приличном расстоянии, скрываясь в тени домов, невидимая и незаметная в сгущающейся темноте.

Привычно, понятно и легко.

Дэни была против, сетуя на плохой вкус Вэл, но та настояла на своем, купив себе новый короткий плащ до середины бедра из плотной темной, почти черной ткани, подбитый тончайшим мехом, — осень медленно, но верно вступала в свои права. Решающим в выборе был даже не цвет и не искусный мех, а глубокий капюшон, который надежно скрывал лицо. Прячась от чужих глаз, Вэл чувствовала себя увереннее.

Свой старый кожаный плащ она с легкими нотками сожаления убрала в шкаф до лучших времен.

Ее постоянно узнавали, таращились, не отводя удивленных или презрительных взглядов. Двусмысленно кивали, переглядывались. И посылали вслед колкие злые слова, долетавшие до уха злым шепотом.

Не трогали — и на том спасибо. Боялись, видимо, навлечь на себя гнев наместника.

Вэл тоже боялась, поэтому уже с неделю избегала любых возможных встреч с Раза. Будучи в ратуше, она старалась не выходить из архива, забираясь в самые дальние его уголки, точно это могло сделать ее невидимой. Не могло, к сожалению. Но иногда, присев на очередную, покрытую пылью коробку, опустив плечи и закрыв веки, она представляла себя свободной, далекой от этого города.

И становилось чуть легче.

Никогда ее уединение не длилось долго — низкий голос Бриты, дурацкое обращение «принцесса!», эхом разносящееся под потолком архива, заставляло тяжело вздыхать, вставать и вспоминать об окружающей реальности.

Вечером было проще: Вэл выяснила, что после обеда Раза обычно отправлялся в управу и уже не возвращался в ратушу. А если и возвращался, то запирался у себя в кабинете и не выходил до самого утра.

Ее смущало то, что он часто ночует вдалеке от дома неизменно один. Ни Амия, ни кто-либо еще не приходил к нему на ночь — он даже отпускал стражу, не желая, чтобы кто-то маячил у дверей.

Не хотелось думать о нем. Не хотелось испытывать противное покусывающее волнение, поселившееся между ребрами. И совсем не хотелось признаваться себе, что чувство заботы верно и неуклонно росло, возрождаясь из пепла прошлого.

Вопреки всему.

Шагая по темным улицам, не сводя взгляда с маячившей далеко впереди фигуры, пряча лицо в тени капюшона, Вэл с неприязнью к самой себе стиснула челюсти.

Она не знала, что должна была сказать, заглядывая в черные глаза. Выбора у нее не было: Раза в любом случае получил бы ее, так или иначе. Иллюзия свободной воли была сладка, но за сладостью таилась привычная горечь.

Не сегодня, так завтра, но она должна была дать ответ — Раза не будет ждать бесконечно.

От этого сводило кишки.

Следовало быть покорной и, как следствие, превратиться в игрушку, щедро усыпанную дарами. Наигравшись, Раза, должно быть, отпустит ее, и, возможно, именно тогда Вэл станет по-настоящему свободна.

А может быть, Раза не отпустит. Или, что более вероятно, он просто не наиграется. Вэл не понимала, откуда у нее такие мысли, но они не уходили, пуская корни глубоко внутри, цепляясь намертво, как она ни пыталась гнать их прочь.

Нет, стоило забыть о жизни, свободной от черного баргеста. Забыть, закопать, похоронить в сырую землю.

Необъяснимая дрожь каждый раз прокатывалась по плечам от воспоминаний о том, как Раза держал ее в своих руках, вдыхая запах волос.

Вэл не до конца понимала произошедшего. Она поднимала из прошлого давние образы, сравнивала, пытаясь осознать, раскусить загадку, как сладкий плод, но когда наконец подбиралась к самой сердцевине, то истина ускользала от нее шустрой змейкой.

Прежде Раза часто нежно, на грани с трогательной лаской, касался ее пальцами, обводил контуры, не стесняясь, требовательно забирая принадлежащее себе. Он любил вжиматься лицом в растрепанные волосы, проводить языком по соленой от пота коже, слизывать каплю крови из прокусанной губы.

Чаще, чем того желала бы Вэл, он причинял ей боль, кусая, подминая под себя, подавляя, сдавливая горло, швыряя лицом в подушку, не задавая вопросов и не спрашивая мнения.

Все это было частью Раза, и Вэл полагала, что частью его человеческой натуры.

Похоже, она глубоко ошибалась.

Далеко впереди фигура, за которой она неотступно следовала, свернула в узкий темный проулок. Вэл прибавила шагу, оглянулась, не желая невольных свидетелей, и нырнула в черноту низко нависающей арки.

Чужие крепкие пальцы сжались на плече, рывком разворачивая.

Вэл запнулась, ударилась лопатками о каменную стену, выбивая весь воздух из легких; зашипела от боли, вскидывая голову. Капюшон упал на спину, взъерошивая волосы.

— Что это, Вэл? Хочешь неприятностей нам обоим? — Синие глаза раздраженно сузились, лицо, еле различимое в сумраке, казалось жестким, непривычно холодным. Сквозняк, гуляющий по узкому пустынному проулку, колыхнул длинные светлые волосы, рассыпанные по плечам.

Вероятно, Вэл придумала себе это, но жар кожи волка ощущался даже сквозь одежду. Она ухмыльнулась и заметила, как удивленно распахиваются глаза напротив, отзываясь на ее едкую улыбку.

Вэл повела плечом, резким движением стряхивая с плеча ладонь Шейна, схватила его за лацканы куртки и притянула, не обращая внимания на краткое неуверенное сопротивление.

Без колебаний, без доли сомнений — прижалась губами к теплому рту.

Плевать. На Раза, на наказание, на весь этот проклятый мир.

Шейн дрогнул, замер, не отвечая на поцелуй, не дыша, не издавая ни звука. Прекрасная статуя, горячая, как живой человек.

Вэл подалась вперед, прильнула к нему грудью, всем телом, будто стараясь залезть под теплую кожу, стать его частью, бедрами в его бедра, сильно, сладко, мучительно приятно.

Голова бесповоротно съезжала, а сердце в ответ рвалось наружу, крича, требуя и умоляя.

Обвивая бархатную шею руками, она потянулась вверх, спешно отодвигая мешающий воротник, зарылась пальцами в длинные волосы и тут же стиснула кулак, зажимая светлые пряди.

Она, как губка, впитала в себя тихий стон волка, до боли, до разбитых о зубы губ вжалась в его рот, моля о пощаде, о прощении, с трудом подавляя нестерпимую жажду его вкуса. И — вот оно — то, ради чего она была готова дышать, рисковать и сказать черноволосому ублюдку да, стать его дорогой шлюхой, подстилкой и заодно всеобщим посмешищем.

