- Итак, кто предложит вариант действий? – это наш сегодняшний инструктор, капитан Чермис, интересуется. Сегодня он нас гоняет, то есть обучает, конечно! Боевой офицер, по рассказам и виду, да еще и калека – три пальца на левой отсутствуют, шрамов хватает, да и двигается он так, что понятно, спина тоже не в порядке. Но ему-то ползать не надо, он рядом с нами, сопящими, прогуливается! Хорошо ему, вопросики задавать… Тут просто думать тяжело, а не задачки решать! Не припоминаю, чтобы над нами так на Земле издевались даже в учебке! Хотя – и служба там моя была… так себе. Автомат пяток раз в руках держал, из них один на присягу… В караулы с пожарным топориком на ремне с развода маршировали, хоть стой, хоть падай. Караулить, правда, тоже не сильно чего было, оно в тех боксах и так-то никому особо не нужное стояло, ну кроме как по назначению или на металлолом… Может, именно поэтому за весь период Земной службы у нас случалось… что угодно, от самых причудливых вариантов «залётов» до самого идиотского и травматического «неуставняка», причем и наказания за все это были какими угодно, но только не адекватными! Помню, как за пьянку(!) в наряде(!) один «молодой» (месяц как лычки получил, нам всем тогда навесили) младший сержантик, из моего призыва… в отпуск поехал! Ухитрился так качественно прогнуться перед «шакальём», да еще что-то пообещал привезти, приятно шуршащее, кажется… И вместо «губы» за такой классический, можно сказать, «залёт» – курорт! Кстати, а два «духа», которых этот сержантик «за компанию» подпоил (ну, или они ему притащили – по мне, не имеет значения, он старший), улетели «на губу» по пять суток на рыло… А один «дед», на полгода старшего призыва, за то, что на «духе» шинель погладил (эстет, мля, на доске ему «…не такая форма получалась…», одел на духа дополнительный «камок», под свою шинельку, водичкой побрызгал и давай горячим утюжком разглаживать – ожоги первой-второй и даже, вроде, парочка третьей степени; пацана в госпиталь на пару месяцев уложили сходу), ух как был наказан «зверски» – разжаловали до ефрейтора! О-о-о-о, как он «страдал» от потери парочки «соплей» с погон! Почему так «жестоко» наказали? А за месяц до этого «аккуратиста», другой «дед», за свою собственную провинность, уже на «дизель» сесть успел; сел лишь за то, что одного «духа» пытался к порядку призвать кулачно-рихтовочными («фанера», кто понимает) воздействиями. Кстати, как раз «севший» был в целом прав, ему сочувствовали всей частью, включая самих «духов», а стукача-пострадальца пришлось и вовсе в темпе переводить в другую часть – чтоб не устроили ему свои же «молодые» веселуху, он парией стал… Так вот – двумя подряд «дисциплинарниками» начальство решило не щеголять; ибо один – это «борьба с дедовщиной», а вот два и более – это уже «ненадлежащее поддержание порядка во вверенном подразделении», типа «…а чего это тут у вас такое творится, что «сигнал» за «сигналом»?! А чем товарищи ахфициры заняты, что всякое непотребное среди подчиненного переменного состава процветаеть?!...». В итоге вышло, что реальный козел (и не один он, как упоминалось) отделался испугом, а «правильный дед» на два года с дембелем попрощался… Я, к слову, само понятие «дедовщина» полностью поддерживаю! Только не «дурная дедовщина», когда вот такие умственно отсталые от безделья куражатся над духами. Дедовщина, по моему глубокому убеждению, крайне полезна – когда правильно организована! Ибо сталкивался с ней и как рядовой, и как уже дед-дембель, и прекрасно осознаю, что писаными нормами устава охватить все грани человеческого коллектива просто невозможно. Устав – это скорее свод тех правил, которые в идеале необходимы к исполнению, ну и набор пожеланий «как оно бы было хорошо и правильно». Но использовать постоянно устав в повседневной жизни… ну попробуйте расписать для себя все, абсолютно все правила поведения в собственной квартире – и попытайтесь по ним и жить, не допуская ни малейшего отклонения?! А когда соблюдать все правила невозможно – хотя бы потому, что для любого момента жизни правила просто не написаны, нереально это, полное собрание сочинений Маркса-Энгельса-Ульянова коротким рассказиком покажется в сравнении – то в силу вступают неписаные нормы поведения! Что, собственно, и является этой самой неуставщиной, дедовщиной и вообще самым лютым жупелом для домашних мальчиков и не менее домашних, не имеющих ни малейшего понятия о реальной армии, мамочек-тётенек (замечал, что как бы не громче всех про «…защитите наших деточек от жутких садюг-дедов!» орут те тётеньки, у которых этих самых детей-кровиночек нет, и вряд ли уже будут, вот такой вот парадокс!.. о парадоксе, согласно которому «садюги-деды» вылупляются из, о ужас (и вообще «…такова-быть-ни-можит-никагда!..»), тех самых «кровиночек» – даже начинать разговор страшно!). Хотя, повторюсь – это всё о «правильной дедовщине», а не о вывертах сознания садистов в погонах. Впрочем – а садисты без погон разве редкость и принципиально отличаются от опогоненных? Священники-педофилы, учителя-маньяки, общественники-серийщики, про развлечения «золотой (и не очень золотой) молодёжи» и вовсе молчу, эти иногда патентованных палачей в истерику вогнать смогли бы, не особо напрягаясь…

Но, повторюсь, так свирепо нас не гоняли даже самые злобные… кто угодно, ни «деды», ни «шакалы»! Капитану Чермису гран-при, первое место и дубовый… венок, чтоб его! Хотя осиновый, только кол, смотрелся бы в этом упыре лучше, в любом варианте, хоть в сердце, хоть в заднице! Киплинг все же гений был, знал, о чем писал: «…День-ночь, день-ночь, мы идем по Африке… Пыль-пыль-пыль-пыль от шагающих сапог…»… Угу, про нас писал – только чуть неточно, надо было «…час-два-три-четыре… мы ползём по полигону… пыль-песок-пот-грязь-везде, в глазах, в ушах, в зубах, в…» – стоп, это лишнее! Хотя-я-а…

Ползём мы сразу двумя взводами. Наш, второй взвод третьей роты четвёртого учбата, и первый взвод второй роты из первого, в смысле, учебного батальона – первого! Почему так? А чёрт его знает, понятия не имею; может, кто-то заболел, или нажрался вусмерть, или гороскоп чей-нибудь не сложился – факт в том, что нас погнали на занятия в расширенном составе, присоединив к одному из самых известных в учебке подразделений… или их к нам? Да не важно… Чем славен «два-раз», то есть вторая рота первого учбата? Да тем же, что и «раз-раз», конкретнее – женским отделением в составе своём!

В армиях СНГ-овии, как и в большинстве армий Земного мира вообще, служит весьма значительное количество женщин, не такая уж это новость – и давненько служат, счёт с десятилетий скоро на столетия перейдёт. Кстати, и среди местных наемников, «полицейских» сил, орденских патрулей и прочих формирований – тоже встречаются; и даже не сказать, чтоб совсем редко – Орден вообще слегка свихнут на гендеризме, старательно задаёт тон, ну а остальные в меру разумения... Служат они в разных местах и на разных должностях, только вот, насколько я знаю, совсем уж полное равноправие достигнуто, пожалуй (и то по слухам), разве что в Армии Обороны Израиля. В прочих армиях женский пол в силу своей малочисленности старается «освоить» относительно «тёплые» места, часто не чураясь пользоваться «природными», так сказать, возможностями для служебного продвижения – или методом обвинения всех подряд в том, что обвиняемые пытались, намекали или предлагали им, бедным-несчастным-страдалицам, воспользоваться этими самыми ихними «природными возможностями»… это у многих уже излюбленный (а часто и единственный) метод карьерного роста – харрасмент, точнее, угроза обвинения в оном! Если его нет – его нужно обязательно придумать, ведь куда сложнее и заметно дольше просто «расти» по служебной лестнице, добиваясь всего собственными талантами, тем более если «таланты» эти вполне средненькие, а потому заметный рост не светит в силу вполне заурядных причин… А денег и положения – хочется! И побыстрее! Впрочем, думаю, и в АОИ то же самое, просто при таком количестве девок тёплых мест на всех хватить не может по определению, вот и тянут, бедняжки, в основном общую лямку, особо смазливым и достаточно покладистым/понятливым, естественно, скидка…

Другое дело – учебные батальоны ново-земельной РА, и в частности «первые». Здесь учат «боевое мясо», рядовую пехоту и речников-моряков, которые по определению предназначены для непосредственного контакта с противником. Это вам не секретут...тарши, так и быть, или «офицеры по связям (прям в яблочко! во как обозвали-то!) с общественностью», ну на крайний случай секретчицы-поварихи-бухгалтерши-нужное-подчеркнуть! Мы – «пушечное мясо», мы те, кто будет сидеть в окопах/фортах под обстрелом или переть на те же окопы/укрепления в атаку, ползать по болотам сельвы или солончакам саванны, гоняться за бандитами или улепётывать от них же, орать «уррррра!» и – «нести потери»… И, учитывая общую численность женщин на НЗ, совать в передовую линию девчонок – просто маразм! Я, к слову, когда о подобном услышал – был не просто удивлён, скорее ошарашен! Девочек, конечно, по кривой и хромой статистике этого Мира, на НЗ рождается в среднем на треть больше, чем мальчиков, что может быть связано с банальной нехваткой женщин вообще… Известно ведь, что после глобальных войн в местностях, по которым те войны качественно прокатились, почему-то рождается больше мальчиков, причём чем именно такое явление вызывается, никакие профессора не объяснят – даже если начнут долгие рассуждения с использованием крайне заумных латинских, псевдолатинских и каких угодно ещё терминов. Констатируют факт, не более того… так что общеизвестная статистика: местного молодняка женского пола больше, нежели мужского, и численность нифига не выравнивается к моменту полного взросления – гибнут от естественных причин поровну и даже пацанва чаще, просто в силу моральных требований. Вот переезжают женщины сюда, на НЗ, куда реже... в разы, поэтому их всё ещё маловато! И зачем этих соплюх в армию взяли, да ещё не на контракт, а по призыву, и в виде вишенки на тортик запихнули в первый учбат Ново-Одессы?! Нет, если наглухо засрать мозги «равноправием» (при этом технично съехав с темы равных обязанностей – только права, только хардкор!), то какой-то отдалённый смысл просматривается… особенно если не вспоминать про эффективность. Поскольку давным-давно очень даже независимые исследования дали вполне прогнозируемый результат: мы – в смысле мужчины и женщины – разные! Нет, мы кушаем одинаковую пищу (кстати – не всегда, «жареная клубника» уже вошла в народный фолкльор!), дышим одинаковым воздухом, пьём одинаковые напитки… к сожалению, и женский алкоголизм тоже уже вошёл – и, увы, не в фолкльор, а в медицинскую статистику… Но факты упрямая вещь, а факты утверждают, что с использованием (или прилаганием, или употреблением, или как там ещё пожелают феминистки, категорически неприемлющие понятие «использовать» по отношению к женщинам, но ничего не имеющие против применения оного термина к мужчинам) женского личного состава в армии имеются: «…Медицинские проблемы: разница между мужчинами и женщинами в анатомии, физиологии, биомеханике и метаболизме, и следующая из этого разница в боевой эффективности. Исследования проводились подразделением военной физиологии медицинских войск, центром боевой физподготовки пехотных и десантных войск и другими соответствующими структурами медицинских войск, командования сухопутных сил и т.д., а также гражданскими исследователями.

Я ожидал… большего, честно говоря. Хотя стоило подумать своей головой, и сделать соответствующие выводы! Сам же знал, численность населения на Новой Земле весьма невелика, тем более численность населения, живущего «с клинка». Крупной считается банда от двух десятков рыл, полсотни – уже серьёзный отряд! На вооружении банд – лёгкая стрелковка, пулемёты ручные, редко единые, ну гранатомёты ещё, тоже ручники… Против таких противников и действия соответствующие, упор на массирование огня да быстрый «вынос» тяжёлым вооружением, лучше всего с бронетехники! Соответственно, и гоняют нас на действия звеньями по два-пять человек, отделениями, как апофеоз ударной мощи – взвод… О взаимодействии взводов, батальонов и так далее (хотя тут спорно, есть ли вообще данное «и так далее» – не удивлюсь, если максимальное воинское объединения заканчивается ситуативно формируемыми бригадами из нескольких взводов с приданными им средствами усиления – поскольку на большее просто не хватит людей! То есть, может быть, формально и есть полки-дивизии – но «вживую» никогда и нигде не собираются даже для парадов!) – вообще речи не идет, по крайней мере, не на нашем уровне. Оборона тоже преподается – специфическая. О «правильном» построении – типа «…Для организованного поражения противника назначаются рубежи открытия огня ПТУР, из танков, из орудий боевых ма­шин пехоты, из стрелкового оружия. Дальность эффективного огня стрелкового оружия составляет 400—600 м, из боевых ма­шин пехоты—1000—1300 м, из танков — 1800—2500 м…» или «…В целях увеличения эффективности поражения противника подготавливаются фронтальный, фланговый, перекрёстный и кинжальный огонь…» не идёт и речи! Точнее, нам это показали, но очень шапочно, для «чтоб было». По сути же, подготовка призывного/переменного пехотного отделения в РА заключается в обучении быстрой высадке с бронетехники, ведению беспокоящего огня и тщательному прикрытию «брони» от героических вражеских гранатометчиков (буде таковые – то есть именно бесстрашные героические – у врага найдутся; этих предписано выносить, не считаясь ни с чем), а также не менее быстрому охвату позиции противника и фланговому огню на уничтожение. Никаких сближений, перебежками, на бросок гранаты под вражеским огнем; никаких хоровых криков «ууууррраааа!» со стрельбой из АК очередями «от бедра, куда бог пошлёт!», огонь только по целям и на поражение, желательно вообще одиночными; естественно, никаких «развертываний в цепь», и так далее – всё это если речь об атаке. В обороне же «сидеть» в окопах не предполагается вообще – нет, мы их рыть умеем, конечно, но больше тренируемся в устройстве индивидуальных ячеек, рассчитанных на три-пять часов пребывания (и то много), или и вообще прячемся исключительно «на местности». Как минимум треть подразделения постоянно озадачена главным – сберечь «колёса», уничтожение транспорта приравнивается к уничтожению группы (звена, отделения, взвода); считается, что непосредственное уничтожение противника — это задача пулемётчиков, башнёров, артиллеристов или гранатомётчиков (как реактивных, так и станковых), задача же рядовой пехоты состоит в охране всех вышеперечисленных от вражеских происков…

Соответственно, при выброске с брони мы всегда занимаем круговую оборону; обычная поза бойца РА – упор на локти в положении лёжа на пузе, перемещение только для смены огневой позиции; даже по хорошо видимым мишеням, если они не несут угрозы бронетехнике, огонь можно вести по остаточному принципу, и только если твой сектор обстрела прикрыт ещё кем-то и других целей нет; зато огонь по поднимаемым мишеням, для нас символизирующим привставшего для выстрела бандюка с РПГ-хой, требуется открывать немедленно и стрелять по возможности точно! Разумеется, в соответствии с этой концепцией предполагается и «общевойсковой бой» – без расчета на подготовленные позиции с рубежами открытия огня, опорными узлами обороны и так далее; условным опорным пунктом, опять же, является БТР/БРДМ, задача пехоты – быстро отсечь от своей машины пехоту противника, причем данной задаче подчинены и пулемётчики, и даже снайперы (если они есть), при поддержке огнем с «брони» занять ключевые точки (сообразно рельефу местности), после чего разница между действиями в обороне и действиями в наступлении стирается… Заведомо считается, что стрелки противника тоже мастера, а потому передвижения только ползком и с применением растительности и складок местности. Действия ночью даже не предполагаются, поскольку ночь – время хищников, а не людей. Чем-то очень напоминает партизанскую тактику, в стиле «быстро ударил – быстро смылся»…

Отдельной темой идёт штурм подготовленных укреплений, но там главный упор делается на взаимодействие с «большими дядями» типа САУ или «вертушек» – мы начинаем участвовать только после уничтожения этих самых позиций, для максимум добивания на них защитников, да и само взаимодействие ограничивается в основном намертво вдалбливаемым приказом «Пока большие не передали подтверждение на прекращение огня – не лезьте!», причём в эту тему сильно не углублялись. Знаем, как себя обозначить ракетами, да как себя вести во время работы средств усиления и поддержки – и всё, собственно. Может и правильно – не привлекает меня атака качественно сварганенного блок-поста с одними автоматами-пулеметами, да ещё и по открытой местности (а КПП не идиоты строят, и в зарослях они встречаются о-о-очень редко!). Никакого носимого БК не хватит, а если есть откуда его пополнить – так проще с того самого «откуда» чем тяжёлым жахнуть… Но для таких действий вряд ли нас применят, тут уровень подготовки нужен соответствующий, да и нет у РА, вроде бы, пока противников, способных форты и укрепрайоны строить…

Сегодня мы активно тренируемся в посадке-высадке с БТР-а и его же уничтожении (условном, разумеется). В виде учебного пособия – старенький «восьмидесятый», побитый и потёртый так, что смотреть грустно. Их таких у школы штук восемь-десять, я имею в виду не БТР-80, а учебных бронемашин вообще. В учебный период они работают пособиями-тренажерами, между призывами стоят на КПП ЦУП-а и Ново-Одессы или, изредка, сопровождают колонны гражданской техники. Кстати, и инструктора большей частью после завершения занятий возвращаются на места постоянной службы – исключая небольшой контингент постоянно приписанных к учебке офицеров, эти заодно являются и работниками военкомата, а кое-кто и штабов разного назначения. Собственно, учебного в ЦУП-е только полигоны и казармы, да и то – последние сплошь и рядом используются как места расположения для транзитных воинских частей. Например, «зимой», на все время ливней, в нашей казарме, я имею в виду третью роту, живут экипажи патрульных кораблей Флота ПРА (это так гордо называются три сторожевых катера 205-го проекта и неполный десяток модификаций 1204-го, не считая мелочевки в лице пяти 1400-х) – в то время, пока их кораблики в ремонте/обслуживании. Нет, сами экипажи тоже заняты на бортах – но не все поголовно, и не круглые сутки… Поэтому в обычное время наша казарма – что-то вроде общежития для несемейных, ну или особо экономных, если такие есть. Помещения отделений становятся индивидуальными жилыми комнатами на двух-четверых человек, кровати превращаются в одноярусные, бытовые удобства – те же, что и для нас; в принципе, по рассказам постоянного персонала, хватает на всех желающих. Довольно интересный подход, признаю, и вполне в духе местных реалий – строить учебку, которая будет работать только три-четыре месяца в году, глупо и, главное, неоправданно дорого. Также помещения и полигоны ЦУП-а используются для переподготовки ополченцев (сразу после нас и начинают, пока еще инструкторы не разъехались), временной дислокации транзитных частей, условно-постоянной – морской пехоты (то, что может таковой считаться), иногда даже для содержания преступников, этапируемых на каторжные работы – короче, для всего, что только в голову взбредет командованию! В процессе всяческих изменений меняется также и заметная часть личного состава, обслуживающего персонала – да вообще всех… Но – конкретно сейчас это все значения не имеет, на ближайшие пару месяцев здесь примами являемся мы, призывники.

Не люблю прыгать. Ещё больше не люблю прыгать с высоты. Очень не люблю прыгать с тяжёлым грузом. А когда всё это вместе – вообще ненавижу! Вот кто бы мне объяснил, какой… гений, млять, иначе не скажешь – придумал такое угрёбище, как БТР-80?! Почему, ну почему – с учётом того, что ещё в БМП-хрен-знает-какого-года-разработки реализован нормальный вариант высадки через задние двери-люки (да, согласен, реализован тоже теми конечностями, которые должны бы расти из плеч, а не из… но всё же, пусть и так коряво, но есть!) – здесь «всё как всегда?»; кроме того, в СССР ведь имелись нормальные образцы БТР-40/152; также наличествовало, ещё с Великой Отечественной на собственной крови испытанное, понимание, как используется БТР в бою; но при всём этом, начиная с БТР-60, все отечественные «броники» предлагают посадку и, что самое поганое, высадку – только и исключительно через верхние, разве что на 80-х (и их модификациях) ещё и через узкие боковые, люки?! Конструкторы и заказчики-вояки что, в 60-х религиозную секту такую организовали – «сломай ногу при прыжке с двух-с-половиной-метровой высоты в полной выкладке»?! Особенно, если это делать на ходу и при этом ещё пытаться пригнуться от вражеского огня и заодно не врезать себе по зубам собственным автоматом?! Ну неужели сомнительная полезность водомёта (как и вообще умения этой псевдо-брони плавать) настолько важна, что все, абсолютно все изделия родного военпрома из разряда «бронетранспортёр» в обязательном порядке компонуются по принципу «движок сзади, в комплект к пропеллеру/водомёту; экипаж и десант спереди, в комплект к слабенькой броне (иначе – утопнет нафиг, броня обычно чем прочнее/толще, тем и тяжелее/массивнее; иначе говоря, хочешь плавать – кольчугу/кирасу/броник снимай, плавай, при желании, в труселях, но никак не в доспехах!); а высадка наружу производится исключительно через узкие щели и по одному, или вообще через верх и кувырком»??? Во всем мире чёрт-те сколько лет тому пришли к единственному разумному решению – задняя аппарель (на крайняк – распашные дверки, как бюджетный вариант) есть убердевайс! – и только родимые конструкторы, вкупе с отечественными же генералами, с маниакальным упорством заставляют личный состав выполнять акробатические номера всего лишь для того, чтобы просто выбраться, из слабозащищённой (и это мягко говоря!), консервной банки…

К сожалению, приходится изображать кузнечика. Нет, имеются и боковые двери-люки, но в них вылезать можно только поодиночке, да и то не очень удобно, поэтому «верхнюю» высадку нам тренируют постоянно. Кстати, уже один, Миха-Фарт, растяжение напрыгал – чего-то он у нас какой-то вечно травмированный получается... Теперь он изображает собой «боевое охранение» на верхушке ближнего холмика. Сегодня это совершенно спокойный пост; сильно сомневаюсь, что найдется настолько дурной хищник, чтобы лезть к рычащему движком, воняющему солярой и грохочущему всеми сочленениями «бэтру», про матерящийся экипаж и десант и речи нет! Все, кому не хватает места на и в «броне», а это две трети взвода, занимаются не менее увлекательным, чем прыганье с медленно едущего БТР-а, делом – организовывают массовку «типа бандитосы», то есть, ныкаясь в меру умения в близторчащих кустарниках/валунах/ложбинках, пытаются подобраться к «противнику» поближе. В большей части попыток – успешно, обзор из башни «бэтра» паршивенький, с места водителя примерно такой же, так что при минимуме усилий замечает экипаж «супостатов», в лучшем случае, когда те встали и делают вид, что кидают гранаты. Да, экипаж у «восьмидесятки» тоже новенький (кроме командира), из призывников этого года, так что они тоже тренируются – уже на нас. К счастью, им строго-настрого запрещено делать что-либо, кроме медленного и равномерного движения по накатанной грунтовке – иначе, думаю, только лишь растяжением, у одного-единственного пострадальца, мы бы не ограничились, кого-то обязательно бы переехали! Хотя… ещё не вечер, а когда сигаешь с высоты больше собственного роста, на твердую поверхность, да вдобавок пригруженный комплектом снаряги килограмм в двадцать с хорошим «гаком» – неприятные последствия скорее закономерность, чем неожиданность…

- Второе отделение, закончить упражнение! – это наш сегодняшний инструктор, старший лейтенант Хорь. Именно, такое вот фамилиё, к которому владелец относится со здоровой долей юмора и на кривящиеся, в попытках сдержать ухмылки, рожи подчиненных реагирует спокойным пофигизмом. Молодец, уважаю, такая реакция, похоже, плод долгих упражнений с различными личностями... Впрочем, а что ему ещё оставалось делать, раз так повезло с роднёй?

- Второе отделение, занять позиции! – это уже наш отделенный, Сиротин. Ну, занять, так занять. Эту ложбинку я под себя давно присмотрел, второй час тут катаемся… Надоело, если честно! Но – ещё только четыре часа пополудни, обед реально уже стал приятным воспоминанием, а до ужина – как до Занзибара… Хорошо ещё, с нарядами стало спокойнее – «Калича» нашего «убедили», что уже хватит меня гнобить, сами сержанты уговаривали… хотя, думаю, там одного «гориллыча» за глаза хватило. Зыркает на меня Калека наш люто, но зубы пока не показывает, да и походочка у него – как будто его по рёбрам и почкам отоварили… ногами, в рабочих ботинках, со стальными носаками! И не одними лишь рёбрами ограничились! Передвигается в слегка скрюченном состоянии, краб-переросток… Ох, чую я, нижним нервом, что ещё не конец это! Такая жлобина обязательно попробует поквитаться, причём именно какой подлянкой, на честный поединок нечего и рассчитывать – подобные «личности» понятия «честно» не понимают, точнее, применяют исключительно в отношении себя любимого. Все прочие, жалкие и недостойные, в принципе не должны иметь никаких прав, а уж претендовать на равное отношение – и вовсе чуть ли не оскорбление… Зато – в нарядах я теперь по общему графику, появилось время на отдых, ну и на самообучение немного. В части имеются разные инструкторы, а в свободное время (ну невозможно занять личный состав на все 20 часов в день только занятиями, особенно вечером, когда уже темнеет или близко к тому, но до отбоя ещё ого-го!) они устраивают что-то типа доп-курсов, кому что нравится. Я вот активно осваиваю ножевой бой и тяжёлое вооружение – в основном натаскивают на пулеметчиков, но были (и будут) занятия и по станковым граникам, и по ручным РПГ. Думаю со следующей декады к снайперам переметнуться – не то, чтобы стал таким спецом-стрелком, но как заряжать и наводить оружие в сторону цели, уже знаю, а для нормального освоения слишком мало времени. Ну и, приходится признавать – нет во мне таланта ни к пулемету, ни к АГС… Выстрелить смогу, попасть – как повезёт; но укокошить одной гранатой троих, положив её в пятачок с носовой платок размером с дистанции в полкилометра – увы, никогда. Не моё, как мне откровенно объяснили; не прогнали, нет – просто обосновали для меня мою бездарность. Для таких как я и существует казёенное определение «среднестатистический расход боекомплекта»! Мол, если дать мне полную ленту к пулемёту, то при стрельбе на 400 метров всеми пятьюдесятью патронами я укокошу человека три, может четыре – даже если весь взвод послушно выстроится в ряд и сильно шевелиться бойцы не станут! К слову, ножевой бой тоже никогда не станет моей «коронкой» – поскольку ситуация аналогичная. Нету во мне яркого таланта к короткому клинку, как ни тужься! Эх, да чё ж я такой бездарный-та?! Причём, уверен, снайпера меня «порадуют» тем же – стрелок, скажут, из тебя аховый, а характер и вовсе неподходящий…

Вот из пистолета я в середнячках, тоже не великий спец, но хоть не так обидно… Как, в принципе, и из автомата – точно по анекдоту, «…никак не пойму, я низший уровень среднего класса или высший ранг, но низшего?! В смысле – бедный я или нищий?!». Пыхчу, стараюсь – но до сверкающих высот мне не добраться, говорят – никогда! Вот непруха, обидно же!

- Отделение, приготовится. – это Сирота наш голос подает, типа, «вражеский БТР» едет. Ну и черт с ним, пусть себе едет. Я его сегодня уже четыре раза «подбил», причем дважды ухитрился закатать «гранату» (обычный кусок чугуна в виде муляжа РКГ-3-какие-там-буквы, или ГДР-овский аналог, как там его, АZ58-что-то-ещё) раз между колес в бортовой люк, а другой и вовсе в триплекс водителя – аж сам водила высунулся и очередной раз «отпугнул» хищников саванны добрыми пожеланиями! Так что этот проезд машины считаю себя вправе проигнорить – надоело, да и место у меня отличное с точки зрения незаметности, но вот подползти к движущейся машине по открытой местности нереально. Тем более, что мы тут уже все брюхами исползали и всю растительность передавили, как стадо баранов… Пусть теперь кто-то ещё пробует – я пока передохну малёха. Но – аккуратно, будем считать, прикрываю соратников огнём! О, Степа-Шарик катится, по канавке, как боулинговый шар по дорожке – и его вроде как не видят из машины… Оп-па! Эт кто такой ловкий? А-а-а, Артём подловил... Ну дык – я ж с этой незаметной канавки «заездов» пять тому назад как раз и закинул одно из своих удачных попаданий. Как ты так-то, Шарик, не заметил/не увидел, как я кидал – или просто понадеялся на то, что экипаж забыл про такой вариант и особо за канавкой следить не будет? Зря, как видишь! Не хочет никто бронеящик мыть-чистить после занятий, а потому в занятия включен элемент азарта – отделение, набравшее меньше всех очков, в добровольно-принудительном порядке обслуживает «учебное пособие». Очки начисляются элементарно: удачное «уничтожение» техники дает единичку; неудачное (промах или обнаружение экипажем) – не дает ничего; обнаружение же и уничтожение «врага-с-гранатой» (до броска!) силами сидящего на броне и под ней десанта – минус ту же единичку атакующему и плюс обнаружившим. Если я правильно считаю, у нас теперь «пять», у первого отделения «восемь», у третьего «четыре». Ох, Шарик, и получишь ты – за глупость и хитровжаренность; считается, что куда солиднее и полезнее найти свой способ атаки, чем лазать по чужим тропам… а ты ко всему прочему умудрился почти прощёлкать наше «подавляющее» преимущество, сделав его «минимальным»!

Всё, там уже первое отделение кучкуется. Нет, никто не «нарезал» нам зоны ответственности – оно само как-то сложилось, что отделения располагаются на местности слегка раздельно от друг от друга. И-и-и-и… рраз! Марат? Точно, он самый – навесиком в десантное отделение «гранату» закинул, снайпер чёртов… Ну вот, теперь у них «девять», этих теперь не догнать никак. Радует только, что его не засекли «третьяки», а то пришлось бы опять рвать задницу и измысливать очередную пакость… Всё, бэтр ушел за поворот, сейчас будет сбрасывать пехоту, а мы пока что можем поменять места лёжек, или что-нибудь выкопать/засыпать/срубить/натянуть… Хе, а почему нет? Увидеть, а, следовательно, и «подстрелить» меня, там невозможно… Да, я тоже не доброшу оттуда кусок чугуна, далековато – это если кидать как обычно… А я попробую когда-то вычитанный «в умнай книжко» вариант!

- Злой, ты чего придумал? – это Сергей, высунувшись из-за камня, наблюдает, как я неспешно топаю в сторону двух крупных валунов, навалившихся один на другой так, что оба образуют как бы стенку примерно в трех десятках метров от дороги. – А-а, ты опять туда, к камням? Пробовали же, даже Весло не добрасывает! Передохнуть решил?

Я загадочно улыбаюсь, всем своим видом показывая, что просто иду себе, пейзажем любуюсь… Лицо Серого превращается в гримасу гражданина Станиславского (который «Не Верю!»), он с подозрением смотрит, как я добираюсь до камней и усаживаюсь за ними (предварительно снова осмотрев каждый камешек и каждую травинку – мне укус тысяченожки в задницу не требуется, осторожность никто не отменял). Оба валуна, по общему мнению, совершенно бесполезны – добросить из-за них гранату нереально, а внимание к себе они привлекают уже самим своим наличием! То есть – за ними можно удобно переждать очередной проезд машины, но что-либо сделать – уже никак. Нет, будь у меня, по условиям задачи, хотя бы «муха» – разговор шёл бы совсем иначе, но нету ни «мух», ни «шмелей», ни даже старика-РПГ! Хотя, если головой подумать как следует – вот если бы у меня таки был бы этот самый «зудючий пчёл», любого вида – за камешки бы я точно не полез, выбрал бы место подальше да понезаметнее…

Отмахнувшись от еще парочки любопытных, внимательно осматриваю камни и окружающую местность, и, не найдя ничего опасного, шлепаюсь задницей на землю. Ух, какая благода-а-а-ать! Камень пусть и едва ощутимо, но прохладнее окружающего воздуха, земля (вообще-то, там той земли… скорее, мелкий щебень да песка чуть, на опять же каменном основании) тоже задницу не греет, запах пыли, ветра, чуть травой тянет… Лепота-а-а-а-ааа! Вот бы ещё прикорнуть прям здесь минуток сто… девяносто пять, или прям на двести сорок размахнуться? Да кто ж даст, да и сам бы я вот прям так, на голом камушке и посреди саванны, не рискнул бы. Но помечтать никто не мешает?!

Мешают. Ну какого лешего вы на меня пялитесь так настырно?! Сижу я тут, мне здесь нравится, ветерок прохладный, пейзаж, опять же… Так нет же – с трёх сторон на меня внимательно смотрят (не, вижу я только одного, а остальных чувствую… нет, шкурой! Я сказал – шкурой!), чем же я собираюсь заняться. На мгновение мелькнула мысля – камни, место от глаз скрытое, бумаги рулончик в рюкзаке есть – но я её поспешно отогнал, мне тут ещё БТР дожидаться… Нет, всё ж интересующимся надоело – теперь только один поглядывает, да и то уже скорее «для галочки». Ну и молодцы, тем более, то, что я сейчас буду делать – в реальном бою применить не рискну, если только вариантов других не будет вообще, а ценой будет жизнь. Особенно моя собственная, н-да.

Едет, едет машинка, рычит движком ушатанным, плюется соляровым дымом, хотя дыма как раз я и не вижу из-за камней, просто я сегодня уже раз этак с тридцать сию картинку лицезрел, так что ручаюсь! Хотя качество солярки производства ПРА неплохое, даже, можно сказать, очень неплохое, но всё ж не идеал. Коптит местная машинерия, вполне заметно коптит, так что пользуются нюхом своим природным все – и бандитосы, и разнообразные вояки, включая и нас, РА. Естественное правило – если унюхал топливную гарь, значит, рядом люди; или враги, или добыча, или, если невероятно повезло – случайные про…езжие. Но последняя категория, к сожалению, встречается очень редко, вымирающий вид, так сказать, причем вымирающий с активной помощью первых двух, категорий в смысле… Бандиты охотятся на караваны, РА караваны охраняет и охотится на бандитов, ЧВК разнообразные часто сами толком не знают – кто они по жизни и чем чаще занимаются! Нам вчера рассказывали, лейт-инструктор расщедрился на воспоминания, как два приятеля-родственника (кузены вроде, или какие-то ещё дальние, хрен их упомнит) из Латинского Союза ухитрились, подвизавшись охранниками в двух разных отрядах-бандах, несколько раз охранять одни и те же караваны (по очереди) друг от друга(!), и в процессе трижды таки схлестнуться между собой – причём все три раза бандиты-охранители не понесли ни единой потери в своих рядах! Считай, представления для клиентов устраивали, демонстрируя свою полезность и незаменимость… Хотя, вроде, лупили по-честному, но и мазали безбожно что одни, что другие… Откуда инфа? Так оба «отряда» в последнем налёте на один из наших караванов (полностью наш, и груз-пассажиры, и конвой), пытались участвовать в нападении, точнее, пробовали пограбить… И тут удача обоим не изменила – где-то на одной шахте теперь кайлами машут, не удивлюсь, если в одной смене! Лейт, когда рассказывал, за живот держался, да и мы свои едва не надорвали – умеет говорить, не отнимешь…

Вот уже, в крохотную и потому незаметную со стороны «дороги» щель между камней, вползает тушка БТР-а, по прикидкам, он метрах в пятидесяти, может шестидесяти от меня. Пора начинать! Ремень я уже давно снял, типа надоело сидеть застегнутому, теперь в петлю вложить гранату, взгляд поверх камня, не заметили? Их проблемы, стою на коленях, ремень резко крутнуть дважды, выпустить второй конец, который без пряжки… эх, хорошо пошла! Летит, я сбоку из-под камня пытаюсь понять, куда я попал и вообще попал ли?! Есть! Машина останавливается, и в наступившем затишье, из-за бормочущего на холостых движка, становятся слышны заковыристые маты! Эт я куда-то удачно попал, хотя, кажется, не туда, куда целил… Кто там так громко орет? Командир экипажа? А почему это я – и сразу «…сволочь/изделие-мсье-Кондома/нетрадиционный-домашний-птиц-с-гребешком/многие-другие-эпитеты…»? Не понял, что значит «уничтожение военного имущества»? Ах, я гранатой таки качественно попал… Прожектор тебе расхерачил?! А кто тебе, любитель фабержами звенеть и губами шлёпать, виноват?! Нет, он, козлина, всё никак не унимается, кроет и кроет, и такой я, и сякой… А вот это уже лишнее, меня ещё ладно, а за маму-папу…

- Слышь, великий корейский герой по имени «Хон-гиль-Дон», ты хлебало-то завали по-быстрому, или я тебе его затрамбую! – я в полный рост стою за камешками и ору на высунувшегося из башни почти целиком старшину в полный голос. А чего?! Такими словами тут бросаться не принято, за наглый язык и ответить можно! Тем более, ладно бы меня лично чихвостил – оно хоть понятно, нервы, туда-сюда… но, в сторону родителей-родственников – перебор, не одобряется подобное, сильно не одобряется. Да, он старше по званию (у меня оно вообще «никакое», но теперь мне уже плевать), но в любом случае он неправ!

- Да я… Да ты, малолетка, е…ный ты х…сос, да я тебя на …ю вертел, ты вапще берега попутал, п…ар?! – рожа старшины, кажется, прям сейчас треснет от прилива крови! А я начинаю конкретно звереть:

- Е…ло завали, баклан, кому сказано! Вертеть ты, гондольер штопаный, только языком по моей з…пе можешь, да и то если я тебе разрешу! Ещё раз не по делу хлебало раззявишь, а то и, не дай тебе бог, родителей моих или прочую родню помянешь не к месту – порву на британский флаг!

На какое-то время установилась тишина. Старшина хватал воздух, глотками давясь, пытался что-то выговорить, но не получалось – видимо, от великой свирепости! Посверлив меня взглядом, мужик выбрался из башни целиком, спрыгнул на землю и целенаправленно потопал в мою сторону. Топать ему было недалеко, я уж начал готовиться – автомат на камень аккуратненько сгрузил, пистолет туда же отложил, перчатки (да-да, те самые, знаменитые «тактические» – я и не ожидал, что такой полезный девайс у наших редкость; покупают себе сами, особенно насмотревшись на ободранные ладони да позабинтовывав их, а заодно и пальцы/запястья) подтянул-поправил – мои трофейные навороченные, с развитой защитой на тыльной стороне кисти и костяшках, по факту кастет лёгкий получается… Но резкая команда откуда-то сзади «От-ставить! Смиррр-на!» творит чудеса – старшина замирает на месте и вытягивается, я же, от неожиданности, хватаю пистолет с камня и падаю набок (как в Верхнем учили), в полете пытаясь изобразить захват цели на мушку, и уже воткнувшись в щебенку локтем и, частично, башкой – понимаю, что дурью маюсь… «Железнолобый», гад, походу, видел старлея, а я-то спиной стоял!

Та-ак, медленно встаем, пистолет в кобуру, автомат на плечо, вид принять бравый и придурковатый… Что там за команда была? «Смирна!»? Ну вот её и выполняем, старательно и в полный рост! Ремень бы ещё назад нацепить, но это уже будет наглостью, и так на «шустрого духа» никак не тяну, скорее на «расслабленного дембеля», из тех, что приказы типа «бегом» принимают как некий фоновый шум, к ним лично никак не относящийся… Хорь недовольно морщится, но делает вид, что всё как положено. Правильно делает, кстати – формально команду я выполнил, а то, что видок у меня в процессе выполнения довольно-таки расхлябанный – так это дело субъективное. Собственно, среди нас есть и такие, кто только-только срочку на Старой Земле тянул, в каких-нибудь вспомогательных войсках (которые служившие в серьёзных, типа погранцы или морпехи, или спецназеры какие – этих чаще сразу по направлениям распределяют, и они в учебках не зависают – короткие курсы адаптации разве что, и в строй) – очень мало свежеотслуживших, но есть. И как раз у них подобное моему поведение – за норму! «Дембель» – это не звание и не должность, это состояние души, всякие «нирваны» или «дзены» и рядом не валялись… Так что офицеры в ЦУП-е ко многому относятся не так, как стоило бы согласно строгой букве устава. Правда, и за избыток наглости можно… многое можно, и все по разряду «проблемы». Ну так я и не борзею, всё в меру!

- Курсант Злой, доложите, что происходит! – ай, спасибо, старлей! Видел ты всё прекрасно, и докладывать тебе ничего не требуется, но поскольку я первым отчитываюсь – могу сразу заявить мою (она же правильная) версию происходящего, а значит, оправдываться теперь будет этот залётный старшина. И правильно, он сам виноват:

- Есть, докладываю: согласно полученному заданию, в составе отделения велась отработка атаки гранатами по лёгкой бронетехнике условного противника. В качестве элемента неожиданности мной применена импровизированная из подручных средств праща, позволившая внезапно для противника увеличить радиус броска боеприпаса. После произведенного броска условный противник остановился, соответственно, выведен из строя. Командир машины, после остановки бронетехники, почему-то принялся меня оскорблять оральным способом (ах, какая рожа была у старшины; впрочем, Хорь тоже поперхнулся от прозвучавшего определения!), хотя ничего, сверх указанного в тематике занятия, мной не выполнялось. – я на миг представил, как бы я уничтожал этот драндулет вместе с экипажем без дурацких ограничений типа «только ручным броском гранаты, только хардкор!» и вздохнул печально; та же грамотно установленная МОН-50, про МОН-100 или, ещё лучше, 90 и мечтать бессмысленно… – Однако упомянутому командиру машины в звании старшины показалось мало оскорблять лично меня, и он решил подобное же проделать и с моей семьей, включая ближайших родственников. На моё доброжелательное требование (физия у Хоря стала ещё перекошеннее, из соседних кустов послышался подозрительно сдавленный кашель) прекратить словоблудие, товарищ старшина отреагировал неадекватно, очередной порцией оскорблений. После моей очередной просьбы прекратить издавать бессмысленный шум, товарищ старшина… спустились с башни и отправились ко мне, судя по всему, плохо расслышали и хотели удостовериться в правильном понимании. Ваша команда прервала указанное перемещение, вследствие чего качество его слуха так и осталось, на текущий момент, невыясненным. Доклад окончен!

Во время озвучивания этого полубреда (хотя, по сути-то, абсолютно точное изложение) вокруг нас потихоньку собралось все мое отделение, плюс приличная часть «первых», слезших с БТР-а, и у всех настроение соответствующее, судя по взглядам, сверлящим старшину. Всё же, следить за языком надо! На этом общем фоне пытающийся создать оппозицию «махре» башенный стрелок, присоединившийся уже к своему, «непосредственному», не смотрится совсем, да и куда ему, с его-то габаритами… Старшина, во время моего доклада стоявший молча, хотя и с багровой рожей, на команду старлея выдал вполне ожидаемый спич:

- Тарщ-лейтнт, этот… курсант, разбил ночной ИК-прожектор! Теперь боевые возможности машины гораздо ниже, и все из-за дурацкой идеи этого… курсанта – кидать гранаты из… неположенных мест и ракурсов! А стоимость ИК-фонаря… – но дальше слушать эту ересь Хорь не стал. Зато старшине поплохело после первых же слов офицера:

- Старшина, вы знали тему сегодняшнего занятия?

Командир бронеящика как-то стух:

- Так точно.

- Вы знаете ТТХ имитаторов, применяемых курсантами для учебных метаний? – тут же последовал очередной риторический вопрос.

- Так точно, знаю…

- Вам было приказано, и насколько я помню – своевременно приказано, подготовить машину к учебному процессу. При этом вы заявляете, что вследствие неправильных действий именно курсанта, ваша машина, подготовленная к занятию вами же, понесла определенный ущерб… Я правильно вас понял?! – ого, а Хорь умеет и рычать! – Вы считаете необходимым произвести официальное расследование согласно вашему заявлению?! – и новый переход, теперь голос старлея напоминает звяканье сработавшего капкана. Старшина вдруг поменял окраску с равномерно-бурой на какую-то пятнистую, да и весь его запал внезапно прямо на глазах растворился «в-никуда»:

- Никак нет, тарщ старш-лейтенант! Считаю произошедшее случайным стечением обстоятельств!

Старлей задумчиво потер переносицу, глянул в мою сторону, потом кивнул, скорее своим собственным мыслям, и сообщил:

- Ладно, старшина, пусть будет так… Значит, обойдемся без расследования, спишем на несчастный случай, с восстановлением имущества за ваш счёт. – старшина взбулькнул горлом, старлей прищурился – Или вы не согласны с такой трактовкой происшествия?

Но командир машины предпочёл молча помотать головой. Хорь удовлетворенно покивал:

- Ну, тогда считаю проблему закрытой. Курсант, а к вам у меня есть пара вопросов…

Надо ж, как совпало-то. У меня тоже есть вопросы, и самый большой – а чем таким пригрозил летеха этому борзому старшине, что тот так быстро скис?! А вдруг оно, это такое, многоразовое и им можно пользоваться не только с уровня «страшный лейтенант», но и простому «курсанту» доступно?! И уж наверняка, оно, которое это, раз действует на целого старшину, то вшивого сержанта и вовсе превратит в жабу под дорожным катком?! Если да – оно мне нужно, причем побольше! Так что намечающаяся беседа, со столь успешно пользующимся этим супероружием старлеем, крайне желательна, я даже готов к торгу! А вдруг подарит или хотя бы продаст, в обмен на… не знаю, что ему может быть от меня нужно, но – а вдруг? Не то чтобы «калека» так уж напрягал, но постоянное ожидание подляны – далеко не расслабон, так что стоило бы иметь что-нибудь в загашнике…

Разговор же получился коротким:

- Итак, курсант Злой, не хотите рассказать, где вы подобному методу метания гранат научились?

- Да я и не сильно умею, это удачная попытка, не более того. А про то, что так вообще можно сделать, читал когда-то, в патриотической какой-то книге про ВОВ, там это описывалось как особая хитрость. Я и попробовал, авось получится – а то уже надоело ползать… – я заодно вспомнил о ремне, так и засунутом в карман, и приспособил его обратно согласно уставу. Кстати – смысл этого широкого ремня в современной армии, на мой кривой глаз, совершенно отсутствует. Раньше солдаты таскали на нем всё подряд, от боеприпасов до пайков, включая собственно вооружение (сабли там, штыки, гранаты разные…). Но в современном мире вся снаряга пакуется на РПС-ки разных видов, жилеты-разгрузки, в «тактические» однодневники и просто карманы (чем в сравнительно недавнем прошлом армейская форма похвастать не могла – если кто не в курсе, карманы на военной форме появились в восемнадцатом веке и только на кафтанах/куртках/мундирах, да и то часто «обманки», а на штаны/брюки перекочевали уже к концу века девятнадцатого; «разгрузки» и вовсе широко внедрили примерно с полвека как), и широкий ремень на пузе сегодня только мешает… Благо ещё, ремни наши были подобием офицерских портупейных, без блях – два шпенька и нормальные отверстия.

- Так-так, ясно-понятно... – видно было, что у старлея есть вопросы, и много, но задавать он их не спешил. Затем, ещё раз осмотрев меня как бабочку на булавке и придя к каким-то своим выводам, сообщил, что я могу продолжать занятие. Не, ну ведь нагло же? А я?!

- Тарщ-старш-лейтнт, разрешите вопрос! – а что я теряю, в принципе? Ну, не ответит, если не повезет – не пристрелит же?

- Разрешаю… – Хорю уже явно неинтересно.

- Скажите, почему старшина перестал пытаться спихнуть на меня свою недостаточную подготовку машины к занятию? – не про погоду же начинать разговаривать, в армии – это вам не на чайной церемонии, кратко и по существу, а не медленно и красиво… Впрочем, и старлей не стал тянуть кота за… хвост:

- А тут ничего сложного. Ты ж понимаешь, что он должен был еще перед занятием снять нафиг этот прожектор, или хотя бы наглухо его закрыть кожухом каким-нибудь или ещё чем? – я согласно покивал – Ну а он что сделал? Просто нацепил на фонарь трубу какую-то, мол, сбоку прикрыто, а спереди никто гранаты не бросает… А ты так и швырнул – по повернутой к тебе в пол-оборота башне, да еще и под острым углом к корпусу! Получилось, что твой имитатор по той трубе как по воронке в прожектор воткнулся. Чья вина? Естественно, того дятла, что машину к занятию не подготовил нормально…

Я чуть потупил, обдумывая сказанное, потом присмотрелся внимательнее к старлею – да он прикалывается надо мной!

- Тарщ-лейтнт, а мой вопрос? – вот тут уже Хоря проняло. Жаль, фотоаппарата нету! Он-то всерьез решил, что башку мне заморочил…

- Ладно, вижу, что не отстанешь… Если бы старшина затребовал официального разбирательства, его бы и получил. Только вот процентов так девяносто… три, или даже пять – по итогам этого самого разбирательства полетел бы старшина лесным голубцо… э-э-э, голубем, конечно… из командиров экипажа, и заодно старшин, могучим пинком под зад обратно в сержанты, а то и в ефрейторы! За невыполнение должностных обязанностей положенным образом, попытку переложить вину, использование служебного положения, финансовую махинацию – а прожектор действительно стоит прилично, тут все техническое прилично стоит… Короче, нехилый шанс был загреметь под «служебное несоответствие», это считай все, труба карьере, навсегда. Если бы ещё и «внутряки» начали по-серьезному это дело крутить – так и вовсе, все девяносто девять процентов, и хрен сколько ещё за запятой…

Я навострил ухо и поинтересовался:

- А кто такие «внутряки»?

Хорь коротко хохотнул:

- А, вот что тебя интересует! Я-то уж было подумал… неважно. «Внутряки», они же «Отделение Внутренней Безопасности», по факту аналог военной полиции, прокуратуры и ВВ сразу, если ориентироваться на Старую Землю. Может, и еще какие задачи есть – но я про них не знаю. Эти офицеры – и судьи, и прокуроры, и даже если надо исполнители приговоров… Хотя – последнее только слухи. Я встречался с парой таких всего раз за свою службу, но уважением проникся от и до. Специалисты расследования и дознания, криминалисты и вообще профессионалы. Полномочия у них… Но – опять же, по секрету – на такую мелочевку их не отправляют! «Дело о разбитом фонаре» – слишком уж мелочно оно для таких волчар. Так что старшину я скорее на место ставил, чем реально пугал… А ты думал – есть «специальный пароль»?! – старлей уже открыто подсмеивался.

- Ну, пароля суперсекретного я не ожидал, конечно… А вот на какой-то аналог штатной военной прокуратуры – надеялся. А то, эти ваши «внутряки», это по сути-то явно «прокурорский спецназ», их много быть не может по определению, и, вашими же словами, занимаются они только чем-то серьезным… А вот если какой рядовой ефрейтору по роже настреляет за, скажем, неуставняк, и всех потерь пара выбитых зубов с каждой стороны – не этих же крутых ОВБ-шников вызывать для мелочного разбирательства? – я старательно пытался понять эту неизвестную для меня сторону РА. Ну не бывает в природе идеально честных и притом еще и кристально законопослушных прапорщиков (правду говоря – в РА Протектората прапоров «не бывает» вообще, нет такого звания!), старшин, рядовых – ГСМ-щиков, кладовщиков, поваров, снабженцев, завскладами и так далее! Но если за каждым мелочно проворовавшимся каптером спецназ гонять – любой спецназ коньки откинет, не глядя на всю свою «спецназистость», тупо от недосыпа и бесконечных командировок. Ну, или там реально терминаторы, неубиваемые и неустрашимые, без страха и упрека и заодно на атомных батарейках! Хорь рассмеялся:

- Конечно нет! Для всякой мелочевки существует у нас правильная должность – зам по «воспитательной работе»! Ты, я вижу, о службе представление имеешь, так что должен понимать, какая полезность этой единицы на Земле была… Нудеть про «постоянные достижения» да время от времени рассказывать, почему наше правительство – самое-самое… Собственно, из замполитов вышли – но ими и остались, к сожалению. Здесь же армию сразу создавали исходя из нехватки… всего, и в первую очередь кадровой. А потому каждый офицер – это минимум пара специальностей, и общий минимум самих офицеров. И от ненужных в штатном расписании, с точки зрения боеготовности, людей избавлялись сразу. Но оказалось, что необходимость в человеке, обязанном заниматься нуждами личного состава, все же есть и весьма велика. Только именно нуждами, а не раздачей указаний о том, в чем эти нужды заключаются «по высокому мнению»… Поэтому замы по работе с личным составом у нас есть, но в их обязанностях ни слова о том, чтобы следить за настроениями бойцов на тему верности руководству. Зато они имеют полномочия судей-дознавателей при мелкой уголовке, контрольно-ревизионной комиссии при любых намеках на хищения, они же разбирают конфликты, если те не дошли до членовредительства или смертоубийства… И переводят с места на место таких замов примерно каждые два-три года, чтоб не успевали жиром обрасти и начать воровство покрывать, типа «да все ж свои»!.. Вам ведь это должны были доводить еще на КМБ, на самостоятельной подготовке?! – старлей запоздало удивился. Я задумался, потом ответил:

- Должны были… наверное. Но я одно время из нарядов не вылезал, так что, скорее всего, прощелкал этот момент. И кто в нашей части этот полезный кадр?! – раз уж полезная инфа полилась таким полноводным ручьем, почему бы не выяснить все до конца?

- А ты с какой целью интересуешься? – инструктор прищурился. – Что, какие-то проблемы по службе? Есть жалобы, или какие-то нарушения?

- Не, ничего особенного, мне чтоб просто знать, кто и где! – я даже замахал руками. – Просто хоть понимать буду, кто занимается такой почетной обязанностью – не давать жлобью развернуться? – я так, кстати, и думал, совершенно искренне. А заодно понял (надеюсь!), в чем состоит главная задача «внутряков» – как раз контролировать контролеров! Да и вывод на поверхности, уверен, не секрет это ни для кого… Хорь хмыкнул даже как-то благодарно, потом чуть картинно расправил плечи и приосанился:

- В таком случае – еще раз представлюсь. Зам командира батальона по работе с личным составом старший лейтенант Хорь Владимир Николаевич! И снова спрошу – может быть, у вас, курсант Злой, есть какие-то просьбы, жалобы, или просто вы считаете кого-то предвзятым или не соответствующим занимаемой должности? – и выжидательно уставился на меня. Я на пару секунд задумался – была, была мыслишка вломить «калича» этому осьминогу, из его щупалец фиг вырвешься, если попался – но как появилась идейка, так и сдохла благополучно и не дергаясь. Особо и предъявить мне на Калеку было нечего, если серьезно задуматься, да и «договорились» мы, пусть и несколько неравно, «не выносить сор из избы»! И если сейчас начинать жаловаться – никто не поймет, «лицо потеряю»; я бы и сам такого «не понял». Да и, кажется мне почему-то, в курсе сей кадр о конфликте, но тоже не хочет его раздувать, не нужно оно никому – а раз так, даже если я вдруг начну строчить жалобы мешками, «сапасибу!» никто не мне не выразит! Да и хрен с ним, не очень-то и хотелось:

- Никак нет, тарщ-старш-лейтнт! Жалоб и просьб не имею! – я вытянулся во вполне уставной стойке.

- А у меня есть, курсант… не то чтобы жалоба, сколько пожелание. Раз уж мы разговорились случайно… – лениво протянул Хорь. Я изобразил на физии максимальную готовность внимать, но следующая фраза меня несколько… напрягла:

- Тут до меня слухи дошли, что нет в тебе, Злой, боевого духа, гордости, прямо говоря, за отечество! Разговоры любишь провокационные, в сомнения вводишь личный состав, смущаешь, так сказать, и искушаешь… Короче – тебя кто-то за язык тянет, обсуждения всякие провоцировать на темы давно минувшие, истории всякие, пылью покрытые, ворошить? Тебе от того что-то обломится? Какая тебе лично разница, кто, когда и что именно изобретал? Ты что – с дедом Калашниковым на пьянке последнюю котлету из закусона не поделил, или у тебя Булкин дядей был любимым? А бойцы, твои будущие соратники, могут в недоверие впасть, в собственном оружии разочароваться… Ты, как умному человеку советую – прекращай ненужные разговоры, не будет от них ничего хорошего. Уяснил, рядовой? Вопросы, претензии, сомнения?

- Никак нет, таарищ-старшй-лейнт! Разрешите идти?! – ну, а что я могу ему ответить? Не то чтобы он так сильно прав, но – он начальник, а я, следовательно, дурак. По определению!

Старлей благостно покивал, и, буркнув «Свободен…», развернулся и потопал в сторону позиций соседей, давая мне понять, что «вечер откровений» закончен. И на том спасибо, все ж инфа полезная, не знаю, правда, для чего – но пригодится, рано или поздно. И инфа о наличии стукача или стукачей – особенно…

Когда мы отделением топали на место посадки в БТР (наша очередь как раз подошла; сам процесс занятий так и выглядел – отделение пошвыряло гранаты, отдохнуло-перегруппировалось, покидало опять – и на погрузку, а тем временем десантировавшееся с машины, условно «под обстрелом», и успешно (ну а как иначе?) «подавившее» сопротивление «противника» отделение топает навстречу, занимать места на местности), ко мне было пристали с вопросами и выражениями восторга, в стиле «Ух как ты его!», но благодаря шуму со стороны Шара на него же беседа и съехала, и Степе тут же припомнили его собственный «подвиг», в результате чего про меня временно забыли. А после занятий, в расположении, уже было не до разговоров – кто разбежался по «факультативам» (меня включая), кто завалился отдыхать или занялся чем-то другим… В общем, больше тему с метанием гранат пращой как-то не поднимали…

Опять полигоны… Надоело, честно говоря. Бегаем пятерками по ним уже четвертый день, как сайгаки, отрабатываем слаженность! Что самое досадное – никто толком не объясняет, что должно получиться в итоге. Нет, бла-бла много, на тему «чувство локтя», «все как один» и так далее – но что же именно, под этим пафосом, подразумевается, как-то конкретикой не блещет. Может, это именно нам так «повезло», как «остаткам», а «перваков», а тем более ППД-шников, учат серьезнее? В первую очередь – технически?

Вот какое, скажите мне, «взаимодействие» может быть без оперативной связи? Без возможности сообщить впередибегущей тройке о том, что они бараны, и к тому же уже пару минут как «дохлые» – поскольку сдуру влезли под огонь нашего пулеметчика, перекрыв ему сектора обстрела и подставившись под «дружескую» очередь? А куда деваться нам самим – мы сегодня «звено поддержки» с тяжелым пулеметом (условно опять же, по факту в руках только личная стрелковка) и должны работать на подавление огневых точек противника. Вот только куда стрелять и куда бежать?! Противника не слышно и не видно (я понимаю, что его нет вообще, но хоть бы имитаторы какие поставить не помешало бы), а лупить «в направлении» – самый безукоризненный способ бесполезно просрать весь БК… А скорректировать нас – нечем! То бишь – не через что, не по чему, не… нету раций, короче, никаких! Наш сегодняшний инструктор, лейтенант Золин, видимо, того же мнения – поскольку и не особо-то старается нас чему-нибудь научить. Занятия превратились в идиотский сверхвыматывающий кросс в полной боевой выкладке! Лейт командует: «Атаковать во-о-он ту рощу (или сопку, или кустарник, или еще что-нибудь)», после чего наши группы начинают перепрыгами в стиле «кто во что горазд» двигаться в сторону цели. Добираемся, передыхаем десять-двадцать минут – и по новой. В атаку на… очередное «что-нибудь». Нет, летеха пытается как-то поправить и куда-то направить – но, такое чувство меня гложет, и сам не слишком-то понимает, кого, куда и зачем… или не может этого сделать без нормального снаряжения. Третий час уже носимся, а толку чуть!

- Следопыт, как думаешь, долго нам еще этой фигней страдать? – потихоньку прозвище «идет в массы», хорошо, что именно такое... Сиротин смотрит на меня, попутно бултыхая во рту глоток воды из фляги. Я уже пил, и добавлять не хочу – так и оглянуться не успею, как вылакаю весь запас, а ручейков что-то в округе не наблюдается! Хотя-я-а-а… Вон рощица маячит, очень даже перспективная, но посайгачим мы туда, или Золину захочется развернуть взвод в противоположном направлении? Кто знает, а рисковать и до вечера без воды бегать – как-то не тянет.

- Не знаю… – говорить лениво, но молчать лениво не менее, – Скорее всего, судя по времени, нас ждет обед сухпаем, а рысачить придется до вечера. В наряд взводу послезавтра, вышли мы с полным набором снаряжения, так что…

Ком-од задумчиво обводит глазами валяющихся как попало бойцов, потом кивает:

- Н-да, пожалуй, так и будет. Тем более, что вернуться в часть к обеду мы уже никак не успеваем, тут осталось-то полчаса-час, а мы двигались практически прямо… три часа подряд. Только вот, кажется, толку с сегодняшних занятий… – он многозначительно кривит физиономию. Я молча киваю, при этом задумываюсь на параллельную тему. Наш взвод сегодня дополнен радистом с серьезной аппаратурой, судя по антенне – добьёт километров на двадцать-тридцать. И это первый случай такого «усиления» взвода на моей памяти. Вывод – мы собираемся умотать на эту дистанцию, как минимум, а может и дальше – мало ли…

- Слушай, комод, а если мы сегодня и вовсе не планируем возвращаться? – я носом указываю на радиста, о чем-то беседующего с лейтенантом. Сиротин и валяющийся рядом Рыжий синхронно поворачивают головы туда же, а потом так же синхронно возвращают взгляды на меня. Рыжий тянет:

- Не, а как же спать? В саванне, без защиты?! Не может быть, скорее просто доскачем до точки, а там по свистку машинами подберут...

Комод с зарождающейся тревогой высматривает ответ на моей физиономии – я не успокоился словами Рыжего, и на мне сие буквально написано (иначе – что бы там высмотрел Сиротин?). Ефрейтор не выдерживает и спрашивает без околичностей:

- Есть основания?!

Я отрицательно мотаю головой:

- Только догадки, да и то скорее такие… психология, то-сё… Ничего достоверного, но уж больно как-то всё глупо сегодня… даже в сравнении со вчерашними-позавчерашними поскакушками.

Валерка молчит с минуту, потом уточняет:

- Поделишься?

Я пожимаю плечами:

- Да без вопросов, смотри сам… Первое – мы прём вперёд как в задницу укушенные, без видимого смысла, ничего особенного пока нам не попалось такого, чего нет в радиусе пары километров от казармы. Те же холмы, те же рощицы реденькие, те же камни… вопрос – куда мы так ломимся? Причем, оцени, общий курс выдерживаем чётко, по моим прикидкам, до базы уже километров двадцать, и это если по прямой. Вчера кругами вокруг базы бегали, раньше и вовсе одну горушку «штурмовали» многоразово… Второе – летеха наш, Золушок хренов…

- А с ним что не так? – это уже Игореха подключился.

- Да не местный он, и насколько я в курсе, на данный момент отрабатывает обязательную квоту на инструкторскую деятельность. А до того, я краем уха слышал, год сидел в Демидовске, где-то в обеспечении. Вроде как закупки патронов и вообще боеприпасов контролировал, типа представитель от РА или снабженец-финансист, или еще какой бумажный крыс... Не знает он саванны совершенно, вообще не представляет, что тут и как, ломится как по среднерусской равнине, млять. – я машинально потер скулу, вспомнив свою историю с финансистом в Порто-Франко. Сиротин заинтересованно покосился на меня, но выспрашивать не стал, только нетерпеливо кивнул. Я продолжил «выражать смутные сомнения»:

- Но – вроде как на Старой Земле этот летёха звание получал в каких-то там то ли разведках, то ли десантниках. Да сам посмотри, вон на голову беретку нацепил, голубенькую, явно же гордится собой по самое «не могу»… Думаю, именно десантура, у «рязанских» как раз упор на силовую подготовку да моральную накачку «беспримерным героизмом и отвагой», типа «грудью на врага и покрошить сапёрной лопаткой», а вот думалку развивают вторым эшелоном, если вообще не факультативом… А если он «сопливый» офицер-штурмовик, да еще и недавно «из-за ленточки», и местную жизнь видел только из окна машины или кабинета – то саванны он не боится, понимаешь? Учитывая, что официальная программа нашего обучения не предполагает никаких особых ограничений в выборе способов этого самого обучения, ему в башку вполне может стрельнуть – устроить нам этакий экстремальный марш-бросок с ночевкой «по-походному»! Типа, показать на что способны герои-десантники, утереть нос… не знаю, кому именно, но слишком уж напоминает… Он и в мыслях себе не может предположить, что ночь в саванне без защиты в виде хоть каких-то укреплений, к тому же ещё и в неподготовленном месте – вполне равнозначна попытке неумелого суицида. Именно с таким исходом – может, сдохнем, а может и нет… Для этого доскокрушителя-кирпичеломателя вокруг – обычная степь, ну чуть более диковатая, чем, скажем, на Кубани или в Забайкалье; ну, ещё, изредка, могут быть опасные животные, для гражданских опасные, но бравому десантнику с АК-15 в руках и голубой тюбетейкой на голове – на один зуб! А в уставе ничего на эту тему не прописано, считается, что совсем уж даун в ряды офицеров попасть просто не сможет…

- И это всё? – скептически сморщился комод.

- Я же тебе сразу сказал – одни предчувствия да ощущения… Хочешь – попробуй у него уточнить, но сомневаюсь, что он тебе ответит, больно уж довольная и загадочно-предвкушающая рожа у него утром была. А ещё, я обратил внимание, он внимательно проверил, взяли ли мы спальники и жратву в полном комплекте. Он даже не осознает, что проверять надо было в первую очередь наличие БК и гранат, а сразу потом медкомплект перешерстить и пополнить с запасом, а не спальников-сухпаев-котелков наличием заботиться… Кстати, а вообще кто-нибудь медициной запасся? – вопрос повис в воздухе. Ещё лучше…

Рыжий почесал нос и выдал:

- А почему ты, Следопыт, так уверен, что он в буше новичок? Тем более – я так понимаю, ты и сам как бы не ещё меньше, чем он, тут прожил?

Сиротин недовольно зыркнул на мелкого, но промолчал – и правильно, не его это дело, пока что.

- Я – более чем уверен, я это вижу. – я чуть повернулся, стараясь совсем расслабить уже слегка «гудящие» ноги, – А тебе внимательнее смотреть надо, ты ж тут местный, как бы! Он ломится вперед без охранения, без контроля местности, не обращая внимания на следы и вообще обстановку. Помнишь, чем ты занимался, когда чуть Акула не сожрали?! А сегодня хоть одного «на фишку» кто-то ставил? То, как он садится на камни или траву на привалах – и вовсе ни в какие ворота не лезет, я бы уже поседел, если б так себя вёл! Не проверяет на наличие живности ни зелень, ни осыпи, в рощи тоже норовит как в оранжерею входить, такое впечатление, что даже на картинки и фотки местных хищников не смотрел… Турист на прогулке, блин! – я не выдержал и сплюнул в сторону. Впрочем, вот эти последние слова заставили задуматься уже обоих, и еще через минуту Валера переспросил:

- Ну и какие будут идеи? Что предлагаешь? И почему с утра молчал?!

Я пожал плечами:

- А ты почему только сейчас занервничал? Ты же знал, куда мы сайгачим?! Ах, не зна-а-ал… Ну так и я того же мнения; утром я на занятия шёл, а не на экстрим с самоубийством напополам! Тем более, что даже сейчас никто ни в чём не уверен… А насчёт предложений – хрен его знает… Если бы я точно знал, что за идеи в той башке, между погонами со звездями, бродят – что-нибудь бы выдумывал; а так – без вариантов вообще. Ему ж даже предъявить сейчас нечего, он командир – мы подчиненные; или что-то иначе стало, скажешь? И пока он не докажет свою полную неадекватность – так и останется всё…

Рыжий всем своим видом выражал скептицизм, а вот Сиротин задумался, в такт своим мыслям постукивая ладонью по кобуре пистолета на бедре. Но больше говорить не стал, а еще через пять минут стало не до того – начался очередной забег «в атаку»…

Обедали мы, как и ожидалось, носимым запасом – не фонтан, откровенно говоря. Конечно, современные ИРП-ы очень далеко ушли от того, что у нас называют сухпаем, а немцы, например, во времена что ПМВ, что ВМВ – обозначали понятием «железные». Нынешние рационы вполне обеспечивают не просто питание, но питание полноценное и калорийное, относительно вкусное и почти здоровое (не считая приличной дозы потребляемых вместе с едой консервантов, что бы там не утверждали на упаковках производители), к тому же сбалансированное… или как там принято их описывать. У нас подобных изысков не имелось! Наш сухпай был именно что сухпаем, версией времён примерно этак шестидесятых-семидесятых годов прошлого века. Каждому бойцу полагалась банка тушёнки на полкило, две большие, на пару раз хорошо погрызть, пачки галет, банка чего-то типа приснопамятного «Завтрака туриста» (иначе говоря, каша или овощи с мясной подливой) тоже грамм на четыреста, сладкий батончик (не шоколадный – какая-то пастила в коржах с двух сторон) и три упаковки-брикета концентрированных супов-каш, в основном фасолевых или гороховых (бобы – очень калорийная белковая пища), опять же с намеком на мясные волокна и жировые вкрапления. Кроме того, в пайки включалось небольшое количество сушёного, хотя вернее сказать – сублимированного мяса, грамм так сто от силы, несколько тонких, высушенных до звона пластин, перед сушкой слегка обвалянных в перце с солью. Это шло как сравнительная замена колбасе или паштету в ИРП-ах, на вкус… ну, я как-то упоминал уже. Разумеется, в комплекте имелись фасовки перца, соли и сахара, и такие же порционные фасовки с растворимым (условно) кофе – этого напитка из расчёта на три приёма пищи. Всё вышеперечисленное производилось уже здесь, в Новом Мире, а потому имело стоимость вполне терпимую, чем, собственно, и определялся выбор продуктов. Предполагалось, что такого пайка бойцу хватит примерно на пару дней, при особой экономии до трёх суток – а на больший срок тащить с собой продукты и я бы посчитал бессмысленной тратой сил, паёк в пару-тройку килограммов как раз нормально… Именно этим мы и пообедали, не без приключений, конечно – Артём ухитрился свой котелок с кашей перевернуть, благо, больше половины успел уже слопать, ну и Шарик наш опять отличился, провозившись дольше всех остальных с разогревом пищи и её употреблением…

А вот то, что после обеда мы опять поскакали «вперед и прямо», меня серьёзно обеспокоило. Начал сбываться наиболее опасный сценарий – видимо, лейту своя кажущаяся крутость ударила в тыкву, и он целенаправленно гнал нас подальше от цивилизации. Примерно часам к пяти ко мне, на очередном привале, присоединились Акула, Сиротин и Кроль, командир первого отделения, «в миру» Володихин Сева, средних пропорций парень, на удивление вообще «средний», во всём – что по росту, что по комплекции, и даже в стрельбе и прочей подготовке абсолютная серединка. Прозвище – пожалуй, единственная индивидуальная черта, но и получил он его всего лишь за любовь к капусте в любом виде…

- Следопыт, я тут с ребятами поговорил – похоже, ты у нас пророк. – начал разговор Валера без лишних реверансов. – Наш летёха, кажись, таки решил устроить нам сурвивалку на всю ночь, по крайней мере, пока что всё прям кричит за это. Предложения какие-нибудь у тебя есть, как нам эту ночь пережить, лучше всего целыми и ещё лучше – всем?! – пока Сиротин говорил, оба оставшихся кивали чуть не на каждое его слово. Я зло прищурился:

- А вы что-нибудь сделать попробовали? Хоть подошли к этому… дубоголовому кирпичеломателю и доскокрушителю… с вопросами?! Кто тут ефрейторы, в конце-то концов?!

Акула хмыкнул:

- Каждый. Я дважды, Кроль тоже два раза… реакция нулевая. Мне вообще пообещал погоны почистить от лишних лычек, мол, паникую в учебной обстановке и, следовательно, непригоден к командованию даже в спокойное время, а уж в бою…

Сиротин катнул желваки и буркнул:

- Мне то же самое пообещал… Ничего слышать не хочет, прёт как баран, напролом. Что скажешь, Следопыт?

Задачка… без нормального решения. Под трибунал никто не хочет, что и понятно – дорого это обойдется. Что, в свою очередь, означает, что отодвинуть от командования дорвавшегося до «порулить» летёху нереально (вот и недостаток местного Устава проявился – и, как и положено, обратная сторона достоинств; впрочем, на Старой Земле, при условно дееспособном начальстве, убрать оное от командования не проще ни разу – даже если оно откровенно неадекватное), и до какой-то серьёзной проблемы так всё и останется. Плохо то, что «серьёзная проблема» в этом мире обычно синоним со «смертельной», а нам всем не хочется подохнуть, как и не хочется терять своих, тем более по прихоти слетевшего с нарезки придурка… Ладно, будем играть теми картами, что выпали:

- Как думаете – если радиста попробовать убедить связаться с дежурным офицером, получится?

Акула вздохнул:

- Не, глухо. Этот тип – считай, личная креатура «золушка», без его приказа и чихнуть не захочет, так что при малейшем поводе просто сдаст нас летёхе, и все на этом. Ещё мысли?

Я посмотрел на часы:

- Так, архаровцы, максимум через часок этот дятел начнёт поиск места под стоянку – хотя я бы уже готовил… часа полтора как. Посмотрим, что он предложит, но: если это будет какая-то густая и сочная роща, или глубокий овраг, или, не дай боги, пещера какая в скальных выходах – не вздумайте туда ломиться дуром, и отделения придержите. Как минимум, пока не проверите, что там и как – кто-нибудь в караванах ездил, видели, как бойцы конвоев работают?

Троица переглянулась и двое местных, Акулов и Володихин, отрицательно помотали головами. Сиротин неуверенно кивнул, но потом в голос добавил:

- Ну, я-то ехал в конвое, но особо не приглядывался… да и давненько это было уже. Так что, честно говоря, разве что самое общее представление имею.

- Ясно, ещё лучше... Тогда быстренько уточните, кто такое представление всё же имеет, и этих знающих организуйте хоть как-то, чтоб могли худо-бедно друг друга прикрывать и соображали, что делают – некогда учиться. Сделаем временную группу проверки, или разведки, да хоть зачистки если хотите… Да, подбирайте тех, кто соображает и автомат держит в руках крепко, а то в своих дырок наделают ещё… Остальных – делите на три части, как хотите, но чтоб были и фланговые, и тыловое охранения, хватит ломиться буром – и так, везло нам немеряно, ни одного хищника не попалось, или сытые все были. Но – к вечеру уже проголодаются наверняка! Вперед у нас и так куча народу пялится, а вот всё остальное пространство контролят хуже некуда, слепые зоны. Пока всё, больше в голову ничего не приходит…

Комоды переглянулись, Сева нахмурился:

- А если лейт начнет пальцы гнуть?

Ответил, на удивление, Сиротин:

- Да и хрен с ним. Запретить нам осторожничать он не может, не каждому же подчинённому будет отдельно ноги переставлять и голову вручную поворчивать; а стебать будет – так промолчим и проглотим. Как-то жить мне больше хочется, чем в фавор к залётному «шакалу» попасть. Тут дай бог утром нам живыми проснуться, да в полном составе и со всеми частями тела! А его понты я как-нибудь уж переживу…

Действительно, наш Золин поначалу, глядя на ощетинившийся стволами строй, попытался «ускорить движение», но – «итальянскую» забастовку придумали задо-о-олго до нас! Теперь даже команду «ложись!» мы все выполняли медленно и осторожно, внимательно осматривая куда более густую, чем у ЦУП-а, травку, перед умащиванием в неё родимого брюха. Собственно, я так делал с самого начала этого идиотского «забега», а потому давно уже заслужил от лейта презрительное прозвище «тюлень снулый», но особо по этому поводу не парился – много чести. Но когда весь взвод начал демонстрировать то же самое… Короче, летеха довел нас до крупной рощи, и заявил:

- Так, хиляки, вижу, вы уже совсем сдохли! Да и вечер уже, так что на сегодня заканчиваем. Крайний приказ (ох и любят некоторые вояки этакие псевдосуеверия – не говорить слово «последний» по отношению к себе и вообще людям, не бриться перед боем и тому подобное…) – захватить вот эту рощу и устраиваться на ночлег! – и с самодовольной ухмылкой (ну надо ж, доблестный какой – ушатал-таки взвод курсантов, а сам орлом топорщится!.. поползал бы с нами – мы бы и сравнили, какой ты орел…) отвернулся к радисту. Тот как раз что-то пытался ему доложить…

Отделения потянулись было к деревьям, но трое ком-одов быстро навели в стаде порядок, ко мне подошли четверо отобранных для группы разведки бойцов и присели рядом – договорились, что разведку поведу я, как знакомый с дикой местностью как бы не больше, чем все остальные. Мне идти к деревьям и густому кустарнику под ними не хотелось совершенно. Прислушавшись к себе, я понял, что все мои органы и части тела предупреждают об одном – в роще смертельно опасно! Был бы я сам-один – чем угодно клянусь, обошёл бы рощу по большой дуге, но игнорить приказ вышестоящего в армии себе дороже…

- Злой – ты решил подремать на травке?! Приказ был отдан! – это летёха свой командный авторитет поднимает, «строить» пытается. Ну-ну, поори немного, авось подустанешь…

Я вытащил из кармана рюкзака бинокль-восьмикратник (единственный взятый с собой в армию, как хороший баланс между качеством и возможностью угробить безвозвратно) и принялся рассматривать растительность в сотне с лишним метров перед собой. «Чуйка» настойчиво твердила о том, что лезть туда – с большой вероятностью означает «сдохнуть», но из-за чего?! Нет, я конечно верю, что у некоторых особо одаренных личностей (не шутка ни разу, скорее зависть!) седалище сигнализирует о неприятностях просто так, по факту наступающих проблем. Но я-то себя знаю и к таким счастливчикам не отношу, ибо не с чего – все мои таланты находятся в плоскости сугубо материальной… Значит, есть что-то, что меня насторожило, не может не быть! Как тогда в рухнувшем самолете: услышал, совсем едва, на грани осознания, шорох чьего-то движения, и потому залёг – дожидаться живого шустрика, оказалось, врага ждал. И выждал! А если бы отмахнулся от этого подозрения – то он бы меня дождался... Так что же там такое, в этой драной всеми рогачами Мира роще, не так?! Есть ведь что-то, неприятное такое, отдает душком мерзким, аж мурашки по спине маршем шаг печатают… стоп! Ещё раз – неприятное… отдает душком… запах?! Ветерок порывами, слабенький, сейчас вообще стих, но только что был момент, как раз от рощи в нашу сторону? Бинго, оно самое!

- Курсант, в чем дело?! Вы собираетесь выполнять полученный приказ, или будете и дальше с умным видом в бинокль пялиться?! – это наш бесценный командур, бравый лейтенант-десантник, горло надрывает. Были бы на Старой Земле – мог бы уже и в ребра двинуть, но тут чревато, сдерживается «золушок». Точно, надо будет ему такую кликуху подвесить, типа производное от «совершенно случайно» вышедшей замуж за прынца «вумницы и крысавицы», а главное – племянницы, конкретно так продвинутой тётки-феячки. Уж нафеячила племяшке так нафеячила, не пожалуется!

Чего меня на стёб поперло?! А, это я боюсь так, порядок. Боюсь, чего тут перед собой супермена корчить, но чего именно?! Чем воняет из рощи, да так, что у меня скоро панамка на волосах висеть будет, а «камка» термосом прикинется – поскольку волосы дыбом не только на голове уже, кажется, топорщатся? Должен быть знакомый запах, но как назло, ни ветерка… Так, у летёхи сейчас из ушей пар свистеть начнёт – ну, или не из ушей, если вышибет не крышку... пора топать, так или иначе. Но – не торопясь…

- Рыжий, слушай сюда. – я выпрямился и повернул голову к четвёрке «разведчиков». – Идём медленно и крайне осторожно, и всё время принюхиваемся. Как только запах станет ясно слышимым – останавливаемся и пробуем опознать, чем воняет. Никто передо мной не лезет, и все в готовности быстро драпать оттуда сколько хватит сил!

- А-а-а… Следопыт, а чем вонять должно?! – выпучил глаза Роман, поправляя на лысине панаму. Я пожал плечами:

- Да вот то-то и беда – чую, что там опасно до ужаса, и запашком вроде едва-едва тянет знакомым, но каким именно, никак не вспомню! Если б не приказ лейтенанта – я говорю в полный голос, и меня слышат не только «разведчики», – я бы вообще обошел бы эту поганую рощу десятой дорогой, и лучше в строго противоположном направлении. Но приказ есть приказ, поэтому попрёмся мы с вами сейчас в самую жопу дракона, с радостными криками «Выходи биться, чудище поганое!».

Лейтенант ожидаемо не стерпел:

- Курсант Злой, я в этой роще, пару месяцев назад, двое суток отдыхал, с друзьями – и, как ни странно, никаких опасностей не встретил! Там есть вода, вполне пригодная к употреблению, да и вообще роща удобная для ночлега – а ты своими сказками просто морочишь голову, прикидываясь… как там тебя называли… Следопытом?! Корчишь тут великого знатока, да еще позволяешь себе какие-то высказывания… По прибытии на Базу мы ещё поговорим о твоём поведении, о том, что такое субординация в армии и как положено выполнять отданные командиром команды. А пока, раз ты такой… смелый – шагом марш за мной! – летёха поправил на плече висящий стволом вниз «калашмат» и, всем своим видом показывая презрение к «жалкому трусу», потопал едва не строевым шагом к деревьям и кустарнику под ними.

Значит, этот дятел тут был… два месяца тому! Ну или парой-тройкой декад больше, вряд ли он сильно утруждал себя подсчётами… Да тут за час могло набежать или наползти такого, что при одном взгляде поседеешь! Ну куда он лезет, да ещё так нагло?! О, остановился, ждёт… нас, мать бы его! Ладно, идём, искренне надеюсь, эти оставшиеся до густой растительности тридцать метров дадут нам хоть какую-то фору…

Мы подошли уже практически к насмешливо скалящемуся лейтенанту, до него оставалось не более пары метров, когда одновременно произошли три события сразу: в траве появились струящиеся к нам «дорожки», лейтенант вдруг поменялся в лице и начал пятиться, и, наконец, прошелестел порыв ветерка, буквально в лицо мне швырнув уже куда более сильный и чёткий запах… пресмыкающихся! Опознать его хватило секунды, и я, надрывая горло, заорал, в процессе разворачиваясь и срываясь на бег:

- Всем ходу, если хотите жить! Это змеиная свадьба! Бежим, их не перестреляешь!!! Лейтенант, е…ать тебя, не стой, бегом, они прыгать умеют!

О, как же мы бежали! Я, к моему стыду, в первых рядах так и не отметился ни разу, хотя малейший шелест травы буквально окрылял и придавал новые силы! Бежали всем взводом, командиры отделений молодцы, не растерялись и не дали толпе расползтись в стороны – иначе, могли бы и другой какой живности на зуб угодить. Мой панический страх перед ползучей нечистью тоже сыграл свою роль, я едва не потерял голову от ужаса перед несколькими сотнями собравшихся в одном месте и крайне агрессивных тварей; так что пару раз, как минимум, и меня кто-то направлял на нужный путь… Но когда большая часть бойцов уже практически выбилась из сил, Акулов, выдавливая слова из пересохшей глотки, смог прохрипеть:

- Сле-до…пытс… сколь…кхо… еш-щё-о… бе…жшать…

Это меня и привело в сознание. Я резко сбросил скорость и выдохнул:

- Всё!.. Хва…тит… Уже… отор…фа-лись… Они… долго… не полсут… Собирай…в кучу… народ, а то… зверьё… сожрут нахер…

Самые быстрые возвращались минут десять – не сильно спеша и шарахаясь от каждой травинки. Наша толпа паническим галопом отмахала километра полтора, растянувшись как бы метров не на триста, и роща давно уже виделась ярким пятном вдалеке, но глаза как минимум половины бойцов шарили по траве в поисках преследователей. Лейтенант Золин, кстати, один из наиболее взъерошенных, как бы не та же фобия у него, что и моя собственная! Я кое-как выпрямился, подошёл было к летёхе – но он даже внимания не обратил, вглядываясь в доходящую где до колен, а где и выше, травку. Я хотел было предложить… поговорить, но при первом же взгляде на рюкзак лейта решил, что можно и поинтереснее начать:

- Тарщ-лейтнт, разршить-обратитьс…

Золин, скривившись, все же ответил:

- Разрешаю, курсант Злой.

- Тарщ-лейтнт, у вас на рюкзаке гость висит, чешуйчатый…

Как?! Как можно из положения «стоя, полусогнувшись и едва дыша с рюкзаком на спине» сигануть метра на четыре в сторону, без разбега, да ещё и оставив при этом рюкзак на месте?! Вот стоит человек – а вот… висит?.. рюкзак, сам(!) по себе… да ну нафиг! Во даёт десантура! Их, наверное, учат быстро из парашютной подвески выпрыгивать, но чтобы так… Рюкзак под действием силы тяжести падает…

- Тарщ-лейтнт, а вы куда?! Червяк сдох, или вас бы тут не было – одного укуса хватит, чтобы за десять-пятнадцать минут на тот свет бегемота спровадить, не то что… так что нервничать не надо… Хотите – дорежьте гадину, и давайте решать, чего будем делать – часа два до темноты осталось, ну может три, от силы. Роща нам помахала ветками, ночевать же в саванне… Утром нас, может быть, и найдут – по пятнам крови на травке и несъедобному снаряжению там же. Причем ещё не факт, что и сами мы друг другу по паре пуль не вкатаем, когда начнём отстреливаться…

Летёха с большой опаской вернулся к собственному рюкзаку, стволом автомата осторожно ткнул действительно издохшего змейса (кажется, при скачках лейта зависший на зубах аспид просто свернул себе шею), и, разжимая штык-ножом зубы гадины, раздражённо выдал:

- Бл…ть, мы же тут нормально жили, пару суток, две ночевки! Откуда эта дрянь взялась?! Не было ни единой гадины, и вообще никакой хищной твари не водилось!

Я зло (правда – достал он своей простотой и непосредственностью!) ответил:

- А поинтересоваться у друзей, почему это такое замечательное место пустует – не судьба была?! Или они сами не знали, куда сунулись?!

Золин аж привстал, собираясь… ну, чего там положено свершать бравому офицеру-десантнику в отношении борзого пехотинца-духа, да и то – курса, но под руку его случайно подвернулось тело безвременно усопшей змеятины, и запал резко стух:

- Курсант!.. Ты что себе позволяешь?! – все, на что хватило лейтенанта. Я пожал плечами, уже с раздражением – он и правда не врубается, в какой мы заднице сейчас, его усилиями?!

- Если вам так необходимо, та-арщ-лейнт, могу присесть и «ку!» сказать… Легче станет? Только времени у нас – часа два от силы, потом кранты… Я сам, может быть, и выкрутился бы (мне приврать не жалко, зато как на авторитет сработает!), а всей оравой – точно нарвёмся.

Прикол про «ку!» лейт знал. Покраснел как редиска, но, к его чести, права качать не стал, зато хорошо понял основную часть:

- Почему – кранты? Ну, переночуем в степи, пусть прохладно, но в спальниках не смертельно? Или – есть ещё что-то, чего… я не знаю?! – последние слова Золин выговорил через силу, но все же разборчиво и чётко.

- Именно, тарщ-лейнт. – а летёха не безнадёжен, кажется, можно обойтись без излишнего конфликта, особенно сейчас лишнего…

- Ну и что «это» такое? Из тебя что, курсант, клещами каждое слово тащить надо?! Говори – понятно и подробно, но по делу, без охотничьих баек!

Я чуть понизил голос и заговорил без ёрничания:

- Лейтенант, через два часа, а то и раньше, стемнеет. На равнину вылезут отоспавшиеся днём хищники, много и разные. Выползут те гады, которые охотятся по ночам. Многие из них загоняют добычу стаями, и людей бояться они ещё не умеют… Так – достаточно подробно?

Золин, отдать ему должное, сообразил быстро:

- То есть, ночью за нас возьмутся всерьёз?! Блин, вот это… засада, твою ж-жеж... Ты, может, ещё и знаешь, откуда в той роще столько гадов взялось?

Я кивнул:

- Знаю, это многие знают, только мало кто лично сталкивается… Это так называемая «змеиная яма», хотя обычно на самом деле это или такая вот роща, или овражек. Большую половину года там нет никаких хищников – райское место. Но не потому, что никому не нужное – просто в относительно разное время, но всегда уже во второй половине, в эти «ямы» собираются пресмыкающиеся на свои «свадьбы». В саванне мест, подходящих гадам для размножения, не так и много, потому однажды занятые ими участки используются повторно, много лет подряд. Для нас это не очень заметно, хотя я бы, думаю, нашёл не одну примету, те же змеиные шкуры старые, запах должен был остаться, пускай и подвыветрившийся, характерно вытертые углубления – в смысле, удобные для змей… да мало ли что ещё? А вот животные эти места просто видят/обоняют, и в такие овраги или рощи стараются не соваться вообще – так сказать, от греха подальше! Именно потому в первой половине года «змеиная» роща – практически самое безопасное в саванне место, зато во второй… Вообще-то, самый пик начинается месяца так с седьмого, но нам очень повезло – наша цель оказалась уже востребована! Правда, здорово, такая неожиданная удача?

Золин только выматерился, потом «в пространство» выдохнул:

- Ну и… какого х…я… мне никто про это не сказал?!

- Ну почему – никто? Вот я рассказал, как только спросили. А вы кого-то раньше спрашивали? Нет? И какие претензии? Ваши друзья могли просто поберечь вам нервы, вы прекрасно отдохнули… А когда вы нас сюда погнали – вы их спросили, предупредили, куда собрались?! – нет, он всё же выбешивает!

Летеха с минуту посопел обиженно, потом буркнул:

- Слушай, Злой… ты и правда – Следопыт? В смысле… ну, ты понял?

Вмешался слушающий наш разговор Акула:

- Так точно, как раз он… ничего… из себя не корчит. И, тарщ-лейтент, мы уже десять минут торчим на одном месте, а ночь всё ближе. Что будем делать? Очень жить пока ещё хочется, знаете ли.

Золин помолчал, потом спросил:

- Так, Злой… ладно, Следопыт. Признаю – я ошибся, что делать теперь – представляю… смутно. Ты можешь предложить способ, как нас вытащить из этой… задницы? Командование передавать не буду, но обещаю прислушиваться к твоим рекомендациям, очень внимательно.

Акула облегченно вздохнул, на что лейтенант только поморщился, но промолчал. Я махнул рукой – меньше, чем я надеялся, но больше, чем ожидал:

- Договорились. Стройте людей; Акула, построение как мы последний час шли, и за мной – скорость сейчас это наша жизнь.

- А куда? – это уже ком-од не сдержался.

- Километра четыре назад я видел место, которое может сойти за укрытие на ночь. Не наверняка, было далековато, но что рассмотрел – обнадёжило. Ничего пригодного поближе я не видел. А потому – теперь нам максимум за полчаса надо отмахать примерно три километра, километр мы уже пробежали, и тогда мы сможем успеть, если не повезёт, зачистить стоянку при свете.

- А если повезёт?! – это уже Золин.

- А если повезёт, и там никого не окажется – только осмотрим и приготовимся к ночёвке. Всё, времени мало. Я пошёл потихоньку, вы за мной, рысью, догоните – побежим все. Хочу залезть вон на тот холмик и уточнить дорогу, может, срезать где получится, или наоборот, полезем напрямик и нарвёмся на овраг или разлом… Вы идёте слева, как сюда пришли. – пояснил я сразу, не дожидаясь вопросов. Посмотрел на летёху, тот недоумевающе похлопал глазами, потом дошло (видно было, что потянулся стукнуть себя по лбу, но сдержался), и «командир скомандовал»:

- Верно, так и сделаем. Курса… Следопыт, выполняйте задачу. Акулов, стройте личный состав!

Давно бы так, жаль, что на чужом опыте учатся единицы, которые умные люди, остальные, к сожалению, на своем неудачном все норовят… прям как я сам! Ладно, ещё не вечер (а ведь как раз именно что – вечер!), прорвёмся! Лейт «созрел» и сильно башку морочить не будет, а остальное приложится… надеюсь. Потопали, сейчас от меня зависит не только моя шкура – так что некогда рефлексировать, потом пострадаю, в казарме, на кровати лёжа!

Забрался на холмик я всё же раньше, чем взвод двинулся в путь. Вымотал «золушок» народ, а этот сумасшедший забег – доконал. Как ещё никто ни ногу не подвернул, ни шею… тоже – того! Чистейшей воды фарт, как Миша любит сказать… Плохо только, что этот фарт – уже был, через часик будет куда нужнее, но в одну воронку снаряд, и так далее. Так, вон и наша надежда – узкая ложбина-овражек, с чахлой растительностью вокруг. Не роскошь совершенно – такая и нужна, больше шансов, что в таком месте никто из хищных грызлов не обосновался. Вода там, скорее всего, есть, но не в виде озерка или ручья на поверхности, а пониже, в овражке, ну или как там эти складки называются… Остальное посмотрим на месте, когда доберёмся. Всё, шагом марш… Стоп, как там мои соратнички? О, вроде двинулись! Вот и отлично, им метров четыреста меня догонять – пока они подошву холма обойдут, я по склону вниз, да по прямой к тому же, хорошую фору получу. Так что пошли, но не спеша, встреча с виверном в одиночку или она же, но всем стадом… то бишь взводом – как говорят в Ново-Одессе, «таки две очень большие разницы!». Поехали…

Ожидалось, что мы всё же будем бежать, ну хотя бы «волчьим» ходом… Действительность преподнесла сюрприз, взвод смог выдать разве что трусцу лёгкую, летёха имел полное право собой гордиться – таки задрюкал курсантов! Только вот радоваться не спешил, со всё большей тревогой поглядывая на часы. Через полчаса неспешного «бега» он не выдержал – нагнал меня, когда я в очередной раз забирался на махонькую кочку для корректировки пути, и переспросил:

- Следопыт, мы успеем в это твое… правильное место?

Я посмотрел на лейта внимательнее – ого, кажется, пошла обратная реакция! До «золушка» дошло, где он находится и чем вполне может обернуться его выпендрёж:

- Не уверен, лейтенант. Я рассчитывал на более шустрое перемещение бойцов… Придём к месту – молитесь, чтобы не пришлось выбивать оттуда никого. В сумерках – а они тут очень короткие, мы же на экваторе почти, как-никак – без потерь прибить хищника куда сложнее, а уж в темноте… Но выбора не остаётся, нет времени искать что-то получше, тем более топать туда ночью – не дойдём. И загонять совсем людей нельзя, – я отметил короткий взгляд летёхи в сторону растянувшегося немного личного состава взвода, и решил гасить идею на месте, – иначе, когда доберёмся – они едой будут, а не бойцами. Пусть уж лучше так, потихоньку, но регулярно…

Лейт покивал и отстал – в обоих смыслах. Соображает, хоть и с «поздним зажиганием». Так, рощицу, если оное можно так назвать, уже вижу, пока что всё спокойно. Когда доберёмся – надо будет метров за полтысячи остановить бойцов, проверять пойду с «разведкомандой», так проще будет, если что… Солнце уже начинает заметно садиться – значит, ещё от силы час светлого времени, а потом сумерки минут двадцать – и всё, ночь. На проверку места останется полчаса, не больше… Лишь бы там не гиена сидела, или вивернов стая! Свиней зачистить проще, хотя вони от них будет… полсаванны сбежится! Ещё километр, даже меньше, и можно группой выдвигаться, кстати, пора их «накачивать» морально. Где там наш «золушок», через него для начала, если бузить не начнет…

- Тарщ-лейнт, давайте разведгруппу собирать, вон место, на которое я надеюсь. – я махнул рукой вперед. Собственно, и без этого уже любому было понятно, куда мы движемся – я дополнительных манёвров не устраивал и вел взвод по кратчайшей, не до учений. – До конца проверки оставайтесь на месте, мало ли…

- Я сам пойду с разведкой! – как и ожидалось, Золин малость оклемался и вспомнил, что он мало того что временный комзвода, так еще и бравый герой-десантник, а потому – грудью на супостата, молодецким наскоком, сурово и непреклонно… Нифига в мире не меняется! Как в 1904/05-м, в 1914-м, в 1941-м – так и сейчас, в 33-м, понимай «в 21-м веке»! Одни норовят вообще от службы родине отмазаться под разными предлогами – зато вторые готовы башкой вражеские крепости пробивать, и не имеет значения, что ворота крепости никто запереть не удосужился! Превозмогнём! Раз невозможно, по технической причине, ворота прошибать – ударим рядом, в глухую каменную стену!

- Зачем? – я решил попробовать способ «логика», вроде летёха не безнадёжен.

- То есть – что значит «зачем»?! – так просто «золушок» отказываться от втемяшившейся мысли не собирался. – Для того, чтобы… вовремя принять правильное решение! – наконец нашелся он с ответом, мучительно размышляя секунд десять.

- Например? – я сдаваться не собирался, хотя мысль промелькнула нехорошая – если этот дятел таки расколотит свою башку, вряд ли командование Акулы или Сиротина будет хуже. С другой стороны – могут совсем растеряться, да и потеря начальства, пускай и по его личной дурости… м-да, выбор не очень привлекательный.

- Ну, если будет серьёзная опасность… ладно, понял. – об физиономию лейта можно было из парного молока кефир скисливать, достаточно пары минут в прямой видимости! Зато – сам сообразил, не надо полчаса уговаривать! – Акулов, разведгруппу сюда давай, в темпе! – вот, умеет же, и голос решительный, и взгляд суровый и непреклонный… Ещё бы вовремя всё это применял, да про «подумать» не забывал…

- Так, всё, прибыли. – я остановился на каменистой залысине среди травяных зарослей и махнул рукой остальным. – Находитесь здесь, сидите и смотрите в оба глаза. Можете водички пару глотков сделать, не больше, я не уверен, что там будет источник, хотя шансы есть. Мы идем на разведку – я осмотрел собравшихся рядом четверых «знатоков» и кивнул – бойцы были не то чтобы готовы к подвигу, но и мандража особого я не заметил. – Тарщ-лейтнт, разрешите идти?

- Действуйте, курсант. – Золин отмахнул рукой и чуть отвернулся, показывая, что передал командование группой мне. Ладно, двигаемся помаленьку…

Пройдя метров сто, я решил несколько поменять направление, пусть и с перерасходом и без того крохотного запаса времени. Ветер, хоть и по-прежнему слабенький, дул в основном в левую скулу, а потому стоило сделать небольшой крюк и подобраться к возможному убежищу с подветренной стороны – один раз спасло, так почему не воспользоваться успешным опытом? Для саванны метод очень полезный, это в лесу запахов больше, а распространяются они слабее и не так хорошо дают направление. Для человеческого носа, разумеется… «Разведчики» мои, надо отметить, ничего не поняли, но и от вопросов воздержались, молодцы. Мы протопали, со всеми возможными предосторожностями, не более трёх сотен метров под углом к кустарнику, и я, втянув носом воздух поглубже, тихо скомандовал:

- Лечь, оружие к бою. – и сам подал пример, бухнувшись на пузо. Метод не подвел! Только вот запах… с одной стороны, вроде как и привычный, а с другой – как бы и не место ему тут было совсем… И неизвестно, что опаснее – я бы, пожалуй, предпочёл бы с гиеной схлестнуться, чем…

- Следопыт, что там? – тихо пропыхтел подползший ко мне Рыжий. Я так же тихо посоветовал:

- А ты принюхайся как следует – чем тянет? Узнаёшь?

Рыжий засопел усиленно, потом удивленно прошептал:

- Вроде как… бензином несёт? Откуда здесь он?

- Вот, и я тоже думаю – откуда? – кивнул я, потом решился – Так, команда, слушай сюда. Рыжий и Марат – вы слева подбираетесь, вон к тому камню примерно. Я и остальные – справа, ориентир кривое деревце. Если там кто-то нехороший – возьмем его в два огня. Хищников опасаемся, но к такой вони, надеюсь, они и сами не полезут, так что если там и засели враги, то наверняка люди. Вопросы?

Бойцы покивали; а через полчаса я, глотая воздух кусками, осторожно высунул голову над кромкой крохотного, не более трёх метров глубины и десятка ширины овражка – и замер. Внизу, прямо перед носом, можно сказать, почти на колесах, стоял перекошенный джип. Напротив мелькнула чья-то голова, я было прицелился – но вовремя опознал физиономию Марата и убрал ствол в сторону. Через минуту наблюдения я уже был уверен, что машина брошена, брошена не слишком давно, в этом сезоне, но именно брошена – никаких следов обитания человека не просматривалось. Пальцами показав Марату, что иду вниз, и продублировав то же для своего звена, я спрыгнул вниз и тут же прижался к стенке овражка. Тишина, криков и выстрелов нет… Обойдя осторожно джип и заодно осмотревшись, я крикнул остальным:

- Эй, наверху! Махните там нашим, пускай сюда идут, двое останьтесь для встречи, Марат и Рыжий ко мне.

Пока взвод добирался до убежища, мы полностью проверили овражек, и даже осмотрели скальный зуб, из-под которого выбегал крошечный ручеек, пропадавший в каменной трещине уже через десяток метров. Длина овражка-разлома не превышала четырёх-пяти десятков метров, ширина, в самом широком участке – двух/двух-с-половиной, глубина от полутора до примерно трёх метров. В самом узком месте разбитый джип и валяется, хотя… степень разбитости можно уточнить, машина на вид относительно целая. Нет, выехать отсюда ему не суждено – слишком крутые откосы, да и не оставили бы его здесь, если бы могли выбраться – но если пригнать кран… Саму технику осматривали уже с прикрытием из личного состава взвода – это мы почти час возились, разведка, а пробежать полкилометра к вожделенной ночной стоянке даже для самого замученного курса дело пяти-семи минут, и то много! «Золушок» и тут не подвёл, сразу решительно ринулся к машине, даже не распределив личный состав для несения охраны… Благо Акула и Володихин не подвели, Сиротин тоже включился в обустройство, а я, пока ефрейторы негромко разгоняли подчинённых по задачам, усиленно имитировал внешний осмотр и проверку машины, демонстративно игнорируя топчущегося рядом лейта. Дошло до него минут через двадцать, когда Сирый подошёл с вопросами по бытовой части, и мы пару минут обговаривали проблемы обустройства стоянки (если проще, дрова готовить было некогда, да и особо не из чего, но и мерзнуть не хотелось, а я подсказал виденную мной – и только мной, бинокль был ещё у летехи, но «золушок» такой прозой жизни не озаботился – достаточно близко от нашей стоянки принесённую в дождливый сезон лесину-валежник, застрявшую между двух валунов), и отхожее место определились, где рыть – за отдельно стоящим кустиком чуть в стороне от «спальной» площадки, самое то, вроде и уединение, и видно, что вокруг... канавку выроем с полметра в глубину и метра два-три в длину, как раз на взвод будет, а стеснительные могут и по очереди посещать. Заодно фортификацией озаботились: добавить колючих кустиков по периметру, не остановят зверя – так хоть нашумят! Только выслушав нашу беседу бравый лейт осознал, что вообще-то – ефрейторы его работу делают, а он возле находки приплясывает козликом! Ладно бы мы были опытными бойцами-ветеранами, «…которые сами лучше знают, чего и как…», тогда можно и «махнуть рукой», мол, справятся и так – но это первый выход! В том числе и его собственный в роли нашего начальника! Правда, реабилитировался быстро, всего пару раз пришлось «вносить предложения», и то исключительно потому, что местной живности лейт не представлял…

Короче, машину обследовали уже в сумерках. Как и ожидалось, в том числе и после внешнего осмотра, никаких трупов, объеденных до костей местной живностью, в кабине не лежало (в мрачно-хоррорных позах) – потерпевшие крушение ушли с места аварии своими ногами. Стоит машина давненько, колеса подспустили (одно разорвано, хотя есть целая на вид запаска в багажнике), и раз за ней никто не вернулся – то с вероятностью процентов девяносто водитель (и пассажиры – если были таковые) до людей не добрался. Почему? Да чёрт его знает… Убили бандиты (они же – публично – добропорядочные жители; бандиты в Н-О есть, как, собственно, и везде); сломал ногу-спину-шею и погиб при перепрыгивании валуна или ямины; был сожран-укушен/отравлен-заблудился… Хотя «заблудился» я бы оставил на самый крайний вариант – всё же, до города от силы дня три-четыре пешего марша (учитывая местность и агрессивную фауну), и промахнуться мимо такого крупного поселения ещё постараться надо! Ну, и последний вариант – хозяин/водитель вполне добрался до людей, получил помощь, с ним всё в порядке – и просто не смог вернуться за техникой. Денег на найм крана не хватило, или повреждения таковы, что не окупят спасательную операцию, или просто не нашли эту канаву в саванне! Кстати, вполне серьёзная причина, если сам владелец не слишком-то большой специалист по бушу…

Машина была заперта изнутри – но, то ли при падении с обрыва, а то ли изначально, сломанный замок на задней двери оказался только чуть прихлопнутым. Поэтому багажник мы вскрыли простым (правду говоря – ещё и случайным) пинком по заднему бамперу. В багажнике ничего особенного не обнаружилось – пара канистр с топливом, набор инструмента, небольшая канистрочка, скорее всего с водой, чехол на джип (машину опознали как классический Ленд-Ровер «Вторженец», то есть Дефендер), домкрат, какие-то мелкие запчасти, ну и запаска, конечно. Рыжий было сунулся в салон, открыть дверные замки изнутри – а я вдруг очень захотел оказаться подальше! А потому схватил сопляка за воротник и откинул в сторону! Сильно швырнул – Игореха аж кувыркнулся на земле и с обидой выкрикнул:

- Ты чё, Следопыт, сдурел совсем?! Я ж просто открыть, а не крысить по карманам, мне там и нафиг ничего не надо! Зачем меня – так вот?!

- Да причём тут надо или не надо… – я и сам не слишком понял, что мне не понравилось в идее залезть в машину. Но – опасно было, не так чтоб прям совсем бежать – но соваться в кабину не стоило… – Тут, понимаешь Рыжий, такое дело – не надо туда пока что лезть, никому вообще, я и сам не рискну, тем более в темноте. Как-то мне… муторно, что-ли…

Обида с физии Щурова пропала мгновенно:

- Понял-осознал, был не прав! А… чего там – такого?

К моему огромному удивлению, все кто нас слышал, с ожиданием уставились на меня, не пытаясь забраться в машину. Не понял? Это когда я успел авторитет такой заработать?! Стоят, пялятся, ждут команды… Аж как-то не по себе – а если ошибся??? Но не хочется мне туда, что-то не то с этим «вторженцем», неправильно как-то он оставлен…

- Знаешь, Игорь, я вот и сам пока не пойму. Что-то там не так, но что именно – хрен его пойми, не запах точно, все как всегда, живностью не воняет… А потому – если полезешь, и какая-то бяка случится, сам себе будешь «буратина». Я бы оставил исследования на завтра, по-светлому ещё раз посмотрю, тогда, может, и скажу чего интересного – если сам пойму…

Акула поднял Рыжего за воротник, молча покачал кулаком у него под носом и буркнул:

- Какого… х…рена – лезешь куда не просят?! Тем более – вперёд Следопыта… Наживёшь себе такую же чуйку – тогда и суйся, а пока нету – сиди на жопе ровно и жди приказа!

Окружающие нас курсанты как-то понимающе закивали, кто-то ещё начал кому-то объяснять: «… да Следопыт сказал, там какая-то гадость… чует что-то, а что – сам не знает… не, если у него чуйка сработала – лучше ну его на…». И через пару минут рядом с машиной никого не осталось! Лейтенант, глядя на всё это, только сплюнул (завидует, кажется?) – но и сам, покосившись на джип, решительно развернулся и потопал в сторону начинающих обустраивать спальные места бойцов! Ад-нака…

Воду кипятили по трое-пятеро на один костерок, посменно – разожгли всего четыре костра, из-за нехватки свободного места и топлива, больших котлов для горячей пищи тоже не захватили в дорогу… Не то чтобы критично – но неудобно. У меня имелась складная немецкая подставка-спиртовка, на сухих таблетках (вес фигня, железка размером с сигаретную пачку – но в таких вот ситуациях на удивление полезная!), пару таблеток сжёг, пока разварил концентрат; зато не толкался задницей у костров. А вот когда народ разошёлся лопать, я подсел к «обезлюдевшему» костерку и в несколько приемов накипятил воды из ручья, «на завтра» – обратная дорога потребует много жидкости, и лучше приготовиться заранее… Тем же, глядя на меня, занялись и многие другие, а лейт даже организовал что-то типа очередности. Спальное место я себе тоже оборудовал «не как все» – мой комплект представлял собой спальник-гамак «два-в-одном», и место удачное для растяжки нашлось. Более того – когда я накинул над растянутым гамаком москитку, рулон которой входил в мой набор обязательно, Весло попросился «на первую полку», высоты под гамаком хватало и москитной сетки тоже – там на палатку двухместную хватило бы с лихвой (как и рассчитывалось).

Быстро смолов свою порцию, я с разрешения Золина, стал так, чтобы меня было хорошо видно, и спросил «в пространство»:

- Бойцы, кто-нибудь уже ночевал здесь, в Новом Мире в смысле, в дикой местности и на необорудованной стоянке?! Что, вообще никто, даже «местные»?! Тогда короткий ликбез для всех. Первое – ни в коем случае не отходить от остальных! Захотели на горшок – вон есть выделенное место, рядом пост часового, часовому постоянно поглядывать, чтоб туда какая тысяченога или ещё что похожее не влезло! Там для того и пост, собственно говоря (а как же – сам же и советовал), и поверьте – он там очень даже не лишний. Второе – в спальник, если вы его раскатали и какое-то время не следили, ложиться только после проверки на отсутствие гостей. На моей памяти, в одном из конвоев, в палатку гадость одна влезла и девку за жопу хватанула – спасли только потому, что врач был в конвое умелый и опытный… то же касается обуви, перед надеванием проверить обязательно! Запомните, захочется ночью поссать – делаете это с оружием и после тщательной подготовки, как следует проснувшись! Да, потом трудно будет заснуть, вы наверняка не выспитесь – но зато не сдохнете прямо ночью, до рассвета доживёте. Спать лучше в одежде, только башмаки скинуть, а то по тревоге одеваться полчаса будете… Третье – караульные, не дай вам бог задрыхнуть! Кости переломаю, даже если ничего не случится... На костры зверь старается не лезть, так что дым в этом союзник, поддерживайте понемногу. Но костёр показывает всем, что здесь кто-то есть – так что может приманить бандитов, ежели таковые заметят огонь ночью; особенно это опасно под утро, хищники обычно к этому времени уже прячутся… Да, старайтесь в карауле на огонь не пялиться, слушать саванну вы нихрена не умеете, даже я лучше большинства из вас (почему-то это восприняли как шутку), а значит – пытайтесь глазами смотреть. А будете на огонь втыкать – нифига больше в темноте не увидите, пока вас жрать не начнут… Последнее – оружие кладёте с собой в спальники, под руку. Внимательно проверьте предохранители, патрон из ствола лучше тоже вытащить, у кого оружие взведено. Сами понимаете – если спросонья собственные яйца отстрелите, винить некого будет! Но и откладывать оружие подальше – не вариант, можете и не дотянуться, когда припрёт… Вопросы? – я подождал немного и занялся укладкой рюкзака, мало ли, придётся ночью куда-то быстро драпать, потерять только гамак, или гамак и половину прочего имущества – большая разница… Из вельда донесся визгливый вой хоря – кого-то упустил, жалуется. Даже лейт дернулся – ога-а, а какой днём отважный и непреклонный был… хотя – все тут такие дурные, я и сам почти так же во времена оны на тапира попёр…

- Это кто орал?! – Старый чего-то взбледнул, похоже, на него впечатлений сегодня многовато было.

- Хорёк местный, зверюга со среднюю собаку размером, хищная, агрессивная, но на кучу народу не полезет, не дурной… Выл – потому что упустил добычу, жаловался на судьбинушку голодную! Не волнуйся, это не опасность, да и вообще – тут к нам подобраться сложно, костры большинство мелочи отпугнут, а от крупных зверей и отстреляться можно, главное не прозевать. По краям овражка колючий кустарник, да мы сухих колючек ещё добавили, ты сам же участвовал… тихо не подберёшься. Так, дежурный, в сортир ничего не забиралось? Вот и замечательно. Не кривись, там иногда такое заводится… – я, закончив «дела», вернулся к остальным (аж метров пятнадцать прошел!) и, так и не услышав вопросов, разулся и полез в спальник. Предварительно подвесив на дерево в изголовье рюкзак со всем комплектом, исключая автомат и пистолет (это добро вместе со мной отправилось в спальник, что очень многие восприняли… несколько нервно), и на рюкзак же ботинки поставив (оставлять на ночь на земле – можно, но тогда больше шанс увидеть там утром какую-то членистоногую гадость), я с чувством выполненного долга завалился дрыхнуть, только предупредив:

- Народ – когда моя очередь будет в караул, разбудите. Голова – там, где дерево кривое, не перепутайте! – на шутку посмеялись, и я, в первых рядах, попытался уснуть. Команду «отбой по готовности» Золин дал ещё во время ужина, вместе с ком-одами распределив очередность часовых, я туда не вникал, когда будет надо – поднимут, покажут сменщика, скажут через сколько будить... Остальные, немного побормотав разговорами, тоже угомонились, и вскоре я действительно заснул, всё же мне подобная ночёвка не то чтобы привычна, кемпер это не гамак, но и не сказать, чтоб совсем незнакома.

Пи-пи-ии, пи-пи-ии… Странно, чего это часы мои запиликали? Точнее, то, что пиликают, понятно – я давно выставил на своих, трофейных супернавороченных наручных, будильник за пять минут до общего «подъёма». Не знаю как кому, а мне привычное пиликанье даёт возможность вставать почти выспавшимся, а вот от вопля дневального «Р-р-р-рота-а! Падъйе-ё-о-ооом!!!» голова дурная часа на два после, как минимум! Непонятно другое – почему меня не дежурство не разбудили, уж кто-кто, а я «потеряться» никак не мог, всё же больше гамаков ни у кого нет… Нас двадцать восемь (двоим «повезло» не участвовать в забеге имени «золушка» по состоянию здоровья – в лазарете валяются… счастливчики… зато плюс радист и сам лейт), «ночь» условно часов… тоже восемь, если по два часа – четыре смены, то есть задействовано за ночь от восьми («на всякий случай» и пары караульных достаточно) до шестнадцати человек (в первую очередь от бандитов – смены по четыре бойца) – в принципе, могли и не ставить в наряд… Мне же лучше – выспался прекрасно, вот только явно пора вставать. Труба зовёт (в смысле – в сортир надо)!

Стандартная процедура – осмотреться-прислушаться, откинуть клапан спальника, снова осмотреться, свесить ноги и сесть (аккуратно, не наступить на… ногу, Веслу – дрыхнет себе, и в ус не дует!), взять висящий на шнурках ботинок, проверить на живность, одеть, взять второй, повторить, встать (не наступить Веслу на фейс, ногу, руку…), взять автомат на плечо, выпутаться из «москитки»… И к сортиру, рысью!

- Караульный, там все норма?! – блин, аж «станцевать» тянет!

- Порядок, ничего не залезало! – кто стоит, Артём? Да пофиг, вот оно, место раздумий, кто там сопит? Быстрее, чёрт! Я уже едва сдерживаюсь, ещё десять минут – и буду здесь кустик обливать… Из-за куста вдруг раздаётся вопль, и сразу же выстрел – ББАХ, по нервам! Ещё один, ещё… очередь! Прикидываю на слух, куда стреляет неизвестный, кидаюсь с другой стороны – наш боец, с оружием и без штанов! А перед ним…

- Всё, Миша, опусти ствол, ты её прибил! – почти кричу ему в ухо, фиксируя левой рукой цевьё его автомата. Фарт дрожит, глаза шалые, явно мало что соображает, если соображает вообще! Перед ним здоровенная «костяная» сколопендра, одна из довольно подробно описанных разновидностей. Костянка, костеножка – называют по-разному, всё из-за характерного вида и расцветки панциря… или как оно там у таких называется, сегмента? Выглядит как прорисованные на тёмном фоне кости футуристического скелета инопланетянина (хотя планета как раз «иная»), приплюснутая «кишка» до полуметра длиной и в треть длины шириной, с бахромой ног по краям туловища, все ножки, при желании на то твари, ядовитые, там специальные канальцы есть, и острые шипы-когти на конечностях. Фарт разорвал её пулями на три куска, голова с несколькими ножками ещё пытается уползти, остальные части только бестолково корчатся на земле. Воняет… сортиром воняет, плюс порохом несёт – но всё перебивает гниловатый аромат яда. Зараза, к счастью, плеваться отравой не умеет, только кусается и конечностями колет…

- С-с-сл… С-следопыт? Ты? Что оно… всё?! – о, Фарта «расклинило», говорить начал!

- Всё, Миша, ты его – наглухо, оно теперь не опасно, только башку не трогай, подыхать будет ещё часа три-четыре, может и дольше. Молодец, правильно сделал, давай, приходи в себя. Подумаешь, многоножка, их тут полно… – вот кто меня за язык тянул?! Фарт понял «их тут полно» буквально! Дико выпучив глаза, подскочил на месте и если бы я его не схватил за воротник, вполне мог бы свалиться, запутавшись в штанах – может, и в канавку бы нырнул! О, вот и часовой появился, не спешил парень, мягко говоря… Учтём, на будущее – то ли Артём очень осторожный, то ли и вправду трусоват…

- Миша, всё! Штаны свои натяни на задницу, а то вид у тебя… двусмысленный! И прекрати трястись – ты уже победил, молодца. Тебе тут больше ничего не надо? Ну так постой тогда сам, без моей помощи, а то я щас лопну! – я отпустил его воротник и автомат и чуть дрожащими руками принялся расстегивать собственные штаны.

Пока заканчивал «дела» я, лагерь уже и проснулся, и приготовился к бою – как смогли и успели, разумеется! Хорошо ещё, никто не открыл стрельбу с перепугу… Фарт, несколько оклемавшись, насадил отстреленную башку на какую-то палку (причём оно всё ещё продолжало клацать жвалами!) и отволок на общий суд в доказательство того, что в ранней побудке его вины нет. Впечатлило, надо сказать, почти всех – особенно «городских», которые старались до армии носа за периметр не высовывать. Лейт тоже проникся, и, судя по внешнему виду, находился в весьма противоречивых чувствах. С одной стороны, пока что (мы ещё не в казарме!), никто не пострадал, ночь мы пережили спокойно, и неплохи шансы вернуться без потерь в учебку; с другой – голословные утверждения об опасности саванны приобрели очередное зримое воплощение (помимо вчерашней змеюки), и Золин, похоже, осознал и глубоко проникся тем фактом, что никто его за новаторские методы подготовки личного состава по голове не погладит. Нет, он и вчера ещё понял, как накосячил; но вот так вот, чтоб смертельно опасная гадина жвалами на расстоянии ладони от собственного носа клацала – это… мотивирует! По крайней мере, у большинства курсантов и, к моему облегчению, у самого летёхи появилось инстинктивное почти стремление стоять на ногах, а не плюхаться на первое попавшееся удобное место при любой остановке движения – или, если уж можно посидеть, хотя бы осмотреть поверхность перед приземлением пятой точки… Фарт в этом деле ещё и усугубил – отдышавшись и успокоившись, подошёл к моему гамаку (я как раз начал выгружать из рюкзака снарягу для запаковки по-новой, уже со спальником в самом низу) и высказался:

- Следопыт, а я ведь живым только благодаря тебе остался! Я автомат сначала не взял, забыл, когда вылезал из спальника и напяливал ботинки, а потом, пока пробирался к сортиру – вспомнил, пришлось вернуться… Даже думал обойтись так, но ты вечером такое говорил… Спасибо!

Те, кто были поближе, слушали импровизированную речь внимательно, так что мой авторитет уже к завтраку взлетел до небес. Думаю, скомандуй я «Положение лежа принять! Ползком прямо!» – выполнили бы все, включая Золина и радиста! Может, потом даже и не спросили бы, зачем! Я аж хмыкнул от дурацкой идеи «проверить на практике», но всё равно, глядя на уважительное отношение бойцов взвода, нет-нет да и сдерживал лыбу, давя дебильное хихиканье...

Завтракали быстро и без проволочек, кое-какая сноровка появилась. Я допивал кофе (ненавижу кофе, но с чаем в сухпае совсем беда, нету его там), когда ко мне подошел лейт, внимательно присмотрелся к камню и только убедившись в его безопасности, взгромоздился сверху.

- Следопыт, когда машину будешь смотреть?

Я вздохнул:

- Пожалуй, прямо сейчас. Светло, но там чуть тенёк, не бликует в глаза, самое то попробовать разобраться, что с ней не так… Разршить-выплнять?

Лейтенант кивнул и встал, всем видом давая понять, что избавиться от него не получится. Ну, раз так хочет – пускай участвует, мне-то что? Золин чуть нетерпеливо переминался, пока я полностью запаковал рюкзак. Но молчал, даже не пытаясь подгонять. Часть бойцов потихоньку собиралась, ефрейторы контролировали, человек восемь кипятили воду «на дорогу», ну а мы вчетвером – я, лейтенант, Марат и Рыжий – отправились к джипу.

Задняя дверь в салон/багажник так и оставалась открытой со вчерашнего дня. Я придержал рыжего торопыгу за плечо, стал напротив проёма и принялся рассматривать салон джипа. Что-то всё-таки было неправильно… но что именно – я, как и вчера, понять не мог. Стою, смотрю, «чувствую», но в сознательные действия перевести – никак! Рядом послышалось сопение, а потом меня чуть отодвинули в сторону – я было хотел возмутиться, но вовремя рассмотрел погон на плече! Лейт не выдержал и захотел посмотреть лично… Оказалось – правильно сделал! Поскольку при ярком дневном свете ему хватило всего лишь мимолетного взгляда для определения несуразности:

- О, а почему чехол для машины так странно лежит? Будто им специально накрыли тот угол?

Точно! Специально накрыли часть кузова возле самой удобной для проникновения в машину двери! Для чего? Ну, может так и случайно вышло, но что-то не верится… Или – там… ловушка! Какая именно?! Живность сильно сомнительна. Не думаю, что хозяин машины озаботился поиском какого скорпиона или многоноги для устройства «сюрприза» нашедшим его тарантас, оно для него самого небезопасно, а значит…

- Тарщ-лейнт, кажется мне, там, под чехлом – мина… – я сказал это специально так, чтобы услышали и Рыжий с Маратом. А то Игоря еще удержи, опять нос сунет… Золин, довольно кивнув, хмыкнул:

- Вполне может быть… Вряд ли МОН-ка или что-то похожее, на кой? А вот пару гранат с выдернутыми чеками вполне могли подложить, и тканью прикрыть… Так, все отошли метров на десять хотя бы, а лучше и вообще свалите! Я попробую снять то, что там спрятано…

Марат покачал головой неодобрительно, я тоже засомневался:

- Тарщ-лейнт, а оно того стоит?! Может, пускай себе лежит, всё равно нам эту тачку не завести… А вот если… короче, оно вам надо?!

Лейтенант пожал плечами:

- Если там что-то очень сложное – я туда лезть не буду. А если граната на веревочке – так у меня вторая специальность «сапёр»!

Н-да… Есть такие люди – им хоть кол на башке теши, они все равно будут эту самую башку совать в различные неприятности! Вот зачесалось «золушку» обшарить находку, и теперь фиг его отговоришь. Да и хрен с ним, подорвётся на растяжке – так сам полез, я ему в няньки не нанимался! Только отведу остальных, а то дурная голова и других с собой заберет, нафиг…

В течении получаса мы дожидались, пока лейт проверит машину. Под чехлом и правда оказались гранаты, зажатые между дверью и сиденьем и привязанные за чеки к рукояти двери. Если бы Рыжий вчера распахнул дверку, открыв замок, четыре гранаты высыпались бы на землю прямо под ноги нетерпеливо ожидающим мародерам, чеки были предварительно разогнуты и даже немного выдернуты из запалов, так что рванули бы наверняка! Не весь взвод бы полег, конечно, но… Больше ловушек в машине не нашлось, да и эту, скорее всего, сделали из тех боеприпасов, которые нельзя было забрать с собой. Не знаю, почему такой подленький владелец джипа просто его не спалил – но искренне надеюсь с ним познакомиться, ненадолго.

В машине, опять же, не оказалось ничего выдающегося. Почти пустой салон, из оружия только брошенный владельцем (думаю, все же владелец один был…) турецкий дробовик-помповуха, без патронов и, вполне вероятно, сломанный – а может, именно потому, что без патронов. Пара пластиковых бутылок-пятёрок с водой, наверное, тащить показалось тяжело; да и смысл переть на горбу десять литров, если на переход к Н-О достаточно (при известной экономии) одной такой баклаги?! Даже если не пользоваться источниками по пути? Несколько мелочей, вроде старой даже на вид куртки на заднем сиденье, пары подушечек там же, ручки с блокнотом (пустым) в бардачке и тому подобного малоценного имущества – вот и все наши находки. Определить личность владельца не получилось – ничего личного в машине не осталось. Если бы не гаденькая ловушка – можно было бы и вовсе посчитать, что вполне добропорядочный фермер неудачно свалился в яму, и, отправившись за помощью, не смог дойти до населенных мест…

- Э-эх, а я надеялся на трофеи… – протянул Сирый, с досадой сплевывая и плюхаясь на вынутое заднее сиденье рядом со мной. – А тут шаром покати! Только патронов пачка под передней сидушкой, да и те не наш стандарт, европейские, 9х19… О, Следопыт, у тебя ж как раз пистоль пижонский, тебе подойдут! На, держи. – и протянул мне коробочку с патронами, в фирменной упаковке. Я кивнул, мол, благодарю и все такое, и машинально принялся вертеть коробок в руках, одним глазом выхватывая более-менее понятные маркировки, а другим посматривая на все еще обшаривающих джип бойцов. И вдруг как кипятком обдало – патроны-то… дозвуковые, уж «sub-sonic» прочитать я могу! Пятьдесят дозвуковых патронов…

- Так, Валерич, а где ты коробочку-то нащупал? – я старался выглядеть спокойным и равнодушным, но ефрейтор все равно напрягся:

- Показать? Вон, под сиденьем правым, пассажирским (агрегат нам попался нормальный, леворульный), под жестянкой… А что с ними не так?

Я подошел поближе к Золину и показал ему коробочку:

- Тарщ-лейнт, а патрончики непростые.

Лейтенант открыл коробку, покрутил в пальцах патрон и недоумённо уставился на меня. Чистейшей воды штурмовик, «шашку наголо и в атаку!», думают пускай те, кому по званию положено! Пришлось ткнуть в маркировку, к сожалению, не дошло и после прямой подсказки…

- Тарщ-лейнт, вон слово видите? В переводе – «дозвуковой», то есть патроны с пониженной энергетикой и повышенной массой пули.

- И что? Мало ли, какое у хозяина бывшего оружие было?! – начал злиться летёха. Я поморщился:

- Лейтенант, за оружие под эти патроны кое-где и повесить могут, не разбираясь, зачем оно владельцу такое нужно… Это под «бесшумное» патрон, под глушитель. А «глухих», точнее их владельцев, тут не любят стойко и уверенно, причем везде. Советую проверить за обшивкой дверей и под сиденьями, не удивлюсь, если там найдется такой цилиндрик специфический, со сквозной дыркой и резьбой на одном из торцов…

- Ох, б…я-я-а… – протянул слышавший весь разговор Сиротин, да и Золин не обрадовался, про идею прихватизировать бесхозное имущество можно забыть, «контрики» наверняка заинтересуются находкой. Ещё полчаса поисков, теперь уже «с пристрастием», действительно увенчались находками, ожидаемыми. В легко (когда разберешься, как именно!) снимаемой обшивке пассажирского сиденья обнаружился даже не глушитель к пистолету, но сам пистолет! Обычный S&W MP, только вот ствол слишком специфический, удлиненный заметно и с резьбой. У меня похожий «немец» имеется, 99-й, и тоже при минимальном внимании явно видно, для чего оно предназначено – так там хоть специальный колпачок накручивается, на резьбу под глушак, я имею в виду… А у этого «смит-вессона» или прощелкал владелец маскировку (фенька-то небольшая, выронил в травку – и адью), или вообще не было в комплекте – а за такой пистолетик повесят на ближайшем столбе сходу! Так что понятно, в принципе, почему бывший владелец такой недешёвый ствол бросил в разбитой машине – если бы он с ним попался при, скажем, опечатывании оружейной сумки, гарантированно бы огрёб множество неприятностей, вплоть до летальных. Одно дело спрятать где-нибудь в машине, которую хорошо досмотреть можно только при серьёзных основаниях на то (или никто и заморачиваться не станет, долго и муторно искать неведомо что?.. зачем оно надо кому? а и найдут – что мешает сказать, что, мол, от прежних владельцев, плохих мерзавцев-подлецов, осталось?), и совсем иное – тащить на себе, рискуя при любой проверке на городском КПП…

Глушитель, кстати, тоже нашли, в тайничке под сиденьем, он с двойным дном оказался; плюс какой-то ремкомплект к нему, то ли для замены выгоревших перегородок, то ли для промывки их же… Патроны у меня, увы… изъяли, сам Золин упаковал себе в рюкзак как «вещдоки», да я и не ожидал другого, так что, как говорится, «не жили богато – не фиг и начинать». Гранаты он же прихватизировал! Машину закрыли как могли, учитывая сломанный замок, собрались-упаковались, лейтенант скомандовал… пошли. Слава фаберже, на этот раз без экстрим-скачек, медленнее, зато спокойнее и грамотнее. Скорость передвижения осталась практически прежней, соответственно, в расположение мы прибудем примерно к вечеру… если только нам машину-две навстречу не вышлют. Хотя и маловероятно – ресурс у машин не бесконечный, а мы «не развалимся» по определению, да и искать нас…

Часа через полтора-два курсанты слегка расслабились, начались тихие разговоры и иногда шутки-хиханьки, ефрейторы обрывали треп, но через три-четыре минуты он возобновлялся. Нехорошая тенденция, но что с этим сделать… Вчера мы пыхтели на полсаванны, ломясь буром напрямик, сегодня треплемся и гогочем, условно наблюдая окрестности… Что в лоб, что по лбу! И ведь все знают, как надо себя вести, всем перед началом движения рассказывал лично, насколько полезны в дикой местности нос и уши – как вода в песок ушло. Лейт тоже прикрикнул раза четыре, да и заткнулся – не с его теперешним авторитетом требовать полного и беспрекословного подчинения; погоны-то никуда не делись, но уважения к тому, что между ними – и так минимум… Попробовать мне прикрикнуть? Думаю, на полчаса-час поможет, а вот дальше – сомневаюсь… А если…

- Тарщ-лейнт, разрш-обратитьс?

Золин смерял меня недоуменным взглядом и кивнул:

- Ну, обращайся?..

- Мы идем, как туристы по проспекту, тарщ-лейнт. Отвратительно, честно говоря! Болтовня бесконечная, головой крутят куда попало, а не по своим секторам… Толку от такого стада нет. – я коротко обрисовал положение, летеха скривился, но кивнул. – Старания ком-одов (я тактично решил не упоминать его собственные безуспешные потуги) результата не принесли, отделения как на экскурсии в центре Демидовска себя ведут.

- Предложения?! – не выдержал лейтенант.

- Элементарно. Вон там – я скосил глаза и чуть кивнул в сторону головой – лежит замечательное семейство свинтусов, голов восемь, не считая молодняка. С холма видел, десять минут назад. Предлагаю зайти прямо на лежку, им, чтоб сбежать оттуда, придется только через нас пробиваться в любом случае – там заросли со всех сторон, кроме одной, откуда мы и подберёмся. Свин – зверь практически самый из местных безопасный, из сравнительно крупных, конечно – должны справиться… зато хоть немного в себя придут?! А то даже я ничерта за этим галдежом не слышу, и не факт что увижу – вовремя, а остальные уже практически не смотрят, это, блин, детсад, а не подразделение… А так – свинок немного, я своевременно пальну по самым опасным, зато взвод малость в берега вернется?!

Лейтенант посмотрел на меня как на психа, неуверенно хмыкнул, видимо, предполагая шутку… а потом пошёл пятнами и зашипел, через слово срываясь на крик и тут же гася голос:

- Ты вконец охренел, Следопыт грёбаный?! Ты ж не шутишь, да?! Подставить подразделение под атаку… запрещаю! Даже думать забудь, понял?! А если люди погибнут???

Я пожал плечами:

- Как прикажете, таарщ-лейнт, только такая вот… расслабленность может серьёзной кровью вылиться, причём в ближайшее время. И тогда погибнуть может куда больше людей… Я же говорю – самых опасных я подраню в первую очередь, их там всего-то одна-две особи, стайка крохотная…

В общем, меня снова обматерили и отправили в головной дозор с суровым приказом «Не вздумай!». Ну, «не вздумать» так «не вздумать», не очень-то и хотелось, хотя стоило бы встряску устроить этим вьюношам… Чёрт бы их драл! Ладно «приезжие», которые только пару-тройку лет как «из-за ленточки», этим хоть простительно, в городах жили носа за периметр не высовывая, если только на пострелушки на машинах и кучей, на час-два. Но «местные» какого хрена так себя ведут?! Не все, конечно, вон Весло бдит, Акула на стрёме, Старый, на удивление, тоже чуть не каждый шаг проверяет… а остальные?! Золин, зараза, сначала устроил экстрим-выход, а теперь на воду дует, дятел…

Как ни странно, фактически до середины дня мы дошли без потерь и сложностей. Спугнули гиену, развалившуюся в тенёчке под скальным выходом, но здраво оценив наше количество, зверюга боя не приняла, лениво встала и потрусила куда-то вглубь саванны, неторопливо и равнодушно... Самое поганое – заметили это только я и Сирый, ещё Весло успел увидеть скрывающуюся в зарослях кустарника задницу зверя. Остальные благополучно прощёлкали! Включая «золушка», разумеется, я даже озвучивать «встречу» не стал – толку? Показать пальцем со словами: «А вон там только что гиена была!»? Но предчувствие неприятностей становилось все чётче, не то чтобы пресловутая «чуйка» что-нибудь подсказывала – но такой расслабон в диком вельде без крови обойтись никак не мог! Он и не обошёлся, правда, совершенно неожиданным способом…

На ранний «обед» мы остановились на почти развалившемся останце, по сути куче камней, кое-как образовывающих единую площадку – в половине двенадцатого, часа два-два с половиной двигались, всего. Кажется, лейтенант решил после установления устойчивой связи вызвать транспорт, так что не особо спешил и нас не гнал… Я предложил пройти на полтора километра дальше, там имелся хороший базальтовый (или гранитный, или кварцитовый, или диабазовый – какая разница?) выступ, почти гладкий и на вид прочный, но лейт забраковал идею – рядом с кучкой валунов валялись несколько сухих веток, а дальше виднелась одна трава, так что пришлось бы еще и топливо с собой волочь. С одной стороны – оно и правильно, но вот обороняться возле торчащего куска отвесной скалы не в пример удобнее, там хоть спина прикрыта… Когда лейтенант скомандовал «привал!», первое отделение в полном составе повалилось на камни кто где стоял, «третьи» практически мгновенно скопировали их поведение, и только примерно половина наших принялись копировать мои действия – осмотреть место привала, проверить на наличие всякой дряни, если нужно – поменять место или обезопасить его… Мало того, видя такую осторожность, некоторые козлы начали еще и подшучивать над Рыжим, в первую очередь, и заодно над остальными из осторожничающих, но уже без личностей, «в открытое пространство»:

- Вы еще обнюхайте, чем камешки пахнут? Лизнуть, лизнуть не забудьте! Эй, Рыжий! Ты переворачивай, а не заглядывай! Второе отделение – самое… осторожное!.. отделение во всей учебке! – и прочий словесный понос. Неожиданно и обидно, честно говоря! Когда это я успел стать раздражающим фактором для собственного взвода?! Чёрт, неужели соплячня принялась, по щенячьей привычке, «пробовать на зуб» выделившегося из общей своры? Детский сад… но в будущем сулит массу проблем. И дятел-«золушок» сидит с видом «да я ваапще ничаво не слышу!», вот же недоделок! Какой ты, козлина, был смирный, когда вчера вечером из собственного рюкзака выскакивал! Ну ладно…

- Алё, клоуны… Вы уверены, что у вас под жирными жопами никакой сколопендры или скорпиона не сидит? Вы их так быстро пороняли, что не удивлюсь… кстати, укус сколопендры гарантированно убивает человека за час, неважно в какую часть тела. Вернее, после укуса есть не более часа на то, чтобы ввести антидот, потом милосерднее будет добить. Чтоб не мучился еще пару-тройку часов… Вы антидоты, к слову, проверьте, а то мало ли – потеряли, разбили, или еще что… – я говорил громко, и к концу импровизированной речи тявканье как-то затихло. Некоторые явно сдерживались, чтобы не вскочить и не начать отряхивать с пятой точки все, что там могло бы, теоретически, оказаться! Куда и бравада делась? Наконец кто-то не выдержал и еле сдерживаясь, «с достоинством» встал, за ним еще, и еще – через минуту почти весь взвод стоял на ногах! Лейтенант с показным равнодушием взирал на это, продолжая сидеть на валуне, радист и пара особо туповатых, глядя на него, тоже поерзали и остались сидеть… Я махнул рукой и собрался заняться собственным пайком, но сопение и недовольное бурчание, вполголоса, прорезал вой:

- Следопы-ы-ы-ыт! Я встать не могу-у-у-у! Аа-а-а-ы-ыыы… – и паника в голосе звучала настоящая, такую истерику разве что профессиональный актёр сыграет, и то не с первого раза! Вот и беда – говорил же, саванна не любит расслабленных!

В несколько секунд вокруг воющего на одной ноте Глеба стало пусто – народ прыснул в стороны как тараканы. Благодаря этому мне через сутолоку пробиваться не пришлось, и возле замершего в странной позе бойца я оказался одним из первых – за мной подскочили Кроль и Шарик, который был изначально совсем рядом с орущим и единственный кинулся не от Глеба, а наоборот, к нему.

- Что случилось?! Отвечай, не вой, придурок! – Глеб на слова не среагировал, и я сходу применил единственное пришедшее в голову средство – закатил скулящему курсанту оплеуху. Боец посмотрел на меня более-менее осмысленно и прохрипел:

- Нога… Не чувствую, совсем! Двинуть не могу, не слушается! Следопыт, сделай что-нибудь, ты же умеешь?! – Глеб схватился за рукав моей куртки и с детской какой-то надеждой пытался заглянуть мне в глаза. Я же лихорадочно крутил в голове всё, что я выучил о местных ядовитых гадах, но как назло даже предположений не было! Что его грызонуло, как? Что-то достаточно мелкое, крупное мы бы увидели! Он не почувствовал укуса, блокировало нервные окончания? Есть такие твари, в основном среди змей, насекомий яд наоборот, сразу боль вызывает адскую, но он не орал от укуса, он вообще не понял сначала, что его укусили…

- Так, Кроль, Степа, лейтенант – тащим его на ровное место, быстро! Глеб, какие ощущения? Не молчи, дебил, говори, что с ногой?! Печёт, горит, колет… описывай, я не знаю, что тебя хватануло! – еще одна оплеуха чуть прочистила раненому соображалку, и курсант выдал:

- Нет… не печёт! Наоборот, как замёрзла… холодит будто… – он даже улыбнулся неуверенно, ведь боли нет? Значит – не страшно? Стоп… холодит?! Замёрзла?! Да еп-п…ть вашу дивизию, через горло в зад и туда же навыворот! Если я правильно понял – это даже не чёрная полоса, это жопа!

- Штаны с него содрали, в темпе! Кроль, твою мать, не спи! Переверните на бок, надо видеть ногу целиком… нахер трусы, Кроль! Если будешь му-му е…ать, ему причиндалы вообще не понадобятся больше, нех…й там прикрывать! – я вызверился на ефрейтора, вздумавшего было поправлять сползающие вместе со штанами труселя и тратящего на эти действия драгоценное время. Курсанта перевернули – и под коленом, в самой нижней части бедра, я увидел именно то, что ожидал. Две пары белых пятнышек, с легкой зеленью в местах прокола клыками «холодушки»…

- Та-а-ак… Тарщ-лейнт – ты врача с собой случайно не прихватил в наш героический поход? Самое время его привлечь, как раз по профилю… Нету? А аптечку с сыворотками куда дел? Давай, там должен быть набор противоядий, щас вколем – и порядок, до базы дотащим на руках… – я болтал, мало понимая, что именно я несу, при этом прокручивая в голове все, что я знал о методах противодействия укусам «холодушек». Маленькая красивая змейка, всего-то сантиметров пятьдесят-семьдесят длиной, яркая такая, разноцветная… Но крайне коварная. Ее яд – не самый смертельный, при наличии сыворотки, да и сама змея не слишком агрессивна. И внешне достаточно заметна, так что при минимальной осторожности избежать с ней встречи не представляет сложности… Называют ее «холодушкой» или «ледянкой» именно за специфическую реакцию человека на укус. Изучена эта зараза тоже очень неплохо, ибо встречается сравнительно часто, одна из немногих местных гадов, которых можно вообще считать «изученными». Противоядие есть, как применять – имеется и опыт, и знания… любой врач справится, все просто! Проблема в другом – если уж получилось нарваться на укус в саванне – дело дрянь. Сыворотка против яда «ледянки» хранится недолго и только в рефрижераторе, с собой в рюкзак не возьмешь – надо готовить перед применением. Это первая и главная проблема; вторая же – укус этой змейки практически неощутим. Какие-то там ферменты или токсины мгновенно парализуют реакцию нервных окончаний, и «пациент» осознает, что он укушен, только когда падает на отказавших ногах, или роняет оружие из занемевших рук! Времени на введение сыворотки – не более трёх часов, потом отравленный тихо и спокойно засыпает, наглоязычные «холодушку» прозвали «блиссфул-деазс», «блаженная смерть»… Слыхал, что это едва ли не единственная ядовитая тварь на НЗ, укус которой убивает без мучений!

- Лейтенант, где аптечка?! – я повернулся к «золушку» и… м-да. Такого отчаяния на офицерском лице я давно не видел, пожалуй, и вообще никогда!

- Нету, только индпакеты и минимальные наборы… – всё же выдавил из себя летёха глухо, потом как-то ссутулился и замолчал совсем.

- Следопыт, есть шансы?! – вмешался Акула, помалкивавший до этого момента.

- Думаю! – огрызнулся я. – Это «ледянка», сыворотка против неё эффективна часа три после укуса, потом уже можно не колоть. Сыворотка бывает только в госпиталях, она в тепле за полчаса в мутную жижу превращается, а в госпиталь его надо ещё дотащить, и успеть вовремя. До Базы – добрых часов семь-восемь хода, не донесём… Есть идеи? Кроль, никаких? – ефрейтор помотал головой – Тогда хотя бы организуй носилки, и разбей людей в смены, по четыре долбодятла в каждую! Потащим бегом, как только будешь готов… быстро выполнять, чего стал! – я заорал, видя ступор ком-ода. Помогло, Сева чуть отошел и принялся раздавать команды. Глеб глазами, залитыми слезами, пытался поймать мой взгляд, иногда отвлекаясь на остальных – большинство отворачивались... Я вдруг почувствовал себя как на экзамене в институте, ещё дома. Какая-то отстранённость, голова холодная и тяжёлая, в поле зрения картинка чуть расплывается, зато всё, что зубрил месяцами, вдруг становится полностью доступным, как лежащая прямо перед глазами книга! Не один экзамен был сдан на «ять» именно в таком вот состоянии… Я читал, читал про успешное… нет, не лечение, что-то другое… задерживали, как там на медицинском диалекте – иммобилизация яда «холодушки», причем несколько раз… Точно! Противоскорпионья сыворотка задерживает… может задержать, распространение яда этой гадины! Если вколоть достаточно быстро после укуса – шанс есть… Но не «бесплатно» – вместо спокойной тихой смерти жертвы к исходу четвёртого часа после укуса змеи, уже на второй час после введения отравленному сыворотки «не той системы» его начинает лихорадить, температура быстро растет, вода… воды нужно будет дофига, пьёт укушенный как лошадь, бредит в пограничном состоянии сознания, мочится не приходя в себя, потеет, понос тоже вероятен… А на третьем часу начинаются корчи, причём пациент частично осознаёт себя из-за жуткой боли! И всё это на фоне возможного отказа почек – прокачка жидкости через них будет бешеная…

Я подошел к камню, на который так неудачно усаживался Глеб, резким пинком перевернул его и саданул подобранным предварительно булыжником по свернувшейся в тени гадине, сразу размозжив ей голову. Точно, «ледянка», хрен спутаешь – и всего-то сантиметров сорок, сволочь… Взять с собой, врачам показать, на всякий случай…

- Следопыт, что можно сделать?! – лейтенант смотрит на меня так же, как и добрая половина взвода. Сказал бы я вам, долбо…бы расслабленные… жаль, некогда.

- Лейтенант Золин, донести его до помощи так, как он есть, мы не успеваем. Связь есть?

Летеха отрицательно мотнул головой. Я вздохнул:

- Тогда есть… не шанс, но тень шанса… Я знаю… неподтверждённый толком, ненадёжный… способ, временно приостановить отравление. Ему будет погано, до жути погано. Орать будет как под пытками, и вообще… А ещё может сдохнуть (у пары курсантов мелькнули гримасы гнева, но тут же пропали), от боли или от почечной недостаточности… Но… – я замолчал, еще раз обдумывая вычитанный в «Медицинском Альманахе» способ, точнее, описание похожей ситуации… тогда пациент, техасец, умер именно из-за отказа почек. Через семь часов после укуса, уже на пороге больницы! Писали об этом даже в ежегодных «Рекомендациях поселенцам», в разделе непроверенных слухов… И такой же случай упоминался, но уже как успешный, в «Каталоге опасных животных». Одному из латиносов удалось дотянуть до Сао-Бернабеу и выжить впоследствии, правда, там ещё писалось, что всю дорогу в кузове джипа этот бразилец проехал вусмерть обдолбанным или упитым, без подробностей…

- Ну, Следопыт, говори! – не выдержал Шар.

- Но есть шанс продлить его жизнь на два-три часа, может даже больше – как его почки смогут работать. Парень молодой и здоровый, должен выдержать… Всю воду – для Глеба, будете передавать фляги постоянно, пить он будет всё, что дадим. Сыворотка от скорпионов есть? – ответ я практически знал заранее, но мало ли, а вдруг кто-то есть толковый? Как ни странно, нашлись сухие экстракты – Марат, Акула, Старый, ещё у трех из нашего второго отделения и у одного из третьего… Развести дистиллированной водой и всадить курсанту вокруг укуса пять уколов – точно как на схеме в «Альманахе», только там укус был в верхнюю часть бедра – дело одной минуты. Еще минута – на видеозапись того, что я делаю (на телефон Марата!), снимаю змею, снимаю лейтенанта и раненого, мало ли… Всё, теперь только бегом!

- Лейт, командуй! Бросаем всё, что можно бросить, только оружие, патроны и воду для Глеба! – я подаю пример, вытряхивая из рюкзака запас патронов, остатки сухпая, спальник, аптечку… подумав секунду, аптечку кладу назад, не дай бог, конечно, но ведь змея в саванне не последняя! Рядом в ту же кучку вещей, не дожидаясь команды, начинает выбрасывать имущество Степан, то же делает Сирый, лейтенант открывает рот… закрывает, видя, как без всякой команды и сомнений начинают избавляться от всего лишнего остальные, и сам сбрасывает рюкзак. Носилки… ну, будем считать, готовы. Рюкзаки на спины, практически пустые, только минимум боезапаса и вода, у кого есть. Разделяться нельзя (мелькнула было мысль послать вперёд радиста с самыми быстроногими) – можем не спасти Глеба, но потерять кого-то ещё, так что придется бежать плотным строем, как на зарядке… Золин, полностью придя в себя (или поверив в крохотный шанс) приказывает:

- Взво-од! Бего-о-о-м… марш! – и сам пускается впереди. Я пристраиваюсь рядом, носилки с раненым в середине куцей колонны, бежим по четыре в ряд, автоматы четверых, тащащих носилки, у их соседей… раз-два, раз-два, левой-правой, осмотреться; раз-два, раз-два… Десять минут – смена носильщиков, на бегу, не останавливаясь, новые руки хватают торчащие концы шестов, на которых на застегнутых ремнях и куртках, в чьи рукава шесты просунуты, лежит Глеб. Автоматы возвращаются владельцам, дыхание сбито, лейтенант видит, команда: «ша-а-а-гом!». Идем, пытаясь не терять темпа, раз-два, раз-два, левой-правой… Слева что-то шевелится, некогда разбираться, огонь! Тут же открывают огонь еще три ствола, в траве тело хоря, не повезло зверушке, но некогда рассматривать, кто там прячется, время! Левой-правой, левой-правой, моя очередь, пробираюсь к носилкам… чего?

- Сле-до…пыт… ты… ф… до-сор… са… всех… смот…ри… – Золин(!) отпихивает меня в голову колонны и сам хватает шест. Понял, я теперь что-то вроде охотничьего тузика – пока остальные несут бойца, моя задача челноком впереди кружить, тявкать и скулить, но не пропустить к остальным угрозу. Как скажешь, лейт, как скажешь… Раз-два, раз-два – «бе-е-е-гом!»! Левой-правой, левой-правой…

Бежим почти час. Глебу погано – скрипит зубами, тело скрючено, форма пропитана потом, и не только потом уже. Надо связать, пока ещё он хоть как-то держится! Останавливаемся, набрасываем на тело заранее приготовленные куртки, застегиваем, завязываем на теле рукава, затягиваем и прихватываем к носилкам чем у кого есть, всё, импровизированная «смирительная» рубаха готова, влить очередную флягу воды, ходу! Почти пять десятков фляг на всех, но воды всего литров тридцать… было, до привала на обед, до начала проблем, до укуса. Сейчас не более десяти-пятнадцати, таким темпом ещё час-полтора – и поить будет нечем, мало, не донесем! «Челночу» перед строем метрах в сорока-пятидесяти, иногда забираясь на подходящие кочки/камушки, ищу возможный источник… Радист каждые десять минут долдонит в микрофон: «Я Шатун-восемь, я Шатун-восемь, приём! Я Шатун-восемь, есть «трехсотый», прошу оказать помощь, прием!». Ответа пока нет, мы слишком далеко от Базы, ещё как минимум час хода. Хреново, даже когда дозовемся, ему ещё дожить до транспорта надо будет. Левой-правой, левой-правой, раз-два…

- О-о-о-а-а-а-а-а-аааа! Боли-и-и-и-итт! А-а-а-а-ааааа! – чёрт, началось! В зубы Глебу суётся сложенный вдвое жгут из аптечки, но помогает мало, вливаем ещё флягу прямо на бегу, и почти сразу ещё полфляги… Раз-два, раз-два… Вижу! Там может быть вода!

- А…кул… Ры…жий… Са… мной!.. – выдыхаю на бегу и сворачиваю к характерным деревцам примерно в километре правее, махнув рукой лейтенанту продолжать движение прямо. Только бы никто там не засел! Втроём – можем и от одиночной виверны не отбиться… без потерь! Но выбора нет – нужно набрать хоть немного воды в запас. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре, левой-левой-левой, быстрее! Вот и рощица, если этот десяток хилых стволов можно так называть. Основная группа чуть отстала, мы опережаем их, рвали изо всех сил – но пока наберем воду (если будет, что набирать), все равно отстанем. Узенькая мелкая ложбинка… есть! Из трещины в скале бежит крохотный ручеек, падая вниз не менее крохотным водопадиком и сразу же теряясь в камнях на дне! Канистра, расправить, подсоединить шланг, подключить к насосу-фильтру, заборный шланг в воду, качаем! Сменяя друг друга, в течении двадцати минут наполняем четыре канистры относительно отфильтрованной водой, я забрасываю в горловины по блистеру обеззараживающих таблеток, распихиваем по рюкзакам, кое-как сворачиваю систему, не заботясь аккуратной укладкой, встали, бегом! Взвод топает далеко впереди, но эти двадцать литров могут спасти Глебу жизнь, воды и так очень мало! Раз-два, раз-два, левой-правой, вижу спины бойцов, хорошо, мы уже почти рядом…

- Лей…те…нант… пус…кай… по… глот…ку… вы…пьют… – я показываю на флягу на боку лейта, он смотрит на облитый водой рюкзак у меня на спине – уже подсохший, но всё же – и понятливо кивает.

- Взво-од! По… три… глот…ка! Всем… вы…пить! Ша-гом! – переходим на шаг и в процессе каждый делает по несколько глотков из фляг, у кого уже пустые – делятся соседи. Акула льёт воду в рот Глеба, потом, подумав секунду, аккуратно обливает ему бандану и чуть плечи, после чего передает початую канистру Кролю. Я не дожидаюсь «ценных указаний» и сразу ухожу в передовой дозор, чувствую себя заметно свежее остальных, хотя ноги гудят и ребра ходуном ходят. Опасного зверья не вижу… никакого не вижу. Это хорошо, это очень хорошо, только хищников нам сейчас не хватает…

- Вво-о-од! Бе-гом! – доносится сзади, я на автомате перехожу на рысь, сзади доносится почти синхронное топанье. Все правильно, «в ногу», особенно с грузом, бежать легче, чем вразнобой, только следить надо, чтобы шесты не начали вибрировать, тоже синхронно – могут и лопнуть под нагрузкой. Впрочем, бежим уже второй час, так что приспособились… Плохо, что от носилок временами доносятся крики и стоны, ещё хуже запах, на который могут собраться звери пострашнее хоря, и след из вонючих капель за носилками. Сзади-бегущие, конечно, чуток его затаптывают, хотя для дикого зверья… Но с этим уже ничего не сделаешь – даже если бы имелись запасы табака или какой-то химии, все равно всей саванне нюх не отобьёшь и больше сотни-двух метров следы не засыплешь, так что и пробовать бесполезно…

Раз-два, раз-два, левой-правой, осмотреться… третий час на исходе, всё по-прежнему. Две канистры ещё полные, в третьей едва на дне, фляги уже пустые. Но Глеб жив и состояние стабильное, если это можно так назвать! Начинаю осматривать окружающую местность на предмет следующего источника, повторить авантюру с водозабором «на авось», но вдруг голос радиста, больше похожий на крик, привлекает внимание всех:

- Ба…за… я… Ша-тун… во…семь… ха… ха… Имею... трех…со…то…го… нуж-на… по…мощь…

Выкрученные на максимальную громкость наушники (умница «связь», нашёл, чем подбодрить, без шуток) разражаются градом вопросов и требований, потом решительный голос перекрывает все остальные:

- Доложите ситуацию! Я начальник УЦПП подполковник Ларев! Слушаю, приём.

Бегущий рядом лейт ухватил гарнитуру и все так же на бегу начал доклад:

- Лей-те… нант… Зо-лин… Кур…сант… Кор-ков… ра-нен… у-кус… «ле…дян…ки»… Три… ча-са… на-зад… Жив… пьёт… во-ду… Сы…во…рот…ка… скор…пи…о-нов… Бе…жим… к Ба…зе!.. Ну…жен… транс…порт!.. И… ме…дик!..

В наушниках на полминуты все стихло, потом тот же голос жёстко скомандовал:

- Продолжать движение! Я высылаю навстречу эвакуатор, но меньше чем через час он у вас не появится! Чем ближе вы будете от Базы, тем больше шансов у курсанта. Остальное… позже разберемся. Ваше место?!

Золин докладывал наши координаты, но я уже не слушал – еще час продержаться, и Глеба примут нормальные врачи! Раз-два, раз-два, левой-правой… Воды на час наверняка хватит, значит – только держать темп, дотащить Коркова до врачей…

Когда прямо напротив нашего, заметно уже шатающегося, «строя» резко затормозила БРДМ-ка, мы даже почти не обратили на это внимания – Глеб опять выл от боли, и до несущественных деталей окружения никому не было дела… Только лейтенант скомандовал «ша-гом!», и мы продолжили брести вперед. Но через пару минут все же остановились – дорогу перекрыл развернувшийся бортом санитарный БТР, из которого кубарем выскочили четверо затянутых в медицинские комплекты мужиков и сноровисто перехватили носилки. Я разом почувствовал все километры, которые мы просайгачили сегодня! А очередной вой Глеба, напополам с хрипом из-за сорванного горла, вызвал у меня почти счастливую улыбку… Золин отчитывался перед медиками, Кроль отдал целлофановый мешок с убитой змеей и упаковку от сыворотки, которую кололи в ногу… Я же тупо, по-дебильному улыбался! Стоял, смотрел на «броник», из которого тащили разнообразное медицинское барахло, и скалился совершено идиотским образом…

- Следо…пыт… ты… чего… рех-нул…ся? – согнувшийся рядом едва дышащий Фарт с удивлением уставился на мою довольную рожу. – Че-го… ска-лишь-ся?..

Я дышал не менее тяжело, легкие и ребра горели огнём, сердце выбивало по ним чеётку, но крики Коркова всё равно вызывали улыбку, и я едва сдерживался от истерического хохота. Глеба сноровисто перебросили на нормальные носилки, зашвырнули в нутро БТР-а, и тот сразу же, с пробуксовкой, рванул с места в сторону Базы. БРДМ остался с нами, из люков торчали головы экипажа с выражением полного опупения на рожах…

- Ты че-го… Следо-пыт?.. – подключился с вопросами и Марат, стоящий к мне носом и видящий мою физиономию во всем шизонутом великолепии. Я выдохнул:

- Дотащили… Живым донесли… понимаешь?! Теперь врачи… им есть, кого лечить! Он живой остался, мужики! Донесли!!! – и истерический хохот все же вырвался наружу… И не у меня одного!

На долгие выражения радости сил ни у кого не осталось, поорали минуту и затихли. С носилок потихоньку разобрали куртки и ремни, в основном брезгливо пакуя их в полиэтилен (у кого были пакеты – остальные пытались набиться в компанию; я упаковал ещё Ромкину куртку, а больше в пакет не влезало), потом скучковались вокруг лейтенанта, тоже несколько шальным взглядом уставившегося прямо перед собой. Голос подал торчащий из башни «бардака» младлей:

- Эй, бойцы, ждите здесь, сейчас пара грузовиков подойдёт, вас забрать… Они отстали, не наши – транзитники подъехали, подполковник с их майором договорились быстро, но там соляры на донышке было, они сначала на ГСМ пошли… Можете отдыхать, все, финиш. Падайте где стоите, отдыхивайтесь…

Ф-фух, действительно, похоже, на сегодня всё. Под охраной башенного «крупняка» БРДМ-а нам, в принципе, ничерта грозить не может, хоть стадо рогачей сюда явись! Хотя нет, вот как раз их – не надо… А всё остальное – пофигу, против тяжёлого пулемёта никакая зверюга не пляшет.

- Бойцы, а чего вы все стоите? – это снова младлей. – Я ж говорю – можете хоть влёжку устраиваться, полчасика у вас точно есть?!

Голос из глубины нашей кучки как-то ехидненько ответил:

- Ага, щас, прямо тут и упали… Один вон сел – полдня волокли! Не, я лучше постою, пока Следопыт не устроится, а потом – рядышком сяду, жопа целее будет!

Короткая вспышка смеха – и тишина… Блин, да на меня и правда смотрят! Таки надо озаботиться камерой – такие кадры пропадают, с экипажа «бардака» полотно «Охреноз!» можно прямо сейчас писать! Но и правда – посидеть… а лучше полежать – не помешало бы. Та-ак, кажется, тут всё чисто, ни нор, ни песчаных «линз», в которых любит порыться всякая гадость… падаем, только рюкзак под задницу. Нифига себе…

Вокруг меня почти ровными кругами в течении пары минут плюхнулись, кроме Золина и его радиста (прошаренный тип – уже на броне БРДМ-ки пристроился), ВСЕ! Это чего – теперь я буду «самым безопасным местом» подрабатывать?! Интересно, а спихивать меня, с нагретого, не начнут в ближайшем будущем – типа, «…ты себе ещё найдешь!..»? Посмотрим, если что – и в зубы двину, не постесняюсь…

Два «урала» подошли минут через сорок, я время не засекал, БРДМ пару раз успел рявкнуть пулеметом – минус молодая гиена и волчеки, три штуки. Загрузились быстро, правда, Золин попытался убедить водителей вернуться по нашим следам – забрать брошенное снаряжение, пока не растащили… кто-нибудь, но к машинам прилагался свой собственный командир, и наезд не прокатил. Хотя и наш летёха не очень старался – вспомнил, наверное, про джип киллера (или киллеров), и решил не рвать глотку, всё равно придётся туда съездить как минимум один раз… На обратном пути я самым позорным образом задрых! Не знаю, как остальные, но помню только первые минут пять движения, а потом я как-то очень удачно привалился башкой к борту и… взво-од, покинуть машину!