Язык скользнул в приоткрытый покоренный рот, влажный и невероятно горячий. Вэл судорожно стиснула пальцы, ощущая гладкость волос во вспотевшей руке.

Это были ее долбаные мечты, ее скрытые от всех желания, которые исполнились, воплотились в жизнь, вернулись из забвения: язык столкнулся с языком, подавил, подмял под себя, овладел, очертил линию, изучил и отдался в ответ, как только может хорошая, умелая шлюха.

От ощущения вкуса рта Шейна плавились мозги.

— Что… ты… творишь? — раздался безумный хриплый шепот прямо в рот, будто единое дыхание, так близко, что невозможно было различить оттенков.

— Ты знал, — прозвучал глупый ответ, не обвинение, но грань не видна, почти не ощутима.

Чужое дыхание коснулось рта, и Вэл, не выдержав, вновь дотронулась до губ волка влажным языком.

— Ты знал, что этот пес меня не отпустит.

— Ты не понимаешь, — прозвучал вымученный стон, и волк сжал объятие, такое сильное, что, казалось, затрещали ребра.

Ладони Шейна заскользили по спине Вэл, задирая плащ, трогая голую, покрытую мурашками поясницу.

— Ты не хочешь понять.

— Ты должен был уйти со мной. У нас бы получилось, — сдерживаться было невозможно, сердце грохотало в груди. Вэл почти бессознательно, дрожащими руками ласкала волосы волка, гладила острые скулы, невидимые в темноте, бережно трогая горячую, чуть колючую от щетины кожу подбородка, — у нас получилось бы, упрямый ты волчара.

— Не получилось бы. Ты любишь его одного.

И поцелуй. Снова.

Безумный, растерявший в пути нежность. Вкус крови ощутился на языке, послышался тихий, пробирающий до мурашек рык, и сразу стало так больно внутри, что рука уперлась в каменную грудь, отстраняя, прерывая мучительную пытку.

Вэл опустила голову, слушая собственное дыхание, глубокое, прерывистое, свистящее в легких, вытерла с подбородка кровь, чувствуя голову как чужую, ватную, без капли разума.

А между ног проснулось давно забытое ощущение: стало влажно, почти больно и впервые за долгое время показалось, что предел достигнут. Хотелось сжать бедра, опустить руку, касаясь себя под бельем, — в кои-то веки повести себя как та самая шлюха, коей ей скоро предстояло стать.

Вэл глухо засмеялась, поднимая голубые глаза, смотря на Шейна сквозь спутанные волосы.

Взгляды, затуманенные, точно пьяные, сумасшедшие у обоих, встретились. Мгновение тишины, и тут же — незаметное, неразличимое в темноте движение навстречу друг другу, ощущаемое лишь колыханием воздуха.

Полустон, совершенно щенячий скулеж сорвался с губ Вэл, когда тяжелая ладонь легла между бедер.

Пальцы Шейна не церемонились, поглаживая, нетерпеливо дернули ремень, едва не вырывая его из штанов. Вэл прокусила губу, сознательно желая боли, желая заткнуть ею собственные стоны.

Царапаясь, как одурелая кошка, она ладонями вцепилась в куртку на спине волка, смяла ее, потянула до судорог в пальцах.

— Вэл… — собственное имя, сорвавшееся с губ Шейна, невозможно желанное и необходимое, опалило шею. Его зубы сомкнулись на коже неприятно и неожиданно.

Но Вэл была готова умолять.

Пусть волк оставляет следы, кусает, рвет, делает больно. Она давно привыкла к боли.

Пусть волк покрывает ее тело своими знаками, забирает себе, пока оно еще принадлежит ей и она может им распоряжаться.

Хотя бы раз, всего на один-единственный жалкий миг, но Вэл хотела принадлежать кому-то, кроме Раза.

Влажный язык проник в приоткрытые губы, и она, не препятствуя, потянулась в ответ, желая ощутить, вобрать в себя этот поцелуй, запомнить, впечатать в память, выжечь клеймом на коже.

Рука Шейна, давно поглаживающая нетерпеливыми движениями грудь под тканью туники, оставив возбужденные чувствительные соски, заскользила ниже по ребрам, животу, стремясь избавить от надоедливых, мешающих вещей, и уверенно справилась с кожаным ремнем, а затем ширинкой. Ладонь отвела тонкое белье, коснулась мокрых, истекающих влагой губ, один палец уверенно проник внутрь, и Вэл почти застонала в голос, запрокидывая голову, упираясь затылком в стену, ерзая волосами по щербатой поверхности, в беззвучном крике распахнув рот.

Пальцы волка задвигались внутри ритмично, умело и вдруг издевательски замерли.

Вэл задрожала, невменяемая, забывшая свое имя, потерявшаяся в окружающем ее мраке. Она задвигала бедрами, чуть расставляя ноги, не соображая, срываясь на стон.

Металлический звук расстегиваемого ремня ворвался в уши, кровь заструилась по венам, закипая в предвкушении. Рука, дрожащая и слабая, потянулась и коснулась члена — и от ощущения чужого возбуждения вихрем снесло голову, окончательно лишив последнего зачатка сознания.

Шейн разозлился, тихо зарычав. Вэл почувствовала кожей, каждым волоском на послушном чужой воле теле, как зверь почти берет в мужчине верх. Она не успела испугаться, как волк дернул ее штаны, спуская их вместе со сбившимся нижним бельем на бедра.

Вэл запуталась в одежде, наклонилась, раздражаясь, и неистово рванула ненавистную шнуровку сапога.

Не справилась.

На мгновение она растерялась и тут же засмеялась безумным неконтролируемым смехом. Еще одна слепая попытка, шнурок затрещал в непослушных руках и наконец поддался — и вот прохладный осенний воздух захолодил голые ягодицы, а штаны бесполезной тряпкой повисли на одной ноге, глупо, некрасиво.

Но кого это волновало?

Шейн, не задумываясь и не церемонясь, толкнул два пальца в мокрый рот Вэл, по языку до самой глотки.

Она подавилась, застонала, закашлялась, и пальцы великодушно покинули ее.

Уверенная рука волка легла между ног, пальцы погладили, сводя с ума, вновь проникли внутрь без лишней деликатности, и тут же ладонь другой руки заткнула рот, предугадывая, в самый последний момент приглушая громкий стон.

Челюсть свело от жестких неумолимых пальцев. Вэл замотала головой, стараясь сбросить руку, из последних сил проявляя волю, и тут же — само противоречие, послушная и покорная, позволила подтянуть себя за бедра, задирая колено.

Сердце часто забилось в горле, отзываясь на утробное звериное рычание. Вэл, совершенно точно безумная, почти потеряла сознание, когда волк вошел в нее медленно, примеряясь, привычно больно, но совершенно по-другому, иначе, другой болью.