Оказалось, мы уже приехали! Оба грузовика стоят на асфальте возле казармы. Вылезаем… оп-па! Подполковник собственной персоной, злой, как чёрт курнувший по недосмотру ладана, и ещё несколько знакомых лиц рядом. Например, очень знакомое личико старлея Хоря, и выражение на этом личике – ну оч-чень многообещающее! А вот и кто-то незнакомый… какой-то майор, крепенький, даже пухловатый, я бы сказал, мужик «метр-в-кепке-в-прыжке-с-табуретки», при этом очень немолодой, за-полтинник как минимум. Наверное, это и есть «залётный транзитник», который не пожмотил технику, остальных майоров в ЦУП-е я вроде бы знаю. Спасибо, кто бы ты ни был, иначе топать бы нам и топать ещё…

- Ста-а-анови-и-ись! Равняйсь! Сми-и-р-р-на! Равнение прямо! Товарищ подполковник, второй учебный взвод третьей учебной роты четвертого учебного батальона с полевых занятий к месту постоянной дислокации прибыл! Во время – лейтенант на секунду замялся, но тут же продолжил – полевых занятий был ранен курсант Корков. После оказания медицинской помощи силами личного состава курсант доставлен для проведения квалифицированного лечения… живым. Прочих потерь нет! Докладывал временный командир-наставник взвода лейтенант Золин! Доклад окончен!

Полковник мрачно осмотрел сначала лейтенанта, потом весь взвод – уверен, увиденное ему не понравилось. О какой-то форме на личном составе речи не шло вообще – в основном без курток, часть и без ремней, на головах что попало – банданы, форменные кепки, панамы, да всё это после двух суток «в поле» и поездки в очень уютном, но достаточно пыльном и грязном кузове «урала»… это если не считать изначально разносортные камуфляжки! Оружие более-менее однообразное (если не учитывать меня), но оно изначально не было одной модификации! Автоматы все АК, и даже под один калибр, но всё остальное… от АКМ чуть не 50-х годов до 103-х, причём если поначалу счастливые владельцы «новейших» считали себя везунчиками, то после стрельб носы задирать начали уже те, кому попались стволы, выполненные по старым советским технологиям, в отличие от нынешних «оптимизированных». Разгрузки и прочее, кто не сбросил еще в буше, вообще какие попало… В целом, смотрелись мы сейчас, думаю, чем-то средним между отрядом революционных матросов января 1918-го, где-нибудь в Гельсингфорсе – и Че-Геваровскими гверильяс (или гверильерос, как там правильно) года 1967-го; а совсем не подразделением РА Протектората. А наш полкан при всей его вынужденной терпимости был все же уставником, и такой вид причинял ему, судя по физиономии, почти физическую боль!

- Окончен, говоришь… Дежурный! – в пространство приказал Ларев. Один из стоящих рядом офицеров (кстати, знакомый, младлей Шемахин) тут же нарисовался пред ликом начальства, и начальство начало метать громы:

- Этих… махновцев… в полный карантин, и с запретом на любые контакты! Лейтенанта… Золина (прозвучало это как «пока еще лейтенанта», и так явственно – дошло до всех!) отдельно, на гауптвахту до разбирательства! Медслужбе осмотреть на предмет травм и прочего, питание доставить непосредственно в изолятор. Вопросы?!

Шемахин быстро взглянул на нас – типа оценить фронт работ, хотя наверняка только для вида – и уточнил:

- Чистую форму, товарищ полковник, они могут забрать из расположения?

Полкан подумал пару секунд, потом нехотя кивнул:

- Ладно, но поотделенно, прямо сейчас. И больше никаких передвижений без приказа! – потом повернулся к нам и дежурно осведомился – Есть у кого-то просьбы или вопросы?

Я не собирался «высовываться из рядов», но договориться времени нам не дали, а остальные что-то тупят…

- Товарищ-полковник, в саванне осталось личное снаряжение взвода. Есть необходимость его… вернуть в расположение.

Подполковник зло выдохнул (как вепрь или бык на корриде) и поинтересовался, с каждым сказанным словом повышая тон:

- И из каких соображений взвод посчитал возможным бросить армейское имущество в чистом поле? Вы можете мне это объяснить, р-р-рядовой?! Кто этот… умник, который предложил такую замечательную идею – бросить ар-р-рмейское (клянусь – слово «казенное» он проглотил!) имущество как попало, вы думаете, армия у нас настолько богата?! – и чего ты ко мне прицепился? Вон три ефрейтора, на которых как бы обязанность есть, в том числе, и снарягу контролировать, а перед носом вообще целый лейтенант… ну, пока еще точно – лейтенант?

- Никак нет, не думаю, тарщ-полковнк! Идея оставить все, без чего можно обойтись, предложена мной, лишний вес мог привести к смерти укушенного «ледянкой» курсанта Коркова. Мы бежали… порядка пяти часов, тарщ-полковнк (чуток меньше, но тут как у Суворова – «нефиг их жалеть, пиши с запасом!»), несли носилки с раненым и воду, без которой он бы наверняка погиб, все остальное оставили на месте… ранения. С полными рюкзаками бежали бы медленнее.

Подполковник, уже собравшийся было орать, поперхнулся набранным воздухом, кашлянул пару раз, а потом с каким-то непонятным выражением на лице переспросил:

- То есть… вы бросили все лишнее и бегом тащили носилки по саванне… пока не вошли в радиус радиоконтакта? Я правильно вас понял… кстати, почему вы не представились, курсант?

- Курсант Злой, второе отделение второго взвода третьей учебной роты! Так точно, тарщ-полковник, бросили все что могли, брали только штатный БК и оружие, и воду, сколько было!

В этот момент к кучке офицеров подошел наш начальник санчасти, майор Бакрай:

- Товарищ полковник, раненый в тяжелом состоянии, необходимо его доставить в город, лучше всего вертушкой… У нас нет установки гемодиализа, а его почки и так на пределе. У нас я не гарантирую его восстановление… если ничего не случится еще. То, что он сейчас в тяжелом, но не критическом состоянии – уже чудо…

- Хорошо, Анатолий Федорович, сейчас распоряжусь. – кивнул подполковник, потом, парой слов отправив посыльного, переспросил:

- Говорите – чудо? А в чём именно? Насколько я понял – его просто укусила змея, обычная «холодушка», против неё сыворотка давно известна?

Бакрай устало повел плечами:

- Укус дневной, сейчас вечер, а курсант жив и даже не при смерти… И если поторопимся (подпол недовольно поморщился, но промолчал) вполне может вернуться к нормальной жизнедеятельности, тьфу-тьфу… – врач суеверно «сплюнул» налево. – Я, честно говоря, не ожидал, что может найтись кто-то, рискнувший попробовать… непроверенный… метод иммобилизации яда. Ваша работа, лейтенант? – он повернулся к Золину – Считайте, жизнь курсанту вы спасли! Крайне не…ожиданное, но правильное решение.

Лейтенант похлопал глазами, потом вздохнул:

- Никак нет, товарищ майор. Данная идея предложена Следопы… то есть, курсантом Злым, как и ее выполнение. Ничего больше, в тех условиях… сделать, не представлялось возможным.

Взгляд Ларева стал еще более пристальным, как у покупателя подержанной легковушки на базаре! Майор-медик с недоумением посмотрел сначала на подполковника, потом на лейтенанта, затем, чуть прищурив, перевел глаза на меня:

- Эм-м-м… курсант, это вы придумали такой способ борьбы с распространением заражения? Вы недавно из-за ленточки? Учились в медицинском? Кафедра токсикологии?

- Никак нет, тарщ-майор, придумал не я, вычитал в «Альманахе» за прошлый год! М-м-мм… так точно, из-за ленточки недавно! Никак нет – к медицине отношусь только как пациент, время от времени!

Майор уставился на меня как на экспонат кунсткамеры:

- Просто – вычитал? Я, про этот способ, слышал краем уха и то как случайность, а ты – вычитал и запомнил, да еще и вовремя применил? Не… неожиданно, надо сказать… Надо будет… – но что именно, договорить Бакрай не успел, подбежал давешний посыльный и доложил:

- Товарищ-полковник, вертолет из города заходит на посадку!

Майор тут же забыл обо мне и, коротко козырнув махнувшему на его попытку уставного прощания подполковнику, быстрым шагом ушел в сторону медчасти. А вот сам полкан продолжал разглядывать меня, потом переспросил:

- Лейтенант, а как ты хотел назвать курсанта только что?

- Следопыт, товарищ полковник! Позывной среди сослуживцев, по дикой местности действительно передвигается как специалист-егерь, хорошо знает повадки хищников… и многое другое.

Полковник машинально кивнул, потом скомандовал:

- Хорошо, закончим на сегодня. Взвод, вольно! Дежурный, отправляйте их за сменной формой, стройте, и в изолятор. А вы, лейтенант – он смерил глазами Золина – останьтесь, пообщаемся… – полкан опять «проглотил» пару слов… или предложений; уверен – не ошибусь, если пристойными там были разве что предлоги!

Нас Шемахин в темпе поотделенно загнал в казарму и обратно, и по команде «вольно» отвел в карантин, точнее, изолятор при медчасти. К большой нашей радости (как минимум моей – я в изолятор еще не попадал) в помещении обнаружился полный комплект обычной казармы – койки на примерно полсотни рыл, душевая на десяток помывочников, туалет, и три стиральные машинки. Последние меня сначала удивили, а после я вспомнил, что больные, в том числе и заразные, могут лежать в лазарете неделями (те же чесоточники, гриппозники и так далее), а чистое белье здесь, в РА – забота индивидуально каждого, так что или стиралки, или ходить и вонять… В госпиталях, понятное дело, все более привычно, там персонал комплектный есть, а вот в лазарете – сами-сами, в основном! Кстати, насчет белья – самыми умными оказались мы и следующее за нами, третье отделение. Я со своей койки в темпе сдернул обе простыни (спасибо Старому – подсказал вовремя) – подстелить и накрыться – и так же поступили увидевшие нас по выходу из казармы «трояки». Первое отделение ухитрилось в полном составе данный момент прощёлкать, более того – некоторые даже тапочки для помещения забыли прихватить; кто служил, представляет, насколько это незаменимая для солдата в казарме обувь! Разобрав койки, быстренько договорились об очередности помывки, заодно организовав и «живую» очередь на постирушки, а потому к моменту прихода наряда с бачками из столовой практически все были уже чистыми и голодными. После ужина сложили посуду на стол возле входа и попадали на кровати. Я вырубился раньше, чем успел укрыться простыней…

Чертов агрегат! Ну кто так машины делает, кто так проектирует! Чтоб ему на том свете на его машине всё время ездить, причем на расстояния не менее пары тыщ километров, беспрерывно! Не знаю, кто придумал легенду, будто 66-й «отличается плавностью хода», лично я себя чувствую кубиком с точечками в стакане, который трясет азартный игрок в кости!

Едем «по местам боевой славы». Едем – это я, в кабине «шишиги» на месте штурмана, водитель этого костотряса ефрейтор Герчак Володя, он же Вовка-Барабан (я даже не интересовался, за что ему подвесили такую кликуху, он контрактник, и служит уже то ли третий, а то ли четвертый год), и три бойца в кунге, плюс там же старлей Хорь. Обратно, думаю, в кузове поеду уже я, и даже не уверен, что проиграю в комфорте – в кабине чудовищно жарко от капота движка, машина прыгает по любой кочке, как настоящий горный архар, я уже пару раз хорошо приложился башкой к металлическим деталям кабины, про удобство сиденья можно не упоминать – понятие отсутствующее, даже, можно сказать, отрицательное. Мало этого, я постоянно, при каждом пинке под зад, вспоминаю свой кемпер, и сравнение… мужчины не плачут!

Почему я в кабине, а целый старлей в кунге? Дык – а кто будет дорогу показывать? Едем мы за нашим брошенным имуществом – это для общественности; и для тщательного осмотра найденного в овражке джипа-киллеровоза – на самом деле, хотя никто этого вслух не озвучивал. Поэтому из трех бойцов в кузове я знаю только двоих – Весло и Старого, а третий рядовой, на мой непредвзятый взгляд, такой же «рядовой», как я прима-балерина Большого Театра. Нет, одет и ведет он себя именно как обычный, пусть и опытный, контрактник – почти. Но некоторые нюансы, в обращении к нему Хоря, в движениях, в реакциях на вопросы… «Сдается мне, казачок-то – засланный!», зуб даю!!!

В общем, едем. Два предыдущих дня были… сложными. Шестого числа нам, всему взводу, дали нормально отоспаться (я послушал пиликанье часов, выключил сигнал и с чистой совестью задрых ещё на час с лишним), потом покормили и прогнали через медиков. Назначили неделю облегченного режима, четверым даже выписали какие-то таблетки на тему сердечно-сосудистой системы, и выдали на расправу начальства. Начальство прямое, в лице подполковника Ларева для начала спихнуло нас в зубы особистов, точнее, лично Хорю, который въедливо опрашивал личный состав почти до ужина. Причем, гад, делал это честно и с полной самоотдачей – то есть, вызывал по одному в кабинет, а выпроваживал из кабинета уже в другую дверь, так, чтобы его вопросы оставались тайной для ещё не вызванных. Я попал к нему чуть ли не последним (четвёрка «инфарктников», как их мгновенно окрестили, ушлёпала на процедуры и потому я остался единственным доступным), и допрос, устроенный мне этим кровососом, запомню навсегда! Этот мозгоклюй требовал вспомнить каждое слово, поминутно; каждое решение, мной принимаемое, требовал объяснить и обосновать; причём по нескольку раз возвращался к уже вроде как обговоренным моментам… Гэбня кровавая! Правда, отношение было более чем доброжелательное, даже предложил чаю с печенькой (а я что – я печеньку люблю, и чай с сахаром тоже, и варенье, если мне им морду помажут…), да и вообще своим видом давал понять, что всецело одобряет мои действия и мотивы. Но мурыжил дольше всех… как мне показалось.

Ужинали мы уже в общей столовой, только ночевать нас опять загнали в изолятор, а утром, после завтрака, и оттуда вытурили. Впрочем, и то хорошо – помню я ещё по Земле, что понятие «облегчённый режим» в армии означает чаще всего не столько реальный отдых, сколько «другой вид деятельности», то есть возможность «режимников» припахать к каким-то хозработам на основании того, что «…вы же сейчас не на службе, а веником помахать – что тут тяжёлого?!». О том, что махать веником предполагается часов шесть-восемь, никто обычно не упоминает – видимо, из присущей любому человеку в погонах со звездями скромности и застенчивости… Разумеется, одним только веником или метлой и пожеланием «провести уборку территории» фантазия начальства не то что не ограничивается – она этим даже не начинается толком! А потому тот факт, что нас просто вернули в нормальный распорядок, лично меня как-то даже успокоил. На лёгкий возмущённый бубнёж молодняка Шарик и Кроль, при моём небольшом участии, объяснили недовольным, чем им грозит статус «легкорежимников», а злорадная ухмылка слышавшего разговор капитана Чермиса (мы в курилке общались) подтвердила худшие опасения… в казарму возвращались уже довольные всем и поголовно все!

А сегодня на утреннем разводе, в котором мы, как положено, участвовали на общих правах, наш полкан приказал:

- Курсант Злой, ко мне!

Я, как приказано, промаршировал к полковнику, отдал честь, доложил, что «я явился», всё как и положено. Повернулся по команде «кругом!», а потом малость офигел от произносимого Ларевым:

- Равня-я-а-а-айсь! Смиирр-на! За проявленное в критической ситуации мужество, решительность, а также разумную инициативу и самостоятельно изученные и своевременно применённые знания, курсанту Злому присваивается внеочередное воинское звание «младший сержант», с соответствующей записью в военном билете!

- Служу народу и отечеству! – я едва вспомнил уставный ответ, принятый в ПРА. Хотя, должен признаться, звучит оно как воинский символ куда лучше, чем какое-нибудь безликое «слава-украине» или безадресное «служу-российской-федерации», да и более предметно, что-ли…

- Младший сержант Злой, стать в строй!

- Есть! – и я на деревянных ногах затопал на свое место, хоть не запутался в конечностях – и то хорошо!

Стоит упомянуть некоторые нюансы ситуации. В нашей учебке часть курсантов имели звание «ефрейтор» с самых первых… ну, пускай недель, службы. Некоторые носили на погонах и по две, а двое из первого учбата даже по три лычки, являясь полными сержантами! И было таких бойцов не слишком мало, этак каждый десятый, как минимум. Однако, при том, что своей единоличной властью начальник учебного центра вполне официально мог произвести курсанта в любое младшее командное звание до старшины включительно, он этим правом пользовался очень редко и крайне осмотрительно. Как эти взаимоисключающие моменты совмещались? А очень просто – в учебном центре и звания, хотя и приравнивались к «настоящим», тем не менее были учебными! Иными словами, офицеры присматривались, делали выводы, оценивали личностные качества и способности, выучку и умение командовать – и время от времени кто-то становился «комодом» а то и сразу «замком», получая одну-две лычки на погоны, кто-то наоборот, возвращался к состоянию «чистые погоны – чистая совесть», а через месяц-два мог быть опять, за те или иные успехи, повышен в звании (или, разумеется, не повышен, да еще и с записью в личное дело «к командованию ЛС не пригоден»), и все это являлось частью обычной жизни ЦУП-а, не вызывающей особого ажиотажа. «Сопли» на погонах повседневки (собственно, она же и парадка; никакой особой парадной формы в РА нет, зато выдаются два комплекта повседневки, сразу, а не второй через полгода после первого, когда от первого остались одни заплатки!) у курсантов были бледно-красными, чем и отличались от стандартных армейских зелено-пятнистых, а будучи величиной переменной, никогда не вносились в основные документы! То есть, любой курсант, пусть даже с широкой полосой вдоль погона (то есть будучи согласно знакам различия старшиной, хотя я таких и не видел), официально оставался таким же рядовым, как и остальные призывники без всяких полосок. Это положение отражалось во всём – от приоритета выполнения приказов (проще, если «настоящий» ефрейтор отдавал команду, то она являлась превалирующей по сравнению с командой того же старшины, но «учебного»), до финансовых выплат физическим лицам. Зарплата сержанта и близко не равна содержанию призывника «на мыло, зубную пасту и ваксу для сапог»!

Получить «учебные» лычки – в принципе, приятно (хоть и предполагает массу дополнительной ответственности), но ничего выдающегося собой не представляет – не такое уж редкое явление. А вот объявленное полковником (под-полковником, конечно, но обычно строгое соблюдение этого под- не приветствуется, считается естественным как-бы повышать подполов на один ранг, особенно если имеется желание подмазаться или выказать уважение) внесение записи в военный билет – означает официальное присвоение звания! То бишь, приличная по меркам НЗ оплата, приоритет командования, положенные льготы и тому подобное…

Много или мало – младший сержант? Если по старо-Земным меркам – ничего особенного. Третье звание после рядового, самый практически нижний уровень ранговой табели в армии. Только вот на Новой Земле отношение к званиям несколько иное. Во всей РА, насколько я знаю, аж три генерала, причем понятия не имею, генерал-майоры они или генерал-полковники, нет нужды в градации этих гигазвездных столпов! По СЗ-м меркам, в сравнении – они маршалы, не меньше! И каперанг один имеется… или он уже адмирал? Как-то упустил я этот момент… Но и их было бы и того меньше – только на одного генерала никак не повесить и авиацию, и бронетехнику, и пехоту разом… Соответственно, все прочие звания тоже весьма солидно «весят», и следующее присвоение – праздник для любого военнослужащего. В РА взводами командуют сержанты и старшие сержанты, а старшины вполне официально могут рулить ротами! Офицеры же, особенно кадровые уровня от капитана и выше – это вообще элита, частенько у таких даже нет постоянных подразделений, им временно придаются те или иные силы для выполнения конкретных приказов, а то и вовсе занимаются они не непосредственным командованием личным составом, а скорее функциями постановки путей и способов решения задач. В РА почти нереально встретить офицера, например, лично проверяющего внешний вид рядового (неважно какого офицера, даже если он самый распоследний в чине младший лейтенант, меньше уж некуда), или самостоятельно принимающего у наряда караула знание устава и разводящего часовых на посты – все это работа младшего командного состава. Вот в бою лейтенант должен управлять приданным ему взводом, ротой или группой подразделений, или всего одной группой, это нормально… и группа может быть как самостоятельным отделением (например, развед-диверсионной группой, такие и по три-пять человек ЛС бывают), так и усиленым батальоном! Поэтому и получается, что офицеры на НЗ – они как бы сами по себе, «белая косточка», а сержанты-старшины – вполне приличный командный уровень…

Лычки мне вручили уже при завершении развода, лично п/п Ларев, те самые «настоящие», а ещё через десять минут сослуживцы лупили по плечам от души, стараясь, чтобы кусочки металла врезались через ткань в кожу – поздравляли, однако! Я себя чувствовал несколько неловко – железки по паре маленьких полосок на плечах мгновенно выводили меня из разряда «свой» в какое-то новое состояние, и я не был уверен, что мне оно… нет, что я сам ему – соответствую. С тем же «гориллычем», например, я теперь полностью равноправен, и это несколько напрягает – как это все будет воспринято и ребятами взвода, и сержантами-контрактниками? Тем более, что я-то контракт подписывать не собираюсь совершенно, не моё оно… Кстати, все, хоть и неофициально, знали и принимали факт – в РА нет ни единого даже старшины-срочника, только постоянный состав! Для призывников потолком обычно оставалось ефрейторское звание, считалось очень достойным просто уйти на дембель, получив вместе с предписанием лычку «на посошок», как бы признание достигнутого воинского уровня – такие лычки и надевали сразу после дембеля, прямо на плацу, с товарищеской помощью соратников (и классическим «отбитием» плеч дружескими хлопками, но чтоб чувствовалось!), дома уже щеголять, этакий ритуал прощания… Да и «на гражданке» такие отслужившие были уважаемы и женским полом милостиво определяемы в альфа-самцы – поскольку далеко не каждый имел возможность подобным похвастаться, и звание действительно являлось наградой… За особые заслуги можно было и полного сержанта отхватить, но это уже из разряда тех историй, которые пересказывают молодняку как легенды о великих сказочных богатырях давно минувших лет! Что-то типа «…лично спас бессознательного тяжелораненого командира, вынеся с поля боя под артиллерийско-бомбовым огнем противника, попутно уничтожив два броневика и захватив минометную батарею, при этом в процессе движения перебил в рукопашной не менее роты противника!»…

Про сержантов-из-учебки я не слышал даже легенд. В свете оного – моё повышение выглядит как-то чрезмерно, очень уж это неожиданная ситуация, как и моё положение в виде такового, призывника-сержанта. Или… на меня у начальства какие-то иные планы, и не факт, что мне они понравятся! Зато можно считать установленным «факт», что это всё может не понравится очень многим окружающим… Я бы вот тоже, не знаю, как относился бы к сопляку «без-году-неделя», удачей или случаем вознесённому туда, куда многие не один год кровью и потом прокладывают себе дорогу…

Не менее непонятным становится и мое положение во втором взводе третьей учебной роты четвертого учбата! Кто я теперь? Курсант? Со званием «младшего», по сути старшим во всей роте… всей учебке, мать ее – среди призывников, и равным званию постоянных комвзводов (не считая Калеки – тоже вот головняк…)?! Комвзвода? А я по подготовке хоть на ком-ода тяну-то?! И куда «калеча» девать? Непонятка… Всё равно как если бы вчерашний школьник, поступив в институт, через семестр начал бы вдруг рулить деканатом, с полного благорасположения ректора! Не хотелось бы за какой-нибудь (и вполне вероятно – достаточно скорый) свой косяк (а он по-любому не за горами!) быть на том же плацу торжественно разжалованным – это ещё хуже, чем просто «не быть»… Вот же ситуёвина!

Я непроизвольно покосился на собственное плечо, откуда никуда не девались две новенькие металлические лычки разнообразно-зеленого колера, и вздохнул. Барабан, думая, что понимает мои мысли, осклабился в этаком «…да-а-а, парень, согласен, ты кру-у-у-ут!», на что я едва сдержал раздраженную гримасу – ему-то зачем знать? Так ничего и не придумав, я постарался выбросить из головы ненужные мысли и сосредоточился на текущем задании.

Сразу после развода и вручения лычек, после отбивших мне все плечи хлопков, старлей Хорь выцепил меня из кучи тел и приказал собираться в рейд, на всякий случай дня на два-три, и подобрать еще двоих, туда же. Я хотел взять Ромку и Весло, но если Коля сразу же утопал собираться, то Роман оказался уже куда-то отправленным. Пока я задумчиво осматривал оставшихся, все более склоняясь к идее взять вторым Марата, кто-то вдруг аккуратно ткнул меня в ребра и тихо попросил голосом Старого:

- Следопыт, давай я поеду вместо Ромки?

- А как же твои таблетки, Серега? – я был бы рад такому напарнику, парень хладнокровный и ответственный, но он оказался одним из «инфарктников». Не прошел бесследно марафон по раскаленной саванне для почти предельного, для армейской службы в рядовых, возраста…

- Да что таблетки? Их принимать – дважды в день, обследовали нас утром и признали восстановившимися, здесь ближайшие пару дней я буду разве что метлой махать, на мой взгляд – ничуть не лучше, чем поход по саванне под командой Хоря и твоим присмотром…

С такой точки зрения я и правда не нашёл, к чему придраться, и приказал только получить подтверждение в санчасти о допуске рядового Алатьева к пешему рейду за территорией Базы. Наблюдающий за процессом Хорь поправил:

- Не пешему, пойдем на автотранспорте. И, Следопыт – мы заедем за вашим имуществом, так что можешь не морочиться насчет получения спальников взамен утерянных. Остальное – на твой выбор…

Ну, раз рейд даже не пешкодралом… Серега умчал в санчасть, я уточнил место и время выезда и отправился выписывать недостающее снаряжение – отсутствие гранат, достаточного запаса патронов и пайков меня откровенно раздражало. Трое суток? Вот на них и выпишем, с запасом на непредвиденные случайности… Главхомяк, старшина Михин, на удивление безропотно выписал мне всё, что я запросил, и уже с накладными я, забрав из казармы свой рюкзак (заодно фильтры обновил в гидросистеме, медаптечку проверил и пополнил, форму сменил на более удобную, охотничью) и рядового Редько, и там же дождавшись Старого с карманом, полным таблеток «на дорогу», выдвинулся к боксам с техникой. Где бы я ни появлялся – немедленно становился предметом пристального изучения! Призывник-сержант, надо же, «по улицам слона водили!»… Ничего, уедем на пару дней – а там и привыкнут малость, да и новые предметы для обсуждения появятся.

Короче, загрузились мы втроем в выделенную машину (заодно узнали, какую именно), заехали на склады, забрали выписанное, после чего водитель сам вырулил в какую-то дальнюю проходную, где минут с полчасика мы дожидались старлея. То, что с ним будет еще один боец, стало неожиданным дополнением, хотя особо я не переживал – ну, чужой, ну, крученый… Не киллер же рецидивист, не шпиен засланный (или Хоря пора тоже брать или валить на месте), а то, что следаки мутят воду – а где они другие? Наверняка ведь основная цель – джип, хотя вслух этого Хорь и не сказал, ведь мы же не идиоты; уверен, и Старый с Веслом давно все поняли. Однако – и забрать вещевое довольствие не помешает, надеюсь, зверье там не сильно порезвилось?

К месту нашей вынужденной разгрузки машина подкатила часам к пяти дня… или уже вечера? А что вы хотели – мы выехали-то после обеда, да и дорога, пускай на машине и в разы короче, но всё-таки… К счастью, снаряжение осталось практически целым. Нет, пяток спальников «погибли» под чьими-то когтями или зубами, но прочие не пострадали. Как и патроны, и мои магазины, и сетка-москитка с гамаком… Весло хмыкнул, разглядывая продранный «мешок»:

- Следопыт, а ты правильно сообразил – жратву отдельно выкинуть. Если бы в кучу сложили – хрен бы чего уцелело! А так – от хавчика одни остатки упаковок, а вот снаряга почти в порядке.

Я отмахнулся:

- Да просто видел разок, во что рюкзак превратился, в котором жратва была… Как голландский сыр – весь из дыр! Всё собрали? – и сам прошелся глазами по месту привала. Вроде как все, не считая откровенного хлама – его мы скидывали в ямку, и Серега уже развел на ней маленький костерок, чтобы не мусорить. Как-то не хочется лет через двадцать бродить или ехать по слою пластиковой дряни с гниющими остатками неведомо чего вперемежку, в пару метров толщиной, как кое-где в Индии, Китае и им подобных местностях… Старлей Хорь, на мой вопросительный взгляд, кивнул:

- Ты же уже понял? Едем к вашей находке. – и полез в кунг. Ну, как я и думал! Ладно, едем…

Через полчаса я остановил машину за небольшим холмиком (относительно нашей цели, разумеется) и выскочил из кабины. Из кунга высунулись «пассажиры», мои двое сослуживцев моськи имели удивленные, поскольку видели прекрасно, что до места мы не доехали; я же сразу подошел к успевшему выпрыгнуть на грунт Хорю и спросил:

- Тарщ-старш-лейнт, так прямо к самой находке и едем? Или пешочком и аккуратненько, сначала проверяем? Машина заброшена не так уж и давно, в этом году точно, и я не ручаюсь, что навсегда?!

Старлей одобрительно покивал:

- Правильно мыслишь, младшой, так и сделаем – ноги в руки, и аккуратненько… Далеко до места? В километрах, часами считать не надо, а то скажешь «полчасика», а окажется, что до вечера будем бродить, от всякой гадости прячась…

Высадились мы за тем же холмиком, разгрузки накинули (точнее, в сами разгрузки БК догрузили, ну и по минимуму «выживалку» – фляги, кой-какую медицину… мелочевку на один поясной подсумок, короче), попрыгали… И битых два с лишним часа подкрадывались к пустому оврагу! В смысле, джип разбитый на месте как был, так и остался, а вот рядом – ни души. И следов вскрытия машины – тоже… В общем, к вечеру мы как раз успели обустроить временный лагерь, почему-то и Хорь, и его креатура («мутный рядовой») возжелали ночевать в овражке; пришлось восстанавливать и усиливать и «фортификационные рубежи», оставшиеся с прошлого раза, да еще и для машины организовывать безопасную стоянку! Провозились до самого заката, хотя не могу сказать, что сильно вымотались. Собственно, основное время потратили на проверку местности на тему разной насекомой пакости и пакости пресмыкающейся, про пакость брюхоногую тоже забывать не стоит… В общем, лагерь можно было считать относительно безопасным, тем более, что Вовка-водила решил спать в машине, ему удобно – сам-один, а для остальных в распадке места хватало с избытком… Ужин готовил Весло, на всех, благо, было в чём, да и из чего – тоже. Кулеш получился вкусным; жаль, конечно, что на тушёнке, но тут уж носом крутить не приходится! Мои бойцы, надо сказать, здорово меня удивили – при устройстве спальных мест оба собрали противомоскитные шатры-сетки, когда добыть успели?! Да и у старлея с его так и не представившимся сотрудником (мужик только позывной свой назвал, Шумер – ну и фиг с ним, хоть Ацтек или Этруск) оказались сходные комплекты… Быстро поужинали «чем Коля послал» и расползлись по спальникам…

Не люблю отечественную армейскую технику… Уже говорил?! Так лучше она с того момента не стала! Мало того, что я толком не выспался – пришлось в этот раз в ночном карауле постоять – так и прикемарить в машине нереально, разве только если привязать себя к чему-нибудь намертво… Единственное, что радует – Шумеру ничуть не лучше. Мы, как настоящие соратники, не сговариваясь даже особо, от щедрот выделили ему «собаку», самое «удачное» время для дежурства – кто не в курсе, часиков этак с двух (здесь – и с четырёх ничуть не лучше) ночи! Раз назвался рядовым, и не соизволил изменить свой статус – успехов и хорошего настроения! Будил меня как раз он, под утро, и я уже спать не ложился, из-за чего теперь и клевал носом…

Что там наши отцы-командиры нарыли в джипе – нам не сообщили. Рожи что у Шумера, что у Хоря были несколько озадаченные, так что наверняка что-то нашли, а значит – как минимум, не зря мы сюда припёрлись. Но копались они там часа четыре как минимум, я точнее не засекал. Мы же в это время спокойно отдыхали, прав оказался Старый, когда предполагал, что поездка для него будет куда лучше пребывания на Базе, соображает… Пару раз нас звали подержать-покрутить, ничего не объясняя и не показывая, на что нам было как-то… А после обеда мы дружно загрузились в «шишигу» и двинули на Базу. В этот раз, как и положено, в кабине ехал старший лейтенант Хорь, а младший сержант Злой кувыркался вместе с прочим личным составом в КУНГ-е. Даже не знаю, что из этого «выбора» хуже! Как ты там, мой родной «унимог»?! А бойцы мои ничего, им такая поездка кажется нормальной и комфортной, один я рожу кривлю. Хотя, если сравнивать с прошлым разом в этой же местности, так любой подтвердит – зажрался Следопыт, машину ему подавай со всякими изысками, вроде кабины «плавающей», амортизации…

В общем, доехали, без каких-либо приключений, часам к четырем дня, Барабан дорогу как навигатор запомнил и даже ни разу не уточнил, правильно ли едем! Уважаю, спец, ничего не скажешь. На складе нас встретили неласково – сдавали снарягу (гранаты, неистраченные патроны – про пайки мы умалчиваем, нефиг-нафиг, закончились ещё в момент выезда с Базы; и так до ЦУП-а еле на крошках дотянули!) обратно на склады мы втрое дольше, чем получали! Михин, хомячелло, сходу сплавил нас своему подчиненному, сержанту Копылову, а этот… этот… вурдалак! Мы втроём заполняли стопки формуляров на имущество почти час! Но – спихнули, хотя на будущее я решил писать в отчетах любую хрень, вплоть до эпической битвы с вторгнувшимися прямо на стоянку инопланетянами, но обратно не отдавать и ржавого гвоздя! Нельзя так издеваться над призывниками-срочниками, психика у нас ещё детская и ранимая…

Колян с Серегой утопали в казарму, а меня на подходе перехватил вестовой с приказом «явиться пред очи начальства прямого, подпола Ларева, немедля!», и я, матеря про себя оное разными незлыми выражениями, вынужден был молча топать в кабинет, а не в душ… На мое крайнее удивление, в кабинете у полкана народу собралось прилично. За «гостевым» столиком развалился (так, как умеют это делать старослужащие при командирах – расслабленно, но не наглея) Хорь, что-то просматривая в планшетнике. Напротив Ларева устроился в несколько странной позе (будто что-то мешало сесть нормально, как кнопка на стуле) капитан Чермис, причем судя по его виду, чувствовал он себя вполне свободно, так что поза – скорее последствия ранения, а не страх пред начальством. Там же, только на самом дальнем от половника стуле, но уже именно выражая всем своим видом раскаяние, аки побитый щенок, на самом краешке (реально не опираясь спиной на спинку стула!) пребывал и Золин, «золушок» наш, отважный, но дурной… И чего тут такое происходит, и, самое интересное – на кой черт тут я им нужен?!

- Таварщ-полковнк, п-вашму прикзанию ряд… младш-сержнт Злой прибыл! – а чего, ещё Петя-нумер-Уно завещал солдатам «…вид иметь лихой и придурковатый, дабы излишним разумением своим начальство в неудобства не вводить…»! Ни разу на Старой Земле такой подход не подводил – начальство любит идиотов, улыбайтесь! – и не вижу причин здесь менять правила игры. А потому, почти что оторав положенное, стою навытяжку, выпучив глазы в направлении силуэта с наиболее крупнозвездочными погонами, и жду развития событий…

- Вольно, сержант, – возвращает мне «любезность» со званием подпол, – и прекрати так орать. Не на плацу… Слушай приказ. С сегодняшнего дня ты исключаешься из состава учебного подразделения и временно прикомандировываешься к инструкторскому составу УЦПП, на должность младшего инструктора. Должностные обязанности до тебя доведет старший лейтенант Хорь. Приказ ясен? Вопросы, возражения, претензии имеются? – и полкан уставился на меня фирменным взглядом «большого начальника», из тех, которые сразу дают понять, что выбор ответов на «демократический вопрос» может быть, но исключительно из трех вариантов – «Слушаюсь!», «Так точно!» и «Разрешите бегом!».

А вот и она – задница! Вот чуял же – не все так просто с этими лычками! Знал, что бесплатного сыра не бывает, но надеялся… сам не знаю на что. Подполковник «прочитал» мои вопросы на моей же физиономии и, чуть поспешно, скомандовал:

- Все вопросы к старшему лейтенанту! Все, сержант, можешь идти, ожидай старлея за дверью. – ну как всегда! Армия – она в любом чурбанистане армия, по крайней мере наша, родимая… Мнение подчиненных – начальство не …бёт! Вот если приказ будет не выполнен, или выполнен не так, как ожидалось – о-о-о, вот тогда «вокруг меня одни идиоты!», тогда «и понял неправильно, и выполнил не так»… А в момент отдачи оного приказа – выслушал, молча козырнул и свали в туман! Не сметь сомневаться и пререкаться! Ибо – не положено, по званию и сроку службы…

Ну, и что мне оставалось делать? Вышел, сижу в приёмной, на секретаршу пялюсь, представляю, как бы я её пялил… и чтоб в кителе полковничьем была! Блин, чё это я так-то? Тьфу-тьфу, вот фетишистом ещё стать не хватало! Довели, гады, до нервенной болячки… Кстати, секретарша и в самом деле – ничего так, но ба-а-ало-о-о-ованная-а-а-а! Ну как же – САМОГО, понимаешь, личная секретут… ладно, не будем об этом, свечку я не держал. Но, по слухам, на офицеров чином ниже старлея смотрит деваха, как на пустое место, мол, рылом не вышли. Я, со своими сержантскими лычками, и вовсе за пыль у ног числюсь, судя по мордашке – ибо молодая ещё, переборчивая, в генеральши метит, ну, от силы в полковничихи… Это если обломается крупный погон, годкам к сорока (староземным) слегка попустит бабёнку; тогда уж не то что принц – и конь принца, если молодой и ярый, подходящей партией покажется, так до этого ещё далеко…

Ну, вот и эти, погононосные разводилы, Чермис с Хорем, а за ними и «золушок» наш мнётся, тоскует всем своим видом. Кажется, я даже знаю, по какой причине он такой печальный. И мне она тоже совсем не нравится! Ага, Хорь махнул рукой этак почти панибратски, мол, «пошли, фига расселся!»; ну и пошли, куда я денусь… Пришли. А ничего кабинетик у особиста, какой он к чертям «воспитун», от него же «гэбнёй» шибает, аж глаза слезятся! Хотя – может, и совмещает, тут не угадаешь…

- Ну что, давай поговорим? – старлей попытался сыграть этакого «рубаху-офицера», на что я всё так же, с деревянным взглядом, продолжил пялиться на начальство. Хорь оценил, скривился, но кто ему доктор? Я в герои не рвался, и за подставу кого благодарить – уже понял. А ему меня уговорить нужно, не заставить – приказ уже полковник озвучил, только толку особого с того приказа… О, как и ожидалось – лейт старательно, всеми невербальными методами даёт понять, что разговор у нас неофициальный, «носок тянуть» не требуется, и вообще он весь из себя либерал/демократ и разве что не «подорожник»! Ну ладно-ладно, верю, вот сейчас берцы поглажу, автомат отполирую – и начну тебя к ранам прикладывать…

- Так, сержант, давай, попробуем без чинов. – начал свою задушевную проповедь Хорь, с расслабленным видом откидываясь на спинку своего кресла, попроще, чем у полкана, хотя… вот в габаритах да, поменьше, а по стоимости – далеко не факт. – Есть к тебе серьезный разговор, так что садись где удобно, можешь минералки в холодильнике взять.

Я, коротко оглянувшись, постарался точно выполнить указанное – то есть, взял из приткнувшегося в углу кабинета маленького «гостиничного» холодильничка литруху минералки, подвинул стул (выбрав ту сторону стола, с которой мог видеть всех присутствующих – Чермис хмыкнул, а Золин почему-то скривился), и, положив на соседний стул автомат (приказа насчет личного оружия не озвучено? пускай под рукой будет!), приготовился внимать.

- Итак, сержант Злой… Кстати, к тебе как обращаться лучше – по фамилии или по прозвищу? – переспросил старлей.

- Как вам будет удобно, мне и то, и другое привычно. – на автомате ответил я.

- Ну, тогда пускай будет прозвище. – чему-то хмыкнул «молчи-молчи», и, поерзав в кресле, вздохнул – Так вот… Следопыт. Ваш неудачный (Золин чуть вздрогнул) поход поднял одну давным-давно наболевшую проблему. Мы, кадровые, учим вас, призывников, воевать, как умеем и насколько можем, но… для этого, Нового, Мира наш Земной… подход, не совсем… подходит. – Хорь осторожно подбирал слова, ему явно непривычно было уговаривать, а не приказывать. – Что и показала ваша история, чудом не закончившаяся гибелью курсанта. Открою тебе небольшую… это не то чтобы тайна, скорее об этом не принято болтать… пускай и будет – «нетайну». Каждые год-два у нас на Базе происходит смертельный случай, иногда не единичный – причем по причинам, аналогичным вашей ситуации. Кто-то нарвался на хищника и не сумел вовремя открыть огонь, кто-то не туда задницу умостил, кто-то полез посмотреть/понюхать листик или травинку… Несколько раз мы пробовали организовать что-то вроде занятий по выживанию, тренировок по передвижению в дикой местности, как только не называли! Итог – можно сказать, никакой. Причина тоже известна – нет никого, кто мог бы обучить подобному для здешних условий. Не любит никто здесь путешествовать пешком по диким местам, а кто любит – долго не живет! Тем более нет таких специалистов в армии, по крайней мере – доступных… В сухом остатке – прошедшие обучение в УЦПП Ново-Одессы бойцы умеют стрелять, бегать, гранаты кидать… но в случае отрыва от подразделения и, самое главное, техники – почти беспомощны. Впрочем, в ППД немногим лучше, егеря-разведчики ценятся на вес золота, и то… в основном их забрасывают в буш или сельву на день-два, не дольше, и потери у них выше среднестатистических – в разы, как минимум.

На мой недоверчиво-скептический взгляд ответил, получив согласие хозяина кабинета (буквально ведь – взглядами переговариваются!) Чермис:

- Именно такая ситуация и сложилась... Согласно статистике, которую мы собираем последние лет десять, после потери транспорта в первые же сутки гибнет от половины до двух третей личного состава, причем от наличия/отсутствия оружия и боеприпасов, продовольствия и медикаментов, да вообще снаряжения в любых количествах – итог практически не зависит. Естественно, более живучими оказываются крестьяне-фермеры, те, кто с детства имеет прямое отношение к местной природе… Но и они сразу же теряются, если, как бы это… попадают в неприятности… где-нибудь в незнакомой им местности! Недавно, в позапрошлом году, вообще произошел совершенно дикий случай – бойцы ухитрились загнать «бэтр» в промоину, да так, что застряли наглухо. У всех оружие, башенный пулемет в порядке, сухпая на неделю, боеприпасов по три комплекта… Связались по рации, получили приказ ждать помощи. Эвакуатор заблудился, а эти… эх, нельзя так про мертвых… короче, посадили аккумулятор и скорректировать спасателей не смогли. В итоге – до утра дожили из девяти только шестеро, до подхода помощи, на третьи сутки – вообще двое! Эти двое и рассказали – когда смогли внятно говорить, а не трястись в истерике: сначала командир отделения нарвался на укус какой-то ядовитой гадины, врачи так и не установили, то ли сколопендра, то ли скорпион, то ли вообще шипастая ящерица; второй придур… боец, попытался отсосать из укуса яд, почти у локтя укус был – отравился насмерть самостоятельно, даже до темноты не дожил; ночью уложенные в отдалении тела стали жрать падальщики, часовой ринулся защищать и… разделил их судьбу; на запах крови утром наведались виверны, воем и рыком спугнули девчонку, бывшую в составе отделения, она бежать дёрнула куда глаза глядят… её рванули спасать двое «влюбленных ромэо», одного прямо на глазах остальных виверны и сожрали, правда, у стрелка-башнёра хоть хватило воли перестрелять их, прямо вместе с бойцом; второй вообще пропал без вести – понятно, что где-то погиб, но и следа не нашли; девка, когда в память вернулась, кстати, дотопала обратно и осталась в живых… Но и такие потери их ничему не научили! Двое разоср… поссорились с остальными и решили идти пешком к цивилизации, одного даже нашли, обрывки амуниции и оружия; второй, судя по всему, в нору чью-то угодил… Выжил стрелок-башнёр и девка, которую уже никакие силы из «бэтра» выгнать не могли, если бы закончились продукты и вода – там бы и… осталась.

Золин, слушая рассказ капитана, местами менял цвет, весь пятнами пошел, но оправдываться не пытался – кажись, своё получил ещё у подполковника… вчера. Чермис продолжал:

- Понятное дело, это вопиющий случай. Но, к глубокому сожалению, далеко не единственный… Гибнут люди, много, очень много – для небоевых потерь. Соответственно, раз за разом мы пытаемся как-то изменить ситуацию. И на сегодня – есть мнение, что такую возможность можешь предоставить нам ты. – капитан замолчал, возможно, просто для того чтобы сделать пару глотков воды, но я воспользовался паузой:

- Простите, тарщ-каптан, я-то каким боком к этому?! Я ж рядовой срочник, ну, со вчерашнего дня не рядовой, но что это меняет?

Капитан нахмурился, но промолчал. «Молчи-молчи» побуравил меня взглядом, потом вздохнул:

- Ну, давай попробуем подумать. Ваш взвод покинул территорию Базы и в течении двух суток – ладно-ладно, пусть полутора, не принципиально – находился на открытой местности без всякой поддержки. За время пребывания серьезно пострадал всего один курсант, да и тот в силу скорее неудачной случайности, чем из-за недостатков подготовки. Но даже этого курсанта вы ухитрились вернуть живым и с перспективой полного выздоровления! В основном, будем честными – благодаря твоим действиям, Следопыт. Другие и половины этого времени не выдерживают! До этого ты, во время учебных занятий, вовремя успел открыть огонь по хищнику, чем спас одного сослуживца как минимум. Да даже сейчас: ты уселся так, чтобы видеть нас всех сразу, да ещё и дверь контролировать – место специально так подготовили, и ты выбрал именно его; в отличие от – Хорь коротко зыркнул на «золушка», но пальцем тыкать не стал – многих других!

Я, слушая Хоря, убедился в правильном понимании того, чего хочет от меня родимая армия, а заодно и откуда «растут ноги» у неожиданной щедрости подполковника с его «раздачей слонов»! И старлей меня не подвел:

- Исходя из вышесказанного, мы считаем, что именно твои таланты, соответствующим образом оформленные в учебный курс, могут дать курсантам то, чего нам всем крайне не хватает – а именно, базовые навыки пребывания в дикой местности без особенной защиты.

Я попытался «соскочить» с почетного задания вытирать сопли малолеткам, а потому предложил:

- Простите – а как же конвойщики караваны сопровождают, неужели у них нет соответствующих навыков? А те же егеря – ведь есть те, кто уже немолод, но успел побродить по джунглям-вельдам? В конце концов – охотники гражданские тоже вполне могут многое показать-научить! Неужели совсем нет людей, могущих быть инструкторами такой нужной подготовки?! Настолько, что вы готовы поручить вести ее недавнему переселенцу, да еще и из-за единственного случайно удачного выхода?!

Чермис опять хмыкнул, потом молча кивнул старлею, тот подался к столу и насмешливо сообщил:

- Слушай, может, хватит дурака валять? Следопыт… нет, ты конечно и следопыт тоже, но, может, правильнее тебя называть твоим более… известным… позывным? Ты и правда думал, что никто ничего не подозревает?! Единтвенный выход… да будь он единственным, мы бы даже не разговаривали на эти темы!

Я пожал плечами:

- И какое это имеет значение? Я про другое спрашивал…

Хорь махнул рукой:

- Да понимаешь… Охотники – они пешком здесь не ходят. Охотничьи артели иногда с бронетехникой выезжают в саванну, так что мимо. Те же, кто самостоятельно охотится – в вельде на ночь не остается; точнее, если уж остается – то с концами чаще всего… Так что с охотниками пролет, я подходящих не знаю (я вспомнил Колотилина и мысленно пожал плечами). Егеря – есть, конечно. Но, как бы тебе сказать… Их, как уже говорилось, в дикой местности крайне редко используют. А те, которые туда все же попадают – иногда от зверья получают как бы не больше, чем от действий противника! Егеря – это скорее штурмовики-спецназ, а не разведка ГРУ; а если уж необходимо где-то по сельве побродить – то не брезгуют и вытяжками вараньими, вонючие которые, да и прочее снаряжение у них не чета стандартному… Сам понимаешь – если всех так снаряжать, никаких ресурсов не хватит! Та же вытяжка вараньих запаховых желез – не снабдишь же этой дрянью каждого пехотинца? Да и поймут неправильно, причем даже и у нас, про Техас или Евросоюз и вовсе речи нет… А конвойщики – тут просто не в тему. Ты в курсе, что ни один конвой не выходит из ПВД без штатного врача, без бронетехники с крупнокалиберным вооружением – и это при том, что маршрут тщательно разрабатывается еще на месте сбора и запасные пути проверяются не менее тщательно, чем основной? И что собственно сезонная прокладка маршрута, после ливней – это практически войсковая операция, с боевым обеспечением и привлечением иногда даже авиации? Ты пойми – одиночный или в составе отделения конвойщик мало чем отличается от обычного гражданского, мотопехота сильна на броне и с техникой, а не ножками и с автоматом «против всего»…

- Вы что – серьезно считаете, что я вам смогу организовать не просто умельцев ходить пешком по саванне, но еще и сделать это «дешево и сердито»?! – я наконец понял, что затеяли товарищи офицеры! Ну, обломитесь, лафы не будет:

- Если вы не в курсе – я тоже не слишком-то пешим туризмом занимался, в основном на технике, и, к слову, на серьезной технике, не на «козликах» или «шишигах»! А вы из меня тут Чингачгука какого-то рисуете!

Чермис перехватил нить разговора:

- Но взвод вывел именно ты! И без потерь, что характерно… Мы не ожидаем чудес, не беспокойся – просто хотим попробовать ещё раз… Финансирования для привлечения людей у нас тоже нет, в штабе уже никто не верит в эффективность подобных начинаний... Нет, мы понимаем, что ты не Чамберс, конечно, но и терять бойцов так бездарно… – он замолчал и устало откинулся на стуле.

Вот теперь стало понятнее… Ресурсов для серьезной подготовки нет – платить привлеченным спецам нечем. Зато есть я – такой удачно подвернувшийся под руку бродячий путешественник. Да еще столь качественно засветившийся с этой дурацкой инициативой «золушка»… Вспомни про болячку!

- Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант. – надо ж, заговорил. Хорь кивнул, и летеха выпалил:

- Кто такой Следопыт?! Это же не настоящее его имя… м-м-м, позывной?!

Хорь молча встал, вытащил из сейфа какую-то бумажку и положил перед Золиным на стол:

- Подписывай, о неразглашении. Вот, хорошо… Теперь знакомься еще раз – младший сержант Злой, крайний позывной – Следопыт, он же широко известный всей Новой Земле «рейнджер РА, специалист дальней разведки» Варан.

«Золушок» аж поперхнулся:

- Т-тх-хо есть… кх-хак – Вар-хан?! Тот самый?!

Хорь хмыкнул:

- Именно. Правда, ни к каким рейнджерам он отношения не имеет, насколько я знаю, да и к РА тоже – не считая текущего состояния. Гражданский разведчик-одиночка, ухитрившийся влезть в крайне сложную ситуацию, и выкрутиться из неё без непоправимых потерь…

Мне хотелось материться, долго и с азартом, но – не перед начальством же! И выбора особого мне не оставили – буду сильно ножками сучить, просто прикажут в армейском стиле, «…не можешь выполнить? да по…уй, иди и делай, и не ...бёт!». Поэтому я только сквозь зубы уточнил:

- Так все же – почему вы считаете, что то, что не вышло у других, получится у меня? Ну, кроме моей весьма сомнительной известности, и разового удачного рейда в составе взвода?

- Да потому что больше никого нет! – взорвался капитан. – Спецкурс вести некому, фондов нет и не предвидится! Специалистов нанять не на что, тем более, таких умельцев и так по пальцам одной руки можно считать, и то свободные останутся!

- А кроме того, у тебя действительно может получиться. – спокойный голос Хоря привел в чувство Чермиса. – Я с вами в саванну ездил в основном именно для того, чтобы посмотреть на твои действия в… естественной среде. Те бойцы, которых ты отобрал в сопровождение, ведут себя уже не как обычные новобранцы-срочники, а, скорее, как опытные конвойщики – внимательно смотрят, опасаются разумно, и вообще… Да, понятно, что больше копируют твои действия, сейчас ты для них – авторитет серьёзный; но ведь перенимают навыки! Короче – приказ ты получил. Звание твоё – минимум, с которым тебя можно назначить инструктором. Если будет положительный результат – можешь и до старшины дорасти, а это вполне приличный оклад, да и вообще… В качестве непосредственного командира для вашей группы – младший лейтенант Золин, ты ему подчиняешься согласно общей табели, но… в случае критических ситуаций можешь брать командование на себя, как и ответственность, разумеется. Неделя вам на разработку системы подготовки курсантов, и приступайте.

Я задохнулся от возмущения, какая неделя, о чем он?! С нуля разработать курс выживания?! Бред! Но Чермис, видя мое перекошенное лицо, поднял ладонь:

- Не кипишуй, младшой. Не все так плохо – есть наработки, есть кое-какие запасы, людей можешь сам отобрать; личный состав сформируешь в количестве отделения, больше не дадим. С тебя, по большому счёту, требуется одно – наработать хоть какой-то минимум, по которому можно будет прогонять курсантов без… лишних потерь. Ну, и натаскать инструкторов хоть немного, чтоб могли других учить… Приказ ясен?! – голос капитана обрел стальное звучание. Ну да, армия, мать её… не хочешь – заставим; не можешь – тоже заставим; нет возможности, нереально/невыполнимо – смотри выше…

- Так точно. – буркнул я.

- Тогда – с завтрашнего дня ты вплотную занимаешься с лейтенантом Золиным, а сегодня можешь быть свободен. – это уже Хорь, надо же, как один человек говорят, спелись… Бандурин и Вашуков, блин. Чего-то эти красавцы недоговаривают, нутром чую…

В неделю мы не уложились, разумеется. Увы и ах, но обещанные «наработки и запасы» оказались величиной весьма эфемерной. В наличии на самом деле были парочка свободных классов с кое-какими пособиями в виде плакатов, на которых красовались гиена, виверн, варан, несколько змей и прочие хищники с текстами под картинками, правда, мало и не слишком информативно описанные – только общие данные. Я даже, грешным делом, сверился с «методичкой поселенца» из раздаваемых на Базах Ордена – бинго! Текст точно оттуда! Да и самих хищников самый минимум, опять же, как бы не по той же методичке двадцатилетней давности… Зато по моей просьбе Золин добыл откуда-то неплохой экран и проектор с возможностью воспроизведения с флешки и с компа – ну а что еще остается, кроме как использовать свои заделы... на них у командования и расчет, судя по всему.

Кроме того, пришлось с боем выгрызать радиста с рацией дальностью до полусотни кэмэ, и дежурную машину-санитарку, на случай «если»… Вот последнее вообще оказалось почти невыполнимым, но все же ценой многих часов ругани и уговоров, удалось выбить что-то типа «скорой помощи». На удивление, навстречу пошел майор Бакрай, причем даже с радостью – заявив, что давно пора нечто похожее организовать, и приняв деятельное участие в подготовке. От штатного врача я отказался самостоятельно – собственно, и радиста пришлось вводить в штат только потому, что далеко не в каждом взводе были курсанты, способные его заменить… Да, в принципе, их почти не было, радистов, в рядах пехоты! Вообще-то, младший,нынче, лейтенант вполне мог бы заменить эту штатную единицу, но – не по чину, так что радиста выделили… хотя, кажется мне, все проще – Золин с этим радистом, Володей Суриным, давние приятели-однокашники еще со Старой Земли, вот и таскает его лейт за собой… Хотя – мне по барабану, в принципе, главное результат.

Группу «контроля» сформировали тоже довольно быстро. Собственно, часть моего взвода просто приписали к новому подразделению, а остальных раскидали по оставшимся взводам, и всё! Теперь в третьей роте четвертого учбата только два взвода (как в анекдоте – первый и третий, а второго поросёнка ищут!), Калека теперь, что называется, «не пришей …зде рукав», зато в первой и второй ротах взводы вновь доведены до полного штата (потери в процессе подготовки – куда от них деться? кто-то заболел и комиссовался, кто-то травмировался капитально, кто-то списался по психологической несовместимости – если конкретнее, три девахи из первого учбата домой запросились…), и остальные учбаты пополнены. Ситуация, как я понял, привычная, не первый раз переформирование проводится в процессе прохождения учебки. Да, сам четвёртый, по факту, штатный резерв для остальных трёх батальонов – может, потому и отношение к «остаткам» нормальное…

Пока всё это утрясалось и перестраивалось (а чего вы хотите – даже казарму нам выделили отдельную, флигелёк с комнатами на четырёх жильцов, мне так и вовсе двухместное обиталище досталось, только живу я там один, как единственный младший командный в подразделении), пока чистились классы и обновлялись пособия (Золин, развив бурную деятельность, организовал производство плакатов поточным методом, и текстовые сопроводиловки освежил), я на «буханке» сайгачил по окрестностям, поскольку на первом же обсуждении/планировании мы оба (а никого больше привлечь не удалось – и Хорь, и Чермис, и даже полкан «умыли руки», мол, вам поручено, заявки на оборудование-снабжение обсудим, а способы выполнения – ваши проблемы) без лишних сомнений решили, что основным методом подготовки станет система «плыви или утони», естественно, с подстраховкой с нашей стороны. А как иначе научить молодняк, да чтоб ещё и быстро, выживать там, где никто толком не умеет жить?! Я, например, в который раз благословил Колотилина за его «асмертат», из которой во многом и черпал знанияЁ и сильно подозреваю, что личных наработок земного егеря и ещё нескольких таких же одиночек (не может же он ни с кем не общаться?) там куда больше, чем официальной информации… Ездил я, с парой соратников, не ради развлечения, конечно – составлял карту окрестностей Базы «под себя». То есть, на обычную километровку (Золин добыл) наносил собственные пометки, обозначая источники, места пригодные для ночлега, растительность соблазнительную для местной живности (с учетом того, кто и что именно предпочитает!) и тому подобное… кстати, в процессе новую змеиную лёжку нашел, еле ноги унесли вместе с бойцами…

Времени катастрофически не хватало. Вообще, странность как нашего положения – вроде даже и привилегированные, а вроде и наказанные (уж Золин – точно) – и общая спешка, напрягали как бы не больше, чем сама задача. «Золушок» тоже отколол – дня через три после назначения приперся ко мне в казарму в состоянии «полудрабадан», с бутылкой местного крепкого пойла – я не разбирался, что там он припер, поскольку пить не собирался – и принялся изливать душу! Хотя, сказать откровенно, ему было с чего психовать – он нарыл-таки (хотя, по его словам, было сложно и даже не совсем законно!) закрытую инфу о наших предшественниках; ну, которые пытались эти «выживательные курсы» до нас организовать. Четыре попытки, действительно провальных, тут наши командиры не соврали. Впрочем, они и в остальном не соврали – так, акценты сместили да кое-что недоговорили…

Первый инструктор, кстати, гражданский путешественник, погиб вместе с отделением курсантов, атака стаи виверн оказалась неожиданной и смертельной. Второй – уже офицер РА – выжил… к собственному, наверное, сожалению. Потерял сразу восьмерых «молодых», был обвинен в злостном служебном небрежении, осужден и расстрелян! О как… Третья попытка – опять гражданский, рейнджер-самоучка. Погиб всего один курсант, но из богатеньких, да с весьма злобным папашей… хотя, кажется, там мамаша была больше в деле. Короче, во время выхода в город был избит «неизвестными лицами», спровоцирован на дуэль и в процессе убит… в спину. Семейка та в этот же день свалила в неведомые дали, инструктор родни не имел и потому его просто похоронили, прецедент убийства служащего на контракте РА замяли(!)… Ну, и последняя на сегодняшний момент (нас не считая) попытка – снова офицер, реально энтузиаст-бессребреник, идейный парень… был. Наиболее полно описанный случай, банальная непруха, нарвались на гиену, ну и малость расслабились, всего-то километров пять до Базы оставалось, уже себя в койках видели… Двое сразу насмерть, четверо покалеченных, сам лейтенант тоже пострадал, хоть и не критично. Очередной суд, каторга на пятнадцать лет – формально правильно, поскольку этот факультатив летеха вел как бы самостоятельно, «по зову сердца». То есть – чуть ли не самовольное оставление части, тяжкие последствия… Вот Золина и накрыло. Он решил, что его уже списали (а может – и списали, кто там разберет, о чем командование думает?), и практически «опустил руки». И решил, с великого ума, горюшко залить… пришлось вправлять мозги еще и непосредственному, свежеразжалованному начальству! Вроде помогло…

К концу отведенной недели я устроил пробный выход, только наша группа, и был очень приятно удивлен – бойцы, оказалось, все что я рассказывал не просто приняли к сведению, но и как руководство к действию применили! Каждый (еще раз – каждый!) обзавелся солидной аптечкой с наиболее распространенными сыворотками, я даже не стал спрашивать, где они лекарства добывали (пусть у лейта голова болит!), многие серьезно дополнили снарягу, а почти половина (четверо особо НЕстесненных в средствах) даже сменили основное вооружение! А ведь один раз всего обмолвился, что по местной живности нормальный винтовочный работает куда эффективнее, чем промежуточный, тем более малоимпульсный… Причем все выбрали себе стволы под НАТО-вский 7,62х51, как сговорились. А может, и сговорились – когда новую казарму «обживали», я в оружейную пирамиду выставил все, что имелось, в том числе и «хеклер» свой, почистил да собрал; а что – комната-то в моем полном распоряжении, что хочу, то и делаю… Не учел только, что заодно моя комната еще и «конференц-залом» как-то на автопилоте станет, и кабинетом заодно! Народ засек новую бахалку с полувзгляда, выпросили пощупать, прониклись… И нате вам! Я, кстати, пока что решил все же пользоваться «бреном», как-то привычнее мне автомат, что ли…

Золин, отдаю должное, вел себя как… если не курсант, то ученик точно. То есть – в буше не лез командовать, не пытался «давить авторитетом», даже в охранение вызывался пару раз – но тут уж облом, не дай бог, он под какую зверушку попадёт?! Нам же тогда всем устроят «утро стрелецкой казни»! Потеря непосредственного командира в боевой обстановке… А так – нормально прошлись. Разве что язык у меня к концу первого же дня опух и ворочаться отказывался (а мы двое суток «гуляли», то бишь – две ночевки устроили «на природе», даже животинку одну рогатенькую подстрелили да свежатинкой побаловались, Рыжий, кстати, по свежеванию дичи мастер-класс показал, я только завидовал), каждый нюанс приходилось разжевывать да объяснять. Оффигеть, я учу «местных» жизни… Ну как они так ухитрились, до армии-то, носа за периметры не высовывать?! Когда до ребят дошло, что саванна только выглядит сухой и пустынной, а на самом деле и воды достаточно (только уметь найти надо), и живности валом (проблема не подстрелить что-то съедобное, а скорее унести ноги с добычей потом, в свою очередь не став закуской!), то как-то увереннее стали выглядеть, да и вести себя спокойнее и решительнее… Зато обратно мы уже шли как настоящие профи, с торчащими во все стороны стволами, внимательно и аккуратно, от источника к источнику. Причем дорогу выбирали сами, по очереди! На КПП нас встретили как выходцев с того света! Хотя – почему бы, связь мы поддерживали регулярно, да и сильно далеко не уходили, так, кружочек накинули…

Зато полковник Ларев, тоже чем-то там занимавшийся возле КПП (вот чую – нас ждал, любопытно ему было!) при нашем виде опять поморщился, а потом буркнул «Анархисты и есть!» и утопал куда-то… Прозвище прилипло намертво! Теперь нас иначе уже и не называли – «партизаны», «анархисты», «махновцы»… Никто из наших не возмущался, наоборот, даже носы задирать начали!

А четыре дня назад Золин заявился к нам прямо в казарму (в смысле – в жилой блок, не в классы) и объявил общий сбор. Не вопрос, собрались, даже не бурчали – все же, немного зауважали летеху после похода. Акула (ага, у меня сразу два ком-ода в группе собралось, сами просились, кстати – Сирый и второй Валера, Акулов) даже минералки предложил, в виде любезности. Хлебнул «золушок» водички, да и выдал:

- Следопыт, как ты считаешь – отряд готов к началу работы?

Я аж поперхнулся, неожиданно все как-то вышло:

- Ак-хрм-кха… Работы? После первого выхода?!

- Полковник вызывал, – признался младлей – и требует начинать… ну, ты понял.

Акула присвистнул, Колька Редько было начал ругань, но сам себя оборвал и замолк. Я переспросил:

- Вариантов оттянуть еще на недельку – нет?

Лейт развел руками:

- Разве что через конфликт. Стоит оно того? – он не ерничал, спрашивал вполне серьезно и, судя по стиснутым зубам, если бы я категорически потребовал отказаться – был готов и на скандал…

- Ладно, попробуем. – я махнул рукой вскинувшемуся Акулу – Да, мы пока еще не готовы. Только и еще за два-три дня мы все равно сильно лучше не станем, понимаешь, Акула? Только нарвемся на неприятности… Командир (я старался называть Золина именно так, чтобы не вызывать в подразделении ненужных никому разборок насчет субординации), с завтрашнего дня – начинаем. Только по-нашему, а не как полковнику хочется!

- Ты что имеешь в виду? – откровенно не понял младлей.

- Да ничего особенного. Нам же теоретические занятия проводить надо?! Вот с них и начнем, в классах! А вы вместе с остальными посидите на уроках, да послушаете, позаписываете… На мой взгляд, самое сейчас критическое – это нехватка знаний о местной фауне и её… возможностях. И, естественно, чем и как от этой дряни защищаться… Я думаю, дня так за два-три можно минимум по противоядиям и собственно ядовитым тварям курс начитать и вызубрить, даже попрактиковаться в приготовлении можно, на каких-нибудь просроченных запасах – должны у медиков быть такие, не? Но вы, после личного опыта перемещения в дикой местности, в любом случае запомните лучше и быстрее, да и вообще опыт у вас уже имеется… Тем более, что кроме медицины, все равно ничему больше выдающемуся мне вас не научить – по крайней мере, быстро, особенно с учетом того, что и сам я не так уж много знаю-умею, и почти все уже показал. Ну, будете делать вид, что слушаете уже в стопятьсотый раз, да и все! А все остальное – думаю, на практических занятиях быстрее усваиваться будет. Погуляют по бушу без водички и пайков – научатся правильные деревья высматривать да на следы внимание обращать…

- Ну, в принципе, должно сработать… – кивнул лейтенант, на глазах набирая уверенности и бодрости. Бойцы выглядели менее радостными – кое-кто, кажется, только сейчас начал проникаться мыслью о том, что за повышенный комфорт и относительно свободный график необходимо расплачиваться. Впрочем, и какой-то паники тоже не наблюдалось – да и с чего бы?

А с утра к нам в класс набились три десятка «раз-разов», в смысле – взвод первой роты первого учбата, да еще, как назло – первый взвод! Тот самый, что с девками в своем составе! Какая сволочь, интересно, это придумала?! А если та самая, о которой у меня есть серьезное подозрение – зачем это ей, сволочи этой? Ну не верится как-то, что ради изничтожения, окончательного и бесповоротного, репутации какого-то младшего лейта, слишком уж чрезмерны такие усилия. С летехой можно куда легче расправиться… со мной, на мой взгляд, и того проще. Но – в классе устроились именно эти «боевые девахи», со свитой из «кавалеров», естес-с-сно; и начитывал я им короткий обзор о флоре и фауне Новой Земли с ожидаемыми затруднениями – бабы везде останутся бабами, так что расстрел моей бренной тушки глазами начался одновременно с началом лекции и шел все три дня, отведенные на теоретическую подготовку, про подначки и принимаемые «совершенно случайно» позы и говорить нечего. Обламывал, конечно, но большинство девок из нездорово языкастых и вообще сложно обломать без применения насилия (то бишь – пока по жопе или губам не схлопочет – не успокоится), а уж если они в окружении «своих самцов»… Ничего, чего-то подобного я и ожидал, так что не особо беспокоился – впереди практика.

Ну, а сегодня мы, в полном составе – это первый взвод первой роты первого учбата и наше подразделение инструктажа/контроля, под командованием младлея Золина – покинули территорию ЦУП-а и двигаемся в относительно произвольном направлении (ага, вот прям овсем куда глаза глядят – щаззз!). Пешочком топаем, конечно, все свое тащим с собой, разве что мои бойцы разбиты на звенья по трое, и ведут передовое и фланговое наблюдение/охранение, я же нахожусь в одном звене с Золиным и Вовкой-радистом и контролю одно из направлений – конкретно сейчас тыл. Хотя все равно мы плавно перемещаемся вокруг топающих нестройной кучкой подопечных, и периодически каждое звено оказывается то ведущим, то замыкающим, то в одной из фланговых групп. В общем и целом, ситуация повторяет ту, которую нам не так давно организовал наш «золушок», однако – с несколькими дополнениями. Из важного – для начала, есть мы, десяток «инструкторов», хотя по факту я и себя-то не считаю достаточно подготовленным… но уж что есть. Куда более ценно наличие постоянной связи с Базой и ожидающий в постоянной готовности транспорт с медгруппой (не думаю, что прям-таки сидят в машине и ладошки от нетерпения потирают, но машина есть точно – сам проверял), что позволяет, в некоторой степени, рассчитывать на своевременную помощь. Ну, и самое главное – весь маршрут и строится на том, что в любую точку помощь может подойти не позже чем через полчаса, пусть час, как предельное время реакции! Так что мы, выдерживая более-менее «прямой курс», постепенно отклоняемся вправо, и к вечеру должны будем, пройдя под полсотни км, выйти к только декаду назад осмотренной и даже чуть подготовленной рощице, от которой до Базы по прямой окажется всего-то километров двадцать, может двадцать три-пять... Кроме того, есть и запасные пункты, тоже проверенные и согласованные, так что, если ничего серьезного не произойдет… ладно, не к месту.

Топаем мы в любимом стиле Золина – то есть с резкими рывками «в атаку! на во-о-он ту высоту!», занятием там же обороны и так далее. Разве что между «атаками» теперь не бежим, как ополоумевшие мартышки, а двигаемся как положено, аккуратно и внимательно – но всё же по полной вдыхаем аромат пыли и собственного пота, изредка разбавляемый запахами травы или живности. Пока что стычек с фауной не было – я только показал лейту ушедших с нашего пути сразу четырех «волков» (ага, тут и эти водятся, поскольку влажность чуть выше, чем в материковой саванне, соответственно больше живности и растительности), и полюбовался чуть побледневшим фейсом. Кстати, «мои» бойцы тоже засекли хищников, почти все! С «раз-разами» все оказалось куда печальнее – только пара человек заметили, и то по направлению наших взглядов… Надо сказать, пока что обучение идет «на троечку». Нет у нас авторитета, скорее наоборот, мы же «по происхождению» подкачали, «остатки» мы, «четвертаки» с невнятным на сегодня статусом (из курсантов-то никто группу не исключал!), а взвод курсантов-подопечных – «раз-разовый»! Элита, мать-йиху, УЦПП Новой Одессы! Они «и так всё знают»; ну ладно, сержант новоиспеченный ещё может чего-то там приказать (если не сильно напрягаться надо для выполнения!), а вот рядовые вокруг – да кто они вообще такие?!

- Хараев, оружие поправь, ты в своего же соратника целишься! – Весло уже с трудом сдерживается. Хараев – это претендующий на звание «главный мачо взвода» двухметровый детина, «условно-ефрейтор», крупный, достаточно сильный и избыточно наглый (есть и ещё пара-тройка таких же – Норовец Константин, Гаркуш Сергей, и, хотя и куда более осторожный, Мошка Марк – этот норовит исподтишка действовать); оное ещё усугубилось его назначением на должность комода-раз. Что-то в его лице просматривалось то ли татарское, то ли кавказское, чуть кожа смугловатая да глаза слегка навыкате, но говорил на русском парень абсолютно чисто. Однако проблемы создавать начал в первый же день! Гормоны, привычка оказываться физически сильнее окружающих ровесников, да и вообще «одесский» колорит… В общем, сей вьюнош под сотку кил весом считал всё третье отделение взвода, «то самое», неким личным курятником. То, что, насколько я понял, на текущий период его обломали все (или почти все – мне как-то фиолетово) «соратницы», парень воспринимал как женское кокетство и набивание себе цены; у этого типа в голове даже мысли, похоже, не возникало, что его, такого замечательного и исключительного, могут на самом деле послать по известному адресу! Соответственно он себя и вел – пытался при любом удобном случае плоско (иначе или не умел, или не давал себе труда) шутить, особо педалируя тему внешнего вида, поведения и прочих качеств бойцов группы; изо всех сил привлекал к себе внимание «прекрасных половин», игнорируя как их собственное мнение, так и вообще здравый смысл; пытался даже самостоятельно (и, естественно – мешая мне или Золину) чего-то там рассказывать на тему местности и живности…

- Да нормально я целюсь! Злобный враг будет уничтожен, мы стрелять умеем, не то что всякие… разные! – немедленно отозвался этот пижон, но развить тему ему не дали. После категорического приказа «Заткнуться!» от лейта парень притих, но на привале, видимо, решил отыграться – принялся чесать языком, рассыпая простенькие комплименты девчатам и кривляя моих бойцов (однако – не переходя определенных рамок). Акула подошёл ко мне и, глядя куда-то в сторону-вверх, поинтересовался:

- Следопыт, по-моему, этот кретин уверен, что он реально бессмертный… Может, пора его утихомирить?!

Я внимательнее присмотрелся к ефрейтору – да Акулов уже на грани! Ещё десяток минут хараевского трёпа – и начнется… черт его знает, что именно, но нахрена мне эти проблемы?! Так и до кровочки можно доиграться! Ладно, раз боец не понимает по-хорошему – будем учить по-плохому…

- Курсант Хараев. – я не повышал голос, его проблемы, если он «не услышит» команду. Хотя – услышал, осторожный, не отнимешь…

- Я, тарщ-младший-сержнт. – несколько замедленно, но встал курсант под уставной ответ, при этом старательно выговорив слово «младший» и слегка скомкав остальные.

- Вы, курсант, считаете себя большим знатоком дикой местности, и уверены, что разбираетесь в методах выживания лучше инструкторов? Это прекрасно… – я на секунду замолчал, но, когда курсант попытался что-то ответить, перебил (а вот это мне в армии нравится! я начальник – ты дурак, и никак иначе… естественно, когда за начальника именно я!) – Я не закончил и вашего мнения, курсант, не спрашивал. Итак – раз вы уверены в своих силах, вы получите возможность их проявить. Как командир первого отделения принимаете командование взводом на себя. Временный командир взвода лейтенант Золин условно ранен и выбыл из строя, находясь без сознания («золушок» чуть вздрогнул, но промолчал – поздно пить боржоми; раз оставил мне «удовольствие» утихомиривать наглого «курса», то теперь не чирикай!). Ваша задача – я, вспоминая рассказ Чермиса, злорадно прищурился – уйти от группы преследования, найти место для ночлега, подготовить стоянку, обеспечить безопасность и питание личного состава… Задача ясна?! – последние слова я «пролаял», так называемый «командный голос» в своё время поставлен был у меня хорошо ещё в «той» армии, и усугубился годами работы «с людьми» на гражданке.

- Так точно! – Хараев ответил раньше, чем полностью осознал полученное задание. Ага, сам такой – на соответствующий тон и штатно заданный вопрос ответ следует рефлекторно, понять задачу толком не успел, а выполнять – уже готов! Иногда это же является поводом для смеха – гавкнуть «так-точну» не долго, а вот бежать выполнять… что именно?! А точно то ли, что было приказано, да ещё буквально ли приказ понимать следовало? Всякое случается иногда… как и смех бывает – сквозь слёзы…

- Тогда – выполняйте. У вас двадцать минут – после этого или вы начинаете движение, или проваливаете задание на месте… с соответствующими организационными выводами. – я «тонко» намекнул о перспективе расстаться с лычками ефрейтора, пускай и «учебными». Акула, переглянувшись с Веслом, старательно давили торжествующие ухмылки – уже поняли, что начнётся далее… хотя, кажется, не только они, просто видел я лучше именно эти довольные физиономии.

«Начать движение» свеженазначенный «и.о.-комвзвода» всё же смог, успев предварительно переругаться с тремя своими соратниками и послав их по известному адресу – просто тупо скомандовав «вперед шаго-ом… арш!» – и тут же был остановлен моим окриком:

- Курсант Хараев! Вы ничего не забыли?! – недоумённая рожа детинушки была красноречивее любых слов.

- Никак н-н-нет… товарищ сержант! – буркнул явно «потерявшийся» ефрейтор.

- Ум-гу... – я сделал «глубоко задумчивый» вид и приказал – Повторите поставленную задачу и вводные условия!

- Начать… движение… найти место… и еду тоже. – несколько неуверенно уже (правильное макание носом в собственную лужу - бесценно!) проблеял ком-од. Я кивнул и поинтересовался:

- И это всё? Странно, об этом мы с вами ещё поговорим… Куда вы намерены вести взвод?

Хараев лихорадочно метнулся глазами по горизонту и ткнул рукой в первую попавшуюся рощу, в лощинке, километрах в четырёх прямо перед собой:

- В направлении вон той низменности! – и даже с некоторым превосходством уставился на меня. Я равнодушно пожал плечами и с демонстративной ленцой уточнил:

- Ваш выбор – ваше дело. Только скажите мне, пожалуйста – почему вы бросили боевого товарища? Это ваша тактическая хитрость, или просто равнодушие к потерям личного состава?! – последние слова я усилил интонацией. Ефрейтор дернулся, пробежал глазами по сгрудившемуся взводу и с недоумением выдал:

- Так все же тут!

Голос был настолько по-детски обиженным, что мои бойцы сдавленно захихикали. Я картинно удивился:

- Что значит – все?! В указанной мной, лично, вводной было чётко сказано – «…Командир взвода лейтенант Золин условно ранен и в бессознательном состоянии…». Повторяю – ранен и выбыл из строя, а не убит! Только что вы, курсант, просто бросили в саванне, на пути настигающей группы преследователей – условно будем считать, это банда из Имамата, – своего непосредственного командира! Вы рассчитываете, что, найдя раненого офицера РА, бандиты прекратят преследование, удовлетворившись добычей? Что ж, как вариант тактического решения, конечно, имеет право на существование… Вот только как-то гаденько получается… Что дальше будете делать? Прострелите ноги паре-тройке товарищей, чтобы иметь право приказать им вас прикрывать – все равно ведь не уйдут, а так можно будет убегать налегке? – на ефрейтора было жалко смотреть. За какую-то минуту он будто потерял килограмм десять веса и сантиметров пятнадцать роста! Понятно, что ничего подобного курсант не планировал – он и вообще ничего не планировал, не до того ему было. Но и выводы мои оспорить никак не мог – фактически, про лейтенанта он банально забыл, не придав значения условиям задачи!

- Та-а-ак, ладно… Попробуем еще раз. Курсант Хараев! Условия поставленной задачи ясны?!

- Так точно, товарищ сержант! – выдавил бледный «условно-ефрейтор».

- Двадцать минут до начала движения – время пошло! – коротко скомандовал я и, пока «и.о.командира» пытался организовать импровизированные носилки, украдкой показал кулак обоим «своим» командирам звеньев – и Акула, и Сирый прониклись и принялись раздавать плюшки подчиненным…

В этот раз кое-как двинуться с места привала Хараев смог только через сорок минут. Я демонстративно стоял чуть в сторонке и молча смотрел на свои часы, не говоря ни слова. Когда мимо меня протопала четверка несущих на корявых носилках лейта бойцов (додуматься до ремней и курток они так и не сумели, вместо этого изуродовали один спальник; решение… спорное, ткань спальника вряд ли протянет дольше нескольких часов – синтетика, блин, на драные дырки не рассчитана), я, ухмыльнувшись в ответ на злобный взгляд лейта, опустил руку и, в десяток шагов догнав идущего в первых рядах Хараева, громко сообщил:

- Сорок минут, курсант. Вы непозволительно промедлили, в течении четверти часа ваш отряд окажется в поле зрения преследователей! Ваши действия?!

Хараев с ненавистью посмотрел на меня и проорал:

- Взво-о-од! Бего-о-ом… марш! – и сам пустился тяжёлой рысью. Мои двумя звеньями выдвинулись по флангам и чуть вперёд, не перекрывая, конечно, направление движения взвода, ещё две группы ушли в тыловое охранение. Я, в этот раз, оставался на постоянной позиции в правом звене, продолжая отслеживать не столько бегущих курсантов, сколько местность вокруг на предмет хищной живности и прочих неприятностей… Через полчаса бойцы взвода «сдохли». Точнее, выбились из сил четверо носильщиков лейтенанта, поскольку никто даже не подумал их сменить! Идиотизм, клинический! Если бы и вправду нас преследовала банда… хотя, там бы уже были другие расклады, не спорю…

- Командир взвода Хараев! Скорость вашего движения непозволительно медленна, вас настигают преследователи. Вам удалось оторваться не более чем на полчаса, однако благодаря тому, что вы не озаботились хоть каким-то способом запутать следы или скрыть их, банда идёт точно за вашим подразделением. Ваши действия?

Ефрейтор, кажется, мысленно пожелал мне споткнуться и свернуть шею, но вслух прохрипел:

- Я и… ещё несколько… остаёмся и принимаем бой… отвлекаем на себя…

Ну вот, очередной «грудью напролом»…

- Взвод! Стой! Вольно! – курсанты на удивление выдохлись (впрочем, их и Золин неплохо загонял, до меня), и гнать их этим жалким подобием бега смысла уже не было – всё равно еле бредут. Но то, что после команды «вольно!» этот детский сад большей частью попадает там же, где стоит – я не рассчитывал. Отвык, что ли – наши-то также себя вели, правда, уже отучились, на Глеба укушенного глядючи и некоторые пояснения слушаючи. А эти – как туристы-экскурсанты в парке, блин, и даже на инструкторов ноль внимания… И, хотя мы как раз добежали (если это можно так назвать) до скального останца, но, судя по лицам «махновцев», заставить их опустить задницы на солнышком прогретые и удобные даже на вид камни может только прямой приказ – и то далеко не факт! Вон, Золин аж с носилок спрыгнул, не давая возможности его уложить на ровную площадку! А из «раз-разов» стоять осталось человек пять… нет, семь. Н-да-с, чем же эти малолетки меня слушали три дня, а если всё же ушами – куда всё услышанное девалось? Ладно, вторая часть марлезонского балета:

- Отвратительно. Кто может рассказать мне о совершенных курсантом Хараевым ошибках? – в ответ тишина, прерываемая звуками хриплого дыхания. Эге, корпоративная солидарность?! Ну, хоть это в порядке, «один за всех» и все такое… хотя, если это страх перед «самым сильным» – взводу хана! Такое подразделение требует срочного переформирования! Жаль, что сейчас не до этого, да и не наше дело…

- Хорошо, попробуем иначе. Курсант Хараев!

- Я, товарищ сержант! – во-о-от, уже лучше. Всего-то получасовая пробежка – а как мотивирует!

- Доложите ваше мнение.

- Я… не могу знать, товарищ сержант! – молодцевато вытянулся «учебный ефрейтор». Та-а-ак, значится…

- Что, все остальные тоже – «не могу знать»? И это первый учебный… отвратительно. Ефрейтор Акула… черт, Акулов!

- Я, таварщ-сержант. – Акуле тянуться не требуется, нет у нас таких привычек – вот он и не напрягается. Зато в голосе отчетливое уважение.

- Расскажите «немогузнайкам», в чем их ошибки. Общие, не только одного Хараева, хотя он и спровоцировал большую их часть.

- Есть, товарищ сержант. – «отмахнул» Акула и повернулся к сидящим курсантам. – Первое – не было назначено боевое охранение, из-за чего нам, инструкторам, пришлось продолжать наблюдение за местностью и за себя, и за вашу толпу – из вас этим не занимался никто. Второе – направление движения выбиралось произвольно, вследствие чего вы просто убегали от противника, при этом оставляя за собой широкую колею в траве; и это при том, что только я видел по пути три каменистых участка, на которых при минимальных усилиях можно было вообще не оставить следов, чем, как минимум, усложнить задачу преследователям. Третье – раненого командира несли на протяжении всего движения одни и те же бойцы – хорошо хоть, прямо там не бросили – и, конечно, быстро выбились из сил; если бы вы на бегу менялись, то смогли бы выдержать куда дольше. Двигались бегом постоянно, хотя такое понятие как «волчий шаг» вам известно не хуже, чем остальным, опять же быстро ослабли и растратили силы. Про ваши умения использовать подручные материалы и вовсе молчу – спальник, из которого сделаны носилки, продержится ещё час-два, а потом придется делать новые… А о том, что сейчас вы все сидите, и вовсе нельзя сказать ничего приличного…

- А чего такого в том, что мы сидим?! У нас привал, и команда «вольно» была! – возмущенный женский голос прервал Акула на половине фразы, заставив слушателей перевести внимание с Валерки на изящно откинувшуюся на камень за спиной курсантку. Эффектная девица, ничего не скажешь, одна из признанных альфа-самок всего ЦУП-а, Беран Елена, стройная и довольно спортивная «почти-блондинка». Одна из не так уж и выдохшихся после пробежки, девушка, тем не менее, воспользовалась случаем и устроилась с максимальным комфортом – откинувшись на кстати торчащий из грунта гладкий камень и сидя на таком же, вполне удобном, да ещё и локтем опёршись на сброшенный рюкзак. Акула хотел ответить, но лейтенант похлопал его по плечу и шагнул вперед:

- Команда «вольно» была, вы правы, курсант Беран… Две декады назад я отдал точно такую же команду, и бойцы взвода из четвертого учебного батальона точно так же попадали задницами там же, где и стояли. Через десять минут после выполнения команды – именно так, как сейчас выполнили её вы – один из бойцов был смертельно ранен, укус «ледянки», знаете такую змейку? Насколько я помню, сержант Злой вам показывал фотографии и рассказывал о ней, в числе прочих… Оказать помощь курсанту было нечем, доставить на Базу вовремя – тоже. В течении ближайших двух-трех часов его ждала неизбежная смерть, в качестве утешения разве что – безболезненная.

Я, заметив какое-то движение возле девицы, решил рассмотреть поближе и, стараясь делать это незаметно (или хотя-бы не слишком отвлекая внимание от лейта) двинулся к груде камней. Золин продолжал, мельком глянув в мою сторону:

- Укушен он оказался именно потому, что, как и вы, даже не подумал проверить то место, куда плюхнулся жопой! Посмотрите на ваших инструкторов – они ведь бежали вместе с вами, с таким же грузом и по той же местности. Хоть один из них уселся на землю или камень? И, гарантирую, никогда больше не сядет вот так вот, как это сделали вы – потому что не хотят сдохнуть по глупости и лени. Еще вопросы будут?

Вопросы у курсантов, похоже, были, но задать их прямо сейчас оказалось… проблематично – я добрался до привлёкшего внимание шевеления. Кстати, всего в полуметре от ещё более демонстративно выгнувшей спину «Елены прекрасной» (вот же неймётся девке – и мой скальп тоже хочет повесить на гвоздик в виде трофея)! Ещё на теоретических она была одной из самых настойчивых – есть такая порода баб, очень хотят верховодить, чтоб им в рот заглядывали все мужики поголовно. А любой, кто не проявляет должного восхищения, только провоцирует на повторные попытки и вообще – бесит, козёл! Патамушта-все-мужики-казлы! Причём не в постель затащить/забраться стараются, этого как раз строго дозированно и исключительно по необходимости (или за соответствующее вознаграждение – не обязательно тупо деньги – хотя если их называют как оно того стоит, обижаются насмерть!) – их больше волнует процесс «обхаживания», точнее – процесс обламывания претендентов! Это же, наверное, так приятно, рассказывать/хвастать подружкам: «Он такой с цветами, на колене, а я ему – да пошёл ты! И все вокруг смотрят…». Естественно, крайне редко в таких «беседах» уточняется, что для того, чтобы увидеть/показать-окружающим «его на колене» предварительно прикладывается масса усилий с применением томных взглядов, правильных наклонов «вырезом вперёд», принятием старательных поз со случайно сползшими с плеча/бедра блузками/юбками, ну и тому подобное…

- Това-а-арищ сержант, вы решили всё же обратить на меня внимание?! Ну наконец-то, а то мне начинало казаться, что я вам не нравлюсь… Моё сердце было почти разбито! – почти пропела эта стерва, гарантированно приковав взгляды публики к себе.

- Знаете, курсант Беран, вы, конечно, очень красивы и эффектны, и умеете это продемонстрировать. – я уже стоял совсем рядом и потому мог не опасаться, что не успею. – Но, к моему глубочайшему сожалению, вы очень плохой боец. Может быть, вам стоит сменить… место приложения ваших усилий? Может быть, вы выберете другую профессию? Очень жаль будет вас потерять… слишком рано.

Деваха покраснела, засверкала глазами и прошипела:

- Вы хотите сказать, това-а-арищь сержа-а-а-ант, что женский удел – кухня, церковь, дети? Мужской шовинизм?! Женщинам в армии не ме-е-есто?! – ну надо ж, и здесь феминизьма завелась! Вроде как мозги в таком мире должны даже у баб нормально работать, а вот – ни-иэ-эт! Докажем этим сволочным мужукам, что тоже можем как они – только… это вот подайте и там вон поддержите, и ещё ту тяжелую штуку как-нибудь без меня, я-жа-женщина! Что значит – не хотите?! Хамы и подлецы, адназначна!

Я хмыкнул (хотя хотелось послать по известному адресу – только против таких девок посыл редко работает, они и сами за словом в карман не лезут, с неё станется предложить прямо тут и… пойти; естественно, не имея в виду «на самом деле», но воспитательный момент испортит напрочь):

- Причем тут женский удел, причем тут шовинизм, любой, к слову, гендерной направленности? Я говорю конкретно о вас, курсант. Поскольку вам, лично вам, свойственно, в вашем самолюбовании, пропускать мимо ушей жизненно важные сведения. Вы прекрасно демонстрируете мне, да и всем окружающим, вашу великолепную фигуру, умело скрывая возможные недостатки и выпячивая (я взглядом мазнул по груди девицы) достоинства! Жалко будет… вас так рано хоронить. Может, передумаете?

Девка даже не подумала сымитировать стеснение, наоборот, «развернула» плечи еще сильнее и томно выдохнула:

- То есть, вы признаете наличие достоинств и незначительность недостатков?! Товарищ сержа-ант, я вас не узнаю, какое красноречие, столько комплиментов…

- Вот, об этом я и говорил, курсант… Вы погибнете, очень скоро и крайне глупо, если не измените свое отношение к окружающему, Беран. – я демонстративно-сожалеюще вздыхаю, – Вы упорно не желаете слышать то, что вам пытаются объяснить инструкторы… и я, в их числе. Вот как сейчас – вы так и не услышали, о чём тут говорилось, хоть вам кол на голове теши! – я выхватываю из поясных ножен нож и тем же движением коротко бью вниз, практически над ухом курсантки. Кто-то из «раз-разов», кажется, дёрнулся к оружию, но щелчки предохранителей и крик Золина «Отставить!» не дали подопечным наворотить дел… пожалуй, лучше всего на самых горячих повлиял злобно-ледяной голос Марата:

- Даже не надейся. Вы, болваны, таскаете оружие как палки, а у нас у всех патроны в стволах – только предохранитель скинуть… я – уже. Рыпнешься – тут и останешься.

Я мысленно выписал себе подсрачник – черт, эти малолетки и подстрелить ведь могли! Меня, кстати, такого вот умного и резкого! Деби-и-и-иллл… Воспитат… воспитун хренов! Ладно, пока что не до разборок, продолжаем отыгрывать железношарого Данди-крокодила!

Я выпрямился, поднял повыше нож, делая вид, что любуюсь добычей – маленьким, всего в палец длиной (если хвостик не учитывать) скорпиончиком. Яркий, зеленовато-синий с красными вставками членистоногий судорожно шевелил конечностями и пытался ужалить клинок ножа, хотя и был качественно продырявлен в районе головогруди. Глаза у девчонки округлились, она как заворожённая уставилась на насаженное на ножик смертельно опасное существо, а потом… дикий визг врезал по ушам так, что я даже на секунду «потерялся»! Девка рывком взвилась на ноги и, отпрыгнув прямо с места метра на два, начала судорожно дергаться, «стряхивая» с себя отсутствующих арахнидов… Её действия послужили «спусковым крючком» – несколько секунд назад насмешливо кривящиеся в ответ на слова временного командира (Золина, естественно) лица теперь были у многих перекошены нескрываемым ужасом! Вот оно, просветление – «никто не хотел умирать», оказывается… Рыжий, не выдержав, заржал, его примеру последовали еще пара «инструкторов», да и я сам едва сдерживался, пришлось с полминуты бороться с собой, пока удалось подавить хохот:

- Хватит, курсанты. Ваши дикие «пляски святого Витта» – зрелище, конечно, незабываемое, но стоит ли из-за одного маленького скорпиончика дрыгаться всем взводом? Вы бы уж тогда какой танец групповой разучили, ирландские кейли, к примеру, или, как у мусульман, живота – знаете, такие штанишки прозрачные, топики в блёстках … кстати, танец живота — это идея, м-м-мм! – кажется, я переборщил, у лейта рожа подозрительно напряжённая, да и Весло что-то покраснел и надул щеки. Рыжий, кажется, слёзы уже вытирает… то ли дело его родственник! Акула хладнокровен и спокоен, как камень. Заодно и охранение мотивирует – нефиг делать! Голос «временного взводного» Золина наводит некоторый порядок:

- Всем – отставить дёрганья. Осмотреть друг друга на предмет нежелательных визитеров, вещи тоже проверьте; учтите, что мелкие скорпиончики куда ядовитее крупных. Могут быть и змеи, и пауки, и чёрт знает что ещё, так что внимательнее… Курсант Норовец, вы что собирались со своим автоматом делать, когда за него хватались?! Ко мне! – что, это тот кретин-воздыхатель, который ринулся спасать свою мечту от «злобного сержанта-убивца»? Интересно, каким образом лейт выкрутится из ситуации? Не на каторгу же дурня молодого закатывать – а ведь, если придираться буквально, «нападение на старшего по званию с оружием» можно смело в обвинении писать? С учётом того, что тот же лейтенант (хоть и младший) Золин вполне имеет право зарядить курсанта на «губу» на пару декад, а также представить ходатайство о судебном наказании – а «весит» такое дело до десяточки каторги… Это вам не земные армии, РФ или прочих СНГ-еев, это там в Уставах одни «предупреждения» да «выговоры», ну ещё лишения увольнительных (очень «эффективно» где-нибудь в таёжных ППД или Заполярье!), младший офицер по сути никаких рычагов влияния, окромя страшного блеска погон, не имеет… Здесь же, в РА, прав даже у младшего офицера не меньше, чем обязанностей!

Похоже, всю глубину получившейся задницы, в которую курсант с разбегу нырнул, Золин ему описал в красках. Поскольку топающий в мою сторону на подгибающихся ногах боец выглядел откровенно жалко – а ведь совсем недавно таким гоголем ходил! Вот, подошел, мнется:

- Товарищ сержант, разрешите обратиться? – наконец выдавливает Норовец. Я прохожусь по нему взглядом с ног до головы и, дотянув паузу до максимума, отвечаю:

- Ну, обращайтесь, курсант…

- Товарищ сержант, прошу простить за… я не хотел… то есть не понял… – курсант затих. Блин, ну что за идиотизм? «Дитятко» габаритами что небольшой сейф, такое же квадратное, а блеет, как архар?!

- И что же вы, курсант, хотели мне объяснить? Я пока что узнал только, что вы не хотели – потому что не поняли. А что именно вы не хотели, когда не поняли – к слову, и чего же именно вы не поняли, заодно поясните? – он, надеюсь, не думал, что будет легко? О, кажется, собрался с духом:

- Товарищ сержант, я попытался… напасть на вас. Мне показалось, что вы… угрожаете Лен… курсанту Беран. Виноват, готов понести наказание! – ну наконец-то, и голос прорезался.

- Значит, все же хотели, потому что не поняли – верно, Норовец?! – только так, только до конца!

- Виноват, товарищ сержант. – и, вроде, действительно искренне раскаивается… хорошо, пожалуй, с этого достаточно.

- Виноват – само собой. По-хорошему, стоило бы тебя… так и быть, пока что, поверю в твое искреннее раскаяние. Если ещё хоть раз услышу, что ты попытался сдуру применить оружие против своих – немедленно и без разговоров… убью. А пока что – пять нарядов вне очереди по возвращении на Базу. Это не наказание, это так, для памяти… Курсант Беран!

Деваха, глядя на меня шалыми глазюками, кое-как выговорила:

- Й-й-а… т-т-това-а-арищ с-серж-ж-жа-а-ант! – и даже попыталась изобразить что-то вроде уставной стойки «смирно». Учитывая, как её колбасило, видок был тем ещё… Трясётся, практически, всем телом! Какая-то чересчур истерическая реакция, ведь я не у неё с макушки членистоногое снял, там ещё сантиметров двадцать было как минимум…

- Почему вы так трясётесь, курсант Беран? Вроде бы, вас этот малыш укусить не успел… благодаря моему участию. Но вы не расстраивайтесь – найдёте ещё себе проблем на «вторые девяносто», с вашей-то настойчивостью… Отставить истерику!

Истерика прекращаться не собиралась, и я уже прикидывал, как всандалить девке успокоительного (угу, и такое в аптечку прихватил, на всякий неожиданный…), но вмешалась её… ну, пускай подруга, хотя там какие-то отношения были странные, больше из разряда «вальяжная столичная дама и скромная провинциальная компаньонка», а не как у настоящих подруг, пускай даже хотя-бы «боевых»:

- Товарищ сержант, курсант Сомова, разрешите обратиться!

- Обращайтесь… только коротко. – и что она мне может рассказать?

- Товарищ сержант, у курсанта Беран – арахнофобия, она боится… точнее, патологически боится…

- Я понял, можете не продолжать. – вот теперь всё стало просто великолепно! Нет, я сам тоже имею кучу фобий, от змей до слизняков, но… не настолько же! Она так и с катушек слететь может, явно не в себе! Для начала попробуем простеньким дедовским методом: подхожу, мимоходом стряхивая гадость с ножа, и свободной рукой отвешиваю девке оплеуху – л-лясь! Кажется… сработало?

- Курсант Беран, вы меня слышите?! – нет, маловато, ещё не разговаривает, повторим – л-л-лясь!

- Та-та-таварщ с-с-серж-жант! Что в-в-вы себ-бе позв-в-оляете?! – ну вот, и речь членораздельная вернулась! Интересно, когда рассказывают о том, как отцы-командиры зверски избивали подчиненных, со времен от «Пети-нумер-раз» до современных «злобных армейских отморозков» – сколько из рассказанного относится к подобным моментам? Когда надо срочно вправить мозги подчинённым, для их же, в первую очередь, пользы, и безопасности остальных – ради?! Хорошо, что у этой курицы в руках ствола не оказалось – а если бы она в скорпиончика на моём ноже палить с перепугу принялась? С трясущимися руками – и в меня бы могла промазать, но кого-то бы точно зацепила?! Хотя, конечно, это не наш метод, только в исключительных случаях, и вообще давно и неправда…

- Теперь вы адекватны, курсант? – стараюсь придать голосу холодную отстранённость, типа «мне плевать, не успокоишься – шею сверну».

- Т-т-так точно! – «Елена прекрасная» держится одной рукой за щеку (кажется, я перестарался, синяк точно будет), зло сверкает глазами, но молчит. Я пожимаю плечами:

- Хоть сейчас до вас, курсант, дошло, насколько вы глупо себя ведёте? Вы не на показе мод, не на вилле у какого-нибудь банкира или землевладельца, ну или кого там ещё… Вы в буше. Здесь ваша жизнь зависит только от вашего же внимания и осторожности. Вы, если пока не поняли, свой лимит везения на пару ближайших дней выбрали до донышка.

- П-почему? – натурально удивилась рядовая. Я скривил злорадную ухмылку:

- Я оказался рядом – причём вовремя. Но я не планирую нарезать круги исключительно вокруг одной… курсанта, так что шанс на то, что в следующий раз, когда вам будет угрожать очередной свирепый хищник вроде скорпиона или паука, я окажусь в нужном месте – стремится к нулю… Может быть, успеют помочь другие инструкторы – а может и нет, лично вы делаете всё возможное, чтобы таки угробиться как можно более идиотским способом! – и, уже громко и для всех – Взвод! Всем и всё понятно?! Или есть такие, которые даже сейчас считают, что им нечему учиться у каких-то там «остатков», и готовы проявить себя в качестве командиров?! – я подождал несколько секунд, но никто не изъявил желания. – Тогда в последний раз предупреждаю: хотите жить – выполняйте требования инструкторов и учитесь у знающих, а не демонстрируйте свой дебильный гонор! Вас учат выживать, тормоза, но если вам этого не требуется, если вы нев…эбенно крутые перцы, поскольку и так всё можете/всё знаете… Короче: любой следующий вы…бон – и я просто забираю своих бойцов и ухожу обратно на Базу самостоятельно, и поверьте – хрен вы за нами угонитесь; а как вы сами будете выбираться отсюда, и сколько из вас сдохнет в процессе – мне плевать (ого, а вот это проняло!). Вопросы, жалобы, предложения?! Так я и думал. Построиться, как мы показывали утром, нам ещё прилично топать…

Теперь мы двигались совсем по-другому – молча, сторожко, курсанты нам, «суровым и опытным спецам», буквально в рот заглядывали, так что скорость движения заметно повысилась – и это при том, что от бега практически отказались! А заодно теперь многие встречающиеся попутно растения или зверьё сопровождались комментариями моими, бойцов или лейта (неплохо ребята вызубрили то, что я рассказывал, да и из своего опыта понакидали кой-чего!). Теперь нас слушали! А через некоторое время начали даже спрашивать! И к предполагаемому месту ночёвки мы подходили уже почти как надо – аккуратно, внимательно и со стволами, торчащими куда положено.

- Товарищ сержант, а почему мы вокруг этой рощи идем? Вы же сказали, что там хорошее место для стоянки, и вы даже его недавно проверяли… – это кто у нас такой любопытный? А, вижу, Сомова, «тихая мышка», но вопрос правильный:

- А вот и попробуйте ответить самостоятельно, курсант Сомова. – я старался каждую минуту использовать для обучения, и, кажется, это даже начали ценить.

- Ну-у-у… не знаю, товарищ сержант. Осмотреть округу ещё раз?

- В том числе – да, конечно. Но не это самое главное. Кто-нибудь может объяснить – инструкторов не спрашиваю, естественно (на всякий случай – а вдруг ляпнут чего-то не того)? – а в ответ тишина… Хотя, конечно, я особо и не рассчитывал…

- Ответ прост, курсант Сомова. Мы не всю рощу будем обходить, а только до того момента, когда… догадаетесь? Что изменится с… хм, другой стороны… от данной растительности?

Девушка явно задумалась, но через минуту призналась:

- Не могу знать, товарищ сержант! Солнце светить будет удобнее?

Я согласно кивнул – в общем-то, частично девушка угадала, просто нет у неё пока, как и у любого среднестатистического человека, в привычках использования сразу всех доступных органов чувств, до девяноста пяти процентов информации человек получает исключительно зрением:

- И это тоже, но не столь важно. Хотя вы почти угадали. Не столько солнце, хотя и оно тоже, сколько воздух, точнее ветер, направление. Сейчас мы выйдем на подветренную сторону, и попробуем уточнить, не завелись ли в роще во время нашего отсутствия – а мы здесь уже бывали, когда гуляли в ознакомительных целях –какие-нибудь новые жильцы – из тех, что с большими зубами и крепкими когтями. Запах зверя трудно скрыть, а многие хищники даже и не стараются, полагаясь больше на умение подобраться к добыче, опять же с подветренной стороны, чем на собственную чистоплотность (раздалось несколько нервных смешков). Однажды, кстати, нам всем – инструкторам, я имею в виду – именно умение чувствовать запах спасло жизни, так что не стоит легкомысленно отказываться даже от такого слабого обоняния, каковое имеется у человека… Хорошо, собственно, пришли – вечерний бриз уже вполне устойчиво тянет.

Я принюхался и сам – не то чтобы ожидал неприятностей, но уже привычка… и – схватился за автомат! Из рощи устойчиво воняло гиеной! Вот это влипли! Откуда?! Хотя, конечно, откуда угодно – это ж саванна… Весло, подобравшись ко мне, переспросил:

- Следопыт, тоже её чуешь? Чего делать будем – бьём или отступаем?

- Да хрен его знает. – честно ответил я. – Времени уже не то чтоб много осталось, идти на резервную точку как-то лень… И запах какой-то… неправильный.

Марат согласно кивнул:

- Точно. Гиена, без сомнений, только еще она какая-то… больная, наверное. Совсем уж гнильем тянет, даже для этой твари перебор, она ж не стервятник…

- Ого, вот это нюх! – восхитился я, – Я таких подробностей не различаю. Только чую, что она какая-то не такая, а что именно – без понятия. Ладно, попробуем выманить или выгнать. – на что согласно кивнувший (у подопечных глаза на лбы полезли – напасть на гиену в открытом поле!) Весло вытащил шумовую гранату и с криком «бойся!», примерившись, швырнул ее в сторону рощи. После «подрыва» из зарослей выметнулось тело зверюги, но не успело даже толком разогнаться – уже на третьем прыжке в хищника ударили пули как наши, «инструкторские», так и курсантов. Я, как и Весло, спалил всего пару патронов, Марат и огня не открывал – зверюшке хватило и без нас! Её так славно издырявили, что один мой точный выстрел (вторым промазал) в ногу решающим быть никак не мог… Жаль, конечно – я рассчитывал просто шугануть хищника, но, кажется, животное было не совсем… адекватным. Возможно, бешенство – такие хоть и очень редко попадались, но и совсем уж исключениями не были (не только гиены – хори, свинки, часто виверны, даже рогачи, по слухам, бывали). Да и гнильём тянуло не просто так – на лопатке гиены виднелась нехорошая рана, не заживающая, а именно гниющая. Похоже, ей и без нашего участия недолго оставалось… А вот приказ – взять тушу убитого хищника и отволочь подальше – вызвал у курсантов поначалу ступор!

- Так, товарищ сержант… Зачем?!

Объяснял Весло, он же опытным путем установил, что «детсад» ухитрился отправиться в саванну, имея аж две веревки (одна из них – едва отличается от капроновой нитки), по десятку метров, на всех! Короче, пришлось свои запасы использовать, но вот тащили – эти! Ничего сложного, в общем-то – и гиена была из мелких (недоросль, да еще и какая-то болезненная), и народу хватало… отволокли метров на четыреста, там и бросили.

Разбивку стоянки тоже совместили с лекцией на животрепещущую тему – как правильно и сравнительно безопасно пережить ночь в буше. Вид крохотного ручейка в, казалось бы, совершенно «сухой» местности, вызвал почти восторг, особенно когда Акула указал на выдающие наличие близкой воды деревья – в отличие от большинства местных «колючколистых», у этого подобия Земной ивы листики, пусть и узенькие, всё же могли так называться без всяких оговорок. Оказалось, примету эту знали аж четверо из «раз-разов», однако на вопрос, почему не просветили товарищей, все четверо недоуменно пожимали плечами – «не подумали», как говорится… Процесс приготовления ужина тоже затянулся, но часам к двадцати семи-восьми взвод утихомирился и, в основном, задрых…

Чтобы проснуться от дикого вопля! Голосила Навейко – русоволосая смуглая (или загорелая, не присматривался) девчонка, обычно молчаливая и сосредоточенная. Сейчас она каталась по земле, стиснув ладонями левое бедро, и орала от боли. Я оказался не самым шустрым – первыми к месту происшествия добрались Золин и Марат, они же указали мне на раздавленную «махровую» тысяченожку – судя по всему, источник неприятностей. Насекомое размером всего в десяток сантиметров, но крайне опасное – за счет сильного яда в жвалах. Выглядит похожей на разожравшуюся гусеницу «гикори», только чёрная, и, естественно, к гусеницам не имеет ни малейшего отношения. Яд для человека… смертелен условно (то есть – далеко не всегда, тут скорее от состояния здоровья зависит, вот язву неслабую в месте укуса без своевременной медпомощи вызывает гарантированно), да и сыворотка известная и вполне распространенная; последствия же укуса становятся необратимыми часа через полтора-два (то есть – или образование долговременной и болезненной язвы, или оно же, но уже со смертельным исходом); вот только всё время в месте укуса будто угли тлеют, и боль не притупляется ни на секунду… М-да, могут меня за такое и… а пофиг, хочешь научить плавать – кидай в воду!

- Внимание взводу! Ваша соратница укушена… кто может сказать, кем? Вот убитое насекомое. Определите, какое, как называется и насколько опасно?! И быстрее, на счету каждая минута.

Навейко выдохлась, и теперь только хрипло скулила. Золин сверлил во мне глазами дырки, но пока сдерживался, только желваки бегали по скулам. Акула с индифферентным видом отошел в тень – надеюсь, правильно понял и сейчас разводит сыворотку… Курсанты паниковали! Я постоял пару минут, потом рявкнул:

- Отставить! Вы, козлы малолетние (я напрочь в этот момент забыл, что и сам-то, внешне, такой же!), собираетесь спасать боевую подругу?! Или так и будете кудахтать, пока она не умрёт от интоксикации?! Я рассказывал вам, какие насекомые и чем опасны?! Что это вообще такое? Вот ты, герой-мачо, Хараев, тебя спрашиваю – что это за дрянь? Ты что – когда вокруг Навейко увивался, был готов на любые подвиги, а сейчас, когда ей реально необходим спаситель – обосрался?! Хоть кто-нибудь за те три дня занятий, на которых я глотку сорвал, что-то полезное запомнил, или все задницами слушали?

- Та-та-тав-рищ с-с-сержант… ку-урсант Глебова… я-а, к-к-кажется, знаю-у!

- Ну наконец-то, хоть кто-то. Громче, курсант! Что ужалило рядовую Навейко? – я вытащил к огню маленькую, тощую девку килограмм сорок-сорокпять весом, и с забавной косичкой на макушке.

- Это… это ма-махровая т-тысяченожка, товарищ сержант! – все еще клацая зубами отрапортовала Глебова, вытянувшись во все свои метр пятьдесят.

- Вы уверены, курсант? – я видел, что Акула всё понял правильно и сыворотка в течении пяти минут будет готова к применению, но – где тогда воспитательный момент? Поэтому стоит использовать ситуацию полностью, до самого отказа…

- Я-я-а… ну-у… – так, надо подбодрить.

- Кто не согласен с курсантом Глебовой?!

- Товарищ сержант, курсант Маранок, я… согласен с Танькой… курсантом Глебовой! Это махровая тысяченога, яд… смертелен… – на последних словах Маранок чуть запнулся.

- Еще есть мнения?

- Точно, «махровая», товарищ сержант! – это уже Сомова подает голос. Я даю еще несколько секунд подумать, потом пожимаю плечами:

- Допустим, пока что соглашусь… Тогда скажите – есть ли противоядие от укуса этой гадости, и какое именно? Да побыстрее думайте, иначе можем не успеть ввести!

- Т-так т-точно, с-с-сыворотка н-номер ч-ч-четыре, в к-количестве о-о-одного к-кубика, н-не поз-зже часа от у-укуса, т-товарищ сержант! – это опять Глебова, надо же, а всегда такая тихоня была…

- Еще есть мнения? Не слышу! – я продолжаю «давить» на курсантов, но остальные или кивают неуверенно, или тупо смотрят на остальных.

- Ну, если вы уверены в своих знаниях – то приступайте, курсант Глебова, время не ждет. – командую я, вводя девочку в дрожь.

- К-к-к ч-ч-чем-м-му-у!? – распахивает она свои серые (ночью не видно, я просто помню), огромные как у стрекозы глаза.

- Как – к чему? Вводите лекарство, конечно! Кто, по-вашему, должен это делать? И не стойте столбом – время идёт, кто-то засёк, когда раздался первый вопль? Нет? Ну вы и… бойцы, сборище тупых и шайка убогих… От… хм, первого вопля, прошло семь минут. Время идёт, Глебова!

- А-а я не о-ошиблась?! – на лице паника, в глазах ужас, спина согнулась... Я понимаю, что слишком жесток, наверное – но лучше сейчас и здесь, чем под пулями и в бою.

- Ну, вам виднее… Я не очень хороший энтомолог, так, почитал справочники… так что вам решать! Ну, или пусть ваша подруга умрёт – слышите, голос совсем хриплый? Зато вы всегда сможете сослаться на собственную неготовность…

Девчонка вдруг выпрямилась как пружина и почти крикнула:

- Нет! Маранок – доставай флакон, тот, с дистиллированной водой! Сомова – спирт и шприц сюда! Лосиков – света больше, у тебя фонарь есть, я видела! Медведь – держи Вальку, чтобы не корчилась, сейчас будет легче… – на последних словах она снова начала мандражировать, но названные ею курсанты уже выполняли отданные распоряжения. Еще через пять-семь минут клацающая от страха зубами Глебова воткнула в голый зад над местом укуса, сантиметрах в десяти (правильно!), подвывающей от боли и страха (слышала-то она всё сказанное прекрасно, яд на слух не влияет) Навейко, иглу наполненного желтоватой жидкостью шприца, и выдавила всё содержимое. После еще три укола, вокруг подпухшей раны… И будто воздух из неё разом выпустили – обмякла и замерла, глядя на только сейчас задрожавшие руки. Я за плечи поднял её и чуть тряхнул:

- Молодец, курсант Глебова. Всё правильно, ты сделала нужный укол и вовремя, теперь минут пять подождём, и ваша Валька, точнее курсант Навейко, почувствует облегчение. Завтра, правда, ходить ещё не сможет, разве что к вечеру…

Девушка в моих руках вдруг всхлипнула, а потом заревела в три ручья! Сомова ринулась её утешать, а вот несколько стоящих в отдалении парней, в основном из компании трущихся вокруг Хараева, хотя вроде и не из собственно его группы, насмешливо заухмылялись. Я хотел было провести разъяснительную работу среди оборзевших сопляков, но вмешался Золин – он коварно дождался, пока один из них что-нибудь ляпнет, и когда услышал обращенные к приятелю слова «…эта мелкая пи…да Глебова вечно ноет, плакса тощая; как её ещё терпит начальство!», скомандовал:

- Взвод! Встать! Смирно! Рядовой Шамсудин, объясните мне, что именно вам показалось смешным и вызвало настолько… широкую улыбку на вашем лице? Мало этого, не вам одному, так как товарищи, с которыми вы поделились настигшей вас радостью, тоже буквально излучают счастье?!

Курсант, на удивление, достаточно бодро ответил:

- Так, товарищ лейтенант… Танька опять ревёт! Она всегда ревёт, при любом подходящем случае, тоже мне – вояка! И сама вообще – курица курицей, клуша сельская… – последнюю фразу прищуривший узковатые глазки парень выдал неожиданно злобно, как будто личная злоба к девке вышла наружу. Я, как-то на автопилоте, схватился за свой компакт, и только потом осознал, что я делаю и где нахожусь. Самое интересное, что после сказанных в запале (а курсант явно ляпнул лишнего, проговорился) слов Шамсудина взвод как-то сгрудился вокруг, и притом четко поделился на две группы – похоже, «хараевские» успели хорошо достать большую часть подразделения. Группа вокруг Шамсудина состояла из пяти человек – кроме Хараева, там еще были Кашаев, Гаркуш, Мошка и Исмаилов. Крепенькие такие ребятки, за исключением Кашаева и Исмаилова, хотя последний брал жилистостью. Рядом, вроде как не с ними, но и не с их «противниками», Темирова пристроилась и ее подружайка, Куммер, откровенно некрасивая, с выкаченными глазами и скошенной нижней челюстью, но весьма разбитная кобыла…

- То есть, рядовой, вы считаете себя вправе оскорбить сослуживца только потому, что она ревет? – голос лейта стал каким-то вкрадчивым, я лихорадочно вспоминал устав – что же такого ляпнул Шамсудин, что Золин только что не облизывается. Кажется… нет, не помню.

- Так, товарищ лейтенант… я ж не оскорбляю, факт на лице! – стоящие вокруг прихлебаи захихикали, я же мысленно дал себе по лбу. Неужели разучился статусы людей определять?! Вот же «теневой кардинал», он этой кагалой рулит, а остальные, включая Хараева – так, «быки» при «бригадире», на «пахана» этот хмырь не тянет. А Шамсудин продолжает:

- Я и вообще раньше ей помочь хотел, по-товарищески, так сказать… Она же меня послала, грубо и несправедливо! А так сами же видите – хилая и трусливая, только и способна сопли размазывать. Тоже мне, сослуживец… сослуживица, блин!

- Рядовой Шамсудин, – Золин предельно взбешен, но видим это только мы, знающие его не один день, для остальных лейт просто холоден и несколько хмур – может, вы просто питаете личную неприязнь к курсанту Глебовой? Вы можете привести конкретные примеры ее, как вы это сказали – «…хилая и трусливая…»? Какую помощь вы предлагали Глебовой, в какой форме и по каким вопросам?

- Товарищ лейтенант, причем тут личная неприязнь? – деланно удивился Шамсудин – Просто эта дура корчит из себя неведомо что… Тоже мне – недотрога! А на полосе одна из самых последних, в наряде и вовсе за нее половину работы делать приходится! Я предлагал… договориться… то есть – по-товарищески помочь! Она отказалась, сама!

Я увидел вопросительный кивок Акулы и согласно махнул рукой. Бойцы группы и так уже распределились вокруг подопечного взвода, а теперь, по команде «к бою!», перешли в готовность к открытию огня. Золин же, помолчав пару секунд, спросил:

- Кто-нибудь может подтвердить слова рядового Шамсудина?

- Да он просто в постель Глебову себе захотел, а когда она послала этого урода – начал издеваться, как только мог! – выкрикнула вдруг Беран. – Да еще так, чтоб нельзя было ни в чем обвинить – хитрая сволочь! Вечно гаденькие намеки, постоянные придирки, когда Танька в душ идет – обязательно этот козел рядом трется или кто-то из дружков, в постель ей «кто-то» тоже несколько раз то воды нальет, то дряни какой… А когда рядом кто-то из офицеров – прикидывается заботливым защитником, сука! А Танька не жалуется, потому что ей стыдно, да и не попадается этот гад на горячем, хи-и-итрый...

- Врешь, стерва! – взвизгнула Куммер, но больше ничего делать не рискнула – за Беран во весь рост стоял Марат и пристально расматривал свору Шамсудина… через прицел.

Золин, все еще хладнокровно, переспросил:

- Есть еще готовые подтвердить слова курсанта Беран?

- Я подтверждаю. – вызвался Норовец, за ним согласно шагнули или подняли руки еще несколько человек. Лейтенант, вдруг мгновенно перешедший из состояния «я спокойный обожравшийся удав и мне всё пофиг» к виду «я озверевший медоед, и мне тоже уже всё пофиг!», буквально прошипел:

- Рядовой Шамсудин! Сдать оружие, вы арестованы по обвинению в систематических издевательствах над сослуживцами, согласно дисциплинарному разделу Устава пункт двенадцать-дробь-два!

Шамсудин было вскинулся, попытался поднять автомат в боевое положение – но Акула коротко свистнул, подавая сигнал. Восемь стволов в упор – не то, что можно проигнорировать… Когда автомат и нож бывшего уже курсанта лежали на земле, а сам Шамсудин стоял на коленях с руками на затылке, лейтенант рявкнул:

- Младший сержант Злой!

- Я, товарищ лейтенант! – тут не до демаршей, да и вообще лейт молодец!

- Обеспечить содержание арестованного до сдачи его конвою!

Спасибо тебе, дорогой командир! Ну где я тебе это «содержать» буду?! Ладно, приказ отдан, так что будем как-нибудь исполнять…

- Акула, скотч у тебя был, я помню?

- Так точно! – Валера тоже понимал, что сейчас не до панибратства.

- Давай сюда, упакуем клиента, для сохранности здоровья.

Замотали хорошо, тем более – опыт не забылся… Караулить я остался сам, поскольку уже немного передремал, да и за прихлебаями хотел проследить – а вдруг? Но – до утра все оставалось спокойно; а утром лейтенант вызвал машину с Базы, заодно доложив и об укусе тысяченожки, о котором не то чтобы совсем забыли – но как-то смазалось впечатление… Примчавшаяся уже к девяти утра «буханка» на борту несла кроме врача еще и троих конвоиров, точнее – старлея Хоря и двух сержантов, которые после коротенького опроса курсантов и инструкторов, даже не «распаковывая», сунули арестанта в машину, причем прихватили еще и Кашаева с Куммер – не знаю, почему именно этих, но скрутили их ловко – и, дождавшись врача, отбыли обратно. Похоже, проблема Хорю была если не привычна, то как минимум знакома неоднократно… А вот Навейко забирать не стали – лейтенант медслужбы предложил, но отметил своевременную и правильную помощь, а на вопрос о необходимых выздоравливающей процедурах пожал плечами:

- Да… никаких, собственно. Противоядие введено хорошо, состояние здоровья удовлетворительное, последствий не ожидается, отек спадает… У нас она просто поваляется в лазарете с полдекады, на всякий случай, а потом на выписку и в строй...

Не знаю, о чем Золин думал – но принятое решение оказалось более чем необычным! Для начала, он спросил у самой Навейко, хочет ли она в лазарет. Та, не уверен, что сильно задумываясь, заявила – мол, с остальными ребятами ей лучше и все такое прочее… тут лейтенант и развернулся! Прямой командой предложил взводу решить для самих себя, оставят ли они («условно», конечно же) товарища на месте ранения, или будут спасать, не взирая и превозмогая… Нет, он вроде бы и не приказывал, вот только вопрос был выдержан в таких выражениях, что двоякого толкования просто не предполагал – или курсанты тащат Навейко на своем горбу, или они распоследние сволочи/трусы/подлецы/предатели, и «бросают» боевого товарища на произвол судьбы (читай – верную гибель)! Ему что – наши прошлые приключения понравились? Я служу под командованием психа-садиста?!

Ходить устойчиво Навейко начала только к вечеру. За это время лейт успел, на одном из привалов, рассказать сильно отредактированную версию наших неприятностей, в красках (включая симптомы применённого «лечения», от поноса до судорог), при этом «скромно» умолчав о своей, без преувеличения, ведущей роли в возникновении самой ситуации. Стыдливый и конфузливый наш «золушок», не любит свою личность выпячивать и внимания к себе требовать… Если же без сарказма – молодец, проводит постоянную накачку на повышение авторитета как нашей группы вообще, так и себя лично, что тоже в плюс, если не злоупотреблять. Курсанты теперь слушаются с полуслова, никаких больше попыток чего-то там «продемонстрировать»! Не знаю, сколько в этом благодарности за выдавливание гнойника по имени «Шамсудин сотоварищи», а сколько страха перед таким быстрым и жестким «хирургическим вмешательством» – но пока что вполне работает. Да и то, что несколько часов «первые» волокли свою подругу на собственном горбу, тоже сказывается двояко – во-первых, объединяет учебный взвод общим делом, с примесью некоего благородства (ну как же – боевого товарища несут, не кого попало!); а во-вторых – курсанты, что называется, на личных мозолях проникаются идеей последствий неосторожности, лени или даже просто небрежности… Навейко попыталась слезть с носилок (кстати, пришлось-таки объяснять, что пороть спальники – не лучший способ изготовить носилки; учить меняться на ходу тоже пришлось), но ходить она могла даже к обеду примерно так же, как ходят люди после ДЦП, средней тяжести. Так что до самого вечера ее продолжили волочь на себе, на как бы мимоходом брошенные слова лейта «…ну, вам-то чего жаловаться?! «Четверки» всю дорогу бегом бежали, вместе с носилками, а вы, считай, гуляете…» взвод «раз-разов» отреагировал дружным стоном, но на нас начали посматривать едва не с мистическим ужасом! Да, про «волчий шаг» и несколько коротких остановок лейт предпочел опять «забыть»…

На вечерней стоянке – на этот раз никаких лишних жильцов в запланированном для ночевки овражке не оказалось – мы реализовали очередную, на этот раз уже чисто лейтенантскую идею «обучения на практике». Оставив «на хозяйстве» четверых, включая двоих инструкторов, остальных разбили по пятеро и устроили экскурсию на тему «чего можно подстрелить, найти или добыть – и сожрать»! Охоту организовали, короче. Из пяти отрядов с мясной добычей вернулись только два – Весло ухитрился своих вывести на маленькое стадо газелей, и один из курсантов, попросив у Коляна его новый SIG-716 (курс вообще с первого взгляда облизывался на этот ствол, маньяк оружейный), одним выстрелом подстрелил молоденького теленка, килограмм на полста со всей требухой. Теленка, ощетинившись стволами во все стороны, оперативно выпотрошили, благо и источник маленький рядом был (собственно, перед водопоем и подловили стадо), и, посчитав на этом свою задачу выполненной, вернулись в лагерь.

Второй отряд, под присмотром Марата, оказался изобретательнее – точнее, сам Марат показал класс! Я не уточнял, нарочно или случайно, но отряд под его командованием наткнулся на колонию грызунов – основы прибрежной пищевой цепочки высших (то есть крупных и сильных) сухопутных хищников. Небольшие зверьки, до пятнадцати кило весом (это особо крупные, в среднем не больше десяти), пугливые и осторожные; внешне помесь дикобраза (короткие десятисантиметровые толстые иглы покрывают почти всю спину, направлены назад, цвет грязно-серый с переходом в практически желтый на концах игл – в итоге вид как у перекормленного ежика, который настолько разожрался, что иголок на всю тушку уже не хватает!), свинки агути (строением тела), и собаки, или скорее лисы (формой и видом лап, когтей и т.д.). Ну и в качестве бонуса – саблезубые, как это ни смешно! Естественно, клыки не слишком-то крупные, но их наличие придает мордочкам этих «бразов» (возможно, сократили от «дикобразов», но я не уверен) гротескное сходство с мордами земных кабарг. Правда, если у кабарг даже клыки выглядят изящно, то бразы смотрятся настоящими «утюгами», грубо и утилитарно, их морды напоминают оные у капибар, но еще более «квадратные». Питаются эти зверьки всем, что растет в саванне, хотя предпочитают семена, зерна и клубни, причем лопают не сортируя все подряд, тем более что прочие зубы у них скорее универсальные, чем ярко выраженные «грызуновые». Однако попадались охотникам и бразы, обгладывающие сочные листья, и бразы, выдирающие клыками из земли корешки… и даже скорпиона, сколопендру или жука схарчить не отказываются! В свою очередь, на самих бразов охотятся практически все хищники прибрежной, так сказать, саванны (дальше примерно двух сотен километров от побережья бразы пока не встречались), исключая особо крупных типа гиен или виверн – для них такая добыча «ни о чем», на один укус – эти скорее жрут тех, для кого бразы добыча... Живут большими колониями в норах или расщелинах камней, где эти расщелины дают достаточную защиту от агрессоров, внимательны и осторожны, вроде даже какую-то иерархию в сообществах имеют… Плодятся как кролики, да и выживаемость на уровне! Поскольку ареал обитания близок к человеческому, изучены едва ли не лучше любого другого здешнего зверья. Вот на колонию этих псевдоежиков Марат и натолкнулся в процессе «выгула» курсантов.

Решив, что «от бобра енота не ищут», инструктор уложил свою группу в небольшой лощинке, дождался, пока перепуганные грызуны (пусть уж будут грызунами, хотя все же ближе к всеядным – впрочем, земные белки тоже охотно лопают неосторожных пичуг, хотя их-то хищниками никто не считает?) немного успокоятся и выберутся назад, на свежий воздух. После чего скомандовал «одиночным – огонь!», подобрал четыре тушки и спокойно вернулся на временную базу.

Я, как весьма посредственный охотник и отвратительный «мясник» (разделывать тушки ведь тоже надо учить большинство курсантов – а я тот еще свежеватель, весь авторитет виверну под хвост ухнет!) с самого начала на охоту не настраивался (ладно-ладно, просто ленивый и брезгливый, не хочу ковыряться в потрохах подстреленной дичи!). В моих планах была тихая и плодотворная прогулка за подножным кормом – что и было выполнено без лишних переживаний, тем более, я и группу подобрал соответствующую – Хараева, Гаркуша, еще некоторых более-менее крепких и борзых. Кстати, после ареста «теневого кардинала» эти здорово притихли, поскольку корячилось Шамсудину года три каторги – учитывая неоднократность нарушений, да и групповое издевательство тоже можно приписать, его счастье, что без трупов или калек обошлось… хотя, если постарается обвинитель, и лет на пять сможет натянуть… Отвел свою группу к соседней роще (мы все расходились не дальше чем на три километра в одну сторону, никому не хотелось далеко брести) и тыкнул носами в съедобную растительность. В итоге двое курсантов, вызвавшихся первыми и добровольно, надрали с дерева дикой «малибицы» (еще зеленоватой – то бишь, не полностью вызревшей – но уже вполне приятной на вкус) по полному рюкзаку, остальные «прошаренные» втихую под…бывали «добровольцев», мол, придурки, мало что работали, пока мы «шарились», так теперь еще и тащите на спинах… Я же, как человек, понимающий слово «справедливость» буквально, в соседних кустарниках, метров через семьсот-восемьсот от рощи с «малибицей», остальных «хитровжаренных», не участвовавших в древолазании, направил заниматься земляными работами – накопали около двух десятков корней местного маниока (так и называется, кстати); в сравнении с земным аналогом куда более крупный надземный стебель, сравнимый с подобным у топинамбура, листья узкие, длинные и покрыты по краям острыми шипами, клубней практически нет, но сами корни с глубины где-то полметра-метр и более становятся мясистыми, водянистыми и достигают порядка двух метров в длину. Основная проблема – выкопать хоть что-то съедобное с такой вот глубины! Правда, как раз с этапа «водянистости» корень заодно становится слизким, и при определённой сноровке его можно по чуть-чуть выдернуть из земли… На вкус этот местный маниок в сыром виде напоминает редьку (в отличие от Земного маниока, можно и сырым лопать), при варке становится почти безвкусным, каждый корень, толщиной в руку бодибилдера, обеспечивает достаточным питанием (на один прием пищи) до трех-четырех человек, и вполне съедобен в любом виде. Короче, полезное растение, но добраться до съедобной части – тот еще геморрой! Вот и рыли (я пообещал, что это будет весь их ужин, включая и остальных бойцов взвода)… саперными лопатками… в сухой глинистой земле… м-м-м, какая красота! Может, стоило еще противогазы из ЦУП-а прихватить? Слоники-землеройки – увидеть такое, и жизнь прожита не зря! Я, с двумя уже потрудившимися бойцами, в процессе копки производил охрану и общее наблюдение за окружающей местностью… муа-ха-ха-хи-хи!

Четвертая группа, под командованием Акулы, выделилась особо – приволокли двух змей, из условно съедобных (жрать-то их, если припрет, можно, но как же они воняют!), правда, для оправдания подобного пищевого экстремизма, прихватили охапку «перцовника» и кулек «лука цветущего», а в виде бонуса – еще и листья «драконицы», вольное производное название от эстрагона, оно же тархун, по свойствам один-в-один. Обнаружили, к слову, эту приправу именно здесь, возле Ново-Одессы, по запаху напоминает горчицу, по вкусу больше как раз тархун, листики мелкие и тонкие, растение еще толком не определено – то ли оно уже мелкий кустик, а то ли еще трава! Можно сказать, реабилитировались «акулята», как-то никто, кроме Валеры, о привитии курсантам навыков сбора приправ не задумался… Змейсов выкинули, на возмущенные вопли продемонстрировали вовсю потрошащих тушки бразов дежурных, на робкие предложения «…а может, попробуем?..» пообещали, что если кто-то все же «попробует» эту гадость приготовить в радиусе хотя бы полусотни метров (то бишь, где ее запах будет достаточно ощутим) от основного лагеря – то именно он и только свою готовку жрать и будет… Приправы и специи приняли с восторгом!

Пятая (и последняя) охотничья команда оказалась наиболее неудачливой – вместо добычи сами чуть ею не стали! Напоролись на свинскую лежку, драпанули вовремя (свинок не всполошив), но пришлось здорово пробежаться; попытка натрофеить чего-нибудь на бегу привела к конфликту с семейкой волков, причем еще до убиения вкусняшки – эти охотнички, во главе с Рыжим, и сами ничего не прибили, и волчекам ужин обломали! Те, разумеется, обиделись, но в драку с толпой неадекватных после всех этих шараханий курсантов не полезли, так, шуганули громким рыком и зубоклацаньем… Чуть поразмышляв, Рыжий сделал совершенно правильный вывод «…сегодня явно не наш день, так что ну его нахрен, вертаемся взад!», и вкладом в ужин со стороны пятой группы стали только рассказы о жутких и суровых испытаниях, в совершенно дикой и полной неожиданностей и непреодолимых опасностей местности… Впрочем, пошло нормально!

Ужинали в удовольствие. Шуметь особо подопечным мы не давали, да и курсанты, после выматывающего дня, сильно бузить были уже не в состоянии. Зато вкус запеченного на костре мяса, с разнообразными приправами, с гарниром из обжаренных на жире газели кусочков маниока, да еще и протушенных после поджарки с не менее сочным мясом бразов... не зря мы на перспективных местах стоянок котлы припрятали, чтоб на горбу каждый раз не таскать… пусть и на курсантском! Да один запах вызывал у молодежи бурчание в животах! Впрочем, даже процесс готовки мы старались сопровождать еще и пояснениями/советами – в конце концов, именно обучение было целью как всего выхода «в поле», таки и конкретно этого «пикника». Закуска в виде ягод «малибицы» и вовсе привела народ в крайне счастливое состояние, по себе знаю, как иногда тянет на сладкое… На ночь первый караул оказался за мной – стояли курсанты взвода, но двое наших страховали, обходя часовых и отслеживая как их состояние, так и обстановку в целом. Так что, когда я все же добрался до спальника, сил хватило только проверить правильность установки москитной сетки, после чего я вырубился до самого рассвета. А утром разбудил нас очередной визг!

Женское верещание, пускай и очень недолгое – не самый приятный будильник, а если это верещание становится традицией! Так что проснулся я уже с раздражением, тем более встал не полностью выспавшимся, а учитывая, что до побудки оставалось, судя по наручным часам, всего минут сорок, доспать уже не выйдет. Ненавижу ранние подъемы, особенно когда такие подъемы случайные, да к тому же вот такие «предутренние» – самая благодать последние минуты сна, лично мне проще проспать на пару часов меньше («отбиться» позже), но «до упора»… Несколько утешало, что проснулся не один я – вокруг большинство бойцов тоже вяло копошились, большей частью тоскливо матерясь в процессе, поскольку на этот раз никто не пострадал… исключая общий недосып. Ну, хоть не мне одному досталось!

В этот раз отличилась Лена Беран. Именно отличилась – я, например, затруднялся с решением, наказывать эту… эту, за раннюю побудку; или наоборот – понять, простить и даже похвалить… хоть и не за что особо. Короче, утречком нашей «Елене прекрасной» потребовалось… ну, куда всем с утречка обычно нужно. Она, как честный соратник, решила тихонько, не беспокоя товарищей, обуться и сходить в кустики, строго в назначенном месте и под охраной. Но, начав обуваться, вспомнила наши уроки, поэтому, внутренне замирая от ужаса (это я уже додумываю, но не так чтоб сильно фантазирую!), специально приготовленной с вечера(!) палочкой полезла проверить, не завелись ли в ее ботинках нештатные жильцы. И, к глубочайшему своему изумлению, нашла! В левый (правый, когда мы к ней подбежали, был надет и даже слегка зашнурован) берц за ночь успел вселиться крупный сверчок, с длинными лапами, острыми жвалами и прочным панцирем, сантиметра три в длину. И все бы ничего – ну жук и жук, вытряхни его из башмака да топай по своим делам, какие проблемы? Даже яд у этого насекомого условный, на человека действует, но максимум с образованием мелкой язвы в месте укуса, вот запах от таких ран весьма мерзкий, тухлятиной несёт… Но это же Беран! Увидев «чудовище», она совершенно естественно (для неё) отреагировала – а именно, отшвырнула от себя ботинок подальше в произвольном направлении, и истерически заорала! То, что своевременно обнаруженный агрессор ей уже ничем не угрожает, в расчет не шло…

В общем, зарядили эту пугливую завтраком заниматься, хоть чем-то её напрячь надо было, в благодарность за побудку? Кто-то попытался обратно заснуть, может, и получилось – я так не люблю, тогда подъём еще тяжелее, а потому спокойно собрал свои вещи, прошелся по постам, послушал саванну… Взвод собирался уже почти без нареканий, я вообще почти все время молчал – угавкался за предыдущие пару суток. К девяти утра ровно двигались на место постоянной дислокации. Навейко, чуть прихрамывая, честно топала на своих двоих, причем почему-то была просто неприлично довольна жизнью, вокруг бабочками порхали лопоухий тощий Маранок и кряжистый Медведь (фамилия у парня – Мишкин, так что без вариантов), хотя вели себя оба довольно дружелюбно – уж не знаю, какие там у них отношения, но явно не постельные… Впрочем, их личное дело, вот уж куда нос совать не собираюсь! Мы, «инструкторская» группа, двигались практически самостоятельно, приглядывая за «раз-разами», но теперь уже не мешая им наставлениями. Курсанты почти не нервничали, причем построились и поддерживали построение грамотно, отслеживая векторы возможных атак и не мешая друг другу… почти… Когда наша слегка потертая, ароматная (а вы погуляйте по жаркой степи пару-тройку дней, без купания и вообще с минимумом удобств – я посмотрю, чем вы пахнуть будете) компания, почти у всех оружие «на боевом», форма одежды… ну, можно сказать, в основном уставная… подошла к КПП, дежурный наряд и остальные присутствующие смотрели на нас, как на каких-то варваров-кочевников, пришедших за данью (возможно, даже более чем за двенадцать лет) к утонченным и просвещенным жителям цивилизованного рабовладельческого общества!

Учитывая текущее время – около пяти часов вечера, мы особо не торопились – отряд, после доклада дежурному части (сегодня, как нарочно, стоял капитан Чермис), распустили по казармам для приведения себя в «человеческий вид». При движении по территории на нас откровенно пялились, как на пришельцев-инопланетян, даже вроде пальцами тыкали… Чего-то слишком уж нездоровая реакция, я же сам слышал, как Золин каждое утро и каждый вечер связывался с дежурным, докладывал обстановку – зачем из рядового учебного рейда делать эпический поход? Да и черт с ним, пускай у лейта голова болит, меня больше душ и ужин интересуют, ну и стволы надо обслужить-почистить, это обязаловка…

Когда мы собирались на ужин в столовую, в двери казармы «влетел» посыльный с КПП:

- Товарищ сержант, вас вызывают к дежурному части!

Поужинал, похоже. Чего сейчас-то от меня надо?! Все живы, все здоровы, отчеты пусть Золин рисует, ему по званию положено… и по должности тоже. А я на отдыхе, человек я или не совсем?! Хотя – у начальства свое мнение, вряд ли совпадающее с моим… К моему глубочайшему удивлению, в виде исключения, наверное, в это раз новость оказалась приятной – ко мне приехали гости! За КПП стоял родительский «ранглер», возле которого переминался с ноги на ногу мой отец!

Ох, как оно все… грустно. Вот пока крутился в делах-заботах, как-то бодренько себя чувствовал, а сейчас сижу – тоскую… И мысль вертится в голове – вся эта фигня еще как минимум на год! И ничего с этим не сделать, а мне уже башню рвет от постоянных «никак-нет», «так-точно», «разрешите-обратиться», «разрешите-идти», «разрешите…»… Такое чувство, что к концу срока службы я и в туалете буду, у стульчака, спрашивать – «разрешите присесть»?! На-сто-е-ло-зи-ло!!! Вчера и позавчера вечером как на крыльях летал – здорово меня порадовал неожиданный визит отца. Как в прошлый раз, когда на присягу мои ко мне в часть приезжали, еще на Старой Земле… Эх, было время! Я тогда тоже радовался до слез, причем, почему-то, во второй (и последний) день общения тое, прямо с утра, минор как накатил… Н-да-а… В этот раз как-то спокойнее было что мне, что родителю. Оформил увольнительную (надо признать – всего часа полтора просуетился, не так уж и долго, учитывая, что «с бухты-барахты»), шокировал своими лычками – оказывается, отца уже просветили на тему присвоения званий в РА вообще и «учебных сержантов» в частности – посидели в ресторане, слегка тяпнули вишневки, но аккуратно, особенно я, с отвычки… Утром покатались по городу, половили рыбку с причала (это такой аттракцион местный – отец предлагал пострелять сходить, но я отказался, и так настрелялся до тошноты на полигонах), ее же и слопали на обед, готовят на… ну, не набережная, скорее пирсы… нормально, для забегаловки… Вечером попрощались на КПП, я проводил взглядом машину, ушел в казарму – и тут накатило! Да еще почему-то хотелось кошаков моих увидеть аж до боли, но Арта вся в котятах, заботливая мамаша оказалась, а Арес и вовсе, батя сказал, одичал, дома по неделе и более не появляется, как бы не удрал совсем…

Короче, я в депрессии. Грусть-тоска меня зажрала, одолела и достала… Да еще и проблемы, кажется, начались, те самые, ожидаемые. Вышел это я вечор, после развода, в столовую; не то чтоб уже оголодал после увольнительной, а так – чайку с компанией попить (не настоящий чай, конечно, местный травяной сбор, на вкус похоже на липовый взвар), ужин как раз по времени – вижу: какой-то хмырь одного из наших, «махновцев», пытается «строить». Звание у хмыря – младший сержант, в смысле полноценный младшой, то есть со мной равен; по возрасту, внешне – лет на пятнадцать старше, за тридцатник заметно, тощенький такой глист с мордочкой, смахивающей на аквариумную рыбку, «телескопа»… Но черноротый – аж уши в трубочки сворачиваются! А самое главное – причина наезда! Не понравился мудаку внешний вид бойца – чересчур, понимаешь, неуставной, пара верхних пуговиц кителя расстёгнута, на голове бандана вместо кепки с козырьком, рукава завернуты по самые плечи… В принципе, ничего особенного, вон, пара ефрейторов и старший сержант из «кадровых» практически в таком же виде (у одного на голове панама широкополая, зато куртки вообще нет; второй куртку полностью расстегнул, а на голову и вовсе шляпу с полями напялил, ковбой недоделанный!.. старшой вроде как и по форме, но ремень фаберже поддерживает, на шее шемах, ярко-зелененький, куртка вообще западного образца, с коротким рукавом…), в курилке торчат, ждут кого-то. И ручаюсь – никто из них даже не подумает как-то поправлять форму, когда таки дождутся и двинут… ну, куда им там надо. А вот бандана на башке моего бойца – прям оскорбление приличий… с-с-с-сука!

- Рядовой Хромко, почему вы задерживаете выполнение приказа? – я, подойдя сзади к набравшему очередную порцию воздуха в легкие для воплей козлу с сержантскими лычками, смотрю в глаза Денису, после секундного непонимания в глазах у бойца появляется злорадство:

- Тарщ-сержант, разршите-далажть! Во время движения к месту выполнения поставленного задания был задержан неизвестным мне товарищем младшим сержантом, для выслушивания его претензий к моей форме одежды. Вследствие вышеупомянутого был лишен возможности выполнить приказ своевременно. Попытки объясниться с товарищем младшим сержантом оказались безуспешными, вследствие его абсолютного нежелания выслушать ответ на высказанные претензии. Разрешите продолжить движение по прежнему назначению!

Подавившийся воздухом из-за неожиданности моего появления, а потому на некоторое время заткнувшийся, «кадровый» наконец продышался и попытался снова начать «строить», включая уже и меня самого:

- Младший сер-ржант, почему ваши люди в таком виде по терр-р-ритории части шарахаются?! Вы вообще за пор-р-рядком в вашей… подр-р-разделении, следите, как командир-р-р?! Или вы считаете, что, один р-р-раз удачно выслужившись и… махом пер-рескочив из р-рядовых в младшие командир-ры, можете себе позволять игнор-рировать общие пр-равила и тр-р-р-ребования?!?!

Вот такой вот р-р-расклад! Сходу мне «объяснили», что в глазах «кадр-р-ровых» я никто и звать меня никак, выскочка-самозванец, и в таковом качестве любое чмо со стажем имеет пр-р-раво меня др-р-рюкать и шпынять… Хлебало тр-р-реснет!

- А встать смир-р-р-рно, когда со мной подпор-р-ручик р-р-разговар-ривает, не надо?! – я «вспыхнул» сразу, без раскачки! Понятия не имею, что происходит, но если прогнусь – буду и дальше прогибаться, в армии иерархические заморочки работают так же, как и в любой другой стае, или я людей не знаю?! Под разнообразнейшими лозунгами, девизами и призывами всегда одно и то же – самоутвердиться за счёт окружающих, и чем громче крики, тем примитивнее и бездарнее крикун!

- Что-о-о?! Да как ты, сопляк, смеешь стар-ршему по... – тут у козла, похоже, случился разрыв шаблона, поскольку видел он перед собой пацана-срочника, а вот на плечах у пацана находились вполне себе настоящие лычки, и заявить, что он, такой же младший сержант, старше по званию… не комильфо. Хотя быстро выкрутился хмырь, в смысле, он так думал:

- …Старшему, гр-рубить?! Вообще бер-рега потерял?! Р-решил, бога за бор-р-роду дер-ржишь?! Да я таких как ты им…л когда ты ещё в пеленки ссался, понял?!

А я пытался придумать метод, при помощи коего этого мудозвона можно отпинать так, чтобы меня же и виноватым не сделали! Судя по ожидающим рожам в курилке, они искренне рассчитывают на молодецкий удар по зубам оборзевшему чмырю, после чего хватают меня под белы рученьки и волокут как минимум на «губу», за проявленную агрессию в отношении этого провокатора. Ну, попробуем иначе… Я взмахом руки отправляю Дениса в казарму, тот отмахивает мне «честь» и топает куда приказано, косясь за спину и не слишком спеша. Сам же, демонстративно зевая, пожимаю плечами – мол, что с тебя, тормоза, возьмешь – сплевываю накапливаемой уже с полминуты слюной (предварительно пару раз шморгнув носом) куда-то в сторону курилки, стараясь попасть так, чтобы ни в коем случае не зацепить урода, и, спокойно поворачиваясь к нему спиной, делаю пару шагов в направлении только что покинутой столовой – там ещё трое моих бойцов доедают, не хватало, чтобы и к ним этот ублюдок прицепился. Возле столовой уже человек десять-двенадцать, из разных взводов первого учбата (мы питаемся по распорядку перед ними, так что видим их чаще прочих), внимательно смотрят представление.

Разумеется, подобного пренебрежения хмырь стерпеть никак не мог! На третьем шаге меня грубо рванули за плечо, причем так сильно, что ткань захрустела и лопнула, оставив в руке хмыря погон с лычками, а меня развернуло к нему левым боком! Вот и молодец, вот и умница… н-на!

Подхватить ногу и ударом плеча в ребра сбить хмыря с ног оказалось легко – тип реально не ожидал ответки! Да еще упал этот клоун мордой в землю, даже не попытавшись откатиться в сторону – а через секунду уже и не мог, трудно кувыркаться, когда на тебе сидит (ну, я коленом его придавил, но разницы особой нет) девяносто кило и задирает твою голову вверх за волосы, да так, что шея трещит! Троица из курилки рванулась на выручку – и вдруг замерла на полпути. Я закрутил головой – чего это они – и чуть не заржал! Крайне неожиданно – за резво вернувшимся (как и не уходил!) Денисом столпилось еще и человек пять-семь «раз-разов», с крайне решительными моськами! Как они это шустро… Впрочем, так даже интереснее…

- Младший сержант, на каком основании вы нанесли мне оскорбление действием, оторвав погон и рукав формы? – я почти шиплю в затылок лежащему на земле козлу, а рожи трех «быков» группы поддержки быстро скучнеют. Именно на такой эффект я и рассчитывал – одно дело «наехать» на сорвавшегося с нарезки сопляка, сержанта-выскочку; другое дело влететь под статью устава об оскорблении личного достоинства действием, да еще в настолько идиотской ситуации, в которой они по всем законам, писаным и неписаным, неправы. Я, насмешливо оглядев всех троих, дернул что-то вякнувшего было типа под коленом за волосы, и поинтересовался максимально издевательским тоном:

- Ну, и что это было? Точнее, что было – я и так понимаю; вопрос уточняю – зачем, и кто именно вас надрюкал меня попробовать зачмырить? Предупреждаю – будете вилять, я вот этого урода вызову на дуэль, благо звания у нас равные, и пристрелю нахер, как бешеную псину, без малейших угрызений совести! Слушаю исповедь, предельно откровенную!

Лежащий в позе «зю» на асфальте глист вдруг дернулся и завонял, отчетливо так, и лужа из-под него появилась, мокрая и специфически смердящая, аммиаком… Мои (те, что на моей стороне) сдавленно захихикали, а у «выручальщиков» рожи стали похожи на маски – неудобно как, за такого трусливого приятеля (ну, они ж должны были его, по идее, официально защищать именно как лепшего друга, несправедливо обиженного мной дурковатым?) в разборки влезать…

- Отпусти-и-и! – проскулил гнусь.

- С какой радости?! – я решил давить до конца, раз уж эта тварюшка подставилась. – Ты, козел, мало того, что полез своими кривыми грабками меня хватать, так еще и сделал это со спины, падаль – в лицо зассал, уе…ан штопаный?! У меня руки чешутся тебя прямо сейчас дорезать, чтоб не возвращаться больше к этим проблемам! И никто и слова не скажет!

- Э-э-э, ты того… – занервничал топчущийся в паре метров сержант в шемахе, мужик лет сорока из «своры поддержки», хотя его никто и не спрашивал, – Ты не дури, «залётный»! Давай нормально порешаем, и всё – мы вас не трогаем, вы нас не цепляете! Не надо лишних проблем, осознали, больше не будем, вы крутые рейнджеры… Договоримся?!

Я осмысливал его слова пару секунд, а потом от облегчения едва не заржал! По сути, оно и так-то было более-менее понятно, но я придумал себе целый «глобальный заговор против меня!», аж самому страшно стало! А тут все куда проще и примитивнее… даже тупее, иначе не скажешь – я «залетный»! То есть это – «крысюки» складские, или еще какие… всего-то! Обычное «мерянье пипиской»…

При всем декларируемом равенстве, в РА сержанты-старшины, как и офицеры, тоже не… равнозначны. Собственно, на Старой Земле аналогично, даже среди вроде как равных и по званию, и даже по занимаемой должности военнослужащих имеется своя «табель о рангах». Возьмем, к примеру, двух старшин-кладовщиков, с одинаковой ставкой ежемесячной оплаты (считая и премии), одинаковой должностью и даже одинаковым возрастом с выслугой! И разница между ними в единственном моменте – один заведует складом, в котором на длительном хранении лежат броневые плиты и опорные катки для танков, ремкомплекты типа. Лежат годами, время от времени на склад что-то привозят, что-то используют, номенклатура меняется, рабочий момент… спереть что-нибудь из ассортимента – можно, наверное, только нафига оно кому?! Броневую плиту даже приварить как лист металла не очень-то просто, там же не гомогенная «черная» сталь, там та еще слойка… То бишь, в мирное время старшина-«танкист» занимается никому, кроме собственно государства (и то – не всегда), не нужными железяками, и, за редкими исключениями, никому совершенно не интересен. А второй старшина – зав/глав/нач продуктовым складом, где имеется приличный набор всякого разного съедобного, временами и дефицитного, а временами даже и деликатесного! Оное, заметно более важное и нужное имущество – для армии, в том числе для высших ее чинов, а также для многих других при-армейских, возле-армейских и даже совсем-не-армейских лиц – крайне заманчивое и зачастую еще и прибыльное, а потому старшина-продуктохранитель куда более интересен… Встретятся два таких старшины, на улице, скажем, чисто случайно – гарантирую, вы с первого взгляда четко и безошибочно определите, на каком именно складе, который из них конкретно, служит! И я не о толщине брюха, тут все индивидуально, но даже качество сапог/берцев у обоих будет совершенно различным! Один в кирзе – второй в хроме… И отношение к ним со стороны начальства – о-о-очень разное, второго не грех и попросить уважительно, поскольку правильно украсть тоже уметь нужно (даже как-бы обязательно – поскольку ни один, даже самый тупой лампасник, не отдаст приказ «…ты, старшина, в темпе там сопри мне балычку и ветчинки, из стратегических запасов, для ради побухать с сослуживцами!», а скажет «…знаешь, Петрович (Ревазович, Мовшевич и так далее), тут комиссия на днях приедет, надо бы организовать как положено… ну ты понимаешь, да?»), и такие умеющие спецы (особенно – верные и послушные, а также способные помалкивать) ценятся и лелеются, ибо полезны – ну а первого не возбраняется «шпынять» и «цукать»… ибо от него не зависит ни-че-го! Ведь каждому «настоящему шакалу» прекрасно известно, что войны (на которой оч-чень понадобятся бронеплиты), может, ещё двадцать пять лет не будет, то бишь, пенсия военная, повышенная, будет обеспечена в сугубо мирное время – а вот кушать, причем вкусно, хочется всем и регулярно, и для продвижения по службе (от чего размер этой пенсии впрямую зависит) боевая подготовка вверенного подразделения частенько значит куда меньше, чем качество накрытого, для проверяющих «сверху», стола… Правильные специалисты на вес золота!

Такая же фигня (с соответствующей спецификой, боевая подготовка всё же на первом месте) имеется и тут, на Новой Земле. Часть младшего командного состава в ЦУП-е действительно переменная, как и офицеры, и с теми же целями – дабы опыт командования нарабатывать в различных условиях, и при этом не «застаиваться» на одном месте, обрастая связями, знакомствами и избыточным «жиром». Только вы сами попробуйте раз в два-три-пять лет полностью сменить весь штат вспомогательного персонала такого крупного подразделения! Да тупо ревизия на серьёзном пункте снабжения хотя бы батальонного уровня – это, особенно при желании ревизуемых, работа многих недель, а то и месяцев! Причем недостача (если она есть) найдена будет, с этим без вопросов, вычисляется достаточно быстро при перекрестной проверке текущих документов – а вот виноватых, в этой недостаче, хрен нарисуешь! Если, конечно, сами «складские крысы» не сдадут, а то и подставят кого-то из своих, тут уже возможны варианты… А если упрутся насмерть – замаетесь в бумажках ковыряться, а учитывая, что частенько сами они, «крысы», эти бумазейки и рисуют… проверяющим гарантированы незабываемые впечатления – бессмысленного движения по кругу! Нет, и против такого есть свои методы – но требуются свои собственные, качественные и при этом независимые «крысюки», а еще лучше – «волки-крысобои»! Ладно, один-два раза склад проверить, но делать оное постоянно… В общем, часть младшего командного (хотя именно «командными» они являются скорее условно-вынужденно) состава – «переменные» чисто теоретически, обретаясь в одних и тех же должностях/местах службы/званиях десятилетиями, и переводясь в другие подразделения зачастую разве что по собственному желанию. Как и небольшая группа таких же офицеров – но эти отдельная каста, речь не о них, да и, как ни удивительно – с офицерами в мирное время несколько проще, если не считать нескольких ключевых должностей…

Между переменными (или на жаргоне РА «залётными») и постоянными (они же «тыловые/складские крысы») ефрейторами-сержантами-старшинами идет… не скажу, чтобы прямо-таки «холодная» война – но определенная напряженность имеется. Примерно такая же, как между соперничающими семьями и кланами – то есть мелкие подставы, попытки уязвить, обесценить достижения и выпятить недостатки… Если я правильно понимаю, «крысы» решили, что в их ряды я точно не вхож, а, следовательно, принадлежу противоположной группировке – и потому стоит попробовать меня… того, повалять мордой в грязи. Причем именно моя личность в данном случае вообще никакой особой роли не играет – просто решили за счет «молодого выскочки» прочих «залетных» очередной раз обгадить, чуть-чуть, для профилактики; и придумали практически беспроигрышный способ – только я не повелся и самих поймал на тот же крючок, об оскорблении действием! А ведь мог и раньше сообразить – еще когда после поездки «по местам боевой славы» амуницию на склад обратно сдавал, меня так мурыжили не от большого же ко мне уважения?! Блин, ну когда я уже мозгами научусь шевелить не просто по теме, но и своевременно?!

- Ну что, болезный, готов к дуэли? – как задергался паскудник, а чего он ожидал? Ласкового «ну ладно, мир-дружба-жвачка-погорячились-с-кем-не-бывает»? – Я тебя прикончу быстро, не переживай. Тебе что больше нравится – холодняк или огнестрел?! Давай, я щас с тебя слезу, свидетелей тут хватает, так что идем на полигон – и все, никаких больше проблем. Договорились?! Штаны, к слову, можешь не менять – так и так после смерти трупы все свои внутренности опорожняют, я не одного видел, так что поверь, смысла никакого… – не хочу я его убивать, не стоит того ситуация – но и спустить наезд с рук нельзя, «не поймут», причем в первую очередь «залётные»! Так и так с «крысюками» отношения испорчены, мне деваться некуда – надо хоть с их антиподами отношения наладить. А способ как раз под коленом корячится, чего-то сказать пытается…

- Ладно, Следопыт, давай не будем горячку пороть. – вдруг совершенно иным тоном заговорил внимательно следящий за мной старший сержант. – Мы всё осознали, были неправы, с нашей стороны серьезный косяк, нет вопросов, ты крут как вареное яйцо... Давай договариваться, а то ты и правда дуэль устроишь, и, не сомневаюсь, прирежешь… моего, кстати, братца, двоюродного. Пожалуйста, слезь с него, пусть долбо…б уже идёт, моется… тем более, что в любом случае через полчаса максимум весь УЦПП и так будет знать, как обоссался от страха «крыс» под коленом нового младшого, считай, ты уже в шоколаде… гм-м-да. Обещаю – в накладе не останешься, я слово держу.

Я сделал вид, что сомневаюсь, но потом кивнул (повторюсь – убивать по такому детскому поводу? сам не хочу!) и, наклонившись к уху ожидающего своей судьбы глиста, проговорил:

- Ну, пожалуй, тебе повезло. Тебя купили, уё…ок. Твою шкуру выкупил брат, хороший он у тебя, заботливый… Посмотрим, насколько дорого он… тебя любит! Поэтому я тебя сейчас отпущу – живым и даже целым, хотя ты сегодня по краешку проскочил, можешь днюху праздновать. Если ещё раз попытаешься на меня хвост поднять, да еще и в спину ударить – пеняй на себя, просто прикончу, разговаривать больше не буду. Не ты первый, и даже не десятый… так что всё в твоих руках. – после чего отпустил волосы обмякшего (после того, как понял, что сегодня его не убьют) тела и встал на ноги. Сержант, цепко отслеживающий все мои движения, чуть расслабился и, пожав плечами, сказал:

- Спасибо, Следопыт. Извини, считай – обознались. По компенсации… тебе что-нибудь конкретное надо, или оставишь на моё усмотрение?

Я покосился на оторванный погон, пожал в свою очередь плечами:

- Да, наверное, оставлю на твоей совести… Рукав зашить можно, шов лопнул, ткань вроде в порядке; а в остальном – все самое необходимое у меня имеется, а хотелки... Да и прав ты – не собирался я его кончать, дебильно как-то, за такую чепуху, я ж не отмороженный; но ведь и народ не оценит, если я прогнусь, сам понимаешь… Так что определяйся сам, как считаешь нужным. А я пойду, пожалуй, камку зашивать – чего-то мне уже есть перехотелось, я и так шёл только «чайку» посербать… Да, единственное добавлю – не надо моих бойцов пытаться чмырить, я тоже злопамятный, тем более ни от кого не прячусь; появятся вопросы – со мной и решайте. Идёт?