— Ты… такая… — Голос Шейна сорвался.

Одно нетерпеливое движение бедрами, толчок, еще один, и он в ней, стирая боль, превращая ее во что-то забытое.

Рука не отпускала рот. Правильно.

А иначе…

Вэл хотела кричать, захлебываясь стонами, скулить, как щавка, не соображая, не думая о последствиях.

Минуты счастья. Мгновения безумной, всепоглощающей, налетевшей, как смерч, нежности. За которые она была готова отдать свою жизнь, если потребуется, или жизнь Шейна, что было практически равноценно. Вэл не различала себя и его. Не сейчас.

Волк входил в нее лицом к лицу, не сзади, не унижая, не покоряя, не превращаясь в неразличимый силуэт, смотря глаза в глаза, не отрывая взгляда.

Невозможно, нет сил.

Вэл прикрыла веки, темнота опустилась вокруг, плотная и густая.

Руки сцепились на светловолосом затылке, запрокинутая голова заелозила по неровной стене в такт резким движениям, и Вэл, играя с собственной жизнью, почувствовала, что еще немного, и кончит от одной мысли, что ее трахают.

Влажно, мокро. Потрясающе.

Зубы поцарапали ухо, больно, явно до крови.

Опять кровь.

Последний толчок, и сразу стало горячо внутри; и она вдруг не выдержала, заливаясь слезами, прикусывая пальцы волка, смыкая зубы, причиняя боль.

Слезы текли, оставляя дорожки на щеках, прячась за подбородком в ткани высокого ворота.

Даря освобождение.

Вэл привалилась спиной к стене, нелепо задранный плащ обнажил поясницу. Голая кожа царапнулась о неровность старого камня.

И будто огромный кусок льда посреди ее груди медленно превратился в пар, исчезающий в ночном небе белым туманом.

Она поспешно вытерла слезы, рисуя на губах неровную улыбку.

— Одевайся, — не давая отдышаться и прийти в себя, шепнул Шейн, обдавая дыханием влажную от пота шею, — маленькая дрянь.

— Ты… — аккуратно отстраняя Шейна непослушной дрожащей ладонью, не в силах двигаться, Вэл тихо, но безумно засмеялась, — ты все объяснишь мне, понял? Все правила игры.

— Он… за тебя убьет, — переводя дыхание, поправляя неразличимые в темноте штаны, вдевая ремень в пряжку, уверенно произнес волк. — Знаю, он уже предупредил тебя… Меня тоже.

Вэл усмехнулась, дернула штанину, пытаясь сунуть в нее ногу. Колени подгибались, ноги дрожали, и лишь со второй неуклюжей попытки ей удалось желаемое.

— Ты не слушаешь меня, Шейн. — Вэл поправила нижнее белье, подтянула штаны, чертыхаясь одними губами на разорванный кожаный шнурок ширинки. — Я хочу все знать. Все про вас, тварей. И ты поможешь мне, больше некому.

— Нашла во мне друга? Не боишься последствий? — Удивление в голосе Шейна было почти искренним.

Понял, видимо, что имеет дело с поехавшей.

— Плевать мне на последствия, — жестко сказала Вэл, поднимая на волка глаза с блестящей в них легкой сумасшедшинкой, — ты мне нужен.

— Ты и правда стала совсем другая, — тихо сказал волк. Он помолчал, а затем добавил: — Хочешь приручить его?

В темноте проулка Вэл не могла различить синевы узких прищуренных глаз, лишь почувствовала дыхание, тяжелое и прерывистое.

— Один раз почти получилось. — Вэл с не сходящей с губ тонкой полубезумной ухмылкой дрожащей рукой безуспешно попыталась вдеть ремень в пояс штанов. Она тихо ругнулась, не увидев в темноте брошенный сапог, ладонью отвела с ключиц щекочущие волосы.

— Ты маленькая дрянь, — повторил Шейн.

И улыбнулся.

— Ты подумала над моим предложением?

Почти незаинтересованный тон и тонкий, едва заметный излом брови. Бесстрастное, привычно бледное лицо и черные волосы.

Раза даже не повернул головы, цепким взглядом выискивая в разложенном перед собой длинном свитке что-то важное.

Вэл запнулась, кидая быстрый взгляд на посмеивающегося Зена и излишне равнодушного, чуть отвернувшего лицо Шейна.

В кабинете было душно. Так душно, что почти не хватало воздуха. Вэл посмотрела на приоткрытое окно и удивленно нахмурилась: плотная портьера медленно колыхалась под порывами поднявшегося на улице ветра.

— Мы будем обсуждать это… сейчас? — Она перевела взгляд на Раза. Он, чуть склонившись над приставной частью стола, сжал руку в черной перчатке, расслабил и провел пальцем вниз по свитку, вчитываясь в написанное.

И даже не попытался сделать вид, что ему интересна стоящая перед ним девушка.

— Тебя что-то смущает? Меня — нет. — Черные брови сошлись на переносице. Раза выпрямился, поднимая глаза на Зена. — Я не понимаю. И что ты хочешь от меня? Если они выходят в сухом остатке на эту цифру, то какие слова ты желаешь услышать? Похвалить за то, что потеряли кучу времени? Пусть сами решают свои проблемы. Мне нужен результат.

— Ра, какой результат? Три раза пересчитывали же. — Зен двинулся к столу с другой стороны, протянул руку и указал пальцем. — Смотри, если забыть о небольших убытках, то все вполне неплохо.

— Неплохо? Когда грянет мороз и у нас под окнами соберется недовольная толпа с вопросом, что им делать, ты тоже ответишь — «все вполне неплохо»?

Вэл почувствовала себя очень глупой и совершенно лишней здесь. Она не хотела слушать, вдаваться в подробности. Не желала быть даже невольной свидетельницей вещей, далеких от ее понимания.

— Я понял. Хорошо. Попробую разобраться. — Зен вздохнул, подхватил разложенный свиток, ловким движением свернул его и стукнул им по столу, поджимая губы.

Недоволен, конечно.

Она мельком обежала глазами его подтянутую фигуру. Напряжен, как струна, в карих глазах раздражение.

Получай, ублюдок.

Приятное чувство, почти удовольствие ласково щекотнуло изнутри.

— Вэл, говори, что хотела. Мне передали, что ты приходила дважды.

Она запоздало услышала обращенный к себе голос Раза.

— Стражники снизошли до моих просьб? — Вэл с неохотой оторвала взгляд от Зена и повернулась к Раза. — Удивительно. Думала, они и дальше будут меня игнорировать.

— Вэл? — Раза был явно не в духе. Он скривил губы и вздохнул, складывая на груди руки.

Она нервно стиснула пальцы, скрывая неуверенность в спокойной улыбке.