Сержант медленно кивнул, потом спокойно развернулся и потопал вслед за хмырем – кстати, так и не узнал, как их обоих хоть зовут? Надо будет кого-то… хотя, почему кого-то? Вон Денис все еще здесь, его и настропалю:

- День, тебе спецзадание. – я махнул ему рукой, заодно благодарно кивая расходящимся и активно обсуждающим происшествие «раз-разам». – Узнай как-нибудь тихонько, кто это вообще был? Не похоже, что тот сержант сильно переживал за родственничка, значит был уверен, что я его не трону – то есть, он серьёзный тип как минимум здесь, и с ним ссориться не с руки. Другое дело, что он ошибался…

- Почему ошибался? – из-за спины послышался знакомый голос. Большая деревня, ага…

- Гаврилыч, ты так не подходи больше, хоть покашляй или носом пошмыгай для приличия! – я развернулся к старому знакомому, пряча попутно в кобуру «компакт». Гавряев, мазнув взглядом по оружию, скривился и кивнул, извиняясь:

- Б…я, я и забыл про твою привычку… Ладно, проехали, дело житейское... Так почему старший Новик ошибался-то?

- А сам подумай! – я и без того едва сдерживался, а тут еще подкрадываются всякие! «Гориллыч» снова поморщился, но потом махнул рукой и принялся рассуждать вслух:

- Так, раз ты говоришь, что Новик ошибался, то ты был готов его братана пришить. И не пришил только потому, что не хотел крови… так? – я согласно мотнул головой. – Тогда, получается, ты… стоп, ты же только что приказал, своему, разнюхать – с кем сцепился?! Ты что – не в курсе, кто такой Новик?!

- Молодец, умеешь, если захочешь. – буркнул я, добавив – Только я не только не знал, что он – этот самый Новик, я, кроме того, даже не в курсе, чем этот «сам!» Новик знаменит, что его каждый свежеиспеченный сержант знать должен в лицо!

Гавряев, выслушав мое бурчание, стал на месте как вкопанный и едва за голову не схватился:

- Е…ать-колотить, вот это подстава! Ты ж призывной, и всё время за территорией! Извини Следопыт, не подумали, как-то мимо извилин прошло... да ещё этот п…дюк аж копытом бил!

- Так вы тут что – цирк ус-с-строили?! – вот сейчас я был реально в бешенстве. «Гориллыч» даже в лице поменялся, и выставив руки перед собой быстро заговорил:

- Следопыт, спокойно, я всё объясню! Просто традиция – новичков… проверять, типа прописки! Не по жопе же бляхой лупить, в конце-то концов!? Ну и отношение соответствующее, тем более, что такое не только в ЦУП-е, почти везде, все знают! Приезжает новый человек, если никто его не «представляет коллективу» – устраивают что-нибудь этакое, заодно и оценивают свеженького; ты ж понимаешь, не весь разом состав меняется даже среди «залётного» персонала, так что новичок – он для всех новичок. Честно говоря, ты должен был его просто послать позаковыристее, ну там как-нибудь оригинально, ещё, может, по мордасам настрелять или получить, не больше… и то не приветствуется. Кто ж знал, что ты сразу в бой полезешь!

- Вот ты хорошо сказал – не подумали! Я такого себе успел напредставлять… чтоб вас! – я аж задохнулся от эмоций. Гарвяев хмуро молчал, я тоже желания разговаривать не имел, но все же переспросил:

- Ну и кто такой этот Новик, чем знаменит?

Младший сержант, с явным удовольствием меняя тему, объяснил:

- Ну, во-первых, он местный, из Ново-Одессы. Во-вторых – из Семьи Новиков, в Одессе они весьма прилично стоят, занимаются… всяким; я ж не из них, так что только слухи знаю, а пересказывать их не хочу, поскольку не представляю, чего там правда, а что трёп… Не Клан, у них какого-то семейного занятия чёткого не известно, да и численно они не слишком велики, а союзных Семей нет… официально. Но – уважаемые, иногда к ним и Кланы прислушиваются… В-третьих – он по сути заместитель главинтенданта Центра – ты Михина хоть знаешь? Ага, вот именно – и занимает эту должность уже почти десять лет, причём за весь период его службы ни разу не был замечен – учти, не «не пойман», а именно «не замечен» – на махинациях. И, в-четвёртых, в «крысюка» он переквалифицировался из боевых сержантов, из-за ранения и так до конца и не прошедших последствий, ну и возраст уже, заодно… При этом уважаем как немногие, да и брат его, в принципе, не какой-то особенный г…ндон, просто у тебя талант – людей выбешивать… Н-да…

Я махнул рукой:

- Ладно, все ясно. Надеюсь, больше никому не захочется меня «прописывать»? Я в кадровые не стремлюсь, свое дослужу и на гражданке буду жизнь дальше планировать, так что ни на чьё место не претендую и вообще ввязываться в эти мерянья х…ями особо не рвусь. Тем более – на моей песочнице я достаточно солидно стою, а в чью-нибудь чужую носа совать и сам не собираюсь… Замяли, для ясности. Только, Гаврилыч – ты как-нибудь объясни… остальным там… что я рефлексы на диких варанах-вивернах ставил, а у этих зверюшек как-то не принято сначала поговорить, а уж потом атаковать… ну и на бандитах всяких, и неизвестно еще, кто хуже! Так что я и сам, может, не хотел бы – а пристрелю на одних инстинктах, поскольку так безопаснее… Или меня кто не менее шустрый подстрелит, тут, конечно, как фишка упадет. Только ни тот, ни другой вариант мне не нравится… Договорились?

Гавряев хмыкнул, недоверчиво рассматривая мое лицо:

- Что, и правда пострелял по человекам?! А то, знаешь ли, слухи разные ходят…

Я дал ему возможность заглянуть мне в глаза, после чего улыбка «гориллыча» стала несколько искусственной, он чуть деревянно кивнул и, быстро попрощавшись, потопал куда-то в сторону казарм…

Вот теперь и думаю, как дальше жить. Вроде и не сделал ничего непоправимого, но как-то не по себе… День тоже пошнырял, поспрашивал – и принесённые им сведения не очень-то обнадеживали. Семья Новиков действительно принадлежала к Старым Семьям, не то чтобы основателям Новой Одессы, но из первых в ней переселенцев, прибывших еще в те времена, когда Н-О представляла собой комплекс небольших фортов в прямой видимости друг друга, причем в самих фортах для перемещения по всей территории транспорт не требовался – своих двух хватало с лихвой, идти дольше десяти минут просто некуда, от забора до забора… Великих свершений за ними не числилось, но и забыть о себе не давали; распространенный вариант среди Семей средней руки, если бы не… слухи, одни слухи и никакой конкретики. Семья Новиков, не имея какого-то «своего дела» (то есть – живя формально на заработную плату родственников), тем не менее позволяла себе куда большие расходы, чем могла бы, будь это правдой. И ответ этой загадки тоже ничем особо тайным не был – Новики (по слухам, исключительно по слухам, за руку никто никогда не ловил!) серьезно и ответственно занимались контрабандой.

Я даже поначалу не понял, о чем идет речь. Какая контрабанда в этом Мире, если тут и границы-то достаточно условны, а о таких зверьках, как полицаи, мало кто и слышал (из местных жителей), а про «вживую» увидеть и вовсе речи нет! Но – контрабандисты тем не менее есть, и даже, судя по Новикам, процветают, сшибая свою долю с товаропотока в Ново-Одесском порту… Никогда не задумывался – но, оказывается, некое таможенное образование в Новом Мире существовало всегда. Первым таможенником выступил сам Орден, фильтруя заказы Территорий и задерживая «некошерные» грузы, особенно связанные с технологическим производством и вооружением. Но с развитием Территорий и ростом населения местные власти тоже начали потихоньку «вспоминать» о таком непыльном способе заработка, как таможня. И, естественно, портами и вообще водным транспортом занялись в первую очередь – сухопутные караваны грузов везли в разы меньше и досматривались при любом подозрении на что-либо нездоровое куда проще, а вот морские каботажники… Короче, в Новом Мире, оказывается, есть два, если совсем уж грубо, типа «контрабасов». Первые – это те ушлые жулики, которые «помогают», за вознаграждение соответствующее, переместить товар не желающего платить, положенный сбор в порту, бизнесмена (кстати, далеко не всегда товар «горячий», сплошь и рядом встречается что-то типа «нелицензионно произведенных ноутов» или «пиратски копированных морепродуктов») к конечным точкам распространения, минуя таких крайне жестоких и бездушных людей, как таможенные чиновники – без зазрения совести обрекающих полтора десятка детей этого самого бизнесмена (везущего, например, партию компьютеров стоимостью этак миллиона полтора-два, или оружия на сходную сумму), и так-то перебивающихся с воды на хлеб, на сиротскую долю и смерть с голодухи… В принципе, к таким пронырам отношение не то чтобы лояльное – но и особого неприятия нет, мол, дело житейское, раз есть те, кто должен ловить и карать, то есть и те, кого ловят... каждый себе на булку с икрой зарабатывает как может. Второй тип «котрабасов» – ненавидимые всем хоть сколько-нибудь адекватным населением (как минимум – официально, на публику), причем любой Территории, твари, занимающиеся двумя предельно презираемыми видами заработка: наркотой и работорговлей. Они на порядки богаче, но… таких подонков, способных, не изменившись в лице и не задумавшись даже на секунду, зарезать ребенка и выбросить его за борт при виде патрульного катера, даже называют несколько иначе – «смаглами», от английского smuggler, кажется. Этих при случае ловят все, как дорожных грабителей, и если каким-то божьим благорасположением ухитряются взять в плен живьем – убивают долго и с фантазией! Естественно, Новики относились к первой категории – или их давно бы вырезали свои же соседи и прочие горожане – но, к сожалению, связей среди криминала что у первых, что у вторых более чем хватало всегда… И иметь такого недоброжелателя – это именно то, чего мне и недоставало для полного счастья на ближайший год!

Вот и лежу, передумывая в который раз ситуацию, и не находя выхода… без ущерба для себя, конечно. Как нарочно все складывалось, и главная проблема – личности этих приколистов! По всей их логике я должен был прогнуться и сделать вид, что весь этот помойный наезд – просто такая забавная шутка. А я ответку кинул! Да еще как – но кто ж знал, что этот… вот уж точно – зассанец… такой пугливый?! Или, как у карманников-щипачей, профессиональная болезнь – энурез? Где-то я вроде слышал, будто нервное напряжение и страх в момент собственно «процесса» у этой братии настолько велики, что достаточно просто громкого окрика (даже не обязательно обращённого конкретно к ним!), чтобы штаны мгновенно намокли… Так «конрабасы», как бы, не из этой компании – покрепче должны быть…

Тоска, короче. В город теперь даже и не знаю, стоит ли соваться. А ведь как раз сейчас мне, как сержанту, увольнение себе организовать – только захотеть. Это пока я «духом» скакал, такая роскошь оставалась всецело в ведении наших командиров из кадрового состава, то есть мне, учитывая отношения с Калекой, и думать не о чем было. Но теперь – хоть носа за расположение не высовывай! Что не есть приятно, да и выглядит весьма… неприглядно. Вроде бы и мирно разошлись, но в благородных бандитов я никогда не верил, исключая сказки о «Робин-Гуде» времен солнечного детства – где он отбирал имущество у богатых и отдавал бедным; хотя и тогда я краем осознавал, что процесс если и шел как рассказывается, то «Гуд» наверняка не забывал в первую очередь, что сам он «вааще в лесу живет!», а потому тоже нуждающийся... С другой стороны, сделать я все равно ничего не могу, так что… будем посмотреть.

Решив «забить» на не зависящую от меня ситуацию, я должен был бы хоть немного успокоиться. Но… настроение как было ниже плинтуса, так там и оставалось. Какая-то невнятная обида и тоска продолжали мотать нервы, причем все вместе создавало настолько угнетающий коктейль, что к вечеру я на приглашение Весла «…пошли на ужин, Леха, там сегодня вроде отбивные в столовой обещали!..» отозвался только равнодушным «Сами топайте, не хочу», что для меня вообще, и в армии в особенности, было крайне несвойственно. Странное чувство предельно усилилось как раз тогда, когда я во всей казарме остался в гордом одиночестве, и, кроме общего состояния «так жить нельзя, пора сдохнуть» вдруг обрело… направление, что ли?! Такое ощущение, что это кто-то рядом так «громко думает», точнее тоскует – а меня накрыло?!

Я вскочил с кровати и, секунду потоптавшись, пошел в сторону источника эмоций. Ощущение было достаточно «размытым», если бы я не сосредоточился на нём – и вовсе бы пребывал в уверенности, что это мои собственные… печальки. Да и так я все еще не был уверен, что не еду крышей… пока возле самого входа в казарму не услышал – именно услышал! – тонкое, на самой грани слышимости скуление… Знакомое скуление! Я сорвался с места и оставшиеся пару метров буквально пролетел, упал на колени и обнял обеими руками серовато-бурого, отощавшего, жалобно смотрящего на меня своими огромными глазами Ареса!

- Котяра! Ты откуда взялся, мохнатый?! Ты меня нашел?! Ты как сумел… – но внезапно обреченная тоска сменилась на недоверчивую обиду, а потом меня затопило ощущение чудовищного облегчения и… счастья! Арес, зарычав, обхватил меня лапами и буквально повис на мне, вцепившись как в добычу (ну, без когтей… почти) и обиженно ворча на ухо – кого встречали после долгой разлуки кошки, те знают эту неописуемую смесь рыка, мява и кашля…

Кота я на руках уволок к себе в комнату, устроил у себя на коленях и с полчаса, пока не начались топтания в коридоре вернувшихся с ужина бойцов, не отпускал ни на секунду. Кошак, в свою очередь, только счастливо постанывал, при этом постоянно придерживая меня лапами – чтоб никуда не делся! И откуда у дикого по сути звереныша такая привязанность?! Может, постоянный эмоциональный контакт роль сыграл? Мы ж с самого его рождения больше чем на пару дней не расставались, это когда я на охоту выбирался, а они с Артемидой фургон караулили… А так он все время за мной бегал, если не дрых где-нибудь и не шлялся ночью, конечно! Это ж сколько он пешкодралил, пока до меня добрался? Вот зуб даю – батя малость того, умолчал, насчет точного времени его исчезновения из дома…

- Ну и чего теперь с тобой делать, лохматый? – я разговаривал почти шепотом, скорее сам с собой, чем действительно с котом. Обида, ранее буквально фонтанирующая с его стороны, полностью исчезла – как ребенок, расстроенный из-за того, что взрослые его бросили! Вот только минуту назад ненавидел весь мир; но мама вернулась, пожалела, объяснила, почему так вышло – и все, обиды уже нет, есть чистая радость и удовольствие… его не забыли просто так, это у мамы дела важные были!

- Ладно, раз ты здесь – веди себя хорошо! На глаза никому не попадайся, а то могут подстрелить с перепугу! И вообще – осторожнее, я тебя знаю, а остальные – нет…

Кот расслаблено свисал с коленей на кровать и согласно урчал, временами начиная вылизывать меня там, куда доставал. Пока что «вычищены» были левый рукав на локте и выше, правая щека с захватом до самой макушки, чуть-чуть правые ребра и кисть левой руки. Я же, совершенно придя в себя, принялся раздумывать, как бы ему хоть питание организовать нормальное… свежее мясо, и много! В армейской столовой (даже если я его каким-то образом туда приволоку и повара с дежурными со страху в котлы с супом не попрячутся!) ему рацион вряд ли придется по вкусу – нет, кошки лопают иногда самые невероятные продукты, причем в охотку, но о кошаках, предпочитающих гороховую кашу или макароны свежей антилопьей печени я пока что не слыхал! То есть – котика надо или качественно кормить, чего можно добиться регулярной охотой, и что у меня, скорее всего, не получится, поскольку никто меня из расположения просто так выпускать не станет, тем более на постоянной основе. Или – придумать способ выгуливать ночью самого котика, выпускать в саванну – сомневаюсь, что там ему что-то может серьезно грозить, с его-то способностями и интеллектом… разве что случайно. Тем более, что сюда он как-то добрался, а истощенным и замученным вовсе не выглядит – так, чуток подхудал «от нервов»…

После вечерней поверки Арес снова встретил меня недовольством – на кого я его опять оставил? – но уже заметно спокойнее. А заодно этак ненавязчиво потыкался в меня своей бестолковкой, как всегда делал, когда требовал себе пожрать! Ну вот – началось… К счастью, НЗ из трех банок с тушенкой у меня всегда под рукой, так что хоть кот и морщился брезгливо, всем видом своим давая понять, какое одолжение мне он делает, потребляя такую дрянь – но смолотил пару банок в минуту. Третью слопал уже я сам – все-таки без ужина остался, а этот комок шерсти так аппетитно чавкал…

Как они меня достали!!! Все достало, но эти… эти… плавающие изделия мэтра Кондома!!! Пингвины мокрожопые! Селёдки, ё…нным крабом на всю башку ё…нутые! Ошибки генетики, жертвы произвола акушерки! Короче, доблестный третий учбат…

Ага, мы вновь за территорией, и снова выгуливаем очередную партию курсантов. Золин не особо распространялся, но все же удалось из него выдавить, чем закончился наш первый выход, с «раз-разами». В принципе, как и ожидалось, для начала попытались обвинить во всех смертных грехах, от искушения Евы в райском саду до уклонения от налогов включительно. Это за «ранение» одной из подопечных, если кто не понял! То, что в любом выходе за территорию такое ЧП если не подразумевается, то как минимум ожидается – во внимание не принималось совершенно, мол, вы там для того и находились, чтобы подобного не допускать! Каким образом младлей Золин должен был защитить задницу рядовой Навейко от агрессии со стороны местной фауны – никто объяснять даже не пытался – армия, мать её, одинакова всегда. Тебя приказом осчастливили – вот и выполняй, а что приказ идиотский, так это исполнитель дурак и вообще расзвиздяй, умный и ответственный, бы, наверняка, бы, не допустил и предусмотрел, бы!

Отписками и отчетами Золин занимался дня три, пока наконец не отцепились отцы-командиры, в немалой степени наверняка еще и благодаря врачебному заключению о полной безвредности произошедшего для пострадавшей курсантихи… Ну, насчет «полной и безоговорочной» я бы как раз не торопился, черт его знает, как все эти отравления влияют на организм; и какая там бяка может в итоге вылезти, разве что оракулы ведают! Но на текущий момент Валентина Навейко бодра и весела, никаких отрицательных последствий не фиксируется, и причин «принимать меры», соответственно, вроде как и нет пока…

Для нас, «партизан», эти три дня оказались внезапным «отпуском», во время которого нас никто не трогал, даже, можно сказать, и не замечал. Поскольку у ЦУП-а появился новый неожиданный и свирепый вражина, невероятно хитрый и дьявольски изобретательный! Какой-то мерзавец, наплевав на препятствия в виде закрытых дверей столовского помещения, не менее закрытые холодильники, спешно установленные ловушки на крыс (где только взяли так оперативно?) и капканы для тех, что побольше размерами, и даже, в последние две ночи, бдящую охрану в лице старшего сержанта Шевеля, бессменного зав-столовой – повадился цинично воровать сложенное для утреннего приготовления мясо и где-то хитро его готовить и пожирать! Так мыслил сам Шевель, и не могу сказать, что он был совсем не прав – думаю, мясо именно пожиралось… вот только в сыром виде! Арес делал честную морду, но я буквально чувствовал его веселье – скучно было котику, а тут такая прикольная развлекуха, и весело, и вкусно… Шевель, бедолага, аж с лица спал, измысливая все новые и новые способы хотя бы обнаружить грабителя. Не скажу, что котяра жрал так уж много, на общем фоне скорее капля в море – но выбирал он, как и положено хитрому и умному зверю, самые вкусные кусочки, которые Шевель либо для себя планировал, либо для начальства. А это сразу заметно!

Мое же недовольство Арес полностью игнорировал. Я даже догадываюсь, почему – всерьез быть недовольным проблемами Шевеля у меня не получалось. Я слишком хорошо помнил наряды по столовой, с легкой руки этого козла превращавшиеся для меня в бесконечное выгребание самых разнообразных отходов… Причем старший сержант отправлял меня на такие работы сознательно, и даже не из какой-то особой любви к Калеке – а просто из некой корпоративной поддержки. Мол, раз рядовой наказан – то должон быть именно наказан, самого факта внеурочных работ совершенно недостаточно…

Теперь же свершалась жестокая мстя! И то, что на сам источник бесконечной ничейной (в понимании Ареса так оно, наверное, и было поначалу), а потом охраняемой (но крайне слабым и глупым владельцем) пищи, кот наткнулся самостоятельно, без моих подсказок – не меняло абсолютно ничего! Наблюдать за мрачной рожей Шевеля, иногда дополняемой подергивающимся веком, было настолько забавно, что перебороть себя я просто не мог. Арес не буянил, не пакостил, просто аккуратно утаскивал примерно три-пять кило мяса, порцайками, дважды в сутки, и… кушал его, как законную добычу. Ну, если верить Шевелю, что-то кот мой чересчур прожорливым получался, дома, помнится, он в сутки не более двух/двух-с-полтиной килограммов потреблял, и то это уже «в-немогу» получалось… Но, как бы там ни было, а действительно, кошак столовую подсадил «на счётчик» и снимал свою долю регулярно. Кроме того, по ЦУП-у начали передаваться странные слухи – о каких-то невиданных призраках, передвигающихся незаметно и неслышно, проникающих в любые закрытые помещения и исчезающих бесследно… Кто-то всерьёз начал искать нинзей-диверсантов (не озадачиваясь вопросом – чего этим убер-нинзюкам вообще может потребоваться в УЦПП, да еще одесском); кто-то принялся устанавливать капканы на особо пронырливых хорей; а пара-тройка идиотов начали настойчиво требовать священника со святым… всем: водой, опахалом, свечками, образами и так далее – ибо оборотни завелись! Я как представил себе такого боевого пи… попа, перепоясанного патронташами со свечами и причастиями, с бутылью (а лучше двумя-тремя) кагора в подсумках, в виде гранат, на башке бандана с образком, ряса заправлена в форменные пятнистые штаны, на шее цепура золотая, к ней крест карабином подвешен, и хоругвь наперекос на спине… ржал пару минут, аж по хребтине колотить начали! Дело в столовой было, Шевель опять речугу толкнул о «нечистой силе»… Когда, прокашлявшись, объяснил причины своего хохота – ржать начали уже всей группой…

А когда Золин расхлебался с отмаз… отписками, нам пригнали для натаскивания очередной взвод курсантов. Но кого! Единственный в этом призыве взвод «морякаков», иначе не скажешь! Поскольку этих в полном составе готовили для прохождения почетной службы в рядах доблестной «морской пехоты РА», а если без шуток – в наряды на патрульные катера Амазонки и сторожевики, и, следовательно, их правильнее было бы называть «речниками»; но эти кренделя яростно протестовали против подобного уничижения (с их точки зрения) и столь же яростно поддерживали некий «морской шик» в быту и поведении. Мне даже, грешным делом, в голову мысля закралась – а не подсунули ли нам этих водохлюпающих для некоего приведения в чувство, как окончательно берега теряющих? Мыслю я прогнал, мы сами пока что курсанты официально, но нехороший осадочек остался…

Теоретическую часть им с грехом пополам начитали, причем я активно использовал личный состав группы – хватит филонить, я в граммофоны не нанимался! Теперь уже и Акула, и Весло, и Марат с Бахом (Севка Серов, фанат классической музыки, я и не предполагал, что такие существуют) вели уроки, в меру умений поясняя и талдыча по нескольку раз одно и то же. Но когда перешли к практике…

Утреннее построение перед КПП, позавчера, закончилось скандалом. Мы планировали, как и в прошлый раз, вывести курсантов по легкому маршруту (это ж не спецназ, да и профиль у них, мягко говоря, к пешим походам не сильно располагает – зачем мозги выворачивать и зря третировать личный состав?), но эти бараны сами напросились! На построение они выперлись в своих пижонских бескозырках, фланельках с гипертрофированными воротниками – и это бы я еще понял, в конце концов, каждый убивается как хочет сам, кто им доктор. Но тупорылые придурки и брючки нацепили «морские», этакие, кто в курсе, здоровенные паруса, иногда не сразу поймешь, тебе навстречу в штанах идёт очередной «крузенштерн» или в юбке! На ногах – ботинки! Те самые, коротенькие голенища (хотя – нету там никаких голенищ!) на тонкой подошве, пригодные исключительно для корабельных палуб и асфальтовых тротуаров! А ведь по комплекту полевой формы им выдавали, Золин специально уточнял…

Мало этого. Когда мы полезли проверять их рюкзаки – материться начал даже дежуривший в те сутки по части Шемахин (он нас и должен был выпустить через КПП). Я полдня потратил, описывая баранам условия передвижения по саванне и комплект выживания, минимально необходимый каждому для того, чтобы были хоть какие-то шансы на оное. Перечислил и даже публично распотрошил свой рюкзак, останавливаясь на каждом предмете. И что вы думаете? Эти… эти козлы, иначе не назвать, ухитрились повыбрасывать из рюкзаков почти всё необходимое – им, видите ли, тяжело показалось столько тащить! Большинство ограничились только пайком и спальником, плюс носимый в разгрузках боезапас, и то у многих половинный! И даже это еще не главное!!!

Всех в УЦПП вооружали стандартно – калашматами. Конечно, водились оригиналы вроде меня, предпочитавшие по тем или иным причинам собственное, нестандартное вооружение, но основой все равно служили стволы под промежуточный патрон общеармейского типа, разве что одни подразделения пользовались старым 7,62х39, а другие таскали 5,45. Причем как раз для армии такой «противочеловечий» патрон был вполне оправдан, отделением и гиену без чрезмерных проблем можно ушатать даже «пятёркой», а в случае боевого контакта с противником – «пятёрка» удобнее, летит точнее, целиться проще, «броники» лёгкие тоже, кто бы и что бы там не говорил, шьёт нормально, если дистанция позволяет… Не на четыре сотни, конечно, но там и вообще попади еще из калаша, любого калибра! Про то, что БК можно нагрести побольше раза в полтора на тот же вес, и вовсе речи нет… Вот для одиночки в Новом Мире 5,45х39 уже не очень-то подходит, нужен более универсальный патрон (или несколько «стволов» под разный боеприпас), но мы-то подразделения РА! В общем, калаши выдавались всем; вообще всем, и технарям, и пехоте, и водилам, и офицерам, и кому угодно еще. В том числе и этим мокрожопым, а как же! А вот второе оружие не регламентировалось (да, собственно, и обязательным не являлось, правда, почти все имели иногда и третье, кроме второго), так что каждый выбирал для себя то, что считал нужным и мог приобрести. Для «речных волков» предпочтительнее были короткие дробовики или пистолеты-пулеметы, что и разумно, и оправданно – про дробаши и так понятно, а ПП куда удобнее при абордаже или зачистке в узких корабельных коридорах и тесных каютах.

Но мы-то шли в буш! О чем этим пингвинам полосатым было подробно и в красках рассказываемо в течении трех дней! Из четырёх десятков идиотов калашами вооружились семеро… собственно, идиотами являлись остальные. Из оставшихся девятеро нацепили различные ПП, а остальные явились с короткими помповиками и прочими вариациями дробашей! Из тех семерых двое тоже прихватили свои обрезы, но это уже их личные тараканы, а потому за инсектоидов не считаются… Весь взвод в срочном порядке вернули в казарму, его куратор, кап-лейт Худопал (капитан-лейтенант, как я понял – по сути капитан на наш сухопутный манер, но с большими претензиями на майорские почет и уважение), прямо в расположении роты (хотя она всего один взвод в этом призыве) был поставлен в позу морского конька и отжарен перед строем лично полковником Ларевым – Ларев и правда «спустил полкана», я таких выражений раньше не слышал и даже попытался записать на телефон (и не я один). Личный состав взвода получал уже и от кап-лейта – выговор о неполном служебном (еще пара таких выговоров в течении года-двух – и вопрос поднимется о жмущих, из-за сильной тесноты, звездочках на погонах) кап-лейту не понравился совершенно; а потому пижоны начали быстро и болезненно осознавать, что понты в армии – причем всегда – исключительно платные!

Сегодня утром мы вывели через КПП не пижонов в клешах, бескозырках и черт-те как вооруженных и снаряженных, взвод скорее напоминал каких-то погорельцев или беженцев из «горячих точек». «Камки», выданные этим босякам в первую неделю службы, принципиально использовались ими исключительно на хозработах, то бишь в нарядах и ПХД. Состояние, соответственно, у камуфляжей было… ну, они всё же кое-как прикрывали телеса. О берцах можно было отозваться чуть лучше, на неделю минимум обуви должно было хватить, а дальше… мы не няньки великовозрастным балбесам, наш курс подготовки ихние башмаки выдержат, а дальше пусть водохлюпы своими мозгами шевелят! Не знаю, будут ли какие-либо последствия у этого ихнего демарша… В принципе, определенный повод выпендриваться у морпехов был – учили их дольше, после учебки была еще месячная подготовка на кораблях, служили они тоже дольше, до двух-двух-с-половиной лет, платили им почти нормальную зарплату, причем уже с момента завершения учебного курса… Так что и правда, определенный дисбаланс в их сторону присутствовал. Но в этот раз что-то совсем ЧСВ у ребяток зашкалило… и мы, инструкторы по выживанию в дикой местности, буквально пылали желанием тщательнейше сей факт до обескозыренных бестолковок донести!

Пока Ларин с применением неконвенционных выражений внедрял в костяные головы мысль о неверном понимании сути военной службы, мы всей компанией в темпе согласовывали новый маршрут для этого выхода. Точнее говоря, новым-то он не был – один из разработанных заранее вариантов, но предназначенный для мотопехоты, «тяжелый» вариант. В качестве усложняющих факторов там было… все. Срок – трое суток, точнее – три ночевки, в отличие от двух «для девочек». Маршрут – по самым сухим территориям саванны, до которых только можно добраться пешком из УЦПП, местность позволяет, к счастью. Припасы – даже проверять не будем, принципиально перед выходом рюкзаки не станем «трясти», получено одобрение с самого верха… Если до пингвинов не дойдет даже после полковничьих пинков – безнадежны, только собственный размочаленный о препятствия лоб может оказать хоть какое-то благотворное воздействие… Ага, самое веселое – на время рейда кап-лейт Худопал подчинен младлею Золину, официально и письменным приказом под роспись – полкан закусил удила! И сейчас Худопал топает ноженьками, обутыми в еще воняющие кирзой берцы, одетый в общеармейскую «камку» и поправляя каждые пару минут на плече АКМ – почему-то ему именно этот агрегат выдали, еще с деревянным прикладом. Тоже забота Ларева, или самостоятельно подсуетились складские крысюки?!

- Сержант Кумень, выровняйте отделение! Ваш сектор – вперед и вправо, оружие должно быть направлено именно туда, причем как ваше, так и ваших подчиненных! А не как сейчас – вы, случись что, друг друга быстрее перестреляете, чем опасность устраните! – это Золин водохлюпающим с первых же километров разъясняет меру, степень и глубину их попадалова. Морячки сухопутные сопят, кривятся, зыркают на начальство – коим полагают пока что исключительно кап-лейта – но терпят. Особо способствует вид самого Худопала, далеко не бравый нонеча – камку тоже носить надо уметь; на фоне Золина, с его пижонским «старым знакомым» SIG 751 LB, подогнанным по росту и фигуре рюкзаком, в слегка разношенной и «притертой» камуфляжке – смотрелся кап-лейт весьма жалко! Да, кстати, зараза скептического отношения к пригодности калашматов для окружающего мира, занесенная моей гнилой натурой в стройные ряды, потихоньку разъедает сердца инструкторского подразделения… Даже лично товарищ младший лейтенант, поблуждав в саванне пешочком и послушав милые голоса местной фауны ночами, решил для себя твердо, что использование оружия вероятного противника никакого ущерба патриотизму не наносит, ибо пользы от мертвого патриота с «калашом» гораздо меньше, чем от живого, пускай и с «сигом»! Где он эту швейцарскую игрушку добыл, и почему именно швейцарскую (тот же чешский «брен» куда дешевле при вполне достойном качестве) – история умалчивает, но на сегодня в нашем отряде уже половина бойцов таскает винтовки, оставив автоматы в оружейках. Я, к слову, все так же выхожу в рейды с «чехом», и присматриваю теперь еще и за тем, чтобы в одном звене были как «стрелки», так и «автоматчики» – уклонизм вреден в любую сторону, для ближне-средней дистанции винтовки, даже самозарядки, все же не самый лучший вид оружия.

- Товарищ младший лейтенант, разрешите обратиться! – это кто там шуметь начал? А, это кто-то из рядовых морячков, не знаю по фамилии, кстати, нехорошо, надо бы выучить.

- Представьтесь, курсант! – о, а у «золушка» те же проблемы!

- Курсант Синица! – а подходит, физия у курсанта настолько детская, что как-то даже и не скажешь, что он в соответствующем армейскому призыву возрасте.

- Слушаю вас, курсант Синица. – Золин уже достаточно уверен в себе, хотя и видит, что готовится мелкая каверза.

- Товарищ младший лейтенант, а когда… этот… привал будет – я правильно выразился?! А то уже ноги болят, сил нету! – дурашливый вопрос Синицы вызвал сдавленный гогот курсантов и кривую ухмылку Худопала. М-да, четвертый раз за последние полчаса… а ведь идем всего часа три, может чуть больше. Кап-лейт молчит, хотя мог бы призвать подчиненных к порядку. Началось – опять все заново, докажите нам, что вы крутые перцы! Ню-ню, пингвины, как-то быстро вы перышки топырить начали…

- А где вы, курсант Синица, собираетесь устроить привал? – лейт спокоен как удав после сытного обеда.

- Так вот, например, прекрасная полянка, кустики вокруг и песочек мягкий, красота какая! – морячек тыкает рукой в сторону песчаной линзы в полусотне метров влево по направлению движения. Золин, подумав секунду, перспросил:

- Вы уверены, курсант Синица? – и, дождавшись радостной «так-точны!», скомандовал:

- Взво-оод! Напра-а-во! Курсант Синица головной, шагом марш!

Я приподымаю брови, лейт успокаивающе кивает. Ясненько, показательная порка… в принципе, ничего смертельного Синице не грозит, вот только полный спектр удовольствий мелкий засранец сегодня получит…

Весь процесс прошёл, как по нотам! Вырвавшиеся вперёд (не без нашего участия) Синица, вместе с тройкой таких же босяков, радостно скинули рюкзаки и плюхнулись на спины в трех шагах от кромки линзы, не дожидаясь даже команды «вольно». Наивняк – это не птичка, это Синичка… Остальных «третьяков» Золин, злорадно улыбаясь, придержал, под предлогом поиска дров для костра, приказав попутно «осмотреть местность». Хотя чего там осматривать – вокруг линзы только камни да спёкшаяся почва, ну и травы немного… Впрочем, долго ждать не понадобилось – уже через пару минут дикий вопль одного из приятелей Синицы всполошил весь водохлюпающий взвод! Буквально через пару секунд завопил и Синица, а за ним и остальные раздолбаи. Ну да, песчаные блохи по болючести вроде как прямая родня Земным «огненным» муравьям, мало Синице не покажется…

У четверки безмозглых ума все же хватило сопоставить очевидное – никто кроме них не верещит! К моменту, когда спасательная экспедиция из ближайших морячков (вот чего не отнять – на рефлекс «сам погибай, а своих выручай!» их натаскали крепко) добралась к расслабленным еще минуту назад телам, все четверо уже извивались на скудной травке в десятке метров от песка. Добежать – добежали, а что дальше делать? Худопал растерянно топчется, четвёрка орёт, остальные морячки бестолково суетятся… Наконец кто-то из полосатиков выдает с надрывом:

- Това-а-арищ кап-лей, что дела-а-ать?!

Худопал, наткнувшись взглядом на совершенно спокойно стоящих вокруг пятачка, на котором суетятся его подчиненные, инструкторов, нашёл глазами не менее пофигистичного Золина и заорал:

- Лейтенант, ё… твою в пи…у через горбатый х…й! Чего твои долбо…бы стоят, бойцы ранены, на …й! Делай что-нибудь, е…ать в три …уя!

Примитивно как-то, вот Ларев такие перлы выдавал, просто поэма! А тут – пара унылых матюгов в разных сочетаниях, и только… и это морской волк?!

- Отставить истерику, капитан-лейтенант! – вот это по-нашему, вот это правильно! Нефиг, здесь вам не ваше корыто, чем бы оно ни было, хоть дредноутом! – Вы считаете, что ваши бойцы ранены? Прекрасно, приступайте к оказанию первой помощи! Советую для начала определить, от чего именно пострадали эти четверо, тогда вы сможете оказать квалифицированную, адресную помощь, а иначе – от чего вы их будете лечить? Я не против, действуйте, капитан-лейтенант…

Об морду Худопала можно было бы зажигать спички! Он набрал воздуха в легкие, но заговорил почти спокойно:

- Младший лейтенант, насколько я знаю, ваша, как и ваших подчиненных, обязанность заключается в защите курсантов во время этих вот бля…ких учебных походов! Вы отказываетесь соблюдать свои должностные инструкции?!

- Вы ошибаетесь, капитан-лейтенант, вследствие недостаточного знания. – ядом в голосе Золина можно весь ЦУП на горшок на пару дней отправить, – Моя и моих бойцов должностная обязанность – обучать курсантов правилам выживания в дикой местности. Не заносить ваши задницы, а именно обучать! Почему никто из ваших курсантов не пытается определить, чем именно были вызваны эти вопли? Почему никто даже не попробовал выяснить причину нынешнего состояния этих четверых? Я лично присутствовал на занятии, во время которого ефрейтор Акулов подробно рассказывал, что именно сейчас произошло с вашими… подчиненными, и что надо делать в таких случаях. Тем более, что тут и гадать не требуется… Жаль, что ваши подопечные, не знаю уж, по какой причине, посчитали абсолютно бессмысленными преподаваемые знания, и теперь напоминают переполошенный курятник, а не боевое подразделение! Что указывает на крайне неприятный вывод – все курсанты третьего учебного батальона просто пропустили мимо ушей столь тщательно разжевываемую им науку, и в саванне сейчас вместо боевого отряда жалкое стадо!

Худопал с удовольствием бы врезал Золину в челюсть, я прямо видел, как напряглись его конечности – но… вес морячка килограмм шестьдесят, рост метр семьдесят от силы, и вряд ли он когда поднимал что-либо тяжелее… бинокля! Против Золина – даже не смешно, а уж на физиономии десантника прямо неоновая вывеска светилась – «ну давай, попробуй!». Я отсигналил отделению «внимание!», и то, как слитно переместились бойцы, остудило и нескольких морячков, уже было приготовившихся кидаться на помощь с воплями «наших бьют!» – и не имеет значения, что кап-лейт сам нарывается…

Часа через полтора четверо перекошенных и при каждом шаге кряхтящих морячка топали в окружении своих соратников уже молча, поглядывая на нашего лейта как бы не с испугом. Еще бы, когда Золин на просьбы (уже не команды – все же размер имеет значение, по крайней мере в сугубо мужском коллективе!) кап-лейта об эвакуации четверых покусанных ответил в духе «…если они не могут передвигаться самостоятельно – тащите их на горбу, в боевом выходе некому будет вывозить каждого, кто по дурости пальчик себе прищемит!», а на попытки разжалобить отозвался только издевательской улыбкой, на всех нас стали оглядываться с осторожностью – типа, если командир у этих безбашенный, так и они сами шибанутые, скорее всего! Хотя ничего серьёзного с птичками (хотя правильнее – рыбками?) не произошло – от одного до трёх укусов, мази нужные мы им нанесли, потыкав носом в отсутствие аптечек в рюкзаках… Ага, эти мокрожопые повторили свое выступление двухдневной давности «на бис»… Побросали аптечки, часть пищевых рационов, всего по одной фляге с водой, да и то не у каждого, чистых портянок нет вообще (носков тоже нет), БК только носимый в разгрузке! Пижон – это не лечится… по крайней мере, душеспасительными беседами. Ну, впереди много аттракционов, клоуны…

А кто им виноват?! Форс давили, понты вместо мозгов? Ну так сами и выгребайте!

У трети водохлюпов не оказалось котелков – им, вишь ты, мнилось, что дольше нескольких часов они «гулять» не будут. Почему – вопросы к ним, это уже диагноз… Соответственно, ужинали наши мокрохвостые поочередно и очень долго! Мало этого – благодаря увлекательной прогулке (с различными конкурсами вроде сбора топлива, поисков воды (условно), бегства от стайки раздраженных ящериц – ядовитых, само собой, местное наименование «горжеты» или «воротники», что-то вроде земной «плащеносной» ящерицы, только более мощные лапы, ну и яд, относительно слабый – и прочих веселых и познавательных развлечений!) есть морячки хотели наравне с акулами. С едой же было… опять же – сами себе буратины! Одни сожрали часть пайка еще в ЦУП-е, их вроде в суматохе лихорадочных сборов ужином покормить забыли, так эти пингвины пайки подхрумкали, самое вкусное уничтожили полностью. Но это полбеды; беда в том, что другие, «гении», упаковки с кашами вообще большей частью бросили в казарме! Подозреваю, что некоторые объединили сразу все указанные достижения в собственных лицах… Иными словами, вчера вечером все остатки пищи были полностью ликвидированы – ну, исключая наши, инструкторские пайки, которыми мы делиться с морячками не собирались совершенно.

Соответственно, уже к обеду их животы составляли этакий оркестр, бурча на разные лады и взывая к милости владельцев – дабы вкинули туда хоть что-то! Хотя сами владельцы на пустые желудки обращали внимание постольку-поскольку – куда больше им хотелось пить. Фляги, обычные литровки, истощились ещё в первые пару часов марша – морячки слушать грамотных советов не хотели и втихаря, взаимопомогая и прикрываясь от наших глаз, выхлебали водичку без всякой осторожности! То есть, не экономя и не раздумывая ни о каких перспективах. Насчет «укрываться от глаз инструкторов» они, конечно, несколько погорячились – но если им обязательно хочется все удовольствия прочувствовать именно на собственной шкуре, мы мешать не собираемся, удачи в познании мира… Более того – даже закипятить воду с вечера или утром догадались едва каждый второй, а потому вышли со стоянки некоторые уже с практически пустыми флягами! В итоге к полудню взвод морпехов (будущих) представлял собой бредущее куда прикажут стадо, боеспособность я бы характеризовал как отрицательную…

И Акула, и Весло поглядывали на меня с ожиданием – такое движение было уже довольно опасным, сопротивляться хищникам морячки сейчас были совершенно неспособны, и если бы не изначальное (да и нынешнее) поведение этих полосатиков, разумным решением было бы прекращение, хотя бы временное, учебного рейда. Золин, кстати, тоже топал с хмурым выражением на физии – процесс именно обучения зашел в тупик, причем практически не стронувшись с начальной точки. А вот перспективы потери части личного состава начинали маячить уже куда более реально, чем даже вчера! И только я двигался «легко и непринужденно», чуть только не насвистывая. Причина – та самая, наглая мохнатая морда!

Я уже и подзабыл, насколько удобнее и спокойнее путешествовать в буше (или лесу, или степи, или плавнях, или где угодно еще) с котами. Арес незаметно даже для моих «почти-егерей» сопровождал нашу компанию, попутно подрабатывая четырёхлапым радаром на мясном топливе (в смысле, кормился сам, отлавливая себе пропитание без отрыва от основной деятельности). Я, постоянно чувствуя его рядом, на порядок лучше «видел» саванну, что делало поход сравнительно безопасным, даже где-то приятным. Ничего сродни напряжению нашего первого выхода, ещё в бытность «четвёрками», и близко нет! Мурчатор по-прежнему общается ощущениями – правда, связь стала после встречи даже чуть чётче, чем раньше. Если раньше как Артемида, так и её братец могли разве что поднять тревогу, без какого-либо пояснения, кто или что именно их испугало – то сейчас я не только воспринимал направление на опасность, но и в какой-то степени мог определить, в чем эта опасность заключается! По крайней мере при наличии виверн Арес отравлял достаточно отчетливое ожидание серьёзной угрозы, а вот свинки вызывали только некий брезгливый оттенок тухлятины – как если бы запах не ощущался в реальности, а… как бы вспоминался…

Ночь Арес продрых у меня под боком – я специально и место такое подобрал, и спальник расстелил на земле, а не подвесил на деревьях. Вроде никто не заметил ночного гостя – хотя и домашнюю кошку попробуйте рассмотреть в темноте, если она сама этого сознательно не хочет – но с утра, во время завтрака, Марат, с которым мы кипятили водичку на одном костерке (там ещё наших двое было, и морячки позже присоединились), как-то подозрительно принюхиваться ко мне начал, да и поглядывал странновато. Как если бы его видимое расходилось с ощущаемым – например, если перепутать вывески, попасть в вегетарианский ресторан и заказать порцию «мяса». На вид оно вроде и похоже, особенно в соусе, написано в меню «мясо» крупными буквами (то, что «соевое», уже мелкими и в пояснении ниже), а вот возьмешь в рот – такая гадость… Причём особенно обидно именно потому, что ожидалось-то как раз мясо! Я, вспомнив его аномальную чувствительность к запахам (еще Гогу-Кабана когда колотили, Марат одним из самых горячих участников данной процедуры был!), сперва было заподозрил, что то ли влез где-то в следы жизнедеятельности морского флота, а то ли зубы плохо почистил или задницу вытер… Но Марат поглядывал с каким-то почти испугом, а бояться запаха изо рта ему (да и кому угодно ещё) вроде пока не приходилось… Я ж не варан, в самом-то деле! И только во время сворачивания спальника я заметил, что на ткани попадаются шерстинки Ареса, да и вообще я кота в последнее время и вычёсывал, и просто так жмакал! И от меня вполне может тянуть крупной кошкой! Вот ещё не было проблем, так нате вам сослуживца-нюхача…

- Товарищ лейтенант, а мы и сегодня будем до вечера топать? – тон у Синицы совсем другой, да и вид уже предельно далек от бравого. Всего-то и потребовалось: получить пару гнойниковых волдырей на спину и рёбра от песчаных блох, да переночевать без спальника (ага, этот пижон ухитрился выйти в рейд без всего вообще – без пайка практически, без котелка, без спальника, без аптечки, разумеется… и даже патронов взял минимум, только магазины в разгрузку; широкая морская душа, блин, жаль, что без мозгов!) – и вот уже вполне адекватный курсант, осознает, чего его понты в буше стоят… как и собственно шкура, по той же цене. Да, перешёл «ленточку» он только в этом году; да, и месяца не прожил в Н-О до призыва; да, и плыл сюда морем, причем перешёл из той, Земной Одессы – но хоть слушать-то старожилов ушами, а не задницей, можно было?! А тут ему сразу почёт в среде таких же щенят сопливых, как же, гуру из коренных жителей метрополии приехал, «…с самой Адэсы-мамы!», демонстрировать одичавшим туземцам, как надо себя вести! И понесло пацана… Это всё Золин у кап-лейта выпытал вечером, а потом мне с Акулой и Веслом под травяной чаек пояснил…

- А это как вы, курсанты, захотите. – ох, злобная улыбка у «золушка», не-ет, он еще не прогнал морячков по всем кругам ада, и я, кажись, догадываюсь, что сейчас последует…

- Хотите отдохнуть, трояки!?

Общий полустон-полувыдох:

- Так-точн-товарщ-лейнт!

- Отлично, раз вы такие уставшие – разрешаю готовиться к ночевке. – все это Золин выдает с совершенно благодушным видом, вроде как добрый дедушка-Ленин с броневичка, когда обещает крестьянам землю, рабочим заводы, а морякам пароходы – и всем мужикам по бабе, особо отличившимся при построении коммунизма по три! Короткая тишина, «троечки» оглядываются с недоумением, мнутся и стесняются, наконец не выдерживает Худопал:

- Э-э-э… товарищ лейтенант… а где – разбивать лагерь? И-и-и… э-э-эмм, на голодный желудок?!

Лукавый прищур дедушки-Ленина на роже нашего десантника сменяется не менее ласковой лыбой дедушки-Сталина при споре с каменевыми-зиновьевыми на темы коллективизации и всяческих уклонизьмов (правда, там почему-то еще и бородатая рожа Малюты-Скуратова мерещится – но это наверняка глюки, не может же он настолько… настолько быть… злопамятность – грех, вроде, по Писанию, не?), и Золин совершенно спокойным голосом отвечает:

- Да где хотите. Маршрут мы сегодняшний почти прошли, так что необходимости топать до темноты нет. Так что давайте – располагайтесь.

Кап-лейт, как и его курсанты, окинул взглядом сухой и ломкий травяной ковер с редкими вкраплениями кустарника и виднеющимися кое-где одинокими деревцами, и беспомощно переспросил:

- Так… тут же даже дров нет?!

Добрая лыба на физии Золина сменилась свирепым оскалом:

- Так ищите нормальное место привала! Вчера мои бойцы вам, как проклятые негры на плантациях, показывали и рассказывали: как найти в саванне воду, как определять, насколько возможно наличие хищников на разных участках местности, как добыть пищу, как обезопасить ночлег… Вы их слушали?! Вы запоминали и вообще думали, о чем они говорят?! Хотите пить – ищите воду! Хотите жрать – пристрелите мясо, разведите огонь и поджарьте его! Хотите остаться при этом в живых – крутите головами во все стороны и ищите приметы, оценивайте угрозы, реальные и потенциальные, думайте! Или вы карапузы сопливые, и вас надо за ручку от горшка к сиське водить, а то и носить?! А если не хотите ни пить, ни жрать – то какие ко мне вопросы? Ложитесь спать прямо тут, без воды, еды, огня, посреди саванны… Заодно подкормите местную фауну, тоже дело полезное…

До курсантов дошло. Паника на лицах потихоньку сменялась угрюмой обречённостью – они, кажется, всерьёз поверили, что вот прямо сейчас наш лейт возьмет их за ручку и в десяток-другой шагов отведет к уютному бунгало посреди саванны, где их уже дожидается ломящийся от разносолов стол, заполненный прозрачной водой бассейн… надеюсь, хоть на массажисток не рассчитывали?! Угу, прям вот щас!!! Ножки в ручки, и вперед, к обеспечению себе светлого будущего самостоятельно!

- Товарищ лейтенант, курсант Муралов, разрешите обратиться! – это кто такой упрямый? Вроде парня вообще не слышно и не видно было, чего ему надо?

- Обращайтесь, рядовой. – летеха наш полон внимания и равнодушия. И чего бы ему таким две недели тому не быть? Скольких бы проблем даже не обозначилось бы! Хотя – и нас, инструкторской группы, скорее всего тоже…

- Товарищ лейтенант, вон та роща, левее, похожа на те, которые… показывали инструкторы. Которая с водой! – неужели?! Мы все же не впустую воздух языками молотили?! И ведь верно, роща, пускай и не из оборудованных нами под стоянки, но очень похожа на имеющую хиленький источник.

- Почему вы так решили, курсант? – Золин в своем репертуаре, учить – значит учить.

- Там деревья похожие, на которые товарищ ефрейтор показывал. И трава чуть гуще, вчера такая же была возле лагеря…

- Как скажете, курсант Муралов. Вы готовы принять ответственность на себя? Взво-о-од! Слушай мою команду! Временным командиром подразделения назначается курсант Муралов!

Плагиатор! Это моя идея! А еще офице-е-ер… Шутка, конечно, но Золину такой метод явно понравился, только, похоже, он его творчески пересмотрел. Я-то просто Хараеву рога обламывал, а наш лейт замахнулся… Если этот Муралов сумеет сейчас свою братию обуздать и к полезному действию сподвигнуть – то у взвода появится новый «учебный сержант или ефрейтор» взамен нынешнего, который – явно пацан, ни рыба ни мясо, и к командованию в реальных условиях непригоден, по крайней мере пока. Помнится, слышал я краем уха, что у «раз-разов» один… точнее, одна из командиров отделений сменилась после нашего похода, и зовут эту «учебную младшую сержантшу» Татьяной. Та самая пигалица, Глебова – причём её чуть не всей бабьей компанией «выдвигали», и слушаются беспрекословно! Кажется, Золин пробует таким вот достаточно экстравагантным образом выявлять лидеров, ну и заодно давать им проявить себя. Если в той чахлой рощице из десятка кривых полукустов (ну не тянут они на гордое звание «дерева») действительно найдётся хоть жалкий ручеёк – то авторитет Муралова среди своих взлетит на стратосферную высоту! Очень физиономии курсантов красноречивы, жажда уже потихоньку поглощает все их мысли и мечтают они сейчас только о глотке воды… а лучше литра по три на нос!

Вода действительно нашлась. Попытки нахлебаться прямо из махонького ручейка едва в пару метров длиной Муралов пресёк самостоятельно(!) и достаточно грамотно распределил обязанности по розжигу костров и кипячению воды. К Золину в это время подошла целая делегация из кап-лейта и его пятерых подчиненных, с просьбой объяснить/научить, чем бы перекусить на сон грядущий. Да и вообще, водохлюпы вели себя теперь почти примерно, не доставляя особых хлопот – процесс пошел! Охоту пришлось скомкать, я подстрелил одного косуленка, худо-бедно разделал на месте и, возвращаясь, оставил на удобном камне печень Аресу, объяснив свои действия соблюдением охотничьих примет (заработал подозрительные взгляды, но мне на них было…). Марат тоже такого же приволок, но чуток побольше, и всё, больше мяса никто не добыл – остальные инструкторы, не сговариваясь даже, обучили «своих» курсантов землеройным работам! Маниок добывали, ага… Меня окружают злобные, жестокие и мстительные люди!

Остававшиеся в лагере курсанты, пока мы добывали пищу насущную, кое-как обустраивали лагерь. Очистили и даже слегка обожгли костровищами землю под спальники, организовали поточно кипячение питьевой воды, заготовили дров на всю ночь… У косогорчика под крохотной осыпью – ручеек бежал у подножия этакой кочки, даже курганчиком не назовешь, такое непонятно что в метр-полтора высотой, пришлось лагерь устроить чуть дальше, у холма – откопали ямку под сортир, и даже огородили ее невысоким плетнем! Точнее, плетень поставили только со стороны лагеря, чтобы не сверкать голым задом в процессе, ну и не портить аппетит сослуживцам видом… процесса, так сказать. При виде волокущих добычу товарищей у некоторых даже, кажется, глаза подозрительно заблестели – слезами счастья и надежды!

- Товарищ кап… э-э-эм, товарищ лейтенант! Там человек… неживой, то есть! Труп там, в стене! Мы копать… зарыть чтоб… а он там сам засыпан! И в форме нашей! – наперебой пытались объяснить свою панику двое дневальных. Ага, это те, которых отправили сортир закапывать… Ну и что там такое?

- Следопыт, ты и День со мной, Акула и Сирый – приготовить отряд к бою! – Золин быстро оправился от неожиданности и командует отрывисто и резко. – Капитан-лейтенант, вы тоже с нами…

Так, действительно, мертвец, в нашей форме… и очень свежий! Он тут как бы не со вчера лежит, даже распух едва-едва; ну да, откос в тени постоянно, да тело в грунте… хоть грунт и не сырой, но и не слишком нагревается в таких условиях… Бойцы откопали ногу от колена и выше, и часть спины, а разобравшись, что именно им попалось – бросили все и метнулись к старшим. Правильно сделали, в общем-то, но копать дальше им все же придется – не сержантам же с лейтенантами этим заниматься? А мы посмотрим, подумаем, откуда он тут взялся, и что вообще происходит – мертвый человек в форме РА (форма-то еще ладно, но не американский же рейнджер это – в половине дня пути от Одессы, если машиной?), рядом с ЦУП-ом… и запах почему-то не столько трупный – сколько ГСМ-ом несет, резко так…

- Так, бойцы – давайте-ка опять за лопаты. – это Золин; как я и ожидал, никуда курсантам от этого дела не спрятаться, раз уж досталась им такая находка, – И аккуратно раскопайте этого… человека. – и тоже верно, пока что видна только часть обмундирования, даже принадлежность мертвого к РА под вопросом. Мало ли, кто в похожей форме может в этом мире оказаться в буше? Да, собственно, более удивительно было бы, окажись здесь человек во фраке, или балерина в пачке – хотя, истины ради, они и на Старой Земле по улицам в упомянутом виде обычно не шатаются!

Минут через двадцать тело извлечено на поверхность. Лежит ничком, на спине входное пулевое отверстие, маленькая дырочка, и крови совем немного вытекло. Убит выстрелом в спину, похоже, прямо в сердце попали… На плече – шеврон принадлежности части… наш шеврон, у меня там же и такой же. Действительно, наш боец… был. Убит совсем недавно, запаха разложения практически нет, зато пованивает… ну точно, соляркой. Причем заметно! Тело ею буквально поливали… зачем? А-а-а, понял, кажется – так живность крупную попробовали отпугнуть от трупа, и не скажу, что безуспешно. Тело неповреждено – только трупное окоченение, и все. Золин, натянув перчатки, захватывает одежду и вместе с Худопалом переворачивают мертвого на спину. Я почти неосознанно бросаю взгляд на лицо… что?!

- Это же!.. – задыхается от адреналина День, я молча проглатываю практически такой же возглас.

- Сержант Гавряев, из четвертого учбата. – пустым голосом констатирует факт Золин.

Молчим несколько секунд, первым очухивается Золин:

- День, радиста сюда… Кап-лейт, похоже, ваш рейд закончен. Следопыт, организуй там людей, вызовем наших, медиков, наверное, передадим тело им… и будем, скорее всего, возвращаться на Базу. Раз такие дела творятся – может, и вовсе на ограниченный режим переведут…

Я козырнул и повернулся к рядовым-морячкам:

- Вы двое – остаетесь здесь, организуйте… сержанту, какое-нибудь место в теньке, и подстелите что-нибудь, хоть травы вязанку. И лицо прикройте, нехорошо – так…

Вместе с радистом примчал и Рыжий – ну да, День не мог не сказать, родня, все же… Рыжий молча сел рядом с телом и затих, только слезы время от времени капали с подбородка. Эта безмолвная боль меня вдруг как-то… не то чтобы разозлила, но похоже! Убит один из наших! Мой хороший знакомый, почти приятель! Убит в спину, подло, и так же брошен в саванне, на поживу падальщикам! Родственник моего бойца, близкий родственник! И это просто так проглотить?!

Я оглянулся, прикидывая варианты, затем обратился к лейту:

- Тарщ-лейнт, разрешите немного осмотреться? А то мы все тут немного потерянные, мало ли?

Золин, мельком глянув на меня, кивнул и опять отвернулся к рации, ожидая подтверждения контакта. Я махнул ошивающемуся в прямой видимости Марату и направился к наиболее высокой точке – скальному останцу в паре сотен метров на восток. Когда мы уже собрались лезть наверх, сзади послышалось сопение, оглянувшись, я встретился глазами с Акулой:

- Тарщ-сержнт, разрешите с вами?

Залезли на верхушку скалы – там и лезть-то пришлось из полутора десятков общей высоты метра три, так что скорее поднялись – минут за двадцать, глотнули водички, а пока Марат вытаскивал наверх Акулу, я внимательно осматривал округу. С высоты, пускай даже и такой небольшой, все видится заметно иначе. И то, что с земли кажется незначительной мелочью, с высоты иногда перестает ею быть…

- Следопыт… это же – колея?! – Акула буквально выдохнул вопрос, указывая на две вполне различимые в травяном ковре полоски, видимые едва-едва – но все еще заметные! Я молча махнул рукой влево – там была еще одна колея, но какая-то смазанная, хотя и лучше выкатанная, как если бы проехали несколько машин. Правда, колеи той было всего около полусотни метров, дальше сухая каменистая поверхность полностью скрывала следы… для кого угодно, но не обязательно для меня! Точнее, не меня лично…

- А вон там ветка сломана, и тоже вроде как машина заезжала. – вдруг сообщил Марат, показывая чуть в сторону от большей колеи. Я присмтрелся, потом повторил – но уже в бинокль… очень похоже, что Марат прав. Кустики очень характерно ободраны кое-где, сильно напоминает картину, остающуюся после выезда машины из таких вот зарослей.

- Акула, а куда Гаврилыч мог ехать? – я спросил, ни на что особо не рассчитывая, но Валера неожиданно ответил:

- В эту сторону – к сослуживцу, он каждый год в отпуск к кому-то ездит, иногда даже компанией собираются. А чаще всего – сюда, к дяде Семену, только он километров так за триста отсюда живет… Они там, бывает, по неделе бухают… отдыха…ли. Теперь уже не будут… Через Михайловку к нему удобнее всего – там и переночевать можно, и заправиться, и даже СТО какое-то есть. Михайловка – километров сто отсюда, возле озера стоит, там в основном транзитом зарабатывают и фермы мясомолочные, пару штук, держат. На Транзитку, через которую демидовские ездят, он бы сразу от Одессы выворачивал, тогда тут ему делать нечего… было бы. – я кивнул, сам ехал в Н-О через тот поселок, тысячи на полторы-две населения. Его и Транзиткой назвали именно поэтому – такое место удобное, для конвойщиков и вообще транспортников, как раз за день пути до Одессы… Михайловке в этом плане повезло меньше, через нее трафик был… да не всегда он и вовсе – был. Само место поселения неплохое, хозяйствовать там можно, но никакой оживленности движения от слова «никогда». Через нее тоже можно выехать и на путь к Базе, и на Демидовск, да и вообще как только захочется, «дороги» тут ведут туда, куда машина проехать может – но за ней на пару-тройку суток пути нет никаких серьезных поселений, в смысле – чтоб и заправки были, и медпомощь если что, и вообще люди в товарных количествах… Земли сухие и безжизненные (ручеек – флягу наполнить – найти не проблема, но даже для разведения уток уже тесно и мало, а про стадо телят и говорить незачем), ничего полезного нет (или пока еще не нашли ничего, ради чего стоило бы в них вкладываться).

Я еще раз осмотрел то, что мог разглядеть, и скомандовал:

- Тут все, ползем обратно. Надо на колеи внимательнее посмотреть.

Первая мной замеченная колея, от одной машины, принадлежала, похоже, отечественному 469-му, именно такой машиной владел Гаврилыч. Очень неплохо прокачанный уаз-469, со всякими кенгурятниками, лебедками и прочим обвесом, был предметом его гордости, я эту машинку частенько видел на стоянке у казарм. И колея по ширине вполне соответствовала «уаз»-у (хотя таких машин и за бугром полно, от ленд-роверов до паджериков – нет, если совсем миллиметры мерять, то разница очевидна, но вот такую колею на суховатой и местами распрямившейся траве, чтобы точно, еще замерь попробуй!), да и направление, кажется, тоже не противоречило этой версии. Вторая колея выглядела совсем иначе – такое впечатление, вслед за «уаз»-ом прошла чуть более тяжелая машина, что-то вроде «газели» или «спринтера». Груженной «газели». Мы проверили и замеченную Маратом ухоронку – похоже, именно тут какое-то время, не слишком долгое, стояла вторая, большая машина. А самое главное – на месте её стоянки Акула (случайно, надо признать) обнаружил приличных размеров масляное пятно! Скорее всего, машина получила какие-то повреждения и начала терять масло, но это же значит, что и укатить слишком далеко она никак не может – как минимум, будет временная остановка для мелкого ремонта! Или – что для нас наиболее удачно – машинке этой и ехать далеко не требуется, где-нибудь в радиусе полусотни… ну пусть сотни километров – база этих ублюдышей! И мы их там обязательно навестим – только бы найти…

- Кого с собой возьмем, Следопыт? – Марат мрачно барабанит пальцами по прикладу своего автомата, явно включая себя в состав группы преследования. Я предложил:

- Давай так. Мы с Акулой идем к «золушку» – мы в армии, и отвечаем за молодняк, а потому просто так сорваться не имеем права. А ты пока подбери команду, только учти – пойдем по следу, я буду не совсем адекватным, заторможенным, так мне проще. А вам надо будет следить за тем, чтобы я ни во что не влез, никуда не упал и ни на что не наступил! Я, в таком состоянии, и гиене хвост сдуру отдавить способен… Вопросы есть?

- Никак нет. – и усвистал к остальным. Мы же с ефрейтором потопали к начальству…

Разговор вышел сложным. Золин разрывался в противоречивой ситуации: с одной стороны, его задача сберечь курсантов, а учитывая их подготовку и, особенно, поведение – задача превращалась в постоянное превозмогание. С другой – он уже научился ценить как мои знания, так и таланты прочих «махновцев», а потому понимал, что шанс достать убийц вполне реальный, как и то, что мы в дикой местности… не у себя дома, конечно, но и не сдохнем за первым же поворотом. И не менее четко понимал, что каждый час промедления снижает шанс догнать скотов! О том, что и сам он рвался войти в группу, можно и не упоминать – и понимал не менее ясно, что ему не светит ни при каких раскладах. Какое бы решение Золин не принял, лично он оставить подразделение права не имел, по любым правилам и нормам… Пока я докладывал, лагерь, по «сарафанному радио», узнал о наших находках (никто и не требовал секретности, впрочем), и кап-лейт приперся к нам с «отважным» предложением бежать вдогонку за убийцами всем отрядом, да еще что-то попытался прополитручить на тему боевого братства, товарищества вкупе со взаимовыручкой, ну и еще с пяток стандартных лозунгов, точнее – штампов. Говорил Худопал, признаю, здорово – зажигательно, бодро, даже, местами, проникновенно – прям отважный комиссар, каким его подавали советские пропагандисты времен тридцатых годов прошлого века! Лично меня этот спич начал раздражать буквально с первых же слов, Золин, отдаю должное, терпел дольше, а потом взорвался:

- Капитан-лейтенант, вы, случайно, местным грибом каким, не прикумарились? Куда вы, …б вашу за ногу, собрались?! В погоню за ублюдками, убившими сержанта? И как вы это видите – с, вашими стараниями же, взращенным стадом у…бков, которое вы почему-то называете боевым отрядом?! Мои бойцы умеют ходить в буше так, чтобы не натыкаться на каждом шагу на ядовитых или просто хищных местных жителей, умеют выжить в дикой местности, да просто снаряжены всем необходимым, а ваши расп…дяи?! Голой жопой на врага, но решительно, с криком «ура» и полосатой майкой наперевес?! Вы, я говорю про весь ё…аный третий учбат, уже декаду упорно пропускаете мимо ушей элементарные правила; вы, долбо…бы, показательно бравируете своим незнанием; демонстративно отказываетесь от жизненно важных навыков, да еще и радуетесь этому, м…дачье! А теперь вы, лично вы, кап-лейт, предлагаете мне использовать сопливых идиотов как бойцов?! Да ваши засранцы километра не пробегут без травм и повреждений, дай бог, хотя бы несмертельных! Куда вы, на…уй, собрались?!

Слушающие даже не пытающегося приглушать голос Золина морякаки было заворчали недовольно, но тут Марат, во главе крохотного отряда из двух бойцов, протопал напрямик через временный лагерь и, подойдя к нам, протянул мне и Акуле наши рюкзаки. Кап-лейт, невольно сравнив внешний вид своих пингвинов и наш, подавился воздухом и, покраснев, закашлялся. Золин, молча отвернувшись, взмахом руки подозвал нас ближе и буркнул:

- Эх, прощайте, звёздочки… Вломят мне за это… А-а-а, плевать! Состав отряда я меняю. Сурин!

Радист подбегает… ого, уже собран. Нет, у меня к Володе никакого предубеждения, но на кой он нам? Толку от связи для нас немного, а вот «третьи» остаются сами по себе, и если что-то произойдет…

- Тарщ-лейнт, может, не надо нам радиста? Мы все равно говорить не сможем, вдруг услышат… эти? А вам без связи может совсем хреново стать…

- Сурин идет с вами; когда найдете этих б…ядей, вызовите помощь – их там может оказаться куда больше, чем вас. Володя, настрой рацию, я сейчас доложу о том, что отправил разведку по следам противника, и что сам остаюсь без связи, ну и эвакуацию запрошу… Следопыт – как только сеанс связи закончится, вы уходите. Твоя задача – найти тварей, дальше, думаю, уже будет кому их поприветствовать! Сам не лезь, нарваться можешь! Все, пожалуй. Вова, связь…

Я «прислушался» – кот где-то недалеко был занят, жрякал кого-то. Я медленно, простенькими «картинками» начал «громко думать» о смерти Друга, показывая, что Враг оставил след. Арес, с первых же секунд «беседы» бросивший остатки добычи, стремительно приближался – его мысли-образы становились все чётче и яснее. Наш предел обычно не превышал метров тридцати, на большем расстоянии мы друг друга уже не «слышали», но сейчас я, кажется, дотянулся примерно вдвое дальше! Кот – не собака-ищейка, но у нас никого больше нет… да во всем этом сраном Новом Мире, в котором постоянно приходится защищать жизнь свою и своих близких, никого лучше нет! Значит, надо пытаться – чутье Ареса позволило ему каким-то образом найти меня за черт знает сколько километров, оно же обеспечивает хищника пищей, так что вряд ли кот собъётся со следа… если захочет найти тех, кто след оставил. Надо только хорошо разъяснить ему, что мы охотимся на подонков, и их надо обязательно найти… Кот затаился не далее двух десятков метров, а я смог отвлечься на «внешний мир».

- Следопы-ы-ыт! Ау, ты чего?! – передо мной слегка обеспокоенная физиономия Акулы.

- Нормально все, Валерыч. Пошли к следам, там объясню, как пойдем. Тарщ-лейнт, разрешите?.. – куда деваться от устава, я должен спросить разрешения, хотя и вроде как уже все оговорено… Что меня всегда и раздражало в любом обществе, формализованном до армейского или сходного уровня!

- Разрешаю. – Золин отвернулся, показывая, что теперь мы свободны.

Тишина, только далекие завывания пробуждающейся ночной фауны и скрежет насекомых. Нервы как струны – кажется, сейчас полопаются к чертям! Сижу один как перст (это так думают начальники, Арес развалился под боком и чуть слышно урлычет), бдю. Устроился за маленьким каменным бруствером, влево кустарник редкий (а на камнях другой особо и не растет!), вправо канавка чем-то похожим на мох заросшая, за спиной склон холма… Короче, позиция позволяет простреливать метров семьдесят открытой местности перед носом, с поправкой на склон похожего холмика напротив, до него метров сорок всего. Дальше склоны холмов как бы поворачивают, да еще и деревьями этот поворот зарос, так что нифига не видно, что в той роще происходит и происходит ли хоть что-то вообще. Короче, в секрете меня оставили, в относительной безопасности… Надеюсь, ненадолго – сидеть тут ночью как-то не улыбается. Остальных из нашей группы преследования попарно разобрали еще в два «подозрительных» места, тоже караулят возможных шустряков. Не знаю, насколько велика вероятность появления оных, думаю, самый минимум… Часов десять вечера уже; наверное, пора бы атаке начаться, но пока что тихо.

Добрались до вражеской базы почти без проблем. Очень удачно, что у троих бойцов – одного лейтенанта, старшего сержанта и ефрейтора – оказались «тихие» автоматы. Уже в полукилометре от объекта, вполне в радиусе слышимости, наткнулись на пару волчар, на логово, с мелкотой. Срезать решили дорогу, блин… а ведь могли бы холмик с другой стороны обойти, как в первый раз! Но нет, Хорь ускориться приказал… вот и влезли. Звери напали сразу, явно уже слышали наш топот, и если бы их прямо в прыжке не срезали «шептуны» – мы бы здорово шумнули… или кого-нибудь съели хищники. Но повезло, никто даже царапины не получил…

Когда группа втянулась в нашу знакомую лощинку, а начальство и вовсе забралось на НП, с которого мы колонну заметили, какое-то время все оставшиеся просто отдыхали. Именно тогда я обратил внимание на приятный момент – нас воспринимали как равных, ну, с поправкой на погоны. После короткого перехода под нашим контролем на нас даже смотрели уважительно, осознав, наверное, что мы-то сюда добрались пешедралом и бежали весь день, да еще и никто не только не погиб, но даже не травмирован! Спустившееся командование раздало приказы, Золин забрал с собой радиста с Маратом и вместе с группой штурмовиков выдвинулся куда-то в сторону Амазонки (то бишь, на юг), Шемахин увел Акулу и Рыжего на север, ну а я остался в одиночестве – как самый крайний… ошибся, как самый надежный и подготовленный! Зато топать никуда не требуется, сижу почти там, где днем валялся. Хорь с оставшимися силами тоже уполз вперед, а я сижу, «прикрываю». В общем-то, я думаю, нас просто решили не подставлять под пули, тем более в ночном бою – мы все же практически еще сопляки (меня не считая, хотя, как вояка, я примерно на той же ступеньке)… пожалели, проще говоря. Хотя, я только за, и так еле ноги таскаю после сегодняшнего марафона, так что лучше хоть немного передохну. Тем более, что есть кому перерезать уродов и без меня…

Выстрел! Еще один! Целая очередь! Новая, и еще, и опять… одиночные хлесткие хлопки винтовок – как они в почти полной темноте целятся? – очереди автоматов… о, граната жахнула, сразу за ней еще одна! Началось, кажется… надеюсь, наши все же успели пробраться во двор, времени достаточно прошло… Оп-па, какой-то другой звук пулемета, но знакомый… блин, это «миними» работает, он же пингвинский М249 SAW! Какого хера, кто этого урода прошляпил, е… вашу налево! Оп, заткнулся… кажется, я винтовку слышал – неужто снайпер отработал пулеметчика? Ай, умница, так его, суку! Снова пальба, но пулеметы только наши, ПКМ-ы, чужих не слышно. Или, если один – «миними»… черт, какой у них второй был?! Мог и «нашим» быть?! А может, и у хозяев этого вшивого сарая в заначке имелись?! Да чтоб вас всех… О, стихает пальба, похоже… Кажется, где-то в одном месте отбиваются, и все. Точно наши уродов добивают, иначе лупили бы во все стороны, а тут, кажется, уже зачистка пошла… ба-ах, второй… ба-ах! Еще серия взрывов… Все правильно, граната заходит в комнату первой! Короткие очереди, даже отдельные выстрелы… Затихает, кажется…

Арес внезапно чуть напрягается, потом и вовсе, встает и глубоко втягивает носом воздух. Кого-то учуял? Странно, не должно бы сюда сейчас дикое зверье соваться, наоборот, нафиг, подальше от всего шумного и непонятного, следовательно, потенциально опасного! Хотя – чем черт не шутит, вдруг какой дурной виверн прет? Эти звери иногда совершенно безбашенные, лезут без всякой опаски… Тихо, котяра, спокойнее, не спеши… Я стараюсь думать «вслух», хотя в виски пока еще постреливает болью, но уже куда легче. Да и эмоции кошака я чувствую заметно четче – впрочем, сейчас он вот здесь, под боком. Так, сосредоточиться… Не может быть! Кот чует – людей?! Причем чужих, и не одного? Откуда эти сволочи тут взялись?! Где они?! Мерзкие люди – воняют… А если наши?! Нет, кошак наш запах знает, пусть и не обнюхивал каждого..

Арес тихо скользнул в темноту, даже воздух, кажется, не потревожил. Так, они ближе… похоже, каким-то способом уроды проскочили оцепление – если оно вообще было, маловато нас все-таки для полноценной блокады – и теперь надеются свалить под шумок. И вполне могут это сделать – их тупо больше, и терять им нечего… Можно, конечно, и пропустить, не вмешиваясь… только как потом Рыжему в глаза смотреть? По-любому, с моим-то везением, в этой компашке будет убийца! И вообще – я что, зря сегодня весь день убивался?! Сколько их? Арес, хороший мой, где ты там… ай, млять, голова-а-а… О, понял – двое, один чуть впереди, второй отстает немного. Ну, двое – это нормально, двоих я вполне могу положить без излишнего героизма. Решение принято, противник пройти мимо меня не должен…

Хочешь насмешить Создателя – расскажи ему о своих планах! Нет, вышли ожидаемые гости практически там, где я их и выцеливал. Точнее, вышел первый, смутно темнеющий в достаточно сгустившихся сумерках силуэт высунулся из кустарника, потоптался, осматриваясь/прислушиваясь. Потом позвал, полуобернувшись: «Никого, топай за мной. Похоже, эти бл…дские армейцы все там собрались!» – и ломанулся вперед. Я спокойно взял его на прицел, ожидая подхода второго, но двигался этот тип слишком шустро, а потому пришлось, не дожидаясь напарника, открывать огонь по тому, который виден… После первого же выстрела все пошло наперекосяк.

Я, как оказалось, в темноте целился куда-то не туда – после короткой очереди бандит не только не рухнул на землю, но и, бодренько перекувыркнувшись за валун, открыл ответный огонь! К счастью, он тоже лупил хоть и в моем направлении, но больше на слух и по памяти, чем прицельно. Я кое-как отполз на метр-полтора в сторону, попытался прицелиться по вспышкам его автомата, и резанул очередью в том месте, где, предположительно, было туловище. Вскрик! Попал!? Но этот гад, кажется, сменив магазин, снова открыл огонь! И лупил уже куда точнее – если бы я остался на месте, мог бы и поймать парочку! К тому же он, сволочь, прервав на секунду огонь, потратил это время на поджиг и бросок фальшфейера в мою сторону – пришлось в темпе катиться кубарем еще дальше, да и стрелять стало совсем неудобно – в тусклом свете тени вообще взбесились и зрение теперь почти мешало. На секунду даже показалось, что проще вообще будет закрыть глаза и стрелять исключительно на слух!

Успокоил я его окончательно только четвертой очередью, и то там еще булькало и хрипело; но – этот бой на пистолетных дистанциях затянулся слишком надолго. Раздавшийся за спиной тихий щелчок и маслянистый какой-то голос, вполголоса приказавший:

- Эй, ты, вояка е…ный! Положил свою стрелялку, где лежишь, и медленно вставай! Или я тебя прямо сейчас «сливами» нашпигую. – буквально выморозил мне затылок.

Твою ж мать! Второй! Как же я так лоханулся!? Забыл в перестрелке, что их двое… Этот второй, пока первый со мной шумел, тихонько подобрался и сейчас держит меня на мушке – судя по громкости голоса, он метрах в пяти-семи от меня, не дальше. С такой дистанции не промазывают даже слепые… Но… почему он сразу не пристрелил меня, в спину? А-а-а, ему от меня что-то нужно! Очень нужно, или лежал бы я сейчас…

Со стороны мужика потянуло ветерком, принесшим противный сладковатый запах. Черт, он что – укуренный?! Помниться, в кемпере моем примерно так же воняло в первый день, когда мы с егерями его гоняли на мусорник, и матрасы пришлось все вышвырнуть…

- Вот, молодец, вояка… А теперь медленно шагай вперед, пять шагов… Еще два шага… Так и стой. Теперь повернись ко мне и, если хочешь жить, быстро отвечай на мои вопросы.

Я повернулся, стараясь остаться вполоборота – до «беретты» я добраться точно не успею, а вот мой компакт… Возле моего автомата на колено стал второй бандит – полузакрытая шемахом рожа, кое-как видны глаза и часть носа, какой-то вариант камуфляжа, обычная для саванны обувь «типа берцы», мой автомат у его ног, а ствол его собственного оружия направлен точно на меня. За спиной приличного веса рюкзак – видно, как врезаются в плечи лямки, хотя вроде объем у мешка не выдающийся, ни над плечами, ни в стороны ничего не выступает…

- Итак – говори: там, впереди, еще посты есть?

Я решил прикидываться «призывником-валенком», причем лучше всего каким-ибудь деревенским увальнем, с трудом научившимся писать и читать, а потому промямлил:

- Ну-у-у… я-а-а… не зна-а-аю… Меня привели сюда, лейтенант сказал – стрелять, если кто пойдет… А кто еще где стоит – не знаю… А-а-а, знаю – там (я махнул рукой в сторону заправки, но левее) есть секрет, там Колька, лысый, стоит, мы оттуда пришли! – господи, какую хрень я несу? Но – у этого козла пятки горят, ему некогда долго думать, авось, проглотит?

- Ладно, посмотрим… – буркнул скорее для самого себя бандит, после чего чуть громче задал новый вопрос:

- Транспорт ваш где находится? Машины – вы же не пешком сюда пришли?! И сколько там охраны?! Отвечай быстрее! – оп, вот что ему нужно! Ну, в целом, логично – он же не своим ходом по саванне попрется несколько сотен километров? Разумнее захватить чужую машину и давить на газ, сколько получится, а там уже думать, что дальше делать… И лучше всего – именно сейчас, пока основная часть нашего отряда, как он совершенно правильно предполагает, занята добиванием и обыском старой заправки. Технику, по всем законам, охранаяют от силы ее же водители, да и те могут быть неполного состава. Хладнокровная тварь, это ж какие нервы надо иметь?! Н-да, а вот пристрелить его будет куда сложнее… скорее, он меня сейчас положит и пойдет дальше…

- Так, это… были там (я опять махнул рукой туда же), тока уехали они… я слышал, как движки рычали.

Бандит, ни говоря больше ни слова, подобрал мой ствол, одновременно выпрямляясь, видимая часть рожи как-то поскучнела, я буквально печенкой почувствовал, что сейчас меня пристрелят; даже потянулся к пистолету, чувствуя, что не успеваю! Короткий ужас бессилия на миг забил все сознание, но был мгновенно вытеснен бешеной, животной яростью – в этот момент что-то мелькнуло рядом с бандюком и впилось ему в голову! Я, падая набок, вырвал компакт из кобуры и попытался было навести на врага – но тело того уже, выронив оба автомата (один он предварительно вскинул вверх и выпустил очередью в воздух весь магазин, явно из-за боли не контролируя себя!), рухнуло на землю и хрипело, суча ногами! Почему-то подыхающий – а он явно уже почти отошел – бандюк даже не орал, а только подрагивал копытами да булькал чем-то. То, что прыгнуло ему на голову, отскочило чуть в сторону и замерло, а ярость в моей голове вдруг сама собой сменилась на торжество и гордость… собой! Я явственно дрожащими руками пристроил пистолет обратно в кобуру, шагнул вперед, и это «что-то» тут же метнулось мне навстречу! Почти упав на колени, я обхватил мокрую почему-то морду Ареса руками и прижался лбом к его башке, изо всех сил «продумывая», насколько я ему рад и как он меня выручил сейчас…

К появлению, минут через двадцать, «бригады быстрого реагирования» из Шемахина, двух сержантов, одного младшего сержанта и старшины (ну как нарочно собирал!) я уже слегка «отошел» и сидел опять в закутке, так что первым увидел выскочивших на площадку бойцов. И если в ночной темноте узнать в лицо их я мог с превеликим трудом, то вот голос одного из прибывших, а главное, слова – «товарщ-лейнт, тут еще трупы» давали точную характеристику – свои. Сильно сомневаюсь, что среди бандюков имеются лейтенанты – по крайней мере такие, кто этим козыряет – и уж тем более, что к ним обращаются в соответствии с уставом! Так что подавал голос, практически будучи уверенным в ответе:

- Эй, народ... Кто такие будете? Двенадцать!

Бойцы порскнули в стороны молниеносно, я только завистливо цокнул языком – это опыт, который не заменить ничем. Даже тысячи часов тренировок «на полигоне» вряд ли дадут настолько совершенную реакцию на неведомую угрозу… хотя – тысячи, как раз, может, и дадут; только кто ж обычного срочника столько дрессировать-то будет? Такая подготовка, комплексно, лет на пяток затянет…

- А кто говорит? Семь. – отозвалась темнота голосом лейтенанта. Причем совсем не там, где я его вроде бы заметил! Во спец… Но пароль правильный, хотя и примитивный, наспех – от заданной мной любой цифры отнять «пять». Интересно, а если я спрошу, скажем, «три» – будут называть мнимые величины, типа «минус два», или просто нахер пошлют и пару нарядов влепят?! Отставить, нафиг, могу ведь и на своей шкуре выяснить… оно мне и правда надо? Блин, хрень какая-то в голову лезет…

- Я тут. Младший сержант Злой, нахожусь в дозоре… или заслоне. Все тихо, не стреляйте.

- Следопыт, ты в порядке? – голос лейта обеспокоенный, хотя… ну да, трупы валяются…

- Так точно, – это я говорю уже стоя рядом с одним из бойцов, быстро подсветившим меня тусклым синим фонариком – все в норме. А что?

Шемахин, появившись рядом, отрезает:

- Следопыт, давай без закидонов – короткий доклад, что тут произошло. И откуда трупы, разумеется!

- Находился в секрете, ожидая возможных беглецов. Откуда эти взялись – не понял, но опознав, как противника, открыл огонь. Пока перестреливался с одним, второй почти обошел меня с тыла, и убил бы – но какой-то зверь напал на бандита и уничтожил в пару мгновений. Доклад окончен.

- Ага, вот так вот… А тебя не тронул? – Шемахин недоверчиво похмыкал, но развивать тему не стал. Зато удивил меня следующими своими словами:

- Тогда считай, что ты счастливчик, сержант! Мы, пока на пальбу сюда бежали, еще одно тело нашли. И точно так же убитое – с вырванным горлом и располосованной когтями… или зубами… головой. Первый раз такое вижу – двоих вооруженных людей буквально распотрошила какая-то зверюга, и ни куска не сожрала! Большой хоть зверь был? – внезапно переспросил лейтенант. Я, пытаясь осознать, что мой кот, оказывается, успел совершенно спокойно пришить одного из бандюков еще до моего спасения, смог только выдавить:

- Да… я как-то не рассмотрел… мелькнуло что-то, и все…

Вот это Арес зверюга! Я постарался снова почувствовать его сознание, и в ответ пришла волна радости и удовольствия. Вон, значит, как – это он, получается, не из-за наличия врага так рассвирепел, а из-за страха за меня?! А первого прирезал спокойно, как браза какого-нибудь?! Да у меня не кот, а «мырр-минатор» натуральный! Мяу-1000, на биологическом реакторе, со встроенным вооружением! Правда, оружие только холодное, но зато «стелс»-режим имеется, плюс опция самонаведения, да еще и многоразового использования… М-дя.

Тело того, с которым я успел пообщаться, Шемахин зачем-то приказал забрать с собой; второго, единственного стреляного, только в темпе обобрали; на меня навьючили действительно тяжеленный рюкзак зарезанного Аресом урода, и за десяток минут мы всей компанией добрались к воротам заправки. Во дворе тускловато светились пара прожекторов, нас после опознания впустили через калитку в одной из створок, и я наконец почувствовал себя более-менее в безопасности… Арес ощущался совсем рядом, подозреваю, этот шерстяной мафиоза уже пробрался на бандитскую заправку. Я постарался передать ему свое беспокойство за его шкуру, на что в ответ пришло чувство благодарности и легкого пренебрежения. Выпендрежник!

Мы впятером, вслед за лейтенантом, протопали через заставленный техникой двор к боковой пристройке, возле которой, под небольшим навесом, за столом с разложенными документами обнаружился Хорь, Золин, какой-то старшина, а также пара моих, Рыжий и Акула. Над головами у офицеров светили подвесные фонари, так что место выглядело даже уютным. Шемахин доложился старшему, после чего, косясь на меня как-то нехорошо, приказал своим подчиненным продемонстрировать приволоченную тушку, и после коротких переговоров вполголоса, те же сержанты тело унесли куда-то за здание. А на меня стали подозрительно поглядывать вообще все, включая Акулу, и даже вроде бы ненавязчиво потянули к себе стволы поудобнее! Рыжий, наоборот, смотрел с совершенно детским восторгом. Хорь, поперхнувшись, прокашлялся, еще раз окинул меня взглядом и переспросил (причем как-то опасливо!):

- Сержант Следо… Злой, вы себя хорошо чувствуете?

Я, видя их неадекватность, постарался принять предельно уставной вид и отрапортовал:

- Так точно! Кроме общей усталости – никаких травм и повреждений не имею!

Хорь закивал:

- Да, это ты прав. Давай, свободен, до утра можно отдыхать. Ефрейтор – он повернул голову к Акуле – давай и ты тоже, вы сегодня и так герои, так что свободны. Идите в левое крыло, флигель там более-менее целый, устраивайтесь, и командиру своему покажи, что там и где... Все, свободны.

Как-то непонятно он себя ведет, будто хочет отправить нас побыстрее… ну да мало ли, какие тараканы у него в голове после боя? Кстати, бой, походу, разгорелся с обратной стороны здания – здесь двор практически не пострадал, да и следы крови только возле ворот. Надеюсь, наших не сильно потрепали? Вот, кстати:

- Акула, наши все целы? А то меня только-только с поста сняли, я вроде серьезную пальбу слышал…

- Никак нет, тарщ-сержант! Семеро с ранениями, но тяжелых нет, средних трое. – вдруг отрапортовал Валера, едва не в струнку вытягиваясь. Я выпучил глаза:

- Ты чего?! Нормально говори, не на плацу же? А из «партизан» наших никого не зацепило?

Акула помолчал секунду, потом буркнул что-то типа «…да х…-хто тебя знает!», но потом ответил уже по-человечески:

- Не, наши в норме все. Марата я видел минут двадцать назад, они с «золушком» какие-то бумаги паковали в мешки, вроде что-то важное попалось. Сурин вообще от рации не отходит, в главном здании, там и раненых разместили. Мы как раз за тебя переживали, когда стрельбу услышали, кто ж знал… – он осекся, потом сменил тему – Так что все в порядке. Ты, кстати, как – перекусить… не хочешь? Или ты… того, уже?

Я удивленно помотал головой:

- Когда бы?! Вы ушли – я как мышка сидел, какой нафиг перекус?! Так что если есть чего погрызть – показывай, я только за! И, кстати – помыться тут есть где? А то что-то я себя натуральным животным чувствую…

Акула, почему-то икнув, снова как-то нехорошо покосился на меня, после чего кивнул:

- Да, помыться не помешает… там вроде есть душ действующий. И жратвы немного найдется, тушенкой давиться не надо, я даже окорок видел…

Флигель оказался действительно не слишком поврежденным. Ну, гранатами немного посекло мебель, да и мебель та была больше из разряда «быстро и дешево», стекла еще оконные частично повышибало – а в остальном полный порядок! И да – душ,на две кабинки с единым предбанником, действительно был в рабочем состоянии, правда, только один на восемь комнат, из которых одна являлась общим холлом для этой крохотной гостиницы, а вторая, в самом конце коридора – кухней-столовой, с приличных размеров и, главное, работающим холодильником! Акула быстренько свинтил, побежал Марата искать, а мы с Рыжим, оккупировав по комнате (в каждой стояло по две-четыре кровати, бандюки тут неплохо обжились, но ни я, ни Рыжий не рвались слушать храпение друг друга), занялись бытовыми вопросами. Чистое постельное белье нашлось в кладовке возле кухни, нательное, и весьма неплохое (главное – по размеру подошло!) в шкафу прямо в комнате (жилец бывший, судя по всему, претензий уже не предъявит), а вот чистый матрас оказался на всю комнату только один – и то пришлось перевернуть, на всякий случай. Мыться я потопал как белый человек – в чьих-то тапочках на босу ногу, трусах, полотенце на плечах и с автоматом в руках! Нет, вроде и ставни все мы позакрывали, и всю заправку давно зачистили – но, береженого, как говорится…

В душе я пристроил автомат так, чтобы на него не попала вода, но при этом он был как можно ближе – и принялся выбирать себе жидкое мыло из трех разнокалиберных емкостей возле раковины умывальника. Потом посмотрел в зеркало, подмигивая сам себе – и со сдавленным воплем отпрыгнул к лежащему на унитазе автомату! Из зеркала на меня пялился натуральный… зомбак, или монстр, или еще какая хрень! Я уже подхватил оружие и нащупывал крючок, однако суматошные мелькания чудовища напротив, удивительно синхронные с моими собственными, сначала остановили, а позже и предотвратили пальбу – м-м-мать, это ж зеркало! Эта тварь – я сам!!!

Только через десяток секунд дыхание успокоилось настолько, чтобы можно стало рассмотреть себя подробнее. Надо же! Рожа вылитого живодера – со лба и до самого подбородка с правой стороны (хотя – там и нос весь и частично подбородок слева) покрыта запекшейся кровью, хотя на коже как-нибудь особо не ощущается – правда, там такой слой пыли, с потом перемешанной… На подбородке кровавые потеки особенно густые, выглядит… да как у упыря, подзакусившего беспечным туристом, и выглядит! Откуда?! Я же по морде не получал, да и вообще ничего не прилетало – никаких повреждений не заметил… хотя… Стоп! Кажется… кажется, знаю. То-то мне морда котячья мокрой показалась! Это ж мы с ним обнимашки устроили, сразу после его великолепного прыжка! Как он тогда сработал – я вспомнил-понял, только когда уже в своем укрытии сидел… Чисто кошачья атака – прыжок, захват передними лапами и зубами, и, одновременно практически, удар когтями задних! Разом располосовал и всю башку урода, и глотку ему буквально выхлестнул… Коты в бою именно так действуют, причем неважно, домашние мурзики в пару-тройку кило весом, или Земные амурские тигры в те же пару-тройку – но центнеров. Именно в бою – на охоте повадки и ухватки другие, там добыча противостоит, а не враг…

Да-а-а, теперь понятно, чего от меня шарахаться стали – такая образина… Хотя все же как-то черезчур – ладно Акула с Рыжим, они кровь-то, возможно, впервые увидели; в смысле, вражескую и свою, как минимум, «гориллыча» труп… А Хорь с Шемахиным какого хороводы выписывали? Этих горлохватов врядли можно удивить грязной рожей. Хотя… а что именно они увидели?! Оставили «на фишке», можно сказать, в глубоком тылу, свежеиспеченного сержанта, по факту курсанта ЦУП-а, который по недомыслию или невезухе ввязался в перестрелку с матерыми бандюками, спасающими свои шкуры, и при этом почему-то не подох. Понятное дело, что они как раз планировали просто скучное бдение до того момента, пока они сами, взрослые дяди с пулялками, не закончат ночной штурм – но раз уж вышло «молодому» уцелеть, непонятно каким образом – поскольку на вопросы сержант что-то невнятное блеет – то и слава создателю. Но, странное дело – два из трех трупов убиты явно хищником, причем неведомо каким; в саванне такие коты, как мои питомцы, не водятся, а в горах пока почти никто не шляется! И вот Шемахин забирает на всякий случай тушку одного из бандюков, приводит на захваченную бандитскую базу, пред светлы очи начальства, чудом спасшегося сопляка, а когда на морду сопляка падает достаточно яркий свет…

Как же я ржал! Истерически, выплескивая и пережитый страж, и дикую головную боль, преследовавшую большую половину длинного дня, и радость оттого, что остался цел, и весь идиотизм собственного положения с невозможностью как-то разрулить – если только не светить кота… Не в голос, чтоб еще большую славу психа не заработать, но буквально захлебываясь, всхлипывая и икая! Они же решили, что этих уродов загрыз я! Хорь к тому же, ручаюсь, знает мое первое прозвище и откуда оно взялось, а потому морально уже готов! Только непонятно, кем меня теперь посчитают – безбашенным психом-живодером, или вообще какой-нибудь мистической хренью, типа того же «графина Отодракулы»?! Вот же, влип…

Через полчаса, когда отдраенная кожа уже скрипела, в дверь нетерпеливо затарахтел чей-то кулак:

- Следопыт, ты скоро? Ужин на столе почти, щас разогреем, и можно садиться.

Мне стало стыдно, сам вымылся, а бойцы?! Я с мокрыми волосами, напялив чистую футболку и трусы (себе оставлю, бельишко и рядом с армейским ширпотребом не валялось!) на ходу вытирая голову, подхватил шмотки (собственно, ношеные трусы и оружие), и выскочил в коридор:

- Народ, прошу прощения, увлекся! Душ свободен, кто следующий?

Из кухни высунулась голова Марата, окинула меня глазами снизу доверху и скрылась обратно, зато послышался его бубнеж:

- Ну вот, а вы тут всякие ужасы рассказывали… Командир как командир, все в порядке… И вообще нефиг херней страдать, Акула, иди мойся давай…

В коридорчик вышел старательно-невозмутимый Акула и показательно-равнодушно прошествовал мимо меня. Такое впечатление, что волосы у него на макушке как-то излишне топорщились, хотя… показалось, наверное. А-а-а, пофиг, ужин и спать…

Ску-у-у-учно-о-о-оооо!!! Блин, прибил бы этого дебила криворукого! И плевать, что «свой», плевать, что «не хотел», плевать, что «оно само насралось»… Ко-о-озззлина-а-ааа!

Да и я тоже – везунчик! Вот как так надо ухитриться – пробежать хренову уйму километров по дикой саванне пешедралом, проскочить незамеченными под носом смаглов (ага, контрабасы это были, оказалось – из этих, «гнилых»), потом уцелеть в перестрелке с одним из (ладно-ладно, раз все окружающие уверены, что тремя – то пусть будет с тремя) живодеров, спасающих свои шкуры от казни (полкан наш, Ларев, вроде как взялся решить этот момент – смаглы в число военнопленных не входят, к тому же убийство военнослужащего на действительном контракте… здесь за такое как минимум вешают), короче, пройти крым и рым – и получить пулю от своего же сослуживца. Сдуру, поскольку этот даун трофейную винтовку разрядить забыл, и при погрузке «в кучу» оно выстрелило! А само ранение – в… ногу! Я сказал – в но-огу-у!!! Ну, верхнюю часть ноги! Сзади, ага…

Если без шуток – то даже не знаю, радоваться или огорчаться. Один из ефрейторов трое суток назад – из наших, которые брали базу смаглов – профилонил полученное задание, и только поотсоединял магазы от почти четырех десятков трофейных стволов. Нет, самих смаглов было всего около трех десятков, практически столько же, сколько и наших, плюс эффект неожиданности… Впрочем, это меня в сторону понесло. Короче, утром 37-го мы, всем собранным (крайне поспешно!) отрядом, принялись за сортировку и погрузку трофеев в трофейный же транспорт. Я со своими «махновцами» был припахан к загрузке грузовичков-пикапов именно тем, ради чего они сюда и прикатили – наркотой, плотно упакованными пакетами с гашишем и опиумом! Не я содержимое определил, мне рассказали, я сам опий от плавленого сахара не отличу, то есть, раньше не отличил бы… показали пару вскрытых пакетов. Самих брикетов этой дряни оказалось не так уж много, один двухосный пикап с двойной кабиной как раз под завязку опием и затарили, кузов и задние сиденья забили, в смысле... А когда мы с Маратом занимались шнуровкой кузова, от рядом стоящего грузовичка, с обычной кабиной на два рыла, зато трёхосного, вдруг раздался выстрел! Я сначала даже не почувствовал ничего, только через секунду или даже две-три дошло… больно! Нога почти сразу онемела, а вот в поясницу как шило вогнали! Пощупал рукой – точно, кровь, и хорошо так капает… Пока народ оглядывался, а я ощупывался (уже лежа), ефрейтор-сосед подбежал к нам и давай извиняться! Ну, сказано же – криворукий у…бан! Дал ему в ухо, но толку-то…

В общем, больше погрузкой я не занимался. Фельдшер кое-как перебинтовал мне ногу (честно – ногу, примерно то место, где плавки-боксеры заканчиваются!), меня сунули в тот самый забавный недомикроавтобус, или как там его… Сержант Новик, примчавший на звук пальбы и крики одним из первых, и первым же добавивший своему (ага, «страшный собак» оказался из складских «крысюков») по второй стороне, причем как бы не сильнее меня, в пару минут разобрался в ситуации, проверил остальные стволы – еще в пяти, в патронниках, оказались боеприпасы. Два ствола вообще были взведены! Любой случайный штырь, зацепивший крючок, или просто изношенность механизма…

Короче, ефрейтору… бывшему уже ефрейтору, добавили дружеских люлей еще и товарищи, с ребрами чуть даже перестарались, в подсчетах их количества... Собственно, он лежит в соседней палате, уже рядовой и вряд ли когда станет опять ефрейтором. Хоть и жаль придурка, но, думаю, оно и правильно – задача была поставлена, задача элементарная до слёз, а если лень помешала её выполнить, так кто ж ему доктор?! Новик лично извинялся за подчиненного, обещал, что в дальнейшей службе идиота примет живейшее участие! Золин разговаривал матом, а Хорь с людоедской улыбочкой лично же с козлины лычки ободрал, да и наобещал тоже много… всякого. Следующие часа четыре во время погрузки машин я просто валялся в кузове-кунге, хотя и ни разу не «нулевого габарита», на пузе, и любовался тем, чем можно любоваться бесконечно. А именно – как работают другие люди, в поте лиц своих! Даже у Акулы, при виде моей довольной рожи, на его собственной читалось желание слегка того… лимончиком меня сбрызнуть!

Ранение-то оказалось, в принципе, пустяковым – шкуру разорвало касательной и обожгло/вывернуло в стороны, штаны, конечно, попортило… Фельдшер, старшина Рудько, обколов вокруг новокаином, почистил и зашил, удивляясь в процессе трудов праведных прихотливости ранения. А рана, действительно – для любителя честно посачковать просто подарок! Серьезно не задето ничего вообще! Разодрана кожа, крови натекло прилично, для царапины прилично, так-то грамм двести, триста от силы… И все! То есть, в принципе, можно забинтовать и, время от времени меняя повязку, продолжать тяжко трудиться на благо общества. Но – фигушки! Место такое, что ни двигаться нормально нельзя, ни даже сидеть за столом не получится. А, следовательно, в караул меня не поставить, к поискам и сбору ништяков не припахать, да и за рулем мне делать нечего… лафа! Даже пожрать бойцы в будку притаскивали, когда обед организовали… Пока длилась суета – а с базы смаглов мы выехали уже ближе к вечеру, часов в шесть, вычистив её перед этим до голых стен – я даже покемарить успел неплохо, пока новокаин еще действовал. В туалет первый раз вообще сам похромал, а вот ближе к отъезду, когда проснулся от дергающей боли… в качестве подпорки пришлось Рыжего, который ближе прочих оказался, использовать!

В ЦУП-е нас как героев встречали! Раненых-то все кто мог/хотел уже видели, их ещё утром «уралом» забрали, а вот мне досталась почетная роль «пострадальца», который «чуть не погиб уже после победы», да еще и из-за своих идиотов, этакий несправедливо обиженный… Процесс выноса меня на носилках и препровождения в загребущие руки коновалов чуть не получебки наблюдало! Девки из «раз-разов», да и не только, прям тропинку натоптали в санчасть! Кстати, бывший ефрейтор, Серега Луцак, только к вечеру в лапы фельдшера попал, когда его совсем скособочило, до того шуршал во дворе и в здании, аки электровеник! Наутро его вывели на построение, где уже лично полковник торжественно разжаловал дурня в рядовые, а потом обратно в санчасть вернули, ему в повязке-корсете еще недели две ходить. Тогда и познакомились уже нормально… И парень-то неплохой, когда Хорь подошел с вопросом, буду ли я писать рапорт для судебного разбирательства, я отказался сразу. Но и Серёга зла не затаил вроде, сам же виноват был и понимал это прекрасно. Попади пуля не мне в ногу (в ногу!), а тому же Хорю в печень или Новику в почку, про сердце и говорить не стоит… поехал бы Луцак на каторгу, лет так на пять-семь как минимум. За халатность со смертельным исходом! Больше бы вряд ли дали, и те пять лет ещё попробуй переживи…

Но мне теперь, и тоже недели на две, прописан постельно-профилактический режим. С ранами, тем более открытыми, в Новом Мире не шутят! Денька три-четыре побегаешь в местной жаре, даже с повязками и пластырями – смотри-ка, у тебя уже не царапина, а хорошее такое нагноение с осложнениями, с ближайшей перспективой гангрены и прочих удовольствий! Так что лежать, в стерильной чистоте санблока, кушать много и сытно, в качестве физических упражнений можно поворочаться с боку на бок… И перевязки, каждые четыре часа, со сменой пропитанных какими-то мазями тампонов.

Арес, морда мохнатая, добирался на Базу со мной вместе, в этой же «ихней буханке». Машинка оказалась австрийской, со странным названием «пинцгауэр», и являлась, по сути, именно санитарной – в бурной молодости. Приличных размеров кузов, переоборудованный бандюками в КШМ-вариант, тем не менее сохранил часть оборудования, в первую очередь пару подвесных откидывающихся коек. Для меня лучшего варианта и представить невозможно, кошак же, нагулявшийся всласть и кем-то перекусивший на обед, забрался примерно к полудню в машину и устроился под моей койкой дрыхать…

В общем, позавчера ещё вся эта суета меня даже радовала немного – как же, вокруг суетятся симпатичные и не очень медсестры (я ж герой, блин), делать ничерта не требуется, разве что отчет накатал для начальства, старательно напуская туману в скользких моментах, чистота, хрустящие белые простыни-наволочки… рай! А вчера и сегодня – ску-у-у-учно-о! Суета несколько подулеглась, награды обещаны (посмотрим, насколько правдивы обещания), ЦУП вернулся в обычный ритм, тело погибшего Гаврилыча пока в холодильнике, вроде завтра семейство Рыжего приехать должно, на тризну… Ребята заскочили, рассказали последние сплетни и новости. Смаглы действительно подстрелили Гавряева в спину – когда он вылез из своего «уазика» посмотреть, куда это ведут относительно свежие следы колес. Контрабасы-наркодилеры, приехавшие на встречу с передовым дозором перевозчиков, были отнюдь не сопляками, а потому поставили одного из своих следить за местностью, и пост организовали грамотно, на небольшом скальном выходе. Гаврилыч даже не понял, наверное, что погиб – метров сто для винтовки не дистанция. Удалось разговорить пленных – аж четверых взять живьём умудрились, а один из них и вовсе в той машине, которую мы преследовали, водилой оказался! Из первых рук, можно сказать… И, надо же – действительно, стрелявшим в сержанта ублюдком оказался мой «крёстник», тот самый, которого я завалил на полянке! Вот как чувствовал, что этих гадов живьем отпускать нельзя, так и оказалось... Рюкзачок тяжёлый тоже непростым оказался – часть налички за товар, золотишко, эти твари прихватить успели, там бы им на всех хватило. Хотя, думаю, делили бы они деньги методом розыгрыша на стволах… Но это догадки, хорошо, что никто не сбежал, Гавряев, на том свете, не будет в обиде!

Мои бойцы вчера вывели очередной взвод курсантов на двухсуточный – или двухночёвочный точнее – променад, я даже прихромал проводить соратников на КПП, больше от скуки, чем по реальной необходимости. С прошлыми выходами – две большие разницы, как говорится! Не скажу, что прям в рот заглядывают курсы, но что-то похожее. Я же остался неприкаянно тосковать в тишине и стерильности…

- Товарищ сержант, перевязка, идемте. – о, очередная проблема! Светочка-медсестричка, милая смешливая девица лет двадцати с копейкой, то бишь шестнадцати по здешним меркам, вполне фигуристая, притом стройненькая и… вот же блин! Глазки у девахи шалые, буквально блестят всякий раз, когда я к ней в лапки попадаю, а лапки такие мя-а-агкие, аккура-а-атные, и перевязку делает она ме-е-едленно… я ж не железный! Я уже несколько месяцев в буше и на плацу с хозпостройками ишачу, как-то не до того было, а вот теперь, когда и уставать не от чего, и времени свободного вагон – такая симпатюля рядышком… Да и не только она, их тут целый выводок!

- Тарщ-младш-сержт, вы зачем крутитесь все время?! Вы мешаете наматывать бинт! Неужели вам настолько болезненно?! – я не кручусь, я отворачиваюсь! Вернее, отворачиваю, физиологическую реакцию от твоего носа, зараза! Эти деликатные, но уверенные пальчики, аккуратно снимающие старую повязку, а потом еще и прощупывающие… м-м-м… раненую конечность… мне – наоборот! Очень, прям-таки невероятно приятно! И если ты, коза, немедлено не перестанешь хулиганить – а то я не вижу, как тебя забавляет ситуация – то меня, наверное, посадят в кутузку. За изнасилование!

- Ох, товарищ сержант, все вы такие, только обещаете! Болтать мастера, а как до дела – так сразу в кусты! – и гладит, гладит, стервоза! Минутку… я что – вслух сейчас высказался?! Поворачиваюсь всем телом, пофиг, что там впереди торчит – а она только что на мне не повисла, дышит, дрянь такая, в живот, глазки дурные, губки мокрые… все, хватит, после будем разбираться. Иди сюда, ласковая, вижу, мысли у нас в головах одинаковые, а твой язычок… о-о-ойй!

Обед я… мы, пропустили. Хорошо ещё, что в санчасти имеется свой кухонный закуток, где готовую еду разогреть можно – поели мы часов в пять, после почти четырехчасового марафона. Нет, не всё время… м-м-мм… процесс, я ж не железный… но время провели прекрасно, пришлось меня дважды мокрыми салфетками обтирать (а нельзя мне в душ ниже пояса пока что), ну и гигиенический процесс тоже… затагивался, по независящим от меня причинам. К счастью, в лазарете народу почти нет – тут всего два пациента на текущий момент, я да Луцак – а уж в процедурную и вовсе никто не суется, чего кому тут делать? Это в первый месяц то кто-то из призывников ногу сотрет, то палец куда-то сунет не туда…

- Ну что, наелся? – Светуля довольно улыбается, глядя на то, как я дожевываю булочку, машинально переплетая косищу. Волосы у красотки шика-а-а-арные... Я хмыкаю:

- Смотря что ты имеешь в виду, Светик, смотря что!

- Я – про обед! И ни про что больше! – хихикает блудливо – И так заездил уже! Так что хорошенького – понемножку, топай к себе в палату, до вечера процедур больше не назначено.

Я демонстративно вздыхаю, пожимаю плечами, Светочка прижимается к спине и облизывает ухо, шепча:

- Ну правда, сил больше нету… Ум-м-м, сладкий какой!

Я еще раз целую её в выпяченные губки и хромаю в коридор. А я ещё на скуку жаловался! Ух, какая горячая девчонка! Хорошо, что она никогда не узнает, сколько мне на самом деле лет – попадались мне такие красавицы, знаю я эту породу. Хорошие в целом девочки, очень аппетитно выглядящие, активные и без комплексов, да и вообще с любой стороны прелесть – только ма-а-аленький недостаток у них. Любят молодых мальчиков, фетиш такой! Некоторые – до педофилии «дорастают»; хотя, честно говоря, разговаривать о совращенном – двадцатитрехлетней «учительницей» – четырнадцати-пятнадцатилетнем «ребёнке» мужского пола, на мой взгляд, несколько лицемерно; я думаю, большинство «жертв» и куда большее число «счастливо избежавших растления» о подобном только и мечтало! Ну а в основном – просто предпочитают мужчин моложе себя, хотя бы на несколько лет. Хотя – мне-то что с того? Обоим приятно было, так что какая кому разница… С девочками, кстати – другой подход, у них взросление индивидуально различается, некоторые к четырнадцати созрели и даже перезревать начинают, а некоторые и после двадцати двух/пяти ещё совсем дети; каждая по-своему, и физиологически, и психически тоже…

Ужинал я в одиночестве, из-за чего даже немного расстроился, мне тут не так уж долго валяться, а некоторые – время зря тратят! Перевязку вечером делала почему-то не Света, вместо нее бинты сдирала и наматывала обратно демонстративно строгая и из-за чего-то взъерошенная Ирина, чья светленькая, практически блондинистая короткая стрижка и тонкая фигурка заставляли воспринимать ее как бы не подростком, хотя я точно знал, что ей уже под двенадцать. Спать пришлось тоже укладываться в раздрае, я надеялся на продолжение дневных процедур, но все равно заснул быстро и спокойно. И проснулся быстро – от ощущения чьих-то ладоней на своем теле. Женских, ласковых… пришла все-таки! Кровати в лазарете хорошие, широкие и достаточно твердые, я сгреб пискнувшую девушку и, по возможности мягко, повалил на подушку. Темно, но чего я там не видел сегодня?! О, кажется, Светочка решила поиграть в недотрогу – отталкивает, выкручивается, но очень нерешительно, только заводит, хитрюга! Явно сопротивляется для вида, вроде руками отталкивает, но ни коготки в ход не пускает, ни коленками не пинается… хе, наоборот, ножками бока обхватила намертво! Да и целуется охотно и задорно, хотя играет в неумеху…

Тонкий вскрик и неожиданное… препятствие, меня буквально огорошили – кто… м-м-м… со мной, сейчас?! Это не Светик!!! Я попытался отстраниться, но девушка оплела меня конечностями и простонала:

- Дава-а-а-ай… ещё-ё-о-о… – что меня полностью устроило, и дальше уже я думать и не пытался, наслаждаясь и стараясь делиться взамен…

Девушка сбежала почти сразу, я на фоне открытой двери под тусклым ночным освещением коридора успел разглядеть только накинутый на голое тело халатик и закинутые за голову руки, даже лица не увидел… Жаль – простыня сохранила на себе явные доказательства…

Утром персонал лазарета на меня поглядывал с совершенно нечитаемыми выражениями лиц – какие-то перемигивания за спиной, хихиканья, закатывания глаз горе или опускания долу, да и просто разглядывание моей личности… если бы хомячка в зоомагазине выбирали, так же бы рассматривали! «…Давайте этого купим, с белым пузиком!.. Нет, вот смотрите (могучая длань переворачивает бедного хомячка вверх лапками и головой вниз заодно, придавливая так, что животинка теми самыми лапками дергать начинает в судорогах предсмертных!) у этого задница лысая какая-то. Давайте брать вон того, рыжего, смотрите, какой толстый!..». Желания хомячков не волнуют вообще никого – ни покупателей, ни продавцов. Укусит ошалевший зверёк бесцеременного хватателя за хваталку – останется без ужина, нечего дармоеда кормить; купят – там и накормят…

Светик тоже на меня дулась, перебинтовала быстро и небрежно, да еще и отдирала присохший тампон грубо и безжалостно. Ладно, ей, в общем, простительно – простыню я хоть слегка и прополоскал, но… кровь отстирывается поганенько, да и, думаю, смысла в том никакого не было всё равно. Любой закрытый коллектив – одна маленькая деревенька, все знают обо всём, или хотя бы сильно подозревают! Самое забавное, что я, получается, самый неинформированный – знаю, что ночью «кто-то» была, но кто?! Нет, если бы я мог… тактильно… определять, самые стратегические зоны тела, то узнал бы легко – но кто мне даст всех молоденьких санитарочек и прочий персонал общупать?! Марат бы ещё мог по запаху узнать, наверное, дак то Марат…

Короче, до вечера я лежал в одиночестве. Луцак забрёл на пару минут, но был быстро изгнан бдительной, с какого-то перепугу, медсестрой, раньше вообще внимания на наши шатания по этажу не обращавшей – лишь бы мы вовремя процедуры проходили. Я попытался выйти в курилку – и был безжалостно обломан, причём даже не медсестрой! Лично заместитель начальника всея медицины ЦУП-а, майора Анатолия свет-Федоровича Бакрая, капитан Гусик Максим Палыч, запретили-с. Они же, заботливые-с, изволили меня на кашку перевести, взамен полноценного питания из нашей столовой – причем даже не потрудился причину объяснить, гад! Я же не с гастритом или диабетом мучаюсь, в конце-то концов – какая, к демонам, диета №2?! Но вот же – вписал, сволочь, в медкарту на весь период «…посттравматической реабилитации…», и даже втихаря в магазинчик сбегать не дают! За что?! Ему-то я когда любимый мозоль оттоптал, да так, что даже не заметил?! Не скажу, конечно, что я совсем уж голодаю, но и валяться в удовольствие сегодня как-то не получается. Ничего, еще пару-тройку суток, а потом меня в любом случае выпишут «на лёгкий труд», там уже появятся варианты…

Ареса я чувствую почти постоянно – котяра отъедается и отсыпается после нашего марафона. В лазарет ему хода нет – даже не потому, что пробраться не сможет, этот сможет куда угодно пролезть – а из соображений общей маскировки. Если уж Марат в саванне смог унюхать не такую уж крупную и крайне чистоплотную зверюгу, то в атмосфере больничных ароматов запах дикой кошки почувствуют и хронические гайморитники, не то что персонал. А ведь есть ещё и следы, и время от времени всё же линяющая шерсть – объяснить её наличие в не то чтобы совсем стерильном, но все же медицинском помещении будет достаточно сложно… Ничего, дотерплю, никаким Гусикам меня жидкой кашкой не сломить!

Золин меня сегодня проведал, даже какие-то фрукты приволок, типа «передача». Спаситель! Какие именно – я ещё не знаю, как раз, когда он пакет мне вручал, в коридоре стук каблуков послышался, агрессивный такой! Пришлось пакет сходу под кровать забрасывать и тут же выполнять на кровати упражнение «тело лежит спокойно и неподвижно». Кажется, получилось – заглянувшая в палату Светочка с сомнением покрутила носиком, но ничего не сказала и дверь закрыла – после отбоя узнаю, чем начальство порадовать решило. Хотя взгляд, которым Золин проводил исчезновение пакета, был недоуменным – он не в курсе моих проблем – но главное, вопросов лейт задавать не стал, за что ему большое человеческое мерси. Само начальство радостным было по самое нехочу – Золину возвернули обратно звездочку на плечи! В смысле, вернули прежний комплект – как явно исправившемуся и проявившему разумную инициативу, решительность, высокую моральную стойкость… не помню, что там наш полкан еще глаголил, когда мне «младшего» вешал? Короче, поскольку сняли с «золушка», волей Ларева, одно звание совсем недавно, и не торопились сей факт регистрировать через ППД (как оказалось!), постольку тот же подполковник Ларев, оценив достаточно сложную ситуацию и успешность её разрешения лейтенантом, посчитал возможным оного лейтенанта… м-да, возвернуть в лейтенанты, в общем. С сегодняшнего дня у нас начальником не какой-то там «младший лейтенант», а самый настоящий, полноценный, двухзвёздочный «лейтенант»! Звучит, правда?! Вот за подобное я армию и не люблю – то наказывают с размаху, обдирая кровью и потом заработанное, то, при случайной удаче, отдают обратно твоё же – и ждут щенячьего восторга… Да, на гражданке в чём-то похожие моменты бывают, куда без них – но все же не совсем, не совсем… Военный – это действительно некое призвание, слишком много условностей, которые должны именно нравится исполняющему оные – или служба очень быстро и безальтернативно превращается в бесконечное мучение. Так что, по большому счету, похвастаться повышением лейт и забегал, его, бедолагу, аж разрывало от самодовольства! Посидел минут десять, какие-то дежурные пожелания озвучил, да и свалил перед медсестрами форсить…

О, вот и свет отключают… Надо же, так задумался, что и не заметил, как вечер в ночь трансформировался. Сейчас, чуть подожду, пока дежурная медсестра закемарит – и можно пакетик заветный шерстить на предмет вкусностей! Вот бы догалдался кто колбаски сыровяленой, или хотя бы ветчинки подложить… Хотя – дождешься от них, напихают яблок с апельсинами, в лучшем случае, и аллес. Так, вроде тишина, дверь хлопнула… это Мариночка ушла, что-ли? Странно, обычно ночные на месте и дремают, ну да какая мне разница? Итак, что в пакетике?!

Сволочь! Золин, я тебе отомщу, забуду и снова отомщу! Ты, драный коз…муд…уёб…, ты куда шёл?! Ты к раненому товарищу шёл! Ну хоть жменьку изюма можно было положить?! На кой чёрт мне сейчас новая форма, если мне жрать нечего и валяться тут ещё декаду?! Нет, ну надо же – этот удод мне просто форму притащил, взамен моей продраной и кровищей залитой! Что, печеньки для сержанта в «чипке» прикупить жалко было? Ну подожди, я тебя накормлю на следующем выходе, я тебе такое угощение организую! Тараканов местных с гусеницами жрать будешь, и змеятиной закусывать, и хрен отвертишься – выживать так выживать! То-то он ещё так на меня косился непонимающе – и действительно, на кой чёрт под кровать обычный камуфляж прятать, от кого? Даже если заберут из палаты – какая разница?! Отдадут при выписке, да и всё… Ладно, облом так облом, раз не получилось перекусить – будем надеяться хотя бы во сне почревоугодничать. Есть ведь, вроде бы, какие-то… сноходцы, что-ли… которые себе сны заказывают и им снится то, что хочется. Прикольная способность, наверное… Жаль, я так не умею, хотя пытался несколько раз, но без особого усердия – все равно одни мечты; а кошмары мне обычно не снятся, нет стимула сны как-то особо менять, да и редкие они у меня…

Проснулся я… опять от поглаживаний! Блин, да они издеваются, наверное?! Интересно, если за вчерашнюю меня жратвы лишили, то за сегодняшнюю… что, чего-нибудь отрежут?! Не дамся, прорвусь к своим, а там не достанут! Впрочем… прорываться буду утром, нафиг, сейчас поинтереснее занятие есть… Коса?! Светик, сменила гнев на милость?! С чего бы это? А-а, да какая мне разница-то?

Все, свободен. Здоров, бодр, «годен к строевой службе». Даже жаль, немного, теперь опять придётся по диким степям и холмам шарахаться неделями… Хотя – это всё равно лучше, чем в части торчать или бесконечно «захватывать рубежи». Если бы техническое оснащение позволяло – был бы толк от такой «подготовки», а так – одна грязь пополам с усталостью, да аромат собственных ботинок, на лету местных стрекоз валящий. Так что пока вчера капитан Гусик, с гримасой доктора Ганнибала Лектера на роже, проводил полный осмотр моего организма, периодически останавливая себя от засовывания в оный разнообразных колюще-режущих предметов (чесно, не вру – пару раз он за скальпель хватался, и ложил ножик на место с явной неохотой – а резать во мне нечего, швы сняли ещё за три дня до!), я успел как порадоваться выписке и грядущему разнообразию ощущений и эмоций, так и пожалеть о расставании с подругами и возвращению в суровую среду грубых мужланов и примитивных инстинктов. Вот интересно, если что-то подобное выдать в расположении – ржать будут или по шее отоварят?! Да, подруги… Одна – Светочка-хохотушка, больше она на меня не дулась, видимо, примирившись с «изменой», а когда постель сворачивала в палате, даже всплакнула чуток. Пришлось утешать, мне не трудно! Светик потребовала заходить «в гости», когда буду на Базе между рейдами, я восторженно пообещал – почему бы нет? Вторая – Алина, фельдшер, на пару лет старше Светы, обладательница длиннейших стройненьких ножек; всё остальное, увы, почти отсутствовало. С ней вообще практически случайно получилось, она вела осмотр, я неловко повернулся и свалил её на себя, как начали целоваться – сам не понял… Удивительно, но почему-то против Алины Светочка протестовала совершенно формально, для «чтоб отметиться», поподжимала губки денёк, да и все. Алина же наоборот, за декаду из несколько холодноватой и сухой докторицы преобразовалась во вполне милую и общительную женщину, хотя и держала некую дистанцию – мол, постель это для удовольствия, а в душу лезть не дам, и сама не полезу. За что я только благодарен, для женщины почти невозможная черта характера! Правда, вот она как раз «заходить на рюмку чая» не предлагала, я остался эпизодическим моментом в её жизни – как и она в моей, в общем-то…

Да, Ирочка-сестричка из медчасти исчезла. Капитан Гусик, как оказалось – родной отец девушки, своим приказом куда-то услал. Я разговор двух санитарок случайно услышал, даже обрывок разговора, при моём появлении беседа была шустро свёрнута. Но вот кажется мне, теперь я понимаю отношение ко мне Максим-Палыча, да и выдержку его оценил… м-да. Ирочка, как я услышал, девочка и так-то «влюбчивая» по жизни, а тут я – весь такой ранетый герой, да ещё не в возрасте дедушки, а вполне себе «почти ровесник»… И сейчас не знаю, но сильно подозреваю, кто именно у меня в палате ночью оказался тогда! Неудобно получилось, дак я ж спросонья, и вообще – откуда мне-то было знать?!

Вчера с ребятами отметили выписку, так, буквально по двадцать грамм вишнёвки тяпнули под свежий шашлычок… О, кстати, шашлычок! Неожиданно как вышло, и тоже – хоть смейся, хоть плачь! А всё мой котяра, бандит мохнатый! Интересно, кто на кого из нас плохо влияет?

Пока я спокойно отдыхал и успешно лечился в санчасти, Арес отдыхал и отъедался на территории ЦУП-а. Учитывая, что место нахождения «бесхозных» вкусняшек кот запомнил прекрасно, да ещё оно же (кухня при столовой) являлось ближайшим и доступнейшим источником жратвы, мохнатый не преминул воспользоваться предоставляемыми возможностями, и взял за правило бродить туда пару раз в сутки на покушать. Шевель осунулся и впал в депрессию – против моего умника никакие капканы-ловушки эффективными быть просто не могли, не с его думалкой; а отрава, кою от отчаяния принялся в промышленных дозах раскладывать где попало старший сержант, неоднократно нарываясь на вздрючку со стороны как медслужбы (злостное регулярное нарушение санитарных норм налицо!), так и разнообразного начальства, кое по требованию того же майора Бакрая принялось за пищевое хозяйство со всем пылом нерастраченной отеческой заботы – тоже нифига не помогала, кот не идиот дрянь всякую в пасть волочь! Даже я, получая от Ареса эмоции при обнюхивании «заряженной» вырезки на полу, чуть не сблевал – чем это Шевель ухитрился так мясо испоганить? Неужто цианида где-то раздобыл?!

В общем, когда мы всей командой завалились на ужин в столовую, на выходе меня ждал сам старшой, с ведёрком небольшим в руках. Точнее, я сперва подумал, что Шевель там по своим делам трётся, ко мне отношения не имеющим, но он сам ко мне обратился, первым:

- Следопыт, ты сильно торопишься? Если можно, хотелось бы переговорить, с глазу-на-глаз.

Я пожал плечами и вслед за сержантом зашел в коридорчик, ведущий к его каптёрке – а как же, я всю столовую с закрытыми глазами обойду и каждый трап для слива грязи и отходов найду с завязанным носом! Куда какой коридор ведёт, знаю наизусть…

- Присаживайся, чай будешь? – Шевель рукой показывает на полукресло напротив его собственного места за рабочим столом. Охренесоветь! По нарядам легенды ходят о том, что кто-то когда-то был удостоен чести присесть в это кресло, зав-столовой всегда старается на рабочем месте вопросы решать предельно коротко, в его каптёрку (хотя вообще-то обычный кабинетик, квадратов двенадцать, заваленный бухгалтерией и ещё какими-то инструментами производства) в бытность «духом» я входил всего дважды, оба раза стоя и оба раза от силы на минуту. Про чаи на пару с этим буквоедом никто не рассказывает и мифов…

Я насколько заторможенно кивнул, плюхнувшись на предложенное место, и механически начал бултыхать ложкой в поставленном передо мной стакане, перемешивая залитые крутым кипятком чаинки (натуральный! и неплохой, судя по аромату!). Шевель, тоже перемешивая кипяток, исподлобья поглядывал на меня, не спеша приступать к разговору. Потом вздохнул и как-то жалобно (!!!и это Шевель!!!) предложил:

- Следопыт, давай договоримся, без склоки. Тебе мясо сырое нужно? Скажи сколько и какое, как часто, решим, как нормальные… хм-м, люди… короче – приходи и забирай, или своих анархистов присылай, не вопрос. Ещё чего требуется – говори, тоже найдём, если ничего совсем уж… такого. Только не надо больше – как позавчера, ладно?! Так же и подохнуть можно!

Я, стараясь удержать «покрефейс», пытался хотя бы понять – о чём он вообще говорит? Что – позавчера? Я валялся в санчасти, кот… Что Арес натворил?! Разорвал кого-то?! Нет, ору бы было немеряно, да и сам кошак не склонен к бессмысленной агрессии, это у него скорее игра такая – обокрасть старшего сержанта Шевеля – а не война насмерть. Тем более, Шевель не стал бы разговоры разговаривать, скорее попытался бы пристрелить втихаря – пострадай кто-то серьёзно… Значит – мохнатый хулиган погонял кого-нибудь, развлёкся, паразит, а мне теперь расхлёбывать? Хотя – а почему нет? Да и, думаю, не надо слишком отношения портить с «крысюками», одно дело делаем… а если вообще в несознанку уйти?! Что Шевель мне предъявить может? Нечто ворует мясо на кухне? Я-то тут причём?

- Эм-м-м… товарищ старший сержант… я не совсем понимаю, о чём вы сейчас говорите… – я постарался сделать лицо одновременно и недоумённое, и даже где-то оскорблённое «гнусными намёками», но предельно фальшиво – чтобы «а фиг ты чего докажешь» буквально на лбу читалось! Должен он клюнуть, он же верит в свою версию, его разве что сам Творец разубедить сможет, он мне сам сейчас всё расскажет! Шевель, судя по его физии, решил, что я просто «в несознанку ушёл», и, пожав плечами, буркнул:

- Да мы ж неофициально… У меня чуть сердце не прихватило, когда я в кладовку зашёл, свет включил, покрутил головой, повернулся выходить – а за мной сопение прямо в шею и урчание… Договорились?! – прозвучало жалобно, меня вдруг скрутило судорогой совести.

Прямо глядя ему в глаза, чуть моргнул, на что повелитель желудков облегченно выдохнул и деловито уточнил:

- Так сколько мяса надо, какого?

Я почесал нос, прикидывая аппетиты Ареса:

- Ну, товарищ сержант, свежая печень с кровью – она полезная, если не жирная… Я бы, будь я хищником (Шевеля заметно передёрнуло!) ел бы пару раз в неделю, наверное; килограмма по два-три на порцию! Ну и просто мясо, разное, иногда с хрящами полезно, тоже килограмма по три, когда печёнка надоест – в остальные дни. Да, кстати, как думаешь, шашлык ребятам надо устроить – я снова впился глазами в глаза собеседника – а то начнутся разговоры, мол, зажрался командир в одно рыло мясо трескать? – Шевель понятливо кивнул, я откинулся на спинку кресла.

Чай допивали молча, сержант пару раз порывался было что-то сказать, но оба раза сам же и останавливал готовые сорваться слова, и только когда я уже встал и повернулся к выходу, в спину догнал вопрос:

- Следопыт, а… как оно, вообще… быть оборотнем?

Б…ть! Вот что он себе придумал! А я только что открытым текстом, можно сказать, версию подтвердил! И теперь – или поддерживать, или кота публике предъявлять! Но чуйка буквально в истерике бьётся, не хочу! Боюсь я мохнатого друга потерять, как бы не больше чем за себя самого переживаю… И что мне на такой вопрос ответить? Хотя – мы ж в Одессе практически, по-одесски и ответим:

- А сам-то ты как думаешь? Сможешь ответить – как оно, быть человеком? Объяснишь? – а чего ему можно ещё сказать? Зато туману напустил, многозначительности нагнал, не отказался и не подтвердил, ну прям канонный политический демагог! Может, партию собственную организовать, за права чьи-нибудь бороться начать? Только, учитывая слухи, которые этот кадр и распускает – партия получится специфическая, как и её политические лозунги, да и база социальная будет… Типа – каждому вампиру по девственнице? Свежего мяса оборотням – всем и каждому, даром, и пусть ни один не уйдёт голодным? Спасём вымирающих вурдалаков от неспровоцированной агрессии охотников на нечеловеков? Прекратим геноцид вервольфов и умрунов – их жизни имеют значение? Защитим природную среду обитания водяных и леших – долой химпроизводство, вернуть канализационные стоки обратно в квартиры? Какая хрень в башке!

К счастью, дурацкого ответа Шевелю хватило, мужик глубоко ушёл в себя и только как-то понимающе кивал головой; в этом просветлении я его и оставил. Да, ведёрко оказалось первым взносом, килограмм на восемь отличной мякоти! Вот её на шашлык вчера и пустили – а что, лайм подогнал Акула, понятия не имею, где раздобыл (хотя лайм тут растёт хорошо, сам видел деревья), место с обратной стороны казармы было, маленький палисадничек, но нам много и не надо, мангал вообще не проблема, не мы первые… В общем, почти спонтанно отпраздновали мое выздоровление, да к тому же наспех, но все равно – приятно. Кошаку я в течении получаса на мозги капал объяснениями, почему именно больше не стоит доводить персонал столовой до истерик и приступов мистического маразма. Вроде, дошло – котик всю ночь спокойно продрых у меня под боком, нажравшись свежатинки… Заодно ребята похвастались наградами – всех «анархистов» личным приказом полковника премировали! Во-первых, теперь рядовых у нас в подразделении не осталось – одни ефрейторы да младшие сержанты. Да, «учебные» в подавляющем большинстве, но сам факт ставил всех остальных курсантов ЦУП-а в положение подчинённых (для их же комфорта – даже те, у кого «звание» формально выше, в буше были обязаны подчиняться, но подчиняться рядовым курсантам и подчиняться ефрейторам спецподразделения… почувствуйте разницу!), что для процесса подготовки только в плюс – я Золину намекнул, что об этом он мог бы подумать и сам, причём пораньше, чем «само получилось»… Во-вторых, одними лычками дело не ограничилось, полкан дал «добро» на известную мне уже, по истории с наёмниками, методу поощрений – носимым имуществом противника, трофеями, проще говоря. Собрали захваченное с бандюков оружие и дали возможность выбрать себе по одному стволу. По очереди – первым шёл Акула, за ним Марат, Рыжий, Сурин и так далее… Для офицеров/сержантов существовали свои награды, в основном денежные – золото трофейное, как и наркота, стоили немало, какой-то процент использовался как призовой фонд; думаю, справедливо, всё же, в бой шли именно они... Теперь практически все вооружились как двумя основными стволами – автоматом и самозарядкой – так и пистолетами, один Ромка остался без короткоствола, снайперку себе подобрал. Я искренне порадовался за соратников, при этом внутренне чуть поморщившись – меня-то не пригласили, блин! С одной стороны – нафиг оно мне надо, с другой… слегка досадно, как будто я прикомандированный или вообще левый… Золин заглянул, при виде литровки «вишнёвки», на всех, показательно поморщился, но поданный «писярик» выхлебнул одним махом, после чего втихую показал мне кулак и через четверть часа тихонько свалил – понимающий всё же у нас командир. Тем более, сегодня у нас «выходной» день – мы работаем по скользящему графику, так что можно слегка расслабиться… накаркал!

- Товарищ сержант, вас срочно вызывает товарищ полковник! – бодрый доклад посыльного вырвал меня из круговорота размышлений, заставив напрячься – просто так полковники сержантов не вызывают, если, конечно, последние первым не родня. У меня не тот случай, так что стоит готовиться к неприятностям!

- Что-то ещё, подробности? Оружие прихватить, людей собрать? – я попытался выяснить у посыльного причину неожиданного вызова. Но тот только руками развел, пришлось идти налегке.

- Здоров, Следопыт? – поприветствовал меня Ларев прямо с порога. Я подтверждающе отгавкнул «так-точну», на что полковник махнул раздражённо:

- Хватит корчить из себя уставника, из тебя «шпак» прёт как… тесто на дрожжах… падай на стул. Короче, слушай вводную – пропали два отделения курсантов, вместе с машиной. Отправились за вещевым имуществом, вчера во второй половине дня, «лаптёжник» бортовой тентованный, рация у них слабенькая была, но именно что слабенькая… Отчитались на границе слышимости, всё было в норме. Вечером на связь из пункта назначения не вышли, после запроса выяснилось, что на место машина не приходила. Иначе говоря – на сегодняшний момент у нас ЧП, два отделения из третьего учбата неведомо где, вместе с водителем «краза» и командиром группы, младшим сержантом Новиком. Предположительно ситуация критическая, необходимо организовать поиск и эвакуацию, если… когда найдёте! Вопросы?

- Организационные. Предлагаю разделить наш отряд на три группы – в группе есть уже вполне подготовленные бойцы, неплохо понимающие и следы, и вообще местность. Также требуется транспорт, для каждой группы – пешком мы будем их искать до второго пришествия. Ну, и связь нужна для каждой группы…

Чермис, вместе с Золиным присутствующий в кабинете, встрепенулся:

- А связь всем сразу зачем? Твои махновцы что – сами с опасностью справиться не в состоянии?! Главное – найти, и пускай выводят или вывозят, как получится…

- С опасностью – надеюсь, мои даже не встретятся. Я учил их избегать неприятностей, а не преодолевать их влобовую… Но состояние потеряшек может оказаться критическим – не их вывозить надо будет, а к ним срочно медиков доставить. Были бы это перваки – я бы был более спокоен, а тройки…

Золин согласно кивнул, Ларев как-то удовлетворённо переглянулся с Чермисом и потёр переносицу:

- Две свободных машины найдутся, а вот третья… А ты свою использовать не хочешь?

Я недоумённо хмыкнул:

- Вообще-то, пока я доберусь за своей машиной в Демидовск – от курсов и огрызков уже не останется…

Чермис вздохнул:

- Ясно, тебе ещё не сообщили… Твой приз, за последний выход – можешь из трофеев выбрать любой транспорт, одна единица; хоть сам катайся, хоть продавай... Без особой помпы вас награждали – так ты должен понимать, не до торжественных построений, боец погиб. Вы молодцы, просто – не до праздников, так что всё по-тихому прошло. На сорокадневку, кстати, собираются приехать его боевые побратимы, таких довольно много, и ты там должен быть – но об этом позже поговорим, сначала дело. Сможешь найти людей, Следопыт?

- Не знаю, но пробовать надо обязательно. – и правда, кого ещё на это отправлять? Не Шевеля же, с поварёшкой наперевес? – Мне всё ясно, тогда – я сейчас поднимаю своих, товарищ лейтенант с нами?

- Да, сами определитесь с маршрутами, и поторопитесь, и так времени прошло слишком много. – кивнул подпол, тем же жестом отправляя меня работать. Я был у самой двери, когда она вдруг распахнулась, и я едва успел увернуться от посыльного с перекошенной физиономией. Рядовой тоже шарахнулся в сторону, врезавшись в дверной косяк, но чудом выправившись, почти маршевым шагом прошагал к Т-образному столу и, вытянувшись, протарабанил:

- Товарищ-полковник, разрешить-доложить! На КПП прибыли курсанты из третьего учебного батальона! Дежурный по части приказал сообщить вам.

- Что значит – прибыли?! – Ларев сдерживался, но уже из последних сил. Даже привстал за столом, но тут же поправился и встал полностью.

- Пришли, товарищ полковник!

Чермис на мой вопросительный взгляд кивнул – ага, мол, те самые. Я стал в сторонке, у двери, и приготовился смотреть спектакль дальше – на полковника было больно взглянуть! У Ларева явный когнитивный диссонанс – вот минуту назад он понимал, что произошло, готовился… да уже начал принимать меры, организовывать события как положено – и вдруг обычная, в общем-то, картина мира становится каким-то кривым отражением в корявом зеркале. Пострадальцы, требующие срочного спасения, припёрлись собственными ножками – теперь что, им претензии предъявлять, за слишком медленную скорость хода?

- За мной. – справился с собой подпол и первым, едва не снеся вестового, выскочил из кабинета. Я послушно продемонстрировал готовность бежать не жалея сил, при этом, опять же согласно табели о рангах, пропустив вперёд офицеров (прикольно смотреть, как то же самое изображает и лейт, но уже перед капитаном!), затем взглядом кышнул наглого рядового, намылившегося было проскочить в двери перед моим носом, и таки покинул помещение.

На КПП оказалось слишком людно – помимо собственно дежурной смены, в которую бочком втёрся и «рысивший на месте» за моим плечом от самого кабинета вестовой, присутствовала оперативная смена медслужбы, несколько человек из «крысюков», и не меньше переменного состава… В эту почти толпу Ларев вошёл как ледокол в ледовое поле, расплескав в стороны всех подряд, не сильно сортируя по чинам. За ним прошёл Чермис, совершенно спокойно и даже некой скучающей походкой; Золин уже демонстрировал своим видом «А я с ними!», мне же пришлось и вовсе изображать, что я просто оказался рядышком…

- Старший группы где?! – послышался рык Ларева. Почему-то с земли донесся смутно знакомый голос:

- Товарищ-полковник, командир сводного отряда младший сержант Новик. Встать не могу… виноват, нога… кажется, сломал.

- Докладывайте, сержант! – не менее зло рыкнул полкан.

- Во время движения по маршруту машина… вышла из строя. Вследствие невозможности связи с командованием, было принято решение возвращаться собственными силами. В процессе движения я повредил ногу, других травм и ранений в отряде нет, отряд в полном составе. Доклад окончен.

После короткой тишины Ларев переспросил у медиков:

- Что с его ногой?

Сегодняшний дежурный по медицине, капитан Гусик, отозвался почти сразу:

- Та-ак… пальцами пошевели… хорошо, хватит. Товарищ полковник, сильный вывих, возможно с повреждениями сухожилий, но ничего смертельного. Вправить нужно, но лучше уже у нас, не здесь же, на асфальте, этим заниматься…

- Что с машиной? – это Ларев проговорил уже более спокойно.

- Пробит картер, вывернут передний мост, в остальном всё в порядке. Нужен кран и тягач для эвакуации и ремонта. – вытянулся «смирно» парень с лычками ефрейтора, как я понял – водятел. Так же, похоже, оценил ситуацию и полкан, холодно поинтересовавшись:

- Это ж как вы так ухитрились?

Водила забегал глазами, но сидящий на земле Новик неожиданно вмешался:

- Товарищ полковник, разрешите доложить. Попытались срезать путь, налетели на дерево, ствол сломали, а пенёк оставшийся пропорол машину.

- Путь, значит, срезали… Ладно, разберёмся, куда это вы так торопились и почему (сержант поёжился). Капитан – забирайте младшего (даже голосом это «младшего» выделил) сержанта в свои пенаты, да и остальным осмотр проведите. Кстати, сколько вы прошли пешком? – это опять водителю. Тот браво отрапортовал, уже куда веселее и увереннее, чем в первый раз:

- Порядка ста десяти, может ста двадцати километров, товарщ-полковник!

Ларев замер, потом удивленно переглянулся с Чермисом и переспросил:

- То есть?! Вы что – больше суток спокойно топали по саванне, да ещё с ночёвкой?! И ни одного сожранного, никто не погиб, даже травмирован только один?

- Товарищ-полковник, так курсанты снарядились как на войну, жаль только, без спальников и палаток, ну и пайки не взяли… Еду они же сами и добыли, котелок у меня в машине был, воду находили как будто нюхом, а дорогу уже я показывал. Дважды от хищников отбивались, один раз уколы делали, от укуса сверчка, и один раз обошли лёжку стаи виверн, без боя.

По мере рассказа лицо полковника приобретало выражение глубокого изумления, потом он окинул глазами стоящих в подобии строя «трояков» и, выцепив взглядом «условно-сержанта», поинтересовался:

- И как это вы так ухитрились, практически без потерь пробыть в дикой местности двое суток с ночёвкой, и без техники, сержант?

- Товарищ полковник, младший сержант Гонич! – я вспомнил этого парня, один из «учебных» третьего учбата, особо вроде себя не проявил, но и на трёпку не нарывался. – Мы шли, как учили… Наверное, потому и дошли почти спокойно.

Ларев вдруг повернулся и подозрительно обвел глазами Золина и меня – я в этот момент пожалел, что не смылся раньше. Потом опять спросил:

- Учили – во время курса выживания? Или во время общих занятий?

- Так точно, на выживании!

Чермис, вроде бы ни к кому не обращаясь, медленно процедил:

- Надо же… А лейтенант Золин почему-то был, помнится, не в восторге от способностей и старания курсантов третьего учбата…

Гонич сначала нахмурился (хотя все курсы выглядели весьма измотанными – не как мы после забега, но, в принципе, близко), а потом вдруг ответил:

- Так точно, товарищ капитан! Виноваты, учились плохо… Но если бы не занятия у «партизан» – то мы, может, и дошли бы, но точно не все.

Вот тут прифигел даже я – как-то не ожидал от молодых пижонов такой вот отчаянной откровенности! Золину, судя по его деревянной позе, тоже требовалось нечто, способное поддержать падающую под действием гравитации нижнюю челюсть, Ларев с Чермисом владели собой не в пример лучше, так что ограничились коротким обменом взглядами. Потом, никак не комментируя слова «учебного сержанта», полковник приказал:

- Капитан Гусик, забирайте раненого, потом поговорим. И проведите осмотр остальным, лучше всего в вашем карантине – мало ли… Капитан-лейтенант Худопал, обеспечить людей всем необходимым, проследите. Лейтенант Золин, сержант След… блин, Злой! Вы свободны, занимайтесь по распорядку, предыдущий приказ теперь неактуален…

Кра-со-та! Мало того, что никуда бежать соленым зайцем не требуется, так ещё ни к чему и не припахивают! Вот за это – большой сапасиб! Раз команда «заниматься по распорядку» – значит, будем по нему и заниматься. Отдыхать!

- Ну, что скажешь? – старший сержант Новик с интересом посматривает на меня, я же… слегка сомневаюсь, мягко говоря. Раньше надо было, конечно – да кто мне время даст, в армии-то? Хотел сходить ещё десятого в гаражи наши, ЦУП-овские, но закрутило делами, подготовкой очередного учебного выхода, потом сам рейд… Короче, вот только выбрался! За призом моим выбрался, в смысле, неведомым пока что даже мне самому. Встретили меня «крысюки», на удивление, более чем приветливо. Сначала Новик лично угостил десятью символическими граммами «вишнёвки» и великолепным ягодным морсом (мне показалось, что это вообще был свеженький «фреш»! Не, бред, откуда…?), а потом лично же сопроводил на стоянку, где находились, ожидая своей участи, трофейные автомобили. Стояло их заметно меньше, чем было в вышедшей с бандитской базы колонне. Если у смаглов мы отбили полтора десятка машин, то на этой импровизированной «штраф-площадке» расположились (весьма вольготно – другой техники почти не было; сама площадка использовалась для временной стоянки транзитных средств передвижения) только восемь – считай, половина куда-то пропала! Этот вопрос я сразу же и задал Новику:

- Странно… Вроде мы пригнали раза так в… два, побольше, куда остальные подевались?

Сержант хмыкнул:

- Да никуда, в принципе. Один аппарат под себя забрал Ларев, точнее, не под себя лично, а как дежурку в часть. Удобная, зараза, и выглядит пристойно, перед людьми не стыдно. Багги сразу определили в состав приписанных транспортных средств, для патрулей самое то, качественная машинка, а больше оно никому особо и не надо… Или тебе именно багги приглянулась?

Я поспешно замахал руками:

- Упаси господи, на этой этажерке только первые полчаса прикольно, а потом начинаешь песок даже из задницы выковыривать. Не-не, такое мне не требуется…

- Ну, ты не оригинален, багги мало кому нравится на самом деле, кроме бандитов и конвойщиков. И то, думаю, если бы получилось сделать гоночный броневик – последние от багги постарались бы отбрехаться! – Новик откровенно лыбился. – А ещё пять машин… Три сейчас ждут запчастей – во время боя их слегка постреляли; где стекла нет, где радиатор сифонит или амортизатор на последнем издыхании… не знаю, чем их будут ремонтировать, может, найдут где-нибудь битые аналоги да выкупят, или одну на запчасти пустят. Нет, вру, там разные марки… Две последние – «тойотовский» пикап и форд, специально выбирали те, что сильнее потрёпаны жизнью – ушли, попутным конвоем, с вашими трофеями в ППД… ну, ты понял, с какими?! А все остальные – перед тобой, выбирай!

Я прошёлся взглядом вдоль не слишком длинного ряда. Выбирай… да тут выбирать-то и не из чего, по большому счёту. Среди прочих выделялись две машины – знакомый мне «пинц»-фургон, австрийский легкий армейский транспорт в варианте (когда-то в молодости) санитарного автомобиля; и мельком виденный пятидверный J8 – он был из тех машин, что уже стояли на заправке, когда мы колонну засекли, я его только на следующий день, во время погрузки, и заметил. Все остальные – разнообразные, иногда сильно апгрейденные варианты пикапов, амеры ещё такие тачки траками называют – то бишь, маленькие и не очень, лёгкие грузовички, обычно с полноценной кабиной и небольшим кузовом. Хотя, конечно, на некоторых моделях этот «небольшой» объёмом побольше пятитонного ЗиЛ/ММЗ-шки будет, да и по грузоподъёмности недалеко уйдёт, те паспортные пять тонн не всякий ЗиЛ утаскивал, от техсостояния зависело… Впрочем, траки обычно предполагаются тонны на три, а то и меньше. Зато, в отличие от полноценных грузовиков, всегда оборудуются хорошей, по степени комфорта, кабиной, достаточно мягкой подвеской, полноценным оборудованием легкового автомобиля вроде тех же климат-контролей (хотя, в современных грузовиках всё это обычно тоже предлагается, но больше опционально, под заказ) да и сами по себе удовлетворительно компактны для поездок по городским улицам, не сильно оглядываясь на ограничения проезда по габаритам, массе или радиусу поворота.

J8, по сути аналог родительского «ранглера», по большому счёту, был для меня быссмысленным приобретением – третья легковая машина обещала одни расходы, пользоваться ею было некому. Маме достаточно квадра, демидовских таксистов, на крайний случай мой «самурайчик» пригодится, отец пользовался «ранглером» и вряд ли захотел бы его менять – смысл? Понятно, что машина – это те же деньги, но именно такая, дорогая, хотя и качественная, вряд ли себя окупит при продаже. Пижонов не так уж много, да и те деньги считать умеют, машины здесь – средство передвижения в первую очередь, так что дешёвая «махиндра» куда более выгодное приобретение, в большинстве случаев, чем дорогущий «форд»! Нет, если бы выбора не было… какие вопросы – дарёному коню зубы не считают! А так…

Я принялся осматривать пикапы, отмечая для себя преимущества и недостатки каждой машины отдельно. Попутно расспрашивал и Новика, наблюдавшего за мной с некоторым удивлением. В конце-концов он не выдержал и спросил прямо:

- Слушай, Следопыт, а почему ты только грузовики смотришь? Причём на парочку вообще одним глазом кинул, а джип и КШМ-ку совсем во внимание не принимаешь? Я почему-то считал, что именно «пинц» тебя заинтересует в первую очередь – это ж готовый жилой фургон! Его даже дооборудовали как положено, теперь машинка – хоть в кругосветку отправляйся! Тебе, как путешественнику-рейнджеру – самое то. Ну, ещё бы понял, если бы ты на джип позарился, статусная машина, для молодёжи – так вообще мечта! Девок покатать, себя показать, всё такое… А ты явно нацелился на трак, только выбрать не можешь, что-то тебя в каждом не устраивает?

Я с удовольствием отвлёкся от мыслей и решил поделиться сомнениями, заодно озвучив их для самого себя:

- А на кой мне этот фургон? У меня, честно тебе сказать, свой имеется, даже получше этого, правда, и побольше. И, скажу тебе – головняк это, большую часть времени, а не имущество! Я его поначалу продать подумывал – так, к моему изумлению, цену мне на полноценный грузовик, только с кунгом вместо кузова, так срезали, что я вообще продавать перехотел! Получалось, почти что подарить наполовину…

- А джип почему даже не осмотрел, вообще мимо прошёл? – Новику было скучно, и он тоже рад был почесать язык.

- Так ты сам всё сказал – пижонская машина девок катать! Нет, аппарат хороший – но у меня дома «самурайчик» с полным комплектом, подешевле машинка и компактнее, а кому надо пыль в глаза пустить – вполне подходит. На крайняк, могу у бати покруче одолжить, если уж сильно понты потребуются, тем же девкам… А продавать эту – та же картина, боюсь, получится. Полную цену мало кто даст, да поди ещё уговори покупателя, что именно это вот ему нужно, именно сейчас и как воздух! Так что на продажу выбирать смысла нет, а для себя – пикап куда полезнее, сам понимаешь… как в жизни, так и при продаже – с рук оторвут, если придётся.

- Хм… неожиданно. – Новик задумчиво потёр щёку. – Я, почему-то, считал, что ты «пинца» возьмёшь, даже поспорил… Нет, уговаривать не буду! – замахал он руками, видя моё скривившееся лицо – Это я так, ясно уже, что все пролетели! Просто досадно немного, что просчитался, знаешь ли… щелчок по самолюбию, просчитать тебя не сумел совсем. Ладно, проехали… а что тебе в траках не подходит? Ты между четырьмя машинами никак выбрать не можешь, остальные так, мимолётно осмотрел, а в этих уже чуть обивку вскрывать не лезешь? И, кстати, остальные тебе чем не нравятся?

Тут уже я задумчиво вздохнул:

- Ну, сам смотри. Те две тачки – городские, так сказать, пикапы. «Дутые» борта, для придания изящности, кузов рассчитан на не слишком габаритные грузы, да и грузоподъёмность машин, из-за вот этого вот стремления к плавности линий, тонна в лучшем случае… Это скорее легковые машинки с большим багажником, чем грузовички с хорошей кабиной. Кроме того, у обеих кабины двойные, что и вовсе их переводит в разряд того же J8, только с характерными особенностями, так сказать. Не спорю, и «тойота», и «мицубиси» машины отличные – но для меня бесполезные.

- А эти четыре? – сержант заинтересовался серьёзно и спрашивал уже не «для галочки».

- А эти четыре… Ну, вот этот – всем хорош, но слишком длинная база. На таком далеко по местным дорогам ехать опасно, особенно, если дороги не знаешь. Сядешь на пузик, и кукуй, если лебедки нет… Машина для поездок в конвоях, тут да, спору нет, по грузоподъёмности и объёму кузова лучший. Второй – наоборот, база колёсная как раз в порядке, то, что надо, трёхосник с полным приводом, но кузов вообще какой-то недомерок, и это при двойной кабине! Ну на кой чёрт мне пассажирские сиденья в грузовике, зато сам грузовик – неполноценный? Третий – кабина нормальная, я бы такую и выбрал, да и рация замечательная, вообще вдумчиво оборудован… но двухосник, значит, грузоподъёмность оставляет желать лучшего. Не было бы выбора – взял бы его сразу… Ну, и четвёртый – я к нему, собственно, как раз и склоняюсь. Трёхосник, кабина, как и требуется, одинарка, причём расширенная, сзади, если припрёт, можно спальник бросить… хоть и не люблю я так спать, надо сказать. Ну и вообще можно много чего напихать, самое то, здоровый компромисс! Вот только комплектация у него… Ни радиосвязи, только посадочное место вроде как есть, ни тента на кузов, рамы под тент – и той нет! Кстати, их техническое состояние как?

- Да у всех, что ты перебираешь, практически одинаковое. Это «мерсы» одного года выпуска, похоже. Стояли где-то на хранении, а потом так же оптом сюда попали и смаглам достались. У каждого тысяч по пятьдесят-семьдесят пробега, сам понимаешь, для такой машины – почти что обкатка, это ж не «пузотёрки»…

- А что вообще за модель? – заинтересовался уже я.

- А ты не узнал? – искренне расхохотался сержант. – Надо же! Ты прекрасно знаешь модель, ну не каждую конкретно, может быть, но в общем! Это, по нашим меркам, машины депутатов и ФСБ-шников, а также братков, ментов и прочего отребья! Короче – «гелики» это, «гелендвагены», только нормальные, а не для жлобья. G-класс, их немцы примерно полвека уже выпускают, если Земные годы считать. По сути, военная машина, изначально военная, вроде наших «уаз»-ов, но прямыми руками деланная… Для богатеньких их фаршируют всяким разным, типа жопоподогревателей и соплевытирателей, с подсветочками и всякими финтифлюшками, но изначально – это надёжный универсал-вездеход. И модификаций и моделей таких машинок – по всему миру, от африканских макакий до Канады с Норвегией. И у нас хватает, хоть и недешёвая тачка, а вот такие, армейской комплектации – вообще класс! Ты и правда не знал?

- М-да… Нет, звёздочку на радиаторе я видел, без вопросов, но чтоб вот так вот, «в лицо» угадать… Покататься на «гелике» – прям «конторским» себя почувствовал! – я тоже хмыкнул. Новик, сам себе о чём-то кивнув, вдруг спросил:

- А, в порядке любопытства – чего бы тебе хотелось на эту машинку, кроме рации и тента? Вот так чтоб – по полной программе, мечтать так мечтать?

Я задумался. А действительно – в любом случае, машину придётся доукомплектовывать, под себя, так что надо бы прикинуть, на какую оснастка дороже обойдётся. Хотя – чего там прикидывать, понравившийся мне грузовичок вообще только штатные запасы имеет, похоже, его просто перегоняли попутно смаглы…

- Ну, рация – это понятно, хорошая, широкополосная с наворотами вроде декодера и сканера, и так далее. Как на двухоснике, практически идеал… Лебёдку, хотя бы одну – две для такой машинки жирновато, смысла нет – но с возможностью переброски крюка и троса как вперёд, так и назад, самовытаскиваться. Хотя, если небольшие и млщные – можно и пару, тут как получится. Тент обязательно, неважно, что в кузове будет, нефиг никому туда нос совать, да и от солнца прикроет… Полный привод – ну, это и так есть, бак у этих машинок, вроде, тоже неслабый?

- Да, полтораста литров при расходе от пятнадцати до восемнадцати литров на сотку. – кивнул Новик.

- Вот как… значит, километров на восемьсот, плюс-минус. Впрочем, дополнительный, еще литров на полста, не помешал бы… Ну, а если совсем мечтать…

Сержант демонстративно повернулся ко мне в профиль и «выставил ухо».

- В идеале, на этот грузовичок не помешал бы съёмный модуль жилой, типа автодома – знаешь, как в европах-америках? Надо – поставил его где не мешает, и ездишь куда хочешь; а надо – поднял на машину, заправил расходники, и вот тебе твой «пинц», и даже, может, получше, если по комфорту смотреть! Тем более, в задней стенке кабины имеется готовый лючок, со съёмной дверкой, как раз под такой жилой блок было бы самое то! Можно, конечно, и самому построить – но времени и денег сожрёт… С такой приблудой грузовичок станет как раз тем, что ты мне описывал! – я рассмеялся, ожидая такого же смеха и Новика. Тот вежливо подхмыкнул и задумчиво пробурчал:

- Да-а-а, хитропродуманый ты… Хотя, знаешь, зерно истины в твоих словах имеется… Ладно, ты выбрал?

Я пожал плечами:

- А что тут выбирать? Вот этого и возьму – не посоветуешь, где на него можно закупиться всем необходимым?

Сержант махнул рукой:

- Думаю, решим. Давай так – машину я начну снимать с баланса, бумаги оформлю за пару-тройку дней, а потом мы с тобой съездим в пару мест, там всё что нужно подобрать нет проблем… Возьмёшь пару своих бойцов, помогут заодно, тент нацепить, погрузить-выгрузить чего… Идёт?

Я согласно покивал, а Новик, хитро улыбнувшись, добавил:

- Следопыт, а если к тебе несколько наших придут, позаниматься – не выгонишь?!

- Э-э-э… В смысле – позаниматься? Ты про «боевых крысюков» своих говоришь? Нет, никого гнать не буду – но, смысл такого обучения?! Вы же тут местные давно, про тебя и речи нет – чему я вас учить-то могу?!

Новик покивал и замял тему, а вечером Золин, булькая недовольно, объявил, что с сегодняшего дня мы, «махновцы», оказывается, ведём собственный факультатив – по выживанию в дикой местности, естественно! Я только мысленно «разразился аплодисментами» – информированность складских просто поражала! Неожиданно обильный наплыв желающих позаниматься и вовсе несколько ошарашил – особенно наличие среди «учеников» нескольких товарищей со звёздочками на погонах. Этим чего преподавать?!

В прошедшие дни вошло слишком много событий – и слишком мало, как-то не могу точно определить… Курсы по выживанию действительно, совершенно неожиданно для нас, начали собирать изрядное количество народа. Поначалу я было предположил, что через день-два ажиотаж схлынет, мы же по сути ничего особенного не показывали-рассказывали – так, азы по медицине, поведению в дикой местности, способам скрыта и основам передвижения… разве что чисто прикладные методы, вообще не вдаваясь в какие-то теоретические вопросы. Ага, щас! Трое суток до следующего выхода – на этот раз с технарями-«двойками» – наш класс по вечерам едва вмещал желающих! В конце концов Золин, видя такой аншлаг, выбил помещение побольше, куда всё равно народ влезал с трудом. Я, к своему удивлению, узнавал среди посетителей и наших прошлых «учеников», причём эти, в прошлом разгильдяи, старательно записывали едва не каждое слово! Те же морякаки вообще собирались чуть не всем взводом, и сидели тихо как мышки, активно переводя бумагу! Перед выходом наш лейт явился в расположение с выражением крайней озадаченности на физиономии, а, среагировав на расспросы, «порадовал» новой вводной – теперь в ряды курсантов возжаждали влиться и значительная часть младшего комсостава. Средний пока вроде думал, но Золин сильно подозревал… Нет, далеко не весь персонал ЦУП-а вдруг воспылал желанием болтаться по саванне! Но и не так уж мало было настойчивых просьб, тем более, что высокое начальство прям транслировало в воздух собственное удовольствие от сложившейся ситуации.