— Пусть выйдут, — Вэл бросила быстрый взгляд в сторону, замечая, как вытянулось лицо Зена, — оба. И мы поговорим.

Раза не присел, скорее прислонился к краю черного отполированного стола и, не меняясь в лице, не повышая тона, ровно сказал:

— Здесь командую я, а не ты. Прикуси язык.

Она посмотрела прямо в темные прищуренные глаза. Раза будто принял ее вызов, не отводя взгляда, замерев, превратившись в камень.

— Пусть выйдут, наместник. — С каждым произнесенным словом Вэл все больше теряла уверенность в том, что ведет себя правильно, но признаться в этом на глазах Зена было еще хуже, чем возможные последствия. — И мы с вами обсудим все условия.

Раза хмыкнул и едко усмехнулся, чуть качнув головой.

— Восхитительно, — отметил он. Пальцы в черных перчатках еле заметно сжали рукава кожаной куртки. — Так нагло, что я даже заинтригован, чтобы противиться такому напору. — Он кивнул подбородком в сторону двери. — Вы слышали ее. Идите.

— Ра! — Зен изумленно вытаращился на Раза, не сводящего с Вэл прямого, начинающего пугать взгляда.

— Идите, Зен. — Голос звучал как сталь, приказом без восклицания.

— Идем, ты слышал наместника. — Шейн протянул руку, касаясь предплечья Зена.

Тот показательно громко фыркнул, скользнул неприятным, вызывающим острое ощущение жжения в желудке взглядом по Вэл снизу вверх, стиснул свиток, сминая его, и, наконец, под воцарившееся в кабинете молчание двинулся к двери.

Когда дверь захлопнулась за спинами мужчин, дышать сразу стало легче. Вэл выдохнула через нос, расслабленно тряхнула кистью руки, поправляя рукав туники. Конечно, пыльной.

Она поморщилась. Ну не переодеваться же ей в роскошное платье, отправляясь к Раза.

Браслет она больше не скрывала. Обыкновенное украшение, оставшееся на память, отголосок далекого прошлого. Так ведь?

При мысли о том, как палец Раза играл с золотым плетением, становилось больно. Ни слова не сказал, ублюдок.

— Ну, Кролик. Я слушаю. — Раза склонил голову к плечу, черная прядь упала на лоб, коснулась изогнутой брови. — Мы одни.

Вэл сглотнула, опуская взгляд куда-то на уровень подбородка мужчины. Между ними — сколько? — пять, шесть шагов? Невозможно мало.

— У меня три условия, — быстро, пока не растеряла всю уверенность, сказала Вэл, рассматривая короткий ремешок на высоком воротнике куртки Раза. Блестящая серебром пряжка была расстегнута.

— У тебя — что, прости? — Раза провел языком по зубам, вскидывая черные брови, смотря с присущим ему спокойствием.

— Три условия. Ты слышал. — Спокойный тон давался с трудом. Уверенность утекала сквозь пальцы подобно воде. — Не делай такое лицо.

— Занимательно. Говори, — произнес Раза с легким прищуром в глазах, не расцепляя сложенных на груди рук.

— Первое: Зефф больше не ходит в дозор, а ты подыскиваешь ему работу здесь.

Сказала-таки. Сдержала обещание. Криво и не так, как планировала, но, по крайней мере, попыталась.

И года не прошло.

Несколько мгновений Раза с удивлением смотрел на Вэл, затем недоверчиво усмехнулся:

— Ого. Вот это правда неожиданно. С чего бы?

— Якова родит со дня на день. Вот именно с этого. — Вэл понимала, что хамит в каждом слове. Понимала.

Тревога опутала плотным коконом. «Будь умнее. Будь. Ну пожалуйста».

— Ясно. — Раза опустил глаза, рассматривая собственный рукав, нахмурился, стряхивая невидимые пылинки. — И почему же ты просишь за Зеффа, а не он сам?

— Потому что тебя боятся собственные люди. Боятся подойти и поговорить с тобой. — Тело заныло, противясь неудобной позе. Пошевелиться, размять плечи было невозможно.

Вэл стояла прямо, рассматривая куртку Раза, как что-то невиданное. Отвести глаза тоже не получалось.

— Я должен чувствовать угрызения совести? — Раза, судя по легкому, пренебрежительному тону, уже ничему не удивлялся.

— Не знаю. — Она помолчала, облизнула губы и добавила: — Но, по-моему, это ненормально.

— Опустим. Что еще? — Он обвел глазами ее фигуру, в голосе мелькнули нетерпеливые нотки.

Вэл прерывисто вздохнула, ощущая поднявшееся в груди тревожное волнение.

— Ты согласен? Скажи.

— Говори дальше. — Раза присел-таки на край стола, согнув одну ногу в колене.

Вэл мельком обежала потемневшими глазами скрещенные на широкой груди руки, узкие бедра в обтягивающих черных штанах, сапоги на толстой подошве, зашнурованные так туго, что перед мысленным взором возникла ясная картинка, как Раза, чуть скривив губы, дергает кожаный шнурок, присев на одно колено.

Одеваясь утром в своем доме, где они когда-то жили вместе.

Внезапная сухость во рту сковала язык.

Дикое, опасное животное. Притягательное в своей силе и чарующей необычной красоте и одновременно пугающее до дрожи.

С которым ей предстоит делить постель.

Да нет, не стоило обманываться.

Постель — слишком шикарно для такой шлюхи, как она. С такими не засыпают вечером и не просыпаются утром. Те времена в далеком прошлом.

Что предложит ей Раза? Удовлетворять наместника станет основной работой — в этом она не сомневалась. Что милорд предпочтет от своей верной подданной, желая расслабиться после рабочего дня: отличную работу ртом или молчаливо снятые штаны и раздвинутые ноги?

Вэл медленно выдохнула, стараясь унять зачастившее сердце.

— Я смогу общаться с Шейном, — сказала она и тут же торопливо добавила, наблюдая, как мгновенно меняется лицо Раза: — Стон. Дай договорить. Общаться. Дружить. Разговаривать.

— Издеваешься? — Резкий вопрос сорвался с губ помрачневшего мужчины.

— Нет, я не подведу тебя. Никаких слухов, обещаю, — быстро выговорила Вэл, забыв, как нужно дышать.

В груди сдавило, а сердце, все никак не желая быть покорным, тяжело забило в висках.

«Пожалуйста. Будь милосердным».

Тишина упала посреди кабинета осенним холодом. Под порывом ветра хлопнула тяжелая портьера, кистями скользнув по дорогому ковру.

— Дальше. — Жесткость тона ударила по ушам, не оставляя от прежней, порядком истончившейся уверенности ровным счетом ничего.

Вэл стиснула пальцы, сжимая влажную ладонь в кулак.

— Ты согласен или?.. — тихо спросила она, едва разлепив губы, не поднимая глаз, рассматривая выученный до последнего стежка высокий ворот куртки Раза.

— Дальше. — Он был немногословен.

Вэл выдержала паузу, необходимую, чтобы унять дрожь, стремительно набирающую обороты в теле. Не получилось.

Она дернула губой, поморщившись, и решительно вздернула подбородок, встречая пронзающий взгляд.

— Никаких поцелуев. Никогда. Что бы ни происходило.

Маска равнодушия на лице Раза треснула, покрываясь изломанными линиями по алебастровой коже.

— О! — Прищуренные глаза сверкнули, пугая чернотой. — Сегодня просто день откровений. Позволь узнать — почему?

Усилием воли Вэл заставила себя смиренно опустить взгляд вниз. Слишком тонка завеса, отделяющая Раза от вспышки неконтролируемого гнева. Она чувствовала это кожей, неприятным холодком во рту, но молчание было куда хуже.

— Шлюхи никогда, ни за какие деньги не продают свои поцелуи. Они дарят их по собственному желанию.

Губы Раза изогнулись в улыбке.

— Какие тонкие познания. — Чуть слышно скрипнула кожа его куртки, когда он расцепил руки, поднимая их и небрежно разминая шею. — Ты думаешь, твой рот представляет для меня такую ценность?

Вэл не думала. Она знала.

— Не имеет значения. — Она сглотнула, рассматривая ковер под ногами. Густой ворс, дорогая шерсть, по которой ходят в сапогах. И при этом — идеально чисто. Удивительно. — Это мои условия. Либо так, либо сажай на цепь и делай что хочешь.

— Опять цепи, Вэл, — сухо произнес Раза, — впору попробовать.

Он опустил руки, оторвался от стола, медленно приближаясь.

Тело тут же отозвалось на его движение: дрожь прокатилась по плечам, хватанула ледяной лапой столб позвоночника.

— Скажи что-нибудь, — прошептала Вэл, поднимая глаза.

Неуверенность заполнила нутро, перелилась через край, большими плюхами капая вниз.

В голове гудел рой остро жалящих ос. Перегнула, несомненно. И что же, Раза накажет ее за своеволие?

Между ними остался лишь шаг, не больше, когда он заговорил: спокойно, убедительно, почти равнодушно.

— Твои поцелуи мне не нужны. Не пытайся продать себя дороже. Выглядит смешно, не более. — Раза поднял руку, пальцами в черной перчатке касаясь ее щеки.

Прикосновение обожгло холодом. Незнакомое, чуждое ощущение, лишенное привычного тепла рук.

— С Шейном можешь общаться. Хочешь рисковать им — твое право. Я тебя предупреждал. — Рука поднялась по скуле, задела висок, длинный палец очертил линию роста волос, спускаясь к уху.

Вэл почти не смела дышать. Она замерла от тихого страха, накатывающего волна за волной подобно приливу: от несмелого очаровательного восторга и вдруг возродившейся в ней необъяснимой нежности.

Странное сочетание, вывернувшее душу.

— Ну а Зефф… — Ладонь Раза отвела каштановые пряди, аккуратно, ласково отодвинула ворот туники, большим пальцем поглаживая кожу. — Хорошо. Ради Яковы — что угодно. Среди моих людей так мало женщин, увы. Будет работать в архиве.

— Что? — Вэл моргнула, не совсем понимая смысл сказанных слов, а когда поняла, оторопело мотнула головой. — Раза. Нет. Ты что? Не надо!

— Что такое? Ты же сама попросила подыскать ему работу здесь. Я ее нашел. Пусть коробки таскает. Мне все равно. Передай, что в деньгах он не потеряет, остальное решу с ним. — Раза иронично приподнял уголки губ, ударяя насмешкой в темных глазах. — Так что же, Кролик? Я выполняю твои условия. Слово за тобой.

Чуткие пальцы ласкали шею нежно, медленно, чуть гладили плечи, расслабляя, поддразнивая, побуждая откликнуться.

Вэл запоздало поняла, как сильно скучала по этим прикосновениям. Сердце на миг растаяло, забылось, отодвинув все прошлое, все невысказанное.

— Конечно… я… — Она не знала, что следует сказать.

Вэл была точно дикий, зашуганный зверек, почувствовавший тепло рук вернувшегося из небытия хозяина.

Хотелось потянуться вперед, прижаться щекой к мягкой коже куртки, глубоко вдохнуть запах Раза, наполнить им легкие до предела, чтобы голова закружилась, улетела, забылась.

— Скажи. Я — твоя, Раза, — мягко и спокойно произнес он, заглядывая в помутневшие от неожиданной щедрой ласки голубые радужки.

— Я — твоя, Раза, — покорно повторила она, ставя точку.

Сдалась. Затрясло так, что руки заходили ходуном. От ласки, от давно забытой нежности, от ощущения потерянной надежности и защиты.

Еще немного, еще чуть-чуть. Пусть трогает, гладит, ласкает. Делает что угодно. Пожалуйста.

— Если ты моя — тогда расскажи мне, а что у тебя на шее?

Сердце замерло, а затем ударило, подскакивая до самого горла.

Весь мир звенящими осколками рухнул вниз, срываясь в удушающую безнадегу.

Лицо Раза исказила жесткая злая ухмылка.

Резкое движение плечом, игра сильных мышц, заметная даже под одеждой, — и с губ Вэл сорвался тихий стон, когда пальцы, только что нежные, обхватили шею, сильно сжались на горле, причиняя боль. Она захрипела, дернулась, вцепляясь ладонью в запястье мужчины.

Больно. Унижающе. Привычно.

Так, как и всегда.

И тут же страх, отступивший было, уколом пронзил под ребрами.

— Кто в этот раз? Волк? Или нашла новую забаву? Говори. — Узкие черные глаза уничтожали, подминали под себя, цепляли, подавляя волю.

— Никто! Пусти меня! — Вэл дернулась всем телом, закусила губу, скалясь открыто, не отводя взгляда.

Злость поднималась в ней, вскипая горячей лавой.

Она устала бояться. Устала быть сломленной, поверженной, подавленной страхом и силой Раза. Ей было плевать на вину, на обстоятельства, на то, что ее предупреждали.

На то, что следы на ее шее принадлежали Шейну.

Она желала их и, получив, ни о чем не жалела.

И если Раза считал, что Вэл должна быть ему верна, едва ступив в этот проклятый город, — пусть катится в пекло, где ему уготовано почетное, честно заслуженное место.

Потому что это была не измена. Потому что это было другое, личное, то, что никогда его не касалось. Долг, который Вэл отдала волку.

Близость примирила их, стерла прошлое, и ничто больше не имело значения.

Но она знала одно — то, что произошло, — не должно существовать для Раза. Никогда.