«Двойки» тоже сильно удивились, когда к их взводу на КПП присоединилось отделение, полностью состоящее из «младшего командного», причём наравне с молодняком послушно вытряхнувшее собственные рюкзаки для проверки комплектности! Лица «стариков» после выхода с территории выглядели как маски – я только тогда и понял, почему так много оказалось желающих. Опытные бойцы, в отличие от призывного контингента, боялись буша, сильно боялись! Именно за этим – за возможностью переломить свой страх – они и пришли; важно для них было убедить самих себя, что они в этом мире сила, хозяева, а не прячущиеся в крепостных укреплениях окруженцы… С ними, как оказалось, иногда было даже сложнее, чем с «моряками», кое-кого приходилось буквально заставлять заходить в рощу или кустарник, про ночлег и вовсе молчу… некоторые годами не выбирались из периметров иначе, чем в бронемашинах! При возвращении они шли уже по-другому, а задавленный страх в глазах сменился почти у всех сдерживаемой злостью – прорвавшейся наружу дружным и точным огнём, когда на запах подстреленных антилоп (я решил разнообразить наши походы и предложил Золину при возможности прихватить для столовой свежего мяса – шкурный интерес, а то мало ли, взбредёт Шевелю в голову попытаться меня травануть вместо кормления, напихает какого-никакого цианида в кусок мяса, а я Ареса оплакивать не хочу…) из травы выметнулась стайка молодых волков, из тех, кого волчицы из логова уже турнули, а своим малолетки ещё не обзавелись. Аресу, увлёкшемуся ловлей ящериц, я потом «объяснил», как он меня едва не потерял, на что кошак с виноватой мордой ткнулся мне под мышку и так просидел с полчаса, раскаиваясь и переживая… У пятерых штаны после нападения оказались мокрыми, и две пары из них сержантские – волчары действительно ухитрились подобраться очень близко, а тварь размером с накачанного стероидами леонбергера не тот зверь, который большинство оставит равнодушным … но стволы у всех воняли порохом, так что шуток и подначек не позволил себе никто! За чем тщательно проследили и мы, «анархисты», Золин только, в пространство, высказался на тему «…преодолеть свой страх, не значит совсем его не испытывать, не боятся ничего только дауны, в силу своей ограниченности…» – и всё, хватило.

Пришлось тогда сделать небольшой крюк, к водоёму, где в ручейке все последствия нападения были оперативно ликвидированы. Ну а возвращались мы и вовсе браво, на КПП вошли едва не строем! Шевелю подношение тоже понравилось, он даже, опасливо поглядывая, вышел поблагодарить за мясо – кто бы мог подумать, что мужик окажется настолько суеверным? С его лёгкой руки меня начали (хорошо ещё – за глаза) обзывать оборотнем! Быстро сократив до обра, но зато последнее прилипло, как неофициальная кличка…

Короче, со всеми этими заботами за машиной я пришёл только сегодня, правда, по предварительной договорённости. Грузовичок стоял на той же площадке, но теперь уже «в окружении» всего трёх машин, одной из которых, к тому же, был пресловутый «пинцгауэр». Старший сержант появился минут через пять, небрежно кивнул на приветствие и метнул мне через капот ключи от машины:

- Ну что, едем? Или – опять дела замотали? – сразу уточнил он.

- Пока что нет – а если сумеем без лишних вопросов выехать, то и вообще – с удовольствием. – отозвался я. Увольнительную мне Золин подписал ещё вчера, так что никаких препятствий не предвиделось – да и давненько я по городу не гулял…

- Тогда заводи. – не разговорчивый сегодня Новик, скорее наоборот…

В машине меня ожидал первый сюрприз – за пассажирским сиденьем, в ранее пустом объёме, теперь стояла стойка с прекрасной мощной рацией – хотя, вроде бы, не той, что так мне понравилась в прошлый раз, но как минимум не хуже. На мой удивлённый взгляд Новик отмахнулся:

- Это так, в порядке взаимопомощи… Сняли с одной из битых тачек – толку с того, что оно сгниёт в гараже? А аппарат хороший, и сюда стал как родной, по сути, с практически такой же машинки и сняли… Ты бойцов своих берёшь?

- Да, сейчас подхватим, в расположении. Я, когда вчера сказал, что в город поеду, от желающих отбоя не было! Чуть не передрались, пришлось соломинку тянуть…

- Так, тогда пару слов скажу... Эти ребята – не из чересчур болтливых? – сержант развернулся вполоборота ко мне. Я удивленно посмотрел на Новика:

- Не понял… А что – мы собираемся что-то… противоправное… совершать?!

Сержант чуть смутился и буркнул:

- Нет, просто… Люди, с которыми я хотел бы тебя познакомить… Они – не из любителей публичности, так сказать… Извини, что сразу не сказал – если ты категорически против, я отбой дам.

- Так может – не стоит, старшой? Ты, вроде, просто проехаться на склад предлагал, а тут уже тайны мадридского двора пошли... Вроде, мы на такое не договаривались?!

Новик вздохнул:

- Следопыт, они хотят с тобой познакомиться. Понимаешь? Тебе ничего не грозит, слово даю, но и их не могу послать, там и моя родня тоже имеется…

В общем, поговорили… Заехали к казарме, я сходил за оружием (таскаться с автоматом по территории части – можно, но глупо), в кузов запрыгнули Марат и Весло, я отсигналил «внимательность», получив пару удивлённых взглядов, и мы попылили. Арес сначала вроде собирался за компанию, но я брать его не хотел – сидеть ему в городе несколько часов в закрытой кабине – и кошак, осознав, остался в казарме, дрыхнуть…

Да, умеют фрицы машины делать! Тут даже кондиционер в базовой комплектации, от наших такого шиш дождёшься… на военной-то тачке! У генералов, может, и есть спецтранспорт, а вот чтоб на каждой… Для солидарности с кузовными сидельцами я вместо кондиционера опустил окно, о чём пожалел в первые же пару минут после выезда с КПП – порыв ветра швырнул в кабину клуб пыли, которая сразу же захрустела на зубах. Из кузова тоже донеслись дружные маты, но ветерок, так подпортивший настроение поначалу, сам же и выдул большую часть пыли в противоположное окно. Дорога до Одессы быстро проглатывалась колёсами, уже через час мы ехали в предместьях, явно несущих на себе следы разумной деятельности – пятна масла на обочинах, там же какие-то остатки в виде старой покрышки, пластиковых бутылок, ещё какого-то мусора… КПП городской тоже ничем особенным не отличался от всех прочих, разве что Новика явно узнали и пропустили почти не останавливая. А в городе сержант лаконичными указаниями «влево-вправо» за полчаса закрутил нас среди каких-то складов настолько, что я бы обратной дороги самостоятельно найти не сумел бы!

Проплутав означенное время, в итоге мы остановились, проехав глухие (сейчас – настежь открытые) ворота в стенке пакгауза, на широкой открытой площадке перед зданием склада; причём сам склад стоял на самом берегу Залива – явно за зданием либо сразу начинался берег/обрыв, либо припортовая территория, а может и пирсы-причалы – подробнее из-за высоких и глухих стен прочих сооружений разглядеть не получалось. Таких ворот мы проезжали уже не один десяток, кажется, и не мы одни – движение грузового и условно грузового транспорта на припортовой и складской территориях не прекращалось, наверное, и ночью. Никто из виденных мной людей, надо сказать, не выглядел «похожим на гангстера», просто работяги что-то таскают или складывают, водители или сопровождающие принимают/отпускают товар, заурядная суета… Примерно такие же грузчики/кладовщики работали и на этой площадке – как раз две машины чем-то грузились у эстакады, при помощи ручных кар-подъёмников. Наш провожатый с кем-то поздоровался, кому-то покивал, попросил подождать пару минут и скрылся в воротах склада. Ну, подождать так подождать, интересно, где тут вообще собственно торговая зона? На складах обычно оптовые упаковки, не будут же их ради меня потрошить? Хотя… Новик говорил про «пару мест», так что здесь мы, скорее всего, по его личным вопросам, может, с кем чего согласовывает, не более. А за моими хотелками придётся ехать куда-то ещё…

Так и оказалось. Через четверть часа Новик вынырнул из склада, протянул нам по банке холоднющего пива, и дождавшись, когда пустая жестянка улетит в бак для мусора в десятке метров от машины, сообщил:

- В общем, всё решили. Сейчас едем к нам домой… не-не, ты не так понял. – сразу же поправился он – Там у моей семьи заодно магазинчик, так что всю мелочёвку ты сможешь там и подобрать. Канистры всякие, инструменты, запчасти, короче – всё по теме техники, автосалончик-реммастерская там же. Заодно можно договориться о каких-нибудь модернизациях, если нужно, хотя в такой машине обычно максимум магнитолу ставят, чего тут апгрейдить? Ну, и пообедаем заодно, идёт? – он пристально посмотрел на меня. Ну понятно, «обед» будет совмещён со смотринами… на кой я им нужен, этим «родственникам»?! Впрочем, уверен, накормят нас как следует; если в Новом Мире зовут за стол, то дело принципа – угощать лучшим, что только могут себе позволить хозяева застолья.

Дорога до семейного магазина Новиков оказалась короткой. И – бурной! Сам магазинчик располагался на чём-то вроде небольшой площади, не центральной городской Демидовска, конечно, скорее что-то типа усохшего сквера в Верхнем… Мы выехали на площадь со стороны порта, Новик сразу показал пальцем на угловое здание, на первом этаже которого, и правда, поблёскивали витрины, да и вывеска небольшая висела, «Удачи в пути!». Я повернул к магазинчику, старшой вдруг зашевелился и высунулся в окно, кого-то там увидев… В этот момент всё и началось! Взревел движок вырулившего на площадь с противоположной стороны мотоцикла, классического спорт-турера или даже спорт-эндуро, два сидящих на нём типа в глухих затемнённых мотошлемах (здесь многие в таких ездят – солнышко лютое!), подлетев на своём аппарате к магазину, схватили стоявшего у входа в торговый зал пацана лет семи (местных), забросили его поперёк сиденья и… всё. С визгом шин наш «гелик» наглухо заблокировал им прямой выезд, а развернуть такой байк, да с тремя седоками, быстро не получится и у штангиста-чемпиона! Новик, выпрыгнув из машины как бы ещё не во время разгона, упёр свой пистолет в лоб водиле мотоцикла, Марат и Весло тоже не сплоховали, причем Весло, выскочив из кузова, прямо в полёте засветил ногами в тушку второго, пассажира, и вместе с ним рухнул на землю – но сверху! Я же, тоже выкатившись из-за руля, по уже наглухо вбитой привычке развернулся в противоположную сторону и контролил заднюю полусферу. Именно эта привычка, выработанная в рейдах по саванне, кого-то из нас (всех бы не положили однозначно, но одного-двух…) и спасла – у киднепперов было прикрытие. Вскочившая из-за столиков кафешки наискосок от магазинчика парочка (ага, парень и девка, и смазливая, вроде!) повыхватывала оружие, я засомневался на пару секунд – а вдруг это сознательные горожане? – но истерический визг девки:

- Вояки сраные, твари, стволы на землю на…ер, …ля, упали е…альниками вниз! Пристрелю, у…баны! – и короткая очередь в нашем направлении поставили всё на свои места. Меня, кстати, эти гаврики прощёлкали! То ли им показалось, что машина праворульная, то ли просто на адреналине затупили – но когда я, высунувшись из-за капота, прошёлся огнём по ногам девахи и её напарничка, они даже повернуться не успели! Девка, выронив серьёзного вида пистолет-пулемёт, завыла от боли, корчась и сжимая руками простреленные мышцы бёдер, парень свалился тоже, но пистолет не выпустил и даже попытался навести на меня… кажется. Дожидаться его дальнейших успехов я не собирался, еще тройка пуль этого упрямого успокоила. Коротко та-такнул «калаш» – кажется, маратовский. Куда он бил – я понял только по тому, что из магазинчика, прямо от входа, двое мужиков тоже открыли огонь, а ещё кто-то побежал туда же, куда стреляли…

- И ещё раз – спасибо, Оборотень! – это уже восьмой раз, кажется? Устал ответно растекаться в выражениях! Да и участия моего – раз-два, и обчёлся! Лучше бы Новиков благодарил, дурень лысый…

Сидим уже часа три, отмечаем победу! Хотя и не грех, такое дело отметить, чего там… Нападавших было шестеро – два мотоциклера, двое прикрытия, и снайперская пара, хорошо – поганый снайпер оказался, психанул (для снайпера – считай, профнепригодность!), и вместо отстрела нас решил зачистить сначала тех, кто в магазине был… А, я не объяснил – это внука старшего Новика украсть пытались, конкуренты! Даже не так – воровать-то они действительно собирались именно Новика-самого-младшего, вроде как самого дедового любимца (хотя, как я понял, вот-вот на подходе ещё парочка претендентов на роль «самого-младшего»!). А украли – точнее, хватанули – другого пацана, сына вот этого вот, чрезмерно благодарного! Зовут мужика Игорем, на фамилиё откликается – Туруков, имеет помимо дочки ещё двух парней, младший из которых похож на малого Новика как родной брат! Нет, когда оба рядышком стоят, разница очевидна – глаза другие, носы разные, подбородок у новиковского поострее, разве что волосы один-в-один, оба белобрысые и одинакового оттенка. Но и то – похожи, здорово похожи. Настолько, что… ладно, не мне нос совать в чужие семейства.

А вот когда оба этих сопляка, в одинаковых футболках и шортах, находятся один у себя в комнате, а второй у входа в магазинчик – чёрта с два кто разберётся, который их них Новик, а который Туруков. Родня ближайшая, само собой, в этих «кто» не входит, а постороннние или малознакомые – аж бегом. Тем более, детвора дружит, да и родители их давние друзья, точнее, насколько я понял, с отцом Новика что-то непонятное (ага, не зря засомневался!), а вот мать – последняя дочка Старейшины, вот и внучок любимейший, а как же… Туруковы, кстати, по статусу, как тихонько шепнул мне старшой, тоже не из совсем простых горожан, хотя до уровня даже Новиков и близко не дотягивают, не те знакомства и возможности. Так вот, семейства дружат, общаются, пацаны обновки друг друга видят, а вкусы у них схожие, так что, как мне пояснили, частенько одеваются в одинаковый шмот… в стиле: «Колька сегодня в новой куртке был – классная, там карманов на каждом рукаве по три штуки, всё влазит!». Через неделю Кольке хвастать уже нечем, на втором босяке такая же куртяха…

Сегодня старший Туруков в магазин по делу заявился, что-то там обсудить с друзьями, я не вникал, приятели мелкие успели поспорить о чём-то, и Новик-младший поскакал к себе за доказательствами, оставив друга внизу, в магазине. Тот вышел подышать на свежий воздух (вообще, пацан силён – из кондиционированного помещения свалить на сорокаградусное пекло «подышать»!), где его и «приняли», посчитав целью. Ага, захваченные живьём раскололись, и быстро, надо сказать – хватило нескольких ударов и моего предложения. Кстати, ничего особенного – всего-то предложил, когда один там кочевряжиться начал в стиле «ну вешайте, суки, я смерти не боюсь!», вывезти уродов в саванну и положить на песчаную линзу, где блохи есть… И вытащить почти сразу – я ж не ирод какой! А потом – опять положить, и снова вытащить, суток на трое хватило бы, думаю… «Герой», прикинув расклады, заметно скис… Девка буйная, правда, раскололась только после Новиковского лечения – контрабасы тоже не мать-терезы, точнее, как раз именно эти самые, почти монашенки, помощь ей оказали точно в стиле приснопамятной милосердицы, поскольку тоже считали, что «больной, во искупление грехов прошлых и будущих – должен страдать»! В данном случае – перетянули наиболее кровоточащие раны (я ей три пули в ноги всадил, одна и вовсе ляжку левой ноги пробила, а в правой застряла!), а в виде антисептика сам старейшина Новик, Максим Трофимович, кряжистый такой дед, да и на вид очень живенький, приволок с поллитра сока знакомого кустика, который «кипящая кровь», и продезинфицировал ей одну дырку – ту что от пули, естественно. Прямо в магазинчике, куда затащили всех захваченных налётчиков, лично занялся – осерчал дед, расстроился шибко… Первый вопль лично же заколотил тварюшке обратно в глотку, сдавил горло так, что она только трепыхаться могла и глазки пучить, а потом спрашивать начал…

Прибывшие минут через полчасика местные шерифы, аж два крепких дядьки, только услышали «детей чуть не украли» и «смаглы – сами признались», и тут же попросили поделиться добытыми сведениями, в идеале и вовсе поприсутствовать на допросе. Вопрос дальнейшей судьбы уродов даже не поднимался! Или как-то быстро урегулировался; я ничего не заметил, но, может быть, у них были свои особенные кивки-улыбки-рукопожатия, кто знает… Мы же, все вчетвером, аккуратно выдавились роднёй новиковской во внутренний дворик, где были усажены под навесом, осчастливлены холодными напитками, горячительными напитками, кучей закусок и заедок, и так оставлены на «нашего» Новика, старший сержант который. Движение в доме бурлило ещё с часик, после набравшийся к тому времени народ резко схлынул – как я понял, поехали чистить воспалившийся нарыв – и вернулись часа через два, довольные как поросята в луже! Нас не взяли, я даже было мигнул сержанту, но тот покачал головой – мол, не стоит армейцам лезть, шерифы местные участвуют, и ладно… Ну – ладно так ладно, мне-то что?

Теперь вот за семейным столом сидим, отмечаем счастливое избавление и прочее ля-ля! Семейка Новиков чуть не в полном составе, детвору, правда, за «взрослый» стол не пустили, самому младшему из сидящих лет четырнадцать как минимум – местных, само собой. Ещё сидят Туруковы, по такому случаю мать семейства примчалась, с поддержкой двоюродного и родного братьёв, старшего сына притащила, ещё кого-то; Кавьяры, от которых были аж пятеро похожих друг на друга мужиков примерно от двадцати до тридцати лет, все из «чистильщиков», по повадкам судя; и Кылычи – ага, турки по рождению, видеть их рядом с явно греческими носами Кавьяров было весьма… весьма. Бухаем всем интернационалом, южные тосты короткие, зато цветистые до невозможности, наши тоже страются, но не дотягивают, увы…

- Так что это такое было хоть? – поинтересовался я, когда большая часть празднующих выбралась «проветриться», мужики частью курить, а женщины (от Кылычей, на удивление, две представительницы прекрасного пола присутствовали за столом наравне с мужчинами – я почему-то считал, что им, как мусульманкам, такое должно быть непривычно, однако вот… хотя – турки, вроде, не настолько зашоренные?) – почесать языки в своём кругу.

- Да ты ж всё и так понял – племяша хотели украсть; не для выкупа, там другие расклады. Политика, м-мать её, финансовые склоки, союзы родовые… – тихо ответил Олег. Ага, наконец-то по имени обозначился, Олег Максимович Новик, старший сержант. Буквально потребовал себя только фамильярдно и называть, мол, мы его племянника почти-родного спасли-выручили, и всё прочее… Нам троим сам патриарх семейства руки жал и благодарил, а уж ему и вовсе положено, вместе под пулями кувыркались! – Всего я и сам не знаю, батя темнит, он давно меня во все дела не посвящает, говорит, чтоб в смущение не вводить – я же, всё-таки, государственный человек, так что лучше мне всего не знать.

Я согласно покивал – действительно, зачем зря тревожить душу, разрываясь между семьёй и долгом? Не знает Олег про… контрабандное спиртное, скажем – так и не надо, кому от того знания легче станет? Вот если бы Новики связались с работорговлей… Примерно так я и ответил, кстати, за что удостоился благодарственного кивка от Новика и согласного пожатия плечами от Марата и Весла. Я же перешёл к более животрепещущим вопросам:

- Слушай, Олег, а куда ты хотел нас привести и с кем знакомить? А то вечер уже на носу, а у нас ещё конь не валялся!

Сержант расхохотался:

- Так они все тут! Собственно, батя хотел тебя увидеть, было у него дело к тебе – только, получается, уже решили мы его! Он наслушался разных историй про то, как вы по следу почти сотню километров за день прошли, и точно на уродов вышли, да и про твои способности… ну, эти… тоже наслышан был, оказывается, хотел попросить поискать… Ты, к слову, и правда можешь – э-э-э… того?!

- Задрал, а?! Не умею я ни в каких волков превращаться, бред это! И ни в кого больше – не умею! – вот кто этим, большую часть времени вполне адекватным, мужика втемяшил, что я на самом деле ликантропией балуюсь?! Их самих, похоже, Шевель наш покусал – чтоб мозги набекрень съехали! Но, тем не менее, что Туруков, что старший Новик меня обзывали с первой минуты именно оборотнем! Да, как бы в шутку, но глазки у них при этом были… Да и сам Олег нет-нет да и косится глазом, когда думает, что я не вижу. Турки и вовсе иначе чем «курт-адамом» не называли, с уважительными поклонами и пожеланиями всяческого благополучия!

- Да-да, я так и думал… А насчёт закупок – и верно, не до того сегодня уже. Тем более, что тебе не барахло подбирать, а про автосервис пока что думать надо.

Угу, недолго музыка играла, недолго бобик танцевал… Та сучка сумела-таки испоганить настроение! Её почти наобум выпущеной очереди хватило, чтобы машинку мою стреножить напрочь. Радиатор раскурочила, да так, что и не залатаешь, да ещё и головку блока цилиндров пробила, стервь! Движок – на полную переборку, я как увидел лужи под передними колёсами – чуть не помчал тварь лично линчевать! Впрочем, Новики этим уже озаботились, туда ей и дорога, плевать, что «женщин бить нельзя». Была бы честной наёмницей, да хоть даже снайпершей, но в бою – один разговор; а детей воровать…

- Поэтому предлагаю следующее, - продолжал говорить сержант – сегодня нас мои закинут обратно на ЦУП, тем временем родня займётся твоей машиной, в знак благодарности. Не спорь! Для нас такие расходы даже на карманные деньги не тянут, Следопыт, а вот для престижа наоборот, полезно – типа, не крохоборы, и понятие благодарности имеем! Ну а когда машину в порядок приведут – тогда снова приедем, и сразу же и закупаться, идёт?

Естественно, куда деваться, тем более, что и выбора-то особого нет – так или иначе, а машина теперь имущество недвижимое. Я молча развёл руками, и больше о делах в этот вечер никто не говорил, разве что одна из турчанок, Джайлан, глазки строить пыталась – что со Старыми Семьями однозначно равноценно приглашению к сотрудничеству; но я старался быть только галантным кавалером, не более. Нафиг, ещё от демидовских танцев не отошёл! Девка, конечно, красотка, классическая восточная «пэ-э-эрсы-ык!», всё при ней – но тут же только даже не попробуешь, а всего лишь приценишься, даже торговаться не начав – и всё! Или под венец (хотя, как тут у мусульман, я даже представить не могу – священного камня-то нету, куда смотреть, чтоб было в сторону Мекки, они и сами не знают, но, уверен, как-то выкручиваются – чтоб священники да не придумали, как народ окормлять?! Щазззз!) – или «ты аман, ты ест подлый нэгадай, наш сэстра абыдыл, зарэзат!». Не то чтобы все и всегда так себя вели – но когда это выгодно, то и наши Петровы-Сидоровы тут живенько вспоминают «дрэвние традыцыи»! Так что – только смотреть, причем оч-чень аккуратно, чтоб не дать повода для более близкого знакомства…

Турки, кстати, момент оценили, и если сама красотка, думаю, уже от себя лично, надула губы, то от её… ну, кажется, какого-нибудь дяди или даже брата – я удостоился понимающего уважительного кивка! Да и Игорь, Туруков который, понимающе покивал и поволок нас – военных, в смысле – на экскурсию в оружейку, мол, выслушать мнение опытных людей ему срочно требуется… Опыта, положим, у дяди столько, что он нам целый курс лекций закатить может, на пару недель минимум – но от навязчивого внимания меня спас, за что ему большое человеческое «благодарю»! Праздник, собственно, для нас тем и закончился – из оружейки, после пары «посошков» всем мужским коллективом, мы плавно переместились на улицу, где нас уже ждал тойотовский микрик с водителем. Вернулись на удивление вовремя, за полчаса до конца увольнительной, и, должившись дежурному, расползлись по казармам… А когда я машину

Ну Новик, ну, жучара! Вот это «посмотрим-прикинем», называется! Как-то даже несколько неудобно, знаете ли… да и неприятно – в долги влезать…

- Нет, это перебор, Олег. В конце концов, ну что такого я сделал? Пришил одного урода и подшиб вторую? Кстати – они, все трое (с мотоциклистами), больше не вынырнут нигде? – я ни капли не кокетничаю, действительно, по всем раскладам, могу считаться слегка поспособствовашим, но никак не спасителем.

- Нет, там всё уже решено. Правда, пришлось их всё-таки отдать городским властям – лояльность показать, реноме полирнуть, так сказать. Но – им уже на следующий день мировой судья закатал по четвертаку каторги, без права пересмотра, сам понимаешь, это навсегда. Если вдруг кто-то ухитрится пережить этот четвертак – претензии будут к нам, ты вообще здесь боком.

- Вот, сам говоришь. – не скажу, что меня такой итог сильно напряг, но и не порадовал – ещё в Волоке я убедился, что оставлять за спиной потенциально живых противников слишком опасно. Ну да ладно, ставки уже сделаны, ставок больше нет. – Я действительно боком, так зачем такие широкие жесты? За машину – огромное спасибо, я, кстати, и перетянутые сиденья оценил, и заменённое зеркало заднего вида, благодарю. Но этот вагон – это уже слишком…

Олег, хмыкнув, поднял ладонь и начал загибать пальцы:

- Ты, когда мог дуэль устроить и прибить моего родственничка – сам не захотел, чем оставил его в живых, считай, спас, было дело? Это раз. Два – когда его же приволокли «трояки», живого и почти целого, и они же сказали, что без твоей науки сами точно бы влипли, а уж одноногого дотащить… Про последнее дело с твоим участием я и вовсе молчу – сам всё видел, ты машину бросил вперёд без малейшего сомнения, как только понял, что происходит. И ты же орал в окно «Марат, Весло, валите гадов, пацана не прибейте!», я великолепно всё слышал, рядом сидел! Про то, что народ учишь без всяких подвохов, всему, что знаешь – отдельное спасибо… Трижды только мы тебе должны, а ты про такую мелочь рассуждаешь!

Неслабая мелочь, ценой в приличный джип станет! Новик, кажется, имеет абсолютную память, что с его работой вполне оправданно, но немного неожиданно. Мы сегодня договорились забрать мою машинку из ремонта, поехали тем же составом, только на «буханке» – поскольку увольнительные в этот раз получили все наши, «анархисты» в смысле. Четверо отправились своим транспортом, один остался ждать знакомых – хотя мы, уезжая, видели подъехавшую к КПП машину и девчонку, повисшую на шее Ромки – а оставшиеся, плюс Новик и ещё один «крыс», поместились в дежурке, как раз отправлявшейся за какими-то посылками на городскую почту. Я уже упоминал, что «складские крысюки» на самом деле – самые информированные люди в любой части, куда там особистам? Во-о-от, именно Олег и предложил такой вариант доставки, я уж было такси-рикшу мылился к КПП заказать, есть и такой вид сервиса… В Одессе нас высадили, и «буханка» укатила по своим делам, как и мои гвардейцы, кроме меня самого и Марата с Коляном; а нас троих Новик, уже на моторикше, довёз до мастерской, и… вот!

- Но, Олег, я же представляю, сколько стоит… – договорить мне не дали, вмешался новый персонаж:

- Оборо… виноват, Следопыт! Не начинай сначала – не так уж много этот ящик стоит, да и уж кто-кто, а ты… Давай лучше смотри, может, чего забыли или неудачно сделали, надо поправить, так это мы мигом! – Игорь Туруков вытер об тряпицу свою грабарку и от души стиснул мою ладонь. Ах ты ж! Здор-р-ровый, чёрт! Я постарался ответить не менее сильно, и даже заметил мелькнувшее на лице Турукова уважение:

- Ничего, могёшь! – одобрил он, расцепляя пальцы, я напыжился, показывая, как «даже не заметил», и, зацепившись под курткой «навыпуск» большим пальцем за ремень, быстренько пару раз сжал-разжал кулак, разгоняя кровь…

В общем, машинку мне да, отремонтировали. Только ремонтом не ограничились – в кузов водрузили приличных размеров съёмный жилой блок, как я и описывал «идеал» Новику, ещё когда машинами перебирал и носом крутил! И, видно было даже снаружи, совсем не дешёвку поставили, не пузырь «на одну поездку». Марата и Колю тоже не обидели (не знаю, что они будут с подарками делать, правда) – мотоциклы отличные, причём у Марата как бы не тот самый, который с налётчиков-киднепперов достался! Впрочем – найдут применение, мотоциклы пользуются большой популярностью как для городских, так и пригородных поездок, заметно выгоднее, чем тяжёлые джипы гонять за всякой мелочёвкой. Как и на Земле, собственно говоря…

- Олег, я конечно очень удивлён и восхищён, но… я бы не хотел, чтобы… э-э-ээээ… меня считали этаким хапугой, что-ли… Ну, не знаю, как правильнее объяснить! Я же не ради прибарахлиться тех уродов перехватывал, да и парни тоже, уверен, не о выгоде думали. Сволочи на ребёнка напали! Как-то оно получается…

Новик вдруг резко посерьёзнел и кивнул несколько отстранённо, будто сам себе:

- Вот так вот, значит? Ясненько… впрочем, это ожидалось. Давай так – сейчас ты принимаешь машину, может, какие-то будут пожелания/поправки, быстренько доводим до идеала. А потом всей компанией катим к нам домой, там мой старик хотел бы тебя увидеть, заодно и пообедаем. Нет, – он увидел мою несколько вытянувшуюся рожу и правильно интерпретировал – никакой гулянки и никаких гостей! Посидим по-семейному, отдохнём…

Машину сделали на совесть, я даже не представлял, что в местных условиях возможны такие модификации. Мой обычный в общем-то грузовичок-малотоннажка (ладно, пусть не совсем обычный – но, в принципе, по основным параметрам аналог заурядной «газели» или КIA) превратили в нечто куда более… серъёзное, хотя и более специализированное. Про жилой модуль я уже упоминал – очень приличный по уровню комфорта и степени защищенности; не мой титановый бронекузов на «унимоге», конечно – но и не пластиковый купол, «пальцем протыкаемый». Какие-то алюминиевые сплавы, достаточно лёгкие и прочные, на хорошем стальном каркасе – это уже Игорь мне объяснял, как владелец и главный конструктор мастерской. Сам модуль – привозной, от кого-то остался невыкупленным, то ли отказался заказчик, то ли и вовсе погиб, я не вникал… По размерам – поменьше, конечно, чем мне привычно, но ненамного – за счёт грамотной внутренней планировки и некоторых «хитростей». Вход, как и на моём «большом» грузовике – сзади, раскрывающейся вверх и вниз дверкой-люком, я ещё у Колотилинской машины видел нечто похожее. Только здесь люк находился точно по центру блока, на оси практически, заодно верхняя часть двери была заметно шире нижней – и, при желании обитателей, могла служить этаким навесом-окном для находящихся внутри пассажиров. Сразу за входом располагалась… зона приёма пищи – как это ещё обозвать? Слева и справа маленькие диванчики, на одного взрослого или парочку негабаритных детей шириной, ещё один взрослый может довольно комфортно устроиться пямо на ступеньке поднятой нижней части входного люка, ну и напротив есть место для стула или табуретки. Таким образом, можно было обедать и любоваться видами через открытую верхнюю часть входа, ну или не любоваться – если нет желания или слишком опасно, из-за мелочи летучей, например… Столик между посадочными местами, естественно, складной/убираемый, иначе входить в этот модуль было бы крайне затруднительно. Для ночёвки можно организовать удобное спальное место, использовав столик для заполнения проёма между диванчиками и отодрав подушку со спинки любого из диванчиков на роль матраса…

За обеденной зоной – по правую руку располагалась миникухня, нормальная, с двухконфорочной плиткой, мойкой, микроволновкой и прочими полезными и удобными приспособами – правда, практически без разделочной доски. Она, вообще-то, была – но выдвижная, и готовить с одновременным передвижением по жилому блоку будет… неудобно. По левую же – о-о-о, вот тут я слегка обалдел. У меня в моём старом кемпере такого не было! Не знаю, для кого строился этот модуль – но в нём стояла ванна! Не ванная комната – именно ванна, сидячая, конечно, но… очень забавно выполненная, кстати – с открывающейся(!) боковой стенкой, в такую можно входить, а не влезать! Частично ванна, как раз до дверки, утоплена в полу, в душ входишь как бы спускаясь на одну ступеньку… И отдельно санблок – унитаз с умывальником, тут как обычно. Далее по оба борта модуля располагались шкафы для всего подряд, от оружия до продуктов (не слишком-то обширные, так, на «сейчас», хотя для съёмного блока вполне, вполне…), там же, в шкафу, прятался небольшой холодильник, а вот стиралки не нашлось. Я, переговорив на тему хоть крохотной, но стационарной машинки, кстати, получил в ответ понимающую ухмылку Иогря и заверения, что через полдекады машинку доставят – оказывается, инвентарную просто сняли для какого-то другого транспорта ещё с пяток месяцев назад, буквально после завоза этого кемпера в мастерскую. Когда поставят и стиралку, шкафчики превратятся в «навесные» – всё место на уровне пола будет занято оборудованием. Тесновато, конечно… но для съёмного блока – сверхшикарно! Ну, и в самой глубине салона – кровать-альков в «зализанной» консоли над кабиной (за счёт чего здорово экономится место, ценой несколько повышенного расхода топлива вследствие растущего лобового сопротивления воздуха на высоких скоростях), как и положено таким вот блокам, и крохотный, иначе не скажешь, лючок к заднему борту водительской кабины «под ней», в передней стенке модуля. Однако, слегка помучавшись, перебраться всё же получится, пусть и извиваясь червяком! Особое неудобство привносила сама получившаяся конструкция перехода – гофрокишка длиной более полуметра, да ещё и несколько смещённая отсносительно собственной оси, причём и по горизонтали (чуть-чуть), и по вертикали! Благо материал перехода помимо собственно резиноткани включал в себя и что-то армирующее, так что прорваться не должен был даже при условии опры на него всем телом, такое разве что пилой резать, и то не сразу…

Самое интересное в этой машине оказалось снаружи, непосредственно в кузове. Жилой блок-модуль Туруков установил практически вровень с задним бортом, даже чуть выпустил – по вполне практическим соображениям, иначе нижняя часть люка не открывалась полностью, вход получался похуже, чем на кораблях с их высокими порогами (сам задний борт трака устроился на крыше модуля, в установленных зажимах). Из-за такого специфического требования к размещению, между кабиной и корпусом осталось приличное свободное пространство. Кроме того, сам модуль предполагался, судя по корпусу, для установки во что-то типа «доджа», «мицубиси», «тойоты» или любого другого «городского трака», облагороженного до возможности считаться легковой машиной, а не в утилитарный грузовик. Соответственно, дно модуля было заметно уже верхней части корпуса, и Игорь использовал получившееся пространство полностью! На заднюю стенку кабины он закрепил дополнительный топливный бак, литров на восемьдесят, чем на треть увеличил радиус действия. Туда же, но с другой стороны от гофроперехода, установил просто короб для всякого расходного барахла, по принципу «пусть будет, раз место есть». С бортовыми пустотами он поступил ещё интереснее. Жилой модуль предполагал определённую автономность – но не слишком большую, и в первую очередь из-за малых объёмов водяных и фановых цистерн. Вот такой вот выверт – ванна, хоть и махонькая, есть, но воды во всём кемпере хватит на пару наполнений, не более того! Понятно, что где-нибудь на стационарной площадке кемпинга, на Земле, это даже не вопрос, не то что не проблема, но в Новом Мире… И Туруков изготовил и установил в пустоты между бортами именно такие цистерны – для отходов и для чистой воды! В питьевую ёмкость входило порядка полутораста литров, в фановую около двухсот, с такими резервами можно было рассчитывать декады на три автономки в самом засушливом уголке саванны… Более того – если дополнительный бак и короб при демонтаже жилого модуля оставались на месте, то обе цистерны демонтировались одновременно с корпусом модуля, продолжая выполнять свои функции! Для этого опорные стойки Туруков тоже заменил, на более грузоподъёмные, чтобы выдерживали увеличившийся вес будки… Я только охал-ахал, с удовольствием вдыхая запах кое-где даже не избавившегося от консервационной плёнки жилого блока, пока явно довольный произведенным впечатлением мастер объяснял особенности проведённых работ.

Тем не менее, тент над кунгом-модулем вместе с дугами для него, запаски (крепившиеся тоже довольно интересно – в ниши у заднего борта модуля по обоеим бортам), установку лебёдки в новый передний бампер и кучу расходников, необходимых для нормального передвижения в машине, а также замену холодильника на более объёмный (с учётом стоимости демонтируемого) мы оговорили отдельно, я даже кое-как настоял на оплате материалов (понимаю, что глупо несколько, но – нагловато было бы на очередные расходы людей раскручивать). Игорь пообещал закончить работы с машиной дней через пять-семь, хлопнули по рукам, и к трём часам – я, Олег и Игорь на машине Турукова, Марат и Весло на своих новых байках – уже устраивались за столом в особнячке Новиков, в беседке. Старший Новик, в этот раз вполне домашний, улыбчивый такой дедуля, глядя на которого и в страшном сне нельзя было представить того человека, который с ледяным выражением лица льёт женщине в открытую рану почти что кислоту, довольно щурился, много улыбался и вообще вёл себя как радушный и гостеприимный хозяин. За столом в этот раз находилось всё семейство, из тех что были в городе, как я понял. Детвора тоже присутствовала, Туруковы на этот раз явились в полном составе – точнее, кроме Игоря, все и так «гостили» у Новиков – и находились за столом на правах прямых родственников. Собственно, они и сами считали себя, кажется, чем-то вроде младшей ветви…

- Ну что же, ребята, давайте закроем один маленький вопрос. – начал Максим Трофимович, когда обед плавно самозавершился из-за полного насыщения желудков, детвора рассосалась по своим делам, женщины отделились, под предводительством хозяйки дома, перемыть чьи-то косточки, а мы устроились в подобии оружейки и одновременно кабинета главы семейства. Я внутренне собрался, ожидая чего угодно – от попыток привлечь меня к «делам», до немедленного требования кого-нибудь грохнуть «по дружбе», но старший Новик меня вновь удивил:

- Следопыт, скажи – ты своим людям доверяешь полностью? При них можно побеседовать без оговорок?

Я мельком бросил взгляд на бойцов и кивнул:

- Да, парни в лишнем трёпе не замечены, и поводов себе не доверять не давали. А что? Может, и мне… не стоит знать… чего-нибудь?

Трофимыч (сам предложил себя так звать) хохотнул и махнул рукой:

- Да уж, кому-кому, а тебе… Да и ничего особенного я не хотел тебе… вам, предлагать. Олег тут мне рассказал, как ты от подарков отбрыкивался, понимаю, не хотел обязанным себя считать. Но… ты не совсем нас понял, это не откуп, это именно подарок, как своим. Вот, возьмите, чтобы сомнений не оставалось… – дед протянул на широкой ладони вытащенные из ящика стола кольца, широкие, но без камней и печатей, только с гравировками. По кольцу на нос, три штуки, когда я взял одно в руки, то убедился – даже не драгметалл, скорее нечто вроде оружейной или хирургической стали. Кольцо толщиной миллиметра два-три, широкое, около восьми миллиметров, на большей поверхности кольца сложный геометрический узор из рубленых линий.

- И… что это? Какие условия ношения? – я догадался, что это не просто колечко, скорее некий знак («каменщики»/«иллюминаты»/«борджиа»… кто там ещё с символическими аксессуарами баловался!? средневековье, блин…).

Дед, видя мою скривившуюся в подозрении рожу, расхохотался:

- Для вас – никаких! Эти колечки всего лишь показывают, что для Ново-Одесских Старых Семей вы как бы свои, что-ли… вроде приёмных родичей. Мы, конечно, не Кланы, не тот масштаб, но и не мелочь, на которую и внимания обращать не стоит. Носить или нет – твоё право, никто ничего от тебя не потребует, а если понадобится помощь – помогут при случае где угодно, хоть в Дагомее. Не войну, конечно, организуют – но, допустим, вывезти к нам незаметно смогут, без вопросов. Собственно, это не столько для наших, сколько для посторонних, чтоб не лезли к пришлым, не нарывались, так сказать…

- Как-то слишко хорошо... – пробормотал я скорее для самого себя, потом переспросил – А если я доверия не оправдаю, вы же меня второй раз в жизни видите, и совершенно не знаете, что от меня можно ожидать! А вдруг я какой придурок, случайно оказавший помощь – а на самом деле… – и помотал запястьем в воздухе для выразительности этого «самого дела». Новик-старший прищурился:

- Ага, совсем тебя никто не знает… Ты уж нас за дураков не держи, Варан, дела твои многим известны, так что шлангом не прикидывайся!

Так я и думал, что знают двое – то знают все. Хотя – и хрен с ним, подумаешь, великий секрет. Только вот… ах ты ж! «Доверяешь своим бойцам?», значит… По сути, дед меня за архаровцев поручителем сделал! Мол, ты сам «надёжные ребята» сказал, а я, добрый дедушка, тебе поверил просто…

Я бросил взгляд на обоих сослуживцев – Весло, кажется, пропустил мимо ушей слова Новика, увлёкшись рассматриванием колечка, а вот Марат… реально «отвисшая челюсть»! Он же и выдавил:

- Т-т-твою… и ты молчал!

Весло, индиффирентно пожав плечами и не отвлекаясь от бликов на узоре, протянул:

- А кто тебе доктор, если ты у нас носом ориентируешься вместо зрения? Я давно уже понял, ещё когда Следопыт нам фильмы крутить начал. Потом только сверил и убедился…

Марат подобрал челюсть, похлопал глазами и переспросил:

- А причём тут кино?

Весло хмыкнул:

- Смотреть надо внимательнее! Хотя… ты фильм «Путешествие в неведомое» видел? Сразу после сезона дождей вышел, в этом году?!

- Одну серию, – вздохнул Марат, – остальные не получалось никак, пропускал. А что?

- Тогда понятно. – кивнул Редько. – Ты просто не смог сравнить, похоже. А я узнавал многие кадры, но были и такие моменты, которых в фильме не было – а у… нашего Следопыта, оказались! Нередактированная версия, понимаешь? А кто снимал «Путешествие» – все знают, так что или он Варан, или очень хороший знакомый. Впрочем, я только убедился – поскольку был в Демидовске, когда там суд устроили… Сам на площади орал, как последний мудак! Ох и стыдно потом было…

Трофимыч кивнул:

- Есть отчего, да… Ладно, у меня на этом – всё. Бойцы – вы понимаете, о чём мы тут говорили?

Марат кивнул:

- Да не совсем уже сопляки, Максим Трофимович. Следопыт за нас слово сказал, накосячим – его подведём. Постараемся не косячить, чего тут…

Дед удовлетворённо заулыбался:

- А не ошибся Варан, смотрю… Ладно, поглядим, как оно дальше будет. Вы как – не устали, погулять хотите, а то второй раз увольнительную вам портим? – оба бойца замахали руками в праведном возмущении, но от «погулять» не отказались, как и я сам. В итоге, вернулись в ЦУП мы, всей компанией, всё же на «рикше» – Олег оставался у своих на ночь, а мы решили не искать приключений – и так впечатлений хватило. Мотоциклы бойцы постановили перегонять вместе с моей машиной – не без оснований рассчитывая на фоне трака остаться «в тени», по варианту «…подумаешь, мотоцикл – вы на тачку сержанта посмотрите!»…

- Эх, как обидно, молодой ведь ещё совсем был, жить да жить бы… Да ещё не в открытом бою, а вот так, в спину от мелкого бандита…

Да ясное дело, жаль! «Гориллыч», хоть и простой как дубина мужик был, но и честный, надёжный. И погиб… не то чтобы глупо, скорее бессмысленно, из-за того, что оказался не там и не тогда, где надо… В спину подстрелили, закопали и уехали…

- Помянем, пусть земля ему будет пухом! – это неизвестный мне капитан опять рюмку поднимает, и остальных провоцирует. Много народу Гаврилыча провожает, даже не ожидал такого – обычный сержант был, старослужащий конечно, ну так мало таких, чтоли? Но народу приехало на «сорок дней» немногим менее сотни, и это не считая наших ЦУП-овских, вот сидим в столовой, поминаем… Шевель со Щеном расстарались, впрочем, Ларев лично приказ давал, так что не удивительно. Нас тоже припахали немного – мясом обеспечить поминки. Проблемы не составило – уехали вчера утром в сторону побережья, километров на полтораста, Рыжий с Акулой, к ним ещё Рома в компанию напросился и Сурин-радист, тот уже по приказу. Остановили машину у какой-то рощицы, сами отошли на пару километров в сторону, подстерегли стайку антилоп, четыре тушки положили; пока «лаптёжник» ждали, ещё виверн пришлось отогнать… почти тонна свежатины поварам пришлась вполне к месту. С семи часов вечера начали накрывать столы за беседкой, спецнаряд под это дело столовским выделили, под командой Калеки, а с восьми начали поминать. Сначала было непонятка возникла – меня как бы в приказном порядке позвали, Рыжий с Акулой на правах родни, а остальные бойцы наши вроде как не при делах! Но, к чести командования, одного рыка Чермиса в сторону идиота-калича, вякнувшего при нашем появлении нечто вроде «…а эти сопляки с какой стати припёрлись?!» хватило заткнуть придурка наглухо. Кэп, стиснув тросточку (что-то ему поплохело в последнее время, ходит с палочкой по территории, и то не очень шустро) буквально вызверился:

- Ты, козлина, сам где был, когда отряд карателей собирали?! Не услышал вовремя, не добежал на погрузку?! Очень спешил, но не успел?! А эти, как ты сморозил, «сопляки» – никого не спрашивая, вдогонку пешком пошли! Сами, без приказа! Заткнись, сержант, или пожалеешь…

Сидим в уголке, смотрим на съехавшихся сослуживцев и просто друзей Гавряева, тут и родители Рыжего, кстати, только они за столом полкана нашего, как ближайшие и вообще… пъём. По чуть-чуть, но, чувствую, всё равно наберёмся до дровей… то есть, бровей, конечно! Негромкий гомон давно уже заменил казённо-траурные речи, Ларев говорил первым, как положено, за ним прочие, по званию и не очень в порядке живой очереди, родственники что-то отвечали, кто хоть раз видел – поймёт... А люди интересные прибыли, многие строевые служащие, некоторые уже дембели, в званиях до майора (сам видел такого, кстати, за столом с полканом сидит дед). Кое-кто прибывает и сейчас, во время тризны, люди заходят и устраиваиваются где могут, уже без оглядки на табель о рангах.

- Эй, пацаны, этот стол свободен? – это что, нас так вот пренебережительно посылают? Мы что – кому-то мешаем?

- Так, орлы, быстренько организовали здесь чистую посуду, сейчас ещё люди подойдут, человека три… а может, и больше, посмотрим. Так что ноги в руки, и бегом! – чуть повышает голос стоящий возле нашего столика старший лейтенант, лет сорока (Земных, местных около двадцати шести-семи). Мои, поглядывая в мою сторону (особенно Весло, День и Сирый, сидящие спиной к незваному гостю), делают вид, что не расслышали, лейт уже «под мухой» и явно не слишком контролирует себя, но он «чужой» и дело надо попытаться закончить мирно:

- Товарищ лейтенант, мы здесь не наряд, мы тоже… поминаем сержанта, – говорю я, привстав – извините, но на всех ваших друзей места точно не хватит. Если хотите, присоединяйтесь к нам, потеснимся, а вот четверо – уже не влезут, но вон есть пара мест свободных, и там дальше… – и понимаю, что говорю зря. Старлей не адекватен, он резко багровеет и, выпучивая глаза, шипит, с каждым словом повышая голос:

- Ты-ы чш-што, младшой, с-сибе паз-сваляешшь?! Приказ-с не понял?! Тебе сказ-сано – организовать мес-сто, а не пререкаться со старшим по з-сванию! С-сказано – ис-сполнять, бего-о-ом! – это уже практически в полный голос.

Я, спокойно глядя в побагровевшие глаза офице… шакала, пока не докажет обратное, медленно усаживаюсь обратно на скамью, и не менее спокойно поднимаю стакан с «вишнёвкой»:

- Царствие небесное «гаврилычу», пусть земля ему пухом. – после чего, вместе с синхронно поднявшими стаканы бойцами, отпиваю глоток и ставлю посуду на стол. Шакал, пошедший пятнами от бешенства, бездумно тянется за пистолетом, я под прикрытием столешницы и скатерти вытаскиваю из нацепленной сегодня на бедро над коленом универсалки свою «беретту», шакал, на удивление, видит движение и замирает, понимая, что я наверняка успею первым… на плечо закаменевшего перед столом лейта, пытающегося найти выход из положения, в которое он сам себя и загнал, падает рука, стискивая так, что аж погон мнётся, и голос Чермиса, как ледяной душ, обрушивается на голову приблудного звездоносца:

- Что здесь происходит, и что вы собрались делать с вашим пистолетом, лейтенант?!

В зале уже и так затихали голоса, а после слов капитана наступает практически тишина. Кое-где вижу вставших из-за столов офицеров, все – наши, в смысле ЦУП-овские… Шакал, от неожиданности чуть дёрнувшийся, под действием неумолимой длани развернулся лицом к кэпу, прозрел (в смысле – опознал карму по количеству звёзд на её погонах) и, слегка потухнув, выдавил:

- Тарщ-капитан, так… вот, отданую команду саботирует, сержант ваш…

- Вот как – саботирует, говорите… Какой именно приказ и в какой форме отданный – можете повторить, старший лейтенант?

- Так точно… Приказ – организовать… свободное место, для товарищей, которые сейчас подойдут поминать сержанта, Гавряева-то... Капитан сейчас подойдёт и ещё двое, они с сержантом… погибшим сержантом, вместе начинали… А что тут делают совсем сопливые курсанты, сплошняком «учебные», я не представляю! – с некоторым вызовом заканчивает он, чуть осмелев. Чермис поджимает губы, несколько секунд раздумывает, потом вполголоса говорит:

- Младший сержант Злой, подними своих «махновцев»… на минуту. – на ходу поправляется он, видя мелькнувшее на роже старлея удовольствие. Мы подхватываемся без дополнительных указаний, в такой ситуации не до понтов. Повысив голос, капитан продолжает:

- Товарищи, прошу минуту тишины. Не ко времени, конечно, но из-за возникшей ситуации и во избежание её повторения, считаю нужным кое-что пояснить. Среди нас находится подразделение курсантов, под командой младшего сержанта Злого, они перед вами. Не буду объяснять, что это за подразделение и почему в его составе нет ни одного рядового, как и причину, по которой непосредственно командует им полноценный младший сержант, хотя призывались эти бойцы все одновременно… разговор не о том. Важно другое – именно этот отряд, обнаружив тело погибшего, организовал, под командованием сержанта и по приказу непосредственного командира лейтенанта Золина, руководившего всей группой, преследование убийц. Им пришлось разделиться, чтобы не прерывать выполнение собственной боевой задачи; офицер Золин принял на себя ответственность за возможные последствия, оставшись с большей частью отряда, а сержант Злой с разведгруппой встали на след бандитов. В течение дня, преодолев около восьмидесяти километров, они вышли точно на место базирования убийц, провели разведку, встретили спешно собранную команду карателей и вывели её прямо к укреплению уродов. Поскольку возможные силы противника оказались вскрыты разведданными, отряд во время боя безвозвратных потерь не понёс, все остались живы и вернутся в строй. Сам Следопыт… прошу прощения, сержант Злой, во время боя ухитрился уничтожить, в том числе, именно того, который выстрелом в спину убил Гавряева, причём сержант вступил в одиночку в бой с превосходящими силами... так получилось… и выиграл бой! Был ранен, к счастью, легко, на сегодня здоров, остальные бойцы отряда не пострадали. – Чермис уставился в глаза старлея и поинтересовался – Старший лейтенант Корик, вы продолжаете считать, что подразделение лейтенанта Золина находится здесь не по праву? Что Следопыт и остальные «анархисты» должны уступить вам место и озаботиться вашим… комфортом?!

Шакал побледнел, помотал головой и потерянно пробормотал:

- Никак нет… прошу прощения, я не знал…

Чермис кивнул и закончил:

- Товарищи, надеюсь, недоразумение разрешено. Не будем… оскорблять память павшего воина подобными… инцидентами. Следопыт, убери ствол, не будь идиотом. – последнее предложение капитан выдал уже вполголоса, но некоторые его всё равно услышали... Я, с удивлением глядя на свою руку, чувствую, как уши и физиономия начинают «припекать» – ну какого чёрта?! Кто мешал тихонько сунуть «беретту» обратно в кобуру, не позориться перед таким собранием! Народ возвращается к своим разговорам, гул становится более громким, время от времени ловлю любопытные и оценивающие взгляды в нашу сторону.

Шакал мнётся, потом неожиданно спрашивает:

- Бойцы, предложение в силе? Могу с вами вместе сесть?

Я киваю, одновременно показывая руками бойцам, чтобы чуть уплотнились. Корик усаживается, вздыхает и бурчит:

- Я бы хотел… Короче – извините, мужики. Не понял, вы все молодые, думал, вы тут так… – неопределённо повёл ладонью. Я понимающе кивнул – а зачем ссориться, если человек сам на мировую идёт – и поставил перед старлеем (всё же не шакал, нормальный офицер, только пить не умеет) стакан, наполовину налитый водкой. Поднимаю свой, говорю:

- Царствие небесное Гаврилычу. – и, дождавшись, пока лейт начнёт пить, выпиваю и собственную долю. Бойцы потихоньку переговариваются, офицер закусывает, поглядывая в сторону входа, через минуту поспешно кладёт вилку и выбирается из-за стола. Я оглядываюсь – точно, трое у «входа» (или выхода из беседки, как угодно), свежеприбывшие. Старлей, как его кэп назвал… а-а, да, Корик – что-то объясняет и машет в нашу сторону рукой. Троица, под предводительством кого-то с погонами капитана (под лампочкой бликанули, а вот лицо я разглядеть не успел) движутся в нашу сторону, попутно здороваясь с некоторыми сидящими. Я удивлённо смотрю на их движение – но после, боковым зрением, замечаю, что за нашим столом курсанты из кухонного наряда оперативно организуют ещё пару таких же и успокаиваюсь. Новоприбывшие сразу подошли к родственникам, понятное дело, выразили сочувствие и так далее, по сути ритуальные действия – может, и хорошо, когда имеется хоть какая-то традиция для подобных случаев…

Через какое-то время, когда я подумывал уже о том, чтобы потихоньку свалить – собственно, некоторые, похоже, так и сделали, часть ранее заполненых столов поредели, где-то я видел новые лица – но именно в этот момент мы вновь оказались центром внимания ближайших гостей. Я услышал только обрывок фразы, произносимой кем-то за моей спиной, из тех, кто расположился за свежеустановленными столиками: «…да что ты несёшь, прямо каких-то суперсолдат описываешь! Посмотри – обычные сопляки, их вон по залу шастает таких же… И вообще – я ещё посмотреть на этого Следопыта хочу! А то знал я одного – так то был действительно зверюга, а этот какой-то хлипкий…». Услышал и отбросил – не думаю, что кто-нибудь к нам полезет после выступления Чермиса… Зря я надеялся!

- Эй, паца…арни, которые спецотряд! К вам можно присоединиться? Есть несколько вопросов, может, поможете их разрешить – старшим товарищам? – раздался за спиной голос. Нагловатый голос, надо сказать, и притом смутно знакомый, вроде слышал я его уже… тот самый, который сомневался несколько минут назад в нашей мощще и суровости!

- Присаживайтесь, товарищ лейтенант. – ровно ответил Сирый, чуть подвигаясь на лавке. Рядом с ним тут же устроился один из вновь пришедших, действительно лейтенант, причём – знакомый мне кадр! Шапочно знакомый, конечно, но обстоятельства нашего общения… Я сижу чуть в тени, и лейт меня пока ещё не опознал – а я уже, и теперь не понимаю, что мне делать? То ли срочно сознаваться в знакомстве, то ли постараться так и остаться неузнанным… А-а-а, как получится, так пусть и будет, в конце-концов, я ж не шпиёню тут!

- Интересный вы отряд, бойцы… про вас тут такие легенды рассказывают! И по дикой саванне вы, вроде бы, пешочком путешествуете, и зверьё вас боится как бы не больше, чем вы его, и командир у вас – в смысле, сержант ваш – прям сказочный богатырь…

Бойцы молчат, я тоже делаю вид, что слова лейтенанта меня не касаются, что офицера начинает несколько бесить:

- А ещё, по слухам, позывные у вас уже у всех имеются – а ваш сержант прозвище оч-чень нерядовое носит… Может, поделитесь, кто вас называл, а заодно, сержанта? Или это у вас так – сами придумали, для крутости?! – подначка даже не замаскирована, вот поганец! И в чём-то прав – прозвище-позывной, вообще-то, в РА не просто так даётся, и «старшие» вполне могут между делом поинтересоваться, кто «крёстный»… Меня тот же Гавряев со Щеном не зря допрашивали после того случая с вивернами и Рыжим, а потом уже соратники просветили – если на «говорящий» позывной (типа там «Смелый», «Витязь», или «Кувалда», «Стрелок»… и так далее) претендует самозванец, то прозвище он, вполне возможно, получит… только немного другое – «Дрыщ», или «Звездун», или ещё какое в том же стиле... И не отвечать нельзя – голос лейтенант не особо сдерживает, и интересно не только ему. Опять надо «лицо сохранять»! Хорошо ещё, что сделать это не слишком сложно, в данном конкретном случае:

- Товарищ лейтенант, вы, кажется, на слабо поймать пытаетесь, или мне показалось?! – я всё ещё в тени сижу, не высовываясь на свет, а потому мою физию в ночном сумраке, не слишком-то развеиваемом кое-как подвешенными над столами лампочками, лейту не рассмотреть никак. А вот голос, который я постарался сделать поядовитее, слышен не только лейтенанту – послышались сдавленные редкие смешки. Офицер тоже их расслышал, но, к собственному счастью, нагнетать не стал – поумнел, что-ли, с прошлого раза?

- На слабо я никого не ловлю, но вот прозвище твоё, сержант… Знаешь ли, такой позывной подтверждать надо, не за красивые глазки даётся. А ты – сможешь?! Я когда-то встречал одного следопыта – так он действительно умел, серьёзный парень. А ты? Можешь крёстного назвать?

Я осмотрелся – ага, есть и наши, ЦУП-вские, прислушиваются с интересом. Да и вообще – траурная грусть, под напором алкоголя и встреч со старыми знакомыми, друзьями и недругами, давно уже сменилась просто общением, хотя и без шумных выражений радости – меру все понимают. Я отвечаю:

- Насчёт подтверждать… есть здесь кто-нибудь, кто может сказать, что я ношу позывной не по праву?! Прямо сейчас, народу много, некоторые меня знают, подтвердят, если что…

Сбоку звучит голос Щена – откуда он там взялся, я даже не заметил, силё-он…

- Я подтверждаю – Следопыт достоен. «Гаврила» тоже… был согласен…

После секундной тишины несколько голосов, в которых я опознал только лейта Шемахина и, почему-то, повелителя кухни Шевеля, тоже что-то согласное пробурчали вполголоса. Я благодарно покивал (не знаю, видел ли кто-то эти поклоны – темновато), после чего договорил:

- А касательно крёстного… Ну, пожалуй, в этом качестве лучше всего подойдёт капитан Каварин, тогда он одним из конвойных подразделений командовал. А я в составе конвоя был, точнее, подконвойным, пришлось поучаствовать… Да, подтвердить может лейтенант Турин – может, знаком вам такой, тарщ-лейт? – и придвинулся к столу, чтобы свет тусклой лампочки попал на лицо.

Турин, ещё при имени своего тогдашнего командира почти вскочивший, впился глазами в мою рожу, на несколько секунд практически оцепенев, а потом плюхнулся обратно на лавку и, внезапно закашлявшись, сдавленно просипел:

- Да чтоб тебя! Следопыт! И молчал же, с-с-с-сволочь…

Сидящий сбоку Акула небрежно так интересуется в пространство:

- Ещё вопросы у кого-нибудь насчёт прав, самозванцев и всего такого прочего есть?

Отдышавшийся слегка Турин поднимает обе ладони:

- Сдаюсь! Я, честно говоря, и представить не мог, что у вас именно Следопыт… э-э-ээ… Следопытом числится! Он нас тогда здорово выручил, и не только нас… Можно сказать, всем отрядом крестили.

- А бойцам своим позывные уже я давал – как считаешь, право имею? – я действительно в своём праве, поскольку сам уже получил прозвище, причём от действующих бойцов РА, что-то вроде негласной традиции. Турин согласно хмыкает:

- Да уж, кто-кто, а ты… – оглядывается на явно настороживших уши слушателей и оскаливается – А им, как я понял, ты не рассказывал, за что и почему?! Тогда-а-а… и я не скажу! Пусть страдают! – довольно заканчивает он под дружный сдавленный стон разочарования. Кто-то за соседними столами даже глухо матерится из-за облома, а вот Турин, безуспешно давя довольную лыбу – ну как же, сделал гадость и на сердце радость – интересуется:

- И как ты тут вообще оказался? Да ещё вовремя так… В твою способность пройти по следу бандюков в дикой местности я верю – сам видел – но как вы так вовремя тут оказались?

Я пожимаю плечами:

- Да, собственно… Служу я тут, после призыва срочного, как и положено, по возрасту. Обучение прохожу согласно воинской специальности. Вышли в обычный учебный рейд, вместе с группой подотчётных курсантов, а там и… случилось. Лейтенант дал добро на преследование, а дальше ты в курсе…

Лейтенант пару секунд соображает:

- Не понимаю всё равно… А боевая группа у тебя тогда откуда? И вообще – ты курсант или сержант?! Ты ж не «учебный», как я вижу?

- Оно так само как-то получилось… я теперь и курсант, и сержант сразу. Повысили в звании после… там такая фигня приключилась, сам поспрашивай. А группу собрали уже здесь, мы вообще-то «остатки» все, четвёртый учбат, только после кое-каких приключений я – сержант, и тренировал сначала вот этих оглоедов, а теперь взводы выгуливаем, на экскурсии…

Лейтенант несколько секунд молчит, потом уточняет осторожно:

- Поясни-ка ещё раз… Эти твои… как вас там… «махновцы», кажется?

- Ещё «анархисты», «партизаны» и так далее – у кого какая фантазия и ассоциации. – киваю я.

- За что вас так? – удивляется лейт. Мне влом объяснять, подключается Весло, этому поболтать всегда в удовольствие, тем более вот так вот панибратски с заезжим офицером:

- Так мы с формой одежды и снаряжения того… не сильно дружим. Всё, знаете ли, лишнего на себя навесить норовим, чтоб трудности и опасности преодолевать с большим пафосом и самоотверженностью. Оружие, опять же, индивидуально подбираем, кто во что горазд – со стороны посмотришь, так как раз за ЧВП какое и примешь, вот и недовольны отцы-командиры. Гневаться иногда изволят, морщиться при случайном нашем появлении пред очи, ну и прозвания всякие озвучивают, непотребные! А всё дурное и разлагающее влияние командира, Следопытом именуемого, при злостном попустительстве старшего начальства, товарища лейтенанта Золина, и даже полном и бессовестном, оного, содействии… – я слегка прифигел от такого выступления! Турин, судя по выражению физиономии, словил ступор, как и часть слушающих нас соседей, некоторые даже, кажется, щипать себя начали, проверяя реальность… Хотя в себя лейт пришёл быстро и ухватился за самую суть:

- Неважно, пусть «анархисты»… Они тобой обучены? Они – могут как ты… тогда? Из молодняка учбатовского ты их за… три месяца натаскал на рейдеров?!

Я понимаю что он хочет спросить:

- Ну-у-ууу… как тебе сказать… Совсем как я – не смогут, чуйки пока не наработано (ага, а ещё нету боевых котов на страже!), но следы прочитать, погулять недельку по саванне пешочком, на подножных кормах и со зверушками сильно не конфликтуя, или потерянное балбесами имущество найти по следу – без вопросов! А насчёт боевых возможностей – так меня самого как всех натаскивали, тут я в середнячках…

Турин довольно лыбится, явно обкатывая в уме некую идею, но мгновенно скисает после слов сидящего за соседним столом незнакомого капитана:

- Лейтенант, советую не суетиться зря… Семнадцатым в очереди будешь, а всё их подразделение – одно отделение, между прочим. Да ещё Ларев всех не отдаст, даже не раскатывай губу! Ты не самый хитрый и шустрый, так что расслабься… Да и на кой вам, конвойникам, такие рейдеры? Просто для понтов? Вы ж со своей брони неделями не слезаете, могли бы – и в сортиры на «бэтрах» заезжали бы…

О чём они?! Какое «отдаст-не-отдаст»?! Стоп – мы же в учебке! И время обучения уже на исходе… получается, как минимум часть вот этих поминальщиков, заодно, ещё и – «покупатели»? То есть, прибыли в учебку за пополнением личного состава, а по возможности и выбора этого самого состава, поскольку даже если распределять ЛС методом «слепого набора», то за привезенного в качестве бойцпа дауна командир обязательно «отблагодарит», в зависимости от фантазии оного командира. Поэтому, на любом распределении, прибывшие за молодняком командированные (это могут быть и офицеры, и сержанты, и даже рядовые – если ничего особенного не требуется начальству, любой баран подойдёт) обязательно начинают выбирать, «меняться», всеми правдами и неправдами пытаясь прихватить под своё начало более перспективных, нежели остальные, выпускников учебки. Так было на Земле, так бывает и здесь, ничего нового… И, кажется, на моих бойцов уже «положили глаз», а судя по словам кэпа, глазьёв этих изрядно! Даже не знаю, хорошо это или не очень… С одной стороны, ребята будут сразу отправлены в достойные части, в плане заработков, премий, условий службы – ага, некоторых могут распределить и по рапорту, есть такое право у имеющих лычки как минимум «учебного» сержанта. А «покупатели» расстараются, расписывая прелести службы именно в их подразделениях, тут без вопросов… кстати, не факт, что соврут или недоговорят; обманывать бойцов, от которых ожидается нечто особое, на что прочие не способны – само по себе клинический идиотизм. С другой – достаточно вспомнить, кому в первую очередь могут понадобиться люди, способные на долгие походы в здешних условиях! Разведка, диверсанты, что там ещё? И шансы дослужить целыми и здоровыми до конца срока – в разы меньшие!

Я окидываю взглядом сидящих вокруг и вижу ответные взгляды, внимательно-оценивающие. Похоже, угадал… Некоторые отворачиваются – кажется, демарш Весла имел далекоидущие последствия, не всем командирам нравятся избыточно независимые и самоуверенные подчинённые, несколько офицеров, наоборот, заметно заинтересовались… А-а-а, какая разница? Я, со своими двумя лычками, повлиять на процесс практически не способен, так что можно не трепыхаться… Да и, в общем-то, чего я занервничал? Ну, разберут ребят по частям – в смысле, воинским частям, а не на органы – так мы тут все для этого и проходили учёбу?! Хотя… да привык я уже как-то к отряду, и своему месту в оном тоже, притёрся, что называется… С другой стороны – а я сам хочу проторчать весь год с лифигом в ЦУП-е? Даже на должности непосредственного командира спецгруппы, даже если ещё лычку подкинут? Вот так вот проваландаться до следующего призыва, занимаясь непонятно чем (не, чем занять – найдут, без вопросов, только занятия эти будут… это сейчас мы такие уникальные/незаменимые, а вот когда рядовых курсантов станет раз-два и обчёлся, то про нас вспомнят уже с совсем другими намерениями!.. и начнём мы шуршать по нарядам аки пчёлки трудолюбивые, причём лётать реально будем – как тот ёжик, который, как всем известно, вполне себе птица, почти как альбатрос, только очень-очень гордая…), а потом следующий призыв натаскивать так же, и примерно до того же срока – раньше хрен кто отпустит?! Быстрее натаскать не получится – их же перед выходами надо будет хоть чему-то обучить, хоть стрелять не друг в друга с перепугу, так что рейды свеженького призыва начнуться не раньше, чем у нас самих…

Нет, кажется, такого я и себе не желаю! Да, тут относительно спокойно… Но у меня уже сейчас крыша начинает похлопывать шифером, а через пару месяцев и вовсе порхать примется! Помню, как на мозг давила прошлая служба, когда из «виноватых-за-всё» рядовых в «крайние-за-всё» командиры отделения попал. Даже не уверен, когда мне было хреновее… Думаю, бойцы мои немногим от меня отличаются, я их достаточно хорошо знаю, следовательно – не рыпаемся, смотрим процесс и ждём результатов эпической борьбы за свежеобученных! И стараемся поучаствовать – хотя бы место выбрать себе поинтереснее! Эх, знать бы, где упасть…

- Следо… чёрт, младший сержант Злой, на выход! С вещами!

Встаю, чуть одёргиваю куртку и затягиваю ремень поплотнее. Ничего, подождут, тем более, что спешить мне особо некуда. Мда-а-ааа… Вот не предполагал под арест угодить! А ведь уже третий день сижу, думы думаю… Хотя ничего толкового так ине придумалось, как ни жаль. Ну не было вариантов, кроме вот этого!

За что я под арест угодил? А-а-аа… Из-за зависти и подлючести некоторых… сослуживцев, м-ммать йиху! После поминок, уже на второй день, «покупатели» принялись отбирать себе личный состав. В связи с изменившимися обстоятельствами, наши учебные рейды были… кастрированы, иначе не оценить! Нам в приказном порядке запретили выводить учебные группы далее двух десятков километров от Базы, а также проводить за территорией более чем одну ночь. И даже эту ночёвку рекомендовалось (но очень настойчиво!) организовывать чуть не в прямой видимости ЦУП-овского забора! В общем-то, такое вот «выживание» реально превратилось в идиотские пикники, какие-то полезные навыки подобным методом привить было практически нереально, по сути, радиус рейда немногим превышал радиус расположения тренировочных полигонов…

Сообщать об «изменившихся обстоятельствах» мы не торопились, ни курсантам, выходящим через КПП с лицами идущих в «последний и решительный» – есть у нас некоторая репутация, есть… ни прочим заинтересованным. И, вернувшись 40-го утром в ЦУП, убедились, что нас не ждали… я лично и убедился. Котик мой, красавчик, пока мы вместе с Золиным передавали курсов их куратору, шустренько мотнулся отдыхать ко мне на кровать, в казарму, и как только добрался до комнаты, тут же буквально шарахнул мне по мозгам яростью и чувством опасности! Чужака поймал… Короче, в мою в комнату пролез… я сначала подумал – ворюга! Переживая за кота, сорвался с места бегом, домчал до жилья, ворвался в комнату… и нарвался, на шикарный пинок в живот! Увернуться полностью не получилось, меня вышибло обратно в коридор как пробку (хотя разгрузка и приняла на себя большую часть удара), но когда вслед за свалившимся мной полезла чья-то морда, по этой морде прилетело лапой с выпущеными на всю длину когтями! Арес, взвыв в полный голос от бешенства (и из-за того, что морда почти успела отшатнуться и когти, вместо месива, оставили на ней только едва прорезавшие шкуру тонкие полоски! для Аресовых когтей – тонкие…) ринулся было добивать пришлеца, но я приказал не мешать – типа, моё логово, и я тоже хочу рассчитаться за пинок (а если тварь кота мне подстрелит?)! В этот раз пинать меня никто и не пробовал – вор (я всё ещё опасался недоразумения, но опознав урода, убедился в том, что всё плохо) только поднимался с пола и тянул из ножен свой режик… На рожу смотреть противно – вся залита кровью, губы распороты, нос тоже задет, один глаз… я даже не понял, может, только один и остался! Но в сознании и собирался меня прирезать, раны выглядели страшнее, чем являлись! Хотя это выяснилось уже потом – на тот момент я не сильно задумывался о степени повреждений ублюдка и просто хотел уцелеть и победить, поскольку ножиком этот гад махал замечательно, кто бы ожидал… В общем, разок он меня всё же достал – это с хлещущей с рожи кровищей! – но и сам нарвался на хороший удар в нос, а это очень больно, особенно вкупе с прежними ранами. От боли козёл на секунду «потерялся», что дало мне возможность берцем влупить… ну, по шарам я не попал, но и внутренняя сторона бедра – тоже нормально! Главное, скопытился, а уж на полу вышибить из рук нож было просто – как я думал, и таки вышиб, но и сам получил пинок под колено и свалился на пол… Дальше – не так интересно, за мной примчали ребята, скрутили моего нежданного гостя, меня перевязали, ну и вызвали – кого надо. За что я благодарен бойцам как бы не больше, чем за помощь в утихомиривании этой сволочи…

Хорь прискакал буквально через пару минут после Ларева с Золиным, и к моему глубокому удивлению, принялся сходу меня «топить»! И если бы не присутствие с самого начала подполковника Ларева на месте преступления – не знаю, чего бы смог накрутить старлей в отчёте… Он всё равно пытался, но не сильно получилось. Калич – а, я не уточнил, незваным гостем был именно Калека, гнида сволочная! – успел пошарить в моём «сейфе», который оружейка для личного огнестрела, хотя огнестрел обычно все держат под рукой, максимум в пирамидах или стойках в шаговой доступности, а эти ящики используют для личного имущества. Я не был исключением – в ящик сложил практически всё, что успел прибарахлить из личного имущества, включая электронику и оптику. Это меня и спасло, как оказалось – тварёныш заявил, когда его прямо на месте стал допрашивать наш полкан, что зашёл ко мне просто поговорить! А я, психопат, на него набросился ни с того ни с сего! И Хорь охотно подхватил тему, через пару минут как-то хитро подведя перебранку к мысли о том, что стоило бы у меня «осмотр имущества» провести. У меня! Потребовал открыть этот ящик, мол, твоё – пока что – имущество, так вперёд, не заставляй замки выворачивать… Я упёрся, потребовав предварительно досмотра Калеки, с выворачиванием карманов и вытряхиванием ботинок. И, к счастью, Ларев меня поддержал, с растущим подозрением поглядывая на собственного зама по воспитанию…

Калека попытался брыкаться, мотая перебинтованной башкой, но при всех его габаритах, до геракакла ему очень далеко… Карманы вывернули быстро, и в одном из карманов нашёлся мой ПК-наладонник! Успел, сучок козлобородый, в имущество ручонки потные засунуть, да в карманцы запрятать, а вот удрать – уже не успел... Кроме ПК ничего больше из моей собственности не было, но и наладонника хватило – сначала этот ублюдок пытался тявкать про то, что это, мол, его аппарат, когда Ларев потребовал снять блокировку, «калич» заюлил и заявил, что забыл комбинацию… В общем, спалился – я-то снял в две секунды. Однако Хорь продолжил требовать осмотреть и моё имущество, уже внаглую – и таки добился своего. Я было подошёл к ящику, даже ключ достал – открывать. От кота быстро пришло беспокойство и яркое сомнение – что-то типа «…там бяка может быть… возможно… наверное!..». Кошарик оказался прав на все сто! Из-за его подозрительности засомневался уже я сам, решил осмотреть этот недосейф со всех сторон, для осмотра снизу даже прилечь на пол пришлось… Под ящиком ничего не обнаружилось, зато в углу комнаты, хорошо видному из такой позиции, я заметил штуковину, которой там делать было ну совершенно нечего! Я старался поддерживать предельно возможную чистоту и аккуратность в своём обиталище, и бойцов гонял жестоко за любой срач, ПХД выполнялось не как во всей армии – раз в декаду, перед выходными, а иногда по три раза! Чему очень помогал наш рваный график, благодаря которому время наведения порядка определял я и только я… Бойцы быстро сообразили, что бардак в помещениях приводит к спонтанному всплеску количества дней, проводимых в пи… чистке всех доступных поверхностей, различнейшими методами. А потому валяющаяся в углу чека от гранаты – являлась абсолютным нарушением правил мироздания! Ей там неоткуда было взяться, если только…

- Товарищ полковник, прошу вызвать сапёров. Кажется, ящик может быть заминирован – колечко тут вот валяется… чужое. Два дня назад порядок наводили, и тогда ничего не валялось…

Сапёр, средних лет майор Тертищенко, прибыл быстро, выгнал всех из помещения и в полчаса вскрыл ящик – хотя, «вскрыл» не очень правильно, ключи от замка я сам ему отдал, заодно проведя ещё один обыск Калеки и из-под ремня, точнее, из хитрого карманчика под ремнём, добыв копию моего ключика. Вот же тварь – когда успел только?! Хотя… я замок не менял ни разу с самого первого дня службы – мало ли, когда этот урод слепок сделал? А от комнаты ключ вообще имеет дубликат на КПП, куда этот козёл не раз заступал в наряд, как помдеж, тут и говорить не о чем…

Когда Тертищенко, подкидывая в руках обычную РГО-шку со вставленной на место чекой, вышел из комнаты и кивнул полковнику, тот с мрачной физией молча протопал в помещение, повернулся ко мне и буркнул:

- Смотри свой сейф, чего там ещё пропало?

Сам хочу, спасибо за разрешение…

- Товарщ-полковнк, пропасть, вроде, больше ничего не пропало. А вот эти колбаски странные – этого не было, не моё…

Заглянувший в ящик вслед за Ларевым Золин только присвистнул, тут же покаявшись «Винват, тарщ-полковник!», и отступил в сторону. Ларев, смерив меня взглядом с ног до головы, холодно поинтересовался:

- Ты в курсе, что это такое?

Я ещё раз, не трогая, посмотрел на сложенные в самом низу ящика, под брошенным на дно собственным, «доармейским» рюкзаком, плотные бумажные валики, и пожал плечами:

- Если честно – понятия не имею. Не вижу на них никаких названий, разве что вон печати какие-то – но мелкие, не разгляжу, что там на них… А вообще – я такое раньше не видел. Взрывчатка?

- Почему – взрывчатка?! – удивился разглядывающий меня подполковник.

- Ну, граната вот… растяжку поставил этот ублюдок? – я покосился на сапёра. Тот молча кивнул, равнодушно крутя в пальцах гранату. – Ну так, для надёжности – если вдруг успею в коридор сигануть, или ещё чего… А с парой килограммов взрывчатки – гарантированно на тот свет отправлюсь, граната как детонатор, и всех проблем… А что – не угадал?!

- Не совсем, сержант, не совсем… Хотя по разрушительной силе – как бы не страшнее, иногда. Так, ладно – лейтенант Золин! Сержанта Злого – на гауптвахту до выяснения обстоятельств, только сначала в санчасть отвести, пускай медики обработают... Спокойно, Следопыт! В любом случае, как минимум, на тебе нанесение телесных средней тяжести сержанту Калеке! Так что посидишь, подумаешь, может, в следующий раз… то есть, следующего раза – не будет! Ясно?! Теперь с тобой… – Ларев посмотрел на скрюченного, под прицелами пистолетов Весла и Рыжего, «калича». – Калеку – в лазарет, но на «губе», пусть медики крутятся, как хотят! Оружие, ремни и шнурки отобрать, следить как за родным сыном! На мой взгляд, дело ясное, но подождём специалистов…

Гауптвахта мне даже понравилась. Нет, внешне всё было как положено, я «сидел», точнее, отбывал наказание – хотя как-то о сроках сидения никто в известность поставить не удосужился. Утром – построение из меня и ещё пяти-семи «залётчиков», когда сколько набиралось. Развод на работы – и с этого момента начиналась лафа! Руку, перебинтованную вследстви усилий Калеки, рекомендовалось не беспокоить, вот мне её беспокоить и не давали, отправляя в самые что ни на есть шаровые наряды. Но и там никаких задач мне не поручалось – весь рядовой и младшекомандный состав, как сговорившись, чуть не под руки выпроваживали из знакомых мне ещё по начальному периоду службы гадюшен, зато вопросами засыпали по самую маковку. Каждый, без исключений, день «губы» приходилось проводить как факультатив нашего «курса выживания на природе с голой задницей»! Ох и болел же язык к вечеру! Да ещё девки как с цепи сорвались – если раньше ко мне отношение было как к старшему по званию, и вообще непонятному кренделю, то теперь прибавился ореол «пострадальца», и они начали меня жалеть! Притом, что все прекрасно знали как уровень моих возможностей, так и то, что «ранение» бывший сержант «калеч» нанёс скорее декоративное – максимум, ещё один шрам будет… Но баб разве поймёшь? Нет, не все сразу и одновременно воспылали к «страдальцу-Следопыту» горячей любовью и сочувствием, но… даже в изолятор ухитрилась пробраться одна шустрая, Сомова, из «раз-разов»! Ну, и я не стал корчить из себя моралиста – тем более, девчонка точно продемонстрировала, чего хочет, да и совсем уж недотрогой не была, как выяснилось… Мне даже послышалось что-то вроде «…ну и кто теперь приживалка?!», когда она выходила из камеры (ага, дверь моей камеры демонстративно не запиралась! хотя, истины ради, сделано это было больше для того, чтобы не возиться с отхожим ведром – санузел и душ в конце коридора были в полном моём распоряжении, как и ещё пяток, свободных от обитателей, камер, взбреди мне в голову подобная идея – а вот коридорчик межкамерный вполне себе ограничивался хорошей, крепкой дверью «железного» дерева), но я не совсем уверен, что правильно расслышал, может и послышалось…

- Тарщ-сержт – приказано прибыть к полковнику Лареву! – сразу же выдал мне ЦУ дожидающийся у казармы вестовой, я и в комнату к себе ещё не добрался. Благо хоть, кота успел за уши потрепать, пока бельё на койку сбрасывал да пистолеты из ящика забирал, к начальству собираясь в темпе электровеника. У полковника оказалось… людно. Пришлось проторчать в приёмной минут сорок, пока секретарша меня не пригласила в кабинет – тоже, надо сказать, уже не столько равнодушно, сколько с лёгким намёком на любопытство. Не-не, уж кто-кто, а ты, подруга – не моего полёта бабочка, мимо лети, не оглядывайся…

- Садись, сержант, разговор будет. – присутствующий в кабинете Чермис (он тут что – живёт, что-ли?) показал ладонью на стул. Я уселся куда было приказано и с лёгким интересом принялся оглядываться. Ларев что-то просматривал на экране ноута, напротив меня сидел напряжённый Золин и поглядывал на меня… виновато, что-ли?! А он-то с какой радости?

Наконец полковник отложил «мышку» в сторону и чуть повёл плечами:

- Ну что – все в сборе? Тогда начинаем. В первую очередь – Следопыт, с тебя обвинения сняты. Ты знаешь, что именно тебе подкинули? Успел выяснить, или занимался только превращением гауптвахты в бордель, товарищ младший сержант?

- Так точно… то есть, успел, товарщ-полковнк! Золотые монеты в банковских упаковках! Только так и не понял, на кой чёрт это «каличу» было нужно (я не совсем откровенен, вообще-то – интересно, что мне расскажут… точнее даже – как именно новости подадут).

Чермис хмыкнул:

- Да с этим вопросов как раз нет. Или ты про причины его к тебе… неприязни?

- Если честно – «да» на оба вопроса. Повздорили мы с ним, конечно, с первого же дня, можно сказать – при первом знакомстве. Но не сказал бы, что до той степени, чтобы убивать с таким… шумом и спецэффектами. Если уж так хотелось грохнуть – стрельнул бы, как Гавряева смаглы, в спину, из винтаря с оптикой, да и делов-то… А насчёт золотых монет – и вовсе какая-то хрень… Это что за новый способ убийства – нашпиговать врага золотишком?! Зачем так дебильно выбрасывать деньги?

Полковник потёр переносицу и, вздохнув, заговорил:

- В том, что он тебя мечтал прибить, и, предпочтительнее, предварительно макнув в дерьмо – есть косвенно и моя вина, хотя… тут как посмотреть. Сам подумай – как ему тебя не ненавидеть? Фактически, ты сначала поставил под сомнения его авторитет как командира – я попытался возразить, Ларев поправился – ладно, специалиста-оружейника; потом доказал, что авторитет – дутый, пустышка; после и вовсе сам стал сержантом и по сути разбил взвод, оставив его, великого командира, без подчинённых вообще, да ещё часть себе забрал! Калеке никто не озаботился объяснить, что так и так ваш взвод, скорее всего, был бы к концу полного курса УЦПП переформирован для пополнения выбывших, это стандарт, вообще-то; он воспринял организацию группы как плевок в личную рожу… И объект ненависти, а главное – зависти! – разумеется, тот, кто по мнению этого бывшего сержанта, всё и организовал, втихую подсидев Калеку на непыльном месте «учебного» комвзвода. Вот и решил он сразу и тебя подставить/отомстить, и свои дела поправить… Я не слишком интересовался, что там ещё из него вытрясли следователи, но он вполне мог бы даже «найти» вора, на тебя указав – мол, видел что-то подозрительное… Хотя, отделу по воспитательной работе фитиль уже вставлен – они проморгали этот нарыв! Но и ты, сержант, хорош – напасть на старшего по званию! Ты хоть соображаешь, что чуть под дисциплинарку не влетел, и если бы не эта его жадность с твоим ПК?!..

Ну вот, только подумал, что пронесло… Да ну нафиг, тарщ-начальник, триста лет мне не упало сейчас выслушивать наезды на тему «как я не прав!». Тем более, что как раз прав, и каяться не собираюсь! Хотя степень упоротости и завистливости «гламурного дровосека» я как-то недооценил, можно считать, протупил конкретно, и был наказан за умственную лень, это верно…

- Нет, тарщ-полковнк, не думаю, тем более, что я-то как раз не нападал, а скромно войдя в своё жилище, получил удар в живот и был выброшен за дверь! Так что не вижу причин меня песочить… – ой, это я, кажется, зря сейчас сказал! Но полковник, на удивление, только устало откинулся в кресле и выдал:

- Вот это и есть главная проблема с тобой, Варан.

Я оглядел остальных – а чего-то недоговаривают отцы-командиры, «золушок» вон и вовсе глазки прячет. Из-за золота, что-ли, проблемы какие-то?

- Тарщ-полковнк, что-то не то с монетами? Проблема – деньги? Фальшивое золото, подделка?

Ответил Чермис:

- Ну, золото – это для того, чтоб тебя подставить, под кражу. С ними всё в порядке, кроме одного момента – это краденые деньги, из финчасти нашей. Собственно, факт кражи в эти дни и расследовался, пока ты на «губе» жизнью наслаждался! Может, и мне туда на пару-тройку суток упасть? А то твой цветущий вид откровенно бесит… как с курорта вернулся! М-да… в общем, Калека с ещё одним шустриком выкрали около ста тысяч золотом и банкнотами, из них порядка пяти тысяч сунули тебе в ящик. Если бы ловушка удалась – искали бы мы воров… А может – и не искали, старлей Хорь колечки ваши, недавно появившиеся, опознал, и подозревать принялся сразу и во всём! Вот так вот, Варан… Следопыт.

Я минутку покрутил новую информацию (о «калече» новую, про деньги успели меня просветить ещё на «губе»), и осторожно поинтересовался:

- Ну… всё разрешилось? Так какие со мной проблемы?

Ларев переглянулся с Чермисом, Золин упорно прятал глаза. Подпол откашлялся, явно маскируя кашлем недовольство, и наконец заговорил:

- Вара… Следопыт, ответь на один важный вопрос – ты насчёт воинской карьеры мнение не изменил? Учитывая обстоятельства, я могу, своей властью, прямо сейчас направить тебя в общеармейское училище, в ППД; через три года, а может и заметно быстрее, ты получишь начальное звание старшины, с перспективой в течении года-трёх стать младшим лейтенантом. Про то, что к выпуску за тебя будет хор-р-рошая склока, где именно тебе предстоит служить – пояснять стоит? Сам был бы рад видеть тебя в ЦУП-е, на должности старшего инструктора… для начала. Если не хочешь становиться офицером – можешь подписать контракт на постоянную службу, что для меня было бы даже предпочтительнее, честно скажу, поскольку инструктором – правда, не старшим, но это вопрос времени – ты станешь сразу, без лишних телодвижений; и я гарантирую тебе в течение года звание сержанта, а то и старшего сержанта, и службу под моим началом в ЦУП-е как минимум на ближайшие лет пять-семь. Поверь, далеко не каждому вчерашнему призывнику делаются такие предложения…

Предложения действительно солидные; вот только – меня форма уже начинает раздражать, как и постоянные ритуальные пляски с «отданиями чести» (кто ж так над здравым смыслом-то когда-то поиздевался? честь отдать… ну прям как девственности лишиться, причём по полста раз на дню…), или бесконечными просьбами-уточнениями («разрешите обратиться», «разрешите доложить», «разрешите выполнять»… такое впечатление, что общаются не командир и подчинённый, а два умственно неполноценных кретина, нормальной человеческой речи с первого раза не понимающих и бесконечно тупящих, к тому же второй ещё и попрошайка…). Перетерпеть какое-то время ещё можно, но всю жизнь так прожить… Нет, я быстрее крышей поеду, чем свыкнусь!

- Знаете, товарищ полковник… я благодарен, действительно благодарен за крайне лестное предложение (на этих моих словах Чермис скорчил мину типа «…а я вас предупреждал!?»). Но всю жизнь жить согласно уставу – не для меня. Прошу понять и простить – но я, вы же сами отмечали не раз, человек глубоко гражданский в сущности своей, где-то разгильдяй, а где-то и анархист – вы сами так нас обозначили... Я ничего против армейских порядков не имею… но мне в них – душно. Так что, извините, я по-прежнему хочу дослужить свой срок и вернуться к жизни своим умом и талантами, без указующего перста начальства, которое, просто фактом наличия большего количества или большего размера звёздочек, может, практически, распоряжаться моей… личностью. Я понимаю необходимость этих правил и собственно армии, и готов положенное время им следовать осознанно, но принять их как единственно возможные и на всю жизнь – не моё. Ещё раз спасибо и извините…

- Вот, это-то и есть… проблема. – Ларев покачивался в кресле и медленно цедил слова. – Проблема в том, что… хорошо, я лично… несколько неправильно оценил… вверенный мне переменный состав. Первоначально, когда вашу банду… ладно-ладно, рейд-группу – организовывали, расчёт был в основном на то, что вы будете чем-то вроде подразделения быстрого реагирования, на случай критических ситуаций и вообще каких-нибудь ЧП. Честно сказать, никто не ожидал, что вы с лейтенантом в кратчайшие сроки сумеете выработать жизнеспособную систему подготовки курсантов! Нет, надеялись, конечно – но не рассчитывали! Слишком много было неудач с этой идеей… Вы же, на удивление, ухитрились – пусть иногда и совершенно людоедскими методами – именно что комплексную подготовку выдумать, на пустом, считай, месте! Возвращение на Базу пешком – тем более всухую, без потерь – «третьяков», для меня лично – доказательство лучше любого другого… Про ваш курс тренировок уже слухи пошли, пока что редкие и туманные, но нынешний призыв уже почти разобран по местам службы, и скоро слухи разлетятся по всему ПРА…

- Это плохо?! – я и правда не понимал, о чём говорит подполковник. В принципе, ему ничего не стоило вообще одним приказом прикрыть лавочку, какие проблемы?!

- Нет, это как раз замечательно. Проблема – ты лично. Не понимаешь? Объясню, постарайся… понять ты сможешь, постарайся – принять... Ты крайне независим как в поведении, выработке решений – так и в действиях на основе собственного мнения. Нельзя сказать, чтобы твои действия были непродуманны или ошибочны, в большинстве ситуаций. Хотя иногда ведёшь себя как… впрочем, сейчас не об этом. Но ты – не все остальные курсанты, и за короткое время твоё понимание, образ мышления и принятия решений, благодаря которому твои действия оказываются верными, привить другим ты не можешь; да и никто не сможет. А вот стиль поведения – передаётся чуть ли не молниеносно! Ты черезчур… ну, это называется харизмой, харизматичный ты слишком, к сожалению. Да ещё и такое поведение как раз для молодняка, прям мечта – этакий крутой парень, плюющий на авторитеты, независимый и непрошибаемый, себе на уме и притом успешный-удачливый, даже старшие по званию и возрасту прислушиваются-советуются… И мы тоже такой образ несколько «подогрели», ради результата, который оказался выше всяческих ожиданий! Зря, как теперь считаю – и без того тебя слишком много… ошиблись. – полкан замолчал, что-то обдумывая, я, не выдержав, переспросил:

- Всё ещё не понимаю… Ведь всё получилось?

- Получилось… Особенно когда «морячки» своим ходом назад притопали, ты же заметил, что у вас который день – аншлаг на занятиях? Но, к сожалению, помимо положительного результата, проявились и недостатки, связанные конкретно с твоей личностью. Офицеры отмечают стабильно ухудшающуюся после ваших выходов «на природу» дисциплину среди курсантов, проявляемую ими избыточную инициативу, иногда даже непрямое саботирование выполнения приказов, которые курсантам кажутся неправильными! Если ты каким-то образом ухитряешься принимать достаточно оправданные решения – или везёт тебе непомерно, даже в совершенно идиотских моментах – то эти сопляки… Из самого свежего, например: как раз когда ты только загремел на «губу», курсанты первого учбата решили, во время плановых занятий, инструктору продемонстрировать свою лихость, и вместо объявленного привала попёрлись «набрать свежей воды», родничок обнаружили… Мало того, что самовольно оставили место расположения, так ещё и ухитрились покалечиться, подскользнулся один и руку сломал, хорошо хоть не шею! ЧП на ровном месте, и срыв занятий в итоге. Не пройди они вашу подготовку, точнее, не проникнись духом вашей вольницы – хрена лысого тот родничок и нашли бы, про поход «за водичкой» молчу… Про собственно твоих «махновцев» и говорить нечего, эти вообще берегов не видят! Формально придраться не к чему, а вот по сути… «Водоплавающие» наши тоже отличились, вторую декаду практически игнорируют своего непосредственного командира – им, видите ли, стыдно, из-за того, что их не взяли в рейд по следам убийц сержанта РА. Виноватым в этом они считают конкретного капитан-лейтенанта, Худопала, как непосредственного командира, не подготовившего их для выполнения этой и сопутствующих задач… – подпол снова замолчал, и я осторожно тявкнул:

- Так, товарищ-полковник… ведь он как раз и виновен, поскольку сам же такой бардак развёл во вверенной роте? И сам им самомнение накачивал своими байками, про особенность их и уникальность, по сравнению с прочей пехтурой? Так кто теперь ему доктор?

Ларев вскинулся, втянул воздух… и выдохнул, с явственным усилием успокаиваясь:

- Никто Худопала не оправдывает. Но и методы, которые курсанты взяли на вооружение… Они на тебя пытаются похожими быть, и на всю вашу… партизанщину! Только ты – иногда даже не разберу, пацан или битый жизнью мужик чуть ли не моих лет, и с головой дружишь – а эти… Внешний стиль поведения копируют, а не тип мышления и действий, понимаешь? А ты себя со всеми на равных держишь, хоть с рядовым-ровесником, а хоть с прямым командиром! Не подскажешь, кстати, где ты сам-то такой наглости набраться успел? Даже для дембеля-сверчка, бурого вусмерть, орденами увешанного до самой задницы, про переднюю проекцию и говорить не о чем – и то перебор! Слишком ты среди прочего молодняка выделяешься, я это вижу – а они… чувствуют, наверное? Я уж молчу, что половина ЦУП-а тебя вообще оборотнем считает, Шевель и вовсе крестится, когда рядом с тобой оказывается! По сути, ты сейчас кошмар наяву для любого командира – разлагающий фактор в подразделении! Причём такой сволочной кадр, которого нельзя просто взять и сунуть под дисциплинарку, или там турнуть пинком под зад – поскольку ты автоматом сразу в «мученики» попадаешь, от незаслуженных репрессий зажравшегося комсостава пострадавшим окажешься, со всеми неприятными последствиями… Не поделишься, где таких наглых и прошаренных выращивают, к вящей головной боли начальства? – полкан вроде и шутит, а вроде и…

- Не могу ответить, товарищ полковник. Подписка, секретность уровня высшего командования Протектората… как мне это всё назвали. Под статус секретоносителя попал совершенно случайно, но пообещали, что за не в меру длинный язык… мне его узлом вокруг шеи затянут. Извините, товарищ полковник, проверять искренность обещаний не хочу. – а что мне, начать про «панацею» соловьём разливаться и про то, что я по факту таки да, ровесник Ларева, а Золин для меня и вовсе сопляк?!

- Н-да-аа, интересно-то как… Ладно, вернёмся к нашим баранам… хе-хе! Если бы ты хотел продолжить военную карьеру – то такую ситуацию можно было бы сгладить достаточно просто. Или на курсы тебя, и вернулся бы ты сюда уже почти офицером, год-два – и твоё поведение стало бы уже не образцом для подражания, а естественным… образом, так сказать. Как там между собой командиры котируются – рядовым и знать не положено, не их ума дело… Или в «сверчки» тебя – тоже нормально, достаточно высокое звание и некий ореол «спецуры» позволили бы тебя выделить вполне ёмко, и курсанты воспринимали бы тебя не как «один из нас, но – круто-о-ой!», а как и положено, одним из командиров, дальше первый вариант... Но ты не хочешь служить в армии, а накачивать званиями срочника… – Ларев скривился, и я его понял. Нарушать устоявшийся порядок вещей, будоражить как минимум кадровую службу – ради одного кренделя, который через год «помашет ручкой» и оставит с ворохом вопросов, которые и через пяток годков не факт, что будут расхлёбаны… На кой чёрт полковнику оно нужно? Ему не мои красивые глазки требуются, а эффективность! Но полковник, переведя дух, добил:

- К тому же, пока ты в подразделении – оно остаётся твоей бандой, а не отрядом лейтенанта Золина. Ты хоть обращал внимание, что при каждом практически приказе лейтенанта, когда ты где-нибудь поблизости ошиваешься, бойцы на тебя косятся – не отменишь ли? А может, поправишь?! В рейдах ваших, к сожалению, та же фигня происходит, и курсанты это видят! И изменить своё поведение ты – не сможешь! Это понятно и даже оправданно – сломать самого себя не у каждого получится, да и ради чего? А ломать тебя силой – можно, конечно, но… глупо, толку чуть, а вреда вагон. Следопыта угробим, а что получим? Очередного тупенького исполнителя «от сих до сих», через «так точно» и «не могу знать»?! Вот и выходит, что никто не виноват, но из-за тебя командовать подразделением нормально Золин не в состоянии… К слову – как ты сам, лично, оцениваешь подготовку лейтенанта? Может он тебя, как старшего группы, полностью заменить при проведении занятий с личным составом?!

Неожиданный вопрос полковника резко сбил с нерадужных мыслей. М-да, если всё действительно так… гнать меня отсюда надо, и срочно! Я бы, честно говоря, выгнал бы не задумываясь! Двуголовие в крохотном отряде и успешный пример неадекватного поведения для всех окружающих… Такое быстро приводит любое, не обязательно даже армейское, подразделение прямиком в задницу, причём иногда вдвое более глубокую, чем предельно ожидаемая и возможная, да с отягчающими последствиями! И вроде ж старался я уважение и исполнительность демонстрировать… Что там полкан спрашивал?

- Не скажу, что может заменить полностью… Не в способностях лейтенанта дело – просто… ну не хочу я всего рассказывать! Опасаюсь, что боком мне выйдет! Улучшить положение парой занятий не получится, а вот беды наделать лишними знаниями – как два пальца!

- Не хочешь?! – вцепился в оговорку Чермис.

- Э-э-э… не могу, товарищ капитан, оно вам всё равно не пригодится, а друг пострадать может… – по глазам присутствующих я видел, что просто так не отцепятся, но Ларев медленно протянул:

- Та-а-а-ак… Ладно, пока оставим и это… Насколько качественно подготовлен лейтенант – если рассматривать исключительно специфику?

- Хорошо подготовлен, тарщ-полковнк. – с облегчением сменил тему я. – На текущем уровне вполне способен проводить полноценное обучение, не допуская чрезмерно опасных ситуаций. Саванну знает достаточно, другой местности в округе нет, методы обучения вместе нарабатывали… Обучить большему в текущих условиях я не могу ни товарища лейтенанта, ни любого другого человека, дальше только саморазвитие. Я имею в виду в первую очередь новости медицины, зоологии, ботаники и прочего… Естественно, для поддержания навыков требуются постоянные тренировки, то есть – не получится через, скажем, полгода сидения на Базе, легко и просто вновь выйти в дикую местность. Только постоянные и регулярные рейды, иначе беда будет… А в остальном – чему мог, уже обучил, теперь надо личный опыт нарабатывать и обмениваться с остальными. Ну, и любые другие методы увеличения личных возможностей не забывать. Например, в нашем подразделении ефрейтор Юсупов отличается крайне чутким обонянием; с его слов, умение нюхом различать даже дистанцию до предметов он нарабатывал в течение нескольких лет, сначала случайно получалось, а потом он уже целенаправленно тренировался – хотя считал это развлечением. Я, кстати, сейчас пытаюсь повторить его методику, тренируюсь с закрытыми глазами… Способности можно только развить, и в этом моя… моё присутствие не требуется. А все знания и навыки – я уже передал (там тех навыков-то и было… но я лучше промолчу).

Ларев, переглянувшись с Чермисом, кивнул:

- Это очень хорошо. И то, что ты выкручиваться не стал – тоже хорошо, молодец, не обманул… ожиданий. Короче, так. Учитывая, что некоторая часть офицеров дни считает до момента, когда ты наконец отсюда уберёшься – капитан Гусик даже рапорт подавал, и не он один – а удерживать тебя в штате нет никакого смысла, через декаду-две я тебя отправлю в распоряжение кадрового управления, в ППД. Сам мой рапорт и отвезёшь, транспорт у тебя имеется. Характеристику накатаем наилучшую, так что, скорее всего, останешься при штабе или где-нибудь поблизости – тем более, что к тому времени как раз подразделения окажутся уже более-менее укомплектованы, и особой необходимости в тебе не будет… Спокойно! Я и сам знаю, что ты не из пугливых – просто тебе же будет лучше спокойно дослужить своё время в ППД, чем заново доказывать в новом подразделении, какой ты крутой и могучий… К тому же, насколько я знаю, ты демидовский? Сможешь и к своим заехать по пути, да и отпуск краткосрочный вполне реален, если служить рядом с домом останешься... Лейтенант Золин продолжит службу в УЦПП, штатным инструктором по выживанию в дикой местности, как минимум на ближайшие три года. А дальше – как себя покажет; если всё нормально будет – и звёздочку получит, а то и не одну… Ваша задача – общая задача, и для тебя, и для лейтенанта – организовать твой «уход»… красиво, чтобы не выглядел лейтенант Золин козлом, получившим знания и опыт, а в благодарность избавившимся от конкурента с использованием служебного положения. Сразу предупреждаю – полковник махнул рукой на вскинувшегося «золушка» – лейтенант был категорически против решения о твоём переводе! Решение моё, и только моё! Ясно, сержант?!

- Так точно, товарищ полковник! – вскочил я, на лету вытягиваясь «смирно».

- Сиди спокойно, уставник из тебя, как из козьей жо… м-да. – скривился опять Ларев, и добавил – Жаль, что «покупатели» уже почти все разъехались, а те, что остались – я тебя им и сам не отдам. Да, твоих, если ты не в курсе, осталось только семь человек, троих сманили, паразиты… хотя и я не особо препятствовал, полное отделение понадобится не скоро, а пока и семерых, а то и меньше достаточно будет… Вчера уехали. Уже в новых званиях, хотя рановато им… но тут уж или все, или никто, м-да.

- Хорошо, товарищ полковник. – я, конечно, попрощался с ребятами, но очень скомкано, они буквально на десять минут заскочили, благодарили-извинялись… И да – все наши, со следующего после поминок по Гавряеву утра, щеголяли новенькими лычками «настоящих» ефрейторов, не «учебных»! Видимо, полковнику не понравилось то, что едва не началось на тризне… давно пора, на мой взгляд.

- Хорошо, тогда заканчиваем. Лейтенант!

- Я, товарищ-полковник!

- Забирайте подчинённого, и занимайтесь поставленной задачей! С сегодняшнего дня и до отправки Варана к дальнейшему месту прохождения службы у вас – свободный график. Курсантов по сути уже не осталось, всего две сводные роты в расположении, и тех через декаду, максимум, разберут. Проведение занятий – на ваше усмотрение, насколько я осведомлён, классы пока что не пустуют. Самостоятельные рейды – не дольше двух суток с одной ночёвкой, не дальше двадцати километров. Вопросы?!

- Никак нет, товарищ полковник! – это мы с «золушком» вдвоём и стоя!

- Свободны! – и мы пошли…

Уже выйдя не только из кабинета, но и из казармы вообще, я «прислушался» к себе, пытаясь как-то определиться с эмоциями. И с удивлением понял – не могу! Было и облегчение – всё же, хотелось уже перемен, застоялся я в учебке; и опасение – как-то ещё с новым начальством, которого я пока даже представить не могу, сложатся отношения, не дай бог, как здесь в первый месяц; и сожаление – и с ребятами жаль расставаться, и место обитания, надёжное и сравнительно комфортабельное, бросать, да и вообще просто привык; и обида небольшая – ведь и правда, выволок на себе, считай, новый курс обучения – и за «спасибо», по сути, да ещё и пинка дали животворящего, чтоб не мешал/не отсвечивал! Коктейльчик, однако, взрывоопасный и крышервущий…

- Следопыт, пойдем, поговорим? – это Золин рядышком, оказывается. Не заметил, что лейт никуда не делся, так и топает сбоку, как из кабинета вышли. Вот это меня накрыло! Осторожнее надо бы, а то я как-то расслабился, привык, что рядом куча народу, защитят-прикроют, если что…

- Идём, лейтенант, раз уж тебе хочется. – а молодец, только бровью дёрнул, не стал корчить из себя «виликава камандиру», ещё бы самонадеянность из башки ему вышибить, и отличный офицер получится… Сидим в «курилке», рядом никого, как и положено – день же, да ещё самый что ни на есть будний. Все по нарядам-занятиям-работам раскиданы, некогда дымить…

- Следопыт, я был категорически против такого… – начал изливать душу «золушок», но я перебил его на первой же фразе:

- Да верю я, верю, успокойся! Ничего, если я на «ты», кстати?

- Да… нет… погоди, я не понял… не против… – короче, лейт завис. Я решил побыстрее пройти этап «не-винаватая-яа-а-аааа!», и добавил:

- Это ты меня извини. Честное слово, я как-то не очень замечал, что тебе поперёк горла уже стою. Не перебивай, дай договорить! Понимаешь… полковник совершенно прав. Дело не в личных каких-то обидах/унижениях, тут именно эффективность на первом месте. Я… действительно себя на воинской службе не вижу. Если, скажем, война, или бандитов на ноль помножить – одно дело, а вот годами «ать-два» и прочие «смирно-вольно» – не для меня, я с такого времяпровождения или рёхнусь напрочь, или начну… короче, никому не понравится, и мне тоже прилетит ответкой. А раз так получается – надо вовремя уступить дорогу тому, кто будет заниматься этим делом и дальше, развивать и улучшать. То есть, в нашем случае – тебе. А торчи я тут, в ЦУП-е, и дальше – как минимум, ещё один призыв ты будешь старательно делать вид, что всё в порядке, а над тобой станут посмеиваться даже твои сослуживцы-офицеры… Я в курсе, что такое «офицерская дедовщина», ты такого не заслуживаешь, лейт, так что… ещё раз, извини.

Золин какое-то время просто хватал ртом воздух, потом выдавил:

- Ну, знаешь!.. Бл…дь, я тут уже душу собрался выворачивать, а ты! Следопыт, и почему это мне иногда кажется, что ты постарше меня будешь? Чёрт…

- Когда кажется – креститься надо… – буркнул я, внутренне передёрнувшись – в точку лейт попал, сам того не подозревая. – Давай лучше прикинем, как меня без лишних нервов и потрясений сплавить, тебе ещё тут кряхтеть и кряхтеть… Знаешь что? А давай парням открытым текстом всё вывалим? Отделение… блин, то что осталось от отделения – толковые ребята, должны понять, да и домыслы не придётся расхлёбывать…

- Ты чего – свихнулся?! – вскипел «золушок» сходу, – И чем это будет лучше того, если бы ты тут остался?! Они ж меня и так сравнивают, из-за этого и проблемы… а так ты навсегда останешься «…а Следопыт бы лучше сделал!», просто потому что!

- Ладно-ладно, всё понял, был неправ! – я чуть даже отодвинулся от возмущённого летёхи – Но ты меня не совсем понял! Я ж не предлагаю тебе открытым текстом заявлять, что, мол, бедный-несчастный я, не даёт сволочной Варан вами командовать, изо рта бутерброд с икрой вырывает, жлоб… Я про то, что нас тут двоих и вправду многовато, тем более что курсантов уже, считай, и нету. И чем мы должны заниматься до следующего призыва? И это, кстати – чистая правда, я и сам, честно сказать, размышлял на эту тему…

- Ты… что?! Ты собирался сам куда-нибудь переводиться? – Золин с недоверием всматривался в мою физию.

- Ну да, можно и так сказать… Не то чтобы полноценно планировал, но мысли такие пробегали, не сильно задерживаясь… толком додумать так и не успел. Не до того всё время было, как-то не успевал задуматься. Так что не грызи себя – мнение начальства, в кои-то веки, совпало с желанием подчинённого!

Золин ещё с полминуты побуравил меня недоверчивым взглядом, а потом, к моему удивлению, вдруг как-то обмяк и размяк. Я демонстративно задрал бровь повыше, на что лейт вымученно оскалился:

- Да ладно тебе… Я и так со вчерашнего дня, после втыка у полкана, на нервах! А тут ты говоришь, что зря я дёргался, ночь не спал и кофе употреблял литрами…

- Втыка?! За что? – я мог бы и догадаться, впрочем, «золушок» опередил мои мысли:

- Да всё за то же самое! Вызвал вчера, принялся каверзные вопросы задавать, а потом устроил разнос на полчаса за то, что в единственном отделении не могу порядок навести. И что при выходе «в поле» некоторые не понимают, кто и кем командует! Это ж ещё никто не знает, что ты на самом деле не Следопыт, а Варан, совсем бы хреново было… – Золин и в самом деле приуныл. Я хлопнул его по плечу:

- Не парься, лейт! Сам же понимаешь – совпало всё так, неудачно для тебя. Сам посчитай – сначала ты действительно… ступил, конкретно так. Мало того, что попёрся кому-то что-то доказывать, так и нас за собой поволок, причём если бы хоть немного поинтересовался, где живёшь и чем тебе же твои эксперименты грозят – так нет, шашку наголо и в атаку! Остальное – следствия одной-единственной… дурости, иначе не назвать. Не нарвись мы на змей – наскочили бы на что-то ещё, ты ж уже и сам это понимаешь? То, что Глеба тогда «ледянка» грызонула – ну, это чистое невезение; и вдвойне из-за того, что я, хоть и случайно, слыхал про непроверенный метод задержки интоксикации – а ты нет, поскольку не боялся этого мира вообще. Да и остальное… в том же духе; в итоге получилось, что действительно я тебя учил, а не наоборот. Потому и хочет полкан наш тех, кто тебя помнит таким… ну, ты понял… убрать, дать тебе шанс, так сказать, показать себя. И, на мой взгляд, если тебе опять вожжа под хвост не прилетит («золушок» поморщился, но нехотя кивнул; я специально упомянул об этой его дурацкой манере, будучи вполне нормальным командиром, иногда… берега терять) – сможешь вполне грамотно подготовить группу из одного-двух отделений таких вот рейдеров уже «под себя». Я же тебе только мешать буду, особенно с учётом того, что ты уже ненамного меньше меня знаешь и умеешь, а мелочи… так никто ещё все мелочи учитывать не научился.

- Ты и в самом деле не в обиде? – переспросил ещё раз Золин.

- Я ж уже вроде объяснил… С одной стороны – как бы и досадно немного, конечно; столько сил и нервов вбухано, и вот так вот, оказаться лишним… Неприятно, чего уж тут. С другой – нет смысла и дальше тянуть эту историю, не сейчас, так через полгода мне всё равно уходить. Да и чего-то нового хочется уже, а торчать в ЦУП-е на должности непонятного кренделя с невнятными правами и такими же обязанностями – а до самого нового призыва так и будет… Сам прикинь – разъедутся оставшиеся призывники, останетесь вы тут среди «залётных», контрактников и «крысаков», и что с вами делать? Ты бы, пока ещё есть немного времени, лучше бы прикинул, чем будешь заниматься до следующего призыва, ближайшие полгода, и что-то типа плана занятий набросал бы, а лучше и заверил бы у Ларева. Иначе, думаю, занятие вам быстро найдут, только понравится ли?

Золин «ушёл в себя», обдумывая новую вводную – чего я, собственно, и добивался. Зато рефлексировать перестал! Через четыре часа мы, в составе полного (оставшегося в наличии) подразделения, комплектовали сводную группу для очередного выхода «в поле», часть желающих приходилось записывать на будущее…

Мы стоим в буше, всего в паре-тройке километров от ворот базы… по прямой если. Выехали минут пятнадцать назад, пару поворотов прошли… и я вдруг так психанул, что отвернул с «дороги», тормознул машину на обочине и стал, вцепившись в руль двумя руками и стиснув зубы до скрипа. Организм будто взбесился, мышцы в самых неожиданных частях тела произвольно подёргивались, из-за чего меня откровенно трясло! Кот, мгновенно почувствовав моё состояние, пулей метнулся в кабину и вцепился в меня всеми четырьмя лапами, при этом громко то ли урча, то ли подвывая сочувственно… За Аресом в кабину протиснулась полутушка Весла, Коля всмотрелся в моё лицо и, не сказав ни слова, свалил обратно в кузов – кажется, День его втащил за ноги, поскольку я лично такую акробатику вряд ли проделаю – не может же он быть пронырливее меня? Хотя Весло длинный, возможно, как-то пятками зацепился…

Всё, УЦПП теперь – прошлое. Пять суток тому мы в последний раз вышли в короткий рейд за территорию – только мы, «махновцы». Собственно, уже декаду назад мы оставались практически последними призывниками со статусом пока ещё курсантов ЦУП-а, все остальные уже были разобраны по В/Ч и разъехались кто куда, часть казарм консервировались до сезона дождей или как получится, хозвзвод активно инвентаризировал всё, что сохранилось и было уничтожено в процесе подготовки молодняка, а территорию Базы наводнили гражданские специалисты – в смысле, гражданские сантехники, плотники-столяры, штукатуры-маляры, электрики и прочие такие же… Из всего нашего призыва, помимо «анархистов Золина» – как потихоньку начали называть нашу группу, подозреваю, не без участия отцов-командиров, дабы приучать личный состав к авторитету непосредственного начальника – в УЦПП осталось всего два отделения, да и то неполных, из тех, кто решил подписать контракт с РА и как минимум ближайшие три года посвятить службе в армии. Это рядовые-контрактники три года, а если дослужатся до сержантов – то следующее звание, старшего сержанта, автоматически продляет срок службы до пяти лет (то есть примерно до восьми земных), старшины аналогично. Можно после года службы даже рядовым (хотя лучше всё же получить хотя бы одну лычку – как подтверждение воинских талантов) подавать рапорт – о поступлении в Армейку (общеармейское училище в ППД); при условии сдачи экзаменов и успешного прохождения обучения контракт пересматривается, и свежеиспеченный старшина (с уже свежим пятилетним контрактом, и да – офицеров из Армейки не выпускают, звание офицера ещё подтвердить/заслужить надо; некоторые и старшими сержантами выходят) начинает свою воинскую карьеру командира… Так что этих уже и рассматривают как заготовки под как минимум младший командный состав. А в нашей команде подобрались (ладно – нарочно таких выбирал) как раз те, коим приём пищи по уставу и оправка в сортире с разрешения командования – поперёк горла! Остаётся только надеяться, что Золин сможет не дать угробить эту вольницу, поскольку живущий по уставу рейдер – скорее всего, мертвец в ближайшей перспективе…

Когда я объявил о том, что в ближайшем будущем покину ЦУП для продолжения службы в другой части – ребята сначала ушли «в перезагрузку», а потом… Галдели так, будто их не полдесятка с мелочью, а как минимум полноценный взвод! Возмущались, жаловались, обижались, чего-то доказывали… Хорошо, что никого с нами не было, только свои, так что всё высказанное с нами и останется, никуда дальше не уйдёт! Лапши на уши навешать не удалось – Акула на пару с Маратом в несколько вопросов выловили умолчания и несоответствия, и насели как коршуны, пришлось открытым… ну, почти открытым текстом объяснять ситуацию. Сам «золушок» и рассказал, не стал отмазываться… а я сгладил кое-какие моменты.

Через полчаса после озвучки новостей у лейта лежали семь рапортов о переводе в другую часть! Золин за голову схватился, а я той же конечностью, башкой то есть, готов был об стену биться – моя ведь вина, по сути… мне и исправлять. Собрали отряд снова, теперь уже я говорил, долго говорил! Давил на совесть и сознательность… короче, нагнетал в стиле бессмертного комэска Титаренко-Быкова при беседе со своим ведомым, Скворцовым-Талашко – «…В пехоту! К чертовой матери! В штрафбат! — К чертовой матери? А кто же «бубновых» сбивать будет?! Я с желторотиками, да?!..». Напомнил, что когда придёт новый, свеженький призыв, их надо будет тоже натаскивать, и сбросить на одного лейта такую задачу – может и кровью закончиться, а из-за чего? И ради чего?! Обиделись они, понимаешь… Поговорили резко и зло. Поругались чуть не до драки. Помирились. Летёха сидел как оплёванный, потом отошёл, включился в ругань, точнее – арбитром сам себя назначил, вроде тоже помогло… А успокоившись – решили коллективно, что, действительно, семь человек лейту не очень-то и требуется на текущий момент. Сам же Золин и объяснил, какой штат предпочтительнее; оказалось, несколько «сверчков» чуть ли не мечтают перевестись в «партизанский отряд», и командование данную инициативу всемерно поддерживает – дабы в будущем сделать из них этакий скелет группы, на постоянной основе. Всё же регулярно использовать «на грани» свеженьких призывников полковник несколько… не хотел, в общем. За три-пять месяцев натаскать, до рейдеров хорошего уровня, полтора десятка более-менее подготовленных бойцов – задача, практически стопроцентно обречённая на успех. Их только понимать дикую местность научить, да правила сопровождения курсантов объяснить-показать, а остальное они сами не хуже нас умеют, если не лучше. Да, ЛС в ЦУП-е не то чтобы сверхтерминаторы, скорее наоборот, да и откуда возьмутся в учебке бойцы высокого уровня? Фактически, исключая небольшую переменную группу инструкторов (в основном офицеров низшего и среднего звена), остальные здесь – хозчасти, включая и сверхсрочников. Зато мотивация на уровне – они и сами понимают, что выбраться из разряда «остатков», только уже всеармейского уровня, шансов больше может и не представиться! Чем и займётся Золин с помощью оставшихся бойцов отряда…

Я всеми силами пытался убедить желающих, несмотря ни на что, продолжать службу под моим началом упёртых осликов, одуматься – но, увы, выбирать пришлось методом скрупулёзного расчёта преимуществ и недостатков. Для начала, были безжалостно оставлены в ЦУП-е все «местные», которые жители и уроженцы Новой Одессы и окрестностей. Служить у чёрта на рогах и служить у порога родного дома – таки две большие разницы, как говорят… хм, в Одессе, хоть новой, хоть какой... Дальше «пролетели» те, кто из Берегового (ну не из самого города, рядом), таких аж один нашёлся. Ну и… остались Весло и День. Марат рвался, как мог, но его лично попросил остаться «золушок», хорошо запомнивший мою фразу о сверхшнобеле парня; лейт честно сказал, что, хотя обоняние – это не весь Следопыт, но всё равно на одно «прокачанное» чувство превосходит доступные ему самому. И боец, способный на большее, нежели рядовой стрелок, ему хотя и не заменит меня, но, как отвечающему за жизни подчинённого личного состава командиру, необходим как воздух…

А потом мы собрались и ушли в саванну. Недалеко – но на максимальную автономку. Шли медленно (спешить не хотелось никому), подолгу задерживались у попутных рощиц, проверяя их на предмет водоснабжения, полезности и безопасности, там же и ночевали, в итоге пробродив, с разрешения командования, аж четверо суток вместо разрешённых двух, благо радист таскался вместе с нами и даже, вроде бы, начал получать удовольствие от таких прогулок… Естественно, о многом меня допрашивали с пристрастием, хотя рассказывать особо и нечего уже было; на удивление, почему-то и хищное зверьё практически не беспокоило. Да, достаточно крупная группа людей сама по себе вызывает опасение – но даже во время охоты, точнее сразу после охоты, на свежую кровь, нас почти не замечали…

Пока мы «на прощанье» шатались по бушу, Олег, Новик который, пригнал-таки мою новую машину из города. Сказать, что результат работы Турукова мне понравился – значит грубо преуменьшить мой восторг! Работа была выполнена на «великолепно»! С первого взгляда никто бы даже представить не смог, что перед ним нечто большее, нежели простенький тентованный грузовичок-пикап. Пятнистый «лохматый» тент скрывал кузов практически полностью, только при взгляде на заднюю проекцию можно было определить загруженность кузова, да и то, не сразу разберёшь, чем именно. Тент Туруков установил так, что и задний борт был скрыт почти полностью, при этом полотнище, сделанное из двух частей, почти не мешало посадке-высадке из модуля – конечно, в раскрытом состоянии, когда всё зашнуровано, сильно туда-сюда не побегаешь, только через «кишку» в кабине или через откинутую нижнюю (верхняя не откроется) створку входного люка – но там процесс мало чем отличается, тоже надо постараться, чтоб влезть. Стиралка, крохотная, но вполне функциональная, нашлась на своём месте, заодно и новая аккумуляторная батарея повышенной ёмкости приткнулась в одном из рундуков вместо старой, которая на пару лампочек разве что… Самое интересное я сперва пропустил – подумаешь, какая-то папочка-файлик в бардачке, с надписью фломастером «Владельцу лично в руки!». Открыл уже почти перед выездом, вчера вечером – и чуть не упал со смеху! Контрабасы – они и в Африке контрабасами будут! На почти полусотне листов, методично и скрупулёзно, с обеих сторон, поначалу распечатано было руководство по пользованию жилым блоком со всеми его коммуникациями, графиками техосмотра и тому подобным. На последних же семи листиках (из этой полусотни) подробно и так же скрупулёзно расписывались места установки тайников, встроенных умницей Туруковым в конструкцию как машины, так и обитаемого модуля! И, скажу я вам, неплохие получились нычки, с первого (да и третьего, пожалуй, тоже) взгляда фиг определишь, где чего запрятано! Вернее, что там вообще чего-то запрятано…

То, что у меня есть машина, как и сам вид вездеходика, узнали только провожающие – вчера же вечером; до того аппарат стоял в гаражах под новиковским присмотром, я только озаботился минимальными запасами в дорогу. Много в такую машинку и не загрузишь; если с жилым пространством всё более-менее, то с грузовым отделением, можно сказать, никак. Что-то втиснул, конечно, но дольше чем на пару недель от человеческого обиталища всё равно ехать на «гелике» не хотел бы… У того же Олега удалось приобрести (всё как полагается, с оплатой в финчасти, а не «с рук» и втихаря) четыре «резинки» с патронами, которые 7,62х51; три цинка наших привычных 7,62х39 тоже взяли. Ещё две «резинки» (немецкий стандарт – в прорезиненный мешок, «бэтл-пак», укладывается 10 пачек по 20 штук; сами «резинки» уже могут паковаться и в большие ёмкости, по три-пять-десять) и один цинк отечественных числились истраченными – их мы просто вкинули в машину, не ставя никого в известность. И гранат прихватили, хотя нашлись в достаточном количестве (в смысле – которые нам выдать согласились, поскольку их хватало на складах) только РГН-ки, и тех всего одна укупорка (двадцать штук; стандарт при хранении в деревянном ящике с закатанными в цинк взрывателями; деревянный ящик можно не брать), но хоть что-то… зато, как и отечественные патроны, бесплатно, поскольку штатное вооружение. НАТО-вские были трофеями (возможно, Новик даже знал, чьими именно) и числились как «имущество для реализации», следовательно, продавались любому желающему – разумеется, «любому» не следует понимать совсем уж буквально!

Вечером навестил госпиталь – тоже… прощался. Гусик поглядывал зло, но, на удивление, мешать даже не пробовал, можно сказать, «дал зелёный свет». Не относительно дочки, конечно – эта коза так в часть и не вернулась, может, когда я уеду, появится… Светуля же была рада, как мне показалось – даже искренне, утащила в свою комнатку (что-то вроде сестринской комнаты отдыха), поохала подарку – цепочку золотую и серёжки комплектные, с какими-то простенькими камушками, я в Одессе девочке когда ещё купил, а отдать всё недосуг как-то было – но буквально с пары фраз просекла, каким-то внутренним инстинктом, что я уезжаю… Рыдала хоть и не взахлёб, но я чувствовал себя последней сволочью… Как они – женщины, все без исключения – так вот ухитряются?! Э-э-эххх… и ведь сам же понимаю, что интересен ей буду от силы ещё года два-три (местных, конечно) а потом – бабушка надвое сказала; и сам не сказать, чтоб совсем голову потерял, было бы с чего – и всё равно тоскливо… потом стало, утром, когда уходил.

На КПП, прощаться-проводить, пришло на удивление много народу – с учётом того, что я как бы ни время не назначал, ни оповещать никого не пытался! Дежурный задержал парой фраз перекинуться, вроде как что-то там ему объяснить напоследок, а пока объяснял… Знакомые, полузнакомые и совсем почти незнакомые лица, все чего-то желали, хлопали по плечам, жали руки… При выезде сначала Золин с моими… ах ты ж! Уже не моими, да, уже – со своими «анархистами», пока ещё формально, но через пару месяцев… он сможет, упёртый и порывистый, но далеко не дурак, да и обломался уже, в основном. Дальше только шлифовка да полировка… Так вот, при выезде эта банда честь дружно, почти что строем, нам отдала, во главе с самим лейтом! Насколько вообще «махновцы» строем могут… мы же не парадный конвой! А когда я в заднее зеркало глянул – рука сама на сигнал нажала! Все, кто пришёл провожать, капитанов-майоров (один точно был, Бакрай!) включая, ладонь к виску прижали… сержанту младшему и двум «старшим собакам»! Первыми! Меня увиденное так накрыло, что вот, отъехал чуток от ворот, и пятнадцати минут рулём не покрутил – и стал, руки настолько трясутся, что на рычаг скоростей не попадаю пятернёй! Понимаю, что всё правильно сделано, но… щемит…

- Следопыт! Лёха! Слышь, ты это… давай я за руль пока сяду! – это День, ввинтился в кабину и осторожно трясёт за плечо. Я мотаю головой, но… кажется, он прав. Да и котофей, вроде как на спалке минуту назад дрыхавший, излучает беспокойство, заодно передавая готовность «всех порвать»! Хотя как раз рвать-то и некого, да и не за что, если честно…

Ага, с Аресом я всё же познакомил бойцов, почти случайно. Шевель как всегда, после обеда, заслал мясо, а кот, оголодав с чего-то раньше срока, самостоятельно вечерком полез в холодильник за своей долей. Собственно, ничего особенного, он дверку даже закрывать обратно умеет, не варвар лесной, а вполне цивилизованный, почти учёный – но процесс открытия и обратного закрытия холодильника от и до пронаблюдали ошалевшие от зрелища Акула и Рыжий, за каким-то чёртом припёршиеся ко мне в комнату в тот момент, когда меня самого в ней не было. Дверь входную я не закрывал – не от кого, обидеть даже могу… ну, не может ведь быть на одну, не такую уж и большую воинскую часть, сразу два Калеки?! Хотя, конечно, плевать мне на то, кто там и что подумает… Просто не запирать же на несколько часов почти дикого и совершенно независимого зверя? Даже с условием, что он вроде как и домашний, мирный и ласковый… местами… для своих… Жаль, не видел я их физиономии!

Рыжий сходу решил, что наконец-таки застал меня в виде оборотня… ну, в смысле, в другой ипостаси, и впал в слабоконтролируемый восторг! Акула сделал те же выводы, но вместо восторга наоборот, пришёл в состояние подконтрольной паники, и выволок друга из помещения раньше, чем кот успел обратить на них внимание. Да и не факт, что обратил бы – все бойцы давно числились им «наша стая» или как-то похоже, а перед носом пахло свежее мясо…

Но рожи двух, «мистическим откровением» стукнутых, вызвали законные вопросы у остальных, из тех, кто был поблизости от казармы. А пока эти балаболы делились подсмотренным – в казарму притопал я сам, с улицы, замечу. И вот тут уже и у парочки психов шарики слегка на место вставать начали – как это я так ухитрился из казармы мимо них просочиться, что они не заметили? А если в комнате не я… ох и ору было! «Следопы-ы-ы-ыт! У тебя в комнате зверюга мясо жрёт! Зубищи как у крокодила! Счас все вместе стрелять хищника пойдём! Не уйдёт, гад!..». Успокоить этот курятник простеньким «…да фигня, не обращайте внимания…» даже пробовать не стал. Просто приказал стволы убрать по стойкам, самим сесть на койки и руки под задницы подложить, ну и – позвал Ареса:

- Кис-кис, приятель, тут с тобой познакомиться некоторые хотят! – и мысленно дублировал, разумеется – какой порядочный дикий кот на «кис-кис» пойдёт? А сам за орлами своими слежу… и правильно делаю. Когда Сирый дёрнулся к оружию – успел вовремя заорать:

- С-сиде-е-еть! Прибью нахрен, кто к стволу дёрнется! Это мой друг, давний, нашёл меня и здесь, от самого Демидовска пешком притопал! Так что если кто за автомат схватится – лучше сначала того… мушку снимите, вместе с дульным тормозом – вам же легче будет… Кто не до конца осознаёт – поясняю. Арес – он кот, конечно, но соображает как бы не получше некоторых! И прекрасно понимает, кто и с какими целями к нему подходит, да и вообще намерения определяет влёт (ну, приврал чутка – так это для пользы дела). Причём, по боевым возможностям вы ему противники разве что с автоматом, и желательно всей оравой. Не хотелось бы видеть кого-то из сослуживцев распоротым на лоскутки…

Потом часа полтора объяснял, почему языки нужно держать за зубами; пришлось даже продемонстрировать кошачьи способности мимикрии, а когда котяра вытянул лапу и показал коготки… надеюсь, до всех дошло. Зато когда чуть отошли… Я думал, Арес кого-то всё ж рванёт! Каждая зараза норовит погладить-подкормить чем-нибудь вкусненьким – причём по их понятиям вкусненьким, без учёта котячьего мнения – а самым навязчивым вопросом ко мне было «А можно котёнка?! Ну не сейчас, канешна – а когда появятся?!». Я терпел с полчаса, а потом попросил кота:

- Арес, принеси пожалуйста, по дружбе, моё полотенце. – естественно, и мысленно попросил, слов кот не понимает… или уже понимает?! Тишина, установившаяся после появления из комнаты Ареса с полотенцем в зубах, была как в склепе. Я сходил умылся (чего там ходить, в нашей-то казарме), потом вышел обратно и протягивая коту мокрое полотнище, попросил опять:

- Будь человеком, брось обратно. – на что кот, демонстративно фыркнув, повернулся ко мне хвостом и принялся вылизываться. Минуты три молчали все, потом Сирый, чуть отойдя, просипел:

- Э-э-этт-то как? Он нас понимает?!

Я, не отвечая конкретно Валере, обратился сразу ко всем:

- Орлы, я же сказал – Арес по-своему вполне разумен, не хуже прочих. И, к тому же, имеет собственное мнение – не собака, всё-таки! Так что прекратите этот курятник. А насчёт котят… Рома, ты громче всех орал, кажется – вот как ты думаешь, когда у тебя дети будут, я могу парочку себе взять? Мало ли, для каких целей пригодятся – может, по дому чего делать, или по хозяйству приставлю, или ещё как? Не переживай – заботиться буду, кормить-одевать, в доме поселю… Отдашь?! Чего задёргался – не по-людски звучит, да?! А Аресу вот так вот детьми разбрасываться – можно, значит?! Балбесы вы… Ареса я котёнком подобрал, добив ту сволочь, которая его мать убила, на моих глазах. Собственно, если бы не она – там я бы сдох, скорее всего. Он со мной с рождения почти, учились мы друг друга понимать не один месяц, и это при полном взаимном доверии! А вы хотите – дай котёнка, да мы ему ленточку красивую на шею повяжем… Дошло?!

Ребята молчали ещё минут пять, потом Акула встал, сделал пару шагов к Аресу, с усилием сделал – явно побаиваясь – присел и попросил:

- Извини, кот. Мы же не знали… Больше не будем! – и уставился кошаку в глаза.

А вот после и я обалдел! Котяра фыркнул, в эмоциях буквально светясь ехидством, клацнул перед носом едва дёрнувшегося ефрейтора клыками, а потом легонько ткнул его башкой в нос и, задев плечом, утопал обратно в нашу комнату, независимо задрав хвост. Акула, продолжая сидеть на корточках, машинально потёр физиономию, размашисто чихнул и выдал:

- Кажется… помирились!

Народ ошарашенно переглядывался, самый быстросоображающий, Марат, первым сложил два и два:

- Следопыт, так это, получается… Когда мы за Гавряева ответку бежали устроить, ты как по ниточке шёл… Это ты его на след поставил?!

- Не поставил я никого, и не приказывал – не тупи, соображать начинай... Попросил, найти тех уродов – это да, было; объяснил, что нашего убили, и попросил выследить скотов, показал, откуда начинать, а дальше главное было не отстать и правильно понимать, что именно кот сообщает… Оттого и шёл я, как ты помнишь, слегонца пришибленным, слишком сложно чужой тип мышления принять и… интрепретировать в человеческий, так правильнее всего. Так что на котят губы позакатывайте – разве что если сами захотят, вот тогда силой удерживать не буду. Но – если, не дай бог, решите подзаработать… – дальше договорить не дал обще-возмущённый галдёж, клятвенные уверения «ни-за-что-ни-кагда!», прервавшиеся проявлением Ареса рядом со мной и его выразительно-благодарным урчанием! Ну да, типа ушёл… Весло только сподобился выдавить: «Вот это да-а-ааа…». А после мы потихоньку переместились к мангалу, только Арес теперь не прятался, а с удовольствием размазался по одному из брёвнышек, установленных вокруг кострища… хорошо тогда посидели, последний вечер, так сказать... Арес так обожрался, что там и задрых, пришлось нести в комнату, свалить на кровать – а самому бежать прощаться в санчасть…

- Командир, может?.. – День протягивает мне вскрытую бутылку киршвассера – немцы наладили производство, из местной «вишни». Чего только в Новой Одессе не встречается – портовый город, как ни крути… Тяпнуть? Заманчиво… нервы что-то как струны звенят. Хороший глоток-два спиртного под полтинник градусов точно попустит… Нельзя! Если бойцы мои увидят, что я в бутылке проблемы гашу, то, может, и поймут… но доверять перестанут. Я же сам их учил – в рейде ни капли! И самому же нарушать правила… Сейчас, может быть, и не осознают или внимания не обратят, но ведь запомнят. Своими руками подрывать доверие подчинённых – один из самых глупых способов уграть коллектив.

- Нет, День, я же говорил – на выходе «в поле» голова должна быть свежей и способной на трезвый… хм-м-м… анализ. А наливаться спиртным – расслабляет, конечно, но чересчур слишком. Сейчас, пару минут ещё посижу, и в норму приду. Сам не ожидал, что так вот накроет.

- Да мы чего, ты не переживай, командир… ясное дело, видно, что ты не в себе… и так здорово держишься.. – забубнели в два голоса бойцы; при открытом переходе звук из кабины прекрасно слышен и в жилом блоке. Поскольку большую часть проёма занимала тушка Дениса, голос Коляна доносился как бы через переговорную трубу, искажённо и глухо. Я на миг представил Хромко в виде этой самой трубы – и едва сдержал истерический ржач! До боли в скулах захотелось ляпнуть что-то типа «День, открой рот пошире – а то плохо слышно, чего там Весло кричит!», благо, что вовремя сумел зубы сжать и даже хихиканье удавил в зародыше! От этих ребят моя жизнь, может быть, зависеть будет, а я на ровном месте быдловато юморить начну? Про то, что они за мной в никуда рванули не раздумывая, и упоминать бессмысленно…

- Ф-ф-фуххх… Кажется, прошло! Ну что, друзья-товарищи – двигаемся помаленьку? – я запустил заглушенный движок и, аккуратно удерживая руль, тронул с места грузовичок. Хватит себя жалеть! Я сам выбрал дорогу, в конце-то концов! А то, что она оказалась с камнями… а где без камней бывает?! Вот и хватит скулить!

Через открытое окно (кондиционер я решил пока не включать, почему-то вполне хватало сквознячка из окна – привык, наверное, к минимальным удобствам?) тянуло запахом перегретой пыли, травы и немножко чем-то морским, едва уловимо, но было… или казалось, какая разница? «Дорога» легко вползала под колёса, извиваясь между холмов, рощ и груд валунов, постепенно становясь всё ровнее по мере уменьшения количества и размеров препятствий. Часа через четыре мы выкатились собственно в саванну – какой её принято считать, то есть «бескрайняя», выжженая многомесячным, без единой капли влаги, солнцем равнина, покрытая чахлой растительностью, и на первый взгляд – абсолютно безжизненная… В кемпере отчётливо завозились бойцы, я притормозил машину и крикнул в переход:

- Ау, чего вы там копошитесь? Что-то нужно, или вы так, от скуки?

- Останови на пару минут, командир, выйдем проветриться! – весело проорал в ответ День, я хохотнул (ну да, в саванне «проветриться» означает осторожно, с оглядкой, высунуться из машины на кратчайший срок – а некоторые ухитряются и на ходу… того), и завертел башкой, высматривая удобное место. В итоге, остановившись на пару минут, решили заодно и пообедать, поскольку, хотя никто особо не напрягался, желудки всё равно поквакивали. Арес, довольный тем, что вместо однообразного пребывания на Базе мы, «как в старые добрые времена», снова в пути, наслаждался от души – выскочив из машины, носился кругами вокруг «гелика», иногда подскакивая в воздух и кувыркаясь! Вот уж кто был полностью доволен жизнью! Весло, поглядывая на кота, в темпе нарубил бутербродов, достал из холодильника бутылки с морсом, и мы дружно устроились жевать на складных табуретках прямо у машины, только приподняли край тента для хоть какой-то тени… День, цедя прохладный (на открытом воздухе температура около тридцати пяти градусов – даже изначально холодная жидкость нагревается достаточно быстро, а учитывая объём кружки, это «достаточно» вообще сокращается до пяти-шести минут) морс, рассуждает:

- Хорошо-о… Это не пешочком топать, с рюкзаком на горбу! Интересно, куда нас отправят дальше служить, Следопыт? Вот бы где-нибудь у Демидовска – домой бы в увольнительные ездил…

Редько, перед отъездом сумевший отправить свой «подарочный» байк куда-то к родственникам, тоже мечтательно прищурился, на что я скептически хмыкнул. Пару минут Весло стоически терпел, потом не выдержал:

- А что не так, командир? Здорово же было бы?!

- Было бы… Если бы у бабушки были шарики, она дедушкой была бы. Вот на трёхмесячную зарплату могу спорить – будет через одно место, по тем или иным причинам, но будет. Не с моей удачей в рай попасть! И вас я предупреждал, орёлики: свяжетесь со мной – из неприятностей не вылезете до самого конца службы! Так что – спорить будем?!

Вот кто меня за язык-то тянул, а?!

- Очень хорошо, – старый «недобрый знакомый» хохотнул мелким коротким смешком, противненько так – три бойца, да притом целый сержант с двумя ефрейторами! Ты, Фёдор, жаловался, что у тебя с кадрами нехватка катастрофическая – так вот, три человека бесхозные, забирай смело, пока никто другой не пронюхал. А то так и будешь людей у майора клянчить…

- Так вроде их откомандировали к спецам в особый резерв… – капитан сомневается, но, чувствую, осталось недолго, ещё пару минут, и он даст себя уговорить. Сам очень хочет уговориться, так что ломается только для самоуспокоения, типа «…я не упал, меня уронили!..». И, кажется, место, в которое нас запихнут, когда этот уговорится… Причём кажется не только мне – вон и День с Веслом мрачные и настороженные, зыркают то на летёху, то на меня. Я молчу – меня никто спрашивать и не собирается, они между собой беседуют, дело простых солдат – исполнять приказы старших по званию, а не пререкаться. Ну погоди, суслик, я из тех, у кого память очень плохая – отомщу, забуду и снова отомщу! Не последний раз, надеюсь, сталкиваемся! Дай погоны снять, а там найдётся способ…

Лейтенант Ерошин, Анатолий Сергеевич, мой «знакомый» по Верхнему Волоку особист – на которого мне… нам, поскольку бойцы мои, похоже, тоже влипли со мной вместе, не повезло наткнуться прямо в столовой для младшего командного, при штабе ППД, куда мы прибыли за направлением к будущему месту службы – радостно лыбится, но улыбочка довольно фальшивая. Кажется, до этого мстительного козла начало доходить, что если он мне не простил вывернутую конечность, то и я не отличаюсь кротостью, да и всепрощением не грешу. И раз уж он «зло затаил», то и я камень за пазуху спрячу до удобного момента, а уж тогда и достану, и прицелюсь, и метну посильнее, не постесняюсь! Когда он уводит за собой капитана, которого называет Фёдором, в сторону кадрового отдела, Весло уныло интересуется:

- Следопыт, просто для общей информации – у тебя ещё много таких доброжелателей в рядах доблестной Армии Протектората? Не то чтобы мы расстраивались… но, надеюсь, генералам ты ещё не успел мозоли оттоптать?! Если да – хоть предупреди, что ли, чтобы понятно было, за что нас пожизненно в наряды по сортиру упекут…

День, согласно вздохнув, добавляет:

- Умеешь ты себе находить неприятности, командир… «Тихушник» не самый лучший недруг, надо сказать. Хотя хрен с ним – прорвёмся, не страшнее виверна будет, в любом случае! Ты, Весло, сам прикинь – лучше бы было, если бы мы тут служить остались, каждый день от этого мудака шарахаясь? А так засунут нас в какую-нибудь задницу этого мира, понятно, что подальше от цивилизации, поближе к трудностям и опасностям… Так для нас это, в общем-то, норма! Может, вообще как к себе домой попадём, в какую-нибудь дикую саванну, где много вкусных антилоп и газелей, и полно рощиц с мягонькой травкой и холодными прозрачными ручейками?! Ничего страшного, кроме всякой мелочёвки, типа змейссов да яшпериц… а ты как думаешь, Весло?

- Да мечтай больше… запихнут нас куда-нибудь в тошнотную строевуху, где даже пёрнуть нельзя будет без рапорта, а руку можно в гипс заливать – один хрен опускать некогда будет, так и станем ходить по стойке смирно! И постоянные построения, проверки и переклички! И строевая каждую свободную минуту, и чтоб форма прям сверкала. Кантики на одеялах, табуретки по ранжиру, отражение в берцах, и всё такое прочее… – уныло отозвался Коля. Я хотел вставить свои пять копеек – неприятно, но это мои грехи по бойцам рикошетом попали, однако из-за спин (а мы все дружно смотрели вслед удалившимся проблемам) раздался слегка насмешливый голос:

- Ну нихрена себе пополнение! Вы откуда взялись, такие бравые?! Толя, слыхал – им саванна дом родной, а боятся они не гиен-виверн, а построений и перекличек!

Мы дружно крутнулись вокруг оси и инстинктивно вскинули ладони к вискам – перед нами стояли два офицера, майор и старлей, оба довольно молодые (хотя майор, кажется, просто «сохранился» неплохо), и с интересом ждали нашего ответа. Я, как старший по званию, дождался ответного небрежного отмахивания (мух так гонять будете, гАспАда офицеры!), и ответил:

- После завершения курса учебной подготовки прибыли для распределения к новому месту службы, из Новой Одессы… товарищ майор.

Вот тут оба уставились на нас широко распахнутыми глазами, первым не выдержал лейт:

- То есть как – после завершения учебной?! Два ефрейтора и сержант – и все трое призывники, да ещё и сразу после учебки?! Ларев что, совсем оху-угм-хм-угх… – точный и очень быстрый удар локтем в «солнышко» от старшего товарища помешал младшему по званию закончить свою речь, вполне может быть, нарушающую субординацию и порочащую… чего там дальше трындят в таких случаях. Майор, практически не изменившись в лице, захотел выяснить подробности:

- То есть, если я вас правильно понимаю, сержант – звания вам были присвоены во время прохождения учебного курса? Вы именно призывниками поступили в одесский УЦПП – не инструкторами?!

- Так точно, товарищ майор. Но… в итоге мы были именно инструкторами. – я и сам почувствовал, насколько идиотски это прозвучало. Жаль, вовремя язык не прикусил…

- И чем именно вы занимались, сержант? Какие занятия вели, да ещё и, судя по присвоенным званиям, успешно?! Стрельба, рукопашка, пулемёт… что-нибудь другое? – вот же привязался! Ну не всё ли тебе равно, чем мы занимались?! Иди себе, куда шёл, и лейта своего прихвати с собой…

- Никак нет, товарищ майор. Выживание в дикой местности, обязательный факультатив для курсантов и других желающих, эти уже добровольно…

Майор, не обращая внимания на хватающего ртом воздух старлея (не из-за удара – лейт просто офигевал от услышанного!), покачался с пятки на носок и обратно, потом ещё раз осмотрел нас с ног до головы и поинтересовался:

- Не ошибусь, если ваш позывной, сержант, звучит как «следопыт»? Ваших соратников не знаю, но они явно из вашей… группы?!

Этот Новый Мир – одна большая деревня, я уже говорил?! Вот откуда этот совершенно посторонний майор о нас наслышан?! Хотя – снимаю шляпу, по паре фраз так «прокачать» собеседника, уметь надо! Да и информированность у майора нерядовая, сильно сомневаюсь, что я настолько известен, чтобы меня впервые встреченные майоры РА узнавали…

- Так точно, позывной Следопыт. Ефрейтор Редько – позывной Весло, ефрейтор Хромко – позывной День.

Лейтенант, наконец обретший дар речи «в-назад», что-то забормотал на ухо майору, тот кивнул и небрежно (вот чувствую, что будет сейчас на…бывать!.. не знаю, в чём именно – но чувствую!) спросил:

- Судя по вашим словам, вы не очень-то желаете остаться служить в комендантской роте?

На наши выпученные глазки столь же небрежно вмешался с ответом лейт:

- Капитан Рутенев – командир хоз… то есть, комендантской роты ППД. И если я правильно понимаю ситуацию, сейчас лейтенант Ерошин утащил его к кадровикам, зачислять вас в штат комендачей. В принципе… – лейт сделал драматическую паузу, цепко при этом отслеживая бури мыслей на наших физиях, но сильно тянуть не стал – место для службы хорошее, многие мечтают оказаться в рядах комендантов! Недалеко от Демидовска; служба стабильная и спокойная, всё точно по распорядку (я расслышал тихий стон Дениса «Только не это!»), да и у начальства на виду (тут уже Коля не выдержал: «Плавали – знаем, как оно на виду у начальства… как у лошади на свадьбе – башка в цветах, а жопа в мыле…»), снабжение, опять же, на высоте…

Я для верности переглянулся с соратниками и коротко переспросил:

- Варианты, товарищи офицеры? Вы же хотите нам что-то предложить, если я не ошибаюсь?

Майор хмыкнул, но никак на наглость (а так обращаться к старшим по званию действительно наглость, субординация, мать её дисциплину и отца её устав…) не отреагировал, лейт прищурился, но тоже смолчал:

- Могу предложить альтернативу – службу в нашем управлении. Именно то, что вы хотели – новые дикие места, неизведанные земли, дикие животные, опасности и приключения, строевой подготовки… можно сказать, нету. Подробнее расскажу только после зачисления, секретность, сами должны понимать! – чуть повысил он голос, видя раскрытые для вопросов рты.

Первым побуждением было отказаться от «кота в мешке!» – по сути, нам предлагали вот так вот, «на голубом глазу» вступить в совершенно неведомую часть, непонятно чем занимающуюся и непонятно кем руководимую; но тут как раз мимо, под командованием неведомого мне старшего сержанта, промаршировало отделение комендачей, старательно и даже с неким энтузиазмом «тянувшее носок», под ругань и крики сержанта о том, что «…с такими дебилами мы и до вечера на место не доберёмся, а мусоровозы ждать не будут, они заказаны почасово, и он, суровый боевой сержант Матвеев, платить за простой машин из своего кармана не собирается, а потому…», ну и прочие подобные. Мысль о том, что на погрузку мусора можно идти строем (а может – и с песней, просто сейчас у каких-то полковников «тихий час», и их просто не хотят тревожить?!) посетила нас всех одновременно, и потому я оказался последним, почти что выкрикнувшим «согласен!». Я тут же поправился:

- Товарищи офицеры, одно… препятствие. Мы, все трое, в душе глубоко гражданские люди, а потому никто из нас не собирается подписывать контракт. Если у вас настолько серьёзно с секретностью… может, не надо нам лишнего знать?

- Отставить, сержант! – лязгнул майор, в мгновение ока становясь из этакого «доброго дядюшки» жёстким начальником. – Не переживай, ничего лишнего ты не узнаешь. Документы ваши при себе?! – наши судорожные кивки его несколько успокоили – Тогда за мной, бойцы! Идём коротким маршрутом, так быстрее вас зачислим. – и, не оглядываясь, зашагал в сторону, противоположную той, куда удалились Ерошин с, теперь уже заочно известным нам, капитаном Рутеневым. Мы на автомате пристроились за майором, уже привычно выстроившись «боевым треугольником», старлей даже чуть присвистнул. Майор, удивленно обернувшись к подчинённому, несколько секунд буравил нас глазами, потом буркнул: «И правда махновцы какие-то… Нехрен вам в комендачах делать, всё равно строем ходить не будете…» и снова «лёг на курс». Лейт в пару широких шагов догнал его и пристроился у левого плеча, молча махнув нам рукой «за мной!».

Какими путями нас вёл майор – мы так и не поняли (по крайней мере я – кажется, некоторые двери с магнитными замками, недоступные простым смертным, для майора препятствием не являлись) но чудесным образом в течении минут семи-восьми мы оказались перед уже знакомым столом-стойкой кадрового отдела – до которого общим путём добирались около сорока минут (нет, понятно, что переспрашивали и кружили – но всё-таки)! Сидящий за столом старлей при виде майора неуловимым образом подтянулся, мгновенно преобразовавшись из, виденного всего парой часов ранее вальяжного «Целого Старшего Лейтенанта, Служащего В Штабе ППД», в «Настоящего Воина, Всегда И Ко Всему Готового»! И особенно готового честно и предельно быстро исполнять собственные служебные обязанности, то бишь отдать всего себя порученному делу с максимальным рвением и самоотверженностью. С кем мы связались?! Чтобы так вот «канцелярский крыс» отреагировал на приезжего майора – майор должен быть оч-чень нерядовым и заметно опасным! А майор приезжий – или его встречали бы иначе… Даже «честь» ему отмахивали очень… старательно, что ли? Интересно – а лекарство страшнее болезни не окажется?! Не хотелось бы лечить головную боль усекновением оной…

- Старший лейтенант, оформляйте этих троих в седьмое управление, и передайте под командование старшего лейтенанта Марева, он их прямо сейчас и примет. Прошу не тянуть, мы через – он на мгновение поднёс часы поближе к глазам – четыре часа должны быть готовы к выходу.

- Так точно, товарищ майор, сейчас сделаю. – тут же отрапортовал «Настоящий Самоотверженный Старший Лейтенант, Готовый На Любой Подвиг», и с пулемётной скоростью затарахтел по клавиатуре.

Как-то всё безалаберно получилось, и ведь вроде сначала хорошо шло… До Демидовска мы домчали за трое – даже меньше, ночёвок три, а так-то по сути двое – суток, попутно скинув Дениса в его посёлке. День пообещал в условленный срок быть на месте, родня привезёт, так что в Демидовск уже вдвоём въезжали. Весло тоже при виде первого же таксиста возбудился до дрожи, схватил свой рюкзак и в минуту испарился, прокричав всякие напутствия и прощания уже на ходу. Ну и я тоже, не особо отвлекаясь, мотанул домой, к своим близким…

Мама тарелку уронила – вдребезги – когда меня увидела! Приятная – но неожиданность, как-никак! Потом были слёзы, обнимания, охи-ахи… Вокруг носились взбудораженные котята – оба пушистика почему-то сходу, с первого месяца жизни, прикипели к маме, а ко всем остальным членам семьи относились индифферентно – и в итоге расколотили-таки ещё какую-то посуду, за что были наказаны Артемидой, видимо, чтобы не позорили семью! Арта, когда я вошёл в дом, сначала даже зашипела на меня – отвыкла, что-ли – а потом, узнав, облапила всеми четырьмя и… вот клянусь, заплакала! Этот обиженно-облегчённый рык-мяв ни описать, ни сымитировать не получится… Рядом тоненько подвывали оба мелких, пришлось шугануть… Мама опять принялась вытирать глаза, потом батя всю нашу сопливую бригаду успокаивал, хотя и сам был…

Короче, четверо суток пролетели молнией. Я только-только успел навестить немногочисленных знакомых, из тех, конечно, кого хотел увидеть – того же Сомова, Макса Кашевара поискал (на удивление – нашёл, он, как нарочно, полдекады как из рейда вернулся!), ещё кое-кого – и всё, пора! Даже новой машинкой похвастался как-то второпях, ну и кое-что успел закинуть «в закрома», для «на всякий пожарный»… особо по хитрым контрабасовским закладкам прошёлся, пускай будет! То самое загрузил, неконвенционное по местным правилам… Ну, и свой привычный комплект забрал, надоел мне «чех»; с «дегтярём» то ли привычнее, то ли удобнее… и АО, конечно, до кучи. Попрощался, пообещал родным всё что требовали и просили (как и положено – руки-мыть, никуда-не-влезать и так далее), и отчалил – до ППД тоже не близкий свет добираться. Арес с Артой за переднее сиденье рядом с водителем чуть не сражение устроили, по итогу которого Арес был бит и с позором изгнан в жилой блок дрыхнуть и скучать, а кошка гордо устроилась рядом со мной и время от времени, ласково урча, лапой проверяла, я ли рядом, не мерещится ли ей… ну, я именно так это понял из сумбура её эмоций! Арес после ещё возмущался, хотя чувствовалось – не со зла, так, для порядка…

Колька прискакал в самый последний момент, а День вообще догнал уже на дороге из Демидовска, пересел прямо на обочине, предварительно обцеловавшись с симпатичной девчулей, выбравшейся из «тойоты» вслед за ним, «помочь с вещами». Хотя вещи действительно были – помимо штатного рюкзака День где-то успел приобрести солидный коврик типа каремата, но куда более толстый и монументальный, кажется, даже надувной! Молодец, подумал – я вот как-то не озаботился… Дело в том, что при наличии в машине нормальных спальных мест на троих (или даже четверых – если считать место у заднего борта двуспалкой), одному из нас – чаще всего Денису, не сильно ему везёт в азартных играх – приходилось спать на полу. Почему? Так кроватки-то двуспальные! Ну, моя в алькове над кабиной точно (я, на минуточку, мало того что старший по званию, так ещё и владелец тачки – не мне же на пол укладываться?!), дополнительная поуже, но тоже, при условии готовности спать в обнимку, вполне сойдёт… и вот это как раз и проблема! Не готов никто из нас к объятиям с каким-то мужиком! Да и рядом, пусть и в просторной, но общей кровати валяться – тоже не готовы, ну его нафиг… Противненько; хоть и в одной казарме раньше ночевали, но кровать-то у каждого своя – так что не вариант. Вот и дрыхли то День, то Весло на полу… хотя, если честно, как раз Весло ещё ни разу ни в шашки, ни в карты, ни в монетку не продул, везучий паршивец; поэтому День решил подстраховаться и сделать свою жизнь более комфортной самостоятельно, не ожидая, пока удача лицом к нему повернётся!

Две ночёвки по дороге к ППД мы провели опять же на свежем воздухе, в смысле – не в транзитных фортах-стоянках, хотя и была возможность… А сегодня утром… скорее днём уже, пожалуй – предъявив документы, проехали на территорию главной базы РА. Доложились, сдали предписания кадровику, получили ценное указание «не отсвечивать», пока отцы-командиры определятся с тем, куда и кому нас спих… направить, конечно же! Ну, и совет от одного из «пробегавших мимо» старшин, где можно подкрепиться, в тему пришёлся – не костерок же в сквере у штаба разжигать, да и продукты в машине остались, а сама машина при въезде на территорию, на спецстоянке сразу за КПП. В расположение кого попало не впускают, и даже с документами – не очень. Так что машину стопанули, разрешив нам передвижение по территории только на своих двоих – и правильно, я считаю, мало ли, кто мы такие… Бумаги – конечно, хорошо, но их при очень большом стремлении и подделать можно, а последствия взрыва начинённой даже заурядным тротилом машины у здания штаба, не говоря уже про более серьёзные ВВ… Короче, не переломитесь, товарищи бойцы, шаго-о-о-ооом… арш!

Сходили в столовку, пообедали «дежурным» набором (дежурным – потому что для военнослужащих с соответствующим «открытым листом» такой обед бесплатный; между прочим, мы могли бы и в некоторых гостиницах/отелях так питаться, наподобие приснопамятной «Сойки» в Демидовске, практикуется подобный вариант; заодно отслеживается и график передвижения личного состава – это я так думаю, официально просто «забота о защитниках», разумеется) – неплохо кормят, кстати, получше, чем стандартное меню ЦУП-а, хотя и ненамного – а прямо на выходе из зала столовой наткнулись на Ерошина. И, к сожалению, он меня узнал сходу – как и я его, вот только у него погоны со звёздочками… Поставил нас «смирно», потом с пару минут выяснял, какого чёрта нам в ППД понадобилось, и сразу выцепил из проходящих мимо офицеров нужного, а дальше понятно…

- Готово, товарищ майор! – браво рапортует «канцелярский крыс», протягивая майору заполненные бумаги. Шутро, не подкопаешься, всего-то минут восемь-десять, а нас одних, без майора, только принимая бумаги минут пятнадцать морочил! Майор небрежно кивает, принимая тощенькую папку-файлик, и разворачивается к выходу. Именно в этот момент в комнату заходит Ерошин с капитаном… Рутеневым – если я правильно расслышал фамилию. Видя нашу троицу, лейте… шакал, вот это точно шакал – радостно скалится, гоголем подкатывает к стойке и небрежно указует в нашу сторону перстом:

- Володя, здравствуй ещё раз! Это я к тебе удачно зашёл… Вот этих троих забирает в свою роту товарищ капитан, оформи их по-быстрому, а то как раз прямо сейчас на погрузке мусора нехватка рабочих рук, техника простаивает… он их сразу и заберёт! Сержант, ты со своими бойцами сейчас идёте в расположение, и чтоб через полчаса уже были готовы, ясно?! – и с самодовольной ухмылкой впивается глазами в мою нарочито равнодушную рожу.

Старлей при первых словах Ерошина слегка меняется в лице, но к концу этой насыщеной торжествующим превосходством речи приходит в себя и с интересом ждёт продолжения. Наши новые командиры с показным недоумением смотрят на шакала, пришедший с ним капитан начинает неуверенно переминаться – майор явно «тяжеловеснее», и его присутствие куда более адекватного капитана настораживает. Ерошина же несёт, он настолько погрузился в предвкушение того, как будет квитаться со мной в ближайшие полгода, что буквально ничего вокруг себя не видит:

- Младший сержант Вар… э-э-э, как там тебя? Не слышу ответа, устав не знаем?! Ничего, это мы тоже исправим… Запомни, пока ещё сержант – все команды выполняются бегом! Дошло?!

Я продолжаю спокойно смотреть на теряющего берега урода, не двигаясь с места и не отвечая, что бесит Ерошина всё больше и больше, пока наконец он не срывается с нарезки и, полыхая багровой рожей, не начинает орать:

- Ты, п…дар, совсем борзый стал?! Не вкурил, сучёныш, как ты встрял?! Да я тебя с говном смешаю, в нарядах сгною, ты у меня из дерьма и помоев не вынырнешь до самого дембеля, я…

Майор раскрывает папку, десяток секунд просматривает документы, после чего негромко интересуется:

- Сержант, у вас имеется личный конфликт с лейтенантом Ерошиным?

Я принимаю положение, могущее при известной снисходительности сойти за «смироно!», и рапортую:

- В последнее время – никак нет, тарщ-майр!

- А не в последнее?! – дожимает тут же уловивший нюансы офицер.

- Так точно, ещё до того, как меня призвали на срочную…

- В чём заключался конфликт? – майор само хладнокровие, а вот у Ерошина почему-то цвет лица меняется, бледноватый он теперь какой-то, пятнами…

- Личное оскорбление со стороны лейтенанта. Свидетелем… ситуации, был старший лейтенант РА Святослав Кузьмин. На тот момент я посчитал конфликт исчерпанным, поскольку никаких претензий лейтенант Ерошин мне впоследствии не предъявлял.

- И чем тот «исчерпанный» конфликт закончился? – поинтересовался майор как бы лениво.

- Ничем особенным… Вывих руки, растяжение… мелочи, в общем.

- Вас госпитализировали, сержант, или проводили амбулаторное лечение? – вмешался кадровик, что-то быстро набирая у себя на клавиатуре.

- Меня?! – я сначала даже не понял вопроса, но быстро исправился – Никак нет, меня лечить необходимости не было. Это у… лейтенанта, вывих был, а как его лечили – я не в курсе.

- Иными словами, можно сказать, что в результате конфликта вы, ещё не будучи призванным в армию Протектората, сумели отстоять свои честь и достоинство в прямом конфликте с действующим офицером РА, нанеся ему телесные повреждения средней тяжести в присутствии другого офицера РА, и после разрешения конфликта никаких претензий к вам выдвинуто не было?! – да что ж там этот старлей так рьяно набирает?!

- Не уверен насчёт степени тяжести повреждений, ничего серьёзного врач не озвучил. Может быть, лёгкие, а не средние.

- А кто давал медицинское заключение? – это снова майор… как его хоть зовут, интересно?

- По вызову прибыл Игорь Викторович Дараев, насколько я знаю, замглавврача горбольницы Верхнего Волока, по крайней мере, именно он, при мне, перевязку делал. А кто писал заключение… наверное, тоже он, но не уверен…

- Есть такое заключение, тридцать седьмого девятого месяца, за подписью Дараева! – через десяток секунд выдал кадровик, чему-то злорадно скалясь. – Действительно, указаны лёгкие повреждения. Ты что, сержант – руку ломал лейтенанту?

Кажется, Ероху тут не очень любят… Слишком весел старлей, и слишком бледен шакал – вот только понять бы, почему?

- Так точно, но не успел довести до конца – вмешался Свят… старший лейтенант Кузьмин. И я тогда вообще гражданским был, а не сержантом…

- Замечательно. – майор по-прежнему спокоен и даже несколько рассеян… или хочет выглядеть таковым, как-то он стоит слишком… правильно, и руки держит рядом с оружием. Ох, непростое нам начальство досталось… как бы не встрять хуже, чем даже здесь, с Ерошиным! – Старший лейтенант Фирсов, я думаю, пора вызывать комендантский патруль. Налицо попытка использования служебного положения в личных целях, оскорбление действием, угрозы младшему по званию, попытка применении госресурса для оказания давления на младших по званию – ничего не забыл?!

- Ещё введение в заблуждение сослуживцев в личных целях, тарщ-майор! – с удовольствием подсказал старлей.

- И это тоже вносите, лейтенант, лишним не будет. – согласно закивал майор. Ерошин не выдержал:

- Товарищ майор, я же не… я не пытался… не хотел!

Майор ухмыльнулся:

- Конечно-конечно, ничего вы не хотели, лейтенант, и не пытались даже. И запись ваших сегодняшних слов, она тоже поддельная, никаких сомнений. Надо же, как вас не любит кто-то – столько усилий, чтобы кристально честного лейтенанта очернить! Да так сильно не любит – не поленился этот «кто-то» сержанта вам подсунуть, чтобы вас спровоцировать, да? А сержант-то каков – как хитро всё организовал! И капитана Рутенева привёл, и меня пригласил, и потом как притворялся!

В проёме дверей показалось двое комендачей – сержант и ефрейтор с повязками на рукавах. Капитан Рутенев махнул в сторону Ерошина рукой:

- Арестовать, поместить под охрану, до завершения расследования режим содержания строгий. Выполнять!

Коменданты быстро и без дополнительных вопросов выдернули из кобуры у шакала пистолет, на руки накинули возникшие «из ниоткуда» наручники и, придерживая за плечи, вывели из помещения. Майор кивнул обоим офицерам (его собственный напарник оставался чуть за спиной у начальства) и совершенно буднично зевнул:

- Так, с этим Ерошиным понятно… Старлей, оформи как полагается, и нам высылай, я думаю, недолго ему осталось погоны носить. Разжаловать, вон из армии – и пусть чешет куда хочет, но подальше от ПРА… надо же, напасть на гражданского, да ещё и звездюлей выгрести! Явное служебное несоответствие, даже говорить не о чем. А вот с тобой, сержант, мне кое-что непонятно. Что-нибудь на него есть, Володя?

Старший лейтенант Фирсов как раз перестал барабанить по кнопкам и повернул лицо к майору:

- Как не быть, Валерий Петрович? Есть немного… но странностей более чем. По периоду срочной службы – всё чисто, действительно младший сержант; при этом ухитрился получить звание через неполных два месяца с начала службы, «…за проявленный личный героизм и мужество!». Само по себе небывалый случай, собственно; особенно учитывая формулировку приказа и часть, в которой проведено повышение… у полковника Ларева благодарность получить – редкость, а тут лычки! Остальные двое – там же повышены, только позже на пару месяцев… Дальше больше – выведен в состав спецгруппы, организованной там же, в УЦПП, под командованием лейтенанта Золина, проявил себя… сейчас… – он повернулся обратно к экрану – «…грамотным и хладнокровным командиром, склонным к излишнему авантюризму; высокие лидерские качества; боевая подготовка ситуативно высокая/средняя…». Первый раз такой набор вижу! Как это вообще – хладнокровный, но склонный к авантюризму?! И почему боевая подготовка ситуативно разная? Бред какой-то… А вот ещё – боевых выходов под три десятка! У курсантов – боевые выходы, у всех трёх… Причём не один-два, от случайности никто не застрахован, но чтоб десятками… Боевое ранение, кстати, тоже имеется. И поощрение отмечено, надо же…

Майор задумчиво полистал папочку и кивнул:

- Ага, нашёл… Какие интересные призывные нынче пошли… Не хотите о себе рассказать, бойцы? Вы там, в ЦУП-е у Ларева, чем вообще занимались?!

Весло и День, не сговариваясь, чуть сдвинулись мне за спину, предатели! Опять я на амбразуру, да?! Ну погодите, я вас ещё научу-у… строем зубы чистить!

- Товарищ майор, в ЦУП-е мы вели учебную подготовку курсантов как инструкторы. Спецкурс выживания в дикой природе – местной, в смысле, природе. Отряд носил… носит, надеюсь, неофициальное наименование «анархисты», ещё «партизаны» и тому подобные. Боевые выходы – это, я думаю, нам записали те учебные рейды, в которые мы взводы курсантов выводили, по взводу на несколько суток…

Вмешался до сих пор молчавший старший лейтенант, которого майор называл Толей:

- И чем так выделялись ваши рейды, что их как боевой выход оформляли? Насколько я знаю, в учебке ППД тоже выезжают из расположения и иногда даже ночуют в условиях дикой местности! Подумаешь, спецоперация – пересидеть ночь под бронёй «бэтра»!

Весло не сдержался и хихикнул, тут же заткнувшись и снова замерев за моим плечом. Лейт обиделся (хотя скорее вид сделал, не похож он на обидчивого пижона):

- Что смешного, ефрейтор, я сказал?

- Ничего особенного, товарищ старший лейтенант, только… мы пешком ходили. Всей техники – радиостанция с аккумуляторами, ну и личное снаряжение, конечно. Минимум снаряжения – оружие, боеприпасы, аптечки, спальники, у командира бинокль ещё был, потом у кое-кого из наших тоже…

- Скольких вы успели прогнать через ваш курс? – майор сразу ухватил суть.

- Весь наш призыв, товарищ майор! Все четыре учбата, повзводно, некоторых дважды, плюс личный состав УЦПП, факультативно.

- И сколько человек потеряли в процессе?! – чего-то он чересчур нервно реагирует, куда спокойнее был, когда шакала Ерошина прессовал…

- Ни одного, товарищ майор. Были некоторые… инциденты, но без смертельных случаев и инвалидностей.

- Та-а-ак... Теперь я ещё кое-что вспомнил – Следопыт, это ведь тот самый Следопыт, который, около месяца назад, вместе со своей группой на убийц действительного военнослужащего РА вышел, по следу вроде бы? И отряд карателей на банду навёл, да?

- Так точно, тарщ-майор!

- Тогда одно мне не понятно – почему Ларев вас из своих лап выпустил? Как вы в ППД-то оказались?!

Умеет майор неприятные вопросы задавать. И отвечать придётся – лучше сразу закрыть все непонятки, может, мы ему не подходим в принципе, и он прямо сейчас от нас откажется? Лучше уж так, чем узнать лишнего, а после получить, например, подписку о невыезде лет на десять, или ещё чего похуже…

- Конфликт авторитетов, тарщ-майор. Товарщ-полковнк предложил направить меня в училище, после отказа советовал подписать контракт, после повторного отказа объяснил, что в подразделении я со статусом военнослужащего-срочника лишний, а нормально командовать тарщ-лейнту не дам, слишком много там на меня завязано было… Рекомендовал передумать, ну а когда я отказался... Выбора не было, хотя тарщ-лейнт требовал сохранить группу первоначальным составом. Считаю действия командования абсолютно правильными! В итоге группа частично расформирована – временно; будет воссоздана уже на основе сверхсрочников-контрактников, и после завершения срочной службы теми, кто остался в УЦПП и сейчас готовит инструкторское пополнение, полностью перейдёт на контрактную основу.

- Ум-гу, понятненько… – майор захлопнул папочку – А почему боевая подготовка так странно обозначена?

Я пожал плечами, потом спохватился и гавкнул:

- Не могу знать, тарщ-майор!

- А догадки имеются, сержант? – с хитринкой переспросил… как там его – Валерий Петрович?

- Так точно, имеются. Подозреваю, что даже «средняя» для нас многовато… Мы – «четвертаки», четвёртый учбат, нас ещё «остатками» кличут, если вы в курсе? Вот, сами понимаете… Как нас учат и чему – объяснять не нужно, так что, думаю, правильнее было бы указать «ситуативно средняя/низкая»; то есть, в саванне и в условиях затяжного индивидуального боевого контакта мы и спецназу, не исключено, прикурить дадим – за счёт знаний о дикой местности, где средний спецназер, если не повезёт ему – не проживёт и суток; а вот в условиях «правильного» боя – мы как все, или хуже, по возрасту, по физвозможностям, по уровню подготовки… Фактически, я сам скорее одиночка-рейдер, больше охотник-исследователь, чем солдат – и тому же учил своих бойцов, поскольку и сам больше ничего особенного не умею. А остальная подготовка – на уровне курсантов четвёртого учбата…

- Ясно. Действительно, проблемные вы ребята… Да ещё и не хотите на контракт переходить, дембеля ждёте… все трое, я правильно понимаю? – дождавшись кивков, майор пожал плечами, – Ну и ладно, раз так. Мир, забирай пополнение, и так времени много потеряли. Определи их там, куда нужно, на довольствие поставь, ну и в машинах место выдели троице этой, хоть второй сменой…

Я подшагнул вперёд:

- Тарщ-майор, разршить-обратитьс!

- Ну чего тебе ещё, сержант? – а вот теперь майор явно раздражён.

- Тарщ-майор, у нас свой транспорт имеется. Если нет препятствий для использования – то места в машинах не нужны.

- Вот даже как?! Это хорошо, коек у нас пока в обрез, и лучше станет только после Волока… Что ж, рад приветствовать вас в рядах седьмого управления РА, поздравляю с вступлением в подразделение!

- Служим народу и оте-ечеству-уу… – сказать, что мы были ошарашены – значит не сказать ничего! Первое управление РА – это личный состав, весь, по всем родам войск; учёт, кадровые перестановки, обучение, распределение и тому подобное... Второе управление – боевые и транспортные технические (именно технические) средства, поддержание их в боеспособном состоянии, ремонт и замена; Третье – снабжение всеми и всяческими расходными ресурсами, от пищевых пайков и запчастей до ГСМ и боеприпасов, именно снабжение – «достать-найти-привезти-выдать», а не «ремонтировать-модернизировать-эксплуатировать» – хотя с Вторым контачат плотно, иногда не разберёшь, кто есть кто… Четвёртое – информационная безопасность, если проще – пропаганда и связи с общественностью, если официально; но, кажется, там каким-то боком ещё и уши разведки иногда высовываются... Пятое – финансовое, как траты, так и зарабатывание средств; Шестое – грубо говоря, АХЧ, хозяйственники-ремонтники… точнее, там куда больше заложено. Нет, «шесть» заняты и поддержанием недвижимости (в первую очередь) РА в порядке, либо ремонтируют своими силами, либо заключают-проверяют контракты с гражданскими специалистами… вот именно! Вся масса вольнонаёмных спецов, работающих с РА – тоже через «шестёрку» проходит, так что это не только «войска, которым оружие давать боятся», типа советских стройбатов – но, например, топографы, каждую «весну» прокладывающие новые (или обновляющие старые) маршруты – тоже «шесть»; а когда мы с Максом залежы руды обнаружили – маркшейдеры тоже из шестого управления прибыли оценку проводить… Кстати, и особисты-контрики тоже рядом ошиваются, хотя входят ли в состав ЛС управления – то мне не ведомо… Управления – по сути, аналог «служб» в Земных армиях, естественно, их функции часто переплетаются, а иногда и дублируются… но более-менее работают. Да, отвлёкся… так вот, седьмое управление – это некое, весьма отдалённое, но всё же подобие ВВ! «Вертухаи», «внутряки», «вэ-вэ-шники», как там ещё… И занимается «семёрка» тем, чем хвастать обычно не любят – охраной каторжников и их мест пребывания, причём в обе стороны – и от зверья и бандитов, и от самих каторжан; охотой на бандитские группы, как на своей, так и (но полностью неофициально!) на чужой территории – не знал бы, да разъяснили мне как-то под хорошее настроение; частично задачи ВНУС – не ВВ МВД, а именно ВНУС; вроде бы, ОВБ – Отделение Внутренней Безопасности – тоже «семёрка»… а вот «заместители-воспитатели», насколько я в курсе – Первое управление, типа, чтоб не спелись между собой! Хотя в рядах «воспитунов» тех же «молчи-молчи» каждый второй, и вот эти гаврики как бы совсем не «первые» – хотя там у них сам чёрт ногу сломит, кому кто «ку!» говорить должен! Важно другое – теперь на полгода минимум мы «вохры»! Удавиться, какой карьерный рост… Зато понятно, почему Ерошин так резко увял – гавкать на мало того, что старшего по званию, так ещё и служащего такой конторы… надо быть и в самом деле если не бессмертным, так хотя бы иметь задницу, бронированную как лобовая тяжёлого танка!

- Ну, сержант, не делай такое похоронное лицо! Ты что – и правда предпочёл бы торчать в ППД и заниматься всяким «бери больше – кидай дальше»? – майор, зараза, ещё и издевается! Хотя-я-а-ааа… а правда – чего это я? Сомневаюсь, что проторчать остаток службы в хозяйственниках мне понравилось бы больше!

- Так что насчёт личного средства передвижения, тарщ-майор? Оставить на стоянке под расписку (по крайней мере в ЦУП-е такое практиковалось; для этого, собственно, гаражное хозяйство и имело довольно большие резервные площади), или разрешите использовать?

Офицер безразлично пожал плечами:

- Лейтенант, займитесь пополнением. Сержант – с этого момента все вопросы к старшему лейтенанту Анатолию Мареву, он перед вами. Ясно? Выполнять!

Старлей махнул нам рукой, и мы потопали…

- Ну что, бойцы, как настроение? – Марев (официальный позывной «Мир») возмутительно бодр и весел. Блин, мы полночи в карауле проторчали, а потом день за рулём, какое может быть настроение?! Спать-хочу! Очень-сильно-спать-хочу! Второй наряд за трое суток, чёрт бы тебя подрал! Я понимаю, что основной состав только вчера присоединился, из ППД выезжали всего тремя машинами, кроме нашей – КШМ и «техничка», но какого ещё и под…бывать?! тем более, караулы никак расслабляющим времяпровождением назвать нельзя – мы едем практически вдоль Амазонки, на расстоянии едва не прямой видимости, петляем между холмов и зарослей на самой границе между саванной и речной поймой, и количество живности здесь просто-таки зашкаливает. А где много обитателей – там много и тех, кто этих обитателей харчит, и совсем не против попробовать новинку меню – человеков в кожурке униформы! Так что иногда даже просто находиться вне стен кемпера страшновато, тем более быть там продолжительное время…

- Нормально, тарщ-старш-лейнт! – это мы хором, с имбецильными улыбками. Старое армейское правило – отвечай так, как от тебя ожидает начальство. Если, конечно, от этого не зависит твоя жизнь или здоровье – тогда возможны варианты… И, естественно – улыбайся, начальство любит идиотов! Идиоты «…излишним разумением начальство не смущают…», так сказать…

- Это прекрасно, бойцы! Тогда, есть предложение – пообщаться без официальности, как коллегам, хоть нам и недолго вместе служить, но всё же… Короче, ноги в руки – и за мной, ужинать! – старлей спрыгивает с подножки моего «гелика» и, не оглядываясь, уходит в сторону уже почти выстроившегося круга машин. Сегодня мы остановились в распадке между целой россыпи холмов, на небольшой ровной площадке – явно здесь не первая стоянка, видны старые костровища и даже затянувшиеся травкой колеи, хоть и неглубокие. Вокруг ровной поверхности, в основном каменистой с редкими травяными «языками», буйные заросли узловатого кустарника, его часто называют «деревянный спотыкач», от широко известного всем, кто занимался хоть какой-то фортификацией, сленгового прозвища «колючек»; другого названия, насколько я в курсе, пока никто не предложил… Растёт здоровенными клубками высотой до двух-трёх метров, чаще всего именно вот в такой холмистой местности, заполняя собой распадки, лощинки и промоины; колючек вроде бы не имеет, зато ломается как нарочно – оставляя расщеплённые и острые до жути «хвосты», примерно как земной бамбук. Только бамбук – это один сплошной стебель, а тут комок торчащих во все стороны веток… стоит отрезать (отпилить, разумеется) часть ветки – «лохматится» остаток до места отростка! Порет и скаты, и живую плоть как скальпель – точнее, целый пучок скальпелей! Пройти сквозь заросли малореально даже с бензопилой – не то чтобы ветки сверхтвёрдые, но переплетены зверски, торчат во все стороны, при этом достаточно упругие и прочные. Пока один куст выпилишь – весь в порезах будешь, а пробиваться иногда через сотни метров приходится… При особой необходимости кустарник просто выжигают, горит неплохо, хотя для полного выгорания требуется часа полтора-два, да и то остаются крупные стволики, частенько ещё и лопнувшие от жара – готовое противопехотное заграждение, в стиле древнеримских противослоновьих, типа досок с набитыми в них гвоздями… Въезд на стоянку только один – оттуда мы сюда и попали. Перекрыть удобно, хорошее место, никакая зараза не влезет, а двуногие… это уже паранойя, бандитов, желающих напасть на крупное подразделение РА, надо ещё поискать даже в Латинском Союзе, про территорию собственно ПРА и говорить не стоит! Опытный командир наш старлей, что есть – то есть, никаких вопросов, вот бы ещё повнимательнее к подчинённым относился… Хотя это его «служить вместе недолго» наводит на некоторые мысли, не скажу что сильно утешающие!

Накрылся отдых… Хотя, может, обойдётся каким-нибудь служебным собеседованием, в стиле: «…Как зовут?! Родину любите?! Готовы не опорочить и оправдать?! Молодцы, служите и обрящете, и воздастся вам!.. Свободны!»? Было бы неплохо – чёт нету настроения вести сложные и многозначительные разговоры «как бы ни о чём», с подтекстами и скрытыми смыслами – в общем, «прописываться»… А придётся, скорее всего – вон уже компания собралась, зубы заточила и когти полирнула! Утрирую, но не так чтоб очень… И что лейт всё-таки подразумевал под «недолго»?! Одни загадки… Надеюсь, это не затянется? Сегодня мы остановились заметно раньше вчерашнего, да и позавчерашнего тоже – может, получится выкроить чуть больше свободного времени, для того же сна хотя бы? А то, чувствую, завтра нас опять наряд в караул ждёт – как самых «молодых», да мы и вправду тут как бы не эти, самые, часть почти полностью из кадровых… нет, на «дедовщину» я не рассчитываю, но вот погонять молодняк по всем хозработам, которые раньше приходились «на коллектив» – тут, как говорится, сам бог велел!

Хорошо хоть, пока нас не так уж много. Наша «автоколонна» на текущий момент состоит всего из семи машин плюс «бардак». Наш (вообще-то – мой, но я сам, по непонятному мне личному выверту психики, считаю «гелик» нашим, общим) трак – не только разрешил лейт использовать машинку, но прям чуть не прослезился, узнав, что заботиться о нашем размещении не понадобится, всего лишь ценой регулярной заправки «дизелем» и прочими регламентными жидкостями – едет в колонне сразу за КШМ-кой на базе какой-то «татры», не сильно я разбираюсь в чешском автотранспорте. В КШМ обитает сам лейт Гараев, Анатолий Валентинович, его зам старшина Кудесин Павел Михайлович, и ещё трое бойцов, в том числе водитель «татры», ефрейтор Харитон; пока не понял, что это у него – имя, фамилия или прозвище-позывной, а может совмещает… рядовых ещё не запомнил, слишком много их для одного дня. Три других машины – это вообще нечто мной не виданное! Жилые… гостиницы, что-ли?! Каждая машина – все на основе четырёхосных «МАЗ»-ов, при этом полноприводных, но явно гражданских, хоть и перекрашенных в любимый местными камуфляж – укомплектована кузовом-кемпером, разделённым на отдельные кубрики по шесть носов на помещение. В каждой машине шесть таких боксов-комнат, с трёхъярусными спальными местами (средние койки можно откидывать к стенкам), столиком посредине (тоже съёмным), и отдельным входом с улицы. Таким образом, три машины в нормальной загрузке легко и непринуждённо обеспечивают спальные места для роты солдат, или даже более – но уже сменами. На сегодня количество бойцов в «колонне» не превышает полуроту, но мы, по идее, должны доукомплектоваться чуть дальше по маршруту следования. Кроме этих «людовозов» в составе «автоколонны» идёт «техничка», на трёхосной версии того же «КаМАЗ»-а, заодно она же и кухня, там тоже есть маленький кубрик на троих жильцов, и, разумеется, топливозаправщик – обе эти машины тащут прицепы, у «технички» рефрижераторного типа, в смысле с жёсткими бортами и крышей (собственно, как раз прицеп и есть кухня!), у наливняка, естественно, прицеп-цистерна. Всё это так и называется – «автоколонна», и, по сути, представляет собой передвижную охранно-строительную воинскую часть, предназначенную для сопровождения и конвоирования каторжников в процессе выполнения ими работ, требующих определённой мобильности во время производства оных. Таких «полевых ИТК» всего три штуки на весь Протекторат, основной контингент ЗК задействован на стационарных объектах; и используются «автоколонны» для весьма специфических задач. Например, прокладки дорог у берегов рек (в более безопасных местах работают «вольняги»), вырубки участков леса, прокопки каналов… и любых других, для которых нужно достаточно быстро перемещаться. Разумеется, копаются каналы не только кирками и кетменями, да и дороги отсыпаются не одними толпами ЗК с тачками наперевес – на Земле двадцать первый век! Невыгодно использовать рабочую силу совсем уж неквалифицированно (это нам старшина вчера объяснял «политику Протектората», а заодно и ликбез по системе ИТЛ ПРА провёл), тем более в местных реалиях, когда и без того нехватка персонала катастрофическая – хотя доля ручного труда всё равно превышает 50% и более. Но, тем не менее, гибнут каторжники регулярно как в автоконвоях, так и на стационарах – по нескольким причинам. Во-первых – сами работы проводятся там, куда гражданских ни за какие деньги не заманишь! Сельва в пойме Амазонки и её притоков, малоисследованное предгорье, собственно Кордильеры… хватает диких мест. Хватает там и хищников, и ядовитых гадов, и не только гадов – тоже ядовитых или болезнетворных! Во-вторых – оружие каторжанам не положено, после выдачи на руки инструмента (тех же кирок, ломов, бензопил и так далее) приближаться к конвою «зекам» запрещено под угрозой немедленного уничтожения. С работы в охранный периметр входят по одному, оставляя инструмент возле внешних постов, и под прицелом конвойщиков – да и в периметре перемещение только под дулами охраны. Строительная техника у них тоже из разряда «мини», на тяжёлые бульдозеры или экскаваторы отбывающих срок не пускают – во избежание. Тяжёлая техника обычно управляется бойцами конвоя и работает, скажем так, параллельно работе ЗК, на разных захватках. Топливо тоже заливается от силы на несколько часов работы, для предотвращения угона. Впрочем, дороги для ЗК не слишком частый фронт работ, куда чаще задача – ирригация Амазонки с параллельной корчёвкой растительности; ну и стационарные лагеря – карьеры/шахты/рудники с сырьём. Там, кстати, своей биодряни хватает… Соответственно, при нападении, скажем, гиены – хотя как раз гиена редкость там, где не редкость каторжники – зк могут отбиваться топорами или, побросав оные, мчаться к автотранспорту (и солдатам) и молиться, чтобы зверь сожрал напарника и наелся им, или, если сильно голодный, съел какого ещё из отставших сокамерников. Это если успеют убежать – гатор, к примеру, гарантированно убивает добычу одним ударом, исключения пока что не зафиксированы ни разу! В-третьих – медицинское обеспечение у каторжников сильно скромнее среднестатистического, не «вата-пластырь-зелёнка», конечно, но даже мой личный набор сывороток этак раз в несколько полнее и разнообразнее доступного бандитам… бывшим. Я уж молчу про неизвестные местной науке яды и болезни, вообще не имеющие ни названий, ни соответствующих препаратов – тоже достаточно частый для зк путь на тот свет… Травматизм на производстве также никто отменить пока не сумел – случайно упавшее на человека бревно или валун, сломанная конечность с повреждением крупного кровеносного сосуда, банальный инфаркт – и прочие причины повышенной смертности. Год каторги – это от семидесяти до восьмидесяти процентов доживших до конца срока, три года – уже не более пятидесяти, пять-семь лет – процентов десять-сорок (тут уже значительная градация по месту отбытия – даже имеется нечто вроде поощрения «за примерное поведение», в виде перевода из «автоколонны» в стационарный «исправительный» лагерь), полных десять лет в подвижных ИТЛ живут единицы, про отмотавших значительно больше десятки пока даже слухов не ходит! Такая вот арифметика…

- Эй, сержант, как там тебя… Злой, не спи, замёрзнешь! – тьфу, чего-то я и правда «потерялся», как сопливый горожанин! Так и виверну проспать можно! Чего тут у нас? А-а-а… пришли. Полевая кухня «по Ново-Земельски», версия РА.

На площадке, образованной установленными в круг машинами, возле прицепа-кухни деловито снуют трое поваров. Сам прицеп радует глаз поднятыми вверх стенками фургона, в таком виде образующими что-то вроде навесов-тентов, пусть и весьма скромных по размерам. Прицеп хоть и довольно высокий, но с одной стороны сделан этакий переходной мостик, по которому колонной «по-одному» движутся военнослужащие, получая по ходу движения свои порции в подносы-тарелки по типу американских армейских – когда в одном подносе сразу все ёмкости, под всю порцию, от «первого блюда» до салатной горочки. Если хорошо подумать, для полевого питания так, наверное, действительно удобнее, чем с несколькими отдельным посудинами. Собственно, в пингвинской армии эти забавные «картриджи» тоже именно для питания «в поле» используются, в стационарных столовых всё как у всех, отдельные фарфоровые/стеклянные/алюминиевые миски-тарелки-блюдца… Единственное отличие – если на Старой Земле тарелко-подносы давно уже пластиковые одноразовые, то здесь как раритеты из шестидесятых годов прошлого века – блестящая нержавейка!

Столов, даже раскладных, нет как понятия. Едим, устроившись на раскладных табуретах с матерчатыми сиденьями, такими любят рыбаки пользоваться, если на раскладное кресло средств не хватило! Повара, исключая одного постоянно разкладывающего пищу по посудинам, заняты обеспечением готовки пищи – то кочегарят топки под булькающими корытцами с едой (топят как углём или дровами, так и жидкотопливными горелками – как я понял, в зависимости от наличия топлива; сейчас как раз один из поваров электропилой разделывает сухую лесину, срубленную в ближайшей рощице, вероятно, «на завтра»), то что-то драют, вот какой-то здоровый котёл залили водой и засыпали туда что-то чистящее… о, понял! Туда пустые подносы кидать надо, вон сразу трое подошли с грязной посудой… Ложки-вилки в короб поменьше, тоже залитый водой больше чем наполовину. Хотя, смотрю, многие собственными столовыми приборами пользуются – у нас в ЦУП-е такого не было.

- Ну что, бойцы, наелись? – это старшина Кудесин, дядька лет тридцати местных, как чёртик из коробочки вынырнул откуда-то из-за спины! Я выщелкнул магазин из рукояти «вальтера», передёрнул затвор, подобрал с земли патрон, вставил обратно в магазин, заправил пистолет обратно в кобуру… всё это глядя на старшину. Пал-Михалыч, зараза, только слегка улыбался, всем видом показывая, насколько ему, старому-опытному-тонну-соли-в-походах-сожравшему, забавно наблюдать за наивным молодняком. День с таким же равнодушным видом ставит на предохранитель свою «семьсотшестнадцатую» (один-в-один как у Весла – трофей со смаглов, День, рассказывали, как эту штуку увидел – так и залип, он на винтарь Весла давно облизывался), заодно отводя ствол в сторону – взгляд Михалыча чуть меняется. Щелчок предохранителя колянового ствола и вовсе сгоняет покровительственную лыбу с рожи.

- Чего вы такие резкие, бойцы?! – не выдерживает старшина.

Я пожимаю плечами – лом разговаривать, за меня отвечает День:

- Так привычка, тарщ-старш… В буше в возможную опасность сначала стреляют, а потом смотрят, во что целились. И любой неправильный или просто неожиданный звук, запах, чьё-то появление – именно опасность! Вот и сработали, как научены…

- Н-да… Ладно, начнём заново – вы приём пищи закончили? Или добавки хотите? Если голодны – то вперёд, у нас на этот случай всегда есть сухпай, а то и в котлах чего остаётся. В учебках кормят, насколько я знаю, хорошо – но не так вкусно, так что не стесняйтесь…

Кормёжка действительно была на высоте – как вчера, так и сегодня повара старались «за совесть», я уж и забыл, когда плов ел – да ещё такой, сочный, но не сальный, и рис чтоб твёрдый, но не жёсткий… м-мням! Да и салат – вообще произведение искусства, огурчики-капусточка-зелень… Вчера рагу накочегарили – тоже чуть пальцы не откусил, в рот еду запихивая! Мастера, без вопросов.

- Благодарю, но я, пожалуй, воздержусь, – первым успевает Весло – и так наелся под горлышко! Я киваю, День согласно хмыкает.

- Тогда – идём, пообщаемся? А то вы как сами по себе, даже как звать вас – почти никто не знает. Из своего грузовика вылазите только по необходимости, да и амуниция у вас нестандартная…

Возле «технички» уже сидели или лежали на карематах человек семь, большая часть в командных званиях. Старлей отсутствовал (а ведь, имено он как бы приглашал нас «поговорить»!), зато помимо Кудесина – он в этой компании самый старший и по возрасту, и по званию – ещё три сержанта, один младший сержант и один ефрейтор. Кажется, большая часть командования «колонны» перед нами. Садимся на свободные табуретки (их что – у столовских спёрли?.. хотя да, куда тут тащить – как взяли, так и вернут), вызывая непонятное перемигивание между собравшимися, и ждём – в конце концов, это нас пригласили, так что сами и спрашивайте. Тишина стоит минут пять, наконец не выдерживает один из сержантов, выглядящий внешне немногим младше старшины:

- Не хотите представиться, орлы? А то даже обращаться к вам неудобно – ни имён, ни прозвищ… Или вы ещё позывных не успели заслужить?! – а вот и первая подковырка. Ну куда ж без мерянья… фабержами! Заслужили, не заслужили – какая разница, один хрен, вы уже нас в салабоны записали, на рожах написано… Кроме, пожалуй, старшины – этот в выводах осторожничает…

- Младший сержант Злой, позывной Следопыт, окончил общий курс подготовки в четвёртом учбате (при этих словах несколько лиц скривилось в сожалеюще-разочарованные гримасы) Ново-Одесского УЦПП, проходил дополнительные факультативы на базе имеющихся в ЦУП-е. Там же присвоено звание, личным распоряжением начальника центра подполковника Ларева. После окончания учебного курса поступил в распоряжение кадрового управления ППД, где и направлен в ваше подразделение. – я чуть расслабляюсь на сиденье, показывая, что считаю отчет завершённым. Пока «саксаулы» переглядывались, вступил Весло, нарочито копируя мой доклад:

- Ефрейтор Редько, позывной Весло, прошёл курс подготовки в четвёртом учбате Ново-Одесского УЦПП, спецкурс выживания в дикой местности, дополнительные факультативы. Звание присвоено по совокупности заслуг после завершения подготовки. Направлен в распоряжение кадрового управления ППД под командой След… младшего сержанта Злого.

Тут же, не ожидая дополнительных приглашений, заговорил Денис, в том же стиле:

- Ефрейтор Хромко, позывной День, прошёл курс подготовки в четвёртом учбате Ново-Одесского УЦПП, спецкурс выживания в дикой местности, дополнительные факультативы. Звание присвоено по совокупности заслуг по завершении подготовки, дальше аналогично.

Снова тишина, старослужащие переглядываются, наконец тот же сержант, прокашлявшись, выдаёт:

- Интересные вы ребятки… Сразу трое после учебки – и все в званиях, а один даже сержант. При этом все «четвёрки», даже не «перваки», а ведёте себя вполне грамотно, плюс позывные у каждого. Кто вас, кстати, называл? Может, знакомые есть? – ах, какая дружелюбная улыбка! Верю-верю, пасть только не порви…

- Я и День – «крёстники» Следопыта, сам Следопыт… мы не в курсе. – короткий ответ Весла больше похож на удар или плевок. Сержант чувствует, что несколько перегибает, но продолжает допрос:

- А ты, сержант (ну хоть не «младшой», минимальное уважение выказывает, эта традиционная игра при обращении к подполклвникам, младшим сержантам, лейтенантам и, естественно, генералам – этих всегда именуют просто «генерал», не сортируя, генерал-майор он или генерал-лейтенант, а вот «генерал армии» как раз наоборот, называется целиком!) кем «крестился»?! И где это молодым сразу в призывной комиссии позывные дают?!

Ещё один озабоченный чистотой рядов и незыблемостью традиций… Какая тебе, в сущности, разница?! Это ж охренеть как важно – имею ли я право на «квадратную» кепку/шапку, или ещё только на обычно-бесформенную (кто служил – понимает)?! Могу ли я сунуть руки в карманы в курилке, или таки сие действо однозначно обрушит стабильность вселенной как минимум в отдельно взятой воинской части, а может, и во всей армии… Я уже было собрался ответить как можно более язвительно, даже текст примерно составил… чуть более сильный (понимай – вообще заметный, в отличие от обычного затишья) порыв ветра со стороны проезда в нашу уютную лощинку овеял лицо, принеся с собой запах близкой воды Амазонки (оттенок гнилой прибрежной жижи напополам с тиной и прочей дрянью), и практически одновременно мощный удар по сознанию слабоконтролируемым страхом со стороны кошаков заставил подавиться словами! Страх не обычный, этот они давно уже умеют давить, любой испуг почти мгновенно переходит в ярость и порыв к атаке! Но сейчас меня затапливает почти первобытным ужасом, как перед каким-нибудь стихийным бедствием! Коты в панике, пушистые едва сдерживаются от немедленного бегства «куда глаза глядят»!

- Эй, «младшой», ты чего язык проглотил? Сам себе кликуху придумал, а теперь прикидываешь, как выкручиваться?! – опять этот занудливый «охранитель устоев». Я пытаюсь погасить захлёстывающий ужас, кое-как отстраняюсь и чужим даже для меня самого голосом хриплю:

- Тревога… Сейчас тут будет полный пи…ец! Надо срочно валить, пока можем!

У сидящих напротив старослужащих мои слова вызывают идиотский хохот – они уже «всё поняли»! Дебилы, вам жить осталось минуты от силы, а вы…

- Следопыт, что случилось? – а вот старшина Кудесин, кажется, с головой дружит.

- Не знаю! Но опасность рядом, и от неё не отбиться! Только бежать, тогда, может быть… – я замолкаю. День и Весло уже не обращают внимания на идиотские подначки «саксаулов», и готовы выполнять любые приказы – но я сам не знаю, что приказывать! Старшина тащит меня куда-то, и через десяток секунд я обнаруживаю перед собой старлея – ну, или он обнаруживает меня, с какой стороны смотреть.

- Докладывайте, сержант, что вам «такое» вдруг показалось? – замечательное начало разговора, просто идеальное!

- Товарищ старший лейтенант, со стороны реки – на нас идёт… опасность! Если мы сейчас же не уберёмся отсюда – окажемся в ловушке. Необходима немедленная эвакуация!

- Вы бредите, сержант? Какая ещё «неведомая» опасность?! Вы не пьяны, случаем?!

Не верит… и не понимает, б…ять! Что делать?! Мы тут как в мышеловке, единственный выезд как раз со строны угрозы, пока она проявится – драпать будет поздно!

- Тарщ-старш-лейнт, разрешите поднять дрон для доразведки?! – хриплю я, сдерживая уже собственную панику – кошаки зря истерить не будут!

- Надо же, какие срочники пошли, даже дронами снабжаются… а мы, кадровые, всё ножками да оптикой обходимся! – кривляется лейт, но всё же кивает – Ладно, младший сержант, разведывайте, что там вас так напугало…

- Надеюсь, успею до того, как это станет бесполезным! – лейт от моего ответа стискивает зубы, но молчит. День уже умчал к «гелику», мы с Веслом рысим вслед, а когда мой старый квадр поднимается в воздух, рядом вдруг обнаруживаются и старлей Марев, и старшина, и даже аж трое из допрашивавших нас сержантов, включая того самого «ортодокса». Я, как наиболее опытный в обращении с квадром, взялся за джойстики и несколько минут был сосредоточен только на картинке, передаваемой камерой. Остальные переговаривались друг с другом, пытались плоско шутить, да и вообще… День стоял прямо у меня за спиной, вглядываясь в экранчик ноута, на который выводилась картинка, он же первый и увидел… ЭТО!

- Следопыт, смотри, какая-то дрянь мельтешит в воздухе, можешь чуть ниже камеру опустить? Или лучше увеличение сделай, так быстрее будет…

Послушно увеличиваю разрешение, но то, что мельтешит в воздухе, делает это слишком быстро, видны только смутные пятна. А вот на земле всё шевелится куда медленнее, и потому настроиться на отдельный участок куда проще. Я ещё чуть приближаю изображение – и узнаю… но День успевает первым:

- Б…яа-а-а-ать! Это сплюхи… Миграция!!!

Выражение «волосы дыбом» – ни разу не художественое преувеличение! Попасть на маршрут миграции сплюх – гарантированная гибель, если останешься на месте. Сами сплюхи – дикая помесь кузнечика и богомола, вся из колючек, этакий насекомый ёж. Одиночное насекомое, пусть и хищное, и всеядное до кучи – неопасно и даже экзотично-привлекательно. Агрессию проявляет умеренно, если не попытаться раздавить – может и не напасть. Яд скорее напоминает желудочный сок, то есть жжётся – но слабо, если своевременно смыть; и даже попав прямо в кровь, чрезмерного ущерба не наносит. Считается, что насекомое имеет несколько этапов развития, или несколько специализированных особей роя, как у муравьёв – солдаты, рабочие… Но имя своё тварь получила не за это!

Раз в несколько лет единовременно увеличившие численность в несколько раз… сотен, а то и тысяч раз, насекомые начинают миграцию – такое впечатление, что куда попало, хоть в реку, хоть в пустыню, лишь бы вперёд. Прямо как лемминги, те тоже прут куда попало, абы вперёд… Скорость продвижения шевелящегося ковра из насекомых, затапливающего собой всё подряд и оставляющего позади выжранную до пустот от корней (сами корни тоже сжираются до пары метров вглубь почвы!) землю, не превышает шести-семи километров в час. Казалось бы, можно даже просто убежать, пешком! Но природа не терпит пустоты – а мясо сплюхи любят больше, чем древесину… поэтому перед ползущими (и прыгающими) насекомыми впереди летят «разведчики», наполняя воздух треском крыльев и сладковатым ароматом. Снотворным ароматом – вдохнувший это облако человек (и не только человек, разумеется – даже не столько человек, на людей пока эндемичного хищника здесь не найдено; человека тут любой с удовольствием харчит) хочет только лечь и спать, неважно где и как – лишь бы не тревожили. Если воздействие по длительности превышает несколько минут – разные люди по-разному сопротивляются этой наркоте, от пяти минут до четверти часа – то даже обколотый стимуляторами человек не выдерживает… пару раз были случаи, когда на миграцию натыкались егеря РА с комплектом стимуляторов в аптечках… И засыпает «хомо сапиенс» накрепко, даже не ощущая, что его начали выедать доползшие «наземные» насекомые! И мы, похоже, прямо на пути миграции! А двигаются такие «волны» до пары-тройки суток безостановочно, иногда уничтожая полосу до двухсот пятидесяти километров протяженностью и до трех десятков километров шириной. За ними остаётся только серая земля, иногда обглоданные остовы самых твёрдых и прочных пород деревьев, водоёмы, забитые утонувшими сплюхами, и целые залежи самих насекомых, умирающих во время движения тысячами… Зачем они начинают эти свои миграции, а также их периодичность – пока что полный вакуум информации. Не появились ещё отважные энтомологи, рискнувшие начать изучение сплюх. В «спокойном» состоянии место обитания колонии – считается, что сплюхи скорее роевые насекомые, что-то типа муравейника или пчелиного семейства, хотя утверждение скорее гипотетическое, никто никогда «королеву сплюх» не видел – это территория метров так семьдесят-сто диаметром, в которой нет ничего живого кроме растений, и то не всяких. Любая забредшая туда живность тихонько задрёмывает и… ку-ку. За границы территории насекомые выбираются крайне редко, зато если вдруг кто атакует колонию (или сплюхи заподозрят агрессию) – сражаются насмерть, не считаясь с потерями. Есть и на них свои «муравьеды», в основном из тех же насекомых, иногда находят разорённые неведомо кем колонии, взрытые явно весьма мощными когтями пласты земли с ходами в них, но обнаружить, кто именно этим занимается, пока что не удалось. В любом случае нельзя сказать, что причиной миграций служит черезчур высокая численность этих долбаных кузнечиков, годами границы их территорий не меняются, а потом вдруг р-раз! Нашествие…

Самое странное даже не сам факт такого вот стихийного бедствия. Куда интереснее как то, что начинаются «миграции» в любое время – могут и весной, а могут и осенью перед самыми дождями, – так и то, что нашествия ничем не заканчиваются! Ареал обитания насекомых не меняется, они как лемминги – которые вдруг срываются с места миллионным стаями и тупо прут куда попало, в итоге так же массово вымирая. Примерно так же заканчиваются и «миграции» сплюх, заканчиваются всегда одинаково – ковром дохлых насекомых… и полностью очищенной от любой жизни территорией, на некоторое время, разумеется.

- Что-о-о?! Тревога! – старлею хватило одного короткого взгляда на экран и секунд пяти для осознания и выработки верных решений, только вот времени на подъём квадра мы уже потеряли минут двадцать, и это только до объявления «тревоги»! Я, не дожидаясь команды, веду квадр назад – не хватало ещё, чтобы его уграли летучие насекомые, тупо забившись между лопастями пропеллеров – заодно просматриваю местность под дроном. О, а вот и наша дорога, по которой мы сюда заехали – до переднего края «волны» километра два, может меньше – минут десять от силы! Нам до выезда из узкой лощины и поворота в сторону саванны – километров пять, за десять минут можно проехать без особых усилий… если бы мы все были уже в машинах! А так – пока соберёмся, пока двинемся…

- Слушай мою команду! Код «красный»! Всем немедленно занять места в транспорте, имущество оставить на месте, только личный состав! Минута на сборы, и уходим, ведущий – борт «два»! По машинам! Выполнять! – вот, может же, когда припечёт! Марев принял единственно верное решение – нас теперь только скорость может спасти, немедленное бегство! Проскочить по краю полосы миграции, выбраться на открытую местность, и уже там уходить за счёт скорости. Я гоню квадр на полной скорости обратно, пытаясь хоть как-то успокоить почти невменяемых зверей, Весло, видя моё состояние, толкает Дениса за руль «гелика», а сам втаскивает в машину меня вместе с пультом управления и ноутом, захлопывает входной люк и почти орёт мне в ухо:

- Лёха, я в люк на крыше высунусь и поймаю дрон, наводи на меня и отрубай, когда крикну!

Я хриплю «Не пролезет!»; Весло уже держит в руках ремень и, чуть не сверзившись кубарем на пол из-за рывка начавшей движение машины, всё же высовывается в люк, практически закупоривая его своим торсом. Арта прижалась к одному боку и молча трясётся, зажмурившись; Арес с другой стороны, пытается грозно рычать куда-то «в пространство», но постоянно сбивается на тоскливое мяуканье… Но зато на мозги стали меньше давить! Машина набирает скорость, я вижу на экране торчащую над крышей колянову тушку, подвожу квадр к нему и под крик «Хватит!» отключаю движки, напоследок мельком отметив совершенно дикое выражение на роже Весла. Ещё через минуту Коля сваливается вниз, попутно захлопывая люк и задраивая его наглухо:

- Всё, сделал! Ремнём на крыше прихватил, так что, надеюсь, не свалится… Ты как, комнадир?!

Я, удерживая обеими руками кошаков, прижавшихся настолько, что я уже не сильно понимаю, где заканчиваюсь я и начинаются звери, бурчу:

- Херово, Коля… Мало того, что снаружи жопа – так ещё и мои мне мозги выносят… Но сейчас вот вроде как полегче, а перед тем, как мы в машину влезли – я думал, свихнусь от страха! Так приложили, что едва визжать не начал, как ребёнок…

- Вижу, Следопыт. На, вытри… – Весло протянул мне «мокрую» салфетку. Я с удивлением уставился на него:

- Кого вытирать?! Зачем?

- У тебя носом кровь пошла. Немного, но заметно – не чувствуешь разве?

Ну надо же! И действительно – не чувствую, дышу-то всё равно сквозь зубы оскаленные, так почему-то проще… Нехотя отрываю от дёрнувшегося Ареса руку, быстро провожу пару раз под носом салфеткой и отбрасываю покрасневшую тряпочку в сторону, после разберёмся… Из кабины орёт День:

- Командир, мы уже выворачиваем на широкое место, ещё минут пять – и начнём оттрываться! Но летающая дрянь уже над нами! Весло, лезь сюда и если я вдруг начну уплывать, делай что хочешь – но буди! Застрянем тут – сдохнем, их дофига, миграция только началась… Какого лысого им на месте не сидится, сами передохнут – но и выжрут всё что можно…

Весло нырнул в лаз кабины, а я, обхватив своих подопечных, старался передать им уверенность в благополучном исходе… Из динамика послышался голос Марева:

- Канистра, что с вами?! Канистра, приди в себя! Ефрейтор Грубин, запрещаю засыпать! Серый, твою мать, держись!

Канистра – это наливняк наш, топливозаправщик, он всегда в колонне последний, и его водитель, кажется, паршиво переносит воздействие сплюх; из тех, видать, которым и пяти минут много… Помочь им (в кабине должно быть два человека, хотя не факт, в спешке могли заскочить куда угодно, лишь бы в машину) всё равно нечем, остановиться и выйти наружу, в снотворное аэрозольное облако – один из вариантов самоубийства, в виде бонуса практически безболезненного. Так что кроме криков старлея в рацию никаких действий (и команд того же Марева) не последовало – если они отстанут, их не спасёт никто и ничто…

Гнали мы технику примерно час, удрав за это время по прямой от «волны» километров на двадцать, может чуть больше. Команда «Принять вправо, остановить движение!» прозвучала совершенно неожиданно – по мне, нам ещё часа четыре-пять нужно улепётывать, а то и всю ночь – ехать по саванне ночью опасно, но тут уж из двух зол… В дверь кемпера кто-то забарабанил сразу же после остановик, когда Весло соторожно приоткрыл верхнюю часть люка, в проём всунулась голова Кудесина:

- Следопыт, поднимай свой дрон! Канистра отстала, если они недалеко и сверчки ещё не добрались…

- Есть. Весло, отцепляй аппарат, проверь – целый?! День – ты как?

- Нормально, вовремя смылись… – Хромко держится, хотя голос подрагивает. Я и сам, пожалуй, мало отличаюсь, потому стараюсь говорить короткими отрывистыми фразами, чтобы не так заметно было! Квадр пережил поездку в целом достойно, ещё один полёт выдержит – старт! Буквально через пять минут замечаю наливняк с прицепом, уткнувшийся в кустарник и застрявший в нём передними колёсами. То же видит и старшина, описывая в рацию картинку. Следует новый приказ – будем выручать, снотворные насекомые не ближе получаса, шанс как минимум спасти людей есть…

- Следопыт, как жизнь? Будешь? – Тропов кивает дружелюбно, протягивая мне чашку с компотом – Холодный, повара расстарались!

- Буду конечно, если холодный. Да в такую жару и тёплый бы пошёл за милую душу! – беру предложенную ёмкость и делаю осторожный глоток – не хватало ещё горло простудить. На жаре, да с холодненькими напитками или вкусностями типа мороженого – как раз плюнуть!

Очередной временный лагерь… Завтра мы отделяемся от «колонны» и уходим своим маршрутом. Старлей Мир – мы теперь всех «имеем право» окликать позывными, к нам тоже подчёркнуто обращаются именно так – объяснил, что он имел в виду под «недолго». Объяснял, лично подсев к нашей тройке во время ужина, и притом заметно расстроившись от такой перспективы – успел нас переоценить, с момента первого знакомства! Оказывается, к срочникам в составе подвижных ИТЛ (для ИТК маловаты, хотя официально «колонны» значатся именно так) высшее командование относится сугубо отрицательно. Собственно, к сорчникам в составе стационарных ИТЛ отношение немногим лучше – то есть, если и встречаются, то скорее как исключение! Считается, что призывник-срочник недостаточно ответственен для службы в подобных частях, поскольку… объяснение было крайне туманным, я для себя сформулировал проще, «…детство в жопе не доиграло!». Не знаю, не знаю… может, так оно и есть. Фактически, срочников в составе «семёрочки» действительно не так уж много (и в основном на «бумажных» должностях), это мы чем-то глянулись майору, и были «стремительным домкратом» зачислены в ряды. Обычно конвоирами-охранниками берут более подготовленных бойцов, предпочтительно отслуживших хотя бы год-два в считающихся менее… м-м-мм… геморными… войсках. Именно считающихся – хотя и тут как посмотреть. Да, в боевом контакте между подразделением автоконвоя РА и залётной бандой шансы погибнуть есть, и их величина впрямую зависит от численности банды и противостоящего ей подразделения, ну и их оснащения, конечно. Даже самое мотивированное и великолепно обученное подразделение, но вооружённое лёгкой стрелковкой и уступающее по численности противнику вдвое и более – почти всегда проиграет более «аморфному» отряду, но многочисленному и вооружённому миномётами, безоткатками, какой-никакой бронёй… С другой стороны – боевые контакты у конвойников достаточно редки, иногда (увы, крайне редко) призывники весь срок своей службы катаются на броне «бэтров» просто так, без единого выстрела по человеку (живность всегда обеспечивает острые ощущения). Слава у РА достаточно грозная, чтобы харакири стремились совершить не слишком многие (именно что не сэппуку, а харакири – разница как между тараном в бою вражеского танка-самолёта-корабля своим таким же, и угоранием на собственной койке из-за непотушенной по пьяни сигареты)… А вот «зэ-ка» требуют постоянного внимания! Все они наполовину смертники, дожить до освобождения без инвалидности удаётся только четверти из осуждённых более чем на три-четыре года каторги, а попадают туда обычно по обвинению в бандитизме, убийствах, иногда ещё за попытки крупного мошенничества, средний срок – лет пять, и то ещё как считать этот средний… в смысле, народ и так отчаянный! Так что очень многие готовы рискнуть и прорваться на свободу любой ценой или погибнуть, чем терпеливо тянуть лямку и ежедневно рисковать жизнью в надежде дожить до конца срока…

Есть, думаю, и ещё одна причина – то есть, возможно, не одна, просто я не знаю и не догадываюсь об остальных… В общем, кажется мне, что здесь, в Новом Мире, или конкретно в ПРА как минимум, к роли армии в общественной жизни командование относится куда внимательнее, чем в странах пост-СССР-а на Земле (да и в бытность существования СССР-а, в определённые моменты, армейская служба выглядела жалко – уж если её приравнивали к тюрьме… приснопамятный выбор – в тюрьму или в армию – он ведь крайне жестокий, но и точный показатель!.. к счастью, тут, по крайней мере пока что, думают головами, а не как обычно…). А потому поддерживается некий героический образ солдата, что срочника, что контрактника, этакий налёт суровости-и-беззаветности, что ли, ну и прочие превосходные характеристики и определения туда же. Отсюда и закономерная проблема! Легко представлять героем-защитником отважного конвойщика, решительно и непреклонно противостоящего бандитским налётам на мирных жителей. Не менее просто воспевать героизм лётчиков, моряков, танкистов всяких… о романтике, вкладываемой в пропаганду егерей, я могу только аплодисментами выразить своё мнение!

Куда сложнее показать героем лагерного конвоира, пусть даже служба их в местном антураже во многом опаснее и напряжённее, чем у любого конвойщика или лётчика – ну нету тут развитых сил ПВО ни у кого, исключая, возможно, Орден, а уж чтобы «закрыть» небо от полётов на сколько-нибудь долгий срок и хоть относительно большую площадь, так и вовсе вряд ли кто с этим справится… Конвоиры же «в бою» постоянно, круглые сутки! Но не любит наш народ вертухаев, причём в любом виде! И хотя любой, кого не спроси, признаёт необходимость существования таких вот ВВ-шников, тем не менее при вопросе «Где хотел бы служить? Во «внутряки» пойдёшь?» ответ даст заведомо отрицательный. К сожалению, подобное отношение к «охранителям» (и не только у нас, это практически мировой тренд на Старой Земле, просто перешедший сюда вместе с переселенцами) вполне обосновано и понятно – власти как нашей страны (или стран, если понимать все пост-СССР-овские образования), так и ближнего и дальнего зарубежья, сильно старались, дабы любые версии полиции-милиции-ВВ-и-прочих у рядового населения стойко ассоциировались с ущемлением прав, принуждением и бесконечным неспровоцированным или неадекватным угрозе насилием, причём именно в отношении законопослушного народа – к различным же преступникам государство, в лице своих клевретов, иногда прямо-таки патологически доброжелательно! Если за убийство власти могут присудить чуть не условный срок (а то и вообще объявить, что раздавленный машиной госчиновника пяти-шестилетний ребёнок был просто вусмерть пьян, а потому «сам виноват!»), а за простенький митинг протеста, даже не обязательно непосредственно против этих самых властей (безо всякого насилия и ущерба имуществу, просто лозунги охранителям показались черезчур уж нелояльными или провокационными) – дают лет восемь строгого режима, то какое уважение может быть к исполнителям такого правосудия?! А память у народа до-о-олгая… что бы там кто ни говорил!

Соответственно – как мне кажется – призывников не стремятся отправлять в «семёрочку» скорее по морально-психологическим причинам, дабы по возвращении к мирной жизни (насколько она вообще в Новом Мире может быть мирной) прошедший обязательную службу срочник мог гордо описывать, как он прицельным огнём принимал участие в отражении бандитского налёта, или как он захватывал катер с наркотой в дельте Амазонки, или как хотя бы обеспечивал бесперебойное питание/снабжение/охрану тем, кто умеет стрелять лучше, чем сам отслуживший… Но зато ему не придётся отводить глаза, на вопрос «Кем служил?» отвечая «Да так, понимаешь… зеков караулил, в лагере…». В итоге, конвоирам платят намного больше среднестатистической пехоты РА; у них (уже – у нас) масса соцгарантий; хорошее обеспечение и неплохие бонусы – но призывным среди конвойных делать нечего… Если я прав – решение половинчатое, но уж какое есть…

Нам, всем троим – это ещё предстоит, и если мне в целом на возможные кривые рожи собеседников вполне себе наср… плевать, то вот мои соратники – а Весло и День уже давно не сослуживцы, а именно что соратники – подобного не заслужили. Ладно, впереди ещё много времени, но так или иначе проблему придётся решать… Кстати, отношение к нашей тройке со строны остальных бойцов «колонны» изменилось кардинально – нас приняли и признали «своими». Чего стоит утреннее «новое знакомство», когда к нам по какой-то сложной и не очень понятной очерёдности подходили бойцы и представлялись заново, акцентируя внимание на своём позывном, имена-фамилии же называли так, будто им плевать, как их звали до службы… Кажется, у ребят вообще неслабые тараканы на тему «Мы настоящие солдаты, а не вертухаи-ВВ-шники!»… Нас, разумеется, звали исключительно по прозвищам, сержант Тропов, тот самый, который меня допрашивал на тему «Кто тебя крестил, признавайся, сволочь?!», лично пришёл извиняться и заглаживать первое неудачное впечатление! Как мне кажется, армия – это ещё и великолепный инструмент по прививанию и выращиванию в мозгах неглупых, в целом, людей, целой плеяды разнообразнейших комплексов. Не тех, которые ракетные, а тех, которые инсектоидные…

Да, «канистру» удалось эвакуировать, не без проблем, но и не так чтоб через подвиги. Водитель оказался в кабине один – второй непонятным образом запрыгнул в одну из машин-общаг, и там проболтался до самого момента эвакуации напарника вместе с наливняком. Правда, в команду «технички»-эвакуатора забраться успел и вообще старался доказать, что оставил товарища одного случайно, да собственно случайно и вышло… кажется. Водитель «канистры» наглотался снотворного аэрозоля, в первую очередь из-за сползшего от тряски бокового стекла на пассажирской двери, которое некому было подтягивать своевременно, и, задрыхнув, врубился передком в «спотыкач». Колёса рулевые пропорол, оба, но, к счастью, не перевернулся и просто заглох. Своевременно добравшаяся до аварийной машины «техничка» доставила второго водятла, который задом спокойно сдал наливняк на дорогу, после чего машину подцепили к ПАРМ-у и отволокли к основной группе. В это время целая бригада из водителей и их добровольных помощников подготовила два передних колеса к замене, и когда «канистру» подтащили к остальным машинам, на неё набросился целый отряд механиков-ремонтников, как на пит-стопе их коллеги набрасываются на машину «формулы-уно». Десять минут – и наливная цистерна стоит на всех своих трёх осях, продырявленные колёса закреплены на положенных местах, и автоколонна спокойно, уже без надрыва и превозмогания, стартует в сторону «куда подальше от ополоумевших сплюх».

Закончилась «гонка» уже ночью, при свете фар, часа через четыре после начала движения; мы приткнулись на одной из заброшенных стоянок, куда старлей вывел нас просто мастерски. Между нами и «волной» осталось километров полтораста, чего было более чем достаточно для ночёвки, а, возможно, и вообще – для безопасности. Собственно, на этом история со сплюхами и завершилась – утром мы съездили на разведку, я держал в воздухе квадр, Весло вёл машину, под наблюдением сидящего пассажиром Дениса, а старшина Кудесин, как правая рука Марева, устроился рядом со мной и пялился на экран ноута. Передний край «волны» обнаружился километров на семьдесят дальше, чем был вчера вечером, но скорость движения основной массы насекомых упала как минимум вдвое, так что старшина с чистой совестью доложил старлею: «Похоже, они всё, выдохлись. Летучих раза в три меньше вчерашнего, ползут тоже уже лениво, зверьё окружающее успокаивается, до нас дистанция около восьмидесяти…». Когда мы вернулись назад в лагерь, за время нашего отсутствия оказавшийся неплохо обустроенным, оба водилы «канистры» выскочили к заправочному узлу, и вообще всячески демонстрировали уважение и благодарность. Ну а после – ритуал повторного знакомства…

День потратили на «зализывание ран», ещё разок съездили в дозор (инсектоиды действительно практически остановились), а к вечеру Мир (старлей Марев) огорошил нас нововостью – оказывается, мы в скором времени расстаёмся! А поскольку конечные пункты назначения у нас разные, а свою ответственность и… взрослость/зрелость… мы доказали на «ять», то, учитывая изменившиеся обстоятельства (место приёмки каторжников и оставшегося ЛС конвойных перенесли из-за сплюх несколько дальше от Амазонки и теперь уже не по пути), предстоит нам добираться до нашего дальнейшего места службы самостоятельно. Зато поскольку теперь мы – не целая автоколонна, а всего лишь одна машина, Мир по радиосвязи сумел вытребовать нам место на речной барже (естественно, за счёт РА). Для обоих моих соратников – опыт новый и непривычный, так что ребята загорелись азартом ожидания! Наивные! Что-то сильно сомневаюсь я в возможности заурядного старлея выбить нам место на чём-то типа «Ладьи», да и не факт, что «Ладья» или «Мечта» где-нибудь поблизости и идёт рейсом в нужном направлении. А значит – ждёт нас какой-нибудь каботажник, речной каботажник, и к тому же желающий взять на борт казённый груз! А потому искренне надеюсь, что хотя бы каюта, пускай даже трёхместная, на борту этого «крейсера» нам достанется – а то дрыхнуть в общем со всей командой кубрике, обоняя… ну, всё, чем может пахнуть куча народу в стеснённых условиях при минимуме необходимости притворяться «культурными и воспитанными», мне очень даже не хочется – я уж лучше в машине спать, да и вообще жить, буду; иначе моя хрупкая нервная система может и не выдержать такого над ней издевательства! Хорошо хоть, путешествие речное растянется не более чем на декаду, дальше своим ходом. По карте, если бы мы сейчас повернули строго перепендикулярно течению Амазонки – насколько это вообще можно сделать по отношению к реке – и добрались до самого берега, то оказались бы примерно днях в шести пути выше по течению относительно Верхнего Волока. Жаль, что задержаться в Волоке не получится – мы, скорее всего, и вовсе мимо пройдём, по закону бутерброда! А было бы неплохо навестить Ремезовых, дв и Игоря Дараева повидать не отказался бы… Как он там со своими бабами разобрался?! Э-э-эххх…

- Следопыт, а ты, когда срочку добьёшь – чем заниматься собираешься? – старшина, уж не знаю сам или по распоряжению, пытается агитировать «за вступление в ряды»! Причём иногда достаточно назойливо, хотя и явно искренне; ну не укладывается в голове у человека, что для кого-то замечательная, почётная и стабильная жизнь – служба в РА – может отнюдь не являться мечтой всей жизни. Такие вот провокационные вопросы он мне задаёт со вчерашней поездки «на разведку», впрочем, он и моим бойцам на мозги капает, под различными соусами, но с упорством истинного старшины! Иногда даже забавно его слушать, мы даже гадать начали – чем ещё старшина сумеет подсластить предлагаемое им блюдо…

- Да пока не определился… там видно будет. Предложения разные есть, от всяких интересных людей… Колдун (позывной Кудесина, наверняка под фамилию подгоняли, креативщики!), я тебе уже объяснял – не хочу я в армию навсегда! Не люблю я уставщины, и начальства над собой не люблю – ты думаешь, меня просто так из ЦУП-а турнули?! – нет, он всё-таки надоел! Уж слишком настырный, да и давить уже начинает, пора обламывать… – Я ж через пару-тройку месяцев любому командиру костью в горле буду… ну или прыщом на заднице, зависит от количества звездей у начальника. Характер скверный, как ни крути… Ладно бы гражданское начальство, там хоть всё ограничивается рабочим временем, но ведь служба – она круглосуточно и все четыреста сорок дней в году! Так что про карьерный рост и блестящие перспективы – это ты кому посопливее заливай, мой потолок «младший командный состав», выше меня никто не пустит, а на этом уровне я и сам не уживусь. Я уж молчу про то, что если я не сошёлся характерами с работодателем – я просто уволился и нашёл нового; а вот избавиться от командира-самодура, даже если он на самом деле не самодур, а лично я ему не нравлюсь… про «уволиться из армии» – тоже вопрос неоднозначный. И вообще, Колдун – ты чего мне мозги второй день полощешь? Мы ж завтра расходимся как в море корабли, так чего ты сейчас-то хочешь?!

Кудесин аж крякнул от неожиданности, но потом махнул рукой:

- Без закидонов поговорить хочешь? Ну давай, это я действительно маху дал, сразу надо было… Понимаешь, прошла на тебя интересная инфа, вчера Мир достучался до знакомых, через них до других знакомых… Короче, навели справки про тебя и твоих бойцов, через первые руки, к слову. М-да-а… Отзывы ну очень интересные, знаешь ли! А что нас заинтересовало… кое-кто говорил, что ты не совсем… в общем, чуйка у тебя звериная, говорят! И все наши это видели вживую – если б не ты, скорее всего, все бы мы там, на стоянке, и остались… Тебе ж в наших рядах – цены нет! А то, что твои бойцы за право с тобой вместе продолжать служить чуть драку не устроили – так тебе как командиру это только в плюс… я и сам смотрю: что День, что Весло твою спину прикрывают даже когда вокруг вас мы, даже от своих!

- Это всё здорово, Колдун, конечно, но я категорически против контрактой службы. Насчёт ребят – расписываться за них не хочу, сами решат. А чуйка… много ли толку от неё, я ж на десять человек не разорвусь; вот если бы это можно было тренировать – но, поверь, тут не тот случай. – действительно, не тот. Мама своих котят чувствует, пусть и пока не очень чётко – ну так и возраст их какой… А вот отец – глухо как в танке, и, подозреваю, не по его вине! Не хотят с ним мохнатые общаться – и хоть ты тресни, не заставишь! Или по его – в смысле, что-то не то с отношением к котам, а они это ощущают и реагируют соответственно? В общем, даже если бы у меня были ещё кошаки, для всех желающих обзавестись таким напарником – кто сказал, что кому-нибудь удастся наладить именно контакт?! Кто сказал, что это не мы, после обработки «панацеей», такие особенные, и у остальных получится просто «услышать» мохнатых, почувствовать? А без такого взаимоощущения особого толку от совместного проживания не будет – не более, чем при содержании домашней кошки или даже шиншиллы, ну или морской свинки, например… Боевая ценность такой пары околонулевая, в лучшем случае кот сможет беспокойным поведением внимание «хозяина» (кто там ещё хозяином будет?) привлечь, и не более того… то есть, для армии – сплошное разочарование и поиск виноватых. Виноватых обязательно будут искать, а как же – за разбитые надежды, за потраченное время, за облом в карьерных ожиданиях, за разбазаренные ресурсы… Какие ресурсы? Да как же без финансовых потерь – на Старой Земле без распила нигде и никакое дело не делалось, и тут наверняка, пускай и масштабы несравнимы, без этого не обойдётся. А кто будет первым виновником – подсказать? Надо оно мне?!

В караул нас в этот раз Мир решил не ставить, мы вообще последний раз в наряде были аккурат перед «сплюхами». То ли своеобразное проявление уважения, а может, мы уже «отрезанный ломоть»… или просто старлей, как нормальный человек, даёт нам отоспаться перед расставанием? Чтобы мы с усталости не влезли куда не надо; или, оставшись без начальственного надзора, не забили болт на службу и не забурились отсыпаться, как только скроемся из вида? Короче, сегодня прощальный вечер… Вот вроде и знал людей меньше декады, и даже не всех по именам запомнил, а привык!

- Следопыт, подъём! Идём ужинать – наши повара сегодня обещали что-то особенное! И своих орлов не забудь! – это Гуркх, он же Тропов. Ножевик, и на пузе «кукри» таскает, отсюда и прозвание. Забавный мужик, не без тараканов, но понятный, да и завихи его так, больше на публику…

- Уже идём, Гуркх, щас День берцы зашнурует, и присоединяемся. – ну, ужинать так ужинать… посмотрим, чем там повара напоследок удивлять будут!

- Валите, вертухаи голимые, может, сдохнете по пути… Жалеть не стану! – плевок шлёпается в мутную полоску воды между причалом и бортом корыта, с которого мы только что съехали на берег.

- И тебе, мудила, топляка в борт и голодного гатора у берега! – отзываюсь я, мой сопляк смачно влипает в борт отходящего от пирса корыта и медленно сползает по ржавому металлу к поверхности реки. На несколько секунд я «залипаю», ожидая – доползёт или нет, потом спохватываюсь, поворачиваюсь к Веслу… Коля так же дёргано поворачивает голову ко мне! Блин, я хоть за собственным… «произведением», следил!

- Эй, вы там что, решили платочком этим уё…кам помахать?! Давайте лучше я гранату метну на прощанье, пока далеко не отошли! – вот и День, тоже… «прощается». М-да-а… не сошлись мы характерами с экипажем корыта, не сошлись… Хотя стоило ожидать – у нас, всех троих, на наплечных шевронах уже вторую декаду расположился зелёный ромб с вписанным в него, на фоне чёрных перекрещенных схематических АК и ликторских фасций с топориком, маленьким алым щитом-с-мечом, строго по канонам «кровавой гебни»: мол, можем наказать очень больно, а можем и того… летально актировать. Не то чтобы сильно известная в Новом Мире эмблема; на слуху куда реже, по крайней мере, чем «ирбис» егерей или «гуляй-город» мотопехоты, но и не «Самая Страшная Военная Тайна», а потому кто хочет – знает, кто мы такие. Не только среди военнослужащих, но и среди гражданского населения, разумеется… В чём проблема, спросите? Да вроде как и ни в чём, только когда на барже, которая зафрахтована доблестным Седьмым Управлением РА для перевозки нашей машины к месту назначения, весь экипаж чуть менее чем полностью состоит из «чёрных» (очень надеюсь – «завязавших»), сиречь блатных и приблатнённых… клянусь, я когда увидел этих гавриков декаду тому – едва не рубанул очередью! Не из-за наколок, наколки фигня, подумаешь, «перстни» да «купола» на синих от партаков тушках, и не такое видел… а вот глазки их, которыми эти… эти, на нас смотрели! Да выражения на рожах, когда они разглядели, кого подрядились перевозить… День с Веслом без всякой команды «тройкой» выстроились!

В общем, «так получилось». Обошлись без стрельбы, не знаю даже, к чьему счастью – если бы всё же пришлось, думаю, положили бы мы этих фартовых, всех семерых… тогда ещё девятерых, и даже, может быть, без потерь… А может, и у них имелось что-нибудь из серии «джокера», и даже скорее всего – такие всегда стараются в рукаве заточку носить, чтобы, если спиной повернёшься, в почку воткнуть… М-да. Короче, команду «Бурого» (не знаю, сами они название выбирали или так звёзды сошлись) составляли урки, как минимум бывшие. «Бурый» – это та самая лайба, которую для нашей перевозки подрядила родимая финчасть Управления. Старый и ржавый, но ещё вполне «живой» буксир-толкач, точнее, БТТ, ему пофиг, толкать или тянуть. Корыто, кажется, серии 1741, но я не специалист, так что может быть и предыдущей, 911-й… На буксире стояли носовые упоры, но баржу он именно тянул, из-за конструкции самой баржи, уже явно местного производства – не во что там было упираться, лоханка выглядела как индейская пирога, нос и корма абсолютно идентичны. На момент нашего «знакомства» баржа выполняла роль лихтера, будучи примерно наполовину загруженной различными ёмкостями; я не особо разбирался, чем именно – даже если на борту и имеется контрабанда (я говорю о какой-нибудь дряни типа наркоты, таможенные сборы мне не сильно интересны… дурное влияние Новиков?! или я сам такой диссидент противувластёвый?..), то сильно сомневаюсь, что экипаж буксира не озаботился её как следует припрятать. А, следовательно, найти скрытое можно, конечно – но только перерыв корыто от палубы до киля, с проверкой всех возможных пустот и ухоронок. Выполнить подобное силами трёх непрофессиональных искателей, причём на загруженной легальным грузом посудине? Желающие – успехов вам и удачи, надеюсь, за пару месяцев справитесь!

Командовал экипажем и буксиром некто Глухарь, хотя на документах значилась вполне человеческая фамилия-инициалы, Шульгин О. Б. Накладные пришлось заверять дважды – при погрузке нашего «гелика» на баржу и при выгрузке на месте назначения, оба раза у местных поселковых властей. Тем не менее, настоящие имя-отчество Глухаря я так и не узнал – общался между собой экипаж исключительно на смеси блатной фени и «русского матёрного», а с нами и вовсе ограничивался больше междометиями. Сквозь зубы нам было предложено занять каюту на борту буксира, мы даже её посмотрели, для уверенности… и дружно решили остаться на барже, в собственном жилом блоке. Благо, баржа оказалась оборудованной такими же защитными сетками-экранами, как и сам буксир – не иначе, для сохранности перевозимого груза – а потому безопасность на обеих лоханках обеспечивалась приблизительно одинаковая. Питание же, которое по договору нам должен был предоставить это круизный лайнер… если местный «хмырь», он же кок-повар, как минимум по разу в сутки нам в пищу не плюнет – я свои собственные носки согласен сожрать без соли! Местный глава сельсовета, видя ситуацию, почему-то принял нашу сторону – скорее всего, экипаж «Бурого» успел нарваться на какие-то неприятности, поскольку далеко от борта родимого корыта эти ухари не отдалялись и явно побаивались местных – во время нашей погрузки отправил куда-то парочку крутившихся у пирса пацанов, а когда мы уже крепили колёса на палубе (ну, следили за креплением, так-то занимались этим двое из экипажа, Сургут и Кош, их так остальные называли), к берегу подкатила открытая «махиндра», из которой двое парней лет по десять-одиннадцать споро вытащили по две здоровых сумки из разряда баулов, и почти бегом отволокли их прямо на причал, к наблюдающему за погрузкой «поселковому старосте», Кир-Кирычу – так он сам потребовал себя называть. Тот, в свою очередь, махнул мне рукой и не терпящим возражений тоном скомандовал:

- Сержант, забирай, на дорогу тебе и бойцам твоим… не с этими же – он брезгливо сморщился в сторону членов экипажа «Бурого» и демонстративно сплюнул – вам за стол садиться! Да ты, судя по всему, и не собираешься… В машине плитка есть? – резкий переход с нарочито презрительного тона на почти отеческий, доброжелательно-деловой, несколько озадачил меня, и возражения как-то сами собой пропали:

- Есть, конечно… Да у нас и паёк есть, на декаду-две вполне хватит. – попытался я всё же отказаться от неожиданных подарков, но Кир-Кирыч прикрикнул даже:

- А ну – не ломайся! Тоже мне, гордый какой… Дают – бери, тем более, не чужие люди, как-никак, своя армия! Да и парни у тебя, смотрю, тощие оба, вот и подкормитесь, всё на пользу… У самого трое сынов, от старшего сына внук один уже отслужил, а второй через год пойдёт, вместе с четвёртым внуком, от среднего моего… А старшой от середнешнего, Кольки, в этот призыв попал, в учебку Ново-Одесскую… В морскую пехтуру! Писал – гоняют их там зверски, едва до кровати доползает… молодцы командёры! Ему, балбесу, только на пользу! Только вот недавно письмо пришло – ещё и какие-то новые курсы придумали, пешедралом по саванне гулять… «выживание», о как. Не слыхали? Вроде появился там какой-то умелец, сам болтается посередь зверья дикого, и других за собой ташщит. Серёга писал – ровесник евонный, тоже ветер в башке свищет… Куда Ларев, пень старый, смотрит?! Всё с ППД-шниками норовит х…ями меряться, да чтоб переплюнуть обязательно. Угробит сопляков – пусть на себя пеняет… Вы то сами, давно службу служите, бойцы? Вродь молодняк совсем, а вродь и не очень?

- На первое место едем, Кир-Кирыч, после учебки.

Дед выпучил глаза:

- То есть – после учебки?! У вас же у всех вон – «щит» на плече?! В «семёрку» ж только контрактников берут?! Вам что – прямо в учебке предложение вручили?!

- Вот не поверишь – мы как раз срочники все! Так получилось, практически случайно… Да и не прав ты – не только контры в «семёрке», просто нас там действительно мало, призывных.

Кир-Кирыч потёр переносицу, потом буркнул в сторону «…Чёрт-те что в Протекторате творится, надо бы…» но что именно «надо бы» (или «надо будет») деду, мы уже не расслышали. Зато парни, выгружавшие из «махиндры» сумки, прекрасно расслышали полученные указания, и буквально через двадцать минут – палубные «Бурого» только-только убрали сходни и начали раскручивать швартовые канаты – машинка подлетела буквально к самому борту баржи, и тот паренёк, который ехал в машине пассажиром, с задорным криком «Эй, армия! Лови-ите-е-е!» метнул на палубу ещё одну сумку, раза в полтора-два меньше любой из четырёх предыдущих. День подхватил презент и сложил к остальным – из которых пробивался аппетитный запашок копчений и что-то похрустывало… Мы махали руками, пока буксир не набрал ход, выволочив баржу на фарватер, а потом, коротко осмотрев посудину на предмет безопасности и возможности незваных гостей – в том числе и двуногих – и определив, что ничего «такого» вроде не наблюдается, но и расслабляться не стоит, подхватили подарки и убрались в машину. Помимо действительно умопомрачительных копчений – даже коты с настойчивостью, обычно им не свойственной, затребовали свою долю – и прочих вкусностей вроде колбасы, домашнего сала, свежих овощей и даже упаковки с тремя десятками яиц, а также трёх караваев домашней же выпечки хлеба, в последней сумке нашлось то, от чего даже я заставил себя оторваться буквально силой! Сладкая домашняя сдоба, пироги и что-то типа торта! Умный дед Кир-Кирыч, знает, что после учебки самое желанное…

А после – коротенькая «тихая война» с экипажем. Раза три они протащили баржу вдоль берега так, что ветки нависающих над водой деревьев прошлись буквально по грузу, заодно стряхнув, в общем зачёте, нам на головы пяток древесных змей и одного озверевшего от неожиданности и с перепугу бандерлога. Мотали по реке они нас тоже старательно, всякий раз норовя болтануть посильнее на волне и заодно поставить под ветер, для окуривания дизельным выхлопом. В перую же ночь устроили нам регулярную побудку корабельной сиреной, каждые полтора-два часа принимаясь реветь по несколько минут подряд – типа, в беспокойстве по поводу безопасности речного движения… Надоело в первый же день, и закрыть вопрос мы решили кардинально – ядовитые змеи на борту как-то не тянут на мелкую неудачную шутку. Для чего уже вечером приступили к подготовке – а именно, скрывшись за контейнерами, занялись отловом рыбы и вообще всего, что попадётся на крюки. К сожалению, крюков было только два – точнее, два куска троса достаточной прочности, обычную леску обитатели основного русла Амазонки скусывают с первой заброски, максимум со второй – и процесс ловли растянулся на пару часов… не столько редкая поклёвка, сколько сложность с вытаскиванием добычи – иногда её сжирали другие охотники ещё в воде! Но к ночи запас требухи, рыбьего (там всякого хватало, Веслу едва пальцы на левой одна тварь не смахнула, больше на лягушку похожая, только с пастью) мяса и крови составлял килограммов так десять-пятнадцать. И часам к трём, как раз после очередной «побудки», когда довольно гогочущие урки свалили в кубрик, действовать начали уже мы.

Слитая в четыре целлофановых пакета кровь была во время очередного поворота успешно заброшена на сетки ограждения буксира, где и стекла из разорвавшихся от удара пакетов по борту в воду, но частично и на палубу попало, разумеется. Туда же, но уже именно на палубу, полетели куски нашей добычи, если что-то падало в воду, не долетев до места назначения – мы не расстраивались. Ну, и финишная часть – кишки, привязанные к клешням, хребтам и головам добытого безобразия, после нескольких неудачных бросков таки повисли на защитных сетках. Нам кидать было удобно, с контейнеров даже прицелиться удавалось, благо глаза к темноте приучали с самого заката, а звёзд на небе хватало… Спать мы не ложились – и смысла не было, и нетерпение мешало! Дождались… вместо воя сирены, человеческого воя!

Эти скоты развлекались по полной, а потому для лучшего обзора попёрлись на палубу, оттуда виднее, чем через иллюминаторы! Заодно рулевой заложил коордонат, чтобы удобнее было смотреть на забавно выскакивающих из машины солдатиков… Борт был тот самый, что и в прошлую побудку, и «гостей» на нём хватало! Мы, со своей баржи, видели, как одного из вышедших на шкафут какая-то гибкая тварь буквально опутала, и вместе с дёргающимся телом повалилась на палубу! Другому что-то вцепилось в ноги, он выл так, будто ему эти ноги в кислоту сунули… хотя, может и не «будто», мало ли… Поднявшуюся пальбу и крики перекрыла сирена буксира – в рубке ещё не поняли, что им уже не до развлечений! Суетился экипаж «Бурого» часа полтора, и больше ни разу до самого утра «безопасности плавания» ничего не угрожало, совпало так, наверное…

Утром шпана с буксира столпилась на корме своего корыта и что-то бурно обсуждала. Собралось их там человек пять, причём у трёх на видных частях тела красовались свежие перевязки, а ещё один явно с некоторым трудом держался на ногах, предпочитая как минимум на что-нибудь опираться… Мы все несколько озверели от полубессонной ночи, а потому – когда буксир резко сбросил ход и баржа уткнулась носом в корму «Бурого», а собравшаяся гопота полезла было к нам на борт – отреагировали резко! День двумя короткими очередями над головами заставил троих сигануть обратно на буксир, один, хромоногий, и вовсе не успел пербраться на баржу, и только пятый, самый шустрый или самый дурной, с воплем, должным, видимо, имитировать некий боевой клич и напугать нас сильно-сильно, продолжил ломиться между ящиками и контейнерами в нашу сторону. Пока он пробежал три десятка метров, даже до его не слишком… сложных… мозгов дошло, что орёт он один. А когда на выходе из узкого «ущелья» между ящиками, перед самым «пятачком» с машиной, ему ноги подрубилл черенок багра, и тушка кубарем покатилась по палубе – ор затих сам собой, сменившись матами и какими-то уныло-испуганными угрозами… Буксир резко прибавил ходу, и между баржей и кормой ржавого корыта, над примерно семью-восемью метрами взбаламученной винтами воды, натянулись кабельтовые тросы…

Весло подхватил выпавшую при падении из рук крикуна финку – хотя вообще-то именно «финкой» режик как раз не был, больше напоминая еврейский «ари блилах», с его характерной рукояткой и заточкой острия, похожей одновременно на заточки «танто» и «спир пойнт»; но урке положено бегать с «финкой» по всем канонам, поэтому хоть мачете махать будет, иначе не назовёшь – и быстро спеленал пластиковыми стяжками ругающееся тело. Нет, тело не слишком пострадало от падения и вполне могло бы сопротивляться, но когда в твою башку нацелен автомат – желание активного сопротивления стремится к нулю, я и сам бы не дёргался… А дальше всё было скучно – капитан «Бурого» сутки нудел с кормы своего корыта на тему вернуть мудака обратно на буксир (разбавляя просьбы завуалированными угрозами и такими же невнятными предложениями «договориться»), мы те же сутки посылали его нафиг, при этом постоянно проверяя радиосвязь. К исходу вторых суток вошли в радиус уверенной передачи – «Бурый» почему-то продолжал движение по маршруту, хотя и на малом ходу, а мелких поселений по берегам Амазонки достаточно много – связались с береговым постом, через него, уже по ВЧ (естественно, не высокочастотной, в ПРА так называют связь военную и административно-управленческую, термин просто привычный использовали, для населения же расшифровывают как «военная частота») с родимым Управлением, ну а ещё часов через шесть, почти ночью, с борта вывернувшего из рукава-протоки патрульного катера на «Бурый» проорали приказ «стоп-машина!»… Шкипер корыта попытался покачать права – недолго, только до просмотра записи с моего КПК (ну а как же – привычное дело, можно сказать, стандарт уже) и телефонов Дениса с Николаем. После чего экипаж буксира сменился практически полностью, один Глухарь, как формально «спавший и не знавший о самоуправстве экипажа», остался на месте – под очень насмешливым обещанием командира патрульного катера «…если мне только покажется, что ты вёл себя неправильно, и уж точно если вдруг с твоими пассажирами что-то произойдёт – пеняй на себя, даже останавливать не буду, сходу врежу по машинному и борта тебе разворочу, и сильно тебе повезёт, если твою тушу просто сожрут водоплавающие твари! Выплывать на берег – не советую, тогда будет намно-о-ого больнее!». Я даже удивился такой кровожадности, ага… пока с борта катера нам не замахали лыбящиеся физиономии «мокрожопых пингвинов»! Третий учбат… бывший, знакомые рожи… И довольные – как кошаки, стянувшие и сожравшие свежекупленную вырезку! Ну, похлопали друг друга по плечам, обменялись судорожными «Как дела?! А Вы как?!», а потом катер отошёл на сотню метров и отконвоировал нашу связку к ближайшему поселению. В «Седом камне» мы простояли двое суток, капитан корыта команду пытался набрать – и, к моему глубочайшему удивлению (я уже прикидывал, каким бы образом перебраться на другое транспортное средство), набрал! Причём мало отличающихся от предыдущих! Самое интересное – их привезли катером, и буквально через пару часов после доставки новой команды «Бурый» снялся со швартов и продолжил маршрут…

Остаток пути плыли быстро – навёрстывая простой, хотя… мне кажется, Глухарь просто горел желанием избавиться от нас как можно скорее. Верхний Волок прошли часов в одиннадцать дня, даже не попытавшись задержаться, а жаль… я с некоторой ностальгией провожал глазами прекрасно видимый с воды терминал и несколько высоток «орденского квартала»… Коты, после «завершения» конфликта, предпочитали днём отсыпаться, Артемида и вовсе почти обиделась за то, что я не позволил ей продемонстрировать свои способности в деле умерщвления нехороших двуногих! Не то чтобы так вот и объяснила, но эмоции не обманешь, чувствовалось нечто такое… С новым экипажем буксира практически не общались, хотя по рожам видно было – если бы не их инстинкт самосохранения, пришлось бы драться насмерть… Хотя – не факт, конечно, явно побаивались эти новые матросы внимание привлекать, да и Глухарь на них покрикивал скорее демонстративно, на публику – а публикой были только мы, «семёрка»! Напряжение в воздухе буквально висело, мы даже всерьёз обсуждали вопрос установки растяжек, но решили обойтись кошачьим патрулём – этих не обманешь, не уговоришь и врасплох тоже застать задача не для всяких… В общем, сегодня, когда баржа наконец стала к причалу нашего места назначения, мы все трое вздохнули с заметным облегчением – до самого «Лукоморья» ожидали гадости от Глухаря и его новой команды. Сходни нам установили в рекордные сроки – а как только колёса третьей оси «гелика» коснулись причала, начали процесс снятия со швартов. Глухарь лично процессом руководил, ну и попрощался – в меру равновесия, между страхом и злобой.

- Здаров, служивые! – поприветствовал нас выкатившийся из… будкой не назовёшь, но и на здание не тянет, пускай будет – станционного сооружения – мужик лет восемнадцати-двадцати, весь какой-то кругленький, вроде и не жирдяй, но колобок натуральный! – С прибытием, добро пожаловать в Лукоморье!

- И вам здрасте. – спокойно отозвался сидящий за рулём День. – Э-э-э… спасибо.

- Вы к нам надолго? Или проездом заскочили, до следующего сухогруза?! – не менее радостно поинтересовался абориген, едва не всунув голову в окно – и влез бы, если бы День стекло опустил ещё сантиметров на двадцать хотя бы. А так ему пришлось общаться через щель под верхом двери, вроде и не маленькое отверстие, при желании руку засунуть можно – а вот голову совать не выйдет, если шея не жирафья. Тем более, ни День, ни я не проявляли какого-то желания видеть этого радостного в кабине, День даже аккуратно перебросил руку к кобуре, я и вовсе сидел со своим АО на коленях, чуть только накрыв ствол полой куртки.

- А по какой причине интересуетесь, гражданин… – я голосом акцентировал незаконченность предложения, показывая, что как минимум стоило бы представиться, перед тем как задавать вопросы. Колобок чуть запнулся, потом прищурился, и вдруг резко сменил манеру общения, как выключателем щёлкнул:

- А-а-а, понятно, это я поспешил… По направлению, как я понимаю? Я – замначальника порта Фролов, Сергей Аркадьевич. Выезжайте во-он к тому зданию, зелёной металлочерепицей крыта, видите? Там наше управление, бумаги оформите, если надо – свяжетесь с начальством, ну и поговорим, как вас дальше отправить. – и развернулся обратно к своему сараю, вроде бы потеряв к нам интерес.

До указанного здания ехать было метров пятьсот-семьсот, но, пока День разворачивался для нормальной парковки, этот Фролов оказался рядом, да и свой квадр тоже припарковал рядом с нашим грузовичком. На появление Весла из кузова («колобок» стоял перед капотом машины, ожидая, пока мы с Денисом выберемся из кабины) этот Сергей Аркадьевич отреагировал лёгким удивлением, и, развернувшись к зданию, коротко буркнул «Идём, покажу куда вам надо». Тем лучше, быстрее закроем организационку…

Привёл нас замначпорта к монументальной двери в кабинет, постучал аккуратно – но дожидаться ответа не стал, спокойно распахнул дверь (я не ошибся – и дверь из «железного» дерева, и толщина у неё как корабельный борт; гранату можеть и не выдержать, а вот автоматную пулю сдержит даже в упор) и, неопределённо кивнув нам, первым вошел в кабинет. Мы, на всякий случай перехватив стволы поудобнее, вошли следом.

Кабинет – вероятно, того самого «нач. порта» – оказался совсем скромным, как по габаритам, так и по наполнению. Комнатка метра четыре на… пусть будет пять, хотя и сомнительно, окрашенная масляной краской в светлопесчаный цвет, из-за сурового интерьерного минимализма казалась даже пустоватой – это с учётом наших организмов в ней. В комнате наличествовали: два окна; возле дальнего когда-то лакированный «под вишню» письменный стол, вероятно, заставший если не Хрущёва, то уж Брежнева точно (на Старой Земле, в смысле, после чего и был перевезен сюда – видимо, для некой сублимации ностальгии); напротив того же окна, дверками к столу, монументальный полуоткрытый шкаф для бумаг, из светлого дерева и с мощным навесным замком, сейчас болтающимся на одной из дверец; над головой сидящего за столом в обшарпанном офисном кресле, обтянутом заплатками из кожи различных оттенков, средних лет мужчины, застеклённая полка, забитая какими-то книгами из разряда справочников. Кроме этого рабочего уголка в помещении стояли одна лавка напротив стола, под стенкой; три штуки разнообразных табуреток, выстроенных под вторым окном вдоль стены; настенная открытая вешалка у дверей, видимо, для плащей на дождливый сезон; один мягкий стул сразу за вешалкой, на который с довольным видом взгромоздился наш провожатый, причём проделал это Фролов, всем видом своим показывая, что он-то пришёл куда хотел – а мы сами по себе, мы не с ним. Учитывая, что на двери кабинета никаких табличек не висело, а сидящий за столом мужчина был одет в свободную «шведку» военного кроя (в таких тут, от Бразилии до Дагомеи, каждый второй ходит) без малейших следов погон – выглядело крайне двусмысленно. Мы, сделав несколько шагов (бойцы вошли ровно столько, сколько требовалось, чтобы остаться у меня за спиной) стали «вольно». В кабинете повисла тишина, разбавляемая только сопением «колобка» и звуки удлицы через забранную мелкой сеткой форточку.

Молчание затянулось, наконец хозяин кабинета не выдержал и чуть раздражённо спросил:

- И сколько вы так стоять собираетесь? Да и вообще – зачем пришли?

Я, как старший по званию, взялся отвечать:

- Мы пришли, поскольку встретивший нас на причале и присутствующий здесь… назвавшийся Фроловым Сергеем Аркадьевичем, заместителем начальника порта, человек – посоветовал прийти именно к вам, и даже любезно сопроводил нас от самого пирса. У меня всё.

Мужик долгим взглядом прошёлся по нам, потом повернул голову к «колобку»:

- И зачем ты их сюда привёл? Сам не мог определиться?

- Так они «семёрки», Сан-Саныч, все трое! Скорее всего – на трубу, на транзитников совсем не похожи, и… вообще. – тут же затарахтел Фролов.

- Н-да? – с новым интересом воззрился на нас хозяин кабинета. – Предъявите документики, бойцы.

- Кому и на каком основании мы должны их предъявлять? – меня этот цирк слегка подзаколебал, и тявкать на задних лапках перед невнятным гражданским кренделем желания не было.

Сидящий чуть покраснел, нахмурился и сквозь зубы процедил:

- А не слишком наглеешь, сержант? Я старше и по званию, и по должности, так что не выдёргивайся тут!

- Пункт восемнадцать раздела два Общего Устава «Самовольное присвоение полномочий военнослужащего РА» предписывает препятствовать любым действиям самозванца вплоть до немедленного уничтожения такового, равно как и лиц способствовавших либо состоящих в сговоре с таковым, любому действительному военнослужащему Армии Протектората немедленно и без ограничений. У вас ровно десять секунд для подтверждения ваших полномочий, в противном случае приказываю не оказывать сопротивления, во избежание вашей гибели! – пока я тараторил эту цитату – кстати, текст я именно вызубрил, практически дословно – мужик за столом медленно краснел, но дёргаться не пытался – АО с предохранителя я снял с первым же словом, а шевельнувшегося было «колобка» тогда же на прицел взял стоящий за моим левым плечом Весло, ему как раз под руку было, с его SIG-ом, чуть ствол довернуть…

- Так… ясно. Сержант, я достаю из нагрудного кармана документы, кладу их на стол, руки держу на виду. Ты читаешь и… прекращаем это… недоразумение. Договорились? – а крепкий кадр, чуть только испарина на лбу, даже дышит ровно и спокойно. Отслеживаю его руки – левая лежит на столе, правая тянется к нагруднрому карману, достаёт оттуда… кажется, я несколько погорячился, действительно похоже на удостоверение действительного офицера, видел я несколько таких…

- День. – тихо командую, хотя и так над моим плечом торчит ствол автомата. Шагаю вперёд, при этом уходя чуть влево, чтобы ефрейторам было удобнее держать на мушке обоих непонятных граждан, сам, продолжая следить за хозяином кабинета, практически на ощупь беру со стола удостоверение и, отступив почти на прежнее место, открываю, полностью доверив слежку за посторонними бойцам. И что тут у нас? Вот же! Б…ять, ну какого лысого эти два муд… товарища офицера – уверен, второй тоже при звании – хернёй страдать затеяли?! А может, фальшивка?! Не спец я, но три метки нам Колдун показывал, так что хотя бы их проверить… стоило ожидать – присутствуют. Кладу удостоверение обратно на стол, отшагиваю к своим и командую:

- Убрать оружие. Прошу прощения, тарщ-старш-лейнт, я должен был… удостовериться.

Мужик – хотя уже не просто «мужик», а старший лейтенант ВМФ ПРА Ваган Александр Александрович – с каменным выражением физиономии забрал удостоверение, спрятал в карман и мрачно поинтересовался:

- Представьтесь, кто вы сами такие. – одновременно отрицательно мотнув головой «колобку».

- Младший сержант Злой, в составе подразделения следуем к месту продолжения службы. – я постарался ответить как можно короче; смысла пытаться «наладить отношения», на мой взгляд, уже не было – испорчены сразу и наглухо. Толку тогда напрягаться? Да и… кто он нам, этот флотский «страшный лейтенант»? Даже ведомства у нас разные, не то что управления, так что видимся мы с ним в первый и, скорее всего, в последний раз. Неудачно познакомились? Переживём, в конце концов, устав не мы нарушали, сидел бы в форме – получил бы положенные реверансы автоматом, а так сам себе дятел!

Кажется, походие мысли бороздили и извилины лейтенанта, поскольку он, поморщившись, не стал нагнетать и предложил:

- Присаживайтесь, вояки, и документы дорожные давайте. Пункт назначения у вас где?

Я скинул «однодневник», вытащил папку с документами и положил её на стол Вагану, одновременно отвечая на вопрос:

- У нас есть только номер части, тарщ-старш-лейнт, ни точного адреса, ни места расположения нам не довели. Получен маршрут следования, в котором промежуточным пунктом указан ваш посёлок, куда следовать дальше – указано обратиться к…

Водоплавающий (как минимум условно) старлей меня перебил – не грубо, но решительно:

- Ясно-понятно, можешь не продолжать… сержант. Считай – обратились уже, куда надо. Могу даже предположить, что номер В/Ч, куда вас откомандировали – четыре-семь-дробь-двенадцать-бэ-эс, угадал?

Я молча кивнул, действительно, именно этот «адрес» был указан как конечная точка нашего пути. Старлей удовлетворённо кивнул, при этом вопреки своим же словам «по диагонали» просматривая документы из папки, затем вернулся на несколько страниц, перечитав их внимательнее, недоумённо прошёлся глазами по нашей троице и снова уткнулся в бумаги. Больше не отвлекаясь и не возвращаясь к ранее прочитанному, быстро долистал до конца, что-то написал на командировочном удостоверении, затем явно перенёс какие-то данные из наших документов в свои, и, наконец, расписавшись и шлёпнув печать, закрыл папку и переложил её туда, откуда взял. Я, понимая это как разрешение забрать бумаги, потянулся к столу, подхватил документы и сунул обратно в рюкзак. Офицер помолчал немного, потом сам себе кивнул и повернулся к нашему провожатому:

- Так, Сергей… Аркадьевич. Раз ты их встретил – тебе ими и заниматься. Ставь на довольствие, организуй бытовые условия и… займи чем-нибудь, всё равно, сам знаешь, шаланды будут не раньше следующей декады. А в обратный рейс пойдут ещё как минимум дней через восемь-десять, так что этим… резким ребяткам, тут куковать декады полторы-две. Так что давай, организовывай и направляй… Вопросы, товарищ лейтенант Альцев – есть? Нет? Работайте… А РАР

«Колобок», подскочивший во время резко изменившего тон приказа – же не разговора, а именно приказа – старшего по званию, вздохнул и с тоской в голосе отрапортовал:

- Никак нет, товарищ старший лейтенант! Разрешите выполнять?! – в тоне прямо слышалось «А можно прыжками и в неслужебное время?!», что прекрасно услышал и старлей:

- Разрешаю, товарищ… как вас там? Фролов, кажется, который Сергей Аркадьевич?! Приступайте.

Вслед за «колобком» мы молча вышли из кабинета, а затем и из здания. Солнце обожгло макушки, мы с Веслом поспешили натянуть на головы панамки, День свою форменную кепку надел ещё в коридоре, выругавшись вполголоса. Вот советовал же ему – приобрети себе на голову нормальный головной убор, с полями! Нет, таскал дурацкую форменку, которая хоть и с козырьком, но и только. Четыре дня назад этот уникум ухитрился, снимая чайник с горелки, так увлечься трёпом с Коляном, что обварил себе ухо! Я потом пытался его уговорить показать, так сказать, «вхолостую», как такое вообще можно провернуть?! Сам не видел, на палубе баржи торчал, типа свежим воздухом дыша… Отказался демонстрировать, гад, а Весло только гаденько подхихикивал в процессе… Ухо спасли, конечно, но шкура облезла почти до мяса… или правильнее – до хряща? Но, как только сняли повязку – вчера утром – этот клоун попёрся загорать, чтобы цвет ушей выровнять, так сказать. И – сжёг ухо второй раз, теперь уже загаром, буквально часа за два! А дальше начались хождения по мукам – теперь День и рад был бы прикрыть свой лопух козырьком, пускай даже цветовая гамма отличается и вообще выбивается из общего стиля; да только на кепке таковых для ушей не предусмотрено, только для носа… то ли дело – панама «афганская»! Ну, и любые аналоги, конечно… Вот и страдает теперь День, когда зацепит ухо чем-то, или просто вылезет на открытое солнышко. Весло даже предлагал ему позвной сменить на «Ночь» или, поскольку женский род не в тему, хотя бы «Вечер» – но Денис на такое всерьёз обиделся, и шутить Коля на эту тему перестал…

- И чего теперь мне с вами делать, бойцы? – после нескольких секунд молчания не выдержал «колобок».

- А с нами что-то надо делать? – я старательно сымитировал удивление, настолько старательно, что чуть сам не захотел дать себе по фейсу – Насколько я понял, поставлена задача (хотел было сказать – вам поставлена, но решил совсем уж не наглеть) нас разместить, кормить и помыть. Задачи с нами что-нибудь делать лично я не слышал.

Наш провожатый скривился, осознав всё, что я хотел до него донести своими словесными выкрутасами. А именно – поселить и поставить нас на довольствие ему придётся, никуда не денется с подводной лодки! А вот явно промелькнувшую в догадостной головёнке мысль – припахать нашу троицу к каким-либо хозработам – пускай товарищ непонятно-кто (сам же представился Фроловым, замначпорта, а не лейтенантом РА Альцевым, ну или кто там он на самом деле!) засунет туда, где она родилась, и там и похоронит! Поскольку его подчинёнными мы ни разу не являемся, и шуршать за «ба-а-альшой сапасиб!» на левого дядю не собираемся от слова «совсем». Более того, принудить он нас не может, ибо даже ведомства у нас разные, и лучше даже не пробовать, если нет желания быть посланным далеко и надолго – а пытаться раздуть из этого какое-нибудь дисциплинарное дело… Не, стремиться можно, конечно… Только скорее сам дураком останешься. Звучать в документах будет ведь не интонация и манера общения, написано будет нечто вроде «…вследствие моего приказа – проезжающим транзитом военнослужащим управления номер семь – покрасить забор и поменять кровлю на сортире: ими была разлита краска и утоплены гвозди (в том же сортире), а мои требования компенсировать убытки временные подчинённые (подобное и вовсе лучше не упоминать, такое только хохот читателей-в-погонах спровоцирует!) выполнять отказались, порекомендовав обратиться к их непосредственному командованию…», ну или нечто похожее. Любой «товарищ командир» в подобном случае покрутит пальцем у виска и выразится в стиле: «Ты что, лейтенант, совсем дебил?! Взялся припахать проезжих солдатиков – припахивай, если получится! Тебя послали и обломали – разберись и причини суровую какру, ты офицер или кто?! Не можешь и не умеешь – не тошни своими гвоздями и сортирами, чучело позорное! Тебе самому надо – сам и решай вопрос!».

- Я-а-асно-о… – протянул замначпорта, махнул рукой и сообщил, злорадно оскалившись – Особых условий у нас здесь не имеется, орлы, так что на многое не рассчитывайте! Впрочем, в уставе ведь и сказано – «…стойко переносить трудности и лишения воинской службы…», не так ли?

Ладно, один-один. Впрочем, он ведь толком не представляет, что организовать нам действительную гадость не в состоянии – по большому счёту, даже довольстиве нам не очень-то требуется. Если поселит в какой-нибудь клоповник – мы просто вернёмся обратно в машину, и всё. А представить, что стоит у нас в кузове, он себе даже в страшном сне не может – сильно сомневаюсь, что есть ещё такие сержанты с ефрейторами в этом мире, чтобы рассекали просторы на кемперах премиум-класса… во время действительного срока службы, по крайней мере. Хотя, конечно, готовить самим уже потихоньку в лом становится, но если потребуется – даже имеющихся запасов на пару-тройку декад достаточно (у меня уже пунктик насчёт наличия специй, на полгода хватит при экономном подходе! А подстрелить что-нибудь съедобное в Новом Мире умеют даже десятилетки)… А это, кажется, идея! И полезно, и интересно, и глаза мозолить не будем…

Вот и наш перспективный ужин. Лежит себе в грязевой луже, сопит тихонько, и даже, кажется, дремлет… А чего бы этой зверюге не дремать – с её-то бронёй и силой, да и когти с челюстями со счёта сбрасывать не стоит, чревато! Но и мы полны решимости попробовать этот деликатес, о котором нам все уши прожужжали и который сегодня Веслу даже снился!

Третий день уже бродим по этим джунглям, и не скажу, что мне не нравится. Интересно тут! Живность буквально кишит, никакого сравнения с бушем, это там для того, чтобы кого-нибудь увидеть, сильно постараться надо, и то не факт, что просто так увидишь, без поиска следов и прочих хитростей… Тут же только успевай оглядываться! И уворачиваться, не без того… Живности много, но примерно десятая часть ещё и либо больше человека размером (имеются в виду наземные теплокровные животные, если брать в учёт водяных, земноводных и пресмыкающихся – то… чёрт их знает, на них даже приблизительных каталогов нет), и хотят кушать – а в силу размеров считают меньшие по габариту тушки добычей; либо маниакально агрессивные и вообще плюют на любые размеры и сравнения. За три выхода мы успели истратить почти цинк патронов – хотя до этого и десятка выстрелов не сделали. День с Веслом, начинавшие было впадать в депрессию – ну не рассчитывали ребята, добиваясь в ЦУП-е права служить под моим командованием, при всём своём идеализме, оказаться у чёрта на рогах, да ещё и в рядах вертухаев – заметно воспряли и тоже начали получать определённое удовольствие. Особенно от взглядов, которыми нас встречали по возвращении местные жители! Среди них таких экстремалов не нашлось, живут на относительно чистом пятачке и в лес не суются особо, исключая редкие выходы на охоту серьёзными группами от десяти человек, с мощным вооружением и желательно на хорошей технике, в идеале вездеходной. А мы пешком шляемся!

Естественно, шляемся не просто так. С одной стороны, я сам учусь и ребят своих натаскиваю на умение рейдить не только в саванне, но теперь уже и в сельве. Так или иначе – пригодится, не в Армии, так на гражданке, мало ли… Показал им полезный кустик, которым сам пользовался, тот самый, с тухлятинкой… каждый вечер стирать форму гораздо проще, чем лечить ядовитые укусы и отбиваться от хищников! Но и без учёта этого «чита» с каждым выходом мы всё реже нарываемся на неадекватную живность. Точнее, именно мы сами учимся не раздражать этот жаркий и сырой лес, обходить те места, в которых обитают опасные или агрессивные жильцы, не привлекать к себе лишнего внимания… Если бы не информация из «асмертат», которой по сельве было пусть и немного, зато крайне информативно и лаконично – то далеко мы бы не ушли даже в скафандрах высшей биозащиты, буде таковые имелись бы в нашем багаже. Но теперь мои теоретические знания семимильными шагами преобразовываются в реальные умения и навыки, да и День с Веслом не отстают, а то и меня оставляют пыль глотать!

С другой – мы полностью обломали идею лейтенанта Альцева припахать нас на декаду-две «по хозяйству»! С ним всё случилось, как и ожидалось, собственно. Поселил он нас в небольшом… здании, на краю посёлка, причём здание это было по первоначальному назначению скорее складом-гаражом напополам с мастерской, чем жилым сооружением. В одном из фасадов были устроены ворота, вполне пригодные для того, чтобы пропустить наш грузовичок, в боковой стенке имелась дверь с тамбуром, для пешеходов. Внутри сарая – хотя так называть сооружение некорректно, сложен он был из бетонных и каменных блоков, и сложен на совесть – помимо пространства гаража были ещё две выгородки (тоже из камня, так что смотрелось даже красиво): одна из них была собственно мастерской, от которой остались только парочка длинных, на всю стену, и тяжеленных верстаков из «железного» дерева, и слой нетронутой пыли на бетонном полу; вторая совмещала в себе бытовку, санузел и… скорее всего, кабинет – владельца или директора, или «два-в-одном», кабинет-то один… В этой зоне полы были дощатые, обшивка стен тоже, в кабинете даже фанера декоративная в виде панелей, и на потолке тоже какая-то декорация. А вот с мебелью – грустно: самодельный стол в бытовке, три лавки и пяток шкафчиков, да директорский стол в кабинете – и всё! Ну, и грязь в помещениях, точнее, застарелая пыль… Санузел действовал (то есть – не выглядел напрочь забитым), а вот подачи воды не наблюдалось – зато наблюдалась довольная рожа Фролова-Альцева, на выходе из этого гаража. Мол, посмотрим, как вы завтра запоёте, чтобы перебраться из этого сарая в гостиницу или на частную квартиру! Наивняк – птичка такая, до горя бестолковая… Да, питание он нам определил в местной столовой для служащих, так себе готовка, мягко говоря, и топать до неё от нашего обиталища с километр…

Для начала, мы нашли распредщит и врубили электроснабжение. Там и искать-то было… Определили, что воду подаёт достаточно мощный насос, из собственной скважины, да вообще из коммуникаций только электроснабжение запитывалось от общей сети, остальное индивидуальное. Краны оказались вполне работоспособными, так, парочку прокладок поменяли, благо набор инструмента в машине и не такие работы позволял проводить. При внимательном осмотре обнаружили проточный водонагреватель, кустарный, громоздкий, но зато эффективно действующий. Включили, проверили, и совсем было собрались в душевые кабинки – но День, по своей пронырливой натуре, полез первым, не дожидаясь остальных. Он и обнаружил, что в предбаннике помимо душевых есть ещё одна дверка, в уголке – как оказалось, в парилку! А сам предбанник, на удивление, имеет незадекларированную особенность – если демонтировать часть пола (просто снять настил), под ним обнаруживается… бассейн! Небольшой, метра два на три, неглубокий, чуток свыше метра – но… ёлки-палки, мы в сельве!

Когда утром, на следующий после «поселения» день, мы встретились с «колобком» в столовой – он сидел с одной кружкой кофе и явно тянул время, дожидаясь нас – и спокойно-дружелюбно поздоровались, то бедняга поначалу решил, что спит. Я видел, как он щипал себя за ногу! После «дежурного» вопроса на тему отдыха на новом месте у него глаз начал дёргаться – мы в один голос принялись благодарить его за прекрасное отношение, чуткий подход и заботу о соратниках, пускай даже те из другого ведомства. Весь составленный им план «развода» нас на ударный труд в обмен на более человеческие условия обитания оказался скомканным сходу, и вялая попытка уговорить нас переселиться (он даже сам дёрнулся, когда это сказал – по идее, мы должны были упрашивать его, а не он нас!) закончилась нашим категорическим отказом. Ещё бы – дрова (немного по меркам жилого сооружения, но нам на декаду-две более чем достаточно) лежали под крытым навесом за этой мастерской, каменку протопили мы часа за два, заодно потратив это время на уборку и заполнение бассейна водой, а сходив на ужин, по возвращении устроили себе вечер расслабона! Жаль, с девками пока что совсем никак, ну да там будет видно…

В тот же день мы вышли в ознакомительный рейс, благо, карты окрестностей этого поселения у меня имелись в общем комплекте. Ну, достаточно крупного масштаба карты, конечно – но более мелкие так и так нам не светили, так что пишем на клозетной… Прошатались весь день (не буквально, конечно – часов семь примерно, с перекурами и передыхами), под вечер подстрелили хрячика, там же подкормили котов – естественно, и Арес, и Арта бродили с нами, хотя после пары часов начали транслировать усталость и желание поваляться на матрасе, коты всё же не собаки – а остаток тушки использовали под шашлыки. Хрячик – животина сравнительно безобидная, но, правду сказать, и невкусная. Что нам и поведал попавшийся на обратном пути, уже практически на границе посёлка, местный дед, назвавшийся Егором Валериановичем:

- Вы, солдатики, эту животину зачем пришибли?

Мы даже дар речи потеряли на пару мгновений, потом Весло, покосившись на меня, осторожно ответил:

- Так… есть её будем, а что?

- А почему не рогача тогда – по вкусу разница невелика? – дедок подсмеивался, возможно, действительно зная, о чём говорит. До меня его сарказм не дошёл – я ни хрячика не пробовал (отчасти и хотел этот недостаток изжить), ни рогача; только в пересказе слыхал, что на вкус этот колосс – резина резиной…

- Не попался рогач, к сожалению. – буркнул Весло, видя насмешку старпёра, но не имея возможности «послать». Он тут местный, да и возраст…

- Да вы в бутылку не лезьте, служивые! – дед не собирался переходить рамки – Просто смотрю вот, как вы цельный божий день по джунглям прошатались, и понять не могу – на кой вам оно надо? Тут не парк, тут зверья злобного полно… А уж если шляетесь, куда нормальные люди носа не кажут – так били бы чего приличного, того же панцирника, или вот, слыхал, на прошлом годе ктой-то тапира с пешего номера взял у соседей, в Верхнем… хотя бы перку притащили бы. Столько по лесу пролазили, и хрячика принесли! Хучь бы не позорились, што ли…

День набычился и собрался было ответить так, как дед выпрашивал, но я услышал одну интересную мысль, и перебил бойца раньше, чем тот подобрал слова (ну не матом же старикана посылать?):

- Слышь, Валерьяныч (дед мгонвенно подобрался и было набрал воздуха для ругани, но я успел договорить раньше), а ты вот сейчас фигню такую назвал – панцирник. Это что за новая хрень такая, я про таких не слыхал раньше, вроде… а я тут совсем недавно бывал – ну, не в вашем «дубовом», а вообще, на Амазонке! И никто ни слова мне ни про каких панцирников, да ещё чтоб и вкусных, не обмолвился… Не просветишь – где такое искать и как на него охотиться? Вдруг встретим – так и тебе вырезки не пожалеем, за науку-то?

В общем, поговорили тогда… Дед оказался кладезем местных новостей и вообще этаким «инфоцентром», знал всё и про всех. Порассказывал, под жаркое из «невкусного хрячика» у нас в гараже, не поленился притопать… Заодно порасспрашивали и про место нашей будущей службы – оказалось, как всегда, «военная тайна» секретом от местных жителей не является! На Валерьяныча, кстати, после второй рюмки ещё из Одессы прихваченного «кирша» дед обижаться перестал, плюнул только и признался, что его только так здесь и зовут… ожидаемо, вообще-то. Выспросив у нас, как мы тут (в гараже этом необычном) оказались, и как нас «колобок»-Альцев отсюда выставить надеялся – ржал как бы не громче нас, потом объяснил, что этот гараж ведомственным стал только года два как, а то того тут один рукастый мужик, названный дедом как «Прохор» с характеристикой «голова-а-а-а!», пытался мастерскую наладить по ремонту мелкому. Даже и наладил, собственно – да только вроде чего-то у него с прошлым поселковым начальством не срослось, то ли налогами его душить начали, то ли вообще бабу не поделили – у Прохора жена была ви-идная… В итоге, собрал мужик манатки, толкнул здание военным под склад-гараж-что-хотят-ещё, да и свалил со всем своим скарбом. По слухам, аж в Одессу вроде срулил… но это не точно, только пересуды… А вояки, приобретя это здание, с чего-то решили, что кроме как для гаража-склада оно ни для чего не годится! Тем более, всего год назад тут и вовсе состав начальников-командиров сменился, прежние на новое место службы отправились, по заведённой традиции.

Ну, это всё лирика. Самое интересное на сегодняшний день – это именно панцирник. Насколько нам дед описал эту скотину, выглядеть должно как помесь крокодила, черепахи и панголина или броненосца, кому что больше нравится. Травоядное, точнее – растительноядное. Жрёт листья посочнее, плоды, не брезгует водорослями речными, ну и прочим калорийным кормом. Может и мясца хватануть, но исключительно по ситуации, само не охотится, при всех своих характеристиках. А характеристики – мама дорогая… Строение тела – прямоходящий крокодил. Ага, я тоже не знал – оказывается, даже у нас на старушке-Земле подобное шаталось во времена мезозойские (или палеозойские, или другие -зойские, чёрт его знает), в Австралии не слишком-то и давно процветало, и оставило после себя кучу костяков и прочих деталей организма. Крокодил – только с длинными лапами, и не в раскоряку, как у нормальных водоплавающих тварей, а вниз от самого туловища, как у нормальных наземных хищников. Зато с прекрасными когтями на этих замечательно длинных лапках. Беговой крокодил – правда, здорово?! Но это на Земле, называлось это извращение природы «квинкана», спасибо деду-полиглоту за информацию. Здесь – помимо строения тела, от крокодила (именно сухопутного) больше ничего нет – разве что когти есть, к слову, не уступают по длине и остроте медвежьим. Да, хвост тоже такой… крокодилий. Ударом дерево в полметра диаметром ломает на раз!

Всё тело зверюги покрыто замечательным панцирем, латного типа – то есть из массы крупных чешуй, накладывающихся одна на другую как черепица на крыше. Прочностью этот доспех не обижен, автоматная пуля пробивает только в упор, да и то не в любом месте. Впрочем, самые крепкие чешуи на хребте, а туда охотники стреляют редко… От черепахи же у этого зверя голова – на вытягивающейся, если надо, чуть не втрое шее, естественно, бронированная, но без зубов. Вместо зубов – клюв, тоже очень похож на черепаший. Всё это счастье вырастает в длину метров до трёх, попался разок и почти четырёхметровый экземпляр, весит килограммов под триста, однако обладает нежнейшим и на удивление сочным мясом – в любом варианте приготовления. Но подстрелить такое довольно сложно – по лесу оно не гуляет, а исключительно питается, остальное время предпочитает где-нибудь отлёживаться, для охотника встретиться с панцирником – уже удача. «Зверёк» крайне пугливый – не как тапир, который при всей своей осторожности на видимого врага, да ещё будучи раненым, прёт как бульдозер, снося любые препятствия! Этот чешуйчатый как раз именно трус – делает ноги по любому поводу, а с учётом того, что панцирь очень хорошо защищает его от практически любой угрозы… Как охотиться на африканского окапи – только что-то где-то хрустнуло, запахло или блеснуло, и можно возвращаться, охота провалена, окапи свалил…

- Вы, бойцы, если панцирника скрадёте – главное, не спешите. Поспешишь – людей насмешишь! Он так-то ленивый, может и полдня валяться… ну, сам-то я не видел, а говорят люди, и не трепачи какие, суръёзные охотники… А стрелять его лучше в самую башку, ну или сзади куда получится – спереди в грудь смысла нет, почти наверняка в рикошет уйдет, да и сбоку тоже… пятьдесят на пятьдесят. Близко подходить опасно, если совсем перепугается, может и когтями полоснуть, и хвостом хребет перебить с одного удара! Зато если панцирь с добычи содрать – и в котелок его, даже без соли вкуснятина!

Вот и ловим деликатес… скорее, ищем. Два дня шерстили местные дебри, пока вот, надыбали! Лежит себе, башку над болотцем высунув, то ли дрыхнет, то ли в засаде… хотя оно травоядное, как нам обещали? А мне, как назло, чихать хочется – сил нет! Перед носом развесилась местная разновидность орхидей – нет, так-то оно может быть чем угодно, хоть шишкой или кактусом, если по-научному! Но внешне выглядит как огромный чёрно-фиолетовый… ну, такая фигня из торчащих в разные стороны узких как-бы бутонов (правда, в отличие от нормальных цветов – твёрдых как орех), сдобренная здоровенными острейшими иглами, так что даже не разберешь – то ли оно колючая ветка, то ли всё же «семицветик чёрненький» такой, специфический! Эту штуку и вовсе за цветок не считали бы – но пахнет, зараза… Сильно пахнет, и очень приятно – смотря для кого, конечно – хоть и недолго (декаду-две перед сезоном дождей), так что за неимением прочих претендентов это вот и назвали орхидеей. Даже дарят иногда уже – кто посмелее или поглупее, воздействие запаха и прочей пыльцы на человека пока что никто изучать и не пробовал… м-да, если там вообще есть пыльца, конечно.

Сильный сладковато-прелый аромат вызывает стойкий свербёж в носу. Пытаюсь дышать ртом, но толку чуть – тем более, сопеть нельзя и кашлять тоже! И двинуться не могу, твою дивизию! Я уже наступил на крупную ветку папоротника и даже прижал её к земле – дёрнусь, и она выпрямится, с шелестом и хрустом. А День ещё не добрался до места, откуда сможет попасть в башку этого… надеемся, оно и есть панцирник. По описанию и парчке принесённых Валерьянычем фотографий (одна из них газетная, аккуратно завёрнутая в целлофановый пакет – с заметкой, в которой Валерьяныч упомянут как один из открывателей этой скотины; надеюсь, насчёт вкусовых качеств не соврал дед, иначе я ему, натуралисту-любителю хренову, что-нибудь организую в благодарность за развод!) – похож, но в этом Мире доверять даже собственным глазам надо с осторожностью… Да сколько он там ползти будет?! Тридцать метров, блин, я щас сдохну! День, сволочь, у тебя минута, потом я за себя не отвечаю!

Пытаюсь любыми средствами отвлечься от зуда в носоглотке. Валерьяныча я уже вспомнил и обматерил, Фролова-Альцева помянул, по родственникам Ерошина, из-за которого, собственно, мы вообще в этом Мухоср… Лукоморье, оказались – прошёлся, если хоть половина сбудется, прикопают и меня, и самого Ероху… Меня за собственно пожелания, его – за то, что до такого довёл… Да сколько ж можно?! Левая рука удерживает ещё одну ветку папоротника, в правой – рукоять моего А762; ремень, зараза, опять соскользнул с плеча, и если я выпущу автомат – он окажется на земле. Ветку отпускать себе дороже – меня заклеймят как главного виновника всех и всяческих несчастий… Вот носил же всегда на одноточке, а тут показалось, что в зарослях будет удобнее в нормальном варианте – перецепил, подогнал, на шею повесил… дятел! Поначалу удобнее вроде и было, пока не начались настоящие заросли. А как залезли чуть поглубже, так и автомат из рук выпустить – страшно до дрожи, вокруг постоянно кто-то кого-то чавкает, и кажется – прямо над ухом… и заросли надо распихивать, хоть руками, хоть мачеткой… Автомат, висящий на шее, оказался малоподвижным – влево стрелять милое дело, а вот вправо, одной рукой, да в джунглях – хрен перекинешь! Пришлось перевесить временно на одно плечо, рулить стало удобнее, зато ремень начал спадать с регулярностью солнечного заката… то бишь, постоянно и неизменно, но гораздо чаще.

Всё, я больше не могу! Даже если мне придётся до последнего дня службы питаться перловкой и тушёнкой из рогачатины – плевать! День, Весло – вы сами виноваты, я терпел как истинный ниндзюк, но есть вещи выше человеческих сил! А…Ап…АААП… БА-БАХ! А-А…ААП… День, ты СКОТИНА!!! Ну почему именно сейчас?!

Это был бы чих века! Местного века, который на треть дольше Земного! Удовольствие, сравнимое с наслаждением после долгого ожидания очереди у писсуара… Но именно этот миг День выбрал для выстрела! Выстрелил, гад, именно в тот самый момент, когда я уже почти… в тот самый… почти чихнул. Ничего страшного? Так он этим выстрелом весь настрой сбил! Обломщик, гореть тебе в чистилище… и ради чего, я вас спрашиваю? Ради вот этого здоровенного червяка, отплясывающего сейчас помесь капоэйры с танцем живота на месте бывшей грязевой лужи?! Погодите… там ведь панцирник должен был быть?! День, Весло, валим отсюда нафиг! Или этот змейс нами пообедает!

- Так, мужики, по мне, мы чего-то заигрались. – подвожу я итог примерно через полчаса бега с препятствиями, хотя кто в настоящем лесу бывал, понимает – бег там понятие весьма относительное. – Эта охота дурацкая… Могли ведь и нарваться, и здорово нарваться! И я тоже, конечно… народ, мы вообще-то военослужащие. Вопросы и предложения будут? – если честно, сам дурак. Дед этот, со своими байками… но повёлся именно я! Мог же сразу послать... пусть не прямо старику в лицо, но своим-то должен был мозги вправить?! А я наоборот, в первых рядах, и в атаку с шашкой наголо… даун тупорылый! Стыдно-то как… а если бы кого-то эта тварь задела?! Пускай просто руку или ногу сломала, про более тяжёлые последствия и думать не хочу?! Детство в жопе заиграло?!

Оба ефрейтора всем видом показывали раскаяние и готовность искупать. Я сплюнул скопившуюся слюну и, выпрямившись, скомандовал:

- Так, орёлики. С этого момента – маяться фигнёй закончили. Мы солдаты Протектората, поэтому шеи имеем право свернуть только по приказу вышестоящего командования. И то нежелательно, между нами говоря… Соответсвенно, вместо этого нашего расслабона возвращаемся к нормальной боевой подготовке – с учётом текущей оперативной обстановки и местности. Отстрел зверья – исключительно для поддержания боеспособности, то есть пропитания нашего и сил поддержки, в лице… в кошачьих мордах, в количестве двух боевых единиц. Возражения? Возражений нет, принято единогласно.

Оставшиеся дни мы занимались чем положено. Боевой подготовкой, разумеется, а не хозработами! И, надо сказать, небезуспешно – хотя, конечно, крайне поверхностно. Кроме того, в воздухе висело приближение сезона дождей, и к концу ожидания транспорта пришлось ограничиться только самой опушкой «Лукоморья» – соваться сильно вглубь сельвы стало откровенно страшновато, можно и проще сдохнуть… Зато удалось немного наладить отношения с местными, особенно когда мы удачно оказались совсем рядом со стайкой местных девчонок-малолеток – не то что вы подумали, лет по семь-восемь – на которых решила поохотиться стайка бандерлогов, как раз кочующих перед большой водой к месту зимовки. Случайно получилось, но восемь сбитых влёт тушек этих псевдообезьян и, вместо как минимум серьёзных ран у четырёх дурочек, попёршихся что-то там смотреть, всего лишь пара мокрых трусов (это остальные две разболтали, а не мы проверять полезли, ещё чего!) – подняли наш статус от «…какие-то пришлые солдатики-транзитники, без царя в голове – по джунглям шныряют как по проспекту, придурки!» до уважительного «…вот это армия так армия, видать, учат их теперь как надо – да и вообще, бойцы справные, вон, в джунглях как у себя дома ходят, зверьё и нос высунуть боится!». Даже пригласили к Дубу на ежедекадные посиделки, как своих! Заодно рассказали, откуда такое «сказочное» название у посёлка взялось. Глядя на этот Дуб – пожалуй, единственный такой во всём Протекторате, а то и на Новом Мире – я мог только соглашаться и поддакивать. И правда – вырастить на местной почве такого силача, это надо всю душу вложить! Не растёт тут по большей части Земная растительность, а этот, красавец, уже вымахал как тот самый, который со златой цепью… И ещё несколько тянутся, бодро и весело, но до «патриарха» им далеко-о-о… Сам-то посёлок маленький, место такое неудобное, большим ему никогда не стать. В длину каменистый холм, выступающий из окрестных сырых низин, затапливаемых в сезон дождей на пару метров глубины, всего около пяти километров; в ширину и вовсе чуть больше двух – и то, это в максимальных измерениях! Живут здесь в основном семьи речников, сезонные сборщики каких-то то ли растений, то ли плодов для местной фармацеи, ну и один из наблюдательно-ретрансляционных постов РА стоит, совместно с патрульно-спасательной службой – всего от двух сотен голов населения до четырёх, от времени года зависит. В составе ПСС (на ней же общий контроль регулирования речного движения на данном участке Амазонки) оба уже знакомых офицера и пара матросов с мичманом, обслуживающие катер-спасбот – оранжевый, как морковка, такими танкеры и нефтяные вышки морские оборудуются – он же посыльное судно, он же… все остальные задачи сразу. подразделение относится к штату РА, разумеется… Неплохое решение с катером, кстати, в задраенном состоянии большая часть водяных гадов на команду «морковки» могут только облизываться – а любой палубный (то есть, обычной конструкции, с надстройкой, палубой, фальшбортами и т.п.) катер, пусть даже скоростной и фешенебельный, для них как поднос на шведском столе… Радиоточка тоже военными обслуживается; как я понял, формально подчиняющимися старлею Вагану, но только формально – слишком мало их, чтобы имелась возможность кого-нибудь припахивать к общественно-полезным работам, едва штатное расписание дежурств перекрывают. То-то Альцев-Федоров так нашему появлению обрадовался поначалу… бедняга…

Панцирника мы, совершенно случайно и мимоходом, подшибли на следующий после «посиделок» день, за пару дней до отправления к конечному пункту нашего назначения. Вкусный оказался, зараза…

Как там в старом мульте было – день и ночь, день и ночь мы плывём по Африке… Неправильно, но песенка прикольная! С утра вертится в голове, то мурлыкаю себе под нос, то так в голове кручу, причём там и слов-то – вот эти, и всё… Прицепилась – не отдерёшь.

Да, всё правильно – мы снова на воде. На этой самой Золотой Цепи – уверен, название явно житель/ли Лукоморья давали, или в насмешку над ними, слишком оно в тему… «…златая цепь на дубе том…». Приток Амазонки, один из сотен таких же, не лучше и не хуже прочих. Хотя нет – кое-чем всё же выделяется! Этот приток постоянно судоходен – в отличие от подавляющего большинства прочих. А поскольку ничем больше он от одноклассников не отличается – судоходен весьма специфически. Во-первых, в отличие от назойливой песенки, ночью здесь не плавают. Ширина притока редко превышает полсотни метров, глубина тоже максимум метра полтора (может где и есть два, но только в виде промоин), русло довольно извилистое и весьма насыщенное всякими удовольствиями в виде песчаных отмелей и заболоченных участков – не на всю ширину, но есть участки, где фарватер сужается метров до пятнадцати-двадцати. Зайти на подобную «водную артерию» хоть сколько-нибудь приличный кораблик не в состоянии – сядет на мель наглухо, не пройдя и пары километров вверх. Таким же «колоссам» местного судоходства, как «Ладья» или даже «Бурый» – и мыслить о подобном противопоказано! Но в верховьях (ну как верховьях – примерно в полутораста километрах от русла Амазонки, если по прямой; если по фарватеру Цепи считать, то и две с половиной сотни не предел, а сколько там она тянется после пункта назначения, никто, скорее всего, и не проверял) Золотой расположено одно из месторождений по добыче крайне важного, стратегического по сути своей сырья. Нет, нам никто не рассказал под страшными клятвами и подписками, что именно там добывают – но сейчас это не так уж сложно угадать. Если вверх по течению, к месту добычи, везут уголь, а сама шаланда здорово воняет специфически-тухловатым запахом и в плохо вычищеных закоулках обнаруживается желтая пыль – то два и два сможет сложить любой мало-мальски грамотный десятиклассник (если, конечно, на уроках химии он не балду гонял). Добывают на месторождении, похоже, один из важнейших компонентов современной химической промышленности, причём крайне необходимый как в гражданской, так и в военной своей ипостаси – серу! Без серы невозможно производство не только дымного пороха (применяемого в современном мире разве что охотниками для гладкостволов), но и бездымного (нитроколлоидного)! Правда, во втором случае используется не химически чистый элемент в составе пороховой смеси, однако для нитрации целлюлозы применяют вместе с азотной ещё и серную кислоту – а без самой серы кислоту не получишь…

Если честно, я не сильно обрадовался своей догадливости. Добыча серы обычно связана с самыми разнообразными неприятностями – в первую очередь, из-за ядовитости её паров и продуктов горения. Ну, и вообще тот ещё минерал, один из наиболее токсичных, хотя и использовался тысячелетиями… Но – деваться некуда, будем служить там, куда направило родимое начальство! Ладно, это вопрос недалёкого будущего… Пока что мы плывём попутным грузом к месту службы. Да, плывём… Как я уже сказал, во-первых, по Золотой Цепи передвигаются только днём – ночью шанс влететь в берег или напороться на песчаную косу/камень/топляк – стопроцентный, вопрос только времени, когда именно оное произойдёт. Во-вторых, транспорт, приспособленный к передвижению по таким притокам – ну очень специальный. Если все мной виденные ранее корабли, суда, баржи и даже катера в целом мало чем отличались от Земных прототипов – ну там сетки защитные, всякие пулемёты-пушки как обязательная судовая принадлежность, прочие похожие дополнения – то для притоков транспорт полностью индивидуален. Осадка нашего плашкоута не превышает метра (точнее, около шестидесяти сантиметров плюс-минус) в загруженном состоянии. Само транспортное средство представляет собой большой… наверное, плот-платформу, без выраженных бортов, кормы и носа, разве что по соотношению длины-ширины можно угадывать. Длина плавсредства порядка двенадцати метров, ширина около шести-семи, высота борта метр с небольшим, включая подводную часть. Все оконечности выполнены в виде плоских наклонных поверхностей, на выходе получается этакая прямоугольная тарелка с несколько более наклонными носом и кормой… если их так можно называть. На палубе (трюма у судна нет как понятия) установлена открытая выгородка, высотой метра полтора и примерно в полутора (может чуть меньше) метрах от края палубы по бортам и около двух-двух-с-половиной в оконечностях. На этих площадках устроены две клетки из толстых стальных прутов, на глаз круг-двадцатка или что-то похожее, да ещё обшитые мелкой стальной сеткой. Клетки, насколько я мог видеть, абсолютно идентичные, так что, подозреваю, когда мы доберёмся до конечной остановки, нос у плотов станет кормой, и наоборот... Подвижность плавсредству обеспечивают три подвесных мотора, установленных на специальной раме и управляемых из той самой клетки. Повороты осуществляются теми же моторами, направляемыми в нужную сторону – одновременно – благодаря хитрой подвеске… Скорость у плашкоутов невелика, судя по рельефу и пейзажу по бортам, двигаемся мы не быстрее пяти-семи километров в час, как быстроидущий человек примерно. Грузоподъёмность для их размеров зато неплоха, около тридцати-сорока тонн не считая оснастки.

Караван состоит из четырёх посудин – три грузовых и одна «корыто обеспечения». На последнем располагается основная часть личного состава, на плотах в клетках управления только по два человека – собственно рулевой и… помощник, что ли. Как я понял – на всякий случай, и чтоб поглядывал заодно. Два плашкоута везут, как я уже упоминал, каменный уголь, третий – нас, машину и воинский контингент из трёх балбесов. На четвёртом клетка накрывает всю выгородку, соединяясь с клетками управления так, что выходить из неё и незачем – ну, разве что постоять на узком метровом кусочке палубы между клеткой и бортом – и некуда, два дверных проёма в носу и корме, можно сказать, прямо в воду. Впрочем, затонуть на Золотой Цепи – надо ещё постараться, даже если вдруг посудина ляжет на дно, скорее всего палуба останется над водой, ну максимум на полметра углубится. Выбраться при этом экипаж может ещё и через верхние люки, на «крыше» клетки. В «жилой» клетке организованы парочка «балаганов» для сна и приёма пищи, ну и некий вариант туалета присутствует, в уголке…

Почему мы балбесы? Да как всегда… и ума нет, а и был бы… В общем, машину погрузили на свободный плашкоут без проблем, нам же предложили перейти на общекомандный, пообещав «выделить уголок». По-хорошему, я никак не мог последовать предложению – котейки мои вряд ли бы вылежали трое-четверо суток в закрытой машине, в любом случае начали бы прорываться на свежий воздух… хышныки! А вот два моих товарища – могли бы и перебраться к коллективу! Но, понимаешь ли, мы птицы гордые, к комфорту привыкшие… Нет бы умных людей поспрашивать!

«Гелик» наш закреплён на открытой палубе – металлическая выгородка пригодна только для груза, металл хоть и сплошной (исключая несколько шпигатов – вероятно, на случай ливня – и открытые настежь и даже зачем-то зафиксированные в таком положении погрузочные ворота на каждом борту), но высота «борта» позволяет любоваться окрестностями стоя на палубе; а сверху вообще нет никакой защиты. Пока мы поднимались первый десяток километров – всё было хорошо, но как только вода сменила свой цвет с грязнозелёного на какой-то серовато-синий, экипажи понтонов-плашкоутов позапирались в своих клетках, заодно криками посоветовав то же самое сделать нам. Слава всем богам, у нас хватило ума последовать совету! Речка сузилась до того, что с палубы плашкоута можно было бы перепрыгнуть прямо на берег (ну пусть с разбега), и не прошло и часа, как прямо на палубу с нависающих над водой деревьев свалилась громадная змея! Впрочем, вполне возможно, это была такая ящерица – вроде по бокам виднелись рахитичные лапки в количестве то ли десятка, то ли больше… мы не разглядывали – едва увидев свалившуюся гадину, Весло захлопнул верхнюю половину входного люка и, схватив автомат, приготовился отбиваться… «Гостья» смылась через предусмотрительно оставленные открытыми бортовые ворота выгородки, а мы, осознав происшедшее, заодно поняли – до самого рудника, шахты или что там нас ожидает, нам предстоит сидеть в машине, высовывая нос на свежий воздух только на тех участках, где на голову нам свалиться будет нечему... День выразился по этому поводу коротко и нецензурно, зато точно:

- Довыё…вались, бл…ин! Теперь сидим, как шпроты в банке…

Конечно, совсем уж закупориваться не потребовалось. Участки с накрывающей русло растительностью не были чересчур частыми, продолжительностью тоже не превышали пары-тройки километров, так что по нескольку часов вольного воздуха в сутки у нас бывало… но с постоянной оглядкой. Вода Золотой текла навстречу каравану медленно, и если само русло выглядело более-менее чистым, то уже в пяти-семи метрах от условной середины вода скрывалась разнообразной растительностью. На поверхности разваливались крупные листья, похожие на те гипертрофированные кувшинки (кажется, «виктории»), которые у нас на Земле выдерживают, оставаясь на поверхности воды, мелкорослого человека – только здесь они были заметно мельче и покрыты неприятными даже на вид хаотически торчащими иголками, редкими и кривыми. Между широких листьев торчали хохолки какой-то травы – возможно, той же, к которой относились и листья, а может и совершенно отдельного растения. Над водой «хохолки» возвышались иногда до метра, толстый буро-зелёный стебель чуть истончался к верху и заканчивался пучком мягких и гибких волосинок, колышущихся на вялом ветерке. Временами – обычно там, где речка разливалась пошире и вода становилась почти стоячей, преобразуясь практически в проточное болото – место широколистой и относительно редкой растительности занимало… нечто, выглядящее помесью мха, ряски и травы одновременно – сплошная поверхность из накрепко спутанных, сравнительно коротких и толстых… травинок, что-ли. Увеличьте аквариумную риччию раз в десять, представьте её менее аккуратной, грязной и спутанной – нечто похожее болталось на многие десятки метров влево и вправо вдоль русла Цепи, слоем сантиметров десяти-пятнадцати. Может, где-то невдалеке оно переходило в наземную версию – но на глаз как минимум метров двести в каждую сторону занимал именно этот псевдомох… «Травинки», когда День из любопытства подцепил край колышущегося у борта толстенного ковра, рваться упорно отказывались, парень едва не полез «врукопашную», схватив мачете и примеряясь вырубить кусок заинтересовавшей растительности. Мачете отобрали, привязали к багру и уже этой импровизированной совней вырубили кусок этой… ряски. При подъёме добычи на борт День свесился над водой – и еле успел дёрнуться обратно! Мы не разглядели, что именно метнулось к нему из-под растительного покрывала – но это было что-то большое и гибкое, оно ухитрилось у самого борта нашего плашкоута развернуться и в пару секунд снова исчезнуть под этой «ряской»! Только мощный гребень – скорее всего спинной – шаркнул по борту! День, стиснувший побелевшими пальцами кусок травы, прямо сидя на заднице и отталкиваясь пятками, отполз в середину плота, и только там его чуть отпустило… Ладонь, о с таким риском полученный образец, он изрезал в кровь! Царапины обработали тщательнейшим образом, опасаясь серьёзного заражения… Дальнейшие исследования я запретил прямым приказом – обойдёмся как-нибудь, не моряки мы и не ботаники! Травку плавучую, разумеется, разглядывали тщательно, раз уж добыть получилось, да и, как говориться, кровью оплачено… Сами листики-травинки очень похожи на усохшие и вытянувшиеся листы алоэ, только без центрального стержня, зато с мелкими и очень острыми зубчиками по кромкам. Корней у травки практически нет – такое впечатление, что поглощает питательные вещества из воды вся поверхность листа, бугристая и несколько «рыхлая». На крупных листьях попадаются вздутия-узелки, из некотороых торчат отрастающие мелкие листики – понятно, почему так сложно было оторвать кусочек от общей массы… кусочков, вероятно, вообще нет! Есть одно большое растение, местами разорванное на отдельные комки, кое-где выпускающее из себя торчащие пни или островки – но продолжающее расти в любом благоприятном направлении, переплетаясь вновь и вновь…

Коты скучают. Размять лапы им можно только ночью, когда «плотогоны», пристыковав свои плавсредства одно к другому, почти бегом сматываются под защиту «жилой клетки», и мы остаёмся с сельвой один на один… К большой удаче, наш плашкоут в караване последний, между «жилым» и нами ещё один, углевоз, на котором ночью нет никого – а потому никто не суёт нос в наши дела после заката. Истины ради, и днём тоже – нас, чисто формально, в первый вечер на Золотой позвали на ужин, практически перед самым закатом (прекрасно понимая, что либо мы останемся ночевать на открытой палубе «клетки» – поскольку раз пять специально для нас наш рулевой повторил, что свободных мест для ночёвки в балаганах нет – либо вернёмся к машине в темноте, на свой страх и риск), а когда мы отказались – «пожали плечами» и забыли о нас вообще… Есть у меня серьёзные подозрения, что мы этим кадрам сильно не нравимся, уж не знаю почему – то ли из-за места службы (то есть, «рода войск», так сказать), то ли какие-то личные непонятки… Вроде бы не успели никому мозоли оттоптать – пару раз посидели с местными девчатами «под Дубом», домой проводили, потискали малость… Без излишеств и уж точно без насилия! Ну, к нам ещё заглядывали некоторые, «…может вам чего постирать-приготовить, мальчики?!», но тут уж какие к нам-то претензии?! Да и было их, «заглянувших», только четыре – из них одна вообще вдова, хоть и совсем молодая ещё девка, пятнадцать лет всего (местных, естественно), да и остальные совсем даже не невинные жертвы коварных соблазнителей… кто ещё кого соблазнял, хе-хе! Неплохо попарились в сауне, все довольны остались – как бассейном и шашлыком, так и наличием отдельных помещений в нашем гараже… Как бы, для подставы под атаку местной живности – маловато будет… хотя – чёрт их знает, местных «отеллов»?

Вот так и едем – мы сами по себе, плотогоны сами по себе. Ничего, это не надолго – суток четверо, как рассказывал заглянувший к нам перед отправкой и сильно недовольный капитан. Не плашкоута – если таковой вообще имеется – капитан Ваган, Сан-Саныч лукоморьевский… День, после неудачного опыта исследования плавучей флоры, выпросил у Коли панаму и теперь торчит у выгородки – с внутренней стороны – в любой доступный момент. Ему всё интересно – как и Веслу, но последний более сдержан, да и любоваться особо нечем, пейзажи практически одинаковы. Болота-разливы сменяются древесно-хвощевыми тоннелями, во время проходения которых День вынужден довольствоваться видами через окна (что для него особо печально – обзор из кабины закрывают щиты выгородки, через заднее окошко тоже не очень удобно смотреть, а оставшаяся пара световых окон и вовсе тентом зашиты), в пустую клетку, на «носу», его не пустили речные жлобы, а читать День не любит… Мог бы заняться, скажем, готовкой на всю команду – но Денис и приготовление пищи, это не то чтобы вообще несовместимые события, но как-то не хочется есть постоянно недоваренную крупу или переваренные в кашу макароны… заправленные тушёнкой. Всё, больше День ничего готовить не умеет, как ни старается, не стоят у него на это руки; используем его для чистки овощей и картошки, да для резки не слишком важных ингредиентов. Плохо, что и Арес с Артемидой потихоньку начинают капризничать, они уже выспались после лукоморьевских прогулок и требуют развлечений и вообще свободы… Надеюсь, ещё пару суток такого дурдома выдержу и я, и остальные!

- Таарщ-каптан, разршите далжить! Младш-сержнт Злой, ефрейторы Хромко и Редько для дальнейшего прохождения срочной службы прибыли! Доклад окончен! – это мы прибыли, если кто не понял. Для прохождения, ага…

Часа четыре назад нас, с невнятно-раздражённым бурчанием, высадили на капитальном бетонно-стальном пирсе, ткнули в сторону будки... ну, сторожить тут нечего, разве что от самих плотогонов, да и то… будем считать – помещения для дежурного, и на этом прекратили контакты. Кажется, от нас ожидали большего драйва – смертельного отравления из-за укуса какой-нибудь дряни, или, скажем, выпадения за борт в пьяном виде, в отрыве от начальственного ока… и то, что мы, все трое, живы и даже практически целы – рука Дениса пока ещё перемотана бинтом, но видно, что проблем порезы не доставляют и полное заживление вопрос ближайшего времени – их, похоже, немало раздражает! Ну, их проблемы, будет возможность – постараемся послужить воздающей кармической дланью, в конце концов, никто ведь не говорил, что божественное возмездие должно сопровождаться именно божественного же происхождения спецэффектами? Почему оно не может выглядеть кулаком, прореживающим зубы, или носком берца, технично готовящим «яичницу»?! Карма – такая забористая штука, и иногда следует настолько извилистыми путями…

За последние сутки берега реки заметно изменились. Болота закончились, но деревьев над головой намного больше не стало – вместо болот начали появляться каменистые шиверы, переходящие в такие же холмы, скорость плашкоутов немного замедлилась из-за сложности фарватера, иногда расстояние, по прямой занимающее пару километров, приходилось из-за бесконечных поворотов проходить часа полтора… Зато начали образовываться и более глубокие участки, на которых плоты разгонялись иногда до появления носовых волн! Мелких и коротких, но всё же… Над всей местностью подавляюще нависали горы. Ну, пусть предгорья, и пусть до них – настоящих горных массивов – оставался не один десяток километров, но высоченные каменистые склоны виднелись уже совершенно отчётливо, невооружённым глазом. Буквально кожей чувствовался знакомый мне мир! Коты вообще вели себя как нетерпеливые туристы, возвращающиеся домой после долгого и утомительного круиза! Едва удавалось удерживать их в машине – у открытых окон в кабине, там их заметить было некому…

Растительность тоже изменилась. Теперь сельва уже выглядела не совсем сельвой, становясь всё более похожей на лиственный, хотя и тропический, лес, да и тот уже не сплошной, а пускай и крупными, но отдельными участками, с приличными проплешинами кустарников и травяных лугов. Я вздохнул с облегчением – слишком памятно мне изобилие ядовитых и агрессивных насекомых после сезона дождей на влажной местности. Думаю, именно от них, а не от, если быть честным, достаточно редко падающих с веток животных и пресмыкающихся, устроена мелкоячеистая обшивка клеток плотогонов… В горах же эта летуче-кусачая дрянь если и водится, то местами и эпизодически…

В будке у пирса обнаружился средних лет старшина, с таким же как и у нас щитом на шевроне, быстро проверивший наши документы и буквально парой фраз отправивший нас к вышестоящему начальству – благо, дорога от пирса шла одна-единственная, заблудиться негде. Ехать тоже долго не пришлось – километрах в десяти-двенадцати от причала дорогу перекрыл типовой блокпост – крайне удачно расположенный сразу за коротким подъёмом между двух сопок, намертво заросших родным братом «спотыкача» (такие кустики мне уже попадались, когда я за «панацеей» катался; не совсем саванный вариант, но и разница невелика). Выезд на маленькое плато блокпост перекрывал наглухо, причём даже обойти его было бы не просто, объехать же… На этот раз документы проверяли дольше – как мне показалось, не потому, что в чём-то подозревали, просто и рожи наши здесь новые, и приезд трёх новичков на собственном транспорте… ну как если бы в учебку где-нибудь в Рязани привезли свеженьких призывников, на стареньком «урале» под тентом, а рядом с «уралом» вдруг припарковался бы «бентли», в котором сидел бы ещё один… «призывник»… в новеньком камуфляже от «аrmani» и с рюкзаком «prada»! Представили? Я тоже… Вопросами, тем не менее, донимать не стали, вернули документы и… отправили дальше! Разве что заботливо поинтересовались, нужен ли сопровождающий до лагеря. Конечно, развязка-то дорожная прям мегамасштабов, аж из одной колеи, как тут не потеряться на одном из поворотов…

Лагерь, расположенный в непосредственной близости у подошвы горного склона, что с первого, что с десятого взглядов выглядел… как лагерь. Ехали от блокпоста недолго – если бы не растительность и скальные выходы, торчащие достаточно часто, его было бы видно прямо от въезда на плато. У ворот нас уже встречали – прямо на КПП, под навесом, на деревянной лавке с относительным удобством устроился ефрейтор с автоматом на коленях, одной рукой придерживающий оружие, а второй чашку с чем-то холодным, судя по «запотевшему» стакану. Увидев нашу въезжающую машину – видимо, нас «передали» с блокпоста, поскольку ворота начали открываться при нашем приближении без всяких дополнительных проверок – ефрейтор в пару глотков добил примерно полулитровую чашку и несколько лениво встал с нагретого места. Впрочем, сделав пару шагов, он как раз остановился возле водительской стороны кабины и, небрежно отмахнув «честь», то ли доложил, то ли поинтересовался, тоже очень ленивым тоном:

- Ефрейтор Сурган, направлен за прибывшими для прохождения службы…

Я, понимая, что начинается очередная «проверка на вшивость» – хотя, правду сказать, очень уж оперативно сработали местные, прям с корабля на бал – в том же тоне ответил:

- Молодец, ефрейтор. – и замолчал, давая возможность самому бойцу додумывать, в чём именно он такой молодец и что говорить дальше. Сурган на пару секунд подвис, затем, уже несколько более бодрым голосом, сообщил, чуть пригнувшись к опущенному по случаю прибытия стеклу:

- Товарищ капитан приказал вам сразу по приезде прибыть к нему… для знакомства. Здесь недалеко (при этих словах парень – лет восемнадцати на вид – хмыкнул), можете машину оставить на стоянке. Тут немного проехать, я покажу. – и замер, ожидая. Ну, наглеть не стал, так и я нагнетать не буду:

- Коля, перебирайся в кузов, пусти ефрейтора… штурманом.

Весло молча нырнул в лаз – это само по себе так отработалось, что любой из нас ужом проскальзывал в момент – а местный ефрейтор, чуть приподняв брови, обошёл капот и, забравшись на сиденье, хлопнул дверцей:

- Поворачивайте направо, вон между теми складами, и сразу налево, дальше я подскажу…

- Здравия желаем, товарищ капитан! Прибыли для дальнейшего прохождения службы! – мы втроём стоим, вытянувшись, перед нашим теперь уже прямым начальством. Капитан Беляев, Степан Николаевич… средних лет, среднего роста, средней внешности… Если бы не имя-фамилия – подумал бы, что родной папаша нашего недавнего сослуживца, Севки Володихина! Что-то в них было такое, общее… Капитан не менее внимательно рассматривал нас – и, поскольку скрывать эмоции он необходимым не считал – увиденное ему активно не нравилось. Мы старательно «ели глазами» начальство, которое, полистав наши сопроводительные документы, пару раз набирало воздуха в лёгкие, но заговорило только в третий:

- Мне обещали двух ефрейторов и одного сержанта, и, насколько могу верить своему зрению, обещания выполнили полностью, от и до. Вот только кто мне, интересно, объяснит – почему у меня такое чувство, будто меня нае…али?! Можете не отвечать, вопрос не вам…

А у меня откуда чувство «дежавю»?! Такое ощущение, что подобная текущей встреча – уже не то что не первая, но и не первый десяток разменявшая… И не припомню как-то, чтобы вообще приходилось так вот стоять перед непосредственным командованием, но и от ощущения заевшей пластинки избавиться не могу! Ведь первое же место службы, откуда это у меня?

Капитан помолчал немного, потом более спокойным (вернее – равнодушным) тоном поинтересовался:

- Вы, судя по бумажкам, только из учебки? Не поделитесь, за какие грехи вас направили в «семёрку», да ещё в «полевуху»? На моей памяти, вы такие первые… мало того, что срочники, так ещё и в званиях! Да и снаряга у вас не как у новичков, смотрю…

В этот момент дверь кабинета без стука открылась, в проём влезла голова давешнего ефрейтора, быстро протарахтевшего:

- Тарщ-капитан, опять на втором потасовка! Тарщ-лейтнант просит усиление!

Капитан, уже при виде ефрейторской рожи нахмурившийся, буркнул в нашу сторону:

- Так, новички, пока что не до вас… Найдёте старшину Губарева, он вас поставит на довольствие и определит с жильём, а там будем посмотреть, что с вами делать. Всё, свободны! – и сам встал, недвусмысленно намекая свалить в туман и в ближайшее время не беспокоить. Ну, оружие наше он видел, если считает, что на месте ЧП нам делать нечего… ему виднее.

Означенного старшину долго искать не пришлось. Первый же попавшийся нам на выходе из капитанского «предбанника» рядовой, по внешнему виду лет этак на семь-восемь старше любого из нас (я имею в виду видимый биологический возраст), объяснил несложный маршрут – «…прямо по коридору, подниметесь на второй этаж, там будут четыре двери, вам в ту, что зелёная, она такая одна, не промахнётесь…» – и мы пошли… За зелёной дверью нас, как оказалось, уже дожидался высокий, сухой и хмурый «кондовый служака», при первом же взгляде на этого человека определение само просилось на язык. Едва обменявшись парой стандартных приветствий-обращений, мы получили приказ «двигаться за ним», и дружной компанией гуськом затопали к выходу из двухэтажного быстросборного барака, в котором находились, как я понял, практически все штатно необходимые службы этой В/Ч, такой себе административный корпус. На предложение воспользоваться транспортом старшина отмахнулся и повёл нас по дорожке между похожими на административный бараками, но явно гаражно-складского назначения, впрочем, не слишком далеко – к ещё одному такому же, всего через два от административного, метров семьдесят ходьбы, не более. Старшина открыл собственным ключом (в смысле – вытащенным из кармана, а не полученным под роспись у дежурного) боковой вход в барак, щёлкнул выключателем при входе и наконец разродился короткой фразой:

- Так, новички, слушайте внимательно, повторять не буду. Сейчас получаете экипировку, распределяетесь по спальным местам – и приступаете к изучению внутреннего распорядка, правил безопасности и уставов конвойной службы. Вечером сдаёте мне – и не советую дурковать! Чтоб от зубов отскакивало, ясно? На ваши погоны можете не оглядываться, меня не колышет… Не слышу ответа, бойцы?! – и с намёком прошелся по нам взглядом.

- Так точно, тарщ старшина… – без особого восторга, вразнобой проблеяли «новички». Хотя, оно и верно – новички мы тут, но вот эта настырная тяга сразу нас застроить… поднадоела. Эх, армия, в любых мирах ты одинакова – по крайней мере, наша! А при виде наших лычек на нас агрятся даже нормальные, в остальном, вояки, ну плющит их при виде пусть мелких, но званий – на сопляках! Как я и думал – проблем от них больше, чем прибыли…

Тряпичное и прочее снабжение, к моему некоторому удивлению, выдано было не просто полностью (старшина, истинный буквоед, заставил нас расписываться аж в четырёх экземплярах, а то, что перед подписанием мы все внимательно прочитали текст и сверили полученное с положенным, вызвало у него вместо ожидаемого раздражения – даже некоторое одобрение!), но оказалось ещё и абсолютно новым и вполне качественным. Ничего особенного, притом характерные вещи – спальное бельё, два комплекта; плащ-дождевик (в ЦУП-е таких не выдавали – поскольку до ливней срочники не задерживались); тёплое нательное бельё – относительно, конечно, но носки шерстяные грубой вязки и байковые рубахи-кальсоны присутствовали; накомарник, местного изготовления противомоскитка – я, видимо, непроизвольно «поменялся в лице», а старшина, жучара, реакцию срисовал влёт и в лёгком недоумении приподнял брови, но допрашивать не стал; тактические перчатки старшина из списков лично вычеркнул, объяснив, что их и так не хватает, расходный материал, а те,которые надеты на наши лапы, всё равно лучше его запасов, так что перебъёмся; кое-какую мелочёвку, в основном в виде замены наших вышедших из строя расходников (День выцыганил себе панамку неведомого происхождения – естественно, пятнистую, но совершенно незнакомого типа расцветки – и с выражением полного довольства жизнью нацепил её взамен своей кепки); здоровый кусок москитной сетки, на вопрос «зачем столько?» старшина махнул рукой, буркнув «придём – покажу»; и штук пять тонких брошюрок с наставлениями, уставами и прочей почти всегда нудной, но необходимой информацией.

Нагруженные барахлом, мы вслед за старшиной вышли из этой каптёрки обратно под ясное солнышко, и пока Губарев закрывал двери, попытались навьючить полученное на себя поудобнее, но не особо преуспели – я, по крайней мере, чувствовал себя полным идиотом с пачкой белья на руках и полным набором вооружения во всех положенных местах! Неужели тяжело было предложить рюкзак взять, хоть один?! Знал же этот… таракан сушёный… куда и зачем нас ведёт? Сто против одного – сейчас мы пойдём обратно, причём так, чтобы продефилировать на виду всей базы! Развлекается народ, чем может… хреново тут у них, сдаётся мне. Ну да ладено, пускай немного повеселятся, над новичками – святое дело…

Не то чтобы на виду прям всей базы, но пройтись пришлось. И да – встреченные по пути старательно давили лыбы; подозреваю, не будь на нас соответствующих погон, провожали бы гоготом! А так – мало ли, вдруг сопляки говнистые, начнут жизнь портить, надо оно кому? Ладно бы один, но аж трое, да ещё и явно именно тройка, а не три по одному… Малосвязный поток мыслей прервал голос старшины:

- Вон там, бойцы, ваш кубрик. Можете считать, вам повезло – вы первые жильцы, так что вселяйтесь, обживайтесь, до вечера свободны. Хотя, если хотите – можете подселяться к другим, но места свободные только по одному, а вы, как я понимаю, сослуживцы? Предпочитаете своей тройкой? Я так и думал… Тогда только наверх. По лагерю шататься не советую, ужин в восемь, сержант – со мной прогуляешься, покажу столовую и так, что где находится… После ужина – ко мне, сдаёте уставы, там ничего особенно нового, но своя специфика имеется, так что… ну, это я повторяюсь, м-да. Вопросы есть? Если нет – клади вещи, сержант, и за мной!

Пока он говорил, мы успели переглянуться и «обменяться впечатлениями»… То, что старшина назвал кубриком, ни мне, ни соратникам не понравилось совершенно. Я такое и раньше видел, как на старушке-Земле, так и здесь уже, в различных вариациях и с разной начинкой. Представшее нашим глазам зрелище отличалось достаточной убогостью и обшарпанностью, чтобы с заметной долей вероятности предполагать – внутри, скорее всего, не лучше… Старшина Губарев привёл нас, действительно, в жилой городок, иначе не назовёшь… но какой!

Основной конструкционной единицей здесь были морские контейнеры малого типа, те, которые 20-футовые – иначе говоря, шесть на два с половиной и на два с половиной. Нет, там какие-то сантиметры «гуляют», но совершенно незначительно для жилого объёма… Из таких контейнеров и на Земле многие рационализаторы охотно клепают всё подряд, от складов и гаражей для мотоциклов до жилых времянок и дачных домиков, а нередко и жилые дома пытаются строить – с переменным успехом. И переменность успеха впрямую зависит от затраченных на переделку усилий и средств, в первую очередь финансовых!

«Городок» представлял собой утрамбованную щебнем площадку, на которой в два яруса были установлены эти самые контейнеры, в два ряда друг напротив друга. Нижний ряд опирался на бетонные блоки высотой около полуметра, верхний стоял на нижнем, только был смещён наружу примерно метра на полтора – получался этакий балкон, на всю длину «жилого здания» из установленных вплотную стальных ящиков. Вдоль всего второго «этажа» шли хлипкие перила из гладкой арматуры, причём сделанные явно «на отъ…ись», всего из парочки кое-как наваренных на вертикальные столбики, из всего подряд, гладких прутов, причём довольно тонких, от силы шестнадцать миллиметров. Вертикальные столбики тоже не баловали изобилием, будучи установленными через один, а иногда и через два контейнера; соответственно, «перила» изрядно провисали и были скорее источником опасности, чем какой-то страховкой. Сами контейнеры были… покрашены – это, пожалуй, всё, что о них можно сказать хорошего. Переделкой их в жилой вариант никто особо не озадачивался – видимо, посчитали комфортность проживания личного состава вопросом второстепенным. Несколько контейнеров как раз оказались открыты, так что заглянуть внутрь и оценить, так сказать, аппартаменты, труда не составило.

Для начала, корпуса этих морских ящиков остались в первозданном состоянии – то есть, прямоугольная стальная коробка с воротами в торцах, на всю площадь граней. Соответственно, входами служили именно эти половинки ворот – что само по себе уже было неудобно и неприятно, такая дверь – это как дверь в склад или гараж, тяжёлая и частенько с трудом закрываемая. Но куда хуже то, что единственным источником солнечного света в контейнерах служили также именно эти ворота-двери, окон не было вообще! Именно потому те коробки, в которых сейчас находились жильцы – видимо, свободные от нарядов и хозработ бойцы – были распахнуты настежь, причём та, что ближе от нас, в обе стороны! С одной стороны, неплохо, с другой – это сейчас неплохо, а с точки зрения безопасности вовсе наоборот; я уж молчу про сезон ливней, в который нифига не откроешь, если не хочешь через полчаса матрасы выжимать!