— Что у тебя с шеей? Говори! — Раза хорошенько встряхнул ее, заставляя переступать по упругому ворсу ковра в попытках удержаться ровно.

Грудой камней упало на плечи, придавливая к полу, отчетливое понимание того, насколько стала невыносима боль, как сильна усталость от извечных унижений.

— Нормально у меня с шеей, понял? — прошипела Вэл сквозь стиснутые зубы. И безумно, бесконечно испугалась, увидев нечеловеческую ярость в черных глазах.

Раза сдавил ее горло пальцами и тут же отшвырнул от себя, вложив в движение силу. Вэл отлетела назад, ударившись спиной о дверцу большого деревянного шкафа. Хрустнуло дерево. А может быть, и кости — она не видела различий.

— Учись хорошим манерам, Валлери Эйри, — отрывисто, хриплым голосом произнес Раза, приближаясь поступью зверя, загнавшего в угол беззащитную жертву.

С трудом устояв на ногах, прислонясь к шкафу, Вэл ошарашенно мотнула головой, каштановые волосы прядями заскользили вдоль лица, падая на блестевшие страхом глаза, мешая.

Она вскинула подбородок, смотря, как блики света размазываются по черной кожаной куртке, играя в движении, и тут же кулаком Раза ударил ее по лицу, взрывая голову болью.

Ее откинуло назад, кровь хлынула в рот, запах меди и соли ворвался в ноздри. Вэл пошатнулась, ноги подогнулись, но она чудом устояла, вжавшись в твердыню деревянного шкафа за спиной. Подняла дрожащую руку, дотрагиваясь пальцами до разбитых губ.

Удивительно, что целы зубы. Вэл медленно отняла руку, изумленно распахивая глаза, смотря на трясущиеся, обагренные кровью пальцы.

Невероятно. Раза…

— Сука ты… — Она подняла окровавленное лицо вверх, нервно проводя языком по нижней разбитой губе. — Ты меня ударил.

Раза едко хмыкнул и наклонил голову, не отводя жесткого, пронзающего насквозь взгляда.

Быстрые юркие змейки скользнули под белой кожей, исчезли и возникли вновь.

Вэл уже не совсем понимала границы своего страха. Больше, казалось, было невозможно, но сердце, вылетающее из груди, говорило об обратном. Возможно. Будет еще страшнее.

Потому что Раза терял контроль, погружаясь в собственное безумие.

Вэл сглотнула, смотря в черные беспросветные глаза. Страх затопил ее, не давая дышать.

Убьет ведь. Еще немного, и убьет. Не рассчитает силу или, наоборот, рассчитает — но исход один. Убьет. Потому что слишком сильны чувства, слишком больно бьет по самолюбию униженное достоинство зверя.

Что это? Необъяснимая, существующая на уровне инстинкта любовь?

Нет. Любовь — она другая, Вэл знала это со всей уверенностью. Она все еще помнила ее, осколки, лоскуты былого, затухающие со временем, как горячие угли под накрапывающим дождем, готовым сорваться с неба ливнем.

Существовало совсем другое слово для обозначения опасного предела в глазах черного зверя.

Проклятие, принадлежащее только Раза, его собственное, дикое и жестокое.

Вэл шарахнулась в сторону, скользя спиной по гладким дверцам шкафа, когда Раза решительно шагнул вперед.

— Сука? Я тебя предупреждал, Кролик. — Голос исказился, отдаваясь рыком в каждом слове.

Пальцы впились во взлохмаченные волосы, вздергивая, ударяя затылком о дверцу шкафа. Внутри что-то с грохотом обрушилось, глухим звуком упавших бумаг устремляясь на пол.

Кулак врезался под ребра, выбивая дух. Вэл сипло выдохнула, сгибаясь пополам, чувствуя болезненное натяжение в волосах. Рука Раза крепко держала ее, не давая рухнуть на пол.

— Отвечай, когда я задаю тебе вопрос. Кто… тебя… трахал? — Раза тяжело дышат, черные волосы прилипли к мокрому лбу, пот тонкими каплями скользил по вискам.

Вэл заскулила от боли, силясь сделать вдох. Вдохнула и тут же зашлась в надсадном кашле.

— М-мразь… — голос предательски задрожал, кожа запрокинутой головы нещадно болела, — ты! Хватит избивать меня!

Раза зарычал. Вэл зажмурилась, внутренне сжимаясь, ожидая удара. И тут же тяжелый, затянутый в черную перчатку кулак врезался в скулу с такой силой, что перед глазами вспыхнули молнии. Голова пошла кругом, тошнота рванула вверх по горлу. Вэл припала на одно колено, сплюнула заливающую рот кровь и выпрямилась, вставая прямо, борясь с подступающим беспамятством.

Пылающая, держащая ее на ногах злость густо перемешалась с отравляющим тело страхом. Хотелось упасть на колени и молить о пощаде, и в то же время она была готова молчаливо умереть, забитая до смерти, ведомая собственной гордостью.

Раза приблизился, чуть склонив голову к плечу, с интересом рассматривая безрассудно смелый, полный ненависти взгляд девушки.

— Отвечай, когда я задаю тебе вопрос, — повторил он низким, чужим голосом.

Пот блестел на его лице, губы, сжатые в линию, казались мертвенно-бледными, и только черные глаза лихорадочно, болезненно сверкали.

Вэл, оскалившись, глубоко дыша, с трудом удерживая плывущую голову в сознании, приоткрыла разбитые губы и на выдохе зло сказала:

— Да пошел бы ты в пекло, любовь моя.

Движение Раза было почти незаметным — столь стремительно он выбросил вперед руку, хватая Вэл за шею.

Сильным рывком он швырнул ее на пол. Она со всего размаху больно ударилась плечом, проехавшись по идеально чистому ковру лицом, пачкая его кровью.

Не успела опомниться, как удар сапогом под живот заставил ее кратко вскрикнуть, а потом тихо, жалобно заскулить.

Стон сорвался в хриплый смех. Вэл повалилась на спину, смеясь, совершенно не соображая. Голова разрывалась от боли, точно она боднула дерево.

— Бей, сука! Давай же! Это уже… не важно… Сколько хочешь бей, слышишь?!

Кровавый пузырь поднялся на губах и лопнул. Вэл, смеясь как полоумная, тыльной стороной ладони вытерла красный от крови рот и сразу, против воли, бессильная, откинула руку, расслабляя пальцы.

В поле зрения мелькнули длинные ноги в черных штанах, два ремня нахлестом на узких бедрах и край черной кожаной куртки.

Вэл была беззащитна. Совершенно.

Слабый человек перед лицом хищного зверя, загнанный в угол.

И в этот раз никто не придет на помощь, потому что недавний спаситель оказался куда страшнее любого из побежденных им чудовищ.

Смех сорвался в надсадный кашель. Вэл сплюнула кровавую слюну на идеально чистый ковер, наблюдая, как Раза подходит, вставая рядом.

— Ты хочешь знать кто? Я скажу тебе. — Она запрокинула голову, затылком вжимаясь в мягкий ворс, ухмыляясь, смотря вверх, в черные омуты страшных беспощадных глаз. — Я не видела его лица. Я просто согласилась отдаться первому встречному, слышишь? Первому, кто захочет поиметь шлюху наместника.

Когда-то давно она слышала, что смерть пахнет потом и кровью. Пустое книжное выражение, почему-то оставшееся в памяти.

Оно было верным.

Ребра хрустнули от удара черного сапога, внутри разорвалось болью, стремительно наполняющей все тело, заструившейся в венах вместо крови.

— Хватит, Ра! Прекрати! — крикнула Вэл, закрывая лицо от ударов перекрещенными руками, из последних сил пытаясь удержать себя в разуме. — Хватит!

Раза зарычал, набрасываясь на нее, садясь сверху, придавливая к полу своим весом, сжимая ноги бедрами.

— Ты… — удар по полу, у самого лица, от которого стало невыносимо страшно, — не смеешь! — Еще удар, и капли крови из разбитых костяшек пальцев брызнули на щеку. — Не смеешь, Вэл!

Вэл заорала в голос, почти обезумевшая от страха, неистово дернулась, сжимая кулак, ударяя по нависающему над ней лицу, вкладывая в удар всю силу, что у нее осталась.

— Прекрати! — В голубых, совершенно сумасшедших глазах сверкнули слезы. — Ненавижу тебя!

Кулак врезался в зубы, раскроив бледную губу. Вэл увидела красную струйку на белом оскале, черный, всепоглощающий огонь в мутных глазах. И одновременно рев зверя взорвал уши.

Превращение произошло мгновенно. Вэл даже не успела понять то, что увидела своими воспаленными, полными слез и страха глазами.

Кожа черной куртки натянулась до предела и лопнула, разлетаясь клочьями, обнажая густую черную шерсть. Алая пасть, раскрытая в ужасающем оскале, сверкнула белыми огромными клыками.

Горячее дыхание прокатилось по лицу, мелькнул совершенно черный, лишенный чего-либо человеческого, полный ярости глаз, и Вэл сипло застонала, чувствуя острые, как лезвия, клыки, сомкнувшиеся на горле.

Мир вспыхнул белым и оглушительным, сверкнул молнией перед глазами, ударил громом по безвольному телу.

Оказывается, смерть пахла потом, кровью и знакомым теплым запахом шерсти черного пса.

Она мягко, неуверенно улыбнулась, смотря вверх, встречаясь с узкими глазами, полными тьмы. Тонкие теплые струйки заскользили, чуть щекоча кожу, вниз по шее, капая, впитываясь в дорогой ковер.

Зверь тяжело дышал, покрытая черной густой шерстью грудь поднималась и опускалась, он нависал над Вэл, держа ее в клетке сильных лап. Мощные челюсти впились в горло, не отпуская, обдавая горячим дыханием.

Вэл, не отводя взгляда, не отдавая себе отчета в собственном поступке, подняла трясущуюся слабую руку. Пальцы тронули низко прижатое треугольное ухо, и зверь дернулся, приседая на лапы, низкий рык завибрировал в горле.

Вэл не боялась его, не ощущала страха перед огромным зверем, державшим в клыках ее жизнь.

Безразличие на грани с глупостью? Возможно.

Пальцы зарылись в черную шерсть, нежно поглаживая, касаясь мягкого уха. Ласкали, чувствуя рождающееся в горле зверя рычание.

— Я — твоя, Раза, — шепнула разбитыми губами Вэл, не отрываясь смотря в черные глаза, — этого не изменить.

Зверь дернул шкурой, дрожь прокатилась по сильному мощному телу. Черный глаз моргнул, зрачок, едва различимый от радужки, тускло сверкнул, и Вэл невольно вдохнула полной грудью, когда клыки, скользнув по раненой коже, оставили ее горло.

Тишина вокруг, нарушаемая лишь шумным тяжелым дыханием баргеста и собственным рваным, казалась мягкой, почти нежной.

Вэл смотрела на зверя блестящими от слез, потерявшими способность видеть и воспринимать действительность глазами.

Она трогала его шерсть руками, подушечками пальцев зарываясь в мягкость густого меха.

И тихо застонала, когда обжигающе горячий язык ласковым теплом коснулся лица. Язык прошелся вверх, слизывая кровь, нырнул в пасть, словно желая распробовать вкус, и снова влажными длинными звериными движениями заскользил по коже.

Вэл, послушная, спокойная, внимающая лишь ощущению мокрого тепла на своем лице, медленно прикрыла веки, чувствуя, как зверь, черканув по коже холодным носом, коснулся языком уголка ее губ аккуратно, стараясь не причинить лишней боли.

Дыхание черного пса было густым и горячим, и Вэл запоздало удивилась тому, что оно кажется ей приятным, будто не будучи совсем звериным.

Это было дыхание Раза, и ничье иное.

Вэл не осознавала времени, не понимала, как долго зверь вылизывал ее лицо и шею. Время превратилось в пустое слово без смысла и содержания.

А потом Раза молча отпустил ее, отодвинувшись в сторону, не удерживая и не скаля зубы. Вэл, с трудом находя в себе силы, медленно поднялась на ноги, пошатнулась, на миг теряя зрение, и посмотрела на огромного черного баргеста, с равнодушием отмечая его затравленный дикий взгляд. Зверь проводил ее мутными глазами до самой двери.

Вэл очень плохо помнила, как вышла из кабинета.

Голова соображала медленно, мир потихоньку закручивался спиралью, серые точки перед глазами, кружащие как пепельные мухи, все никак не исчезали, сколько бы она ни терла покрасневшие веки.

Боль царапала где-то на задворках сознания, колола под ребра, зудела разбитой скулой, заливая тело совершенно пьяной усталостью.

Полыхающее в венах пламя схлынуло, оставив после себя опустошенность и почти безразличие.

Лица застывших у дверей стражников изумленно вытянулись, когда Вэл, безучастным взглядом скользнув по их фигурам, прошла мимо.

Свет в длинном просторном коридоре от большого высокого окна, застекленного каким-то невообразимым, совершенно вычурным витражом, резанул по глазам, рождая слезы.

Она остановилась, жмурясь, в полнейшей растерянности, теряясь в пространстве.

— Вэл…

Обернулась на голос, поморщилась, сквозь пелену, застилающую взгляд, пытаясь разглядеть хоть что-то.

Разглядела.