Но и это только начало. Судя по видимому нам контейнеру – утеплением этих коробок тоже сильно не заморачивались. А вот это уже тянет на нерешаемые подручными средствами проблемы… Если вы ночуете в туристической палатке ночь-две-три – вы, скорее всего, запомните эти ночи как некое приключение напополам с небольшой долей романтики и примерно такой же долей гордости за себя, на тему преодоления трудностей и своей способности «жить как дикарь». Вы «эль мачо», рыальный самэц, блин (ну, или «самостоятельная и совершенно независимая», тут уж кому что подходит)! Если вы живёте в палатке месяц – романтика улетучивается к чертям (ну, я же говорю не о летнем месяце на курорте, под плеск ласковых тёплых морских волн, хихиканье и шёпот симпатичных девочек в купальниках… сначала – в купальниках, потом уже необязательно и даже избыточно…); а гордость заметно скукоживается – поскольку понятия «переночевать» и «жить», оказывается, здорово отличаются друг от друга! И если в «переночевать» нет ничего сложного, то «жить», бегая за куст «до ветру» (да и в «скворечник», глубокой осенью или августовской жарой – немногим лучше, о зиме и вспоминать не хочется), купаясь в лучшем случае при помощи ковшика и ведра с нагретой на костре водой (набранной в ближайшей речке, с ароматом помоев из близлежащего – и по досадной случайности выше по течению – села; а то и тухловатого прудика размером три на пять, к которому днём приходят пить коровки; туда же временами эти коровки и того… гадят-с!), стирая вещи там же и питаясь «тем, что можно приготовить на открытом огне без лишних усилий и затрат питьевой – привозной – воды» (то есть различными вариантами кулешей – тем, что знаменитый некогда Jerome K. Jerome назвал в своём произведении элегантным термином «ирландское рагу»!) оказывается далеко не так удобно и радостно, как представлялось. Но самое поганое – обнаруживается, что в палатке комфортно только тогда, когда погода «на улице» комфортна не менее! Если на улице дождь – внутри палатка в лучшем случае отсыревает, конденсат с пологов прекрасно, хотя и заметно медленнее чем под открытым небом, замачивает ваши вещи, которые палатка вроде бы должна защитить от сырости (ну, или палатку надо дополнительно закрывать пологами, плёнками и тому подобным «обвесом»). Ночью в палатке холодно – если холодно на улице, конечно – и разница между «внутри» и «снаружи» далеко не так значительна, как вам того бы хотелось. Ещё хуже, когда «на улице» жара. В этот момент львиная доля палаток превращается в настоящие душегубки, и никакие сетчатые окошки особо не спасают – если нет хотя бы небольшого ветерка! Зайти в палатку при «сорока в тени» – всё равно, что нырнуть в парную, воздух в ней кажется раскалённым и тяжёлым, каждый вдох становится похожим на откусывание куска кислорода для лёгких… В стальном ящике ощущения можно смело утраивать! Утепление – это общий строительный термин; на самом деле в жару оно нужно именно для сохранения какой-никакой прохлады в помещении, так что вернее было бы называть «упрохладнением», хотя и звучит коряво; но сталь – один из самых теплопроводных материалов, и в качестве теплоизолятора подходит… совсем никак, увы… Второй ярус, предложенный нам старшиной, вполне может в местных условиях претендовать на звание пароварки или духовки, кому что больше нравится! «Сержант-гриль» или «ефрейтор-на-пару» – может быть, и вкусное блюдо, но очень не хочется становиться основным ингредиентом. Я заметил, что из примерно четырёх десятков контейнеров «заселены», если можно так сказать, ориентировочно около половины, и только на трёх из верхних наблюдаются следы обжитости – в основном люди предпочитали селиться в нижних, то есть тех, у которых имелась дополнительная защита от перепадов погоды и адского солнце-нагревателя, в виде верхнего яруса…

Для очистки совести мы втроём, гуськом за старшиной, поднялись по грубо, но надёжно сваренной из различного металлолома лестнице – таких для каждого «балкона» имелось по две штуки, на торцах сборных «строений» – и заглянули в «вон там» контейнер. Н-да-а-а… как и ожидалось. Похоже, старшина не шутил ни одним словом – он, интересно, вообще осознает это понятие, «юмор»? В контейнере мы действительно первые – он практически пуст! Унылое зрелище… Пол застелен толстыми досками грубоватой отделки, ни о какой шлифовке речи не идёт, их даже помыть будет трудновато. Покрашены, кстати, так же наспех, да и цвет… ну откуда она берётся в таких количествах?! Эта вечная казённая кирпично-ржавая краска?! Я её ещё со школьных времён терпеть не могу… Стены вообще некрашены – на мой взгляд, и слава богу – и так же небрежно обшиты. В некоторые щели можно палец просунуть! И палец легко и непринуждённо – толщина досок обшивки от силы сантиметр плюс каркас ещё пару-тройку – нащупывает наружную стенку контейнера! Ни о каком утеплении речи не идёт… Но особо порадовал потолок, окрашеный в радостный желтовато-белый колёр – прямо по металлу!!! Интересно, если на потолок днём метнуть кусок сырого мяса, скажем – он прикипит к раскалённой стали?! В том, что на крыше можно смело жарить яичницу, я не сомневаюсь… лишь бы вниз не падала!

В контейнере есть мебель, если её можно так назвать. В дальнем от входа торце, по правой стороне жилого ящика установлены цугом две пары двухъярусных нар, хотя их тут наверняка именуют кроватями. Нары широченные, для армейских стандартов – точно больше метра, и намного – а в длину более двух метров, и даже довольно качественно собранные, вплоть до бортиков по периметру и некоего подобия лесенки на второй уровень. Напротив нар вдоль стенки стоят четыре табуретки, на стенке приспособлены два откидных столика – достаточно остроумно, хотя и не уверен, что очень удобно. Под нижними нарами устроены ящики-рундуки, даже некое подобие проушин для замков имеется, из хитро загнутых толстенных гвоздей, как минимум стропятидесяток – правда, самих замков и в помине нет. Над столами висят на изолированных кабелях патроны с лампочками – первое технологическое приспособление в помещении – без малейшего намёка на абажур, зато энергосберегалки! Блин, я уж ожидал лучину увидеть, или, максимум, подсвечник на пару-тройку свечей… При входе слева вторая и последняя технологическая вещь, не считая накладной розетки на стенке между столами и аналогичных выключателей у входа и, вроде бы, возле ближайшей койки – чугунная печка-буржуйка, с выпущеным в половинку ворот дымоходом! Напротив печки открытая стойка для оружия и небольшой шкаф (тот же рундук, только установленный вертикально). Всё! Хотя нет, не всё – в стены в довольно хаотическом порядке кое-где вбиты гвозди, должные, вероятно, выполнять роль крючков для разнообразных нужд… Ах да, на стенке у входа ещё инвентарный список висит, каждая розетка и каждая лампочка упомянуты отдельно!

Я покосился на товарищей (оба энергично замотали носами влево-вправо), и осторожно поинтересовался:

- Товарищ Губарев, а вот если, скажем… в качестве предположения… чисто теоретически – нам обязательно проживать именно здесь, в этом… общежитии?! Я имею в виду любой контейнер, не только этот замечательный и совершенно весь наш?!

Старшина впервые за всё время задумался – видимо, лихорадочно пытаясь представить, где именно мы можем захотеть проживать, да ещё так, что он сам об этом месте ни сном ни духом! А заодно – когда мы успели договориться с… ну, тут я уже не знаю, с кем здесь можно о подобном договариваться…

- Вы это куда нацелились, щеглы?! Не слишком вам жирно будет – без году неделя, и сразу к вольным?! – наконец возмущённо выдал Губарев, явно предположив нечто противоположное нашей задумке. Значит, есть тут с кем договариваться, и есть условия получше этого… бидонвиля. Впрочем, нам-то какое дело? Тут бы своё получить, а не на чужое рот разевать… Пока он не успел себя слишком накрутить, я поторопился развеять его подозрения:

- Вы, вероятно, успели меня неправильно понять, тарщ-старшина. Я не очень понимаю, о каком «люксе» вы говорите… видимо, это просто ошибка. Мы не напрашиваемся в какие-нибудь особенные условия, мы их… м-м-м… с собой привезли, как-то так.

Старшина снова завис. Не повезло ему с нами… Классический образец истового служаки – мозги есть, и даже неплохо умеют работать, когда требуется… но только в рамках, определяемых привычным распорядком и командами вышестоящего начальства! Любая неожиданная тема для размышлений этот вот мозг, измученный одной поперечной кольцеобразной извилиной (от фуражки!) отключает напрочь, как системная ошибка глючит «винду»! Человек не просто обдумывает поставленный вопрос – он его пытается прогнать на соответствие «положенному», и, если вдруг в разряде «указано и согласовано» ничего подобного нет – просто не понимает, как ему реагировать. О, кажется, разморозился:

- Сержант, ваши претензии вы можете в письменном виде направить командиру части… – я, видя, что непривычный к таким сложным действиям мозг старшины пошёл по пути наименьшего сопротивления и решил спрятаться от сложного выбора за пунктами дисциплинарного устава, поспешил прервать выходящего на колею декламации вызубренного текста Губарева:

- Тарщ-старшина, погоди. Давай проще. Мы хотим жить в своей машине. Нам там больше нравится, а по удобству разница невелика (ну, это, конечно, изрядное преуменьшение… в обратную сторону; но кто мешает дать старшине возможность считать нас придурками, желающими спать в кузове пикапа в спальных мешках?). Так можно? И мы вообще не занимаем контейнер, ни матрасов нам не надо, ни подушек, ни одеял… Этим мы никаких пунктов устава не нарушим?

На этот раз старшина думал гораздо быстрее, причём с явным облегчением и даже повеселев – да и о чём тут особенно думать? Ну, маханутые новички приехали, готовы вместо нормального… почти совсем нормального жилья, в кузове своей таратайки ютиться… Как подхолодает к «мокрому» сезону – сами в ящик запросятся, к буржуйке и в какое-никакое, но сухое помещение!

- Если тебе так хочется, сержант – принял предложение перейти на «ты» Губарев – то как хочешь. Твои бойцы не против? Ну, ваше дело… Вам что нужно для машины? Матрасы лучше возьмите, в спальниках после пары ночёвок все кости ныть будут… а матрасы у нас хорошие, на сене местном… па-а-ахнут! И мягкие, почти как перины. Не хотите? Ну, вам видней…

- Нам бы определиться, куда машину поставить, старшина. – я подбавил в голос доверительности – Сам же понимаешь – не при штабе же нам ночевать? А самое главное – надо бы к сети подключиться, на двести двадцать – лампочку там на ночь подвесить, вентилятор включить… а если ещё и вода будет – хоть через шланг садовый – так и вовсе, идеал. Есть какие-нибудь ненужные гаражи, сараи, времянки – чтобы не совсем ветхие? Если бы можно было машину под навес или в ангар какой поставить, на время проживания – так и вовсе замечательно, больше и не требуется ничего…

Губарев поморщил лоб с минуту, потом хитро улыбнулся и кивнул:

- Ладно, языкатый, уговорил. Есть одно… подходящее… место, заодно будете там вместо дежурной группы… прикрытия… Только учтите – тут вам не здесь, если через два дня прибежите жаловаться, как вам в кузове жить надоело – никто с вас обязанностей по… дежурству, снимать не будет!

Кажется, налицо попытка «развода» новичков… Впрочем, не факт, что именно развод получится. Губарев рассчитывает, что мы в ближайшую декаду-две заканючим разрешение вернуться в этот «рай в шалашах», но поскольку он заведомо ошибается… посмотрим, кто кого «кинет»!

Ф-ф-ффух-х-хх… наконец-то! Охота и вообще – свобода… Как-то нас резко запрягли, аж башка кругом…

«Обманка-3» одновременно и адрес воинской части, и шифр-код лагеря, и название рудника… ну, не совсем рудника, но и карьером не назовёшь… короче, места добычи сырья. И да, я угадал абсолютно верно – на «Обманке-3» добывают именно серу. Вот как раз добытчиков мы и охраняем – дабы не разбежались куда глаза глядят от такого счастья…

Лагерь (хоть военный, хоть исправительно-наказательный – один чёрт, лагерь и есть) состоит из двух условно отдельных… зон, участков, территорий… как угодно. В основном лагере, где расположены административный корпус, складские ангары, «жилой» городок, хозбытовые помещения и прочее добро, собственно, и устроена зона содержания каторжников. Их тут не сказать чтобы очень много – человек шестьдесят, может на десяток-полтора больше, пока ещё нам полные данные не сообщили. На ночь их всех загоняют в два небольших каркасно-металлических ангара, или, учитывая размеры, скорее – сарая, запирают наглухо и оставляют в покое. Утром, после побудки в шесть часов, каторжники получают свою пайку на день – обычно это аварийный морской рацион, на вкус сладковатый и жирный песочный корж; та ещё еда, но зато питательный, долгохранимый и очень компактный – тогда же завтракают, кашей с низкокачественной тушёнкой (разумеется, мяса не чрезмерно), или такими же макаронами, и отвозятся на работы. Именно отвозятся – в установленных на «уралы» арматурно-сетчатых клетках, куда загоняются под прицелами стволов дежурного караульного наряда. Из имущества им позволяется при себе иметь только личную одежду, обувь и защитные средства в виде очков, намордников-респираторов (часто – самодельных; иногда поверх выданного администрацией накручивают ещё что-то вроде ковбойского платка…) и рукавиц. Во время перевозки з/к стоят, или сидят на полу клетки, впрочем, тут и ехать-то минут пятнадцать-двадцать, так что не проблема. Некоторые, забившись в угол, торопливо глотают паёк; возможно, иначе его у них отберут более сильные каторжники, хотя подобное мы стараемся пресекать – никому не нужен шатающийся от голода доходяга вместо нормального работника… но следить за каждым и в любой момент времени всё равно не получится. Так что не удивлюсь…

Местом, где из обезьян делают пусть и плохоньких, но человеков (хотя мне всегда версия «труда облагораживающего» казалась изрядно надуманной), для каторжников служит здоровенная каверна под скальным карнизом, высотой метров десять-двенадцать, а в длину тянущаяся как минимум метров на пятьсот с лишним (на самом деле больше, и намного – просто остальная часть горного склона не огорожена). В склон эта гигантская полость врезается где на пять-семь, а где и на два десятка метров, создавая естественный навес как от погодных неприятностей (в виде, в первую очередь, палящего солнца), так и от желающей отведать человечинки местной фауны. Пусть и паршивенькая защита, конечно – но лучше, чем совсем никакой. От дикой местности каверна отделена стандартным колючим сетчатым забором в два ряда, в промежутке между которыми положено патрулировать нам, конвоирам. Расстояние между сеток около двух метров, вполне достаточно для того, чтобы при попытке нападения успеть пристрелить любого каторжника, ну и от живности отбиться тоже можно… при известном везении. Самим каторжникам приближаться к забору менее чем на метр запрещено, под страхом немедленного уничтожения. «Уралы» к этому не то карьеру, не то раскопу сопровождает, к моему полному офигению, довольно новый «тигр» с «кордом» в открытой пулемётной установке! Этот автомобиль, оставаясь на месте работ до самого вечера, служит как силовой поддержкой в случае любого ЧП – хоть с животным миром, хоть с уголовным – так и собственно местом расположения личного состава караульного наряда по пути с или на место работ, а также на время приёма пищи и отправления естественных надобностей. Наряд охраны карьера состоит из восьми человек – три пары перемещаются между сеточных заграждений вдоль охраняемой территории, ещё двое бдят в броневичке. В течении дня пары меняются, так что время нахождения «на ногах» составляет не более четырёх часов подряд; в полдень (условно – через десять часов после начала караула) разводящий со сменой приезжает, на квадрах, на них же возвращаются отдежурившие. Рабочая смена у каторжан – шестнадцать часов, с двумя получасовыми перерывами на обед; утром, перед тем как выпустить из клеток осуждённых, за сетчатую колючку завозится двухкубовая цистерна с водой, это на всю смену. Колёса стопорятся мощными стальными рамками-противоугонками, так что разогнать бочку и вышибить ею ограду быстро не получится – хотя, конечно, сбить кувалдой такой замок не проблема… вот только первый же удар по рамке провоцирует немедленное открытие огня на поражение, так записано в уставе! Нет, там, конечно, не записано «решительно защищать замок на водовозной бочке», но упомянута «…попытка вскрытия запрещённых/режимных ёмкостей, помещений, тары хранения и транспортировки…», а непосредственное применение этого пункта устава в конкретном случае нам растолковывали уже по месту, старшина, да с примерами «из жизни»…

Труд каторжников заключается в разработке серосодержащей руды. Руда довольно богатая, процентное соотношение именно серы к отходам, как меня просветил тот же Губарев (явно набивая себе цену, но мало представляя, о чём именно он глаголет), превышает 25-27%, причём разработка месторождения по сравнению с Земными карьерами или шахтами куда проще. Руду копают дедовскими методами – кирка/лопата/тачка; может, и правильно, так как залегает она сравнительно мелкими линзами, и копать экскаватором было бы не слишком производительно. Каторжники, разбившись на звенья по три-четыре человека, вырубают из пустой породы – что-то известняково-гипсовое – серную руду, дробят её до необходимой фракции, грузят в тачки и вывозят на складскую площадку, откуда приезжающий раз в двое суток вместе с самосвалами погрузчик забирает её на переработку. Кое-где уже не столько врубы, сколько полноценные штольни образовываются, ещё пару лет – и штреки появятся… Благо, пока что крепёж сводов неактуален, порода довольно крепкая и добыча идёт не сплошной лавой, а мелкими отнорками. Хотя, в некоторых врубах иногда, как рассказывали «старшие товарищи», случаются газовые выбросы, да и вообще местность у рудника какая-то неприятная, сырая, ручейки вонючие текут, дышать тяжело – мы тоже в респираторах… Объём руды при погрузке фиксируется, если итоговый результат ниже нормативного – каторжники получают массу неприятностей, начиная с ухудшения питания (нет, никто голодом не морит – а вот одними аварийными рационами кормить можно, на вторые-третьи сутки начинает от одного вида тошнить), и до карцера (закрытый стальной ящик на солнцепёке с маленьким окошком, вроде и задохнуться не задохнёшься, но день в таком можно и не пережить), дополнительных нагрузок в виде совсем уж тяжёлых работ и, как исключительная мера, расстрел на месте. Не всех – или виновников/зачинщиков саботажа (или любого иного нарушения – например, убийства со…каторжанина, к примеру), или, если речь идёт о бунте, каждого второго/пятого/десятого… как начальник лагеря решит. Эту информацию до отбывающих наказание доводят с первой минуты пребывания в лагере – чтобы понимали, какие последствия может вызвать идиотская фронда в стиле старо-земельных колоний, где «правильным ворам работать впадлу», поскольку оне «избранные»! Здесь эта «избранность» быстро и безальтернативно заканчивается либо возвратом в здравый ум, либо – под ближайшим кустом…

В виде особо каторжных работ на каторге (вот такой вот оксюморон) выступает чистка котлов (или как там они называются – печей, сепараторов, или как-то иначе), в которых выплавляют серу из руды. На территории лагеря и в паре километров окрест (при сопутствующем ветре) и так ароматы, как в чистилище минимум, а может, и на какой из кругов потянет… а в плавильных установках, во время их чистки, можно какое-то время находиться только в противогазе, никакой респиратор и десяти минут не защитит. Вытяжку включают, конечно – но не всегда на полную мощность, поскольку травить весь лагерь желания ни у кого нет… зависит от ветра. Добавьте температуру (поскольку полностью остывшие печи/сепараторы очистить гораздо сложнее), и не слишком заботливое отношение к контингенту залётчиков… Жестоко? Без сомнения. Но Протекторату нужна сера, иначе остановятся химические и пороховые заводы, за ними станут патронные, и промышленная мощь ПРА если не «ляжет», то получит сильнейший удар, дай бог чтоб не смертельный… Впрочем, контингент каторжников чуть менее чем полностью состоит из бандитов – то есть тех козлов, которые попались на попытке грабежа (неважно, на дорогах или прямо в поселениях), причём из каждых трёх двое ещё и с «мокрухой». Так что жалеть «жестоко эксплуатируемых» не приходится – они не жалели… и, при случае, не пожалеют и впредь. Именно поэтому арестантские ангары в первой зоне основного лагеря отделены от общей территории такой же сеткой, которой огораживаются от дикой местности, такие же два ряда на расстоянии пары метров друг от друга – а промежуток между сетками заполнен современной вариацией средневекового «чеснока» – эти колючки выполненные на основе почти такой же сетки, как и охранная, вполне способны остановить земного слона или гиппопотама. Да и вообще мало кому поздоровится, наступи он на острый десятисантиметровый шип, да ещё ржавый и грубо обработанный, а следовательно, зазубренный…

Плавильные цеха (оба), лаборатория контроля качества, склад готовой продукции, склад ГСМ, водонапорная вышка, общежитие вольнонаёмного персонала, электростанция и некоторые другие ключевые объекты – расположены во второй лагерной зоне. Там каторжников практически не бывает – только на время особо опасных работ. Именно поэтому там же – точнее, на некой границе между двумя зонами – устроен арсенал воинской части, в – можно сказать, условно – третьей зоне, маленькой, проходной с обеих сторон и с обеих же сторон охраняемой, но вполне чётко ограниченной. Арсенал – это, конечно, громко сказано, на самом деле он представляет собой небольшой, практически подземный бункер, полностью отлитый из бетона и всего с двумя входами с диаметральных сторон (но оба на территории «третьей зоны»), размерами где-то метров десять на пятнадцать в плане. На поверхности видны только пара грибков-входов да небольшая, заросшая сейчас уже высохшей травой, насыпь – на глаз, этак метров пять над уровнем перекрытия бункера, над поверхностью земли холмик грунта не превышает и полутора метров. Здесь же – можно сказать, в той же «зоне» – устроен ещё и угольный склад, так что на при поверхностном взгляде никто и не догадается, что помимо мешков с углём в этой корявой выгородке есть и что-то важное.

Насколько я понял обрывочные пояснения старшины – сделано всё так, чтобы з/к, даже вырвавшись каким-то чудом из охраняемого периметра и получив некоторую свободу перемещения, не могли вооружиться ничем серьёзнее автоматов конвоиров, причём с минимальным боезапасом – максимум, один БК на ствол. И пополнить эти ресурсы не могли – просто не имея представления, что и где искать. Нам показали арсенал-обманку, там стояли несколько ящиков с патронами и даже парочка с «лимонками», неведомо-лохматого года производства, но, как объяснил уже другой «гид», замначальника ВЧ «Обманка-3» лейтенант Конеш, Михаил Валерьевич, этими патронами стрелять не получится – сознательно испорчены. Такая предосторожность возникла не на пустом месте, увы… были прецеденты. Нас ушлый старшина поселил именно на территории этой вот «условно-третьей»! Он же и инструктировал нас при размещении:

- Так, бойцы, – Губарев с сомнением осмотрел нашу тройку и вздохнул – вы сами захотели, так что… а-а-а, ладно. Вот смотрите – рядом с навесом для угля, вон, где съезд в хранилище, видите? Ага, там… вон тот сарай должен вам подойти. Ваша машинка как раз войдёт, даже тент снимать не понадобится, там ворота под стрелу экскаватора делали, чтоб влезал без проблем… Идём, покажу, что там и как, заодно сами посмотрите – может, сразу передумаете. – старшина развернулся через левое плечо и затопал по мелкой, измученной автотранспортом травке, которой, за исключением пятачка у пандуса, заросла вся огороженная территория. Эта цепкая и жёсткая, как медная проволока, трава пробивается на любом возможном клочке земли по всей поверхности плато, и огороженная человеческими руками область ею ни в коей мере не игнорируется! Не знаю, почему здесь не растёт привычная «плетёнка»; возможно, состав почвы вблизи серного рудника способствует именно этой разновидности – как на Земле на закисленных почвах, скажем, или наоборот, на солончаках…

Дверь, врезанная в воротину, открывается с изрядным скрипом. Сами ворота, для разнообразия, выкрашены тёмно-серой краской, а не унылой ржаво-коричневой. Внутри сарая – шаром покати, вдоль одной из боковых стенок какая-то полка присобачена (широкая доска толщиной где-то миллиметров семьдесят и шириной не менее восьмидесяти сантиметров), да в торце напротив ворот что-то вроде бытовочки маленькой, и больше ничего, вообще! Ах да, в бетонном полу имеется яма, начинается в метре от ворот и продолжается метров пять, глубина около метра с четвертью, вниз с обоих торцов ведут бетонные же ступеньки, ширина около метра, пустая, как и всё остальное. Такое впечатление, что этот сарайчик не использовался лет… много, хотя, судя по состоянию пола – серая поверхность, покрытая пылью, но нигде не заляпанная ни маслом, ни топливом, ни даже краской – может, и вовсе со дня сооружения. Губарев косится в нашу сторону, но, не видя ожидаемого отвращения, с некоторым удивлением сообщает:

- Вот: то, что вы и просили. Электричество – вон щиток, и розетки на стенах, видите? Воду сейчас проверим, должна быть… сюда делали врезку от основной; горячей нет, а холодная – пожалуйста. – под это бормотание старшина, пройдя вдоль ямы к кандейке в торце этого недогаража, открыл дощатую дверь и, пошарив по стенке, щёлкнул выключателем. В единственном, выходящем в пространство гаража окошке кандейки, загорелся свет. – Надо же, работает? – Губарев и сам, видимо, удивился рабочей лампочке. Весло, хмыкнув, попробовал выключатель у ворот – и под потолком, мигнув, начала разгораться галогеновая полоска. Не то чтобы очень интересно – но сколько лет сюда никто не заглядывал?

В маленькой… пускай всё же считается бытовкой – комнатке квадратов на двенадцать-пятнадцать, кроме покрытого пылью двухъярусного топчана, был выгорожен крохотный совмещённый санузел. Само наличие полноценного унитаза очень радовало – если есть унитаз, должна быть и канализация, к которой он подключён. Наличие умывальника радовало ещё больше, а когда открутили кран – единственный, о смесителе можно забыть – и в металлическую мойку ударил пусть и ржавый, но приличный такой напор… к тому же, на стене я заметил торчащий из какого-то странного бачка распылитель… В общем, День отправился за машиной, Весло и я вслед за старшиной переместились к небольшому холмику у наружной ограды – получать цэ-у и заодно понимание, на что именно нас подписали…

В целом, всё оказалось не так уж печально. Вся проблемная ситуация закручивается вокруг арсенала. По уставным требованиям и просто в соответствии здравому смыслу, арсеналу необходимо обеспечить круглосуточную охрану, а если не охрану, то хотя бы наблюдение, желательно постоянное. Казалось бы, чего проще? Назначай пост, ставь туда бравого часового, да сменяй его регулярно, на такого же… Во-первых, людей в в/ч «Обманка-3» хватает в обрез – только для основных задач, и выключенные из общего расписания как минимум трое-четверо бойцов пробивают солидную брешь в и без того плотном графике; помимо ежедневной охраны з/к на карьере, требуются люди на КПП при въезде на плато, круглосуточно, хотя бы двое-трое (и это как раз далеко не формальный пост!); дежурные на постах по охране самого лагеря, как внешней охраны, так и внутренней – напомню, это ИТЛ, а не пионерский слёт; патрули для контроля местности (этих, в общем-то, катастрофически не хватает перманентно), ну и просто бытовые вопросы никто с военнослужащих не снимал, благо хоть, питание обеспечивается вольнонаёмным персоналом, а вот мойка посуды и поддержание гигиены в столовой – уже не особо… Короче, не до фиктивного в реалиях «Обманки-3» поста – уж если з/к или пришлые агрессоры доберутся до арсенала, это будет означать, что защищать его просто некому, и всё, что останется сделать караульному – это героически сдохнуть при обороне доверенного объекта. Но – устав есть устав!

Во-вторых, само место расположения арсенала делает его одним из наиболее нелюбимых постов во всём лагере. Самая дальняя точка как от столовой (и чтобы попасть в столовую или жилой городок, нам тоже приходится пересекать едва ли не всю территорию «первой» зоны), так и от бытовых помещений (в смысле – душевой и прачечной), зато слишком близкая – как к начальственному оку (административный корпус окнами как раз выходит на «третью зону»), что ещё можно пережить – так и к электростанции, а она здесь комбинированная, угольно-дизельная (в смысле – основной объём электроэнергии даёт ТЭС, котёл малой мощности обеспечивает весь лагерь, а в случае аварии запускается ДЭС), которая к ароматам серного производства добавляет оттенки железнодорожного вокзала времён начала прошлого века… Особено в сезон дождей – когда дым из не слишком высокой трубы прибивается водяными потоками на землю; вокруг котельной грунт после ливней выглядит как твёрдая гладкая поверхность, но стоит наступить на эту корку, как нога проваливается в серую пыль где на пару сантиметров, а где и по щиколотку! Передвижение по угольному складу и прилегающей территории и вовсе уже при среднем ветре может превратить белого человека в натурального негра, не даром окна АБК, если верить внешнему виду, не открывались этак… кажется, никогда.

Ну и, в-третьих, поскольку пост, по мнению как личного состава «Обманки-3», так и его начальства, является «свадебно-генеральским», то с некоторого времени его вообще начали использовать как «штрафной» – для наказаний за не слишком серьёзные нарушения со стороны воинского контингента лагеря! Вроде бы – чепуха, насквозь субъективная, но в армии и не такая глупость может похерить вполне, изначально, здравые требования и задачи… Мы же, во время проживания на территории арсенала (ну, не самого арсенала – над ним, условно говоря, но в чём разница?), автоматически обеспечим милое сердцу старшины соблюдение устава самим своим присутствием, лишь бы хоть кто-то обретался в расположении в текущий момент времени. Не могу сказать, что условия сильно порадовали – особенно близость ТЭС – но альтернативный вариант проживания в контейнере…

А с утра 16-го нас сходу распределили в караульные смены, меня с Веслом в дневную, на охрану рудника, День загремел в вечернюю, карьерно-лагерную… Трёхсменка – стандарт как для РА (не путать с распорядком учебки), так и для многих гражданских безостановочных производств на Новом Мире. В ИТЛ распределение следующее – утренняя смена принимает каторжников прямо у бараков, охраняет при перевозке к руднику и на самом руднике вплоть до приезда смены; второй дежурный наряд, поскольку на них приходится меньшая часть рабочего времени каторжников, почти половину своей смены проводит на охране з/к уже в лагере, что считается наиболее «шаровым» периодом; третий дежурный наряд, он же «ночники», заступает в караулы на тёмное время суток, и до момента выезда в половине седьмого утра машин-клеток к карьеру. График скользящий – дежурный наряд, десять часов отдыха, следующий наряд, десять часов свободного времени, после третьей смены сутки отоспаться/личное время. У нас с Веслом следующая смена – в ночь, мы уже выдрыхлись, День только после ночной, но выглядит бодрячком, у него сутки впереди. На повестке дня – охотничий рейд, совмещённый с патрулированием окрестностей (это скорее замануха для командования). Котам нужно продышаться-пробегаться, да и рацион питания разнообразить очень хочется – кормят тут качественно, но, к сожалению, слишком много консервов в рационе… а запасы заканчиваются!

Для выхода с территории лагеря требуется разрешение капитана Беляева, коим я озаботился ещё вчера! К нашему общему удивлению, разрешение было получено без особых сложностей – разве что, пришлось признаваться в коварных замыслах… Капитан долго смеялся!

- Знаешь, сержант, я даже не буду тебе запрещать! Ты, Следопыт, вместе со своими анархистами засветился прилично, и характеризуют тебя положительно многие… привет тебе от Мира и Колдуна, кстати. – капитан дождался моего благодарственного кивка и продолжил – Говорят, в саванне ты дома, а бойцов твоих, как я понимаю, ты сам и учил… Только не на кого здесь охотиться. На плато практически нет достаточно крупной живности, не растёт тут трава в достаточном для крупных травоядных количестве, да и сама трава – ты видел. К тому же плато сухое, с водой не ахти, водопоев практически нет… а к реке соваться – не советую, там можно и на гатора нарваться.

- Тарщ-капитан, мы попробуем ближе к горам, местность достаточно привычная, есть… обнадёживающие приметы. Только, действительно, с плато уйти придётся, через КПП пропуск бы… А то так и гастрит можно, на сплошных консервах, заработать!

- Гастрит – это, конечно, ты перебарщиваешь… но, раз уж тебе так требуется прогуляться, Оборотень (в этот момент я едва не икнул – откуда!?) – давай, мешать не буду. Не более шести часов, по возвращении доложитесь дежурному. Для быстроты можете взять «буханку» с кузовом, она всё равно свободная…

- Так точно, тарщ-капитан! – этот Новый Мир – большая деревня! Интересно, чего ещё про меня наплели капитану длинные языки? Хотя какая мне разница? Выпустил продышаться – и спасибо, с нас кусочек вкусной антилопы…

Выехали немногим позже каторжников, только в противоположном карьеру направлении. За руль сел Коля – ему «буханка» привычнее, он на такой до службы подрабатывал. День сразу же завалился дрыхнуть на задних сиденьях – в обнимку с Аресом, как уж они там поместились, но захрапел он ещё до выезда… Арта, в отличие от кота, продолжала несколько дичиться моих сослуживцев, и спала в обнимку только или со мной, или с Аресом – и День, и Весло за фамильярдность могли и лапой получить! Вооружились стандартно – я с «ковровцем» и пистолетами, День и Весло – с винтовками, по паре гранат на нос, ну и прочий набор, из расчёта на двое-трое суток, включая запас воды и сухпая. На спине не таскать, машина для того и создана, чтоб человек не напрягался – а надеяться, что «всё будет хорошо» мы отвыкли ещё в учебке. Рации на борту «буханки» не было – только свои взяли, «ходи-болтайки» с максимальной дальностью километров пять, о чём отдельно предупредили дежурного, лейтенанта Конеша, на что получили равнодушный кивок. День, пока мы собирались, в темпе ополоснулся в нашем гараже – смеситель, оказалось, был прикручен к бачку с всунутым в него нагревателем, так что при определённой настойчивости можно было отрегулировать поступление в бачок так, что вода лилась относительно горячая, но не кипяток – и перекусил бутерами, для быстроты. Последний кусок вяленого мяса, запас из Лукоморья, съеден… Загрузились, отчитались, поехали…

После того, как КПП на единственной дороге остался за спиной, Весло вывернул руль влево и захрустел по камешкам в сторону небольшого лесного пятна, вверх по течению Золотой. Здесь, в предгорьях, сплошной ковёр джунглей превратился в более привычную мне россыпь рощ, а иногда и вовсе отдельно стоящих деревьев вперемежку с кустарником и каменистыми проплешинами. Растительность ещё не стала совсем лиственной, как на более высоких участках, ещё встречались и хвощи-переростки, и папоротники, и разнообразные лианы с прочими вьюнками, иногда оплетавшими основу так, что вообще непонятно, что там паразит/симбионт, а что собственно изначальное растение… Но и влажностью сельвы уже не пахло, да и под ногами не копошились бесконечные червячки со слизнями и мелкими роевыми насекомыми напополам, по камням мельтешили нормальные ящерицы, пауки, скорпионы и прочая милая и приятная глазу живность. Да и запахи радовали – перегретые камни, трава, рощи и, иногда, ручьи/роднички создавали неповторимый аромат терпкой острой свежести; дышалось легко и приятно, в отличие от пропахшей пылью саванны или жаркой сельвенной духоты.

Проехав километров пять и оставив «за спиной» с десяток рощиц, Весло, покосившись на меня, сбросил скорость и покатил к перелеску, соединяющему несколько отдельно стоящих деревьев возле скального «зуба» (скорее всего, там родничок) и довольно крупную рощу метрах в ста от скалы. Согласен, растительность перспективная… Именно в таких местах, заросших низкорослыми и чахлыми деревцами, на которых трудно устроить охотничью засаду, зато заполненных кустарником почти в рост деревьев, днём предпочитают прятаться мелкие травоядные – в кустах за ними гоняться неудобно, с корявых и мелких деревьев серьёзный хищник не прыгнет, а от мелких и отбиться можно! Самое подходящее для нашей компании место – без котов сюда соваться достаточно опасно и нам, не всегда в зарослях даже самый навороченный автомат выручит, но коты-то с нами, и я уже чувствую их нетерпение…

Охота! Машина оставлена у крохотного ключа, водичка холодная и прозрачная как стекло, жаль, что просто так пить её нельзя, мало ли… ничего, когда закончим с добычей, займёмся. Мы, втроём, топаем по кромке лесочка, тут мы нашумели и вообще ветер от нас – вся подходящая живность уже драпанула вглубь зарослей. День, когда я предложил ему остаться в машине, обиделся:

- Командир, я вроде не инвалид, тьфу-тьфу, чтобы в таратайке прятаться! В кои-то веки на природу выбрались – и в машине просидеть весь день?! Да мне тут, с Аресом, в сто раз безопаснее, чем в жестяном ящике самому торчать! Разреши участвовать?

- День, ты же ночью в наряде стоял…

- И что, на последнем издыхании теперь?! Всё со мной нормально, часок перекемарил по дороге, да и до того не сильно вымотался… в учебке хуже бывало, особенно в тех рейдах, которые ты устраивал! До сих пор в холодном поту просыпаюсь, когда наш самостоятельный выход вспоминаю…

- Ладно, уболтал. Только смотри, если почувствуешь себя хуже – не молчи, чёрт с ней, добычей…

Идём, молчим, дышим… Сюда, похоже, никто до нас не забредал – от человека всегда мусор остаётся, или хотя бы какие-то следы, вроде пеньков от срубленных деревьев, прокатанной колеи, в лучшем случае выгороженных кострищ и лежбищ… Вокруг первозданная природа. На Старой Земле таких мест уже нет, совсем нет – даже в Антарктиде всегда можно найти пластиковую бутылку или целлофановую обёртку, про «райские тропические острова» и речи не идёт – кроме специальных туристических, вычищеных и вылизанных, с просеянным мелким ситом песочком – засраны до изумления. Если не обитателями – многие такие островки при своей внешней прелести смертельно опасны полным отсутствием пищи и даже воды, выжить на них почти невозможно, жить невозможно совсем – то принесённым, волнами и ветром, мусором. А ведь есть целые острова из сбившегося в одну бесформенную пластиково-гнилую массу хлама, дрейфующие в тропических водах десятилетиями… Интересно, как скоро мы здесь, на Новом Мире, загадим окружающую природу до того рубежа, после которого с ней уже не будет необходимости бороться? Крупные хищники вымрут сами по себе – из-за отсутствия корма, из-за изменившейся местности, из-за вырождения, которое случится вследствие резкого сокращения популяции? Мелочь выдохнет позже, из-за потери кормовых территорий и вытеснения одомашненными животными – как, например, в Австралии, где кроли (ага, не какие-то чудовищные завезённые волчары/тигры/медведи – обычные, вкусные слабые зверьки с длинными ушками!) буквально сожрали местную биосистему… Разве что микробы какие останутся! Эх, что-то меня на философию потянуло… пара сотен лет точно есть, а там посмотрим!

Арес опять что-то почуял! Точнее – кого-то, из породы «вкусных»! Мы уже часа полтора топаем, обошли рощу примерно на треть – самое время! Я машу рукой обоим бойцам, одновременно соглашаясь с котом – «можно, гони еду сюда»! Арта с Аресом бесшумно исчезают в зарослях (я, как всегда, давлю в себе короткий укол страха за питомцев и, как всегда же, получаю от них нечто ответное, что можно перевести как «…да мы уже давно Настоящие Охотники!»), мы кое-как маскируемся на опушке и приступаем к самому нудному – ожиданию. День по моему приказу затаился метрах в пяти от меня – ближе уже нельзя, запах дикие звери всё равно чувствуют (или не запах даже, а просто присутствие), а двое всегда пахнут сильнее одного – и, на мой взгляд, это далековато… Я переживаю за его стойкость, часа дрёмы в кабине заведомо маловато, а сейчас, в тишине и покое на солнышке, его может разморить в десять минут. Что-то крупное тихо не подберётся, не на такой местности, а вот сколопендра, скорпион или та же «ледянка» – вполне! Время ползёт монотонно и уныло, ветерок, тянущий от рощи, ничего нового не приносит – не то у нас чутьё, тут разве что Марат смог бы унюхать животинку какую… Мне как раз более-менее – я кошачий азарт воспринимаю почти как свой, у меня у самого лапы напряжены и хвост едва… ну, то есть, я весь на взводе, конечно! Ребятам труднее, они просто лежат на солнышке, стараясь не уснуть…

Внезапно я едва не всадил очередь куда-то в переплетение веток! Удар по сразу нескольким органам чувств на короткое время полностью дезориентировал, едва успел удержать палец на крючке – рефлексы, блин! Арта, зараза, взвыла диким голосом, её тут же поддержал Арес, своим охотничьим рёвом (кто бы мог представить, что в общем-то не самый крупный представитель кошачьих может так орать?! Я и раньше их слышал, но вот так неожиданно…), по мозгам мне оба кошака дружно жахнули яростным восторгом преследования, да ещё и в глазах мелькнула буквально взорвавшаяся кустарниковая «стена», из которой на опушку вырвались несколько силуэтов! Я, честно сказать, позорно прошляпил добычу! День с Веслом успели выпустить пуль по пять, пока я присоединился к стрелкам, мало-мало разобравшись, в кого и сколько стрелять… Отвык от охоты с котами, расслабился; но – и понимание-ощущение-связь наша стала намного более яркой, чёткой и… выпуклой, что ли?! Я практически сам обоняю запаховую палитру, по которой Арта ориентируется сейчас! И уже знаю – добыча есть, кровью… вкусной, свежей… да что такое?! Кровью тянет сильно, значит, раны тяжёлые, а может, добыча уже убита, пора… Дам я вам требухи, не переживайте, когда я вас обделял, засранцы пушистые?! Обидно даже…

Через минуту мне в бок ткнулись две мохнатые головешки – стыдятся, жмоты мелкие? Что, в самом деле?! Растут, паршивцы, их уже и зверьми не назовёшь, вроде и не разумные в полном смысле этого понятия, абстрактного мышления пока не замечено… а вот абстрактные эмоции налицо! Ладно-ладно, прощаю, будет вам вкусненького, кстати – а чего именно? Кого хоть мы подстрелили?

Коля с Денисом, видя некоторую неадекватность начальства, уже вовсю занимались добычей. Кошаки выгнали с дневной лёжки семейство косуль, естественно, местный вариант, «усиленный», так сказать. Косуля Нового Мира – животное достаточно интересное. Рога у скотинки, как и у прочих местных животин, растут сразу и вперёд, и назад, сравнительно невелики, зато заточены как пики! Весит средняя косуля до полусотни килограммов, более крупные если и встречаются, то общественности неведомы. Тело скорее антилопье, точнее, крупно-антилопье, если так можно сказать – спина местной косули характерно горбатая, как у Земных гну, бубалов, аддаксов и прочих похожих. Из-за этого кажется, что передние ноги у них длиннее задних, да и вообще грудная часть выглядит массивной и более развитой, чем круп. Копыта четырёхпальцевые, хотя опорные только два переднихх пальца, боковые позволяют довольно тяжёлым тушам неплохо перемещаться как по низким холмам, так и по сырой земле – не болотоходы, но где-то рядом. Окраска косуль ещё более интересна – эти скотины прирождённые спецназеры! На сегодня эта животина единственная известная из теплокровных, шкура которой разукрашена в самый настоящий камуфляж! Россыпь тёмно-песочных и светло-бежевых пятен (плавных очертаний, правда, как пятна у коров или кошек, а не рубленые линии камуфляжных раскрасок), перемежающихся почти чёрными мелкими точками по шкуре цвета сухого камыша, великолепно маскируют их как в саванне, так и на выжженых солнцем плоскогорьях между сельвой и горными плато, в малолистном кустарнике или на каменистых равнинах их тоже довольно трудно заметить. В лесу косули редкие гости, разве что вот так, на днёвку могут забрести, и то на несколько часов, не дольше…

Мы подстрелили пятерых взрослых самок и двух молодых козлят, скорее всего, весенних, килограмм по тридцать. Ещё парочка крупных и три-четыре мелких удрали, впрочем, и подстреленных нам было более чем достаточно. День с Веслом, пока я тормозил, уже подцепили к стоящему несколько особняком кряжистому деревцу три крупных туши за задние ноги и спустили с убитых животных кровь, чтобы мясо чуть дольше не заванивалось. Я, вернувшись в адекватное состояние, немедлено откомандировал Колю за машиной, предварительно слив ему на руки половину запаса воды и заставив его натереться попавшимся под руку местным «луком» – чтоб кровью от него не так сильно тянуло – заодно «попросив» Ареса, лихорадочно рвавшего кусман свежей печени, проводить соратника. Артемида на такую «просьбу» (я пару раз пытался ещё по дороге из Демидовска и позже, в саванне) делала вид, что «не понимает», а вот Арес был обычно только рад прогуляться. В этот раз от кота фонило недовольством, но, тем не менее, он встал и лениво, даже не особо маскируясь, потрусил перед Веслом ппо нашим следам… Потеряться ефрейтор никак не мог, пройти обратно вдоль опушки мог бы кто угодно – а вот от хищников котяра был если не надёжной защитой, то как минимум неплохой сигналкой…

Пока Редько рысачил за нашим транспортом, мы с Денисом подняли на воздух оставшиеся туши, зажгли сразу четыре костерка по периметру временной стоянки и занялись потрошением добычи. К приезду машины основную часть работы закончили – я, как и всегда, выглядел поросюком, День, к моей жгучей зависти, вывозился в разы меньше… ну не моё это! Зато я признанный спец по запеканию мяса «в поле», ни День, ни Весло, ни даже кто угодно из «махновцев» тут мне не соперники! А потому, погрузив туши в кузов и переехав километра на два в сторону лагеря, мы остановились в крохотной, из десятка деревьев, рощице – на «перекус». Мясо забросали свежей травой, неплохо прикрыв от солнца и заодно приглушив запах бойни, развели костерок, заправили котелок свежей убоиной с кучей приправ (не побрезговали и дарами природы), запекли мяса… Я доедал свою тарелку супа (получилось что-то вроде шурпы, той, что настоящая, без овощей, только мясо и специи – тот же картофель и томаты, которые сейчас считаются обязательным ингридиентом шурпы, появились у нас годов этак двести тому, не более, а шурпа варилась лет этак с тысячу…), уже облизываясь на допекающееся мясо молодго козлёнка «на углях», когда хором взвыли коты, а им в ответ с кузова нашей таратайки раздался рёв какого-то незваного гостя!

Нам не повезло. Мы все расслабились. И мы, в смысле – люди, и мои пушистые питомцы, после сытного и вкусного обеда «до немогу!»; один Арес сожрал, на глазок, килограмма четыре-пять печени… Жаркое солнце, но близость дождливого сезона делает его уже не таким жгучим, приятная тень, холодная вода – после кипячения остывшая в маленьком родничке буквально за десяток минут – прекрасно утоляющая жажду после обилия мяса… Мы прозевали чужака! А гость хотел жрать!

Нам повезло. Хищник хотел жрать настолько сильно, что, похоже, тоже прозевал – нас. Он попёр тупо к источнику, будоражащего свежим ароматом крови, запаха бойни, даже не обратив внимания на наши организмы! Да, для такой зверюги ни кот, ни человек угрозой быть не могут, сами по себе. При таких-то размерах, да с такими-то зубами/когтями! Наши предки для дальних предков подобных хищников были не более чем закуской… Но три ствола автоматического огнестрела в упор – это куда страшнее, чем какие-то когти или зубы! Да, мы расслабились, и напади зверушка на людей – как минимум один из нас был бы не меньше чем тяжело ранен… или, почти наверняка, убит. Хищник напал на кузов с тушами косуль – а нас попытался отогнать грозным рёвом… Мы, как бы разморены удачной охотой не были, оружие из рук практически не выпускали, даже сидя за импровизированным столом. Подхватить автомат (в моём случае, у ребят их винтовки-полуавтоматы) и направить на зверя размером с небольшую лошадь – дело секунды, пусть двух! Огонь трёх стволов буквально взорвал башку хищника, заодно смахнув опёршегося передними лапами о кузов зверя на землю! Судя по тому, что зверушка на земле почти не дёргалась – умер он мгновенно… Крупный, тощий и злой россомедведь, с почти отсутствующей башкой, но с полным комплектом когтей, произвёл на обоих ефрейторов неизгладимое впечатление!

- Ну ни х…я себе! Какого хера! Командир, кошаки твои совсем… мышей не ловят?! – Денис дрожащими пальцами перезарядил винтовку, поднял ладонь перед глазами, полюбовался на выплясывающие чечётку хваталки и поставил оружие на предохранитель, не досылая патрон. Я посмотрел на свой автомат, отсоединил магазин и выщелкнул два оставшихся патрона… полный магазин занял своё место, но предохранитель я перевёл в положение «зааблокировано» только после досылания патрона. Весло, заметно сдерживаясь, повторил мои действия, хотя и у него пальчики подрагивали…

- Знаешь, Варан – при звуках моего старого прозвища Денис вскинулся, как охотничий пёс – я, конечно, смотрел твои фильмы, и эту заразу видел, но на экране она такой… такой, не была! Так ведь и обгадиться можно, и даже не стыдно… будет. – Весло вроде как в шутку пощупал свои штаны, мы нервно хохотнули. День, глядя на Николая, ехидным голосом переспросил:

- А скажите мне, други… Вы долго ещё меня за нос водить собирались? Что, рылом не вышел, секреты не для всех?

Я хлопнул его по шее:

- Не дури, Денис, никто особо и не шифровался. Просто к слову как-то не приходилось, да и привычнее вам этим прозвищем пользоваться… К тому же, как ты это себе представляешь? Прихожу я этак к нам в «гелик», сажусь перед тобой, проникновенно смотрю тебе в очи и тихим, таинственным голосом говорю: «Денис, я должен тебе признаться, я не тот, за кого ты меня принимаешь!»…

К моменту завершения фразы Весло уже тихо трясся от сдерживаемого хохота! День, чуть потупив из-за построения фразы, хотел было обидеться, но не выдержал и заржал в голос! Я поддержал компанию – смеялись не столько из-за моих слов, сколько выплёскивая пережитый ужас…

Россомишку бросили там, где и пристрелили. Возиться со снятием со здоровенного хищника его довольно грязной и обвешанной колтунами шкуры не захотел никто – а больше и нечего было с него взять… Зверь оказался крупный, с длинными лапами, оснащёнными здоровенными когтями, но слишком худой и обшарпанный какой-то. Видимо, долго перебивался мелкими перекусами, вплоть до падали, а потому здорово ослаб и, возможно, запаршивел – оттого и полез буквально наобум, пытаясь не столько атаковать, сколько напугать потенциального конкурента на лакомый кусок. Обломался…

Печёное мясо доедали уже в машине, на ходу. Не хотелось и дальше испытывать судьбу, поэтому Весло погнал нашу таратайку прямо к блок-посту, без задержек и осмотров достопримечательностей. В радиус радиоконтакта мы вошли (въехали?) примерно через три четверти часа, и при первом же сеансе услышали короткий приказ:

- Сержанту Злому, ефрейторам Редько и Хромко немедленно вернуться на Базу! Повторяю – немедленно вернуться на базу! Как поняли, приём?

- Вас понял, двигаемся к базовому расположению. – голос радиста (или кто там был на связи) явно давал понять – что-то произошло. Что-то из разряда ЧП!

- Значит, никого не встретили?! – в третий раз переспрашивает лейтенант.

- Никак нет, тарщ-лейнт, никого.

- Куда же эти с…ки подевались?! – Конош почти в истерике, только… несколько, как мне кажется, черезчур. Слишком театрально, слишком… правильная такая трагедия, как на сцене. Но не мог же он… или это у меня шарики с роликами перепутались?! Да не, ерунда…

- Ясно, сержант, можете быть свободны. – устало командует капитан Беляев. Я продолжаю стоять перед начальником лагеря по стойке «вольно», и уходить не хочу. Ситуация гнилая, но… пока что есть шанс несколько исправить сложившееся положение.

- Ну чего тебе ещё, Злой?! – капитан сдерживается, но, видно, на последних нервах.

- Тарщ-капитан, разрешите организовать преследование!? Пока ещё они недалеко ушли… Мы уже за такими тварями гонялись, успешно. – я смотрю в глаза капитану, и вижу, как в них вместо обречённой усталости разгорается злорадное бешенство.

- Какое пресле… – лейтенант, после резкого взмаха рукой, затыкается на полуслове, уставившись на вскочившего капитана. Сам капитан резко выдыхает, потом набирает воздуха и чуть подрагивающим голосом переспрашивает:

- Значит, ты именно тот Следопыт? В ЦУП-е Одесском, банду догнали и выбили вчистую – ваша работа?

- Не совсем, тарщ-капитан, там мы только след взяли и базу их нашли, дальше сводный отряд работал. Но и было их там больше трёх десятков, а здесь – всего три ублюдка! Нас вполне хватит – если, конечно, времени зря не терять.

Лейтенант снова вскинулся, но Беляев опять заткнул его одим движением ладони:

- Я тебя знаю… Следопыт, пускай и заочно. Поэтому верю – шанс есть... Что-нибудь тебе нужно, патроны, оружие, ещё что?

- Если есть сухпай, наш, РА – то распотрошить и нам килограмма два обезвоженного мяса собрать, и все сладкие батончики, или что там у вас в закромах. Ещё галеты – тоже «дубовые», посуше, ну и рационов морских по упаковке на брата. Патроны… нет, патроны не нужны, пойдём со своими стволами, и патроны там тоже не штатные. Только чтоб никто дурных вопросов не задавал! Москитки ещё, квадратов… десять-двенадцать, пожалуй. Да, кстати, и накидок парочку запасных, для заложников… И шмотьё ихнее, и заложников тоже – думаю, именно по нему даже лучше получится. От этих воняет до первой лужи, а там, боюсь, они вообще тряпки могут бросить, если будут перестраховываться. А вот заложников переодевать – это уже паранойя, не должны… Ну, и на всякий пожарный – спецукольчики, которые бодрянку поднимают, хоть насколько… Выспаться нам, скорее всего, не удастся…

- Вы что – по запаху за ними… – капитан, отреагировав на мою скривившуюся рожу, кивнул, обрывая себя – понял, дурных вопросов не задавать. Как скоро вы будете готовы?

- Не больше часа, скорее даже меньше… Кое-какое снаряжение собрать, ну и то, что вы нам выделите. И, желательно, водителя – машину захваченную нам всё равно проверять, вот от неё и пойдём пешочком, а ваш водитель либо на месте определится с брошенным транспортом, либо хоть отгонит нашу… ну, то есть то, на чём мы туда доберёмся…

- А если вы… – кэп замолкает, но понятно и так – если мы не вернёмся.

- Если не преследовать – заложники наверняка погибнут, или… лучше, наверное, погибуть. Дать им ещё сутки-двое – и гнаться бессмысленно, уйдут, с концами. – я не отвечаю впрямую на вопрос, капитан и сам прекрасно понимает ту «вилку», в которой он оказался. Не отправить группу преследования – значит, расписаться в собственном бессилии и потерять двух заложников. Отправить – велик шанс потерять ещё и троих бойцов-призывников, как ни крути, а второсортных вояк, сопляков… Если мы догоним урок, да ещё и заложников вернём – ситуация станет… ну, не хорошей, но терпимой. А вот если и мы не вернёмся – его обвинят во всём сразу, тогда и увольнение из рядов РА «с позором» (то есть – без права ношения формы, выслуги лет и так далее), может показаться не таким уж суровым наказанием, тут уже трибуналом пахнет…

- Тогда – действуй. – медленно кивает капитан – Приоритет – заложники, но если получится… прикончи всех! Как там наши вечные «недрузья» говорят – головы их мне приволоки… Но главное – вернитесь живыми и людей вытащите. Всё, работаем!

Да, на «Обманке-3» самое настоящее ЧП – побег каторжников. Наглый, шумный и при этом пока что – успешный! Кто-то из этих гадов просчитал процесс точно и грамотно… вот только нас не учёл, и я очень хочу попробовать сквитаться! Особенно с одним, как оказалось, старым знакомым – пора ему, хватит воздух портить…

В каждом из двух бараков содержания есть специально выгороженный «лазарет», на случай возникновения какой-либо инфекционки. Не такое уж редкое событие – каторжники тоже, время от времени, болеют. И болезни иногда бывают и вирусными или бактериальными, так что, обычно, сами обитатели барака отселяют заболевших подальше, на всякий случай. Место здесь такое, что и охрана может чего-нибудь подхватить – слишком близко сельва, а там какой только заразы не найдёшь… Зачастую эти болезни проходят так же, как и возникают – без заметных нарушений функционирования организма. Изредка оказываются более тяжёлыми (в смысле последствий), вплоть до летального исхода – нам показали кладбище каторжан, там, за время существования рудника, набралось больше пяти десятков могил, из которых четыре именно места упокоения заболевших (остальные – неудавшиеся побеги и нападения хищников). Если утром старший барака сообщает, что среди заключённых появились заболевшие, то, после того как основную массу з/к отвозят на работы, врач вместе с санитарами проводит обследование сказавшихся больными, а то и госпитализацию – если ситуация действительно к тому располагает. Разумеется, охранники сопровождают врачей как в барак, так и во время проведения осмотра – так что теоретически шансов у каторжников не много… В этот раз – получилось!

В двух бараках заявились больными пятеро арестантов, многовато за раз, но в пределах… как объяснил Губарев. Тем более, они там набирались не за один вечер, и трое «старолежащих» действительно имели травмы средней тяжести и отлёживались уже несколько дней – небольшой обвал в глубоком врубе насажал им серьёзных ушибов по всему телу, включая головы (двое валялись с сотрясениями). Похоже, обвал если и был настоящим, то не слишком навредил этим троим, так как вели они себя во время побега весьма живенько… Кроме того, эти сволочи ухитрились изготовить примитивное оружие – что-то вроде ножей-дротиков! Деревянных, но с металлическими наконечниками, и один из этих уродов отлично ими владел… Когда доктор (точнее, врач-инфекционист, и с ним исполняющая обязанности медсестры лабораторный техник клинико-диагностической лаборатории – из аж трёх человек лаборатории, врач-энтузиаст, Горислав Сергеевич, организовал её в инициативном порядке и даже ухитрился выбить финансирование целым двум лаборатнкам) занимался осмотром вроде бы как полуживых пациентов, тройка каторжан дружно атаковала четверых конвойников, и троих… вывел из строя… именно ножевик! Двух стоящих ближе заколол в горло и печень, третьему – точнее первому, если по очерёдности нападения – метнул с обеих рук по дротику, попал в глаз и живот. Состояние тяжёлое, но пока ещё жив… может, и оклемается, хотя повязку на глазнице теперь ему носить до конца жизни. Двое оставшихся арестантов не только добили последнего конвоира, но и захватили в плен доктора и медсестру – по совместительству ещё и жену лейтенанта Конеша! Всегда говорил – не место гражданским на таких объектах, тем более женщинам…

Захватив заложников и оружие охраны, эти два отморозка (третьего последний конвойник таки положил, всадил в живот полрожка, жаль, что уже на остатках рефлексов, просто выжал крючок спусковой и… попал) быстро вскрыли второй барак, забрали дожидавшихся там «больных» и, прикрываясь заложниками, пошли на прорыв охраняемого периметра – к тому же, из барачного загона они и вовсе просто вышли, ворота в сетотчном ограждении как открыли для врачей, так и оставили, мол, что там случиться-то может?! Скорее всего, их бы там и пришили – возможно, правда, вместе с обоими заложниками – но каторжники точно рассчитали и время, и способ преодоления заграждений. Вместо прорыва к КПП или грузовым воротам они слаженно рванули к грузовикам, тем самым «уралам», которые водители привычно оставляли буквально в десятке метров от ворот – смысл перегонять специфический транспорт, который всё равно используется исключительно для доставки з/к и для почти любой другой работы должен быть переоборудован?! Нашёлся у них и спец-угонщик, завёл машину с полпинка… Этим «уралом» они с разгона вынесли одну из опор ограждения, заодно свалив секцию сетки, и бодро укатили куда-то в сторону гор, вдоль хребта, естественно, испоганив перед выездом вторую машину. Часовой с ближайшей вышки стеганул очередью по кабине машины – заложников бегуны загнали в кузов – и даже одного серьёзно задел, вопль был хорошо слышен, однако «урал» это не остановило, как и шипы на сетке – то ли не попали в колёса, то ли наддув достаточно компенсировал пробитие… Мы вернулись в лагерь примерно через два с лишним часа после побега, и машина с бандитами нам не встретилась. А жаль – поскольку одним из каторжников оказался мой старый недоброжелатель – Калека, будь он неладен! Я его не узнал, да и сколько времени мы тут пробыли – а вот он нас всех троих опознал, и оставил нам на стене барака послание. Кровью кого-то из убитых, шизоид е…анутый… Прямо напротив входа, крупными буквами: «Оборотень, тварь – попробуй МЕНЯ поймать!». Практически дословно… ну, только не «тварь» там написано было, а так один-в-один! Он же, гадина, похоже, и работал ножами…

За беглецами капитан буквально в течении часа выслал группу преследования – и это действительно быстро, в условиях ЧП и дефицита личного состава... Собрались в темпе вальса и на квадрах рванули по довольно чёткому следу тяжёлой машины. Машину – нашли. «Урал» на том мизере топлива, который оставался в баке – их не заливали более чем на треть никогда, именно из соображений минимизации последствий подобных побегов – проехал всего-то с полтора десятка километров, как раз к окраине плато вдоль хребта, и был брошен без всякого сожаления там, где закончилось топливо. Естественно, машину каторжники раскурочили как могли, наспех, но старательно… В кабине нашли подыхающего подранка, которому очередь с вышки прошлась по ноге так, что ходить ему в любом случае пришлось бы на протезе, и которого «соратники» без малейшего сожаления оставили вместе с машиной, да ещё напоследок пыронули ножом – чтоб уж точно сдох. Он и сдох – но, в виде мести за такое прощание, успел прохрипеть, что бегут уроды не наобум, их ждут, и не очень-то далеко, не более пары суток пути… След пеших каторжников группа преследования потеряла на первых же сотнях метров – на камнях отпечатков не остаётся. Покрутившись вокруг разбитой машины, бойцы упаковали труп брошенного беглеца и, скрипя зубами, вернулись на «Обманку»…

- Вот, сержант, то, что ты хотел… Там, в пакетах – мясо, галеты, батончики, ещё я по упаковке сублимата сунул, вдруг пригодится… я на три части раскидал, поровну. И противомоскитные накидки, две штуки. И сетка отдельно – этот рулон. А в этих двух вещмешках – тут вещи каторжников, только мало их, можно сказать, и нет почти… а в этом – куртка и ботинки Горислава Сергеевича и ночнушка с туфлями Елены Михайловны. Парень, ты человек новый у нас… верни их, сердцем прошу! Что хочешь требуй, но вытащи их, слышишь?! Капитан наш тебе верит, верит, что ты сможешь… Я Ленке жизнью обязан, а Сергеевич – это такой человек! – старшина Губарев захлёбывается воздухом, а когда пытается, прокашлявшись, продолжить, я отвечаю:

- Я не господь и чудес творить не умею. И мои ребята – не архангелы… Мы идём вдогонку, и ни я, ни ты не знаем, за всеми или… Я сделаю всё, чтобы догнать убийц. Когда догоню – посмотрим, действовать будем по ситуации, и никак иначе, ясно?!

Губарев чуть отшатывается, потом вдруг оскаливается и… кивает:

- Теперь и я верю! Достань их, Следопыт! Может, в арсенал заглянешь, выберешь себе что-нибудь?

Я поворачиваюсь к заканчивающим сборы друзьям. На обоих рюкзаки-трёхдневники, большую часть объёма которых занимают аптечки, запасы воды, спальный мешок (оба, кстати, добыли в Демидовске аналоги моего собственного), и, естественно, боеприпасы. Вооружены мы тоже весьма… специфически. Весло – наша основная боевая единица в прямом столкновении – как всегда, со своим любимым SIG-716 под «натовский» 7,62, плюс пистолет и пара гранат, на разгрузке шесть снаряженных магазинов, нож и прочее в комплекте. А вот мы с Денисом… наше оружие не для публики. Пришлось вскрыть свои резервы, ситуация располагает… Вместо привычного «калашмата» и моего «ковровца» мы пойдём с образцом забугорной мысли – B&T APC у обоих. Только глушители спрятаны – пока что – в рюкзаках, и старшина их не видел, не нужны никому лишние знания, даже сослуживцам. Правильно Губарев говорит – я тут человек новый, кто чем дышит представления не имею, так что «многая знания – многая печали», обойдутся! У обоих по четыре гранаты, полсотни патронов и короткоствол, я со своим привычным ножом, День таскает трофейный, отобранный у кретина с «Бурого», похожий на «ари блилах». Чем ему эта штука нравится – не знаю; довольно специфический прибор и требует соответствующих навыков, да и в быту неудобен, чисто боевая штуковина… хотя какая мне разница? Хочет – пусть мучается, нож – не автомат… Да, любимую «берету» я сменил, ради такого случая – на «вальтер», тот самый, с резьбой на стволе… опасение есть, что понадобится. И патроны соответствующие к пистолету прихватил, наравне с обычными.

- В арсенале есть саб-соники, дозвуковые? Для любых стволов, если есть – говори, для каких именно? – на всякий случай уточнил я, ни на что не рассчитывая. Старшина покачал головой:

- Вот этого – нету, это да… Только на кой тебе в лесу бесшумки?! – старшина, кажется, недоумевает совершенно искренне. Я пожимаю плечами:

- Нету – значит, нету. Остальное у меня своё, разве что… ладно, потом разберёмся. – я не суеверный, но язык вдруг стал тяжёлым и неповоротливым, и выговаривать предполагаемое «…когда вернёмся!» я… перехотел. Не стоит лишний раз провоцировать судьбу, даже если в неё не веришь… Значит, головы их притащить? Ну, рано пока загадывать, но в принципе… почему бы нет?!

Водителем с нами сел ефрейтор Сурган, разбираться с изувеченным «уралом» капитан отправил группу техников на втором «зэковозе», который кое-как подлатали – собственно, вырванные провода обратно срастили/заменили, да продырявленные передние переставили. У КПП болталось несколько больше народу, чем обычно, техникам помахали ручками, нас проводили кто настороженными, кто подозрительными, а парочка бойцов даже презрительными взглядами – мол, сопливые решили, что они круче бывалых «военофф», так пускай обгадятся публично, чтоб не лезли со свиными рылами в ряды могучих! Ну, может и так… посмотрим!

- Вот машина, сержант. – из окна кабины, с интересом рассматривая нас в полностью собранном виде, высунулся Сурган. – Ушли они, судя по следам, во-он туда, где дерево кривое, видишь? Только мы дальше след потеряли, и как не старались…

Я кивнул, одновременно настраивая котов (тихонько соскользнувших счерез задний борт кузова ещё когда ефрейтор скорость сбросил – брошенный «урал» мы увидели практически одновременно; хорошо, что здешние «новомирские» водилы не имеют безусловного рефлекса пялиться в зеркала заднего обзора!), закрепил рюкзак, попрыгал, поймал ответные кивки своих бойцов и порысил к машине. «Урал»-техничку мы обогнали минут на двадцать, может чуть меньше, поэтому стоило поторапливаться.

Залитая кровью кабина не впечатлила ни меня, ни ребят, ни кошаков. Подумаешь, невидаль… А вот следы действительно оказались затоптанными напрочь, такое впечатление, что тут стадо рогачей туда-сюда тусило, «весёлые старты» устраивало… Но само деревце мне сильно не понравилось. Я с минуту пытался определить, чем именно, но Весло сообразил раньше:

- Слушай, командир, а зачем они в гору попёрлись?

Точно! «Кривое деревце» торчит на склоне холма, и если двигаться в продемонстрированном направлении, то холм придётся практически перелезать, в направлении хребта. Обойти его, даже с учётом чахлой растительности у подножия, в разы проще и быстрее, а осматриваться им незачем – им драпать надо! Значит – обманка?! Десять минут туда, минут семь по собственным следам обратно… я бы сам, наверное, что-то похожее устроил бы, окажись на их месте. Приём простенький, зато и быстрый, да и… против обычного охранника или мотопехтуры вполне эффективный. На Старой Земле в таких случаях собачками след берут, да несколькими желательно, а здесь собачек нет – устроил ложную дорожку, ушёл по камням в сторону, и ищи ветра…

- День – посмотри там – я показываю, куда именно надо смотреть – может, что оставили наши гаврики… Весло, ты с ним, две головы лучше одной. А я с котами в ту сторону, проверим, куда они драпают. Связь по необходимости, дальность… дальше километра нет смысла искать, думаю. Всё, попрыгали…

Для себя я выбрал более перспективный, на на мой очень опытный взгляд, вариант, и крайне удивился, когда минут через двадцать коробочка рации на плече протрещала голосом Дениса:

- Командир, есть след! Явно свежак, и вообще похоже!

- Принял, возвращаемся, у меня чисто… – странно, а я как раз был уверен… чёрт с ним. Главное – мы нашли то, что искали, кошаки в нетерпении порыкивают утробно, начинается… не охота, нет – начинается травля! Калич, шкура, ты предложил тебя поймать? Ну, готовься тварь, мы идём!

Кажется, проскочили… Вот же гадство! И чего теперь делать будем?! Нет, «чего» – как раз понятно, непонятно – «как»? Одно дело валить трёх уродов с «калашматами» и рожком патронов на нос, ободранных и голодных – и совсем другое семерых нажратых и прекрасно экипированных горлохватов! Втроём, спешу напомнить! Тремя конкретно так усталыми рожами, третьи сутки на ногах проводящими, и всего по пять часов сна за весь срок перехватившими!

Бандитов мы догнали. Выложились вконец – но сегодня во второй половине дня следы стали настолько свежими, что участие кошаков, вымотанных немногим менее нас – коты не стайеры, долго не бегают – стало уже не обязательным, и так шли как по ниточке. Но если бы не Арта – там бы мы и остались, на той самой «ниточке»! Я уже было вывернул за поворот крохотного каменистого ущелья, с пологими стенками в пару человеческих ростов, когда кошатина стеганула по мозгам образом засевшего в засаде… кажется, это было что-то вроде россомедведя! Чёрт, я и правда начал лихорадочно озираться в поисках хищника! Не обнаружил – но как только собрался было шагнуть вперёд – снова получил по мозгам! Ну, не даром говорят – дурак учится на своих ошибках… Со второго раза до меня таки дошло – впереди засада, а уж кто именно в ней сидит, кошка мне объяснить не может, вот и лупит тем, о чём имеет соображение…

К ущелью (точнее, к той дряни, что в нём засела) пришлось подбираться поверху. Чего нам это стоило… Зато когда я увидел, что именно нам мешает – расцеловал кошатину прямо в её мохнатую морду. Разумеется, как только отполз подальше вместе со своими бойцами, чтобы точно не спалиться, чревато! Вот теперь сидим и думу думаем, как дальше быть…

На повороте, за удобным каменным бруствером, сидит часовой, сцуко! Классический такой «дух», в тюрбане, или как там эта хрень называется, в каком-то халате – но на халат надет вполне боевой обвес в виде разгрузочного жилета с кучей кармашков, да и в руках у этого парсивана отнюдь не кетмень… «Калаш», конечно, оружие устаревшее – но на дистанции в три десятка метров нафарширует свинцом за милую душу! И, самое поганое – бдит этот гад! Нет чтобы, по доброй восточной традиции, напыхаться маком или там конопелькой, или, по современным продвинутым тенденциям, герычем ширнуться… Он, конечно, расслабленный, насколько я смог за пяток секунд рассмотреть через монокуляр, но не чересчур, как раз для его позиции. А дальше по ущелью, метров через двести – лагерь! И в лагере не три оборвыша, а минимум четверо вполне прилично снаряженных и вооружённых жлоба, хотя пару наших «клиентов» я опознал… таки переоделись, но я как-то не на такое рассчитывал. Нежданчик, мать их!

Сам по себе часовой – не проблема… неправильно. Устранить караульного – не проблема, хоть выстрелом из автомата, а хоть и гранату швырнуть. Но – лагерь слишком далеко, но недостаточно! Какая-то сволочь его очень удачно устроила, грамотная сволочь, знающая… Днём «духа» пристрелить несложно – но атаковать лагерь придётся сразу, и под огнём обитателей. Стрелять потребуется из автомата или винтовки, для пистолета дистанция великовата, и ближе не подберёшься… А «бесшумный» автомат – он только по названию такой, звук выстрела похож на хлопок воздушки, и на фоне тишины горной природы будет выделяться, как вопли муэдзина посреди синагоги! Надеяться, что не обратят внимание… И ближе днём не подойти – нет к нему других подходов, только по дну этого… ущелья, разлома, не важно. На часового даже смотреть приходится не столько сбоку, сколько спереди, хорошо, голову этот гад не поднял – мог бы и заметить! Хотя зачем ему – над головой ещё и козырёк небольшой скальный, позиция – пальчики оближешь! А для нас его позиция – это перспектива переть двести метров под прицельным огнём обитателей лагеря с громким криком «ура!» – совсем не то, что мне хотелось бы испытывать на себе…

Ночью – тоже не срастается. С одной стороны – мы имеем бесшумное (условно, конечно, но лучше всё равно нету, причём, надеюсь – вообще ни у кого в этом Новом Мире, драть бы его!) оружие, так что, в теории, достаточно подорбраться на дистанцию эффективного огня, и алга! С другой… Этого гада надо прибить сразу, с одного выстрела, да ещё так, чтобы шума не поднял. А дистанция для дозвукового пистолетного патрона – метров десять-пятнадцать, много двадцать. Особенно такому снайперу, как я… А слышно ночью в горной местности – если рядом водопадика не имеется в прямой видимости – этак на километр и более, иногда! Э-э-эх, вот кто бы мог предположить… Если бы я знал, что влипну в такую ситуацию – ПНВ бы обязательно в Демидовске прихватил бы. Блин, да я теперь без полного набора спецснаряги из гаража не выеду! Только толку мечтать… Ночью к этому гаду даже подобраться ближе сотни метров – уже проблема, это днём я вижу, куда ножку ставить, а вот ночью, при свете звёзд… Услышит и пальбу начнёт, и даже если никого не заденет – дело своё выполнит. Чёрт, как спать хочется… Башка совсем не соображает.

И тянуть нельзя. Лагерь сволочи явно временный организовали – знать бы ещё, кто нашим бегунам весточку передал, что, мол, пора когти рвать… Возле лагеря, прямо рядом с палатками, стоят причины необходимости срочной атаки – четыре квадра, больших, двухместных! Из тех, на которых верхом ездят, больше туда не влезет нормально, но двоих такие машинки прут без проблем… А значит – мы едва не опоздали! Сегодня, думаю, эти гады останутся ночевать – они явно не ждут погони, даже караульного поставили «на всякий», не столько от погони, сколько потому что «положено»… Кто ж там такой грамотный?! Не Калич же рулит этой бандой – рылом не вышел?! Калека тупой боевик, на большее не годится, удивительно, что аж три лычки носил, там и одной много… А здесь работает серьёзный полевой командир, который вольницу держит в ежовых рукавицах! Опасный, гад… А завтра банда усядется на квадры и свалит в неизвестном направлении – и хрен мы их пешедралом догоним! В общем, времени у нас – одна ночь, а как?

- Командир, – Весло почти шепчет, хотя мы ушли от лагеря метров на восемьсот, да ещё забрались в крохотный грот с выходом в сторону от поста охраны – я ночью могу попробовать подобраться, и ножом его…

- А если он на ночь глубже под козырёк залезет?! – это уже День. – Ты стрелять по запаху умеешь? Так он может и не вонять… хотя вряд ли, конечно, у них тут временная стоянка, а не дом отдыха…

- По запаху – и он может, я тоже не фиалками пахну. – не поддержал шутку Весло. – А у тебя идея получше есть?

Я тоже покосился в сторону болтуна, но на этот раз Хромко только виновато пожал плечами. Ясно… что с идеями грустно. И голова совсем не варит, едва соображаю… нет, ну его всё, в таком состоянии мы не бойцы, даже я со своим продвинутым организмом, а ребята вообще на одной злости держатся.

- Так, орлы – три часа на сон. Арес с Артой присмотрят, заодно тоже покемарят. До заката часа четыре, как раз хватит ещё сползать и посмотреть… Быстро перегрызаем и спим. Вопросы?

- Опять рационами? – скривился День, но, оценив появившийся перед носом кулак – Веслу заметно надоел «левый» трёп – развивать мысль не стал. Хотя могу его понять – морской рацион штука питательная, но вкусовые качества разработчиков волновали в последнюю очередь. Может, это только отечественные такие, а у «забугорцев» нормальные? Надо будет попробовать… попозже, когда-нибудь… уа-а-а-ааа-у-у…

Проснулись мы на удивление бодрыми. Ребята выглядели чуток продрогшими, я же вовсю пользовался преимуществом меховых напарников – Арта уютно скрутилась в клубок под боком, Арес дремал на ногах, высунув морду из крохотной пещерки. Натуральные грелки, мягкие, тёплые, здоровенные… Артемида, почуяв моё пробуждение, едва слышно урчит чем-то внутри, наружу пробивается не столько звук, сколько вибрация свитого из стальных мышц тела… Арта… Арес… Ну и дебил же я! Арес поворачивает башку ко мне и с явной ехидцей широко зевает, высунув язык и жадно вбирая воздух. Иногда мне чудится, что у пушистых засранцев развито абстрактное мышление и чувство юмора…

- Командир, что делать будем? – это Весло трёт кулаком глаза, одновременно пытаясь не свернуть зевотой челюсть.

- Сейчас сползаем посмотрим, может – что-нибудь изменилось, а потом решим. День, ты на самую кромку не лезешь, за тобой спина, не проворонь ненужных гостей. Арта с тобой полежит, устала кошатина, пусть отдохнёт, впереди работа…

Весло на минуту задумывается, видно, не проснулся ещё толком, потом поднимает на меня резко расширившиеся глаза:

- Стоп, командир… Ты собираешься – котами!? Но ведь… а-а-а… А они смогут?

- Полезем, оглянемся – тогда и определимся. Не знаю, но лучшей идеи у меня нет… Придушить ту крысу – не проблема, а вот тихо чтобы… не знаю. Так, отставить рефлексии – давай, через час-полтора темно будет.

Выползали на НП минут двадцать, по-пластунски, хорошо ещё, на кромке откоса небольшой гребень был из разнокалиберных валунов – вот в щели между камешками мы и смотрели. И иначе чем чудом назвать то, что успели увидеть – никак не могу! Прямо на наших глазах кадр, весь день карауливший единственную нормальную дорогу к лагерю (может, можно было обойти по горам – но кто те тропки ведает?), встал, выматерил пришедшего на смену босяка, даже вроде подзатыльник выписал… А потом вот так вот, на наших глазах, поставил растяжку на подходе, ещё раз что-то пробурчал и потопал в лагерь!

Сменивший дневного часового хмырь явно котировался в общем рейтинге банды ниже среднего – одет был в обшарпанный «камок» неведомого, за древностью лет, производителя, такие же убитые кроссовки (для монокуляра примерно две сотни метров – не расстояние), вооружён каким-то вариантом «калашмата», таким же потрепанным, как и прочая его снаряга… Но самое замечательное – как только тот, настоящий часовой, убрался метров на сто, хмырь добыл из кармана мешочек с какой-то дрянью, скрутил косяк и, дрожащей рукой запалив от огонька зажигалки, затянулся на полный вдох! Неужели повезло?! Кури, родной, кури сколько хочешь – теперь ты уйдёшь в свой рай счастливым и спокойным! Я очень рассчитываю на тебя, ну что тебе стоит? Так и так тебе крышка, сделай хоть одно доброе дело в своей жизни!

Только начав отползать (всё так же, не поднимаясь даже на четвереньки – вдруг какая-нибудь глазастая сволочь в лагере найдётся?), я почувствовал, что предплечье намертво стиснуто ладонью Весла. Собственно, он так же вспомнил о своей грабарке только сейчас, увлёкся визитом «доброго фея», в лице этого нового «караульного», обратить внимание старался… Аж разминать конечность пришлось! Остаток светлого времени потратили на чистку оружия и подготовку снаряжения. Если проще – поужинали чем послал старшина Губарев, выхлебали по литрухе воды, дёргаясь от каждого шороха сползали в сортир, бельё сменили (на всякий случай и чтоб запах не шибал раньше визуального контакта), перезарядили все магазины и подсумки, подтянули разгрузки, кое-какие примочки сняли/присобачили… Рюкзаки останутся здесь, в выщербине. Тащить в бой лишнюю тяжесть нет смысла, а если и найдёт их какая зверушка небрезгливая – то и хрен на них, обойдёмся. Патронов осталось на один бой, разве что у Весла запас побольше, так и стрелял он за время погони только дважды – боялись шуметь, старались автоматами обходиться. Одну змеиную лощину пока прошли… а кроме змей, и других агрессивных гадин хватало, даже с избытком…

В час ночи, не дожидаясь рекомендуемого «предрассветного времени» – я серьёзно подозревал, что неведомый командир бандитов знает эти рекомендации получше меня – мы куцей колонной выдвигаемся к устью разлома. Ночь подыгрывет – лунного света практически нет, близость сезона дождей сыграла на руку, затянув небо почти сплошным облачным покровом. Темно, конечно, ноги приходится переставлять на ощупь, и двигаемся мы как замученные ленивцы – но зато звуки несколько приглушены (как ни странно – в «светлые» ночи почему-то слышнее, чем в которые «глаз выколи»), а пляска теней от движущихся объектов отсутствует как понятие. И это нам на руку – внимательный караульный в тихую звёздно-лунную ночь контролирует округу немногим хуже, чем в солнечный полдень… а вот в такую разве что на слух. Топаем друг за другом, я иду вторым, и до мигрени «вслушиваюсь» в образы, поступающие от кошаков. За спиной не столько слышу, сколько ощущаю дыхание Весла – он с винтарём и потому в бой вступит последним, если не получится совсем этого избежать. День идёт первым – жестокая справедливость войны, за ним моё место. Второй не только потому, что командир – с учётом двух боевых котов, с которыми на нормальном уровне могу общаться исключительно я – я же и самая сильная боевая единица. И если вдруг часовой откроет огонь – то смерть Дениса будет меньшим, чем моя, злом – поскольку меньше ударит по общей боеспособности отряда. Но самыми первыми, едва не в полусотне метров, идут Арес с Артемидой – и как разведка, и как ударный авангард!

Мы уже совсем рядом… Еле заметный ветерок с гор тянет в нашу сторону… По мозгам шибает резким противным ощущением опасности! Что там?! Часовой?! Запах, противный опасный запах… металл? Растяжка, точно растяжка! Арес, умница, подожди нас возле этой гадости, не убегай, я так как ты не умею, наступлю ещё, чего доброго… Арта, ты тоже замечательная, следи за добычей, если проснётся – рви горло, чтобы не шумел! Главное – чтобы не шумел, чтобы другая добыча не проснулась…Тихо, мои хорошие, тихо…

Касаюсь рукой дёрнувшегося плеча Дениса, придерживаю, тремя медленными шагами выхожу вровень с ведущим, тяну его в сторону… Я почти что сам «вижу» натянутую струну! Вот она, сволочь, прямо перед носом! Сзади останавливается Коля – на воротниках у нас едва заметные люминофоры, квадратики стороной в сантиметр, светятся едва заметно и даже в утреннем сумраке уже неразличимо – но вот ночью позволяют не потеряться на дистанции десяток-полтора метров. Ещё полшага вперёд… в бедро вцепляется когтистая лапа. Не то чтобы именно когтями – но чувствительно, даже, кажется, до крови! Зато я, опустившись на колени, наконец-то вижу чёртову растяжку! Руками, медленно и осторожно, переношу Дню через струну сначала одну ногу, дожидаюсь, пока он перенесёт на неё вес тела, и так же медленно переставляю вторую. Было бы смешно – но слишком страшно! Чуть ошибёшься – и всё, хватит даже нескольких осколков в конечности! Проснутся бандиты, догонят и добьют, без вариантов… День на той стороне, Весло вытягивает ногу, ещё немного, ну… всё, вторая пошла. Теперь моя очередь… спокойно! Стоять! Едва удержался, надо же?! А как захотелось – р-р-раз, и перескочил ниточку… Нервишки пошаливают, устал…

Теперь – первый этап. До часового метров тридцать, он за каменным бруствером, поэтому подойти надо вплотную. Зато под ногами почти ровная каменная поверхность, трещин вроде больше нет, только камни и валуны… Точка принятия решения – идти ближе или отправить котов?! Рискованны оба варианта… идём. Возле бурствера определюсь, если не увижу этого укурка, то атакуют Арес и Арта, если же он будет на виду…

Ещё примерно полчаса, может, меньше… или больше, на часы смотреть нельзя, экран черезчур яркий… наверное. Вытянутая вперёд рука упирается в холодный камень, в нос уже несколько минут шибает вонью шмали и давно немытого тела. Точно, спит, гад! Не вижу – слышу храп, и даже откуда именно он звучит! Ну, если так… придерживая рукой невысокий бруствер, «гусиным шагом» обхожу место засады и, оказавшись спиной к лагерю, поднимаю «вальтер» с накрученным глушителем и зажатый в левой руке фонарик с зелёным фильтром – короткое включение, доведение на цель, два выстрела один за другим! Минус один, надёжно, с половиной головы не живут. И тишина…

После короткого отдыха, минут десять, не дольше – продолжаем движение. Пара глотков воды, несколько вздохов на полные лёгкие… Идём так же, как шли, но почему-то сейчас идти легче – то ли приспособились, то ли на мозги не так давит. Оказывается, сейчас только без десяти два – меньше часа потратили на часового, а казалось, уже не меньше трёх часов подкрадываемся! Впереди на фоне светлого каменного склона едва просматриваются палатки, на пологе одной заметны тусклые сполохи костра – значит, там тоже есть пост. Разумно, доверять этому укумаренному самоубийственно, в местных-то условиях! Как и ожидалось – это по сути жертва, единственная задача которой – поднять шум даже просто собственной смертью. Обломитесь, теперь уже не поднимет…

Палатки не дальше трёх десятков метров. Мы, все пятеро, устроившись под прикрытием парочки небольших валунов, рассматриваем маленький лагерь бандитов и пытаемся вычислить, где содержат пленных. Да, один из бандитов бдит – только делает он это на «отъе…ись», сидит перед костром и задумчиво пялится на огонь. Вот и умница, отдыхай, не надо суетиться, всё спокойно, тиха новомирская ночь… Арта, вроде бы уяснив задачу, перетекает на лапы и буквально истаивает в ночи – попробуем найти заложников кошачьими силами. Арес недоволен – он тоже хочет боя, или хотя бы главной роли в процессе, и уже успел забыть, как когтями остановил меня прямо над растяжкой. Потерпи, котик, и на тебя хватит добычи… Арта уже у палаток, первая… кажется, там кто-то спит, шумно спит, раздражает! И вонь незнакомая, противная… Бандитская?! Будем считать, так. Следующая… Там тоже спят, тихо, спокойно, обычный сон. Третья… ха, третья пустая! Так, один уже в ад отправился, второй у костра, две заняты, палатки маленькие, в каждой не больше двух человек, значит… Арта уже возле последней палатки, и там слишком шумно! Я чувствую нарастающее раздражение кошки, она обходит палатку… не понял?! Человек возле палатки? Лежит, дышит, но пахнет кровью, это ощущение я давно уже понимаю… Арта узнаёт запах. Один из заложников? Точно, я давал ей обнюхать вещи перед выходом, ошибки быть не может, кошка уверена, тот, который «найти», а не «убить». Тогда где второй? Или вторая, этого я ещё разобрать при контакте не могу?! Так, а что происходит в лагере?

Из крайней палатки, видной нам только самым краем, с фонарём(!) в руках вываливается какое-то тело, делает несколько шагов в сторону и пристраивается облегчиться! Вы издеваетесь?! Мы боимся лишний раз вдохнуть – а тут можно с барабанным боем строем промаршировать, и никто даже не почешется?! Да вы совсем берега потеряли!

Оказалось – не совсем. Из «спящей» палатки вывернулся полностью одетый и вооружённый мужик, быстро и как-то плавно метнулся к придурку с фонарём и коротким ударом смахнул того на землю. Сбитый сначала взвыл, но, разглядев появившегося бойца, сдавленно заскулил и почти сразу затих – похоже, это и есть либо главарь банды, либо кто-то из близких к оному. По крайней мере, корчащийся на земле кадр никаких претензий предъявлять даже не собирался – значит, ударивший «право имеет»… Упавший на землю фонарь светил в сторону третьей палатки, из которой раздалось недовольное вяканье, в котором можно было разобрать обрывки чего-то типа «…когда ты, га…дон штопаный, эту су…у трахал – тебе не мешали! Убери ё…ный фонарь, у…бан…» – разумеется, не одним предложением, минуты на две хватило… Так, вот и последний – если расчитывать по количеству квадров и сбежавших уродов. Четыре машины – восемь седоков, из них четверо пригнали сюда транспорт, а встретили только троих, четвёртый сдох в кабине «урала». Итого – семеро, если, конечно, встречающих не было больше… но вряд ли, не собирались же они сезон дождей здесь пересиживать? Да, бежать пытались пятеро, но кто сказал, что среди них не оказалось кого-то «неучтённого»?! И я даже подозреваю, кто именно был этим «пятым лишним»… Теперь осталось шестеро – укурка можно забыть. Трое на виду – часовой, сейчас активно делающий вид ответственного и внимательного, даже встал и типа всматривается в темноту. Главарь или близкий к нему – как раз что-то вполголоса бубнит в палатку, из которой вылез, чем-то недоволен и раздражён. Побитый пока валяется и не отсвечивает, фонарь, правда, дотянулся и выключил. Кто-то в третьей палатке, и, похоже, я знаю, чем он там занят – ничего, я… мы тебя, урода, не выпустим! Тебе жить осталось не дольше пяти-шести часов, если под пулю подвернёшься; а если я тебя живым возьму – дохлым завидовать будешь!

Главарь (пусть пока им числится, не может же в такой крохотной банде их двое быть?) всё не успокаивается, о чём-то переругивается с так и не высунувшимся из палатки приятелем… раз уж делят на двоих одну палатку – кем тот может быть? Такой резкий кадр рядом с собой «шестёрку» терпеть не станет! Но сам под полог не лезет – наоборот, кажется, пытается то ли выгнать на свежий воздух второго, то ли чего-то требует... Было бы неплохо, конечно, увидеть на мушке ещё одного (именно на мушке – ночных прицелов нет, дневные коллиматоры пришлось вечером снять, стрелять придётся с открытых прицелов; одна радость, на складных/запасных встроенных целиках и мушках есть световые метки, так что, с горем пополам, навести ствол можно; будь у нас штатные калашматы – даже не знаю, что бы и делали…), но бандиты мне такое удовольствие предоставить не спешат. Впрочем, без лицезрения этого неведомого козла обошлись бы – пристрелим и в палатке, какая разница… А вот того урода, который сейчас «развлекается», надо видеть – не хватало ещё здесь устроить «…бросайте стволы, или я её зарэжу!». В идеале, всех бы на свежем воздухе построить, чтоб не возиться… мечты-мечты…

О, а вот это совсем неожиданно. Ну и куда же ты попёрся?! Ночью спать надо, а не шляться чёрт знает куда! Однако, решительный гад, ночью бродить по дикой территории не всякий рискнёт. А этот, похоже, намылился часового проверить – чего нам совсем даже не нужно… когда он увидет пораскинувшего мозгами ханурика – не думаю, что поверит в нечаянно упавший тому на голову кирпич. Вывод – его надо валить наглухо, а значит – время пошло! Неожиданно и крайне несвоевременно, но кто обещал, что будет легко?

- Весло, – я, согнувшись за камнем в три погибели» и отвернув (на всякий случай) нос от палаток, едва шевелю губами прямо в ухо соратника, слишком мы близко подобрались, но кто ж знал – держи под прицелом эту парочку, часовой в приоритете. Начнут суетиться – бей, но только в крайнем случае. День – второе ухо практически прижато к первому, поэтому бормочу я сразу для обоих – твоя задача укокошить всех, кого видишь, желательно чтобы оба не успели задёргаться. Потом следи за палатками, бей, как только поймёшь куда. Я – за этим неспокойным, начинаете, как только услышите шум, и эти среагируют. Если не будет шума – ждёте моего возвращения. Всё, я пошёл.

Арес уже сорвался с лёжки, чувствую его азарт и готовность атаковать. Я выползаю (ну, если быть честным – ковыляю на корточках) ближе к вероятному вектору движения бандита. Он таки идёт к часовому, нервный, чует неприятности… До противника метров десять, может чуть больше – темно, я едва могу разглядеть силуэт! Он практически поравнялся со мной… останавливается, и, кажется, прислушивается! Ухитрился меня обнаружить? Как?! Я дышу-то через раз, неужели чутьё такое? Слышу какую-то возню, что-то щёлкает, и в руках бандита вспыхивает небольшой фонарик с синим фильтром! Луч света описывает небольшую дугу в мою сторону, но… поздно. Три выстрела подряд в проявившийся на фоне тусклого освещения контур, слышу звук попадания пуль и судорожный хрип из бандитского горла, радуюсь… длинная очередь из автомата вспарывает ночную тишину! Этот ублюдок, подыхая, зажал спусковой крючок и тупо выпустил магазин куда попало – но своего он добился! Бой! Осталось пятеро! Ещё два контрольных в бандита, и…

Разворачиваюсь к палаткам, вижу падающего часового, понимаю – этот готов. Четверо! Выстрел Весла – его машинка, не спутаешь – но эффекта нет, промазал?! Вижу валящегося на колени, зажимающего живот «ссыкуна», этот тоже готов, даже если пока ещё не сдох, трое! Из «командирской» палатки кто-то открывает огонь, бьёт по направлению вспышки, по Веслу! Мажет, но прижимает к земле, не давая поднять головы, я не знаю, успел ли Колян сменить позицию, зато я могу… точно, с моего вектора видна часть головы и плечо этого шустрого стрелка, н-н-наа! И ещё троечку! Заткнулся?! А, нет, готов, в свете тусклого костерка заметен вывалившийся из рук ствол. Ещё двое! Арта? Что такое, что ты видишь?! Добыча… убегает… догнать? Да, догнать и задержать, осторожно! Тварь, как он ухитрился выскочить?! Арес, помоги сестре! Осторожно, мои хорошие, осторожно!

Дикий вопль вспарывает ночную тишину, сменяясь воем ужаса! Не просто воем – слышны связные выражения:

- О-о-оборотень, су-у-у-ука-а-а-аааа, выйди-и-и-ии! Покажи-и-ись, тва-а-арь! Я тебя прикончу-у-у-у! А-а-а-аааа! – от Арты приходит волна удовольствия, а через несколько секунд, и ещё один дикий вопль под грохот беспорядочных выстрелов – и Арес тоже начинает распространять нечто этакое… Кого-то они хорошо достали, умнички, и я почти уверен в том, кого именно! Да-да, оба молодцы, и ты тоже, Арес, могучий охотник, но пока достаточно… Посторожите, чтобы никуда не ушёл… Ага, понятно, он уже никуда не уйдёт, вот и замечательно… Стоп, должен быть ещё один!? И даже, может и не один, если я ошибся с расчётами? Медленно, но почти не пригибаясь иду в сторону лёжки Весла – заодно узнаю, что с ним, как-то слишком тихо стало. Так, вот место, здесь мы разошлись, ребят нет… Какого чёрта?!

- Командир, здесь День. Весла не видел?

Я опускаю ствол автомата, медленно, сквозь зубы, выдыхаю и шиплю:

- Ты бессмертным себя вообразил?! Я тебя едва не… – и замолкаю, потому что силуэт Дениса проступает не совсем там, куда я целился. Вот жучара, направил звук немного в сторону! Ну, оно и правильно, не хватало «дружественную» пулю поймать…

- Я не подставился, командир! – довольным тоном парирует День, на что я согласно киваю – действительно, то ли я лопухнулся, то ли День уже так насобачился? Но где, чёрт бы его подрал, Весло?! И почему никто не стреляет из палаток? Они там что – все уже закончились?! Как бы проверить, чтоб на пулю не нарваться?

Пока в моей голове крутятся эти мысли, я вместе с Денисом плавно смещаюсь вдоль условной окружности, Колю ищу. Долго топтаться не пришлось – метрах в двадцати от общей лёжки День практически наступил на лежащего ничком Весло, сразу же дёрнув за руку меня. Я припал на колено рядом с Днём, и при первой же попытке ощупать лежащего вмазался в тёплую сырость… кровь! Тяжёлое, сдавленное дыхание стало хорошо слышно на минимальном расстоянии, так что сомнений не осталось – ранен, и ранен достаточно сильно. Но Колян сумел удивить – когда День начал пороть ножом куртку на спине, Коля, судорожно дёрнувшись, просипел:

- Спокуха, там лопатку пропороло, и, вроде, ушло… Только кровь остановите, и я вас дождусь… И, командир – уё…ка в палатке я снял, ручаюсь…

Вот же чёрт! Коля выбыл, не боец… Но – если он таки пришиб того га…дона, то… семь?! Иными словами – стоит попробовать проверить лагерь бандюков на живых, и если они закончились – заняться как нашим раненым (ну да, я сволочь – но Коля для меня дороже обоих заложников, так что оказывать помощь мы начнём с него), так и теми, за кем мы сюда пришли… Ну, и той тварью заняться, которую котятки мои стопанули, тем более, я точно знаю, кто он – «оборотня» проклинать мог здесь только один человек!

- День, что там?

- При таком освещении… на вид всё не слишком плохо, фонтанов крови не вижу, хотя натекло с этого кабаняры… Трапецию ему распанахало, а не лопатку. Вроде и неглубоко, но шить придётся… Эй, Весло, не отрубайся! Командир, придержи его... – День просовывал быстро тающий рулончик бинта то под грудной клеткой, то через шею, и в пару минут замотал Колю так, что тело бойца стало похожим на снеговичка. Кровь действительно остановилась, рана, судя по всему, не задела слишком крупных сосудов, хотя и так без помощи Весло рисковал истечь кровью в несколько… ну пускай десятков минут, не более. Но потеря им сознания – куда хуже. Раз он вырубился, то чувствует себя хуже, чем хочет показать, а значит, оставить его одного нельзя! Иначе его прикончит даже хорёк, если он где-нибудь рядом и придёт на запах крови… кстати, надо бы отойти в сторонку, лужа-то на камни натекла – и пахнет, даже я чувствую, а местное зверьё…

- Так, День, взялись, тащим на лёжку, ты остаёшься с Веслом. Я проверю лагерь, если кто остался – добью, и перебазируемся туда, не стоит сейчас Колю по камням ворочать, а у бандюков уже готовые укрытия есть… Ну, и заложников посмотрю, что там с ними – может, у Весла коллектив организуется! – преувеличенно бодро скомандовал я, в это же время вызывая Ареса к себе, а Арте давая понять, чтобы та осталась сторожить свою добычу. Думаю, одного кота будет вполне достаточно… везде, собственно!

Арес появился даже раньше, чем мы уложили Колю у камешка. Ткнул нетерпеливо башкой бедро, изо всех сил транслируя готовность расправляться со всеми оставшимися врагами, сколько бы их ни было. День аккуратно пристроил голову Весла на свёрнутую куртку и хлопнул меня по плечу – мол, двигай давай… Чую, расстроился День – но и сам понимает, от меня как от боевой единицы толку сейчас больше. А значит, караулить раненого ему…

Возле палаток на удивление тихо. Только подвывает тихонько, на одной ноте, «ссыкун», подстреленный Денисом. Да, в живот, несколько пуль – это и больно, и смертельно. Воет бандит даже не столько от боли, думаю – боль можно перетерпеть, если очень нужно; не всякую разумеется, но такую вполне – сколько от ужаса. Он понимает, причём всем – и разумом, и инстинктами, и чувствами – что уже мёртв, только дышит пока что. Вот и скулит, прощается с жизнью… не жалко. Был бы хоть достойным человеком, пусть и бандитом – добил бы, но такого… Вот и первая палатка. Арес, что там? Добыча? Нет? Совсем нет? Ну и ладно, значит, здесь чисто… Следующая. Есть враг? Затаился и ждёт? Не ждёт… живой враг?! А, дохлый… Ну правильно, это тот, которого я подшиб, значит, удачно. Второй там, на тропинке, и тоже готов, так что и вторая – чисто. Третья палатка… Что?! Кто-то дышит? Боится? Враг, но добыча? Сильно боится?! Ясно-понятно; и чего теперь с ним делать? А, наверное – пока что ничего не будем, пусть полежит ещё... пригодится. Хотя и опасно это, но сначала проверю последнюю палатку, если я правильно просчитал – там должен… должна быть живая. Наша цель, Елена Михайловна… Надеюсь, одна. Второй пленник, Горислав Сергеевич, по идее должен лежать за палаткой, Арес… вот даже как?! Плохо, очень плохо…

Кот подтвердил мои предположения – женщина в палатке одна, пахнет кровью, а вот врач, помимо крови, отдаёт ещё и гнилью. А значит – как минимум тяжело ранен, и рана уже… испортилась… Чёрт, бл…ть! Если всё так и есть – его придётся нести… Ладно, потом! Сейчас самое время выковырять последнего заныкавшегося урода…

- Эй, в палатке. Слышишь меня? – я лежу чуть наискосок от входа, за импровизированным бруствером из притащеного бандитами для костра брёвнышка. День – на месте, ему от камешков вполне удобно. Коля рядом с ним, у Дениса позиция понадёжнее выглядит, да и таскать раненого с места на место... Ну да, я не собираюсь геройствовать в одно горло! Тем более захватывать пленного – уж очень неприятные сюрпризы происходят иногда в такие моменты. А потому действуем по правилам грубой силы – толпой! Толпа, конечно, жидковатая получилась, но двое лучше, чем один… – Выходишь, руки на виду, три шага от палатки, стал на колени и лёг носом в землю. Руки раскинул в стороны ладонями вверх! Дёрнешься – стреляю…

Именно в этот момент снова взвыл охраняемый Артой! Удачно получилось, хотя… ну, каюсь, я попросил кошку взбодрить урода! Несколько выстрелов, вопли, ругань – но уже с истерическими нотками… К сожалению, переборщил! Я надеялся на то, что затихарившийся бандюк, послушав вой кошачьей игрушки, поймёт, что рыпаться некуда – и сдастся. Ошибся – от ужаса мозги последнего бандюка переклинили напрочь! Из палатки, вместо послушного з/к, вывалилось нечленораздельно что-то визжащее существо, и, выставив перед собой ствол, высадило в пространство весь магазин! Сработали буквально на рефлексах – и я, и День. Навелись, благо псих даже пригибаться не пытался, выжали спусковые… его чуть на клочья не разорвало! Били-то, считай, в упор! Заодно напоследок достреливаю подранка – он всё равно, кажется, уже без сознания… так надёжнее, теперь-то можно.

Несколько минут царила тишина, прерываемая только редкими потрескиваниями веток в костре – если я правильно понял, бандюки не новички в дикой местности и дрова подобрали правильные, до утра угли тлеть будут, даже если свежака не подбрасывать. А потом из палатки послышался тихий шёпот:

- Кто-нибудь… пожалуйста… Помогите… Больно!

Женщину в этой палатке… мог бы заново прикончить уродов – сделал бы! И совсем не так быстро – по методу старейшины Новика, и сам бы придумал чего-нибудь из той же серии! Я, услышав шёпот, метнулся к палатке даже не задумавшись об осторожности – но когда оказался внутри, несколько секунд сдерживался, чтобы не выскочить обратно… Из хорошего – Елена Михайловна осталась жива. Но в каком виде… Руки привязаны к палке длиной метра полтора, к этой же палке привязаны и ноги – только длинными верёвками. На глазах повязка, плотная, глухая; другой одежды, можно сказать, нет – разодранная блуза, болтающаяся на остатках рукавов и воротничка, не в счёт. Руки и ноги ободраны в кровь, особенно там, где веревки перехватывают конечности, но и прочих ссадин и кровоподтёков хватает. Промежность… не хочу говорить! Судя по всему, завтра её просто добили бы…

- День, чисто! – выкрикнул я в открытый полог и, выдернув нож, принялся кромсать верёвки. Капроновые шнуры подавались легко, через минуту женщина лежала на спине и молча рыдала под моё бормотание про «…всё теперь будет хорошо, всё кончилось; твари все сдохли; вы поправитесь, и поедем домой…». Флягу с водой жертва ублюдков выхлебала в минуту – пить ей, видимо, тоже не давали… Как только всё же захлебнувшаяся женщина откашлялась, первым её вопросом было:

- А где Горислав Сергеевич? Акимов… вы его нашли? Он был тут, за палаткой… он ранен, помогите!

Ох ты ж… Арес ведь «показывал», что с врачом не всё ладно! Забыл, идиот, он же мог… так, некогда истерить! Накрываю освобождённую каким-то то ли ковром, то ли покрывалом:

- Я знаю, сейчас займусь им. Вы сможете пока побыть одна? Притащу врача, а потом ещё боец мой ранен… Договорились?

-Женщина, всхлипнув, закивала головой (не столько увидел, сколько почувствовал, темновато даже для меня), потом всё же ответила:

- Конечно-конечно, я… со мной всё… нормально… – и снова всхлипнула. Эх, ей бы хоть выплакаться, я бы согласился побыть жилеткой, после такого и тронуться может… но некогда, не сейчас! Ободряюще погладив кисть руки, выныриваю из палатки на свежий воздух – заодно оставляя полог открытым. Мне кажется, или несколько посветлело? Да нет, не кажется – я вполне различаю как минимум весь бандитский лагерь, со всеми палатками и техникой… Странно – для рассвета рановато, ещё часа два-три должно быть? Или – это я так реагирую, для меня уже достаточно? Плевать, так даже лучше, где там второй? А вот он… кажется, без сознания? И пахнет нехорошо, это даже я чувствую, совсем нехорошо… Так от застарелых ран несёт, когда бинт по неделе не снимаешь, был разок случай испытать такое, ещё в Старом Мире; и царапина-то пустяковая была, а загноилась, без чистой перевязки…

Доктор оказался в состоянии, близком к критическому. Если отбросить нетяжёлые повреждения вроде множества гематом, следов лёгкого сотрясения, нескольких глубоких ожогов от то ли сигарет, то ли костровых углей, а также общее состояние обезвоженности и истощения… обнаружилась крайне серьёзная травма левого бедра – застарелое рассечение со следами загноения и, кажется, даже некроза тканей. Я, конечно, не хирург или терапевт, но кожа вокруг раны в свете фонарика – врача я перенёс в палатку к первой спасённой – неприятно белая и туго натянутая, нехорошо поблёскивала, да и запах… Для начала я просто влил в полубессознательного врача полную флягу воды – снял с трупа у палатки – и распорол все стягивающие конечности верёвки. К моему удивлению, даже этого хватило для заметного улучшения состояния жертвы бандитов – врач пришёл в себя и попытался куда-то поползти. Благо, голос напарницы по несчастью помог поверить, что на текущий момент всё куда лучше, чем он ожидал…

День, когда я протопал эти три-четыре десятка метров до лёжки, меня тоже увидел. Хотя, думаю, в едва занимающемся рассвете идущего в полный рост человека увидел бы кто угодно – это приникший к земле силуэт в темноте хрен различишь, а так человеческий глаз определяет привычные абрисы даже в почти «кромешной» тьме – был бы контур соответствующий. Колю мы, стараясь делать это предельно аккуратно, на руках вытащили к очищеной от бандитов стоянке, заодно собственно бандюков, в темпе очистив от лишних вещей (ободрали с каждого сколько могли, двух вообще в одних труселях оставили), откинули на полсотни метров в сторону – а то что-то запашок на стоянке неприятный сгустился, как бы гостей хищных не накликать… Денис сначала вообще предложил:

- Ну что, командир, сворачиваемся и домой двигаем? Раненых на трофейные колёса, и ходу?

- А кто технику-то поведёт? Ты, я… А третьего раненого с кем сажать? Да и ехать мы будем ровно до первого голодного зверя – ты да я может и увернёмся, а вот раненые… думать нужно, и хорошо думать… А здесь хоть лагерь готов, какая-никакая крыша над головой, а главное – покой для всех наших. Растрясём, не дай бог, по дороге кого-нибудь – и, считай, зря гонялись! Утром опеределимся, сам на базу хочу – сил нет… но завтра мы точно сидим на месте, нам тоже передохнуть не помешает.

Денис, с хэканьем выпустив ноги последнего трупака и проследив в бледном утреннем сумраке за его недолгим полётом, сплюнул на прощанье и пожал плечами:

- Ну, тебе виднее, как скажешь. Что с врачом делать будем?

- Вот это уже серьёзный вопрос. Не нравится мне его нога, День, и сильно не нравится, знаешь ли… Ты курс по оказанию первой помощи помнишь?

- Ещё бы! Да я его через десять лет ночью наизусть отбарабаню! – вспыхнул День, мигом растерявший вальяжную небрежность, с которой на пару со мной таскал тушки. Впрочем, курс имени майора Бакрая, начитываемый капитаном Гнедых (именно так – не Гнедов или Гнедин, а только Гнедых, «…и попрошу мою фамилию не коверкать!») и мне будет в кошмарах сниться ещё долго – второго такого зануду искать надо с дивизией поисковых Мухтаров, и то вряд ли даже на Старой Земле отыщешь…

- Тогда я сейчас схожу последнюю крысу прикончу; насколько я понял Арту, крыса сейчас забилась в какую-то щель и носа оттуда не кажет… а ты аккуратно обработаешь рану Акимова, вычистишь что сможешь – если сможешь, хотя бы обработай – и прочую помощь окажешь… ну, и охрана лагеря на тебе. Я вообще не понимаю, почему здесь не грызутся за свежую убоину хищнозавры со всей округи, и это меня нервирует! Поэтому поглядывай здесь, во все глаза и уши… я бы с тобой Ареса оставил, но, сам понимаешь, он тебя не столько любит, сколько терпит. Ты можешь и не понять, что он тебя предупредить пытается, так что…

- Да понятно, хоть и обидно! Ты, командир, обещание не забудь, когда маленькие появятся – а вдруг договоримся? Чем хочешь клянусь – не обижу, никогда в жизни!

- Да-да, ты уже раз сто клялся, хватит… И объяснял я тебе уже раз сто, не меньше. Всё, закончили трёп. Я пошёл.

И я действительно пошёл. Прятаться, хитрить… зачем? Враг сидит как мышь под веником, от каждого шороха шарахается, и сам понимает, что деваться ему некуда! Где именно он сидит – я тоже знаю… примерно. И даже представляю его сектор обзора… стоп, нифига! Вверх по разлому, поворот ущелья, небольшой, до прямого угла далеко, и плавный – но стоянки отсюда уже не видно, да и звук если и долетит, то сильно ослабленным… а вот куда он заполз и что оттуда видит – только он сам и в курсе! Так, прекращаем расслабон, так и нарваться можно. Его в любом случае прикончат, не День с Веслом, так коты мои ненаглядные – но мне с того уже ни холодно ни жарко будет! Арта, пушистая моя, где этот урод засел?!

По мозгам шарахнуло самодовольством кошки, как же – высидела, не ускакала за ближайшей закусью, и даже добычу не прикончила, оставила «старшему»! Умница, оба вы у меня замечательные, кто бы спорил… где тут наш старый знакомый? Калека, скотина подлая, ты рад нашей встрече, надеюсь?! Арта, где оно спряталось? И где ты сама, моя хорошая? Арес, проводи, будь чел… хорошим котом, понимаю, лень тебе, устал, набегался уже сегодня – ничего, сейчас с этим уродом закончим, и пойдём отдыхать, договорились?

В ногу ткнулась голова кошки – если бы я не чувствовал её приближение и яркую, растущую с уменьшением расстояния ко мне, радость – мог бы и опозориться! Ни единый не то что даже шорох – порыв воздуха не выдал приближение пушистой! А далеченько успел ускакать, гнида – метров так с триста вверх по камешкам, не меньше, просайгачил, и хоть уклон тут так себе, градусов пять-семь от силы, но… сильно жить хотел. И сейчас ещё хочет – кошка буквально наслаждается прущим от жертвы ужасом! А моя Артемида – та ещё киса, с характером, и добродушия в характере не замечено… Да-да, всё замечательно, я рад, а вовсе не ругаюсь, так и нужно, молодцы оба, нефиг всякую шваль жалеть/прощать, делать нам больше нечего! Спасибо, кажется, понял – вон та нора в склоне, да? Там спрятался «мерзкий-противный-плохая-еда»?! Да, так и есть, Арта – дрянь, а не еда, будешь ещё в пасть всякую гадость помойную тащить! Просто прикончить, чтоб не гадил… А покушать мы чего-нибудь поприятнее подстрелим, не переживай!

Тьфу, ещё немного – сам на четыре лапы встану и урчать начну! Вот это накрыло! Сильны пушистые, и становятся всё сильнее! Этак скоро будем как по междугородке с ними переговариваться… нет, «перечувствоваться», если так можно говорить. О, пришли, нора совсем рядом, м-да-а… вот уже я и сам не пойму – то ли это из норы так воняет, то ли я носом кошачьим чую?! Страхом шибает, да таким! Калека, интересно, кукухой ещё не поехал? Вот и проверим… усаживаюсь на камень, торчащий из склона в виде небольшого карниза чуть в стороне и немного выше, чем лаз, в который забился «калич». Хотя – на текущий момент можно и без кавычек, калич и есть, и отсюда уже никуда не уползёт… Меня увидеть он не сможет при всём желании, а значит – и подстрелить. Разве только если выскочит из норки, да кувыркнётся пяток метров вперёд, чтобы камешки целиться не мешали, да развернётся носом ко мне в процессе, да этак влёт выпустит очередь… ну или что там у него за ствол… и прямо в яблочко! Я даже в кино таких трюков не встречал, разве что в каких индийских «боевиках», там под задорную музычку и слоны с пулемётами танцуют…

- Эй, ты, крыса! Слышишь меня? Это я, Следопыт! Помнишь меня, выб…док? Ты же хотел, чтобы я тебя поймал, даже послание оставил, со своим автографом, не успел забыть, надеюсь?! Ну так вот он я, пришёл! С друзьями, чтоб полное уважение оказать… да и веселее, с товарищами-то! Вылезай, крыса, не заставляй тебя в норе дымом травить, или ещё как выковыривать! Зачем ты туда вообще заполз? Выходи, сдохни как мужик! Ты же меня увидеть хотел, а теперь прячешься… некрасиво получается, согласен? Высунься, крыса, покажись на солнышко! Сдохни хоть человеком, раз прожить им не сумел!

На несколько секунд повисла тишина, но вдруг из лаза раздался хриплый голос Калеки – узнаваемый, хотя и звучащий так, будто его владельцу лет семьдесят, земных:

- Человеком?! А ты сам – кто?! Пришёл добить меня, Оборотень?! А чего ты ночью не разговаривал? Зубы и когти мешали, да?! А я, дурак, смеялся, не верил Шевелю; думал – сдурел повар, грибов каких-нибудь обожрался… А ты ночью зубами работаешь, а днём как человек, со стволами разгуливаешь?! А теперь ты явился человека убивать? А где твои шакалы, с тобой?! Эй, там, сопляки! Думаете, он вас не сожрёт?! Идиоты! Он же зверь, как только свежей человечинки захочет – так и вас схарчит! Дурачьё, вы же на людях хищника выкармливаете, если их много станет – всем хана, опомнитесь, щенки! Мы – люди, а он… головами своими подумайте, чего творите!

Я, разобравшись наконец, что за ахинею несёт Калека, не выдержал и расхохотался! Ну надо же, он же пропаганду среди отсутствующих здесь Дениса и Николая ведёт, рассказывает им, какой я плохой и как им надо против меня объединиться! Крыша протекла, но, видать, не совсем… или хитрожопость у тела настолько прокачана, что даже в состоянии полной неадекватности преобладает?

- Эй, дебил! Ты кому пропаганду свою трындеть пытаешься?! Был ты, калич, дауном, им и сдохнешь, судя по всему… Кроме меня – некому тебе сказки рассказывать, так что не старайся зря. И вот ещё – или ты выползаешь, или через минуту я тебя… – договорить я не успел. Из норы неулюже вывалился калич, попытался кувыркнуться, но одна нога у скотины явно нерабочая оказалась – вместо ловкого нырка он кулём свалился на бок, к тому же ко мне спиной. Честное слово, я совершенно механически вскинул ствол и врезал очередью по вывалившейся тушке… попал. И удачно – просто сам не верю! Прицел то ли подсознательно завысил, а то ли случайно это вышло – но прошёлся пулями только по конечностям, руку распорол гаду и ноги подырявил! Целился бы сознательно – скорее всего, прикончил бы на месте, ну или совсем мазанул бы, непривычно мне всё-таки с глушаком работать – а так… Через полминуты пинком в плечо перевернул стонущего Калеку на спину и поймал его взгляд:

- Доигрался, тварь? А каким борзым был… Ну, Калич – по-хорошему душу облегчишь, или мне тебя поспрашивать, с расстановкой, с фантазией? Никто пока на мои творческие способности не жаловался, даже хвалили… некоторые, да.

Калека, кое-как справившись с болью, прокашлял:

- Чего-то я про Следопыта раньше не слыхал… сука…

- Ну, мало ли ты про кого не слыхал! – мне и правда было весело. Такое веселье, едва сдерживающее от бешенства, когда или смеяться, или… потрошить врага, тупым ножом! – Я тоже не Следопытом родился, кое-где меня знают как Варана, например… – Калека выпучил свои и так лупоглазые глазёнки и попытался что-то вякнуть, но я продолжил – а самое моё первое прозвание здесь – я его, правда, очень не люблю, но уж как сложилось – Маньяк! И вовсе не за страсть к коллекционированию бабочек меня так окрестили! Молчишь? Ну и замечательно, мразь, молчи изо всех сил! У меня руки чешутся тебя поспрашивать, подольше… даже дырки твои забинтую, чтобы не сдох раньше времени. А может, после и назад отвезу, на «Обманку», вдруг кому ещё с тобой поговорить захочется? Ну, посмотрим… покараульте это… – ну кто ж меня за язык-то тянул?! Последняя фраза заставила Калича отвести глаза от меня – и увидеть развалившихся на камнях кошаков, с интересом разглядывающих тушку бывшего сержанта… Обоих, глаза в глаза. Калека, на мгновение замерев, вдруг взвыл совершенно нечеловеческим голосом, потом дико захохотал, перевёл на меня совершенно безумный взгляд и провыл:

- А-а-а-а! Оо-о-о-оборотни-и-и-ииии! Все оборотнии-и-и-и-ииии!!! Не тр-о-о-ога-а-а-ай меня-а-а-а! Не хочу-у-у-уууу! А-а-а-аааа! Не-па-дхади-и-и-и-и!!! Не-да… – и внезапно захрипел, задёргался, стремительно седея! Арта, вскочив при первых звуках, недовольно поморщилась и, демонстративно развернувшись к подрагивающему ещё телу, гребанула задними лапами. Не понял? Он сдохнуть ухитрился скоропостижно?! Вот ведь подонок! С какой радости-то, ведь раны были далеко не смертельными?! И почему он такой белый? Он… что – от ужаса окочурился? Седина, перекошенная рожа… вроде подходит. Но что так могло напугать, чтобы в несколько секунд такая сволочь сдохнуть успела?! Ареса с Артой увидел – и корчиться начал почти сразу… кажется, догадываюсь… он же моих котиков за парней принял! Точно, визжал ещё – «оборотни!», и пену пускал! Да и глазки у него перед самой смертью совсем дурные были… Вот же скотина, даже сдохнув невовремя, подгадил! Кого я теперь допрашивать буду?!

Чтобы не ходить ещё раз, трофеями занялся сразу. В норе, у самого обреза свода, нашёлся автомат – вернее, штурмовая винтовка – с полупустым магазином, последним, похоже. Автомат, кстати, совсем даже не «калашоид» – не знаю уж, как он себе ухитрился такой ствол вымудрить, но на камнях лежала новенькая «беретта-200» под 7,62х51, плод теоретических размышлений итальянских инженеров… Мне как-то предлагали оное приобрести – хвалили, рекламировали даже… иначе шиш бы я её вообще узнал – я не специалист-оружейник. Тогда она мне не понравилась – тяжёлая (не критично, но в сравнении с моей «скаровской» или швейцарским «длинным» – вполне заметно), да и в руках какая-то громоздкая, неудобная. Естественно, поулыбался и назад поставил, смысл такое таскать, если даже при её весе ствол у этой мандолины – «автоматный», 400 мм, у отцовского «чеха» и то получше! Уговаривал меня продавец в Аламо, пострелять бесплатно предлагал – и расстроился, когда я решительно отказался его обирать, поскольку покупать это не собирался. Маноло, уяснив бесперспективность, неподдельно загрустил, так как считал себя патриотом и искренне верил в превосходство итальянского гения над любыми другими… гениями. Я ещё удивлялся, помню, поскольку имя скорее испанское, а вот надо ж… мужик увидел на моём пузе «АРХ» и загорелся, решил – родственная душа! Нет, оружейных маньяков тут, в Новом Мире, тринадцать на дюжину, но чтобы чисто итальянские фанаты водились – вот, теперь лично знаю, но только одного!

Рюкзак-однодневник, снятый с тела, ничем особым не порадовал – так, расходники стандартные. Патроны к пистолету, сухпай, фляга (пустая), бельё, аптечка… Пистолет из рук он выронил ещё когда очередь получил, в рюкзак его, пока пусть там и полежит… Денег не оказалось ни монетки, я даже, на всякий случай, обыскал тело – ноль, только снаряга. С одной стороны – оно и понятно, откуда у вчерашнего каторжника хотя бы мелдочь в карманах, а с другой… это чтоб Калека, натуральный жлоб и пойманная за руку крыса, и рванул в отрыв «пустым»?! Не верится как-то, хоть режьте меня!

Я попытался забраться в нору, где почти всю ночь отсиживался калич, но… передумал сразу же, даже не согнувшись толком. Почему? А потому, что по шкуре таким морозом продрало, какого я даже перед схваткой со смаглами не испытывал! Чем угодно клянусь – полезу в нору, и станет она моей скромной и неприметной могилой! А потому… да ну их нахрен, каличевы сокровища! Ну чего особенного он мог уволочь?! Пару слитков золота, на десяток-полтора кг? И чёрт с ним, с этим металлоломом! Перетопчемся, не жили богато – и начинать не… вот оно!

На разгрузке, которую я снимал с тела в процессе многодумственных рассуждений, кроме карманов под магазины, обнаружился и гранатный подсумок. Пустой. Двойной пустой, в мультикаме, мля! Он его для красоты таскал? Да щаз-ззз! Вот же… мразота вшивая. Он же для меня подарочек, напоследок, приготовил! Знал, что полезу проверить его ухоронку, и сквитаться попытался напоследок! Подлая и трусливая крыса, но хитрая, не отнять…

- А вот хер тебе, ублюдок! Что бы там ты не спрятал – оно мне на …уй не нужно, понял? Пусть гниёт, мать его трах! И ты, рядышком, в виде свиного дерьма – вряд ли кто ещё на такое мурло позарится! Подавись, козёл…

«В награду» за повышенную подлючесть обобрал я дохляка до белья. Впрочем, пригодными к использованию оказались только берцы, неплохого качества, что-то американское, кажется. Для горной местности – незаменимая вещь, если ноги дороги, конечно, хе-хе… Пригодятся, если не нашим «трофеям», так на «Обманке» кому сбагрю, даже и бесплатно – из чистой злопамятности! Сам бы напялил, да размерчик ну совсем не мой, не влезу, если только пальцы не обрезать на ногах… нафиг такие идеи! Ничего, найдётся, кому носить – он их даже толком обмять не успел, новьё, вот и пусть хоть в болото в них лезет новый хозяин… ого, вот это меня тряхануло?! Откат пошёл, похоже – Бледная Красотка чуть-чуть не поцеловала… напоследок. Что там ещё? Посмотрим пистолет, ничего особенного, старый знакомый, «вальтер П-99», в хорошем состоянии, по факту двойник моего собственного, даже сгон под глушитель вроде есть. На ремне ещё кобура… ну надо же, а мы умеем… умели, на чужом опыте учиться! Второй ствол, компакт, «зиг-зауэр», на рамке цифра 365. Зуб даю – у меня подсмотрел, гад! Ну, не спасло – и слава богу, туда ему и дорога… А мне пригодится. Или не мне – если кто из ребят захочет, трофеи общие и раздел будет на всех, как и положено. Напоследок… приказ я выполнил, буквально/дословно, из чистой мстительности; да и – не заслужил этот враг уважения. Крысой был вшивой, крысой и подох, дешёвка…

День встретил меня плохими новостями:

- Командир, врачу хуже становится. Жар, рана воняет, в себя приходит ненадолго и снова бредить начинает. Если ничего не придумаешь – не довезём. Я ампутировать ноги не умею, а ты?

- Я тоже, День, я тоже… Как Весло?

- Спит, с ним вроде более-менее… я ему штук пять швов наложил, вроде нормально, тьфу-тьфу-тьфу. – День демонстративно поплевал через левое – Выдул литра полтора воды, кое-как дошкандыбал «в кустики» – всё норм, я страховал! – и теперь завалился дрыхнуть. С тёткой тоже всё вроде как пока… ничего так, хотя… крыша у неё несколько поехала, как мне кажется. Шугается при каждом движении или слове, в лицо не смотрит, будто я из этих! Побитая здорово, а перевязать не даётся, сама пытается, в палатке спать отказалась напрочь, вон на спальник улеглась и пологом закуталась… точно не в себе! Ну, ты понял? – и заглянул мне в глаза. Ого, Денис тоже не очень-то… впрочем, пацан он ещё совсем, только с винтарём! Как только держится, а ведь держится?! Первый бой, с врагом бой, а не охота – и вражеский огонь на поражение, а не как в ЦУП-е, и вид вражеских же трупов, которых сам на тот свет спровадил, хотя и понимает, что тут или – или…

- День, слушай внимательно. Твоя задача – заботиться о раненых, пока я с… Артемидой, пожалуй, она пободрее, полночи караулила Калеку да дремала, а Арес рысачил с нами… пока я не принесу наши рюкзаки. Есть там одно средство… а долги нужно отдавать. Если оно не поможет – не поможет уже ничерта. Но – оно поможет! Пока я схожу – Арес присмотрит, а ты потихоньку собирай барахло, хотя бы пересортируй, уходить отсюда надо, не нравится мне это ущелье. Что-то здесь не то, так что в любом случае мы здесь не дольше чем на ночь – имей это в виду. Ну, и если сил хватит – чего пожевать организуй, раненым жидкая пища нужна, бульон какой, что ли… Понимаю, что свежей куропатки тут взять негде – но поищи хоть чего-нибудь из их запасов, добро? Всё, я пошёл, для Акимова каждая секунда может дорого стоить.

Рюкзаки, точнее, мой собственный, действительно мог спасти врачу хотя бы жизнь, если не ногу. В одном из внутренних карманов, вместе с парой одноразовых шприцев в упаковках, лежал «пузырёк». Такой же, на полтораста милиллитров, как и тот, который, в компании с ещё четырьмя такими же, мне отдал в своё время Игорь Дараев. Стоимостью в полста тысяч экю, каждый миллилитр дороже золотого эквивалента, и намного. Один из трёх оставшихся… «панацея». Остальные два, бережно упакованные, хранились в сейфе родительского дома в Демидовске, как один из ценнейших ресурсов… хотя, почему «как»? А этот отец буквально заставил меня взять с собой, перед самым отъездом к месту постоянной службы. Я отнекивался, но родители были настойчивы… мама даже слезы вытирать начала, и я капитулировал. Мощнейшее лекарство, почти от всего (что вообще может вылечить самостоятельно человеческий организм) – и, что немаловажно, колоть можно без лишней опаски, поскольку омолаживающий результат эффективно проявляется только у новоприбывших (от реального омоложения, как у меня и моих близких, и до небольшого – сравнительно – оздоравливающего эффекта при использовании примерно через месяц после перехода; точнее, после месячного срока, дней 30-40 – эффект стабильный, но маловыразительный, как после косметологических подтяжек земного богатого старичья), а старожилы и местные уроженцы, имеющие полный набор местных же вирусов/бактерий/облучения (включая свет местного солнышка)/микроэлементов, реагируют на «панацею» куда спокойнее. Дозировка становится тоже неравномерной – до десяти кубиков, плюс-минус, можно вливать сравнительно спокойно, а свыше – только полный курс, и обязательно под укрепляющими и седативными! Иначе возможно гипервозбуждение участков нервной системы вплоть до дисфункции вегетативной НС, а то и самоуничтожения отдельных участков… меня ими поили вместе с пищей, как объяснил когда-то Дугин, Игорь Валерьевич; эти препараты распространённые и широко применяемые. Мне, собственно, повезло тогда, после ранения, ещё и в том, что неопытный врач в меня сходу влил кубиков двенадцать, а потом ещё добавил – так что альтернатива оставалась одна, или лечить, или сразу добить, чтоб не мучался… Стоит лекарство… да дохрена стоит, особенно после применения на мне самом и сделанных выводов! А учитывая, что просто в аптеке такое не купить ни за какие средства… Так что я потрачу сегодня целое состояние. Да, врач мне, в общем-то, никто. И меня никто не осудит, даже если… узнает. Но – и меня вытягивали «панацеей» так же! Я тоже был случайным знакомым для армейцев тогда, почти два года тому… они не пожалели на меня эту драгоценность – хотя это могло быть жизнью для них самих. Я до сегодняшнего дня жил, в какой-то мере, «в долг»… в определённом смысле. Сегодня я этот долг закрою.

Из-за спешки я не собирался сразу обирать труп командира боевиков – не хочется его называть главарём, для такого бойца маловато выходит... Но – он до сих пор был жив! Едва жив – да... но всё ещё дышал и даже был в сознании! Даже сумел отползти в тень большого валуна и кое-как перетянуть пару нештатных дырок в организме… Кошка обнаружила и предупредила, сам бы я прошёл мимо без всяких сомнений – был бы этот кадр боеспособен, вмешался бы в бой ещё ночью; а такая живучесть… ну, сильный враг, не стыдно такого грохнуть и потом хвастать! Хотя – ну его, такое пижонство, мало ли, припрутся мстители… а от пули в спину, как показывает личный опыт, никакое умение не спасает! Так что короткий сухой доклад начальству – и всё на этом, достаточно… Пистолет лежал у боевика под рукой, но поднять оружие он уже не мог. Я откинул оружие ногой в сторону, удерживая умирающего на мушке, и только потом спросил:

- Кто ты? За кем приходил? Кто тобой командует?

Ответил он не сразу. С трудом подняв на меня глаза и сфокусировав на лице, боевик выдохнул:

- Я… узнал… тыбя… Ваш… шакал… был… сказал… боялся… Я… не вэрыть… глупэц... – акцент в его словах показался знакомым. Кавказец? Какой-нибудь чич, даг, грузин? А какая для меня разница, собственно… – Ты… Убыл… шакала?

- Да; ты последний. Хотя, мне казалось – тебя я убил вторым. Ты живучий, хотя, думаю, тебе уже не поможет даже господь, вздумай он тебя спасать. Ты умираешь, и по заслугам. Твои кости растаскают дикие звери, могилы у тебя не будет, сам понимаешь.

- Да… Ты… иблис… Буд… ты… проклат… Аллах… покарает... – и выдохнул в последний раз. С улыбкой! И эта улыбка была торжествующей, будто не он сдох, а я перед ним валяюсь! Очень неправильная улыбка, очень, надо подумать… но чуть позже, у меня трое раненых, один критический, бегом! Разве что по-быстрому… очень-очень по-быстрому – обобрать этого типа, хотя бы то, что в карманах и на подвесе! Минута на шмон, время пошло!

К моему возвращению День совершенно выдохся. Не столько даже физически, сколько морально – врач явно умирал. Температура тела без всяких градусников определялась как критическая, мерять не было смысла, жаропонижающие не слишком помогали…

- Командир! – День при моём появлении вскочил с совершенно детским выражением лица, с такой надеждой, которой ребёнок встречает звонок в дверь под Новый Год – а вдруг это пришёл Дед Мороз, или хотя бы Снегурочка?! – Есть?! Ему совсем плохо!

- Так, День, прекратить истерику. Лекарство есть, кипяти воду, вот тебе антибиотик (что-то тетрациклиновое, с местными добавками и из местного же сырья), разводи побольше, доза… да сам знаешь. Я попробую вскрыть рану и выпустить гной. День, выбора нет, понимаешь? По-другому мы его не вытащим… После обработки потребуется много раствора для промывания; вода есть вообще, кстати?

- Пока хватит, я нашёл четыре канистры, двадцатки, три полные и половина ещё… Всего четыре котелка, будет около двенадцати литров кипятка. Просыпалась женщина, поела, снова спит. Весло тоже проснулся, выхлебал бульон, я его обратно загнал на спальник, тоже спит.

- Добро. Давай, готовь воду, а я сейчас посмотрю насчёт анестезии, тюбик колоть боюсь, мало ли, как оно вместе с лекарством сработает…

В качестве «анестезии» не нашлось ничего лучшего, чем банальная бутылка виски (или джина – чёрт его знает, что за пойло, но крепкое), влил врачу в горло около полутора стаканов, вроде пошло… Пока День кипятил воду, я наспех проглотил какой-то кусок вяленого мяса с лепёшкой, запивая крепчайшим чёрным кофе, хотя терпеть такой кофе не могу. Часа на полтора эта кружка меня взбодрит, потом наоборот, накроет сонливостью вдвое против нынешней, но эти полтора часа мне нужны! Так, спирт, фляжка на двести граммов, хватит, пожалуй… скальпель – в наборе у бандюков нашёлся, хоть это хорошо… ремень, врачу в зубы зажать, на всякий случай – есть, пускай полежит… раствор антибиотика – готов, даже остыл уже, просто горячий, а не кипяток… руки вымыты, на голове «арафатка», морда закрыта, на теле куртка из трофеев, чистая/ненадёванная – опять же, на всякий случай, хоть такой вариант «стерильности»… пенопластовая капсула с ёмкостью «панацеи» – вот она, шприц готов, только упаковку вскрыть… надо проверить… что ещё мне надо проверить, …лять?! Всё, что можно – готово, надо начинать! Я просто боюсь, почти до дрожи в пальцах боюсь… а чего, драть меня по хребту?! Хуже сделать?! Так некуда хуже, он умирает! Встал и пошёл, козёл!

- День, начинаем. Срезай бинты, как закончишь – держи его чем только сможешь, не дай бог, я ему сосуд крупный вскрою. Не давай дёргаться, понял? Я, конечно, влил в него дохрена… и больше нельзя, и так сердце может лопнуть. А если он от боли очнётся – то, боюсь, больше не потеряется, сам понимаешь. Всё, хватит болтать, – оборвал я сам себя – поехали. Да, на всякий – когда начну, сними несколько кадров, чтобы видно было, что нам досталось… а то мало ли, обвинят в отсутствии лицензии! – я попытался хмыкнуть, но прозвучало фальшиво даже для котов, кажется…

Запах, и без того создающий вокруг Акимова некую дистанцию, после вскрытия уже обжавших напухающее бедро бинтов стал совсем невыносимым! Из-под повязки почти выстрелил фонтанчик жёлто-бурого гноя, хорошо ещё, что мы этого ожидали и дали ему просто стечь на камни, после чего я щедро принялся лить на рану раствор… Пока что врач оставался без сознания, что и пугало, и успокаивало! Наконец поток грязного раствора из раны превратился в почти чистую струйку, я вздохнул, опять, уже почти привычно сдержав рвотный позыв, и положил ладони на бедро по обе стороны от раны. Лёгкого давления хватило для очередного фонтанчика; брызнуло так, что, если бы не баллистические очки, напяленные перед самой «операцией», то пришлось бы промывать глаза! Ещё раз… «арафатку» на выброс, хана платочку… какая херня в башку лезет… кажется, основной гной вышел… кожа как-то скрипит под ладонями, неприятно, неправильно… Ничего, прорвёмся! Всё, гной вышел – не весь, конечно, но большая часть. Теперь – самое страшное… Скальпель в руку, хотя даже держать его я толком не умею, я не врач, так, самозванец… но врачей здесь, в округе, как-то не наблюдается. Елена Мизхайловна явно не в себе, и неизвестно придёт ли вообще, заставлять её оперировать такое… да и не врач она, даже медсестра, насколько я знаю, номинальная – чтобы можно было провести по документам, а так лаборант-биолог, пробирки-микроскопы… Образование у неё и вовсе какое-то педагогическое – всё это Губарев нам зачем-то рассказывал, когда собирал в погоню – куда ей человека резать? Опять себя забалтываю – даже не думал, что я настолько труслив! Перчатки на руки, хорошо, что у бандосов ящик медицинский покупной, там много всякого, половину я даже опознать не смог… вот здесь будет нормально, кажется… тихий хруст, скальпель проваливается! А, нет, не глубоко, просто кожу прорезал… ф-ф-ффух! Провожу глубже, лезвие полностью скрылось в разрезе на всю ширину… хватит, вскрываю в сторону открытой раны… готово. Гной опять потёк, ну, это понятно, следующий разрез! Так, хорошо, третий… четвёртый… пальцев не чувствую совсем, но скальпель вроде не выскальзывает… дышать тяжело, мешает платок, и вонь, как же всё это смердит…

- День, промой рану, тонкой струйкой! Этот кусок придётся срезать, там спасать нечего! Видишь, оно уже всё стухшее, вычистить надо… так, хорошо. Сейчас я…

Раненый вдруг вздрагивает и стонет. Пришёл в себя?! Только этого не хватало! День дёрнулся придавить тело, но Акимов снова затих – видимо, это было инстинктивным движением. Я снова, стараясь действовать как можно чётче и быстрее, глубоким разрезом вспорол рыхлый комок плоти на краю раны, и с третьего раза отчекрыжил кусок грамм на семьдесят, вздутый и мерзко смердящий, открыв сероватое мясо… Гноя на месте отрезанного куска ещё не было, хотя цвет плоти мне не понравился. С другого края раны ещё один такой же… но поменьше, намного, скорее кромку срезать, и всё… а вот глубже… надо! Зажим, сам держу, раненый дрожит и пытается отодвинуться от меня, даже без сознания, только бы… ничего, он не старше меня-прежнего, до перехода сюда, выдержит! Ещё кусочек… кажется, всё. Может, даже наверняка что-то осталось, но я не уверен, а раз не уверен – не трогай! Промыть… да, больше пока не надо… может, и совсем будет – не надо. Теперь – главное. Шприц, набираю полный, десять миллилитров – и начинаю осторожно и скупо обкалывать рану по периметру, в чистую кожу, в здоровое тело, разумеется… Создаю что-то вроде блокады, хотя даже понятия не имею, правильно ли действую! Меняю иглу и остаток в шприце, миллилитра три, вгоняю в вену у локтя – к счастью, судорожно подёргивающийся раненый сам «подкачал» сосуды, я её хорошо вижу… Теперь закрыть рану, и всё, для первого раза. Марлевые тонкие повязки, не столько бинтую, сколько прикрываю рану от воздуха, заодно пропитываю повязку раствором из котелка – не помешает, надеюсь. Кажется, закончили; пытаюсь выпустить скальпель из пальцев – разжимать приходится другой рукой. И болят пальчики так, будто я на них раз так полста отжался, на время! Чёрт, кажется… а, нет, перчатки целые, всё нормально. Не хватало себя самого резануть инфицированным лезвием!

- Ну что, командир? – День хрипит, как после кросса с полной выкладкой.

- Не знаю, Денис, не знаю… Я сделал что мог, если и это не сработает – то понятия не имею, что дальше делать. Точнее, ты и сам понимаешь, только ждать, когда он… выкарабкается сам… Ладно, давай-ка я, на всякий случай, и остальным по дозе вколю – им не помешает. Тебе не буду, как и себе…

- Да понятно… наверное, стоит кучу…

- Ты не понял. – перебиваю подчинённого, сам от себя не ожидал такого ледяного тона, а День на одних рефлексах вытягивается в струнку и только потом его глаза обретают осмысленное выражение! – Не денег жалко, и даже не сложностей по добыче этой штуки. Кстати, вернёмся – подписку придётся давать, о неразглашении, можешь начинать привыкать... Для нас сейчас эта штука скорее вредна, поскольку отлечивать нам особо нечего, а действует она в первую очередь как возбудитель. Не в том смысле… э-э-эээ, и в том тоже, хотя доза тут… – я смешался, мысли убежали куда-то в сторону. Однако заинтересованная физия ефрейтора вернула к реальности – В общем, это возбудитель регенерации, подхлёстывает организм так, что заростать всё начинает как на дворовом «кабыздохе». Вот только и… м-ммм, сырьё, для восстановления, он берёт из собственного же организма, понимаешь? Так что в ближайшие сутки, а то и двое, пока действие лекарства будет предельно ярким, Весло даже передвигаться будет шатаясь, а вот жрать – втрое от нормы, как минимум! Зато за пару-тройку суток от раны один шрам останется… ну, надеюсь. Давай свежий шприц, ширану и Коляна, и нашу спасённую, на всякий пожарный, мало ли что там у неё…

- Я всё слышу. – внезапно раздался голос Елены Михайловны. Слабый, но уже более-менее уверенный – отошла, кажется?

- И это прекрасно. – ответил я, глазами показывая Денису на медкомплект. Тот понятливо кивнул и через несколько секунд уже протягивал мне упакованный шприц.

- А это не вредно? – с некоторым испугом уточнила женщина, глядя на мои вполне уже уверенные действия с медицинскими инструментами.

- Ну, как вам сказать, – я пожал плечами – опасно или неопасно… вопрос, как всегда при лечении, без однозначного ответа. У вас может обнаружиться какая-нибудь редчайшая аллергия, именно на этот вид лекарства – и тогда действительно опасность нешуточная. Или внезапно мы лишимся наших запасов провизии и возможности их пополнить, и тогда неизвестно, что хуже – ваши возможные травмы и болезни, или сильный иссушающий голод…

- Я поняла, действуйте. – перебила она меня, подставляя под укол руку.

- Вот и хорошо. Теперь Веслу всандалю пару-тройку кубиков, больше не стоит, наверное… и порядок. День, ты как себя чувствуешь? – я и сам видел, что держится он на одном упрямстве.

- Нормально, командир. – ну да, а чего я ждал?

- Вижу, как нормально… ладно, делаем так. Сейчас я остаюсь в карауле, тем более, есть чем заняться. Ты – валишься в палатку и дрыхнешь, если, конечно, не хочешь предварительно перекусить, для лучшего сна. Похлёбка готова? Вот и хорошо, глотай и на боковую, вечером меня сменишь, а ночью… не знаю почему, но мне здесь не по себе. Короче, в любом случае, завтра утром мы снимаемся с места и уходим из ущелья. Я и так понять не могу, почему до сих пор нет ни одного трупоеда! И меня это пугает, неладно что-то с этим местом… ладно, это уже мистика. День, вопросы есть?

- Никак нет! – дурашливо вытянулся Хромко.

- Тогда – выполнять! – не менее дурашливо откозырял я и, отвернувшись, наткнулся взглядом на внимательно рассматривающие меня глаза женщины. С полминуты мы разглядывали друг друга (хотя в моём случае – разве что лицо, всё остальное скрывалось под накинутым поверх спальника покрывалом), затем она с явным смущением поинтересовалась:

- Мне помыться можно?

- Думаю, да – воды ещё много, с полканистры могу выделить. Как вы себя чувствуете?

- Гадко… Одно радует – эти выродки сдохли! Правда? – вопрос был задан с такой детской интонацией, что я против воли засмеялся, тут же попытавшись замаскировать смех кашлем:

- Сдохли, гарантия стопроцентная. – подтвердил я, с удивлением наблюдая, как резко меняется её выражение лица. Вот это да – она до сих пор боялась?! Хотя кто женщин поймёт… да и наша компания не выглядит могучими богатырями, если откровенно признать. Я – сопляк сопляком, этакий вчерашний «…эй, мальчик, дай… м-м-м-ммм, молодой человек, будьте добры…», Весло, выглядящий более солидно исключительно за счёт роста, при явной костлявости, и День, совсем пацаном смотрится, если по выражению рожи оценивать…

- Правда?! Спасибо, мальчики, спасибо! – женщина, кособочась, попыталась встать, но если бы я не подхватил под руку, упала бы обратно.

- Что с вами?

- Бок болит… били сильно, даже ногами пару раз… Ничего, я отойду, теперь уж точно выдержу!

- А я вам в этом помогу; – кивнул серьёзно я – та штука, которую я вам вколол, очень мощная, поставит вас на ноги быстро… тем более, времени у нас немного. – правильно истолковав испуганный взгляд женщины, решил объяснить – Мы в дикой местности. Будь сейчас середина года – не проблема, можем хоть на месяц пикники устраивать, а вот под сезон ливней… у нас дня три-четыре, много – декада, а потом можем влипнуть, и серьёзно влипнуть! Помереть – не помрём, надеюсь, но и убраться отсюда не сумеем. Так что завтра потихоньку начинаем выбираться; если не сможете перенести дорогу – послезавтра, но это уже край.

- Конечно, я выдержу, хоть сейчас! – женщина попыталась показать, что её состояние вполне приемлемое, но я просто поддержал едва стоящую на ногах лаборантку и помог перебраться за палатку – как бы в уединение; вообще-то, неправильно, в дикой-то местности, но кошаки бдят – хоть и дрыхнут раскидав лапы…

Конечно, половины канистры (литров восемь-девять, одно среднее ведро) для нормальной помывки женщине не хватило, но и это было даже больше, чем могли себе позволить мы – моя одежда, помимо собственного пота заляпанная гноем, грязью, кровью и содержимым полостей человеческого тела, смердела даже для моего человеческого носа невыносимо, День вонял несколько слабее, но ненамного. К счастью, у боевиков нашлись в закромах и влажные салфетки, и сменное бельё (свою последнюю смену чистого мы надели как раз перед ночной атакой), и даже удалось собрать три относительно чистых комплекта формы! Для Конеш День ухитрился найти сравнительно мелкого размера вообще неношенный «камок», к сожалению, разнокалиберный – штаны и куртка разной расцветки, непарные. Куртка – «джунгли», штаны – «лес»… Бельё нашлось только «мужских» размеров, зато, к счастью, совсем из упаковки, новенькое.

- Я всё, товарищ сержант. – вышла из-за палатки Елена Михайловна, удерживая пустое ведро обеими руками. После помывки вид её… хотелось бы сказать «изменился разительно», но, увы, это будет слишком сильным преувеличением; правильнее всего будет – «она посвежела».

- Вижу, Елена Михайловна, так гораздо лучше. – дипломатично, как мне показалось, ответил я и сменил тему - Как ваше самочувствие, есть острая боль или, может, резь какая-то? Я не врач и не могу определить внутренние повреждения по внешнему осмотру, а потому надеюсь на ваши честные ответы. Не волнуйтесь, мы не бросим вас – в смысле, вас лично и Горислава Сергеевича – здесь или где бы то ни было ещё, при любом вашем самочувствии, даже если нам придётся тащить вас на собственных спинах. Но я должен понимать, на что могу рассчитывать – вы хотя бы ограниченно самостоятельны или полностью зависимы, надо вам организовывать транспортную систему или вы можете передвигаться сами, ну и всё такое прочее? Да, кстати – вы как с оружием? Умеете пользоваться, хотите получить на руки, или категорически не приемлете? И второй вопрос – есть хотите? Точнее, это даже не вопрос, это как бы пожелание – если желудок не болит, не режет-колет, то вам необходимо восстанавливать силы, да и для лучшего эффекта от лекарства тоже поесть не помешало бы… В котелке – я мотнул носом в сторону чахлого костерка – рисовый отвар на бульоне из вяленого мяса; специи ефрейтор почти не использовал (лично наставления давал), только посолил и немного сушёной зелени вкинул. Еда так себе, конечно, но вам лучше поберечься, поэтому жиденькая лёгкая пища, а там посмотрим…

В животе у женщины при описании булькнуло/квакнуло, она вдруг покраснела и увиляла глазами в землю:

- Ну… да, я бы… конечно! Живот вроде не болит, только бок… А можно?!

Я быстро усадил её у костерка и вручил средних размеров миску, наполненную разварившимся в очень жидкую кашу рисом и мясным отваром, выдал одну из трофейных ложек и, решившись, сыпнул прямо в варево несколько щепоток раскрошенного почти в пыль сухаря:

- Вот, ешьте, если всё будет хорошо, то после отдыха попробуете варёного мяса, я оставлю его в котелке. – и, увидев голодный блеск глаз Елены Михайловны, снова извинился – Отдал бы всё сразу, мне же не жалко; но пока побаиваюсь, особенно внутренних травм. Договорились?

- Конечно, товарищ сержант, так действительно будет лучше... – и на пяток минут выпала из реальности, яростно набросившись на пищу! Кажется, их эти твари и правда практически не кормили, для трёх суток даже впроголодь – это чересчур. Надеюсь, плохо ей не станет…

Наевшись (насколько можно было наестся такой порцией) Конеш сразу же начала клевать носом, а потому вопрос вооружения бывших пленников я решил отложить на более позднее время. Только положил рядом со спальником один из трофейных ножей – именно для обозначения… ну, статуса, что-ли, чтобы она себя чувствовала не бывшей заложницей, обузой для спас-отряда, а вроде как бы соратницей, короче – человеком! А ничего лучше личного оружия для такого самоопределения не придумано – да и фактически это именно так. Если вооружённые бойцы защищают мирняк во время какой-либо заварухи, при попытке грабежа или налёта крупной банды – то мирные становятся практически движимым имуществом; кстати, и для бандитов тоже! И мнение оных гражданских учитывается… ну, хорошо если вообще хоть как-то. Если же налёт банды отбивает пускай и формально гражданский (не состоящий на действительной службе), но плечом к плечу с вояками – то он уже не груз, а соратник, и отношение соответствующее. Правила конвоев прекрасно такой подход проявляют вживую – вступил в бой вместе с конвойными, значит, стал одним из них, и уже за охрану не должен ничего, поскольку они с работой не справились! И даже на трофеи право имеешь, как часть боевой группы…

Под неторопливое перекатывание этих мыслей я даже не заметил, как временный лагерь затих. Спят, все спят, как там врач? О, кажется, температуру гнать перестало, неужели сработало?! Рана… нормально вроде, гной почти не выделяется, трогать пока не буду. Весло спит, День аж подхрапывает, лаборантка опять зарылась в покрывало, но уже спокойнее лежит, не сжимается в клубок, дай бог… Котяры мои тоже дремлют, как и положено котам – стоит просто «громко подумать», и в течении пары секунд они станут рядом со мной против любой опасности; но пока что это два пушистых валика, устроившихся на удобных местах. Есть охота… Даже не есть – жрать! Я почти сутки назад нормально питался, да и то сухпаем! Но… пока что не стоит. Есть мерзкая работёнка, и не хочется мне что-то её перепоручать своим… м-м-ммм, своему, он на текущий момент один боеспособный – ефрейторам…-ру. Я и сам уже искренне жалею, что затеял эту бодягу, но какая-то болезненная тяга – доделать начатое! А на полный желудок такое… м-да. Ладно, пока все спят – самое время приступать.

Я заранее скривился, но… дело надо завершить, раз уж взялся. Автомат на боку, нож… лучше возьму вон тот трофейный, таким можно и пилить, и рубануть получится, если что. Дура огроменная, неудобный до безобразия, из серии «пускай-я-плюгавый-дрыщ – зато-у-миня-казырный-тесачище», как у «брюхоногих» лизоблюдов-чиновников на Земле обязательно брутальная и дорогущая тачка в комплекте – мол, я му-у-жжжи-и-гг! Все бабы мои, у меня пресс не на животе, а в бумажнике! Кстати, частенько так и получается, увы – у многих (далеко не у всех, и даже не большинства… хотя…) девушек/женщин настоящая, искренняя и неподдельная любовь всего одна и на всю жизнь, причём нетрадиционная, так сказать, фетишистская – исключительно к дензнакам высокого достоинства и прочим соответствующим активам, желательно как можно большими объёмами. Наверное, закон природы такой… А мне такой тесак на один раз, жалко свой привычный горлорез под такое портить. Грязное и противное занятие… хорошо хоть, соли валом, иначе я бы и не взялся. Ну, и самого себя уговаривать тоже – достаточно, встали и пошли!

Через полчаса я с наслаждением содрал с себя изгвазданную форму и, обтеревшись влажными салфетками (перевёл на свою тушку упаковки три, и то вроде как маловато), натянул трофейные шмотки. Хорошо ещё, День, перебирая бандитские запасы, не брезговал ничем, кроме уж совсем откровенного хлама или рванья! Куртка была только чуть великовата, штаны более светлого оттенка, зато почти новые, ботинки свои остались, нафиг чужие, грибковые… Неплохо, практически по размеру, спасибо Денису. Ценю ответственных людей, и трофеи люблю, особенно… но это попозже, пора чего-нибудь зажевать, а то кишка кишке уже фиги сворачивает! Где там хлёбово «мэйд ин Хромко»?!

Н-да, маловат котелок, а ещё Веслу и болящим оставить нужно! Хорошо хоть, сушёного мяса хватает в бандитских трофеях, можно зажевать «лёгкое чувство голода». Котам вскрыл по банке тушёнки, та ещё закусь, но лучше, чем голодными валяться. Арес уплёл в один присест, Арта покривила носом, но тоже добила свои полкило, в процессе выразив мне всё своё «фи»! И понимает ведь, зараза, что не до охоты, но – кошка, одно слово! Как там пациенты? Температура у Горислава Сергеича ещё держится, водички ему… вот, выхлебал, и вроде поспокойнее лежит, без лихорадки? У Конеш всё нормально, надеюсь, инфекции ей никакой не досталось, иначе представления не имею, как её лечить… впрочем, самое мощное средство я ей и так вколол, куда уж лучше? Э-э-а-а-аааа-ау-уух! Оп-па, вот это меня развезло… Эх, придавить бы минуток девятьсот, можно прямо тут, в палатке… нельзя. Не то чтобы ожидались гости, но… что-то же подразумевал главнюк этих козлов, когда грозился возмездием?! Не мог такой кадр просто нагонять страху – понимал, что за ним пришли не щеглы сопливые (хотя – в принципе, как раз щеглы, все трое!), и всякие там призывы небесных кар впечателния не возымеют? А подох он довольным, будто… а, ч-чёрт, башка совсем чугунная, нихрена не соображаю! Крутится что-то на краю сознания, а поймать не могу! Валить надо отсюда, если бы не раненый – уже посадил бы отряд на трофейные квадры, и ходу! Тут ехать-то, из этого вшивого ущелья, километра три – и всё, предгорья, там крути руль куда хочешь… Ехать… километра три…

- Командир, ты как? – блин, Весло, веслом тебя по всему хребту! Я же почти нащупал мысль! Ну какого тебе не спится, а?!

- Нормально, Коля, чего тебе? Сортир, лопать, пить, всё сразу? – я постарался скрыть раздражение, но не уверен, что удалось. Весло, впрочем, даже если заметил, не отреагировал никак:

- Пить хочется… Да и поесть бы не помешало. Странное такое ощущение – вроде как несколько суток рисовой зернинки во рту не было! И вообще, вроде ранен, а вроде как кросс влупить смогу, на троечку… или даже пятерик… Ты меня чем-то особенным лечил, командир? Из твоих этих… штучек?!

Умный, чертяка, надо же, вычислил влёт. Я вроде дольше тупил, в своё время. Хотя – я и знал тогда в разы меньше, а этих сам же и натаскивал, так что… нет, всё равно соображает Колян хорошо, я бы, будем честными, мог и не обратить внимания:

- Да, есть такое дело. Встать можешь? В смысле – нормально встать, не через «немогу»?

- Да, вроде… голова чуть кружится, а так нормально. И плечо…

- Руку не вздумай использовать! Правой пользуйся, а левой даже в носу не ковыряйся! Лопатку тебе хорошо распороло, не нужно рану тревожить, там и так швы пришлось накладывать – День постарался… Вот тебе ещё вода, хлебай побольше, тебе полезно. И суп есть, тёплый ещё, можешь с сухпаем вприкуску, или вон вяленого мяса подгрызни, ты же не оголодавший, тебе можно лопать сколько влезет! – я поддержал встающего под руку, но, похоже, не сильно-то оно ему и требовалось, стоял Коля на своих двоих достаточно твёрдо.

- Пи-и-ить… – хриплый голос врача, прозвучавший совершенно неожиданно, заставил меня дёрнуться – хорошо, Веслу поддержка не особо требовалась, а то как бы он меня удержал?! Чё-та нервишки пошаливают, или это от недосыпа? Колян знаками показал, что сам справится; я только помог ему пристроить руку за полой полурасстёгнутой куртки, трофейной, конечно – свою разве что на ветошь, кровь уже запеклась так, что шиш отстираешь… А я кабанчиком метнулся к раненому врачу:

- Как вы себя чувствуете? Боль острая, головокружение, тошнота, резь? Да, вот вода, пейте, вам нужно побольше пить, я поддержу – врача пришлось поить вручную, он едва мог шевелить конечностями. Но, напившись, неожиданно посвежел и чуть хриплым голосом поинтересовался:

- Что со мной? Нога?

Я кивнул:

- Да, грязная рана, пришлось повозиться… да и ещё не всё ясно, но раз уж вы даже в себя пришли – есть шанс. Да и температура, я чувствую, несколько спала, чего при развитии заражения быть не могло бы…

- Вы сказали – заражения? – вяло заинтересовался Акимов. – Не думаю, скорее просто гнойник, из-за отсутствия ухода… хотя, в общем, да, заражение… Если бы была вирусная инфекция – я бы уже с вами, скорее всего, не разговаривал... В таких условиях любая грязь, если уж начался процесс – прямой путь к гангрене, а это верная смерть, если нет под рукой операционной. – он вымучено улыбнулся и попросил – Можно что-нибудь поесть? Какой-то аномальный голод… я как в студенческие времена, хе-хе… нет, я не настаиваю…

- Секундочку, всё готово, Горислав Сергеевич. Много вам, извините, сразу нельзя – но вот жидкой похлёбки на мясном бульоне дам целую миску, и даже помогу съесть! А там посмотрим – часа через два-три может и чего посерьёзнее предложу, если не будет последствий…

Густой бульон раненый, такое впечатление, втянул в себя одним затяжным глотком! И уже через несколько минут спал – на удивление именно спал, а не потерял в очередной раз сознание. Тьфу-тьфу, если так и дальше пойдёт… Ладно, пока он спит, я намочу ещё раз повязку, а когда проснётся – будем менять, тогда и прикинем, что делать дальше… Уа-ааа-аау-ууу! Вот же паразиты – дрыхнут все, один я бдю! Когда такое было, чтобы целый, понимаешь, сержант (ну, младший – но сержант же!) и за сиделку, и за часового отрабатывал, пока подчинённые храпят?! День отчётливо посвистывает шнобелем; Веслу как-то не храпится, благо хоть температуру не погнало – то ли «панацея» подействовала, то ли сам такой крепкий… Этот вечер когда-нибудь наступит? Мама дорогая, только четыре часа дня, Хромко часа два как залёг, а я, похоже, сейчас стоя усну… Надо походить, или вот ещё… о, придумал! Пороюсь-ка я в трофеях, а то как-то не до них было, да и вообще понимать надо, что у нас есть и что нам за это будет…

Потрошить добычу я начал с оружия – благо, День всё стреляющее и взрывающееся собрал на одном из прицепов к квадрам, разрядил и накрыл каким-то чехлом. Естественно, вооружение у банды было, как и ожидалось, «солянка сборная». Отдельно выделялись четыре захваченных у наших, с Обманки, «калаша»: эти были, что называется, «единообразные», обычные «сотки» без обвеса, плюс БК к каждому штатный, шесть «рожков» (магазы в основном пустые; вероятно, после встречи с группой эвакуации бандюки на радостях забыли про всё и вся). Автоматы были пострелявшие, из четырёх два нечищены, такое впечатление, что просто заброшены в общую оружейку и там благополучно забыты. Подозреваю, это стволы беглецов, получивших себе у группы эвакуации предпочтительное оружие и просто бросивших трофейное… Ещё два «калашмата» оказались «местными», то есть бандитскими. Один – простенький АКМ в дереве, заметной убитости, местами ржавый, местами ободранный… м-да, его проще, наверное, выбросить, чем в норму приводить. Он такой тут один – а значит, это точно ствол того наркоши, первого нашего… День, засранец, сбегал, не иначе! А судя по корявой деревянной же рукоятке на цевье – это ещё и «мамалыжник», румынского производства! Несмотря на то, что румынское производство (чего угодно, не обязательно оружия) кто только не хаял – этот уродец каким-то образом дожил до наших дней, может, какая-то была спецсерия, прямыми руками деланная? Хотя всё равно – ну его, это чудо, подальше, только в крайнем случае… Второй «калашмат» выглядел новеньким, в пластиковом обвесе, да и вообще неплохо смотрелся; чьё там производство и какая конкретно марка, мне искать было неинтересно, пускай в трофеях валяется. Помимо «калашей» под чехлом отлёживались ещё восемь стволов, уже «ихних» конструкторов. Знакомую «беретту», мной же и притащеную в эту коллекцию, я трогать не стал – чего я там не видел? Ствол как ствол, новьё, а так – ничего выдающегося… А вот у главаря и оружие соответствовало высокому положению – немецкий НК-433, точнее, его версия под наш патрон, НК-123, с отличным «длинным» стволом и полным обвесом, включая неплохой коллиматор и дополнительный, в отдельном чехле (ну, разгрузку-то я с бандюка стащил) слабенький оптический, то ли четырёх-, то ли шестикратник. Для автомата, коим этот НК является – вполне достаточно, с большим запасом… Вот и хорошо, этим я и вооружусь, на обратную дорогу – патрончики к моему B&Т APС уже романсы поют, а «висперов» у бандитов «почему-то» не нашлось, к сожалению; шуметь в сельве при преследовании не рекомендуется, вот и подрастратились… Надо будет Денису тоже подобрать что-нибудь, у него с патронами как бы не хужее, чем мои резервы…

У прочих бандитов оружие было попроще, но тоже не совсем чтобы заурядное… да и дешёвкой не назовёшь. Например, G-3 в крутом апгрейде, я её едва узнал! С оптикой, прикладом-телескопом (как у меня на «ковровце»), «дутым» цевьём с сошками… Кстати, и изначальный вариант никак дешёвкой не назовёшь, вполне приличное оружие, а уж такое доработанное… Рядом оказалась и бельгийская FN-FAL, эта как бы не в заводском исполнении, но ухоженная на славу, да и по виду ствола – либо сменён на новый, либо стреляли из неё совсем мало. Завершала подборку стволов под 7,62х51 NАТО еврейская версия «калашмата» в виде Galil ACE, плод внебрачного союза враждебного патрона и родимой механики, зачатый под благожелательным вниманием удерживающих свечку «гениев» Israel Military Industries. В принципе, не то чтобы совсем фигня, но и чем-то особенным не назовёшь, длинный ход затвора лучше для пулемётов подходит, чем для ручного оружия... Зато лёгкая, не отнять, даже с полноразмерным стволом – мой «немец» под тот же патрон едва не на кило с лишним тяжелее!