Полное ужаса лицо Шейна оказалось совсем рядом, бледное, обескровленное, с глазами, в которых она увидела нечто знакомое, виденное не раз, дикое, поднимающееся из самых глубин, рождающее зверя.

Он порывисто шагнул к ней, и Вэл слабо улыбнулась, протестующе поднимая ладонь.

— Все хорошо. Правда.

— Знатно он ее уделал, — прозвучал за спиной искренне изумленный голос Зена.

Вэл не хотела признаваться себе, но стоило — промелькнувшие нотки сочувствия были настоящими.

— За… что? — Пальцы Шейна потянулись к разбитому лицу, почти коснулись и замерли в нерешительности.

Вэл посмотрела в синие, вдруг почти черные глаза, читая невысказанный вопрос.

— Все в порядке. Так было нужно. Не волнуйся, пожалуйста.

Горло казалось сухим, лишенным влаги. Нужно было добавить что-то еще, дать понять Шейну, что ему ничто не угрожает, что Раза не знает и никогда не узнает о том, что было между ними, даже если Вэл придется расплатиться за молчание жизнью.

Это было важно. Меньше всего она хотела причинить волку вред. Достаточно было и того, что с ее легкой руки однажды его жизнь была уже почти разрушена.

Вэл понимала, что Шейн сам, по доброй воле, пошел против Раза когда-то, но… сердце вторило свою правду.

Было страшно представить, что пришлось пережить волку, когда он вернулся в город. Унижение, всеобщее презрение, клеймо предателя, будто выжженное на коже каленым железом, — ни для кого не осталось тайной, что он предал стаю. Предал самого Раза, желая ему смерти, забавы ради посягнув на его Вторую.

А потом щедрое прощение, игра на зрителя, умный, расчетливый ход — Вэл слишком хорошо знала Раза, чтобы поверить в то, что он дорожил жизнью волка.

И, как итог, тяжелые цепи долга, привязавшие Шейна к своему новому лидеру.

Жизнь под защитой Раза — единственный шанс для предателя в этом городе. Насмешка судьбы, потому что Вэл, вернувшись, оказалась совершенно в таком же положении.

Удивительно. Она не понимала почему, но чувство вины играло с ней в странные, неведомые игры.

Дразнящий, скользкий, спустя время ставший совершенно невыносимым обман Шейна требовал искупления, заставлял сжиматься сердце от одного только взгляда на волка.

И абсолютно необъятная пустота, когда она пыталась почувствовать что-то похожее в отношении Раза.

Вэл подняла замутненный взгляд на Шейна, с трудом сосредотачиваясь на его лице, слушая нарастающий гул.

Шейн не волновался за свою жизнь. Совершенно. Кое-что посильнее страха за собственную шкуру прорывалось сквозь побледневшую кожу.

Дикий зверь пылал в потемневших, на грани с бурей, глазах, готовый в любой момент вырваться наружу, достаточно одного случайного, необдуманного слова.

Нет. О боги, нет.

Вэл поморщилась, прикрыла веки и подняла ладонь, отводя прилипшие к мокрому лбу волосы.

Она этого не выдержит. Только не сейчас.

— Шейн, я… — каждое слово давалось с трудом, прорываясь сквозь намертво застрявший в горле ком, — мне… кажется… плохо.

Рвота хлынула без предупреждения. Вэл еле успела согнуться, отправляя себе под ноги скудные остатки завтрака. Волосы упали на глаза грязными, влажными от пота и крови прядями. Желчь прошлась по горлу, разъедая язык, пузырями оставаясь на разбитых губах.

Вэл закашлялась, пошатнулась, в коленях вдруг что-то сломалось, ноги согнулись, как у шарнирной куклы, и она рухнула бы на пол, но Шейн тут же подхватил ее, легко поднимая на руки.

Уже теряя сознание, Вэл почувствовала, как уплывающая в благословенную темноту голова откинулась на его локте, потом качнулась, падая ему на грудь.

И все наконец закончилось.

Шейн был настойчив, уговаривая Вэл выйти на улицу. Она вяло сопротивлялась, но полетевший в лицо сдернутый со стула плащ ясно дал понять, что согласиться будет правильным решением.

Она оделась, укуталась до самого горла, накинула на голову капюшон, прячась от возможных, излишне любопытных глаз, и жестом подозвала крутившегося под ногами Раша.

— Я поведу его, — сказал Шейн, щелкая карабином толстого кожаного поводка, — давай шевелись, слабая человечишка.

Вэл вскинула на него удивленные глаза. Хмыкнула, не давая губам расползтись в улыбке.

— Иди ты, волчушка. — Вэл хлопнула Шейна по плечу, чувствуя пальцами бархатную замшу.

Тот закатил глаза, усмехнулся, делано вздохнул и наклонился, пристегивая за ошейник подпрыгивающего на месте пса.

Она распахнула дверь своей комнаты, и Раш тут же, словно дорвавшийся до воли молодой щенок, рванул вперед, загребая лапами по половицам, до предела натягивая поводок.

— Стоять! Не тяни ты! — недовольно воскликнул Шейн, и Вэл улыбнулась, наблюдая, как мужчину едва не уносит в дверной проем.

Не стоило недооценивать взрослую собаку размером с. — волка.

— Эй, я что-то не понял, — услышала Вэл уже у самой входной двери, — волчушка от слова «чушка», что ли?

— От слова «волк», — с совершенно серьезным лицом ответила Вэл, — конечно, от слова «волк».

Никаких поблажек Вэл не дождалась. Было наивно полагать, что Брита будет хотя бы немного снисходительнее по отношению к ней. Скорее наоборот, — она наслаждалась, наблюдая, как девушка морщится от боли в сломанных ребрах, поднимая очередную стопку запыленных документов. Понять Бриту было можно: за то время, что Вэл провалялась в постели, зализывая раны, случилось ужасное, чудовищное происшествие — в архиве появился враг.

Зефф, невероятным образом занимающий слишком много места везде, где бы он ни находился, будь то пространство у стола Руны или самый дальний угол архива, одним своим существованием нарушал умиротворенную атмосферу царства Бриты.

И виновата в этом была, конечно, Вэл.

Зефф был прямолинеен, когда, уронив на себя чуть ли не весь стеллаж, громко выругался, проклиная Вэл, Раза и суровую судьбу, пославшую ему такие испытания.

Она долго шипела на него, заставляя утихомириться и не вдаваться в подробности о том, как и почему бородач оказался в архиве.

Но было поздно. Оказалось, Зефф давно поведал милым обитательницам пыльного подземелья о том, кого следовало благодарить за свое появление здесь.

Слушая льющийся изо рта Зеффа поток слов, щедро сдобренный бранной речью, Вэл с охватившей ее обреченностью наконец поняла, почему ее постоянно преследуют колкие, сжигающие дотла взгляды Бриты, неотрывно следящей за ней из-за полок и коробок.