Остальное оружие оказалось «ихними» вариантами под 7,62х39 – знакомый чешский «bren», американский RobArm XCR, и, впервые мной встреченный, «коротыш» SIG MCX – с огрызком ствола длиной в ладонь. Наверное, этот укорот использовался как некий вариант «автомобильного» оружия, что-то вроде моего АО… Патронов тоже хватало, два ящика только винтовочных, причём все «заленточные», не «демидовские»! Автоматные уже были вразнобой, пару цинков местных и четыре импортных, один почти пустой. Пистолетные тоже были, но всего цинк, хотя самих пистолетов хватало – помимо трофеев с Калича, «вальтера» и «зауэра-365», лежали четыре штуки «глоков», все разные, от 19-го до 26-го, парочка S&W MP, хеклеровский VP9, ругеровский «америкэн» и ещё три штуки компактов, один из которых я, к своему стыду, немедленно захотел реквизировать. Береттовская «сarry АРХ» – я едва сумел удержаться! Тем более, День, гад, специально его отложил чуть в сторонку, типа – на, командир, потешь свою манечку! Ну нравится мне «beretta», да, каюсь; именно эта модель лежит в ладони как влитая! Тем более, что у главаря я подобрал полноразмерный АРХ и Денис видел, каким взглядом я проводил эту машинку, отправляя в общак…

Но – удержался! Нельзя, не так, попробую в счёт своей доли трофеев выхитрить, но только не крысить… Что там ещё у нас в хозяйстве появилось? Гранаты, четыре десятка, примерно поровну наши РГН-ки и ихние М67, нормально, пригодятся. Пулемёт… нетути, ни единого! В смысле никакого, в том числе и «единого» тоже – нету. Жаль, что это вообще за банда такая – без пулемёта?! И гранатомётов – йок, даже подствольников, тоже как-то даже странно, обычно таким вариантом местные бандюки не брезгуют, если у них золотишко водится; а эти неплохо упакованы были, а вот на тебе… Со снайперками получше, две штуки, обе в кофрах, будто совсем не пользованные – давно знакомый и привычный SCAR и старенькая М21, хотя и хорошо ухоженная, явно кто-то серьёзно заботился. Ну, и ножей разнокалиберных россыпь, от боевых армейских и охотничьих до совершенно нездорового вида/габаритов – «выживальщицких». В общей куче завалялись и парочка совершенно неуместных здесь, с клювообразными длинными носами, ледорубов – выглядели они совершенно сюрреалистично, как старинные, времён рыцарских поединков, боевые чеканы, этакие раритеты… хотя и Дениса можно понять – куда их ещё совать? Не к посуде же?

Помимо оружия у нас появились четыре палатки, из них две, вроде, совершенно неповреждённые, а ещё одна всего с парой дырок от пуль. Вот последней, из которой отстреливался один из бандюков, не повезло – отремонтировать было вполне возможно, но на текущем этапе это скорее навес, чем полноценная палатка. Дырок более чем достаточно, хорошо хоть, все в нижней части, да ещё и широкий разрез в задней стенке – кажись, я понял, как ухитрился выбраться незамеченным Калека… К палаткам в комплект десять спальников, хороших, с тёплыми вкладышами – для горной местности предосторожность вовсе не лишняя. Парочка слегка заляпаны кровью, ну да это мелочи, не так там и много натекло, в основном всё снаружи осталось… Набор посуды, довольно примитивный, похоже, китайская штамповка – на нос приходится миска-ложка/вилка-кружка, к ним две широких сковороды, с треногами под них, и четыре котелка, тоже крупных, «на толпу», два на пять, по одному на семь и десять литров (в семилитровом День похлёбку и варил) – из них один пятилитровый прострелен почти в середине, в него теперь больше пары литров не нальёшь... у десятилитрового две дырки под верхним ободом, он теперь тоже пяти-семилитровый – не повезло что-то котелкам! Для нас не критично, даже учитывая занятый питьевой водой бывший десятилитровый – как-нибудь справимся, не сухпаем же раненых кормить… С обмундированием понятно, всё чистое мы, по сути, уже оприходовали, несколько разрозненных деталей осталось, ну и панамки тоже… особенно командирская, ну очень полезная оказалась! Денег совсем мало, для такой-то банды – всего восемь тысяч семьсот сорок три экю со всех, ну и четыре золотых орденских слитка, два по сто и два по пятьдесят граммов. Совсем негусто… но в оставленную Каличем ловушку – не полезу, и своим не дам!

Самое «вкусное», четыре квадра с двумя прицепными тележками, само по себе прилично стоящее имущество. Каждый можно продать тысяч по пять-семь, пусть даже финчасть РА примет технику по минимуму – уже на руки полугодовой средний доход! Да плюс оружие, да мелочёвка всякая… Вот кстати, насчёт мелочёвки – мне ещё часа три куковать в любом случае, стоит рюкзаки перешерстить, а то опять глаза слипаться начинают… Рюкзачки, мои вы хорошие… нетронутые, не успел День в мешках покопаться. Тэ-э-э-ээкс, чего тут у нас? Что – опять?!

В целом, из всех рюкзаков (а досталось нам их пять, на «новичков», похоже, раскошеливаться главный не собирался, оружием и разгрузками обошлись) заинтересовали меня только два. В остальных – уже поднадоевший стандарт-набор из белья-гигиенички-сухпая-патронов, ничем принципиально не отличался от наших собственных наборов – а вот два оставшихся представляли собой немалый интерес. Один из них я вообще обнаружил в «командирской» палатке, и он явно остался даже не найденным – до меня. Командирский, судя по содержимому, качественный, потёртый – но в отличном состоянии, а содержимое… и я всё же нарушил собственные моральные правила – утаил часть добычи! Не финансовую, скорее информационную, но… хотя – бойцам моим оно ни к чему, и торговать такими данными я не собираюсь, но на душе всё равно как-то неладно… и деваться некуда.

В рюкзаке командира банды обнаружился запароленный нетбук, в котором основной, на мой взгляд, ценностью оказались точные (надеюсь), подробные карты – карты горных маршрутов, «чужой» стороны! Пароль, к моему глубочайшему изумлению, подобрался со второго раза – поскольку и был одним из двух наборов цифро-букв, записанных на внутренней подкладке кепки главаря! Нашёл я эти цифры случайно, чернила (или чем оно там писалось) проявляли себя только под специфическим углом падения света. Но свалившаяся с головы бандита кепка так вот и лежала, под правильным углом к солнцу… я её потому и подобрал у тела – циферками заинтересовался, а запоминать две группы по шестнадцать знаков…Там же, в кармане главного, нашлась и флешка с какой-то ещё инфой (довольно нейтральной, типа фотографий бандита и какой-то тёлки «топлесс» в обнимку, я их оптом скинул на нетбук) – на которую я дважды скопировал все данные, после чего тупо затёр папки с картами на нетбуке… Информация о местности за Кордильерами, сама по себе довольно обрывочная, в комплекте с имеющимися у меня кроками (включая скопированные у погибшего исследователя и, главное, карты разгромленной по дороге в Порто-Франко банды ЧВК-шников!), практически закрывала «белое пятно» между дельтой Амазонки и Ичекрийским имаматом! Учитывая, что карты носили следы множества правок, корректировок и дополнений, можно было с высокой вероятностью утверждать – в моих руках информация, которой в Новом Мире вряд ли обладает кто-то ещё. Таким если и делятся – то только с ближайшими соратниками… Зачем я спёр данные?! Сам точно объяснить не могу, как под руку что-то толкнуло… В конце концов, за карты погибшего разведчика меня только, можно сказать, по плечу похлопали одобрительно, за ЧВК-шные и вовсе «кивнули и забыли» – а стоит такая инфа иногда гораздо больше, чем каждая буква текста по цене золотого экю! Так что всё, халява закончилась… Ноут придётся отдать начальству, увы, не скроешь – а вот флешку с картами – облезут! Хватит им и непонятной бухгалтерии, каких-то адресов и личной переписки нерядового бандюка, более чем; я думаю, за это не один начальник звёздочки получит! Я не собираюсь, конечно, торговать такими секретами – но самому тоже может пригодиться…

Больше ничего примечательного в рюкзаке командира не оказалось – так, малый джентльменский набор… Пара пачек патронов, подсумок с двумя гранатами, набор лекарств, хороший набор, хотя часть надписей нечитаемы, с моим знанием арабского… или какого-то аналога. Бельё, носки, сухпай, зарядники и походная солнечная батарея (ценная штука, пригодится) – ну, и флешка в кармане, да и прочий скарб постоянного ношения, типа зажигалки, баллистических очков, всяких фляг и перчаток…

Второй рюкзак – оказался не менее интересным. В нём, упакованный в аккуратный кейс, обнаружился неплохой беспилотник «самолётного» типа – не как у меня, коптер, а маленький самолёт-крыло, с всепогодной камерой и системой управления; а также кофр с отдельным пультом радиоконтроля – как бы не для минной закладки… Этот рюкзак День положил чуть в сторонку, ненавязчиво рекомендуя… Радиовзрыватели тоже нашлись, восемь штук, в специальном боксе. Находочка… интересно, нам за эту банду по башке не прилетит? Не за уничтожение (надеюсь! нехорошо мне при одной мысли о том, куда они шли и кто мог бы их крышевать! а ситуация выглядит как минимум неоднозначной – что-то начинаю я сомневаться, что их целью была только эвакуация беглецов, кем бы они ни были…), а за то, что не взяли живым хоть одного – лучше всего того живчика, главаря?! Как раз наш случай; не подлови я его ночью и в спину (нет, даже мысли о «нечестности» не возникает!) – он бы нас всех троих в прямой схватке сам положить смог бы, наверное; даже своих бандюков звать не стал… Впрочем, толку заранее дёргаться? Вернёмся на базу – посмотрим. Что там, кстати, с болящими нашими?

На удивление, раненые выглядели куда лучше! Хотя Весло и так неплохо – для такого ранения – себя чувствовал, да и помощь ему была оказана практически сразу; если бы не потеря крови, вообще, наверное, живчиком бы смотрелся… Но и состояние Акимова тоже улучшилось! Во время смены повязки врач пришёл в себя и слабым, но достаточно твёрдым голосм поинтересовался:

-Товарищ сержант, что со мной? Вернее, что вы со мной ухитрились сделать? Только не надо… я прекрасно видел начинающуюся гангрену… А сейчас и ногу чувствую, и явное улучшение…

- Да ничего особенного. – я хоть и удивился столь быстрому прогрессу, но предпочёл бы, чтобы пациент спал, а не донимал ненужными вопросами. – Так, кое-какие спецпрепараты, случайно оказавшиеся в моём распоряжении…

Врач/пациент с сомнением прошёлся глазами по моей честной роже (ну а что – я ему ни в едином слове не соврал!), и с некоторым даже сарказмом переспросил:

• А как называется оное лекарство – вы, конечно, не знаете? Просто умеете применять, правда?

Я покачал головой:

Знаю, Горислав Сергеевич, прекрасно знаю… оно вам так сильно надо? Вы в подписках утонете, гарантирую. Понимаете? Это лекарство… нету его, официально, точнее… как бы есть, но ничего конкретного про него не известно. А вот я – совершенно случайно – и знаю, и применять умею, и запасец… был, небольшой…

- И стоит оно, вероятно, неприлично дорого? – уточнил Акимов.

- Ага, даже не поверите, нас колько неприлично! – я заулыбался. – Но в вашем случае – бесплатный приз, доставшийся вам по случаю! Я сам когда-то попал в похожую ситуацию, и меня вытащили с того света… если хотите, я сейчас свой долг отдал, жизнь – за жизнь; так что единственная плата за такую редкость – ваше молчание. Рана у вас была, но вполне заурядная, мы почистили и всё прошло… как-то так. Договорились?

Раненый помолчал, потом с явным неудовольствием пробормотал, уже заметно устав:

• Мы могли бы кучу народу спасти, вы это понимаете? А вы тут… тайны развели… деньги зарабатываете…

Я хмыкнул:

- Ничего подобного, Горислав Сергеевич. Вы просто даже не представляете, с какими трудностями связана добыча ингредиентов для этого лекарства, а также насколько они редки и как их сложно сохранить… При всём моём желании, облагодетельствовать весь мир – не получится. Не тот случай…

- Даже так? Тогда… ах, да, помню, долг… Ну ладно, пусть пока так и будет…

- Пить хотите? – сменил я скользкую тему. Акимов хихикнул:

- И есть хочу! – и сразу же пояснил свою реакцию – Что не может не радовать… раз организм питания запросил – значит, состояние организма… меняется в сторону sanitatem! Надеюсь, это не терминальная стадия… Э-э-эмм-м… я не слишком… умничаю?

- Так, эта… нешто я не разумею… оно понятно, человек учёный, городской, вумно изъясняется… – я постарался сымитировать этакого «лаптя деревенского», века примерно девятнадцатого, и по выпучившимся глазам раненого оценил – достаточно успешно! Выдержал я секунды три, потом из-за хохота пришлось даже рот себе собственной панамой затыкать, чтобы остальных не перебудить… Врач смеялся вместе со мной, хотя и куда тише…

Когда Акимов, смолотив в этот раз всё, что оставалось в котелке – разваренную в отдельные волокна мясную пластину, раскисшие крупу и скупо добавленные овощи – снова уснул, я начал сворачивать лагерь. Не трогал только две целые палатки и часть продуктов оставил «на потом», остальное паковал и грузил сначала в тележки (и так загруженные, в основном топливом, а с учётом необходимости транспортировки раненых – свободного места в них почти не оставалось), а после и на квадры. Собственно, лишних трудностей это не составляло (лагерь и без моих усилий был временным – дальше некуда) и после тщательной упаковки и закрепления оружия и боеприпасов, остальное имущество паковалось не дольше получаса. Единственную проблему составили квадры – на четвёртый у нас даже вариантов водителя не было, но и бросать такой трофей бесхозным я тоже желания не испытывал… естественным решением оставалось прицепить четвёртый квадр к одному из трёх, в виде такой же тележки. Вот тут и пришлось поломать голову – в итоге я подобрал верную расстановку техники (не к каждому квадру можно было второй крепить), но выполнить задуманное не успел – начали просыпаться раненые и здоровый, единственный таковой из всего лежбища…

- День, как самочувствие? – остальные были под моим надзором, а потому их спрашивать особого смысла не имелось.

- Так себе, командир… к бою и походу готов! – немедленно исправился бравый ефрейтор Хромко, видя мой взгляд. Даже попытался принять что-то вроде стойки – ага, сидя на расстеленном спальнике!

- Отставить, ефрейтор, вольно! – подыграл я, потом сменил тон:

- Так, отважный и неустрашимый, слушай сюда… Квадры практически собраны, осталось вон тот переставить к этому, ну и сцепку сделать. По другому у меня никак не выходит, хотя ты подумай, может, чего сам изобретёшь… Врачу повязку я менял, часа через три новую сделаешь, бинт отмачивай, рвать не стоит, промоешь рану и посмотришь, как там оно вообще… у-ууа-аа-аа-а-а-а-у-у-ууу… Жрачки опять свари, наверное, и покорми народ – а то котелок уже пустой, я там его чуть оттёр салфетками, но проверь сам… И котиков накорми обязательно, а то они сами побегут кормиться – нафиг надо… Да, по оружию там пройдись, и подбери себе то, что на тебя посмотрит. А то с боеприпасами у нас швах, только на трофеи и надежда! Если что из амуниции присмотришь – тоже не стесняйся, и с Веслом эту тему обкашляйте, может, тоже автомат какой захочет… Болящим нашим, если затребуют – тоже подбери; ну а ежли нет – так нет, дело добровольное. Я спать, утром уходим, с первыми лучами, не нравится мне здесь. На трупы только параптеродактилей явилась, можешь себе представить?! Ни одного наземного падальщика! Не пойму, что с этим разомом не так, но… был бы один – ушёл бы отсюда ещё днём. Да, палатки я в принципе для раненых оставил, но, если что – и сам туда ныряй, я под тентом перекемарю, там прохладнее… Всё, я спать, будут проблемы – буди. Часов шесть посплю – и поднимай, сменю тебя, Весло, наверное, будет ещё никакой…

Весло скривился и фыркнул, чему я не придал особого внимания – слишком вымотался; а зря – никто меня в караул будить не стал. Может быть, и к лучшему – я смог отдохнуть пусть и не полностью, но вполне достаточно, а может и наоборот – мог бы заметить приближение неприятностей раньше, чем получилось… впрочем, вышло именно так и не иначе.

Разбудили меня коты. И их состояние сильно напоминало запомнившуюся мне эпопею со сплюхами – страх, страх чего-то большого и непреодолимого! Арес вообще внаглую зубами теребил мою руку, Арта просто носом тыкалась в щёку, вместо урчания взвизгивая и порыкивая. Ночью, похоже, шёл дождик – коротенький и слабый, как и положено первому в сезоне, но как-то мне уже тревожно! Пара-тройка, суток, декада от силы – и всё, приехали! У нас не лодки, у нас квадры!

Солнца ещё нет, только слегка посеревшее небо, хотя видимость уже достаточная для того, чтобы не споткнуться о палатку или забытый котелок – хотя… если только самый большой, десятилитровый. Для моих бойцов и вовсе тмень, так, едва разичимо на уровне догадок… Костерок теплится, у костерка… Весло? Какого чёрта, он же только-только оклематься должен был?!

- Коля, чего не спишь? И почему меня не подняли – я дрых явно больше шести часов, утро уже на носу?!

- Извини, командир, но… тебе надо было, ты себя не видел! Вон даже сейчас круги под глазами, а на чём ты до отбоя держался – никто и понять-то не может! Коллективно решили тебе дать отдохнуть – тем более, на тебе опять мы все, так что всё правильно. И, – Весло решил перевести тему – ты сам-то чего вскочил? Хотя коты твои чего-то нервничают, у нас гости? – ефрейтор несколько неуклюже, из-за раны, переложил поудобнее RobArm и замолчал, ождая ответа. И что мне ему ответить? Так-то да, ефрейтор прав, я с котами в дикой местности, да ещё в таком вот рейде, стою их обоих вместе взятых, и если я выйду из строя – проблем станет в разы больше… но неправильно это. Впрочем, сейчас не время!

- Ладно, босяки, потом с вами разберусь! А сейчас – срочная побудка, надо валить отсюда и как можно быстрее! Не знаю, что происходит, но состояние у моих котов почти такое же, как тогда, перед миграцией сплюх. Понял?! Машины готовы? Времени практически не осталось, бегом!

День, проснувшийся на середине моей фразы (голос я нарочно даже усилил – не до крика, но где-то близко), взлетел на ноги раньше, чем я успел набрать воздуха в лёгкие для следующей фразы! И, уже обуваясь, скороговоркой доложил:

- Квадры готовы, Следопыт, заправлены и даже опробованы, имущество загружено и увязано! Палатка одна оставлена, я её сейчас в минуту уберу, спальники… это ещё минута; Весло – суп сварил?

- Сварил… что его теперь – выливать?! – Коля явно расстроился, День печально вздохнул, предполагая ответ…

- Выливай, Весло, не до жратвы! Раненые как? – я чувствовал, что времени остаётся всё меньше.

- Я в порядке, товарищ сержант, ваш укол просто невероятен… что-то случилось?! – из палатки показалась взлохмаченная головка лаборантки, голос в течении фразы преобразовался из сонного в откровенно испуганный.

- Ещё нет, и, если вовремя уберёмся отсюда – и не случится. – я постарался выговорить это максимально уверенным тоном, от которого День засуетился ещё быстрее (хотя казалось бы – куда больше?), а Весло без лишних разговоров пнул в бок стоящий у костерка котелок с вкусно пахнувшим при опрокидывании варевом. В четыре руки мы впихнули Акимова в подготовленную для него лежанку на прицепе-тележке как бы не раньше, чем он толком продрал глаза, но импровизированный, из разнообразных трофейных ремней, крепёж мы затягивали на уже проснувшемся и глухо ругающемся враче; хотя ругался он скорее так, для успокоения нервов и чтобы не выглядеть совсем бревном…

- Елена Михайловна, квадр с прицепом вести сможете? – я, механически прикручивая свой рюкзак к багажнику квадра, решил всё же рискнуть – и попытаться освободить Редько от необходимости управлять машинкой; ранение средней тяжести, пускай и «по нижней планке», хотя пока что без осложнений – не стоит с таким шутить…

- Смогу, товарищ Следопыт… ой, то есть товарищ сержант! – нервно хихикнула Конеш. – Если не слишком быстро – то вообще без проблем, я уже ездила на таких, даже гоняла немного!

В этот момент, где-то сильно выше по ущелью, что-то гулко треснуло – и обрушилось вниз с мощным, пробирающим до корней зубов звуком! Я только через несколько секунд понял, что это не столько эффект звука как такового, сколько тяжёлая вибрация скального основания! Но что бы и где бы не произошло… убираемся отсюда! Оно уже слишком близко!

Коты, разумеется, устроились на «моём» аппарате, который из двух сцепленных между собой квадроциклов. Почему именно этот? Да просто ближе оказался, а я верхом взгромоздился раньше, чем сообразил, что делаю! Вести нашу куцую колонну тоже мне пришлось, как усевшемуся на первую машину… оно и к лучшему, зрение у меня хоть и не кардинально, но получше будет, чем у соратников, это сейчас очень к месту! Скорость… никакая, на спидометре стрелка пляшет вокруг первого деления, плетёмся километров десять-двенадцать. Разогнаться негде, я вобще не понимаю, каким чудом мы не въехали до сих пор в тупик или непроходимую ямину! Нет, я вчера, пока пешком за рюкзаками бегал (вот придурок, честное слово! кто мне мешал на квадре съездить?!), проезд прикидывал, но то было ярким солнечным днём, а не пасмурным ранним утром, после дождя и в почти паническом состоянии! Так, вот тут я забирался на откос, за рюкзаками когда ходил, чуть дальше то место, с которого мы в этот разлом спустились в первый раз; дальше вообще неизведанная территория, а до выхода из разлома, по самым скромным прикидкам, ещё километра два с хорошим гаком… минут двадцать, если повезёт! Успеем?! Да хрен его знает, вообще-то, я понятия не имею, от чего мы удираем! Ясно только, что это не биологическая опасность, такой грохот и рогача кышнет, как зашуганного браза, здесь явно стихия работает… но какая?! Не землетрясение же – тут бы всё ходуном ходило, фиг бы мы куда уехали… Что там есть такого, кроме землетрясений? Огонь, ветер, вода… Не может быть! Неужели тот гад, главарь бандитский, именно об этом говорил, подыхая с довольной рожей?! Что он мог знать о стихийном бедствии? Заранее знать, и верить, что нас этим приложит капитально?! Не огонь – и сейчас гарью не тянет, не землетрясение, не ветер, ничего особеного в спину не дует… вода? Откуда она здесь в таких количествах?! Б…ядь, я понял! Неправильное ущелье, сразу же сомневался… камни! Все камни на дне или огромные, больше серьёзного джипа размером, или какие-то… свежие, что-ли? Ни травой не обросли, ни грунтом не присыпаны, ни насекомыми или пресмыкающимися не обгажены, так, помечены кое-где… стенки скальные тоже как ободраны чем-то…

Я понял, и сразу по хребту промаршировал табун мурашек размером с бегемота каждая – это не просто ущелье или разлом... Это – русло! Здесь недавно, по любым историческим меркам, яростно бурлила горная река! И я догадываюсь, когда она опять начинает здесь бесноваться – сезон ливней! И мы прямо в устье! В горах дожди, скорее всего, начинаются на пару декад раньше… какой же я идиот! Надо было плюнуть на всё и убираться отсюда сразу же, как только были уничтожены бандиты, даже… ладно, пускай после операции. Хотя, догадайся я сразу… наверное, операцию бы делал или вечером, или уже сегодня утром. Акимов мог бы и не дожить… но разве лучше, если он погибнет более здоровым, будучи измочален могучими потоками, волокущими с собой камни, щебень, да и просто всё, что попалось в русле выше по течению?! Тем более – вместе с нами?! Не о том башка думает, м-ммать!

Я сдерживал себя изо всех сил, но всё же на одном из ровных участков коротко оглянулся вверх по ущелью... лучше бы я этого не делал! Прямо на моих глазах тёмная масса, в которой поток воды можно было только угадать, вырвалась из-за поворота – всё, что бы там не прятал Калич, оно уже потеряно… какая фигня! – и с размаху врубилась в стену разлома, заставив скалы вздрогнуть и опять шарахнув звуковой волной! Кажется, нам… крышка… слишком быстро догоняет, а откосы ущелья всё ещё слишком круты для техники, и пешком уже не успеть! Газу, минута-полторы у нас ещё есть, стенки уже едва превышают человеческий рост, ещё немного, и можно будет попробовать… Левый откос, кажется, более пологий, и вдоль него площадка чистая, без камней, метров на пятьдесят. Пробовать? Оглядываюсь – до воды метров триста, ещё минута от силы, и нас накроет, выбора просто не остаётся! Кручу рукой над головой, ору надрывая горло «За мно-о-ой!», выворачиваю к склону, тискаю рычажок газа, разгоняя на оставшихся до подъёма метрах сцепку насколько возможно, мысленно передавая котам требование удерживаться всеми лапами! Левое колесо бьёт в скальный откос, отполированный десяти-, а может и тысячелетиями сезонных потоков, квадр на мгновение перекашивается, но сразу выравнивается на откосе и буквально выстреливает вверх по склону! За спиной обиженный мявк, но, вроде, обе кошатины на месте, квадр выскакивает над кромкой откоса, секундное чувство невесомости… удар передними колёсами о гребень склона, вой движка, скрежет – и моя машина выкатывается на край откоса, сверху! Что там мои подчинённые? День… порядок, газанул и вывалился наверх вместе с тележкой, в которой опять матерится Акимов. Конеш… всё куда хуже, она не сумела или не сообразила разогнать машину перед подъёмом, да и Весло не подсказал, он носом к потоку и меня мог даже не видеть… теперь она, похоже, не успевает! Квадр уже идёт тяжело, инерции явно не хватает… День, давай, у нас только один вариант!

Хромко и сам уже собразил, резко подаёт свою сцепку к краю откоса, я сдёргиваю с «капота» моток буксира и швыряю конец Денису, а сам, вцепившись в этот капроновый ремень, двумя прыжками подлетаю к кромке откоса и… квадр Конеш, с Веслом за её спиной, совершенно как-то буднично подползает к самому верху склона и переваливается передними колёсами за край! И – застывает в этом шатком равновесии, дальше ехать инерции не хватает, а назад сползти – мешают передние колёса, как анкером зацепившиеся за скалу… Я спокойно цепляю карабин буксира за торчащую перед носом петлю и отскакиваю в сторону. День, уже сидящий в седле, без лишних слов даёт ход, ремень натягивается до звона и… потихоньку начинает вытягивать зависшую сцепку наверх, откос всё-таки уже достаточно пологий! Сильный рывок дёргает почти уже вытащенную машину назад и в сторону, нас окатывает фонтаном пенящейся воды, как от волны океанского прибоя, догнала! – но вцепившаяся побелевшими пальцами в руль лаборантка тоже газует (кажется, ей в ухо орёт команды Николай!), квадр буквально прыгает вперёд и замирает в долях миллиметров от носа денисовой машины… Всю нашу компанию обдаёт водяной пылью вперемежку с песком – как плевок бессильной злобы, от с гулом несущейся мимо стихии! Коты, и без того напуганные, яростно шипят в сторону ущелья, Арта вжалась в сиденье и уже распустила его на ленточки когтями, Арес соскочил с машины и, припав на передние лапы, рвёт задними чахлую травку и хлещет себя хвостом по рёбрам…

- Всё, по машинам и валим, подальше отсюда! – надсаживаясь ору я для людей, заодно то же самое транслируя питомцам. Слишком мы близко к краю русла, мало ли, что там тащит этот поток с верховий – лучше оставить между нами и этой рекой возможно большее расстояние. Заодно и потери оценим, да и подсохнуть не помешало бы – а значит, нужен костёр и вообще лагерь, я промок за эти секунды до нитки… Завожу свою машинку, запоздало покрываясь холодным потом при мысли о том, что двигатель мог бы заглохнуть во время этого сумасшедшего драпа, отплёвываюсь от каким-то образом попавшего в рот песка и кручу рукой сигнал «старт». Оглядываюсь – обе сцепки за спиной, добавляю скорости и выворачиваю чуть влево, вверх по склону, чтобы подняться выше по… течению, блин… дополнительная страховка, бессмысленная уже, думаю – но пусть лучше будет!

- Да вашу ж… р-р-рреволюцию, вернулись! Мы ж вас уже, считай, похоронили! – это орёт старший сержант Малюта, позывной Грач, уж не знаю, за какие заслуги… Невысокий, крайне плотно сбитый, коренастый такой «гном», обычно спокоен как удав – но сейчас он активно машет руками и при этом чуть не подпрыгивает вокруг нашей заляпанной грязью кучки военнослужащих и гражданских, пытаясь подобраться поближе к кому-нибудь из нас, для… ну, наверное, горячих рукопожатий и прочего – но слой грязи на каждом из нас такой, что и я бы поостерёгся, при любой степени восторга! А личный состав блокпоста, исключая двух часовых, которые просто-таки вынуждены оставаться на месте, активно сползается к квадрикам, с которых мы только что слезли, и автопилотом приходит в состояние крайнего возбуждения!

Вторые сутки раз за разом срывается дождь – не сегодня-завтра начнуться сезонные ливни. Дождики пока ещё короткие и слабенькие (как осенние ливни в средней полосе – «слабенькие» они только по местным меркам), но почти вся наша одежда пропитана водой так, что можно выжимать. Для непонятливых уточню – ГРЯЗНЮЩЩЕЙ водой, поскольку, как оказалось, из-под колёс квадриков жижа, в которую превратилась почва уже после пары моросей (даже не ливней – так, ситничков), летит просто сказочными фонтанами, по какой-то прихоти судьбы обязательно финиширующими именно на водителях… Несёт от нас соответственно – затхлым болотом и прелью, мокрым тряпьём и немытыми телами; и если мы сами немного притерпелись, то вот эти пижоны, в слегка только отсыревшей форме, сейчас как раз решают дилемму – радость или брезгливость?!

- Следопыт, ну вы даёте! – проталкивается к самому квадру ещё один знакомец, Сурган – Мы вас уже… того, и не ждали! Тут такое творится, егерей пригнали, «внутряков», роют как демоны… И про вас спрашивали, причём так говорили, будто… ты, случаем, не из этих, спецура которые?!

- Да мало что вернулись – они ж и наших вытащили, Сурок! – это опять Грач орёт. – Обоих, живыми, назад приволокли! Качай их, ребята!

- Но-но, спокойнее! – это уже я вмешиваюсь – а то таки пересилят брезгливость и начнут подкидывать… а нафига оно мне надо – трое раненых в группе, нечего им летать, уронят ещё, да и Елена ещё не совсем в норму вернулась, шарахается иногда… я громко сообщаю:

– День и Весло «трёхсотые», хотя и ходячие, а Сергеич вообще лежачий – так что если вам так надо, можете… ну, вот Елену Михайловну покидать, она вроде более-менее в порядке! А остальных – отставить, нам бы вместо полётов в лазарет побыстрее…

Пока я договариваю – настрой окружающих изменяется капитально! Народ как-то раздвинулся, да и вообще «вдруг» толпа превратилась в четверых бойцов плюс Грач и Сурок, плюс на бегу поправляющий «санитарку» фельдшер Васюнин, Глеб Андреевич, «Васич»; вольнонаёмный уже бог знает сколько лет специалист, упорно отказывающийся вступать «в ряды» на постоянной основе, но стабильно продляющий контракт с седьмым управлением. Забавный дядька, неплохой врач-травматолог (хотя официально только фельдшер), но с какими-то странными тараканами в кукухе…

- Тип ранений, у кого, состояние?! – Васич в своём репертуаре, он, насколько я успел узнать, всегда фразы строит максимально короткими и предельно информативными…

Да, День тоже попортил свою шкуру, позавчера – дурной бандерлог кинулся из кустов прямо на квадр! Зубами не успел дотянуться, к счастью; а вот лапой достал по рёбрам, уже практически дохлым будучи… распорол кожу и мышцы тремя почти параллельными полосами, сантиметра на два-три, в некоторых местах рёбра просматривались! Пришлось срочно лагерь временный организовывать и очередного пациента штопать… К счастью, после совместного с Акимовым совещания мы дружно определили, что бибизян вроде как не сумасшедший, ещё только бешенства для полного счастья не хватало! Пришлось на всякий пожарный кольнуть и Дню дозу волшебной жидкости, мало ли… Но распанахал макакер Дениса качественно, и ефрейтор из реальной боевой силы мгновенно переквалифицировался в «груз 300»! Вместо Хромко за руль квадра сел Весло, у которого рука хоть и не работала толком, да всего одна, ну и так как бы, чуток уже отошёл после ранения – а День на следующее утро вообще свалился с температурой, в тележке пришлось опять место организовывать; выкинули заодно часть барахла, включая пустые канистры… Предложение – бросить один квадр, чтобы освободить водителя для транспортировки раненых – вызвало дружный протест всей компании! Ну, оно и понятно, намучились мы с техникой так, что и представить страшно – дорог здесь нет, там, где пешком мы шли напрямик, обратно такие петли наворачивать пришлось... Не будь лежачего врача – волевым решением сам эти таратайки спалил бы к чертям! Но когда до базы осталась, образно говоря, пара шагов – бросить праведно отжатое имущество?

Пришлось Коле кое-как рулить; отдал ему свою сцепку, там хоть масса общая и побольше, чем у «санитарных» тележек – но не так требовательно к плавности и вообще управляемости… Да, бывших заложников вооружили, женщине ожидаемо понравился «коротыш» SIG, хромоногий врач присмотрел себе «чеха», ну и по пистолету, конечно – опять же, Елена-прекрасная только на компакт согласилась, а вот Акимов нормальный ствол выбрал, один из S&W МР. Собственно, именно эта затея и привела к ранению ефрейтора – мы подсознательно ожидали огневой поддержки от вооружённых человеков, а оба пленника наоборот, оружие восприняли как некий символ, не больше… и даже не подумали открыть огонь, когда та макака на Дениса сиганула! А могли бы, секунды три у них было как минимум… да что теперь говорить.

- Следопыт, твоих надо госпитализировать, без всяких разговоров! – надо же, Васюнин уже успел всех троих освидетельствовать. – Я вообще не понимаю, когда они успели подлечить свои дырки, и как ты с такими инвалидами в бой полез! Которые сутки по лесам шляетесь… вы совсем дурные – подранками в драку ввязываться? Стоп, погоди… У одного декады полторы ранению, у второго суток пять… это как?! Хорошо хоть, с ногой у тебя, Слава, более-менее нормально всё, хотя, опять же…

- Васич, отставить! Посмотрел, помощь оказал – а вопросы не задавай, лишнее это. Ясно? – ого, а Акимов может и лязгать тоном, оказывается! Аж мне вытянуться захотелось и откозырять! Не ожидал, однако… хотя сейчас как раз к месту, пока остальные не поняли, что фельдшер себе под нос бормочет. Я благодарно киваю Гориславу (сам потребовал позавчера так себя называть, со всех нас потребовал – мол, не чужие люди, и вообще…), после уточняю:

- Ну и что теперь, Васич? У тебя под рукой санитарка, или нам проще своим ходом до базы допетлять, чем тут под дождиком торчать? Если первое – давай, организовывай эвакуацию. А если второе… то мне нужен один водитель на квадр, хватит Веслу одной рукой эту рогулину крутить, да и доберёмся нормальной скоростью. А уже на базе пускай встречают, я только за – мне тоже, знаешь ли, полевые упражнения в медицине седых волос добавляют, а вот удовольствия никакого! Твоё мнение?

- Если так… пожалуй, валите своим ходом. Грач, найдёшь Следопыту водилу? Дождик вот опять накрапывает, ехать на грязном квадре… может, я смотаюсь? За санитара, раненых сопроводить?! – Васич с плохо скрываемой надеждой заглядывает в лицо старшого. Грач злорадно скалится:

- А ты не забыл, лепила хитровыкрученный, что тебе полную смену положено здесь отсиживать? А то, если кто из моих вдруг пальчик прищемит – кто наркоз буит колоть, и операцию по извлечению занозы делать?! Перетопчешься, я бы и сам рванул с удовольствием, они ж докладывать будут… Обломись, самый-хитрый! А поедет… поедет… Сурок – чтобы остальным никому не обидно было. Он у нас, один чёрт – прикомандированный, вот и пусть обратно чешет; всё равно уже что хотели – сделали, смысл ему здесь торчать? Сурок, вопросы?

- Никак нет, тарщ-страшн-сержнт, разршить-выполнть?! – чего это он орёт, как подорванный? Вроде раньше такого не наблюдалось, уставщиной не прессовали личный состав?

- Прыжками, тарщ-старш-собак! Одна нога здесь, другая уже тоже здесь, на все вопросы отвечать «гав» троекратно! – а-а-ааа, это они между собой прикалываются, а я-то уж подумал… отдохнуть надо, совсем что-то тупить начинаю, не иначе – от нервов. Все болячки от нервов, врачи регулярно предупреждают, так что беречь их надо – нервы, не врачей, хотя и врачей тоже… блин, да что такое?! Расслабился, что-ли? Рановато, я ещё не в расположении, надо собраться, ещё пару часов хотя бы! А вот и Сурок с рюкзаком-однодневкой, расселись по местам, порядок? Машу сразу всем КПП-шникам, и одновременно отдаю команду «начать движение», пора домой…

На воротах «Обманки-3» нас встречают! Откуда только узнали? Блин… не-не, таки надо выспаться нормально, что-то я уже совсем – радио ещё никто не отменял! Уж за час, потраченный на переезд от блок-поста к базе, связаться с командованием и доложить Грач успел бы, даже если бы предварительно вдруг решил своё хозяйство, внепланово, проинспектировать на предмет сохранности материального имущества! Ну, а почему так много народу… «сарафанное радио» со времён, наверное, древних шумеров – самая надёжная сеть распространения информации. Что знают хотя бы двое-трое – если это не «Самая Страшная Военная Тайна», и то возможны варианты – в кратчайшее время знают все; хотя иногда – исковерканное до неузнаваемости! Ворота открываются заранее, без всяких телодвижений с нашей стороны – не по уставу, конечно, но вряд ли за это помдежу кто-то выскажет, мы тоже сейчас нерядовое событие. Въезжаем… вот это реально – сюрприз! Притираю свой квадр к навесу, сползаю с сиденья и, обозначив парой шагов строевой подход к командованию, кидаю ладонь к виску:

- Тарщ-капитан, младший сержант Злой! Разрешите доложить!

Беляев, стоящий в компании нескольких офицеров как местных, так и явно пришлых (на КПП! совершенно случайно забрели всей компанией!), сдерживая себя, кивает почти равнодушно (да-да, верю-верю! положение обязывает, да и потрепали ему нервы наверняка – а сейчас он отыгрывается за всё время, поэтому… ему нужно! да, побег был наглый, да и смерть людей – всегда вина командира, но и предусмотреть такое, в условиях минимума ресурсов для парирования… ну нет у капитана Беляева пары-тройки дополнительных отделений для усиления охраны, и так по максимуму к «больным» отрядил – а вот сами ребятки расслабились, за что и поплатились… как обычно и случается):

- Слушаю, сержант. – о, а это сразу аванс, не «младший», а вот так вот, попросту!

- Тарщ-каптан, ваше приказание выполнено. Бежавшие заключёные уничтожены, заложники отбиты и возвращены к месту пребывания. Во время преследования уничтожена также группа обеспечения преступников в полном составе, захваченные трофеи доставлены вместе с освобождёнными пленниками. За время боевых действий потери составили двух «трёхсотых» средней тяжести, первая помощь оказана, согласно мнению фельдшера с блок-поста, требуется временная госпитализация. Также пострадали заложники, тот же диагноз – в плену с ними не церемонились, но необратимых… физических необратимых, повреждений нет. Безвозвратных потерь нет. Младш-сержт Злой доклад закончил! – пытаюсь резко опустить ладонь, но, кажется, получилось довольно вяло.

- Благодарю за службу, сержант! Вольно… медики, займитесь ранеными; а ты себя сам как чувствуешь, Следопыт? – ага, можно неформально, раз позывные в разговор пошли. Ого, «санитарка» уже здесь, шустро это они… пока я языком трепал, уже загрузили почти всех, вон Весло последним в «буханку» лезет, дверь захлопнули, и только грязь в воздух взлетела!

- Более-менее, тарщ-каптан. Устал, а так нормально, ну и грязный до тошноты, конечно… Там трофеи, по вашему приказанию приволок, куда их? Будете смотреть – или выкинуть в мусорник тихонько, чтоб не устраивать тут?..

Беляев хотел было что-то переспросить, но из-за решётки ворот раздались требовательные гудки – пока меня слушали, два «урала»-«зековоза» вернулись с карьера, а наряд дежурный, видимо, прощёлкал, активно уши грея и глазками торгуя. Вот за это точно пилюлей выгребут – чуть позже, в более… интимной обстановке, кулуарно! Открыли, запускают… ого, чуть не даванули кого-то из встречавших, хорошо хоть, вовремя тормознуть успел водила. Смотрю в остановившуюся прямо перед моим носом клетку – оттуда на меня тоже пялятся, выбиваюсь я пока из общего вида, затрёпанный слишком… чего-чего? Да ты, с…ка, совсем ох…ел, берега потерял вкрай?!

Один из стоящих в клетке явно узнал меня и, сделав свои выводы, заорал издевательски – как назло, в как раз установившейся относительной тишине:

- Смотри, народ, один сумел ноги унести! Вон тот гадёныш сопливый, как там его… чингачгук-голыйжоп, вроде?! Ну что – догнал наших, вертухай?! Это тебе не вокруг забора со стволом шнырять! Жаль, сбежать сумел, зато только один! А дружки твои где?! Пошли за шерстью, а вернулись стриженые?! Или там и остались, псы позорные?! – и сразу за этим нестройный гогот пятка глоток – остальные, кажется, не очень поняли тему, иностранцы, чего с них взять… А вот я понял; и то, что вся эта бравада не стоит даже содержимого сортира, ничуть меня не успокоило – я реально едва сдерживался от бешеного желания скинуть предохранитель и высадить весь магазин по этой поганой своре! Ко мне кто-то кинулся, попытавшись удержать за плечо – не понимаю как, но я стряхнул эту руку даже не заметив, и ещё пару таких же… рву свёрток на багажике одного из квадров на землю, в нём мешок с солью, вспарываю ткань непонятно когда выдернутым из ножен клинком, запускаю руку в содержимое – хотя что там рыться, сколько той соли… Поднимаю захваченный пальцами ком к самой клетке, встряхиваю, отчего на землю сыпятся бурые чешуйки, гляжу в перекошенную внезапным ужасом рожу крикуна и, каким-то скрежещущим тоном, хриплю:

- Ты спрашивал, догнал ли я этих пи…расов? Веришь – да, догнал; и даже поговорил с некоторыми! Узнаёшь? Вот этот тоже борзый… был, грозился всяким разным; а оказалось – чмо обыкновенное. – среди отшатнувшихся от края клетки арестантов послышались шепотки «…седой, совсем седой… не он… он, только белый!..», а я, прижав башку Калича к самой решётке, сиплю перехваченным горлом – Запомни, гнида… все, выб…ядки, запомните – можете бежать куда и как сумеете, ваше дело – может, и гнаться за вами никто не захочет... Но – не дай бог вам хотя бы поцарапать кого-то из персонала, хоть гражданских, хоть военных! Лучше сразу стреляйтесь, потому что тогда за вами, тварями, пойду я! А через пару декад мои бойцы выпишутся из госпиталя – зверьё здешнее поопаснее вас, говнюков – и тогда вдогон втроём отправимся, и этому (встряхиваю «трофей») уроду вы завидовать будете, когда догоним – очень долго завидовать, это на него времени в обрез было! Дошло, у…бок?! «Если» – неправильное слово, для вас его просто не будет, только «когда»… Хочешь ещё что-нибудь спросить? А, наверное, остальных увидеть желаешь?! На, смотри. – пинаю распоротый мешок, и оттуда вываливается содержимое. Пара зеков блюёт, остальные просто мрачно смотрят – а чего я ожидал, эти и сами могут поучить подобному…

- И ты будешь продолжать меня уверять, что твоё старое прозвище – не про тебя? – знакомый голос действует как холодный душ. Я вдруг вспоминаю, где и перед кем нахожусь, из-за чего и без того тошнотворное настроение рушится в неведомые ранее бездны, чувствую себя настолько мерзопакостно, будто с голой жопой оказался на праздничной площади, при скоплении народа! Вы…бнулся, даун! Не было раньше мозгов в тыкве – и не появилось, похоже…

- Эй, Маньяк, ты меня слышишь? Брось каку, воняет… и вообще, плюнь ты на этих уродов, было бы из-за кого маньяка включать! – меня аккуратно развернули и хлопнули по плечу – Здорово, давно не виделись!

Я посмотрел на говорившего и ответил, в стиле нашей привычной игры (на нервах):

- Ну говорил же – терпеть не могу этого прозвища, Птиц ты хренов… здорово, Тимофей, рад тебя видеть. О, виноват – здрав-желаю, тарщ… – Скворцов, не дав договорить, хлопнул меня по плечу:

- Да прекрати ты… Мы с тобой слишком давно знакомы, и не на плацу сейчас! Повторяю – брось эту гадость к… остальным, пускай эти – он повёл неопределённо плечом – полюбуются, им полезно… С чего это тебя вообще потянуло на такие… инсталляции художественные? – и вроде бы равнодушно заглянул мне в лицо. То ли так топорно изображал равнодушие, а то ли у меня башку очередной раз «взбодрило», но я прекрасно видел, что вопрос не «просто так» и имет подоплёкой куда больше, чем сказано вслух…

Я, отбросив останки Калича к прочим, пожал плечами:

- Приказ звучал следующим образом – «…приволоки мне их головы!..»; уточняю – это практически дословно. Вот я и… других не упоминали, поэтому прочие остались комплектными, там, где мы их перехватили и прикончили… Насколько они вообще комплектными были, от рождения и последствий бурной жизни – я не проверял. А за кем гнались – тех вот, вернул согласно полученным указаниям…

- Поня-я-а-ааатно… – протянул стоящий довольно близко офицер, из приезжих – своих таких здоровых как-то не припоминаю, не так уж и много тут народу, на «Обманке»-то, а командиров и того меньше. А мужик, лет так тридцати местных на вид, был «зачётный» – этакий классический «викинг», блондин метров двух росту и килограм сто-стодвадцать весу, только топор ему ещё боевой и шлем… с рогами! И шкур каких-нибудь вместо формы, конечно…

- Значит, приказ получил соответствующий?! – с непонятной интонацией «в пространство» переспросил этот… о, тоже кэп, равен Беляеву по званию, а вот род войск пока неясен. Впрочем, мужик явно непростой, не будем себе врагов наживать на ровном месте, уважения в голос побольше:

- Приказ – формальный повод, тарщ-каптан, выбесили меня эти твари… Так что если это – я киваю в сторону «трофеев» – никому больше не нужно – я бы хотел в сортир их забрать.

Скворцов подавился воздухом, но всё же прокашлял:

- Кха-бху-ч-ш-што?! На хре-кхе-кхар-на?!

Я пожал плечами:

- Утопить там, естественно. Ничего другого эти… не заслужили, короче. Мы едва успели заложников отнять, можно сказать, на часы счёт шёл… Нет, потом бы, конечно, не ушли они – по-любому бы сдохли (ну, а почему бы и не приврать слегка? кто проверит? тем более – это ж не документальный отчёт, обычный трёп, можно сказать…), но кому от того легче? Пленные… пострадали, стараниями этих ушлёпков. Так что только выгребная яма; если есть «тот свет» – надеюсь, им зачтётся! Сложно каяться пастью, забитой… ну, понятно.

Скворцов выдохнул:

- Ну ты и… Маньяк! Ладно, почему бы и нет? Тарщ-каптан, разршить выполнять?

«Викинг» переглянулся с внимательно слушающим нашу беседу непосредственным командиром (капитаном Беляевым), и, уловив что-то в его мимике (я вот нихрена не понял, что там они друг другу мигнули), махнул рукой:

- Хорошо, сержант, как хотите. Лейтенант, займитесь данным вопросом, сержант едва на ногах стоит, тем более, как я понимаю, вы давние знакомые? Вопросы есть? Выполняйте.

Я, вопреки потянувшему меня за рукав Тимофею, не пошевелился – за что заработал одобрительный(!) кивок пришлого и тут же услышал команду Беляева:

- Рядовой Чепик, почему вы до сих пор здесь? Машина поломалась?!

Испуганно дёрнувшийся водила «урала» нырнул обратно в кабину, из которой высунулся более чем наполовину(!), активно грея уши, и взревевший движком «зековоз» покатился к ангарам содержания спецконтингента; второй, не дожидаясь бодряще-направляющего пинка, пристроился в кильватер. Я, проводив взглядом толпящихся в клетках арестантов (большинство прятали глаза, не желая смотреть в мои – и чем угодно клянусь, как минимум половина от страха!), повернулся к начальству:

- Следопыт, у тебя увольнительная на… сутки. Отдыхай, отъедайся, с вопросами снабжения к Губареву, если что-то не решит – ко мне напрямую. Благодарю за службу! – выдал вдруг Беляев «командным голосом» и прижал ладонь к виску. Это уже официально; можно сказать – индульгенция за срыв на публике, большое человеческое спасибо:

- Служу народу и отечеству! – на автомате отгавкнул я, одновременно вытягиваясь и отдавая честь.

- Вольно, сержант. – опять расслабился капитан и махнул рукой. подзывая… о, и этот здесь, Губарев наш, хомяк по должности и призванию:

- Старшина, орагнизуйте… – на мгновение Беляев замолчал, подбирая слова, но тот вдруг вытянулся «смирно» и выдал:

- Так точно, товарщ-капитан! Всё ясно, разрешите выполнять? – и, дождавшись кивка командира, повернулся ко мне:

- Следопыт, технику эту трофейную перегоним к вашему гаражу, а ты сейчас идёшь в баню, приводишь себя в порядок – и в столовую, там ждут. Товарищ лейтенант – это он уже Птицу – баня большая, если хотите… парную, правда, не топили…

- Добро, старшина, устраивает. Идём, провожу тебя, действительно лучше начать с баньки – бурчит Скворцов, подхватывая меня под локоть, под взглядами собравшихся делаем несколько шагов… навстречу вдруг выскакивает полноватый старлей и самодовольным тоном блеет:

- Вынужден потребовать немедленного психологического освидетельствования военнослужащего Злого, как потенциально нестабильного психически! Необходима немедленная изоляция младшего сержанта, он угроза для окружающих! Товарищ капитан, вы обязаны принять во внимание мнение психотравматического отдела первого управления. – он поворачивается к Беляеву и, как-то даже повелительно, тычет пальцем в мою тушку. Это что ещё за новости?! Какой нахрен психо-как-там-его-долбаный отдел?! Зам(полит) по воспитательной, у нас на «Обманке»… э-э-ээмм-м… да нету его, некомплект, кажется. Но что-то я не припоминаю, чтобы даже у самих замполитов какая-то психиатрическая служба имелась? Хорь про подобное не упоминал, да и вообще, никто ни разу – мы ж не пингвино-армия, это там таких кренделей специально выращивают… массово, и норовят чуть не ежедневно в мозгах у личного состава ковыряться… Странно, и воняет неприятностями!

- Старший лейтенант Лахтис, на каком основании вы делаете подобные выводы? – голосом Беляева можно замораживать ртуть, Скворцов чуть напрягся, «викинг» смотрит на высунувшегося старлея с брезгливым интересом.

- На основании его действий! – а он упрямый, этот Лахтис. Видит, что на его эскападу реакция однозначная – но не сдаётся, на что-то ещё надеется…

- И какие же действия сержанта вам кажутся (слово «кажутся» выделено такой интонацией, что на месте летёхи я бы уже сдулся – не выглядит этот капитан плюшевым мишкой!) опасными для сослуживцев?

Пухлый лейт аж вскинулся, уставился неверящим взглядом в лицо «викингу» и почти завопил:

- Так ведь он же… вот же! Нарушает устав! Головы… вот!

Капитан Беляев, зло оскалившись, интересуется:

- А о каком нарушении устава вы говорите, лейтенант? Сержант выполнял мой приказ, выполнял так, как его понял и принял. Готов признать, что при отдаче приказа я допустил неточность в формулировке, и сержант… увлёкся, скажем… Но я нигде в уставе не помню никаких указаний на данный счёт – так о каком нарушении вы говорите? Напомните мне статью, в которой указывается о запрете действий сержанта?!

На роже Лахтиса буквально замелькали перелистываемые страницы, но вот взгляд стал осмысленным, и рожа осветилась злобной ухмылкой:

- «…Военнослужащий обязан вести себя с достоинством, не допускать самому и удерживать других от недостойных поступков…», а также «…соблюдать нормы международного гуманитарного права…»! А ваш сержант…

- Так всё-таки, какие «недостойные поступки», порочащие честь военнослужащего РА, вы можете вменить в вину… Следопыту? – к беседе подключился ещё один офицер, неизвестный мне майор, тихо подобравшийся так, что ни я, ни, похоже, летёха его не заметили. За «викинга» и прочих ручаться не буду, я их не отслеживаю – слишком занят усилием не наломать ещё больших дров, прикончив этого мудо…вона прямо здесь и сейчас!

- Так вот же! – лейт тыкает пальцем в содержимое мешка. Офицеры переглядываются, Беляев издевательски переспрашивает:

- И что вам не нравится? Сержант выполнил прямой приказ; а это – всего лишь доказательство исполнения, дословного исполнения. Не знал, что с появлением вашего… м-м-мм, подразделения… выполнять приказы командования в РА стало… чем-то недостойным. Или вы имели в виду нечто другое? Так объясните, това-а-а-арищ лейтенант, нам очень интересно…

- Но это негуманно! – взвыл Лахтис, заметно уже нервничающий. Похоже, он совершенно не ожидал такого дружного отпора, рассчитывая продавить мой арест простым нахрапом!

- А в чём вы видите отсутствие гуманности? – несколько лениво интересуется пришлый майор.

- Так… резать же… головы… пленным! – снова пытается надавить эмоциями летёха. Майор поворачивается ко мне:

- Товарищ сержант (и этот туда же!.. приятно, аднака!), в момент вашего дословного выполнения приказа эти преступники (а это точно для придурка!) были живы?

- Никак нет, тарщ-майор! О своих предпочтениях насчёт конфессиональности погребального обряда они тоже мне почему-то не сообщили. Считаю упокоение их в сортирной яме вполне соответствующим, как по форме, так и по содержанию! – я вытягиваюсь в струнку и таращусь на майора. Тот едва заметно хмыкает:

- Вот видите, товарищ лейтенант (старлея перекашивает!), никто никаким пленным головы не резал – а трупы… Ну, мы тоже далеко не всегда соблюдаем установленные формы похорон… Иногда, знаете, даже взглянуть на тело некогда, куда уж тут обряды проводить! Опять же – поскольку конфессиональная принадлежность тел неизвестна, сержант сам вправе выбрать способ погребения… Ещё будут вопросы?!

- Никак нет, товарщ майор… – выдавливает из себя Лахтис, а потом переводит глаза на мою рожу (сознательно скорчил такую, в стиле «мы сами не местные, какие к нам претензии» – полный аналог невербального «пошёл на…й!»), и не выдерживает – А за тобой, младший сержант, я буду следить! Таким как ты психопатам среди людей не место – зверьё надо в клетке держать!

- Молчать, лейтенант! – срывается на крик Беляев, Скворец повисает у меня на плечах, удерживая руки, какая-то ещё громкая суета – и вдруг тишина, все только что суетившиеся люди замирают, даже дыхания не слышно! Я, уже почти дотянувшийся до ствола в кобуре, прихожу в себя именно от этой непонятной тишины – слышно, как редкие капли снова пустившегося дождика шлёпают по крыше КПП! Только что висевший на спине старлей сам собой испаряется, фоном удивляюсь и мимолётно завидую… За спиной какое-то шевеление, оглядываюсь – оскалив клыки, за моей спиной припали к земле разъярённые коты! Яростное шипение, «танцующие» вокруг тел хвосты, капающая с клыков слюна, вектор атаки – старлей Лахтис… белые лица армейцев, тянущиеся к оружию руки, общий страх ощутим физически…

- Это мои подчинённые! – громко, надсаживаясь, ору я, заодно перебрасывая висящий на боку автомат в боевое положение. – Не стрелять! Арес, Арта – спокойно, всё хорошо! – припадаю на колено и вцепляюсь в загривки зверюг, размерами практически с европейскую (она же пиренейская, иберийская и т.д.) рысь, пожалуй, – Не атаковать! Стоять, мои хорошие, всё нормально, не надо... – смотрю на обоссавшегося придурка (с моего ракурса прекрасно видно пятно на штанах, даже, кажется, вонью шибануло!) и добавляю – Не сейчас. Потом, может быть; он и сам никуда не денется – за нами следить будет. Успехов ему…

От Ареса (я же не столько говорю, сколько эмоциями успокаиваю, заодно и объяснить пытаюсь – мы с кошаками сейчас почти одно целое, они ж на моё бешенство среагировали и в атаку метнулись!) получаю волну детского изумления под явно недоумённое «у-у-рр-кг?»! Артемида более спокойна, но эмоции те же, плюс чётко ощутимый… не рассуждал бы о котах, сказал бы – «сарказм»!

- Да, ты правильно понял, именно вот это чмо – выдаю жгущее язык определение – будет на нас охотиться! – у-упс! Я вслух это сказал?! Вот бл…ть! Но ошалевшим зрителям не до нарушения субординации – Арес, таки уяснив, что да, вот этот дряблый кусок мяса считает себя способным охотиться на него, Ареса, и на меня, «большого-старшего», делает шаг вперёд, шумно втягивает носом воздух и (понятия не имею, как он этого добился!) совершенно презрительным тоном, горловым рыком выдаёт:

- Мгря-я-а-аау-урргх! – после чего поворачивается и «закапывает» задними лапами летёху. Мелкие комочки раскисшей грязи и бурая жижа окатывают ноги лейта от бёдер и ниже, но дёргаться тот и не пытается – Арта не босяк Арес, Арта девочка осторожная и врагов предпочитает видеть исключительно в готовом к употреблению виде – то есть, уже дохлыми… это с добычей она может поиграться немного, да и то обычно не затягивает. И под её внимательным взглядом Лахтис осмеливается только на сдавленное дыхание и попытки что-то выговорить – но так тихо, что даже мне практически ничего не разобрать, разве что по прыгающим губам угадывать: «…пожалуйста…», и, кажется, ещё «…помогите…»?

- Вот это да-аа… Ну, Маньяк, ты даёшь! Теперь понятно, как ты за бандитами по запаху ходишь… – голос Скворцова разбивает тишину с, кажется, каким-то хрустальным звоном! Хотя голос у Птица ну никак не колокольчик, хе-хе… Коты уже почти спокойны, я поворачиваюсь к Беляеву и бросаю к виску ладонь:

- Тарщ-капитан, разрешите идти?

Кэп уже пришёл в себя от удивления, поэтому коротко кивает, мол, топай давай, пока ещё чего не учудил… Разворачиваюсь, пара шагов, с натяжкой могущих претендовать на гордое звание «строевых», а дальше всё, сдулся, едва равновесие удерживаю… под руку подхватывает Скворцов, вовремя, а то шмякнулся бы прямо в грязь. Кое-как двигаемся в сторону вожделенной бани, рядом маячит Губарев, видимо, сомневаясь – может, меня не в баню, а сразу в санчасть? Но не вмешивается, спасибо, старшина… Скворцов почти тащит меня мимо всё ещё трясущегося Лахтиса, мимо, в общем-то… но вот Арес так не думает – басовитый «грр-р-рррряув!» буквально сдувает лейта с места куда-то за спины собравшихся! Чей-то голос за спиной восторженно тянет:

- Они его действительно – понимают... Я тоже таких хочу! – и сразу же недовольный взрявк Арты, вышибающий весь восторг – Ой-ё-о-оо… кажется, и меня тоже! – и сдавленный кашель…

Проходим мимо вспоротого изнутри тента из порезанной палатки, служившего в качестве защиты от дождя на тележке-прицепе, куда забрались коты сегодня утром, предварительно продемонстрировав мне своё мнение относительно таких приключений – когда мокро и сверху, и снизу, и вообще везде... Ну, для когтей моих котиков эта тряпка – что туалетная бумага, но тент теперь только на выброс! Мимолётно мелькает мысль-недовольство: «…как бы чему-нибудь из трофеев эти, пришлые проверяющие, ноги бы не приделали!..», согласный взмявк Ареса и молниеносный удар когтей по поддерживающей навес стойке рядом с квадром! Длинные соскобы, щепки на земле, борозды глубиной сантиметра полтора… сдавленный «ох!» сзади. Ну да, деревяшка из «железного» дерева, его не всякий инструмент берёт! Надеюсь, поймут…

А чего я ждал? Ничего, побрыкаемся… в крайнем случае, отправлю кошаков «на вольные хлеба», и будь что будет! Посмотрим, как вы их искать будете, в лесу или сельве! А если найдёте вдруг, каким-то чудом – вам же хуже, кто ещё кого поймает в итоге!

Вчера меня действительно не трогали, я даже удивился, немного – не свойственно такое бережное отношение армейским... Но я особо и не отсвечивал на территории – так, прогулялся в санчасть, проведал ребят, занёс нехитрую передачку из тушёнки с галетами да заначенной, если память не врёт, ещё с Демидовска жестянки леденцов… убедился, что зря фигнёй страдал! Оба моих орла чуть не султанами в гареме себя чувствовали – весь контингент санчасти вокруг них вихрем вертелся, стараясь угадывать любые желания! Столик между койками ломится от деликатесов и просто домашнего харча, рожи разве что не лоснятся – и это после жалких суток в палате?! Они ж к выписке из дверей выкатываться будут, а не ножками! Более того, меня попытались вытурить «…из стерильного помещения, нечего тут посторонним делать! Больным отдых нужен, а не допросы начальства! Сами бы попробовали… по лесам-горам побегать да людей спасать – не дождёшься, зато теперь лезут и лезут!», я аж заслушался… А рожи моих босяков во время этого монолога успели поменять свой цвет раза три, в разные оттенки кумача, даже не знаю, от чего больше – смущения или смеха?! Тётка (лет сорока пяти/пятидесяти Земных, что-то вроде сиделки-санитарки, непреклонно бдящей на страже покоя раненых героев) разорялась бы ещё, но Весло, багровея физией, прошипел:

- Тёть Марина, это командир!

Тётка на автопилоте продолжила бухтеть:

- Да кто бы сомневался! Тут всяких командиров, как рогачей в саванне; постоянно толкутся туда-сюда, мёдом им тут намазано, что ли… Не слепая, вижу погоны, на погонах полоски – ясно-понятно, командир, кто ж ещё раненых беспокоить припрётс… придёт, вопросы всякие задавать да в блокнотиках строчить-записывать! Вроде погодить не могут, вот прям сейчас им все секреты подавай!

- Тёть Марина, это наш командир. – выдавил едва удерживающийся от ржача День. Тётка восприняла не сразу, успев ещё булькнуть:

- Ну а чей же ещё, чужих тут нету… ой!

Я как раз успел, повернувшись к тётке носом, пронаблюдать весь процесс покраснения сначала щёк, а после… аж до шеи включительно! В такие годы – и так непосредственно реагировать! Чудная тётка, мне нравится – говорит что думает, но не со зла, а от «обострённого чувства справедливости», хе-хе…

- Да вы не переживайте, я пару минут побуду с бойцами, да и пойду, просто заскочил проведать. – попытался я её успокоить, чем смутил ещё больше, аж до заикания.

- Д-да, п-п-пожалуйс-ста, я н-не б-буду м-мешать… я-я п-пойду? – и, не дожидаясь моей реакции, исчезла в дверном проёме, который только что практически загораживала своим немалым… организмом.

- Чего это она? – я уставился на бойцов с подозрением – Я вроде не страшный, а она смылась, будто самого Люцифера увидела вживую?

День наконец не выдержал и заржал, при этом хватаясь за бок и страдальчески кривясь, но продолжая хихикать:

- Вот как ты так, на неподготовленный морально контингент, действуешь, командир?! Тёть-Марина здесь, на наших глазах, целого майора выставила вон, едва тряпкой не прошлась! А ты одним взглядом, без малейшей грубости и агрессии! Ой, не могу-у-ууу!

Весло, тоже кривя рожу (правда – получше чем День, можно даже, с некоторой форой, принять за страдательное выражение, типа «ой, рана болит-болит, прям сил нету никаких!») быстро переводит разговор на другую тему:

- Следопыт, а как там… вообще? А то тут про тебя всякое спрашивали… не, мы – молчком! – тут же добавил он, видимо, на всякий случай – Но нам же интересно! Лежим тут, как парочка гаторов после охоты, ждём, когда можно будет хоть на свежий воздух выбраться… Нас же сразу утащили, с КПП, а ты остался – что там было? Вопросики такие… интересные… нам тут задают, и если б только начальство – так и медсёстры, и санитары, и врачи тоже?

- Да что там могло быть интересного… так, на публику малость поиграл, и выбесили после, немного… некоторые! Психанул чересчур, думаю, сам уже жалею… Да, кошаков засветил, по полной. Теперь вот жду, чем обернётся…

- В общем – как всегда. – хмыкнул успокоившийся День, на что Коля только согласно кивнул. Э-эээ… что значит – как всегда?! А Весло, гад, добил:

- Точно. Несколько зло обиженных на командира начальников, несколько перепуганных до мокрых штанов доброжелателей, остальные сомневающиеся – сразу это пристрелить, или для чего хорошего сгодиться ещё… Действительно – как всегда…

- Да идите вы! – я реально обиделся! Я что – психопат какой, чтоб вот такую оценку получать от своих же?! Что такого особенного произошло?! Ну, пугнул зеков малость, так сами ж напрашивались? Да, на нервах – но мы не с прогулки вернулись, и не по проспекту Порто-Франко «гуляли»! А воспитун тот… м-да, не очень получилось, конечно… но – кто его просил выёживаться?! Вынырнул, коз-зёл, мозгокрут долбаный, как хер из ширинки, порассуждать о гуманизьме! Тебя бы, дауна, на место даже врача, не говоря уж о лаборантке – я бы посмотрел, как ты о «женевских конвенциях» впоминать будешь и всяких заморочках с правильным отношением к этим тварям! Какие они в задницу военнопленные? Мы с кем-то официально воюем? Он вообще, походу, в собственных фантазиях заблудился, мозго…б доморощеный?! Блин, если этот суслик начнёт сильно мозги тра…ать – прикопаю нахрен где-нибудь под кустиком, и забуду, где валяется; такие козлы похуже бандитов иногда будут, если непредвзято рассуждать. От «дорожных романтиков» хоть точно знаешь, чего ожидать – а эти… возвращаешься на последних каплях сил, где только и берутся – а тут тебя встречает такое угрёбище!

- Э-э-м-мм… командир, а ты ещё никого… того? Может, помочь с телом, припрятать? – День сползает с койки и всем видом демонстрирует готовность «хоть сейчас!». Чего это с ним? Перевожу взгляд на второго подранка, на что Весло молча тыкает пальцем в висящее на стене у входа зеркало, размерами с ванное в скромной «панельке» времён «начала капитализма в стране победившего социализма». Ну, и что там? Ой-ё-ёо-о-ооо… ну и рожа! Сам бы обосрался, в тёмном переулке встретившись… А вообще – как-то «свои» меня больше напрягают, чем «чужие», получается? При мыслях об арестантах я так не зверел, точно помню. А стоило этого… борца за чистоту рядов, вспомнить – и вот, готов решать вопрос кардинально!

- Что, командир, сильно давили? – это Николай, протягивает вскрытую упаковку с соком, и смотрит сочувственно.

- Давай, чем тут вас балуют? Ого, томатный?! Шикуете, я смотрю… Нет, пока ещё не давили, я бы сказал – не успели. Но – тенденции обозначили, эт верно… Ладно, не берите в голову – разберусь, наезд конкретно на меня, а с какой радости, пока не понятно. Или я под руку подвернулся, или этот крысёныш именно по мою душу сюда и явился…

- Кто это по твою душу сюда явился? – в распахнувшуюся от сильного толчка (наверное, ногой) вкатилась коляска-инвалидка, на которой гордо восседал Горислав Акимов собственной персоной – посвежевший, побритый/помытый, даже слегка отожравшийся уже, когда и успел? – Я этому, новоявленному, лично костылём по тыкве пройдусь! Я, конечно, не великая шишка, но и моё слово кое-что значит, и знакомые в наших кругах найдутся! Ты вместе с ребятами меня с того света выволок на своём горбу, а какая-то крыса теперь права качать вздумала?! Колись, кто там такой умный выискался… – в таком тоне Горислав побушевал ещё минут пять, потом подуспокоился, позвал «чайку попить» к себе в кабинет, я не стал отказываться… Такое впечатление, что «посмотреть на слона» собрался весь персонал санчасти! Не то чтобы народу было так уж много – санчасть по Земным меркам небольшая, на пять десятков лежачих, хотя и неплохо укомплектована специалистами… Горислав проболтался (или, скорее, похвастался этим моментом), наверняка специально – «Обманка-3» ещё и резервный госпиталь, пункт развёртывания для полноценного лечебно-терапевтического эвакогоспиталя как минимум гарнизонного уровня. Он же, с некоторой даже грустью, уточнил, что подобное развёртывание не случалось ещё ни разу с момента формирования, и он сам, Акимов, слабо представляет себе ситуацию, при которой такое развёртывание потребуется. Главной причиной дислокации такого учреждения именно здесь, на «Обманке», оказалась бедная фауной и флорой местность, при наличии рядом источника питьевой воды достаточного объёма… Действительно, на плато у лагеря живности мало, не лезут звери в серные месторождения, нечего там искать…

В общем, в кабинете посидеть спокойно с рюмкой чая так и не удалось – без конца кто-нибудь заглядывал с вопросами, идеями, какими-то просьбами, а то и без всяких оправданий – просто поглазеть. Горислав явно пользовался у своих непререкаемым авторитетом, я же… ну, на меня погладывали со жгучим интресом (не эротическим, девок условно моего возраста в «усохшем» госпитале насчитывалось «аж» одна; и та, как сообщили «доброхоты», готовилась к замужеству!), густо замешанном на опасении и даже страхе – пялились, как пялятся на, скажем, дрессированного медведя без намордника, или крокодила, допустим… Интересно, волнующе, адреналинчик бурлит – но потрогать как-то не очень хочется! Мало ли – а вдруг оно бешеное и прям сейчас накинтеся?! Но интересно же!

Короче, пообщались, н-да… Нет, в ситуацию Акимов врубился сходу, но ничего толком на мои осторожные расспросы не ответил, да и вообще «ушёл в себя – вернусь не скоро». Я, видя его загруженность, скомкал и так не сказать, чтоб сильно непринуждённое общение, и свалил заниматься выполнением приказа – отдыхать то бишь. Котов подкормил, эти и вовсе дрыхли как сурки зимой – ушатались за боевой выход конкретно – да и сам к ним завалился, в нашу машинку, письменный отчёт катать – выбрался только на ужин и ещё разик в баню… это дело пропускать не рекомендуется никогда, мало ли где окажешься через день-другой! На расспросы отвечать не спешил, да не слишком-то и расспрашивали, так, Птиц малость мозги поклевал, старшина Губарев признательность повыражал, и всё… даже странно. А с утра – выделив, ничего не скажу, время и на привести себя в порядок, и откушать чем столовая послала – меня в приказном порядке доставили пред начальственные лики, для отчёта о содеянном и… хрен их, командиров, знает, чего им в головы взбредёт! Награждение непричастных, и – особенно – наказание невиновных, есть любимая армейская традиция со времён ещё, наверное, каких-нибудь доисторических египтян-финикийцев; а что в любой армии мира является становым хребтом жизненного мировоззрения и основой физических и умственных действий? Правильно, как раз эти самые традиции!

- Здра-жла-тарщ-каптан! Младш-сержт-Злой-пваш-прказан-прбыл! – на всякий случай гавкнув при входе в кабинет, становлюсь «вольно» в паре шагов от двери и оглядываюсь… ничего так, я боялся худшего! В кабинете всего пятеро – сам владелец кабинета, капитан Беляев, у себя за столом; Скворцов в полевом камке без знаков различия; такой же «пятнистый» мужик примерно на пяток лет постарше «птица», по повадкам повыше лейта будет, но до полкана не дотягивает – в чертах лица что-то южное, не кавказец, но чем-то похож; гражданского вида тощий мужик средних лет, одетый в дорогой с виду костюм «сафари» (штаны «млмитари»; рубаха-безрукавка, или скорее даже лёгкая куртка, распахнутая; под ней футболка того же пятнистого колёра), но если костюм сидит неплохо, то вот револьвер на боку явно ему мешает, да и выглядит кобура скорее показателем статуса – тёмная тиснёная кожа, латунные заклёпки, дополнительные проушины под бедренный ремень… пятый – давешний припадочный лейтенант Лахтис, понятия не имею, как его имя-отчество – косится на меня зло и тискает ладошкой рукоять торчащего из полевой кабуры пистолета. Ну-ну, ганфайтер, пока ты оттуда свою бахалку вытащишь – я в тебя пуль пять-семь вогнать успею…

- Зравствуй, сержант, вольно. – демонстрирует дружелюбие и заодно «узаконивает» моё поведение Беляев – Проходи, присаживайся… Кофе или сок? – лейта аж перекашивает от злобы, насколько я вижу, он единственный сидит «насухую», пока остальные потягивают кто что! Не будем портить мизансцену:

- Если можно – лучше сок, тарщ-капитан.

Беляев, прижав клавишу селектора, коротко командует – через десяток секунд появляется вестовой с большим, литра на два, графином томатного сока (вот это сильно – знают мои вкусы!), стаканом в мельхиоровом подстаканнике, и даже солонкой – всё на одном небольшом подносе. Особо умиляет единственный стакан, который, к тому же, боец (а кто ещё? на «Обманке» нет «гражданских военных», разве что именно гражданские имеются) сгружает прямо перед моим носом. Лахтису, с его края стола, даже дотянуться не светит… Наливаю себе полный стакан, быстро пару раз мешаю ложечкой соль и, сделав пару глотков, ставлю стакан на столешницу – всё, преамбула закончилась, теперь будет, надеюсь, амбула, на амбец не похоже…

- Я – майор Адамиди, Родион Юрьевич, начальник комиссии по расследованию случившегося чрезвычайного происшествия… сиди-сиди, сержант, не надо тянуться. Я… попросил, Степана Николаевича – кивок в сторону Беляева – организовать нам возможность пообщаться без чинов. Слишком уж необычная ситуация сложилась, так сказать.

- Товарищ майор, я всё же настаиваю на изоляции младшего сержанта, как минимум до окончания расследования! – вдруг взвизгивает лейт, аж привставая со стула. Этот неожиданный выкрик настолько не ко времени, что даже сидящий напротив Птиц чуть дёргается, удачно маскируя дрожь под смену положения на сиденье! Я в это время смотрю только на майора, а потому замечаю его на мгновение ставший «прицельным» взгляд – это что, проверочка такая? На психическую устойчивость?! Похоже, очень похоже! Блин, я тоже от вопля дёрнулся, раздражает… Сижу, разглядываю крикуна, жду реакции начальства… начальство таращится на меня! Не выдерживаю:

- Сегодня прекрасная погода, тарщ-майор, не жарко, свежесть такая… как вы считаете? – не, а чего? Без чинов, так без чинов, я за язык не тянул! Да и погода, в самом-то деле неплоха – сыровато черезчур, правда, зато солнце не палит как проклятое, дышится приятно, пыли нету, опять же… От Беляева доносится сдавленный всхлип, Скворцов сквозь зубы с тихим шипением втягивает воздух, Лахтис… этот уже не прикидывается, побагровел и готов метать громы и молнии – вот только команды нет, пауза тянется, а без начальственного одобрямса такие хмыри даже собственную задницу почесать не смеют – дозволения ждут! Какие уж тут громы-молнии, если вышестоящий своё непререкаемое мнение не обозначил…

- Да-а-аа, интересный ты кадр, сержант. – задумчиво выдаёт, к моему удивлению, «гражданский». Молча жду развития ситуации, этот тип вообще самый невнятный среди собравшихся – вроде как не имеет отношения к РА, но при этом пребывает в «святая-святых» базы, среди самых что ни на есть облечённых, и чувствует себя более чем комфортно. Интересно, насколько сответствует реальности сообщение «майора Адамиди» о его старшинстве в пресловутой комиссии? Или этот гражданский кадр – нечто вроде комиссара, с правом отмены приказов командования любого уровня? Вполне может быть…

- Ну что же, раз так – товарищ лейтенант, прошу покинуть кабинет. – внезапно выдаёт майор. – Не вашего уровня допуска секреты, благодарю за помощь в расследовании, можете быть свободным.

Летёха встаёт, полосует меня бешеным взглядом, но молча, без ненужных воплей, сваливает… А День-то прав, получается – действительно, «как всегда», блин… Ну и хрен с ним, полезет – разберёмся. Что мне, чечётку перед этим пухликом отплясывать?! Тем более, если сами товарищи начальники его провоцировали – типчик явно едва сдерживался…

- Ну что же, сержант… поговорим серьёзно. – я таки угадал! «Серьёзно говорить» собрался «гражданский» кадр, который наверняка гражданский и есть… совсем гражданский, типа тех же физиков-ядерщиков, каждый из которых помимо основной профессии был ещё и «кем-то там запаса», но не менее полковника! Не для командования профессиональными военными, конечно – а для… уважения, что-ли? Мол, не просто всякие науки знают и два на два в уме умножить способны (поду-у-у-маешь – калькулятор вам на что?), но и строем ходить умеют! А вот это уже – признак Настоящего Человека, с большой буквы Ч! (Хотя, конечно, на самом-то деле погоны вешались с одной-единственной целью – если что, карать как преступивших воинскую присягу, что давало в разы больший простор для управления оными научниками, в отличие от гражданских специалистов… да и командовать подчинёнными куда проще, чем руководить сотрудниками). Вот и этот кадр – мутный до зубной боли!

- Согласно… вновь открывшимся обстоятельствам, я могу предположить, что ваши феноменальные способности поиска и уничтожения противника в дикой местности, во многом (а слышалось – «полностью!») объясняются возможностями ваших… питомцев, скажем так?

Я пожал плечами:

- Не знаю, что вы понимаете под определением «феноменальности»… Но действовать совместно с моими котами куда удобнее и безопаснее, чем самостоятельно.

- Что ж, я так и подумал… Тогда я предлагаю вам, молодой человек, передать в распоряжение Протектората ваших зверей. Нам необходимо их исследовать и определить возможности использования, да и вообще полезность этих зверюг. Может, в них и ингридиенты какие обнаружатся ценные, мало ли? Разумеется, стоимость обсуждаема, но обещаю – обижать не будем…

Я на рефлексах пригнулся к столу так, как если бы хотел вцепиться в глотку этому вальяжному уроду (хотя – именно хотел, без всякого «если»!) и прошипел в лицо чуть даже отшатнувшегося «гражданского»:

- Слуш-шайте внимательно, чтобы потом не перес-спраш-шивать! Коты – мои друзья, они не раз и не два спасали мою жизнь, они у меня на руках вырос-сли! А потому никуда и никого я… «передавать»… не стану! Слишком похоже на «предавать», вы не находите?! Это не с-собаки какие-нибудь – это коты, и сотрудничать за сахарную кос-сточку со всякими… самовлюблёнными с-спецс-сиалис-стами – они не будут. Уж поверьте, вы не сможете их заставить или обмануть – я знаю это так же точно, как то, что сейчас вы устроили представление, ваш лейтенант играл спектакль для одного зрителя… Ответ – нет, ни при каких условиях!

«Гражданский» быстро пришёл в себя, ещё во время моего монолога, и когда я чуть выпрямился, с ленцой задал неотразимый, как ему казалось, вопрос:

- Сержант – а ты не забыл, что ты сейчас военнослужащий? И обязан подчиняться приказам вышестоящего командования, о чём сам давал торжественную присягу? Ты сейчас, своими пререканиями с командиром, уже по лезвию ножа скачешь (а слышалось – «…наглый щенок! И встать, когда с тобой р-р-р-разговар-р-ривает подпор-р-р-р-ррручик!..»), но я, понимая твоё состояние и ещё не прошедшия последствия нервного напряжения после рейда…

Я не стал дослушивать эту бредятину, хлопнув ладонью по столу – так, что «гражданский» даже икнул, подавившись своими липкими, мерзкими какими-то фразами, выговариваемыми этак привычно-скучающе, будто в чёрт знает какой уже раз повторял давным-давно выученный и столь же давно надоевший текст – ни капли сомнения в своём праве, ни капли моральных терзаний, полная уверенность в своём превосходстве… оно такое само по себе, или спецподготовка какая-нибудь сказывается?

- Да-да, а ещё Протекторат меня облагодетельствовал, а я, такая вот сволочь, не хочу войти в положение… И вообще я по гроб обязан уже тем, что вы изволили со мной разговаривать, я прям плачу от умиления и ссусь от восторга и гордости… Хвостиком не повилять?! А может, лучше напомнить кое-кому Основной Кодекс Протектората, который переселенцы подписывают при получении гражданства?! Там, помнится, есть и такие строки, как «…Каждый вправе иметь частную собственность, владеть, пользоваться и распоряжаться ею как единолично, так и совместно с другими лицами. Никто не может быть лишен своего имущества иначе, как по решению суда…». Вы принесли мне повестку в суд? Нет?! Кстати, по тому же Кодексу, я имею возможность требовать открытого публичного суда, цитата «…Каждый имеет право на гласное судебное разбирательство с соблюдением всех требований справедливости, независимым и беспристрастным судом…». Запамятовали?! Ну ничего, у меня зато память отличная, вы спрашивайте, если что…

«Гражданский» подобрался, нахмурился, но, удерживая маску, хмыкнул презрительно:

- Так ведь Кодекс – это гражданский уклад, а мы в Армии, и руководствуемся Уставом – не запамятовал, случайно, сержант?!

- А вот тут – уже обман… Кодекс, как чётко указано на его первой странице, является основным нормативно-правовым актом, имеет высшую юридическую силу и не может быть ни отменён, ни изменён любым другим документом, включая любые норманивно-правовые законы, правила, уставы и указы. Неужели не читали? Кодекс имеет преимущественное право, так что – увы, вы можете от меня потребовать сдать вам ваше имущество, но и только.

«Гражданский», упорно не желающий пользоваться своими званием и должностью, сквозь зубы процедил:

- А если мы вспомним следующую часть Кодекса? Ту, что «…Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено…»? Тебе что-нибудь известно о таком понятии, как «государственная необходимость»?!

Я пожал плечами:

- Так там ведь есть и обоснование тех самых государственных нужд – «…в случае объявления чрезвычайного положения и проведения мобилизацонных мероприятий, ради повышения обороноспособности Протектората и/или отражения вражеской агрессии…». И, насколько я помню, речь шла о недвижимом имуществе и транспортных средствах, о животных там ни слова… На нас кто-то напал? ЧП объявили, мобилизацию проводят?! Нет?! Тогда – не смею больше задерживать, до свиданья!

«Гражданский» отбросил маску окончательно, вскочил, схватил меня рукой за воротник (я не стал препятствовать) и, подтянув к самой своей пошедшей пятнами роже, захрипел, брызгая слюнями:

- Да ты, говнюк мелкий, совсем берега попутал?! Я тебя в пыль сотру, ты никто, б…ть, звать тебя никак, какого ты ещё выкобениваешься, ссыкун сопливый?! Завалил е…ало и молча выполнил, что сказано, иначе пойдёшь к тем, кого охраняешь, будешь им подарком на новый год, всосал?! Будешь выё…ываться – на зону кукарекать пойдёшь, юрист х…ев! Вопросы есть, ты, чмо засранное?!

Я, прямо в выпученые глазки, ухмыльнулся и кивнул:

- Есть, как не быть! Тебе, го…дон штопаный, твои яйца ещё дороги? Ну, и та хрень, что возле них болтается? Ты ниже посмотри, а то п…деть вы все герои, а как до дела доходит – сдуваетесь, как пользованая резинка…

«Гражданский» недоумённо опустил глаза, чуть ослабив хватку на воротнике – как раз вовремя, чтобы увидеть в подробностях, как граната без чеки, но ещё с рычагом, скрывается за ремнём его штанов… Только что вполне готовый не то что за воротник рвать, но и пинать мою тушку ногами м…дак «вдруг» как-то усох, потерял в цвете и скукожился. Ухватившись обеими руками за мотню (и поймав зажатую его брюхом и, похоже, ширинкой штанов гранату), он растерянными глазами уставился сначала на меня, потом на вскочивших офицеров, и каким-то удивлённым голосом просипел:

- А… это же… граната?!

Вскочивший «майор Адамиди» растерянно замер, переводя глаза с меня на «гражданского» и обратно. Я поправил воротник, одёрнул куртку и предложил капитану:

- Степан Николаевич – может, мы выйдем? А то – граната, да в закрытом помещении… грязно будет…

- Ты врёшь, это не настоящая граната! – с видимым сомнением почти выкрикнул Адамиди, резиново улыбаясь перекошеной рожей.

- А ты попробуй! – в ответ оскалился я, поднимая на общий обзор шнур с болтающимся на нём колечком чеки. – Смелее, это ж муляж?! Давай, отважно доставай и гордо покрути в руках… через минутку, я за дверью подожду.

- Я бы не советовал. – внезапно подал голос совершенно забытый мной, к моему глубочайшему стыду, Скворцов. – Я знаю… Следопыта, с его появления из-за ленточки, уже не первый год. Гранаты он таскает в карманах тоже буквально с первых дней, и ручаюсь – взорвётся она как положено, с грохотом, осколками и ударной волной… Вы перегнули палку, товарищи, Мань… Следопыта не рекомендуется заставлять и давить – он от этого только звереет, и способен на любые, даже самые неадекватные, действия. Поверьте лучше на слово…

- А гранату кто-нибудь заберёт? – нервно поинтересовался «гражданский».

- Я – в чужие штаны не полезу, могу, разве что, чеку отдать! – сходу открестился я, покручивая на пальце шнурок с кольцом.

«Майор» нервно дёрнулся, но всё же протянул ладонь:

- Давай, хер с тобой!

- Всегда со мной… в отличие от перспектив, ожидающих некоторых несдержанных хамов. – я кивнул, развязывая шнурок и отдавая кольцо с чекой.

Достали гранату быстро (разве что «гражданский» дёргался, выпячивая тощий живот так, чтобы ремнём гранату не то что удерживать, а прямо-таки намертво зафиксировать – «майор» даже, вроде, коротко ткнул кулаком в кишки, для расслабления), Адамиди сунул её в свой карман и, окатив нечитаемым взглядом, поинтересовался:

- А теперь что делать будешь?

Я молча вытащил вторую гранату и подкинул её на ладони. Ну а как же, знал, что могут быть проблемы, а автомат придётся в приёмной оставить! У меня ещё парочка по карманам запихана, плюс две свето-шумовых, запас в жо… карман не тянет, в общем!

- Давайте немного за кофе успокоимся, а потом поговорим как нормальные военнослужащие, понимающие, что такое дисциплина и субординация. – Беляев резко выдохнул и поочерёдно побуравил нас глазами. Ну, он в своём праве, не то что эти, мутные… хотя – и прикрыть был обязан, я его подчинённый, как-никак!

От кофе я отказался – у меня ещё сока в пакете булькало больше чем поллитра, так что я цедил солёный напиток, а сидящий напротив меня «гражданский» мрачно хлебал кофе из здоровенной глиняной кружки. Несколько отойдя от… хм, происшествия, я по-всякому прикидывал причины-последствия скандала – и не складывалось у меня ничего совершенно! Ну не должны были они «утереться»! Ни «майор» этот – почему-то мне кажется, что майор он такой же, как я – полковник… Ни «гражданский» – вот от этого едва уловимо тянуло именно армейщиной… Кстати, а капитан-то наш – как-то совсем спокойно реагирует, я бы сказал, даже чуть злорадствует! Ну, кого сидим, кому молчим? Да и хрен с вами, паузы и я тянуть умею…

- Ладно, проехали. – наконец выдал… о-оп, а теперь уже этот, Адамиди типа. Странно, очередной трюк, или и вправду он старше по… ну, не знаю насчёт должности, но – по статусу, скажем? А его соратничек молчит в тряпочку, и даже, вроде как, не особо-то и переживает – нет, пыхтит и рожу морщит он старательно, но… неискренне, что-ли? Я эмоции человеческие неплохо «читаю», ещё с Земли опыт неслабый; здесь с практикой похуже, конечно, но опыт-то остался! Жаль, что не могу, как кошаков своих… Отвлёкся, блин. Так вот, сидит этот крендель, и показывает окружающим, как он зол и ненавидит весь мир вообще и меня лично в частности. Но вот кажется мне, что на самом деле он даже где-то удовлетворён произошедшим, ну как учёный будет доволен экспериментом, при котором всё произошло ровно так, как ожидалось! Следовательно, расчёты были совершенно верными, ура-ура, учёный реально учёный, а не пижон в халате… И это после гранаты с сорванной чекой за ремнём?! Вот же… у него что – фаберже титано-бериллиевые?! Чего-то я его даже уважать немного начинаю, за пофигизм непробиваемый…

- Итак, сержант – «майор» сложил руки на столешнице «домиком» и чуть поёрзал на сиденье – давайте попробуем ещё раз. Мы – я имею в виду руководство нашего отдела – наблюдаем за вами уже достаточно давно. Можете считать, почти что с самого вашего вступления в ряды граждан Протектората!

На этих словах капитан Беляев внезапно хмыкнул, но на взгляд «Адамиди» только махнул рукой – мол, продолжайте, ничего важного… Тот с подозрением посопел пару секунд, но вернулся к прерванному монологу:

- Так вот, о чём я говорил… да. Мо… наш отдел крайне заинтересован в сотрудничестве. Добровольном сотрудничестве, поскольку эффективность такого варианта гораздо выше, чем простое безинициативное выполнение приказа. Касательно сотрудничества… Как я понимаю, вы каким-то образом сумели приручить двух местных животных. Поначалу особого внимания они не привлекли – вы далеко не первый, пытавшийся одомашнить местную фауну, даже скрещивать пробовали, с переменным успехом… Но ваше взаимодействие – это нечто, выходящее за границы обычного приручения! К тому же несомненные преимущества самого вида прирученных зверей – вы ведь не хомячков подобрали, не попугайчиков домашних, ваши звери имеют прекрасные прикладные перспективы… Мы бы хотели изучить как этих животных, так и сам механизм приручения и взаимодействия. Вы их чем-то прикармливали? – в ответ на моё выражение лица (я действительно при…офигел от такой непосредственности!) он неискренне хохотнул и выдал – Извините, увлёкся, м-да. Касательно сотрудничества – мы можем предложить вам должность младшего научного сотрудника, соответствующая оплата, которая примерно… м-м-ммм, примерно равна зарплате лейтенанта мотопехоты РА, со всеми положенными социальными благами и надбавками. Ну, и работать вы будете не в этой глуши, разумеется! – мужик выдохся, на его роже проступило недоумение. Я выслушивал его трёп с совершенно непоказным равнодушием – удивил он меня только один раз, да и то не столько своими предложениями, сколько тем, что вообще додумался высказывать подобное. Убедившись, что «Адамиди» выговорился, я коротко мотнул головой:

- Не интересует. Котов в обиду не дам.

«Гражданский», чуть подобравшись, лениво поинтересовался:

- А если тебе прямой приказ поступит? Не забывайся, сержант…

Я пожал плечами:

- Тогда на одного сержанта в армии Протектората станет меньше. Приказ будет заведомо предательский – заметьте, не преступный, с этим у вас, заботящихся о процветании государственном в меру собственного скудного разумения, всегда муторно, крутите законами как жонглёры – а именно предательский, конкретно в отншении меня как гражданина; а потому я с чистой совестью и двумя котами дезертирую к чертям и из армии, и из Протектората заодно, и плевать на гражданство. Начнёте меня ловить, дабы опять облагодетельствовать и привести блудную овцу обратно в стойло, так сказать – буду отбиваться чем смогу, а уж котов вы и вовсе не получите; прикажу им уходить в дикую местность самостоятельно, и ищите их до конца времён!

Вот тут проняло обоих, да и не только их! Скворцов вскинулся, собираясь что-то мне высказать – но наткнулся на мой взгляд и осел обратно, нахмурившись. Беляев закашлялся, глотнул кофе и мрачно уставился перед собой, перекатывая пальцами по столу карандаш. «Майор Адамиди» заморгал обижено-удивлённо, оглянулся на напарника с беспомощным выражением на физиономии, мол, сделай что-нибудь! «Гражданский», мгновенно избавившись от своей вальяжности, с какой-то даже брезгливостью прошёлся по мне глазами, после чего процедил:

- Вы отдаёте себе отчёт, кому и что вы говорите, младший сержант… пока ещё? Вы понимаете, что я могу ваши слова вписать в ваше личное дело, что скажется на вашей дальнейшей службе далеко не блестящим образом?! Более того – вы можете и вовсе… – он многозначительно замолчал, давая мне возможность домыслить любые кары, с нетерпением ожидающие меня «как только – так вот прям и сразу». Вероятно, я должен был начинать каяться и соглашаться… но я только зло улыбнулся:

- «…Могу и вовсе…» – что именно, любезный непредставившийся? Лишиться замечательно места службы в этих …бенях, а то и вовсе почётного права сдохнуть «за спасибо» только потому, что это кому-то из вышестоящих потребовалось?! Вы случайно не перепутали – я призывник, а не постоянный состав, и продолжать по струнке ходить после окончания срока службы желания не испытываю!

Накрытие и попадание! Они что – даже не удосужились моё личное дело полистать?! Большие шишки, решившие по-быстрому выслужиться перед ещё большими, предоставив им меня с котами в виде какой-нибудь собственной гениальной идеи-разработки?! А торопиться не надо, лишнее это… так можно и совсем опоздать, махинаторы-от-погон хреновы…

- Что вы несёте, младший сержант?! Вы на секретном объекте, кто бы вас сюда пустил, будь вы призванным военнослужащим? И откуда тогда у вас может быть звание такого ранга?! – а здорово «контузило» этого «гражданского», явно на автомате говорит, он после гранаты так не «плыл»…

- Почему я здесь – у командования интересуйтесь. Куда направили – там и служу, не моё дело выбирать место и условия. Откуда лычки – уточните в Одесском ЦУП-е, там расскажут, может, даже с подробностями. Повысили в звании – вот и ношу. Подсказка – примерно за такое же дело, которое и здесь произошло, тоже… охотился на кое-кого, шустрые были твари… Вот после этого и прыгнул аж через звание, из курсантов сразу в сержанты. Не ожидал и не рвался – но не отказываться же прямо на построении? А потом уже как-то не совсем… ну, думаю, вам понятно…

- И продолжать военную службу посел завершения призывного срока службы вы не намерены? – полуутвердительно кивнул, скорее себе, «гражданский», почти пришедший в норму. Я хмыкнул резко изменившемуся тону, да и обращение «вы» позабавило, особенно от того, кто совсем недавно пытался за воротник меня таскать:

- А то вы не догадались… Я даже в страшных снах себя военнослужащим не вижу, именно из-за подобных ситуаций. Мало ли, кому из вышестоящих начальников какая вожжа под хвост стрельнёт – а мне тянуться и «так-точну» орать?! Да ещё и всю сознательную жизнь? А поэтому дослужу своё время – и на дембель, без малейшей задержки.

- Я-а-а-сно-о-ооо… Но, тем не менее, на текущий момент вы являетсь военнослужащим РА со всеми обязанностями такового. – Адамиди более-менее пришёл в себя и снова перехватил разговор.

- Так точно, являюсь, тарщ-маёр. – я замолчал в ожидании дальнейших слов «майора».

- Тогда вы обязаны подчиняться присяге, не так ли? – надавил «гражданский».

- А где я не подчиняюсь присяге? – деланно удивился я.

- Отказываетесь выполнять приказы командования! – припечатал, как ему казалось, тот же непонятный тип.

- Во-первых, вы сами понимаете, что несёте откровенный бред. – спокойно начал я, опять внутренне закипая, – А, во-вторых, в том самом Уставе прямо прописано разрешение невыполнять приказы командования, если они являются заведомо преступными либо противоречат Кодексу Протектората как основному закону, а также, самое интересное, приказы, не имеющие отношения к исполнению обязанностей военной службы. Вы это прекрасно знаете, я это тоже хорошо помню. Каким образом к исполнению мной должностных обязанностей одного из «вохры», в звании младшего сержанта, Армии Протектората относится продажа в ваши загребущие лапы моих питомцев, которые скорее члены моей семьи, чем домашние животные?! В Уставе прописан прямой запрет даже на отдачу подобных приказаний, если вы не забыли об этом! А то мало ли – вдруг попадёт в командиры извращенец-педофил, и начнёт направо и налево всякое приказывать, непотребное? Так что – расскажете мне, почему я для выполнения своих воинских обязанностей вдруг должен буду предать своих кошаков? Нет? Я так и думал. Вопрос – как минимум, с моей точки зрения – закрыт. В случае попыток нападения на меня или моих соратников и выполнения данного вашего хотения силовыми средствами и методами, оставляю право выбора способа противодействия, как и его реализацию, за собой. Учтите – стрелять буду на поражение и без малейшей жалости, каждый мой кот лично для меня дороже сотни любых майоров. – я даже не повысил голос во время этой тирады, что, похоже, пробило самоуверенность «гражданского» даже сильнее, чем сами слова:

- То есть вы, сержант, отказываетесь… сотрудничать с военным командованием? – после едва заметной запинки подобрал выражения «Адамиди».

- Простите, совершенно неверно. – не стал «ловиться на слабо» я. – Я целиком и полностью выполняю приказы непосредственного командования (Беляев чуть дёрнул бровью, но опять промолчал), и даже в меру сил и возможностей проявляю разумную инициативу. У вас имеются факты, свидетельствующие об обратном?

- Ты… вы, сержант, отказываетесь передать нам попавшие в ваше распоряжение образцы редкой фауны для изучения и использования! И это вполне может считаться вредительской, относительно интересов Протектората, деятельностью! – не выдержал «гражданский». Ну-ну, открытым текстом «я есть закон», да?

- Простите, а больше вам ничего не надо? Может, у меня в руках окажется какой-нибудь редкий, как вы выразились, образец техники, или вооружения, или минерал, в конце концов – я тоже ну вот прям обязан буду всё вышеперечисленное, как вы изволили это обозначить – «передать»?! Я уж молчу о том, что вопрос необходимости как таковой – вы опять упорно замалчиваете, поскольку таковой необходимости нет! Вы даже толком не знаете, что именно и у кого требуете, но вам, лично вам, а никак не Протекторату – хочется! Законами поинтересуйтесь, в Кодексе данный вопрос обозначен вполне конкретно и не допускает двояких толкований. А уж то, что вы даже не удосужились назваться – прямо указывает на вашу личную, но никак не общественную, заинтересованность! Высокая – условно, я не знаю и знать не хочу, какая именно – должность вас уверила в вашей избранности?! Вы впрямую себя отождествляете с ПРА, а ваши собственные интересы – с государственными?!

В кабинете повисла звенящая, яростная тишина! «Гражданский» сверлил меня бешеными глазами, в которых не оставалось ничего, кроме простого и понятного желания «раздавить эту гниду» – я не просто его «раскусил» (невеликая загадка, собственно), но и вытряхнул на общественное обозрение! Или даже не совсем его, скорее обоих, причём застрельщиком этот мутный тип, от которого прямо несёт ГБ-шным ароматом, мог и не быть… Скорее решил проявить себя, оказав услугу псевдомайору! А тут я, такой мелкий и званием, и возрастом, как фурункул на жопе – вроде как бы и не смертельная рана от вражеского шестидюймового снаряда, но и сидеть не получается, больно до озверения… А если по фурункулу ещё и пнуть носаком ботинка, да с размаху? Во-о-от! Да, гранату он мне не простит никогда, такие собственных ошибок не признают, «звезду поймали», и винят всегда только тех, кто «ку» вовремя не сказал… с положенными приседаниями. Дышать теперь стоит с оглядкой…

Я, старательно демонстрируя хланднокровие, уже втихаря тянусь к пистолету (нехорошо смотрел «гражданский», крайне мерзко, так на людей не смотрят) – разумеется, «компакту», хвататься за «беретту» на груди бессмысленно, особенно накоротке – но в кабинет буквально вломился очередной персонаж, «старый знакомый», Горислав… Сергеевич Акимов, собственной костыляющей персоной. Вид бравый, халат белый, больничный (или врачебный, если они чем-то различаются – я не специалист) развевается на плечах, одна нога вдвое толще другой, обмотана бинтами как мумия, на второй ботинок-берц, с подковкой, цокает звонко так по доскам, хотя и не должен бы; штаны правда подкачали, какие-то треники с задницы в полтора раза большей, чем его собственная… впрочем, по-другому ему и не упаковаться, с таким количеством бинтов! Всё равно штанина на раненой конечности натянута едва не до звона, на застиранной до блекло-фиолетового цвета ткани каждый виток бинта просматривается…

- Добрый день, товарищи офицеры и штатские! – с ходу перехватывает на себя разговор доктор – Рад всех вас видеть! Привет, Следопыт, как настроение? – и, не спрашивая разрешения, на правах болящего, плюхается на ближайшее полукресло. Киваю в ответ, старательно сдерживая нижнюю челюсть – откуда он тут вообще взялся, этот хромокостыльный?! И вовремя так… почему я не верю в то, что это случайность? А врач, поёрзав тощей задницей на сиденье, поворачивает нос к «майору» и выдаёт:

- Ещё раз здравствуйте, Роман Валерьевич, давненько не встречались! Какими судьбами в наши пенаты? И даже поздороваться не зашли, совсем меня позабыли-позабросили… Не стыдно вам? – и этак дружески улыбается, демонстрируя шуточность претензий, вот только фальшивый «адамиди», хоть и пытается сдерживаться, всё равно кривит физиономию, будто разом и лимон зелёный целиком зажевал, и острым перчиком-чили закусил:

- Забегался, Горислав Сергеевич, знаете ли, заработался, вы же понимаете… дела, заботы…

Горислав благостно кивает, улыбается в стиле «доброго дедушки», и таким же сладким голосом интересуется:

- А что, так много забот? Надо же, никогда бы не подумал («псевдомайор» дёргает уголком губ, едва заметно, но с моей жизнью и не на такое научишься внимание обращать!)… может, помощь какая нужна? Вы не стесняйтесь, Роман Валерьевич, обращайтесь, всегда рады помочь товарищам, одно дело делаем (на этой фразе бывший «Родион Юрьевич» откровенно не выдерживает и вспыхивает скулами, каменея рожей аки памятник самому себе), так что именно вас беспокоит? Я как раз совершенно свободен, могу поучаствовать в любом проекте всеми силами – пока нахожусь на положении выздоравливающего, меня всё равно Степан Николаевич к непосредственной работе не допустит (Беляев согласно кивает)?!

- Не стоит, Горислав Сергеевич, вам следовало бы отдохнуть, сил набраться… – попытался «съехать» «Адамиди», но Горислав только улыбается ещё более сладко – почти не скрывая злорадства – и показательно-легкомысленно машет рукой:

- Да что вы, в самом-то деле, Роман Валерьевич, уж мне ли не знать моё реальное состояние? Я выздоравливающий, а вовсе не смертельно больной! Так какие исследования вами запланированы? У меня имеется неплохая лаборатория, и персонал найдём… не стесняйтесь, я буду искренне рад помочь коллеге! – и опять улыбается, тролль! Троллятина толстая, отожравшаяся на чужих нервах, опытная, матёрая… Явно же у них тут свои расклады, и Горислав сейчас топчется грязными сапогами по самому нежному месту в душе этого… «майора» – по карьерным перспективам! Подозреваю, что процесс преобразования моих кошаков в новые звания-должности этого перца Арес с Артемидой врядли бы пережили, такие козлы не останавливаются ни перед чем… причём даже, зачастую, не по злобству души – они искренне не понимают, как можно переживать о каких-то там жизнях, неважно, человеческих или звериных, если на кону их собственное благосостояние!? А кто бы и что бы не говорил – карьера и есть способ улучшать это самое благосостояние, как материальное, так и… ЧСВ, в общем. И вот сейчас, на наших глазах, Акимов нагло топчет эту светлую надежду пришлых кренделей…

- Я вам очень благодарен, Горислав Сергеевич (мог бы голосом отравить – от такой «благодарности» Горислав бы уже корчился в муках!), но планируемые исследования имеют уровень секретности, превышающий ваш уровень допуска. – цедит злорадно «Адамиди». Рожа кривится в довольной улыбке, рядом сидит с кирпичной мордой «гражданский» - вот только аж шибает довольством от него, умеет, гад… Но Горислав почему-то доволен не менее:

- Позвольте поинтересоваться, какой уровень доступа у вас самого, Роман Валерьевич? Приятно видеть коллегу, развивающегося настолько высокими темпами, даже и поучиться чему-то можно… так какой у вас уровень? Официально требую предъявить полномочия! – а вот это было что-то мне неизвестное! Пришлые, кажется, ничего подобного не ожидали – как-то нервно они переглядываются, а вот наши… ого, наши на взводе, Сорокин вон пистолет поглаживает! Какого чёрта происходит?!

- Допуск В-ноль. – выдавливает «майор», выкладывая на стол какую-то карточку, вроде ай-дишки. Горислав бегло просматривает кусочек пластика, удовлетворённо хмыкает и… вытаскивает из кармана собственный такой же, только более блеклый, с минимумом данных:

- Ну надо же… а у меня А-три, дорогой коллега! А раз так – я вновь хотел бы поинтресоваться, какими именно… исследованиями (это слово Горислав буквально выплёвывает) вы собираетесь заняться с использованием питомцев младшего сержанта?! Я слушаю – план исследований, предполагаемые результаты, планируемые ресурсы и расходы!?

Роман Валерьевич, кем бы он ни был, явственно скис – уровень допуска Горислава (к чему бы ещё, хотелось бы знать?) оказался для него «нокдауном», ничего подобного псевдомайор не ожидал и парировать такой удар ему было нечем – то, что он заблеял в ответ на резкий, совсем не похожий на предыдущую словесную патоку, вопрос, было именно натужным блеянием, не более того… Горислав не стал миндальничать:

- Прекратите этот балаган, Хильменич. Вы пытаетесь навешать мне на уши лапшу? Даже неспециалистам уже совершенно ясно, что никаких мыслей и планов у вас нет – есть только жадное желание наложить руку на неожиданную… находку сержанта. Только уверяю вас – не получится. Я в течении почти декады вёл наблюдения за общением сержанта и его питомцев, и смею вас уверить – вас они просто разорвут в клочья, с ними методы привычной дрессировки попросту бесполезны. Так что ваши мечты можете оставить при себе – это не дворовые тузики, готовые на задних лапках за косточку скакать (я представил себе в лицах попытку приручения Ареса куском мяса, потом добавил руку, протягивающую этот кусок в клетку, дорисовал воображением всю тушку… и еле удержался, чтобы не дёрнуться, уворачиваясь от фонтана крови из обрубка этой грабарки! Не, надо что-то с воображением решать, перебор…). Для этих хищников есть только один авторитет, даже его бойцы котами только терпятся, как друзья/подчинённые их вожака – остальные же вообще лишь досадные помехи-раздражители, которых вожак запретил… м-м-мм, уничтожить. И изменить данную ситуацию, не зная, каким образом она вообще стала возможной… – последние слова Горислав говорил, похоже, сам себе, не столько беседуя, сколько рассуждая вслух. Наступившую несколько неожиданно тишину разрушили завозившиеся на своих стульях «пришлые». Оклемавшийся, как оказалось, Хильменич, нацепив на себя маску «радетеля за отечество», програссировал (надо же – а раньше, вроде, чётче выговаривал слова?) с почти открытой враждебностью:

- Я всё жи настаиваю на пегедаче неизсвестных науке животных в наш отдел, для изсучения и возможного пгименения, на общее благо жителей Пготектогата! И буду тгебовать этого в научном совете!

Беляев, тихо чему-то улыбнувшись, вдруг встаёт из-за стола, небрежно машет рукой нашей попытавшейся вскочить вслед за ним компании (кроме пришлых, эти наоборот, демонстративно даже не дёрнулись – невежливо, нарываются граждане), делает несколько шагов к дверям…

- Здравствуйте, Михаил Максимович, проходите, устраивайтесь! Может, кофе? – капитан отступает назад, а в дверь буквально въезжает (не, так-то входит; но вот по ощущениям – тяжёлая бронетехника прикатила и разворачивается на боевом рубеже, пластая гусеницами всё подряд, от глины до железобетона!) давешний «викинг». Один из только что нагловатых пришлых, «гражданский-без-имени», такое впечатление, прямо на стуле принимает стойку «смирно» на уровне выучки кремлёвских крусантов, и застывает в позе «проглотил лом, а он, сц…ко, длинноват оказался и сверху в череп упирается, а снизу в паркет на полу, пробив сидушку»! «Викинг» мельком оглядывается, чему-то хмыкает, и усаживается в кресло как бы в стороне, но при этом «прикрывая» фланг Гориславу:

- Да, не откажусь, Степан Николаевич, давайте. – кивает он, и затихает, чуть прикрыв глаза. «Пришлые» молчат несколько секунд, потом, уже заметно подрагивающим голосом, «майор Адамиди» пытается оставить за собой «последнее слово»:

- И всё жи, я увеген, что возможности центгальной научной базы Пготектогата позволят значительно лучшим обгазом воспользоваться оказавшимися в наших гуках (в этот момент острое чувство дежавю накрыло меня с головой, и только внезапно вцепившаяся в мою кисть рука Скворцова остановила убиение как минимум одного урода!) животными! И я настаиваю и тгебую пегедачи этих пгигученных звегей нам, в том числе и по тгебованиям секгетности. Иначе я пгосто обязан буду поставить вопгос на совещании совета…

«Викинг», о котором лично я уже почти забыл, вдруг приожил и поинтересовался:

- А на каком основании вы вообще рассуждаете об этом, господин Хильменич? Что, та самая секретность, о которой вы тут так показательно заботитесь, для вас лично не писана? Данная тема закрыта категорией А-три, к которой у вас доступа, насколько я знаю, нет и быть не может. И то, что вы что-то случайно увидели, вовсе не даёт вам права как вмешиваться в разработку, так и вообще упоминать её где бы то ни было – строго согласно директивам, с которыми, как я понимаю, вас ознакомили ещё при собеседовании…

Хильменич совсем скукожился и смог только выдавить:

- Н-н-но-о… ведь сержант не является… он же…

«Викинг» отпил глоток кофе, цокнул языком и покосился на перекошенных «пришлых» (вот почему я его самого воспринимаю как «своего»? Он так умеет себя поставить – или и вправду?):

- Сержант, чтобы успокоить вашу подозрительность – учтите, это сугубо внутренняя информация – секретоноситель категории А-два, причём по нескольким темам. Так что, в его случае – одной подпиской больше, одной меньше… А вот вам я настоятельно рекомендую пройти в отдел прямо сейчас, и немедленно же заверить подписку о неразглашении полученной вами совершенно случайным образом информации, имеющей потенциально оборонное значение. Вас там уже ждут, не смею задерживать!

Два гаврика, как кролики перед удавом, дружно встали, чуть не синхронно вытянулись, и так же дружно потопали на выход. Круто! Жаль, я так никогда не смогу, по техническим причинам… даже если плюну на свои хотелки и прямо сейчас помчусь катать заяву на поступление в армейскую учебку! До капитана, каковые регалии по-прежнему блестят на плечах «викинга», я ещё, может быть и при сильном везении, дослужусь – но пристрелите меня, если этот кадр и в самом деле всего лишь капитан! А полковничьи (и выше) звания/должности для таких как я, свежесварганенных местных офицеров – вожделенная и недостижимая мечта… По вполне объяснимым причинам – поставить здесь достаточно квалифицированное обучение нереально, по наличию отсутствия возможностей. Офицеры местного разлива – что-то типа наших, Земных офицеров-после-учебки. Не окончившие военный ВУЗ, а именно училищные выпускники, военно-специальные, с трёхгодичным сроком обучения… этакие «офицерские ПТУ-шники»! И там, «за-ленточкой», их потолок, к слову, практически такой же – «майор-на-пенсию», или капитан в армии, не выше, до генералов такие не дорастают никогда. Бывают, наверное, исключения – но именно исключения…

«Викинг» ухмылкой проводил уходящих, дождался, пока дверь закроют, и повернулся в мою сторону, вместе с креслом:

- Та-а-ак… Ну, лишних больше нет – теперь поговорим серьёзно. Для начала… сразу скажу – никто, сержант Злой, твоих тигров отбирать не собирается – хотя бы потому, что толку с этого ожидается немного. Но и сказать, что мы в таком вот… новом факторе, незаинтересованы – значит соврать, ты сам в такое не поверишь. Тем более, возможности твоей группы превосходят любые ожидания… твоей-твоей, не надо под дурака косить, без тебя не было бы ни этих неожиданных «курсов выживания» в Ново-Одесском ЦУП-е, ни уже легендарной погони за убийцами, да и последняя… история, думаю, скоро обрастёт небывалыми… хм, подробностями! В любом случае, своего прямого командира ты, можно сказать, спас – уже рассматривалось вынесение неполного служебного, хотя все понимали, что тут не столько небрежение подготовкой, сколько недостаточная информированность персонала. Ты знал, что в последней партии арестантов был этот твой… знакомый, Калека? По датам судя, они прибыли примерно за декаду до вашего здесь появления, или чуть больше, не суть важно?

- Откуда? Я его и не видел ни разу – то ли от меня рожу прятал, то ли так везло... – ни буквой не соврал, действительно не видел и не подозревал. Прибыл этот урод, получается, за пару декад до нас, успел обзавестись знакомцами, а может – и до того с кем-то знался, чёрт его знает… А за то время, что мы успели тут прослужить – не попался на глаза ни разу, да и замаскировал рыло бородой он просто замечательно, профессионально, мать его ети! А с личными делами подконвойных рядовых охранников не ознакамливают – незачем это, лишние знания – лишние печали, как говорится…

- Понятно… Беда в том, что даже в его личном деле о нём самый минимум; например, о том, что ножами он так работать может… м-мм-да, теперь уже мог – ни слова не указано, да и вообще практически нет боевых, так сказать, характеристик, только за что и на сколько посажен... Понимаешь, для таких шустриков, вообще-то, имеется спецлагерь, там содержат особо опасных и бъют на поражение при любом чихе; а к вам он попал вообще непонятно почему, разбираемся. Но – побег налицо, убийство личного состава и захват заложников тоже, так что твоё возвращение, да ещё и с гарантированным подтверждением полного уничтожения банды!.. Да и встречали их нерядовые кадры, за их командира только от Протектората тебе премия тройная положена, сколько крови нам эта тварь выпила, не передать… Только, извини, будем туману напускать – там за ним такие интересанты стоят, что только ради мести на вас охоту откроют. Я сам глазам не поверил, когда его дохлым на твоих фотографиях увидел – призывные первогодки завалили матёрого спеца-убийцу, да ещё в меньшинстве будучи, и притом без потерь практически! Не поверил бы, если б не увидел материалы! Не могу пенять, но жаль, что ты его кочерыжку не прихватил вместе с другими – я бы его башку лично в сортир пристроил… – «викинг» довольно прищурился, вероятно, заново вспоминая свои ощущения. Похоже, был у него личный счёт к этому бандюку, и теперь он закрыт с концами… а «викинг», выдохнув и полностью успокоившись (если и впрямь волновался – от таких зверюг любой подлянки можно ожидать, может, это спектакль для одного зрителя был только что!) продолжил:

- В общем, Протекторат заинтересован в том, чтобы… м-да, если казённым языком – распространить твои достижения, на возможно большее количество бойцов РА. Когда я сюда собирался, мне дали почитать твоё личное дело – полное, я имею в виду, а не то что в канцелярии ППД – и у большинства экспертов превалировало мнение о каких-то доброкачественных физиологических изменениях твоего организма, после… извините, товарищи, это закрытая информация. Категория А-два, сами понимаете… Однако были и другие догадки, особенно после того, как в ЦУП-е чертей гоня… то есть, оборотней ловили! А котов твоих я сам вживую только вчера увидел, хотя так и не понял, почему они выскочили именно в тот момент… и теперь понимаю, что получить их мы, может, и сумеем; а вот добиться взаимодействия хотя бы вполовину от твоего – врядли. Соответственно, ни малейшего смысла в силовом захвате нет, так что будем убеждать и уговаривать на добровольное содействие, хе-хе!

- А-а-ааа… в чём убеждать и на что уговаривать-то? – не могу сказать, что этот кадр вызывал во мне то же чувство гадливости, что и предыдущие, но – мутный тип, что ещё тут сказать? Мало ли, как он это самое «взаимодействие» понимает?

- На сотрудничество, само собой, на что же ещё? – как будто даже удивился «викинг». Пижон хренов, а ещё старший офицер… точно старший, больно наглый и самоуверенный.

- Так я разве не сотрудничаю? Как положено, изо всех сил и с полной самоотдачей! – ну, не мог же я не попробовать? Хотя, конечно, дохлый номер… что мне и продемонстрировал этот слон. Не потому что большой, хотя и большой, конечно – а потому что в посудной лавке!

- Ты мне, сержант, дурака-то не включай! Не прокатит, я твоё полное досье как приключенческий роман читал, и в то, что ты меня сейчас не понял – в жизни не поверю. Впрочем, также я понимаю, что заставить тебя… сложно, именно в этом случае. Да, нам нужны твои коты, это, можно считать, прорыв, оценённый только сейчас; как-то никто даже не подумал раньше об их потенциале, хотя видели в Демидовске твоих питомцев… за это кое-кто ещё получит по башке… до твоих приключений не думали – но отнять их у тебя силой не лучшая идея, как я понимаю ситуацию… и насколько меня смог убедить доктор Акимов. К слову, стоит, пожалуй, и для тех, кто не совсем в курсе, информацию донести. Горислав Сергеевич – можете дать краткую выжимку из нашей вчерашней беседы? Что вы, как научный работник, можете уверенно утверждать относительно… питомцев… сержанта? Не дёргайся, Маньяк, никто у тебя твоих кошаков отнимать не собирается, повторяю! Слово даю! – ну, это вовремя, я уже накрутил себя выше крыши… интересно, чего стоит его слово? Надо поинтересоваться как-нибудь, нерядовой кадр… Горислав, задумчиво покрутив ложечкой в чашке, но так и не сделав ни единого глотка, ответил:

- Сложно сказать наверняка, Михаил Максимович… Звери эти… я бы даже сказал, не совсем звери. Интеллект куда выше интеллекта любых Земных животных; собаки даже рядом не стояли, скорее приматы, из высших, что-то на уровне орангутангов, шимпанзе, может и больше… Однако крайне независимы, принуждения не терпят, выполняют не столько команды, сколько просьбы, да и то по собственному разумению! Я в первое время не мог вести полноценные наблюдения, по физическим ограничениям; но то, что я видел последние пару суток, однозначно указывает на уровень общения, на порядок превосходящий любую дрессировку. Следопыт искренне старался представить их поведение как выполнение команд, но… я там, за ленточкой, был вполне опытным охотником – поэтому, скажу я вам, ни о какой дрессировке и речи не идёт! Даже рядом не стояло, понимаете? Имеет место быть полноценный обмен информацией, зачастую хищники действуют одинаково при отдании нестандартно сформулированных… – тут Горислав прошёлся взглядом по лицам и кивнул – занесло меня, да? Давайте на примерах, так будет проще. Вот собаку возьмём, и научим её… приносить тапки. Для простоты понимания – так и будем учить, команда «неси тапки» – и пёс тащит то, что его научили приносить. Теперь попробуйте ему дать команду «дай шлёпанцы»! Для нас, людей – это синонимы, одно и то же, в целом. Но – выполнит ли пёс такой приказ? Сразу отвечу - никогда! Он просто не понимает, чего от него хотят – поскольку привычных звукосочетаний не услышал и команду не принял; мало ли, что там человек предлагает, может, поиграть зовёт?

Я видел, как сержант неоднократно отдавал такие вот расплывчатые приказы – а коты выполняли именно то, что требовалось! Ну, например, однажды он скомандовал перед началом движения «лезьте по местам», коты разбежались по квадрам… но после привала команда звучала уже «по машинам, стартуем!» – а коты абсолютно точно воспринимали и верно интерпретировали совершенно непохожие словосочетания! Таким образом, я могу сделать вывод о двух возможностях – либо уровень интеллекта хищников куда выше любого возможного и ожидаемого, либо… имеется какая-то ещё, невербальная система передачи информации, между человеком и животными. Не исключаю и оба варианта, в тех или иных пропорциях… Следопыту оба кота подчиняются практически беспрекословно, для них он старший в… не знаю – прайде, стае? Всех остальных в лучшем случае игнорируют, хотя и позволяют заботиться о себе – покормить, например, или расчесать шерсть... А вот приблизиться во время еды – может только Следопыт, остальных они, как и положено, отгоняют, могут, думаю, и… наказать, за бесцеремонность. Алексею же позволяют чуть не из зубов кусочки выдёргивать, могут даже сами поделиться, если посчитают, что он голоден, а то и вообще просто вкусненькое подсунуть… такого я даже от собак не видел, почему и говорю, что эти коты гораздо умнее! Альтруизм – это понятие развитого сознания, животное по определению не может так себя вести. Я вам вчера этого не озвучивал, полночи рассуждал и вспоминал – и на сегодня уверен в своих словах практически стопроцентно. А вот врождённая это особенность конкретного Следопыта, благоприобретённая, или же это доступно и другим – тут ничего утверждать не берусь, слишком мало пока что информации…

Помолчали. «Викинг», покрутив головой, вздохнул:

- Жаль, если так… Я уж было надеяться начал, что скоро котов станет больше, и мы сможем… или есть мнение, каким образом вырабатывается такое вот… взаимопонимание?

- Понятия не имею. – развёл руками Горислав – Слишком малая статистическая подборка, я даже не очень представляю, что это вообще такое. Жесты? Мысли? Запахи? Хотя вряд ли, всё же, человек не умеет общаться ферромонами, нет таких органов в организме…

«Викинг» вновь уставился на меня:

- Ну, будем сотрудничать, или из тебя клещами давить инфу надо?

Я хмыкнул (кто бы знал, чего это мне стоило!):

- А «злые полицейские» за дверью ждут, или этот этап мы уже полностью прошли и вопросы закрыты? – на тебе! Думал, я не соображу, что меня тут просто грамотно «разогревали»?! Ну классика же – два «злых, но облечённых властью дяди» гнобили и нагнетали, а теперь вот пришёл «добрый Дед-Мороз», сделавший им «а-та-тат» и готовый вот прям сейчас пригреть меня на груди, напихав подарков в самую… это меня уже не туда понесло! Хотя суть именно такова, увы… «викинг» тоже проникся, надо сказать. Физиономия резко изменилась, полностью утратив эту самую «дед-морозовость», теперь в кресле сидел ярко выраженный армейский (или даже ГБ-шный, пока не ясно) функционер, человек-офицер (кто встречался с такими, поймёт сразу и без объяснений):

- Вот как? Ладно, будем считать, проехали. Тогда давай без экивоков – нам, Протекторату, сам понимаешь, нужны твои коты. Естественно, не столько именно твои, сколько побольше таких вот боевых групп, человек-кот или несколько котов. Эффективность полноценной команды с таким… помощником, напарником, как угодно – превосходит любые ожидания. Ты вернулся из совершенно неподготовленного рейда мало того что живым, не потеряв никого из своей команды, но ещё и полностью выполнив задание. Лейтенант Скворцов не даст соврать – егеря в таких условиях обычно от трети состава оставляют в поле, особено здесь, в предгорьях и сельве… это если вообще возвращаются. Про трофеи и не говорим – это скорее несбыточные мечты, чем реальность. Так что… м-м-мм, руководство ПРА – крайне заинтересованно в результате! С другой стороны, я прекрасно понимаю, что, просто захватив твоих питомцев, мы, скорее всего, получим озлоблённых хищников в клетках, и мёртвого тебя – что не то чтобы совсем недопустимо, но ставит под угрозу полного срыва всю идею проекта «Симбиоз». Да, проект идёт под грифом А-два, так что все здесь присутствующие приравнены к секретоносителям означенной категории… А самое неприятное – никто толком не представляет, каким образом ты добился такого уровня доверия от диких, как ни крути, зверей! Поэтому слушайте приказ. – «викинг» обвёл глазами всех присутствующих, давая понять, что приказ относится не только ко мне лично, но именно ко всем – С завтрашнего дня на основе вашей, Горислав Сергеевич, лаборатории организовывается исследовательская группа по проекту «Симбиоз». Главная задача – определить параметры, при которых становится возможным уровень взаимопонимания между котами и людьми, сравнимый либо превышающий таковой сержанта Злого, как эталона. Кроме того, приоритетом является возможное расширение популяции одомашненых, в том или ином виде, хищников, для чего в ваше распоряжение прикомандировывается вся группа Варана… простите, проговорился!

Да-да, проговорился ты… я верю, продолжай по ушам ездить! Хотя… подумаешь, Горислав моё самое… распространённое, так лучше всего, прозвище узнал. Скворец и так в курсе, Беляев, по определению – тоже, а Горислав… он «свой», так что ничего страшного!

- То есть… тот самый Варан?! – научник, соображает быстро и правильно, иначе какой он, к чертям, учёный?

- Именно, товарищ Акимов, именно… По тебе, Злой: ты получаешь ставку старшего научного сотрудника, зарплата сравнима с… примерно старлейской, плюс надбавки за «поле», фактически капитанский оклад. Твои бойцы, соответственно, получат статус МНС-ов, ну и по оплате не обидим, чуть повыше лейтенантской будет, думаю. Из непосредственного подчинения капитана Беляева выводитесь, но, учитывая территориальное расположение… не кривитесь, капитан, слишком жирно такие возможности в рядах заурядных конвойщиков хоронить! Получите пополнение, завтра вертолётом перекинем вам сюда отделение «сверчков», так что не обеднеете, даже в выигрыше останетесь… в общем, Следопыт, из подчинения товарища капитана условно выводитесь – неформально, по устной договорённости, так сказать; по бумагам остаётесь в рядах персонала «Обманки», подчинение опять же сохраняется, хотя и с соответствующими оговорками. И, кстати, в случае… нештатных… ситуаций – можете быть привлечены, для выполнения разовых задач. Хотя я надеюсь на то, что таковых ситуаций просто не возникнет – поскольку соответствующие выводы товарищ капитан уже сделал. – Беляев под взглядом «викинга» медленно кивнул, признавая очевидное. – Вопросы ко мне будут? Да, командует армейской частью проекта здесь присутствующий лейтенант Скворцов, пока что – временно, там посмотрим… но его ответственность ограничивается охраной научной части и секретностью. Вопросы есть? Нет… что ж, хорошо. Всё, товарищи, разговор закончен. Горислав Сергеевич, от вас в ближайшее время жду план исследований… ну и всё прочее, что вы так настойчиво требовали с Хильменича. Сами понимаете, у нас тут не РАН или Роскосмос, чтобы деньги на хохлому разбазаривать…

- Ну что, не передумали?! – Акимов с досадой отхлёбывает остывший кофе и едва сдерживается, чтобы не выплюнуть его обратно в чашку или просто на пол. Расстроен человек, что тут сказать… Хотя – я ж его предупреждал, да и ребята тоже не раз беседовали – так чего мозги полоскать лишний раз?

- Да ты тоже всё понимаешь, Горислав, чего тебе повторять-то? Сам же видишь – нечего исследовать здесь, ну если только вивисекторством не заняться на досуге… От твоего томографа у меня уже скоро мозги в пудинг спекутся, а толку? – я тяну сок и мучения Горислава вызывают только лёгкое злорадство – нечего сердечно-сосудистую такими дозами кофе насиловать, так что выливай-выливай, мазохист…

- Ну, в томограф я тебя уже… э-э-ээ, с месяц, кажется, не засовывал? Так что нефиг жаловаться – нашёлся тоже, страдалец! – фыркает Акимов и, вздохнув, топает к мойке, куда и опорожняет едва тронутую чашку кофе, почти поллитра, между прочим! Я пожимаю плечами:

- И это опять же подтверждает моё мнение – исследовать тебе нечего, всё, финиш. Как там у старины Шекспира – «…есть многое на свете, друг Горацио…»! Согласись, я с котами честно отрабатывал зарплату подопытной мышки – но тут коса на камень, не наш, в смысле человеческий, уровень знаний… Тем более, что от тебя требовали результата – а результат у тебя имеется, хотя и не тот, что ожидалось! Так какого лысого нам тут торчать, изображая из себя неведомо что?!

Акимов подымает ладони:

- Да ладно, надо же было попробовать… В принципе, ты прав – вычислить метод кооперирования кота и человека мы так и не смогли, даже не поняли, где искать; и что именно искать – тоже… А результат, о котором ты говоришь… кто бы ещё объяснил, откуда оно так получилось?! Кто бы мог подумать… ладно, твои босяки – они с котами чуть не в-обнимку живут последний год, а малая почти-Беляева откуда? Я проверял – не было у неё ни плотных контактов с живностью раньше, ни этих твоих уколов… И вот так вот, с первого взгляда – полный импринтинг! И уровень никак не меньше твоего – полное взаимопонимание на уровне эмоциональной взаимозависимости!

Я скривился демонстративно, и Акимов махнул ладонью:

- Да не прикидывайся бедным родственником, всё ты понимаешь! Раз уж про томограф догадался… Хорош тупого сержанта из себя тут корчить! Э-э-ээх-х… а может…

- Да не может ничего, Акимов! Тебя совсем заклинило?! У тебя новое оборудование появилось? На котором ты можешь что-нибудь новое исследовать? Нет, не появилось. Так для нафига тебе я? Да и, повторюсь, малявка со своим Барсом никуда не денется, поживёт тут с папой ещё минимум до… осени, так сказать. Чего тебе ещё надо? Придёт чего в твою многодумную голову – пробуй, все «за» руками и ногами. А не придёт – так хоть зря народные средства на оплату меня с компанией тратить не будешь, тоже польза, не? А нам пора сваливать, пока кое-кто не устроил нам внеплановое повышение… Я и так на грани, так что извини – чем могу, как говориться!

Да, на грани. Я нынче полный сержант, третью лычку мне, как и вторую моим бойцам, торжественно вручали перед строем в столовой «Обманки-3», через пять декад после нашего возвращения из приснопамятного рейда! Итого: я сержант, День и Весло – младшие; и если им, в принципе, всё нормально, перспективные «первые парни на деревне», врядли кто из их родни/знакомых возвращался со срочки хотя бы ефрейторами (похвастались бы парни по-любому!), то мне определённо грозит вручение следующего звания – есть к тому намёки, серьёзные такие, на уровне уже чуть не согласований… А широкая лычка поперёк погона – это уже контракт автоматом! Такое, понимаешь, хитрое повышение, что глаза б мои его не видели!

Такая же фигня, кстати, и на Старой Земле – перспективного «молодого» лейта могут «продвигать» помимо его воли как минимум до капитана, что автоматом означает и продление его договора с армией от первоначальных трёх лет до, кажется, то ли пятнадцати, то ли даже двадцати! Я, помниться, был сильно удивлён такой ситуацией, столкнувшись с ней вживую – точнее, узнав о таковой «из первых уст». Трём свежевыпустившимся из учебки и отслужившим едва чуть более чем по полугоду лейтам были «на моих глазах» присвоены новые звания, а ещё двух (плюс и ещё одного, но тот и вовсе отдельная статья) повышением обошли. И если этого «одного» – понятно за что, «вечный» летёха с искренней и безграничной любовью к «зелёному змию» уже давно пересидел/пропустил все возможные сроки (может, от того и запил?) – то вот второй, к тому же закончивший военный ВУЗ, а не учебку, и вполне неплохо вписавшийся в реалии части, в которой я на СЗ срочку тянул… Учитывая то, что я был ровесником этому лейту (даже на год старше!), а также его нехватку общения с соответствующими собеседниками (уровень образования – он таки того… накладывает), удалось как-то разговорить его на тему «за что ж вас так-то, тарщ-лейнт?!»… Он мне и объяснил, чего ему стоило уговорить начальство как раз не подписывать очередное звание: «… - Так мне отслужить три года – как у вас, в гражданских ВУЗ-ах распределение отработать, раньше было, как минимум – и всё, дембель, и я свободен, в двадцать шесть с хорошей профессией и закрытым навсегда армейским вопросом! Ты в курсе, что в военных ВУЗ-ах и гражданскую профессию хорошую дают? Ну, я по крайней мере именно такую и получал, инженер-электронщик. На гражданке я специалист востребованный, более чем… А вот получи я старлея – и тянуть мне службу почти до тридцатника, знания подзабудутся, а уж практики и вовсе – того. А, не дай бог, капитаном сделают – это уже сороковник, кому я буду уже нужен вне армии? Тем более, что и капитанское содержание – тоже совсем не роскошь, а лейтенантская зарплата и вовсе… Или за съёмное жильё платить, или питаться и одеваться, всё вместе никак не получается, это я тебе с личного опыта могу рассказать… Оно мне надо, как думаешь, младшой (я тогда именно в этом звании обретался)?! А положенная в каком-нибудь «задрыщенске-мухосранске» квартира к пенсии – куда мне она будет, в любом смысле? Тем более такая – с видом на Северный Ледовитый?! Ни жены, с такой перспективой, ни детей… Выше капитана, ну и майора «на пенсию», мне тоже не прыгнуть – тут уже другие расклады пойдут, надо и знакомства иметь, и связи в высоких сферах… в высших административно-воинских кругах, то есть; кои мне завести не светит совсем, ну если только какое везение на случится. Ради чего? Чем я тут таким важным занят на должности замкомроты по воспиталке, чтобы это не мог делать самый тупой валенок из училища, и требовался именно инженер-электронщик?!

- А зачем вы вообще в военный ВУЗ поступили тогда, тарщ-лейнт? Передумали военную карьеру строить, в процессе обучения? – я действительно посчитал, что человек разочаровался в армейской романтике, понял, что ошибся в выборе пути… ну как-то так, красиво, обтекаемо-торжественно и пафосно. Ответ меня тогда… удивил и «приземлил» неслабо, честно признаться:

- Так для того, чтобы получить хорошую «мирную» профессию, и пошёл – знаешь, сколько на мой факультет конкурс в гражданских ВУЗ-ах? Я уж молчу о том, сколько нужно было заплатить за место, причём без всяких вариантов типа «гений с золотой медалью и кучей грамот», даже для медалистов экзамены проводились на общих основаниях, ну и остальное тоже… как для всех. То есть с мизерными шансами на успех, если не платить… А денег таких у моей семьи не было и нет, так что без вариантов. А в нашем ВУЗ-е всего полтора человека на место, и то, некоторых «убедили» после поступления факультет сменить! Да, три года отслужить придётся, ну так и после гражданского универа могут призвать на те же пару-тройку лет – «шпаком». Так какая, собственно, разница?»… Он и тогда, и позже, убедившись в моей способности держать язык за зубами, много интересного из внутренней офицерско-шакальей «кухни» мне понарассказывал, иногда неприглядного, иногда просто интересного и совершенно неожиданного… да с примерами из жизни нашей части, с предметным, так сказать, показом! Про «офицерскую дедовщину», например, я узнал именно от него – в смысле, о том, что это практически негласная норма, и что такому «офицеру» служится иногда так, что и самый забитый «дух» врядли позавидует… Был у нас такой лейт, кстати, один из этих, полгода как прибывших к месту прохождения… н-да. И не сказать чтоб дурак какой или подлец, скорее наоборот, из этих – р-р-рромантиков армейской службы; искренний такой паренёк, собиравшийся «…верой и правдой, во имя идеалов…» – а вот как-то сложилось… Именно этот лейтенант и был вторым из двух, обойдённых званием – кроме третьего (алконавта, в смысле). Тогда же мне пояснили (пояснил, понятно кто именно), что так вот карьеры и ломаются, бывает что и совершенно сознательно: раз «пропустили» с повышением, второй – а после всё, ты уже «неперспективный» и твой потолок от силы капитанские четыре звёздочки «к дембелю», ради чуток боле высокой пенсии, этакая «шуба с барского плеча»… и то далеко не факт. Сорок пять, в кармане ни шиша, перспектив нет, молодость проё…фукана, финиш, ты никто и звать тебя никак. Дедовщина в самом её прямом проявлении – только не портяночно-казарменная, а фуражечно-погонная, так сказать! Кстати, и причины «курощения» могут быть какие угодно – вплоть до какого-нибудь конфликта родни старшего по званию с роднёй имевшего несчастье попасть к нему в подчинение младшего…

В общем, мне служить дальше в добровольно-принудительном порядке не хотелось совершенно. А потому я уже с месяц обивал порог кабинета капитана Беляева с предложением выполнить «дембельский аккорд», любой, по выбору командира, и свалить к чертям на гражданку! Степан Николаевич, понимая и сложившуюся ситуацию, и моё желание оказаться от армии на возможно далёком расстоянии, по сути оказался перед дилеммой. «Сверху» его, уверен (хотя это только мои догадки, эфемерные, но… обоснованные, так скажем) всё настойчивее давили на тему «протолкнуть» мне представление на следующее звание. Перспектива потери «подопытного крыса» напрягала не только Горислава, были и другие интересанты; да и то, чем мы занимались помимо валяния на прозекторских столах… это я образно, само собой! Немногим меньше двух десятков выходов в рейды в качестве усиления разведки, егерей, поисковиков, хрен знает кого ещё – за последние четыре месяца! Такое впечатление, что нас тестировали на полезность в авральном режиме, и результат кому-то там, наверху, сильно понравился… Даже вертолётом трижды выбрасывали, блин, срочно-секретно! М-да… Но и присвоить мне следующую лычку с как бы соблюдением всех норм и правил не могли – не за что, в общем. Сами виноваты – в сезон дождей наградили, так сказать, сразу за всё: и за инфу с бандитского нетбука, и за собственно успешную погоню – с сопутствующим выпиливанием банды. Так в приказе и записали, подробно и однозначно… А несколько – не так уж и много по сравнению с бывалыми егерями – проведенных рейдов, пусть и стабильно успешных… маловато будет. И пока «наверху» будут чесать затылки – у меня есть шанс сорваться с крючка, что Беляев не то чтобы одобрял – но принимал. Сегодня после обеда приказал явиться к нему, с каменной физиономией приказал, лично – но судя по настроению, решился. Только на что именно он решился, хотелось бы знать – но узнаю это я только после разговора. Вот и сижу, на всякий случай с Акимовым прощаюсь, если так можно сказать…

- Жаль, честно скажу… Ну что ж, раз так – не буду препятствовать. Понимаю, хотя и сожалею… Тогда, может, на посошок по граммульке? А то мы с тобой, получается, всего пару раз посидели, это за весь срок вашего здесь пребывания! Даже неудобно как-то! Да, я Елену попросил твоих позвать, должны вот-вот подойти…

- Ну ты и жучара, Горислав! А какого мозги компостировал?!

- А вдруг? Хотя… тебя, Следопыт, на «вдруг» действительно не возьмёшь; но попробовать я должен был? – повторил «аргумент» Акимов. Я собрался было достойно ответить, но тут прозвучал робкий стук в дверь, и в открывшуюся дверь проскользнула Елена Михайловна Конеш… бывшая уже Конеш, судя по всему. Вот тоже ещё трагедия, без всяких скидок трагедия, иначе не назовёшь. Муженёк её, лейтенант Конеш Михаил, тем ещё козлом оказался! Когда мы уже более-менее оклемались после возвращения, оправились-отъелись, на «Обманке-3» вспыхнул скандал – лейтенант, палец-о-палец не ударивший для того, чтобы защитить свою жену, вдруг воспылал ревностью и презрением к «бандитской потас…» – короче, противно даже повторять! И открытым текстом заявил, что ничего общего иметь с «этой женщиной», старше его на пять с лишним Земных лет (куда она-то смотрела в своё время? баба-дура, ага… умная – а дура… вот и прорвалось!) не желает – мол, сама виновата, и вообще она всю его жизнь испортила, развиваться мешала, ну и многое в похожем стиле, столь же дурно пахнущее… Это матери собственной дочери, к слову напомнить! Не козёл ли?! Мы не раз общались как по служебной необходимости, так и на правах «старых друзей-соратников», и могу точно сказать – не заслужила она такого. Как его не пристрелили свои же – помниться, Птиц (и не он один) реально нарывался на дуэль самыми различными методами – я и сегодня не могу объяснить! Но отвертелся, гад, и сразу после сезона дождей свалил с «Обманки» куда-то в кадровый резерв управления, не ведаю, что там с ним дальше стало…

Сказать, что для едва оклемавшейся Елены Михайловны такой удар оказался страшным – сильно приуменьшить. К счастью, оперативное вмешательство как Акимова, так и нашего кэпа Беляева позволило слегка сгладить положение – по личной просьбе кэпа (с яростной поддержкой Горислава!) к нам привезли дочь Елены, мелкую Анастасию. Само по себе крайне спорное решение, и, подозреваю, не числись Елена участницей секретного проекта почти высшего ранга – фиг бы кто такое позволил, но тут сложилось… удачно, скажем. А уж договориться о переброске вертушкой маленькой девочки для нашего кэпа и вовсе был плёвый вопрос – вместе с очередной группой разведки и закинули. До школы ребёнку ещё с год, так что жить ей в интернате или с мамой на секретном объекте – разницы особой нет. А дочь Елену буквально вытащила с того света, да… Сопливому лейту Беляев едва не пинок на прощанье прописал, Акимов отпаивал лаборантку свою когда валерьянкой, а когда и чем покрепче (не спиртным – антидепрессантами), дочка по вечерам чирикала… А через пару месяцев, когда Елена кое-как пришла в себя, Беляев вдруг начал сам ей знаки внимания оказывать! И – добился внимания, хотя и крайне осторожного! Кто бы ожидал…

Дочка Елены закономерно оказалась в центре внимания всей базы. Естественно, девочку не выпускали с территории «вольной» части периметра, на время появления на ней з/к и вовсе уводили во внутренние помещения жилого блока – всем более чем хватило недавних событий, и «дули на холодную воду» как командиры/начальники, так и рядовой персонал – но в основном там она передвигалась почти свободно (кто-то в любом случае приглядывал, но это скорее профилактически, зверья возле серных источников практически нет, да и с насекомыми негусто). Зато баловали её все – как повара/снабженцы, которым по понятным причинам было проще, так и прочий персонал… Мы – я имею в виду нашу троицу, «стремительным домкратом» вылетевшую из рядов л/с базы в довольно невнятные «сбоку-припёка» к вольнонаёмным – до какого-то момента практически не пересекались с ребёнком, к тому же она нас, как оказалось позже, чуток побаивалась; чего там ей нарассказали, я даже не спрашивал, но что явно много и всякого - бесспорно… В её глазах, как выяснилось, мы занимали прочное среднее арифметическое между условно добрыми лесными духами-оборотнями и откровенно злобными чародеями-отшельниками, этакие сказочные лешие, которые вроде как и не совсем нечисть, в изначальном понимании этого понятия – но и пришибить неосторожного или наглого «людя» таким «лесникам», как два пальца об асфальт… никакого сравнения с такими фолкльорными элементами, как домовые, банники или даже русалки, которые если и убивают, то только из-за назойливости человеческой и только после серьёзной провокации со стороны именно человеков. Лешаки же – это именно что лесники, и единственный способ совсем не нарываться на конфликт с оными – это вообще не соваться в лес. Хотя и цели – извести человеческий род на подотчётных территориях – лешие тоже вроде как не ставили перед собой никогда… недружественный нейтрал скорее, чем непосредственный враг/соперник. Вот такими «лешими» нас Настя и представляла – большие, страшные, лучше держаться подальше! Изменилось всё единым махом – когда у неё появился Барс(ик)!

Тогда, почти сразу после сезона дождей, мы выбрались в короткий рейд за территорию базы «просто так», можно сказать. Для восстановления навыков, ну и просто чуть «собраться», после нескольких декад практически безвылазного сидения на территории… Горислав именно тогда на моём горбу и оттягивался, прогоняя через сотни тестов и экспериментов – увы, бесполезных, но он-то ещё этого не знал (и никто не знал!) и старался совершенно искренне и азартно! А прочих развлечений – только тренировки с Птицем и другими, задавшимися целью вколотить в нас, бедных срочников, всё, что только нам будет по силам из их собственного опыта… Гоняли как проклятых, и кое-что таки вбили, хотя не один из самозваных «сэнсеев» поражался моей бесталанности – любые навыки, кроме, пожалуй, скоростной стрельбы из короткоствола – чуть ниже или чуть выше среднего, ничего примечательного и выдающегося! С пистолетом получалось… ну, лучше, чем «удовлетворительно», но до «хорошо», кажется, не дотягивал. Хотя для вчерашних «сопляков» нас всё же неплохо прокачали – и кролика можно курить научить, если есть кому этим заняться и не жалко настолько идиотски потраченных усилий и времени…

Выход «в поле» мы, трое, восприняли двояко – и как отдых (наконец-то перерыв в уже осточертевших тренировках – а в моём случае ещё и экспериментах!), и как возможность наконец-то не быть «самыми хилыми и тупыми» круглые сутки – а на фоне наших самозваных наставников мы именно такими и были, никогда не забуду, как одна милая девушка, тоненькая и невысокая, размазала меня по двору (тренировок «в зале» не признавал ни один из этих мучителей!) на спарринге, в итоге завернув в неведомую науке математике фигу…ру. Обидно, так ещё и больно… Шли впятером – наша троица, Птиц (егерь-лейтенант Скворцов), и один из присланных в его подчинение егерей, старый знакомый – вернее, знакомая! Алла Свирина, снайперша, с которой… так, это неуместно. Представилась она бойцам, кстати, заслуженным уже где-то позывным, «Мара», и мою лыбу поначалу как оскорбление восприняла! Я-то её знал ещё по «детскому» прозвищу… Потом оттаяла, даже целоваться полезла – пока не попала пред светлы очи непосредственного командования… Точно в «яблочко» с первого взгляда – оказывается, бывает так, сам лично видел! Как ни удивительно – обоих, как по заказу. Птиц, героический лейт, несгибаемый и несокрушимый (и прочая и всякая) аж дар речи на десяток секунд потерял, заклинило! Но и снайперша-оторва, за словом в карман никогда не лазившая – тоже! Так и стояли, друг друга глазами прожигая, пока я не всхрюкнул от сдерживаемого смеха – такие выражения лиц… а как побагровели оба… ум-ммм!

Потом, почти через декаду, дёргающаяся как на иголках Аля меня втихую отловила и попыталась поугрожать на тему «…если проболтаешься, что у нас с тобой «было», прикончу – и следов не найдёт никто!..», но высунувшийся из тёмного уголка с нагловатой ухмылкой День «сломал» всю подготовленную мизансцену, а потом… ну, в общем, пришлось и с нарисовавшимся – весьма неожиданно, следил он за зазнобой, что-ли? – Птицем поговорить откровенно, рассказал всю историю нашего… знакомства и… хм, «общения»… Аля, сидящая рядом и при этом натянутая как струна, время от времени порывалась меня заткнуть – хотя я ничего «такого» и не ляпал, вроде… Птиц пожал плечами, посмотрел на перспективную «подругу жизни» и, сделав «ледяной взгляд», совершенно равнодушным тоном сообщил:

- И чего ты дёргалась? Маньяк, сволочь, умеет к себе людей располагать, ты не первая, мягко говоря, да и не последняя, насколько я знаю… Я тогда о тебе даже не слышал, как и ты обо мне – так что не вижу больших проблем. Но если на старое потянет (снайперша закрутила головой так, что я на секунду решил – отвалится!), да ещё и втихаря от меня – пеняй на себя… оба, собственно говоря. Обоих и прибью… Маньяк, тебя попытаюсь – не уверен, что выйдет, твои милые котики-пушистики способны, кажется, и гиену ухайкать без лишнего напряга; но уж точно – попробую.

- Маньяк?! Почему – Маньяк, Варан же? – невпопад поинтересовалась Мара. Я скривился, Тимофей хмыкнул:

- А это его, так сказать, «родное» прозвище, самое первое! Маньяком его назвали примерно через декаду-две после перехода «из-за ленточки», чин по чину, действующие военнослужащие! Вараном он уже себя попозже, можно сказать, сам окрестил. Не ожидала? Вот такой нонсенс – вроде как и право имеет, и как бы… в общем, кому делать нечего – пусть рассуждают, Варан он или «варан» (и голосом ещё этак сыграл, сволочь!). А в РА его вообще как Следопыта больше знают – и тут тоже всё честно, не поверишь! Хочешь его позлить – обращайся по первому позывному, он его сильно не любит… с самого начала, кстати. Хотя не пойму, почему так – сама подумай, на него ну как специально примеривали! Такого психа ещё поискать!

- С ума сойти… так вы старые приятели? – на девочку забавно было смотреть, она-то себя накрутила, а тут… я хихикнул и кивнул:

- Даже больше – можно сказать, соратники! И по оружию, было дельце, н-да… Тёма меня тогда слегонца подставил, не по личному желанию, но всё же… и после тоже – самые настоящие братья-по-вантузу! Помнишь свой наследственно-аристократиццкий герб, тебе его Тоха обещал намалевать?!

Один-один, теперь уже Птиц скривился и надулся, как мышь на крупу! А знай наших, кто мешал хлеборезку закрытой держать? Теперь терпи, сам напросился! Впрочем, он и не возмущался особо, скорее для поддержания этой игры, в которую мы начали играть с самого начала беседы-по-душам… Аля переводила глаза с меня на Птица и обратно, потом протянула недовольно:

- Вот объясните мне – почему сейчас я себя полной дурой чувствую?!

А потом мы просто нажрались, точнее – прилично набрались, не до свинского состояния, но и очень далеко от «…до синевы выбрит и слегка пьян!», ближе к наоборот. И разошлись по местам проживания – я к себе в выделенную мне комнату-квартирку-студию (тут, на «вольной» половине, почти все в общаге были именно такими), а Птиц с Марой – куда-то вместе… куда-куда – к ней на хату, куда ещё! Мне было весело, спокойно и… чуточку горько, такой вот коктейль…

В рейд мы тогда вышли скорее ознакомительно-проверочный, но именно он оказался самым результативным для основной задачи нашей группы! Часа четыре пришлось ехать, решили убраться подальше от «Обманки» – толку таскаться по пустынным каменистым холмам, на которых даже завалящего скорпиона не вдруг встретишь? Нашли приличный такой лесок (по карте, разумеется, к нему и ехали), высадились, размялись и потопали… Арта далеко от меня не отходила, всеми силами транслируя мне своё недовольство – сыро, грязно, холодно… а Аресу прогулка понравилась – кого-то даже нямкнул по-быстренькому в кустах, и продолжил наворачивать круги вокруг нашего отряда. Вдруг в его эмоциях мелькнуло что-то неожиданное, он «закрылся» от меня и даже, кажется, от сестры (я даже не представлял, что он так умеет!) – а через десяток минут, когда мы, остановившись на крохотной проплешине среди растительности для короткого отдыха, не дозвались его и уже начинали беспокоиться, вдруг сравнительно неуклюже вывалился из кустов, что-то таща в пасти. Я сначала подумал, что это какая-то мелкая зверушка нам (ну, так-то – мне, конечно, но я ж не могу в одно рыло…) на перекус – но писк со стороны ноши тут же убедил меня в обратном. Арта заволновалась, недовольно зашипела, потом угрожающе заворчала – но Арес, всё также «закрывшись», положил к моим ботинкам притащеное и замер в ожидании. Я присел, рассматривая мокрый комок – а «комок» вдруг поднялся на дрожащие лапки и запищал жалобно!

- Котёнок… – почти прошептал День с интонациями человека, не верящего своему счастью! Я подобрал малыша, укутал его в полотенце, которое оперативно выдернула из рюкзака Аля – и тут вдруг почувствовал огромное облегчение, точно, как говорят «камень с души упал»! Понять, что это чувства «открывшегося» Ареса, удалось далеко не сразу… А кот принялся подталкивать меня своей мокрой башкой в сторону, откуда появился сам, подпихивал лапой и даже пытался тянуть зубами за штанину! От Арты ударило волной тоски и почти отчаяния, сменившегося столь же яростным восторгом на грани счастья, когда я припал рядом с ней на колено и принялся наглаживать ей вздыбившийся загривок, одновременно бормоча что-то успокоительно-ласкательное, не помню практически, всё на инстинктах… что это было?! Не знаю, могу только предполагать, после консультаций с Акимовым – видимо, у котов имеется некая зачаточная семейно-социальная структура, и приём «в семью» котят означал, скорее всего, нечто вроде «смены стаи», при которой ей, взрослой самке, «в семье» место не предполагалось… догадки, одни догадки. Но счастье Арты было настолько велико, что даже Арес, настороженно косившийся на сестру всё время с момента появления из кустов с котёнком – расслабился, подошёл вплотную и несколько раз смачно лизнул ухо «уплывшей» кошатине… и получил по морде лапой – не то чтобы больно, но чувствительно, «ради порядка»!

Пробежка за котом оказалась короткой – метрах в пятиста от полянки, в крохотном… нет, на овражек не тянет, маленькая промоина, скорее всего образовавшаяся из ямы от корней выворотня, заодно чуть прикрывавших самое её начало, с сырыми раскисшими земляными откосами, особенно внизу. На дне и вовсе хлюпала лужа, по которой Арес, не раздумывая ни секунды, мелькнул к корням, нырнул в неприметную сверху дыру и через несколько секунд показался обратно, с очередным попискивающим комочком!

- Второй! – еле сдержал восторженный вопль День, получилось просто громкое восклицание. Я принял из пасти Ареса второго, совсем маленького и какого-то чахлого котейку, засунул его к завозившемуся под писки родственничка первому, за пазуху, и вопросительно посмотрел на Скворцова.

- Да, без вариантов – возвращаемся на базу. – кивнул тот, мельком попытавшись заглянуть в промоину. День, бросив «Секундочку дай, командир!» сверзился в лужу на дне, не обратив на немедленно вымокшие ботинки ни малейшего внимания (а то я не знаю, как его «инвентарные» берцы воду держат… впрочем, они и так были давно уже мокрыми, скорее всего), и полез в нору. И, к огромному нашему изумлению – достал третье тельце! Честно сказать – едва дышащее, маленькое и слабо подрагивающее, но живое… Этого День засунул себе в нагрудную сумку и всю обратную дорогу гладил, грел ладонями и вообще трясся над малышом, как Рокфеллер-старший над «баксами»! Двое других котят оставались у меня, второй котёнок вёл себя беспокойно, всё время плакал и жаловался… Забегая чуть вперёд – меньше чем через декаду он погиб, судя по всему, от отравления, произошедшего ещё до того, как осиротевших (а они были явно осиротевшими) котят, не удивлюсь, если своих собственных, нашёл мой бравый напарник. Первого котёнка, самого сильного и крупного, забрал в лабораторию Акимов. Второй (вторая, кошечка… была), там же, в лаборатории, умер… а за третьего грудью встал День! Как он его выхаживал! Поил пипеткой, кормил ею же, не спускал с рук ни на минуту, благо – режим службы «как-бы-учёных» позволял и не такое, а уж то, что это было, собственно, профильной работой, и вовсе развязывало руки… и – выходил! Через пару декад котёнок уже бегал хвостиком за своим спасителем, засовывая любопытный нос в любую дырку и забавно повякивая на любого, кто, по мнению малыша, мог бы обидеть Дениса хотя бы потенциально… Надо сказать, и относиться к свежеиспеченному младшому стали несколько иначе – с мимолётной, едва ощутимой и скорее даже почти неуловимой для них самих (окружающих бойцов и командиров, а также большей части персонала)… опаской! День поначалу даже не заметил, да и я не придал этому эфемерному ощущению никакого внимания, пока не услышал краем уха любопытный разговор в курилке, мимо которой мы с Хромко топали… не помню уже, куда именно, вроде к Птицу насчёт очередного рейда? А-а-аа, не важно! Важным было то, что я (День точно пропустил мимо ушей, не с его слухом) услышал из разговора «вольного» техника и одного из бойцов-контрактников из постоянного персонала «Обманки-3», пока мы дожидались открытия дверей (с положенной по этому случаю проверкой-идентификацией, порядок, аднака:

«– …а чего вы от малого шарахаться начали?! Не, командир у них, конечно, тот ещё отморозок, все знают… а День-то тут каким боком? Нормальный пацан, дурной, как и положено, но рубаха-парень, за своих горой! А вы чего-то при нём ёжитесь?

- А ты видел, что у этого рубахи-парня зверёнок завёлся? Походу, Маньяк своих бойцов под себя прокачивает, понятное дело – но чтоб так…

- Ну так… все видели! И что? Кошарика маленького испугались?! С какой радости???

- Дятел ты… Видал, как он на всех подряд шипит, когда кто-то Денису должного, по его котячьему мнению, уважения не оказывает? Только на Маньяка боится хвост задирать, да Весло с ними, на него тоже… А ты хоть представляешь, что может с человеком сделать взрослый боевой кот?! Я видел… краем глаза, да кое-что слышал… Мало того, что маньячный котяра этого мелкого, кажись, своим родным считает – так оно ж ещё и вырастает, на глазах прямо, можно сказать! Через пару-тройку месяцев даже и мелкая зверятина уже вполне способна будет тебя прикончить так, что ты и булькнуть не успеешь, а я разве что мяукнуть смогу… А потом и вовсе вырастет… взрослому и егерь за развлечение, на врага не тянет! А вдруг на кого зуб затаит? Коты – они злопамятные, а эти и вовсе дикие… Не, пусть с ними маньяковы воспитаннички сами разбираются, а мы…»! – дальше нам разрешили вход, и окончания этой любопытнейшей беседы я уже не услышал.

Но и того хватило – оказывается, котиков оценили по заслугам; даже, пожалуй, несколько переоценили, и теперь отношение к нам – как к кинологам, сопровождаемым своими питомцами из разряда всяких там бандогов-питбулей… почему «всяких там»? Да так… думаю, если бы любой из моих котов схлестнулся с бойцовой собакой, то только за счёт размеров, силы, когте-клыкастого набора и ловкости – до которой какой угодно, на выбор, псине как до Луны пешком – распустил бы собакена на лоскутья, а с учётом маскировки-хамелеона… Наверное, будь я «на другой стороне», тоже если и не побаивался бы, то точно бы опасался! На всякий пожарный, ага…

Через месяц после нахождения «потеряшек» День начал чувствовать своего кошака. Буднично совершенно, сначала начал понимать самые простенькие «хотелки» мелкоты (пить/есть, спать/играть, почесать-именно-здесь…), потом, после моих советов-объяснений, начал осознанно стараться понять зверёныша, и довольно быстро вышел на тот уровень, что у нас с моими питомцами вызрел уже к приезду в Демидовск с родителями! Котик, названный Рычиком – на перспективу будущего Рыка – охотно и с удовольствием шёл на контакт; разумеется, только с Денисом, ну и со мной чуть-чуть, именно чуть. Может, из-за Арты, повадившейся гонять мелкого от меня при любом удобном случае? А вот второй котёнок, при лаборатории, ни с кем «общаться» не рвался почему-то… Горислав даже выдвинул гипотезу, в которой предположил, что для некой активации (или инициализации, да и любой аналогичный термин сойдёт – как ни назови) такого общения нужна хотя бы одна доза «панацеи»… которую доставили буквально через несколько суток, вертушкой из ППД (ну мне только меценатом не хватало подписаться)! Идея с треском провалилась, обколотые подопытные неплохо подняли уровень своего здоровья/самочувствия за счёт РА, а вот эмпатии, как нашу с котами связь начали называть с лёгкой руки Акимова, так ни у кого и не проявилось… Отчаявшийся учёный находил утешение в бесконечный исследованиях доставшегося ему подопытного (разумеется, без вивисекторских опытов – но и только, всё остальное применялось полностью), но однажды вечером что-то забывшая на рабочем месте Елена, уже забравшая дочь от очередной «временной няньки» (а что вы хотите – там целая очередь организовалась со временем, детей-то на Базе – ёк, а материнский инстинкт дело такое!..), вернулась в лабораторию… вместе с ребёнком. Настя, увидевшая зафиксированного на столе мягкими ремешками котёнка, залилась ручьями слёз, кинулась его отбивать (сами можете представить, чего она нафантазировала при открывшейся ей неожиданно «картине»), да и… подозреваю, только моя полушуточная угроза «сделать выводы», думаю, сдерживала учёного от применения более… неприятных… способов научного познания; так что не так уж девочка и ошиблась, н-да. Акимов принялся оправдываться, что-то объяснять, даже показывать пытался – но был заткнут мгновенно, одной фразой девочки, прозвучавшей для учёного как гром с ясного неба:

- У него же лапка болит, а вы его и привязали ещё!!!

Каким образом впервые увидевшая малыша девочка мгновенно «настроилась на одну волну» со зверёнышем – Горислав ломает свою многодумную голову по сей день. Подозреваю, ломать ему её ещё и ломать… и его последователям останется, на много диссертаций вперёд! Но за ребёнком теперь носится повсюду… такой же, только четырёхлапый и с хвостом. Арес, как только безымянный котёнок стал Барсиком, почти потерял интерес к малышне – типа, пристроил детвору, и ладушки. Арта, наоборот, подобрела, иногда даже вылизывает мелких, чему-то там вроде как… ну, не то чтобы учит… хотя – весьма похоже именно на обучение. Время от времени она садится на ближайшую удобную поверхность, а котёнок замирает перед взрослой кошкой – и минуту-две звери смотрят друг на друга почти не шевелясь. А после… а вот и не угадали, котёнок не приступает к выполнению каких-нибудь головоломных трюков, и схемы антигравитационных двигателей тоже на песке лапами не чертит! Просто убегает по своим делам, ни больше – ни меньше… Горислав уверен только в одном – эти посиделки «не просто так!», но чем кошаки занимаются в процессе, понятия не имеем ни он, ни даже я. В эмоциях у Артемиды в эти моменты ничего особенного не происходит, если она была раздражена – такой и остаётся, рада – туда же… и не «закрывается» совершенно; загадка инопланетной природы, не иначе…

- Тарщ-каптан, сержант Злой по ваш-му прикзан-ю прибыл! – гавкаю с порога знакомого кабинета. Капитан, скептически ухмыльнувшись, вздыхает:

- Нет в тебе военной косточки, сержант, и не будет, похоже… никогда. И вроде правильно докладываешь, и даже дурака не валяешь, как обычно – а вылитый «пиджак», хоть кол тебе на башке теши! Так что даже предлагать «ещё подумать» не буду – ты гражданский, нечего тебе в армии делать. Да, неплохой боец, натаскали тебя егеря за последние полгода… но не солдат. Вот Весло можно было бы до ума довести, так и его вы уже испортили, да и… ладно, это лирика, а у нас серьёзный разговор. Не буду ходить вокруг да около – ты в курсе, какие у тебя нарисовываются перспективы?

- Вы о… возможном добровольно-принудительном продолжении беззаветной службы в родной армии, во славу могучего и непобедимого ПРА? – осторожно поинтересовался я. Беляев аж закашлялся, но выдохнул:

- Да-кха-кха-т-ттвою-ж… Кха-фу, ух… Да, вот именно. Нравится?

Молчу. Капитан невесело улыбается и кивает:

- И мне не очень. И терять такое недоразумение, как ты и твоя банда, не хочется – одно твоё или твоих охламонов появление, на территории лагеря, зе-ка приводит в состояние полной гармонии с миром и конвойным персоналом; они мгновенно становятся согласны на всё – лишь бы вас убрали подальше… Мы, кстати, эту легенду лелеем и поддерживаем – полезно, знаешь ли… репутация у вас, конечно, как у полных психопатов, но кому мнение контингента интересно? Свои-то в курсе, а эти… Но и задерживать тебя силой считаю неправильным – ты ж и в бега свалить можешь, и кому лучше станет? Тем более – как раз ты вполне можешь и дотопать… куда ты там соберёшься; для тебя это далеко не смертельный риск с минимумом шансов, а потому и тормозов практически нет! Да я и сам вижу, что тебе уже крышку рвать начинает, не первый день на свете живу… Короче, Следопыт, слушай приказ! – я было подскочил на стуле, но кэп тут же махнул рукой – Да не так официально, сиди ровно… В общем, завтра до обеда чтоб тобой и твоими горлохватами в части уже и не пахло! Смотри и запоминай – капитан развернул на столе кусок карты, я сразу узнал часть течения Амазонки, и уставился на палец командира, ползущий по извилистой ниточке притока – по абрисам, именно нашей Золотой Цепи – сейчас заберёшь у секретчика «открытые листы» на каждого из своих и на себя, естественно, потом идёте к Губареву, он в курсе… Скворцов тоже, кстати. Получаете пайки, сдаёте… а, вам же сдавать, по сути, и нечего, кроме комнат в общаге… ладно, в общем, получаете довольствие, прощаетесь, без шума, тихонько – повторяю, тихонько! – и отправляетесь на отбывающий завтра в полдень караван с продукцией, место вам зарезервировано. В Лукоморье пересаживаетесь на идущий вниз по течениию транспортник – любой, на котором найдётся место для машины, открытые билеты получишь у секретаря – и через декаду встречаешь автоколонну – в смысле, нашу автоколонну, седьмого управления – вот здесь, у посёлка номер сорок три, он пока номерной, там ещё с названием не определились… Теперь самое главное – с подвижного ИТЛ тебе передадут одного подконвойного, под твою ответственность, благо, звание у тебя позволяет. Его необходимо доставить в Нойехафен, немецкий анклав, от Порто-Франко километров… ну, ты понял. У нас он попал на каторгу за мошенничество, серьёзное, кстати – но немцы его выкупили, у них к нему какие-то свои претензии… я толком не в курсе, короче. Доставишь, подпишешь документы, сдашь их в наше торговое представительство в Нойехафене, дежурному офицеру – и можешь сразу же ставить дату на своём «открытом» предписании! Хотел дембельский аккорд?! Вот это он и есть, считай! По-другому тебя с моей территории убрать не… получается, так скажем (я услышал «…не дадут!» и проникся предельной благодарностью к этому человеку, идущему ради меня на… ну, пусть и не преступление – хотя власть имущие именно так расценивают невыполнение их хотелок – но на конфликт с начальством точно!). В твоих интересах выполнить задачу как можно быстрее, с минимальными контактами как с военной, в первую очередь, так и с гражданской администрацией. Понял? – вопрос Беляев задал явно с двойным дном. Я встал:

- Спасибо, товарищ капитан. Я… ценю… – горло вдруг перехватило – …и понимаю… – кэп поднял ладонь:

- Отставить, сержант Варан. Ты, когда за бегунками уходил – не ради благодарностей жилы рвал? Да и то, чем ты Горислава с Еленой откачивал… думаешь, я не понял? Ты же не зажалел? Э-эх-х, спихнуть бы тебе мою племянницу, в жёны – хотя, с твоим-то характером и кобелизмом… В любом случае – своих не бросаем; а ты наш, ещё с Демидовска. И хватит об этом! – повысил офицер голос. Я сглотнул ком и выпрямился «смирно». Беляев кивнул:

- Вот бы так всегда – какой бы солдат получился, а то и офицер! Так ты ж в нормальном состоянии – босяк босяком, как только земля носит?! И ребят своих испортил – авторитетом у них многие пользуются, а вот безоговорочный только один… – кэп замолчал, не потрудившись уточнить, кто этот «один».

- Тарщ-капитан, я же не сознательно… – я опять заткнулся под повелительный жест ладони:

- Да тебя никто и не винит. Это твоя натура, ты не терпишь никакого «положено», подчиняешься только осознанно, а не «потому что начальство»; я затребовал твоё полное личное дело и, к моему удивлению, часть даже получил – с выводами психологов. В армии тебе действительно не место, общий вывод однозначен – психотип полностью взрослого человека с приличным жизненным опытом, к тому же индивидуалиста; а в армии иногда надо просто выполнять приказы, а не задумываться об их разумности и необходимости, да ещё других такому учить. Так что… всё, Следопыт, на этом прощаемся. Я сегодня отбываю в служебную командировку, так что это наша последняя встреча здесь, на территории базы. Ну а потом… мало ли, может, и встретимся, мир пока не слишком велик! Так что – капитан Беляев встал и протянул руку – давай, на прощанье. Спасибо тебе за всё, и не поминай лихом, если что не так…

- Тарщ капитан, я… вам спасибо, за всё спасибо, Степан Николаевич! И за понимание тоже, товарищ капитан. – я вцепился в протянутую ладонь и стиснул в ответ на такое же цепкое рукопожатие. Нет, мы не мерились силами – просто постояли секунду, потом капитан уселся обратно в кресло и буркнул:

- Ладно, довольно. Свободен, сержант, удачи тебе.

Я молча вытянулся, развернулся и почти строевым шагом дотопав до двери, выдохнул:

- До свиданья, товарищ капитан. – и вышел, не оглядываясь.

- Эй, служивые, топайте обедать! – задорный крик с переднего плавсредства разносится на все окрестности, заставая нас врасплох – День играет с Рычиком, я дремлю в обнимку с Артой, Весло… Весло рыбачит! Причём рыбачит довольно успешно – судя по закрытому крышкой ведру, в котором происходит какое-то бултыхание. Я и не подозревал, что Коля – азартный рыболов-любитель, из тех, которые не признают сеток, бредней, всяких самоловных снастей… тем более – электрошокеров, динамита или отравы; только удочка, только лицом к лицу с добычей! Хотя от спиннинга он тоже не отказывается, как вижу… Здесь, в среднем течении Золотой, рыба, как нам рассказали вчера доброжелательно настроенные плотогоны (мы слегка прифигели, собственно – эти, везущие «оттуда», разительно отличались от той бригады, которая нас доставила «туда»! после осторожных расспросов всё объяснилось весьма просто; эти – местные, так сказать, у многих родня или даже семьи в Лукоморье; а прошлые – из бывших «сидельцев», некоторые даже здесь же, на «Обманке», и отношение к вохре… ясное дело), более-менее соответствует привычной нам по Земным реалиям, размерами не превышая африканского терапона, ну или сибирского тайменя... Хотя, конечно, Земной терапон-голиаф, тварь весом свыше пятидесяти килограммов и с зубищами в пять сантиметров – сам по себе не подарок; но и не гатор, к счастью! Да, все рыбки как минимум всеядные, а то и чистые хищники, и каждый вид оснащён впечатляющим набором шипов, зубов, острых чешуй и прочих опасных для человека средств защиты и нападения – но когда такие мелочи могли остановить настоящего рыбака?! А когда Весло увидел сложенные на «жилом» плоту, в уголке, снасти – удочки всякие, спиннинги, хрен знает что ещё – глаза у него стали похожими на глаза обиженного всем белым светом щенка, у которого вот прям сейчас, из-под носа, увели кусок мяса с хрящиками; и вот стоит он, и не понимает – как же это так-то?! Почему жизнь несправедлива?! Он же такой хороший, и ничем не заслужил подобного отношения!!!

Короче, спиннинг ему, не верящему собственому счастью, чуть не впихнули в руки, после чего от человека начало кругами расходиться ощущение ничем не замутнённого счастья… Ночевал он вполглаза, а уже часов в пять утра (напомню, пять утра здесь – ещё глубокая ночь!) торчал в клетке, из которой высовывал только это своё… удилище, или спиннингище, не знаю, как правильнее. Заботливый День утром впихнул Коле в лапу гигантский бутер, который, ради хохмы, заправил помимо ветчины, листьев салата, долек лука и огурца, и прочего – огромным количеством горчицы… пошутить хотел. Весло схомячил предложенное, даже не обратив внимания, что он – ест! В смысле – ест вообще, а уж что именно… А День и трёхлитровку морса приготовил, даже уже в кружку литровую налил, и протянул Коле… нет, Весло выпил – но так же равнодушно и отстранённо, как и ел! Образ побитого щенка перекочевал на физию Дениса…

- Младший сержант Редько! Прекратить лов рыбы и проследовать к месту принятия пищи! – мне этот статуй тоже уже надоел, да и состояние Коли начинало вызывать реальные опасения – так и сковырнуться может, от усталости и нервного возбуждения! И хорошо, если на палубе – а если в воду булькнет?! Нафиг такую рыбу, гори она ясным пламенем! Тем более – что-то он таки выловил, так что причин для вселенской тоски быть не должно – а мечта о «во-о-о-т такенно-о-ой рыби-и-ине-еее!» вечна, и реализовывать её именно сегодня вовсе не обязательно… к тому же, именно в местных условиях как раз реализовать не так уж и сложно, но вопрос может встать совсем другой гранью – «во-о-от таке-е-енна-а-ая» может решить, что это Весло её сегодняшний обед-ужин, и что самое поганое – способна… реализовать! Не, нафиг, хватит с него…

- Командир, да ещё минуточку, ходит же вокруг крючка, зараза, два раза уже наживку сдёргивала! Идите на обед, я позже подойду, ладно? – эти интонации могли бы разжалобить даже сердце, вырубленное из глыбы чистейшего гранита! Хорошо, что моё – отлито как минимум из базальта, и растопить его такими жалкими усилиями никому не удастся, му-ахха-ха-ха-ха!!! И недрогнувшей рукой рыбак был выдернут из клетки, профилактически макнут башкой в ведёрко с водой – и в себя придёт, и освежится заодно – и препровождён на общественный плот…

- Наконец-то, только вас и ждём! – тот же задорный голос пробивается даже сквозь вселенскую тоску в душе Весла, который добреет мордой лица и даже пытается «строить глазки»… если такое понятие применимо к мужским подмигиваниям. Учитывая кроваво-красные белки и общезаморенный вид – смотрится как заигрывания графа-Отодракулы к молоденькой пейзанке, смешно и страшно! Но Зоечка – наша штатная повариха в сплав-конвое (так, как оказалось, по документам именуется эта речная цепочка из «плотов») – не обращает внимания на жалкий вид «ухажора» и радостно улыбается:

- Устраивайтесь, ребята, миски не забыли? Давайте, передавайте сюда – голодные, наверное? Если захотите – ухи сегодня много, можно с добавкой! – и под этот говорок возвращает уже наполненные ароматной жидкостью посудины в наши руки. Хлеба много, правда, он скорее серый, качество так себе – зато «от пуза». И да – нас здесь кормят настойчиво и старательно, считая «оголодавшими на казённых харчах»… трудно объяснить обратное людям, увидевшим Колю вживую, что это не с голодухи оно такое! И что только за последний месяц Весло выжрал этак четырёхкратную только мясную норму, положенную на среднестатистического бойца РА согласно нормативам снабжения, и это не считая прочего довольствия – нагло пользуясь внеслужебной возможностью охотиться на звериков породы «еда»…

- Спасибо, Зоечка, – дежурно благодарю я, хлебнув ложку супа – как всегда, бесподобно! Ох и повезёт же твоему будущему мужу! – на что девочка так же дежурно чуть краснеет и хихикает. Готовит она, если честно, довольно средненько, поэтому уха в её исполнении воспринимается именно как рыбный суп – но для нас, не слишком избалованных разносолами (в чём-то плотогоны правы, конечно – «щи да каша хавка наша» будет справедливым и через сотню лет, наверное), идёт в охотку! С другой стороны, девочка – а ей, по Земному счёту, лет четырнадцать-пятнадцать, точно не интересовался – мало того что старается, так ведь и работает в полную смену штатно, кормит экипажи наших плавсредств утром, днём и вечером, и получает за это положенную плату уже, как рассказали, третий год подряд! То есть – в достаточно юном возрасте вместо «сидения на шее» смогла самостоятельно зарабатывать, и вполне уважаемой работой, да и не лёгкой, честно признаться… её история, которой поделился с нами в первый же вечер наш «капитан», Корохов, Максим Игоревич, чем-то похожа на историю моих подруг из Верхнего Волока – Ремезовых…

Родители Зои, вместе с ней переехавшие в маленький посёлок Жерловку, гораздо ниже по течению Амазонки относительно Волока, прямо «из-за ленточки», погибли в аварии перед самым сезоном дождей, оставив дочь ни с чем, кроме жилья; да и то – съёмное; накоплений практически никаких, родни тоже ноль… и возраст по факту ещё «недееспособный». Девчонка, вырыдав глаза в несколько дней, худо-бедно пришла в себя и принялась карабкаться к светлой жизни сама, не клянча подачек и не выпрашивая жалостливых щедрот. С квартиросдатчиком, у которого её родные снимали маленькую квартирку из двух комнатушек и кухоньки, одну из четырёх таких же в одном доме-блоке, она договорилась об аренде угла на чердаке-мансарде этого же дома, используемом хозяином как склад барахла. Собственно, он мало для чего ещё годился, так как высота крыши над перекрытием чердака едва-едва достигала пары метров в самой высокой части – как объяснил Максим Игоревич, наш капитан и автоматически начальник «сплава», крепенький «пенсионер» с широченными ладонями и кулаками с мою башку размером, при росте от силы метр-семьдесят – «…да я там выпрямиться толко посерёдке могу, если башкой о потолок не стучать…»; так что мансардой это числилось скорее по недоразумению, жить там не смог бы ни один взрослый человек… Собственно, претензий к владельцу дома не имел даже Игоревич – цену за жильё владелец установил аж в целое экю за месяц, попросил только не слишком шуметь, особенно вечером и ночью, да и то экю, как я понял, не собирался выжимать «любой ценой». Но девчонка проявила характер – впихнула ему десятку из оставшихся от родительских запасов грошей, а потом нанялась к в общественную столовую уборщицей-посудомойкой-принеси-подайкой. И, не обращая внимания на шепотки, а то и насмешки, работала «до упаду», честно отрабатывая свои невеликие четыреста экю в месяц. Уже на второй месяц работы завстоловой поднял оплату до пятисот «карточек», но… после сезона дождей в посёлок явились представители службы соцобеспечения (как я понял – нормальные, не из приснопамятной банды ублюдков), и попытались забрать девочку в Демидовск…

Сама Зоя отказалась напрочь – поскольку осознавала, что в случае её переезда в детдом-интернат, даже если самый что ни на есть лучший, о хоть какой-то самостоятельности она может на ближайшие годы забыть. Собственно, нормальная для ПРА (и не только для ПРА) практика – после получения статуса «взрослого члена общества» направлять детдомовцев-сирот по определённой жизненной стезе, чаще всего на те или иные производства… Нет, никто не говорит о повышенной вредности или там опасности оных: за это – здесь, на Новом Мире и конкретно в ПРА – вполне и за шейку повесить могут, если вдруг вскроется что-то подобное; да и, что куда важнее, тупо опасно вооружённых людей в безвыходные положения загонять – терять-то им нечего, а возможность в руках… а детки – они вырастают, о чём на Земле давно забыли, живя, по сути, в устоявшемся феодализме в условиях пятого технологического уклада; но здесь, к счастью, до такого пока не дошло… Однако в практически приказном порядке, и не особо интересуясь личными предпочтениями, выбирать для недорослей практику – то есть, начальные профессиональные навыки, столь же добровольно-принудительно прививаемые пансионерам интернатов – такая же привычная и устоявшаяся система, как и эти, последующие, направления на требуемую обществом полезную работу. Надо ли объяснять, что перечень профессий, изучаемых в интернате, не может похвастаться категориями «высокооплачиваемые», «высокоинтеллектуальные», «престижные»?

С одной стороны, для сирот и без того не слишком-то много широких и прямых путей к богатству, славе и счастливой жизни; скорее, наоборот, гарантированный кусок хлеба, пусть и не слишком толсто намазанный маслом, и заведомо лишённый осетровой икры или пармезана поверх – не такая уж и плохая судьба… если никакими особыми талантами не блещешь, а собственные амбиции не отшибают напрочь критическое мышление! Ну, и если эти самые амбиции не распространяются далее чем «…свой дом, машина, отпуск и пиво по субботам…»… Беда в том, что и соскочить с этой колеи, если уж ты в неё встрянешь, очень и очень сложно – тут и сила привычки, и страх перемен, и отсутствие непрофильных навыков/умений, а также цена приобретения этих «непрофильных», и необходимость самообеспечения, тем более если и семья есть – тогда и вовсе не до экспериментов! И хотя в ПРА, насколько я знаю, такие вот дома-интернаты ориентированы больше на проживание-обучение детей, имеющих в основном полноценные семьи и пребывающих в этих заведениях лишь для получения образования – не на каждом хуторе можно открыть даже начальную школу, а учить детей необходимо – но и какой-то крохотный процент сирот в них есть, из полных сирот, для которых даже опекунов по тем или иным причинам не нашлось… А, соответственно, их жизненный путь был более-менее прозрачен.

Не знаю, кто и в каких красках расписал Зое Куреас её возможное будущее – но не понравилось оно ей категорически. От социалов она поначалу собиралась удирать, но, подумав и посоветовавшись с друзьями/знакомыми, решила пойти по более разумному пути – найти для себя самой опекуна, хотя бы фиктивного. В маленьком поселении у самого начала дельты Амазонки с потенциальными «папа-мамами» положение обстояло очень печальное – больше половины жителей и так небольшого поселения на одном из относительно высоких островов между рукавами реки были сезонниками-приезжими, а остальные и вовсе транзитниками, этакая большая вокзально-причальная станция, не более того. Постоянных резидентов не насчитывалось и полусотни, а если вычесть детвору, как раз-таки проживающую в Жерловке не более пары месяцев в году – и совсем грустно… На шею к семьям, у которых хватало своих детей, девочка идти не стремилась – и отказа опасаясь, и понимая своё в будущем положение «приёмной», и не желая стать обузой. А бездетных и при этом способных «опекунствовать» с точки зрения социалов, было только трое! Один, почти идеальный с точки зрения возраста-заработка мужик начал в сезон ливней попивать «беленькую», конкретно так попивать, и был отсеян на стадии обдумывания; вторая, всем хорошая повариха из той же столовой, «тёть-Галина» как раз намылилась замуж в Береговой, собирала вещички, а явиться к свежеиспеченному мужу сразу с ребёнком, о котором и речи не шло… Третья, кладовщица причальной станции, вроде и неплоха была бы, хоть и молодовата для девочки-подростка – самой едва четвертак по Земному счёту, и то не факт; но вот репутация у этой Юльки была та ещё, откровенно «слабовата-на-передок», а в условиях Нового Мира нарезка воспитания/стыдливости окончательно слетела, и иметь такую опекуншу… короче, не фонтан.

В общем-то, долгие размышления бессонными ночами уже почти убедили Зою подкатить с просьбой к единственной боле-менее безопасной возможности – той самой «Юльке-давалке», с которой собиралась заключить что-то вроде торгового договора – формальное опекунство в течении трёх с небольшим лет, в обмен на какую-то там сумму после (а может, и до) совершеннолетия. Но на причале, куда Зоя примчала в поисках своей будущей возможной «почти-родственницы», на неё наткнулся пришедший в Жерловку на какой-то посудине Корохов. Что его заставило остановиться и завести разговор с явно едва удерживающейся от истерики Куреас – он сам не объяснил, отбоярился «…да как-то оно так получилось…», а я не особо выспрашивал. Но прямо там, на пирсе, доблестный капитан речного флота предложил пребывающему в расстройстве подростку вместо запутаного договора с кладовщицей поступить проще – стать его приёмышем... Для убеждения девочки в своей… респектабельности, капитан, ухватив ту подмышку, отправился по всем общественным заведениям Жерловки! Учитывая, что по Амазонке он болтался уже более десяти лет, местных лет, и успел и повоевать, и поработать в самых разных условиях – знали его в посёлке, можно считать, от и до. Даже постоянное жильё у капитана в Жерловке имелось, хоть и в плачевном состоянии – бывал он там редко, иногда более года проводя на воде или в таких же транзитных поселениях, куда заносило ветрами попутными и не очень. И – уговорил! Для того, чтобы привести половину небольшого домика с отдельным входом в жилой вид, много времени не потребовалось, а убедить социалов в благонадёжности Игоревича – и того меньше, так что проблем с оформлением не возникло. Кстати, через два дня, на той же посудине, на которой в текущий момент Корохов капитанствовал, в Демидовск дружно поплыли и социалы, и Зоя! В интернат, ага! Только статус у девочки был теперь немного другим – не сирота, а обычная школьница из глубинки, и не на полном госсоцобеспечении, а за соответствующую оплату со стороны опекуна… Но упёртая девчонка не согласилась на такое меценатство «просто так», и который сезон трудилась в меру сил, обучаясь заочно, по выданным в школе-интернате учебникам! Упёртость кэп оценил, и предпочёл присматривать за девочкой самолично, для чего и согласился на работу капитана конвоя… поскольку караван плотов в рейсе дольше декады-двух не бывал (естественно, считая полный цикл – от Верхнего Волока до него же в конечной точке маршрута), а платили вполне прилично – и за секретность, хотя секрет был скорее полишинельским – это меня в бытность мою гостем Волока не особо просвещали насчёт таких вот маршрутников, поскольку я, как ни крути, был там сезонно-временным перекати-полем – и за опасность со стороны не только людей, но и флоры-фауны…

Всё это наш капитан довёл до пассажиров (в наших лицах, так сказать!) в первый же день, заглянув «проверить, как мы устроились». Ну, и очень прозрачно намекнул молодым павлинам, что хвосты распускать перед его дочуркой можно – но исключительно с серьёзными намерениями. А если намерения недостаточно серьёзные – открутит и хвосты, и ноги, со всем, что между ними; при полном одобрении и посильной помощи команды! Насколько я понял, Корохов предпочёл бы нас и вовсе не выпускать с транспортного средства – не знаю, чего там ему про нашу компанию наплели, но он нас явно опасался. Однако не сложилось – День не собирался ограничивать в возможности прогуляться своего Рычика, а представить себе совсем ещё молоденькую девушку и котёнка в прямой видимости, и чтобы первая не возжелала потискать-потормошить второго? Да где и кем такое видано?! Все планы заботливого папаши рухнули в один миг – от произнесённых полным восторга голоском слов «А можно погладить?!».

Собственно, секрет существования котов уже стал скорее «НЕтайной», а удержать в коробке кемпера малыша-котёнка никто и не надеялся, поэтому День спокойно выводил Рычика на палубу плота, только следил за тем, чтобы мелкого не понесло из периметра загородки к краю палубного настила. Наш плот в этот раз шёл сразу за общим/жилым, и на глаза шустрой поварихе кошарик попался буквально в тот же момент, как только выбрался покувыркаться на свежем воздухе… С этого же момента отогнать нас от Зои кэп ещё мог бы, а вот Зою от пушистого – разве что силовым путём, обездвижив и заперев! Второй день мохнатому подсовывались самые лакомые кусочки, вода в поилке, устроенной специально для мелкого, менялась едва не ежечасно, попытки погладить повторялись регулярно, потискать… ну, тут уже было сложнее, до Рычика быстро дошло, чем ему грозит попадание в нежные девичьи ладошки… Короче, развлекались все трое, Дениса включая! Благо ещё, мои взрослые и многоопытные котяры не снисходили до этой подростковой возни, предпочитая дрыхать в машине – иначе дурдом бы стал полным!

- Денис, а можно я его вычешу? – о, опять она тут. И опять притащила вкусняшку пушистому – вон, думает, что очень хитро и незаметно подсовывает под нос… он так не Рычиком, а Шариком станет! – Я аккуратно, больно не сделаю! Смотри, какой он лохматый? Можно, а? – и опять глазки несчастного щенка на зимней улице под проливным дождём, и где только навыки прокачивала?

- Не надо, Зой, он такой и должен быть. – День силё-о-он, мужик-кремень! Я бы, наверное, уже поплыл, сам бы взял на руки и за лапы придерживал, чтоб не отбивался мохнатый-лохматый! А этот ничего, даже возражать способен, осмысленно притом!

- Ну я немного, хотя бы спинку?! – это называется – коса на камень? Даже любопытно, надолго ли Хромко хватит?

- Не надо, ему потом плохо будет! – День даже привстаёт, загораживая кошарика собой. Младший сержант на последнем издыхании, но ещё сопротивляется! Зараза понимает это прекрасно, и усиливает нажим:

- А ушки проверить? Вдруг там клещи какие, или другие паразиты? Я читала, у кошек такое часто бывает! Я тихонько, он даже не почувствует, а? – и опять взгляд, такой жалобно-настойчивый, лань прям, перед злобным тигром-людоедом… не-е, не только людо-, всех-едом!

Не надо, всё с Рычи-иком в по-орядке-е… – День в нокдауне, мысли его, судя по глазам бойца, постоянно соскальзывают с темы разговора в узкий, но довольно глубокий вырез блузки… хм, а блузка-то новая, раньше я её на девочке не видел? Попал Денис – чувствую, скоро Рычик будет схвачен, запелёнан и торжественно передан в руки ласкового монстра!

Тихий, на грани слышимости стук лап, и практически тут же одновременно визг котёнка и удар по эмоциям – ужас, совершенно неконтролируемый ужас! День полностью теряется, ему досталось больше, похоже… больше? Это мелкий так?! Да что такое… ах ты ж тварь, ну – сам нарвался!

На условную корму плота с подступивших совсем близко деревьев сиганул «гость» – здоровый, крупный бандерлог-самец. Судя по тому, куда он прыгнул, целью являлся мелкий – на равных себе размерами дикое зверьё старается не нападать, без крайней необходимости. А детёныш как раз вполне добыча, тем более, прячась от заботливой девчонки, кошарик отполз едва не на край плота… И мы – не успеваем! Бандерлог на клетке для плотогонов, но она пустая, рулевой на «носу» плота, и пристрелить тварь некому… День едва пришёл в себя, ещё мало что соображает, я вообще закрыт от этой сволочи девчонкой, Весло на «носу» плота вместе с рулевым, в передней клетке, чёрт, ну как же так! Котёнок бросается обратно к нам, обезьяна рывком настигает, стукнув конечностями по палубе гораздо громче, чем по клетке, протягивает лапу… и та, под визг мучительной боли и не менее мучительного страха, повисает на ошмётках сухожилий и кожи! И тут же подламывается вторая, задняя лапа, и вновь взвывает, каким-то утробно-прощальным, смертным воплем, обезьян! На боку корчащегося агрессора «вспыхивает» здоровенная рана, в которой видно что-то булькающее, шевелящееся и вздрагивающее, в обрамлении осколков перебитых рёбер – я даже не успеваю увидеть удар, которым это сделано! Бандерлог уже не воет, только мучительно хрипит, пытаясь двумя здоровыми лапами оттащить своё тело к краю плота… недолго; горло обезьяны раскрывается багровой глубиной, с деревьев вдоль реки раздаётся яростный вой стаи, которой, вероятно, рулил этот самец… В ответ с края плота отвечает утробный рёв на два голоса, над тушкой обезьяны из смутных теней проявляются мои зверюги, и снова полный бешенства и откровенного вызова рёв!

На деревьях вдоль русла беснуются бандерлоги, градус остервенения вонючек растёт семимильными шагами, обезьяны, похоже, собираются мстить до победы, не глядя на потери… и имеют шансы, два кота против своры в четыре десятка голов не потянут, тем более, что на эффект внезапности рассчитывать уже не приходится. Но это если котам драться придётся самим… чего не будет никогда! Пускай мы не успели на помощь котёнку, но вот эти твари на ветках… Автомат уже у плеча, выцеливаю ближайшую вонючку, беснующуюся буквально над головой, метров пять всего от дерева до борта нашего корыта по горизонтали – и сшибаю двумя выстрелами, экономно! Следующая… вон она гадина, какую-то дрянь в лапах тащит, кинуть в нас, небось, рассчитывает – на тебе! Справа короткая очередь – в бой вступил День со своим трофейным «bren»-ом, выбрал себе из бандитского наследства ствол, то ли по моему примеру, то ли сам автомат понравился… наконец-то! А как носом крутил когда-то… Слева гулкий «б-дах» винтовочным патроном, с автоматным/промежуточным не спутаешь – ага, это Коля подключился, со своим амеро-швейцарским (или амеро-немецким?) винтарём! Шьёт немногим медленнее очереди, и обезьяны с деревьев сыпятся горохом, в три ствола-то!

Остатки стаи, поверещав на прощанье из зарослей, оставаясь вне поля зрения – потери превышают две трети всей шоблы, разве только что мы не всех видели, а это весьма вероятно – отстают от каравана, да и вой не столько уже угрожающий, сколько истерично-напуганный. Собственно, они и так долго продержались – самых крупных и злобных, по праву осознающих свою силу, мы выбили едва не полностью, сведя почти к нулю боевую мощь этой стаи – теперь, скорее всего, самок разберут к себе окружающие самцы, присоединив к собственным, вместе с территорией, которую эти раньше контролировали… а молодняк-самцов, вероятнее всего, перебьют – никому не нужны будущие конкуренты, разве что совсем мелких оставят, которые ещё за мамашами бегают. Жалко ли мне бедных обезьянок? Дикая природа, банланс-равновесие, то-сё… Ничуть – с какой бы это стати?! Я, за любого из своих котов, согласен отгеноцидить вообще всю популяцию этих вонючек, уж слишком злобные, настырные и агрессивные! Сами полезли – сами и нарвались, твари! Кстати, настырные – не преувеличение; я и заметил едва-едва, когда на палубу сиганули две… нет, даже три обезьяны, мстю непримиримую мстять, за своего первого – и тут же, даже не успев заверещать, рухнули, пятная металл осколками костей и пригоршнями мозгов из разбитых, неуловимыми для человеческого глаза ударами, головёнок! Оснащённая когтями кошачья лапа – страшное оружие, особенно если котик не подкачал размерами! И – как не банально звучит – тишина…

День бережно подхватывает под пузик перепуганого Рычика, гладит его по хребту, что-то тихонько бормочет в мохнатое ухо… К бойцу неслышно подбирается Арес, требовательно взрыкивает – День послушно опускает котёнка на палубу. Арес осторожно обнюхивает ещё подрагивающего от пережитого малыша, потом недовольно рявкает и неуловимым ударом по уху отправляет мелкого кубарем по палубе! Обиженный взмявк Рычика игнорится напрочь – второй удар, тенью мелькнувшего к ошарашенному котёнку Ареса, отбрасывает малыша к лапам Артемиды, спокойно наблюдающей за процессом. Мелкий вскакивает, пытается вздыбить шерсть на загривке и чего-то там вякнуть – и вот тут утробный рык Арты обрушивается на Рычика, размазывая того по палубе дрожащей медузой! И не его одного – даже мне не по себе, а Зоя-повариха вообще начинает мелко трястись! Видимо, до неё как раз дошло текущее положение – бой со стаей и полуминуты не занял, по магазину сменили – и закончилось; а может, она оценила, с кем так беззаботно баловалась столько времени?! Да, Рычик ещё совсем малыш – но за ним есть кому присмотреть, а уж когда подрастёт…

- Вы чего творите, дебилы?! Какого х…я стаю бандерложью драконите?! Вы совсем крышей потекли?! Да эти твари теперь от нас не отстанут, пока не перебьём не меньше половины! А взрослый обезьян лапой глотку с одного удара вырывает, сам видел! Вы...бнуться захотели, соплячьё?! Да я ва-а-а…а-ас… к-х-ххто эт-то? – примчавший на наш плот капитан Корохов, с привычным для водоплавающих обрезом дробовика в руках, сходу начал орать, выплёскивая и свой страх за приёмную дочь, и беспокойство из-за вероятных проблем, и недовольство навязанными пассажирами… Орал секунд двадцать – пока не увидел спокойно сидящего и внимательно слушающего вопли Ареса. Позёр кошак, пижон и выпендрёжник! Иначе я никак не могу объяснить, для чего ему потребовалось вот так вот прикинуться столбиком вместо того, чтобы в темпе вылизывать окровавленные по самые плечи лапы, да и мордяку свою, заодно… Зрелище для неподготовленного зрителя убойное – зверюга с рысь размером уставилась в глаза практически не мигая, в окружении… результатов деятельности, так сказать!

- Это мои соратники, Максим Игоревич, боевые коты Арес и Артемида. Рычик Денисов, когда вырастет – тоже примерно таким станет, просто пока что мал и глуп. Не надо кричать – все на нервах, из-за мартышек этих… – я стараюсь не педалировать свару, послезавтра максимум мы расстанемся и, вполне вероятно, не увидимся больше никогда, и тратить оставшееся время на конфронтацию – непродуктивно и бессмысленно. Но Корохов «завёлся» не на шутку, да ещё и, похоже, несколько напуган, и, хотя тон заметно снижает, настроен разборки продолжать:

- Сержант, так что делать собираешься?! Ты хоть представляешь, что это за твари?! Они просто так не отцепятся, дождутся ночи – и нападут, втихаря, из засады! Из клетки даже поссать выйти нельзя будет, и рулевых придётся под охраной по местам разводить… Нахрена мне такое счастье надо – не подскажешь?! А я за людей отвечаю, между прочим! Вам пострелять захотелось, на месте дислокации не настрелялись, деб… умники, мля, малолетние?! – капитан потихоньку повышал голос, по-новой распаляясь. Я плюнул на дипломатию и гаркнул:

- Да не истери как баба беременная, капитан хренов! Не будут они нападать – от этой стаи один молодняк остался да самые хилые, им не до нас уже! Их самих щас жрать начнут, какие там ночные засады? Мы им практически всю боевую мощь выбили, штук двадцать-тридцать, самых крепких и злобных, сняли; вон, в кильватер глянь – там у рыбок сейчас шведский стол, ошалели от счастья! Сколько там их вообще-то осталось – десяток-два? Да они теперь могут и сами свалить, не дожидаясь соседей, не до нас им. Вон, рулевого можешь спросить, сколько мы перебили, если мне не веришь. – рулевой, так и не выбравшийся из надежной клетки, закивал головой как болванчик, не дожидаясь персонального обращения. Корохов секунду подумал, а потом, заметно сбавив тон, поинтересовался:

- А зачем вы вообще стрельбу затеяли?! Скучно стало, приключений захотелось?

Я пожал плечами:

- Да приключениями мы уже, пожалуй, на полжизни наелись, и в чём тут приключение? Так, отстрел местной фауны, ознакомление её с современными достижениями человеческого гения, разрешение вопроса старшинства в отдельно взятой экосистеме… – с каждым словом физиономия кэпа вытягивалась всё больше, так что пришлось спешно свернуть монолог (привычная реакция на опасность – словесный понос!) – В общем, не заморачивайся, Игоревич, это я так, болтаю… Вон, тушка валяется – видишь? Вот эта тварь сиганула на плот первой, хотела малышом подзакусить. Не рассчитал макакер силёнок, бывает… его первого и пришибли, котики мои. Я и за автомат взяться не успел, пока они бабуина потрошили… А стаю, которая за ним сюда прискакала – уже мы подчистили, когда они борзеть принялись и к нам на палубу прыгать, во имя нанесения справедливого возмездия! И перебить их было действительно необходимо – иначе, как ты совершенно верно предположил, они бы от нас не отстали. Нам этот геморрой нужен не больше, чем тебе – вот и решили проблему сразу, не откладывая в долгий ящик. Ещё вопросы будут?

Корохов хмуро буркнул, остывая:

- Вот так вот всё просто – решили проблему, да? Вам-то что, проехались и свалили, а нам тут ещё плавать и плавать…

- И что с того? – начал заводиться уже я. – Да через декаду, когда ты обратно со своим столовым набором пошлёпаешь, тут уже будет новая стая, которая тебя и твои лоханки в глаза не видывала! Капитан, ты не попутал, кому лапшу на уши вязать собрался?! Мы этих мартышек получше тебя изучили, посреди стаи сутки сидели, когда… тебя это не касается, впрочем (было такое однажды – устроились на лёжку, а когда проснулись – вокруг на днёвку эти сволочи присоседились, пришлось пережидать… с тех пор я их ненавижу особо, выделяю среди прочих гадин, так сказать – мерзкие вонючие твари!), а ты мне здесь «плач Ярославны» устроить решил?! Нахрена – объяснишь?! – я замолк, уставясь в налившиеся кровью глаза кэпа, тот тоже молчит; сопит злобно, правда, но рот не раскрывает.

- Ну ладно, - наконец выдавливает Корохов сквозь зубы – посмотрим… Зойка – бегом на место! Нечего тут хвостом крутить, команду кормить скоро, а у тебя даже вода ещё не кипит!

Повариха молча усвистала на соседний плот, капитан ещё с минуту хмуро посверлил нас взглядом – на что как люди, так и звери отреагировали полнейшим равнодушием, на угрозу Корохов не тянул даже со всей своей командой, не против нашей группы, да с кошачьими силами – и убрался вслед за воспитанницей. Ужинали быстро и молча – недовольство капитана проецировалось на всю команду, а мы не слишком стремились к установлению дружеских отношений, да и с какой стати? Не мы виноваты в ударившей кэпа в башку мо… дури, с чего нам хвостиками вилять? Тем более, что никакого нападения на людей ночью так и не произошло, да и особой подготовкой капитан не озаботился – и сам понимал свою придурь, думаю…

Следующий день ничего нового не принёс – Максим Игоревич изволили гневаться непонятно на что, кривя рожу, а мы демонстративно клали на его недовольство, что, в принципе, устаривало обе стороны. Зоя дулась как мышь на крупу на всех подряд, пришлось даже пару рационов вскрыть – а то её хлёбовом насытиться ещё получалось, а вот удовольствие от еды получить – никак. А ИРП-ами нас старшина снабдил зачётными (в виде последней дани уважения, не иначе!), офицерскими – хотя, насчёт последнего не уверен, на заморачивался – там и ветчинка имелась, и колбаска копчёная, и даже пакетики с чаем(!), чем мы себя и побаловали после «ужина»…

В общем, завершения этого этапа дожидались как мы трое, так и команда плотогонов в полном составе – от обиженной на весь мир Зойки до главбармалея Корохова – с понятным нетерпением, и причал Лукоморья, к которому наш плот подогнали без малейшей задержки, показался нам настолько долгожданным, что пришлось в приказном порядке оставить Весло (к которому команда относилась более-менее индифферентно, в отличие от нас с Денисом) на выгрузку транспорта. Мы же с котами пешком, не дожидаясь машины, отправились в знакомую будку на берегу, поприветствовать обитателя…

- Да не копайтесь, «семёрки», живее на погрузку! Или куковать тут будете до морковкина заговенья! – «колобок»-Альцев в своём репертуаре, корчит из себя одновременно большого босса и рубаху-парня, обе личины картонные донельзя. Ну как же, зрители, перед которыми можно «себя показать», и даже зрительницы…может быть… Вчера, когда мы завалились в его будку, выражение его физии после того, как он нас узнал… а я записал, между прочим, хотя никому показывать пока что не собираюсь! И этот голос, с непередаваемыми интонациями тянущий:

- Опя-ать вы… Бли-ин, а так день хорошо начинался-а-аа…

Узнав, что мы опять с претензией – организовать нашу переброску с правого берега Амазонки на левый, причём не куда попало, а строго вниз по течению, к конкретному посёлку, да ещё и в кратчайшие сроки с жёстким лимитом по времени – только обречённо махнул рукой и буркнул, быстро пролистывая сопроводительные документы:

- Ясно с вами всё… очередная головная боль. Та-а-ак… Транспорта пока нет, и не предвидится – валите куда хотите, можете договориться с местными на проживание; или выделить вам комнату в административном блоке? Питание – там же, где и в прошлый раз, топливо… топливом заправить не получится, только бензин есть, солярка будет через четыре дня, не раньше. Вопросы есть?

- Гаражик наш прошлый занят? – Весло явно вспоминал приятные моменты и рассчитывал на… ну, не то чтобы прям повторение… хотя – почему бы нет? Я, едва задумавшись, через мгновение пришёл к тому же выводу – а неплохо было бы! Лейт неопределённо пожал плечами:

- В общем-то – свободен, кажется… А чем вам там так понравилось, если не секрет?!

Тут уже начал делать «морду кирпичом» я:

- Да как сказать, тарщ-лейнт… Не то чтобы прям уж понравилось – видали и поудобнее жильё… Зато там вода включается поворотом рубильника, душевые есть отдельные, свет, опять же… можно лампочку в машине подключить, например… ну, и никому глаза не мозолим, конечно. – ага, так я тебе и сказал, чем нам там понравилось, именно с тобой такие разговоры вести откровенно – себе дороже! Лейт покивал равнодушно, явно пребывая в своих раздумьях, после порылся в столе и выудил знакомый ключик:

- Гараж так гараж, мне мороки меньше. Обедали?

- Так-точн, тарщ-лейнт.

- Тогда свободны, не маленькие и дорогу знаете. Ужин – с двадцати одного, прозеваете – сами виноваты… Свободны.

Свободны так свободны, в этот раз обошлось без попыток припахать безхозную рабсилу… хотя – с нашими-то бумагами?! Сопроводиловка у нас из тех, которые некоторым и читать не рекомендуется, во избежание, как говорится… Хотя – сама поставленная задача достаточно рутинная, насколько я успел узнать процедуру за эти полгода в «ящике». Не то чтобы слишком часто, но и такое бывает – когда накосячивший на нашей Территории крендель вдруг оказывается чем-то очень нужным где-нибудь и/или кому-нибудь… Тогда такого кренделя просто выкупают – типа, тот ущерб, который он должен был бы отработать за определённое время на каторжных работах, погашается единовременно, и все довольны! Естественно, это касается нетяжких преступлений – без убийств и тяжёлых телесных (тем более – повлёкших инвалидность, такое приравнивается к прямому предумышленному убийству и идёт по той же статье), мошенничество в особо крупных тоже не подлежит изменению меры пресечения (если только выкуп в таком случае не превысит нанесённый ущерб раза в три, как минимум – тогда возможны варианты, если, опять же, не произошло непоправимых событий, типа смертей – в том числе и самоубийств – и прочего, вроде работорговли, систематических издевательств и так далее), да и к рецидивистам отношение… соответствующее – здесь бандит или профессиональный грабитель/вор ну никак не «социально близкий», а именно тот, кем и является. И пахать этому «ему» на каторге, как и всем окружающим – поскольку никакие «понятия» РА не воспринимает органически, кроме своих собственных понятий о том, «что такое хорошо, а что – не совсем»! Собственно, и воду мутить пытаются разве что свежеперешедшие из-за ленточки; прожившие хотя бы год-полтора уже прекрасно осознают, чем закончится попытка любого противостояния персоналу ИТЛ, тем более попытка организовать банду прямо на каторге… Можно просто повеситься или спровоцировать конвой – и быстрее, и безболезненно практически… Зато загремевший на годик босяк, выдернувший из кобуры в баре по пьяни ствол и попытавшийся применить оный… или сдуру проигравшийся в казино (или ещё где-нибудь) управляющий-менеджер среднего звена в небольшой фирме, не придумавший для погашения задолженности ничего лучше, чем спереть из кассы предприятия пять-десять тысяч экю… в общем, если за таких найдётся кому заплатить – их вполне могут, после проверки, «продать» родне или просто друзьям-подругам. Главное условие – запрос на выкуп должен проходить исключительно через официальные представительства Территорий, и никак иначе! Иными словами, государственные (если, конечно, Территории могут называться государствами как таковыми) чиновники обеих сторон (если речь идёт о нерезиденте ПРА) берут на себя полноту ответственности за то, что выкупаемый человек не будет использован в качестве раба или того хлеще… Как уж будет взыскан долг с таким образом освобождённого с каторги Протектората преступника – это вопрос уже законодательства соответствующих Территорий, на которые юрисдикция ПРА не распространяется. Пускай между собой сами разбираются – их проблемы, разве что перед передачей в руки иностранного правосудия преступник обязательно подписывает официальный документ о своём согласии на такой вариант освобождения. Кстати, бывали и отказники – нечасто, один из полудесятка примерно, но бывали; видимо, этих выкупали только для того, чтобы загнать в куда более тяжёлые условия, н-да… или и вовсе грохнуть без затей!

В общем, командировочное предписание у нас достаточно грозное, чтобы отбить у любого постороннего офицера желание припахать нашу группу к любым же непрофильным задачам. А вот содействие – в рамках означенной задачи, разумеется – оказывать этот «любой офицер» наоборот, обязан! Что вызывает у этого гипотетического «любого» перманентную изжогу по определению, увы… Впрочем, не факт – это мои домыслы, а как там дальше будет… Альцев не показатель, он нас по прошлому разу помнит и ценит, так что считать его «любым» никак нельзя!

Баню вечером мы всё же организовали – хотя никаких «гостей» не дождались, даже увидеть не смогли! Посёлок жил своей жизнью, кто-то уехал на заработки, кто-то вообще поменял место жительства, кому-то было не до нас, да и подзабылись мы здесь за прошедшее время… в общем, девочек не было, и даже Валерьяныч, со слов соседки его, куда-то умёлся ещё месяц с лишним как! А утром в дверь гаража (ну, прикемарили чуток лишку, часок-другой – мы дембеля или нет, в конце-то концов?) забухал берцами лейт, устроив нам побудку и порадовав – без шуток, именно порадовав – известием о том, что у нас не больше получаса для сборов, поскольку из-за сбоя в расписании (как мы успели понять из сумбурных оговорок лейта – какое-то корыто рейсом из Демидовска, должное иметь конечным пунктом Лукоморье, аварийно застряло в Верхнем Волоке, и часть его груза перекинули на проходящее ниже по течению судно, из-за чего оно и ошвартовалось у поселкового пирса) появилась возможность сбагрить нас прямо сейчас! Хорошо ещё, что собирать нам особо и нечего было: вкинули по-быстрому постельное хозяйство в кемпер, кое-как привели в порядок гараж – бассейн накрыли щитами, свет-воду отрубили – и пока Альцев добирался до причала пешим ходом, мы успели догнать его техникой.

Заторапливал нас этот гад зря – с палубы нашего будущего транспорта только-только начали снимать контейнеры, предназначенные, по всей видимости, для Лукоморья. Не то чтобы их было много – всего два малых, то есть шестиметровых морских, и один большой, двенадцатиметровый. Но, учитывая, что площадка для перевозки имелась всего одна, этакая телега на основе автоприцепа-длинномера, с двигателем в виде трактора невнятного происхождения – слишком старый и ушатанный, чтобы определить марку производителя – а на платформу конейнеры можно было ставить только по одному (площадка коротковата для двенадцатиметрового, свес составлял метра три как минимум, и если большой контейнер становился надёжно за счёт общей площади, то для двух малых места не оставалось – только по одному), процесс разгрузки обещал затянуться часа на три… Истина оказалась, как и положено, посерёдке. Трактор вытаскивал площадку с контейнером с причала на берег, на специально для этого организованную площадку, где автокран снимал контейнер и ставил его «постоять», именно для быстроты выгрузки. Два малых контейнера были выставлены буквально за полчаса, а третий, двенадцатиметровый, трактор, пыхтя своим измученным долгой эксплуатацией движком, тихо и медленно, но уверенно поволок в посёлок, вслед за свернувшимся, после снятия с платформы второго контейнера, краном. А присматривающий за процессом выгрузки Альцев уже махал нам рукой, показывая на устанавливаемые командой сухогруза сходни-пандус для транспорта…

Корабль оказался довольно крупным, метров шестьдесят в длину и порядка восьми в ширину (плюс-минус чуть больше или меньше, разумеется – никто из нас с рулеткой не бегал). Двухэтажная надстройка на этом, как гордо извещало сияющее на борту, буквами с претензией на рунное начертание, «Богатыре», была заметно сдвинута в нос – скорее всего, весь груз предполагалось размещать позади надстройки, исключая какую-нибудь мелочёвку. За надстройкой располагался мощный кран – тонн на тридцать-сорок, на глазок – которым, собственно, и снимали с палубы привезенные контейнеры. Этот же кран легко и уверенно установил, а позже поднял обратно пандус для съезда с палубы автотранспорта – кстати, оказалось, что едем мы в компании с молодой семейной парой на потрёпанном «Agrale Marruá» в привычной для Нового Мира камуфляжной расцветке неведомого типа – может, австралийского образца, а может и какого-нибудь тайского… Для нашей компании выделили четырёхместную каюту, с отдельным санузлом и душем – очень приличную для временных пассажиров, должен признать. Пока мы таскали вещи (то есть – отнесли свои «однодневники» с минимальным набором для цивилизованной среды) в каюту – пандус уже был снят и закреплён на борту, сам борт поднят и тоже зафиксирован, двое палубных устанавливали на место противогадовую сетку, а «Богатырь», коптя дизельной гарью, обменивался прощальными моряцкими мантрами типа «отдать концы» и «покинуть открытый причал», с берегом (последняя команда уже относится к местной, НЗ-экзотике; подаётся она для оставшихся на берегу и означает начало движения корабля, автоматически лишающее пирс защиты корабельного борта – от заползания на него разной гадости).

- Бойцы, завтракали уже?! – раздавшийся откуда-то сзади весёлый голос задал самый актуальный на текущий момент вопрос, а потому игнорировать его мы не собирались даже в мыслях! Поворот через левое плечо – блин, придётся на гражданке отвыкать, уже въелось в привычки – на голос… н-да, интресное создание…

У ведущей в надстройку двери (или люка – чёрт их, моряков, разберёт; такая овальная штука с рычагами по всему периметру, с высоким порогом и весьма тяжёлая), метрах в семи от нашей кучки, стоит… нечто. Рыже-красноватое, вихрастое донельзя, можно сказать – лохматое, в застиранной до полной блеклости полосатой футболке типа «тельняшка затрёпанная», под распахнутой, тяжёлой даже на вид брезетновой курткой-робой, грубых грязносерых штанах «колоколом», тяжёлых даже на вид ботинках и совершенно легкомысленной шапочке-кепке без козырька, неопределённо-зелёного цвета – вроде того беретика, который наш бывший командир таскал на тыкве, Золушок. Только тот малиновую тюбетейку одевал, а эта…этот… это нечно – зелёную, когда-то яркую, сейчас несколько замызганную…

- Никак нет, не успели! – первым сориентировался День, тоже, судя по его ответу, не определившийся, кто перед нами нарисовался – то ли девушка-подросток (судя по гладкой коже лица, маленьким кистям с тонкими пальцами и общей субтильности фигуры), или не малолетка, а просто такая, тонкая, наследственно-генетически; то ли пацан, тоже подросток или от природы тощий и… несколько женоподобный… тьфу-тьфу, не дай бог, конечно.

- Тогда за мной, вояки! Экипаж приём пищи уже закончил, но для вас что-нибудь тоже найдётся, у тёть-Лиды всегда есть резерв, на всякий неожиданный… Здесь осторожнее, высокий ком… порог! – в голосе явная издёвка, ну как же – сухопутные на корабле, такой повод позубоскалить! Были бы мы обычными пассажирами – отношение, скорее всего, ограничивалось бы нейтральным «добрый-день/до-свидания», но сейчас мы числимся некими «специальными», особенными, или особо уполномоченными… блин, совсем запутался! В общем, не просто груз, а как бы повыше рангом, этакие профи-осназ. А команда этого грузопассажирского судна – как бы уже команда КОРАБЛЯ, раз перевозит не просто пассажиров, а боевую спецкоманду РА. И, разумеется, со «специальных» спрос повыше, чем с «груза», как и должно быть! Раз уж почти «свои»… И шутить над своими можно и даже нужно – а поскольку мы так и остаёмся в представлении этого… или этой… неважно – остаёмся «сухопутными крысами», то и прикалываться над нами, ни бельмеса не разбирающимися в Настоящем Морском Словаре, тянет прям-таки неудержимо… Точно – малолетка, какого только пола? Просто чтоб понять, как обращаться?!

Коридор за люком-дверью закончился ещё одной дверью, только уже боле привычного вида, в небольшое помещение, наполненное запахами общепита. Не то чтобы запахи были неприятными или раздражающими – напротив, я непроизвольно сглотнул, как только из открытой двери в лицо пахнуло ароматом еды! Но есть у таких вот общественных мест какие-то свои оттенки – никогда не спутаешь домашнюю, приготовленную для одной семьи пищу с этой, для большого количества едоков… Я, помнится, в детстве почему-то с огромным аппетитом лопал в одной из городских «столовых» тамошний борщик – жиденький, почти лишённый навара, с крохотным кусочком мяса, и всё же чем-то неуловимым невероятно вкусный… И только в той «столовой», в других пробовал – не то, совсем не то…Э-эх, что это меня на ностальгию пробило?!

- Тёть-Лида, я к вам опять! С нашими… пассажирами! Говорят – не завтракали ещё, и по виду – не врут! Покормите страдальцев? – заголосило рыжее нечто, едва мы прикрыли за собой дверь. Что-то недовольно брякнуло, и из-за перегородки напротив входной двери донеслось:

- Это ты, чучело лохматое?! Тебе опять дела не нашлось?! Ну, тогда я сейчас прямо иду к Моховому и мы, думаю, договоримся!

В процессе этого монолога наш… наше сопровождающее как-то быстро скукоживалось, на глазах становясь хлипче и беззащитней – этакий бедный-несчастный кошарик, жалобно мявкающий у дороги – и, едва речь прервалась, завопило с нотками ужаса в голосе:

- Тёть-Лид, я только пассажиров провожаю! Они голодные, говорят! А я уже ухожу, пора мне, боцман как раз ждёт! – и бочком-бочком начало отползать к выходу, благо, там ползти-то шагов пять, не больше.

- А ну стоять! – уже значительно громче донеслось от перегородки, но… шустрое нечто уже прошмыгнуло в дверь и даже успело с сухим стуком захлопнуть её за собой, что уже совсем громкий голос нарочито-сердито прокомментировал:

- Вот зараза, опять!.. Ничего, я на тебя найду управу, погоди немного! – маленькая дверь в углу открылась и на её пороге появилась одетая в белоснежный халат… вот это да! В голливудском фильме класса «для идиотов» обязательно в такой момент раздаются закадровые свисты, хлопки ладош и стучания как-бы ног как-бы по полу… Поскольку вошедшая в столовую женщина вполне могла претендовать на звание красавицы! Не «модельного» типа, то есть откровенно рахитичные тощие ручки-ножки-рёбра при избыточном росте и весьма слабо выраженных вторичных половых – но и не старательно впихиваемые в моду «негритянские» формы, типа «тверковых» жопищ, тумбоподобных ног и ведёрных сисек при жирном плечевом поясе и отвислом животе на оплывшей талии (талия, конечно, может всё-таки наличествовать, но всё остальное…)! Нет, у вошедшей в столовую женщины фигура была удивительно пропорциональной, сказал бы даже – идеальной, хотя халат не давал оценить в полной мере… а несколько растрёпанные, но густые и тяжёлые волосы промежуточного между блондинистым и русым оттенка, небрежно затянутые в хвост, придавали облику какую-то завершённость и вместе с тем домашность, уютность, делая облик живым… я не знаю, как объяснить лучше, пусть останется такой эмоциональный сумбур!

- О, армейцы?! Это рыжее недоразумение в кои-то веки вместо глупостей что-то полезное ухитрилось сделать? – хотя слова были довольно ядовитыми, тон совершенно противоречил тексту, «рыжее-лохматое» здесь любили и беспокоились об оном…

- Гх-м… кхэ-хм… так тощшно, военнослушащие срох-шной слушжбы. – поскольку моих бойцов, что называется, «накрыло», пришлось начинать разговор мне. – Нам скасали, у вас мошжно подкрепиться? А то сегодня, как назсло, не успели… А пайками питаться – так надоело, не представляете! – постепенно мой голос начал приходить в норму; впрочем, женщина (именно женщина, лет тридцати на вид, в самом расцвете зрелой красоты) давно, судя по всему, привыкла к оказываемому ею на неподготовленные мужские мозги воздействию, так что приняла молчаливое восхищение «сопливого молодняка» как должное.

- Прям-таки срочники? – красавица в белом халате несколько недоумённо проходится глазами по нашим тушкам, чуть задерживаясь на погонах. Ну да, выглядим мы совсем не как призывные, пусть даже и обстрелянные. Экипировка у всех класса «профи»: разгрузки (в помещениях и в машине давно уже привыкли надевать именно жилеты, поверх футболок, а РПС-ками пользуемся «в поле», на куртки – так удобнее) высокого качества, из карманов торчат баллистические очки, перчатки вообще снимаем только когда лапы требуется пожать кому-нибудь, или в душ зайти… Даже по пистолетам понимающий человек может многое сказать; уже само их наличие говорит о необычной для срочников снаряге – а то, что короткоствол у нас представлен совсем даже не «макарками» или АПС-ами, в самом лучшем варианте гб-шными ГШ… Бандитские трофеи мы, разумеется, частично утратили ещё на «Обманке», в первую очередь избавившись от квадров и с тоской во взоре проводив взглядами практически безвозмездно изъятую электронику… вот напрягает меня такая простота, как ни дави на патриотизм! Очередной раз за эксклюзивные информационные тайны «ба-альшой сапасиб!» в качестве вознаграждения! Нет, лычка – это хорошо, никто не спорит… хотя я бы взялся, пожалуй… Ладно, отобрали так отобрали; хорошо хоть, обыскивать не стали, нашли бы флеху – было бы неприятно, мягко говоря. Зато хоть не зря возился, карты стырил – и то хлеб…

А большинство прочих трофеев, учитывая обстоятельства, достались нам троим – врачи наглухо отказались от предложения «поделить на пятерых». Квадры, правда, выкупили (что было довольно неожиданно – я рассчитывал их вообще даром лишиться), хотя и по довольно низкой цене для таких машин – не то чтобы демпинговали, но едва за треть забрали; ну, и на том спасибо. Снаряжение перешерстили – в первую очередь все канистры, как ни странно, «ушли», палатки тоже конфисковали, тележки к квадрам вообще разлетелись как горячие пирожки! Оружие же, кроме отбитых у противника штатных автоматов, почти полностью осталось нам – персонал «Обманки», состоящий из контрактников, в дополнительных стволах (в основной массе) не нуждался. Разве что отечественной разработки тарахтелки забрали («калашматы», в смысле), а на иностранщину почему-то просто «закрыли глаза». Так что и опробовать успели, и подобрать себе стволы по руке – да не по одному… Естественно, я себе к «хеклеру» выгавкал и обе «беретты», но они и так почему-то никому не глянулись – учитывая выбор, конечно; если бы пришлось выбирать между APX и ТТ, думаю, никто носом бы не крутил! Допускаю даже, что мне «подыграли», зная мою страсть к итальянскому короткостволу (вернее – конкретному образцу такового) – но это уже домыслы и вообще, наглая ложь и провокация! Тем более – и ребята не в обиде; Весло отжал себе снайперку, которая новая, «scar»-овская, и один из «смит-вессонов»; Денису «bren» чешский неожиданно загорелось прихватизировать… а на мой, такой же, в учебке демонстративно физию морщил… пижон сопливый! С «короткими» он тоже обиженным не остался, «вальтер» себе присмотрел. Короче, пистолеты у нас у всех статусные, не ширпотреб какой – китайский или турецкий! Хотя, истины ради, что первые, что вторые давно уже делают короткоствол не чета отечественному военпрому, который только регулярно анонсирует очередной «прорыв» и обещает «не имеющие аналогов в мире» когда-нибудь, уже скоро, вот-вот…

Тем не менее, разницу – между практически однотипными стволами «с распродажи» и оружием от «солидных разработчиков» – оценивает здесь каждый второй – специфика среды обитания, не иначе! Вот и эта красавица влёт оценила и оружие, и снарягу, и даже звания, до которых среднестатистическим призывным не добраться никогда – и подзависла, услышав мои слова. Один-один, хе-хе!

- Дембельский аккорд выполним – и по домам. – дипломатично отвечаю на как-бы незаданный вопрос. Пусть думает, что хочет – такой ответ вполне можно трактовать как «…заканчиваем контракт и продлять не собираемся…», хотя я ведь ни словом не соврал? Женщина кивает, сделав свои какие-то выводы, и улыбается уже гораздо дружелюбнее:

- Так вы завт… м-мм, наверное, уже обедать – хотите? Борщик практически готов, с говядиной и шкварками. На второе – каша гречневая с подливой, салатик тоже построгать недолго, ну и компот – карсавица хихикнула – только горячий, кипит ещё. Или вам яишенку организовать по-быстрому – могу на сале, могу на колбаске кровяной?

Весло не выдержал и громко сглотнул – и я его очень понимаю! Как она вкусно рассказывала! Так и видишь парящую тарелку ароматного борща, в которой могучим утёсом возвышается мозговая косточка с куском разваренного, но чуть жилистого мяса, тоже горячего как песок на пляже Нью-Рино в полдень… А на второй тарелке – гора залитой мясной подливой с кусками мяса каши, и жареные до золотистой корочки кольца лучка по краям тарелки, похрупывают под вилкой… А рядом – шкворчащая жиром сковорода, на которой подрагивают кусочки кровянки, залитой плотными белками яичницы-глазуньи… или пластинки притомленного сала, с прорезью, с тонкой корочкой шкурки… И тазик салата, с укропчиком и петрушечкой… Или солёных огурчиков, в расоле плавающих, мисочка побольше… хрустя-я-аащих! Я щас сдохну, захлебнусь к чёртовой бабушке!

- Да! – вдруг выпаливает День, втягивает воздух и, осознав сказанное, начинает полыхать ушами. Весло снова сглатывает, косясь сначала на меня, потом на этого позорника – и тоже выдыхает:

- А можно, вы сами определитесь? Я всё-о-о хочу-у! – причём так жалобно, что в течение минуты говорить никто не в состоянии, едва удерживаемся на ногах!

- Ф-фу-ух, кажется, всё… – выдыхает наш главпроглот через… кажется, ноздри; не может он говорить нормально, зуб даю – столько сожрал, что еда должна под самыми гландами стоять, как ещё дышит? Хотя, я тоже перебрал малость… раза в два как минимум! Готовит «тётя» Лида непревзойдённо! Тарелка борща почти в литр (каждому!), миска каши с подливой и яичницей сверху (так же!), и здоровенная супница с салатом – или не супница, какая мне разница – уничтожены свирепыми спецназерами в наших лицах полностью! Но – и мы понесли потери, все «трёхсотые», ибо встать сейчас не способны и даже говорим с превеликим трудом…

- Наелись, ребята? – участливо спрашивает тёть-Лида, мы осоловело киваем, спохватываемся и начинаем её благодарить вразнобой, перебивая друг друга. Повариха смеётся – она вообще довольно смешливая личность – и вдруг выдаёт:

- Теперь верю, что вы призывные! Так оголодать контрактник не может, им вкусняшки перепадают чаще…

Мы переглядываемся недоумённо – это что за новости? Вроде как питались на «Обманке» из общего котла, который сами же время от времени пополняли, охотничьими трофеями – а кроме нас, срочников там вообще не наблюдалось! Это где эта роскошная мадам – или мадемуазель, но всё равно не про нашу честь – таких глупостей набралась?!

- А вы – осторожно интересуется День – давно из-за ленточки к нам? Нет, если неприятно вспоминать – не отвечайте, это здесь личное дело каждого, я так, просто…

- Да недавно, и двух лет не прошло! – смеётся опять тёть-Лида, как она потребовала себя называть. Э-эхх, не выгляди я сейчас как щенок зелёный – была бы ты для меня «тётей», как же… Но – женщина явно к нам испытывает практически материнские чувства – ничего, даже смутно подобного реакции Светочки-медсестры в ЦУП-е. А потому – не обломится, вот будь у нас побольше времени… э-э-эхх…

- Тогда понятно. – под нос себе бормочет День, я только пожимаю плечами – оно нам надо, разубеждать эту замечательную повариху? Ей сейчас вдвойне приятно – подкормить оголодавших срочников, которых объедали (как она предполагает) злобные «деды» в лице контрактников… пускай порадуется! Кстати, а ведь есть маленькая проблемка, м-да!

- Тёть-Лида… – какой ужас, это я собственным языком такое говорю! Она меня лет на пятнадцать младше! Всё, теперь точно – кирдык, теперь я «малолетка-с-автоматом», на роль «настоящего мужчины» не могущий претендовать по определению! И-иэ-ээх-х, судьбинушка… – А у вас, случайно, нельзя приобрести немного мяса сырого… Килгораммов пять-семь? Мы заплатим, вы не думайте, мы не попрошайки!

- А зачем? Вы что, ребята – не наелись? Или впрок хотите его приготовить? Господи, да приходите в любое время, найду я, чем вас накормить! И с собой в дорогу приготовлю, вы же с нами до послезавтра? – вот же-жжь, ну все и про всё знают! А нет, не про всё:

- Нет, мы не для себя… а-аа, ладно, сейчас увидите. День, дуй за своим питомцем, а я Арту и Ареса так позвать попробую. – может, это и глупо, но раз уж тайна стала не совсем тайной, то стоит ли вообще напрягаться?

День, кряхтя, поднимается и топает к выходу, одарив меня напоследок тоскливым взглядом, в котором читается «За что-о-о?! Попозже хоть на десять минут – нельзя было?!». Ничего, тебе полезно, ты у нас самый молодой, по возрасту, так что нефиг косить от трудов праведных! Повариха недоумённо смотрит на нас, я успокивающе объясняю:

- Он сейчас вернётся, покажет. Дольше объяснять, чем увидеть, да и сколько тут идти… Можно ещё компотика, чашечку?

Пока мы с Веслом получаем дополнительный компот, День возвращается, садится за стол и счастливо лыбится. А-а, понимаю – Рычик научился маскироваться! Пока ещё паршивенько, вон, вижу мутную тень на широкой Денисовой груди – но для неподготовленного зрителя там нет ничего, один камуфляж форменный.

- Ребята, а вы… здоровы? – тёть-Лида, видя бестолковую лыбу Дениса, пребывает в недоумении, впрочем, и я бы посчитал такое поведение неадекватным.

- День, хорош языком чесать. Давай, хвастайся. – командую я, младший сержант с широкой улыбкой кивает и… ну, я-то такое видел сотни раз, а для тёть-Лиды…

- Господи, какое чудо! – это не крик, это тише, взвизг скорее, но сколько в нём эмоций! Почему почти все женщины приходят в неконтролируемый восторг от вида мелкой пушистости? Так, а это уже лишнее! – Можно его погладить?! Или это девочка?! Дайте подержа-ать, ребя-ата-а! – а как голосом играет, надо же! Надо прекращать, День на такое убойное сочетание красоты и умоляющих глазок не рассчитан:

- Нельзя, извините. Это будущий боевой кот, он не поймёт и может напасть, даже я не беру Рычика на руки, только его напарник. – стараюсь «надавить» голосом. Женщина секунду раздумывает – уверен, прикидывает, не пора ли лить слёзы, но решает, что это несколько не в тему – и возмущается:

- Какой ещё боевой кот?! Этот кроха?! Жалко вам дать погладить котика – так и скажите! – о, а вот и предвестники слёз в голосочке, ну чудо просто, а не красавица, всё как по писаному!

- Именно так. Оглянитесь. – небрежно отвечаю я, откидываясь на спинку стула. Капризное выражение исчезает с личика поварихи, будто стёртое каким-нибудь полотенцем; она резко бледнеет и замирает на месте, стараясь даже дышать неглубоко и медленно. Ещё бы – когда перед тобой на расстоянии вытянутой руки оказываются две такие зверюги, дёргаться не хочется как-то само по себе, без лишних уговоров и объяснений. И ведь сидят мои пушистые тихо, спокойно, ну пасти чуть раскрыли, клыки выставили… так ведь не рычат, не угрожают ничем! Просто сидят, можно сказать, дремлют…

- Э-это… его род-дители?! – вот это перемена! Ну зачем же так пугаться?! Никто никого есть не собирается, мирно сидим и окружающих не трогаем… можно в голос разговаривать, к чему этот шёпот?

- Разве что приёмные, но о малыше заботятся. – отвечаю я нарочито спокойным голосом. – И их надо кормить, всех трёх – а то от тушёнки они и так уже злятся, надоела она им, за время поездки. Пока на базе были – выходили за периметр, а там их учить не надо, сами всё умеют. А вот в дороге… Пока мы на земле – подстрелить им что-нибудь не проблема, но вчера мы не успели, а сегодня, как назло, пришлось грузиться в авральном темпе. А котам же не объяснишь, почему у них вдруг такая диета! Нет, ничего не случится, если ещё день-два на тушёнке посидят – но если есть возможность этого не делать… а? Да и мелкому расти полезнее на натуральной пище…

Тёть-Лида, за время моего короткого монолога чуть пришедшая в себя, внезапно получает (судя по выражению лица – здорово её коты из колеи выбили, так-то эта красавица собой владеет отменно!) могучий импульс к принятию нужного решения! Кажется, я, сам того не ожидая, наступил на мозоль материнского инстинкта – как же, «ребёнок голоден!». У неё с этим, возможно, какие-то проблемы, не хотелось бы… да что уже рассуждать, слово сказано. Зато какой эффект!

- Не переживайте, найдём мы вашим зверюгам пожевать! – торжественно объявляет повариха (что-то у меня серьёзные подозрения пробиваются, сквозь гормональное непотребство – для поварихи она слишком… слишком, короче), и тут же исчезает в сторону кухонного блока (да помню я, что на водоплавающих средствах передвижения всё не как у людей, и называется оное помещение «камбузом», мне не жалко…).

Через десять минут два моих котана с трудом удерживались в высокомерно-равнодушных позах – обожрались котики, совсем как я, едва сидят – а Рычик, бедолага, и вовсе расплатался на боку возле миски с мелко порубленым мясом, кажется, птичьим; и только тоскливо гипнотизировал ещё примерно с килограмм свежатинки – не лезло-о-оо! Пузец у котёнка стал похож на проглоченный ненароком воздушный шарик, который подкачали ещё и прямо у него в желудке; собственно, и лежал кошарик на боку именно потому, что на брюхо лечь просто не мог – назад полезет…

- А вы после дембеля куда собираетесь? Если не секрет, конечно? – вопрос с подковыркой, задан вроде как невзначай, но вот косой взгляд, как укол шпаги из-под бровей, выдаёт явную заинтересованность. День пожимает плечами и мямлит:

- Да как-то не думали… Не думал, это ж будет уже без команды… сам по себе. – последние слова Денис говорит неожиданно расстроенным тоном. Я, хотя прислушиваюсь к их беседе краем уха (да и далековато я от них валяюсь – нормальный человек услышал бы только невнятный шум; ну может ещё определил бы, что шум издают беседующие люди, не больше), различаю это недовольство вполне отчётливо. Несколько секунд стоит тишина, а потом Соня неожиданно предлагает:

- А если хочешь – давай к нам, на «Богатырь»! Я попрошу Мохового, он обязательно возьмёт! И в рейсы ходить… – девочка… да нет, уже почти девушка, на миг замирает, а потом отчаянно заканчивает фразу – вместе будем! – и тут же жарко краснеет и едва сдерживает себя, чтобы не удрать куда-нибудь подальше, в трюм, чтоб никто не видел. День пока что не догнал, судя по его бессмысленной роже, а я едва удерживаюсь от того, чтобы изумлённо присвистнуть – если я всё правильно понял, парню сейчас предложили что-то типа помолвки! Выражение «вместе пойти в рейс» у Ново-Земельных моряков/речников подразумевает то же самое, что и на Старой Земле – вступление в команду одного корабля/судна на рейс или более. А вот «вместе ходить в рейсы» – может означать куда большее, особенно если речь идёт о разнополых парах! Ну как если услышать выражение «снимали одну на двоих конурку» от, скажем, рабочих-монтажников, приехавших на установку радиоретранслятора – и те же слова от вернувшихся с курорта студентки-секретарши и её начальника, пребывающего во вполне дееспособном возрасте и выглядящего пусть не как какой-нибудь Шварц-Рембо, но и до Де Вито ему ещё килограммов сорок набрать бы не помешало… а заодно и ноги по колено отпилить! Уверен, услышав подобное из уст этой самой секретарши, любой в первую очередь подумает, что шеф снял эту самую общую на двоих «конурку» только для того, чтобы надёжная, проверенная и безотказная работница всегда была под… рукой, разумеется – мало ли, какие производственные вопросы понадобиться заполночь решить!

Иными словами, наблюдаю я здесь практически откровеное признание в ярко, как бывает только в сопливом практически возрасте, вспыхнувшем чувстве! А День, незнакомый толком со сленгом местных водоплавающих – да и я не то чтоб очень, но всё же успел малость поднахвататься – даже, кажется, не врубился, что именно ему только что предложили. И ведь Рыжее Недоразумение ему действительно нравится – с того самого момента, как превратилось из непонятного, всунутого в робу палубного матроса почти бесполого подростка; в одетую в аккуратную, лёгкую белую фланелевую «голландку», коротенькие брюки-шорты в тон, «под клёш» чёрные как сажа, белые сандалии на босу ногу, пусть и не на шпильке, но с неким подобием каблучка, и опять же берет – но на этот раз тоже новенький, опять же чёрный и с «крабом» на тулье – девочку/девушку! Кстати, под «голландкой» у девчонки, кажется, сейчас нет ничего – хотя я и не присматривался, да и смотреть там, пока что, откровенно не на что. В любом случае, не для меня это чудо так нарядилось, причесалось и даже, кажется, упросило «тёть-Лиду» помочь с «боевой раскраской»! В последнем не уверен – в смысле, что помогала именно «тёть-Лида», хотя не неведомый же нам Моховой этим занимался? – а вот сама «раскраска» точно в наличии! Да и ведёт себя этот ещё почти ребёнок… м-да, привираю, не такой уж и ребёнок, особенно по местным меркам – здесь даже пятнадцатилетняя невеста не вызывает ни у кого особых возмущений – весьма активно; можно сказать, ведёт осаду неприступного Дениса. День, кажется, не совсем понимает ещё, что его не троллят, а серьёзно «уговаривают», иначе… не знаю, его дело, я свечку не собираюсь держать! В конце концов, у Сони есть семья (причём на борту «Богатыря»!) – они пусть и заморачиваются! А День уже не совсем сопливый – как-нибудь разберётся…

- Ну так что – согласен? – вот это несёт девку! Странно – это День ей так запал или тут что-то ещё? Прям давит деваха, как таран прёт – «…Ты на меня в лифте посмотрел – я тебе нравлюсь? Тогда бегом в ЗАГС, у них как раз сегодня приёмный день, я уже узнавала!..»? Ситуёвина… Так, а Денис, кажется, в непонятках совсем – как бы его выдернуть из этих цепких лапок, пока он не ляпнул чего-нибудь, неудачного? О, идея! Встаю, потягиваюсь, изо всех своих невеликих актёрских талантов изображая, что прикемарил на солнышке, а вот прям только-только проснулся и теперь разминаю затёкшие на твёрдой палубе конечности. Смортю на наручные часы, как-бы что-то прикидываю в уме, сам себе киваю, поворачиваюсь… ой, а я вас-то и не заметил! И, опять же – как-бы на автомате рявкаю:

- Сержант Хромко, двигатель запускал сегодня? Через пару часов выезжаем, машина проверена?

День, после первой фразы выпучивший в мою сторону глаза, просветлел лицом и, состроив виноватую мину, покаянно промямлил:

- Никак нет, тарщ-сержант… Не успел, тарщ-сержант… – потом, как-бы осознав степень вины и преисполнившись готовности немедленно устранить допущеную промашку, куда более бравым тоном дополнил – Разрешить-выполнять, тарщ-сержант?!

- Выполняйте, доложить по выполнении не забудьте… – я ещё и голосом сыграл этакого отца-командира, отечески распекающего нерадивого подчинённого. Расстроенно-раздражённый взгляд от Сони, провожающий Дениса и полоснувший мельком меня, я спокойно проигнорировал – пускай злится, меня её капризы не волнуют.

Через десяток минут двигатель нашего грузовичка зафырчал на холостом ходу, и я, до того вроде как любующийся видом на природу Средней Амазонки, с недовольной физией затопал к машине. И перестал корчить рожу только когда захлопнул за собой дверцу пассажирского сиденья.

- Ну что, младший сержант Хромко – тебя можно поздравлять? – поинтересовался я в ответ на вопросительный кивок Дениса.

- С чем? – недоумённо выпучил глаза тот.

- Ну как же – тебе ж прямое предложение сделали; так сказать, ячейку общества организовать, с местом дислокации на обозначенном плавательеном средстве?! А там, глядишь, и детки пойдут – дело-то хорошее, никто не спорит…

День продолжал хлопать глазами. Я уже без ёрничания поинтересовался:

- Ты что, балбес, не осознал – или не оценил? Я ж вам, кажется, рассказывал про словарь морячков… или не вам? Не рассказывал разве? Ладно, понял, тогда просвещу тебя, бестолочь с парой «соплей» на погонах! Итак, тебе это рыжее чудо предложила, ни много ни мало, «ходить в рейсы». Переводя на нормальный язык – делать это вместе и на постоянной основе, так сказать, общим хозяйством. По факту – предложение руки и сердца, можно сказать, тебя замуж вербуют! Кстати, насчёт самого предложения – сам же и решай, я в твои личные дела соваться не собираюсь…

На рожу Дениса приятно было смотреть! Смесь возмущения, недоверия, гордости/самодовольства, интереса, смущения… чёрт ногу сломит! Наверняка и в эмоциях полный хаос – то-то Рычик, вон, ввинтился в кабину и топчется по коленям сержанта, тыкаясь ему в лицо своим мокрым носом и издавая непонятные даже, думаю, самому котёнку звуки – не рычание, не урчание, даже не мяуканье, всё сразу и на разной тональности…

- Командир… это, ты не ошибся?! – День сидит как на иголках, руки беспорядочно двигаются, даже нога на педали газа выдаёт его состояние – движок порыкивает совершенно хаотично. Я киваю:

- Уверен. Только я уверен и ещё в одном моменте… – задумываюсь, стоит ли именно это озвучивать, но сам себе даю мысленного пинка – День мой боевой друг! Промолчать – значит обмануть! А Соня… она мне, как минимум пока что – никто, её проблемы мне не интересны…

- И что за момент? – День сразу понял недосказанность и пытливо уставился мне в глаза, даже чуть успокоившись.

- Даже не знаю, как объяснить… Понимаешь – она очень… ну, спешит, что-ли? Я не понимаю, с чем это может быть связано – а потому не могу даже представить, чего ей от тебя надо! Вы с ней ещё не… хотя стоп, не моё дело, извини! Может быть и впрямь резко вспыхнувшая любовь – ты у нас парень видный, при звании и вообще весь из себя… а если нет? Если что-то другое? – я со злостью хлопнул себя по колену – Я вот тоже, знаешь ли, попадал в похожую ситуацию… И девки были аппетитные, и вроде всё красиво – а когда выяснялось, из-за чего вокруг меня вьются… интерес оказался вовсе не самих девок, там вообще другие расклады были. А-а-аа, не бери в голову, это я так, к слову! В общем, странная какая-то торопливость… Я не отговариваю, жить тебе, а до дембеля нам меньше месяца… Да и девчонка симпатичная, всё при ней, как оказалось… Ну, короче – ты меня понял?

День хмуро кивнул, машинально поглаживая кошарика между ушами:

- Понятно… Спасибо, командир. Я… пожалуй, мог бы и купиться… Она – краси-ивая… – лыба сама по себе растащила физиономию младшого совершенно неприличным образом! Ого, как его зацепило…

- Ты не руби сплеча – может, я ошибаюсь! – запротестовал я, – Или тут вообще что-то нам неизвестное – мало ли… Может, просто девчонка замуж хочет до визга, а тут такой кандидат солидный! Тогда она в тебя вполне могла втюриться за ночь по самые уши – много ли девке надо, в её-то годы? Чем ты не герой романа?! Тем более – тебя, помниться, такая симпатюлька провожала у Демидовска… – День снова покраснел, понимая, что я не только расписываю его… хм, преимущества… но и просто стебусь.

- Да-да, убедил… Я так прекрасен, что девки при виде меня из трусов выпадают под действием гравитации… Спасибо, командир, я подумаю.

- Ну и ладно. Имей в виду – если вдруг… Ну, мы с Веслом прикроем, если что! Родня там начнёт права качать, или тут заступнички какие обнаружатся… не нас таким пугать, верно?

- Да я не сомневался, Следопыт. – День часто сморгнул и засопел, котёнок тихонько фыркнул и улёгся на коленях.

- Ну, я тогда пошёл собирать манатки. Вон твоя зазноба, крутится у надстройки, видишь? Глуши давай машину, ну и вперёд, отважный спецназ Седьмого Управления! – на что День только хмыкнул…

Ага, нас и так называли – особый отряд «семёрки»… Ну, с учётом того, что весь отряд – это как раз мы трое и есть – действительно специальные, дальше некуда! Все прикомандированные к «обманке» егеря так егерями и остались – кстати, интересно, куда их теперь загонят? Опять по прежнему месту службы, или придумают для них какое-то особое назначение, за-ради пущей секретности? А, с другой стороны – ну чем лучше было бы торчать на «Обманке» годами, чередуя пребывание там в статусе «охраны спецпроекта» с редкими командировками «в поле» за бегунками или ещё какими надобностями?! Короче, охрана проекта «Симбиоз» сама по себе, а спецгруппа Седьмого Управления – сама… Стебались егеря с нас хоть и незло, но регулярно, ну и мы тоже не молчали… так и прицепилось. А после того, как пару раз пришлось-таки и за «бегунками» побегать – каламбурчик, однако… до чего ж люди иногда безмозглыми бывают! В первый раз два кретина (попавшиеся на попытке угона автотранспорта свежепереехавшие «из-за ленточки», чем можно несколько оправдать недостаток серого вещества – но и кретины немалые!) не придумали ничего умнее, чем попытаться «на рывок» уйти – ага, с каторги! Ушли, кстати – километров на десять, не больше. После чего, к их великому счастью, забились в найденную не иначе чем попущением божьим нору-пещерку, в которую не сумел залезть вслед за ними увязавшийся, за пришедшим самостоятельно обедом, россо-мишка, крупный такой, голодный и азартный! И сидели они там часов шесть – пока нас перекинули вертушкой, пока мы добрались… кажется, эти два дебила готовы были нам берцы целовать, когда мы их, для профилактики пнув раза три-четыре под зад, повели обратно в барак! Весло от вида их рож едва со смеху не упал, даже сунул им морской рацион – один на двоих – за представление! Второй раз оказался не таким весёлым – опять вертушка, опять побег; но, на этот раз, четверо бандюков ухитрились покалечить двоих караульных – подставились ребята из подвижной колонны, их же, гадов, прикрывая… Оба остались живы, но в тяжёлом состоянии – удар ломом по голове ни для кого просто так не проходит, перебитая рука и травма позвоночника – тоже… Догнали мы их быстро, они как раз решили, что уже оторвались, и на повышенных тонах решали, стоит ли им волочь за собой подранка – большого «авторитета», но подстреленного в ногу, а потому ставшего конкретной обузой (бросили бы сразу, но «авторитет» обзавёлся одним из пары доставшихся скотам автоматов, и просто так его бросить оказывалось чревато – мог и в спину очередью полоснуть!). Пригнали их назад, по пути столкнувшись с «санитаркой», забравшей в госпиталь обоих покалеченных (я втихую, перед выходом, всандалил каждому по дозе «панацеи» из вскрытого флакона – хуже не будет, медики ребят уже почти похоронили, а когда мы встретили машину – по голове выхвативший даже в себя более-менее пришёл!), послушали издёвки двух скотов, проехавшихся по перспективам бойцов в случае, если те останутся калеками, да под маты и угрозы – других двух, с трофейными автоматами, мы завалили сразу, превентивно, так сказать – ну и, доведя до лагеря, наткнулись на семейку виверн… собственно, мы и шли так, чтобы выйти на обнаруженное Аресом семейство хищников. Перемигнулись и, сильно испугавшись, кинулись убегать – не забыв полоснуть бандюков по копытам, чтоб не сильно резвыми стали. Почти получилось – правда, две дурных твари (из пяти) сдуру за нами вдогонку сунулись… кто ж знал, что они такие голодные? Когда мы их сняли, парой выстрелов на каждого, на глазах у всей колонны – даже повар, наливавший нам вторую порцию вечером, тихонько бурчал «…спасибо, мужики, от всех спасибо! Туда им, тварям, и дорога, самое место упокоения – дерьмом скотским!». Но – понять-то поняли, а отчёт написали, как положено – не довели, мол, спецы бандюков назад, фауна вмешалась, непреодолимая случайность… и командир колонны, капитан Утяк М. К., с абсолютно честным видом заверил такую писанину, а позже даже что-то типа благодарности объявил – неофициальной, правда, но на «Обманке» нас встретили чуть не аплодисментами, через кого-то узнали! Никто не любит, когда свои гибнут или выбывают по причине травм, а повесить эту пару, если уж они были захвачены, да без оружия в руках – это целое расследование потребовалось бы… типа, «…неуиноватыи мы – нас те, каво вы пастриляли, силай заставили!..». Нет, всё равно пристрелили бы, скорее всего – но уже не так… показательно, что-ли? Да и не прямо у колонны, отправили бы в Демидовск, скорее всего, да и вообще варанты могли бы быть – вплоть до повторного побега; или отбить их могли попробовать, выкупать тут не реально, не с такими статьями! А уж так расквитаться, как это сделали мы – зрелищно, на публику, показательно, можно сказать – это совсем иной подход! Я, например, кроме фамилии и инициалов кэпа, так ничьего имени и не узнал – все только позывными представлялись, к концу второго десятка уже путаться начал… ну, и к образу отморозков новые краски добавились, не без того, перевирать начали эту историю буквально в тот же день, «контингент» вообще шарахаться начал…

Впрочем, это лирика. А проза – часам к трём пополудни «Богатырь» подвалил к пристани почёлка №43, команда скинула сходни, зацепила краном нашу машинку и аккуратненько выгрузила рядом с нашей, мнущейся на причале, компанией. День, покосившись в нашу сторону, решительно протопал к трапу, что-то сказал рыжей, буквально слетевшей к нему навстречу, чмокнул в щёку и, решительно махнув рукой, почти бегом вернулся к машине, сразу же нырнув за руль. Да и хрен с ним, не маленький – сам разберётся в своих чуЙствах и своих бабах!

Сорок третий посёлок встретил нас – никак. Портовое (хотя какой тут порт – так, пристань крохотная, пирс под максимум пару одновременно причаливших посудин, хотя и добротный, тут не поспоришь, частокол заколоченных в дно железобетонных свай этак полуметрового диаметра, и железобетонный же настил, литой, те же полметра толщиной, обнесённый съёмным ограждением трёхметровой высоты) начальство, в лице снулого мужичка плюгавой наружности (знакомиться было не интересно) равнодушно отметило наше прибытие, не менее равнодушно уточнило кратчайший путь к «достопримечательностям» поселения, как-то – заправка для автотранспорта, заведение общепита (по совместительству – ещё и одна из двух торговых точек в посёлке), а также варант местного крова для странников (убогенький мотельчик в стиле гостиницы этак семидесятых годов, в колхозе «Слава революции», он же второй и последний здесь магазинчик) – на чём свои функции посчитало не то что отработанными полностью, но и перевыполненными. Впрочем, я склонен был с ним даже согласиться – для такого поселения, застрявшего в, на сегодняшний день, самой заднице Протектората, приём был вполне любезен. Не хлебом-солью же он должен нас встречать?!

На АЗС заезжать не стали – дозаправились ещё на «Обманке», долили в бак из собственной канистры на борту «Богатыря», а канистру заново наполнил стармех сухогруза, который за каким-то чёртом околачивался на крыле мостика и пронаблюдал процедуру заправки – сам и предложил, к слову. Мы отдарились сухпайковым чаем; пришлось под чаёк (хоть и поганенький, на мой вкус – но чай!) и по рюмке коньяку уговорить, типа флотская традиция, «адмиральский чай»… Коньяк может и не был полноценным коньяком, но пошёл неплохо, не самогон всё же!

Заглянули в магазинчик, прикупили свежих овощей – немного, на пару дней – и хлеба, заодно посмотрели одно из помещений для ночлега (типа «номер», хотя фактически только комната с четырьмя кроватями, кухонным столом, шкафом и тремя корявыми табуретками – душ в конце коридора, туалет во дворе!), ради очистки совести… переглянулись, и через десять минут один из двух караульных на КПП уже закрывал за нами ворота охранного периметра. Собственно, до темноты оставалось порядка семи-восьми часов, за это время мы вполне успевали проехать километров двести, а то и триста – из необходимых до точки встречи пяти сотен. Можно было и с утра пораньше выехать – но какой смысл торчать в этом унылом, едва обжитом поселении на краю мира, лишнюю ночь?

Вечером ужинали свежезастреленным докером – небольшой антилопо-барашкой, всеядной, с короткой, но очень густой водоотталкивающей шерстью (жирной, пушистой и не слишком приятно пахнущей – чем-то напоминающей шерсть Земного калана), несколькими короткими, но очень острыми рожками, длинными, относительно размеров тела, ногами с широкими стопами, чем-то напоминающими одновременно лосиные и слоновьи, и покрытыми в нижней трети совершенно непробиваемой бугристой шкурой, вполне могущей считаться панцирем, живым весом до семи десятков кило. Эта условно-травоядная скотинка обитает вдоль всей Амазонки, исключительно в пойме и у стариц, болот и тому подобных водоёмов. Шкура у докера настолько прочная, что не всякая рыба прокусит, да и мелкие хищники не то чтоб сразу, повозиться придётся! А сам докер хоть и травоядный – по большей части – но и перекусить незадачливым охотником не побрезгует, зубки в кабаньей пасти и не такое позволяют. Образ жизни полуводяной, докер обычно не высовывается из прибрежных зарослей, прекрасно плавает и прыгает, крайне пуглив и осторожен – вследствие всего этого охотничьим трофеем становится крайне редко. Даже не из-за осторожности самого животного – но охотиться в плавнях… занятие для решивших поскорее встретиться с пра-пра-предками! У Большой Воды хватает таких охотничков, для которых человек с винтовкой далеко не Царь Зверей, и готовых это доказать предметно! Почему эту тушку окрестили докером? Как обычно здесь, в Новом Мире – толком никто не знает, зато различных версий хватает на любой вкус! Кто-то уверяет, что внешне эта как-бы-косуля похожа на Земных дукеров – мелких, охотно плавающих африканских антилоп; кто-то убеждён в том, что впервые на глаза человеку эти звери попались в строящемся портовом доке, залитом сезонными ливнями – естественно, место расположения «того самого дока» меняется произвольно, в зависимости от желания рассказчика (иногда называются поселения, где никаких судоремонтных и судостроительных мощностей отродясь не бывало, и врядли когда будут!); кто-то и вовсе считает, что назвали зверушку первые подстрелившие и схарчившие, бригада докеров-сезонников, и чтоб никому обидно не было…

Для нас проблема с охотой была не настолько актуальной – выпустили котов, те, на радостях от возможности размять наконец лапы как полагается, затеяли охоту на окрестную живность, выгнали на стоянку семейство этих косуле-антилоп, из восьми особей – мы стали недалеко от ручья, да и вообще не слишком отдалились от реки, вот из низины котики добычу и подняли… а подстрелить перепуганных зверей не сложно. Нет, всех не перебили, конечно – зачем? Двух молодых особей подшибли и одну постарше, второго года, скорее всего. Остальной молодняк и трёх взрослых пропустили мимо стоянки – пускай плодятся и размножаются… Одну из мелких Арес с Артой затоптали практически полностью, одна башка да хребет остались, ну и потроха со второй им же отдали, там уже Рычик трудился – перемазался от подушечек лап до самого хвоста, свинёнок! Более крупной занимался Весло – часть пустил на жарку, часть отварил, ну и шашлык на завтра заправил, благо, луком и специями мы как раз затарились. Вечером кошаки с огромным недовольством забирались обратно в кемпер – гулять им, видишь ли, хочется… Арес вообще развалился на полусгнившем бревне волосатой тряпочкой и делал вид, что не понимает никаких намёков! Однако ночевать с открытм люком – неудачная для дикой местности идея, а оставаться до утра на улице не захотели уже коты…

Хе-хе, какие-то они невнимательные совсем! Ну сколько можно – уже часа два как стали на стоянку, организовывают, судя по всему, долгосрочный лагерь – и до сих пор ни патруля в окрестности не отправили, ни наблюдателей не выставили на угрожаемые направления, ни разведкой не озаботились… Несерьёзно – и очень опасно! Их же так любая мало-мальски управляемая банда может… ну, не перебить, конечно, но потрепать очень сильно, да и если контингент разбежится – то полбеды; а беда будет, если подключатся к веселью на стороне нападающих! Ну и сколько нам тут торчать?! Чёт мне кажется, сам себя я перемудрил с этой затеей; но как теперь выкручиваться? Ребят тоже подговорил, теперь все кукуем – а если бы только сам полез, они бы сейчас могли бы открыто подойти и представиться…

Нет, утром идея казалась вполне удачной – устроить приближающимся бойцам подвижного ИТЛ учебную засаду, уж больно вчера вечером их командование себя по рации неприятно вело… Не то чтобы совсем грубые оскорбления, но явственная пренебрежительность, термины вроде «сопливые вояки» или «спецназеры в памперсах», «мабута себя вояками возомнила», ну и прочее в том же стиле, да сдобренное нагловато-приказным тоном вкупе с требованием прибыть на точку встречи до уговоренного срока – мол, задерживаем мы, призывные щенки, заслуженных ветеранов – и постоянными намёками на нашу несравнимость с «истинными воЕнами»!.. В общем, взбесил меня – и моих подчинённых – этот летёха Арахян даже заочно, без визуального контакта. Вот и решили мы показать этому козлу, кто тут «сопляк в памперсах»… Для чего в условленной точке встречи организовали полноценную засаду, с перекрытием секторов обстрела, занятием господствующих высот и организацией отсечных позиций. Круто звучит?! И ни слова лжи – так, небольшое преувеличение, скажем!

На обозначенном месте встречи (которое менять, как водится, нельзя ни под каким соусом), удобном распадке в окружении не столько даже холмов, сколько этакого отвала из соединяющихся основаниями груд камней вперемежку с грунтом и скальными останцами подковообразной формы – обнаружились парочка очень удачных почти-холмиков – низеньких, но превышающих макушками высоту растительности вполне достаточно для практически кругового обстрела. Мало того – на обоих верхушках наиболее высокой парочки, как нарочно, нашлись естественные брустверы и такие же естественные углубления; не окопы полного профиля, конечно, но для сидячей стрелковой ячейки (она же ячейка для стрельбы с колена) – более чем достойно! Верхушки холмов располагались друг от друга метрах в пятиста – вот и перекрытие секторов, для винтовочного огня так точно, для автомата, конечно, так себе… Ну и обратные склоны холмиков – обратные относительно внутренней подковы – тоже порадовали нагромождением каменных глыб, очаговых зарослей колючек и тому подобными фортификационными заграждениями. В таком лабиринте, будь он на порядок большим, можно было бы без особых проблем «потерять» любого противника численностью до взвода – если, конечно, иметь «глухой» огнестрел и кота-двух в качестве усиления! Но для ожидаемого парного патруля – и того что было хватило бы… Всего-то и приготовлений – прикололи с пяток насекомых (мне досталась пара сколопендр, день с Веслом по скорпионам прошлись на своей позиции), да сверху накинули по куску масксетки, причём не очень даже подходящего окраса! Собственно, расчёт был скорее на то, что нас быстро срисуют, мы сразу отойдём на запасные позиции, а уж оттуда опознаемся – типа как покажем себя, организровав засаду именно на присланный патруль…

Вот только – нас не обнаружили! Не потому, что мы так уж качественно замаскировались – нас просто не искали! По большому счёту, окажись вместо нас реальная бандитская группа, да с тяжёлым пулемётом, упаси господь – в парочке моментов могли бы за один заход положить до половины личного состава этого подвижного ИТЛ, подловив на этапах выгрузки и рассредоточения… м-да. Боюсь, такими темпами мы сможем просидеть в «засаде» до вечера, пока кто-нибудь из командиров озаботится разведкой окрестностей! Натуральный бардак, откуда такое разгильдяйство? Ладно, сейчас попробуем обозначиться…

Щёлкаю тангентой «ходи-болтайки» два раза, через секунду ещё дважды. В наушнике три ответных щелчка. Даю ребятам пять минут, вполглаза приглядывая за разворачивающимся в распадке лагерем – за это время на соседнем холмике исчезает видимый с моей позиции край масксетки. Всё, бойцы ушли на обратный склон, пора и мне сваливать. Аккуратно, медленно сворачиваю свою накидку – солнце сразу становится совсем невыносимым, полосуя лишённое, весьма условной тени от маскировки, тело. Может быть, это мне просто мнится – но и пить начинает хотеться сразу куда сильнее. А фляга только одна, и та початая уже – не рассчитывали мы проторчать на этих каменных лбах столько! Я был уверен, что сразу после прибытия – а может, ещё до оного – колнны техники, по окрестностям будет отправлена хоть какая разведка, ну хоть пару патрулей, человека по два-три в каждом? Вот с ними бы мы и опознались, разведка не приучена сходу лупить огнестрелом, егеря мне свидетели! Тихо увидел, тихо подобрался, тихо… ну, там уже по обстоятельствам. Но происходящее выше моего понимания – нет никаких патрулей, нет разведки, нет даже вшивого дрона-вертушки над лагерем и спиралью на пару километров вокруг! Да мы пока ехали дрон гоняли как проклятый, каждый привал поднимали, и в процессе движения тоже регулярно, а эти?

Так, День с Веслом должны были уйти на склон, времени я им дал достаточно, приступаю… отстёгиваю от рюкзака компас, отвинчиваю с него верхнее защитное стекло (ну или такой пластик – толстенный, тяжёлый и, кажется, противоударный), ловлю «зайчик» и несколько раз двигаю рукой, чтобы чуток посверкало. Собираю компас в обратном порядке, прячу в карман рюкзака, последний раз смотрю в щель меж камнями на лагерь – и на карачках ввинчиваюсь в узкий лаз, ведущий в тот самый «лабиринт». Рюкзак приходится волочь за собой, если за спину закину – не протиснусь; а вставать в рост обоснованно побаиваюсь – в двух лёгких броневичках в башнях часовые таки бдят, тиская рукоятки шаловливыми ручками. Дёрнется пальчик – и выловлю я очередь 12,7 мм собственным организмом – оно мне надо? Откуда я знаю, какая у этих гавриков скорость реакции и вообще с нервами как?! Мда, если и зеркало не сработает – я умываю руки, увожу бойцов к транспорту, опознаюсь по радио и, забрав «груз четыреста», сваливаю как можно быстрее своей дорогой. Иначе такие вояки мало что сами угробятся не сегодня так завтра – но и нас в компанию прихватят, с моей-то удачей! А я ещё не готов расстаться с этим миром, пускай даже и Новым – и таким грязненьким/опасненьким, пожить пока ещё хочется… Отползаю (ну не прямо чтоб пузом по камешкам – так, где «гусиным шагом», где на четырёх) в облюбованный ещё утром отнорок между камней, меня там не видно и не слышно даже сверху, и не зная куда лезть – найти нереально, а мне выпрыгнуть оттуда можно в мгновение. Проверяю на предмет ненужной живности (мало ли, что сюда могло за несколько часов заползти), устраиваю жопу на коврике и замираю, чувствуя рёбрами медленное дыхание привалившейся к боку Арты. Арес у машины остался, стережёт, и лучше бы к машине никому не приближаться – ради собственного сохранения! Впрочем, замаскировали мы транспорт неплохо, да и некому тут шляться, в принципе… С полчаса подожду, и если так и не увижу разведку – уходим.

Арта завозилась минут через пятнадцать, сообщая о «гостях», а ещё через десяток минут я и сам услышал топот явившихся для проверки вояк. А через пару минут и увидел – троих бойцов с штатными АК, какими-то пистолетами (на двоих точно видел кобуры – третий скрывался за первыми двумя), в стандартных разгрузках и, на удивление, касках вместо панам/кепок. А-га, и даже бронники имеются, сразу не разглядел – хоть и паршивенькие, надо сказать; судя по форме – старые 6Б5, трёхцветные. Про заполнение карманов не скажу – но если верить сопению бойцов, максимальное, на все 12 кг! Н-да, командует ими, на мой взгляд, тот ещё крендель… Бойцы в этих жилетиках как слоны в посудной лавке топочут, вес-то у них сейчас вместе с экипировкой за соточку прилично тянет, к тому же сами жилетики… с их расцветкой – только и маскироваться в местных зарослях! Если бы мишени красной краской понарисовывали на себе – думаю, немногим больше выделялись… бы! Каски – дело хорошее, кто бы спорил, но каски у них с того же склада хранения, отечественные СТШ, не скажу на глаз, какие именно – 81 или 94. А значит, в самом лучшем случае бойцы волокут на голове составной «глухой» (то есть – не имеющий каких-либо технических отверстий слуховых, вентиляционных и т.п.) шар в два с половиной кг веса, закрывающий всю голову кроме лицевой части, причём закрывающий… относительно; второй класс надёжно защищает только от патронов типа 9х18 ПМ, ну и осколков каких случайных. От автоматной и тем более винтовочной пули – что есть, что нету, с соответствующей дистанции, разумеется (то есть, с километра и более автоматную пулю может и задержит, а вот с полутора-двух сотен метров – аминь…). Зато неслабо утомляет бойца, здорово снижает подвижность думалки (попробуйте покрутить головой, нацепив на неё чугунок времён этак дореволюционных, который на башку налезет – как раз примерно и получится аналог), а самое паршивое – перекрывает слух практически полностью. И если в ухо не засунут микрофон тактической рации – то для коммуникации между собой подразделению требуется за малым не кричать. Для сидения в окопах (для чего, собственно, в первую очередь и предназначалось, как мне кажется, это создание отечественных конструкторов) сей девайс вполне подходящий, там нет особой разницы, насколько громко тебе приходится орать… пожалуй, даже удобно, что органы слуха хоть как-то прикрыты. Но при выполнении большинства прочих боевых задач, как-то – боевые действия в наступлении (да и отступлении тоже – любые, где нужна постоянная связь), то же самое в ночное время, боевые действия в условиях ограниченной видимости (в лесной местности, в городской застройке), проведение разведки и/или диверсионные задачи… да мало ли какие ещё – данная каска скорее мешает, полезнее пребывать вовсе без защиты, чем в такой! Уточню: если, достаточно чётко выговаривая слова, общаться лицом к лицу на расстоянии вытянутой руки – всё более-менее нормально. Но если разговор идёт «с затылком» напарника/соратника – а в той же разведке нос-к-носу беседовать откровенно опасно, глазками надо шурудеть вокруг, а не по фейсу товарища – каска-сфера неплохо глушит/рассеивает звук, и противник, не исключено, услышит тебя раньше, чем соратник! А ведь сие изделие позиционируется как универсальное… но для разведки, несения караульной службы в секретах и засадах, применения подразделениями армейского спецназа, и так далее – совершенно неприспособленное.

Зато наших – я имею в виду «семёрку» – сложно с кем-то перепутать! На одном из складов у Губарева (куда мы время от времени всё же попадали – по тем или иным надобностям; старшина заведовал не только армейской частью имущества, но и гражданским снабжением, а мы, числясь «научными сотрудниками», не забывали о настоящих сослуживцах) аккуратно складированы были именно такие кастрюли, да и про «броники» старшина что-то упоминал. Кстати, я и узнал о том, что именно аккуратно разложено на полках у страшины, только после того, как он сам мне об этом сообщил – в разобранном виде на шлем эта штука совершенно непохожа (да и бронежилет выглядит не очень-то «броне-», пока в транспортном, так сказать, состоянии – скорее похож на некую разгрузку, сшитую изобретателем с извращённой фантазией). Там же я и примерил на голову одну из этих касок, после чего с ужасом отказался от щедрого предложения старшины – одарить нас троих оными девайсами, ибо, как и положено профессиональному, опытному хомячиле, у Губарева имелись некие «неучтённые резервы», а для таких хороших нас ему было совершенно не жаль их слегка… растрясти, так сказать! Искренне расстроился старшина, когда мы дружно отказались от щедрого (и я не шучу, кстати – учёт в РА достаточно строгий) предложения! Кстати, насколько я понимаю ситуацию – как раз для МВД (старо-земельного, в смысле) такие кастрюльки более-менее подходят; бандиты редко чем более мощным, чем оружие под пистолетный патрон, пользуются – а в перестрелки с МВД вступают и того реже; им куда проще отсидеть несколько лет (о, отечественная Фемида!), чем рисковать шкурой с небольшим шансом отбиться от превосходящих сил полиции; вот только МВД на Старой Земле и мы, «седьмое управление» здесь, в Новом Мире – таки совсем не одно и то же… А комплектовали экипировку для нас, «вохры», как мне кажется, именно по стандартам каких-нибудь Земных СОБР-ов, ОМОН-ов и прочих-разных «как-бы-гвардий». Грусть-печаль…

Трое «разведчиков», тяжело хрустя берцами по склону холмика и так же тяжело сопя под грузом «защитного» снаряжения, наконец продвинулись достаточно, чтобы оказаться выше меня по склону. Жду, пусть доберутся до места назначения… хм, кажется, порядок! Ого, какие загибы, даже малость жалею, что не включил сразу запись – такому профессиональному выражению эмоций стоило бы поучиться! Ага, этого я тоже раньше не слышал, какие тонкие нюансы, а как обыграно! М-ммм, вот приятно услышать настоящего специалиста, кто бы и что бы не говорил по поводу обсцентной лексики… А с чего так вот разоряться? Подумаешь, оставил на месте своей лёжки открытку – лист формата А4 с надписью ярко-красным фломастером: «Привет коллегам! Седьмое Управление, спецгруппа». Зачем так орать-то?! Ну, прогулялись малёха – не уголь же из вагонов разгружали? Ага, кажется, на спад пошло, потише орёт, да и… да, третий круг уже, заговариваться начал. Успокоился? Оу, даже так?

- Эй, ухари, драть вас в … трёхметровым …, … вы …! Покажитесь, и вообще объясните, какого … вы, …, тут устроили?!

Ну вот, и получаса не прошло, как вполне вменяемым человеком стал! Ладно, показываемся, а то этот ор и в лагере – да, уже какой-никакой, а лагерь разбить успели, молодцы – услышат. А нам такого счастья ну совсем не надо, лишняя для нас такая известность! Пусть меня назовут перестраховщиком – но я этого немчика хочу забрать так, чтобы никто не понял, куда он вообще делся! От греха, так сказать…

- Не дёргайтесь только, виликия воены, для вашего же блага. – объявляю в полный голос, наблюдаю реакцию… ну, сойдёт, можно выбираться. А как иначе? Шмальнут с перепугу на звук, доказывай потом, какой ты крутой – на том свете. Говорил я хитро, в сторону, в узкий отнорок из той дыры, в которой тихарился. И развернулись эти вояки, все дружно, прямо как пловчихи-синхронистки, именно туда, откуда услышали голос – то бишь ко мне стали едва не флангом. За такие кульбиты наши егеря-учителя пинками нам неправоту нашу разъясняли – чтоб доходчивей было! То, что ни один из троицы не начал стрелять – хорошо, нервы держать под контролем умеют. А вот то, что вся троица как овечки развернулась на звук и выставила туда же свои громыхалки – это полный атас! Нас в таких случаях заставляли сразу же, во-первых, рассыпаться по укрытиям, а не торчать в полный рост; во-вторых, контролировать не только условно-угрожаемую зону, но и весь периметр – проще, выставлять стволы во все стороны – сходу распределяя секторы внимания; в-третьих, ни в коем случае не оставаться на месте – обязательно сменить позицию, в-четвёртых… много всякого. А эти гаврики – ну прям линейная пехота времён Первой Мировой – стоят сусликами, только стволы выставили туда, где, по их мнению, я спрятался!

- Эй, бойцы, я не тама, а тута! – приветствую орелов, выставив голову на уровень глаз над камнями. Уже почти не дёргаются даже – а говорят, люди дрессировке не поддаются! Ещё как дрессируются – надо только правильный стимул подобрать… Выбираюсь наверх, становлюсь так, чтобы не допускать двусмысленностей – ну там, автомат в сторону бойцов направлен, или руки не видны пустые, без гранат/пистолетов – и представляюсь:

- Сержант Злой, Седьмое Управление РА.

Троица смотрит на меня подозрительно – я их понимаю, экипировка ну слишком не армейская, от панамы до ботинок – но, выждав несколько секунд, старший группы отвечает:

- Сержант Рюмин, Седьмое Управление… Коллега, говоришь? Раньше, вроде, никаких спецгрупп у нас не бегало, обходились собственными силами… А документики имеются у тебя соответствующие… коллега?! Или ты нам лапшу на уши вешаешь, и стоит тебя взять за воротник да потрясти чуток – глядишь, и перестанешь сказки нам тут втирать?!

М-да, не любят нас тут, уже второй из этого ИТЛ наезжает. Хотя, конечно, этого сержанта можно понять – пыхтел человек, напрягался, лез на горушку, с ворогом лютым силушкой померяться – а тут вместо змия злобно-свирепого, аспида лютого – я, белый и пушистый… ладно, пятнистый и хэ-бэшный! Он-то, наверное, себе уже нарисовал в мыслях нарушителя хитроумного с шпионским биноклем (я не то чтобы дуркую – но у этого Рюмки… чёрт, Рюмина! такая физиомордия простецкая, классический «сено-солома», блин!), коего схватит на месте преступления, да отволочёт к начальственному взору, за что ему, естественно, карьера сразу откроется на самые высоты – аж лейтенантом станет, а если помечтать, так и, страшно подумать – целым капитаном! А тут такой облом – я! Обидно, конечно! Придётся, наверное, предъявлять – а то этот подозрительный начнёт ненужную пену взбивать… но получилось всё куда проще:

- Веталь, не шуми. Знаю я этого коллегу – видел уже, и шуточки его тоже… Здоров, Следопыт! – второй из троицы, с лычками младшего сержанта, дёрнув за разгрузку товарища, шагнул вперёд – ты у нас бегунков ловил, придурков тех, помнишь?

- Это которые решили, что они дома, и здесь как по кубанской степи прогуляются до жилых мест? Которые даже без оружия в бега дёрнули? – я тоже этого парня вроде вспомнил, хотя и довольно смутно – не могу же я всех, хоть раз виденных, запоминать в лицо? И, кажется, он тогда… или не он? Или я неправильно вспомнил? Лицо вроде как и знакомо, а вот…

- Они самые, над ними потом до самого моего перевода ржали – что мы, что «контингент», даже анекдоты рассказывали! А к нам какими судьбами? И где твои горлохваты – ты ж тогда с Веслом и Дэном был? – сбил меня с почти наклюнувшейся мысли парень… да уже скорее молодой мужчина, для парня несколько староват уже, лет так двадцать местных, если не больше – закинул автомат на плечо, глядя на него, двое других тоже опустили стволы в землю. Я кивнул:

- С ними и сейчас. Там сидят, – машу в примерном направлении рукой – обстановку контролят. Мало ли, окажись вы буйными – дали бы вам по конечностям, если бы припёрло… да не нервничай, сержант! Шучу, просто отслеживают обстановку, на соседнем холмике. Мы тут с утра торчим, всё ждём, когда вы патрули пустите по окрестностям – а вы не телитесь совершенно! Надоело торчать на жаре, вот я вам зеркальцем и побликовал, не орать же было?

А чего напрямую не подъехали? – удивился Рюмин, уже почти без подозрительности в голосе. Вот же простая душа – не быть ему лейтом, а уж капитанские погоны и вовсе разве что во сне…

- Да нет желания рожи светить, хочется тихонько забрать тело и уйти по-английски. – объясняю ему ситуацию. Парень не въезжает:

- Как-как уйти? Куда? Тут же никакой Англии нету – куда вы уходить собрались?!

Младшой обречённо вздыхает и опять вмешивается:

- Виталя, я тебе потом объясню, ладно? Это иносказ… м-ммм, это так говорят иногда, в разговоре. Давай я поговорю, это ж призывные ребята, почти штафирки…

В глазах Рюмки… Рюмина, блин!.. появилось некое понимание напополам с превосходством, он самодовольно кивнул и занялся какими-то преобразованиями собственной экипировки. Младший сержант подошёл ко мне и буркнул:

- Давай без подколок, ладно? Виталик парень неплохой, честный и за своих готов башку под пулю подставить – но да, образованием и вообще соображалкой похвастать не может, таким уродился. Не надо его стебать, он потом по декаде-две ходит как оплёванный, а много ли ему мозгов на должности старшего караульного надо?! Зато четыре ранения в перестрелке, и на горбу вынесенный с поля боя старлей…

- Да я и не собирался вроде?! – я сделал вид, что прям обижен даже за подобные намёки, хотя… на мгновение стало стыдно, буквально же за язык меня этот младшой поймал, дай он мне говорить первому…

- Тогда говори, что вы тут устроили, с этими вашими засадами – быстрее сядешь, быстрее выйдешь, так сказать. – хмыкнул явно «спаливший» меня сержант, и, с насмешкой пройдясь по мне глазами, представился: – Младший сержант Бармин, позывной Пятак.

Я аж поперхнулся, под его всепонимающе-саркастическим взглядом, а, откашлявшись, выдохнул:

- За шчшто ш тхебя – так?!

- Ты не понял, это от монеты такое производное, а не от поросячьего хрюкальничка – сам видишь, до размеров вепря я не дотягиваю. – насмешливо пояснил боец.

Я бы сказал – сильно не дотягивает, без бронника и каски любой зритель наверняка назвал бы его в лучшем случае «жилистым» – и то, скорее, чтобы не обижать бойца, обозначая его «дохлым», «хилым» или «субтильным».

- Ясно, тогда без вопросов. Ты вообще что спросить хочешь? – не стал затягивать тему я.

- Так я уже сказал – ради чего вы нам внеплановую тренировку по преодолению преград в горной местности устроили? – пожал плечами Пятак. Я потёр переносицу, потом переспросил:

- А ты вообще как – по иерархии? Тебе с секреткой уровня D дела иметь можно?

Сержант усмехнулся и вытащил из кармана спецкарточку. Хе-хе, интересный какой дядя – аж до А включительно, да ещё метки внутренней службы… А какого демона, извиняюсь, этот крендель – только младший сержант?! Даже у меня, сержанта «семёрки» и хрен-знает-сколько-раз-секретоносителя, такого интересного «вездехода» нет и, как я понимаю, не предвидится. Точнее, секретка-то у меня даже повыше открыта, до А2 – но «с оговорками» и без всяких спецмаркировок. По сути, если сравнивать с Земными аналогами – то я под грифом «сс» по одной конкретной теме, и могу получить по любым вопросам только крайне обобщённую информацию, и то после проверки моего к ней доступа; а его допуск, формально только «дсп», по факту предусматривает возможность ознакомления с весьма обширным перечнем документов из серии «сс», но без подробностей. Но я-то – секретоноситель и вообще весь из себя сержант, а тут младшой – а такой, понимаешь, упакованный! Почему у меня ощущение, что я опять каким-то краем влез в меня совершенно не касающиеся дела?! Мой собственный «вездеход» он, кстати, изучил с не меньшим интересом, хмыкая крайне многозначительно и даже недоверчиво, временами. После обмена «верительными грамотами» он расслабился ещё заметнее и с молчаливым ожиданием уставился на меня. Я протянул Бармину необходимые бумаги:

- Тогда вот, держи, предписание – одного из ваших мы должны доставить «заказчику». А светиться в вашем лагере мне не хочется – не могу сказать точно, почему именно, просто чуйка шепчет… Вот и придумали такой вариант – встертиться подальше от лишних глазок и ушек, забрать и свалить. Без бурных и продолжительных аплодисментов и восторженных зрителей…

- Чуйка, говоришь? О твоей чуйке уже сказки рассказывать начинают, так что причина – если меня спросят – серьёзная, согласен… И к нам в гости вы заезжать не хотите, по вышеназванным причинам? Давай так, Следопыт. Я провентилирую с начальством, а вы пока… вам есть где пересидеть пару-тройку часов?

- В смысле – пересидеть? Вроде дождя не ожидается, град со снегом тоже в прайсе не указаны? Ты о чём, Пятак, что нам надо пересиживать?

- Вообще-то, в дикой местности положено… да чтоб тебя! Вы ж, по слухам, на природе как у себя дома, на пикники катаетесь в саванну и по горам бегаете для развлечения!? Кому я объясняю… Короче, часа три тут покукуйте, я с начальством пообщаюсь и ответ передам. Идёт?

- Без вопросов. Если лишних вопросов/претензий не возникнет – готовы прямо здесь принять клиента с рук на руки, и дальше он уже будет наша забота, вас не касающаяся. – я пожал протянутую руку.

- Посмотрим, может, так и сделаем. – покивал задумчиво Пятак, и, махнув своим, первым потопал туда, откуда пришёл. Я отметил очередное несоответствие – ну с какой радости младший сержант не ставит в известность о достигнутых договорённостях прямое начальство, да ещё распоряжается группой через голову присутствующего здесь же командира – а тот послушно выполняет даже такие вот, жестовые команды?! Ну полнейший же бред в любом иерархическом – а армия это даже не иерархическое, а почти кастовое – обществе, и этот бред я наблюдаю вживую! Можно считать, доказано – это такой же «младший сержант», какой я – генерал армии. Любой армии – от РА до какой-нибудь зимбабвийской/Старо-Земельной, где много диких, но симпатичных обезьян…

Ждать пришлось часа четыре, под охраной котов успели даже слегка перекусить, пока ожидали решения командира этого ИТЛ. По-всякому могло выйти – закусись капитан Токтаев, командир этой колонны, и придётся нам предстать пред его светлы очи как сусликам, которые хоть и не видны – но есть! Мы станем видимыми суслями, что будет очень несвоевременно и чего мне всё больше не хочется. Когда коты сообщили о приближении группы визитёров – я даже как-то легче задышал. Ради того, чтобы передать отказ командира колонны от нашей просьбы, хватило бы пары бойцов – а мои питомцы, хоть и не умеют считать, обнаружили приближение заметно большей группы. Образ в виде «…идут чужие; много; много мне и много сестре; сразу всех не убъём – много…» для меня был уже привычен – «гостей» больше чем двое, двоих коты могут «убить сразу»! Махнув своим бойцам, чтобы занимали позиции, я устроился на самом заметном месте склона, демонстративно оставаясь на виду. Ждать пришлось минут десять-пятнадцать, уж не знаю, что их так задержало – радиус кошачьего «радара» не то чтобы невероятно велик. Хотя – склон, это не ровная дорожка, в горах можно и сто метров полсуток топать… но какие здесь горы?!

- Здрав-жлаю, тарщ каптан! – вот это сюрприз! Если я правильно понимаю – к нам прогулялся лично командир подвижного ИТЛ, капитан Токтаев, собственной персоной?! Про других капитанов в личном составе ИТЛ до меня информацию не доводили, нечего посторонним капитанам здесь делать!

- Здравия, сержант… – отмахнул мне в ответ капитан, беззастенчиво меня рассматривая. Ну, мне не жалко, смотри на здоровье. Сопровождающие тоже, правда, пялятся, и это напрягает – у меня уже в инстинктах такое пренебрежение собственой безопасностью вызывает дискомфорт! Ну какого вы уставились – по сторонам смотрите, опасность выискивайте, а не глазками торгуйте! О, знакомая физиономия – зравствуй снова, «типа-младшой» Пятак. Как-то ты резво по карьерной лестнице за эти четыре часа взлетел – из младших сержантов сразу в старлеи! Вот бы и… нет, тьфу-тьфу-тьфу, боже упаси от такого роста! В офицерах мне уж точно делать нечего – значит, незачем и мечтать.

- Пятак, – это кэп интересуется – а где три человека? Я вижу только одного, с лычками сержанта, и не более…

Зато я вижу несколько избыточное количество конвоиров на единицу подконвойного. Кем ещё может быть этот вот сухопарый тип, на вид лет так под тридцать, а то и тридцать пять местных, в казённого типа рабочем комбезе из жёсткой брезентухи вроде матросской парусиновой робы, но нераздельном на штаны и рубаху. Воротник плотно затягивался тонким шнурком вокруг шеи, так же можно было затягивать рукава и штанины. Такие «спецкостюмы» нашему контингенту тоже выдавались, именно комбезами – для защиты от насекомых под подолом рубахи или за шиворотом. Ткань заслуживала всяческой похвалы с точки зрения прочности и носкости – продрать её надо было ещё постараться; с точки зрения же комфорта – ну, так каторга же, а не пансионат! Собственно, именно поэтому частенько з/к выглядели как фрицы под Сталинградом – обмотанные чем попало в несколько слоёв, лишь бы смягчить наждачное воздействие от прямого контакта ткани комбеза с телом. Теплоконтроль у брезентухи тоже не отличался качеством – да, собственно, задачей этой одёжки было сохранять тушки подконвойных от укусов насекомых и мелкого зверья, а не обеспечить им комфортабельное пребывание на казённом коште…

Цветом эта одёжка тоже… подгуляла. Зрелище утреннего построения з/к перед погрузкой в транспорт у меня лично всегда вызывало чувство некоего дежа-вю. Если кто смотрел довольно старую и весьма глупую анимешную серию японского изготовления, про пацанчика, который как-бы учился быть нинзюком, с крайне сомнительными результатами и вечными трындюлями от всех подряд – этот крендель, кажется, без трендюлей не мог даже собственный нос вытереть, зато воспринимал пилюли почему-то как должное, и с имбецильной жизнерадостностью продолжал считать «щедрых» соратников товарищами, решительно подставляя вместо них собственную тушку под перманентно случающиеся неприятности (не помню точно, кажется, называлось это действо по имени самого персонажа, «Норута», или «Арута», вроде бы?) – то может вспомнить кошмарный прикид отвратно-вырвиглазного колёра, который таскал на себе этот «незаметный разведчико-диверсанто-шпиён»; вероятно, именно для того, чтобы ещё раз продемонстрировать недалёкость собственного интеллекта и полное отсутствие вкуса и эстетического развития. Худшего варианта для незаметности (нинзюки-то, по идее, в первую очередь именно как незаметные воины описывались?), чем ярко-оранжевая одёжка, и придумать-то невозможно – наверное, этим дополнительно подчёркивалась недалёкость сопляка… Так вот – цвет комбинезона мне до изумления напоминал именно тот сериал, именно в текущем антураже… вокруг десяток нормально одетых человек, а между ними – такое вот недоразумение! Когда з/к много – впечатление несколько смазывается, но сейчас, когда такой кадр один…

Собственно, цвет выбран не просто так – пример мест заключения «западного» образца показывает, что искать (и находить) удобнее одетого специфическим образом хомо-сапиенса, а то сапиенсы иногда бывают уж очень хитроумными! А в «зелёнке» лучше всего заметен именно такой вот фрукт, «травяная» брезентуха может и маскхалатом послужить при определённых обстоятельствах… Но как же этот вид на хи-хи пробивает! А народ не поймёт, если меня сейчас ржачь накроет! Подумать о чём-нибудь гадком, срочно! О чём?! О, точно – полевая операция ноги Горислава, вскрытие раны, запах… ф-ффу-ух, попустило, аж блевать теперь хочется. Может, лучше было бы немного похохотать?!

- Следопыт, значит? – капитан с непробиваемым выражением лица повернулся к старлею, недавно «бывшему» сержантом. Пятак уверенно кивнул – а вот это я тоже вспомнил! Характерный такой кивок – чуть в сторону и с микроскопической, в полсекунды, фиксацией наклона головы в нижнем положении! Точно, был этот старлей в числе встречавших нас с теми бестолковыми «бегунками»! Но вперёд не лез и вообще не отсвечивал, почему и запомнился так размыто.

- Тарщ-каптан, сержант Злой. Прибыл для транспортировки «четырёхсотого» по протоколу четыре-семь-три, согласно постановлению триста семьдесят пять дробь пять, прошу принять документы. – и протягиваю то самое постановление, собственный «вездеход», запрос от моего – уже, считай, бывшего – командира, капитана Беляева (иначе плюхать нам обратно несолоно хлебавши – мало ли, кто за з/к прибыл, может, его подельнички подсуетились?), прочие документы… В четыре руки капитан и подошедший к нему после нетерпеливого кивка старлей сверяют номера и «маяки» в документах со своими собственными экземплярами, после чего кэп коротко кивает и, между делом как бы, интересуется:

- А почему вы, сержант, всё-таки, в лагерь наш не захотели прибыть, как нормальные военнослужащие? Мне старший лейтенант докладывал, но... предчувствия? – капитан с тем же каменным выражением рожи замолчал, ожидая ответа. Ну и чего ему говорить? Не объяснять же, что мне просто жизненно необходимо возможно меньший срок контактировать с любыми представителями командования РА – чтобы не смогли перехватить до выполнения «дембельского аккорда» и перенаправить на дальнейшее прохождение службы? И все мои «предчувствия» связаны с неадекватным поведением его зама по работе с л/с, лейтенанта Арахяна, который, по здравому размышлению вчера, после сеанса связи – явно провоцировал меня на как минимум конфронтацию?! Спасибо Беляеву, уж о тех, кто командует подвижным ИТЛ мне выдали вполне достаточную информацию, два часа с его секретарём общался, кто есть кто помню хорошо! И то, что нёс этот «молчи-молчи» в эфире, ничем иным как провокацией назвать нельзя. И сразу же возникает вопрос – а на кой оно нужно этому лейту, если мы с ним даже не встречались ни разу? Приказ командования?!

- Так-точн, тарщ-каптан. Предчувствия, они иногда… стоит прислушаться. Извините, точнее объяснить не могу – просто не хочу «светиться» у вас в лагере. Для вас никакой опасности не предвидится, вроде бы; именно мне к вам не надо. – я едва заметно пожимаю плечами – как бы и не по уставу, но и я не «дух» в учебке, да и не на плацу мы… Капитан вдруг, резко, «отмякает» лицом и почти дружелюбно переспрашивает:

- А скажи, Следопыт – это ведь ты с полгода тому, перед самым сезоном дождей, колонну старлея Марева с пути миграции сплюх увёл и людей спас? Мне сам Мир и рассказывал, если что… про чуйку твою, как ты на ровном месте тревогу поднял, и потому ни единого человека Мир не потерял? – и пытливо заглядывает в глаза. Вот оно что! Да я, оказывается, знаменит – этот капитан про меня «из первых рук», оказывается, в курсе, и, самое интересное, доверяет услышанному… или рассказчику, что в общем-то равноценно! Может и ещё чего слыхал, через десятые руки и приукрашенного до полной неузнаваемости… Вот и задёргался, когда я не захотел в его расположение прибыть! Сам на встречу прибыл, и готов был как узнать об опасности, так и принять меры – без всяких доказательств? Просто потому, что мне чего-то там мерещится?! Надо же…

- Да, тарщ-каптн, только колонну выводил не я, там сам Мир всё лучшим образом сделал… Я – только предупредил, ну и квадр мои бойцы погоняли, чтоб обнаружить, что там мне чудится. Всё остальное – как раз Мир и командовал, так что я там никого не спасал и никого не терял… не не потерял… блин, ну вы поняли! – запутался в частях речи я. Капитан хмыкнул:

- Ну, Мир рассказывал немного иначе… ну да ладно, не соль. Давай своих орлов сюда, будем передавать тебе этого «рыжего», сам процедуру знаешь. Кстати, ты их далеко отправил? Кофе будешь, пока твои подойдут?

Я пожал плечами:

- Кофе не люблю, если честно, лучше морс или лимонник какой-нибудь – если есть. Только мои орлы ближе, чем вы думаете. – я поднял руки и скрестил над головой – «отбой», потом крутнул правой – «ко мне». Глаза капитана на мгновение расширились – я не поворачивался, и так знаю, куда День с Веслом забрались – а после он с едва заметным раздражением протянул:

- Ну надо же… Я бы даже не подумал искать на такой местности засаду… Спецгруппа, значит?

- Так-точна. – оценив недовольство начальства, отвечаю по-уставному. Капитан вздыхает, вроде бы собирается что-то сказать – но потом, секунду подумав, явно меняет тему:

- Кроме этого сидельца вам что-нибудь нужно? Продукты, боеприпасы, топливо? Если что – подгоним машину куда скажешь, не чужие люди…

Я, понимая его своеобразное «извинение» за сулчайный «наезд», отказываюсь:

- Спасибо, тарщ-каптн, мы только «сорок третий» проехали – там всем, чего недоставало, пополнились. Теперь пойдём напрямую, своими тропами, не хочу «светиться». Вынырнем, скорее всего, уже где-нибудь у Порто-Франко; автономность у нашего транспорта приличная, а питание мы и в саванне добудем без проблем – были бы боеприпасы. Да и этому варнаку резона удирать меньше; куда он пешком по саванне денется – до первого виверна? А нас троих завалить – ну, пусть попробует…

- Тарщ-каптан, разршить-обратитьс к тарщ-сержанту! – вот и мои орлы прибыли, и вовсю играют в устав – даже интонации голоса у Весла «дубовые», как у застроенных напрочь парадных «гвардейцев», которые на плацу по десять часов в сутки учатся «носок тянуть». Бывают такие «парадные» части, в основном в столицах (неважно, каких государств – в принципе, аналоги практически везде имеются), чья главная задача – красиво постоять или промаршировать, несколько раз в году, перед какими-нибудь «важными лицами», или во время определённых праздников! Туда солдат подбирают чуть не по росту и цвету волос, как породистых пуделей – и дрюкают именно на выполнение малейших нюансов устава, как тех же цирковых собачонок. Такого бедолагу ночью разбуди – так он с кровати спрыгнет в строго уставную стойку «смирно», и так же отрапортует: «Тарщ-Кто-то-Там, по вашему приказанию рядовой Такой-то проснулся! Разрешите получить замечание! Доклад окончен!»… Боевая ценность таковых «спецов» околонулевая, настоящие «парадные гвардейцы» обычно просто не имеют резерва времени и сил для изучения чего-либо, кроме шагистики, зато смотрятся – просто-таки потрясающе! Истинные «солдаты» в классическом, времён Фридриха Вильгельма Первого Прусского, понимании – никакой инициативы, никаких неожиданных или самостоятельных действий, «айн батальонен марширен, цвай батальонен марширен»…

Капитан, после обращения Коли, опять скривился и вдруг выдал:

- Правильно вас описали, один-в-один. Хорош уставника корчить, от твоего «смирно» аж голова кружится начинает! Что бойцы, что командир – вылитые партизаны, а не армия! Но ходите хорошо, да и стоите правильно, не хуже егерей… во все стороны глазами шарите. Хорошо, что вы не моя головная боль – могу Беляеву только посочувствовать… Ладно, к делу. Пятак, давай сюда… варнака нашего.

Старлей махнул рукой своим, один из бойцов подтолкнул арестанта вперёд – без издевательства, просто чтобы указать направление. Я поинтересовался – на всякий случай, не рассчитывая на положительный ответ:

- Клиент наш язык понимает? Или ему придётся жестами и тумаками объяснять правила поведения – а то среди нас полиглотов нет, так, пару десятков слов на инглише; ну и «хенде-хох» с «гитлер-капутом» – как все остальные языки мира?

Старлей хмыкнул:

- Считай, повезло тебе, Следопыт – как раз клиент понимает вполне достаточно, и даже объясниться сможет. Акцент, конечно, жуткий – ну так у тебя и того хуже, так что не тебе нос кривить. – сказано было без насмешки, простая констатация факта.

Я только кивнул. Действительно, мне-то даже до такого вот «пиджн-руссиша» пилить и пилить – языковая среда не та, или просто ленивый я? Скорее всего, и то, и другое… Подведенный арестант был худым, грязноватым – но совсем заморенным не выглядел. Глаза смотрели ясно и открыто, пациент не горбился и не корчил угодливую рожу типа «…начальник, чего изволишь?! Я как только – так мигом!..». Не будь он в сложившейся ситуации – я бы сказал, что лицо располагающее, как и весь образ пусть и попавшего в…сложные обстоятельства, человека – но цену себе знающего и до пресмыкания опускаться не собирающегося. Интересный человек, хоть и «апельсин».

- Представьтесь. – теперь стандартный опрос, я его два дня зубрил, чтобы не выглядеть деревенским валенком! Правила досрочного освобождения по «выкупу», необходимо убедиться, что человек сознательно отказывается от защиты правосудия ПРА и добровольно переходит под чужую юрисдикцию. Как ни смешно – именно защиты, хоть и такой вот, каторжной; некоторых «сидельцев» многие хотели бы откупить только для того, чтобы медленно, вдумчиво и с перерывами на выпивку и танцы, натянуть на колья! Бывает, дело житейское – деньги, личные счёты, какие-то претензии по бог знает когда случившимся эксцессам…

- Дейс, Горст Иво. Я есть отбывать наказаний по номьер фир-зивен-драй, тейл цвай… простить, плохо владьеть язык. Я есть зье-ка номер фюнф-айн-цвай. – отбарабанил этот интересный кадр почти военным рапортом. Но не стараясь «прогнуться» – а именно потому, что ему самому так удобнее. Бывший военный? Я, с трудом продираясь сквозь эти его «фир-зивены» и «тейл-цваи», сверил номера статей, по которым ему вкатали срок, и личный номер арестанта, и подтвердил соответствие. Теперь сверяем фото – похож, хотя, конечно, весьма подобветшал за полгода каторжных работ, поистёрся мужик… Дожидаюсь подтверждения от своих бойцов – в данной ситуации они же и понятые, и как-бы независимая охрана. По процессуальным нормам, сейчас не мы забираем подконвойного, а лично я. И отвечать за его пропажу или гибель буду – тоже я. В РА не любят «коллективной ответственности», что я всецело одобряю – когда виноваты все, то не виноват никто! А День с Веслом только мои подчинённые, и в случае происшествия уже я могу применить к ним те или иные взыскания – ну, если посчитаю нужным и успею до того момента, как к ответу призовут меня самого… Да, так вот – я, забирая подконвойного под свою ответственность, получаю от «независимых» свидетелей подтверждение того, что забрал кого надо, а не неизвестного мужика. А главное – капитан Токтаев документально подтверждает передачу мне этого варнака, после чего перестаёт нести ответственность за его личность.

Да, кстати, ответственность – это не совсем то, о чём сразу вспоминается по Земному опыту! Если вдруг мы этого кадра «потеряем» в саванне – то никто не устроит нам вырывание печени через глотку за то, что, мол, «не уберегли»! Он каторжник, то есть лишённый большинства гражданских прав человек. Нет, поинтересуются обязательно – куда это девался вверенный нашему попечению зэ-ка? Но главной целью вопросов останется недопущение его побега, а не его же жизнь и здравие! То есть, привези мы, предположим, фото-, а лучше видеоматериалы о его стопроцентной гибели от, допустим, укусов змей, в чьё гнездо он совершенно случайно свалился – и этот рапорт просто подошьют к закрываемом делу. Скажем так, почти наверняка… И никого не будет даже интересовать, почему он вообще оказался возле оного гнезда, как и причиной, по которой рукав его куртки полуободран, а на роже при сильном желании можно рассмотреть здоровенный фонарь! Ну, если чересчур уж мы сами не накосячим…

Думаю, все эти перспективы этот «горсть» знал и сам – почему и исполнял команды быстро и деловито. Приказ «Предъявить тело к осмотру!» он начал отрабатывать едва ли не раньше, чем я договорил фразу. Нафига мне его тушка в голом виде? Следующий пункт протокола, личный осмотр организма подконвойного, выполняющий сразу несколько задач. Отсутствие запрещённых предметов в имуществе зэ-ка, отсутствие визуально обнаруживаемых болячек (не хотелось бы случайно подхватить какую-либо заразу вроде дерматита, лишая и тому подобных), отсутствие на теле ран или гематом, могущих быть опасными для жизни (в этом случае клиента положено немедленно передать в ведение медицинских служб), отсутствие оружия и приравненого к нему имущества… Ну, и как одна из целей – сверка наличия особых примет с указанными в личном деле, и отсутсвие тех, которых там не указано. То бишь, если написано, что у подконвойного на лопатке имеется татуировка драного кошака (фото с головой облезлого и перекошенного тигра, нанесённого на кожу в указанном месте, прилагается) – то именно такая и должна быть на положенном месте. А если больше нет никаких описанных татуировок, то татуха крокодила на, допустим, икре варнака – повод немедленно отправить его на довыяснение личности! Поскольку лишних, как и недостающих, особых примет быть не должно!

Кадр заложил руки за голову и спокойно ждёт завершения осмотра. Сверяю список особых примет: шрам на рёбрах с правой стороны – есть, шрам на лопатке, полученный уже на каторге – и внесённый в список «особых» – тоже есть, чуть поблек, но это нормально, фотографировали совсем свежий… шрам аппендиксовый на месте, татуировка волчьей башки на плече, над какими-то там кинжалами-черепами – есть, соответствует фотоснимку. Вроде всё, ничего лишнего или недостающего.

- Подтверждаю соответствие особых примет. – почти в унисон рапортуют мои ребята. Я киваю и тоже вслух произношу (всё происходящее фиксируется на портативную видеокамеру, для архива):

- Подтверждаю, особые приметы соответствуют описанным в личном деле. Одевайтесь. – это уже немцу, который с похвальной быстротой тут же напяливает на себя сброшенные на землю минутой ранее шмотки. Всё, личность считается опознанной, следующее – проинформировать опознанного заключённого о его возможной дальнейшей судьбе. Протягиваю стоящему почти навытяжку арестанту папку с четырьмя листками – два на русском языке, ещё два точная копия первых, но на дойче:

- Внимательно прочтите и подпишите, в графе «ознакомлен», после прочтения. – тыкаю пальцем в графу на русском экземпляре, там же такое окошко имеется и на немецком. Три минуты чтения, в ответ на вопросительный взгляд показываю на зацепленную за корешок папки ручку, заключёный быстро подписывает оба экземпляра. Теперь последнее действо. Беру из руки Весла вторую папку и протягивая немцу, произношу:

- Заключённый номер пять-один-два (к нашему я бы обратился как к «пятьсот двенадцатому», но для немца задаю вопрос проще, чтобы не переводил цифры в привычное ему звучание) Дейс, Горст Иво – желаете ли вы, добровольно и без какого-либо принуждения, согласно статьи двенадцать уголовно-процессуального кодекса Протектората Русской Армии, выйти из зоны ответственности законодательства Протектората – в случае погашения вашей судимости – и перейти в зону юрисдикции Территории Нойехафе, по согласованию с Протекторатом готовой оплатить нанесённый вами ущерб?

Немец судорожно кивает и, с заиканием, выдыхает:

- Й-йя-а-аа… Их бин… Их стимме… соглашать есть!

Я, выдержав секундную паузу, переспрашиваю:

- Вы достаточно хорошо понимаете условия выкупа вашей задолженности? Требуется ли вам переводчик?

Немец сглатывает и сипит:

- Нихт… Нет треппофать. Я понимать хорошо! Я есть соглашать!

Я поворачиваюсь к понятым, те кивают и по очереди подтверждают на камеру:

- Заключённый добровольно подтвердил согласие на досрочное освобождение и переход из юрисдикции Протектората Русской Армии в юрисдикцию Территории Нойехафен.

Капитан Токтаев делает полшага вперёд и коротко командует:

- Заключённый номер пять-один-два Дейс Горст Иво, с настоящего момента и до момента передачи вас в руки соответствующих служб Территории Нойехафен поступаете под командование сержанта Злого. Вы обязаны выполнять любые его приказы, это понятно?

- Яволь, герр каптайн! Я понимайть выполнять!

Токтаев поворачивается ко мне:

- Сержант Злой, заключённый передаётся в ваше распоряжение.

Я киваю и отвечаю:

- Тарщ-капитан, заключённый номер пятьсот двенадцать Дейс Горст Иво принят. – поворачиваю голов и киваю на арестанта:

- День, контроль. Весло, прикрываешь. В случае попытки побега… – не договариваю, это не требуется, всем и всё понятно. Немец тяжело сглатывает, но молчит. Токтаев протягивает ладонь:

- Всё, прощаемся?

- Так точно, тарщ-каптан, теперь мы сами разберёмся. – после чего пожимаю ему и Пятаку лапы, машу рукой остальным конвоирам и, махнув рукой «за мной!», первым ухожу на тропу. За мной День подталкивает немца, Весло замыкает куцую цепочку, в стороне неслышно и невидимо для человеческих глаз стелется Артемида… Поехали! Чувствую взгляды, направленные в наши спины, но не оборачиваюсь – нет смысла что-то говорить, благодарить за понимание и так далее. Теперь мы сами по себе.

- Командир, мы совсем близко, и вон та рощица мне не нравится! – тихо бормочет День, одновременно тыкая пальцем в экран пульта управления квадрокоптером. Я киваю, при этом решая давно приевшийся нам и нашим согражданам вопрос – «что делать», блин?! Весло молчит, его очередь контролить нашего арестанта, и отвлекать его нельзя – хотя за прошедшее время Дейс ни разу не дал повода себя заподозрить. Сейчас Горст полулежит на полу, на Дэновом матрасе, и старательно прислушивается к нашему бормотанию. Что хоть и несколько предосудительно, зато понятно – а чего он ещё может делать? У нашего подконвойного выбор невелик – или относительно свободно (всего лишь в наручниках) располагаться на доступных ему поверхностях, или лежать на боку в полускрюченном виде, с ножными и ручными фиксаторами (наручники, короче), пристёгнутыми одни к другим. А, забыл, маленькое дополнение – когда немец сравнительно свободен, на его лице обязтельно должна находиться плотная маска, наглухо перекрывающая обзор. То есть, даже сдёрнув её с головы – что само по себе не так-то просто сделать, маска не простая и держится очень хорошо – первые несколько десятков секунд зрением арестант пользоваться окажется неспособен; из-за изменения освещённости ему придётся долго и с неприятными ощущениями промаргивать слезящиеся глаза. Кстати, время, когда его было бы неплохо «расковать», то есть снять ножные цепи и отстегнуть от них наручники, арестант выбирает сам – мы ж не звери какие, тупо издеваться над человеком? Если тело затекло – пожалуйста, разомнись, только маску на буркалы одеть будь добр (точнее – не брыкайся при надевании и не провоцируй, тебе же хуже будет!). Хочешь полюбоваться красотами внутренней отделки кемпера и махоньким клочком заоконной саванны – да не вопрос; только, на всякий неожиданный, ручки-ножки мы твои зафиксируем, и именно таким образом – чтобы кинуться на нас было максимально неудобно! Попробуйте взять самого себя руками за щиколотки (ну, не совсем так, но немногим свободнее), и в таком полусогнутом положении на кого-то напасть? Интересно было бы посмотреть на итог…

Так вот и едем. Кстати, этот Горст, осознав правила передвижения под нашей охраной, на какое-то время крепко задумался, а потом стал относиться к ограничениям не только с пониманием – но и с неким заинтересованным одобрением! По-моему, этому «нордическому характеру» понравилась(!) эрзац-система безопасности, которую мы организовали буквально «на коленке» для перевозки условно-недружественного человека в непредназначенном для этого транспорте (впрочем, маска – как раз практически штатный инвентарь «семёрки», только при транспортировке особо опасных бандитов снятия не предполагает). И стоически терпит дойч или надевание на его голову маски с обязательной проверкой плотности прилегания, десятиминутным ожиданием и только после этого снятием большинства ограничителей; или наоборот, крепление конечностей и только после этого снятие маски с глаз (и неизбежные при этом неприятные ощущения). К тому же кормим мы этого немчика «со своего стола», что называется – и Дейс это тоже видит, а, соответственно, понимает разницу между издевательствами и необходимыми предосторожностями. По крайней мере, я на это понимание надеюсь…

Для нас наличие четвёртого пасажира, даже не будь он подконвойным, тоже очень неудобно. Один из нас постоянно занят на охрану немца, второй ведёт машину, третий пытается отдыхать, и так круглые сутки. Режим откровенно изматывающий, и не только для нас, человеков – коты тоже крайне раздражены! Ареса постоянно приходится сдерживать от желания распустить тушку неожиданного попутчика на лоскутья – боевой кот просто не вмещает в своём сознании непонятную для него концепцию «врага», которого почему-то, по странной прихоти Вожака, убивать нельзя?! Тем более, что угрожать «это» ну никак не способно, по общему мнению как четырёхлапых, так и двуногих? Арта почти равнодушна, но её характер заставляет постоянно присматривать за кошкой – так же спокойно и хладнокровно она перехватит когтями глотку неприятному попутчику, просто в виде ликвидации источника дискомфорта и не испытывая по этому поводу ни сомнения, ни ярости, ни даже заметного гнева! В этом плане она куда более опасная боевая единица, чем крупнейший размерами и заметно сильнейший Арес. Рычик, по молодости и отсутствию опыта, пока ещё не опеределился, как оценивает его состояние День. Котёнку новый попутчик скорее интересен, но недвусмысленный запрет Вожака (я, кстати, не знаю, кто для него Вожак – я или День, и не собираюсь это выяснять, хотя подозреваю, что меня в его мировосприятии не очень-то много) и резкое неприятие старших котов заставляет его и недоумевать, и опасаться чужака. Время от времени приходится останавливать машину и давать котам возможность «сбросить пар». Зато свежей дичи более чем достаточно для того, чтобы не использовать мясные запасы долговременного хранения – тушёнка и солонина (второй и последний вариант мясного довольствия РА, свежаком баловались только если сами же и добывали) нам за время службы всё же несколько приелись…

- Ну и кто там обосновался? – наконец озвучиваю я вопрос «в пространство». День так же неопределённо хмыкает, понимая, что отвечать на дурацкий вопрос не требуется. Потом повторяет:

- А может, подгоним-таки квадрик поближе? Я подниму его над верхушками деревьев и быстро прогоню по диагонали через рощу, сколько там ему лететь?! Ну, полминуты, плюс-минус десяток секунд…

Я отмахиваюсь:

- Сам всё понимаешь, прекращай хрень нести… Даже если не снимут его с неба, первой же пулей – то наверняка (пусть даже – почти наверняка), засекут чужой интерес. И сами… заинтересуются, блин! А их там, если мы всё правильно поняли, как-то многовато, не? И если это смаглы… «гориллыча» помнишь? Боец не хуже нас сегодняшних был, земля ему пухом, а то и покруче… пуля в спину – она не сортирует; к тому же, толпа шакалья и мамонта завалит, а мы далеко не мамонты – если помечтать, что там одно «мясо», едва научившееся ствол от приклада отличать…

День коротко вздохнул, но развивать идею не стал. М-да… интересно всё же, кто это там обосновался? Не верится мне, что это смаглы – такое даже для них будет сверхнаглостью, тут до полигонов ЦУП-а километров от силы двадцать, просидеть без контакта с армией дольше декады-двух… База «контрабасов» – это ж не схрон какой аварийный, это пусть и микроскопический – но транспортный узел. А значит, постоянное движение техники – конечно, постоянное по местным меркам, помноженным на скрытность; но всё же хотя бы раз-два в декаду должны груз привозить/забирать – ставит вопрос обнаружения, и, соответственно, уничтожения борзых контров (тем более – отбросов «контрабасового» племени, смаглов) делом очень недалёкого будущего. И если бы это были некие «противозаконные личности», то вели бы они себя здесь как мыши под веником, прикидываясь местным рельефом! А те, кто сидит сейчас в рощице, и которых мы засекли только благодаря авиаразведке в виде квадрокоптера, расположились достаточно вольготно, с кострами, на днёвку, а то и постоянный бивак! Но не пикник же офицеры ЦУП-а организовали?! Насколько я знаю, такие отмороженные, как наш «золушок» – товар штучный, из особо отбитых башкой ещё при рождении, а после тщательно усугублявших! Да и будь это настолько ушибленный головёнкой о детскую коляску – так был бы он в компании одного-пары таких же, но никак не численностью в несколько десятков рыл; а судя по картинке, там именно столько, плюс-минус, народу и шляется!

Гонять квадр мы не стесняемся, хотя для экономии ресурса чаще я стараюсь поднимать в небо трофейный самолётик. Радиус у него побольше (ненамного, но и то хлеб), скорость тоже – а что разрешение у камеры отвратное (после гражданского, развлекательного по сути квадра), да и передача картинки хромает на обе ноги… что ж – ничто в мире не совершенно. Неважно при этом даже, какой конкретный мир подразумевается! В саванне для более-менее приличного обзора самолётика хватало с запасом, а вот в лесостепной местности, с обилием естественных преград в виде растительности, рельефа и общей «пестроты» ландшафта – хорошая камера квадра оказалась куда более удобной. Да, камеры и вообще сигнал с МЛА военного образца имеет свои достоинства – защиту от перехвата (ну, хоть минимальную), защиту от РЭБ и так далее… только где в этом чёртовом Новом Мире найтись РЭБ? У Ордена, разве что, да у крупных Анклавов – но эти «делиться» с бандитами не станут, не дай бог спалиться… а уж доверить бандам такое оборудование – и вовсе надо башки не иметь! Поэтому гражданский квадр становится как бы не эффективнее, чем предположительно куда более серьёзный военный беспилотник. Яркая цветная картинка на пусть и крохотном, по меркам привыкших к игровым мониторам пользователей, экранчике, тем не менее, была достаточно чёткой, чтобы заметить пару струек дыма над рощей в чистом, сухом и прокалённом солнцем воздухе – ну а после, естественно, подвели вертушку поближе... День, заметивший это безобразие, к его чести, не погнал квадр с инспекцией к неведомым прямоходяшим сапиенсовой наружности «поздороваться» – а, наоборот, как только опеределился с проблемой, отвёл квадрокоптер подальше, проинформировал начальство (меня, то бишь), и с чистой совестью занялся положенным подчинённым делом – ожиданием и, соответственно, выполнением ценных указаний командования.

А вот командование (в моём лице) задумалось серьёзно. Объехать этих неизвестных – после того как мы их засекли – проблемы не представляло. Но оставить возможную опасность за спиной, не проверив и не оценив серьёзность угрозы для ЦУП-а вообще (в принципе, околонулевая, но мало ли?) и для отдельных представителей РА (курьеров, снабженцев и прочих, по тем или иным надобностям покидающих защищённую территорию Базы РА в одиночку или малыми группами, военнослужащих – для которых оная могла оказаться очень даже смертельной)… В общем, как бы, прямой долг спецгруппы седьмого управления РА, прославленной и увенчанной – как минимум, собрать любые возможные разведданные, в процессе не спугнув этих нахальных кренделей!

Машину вместе с арестантом, под охраной Весла и лентяя-Ареса, мы спрятали в овражке километрах в четырёх от обнаруженных неизвестных. А я с Денисом и Артой, а также Рычиком в виде стажёра, отправились поводить носами на предмет идентификации неизвестных – котята растут быстро, и, хотя рановато кошарика в серьёзное дело тащить, но когда-то же начинать надо? Да и цель у нас – тихохонько пошустрить вокруг неизвестных пришельцев… Мы, канешна, круты аки варёныи яйцы настояшшых ДШБ-истов (надо было уговорить «золушка» на эксперимент с целью выяснения пределов прочности – только, думается, отказался бы, нет в нём жилки настоящщыва естествоиспытателя!), но лезть буром на несколько десятков вооружённых (а какие ещё они здесь, на Новой Земле, могут быть?) человеков – не собираемся, это в кино Главные Герои неубиваемы просто «патаму-шта». Но и егерские тренировки плюс наши собственные наработки – это вам не баран чихнул, и шансы на незаметную для объектов разведку очень неплохие. Рощица сомнительная не очень удобно расположена, в небольшом распадке, между двух низеньких холмиков, как в углу почти разрушенного здания – от которого осталась пара стен. Шансов подобраться незаметно не было бы – но вокруг холмиков также хватает растительности, достаточно высокой и густой! Поэтому просочиться со стороны узкой горловины, того самого «угла» меж «стенами», при известной осторожности, невыполнимой задачей не выглядит… по крайней мере – не с котами в дозоре/охране. Вот без четырёхлапых – и я бы в заросли полез, предварительно о-о-очень хорошо подумав… раз десять! Так что даже при наличии на верхушках холмиков дозорных секретов – а они просто обязаны там быть! – мы вполне способны тихонечко, аккуратненько, подобраться к самому лагерю неизвестных…

«Просачивались» мы часа полтора – и… человек предполагает, а устав и распорядок дня располагают! Пока мы подкрадывались к неизвестной «банде», эта самая банда тоже не сидела на месте. Мы успели перебраться практически вплотную к «правому» (это если смотреть по генеральному направлению движения нашей машины) холмику, и прикидывали, каким образом проскочить в узкий разлом меж холмов, к собственно рощице с бивуаком неизвестных – но они, к моему удивлению, сами вылезли нам навстречу! Причём не группой охранения или захвата – нет, всем составом, почти совсем организованно и почти что грамотно (с точки зрения безопасности отряда). А во главе этой, практически, толпы – уверенно вышагивал… лейтенант Золин, собственной двухзвёздочной персоной! Я повернул нос к напарнику – День, стиснув зубы и зажав рот ладонью, из последних сил боролся с хохотом! Теперь и некоторую часть охранения, ведущего себя относительно профессионально – надо же, а раньше мне наши, «махновские», наработки казались идеальными – опознать сложностей не представляло. И когда мимо нашего места дислокации протопал последний боец, отдалившись метров на двадцать – я, от греха продолжая пребывать в лежачем положении (а вдруг на рефлексах шмальнут, на голос?), громко сообщил:

- Да-а-аа… Стоило на полгода уехать – и на что вы стали похожи, «анархисты» хреновы?! Сборище ленивых задниц, а не спецгруппа, иррегуляры брюхоногие! Всем стадом проелозить засаду в сотне метров от ночёвки, а потом вообще продефилировать мимо секрета, как прошмандовки на бульваре! Нахрена, спрашивается, я вас вообще чему-то учил?! Если в ваших сквозных черепушках ничерта из этой науки не задержалось, просквозив от одного уха к другому?!

Разумеется, я несколько того… нагнетал и перебарщивал. Ребят я натаскивал в первую очередь как охрану для «духов», причём не от хитрожопых двуногих, а от местной живности, во всём её смертоносном разнообразии. А с этой точки зрения «партизаны» отработали на твёрдое «хорошо», ни одна зверюга из опасных до стада курсантов мимо бойцов не прошла бы заведомо, учитывая их (хищников) повадки и охотничьи приёмы. Но и доля истины в моих словах была – к именно боевому столкновению группа инструкторов оказалась почти не подготовлена! Или мне так показалось – с учётом доподготовки у парочки упоротых на боевой эффективности егерей в качестве инструкторов?! А и пофиг – ребятам не повредит дополнительный стимул, в виде шила в афедроне, для пущей старательности и прочего самосовершенствования!

Шедший в арьергарде группы Марат (он и был замыкающим), при первых словах вскинувший свою винтовку к плечу, к концу моей речи приопустил ствол к земле и с явственным сомнением в голосе выдавил:

- Да быть этого не может… Следопыт?!

Я подначил лихорадочно шарящего глазами по растительности бывшего сослуживца:

- Да неужели? Вот совсем-совсем не может быть?! Даже не могу по вызову командования явиться, чтоб вам хвосты накрутить, поскольку разленились ко всем чертям? Уверен?! Уберёшь стволы, вместе с той отарой, которая за твоей спиной сгрудилась – тогда и посмотрим, что может быть, а чего быть ну никак не может… Ещё глупые вопросы будут?

Марат с досадой (ага, так я и покажусь на глаза; да и звуком можно поиграть, чтоб размыть направление…) щёлкнул предохранителем и заорал:

- Всем – оружие на предохранители! Кто сдуру шмальнёт – сразу мушку скручивайте, дармоеды, не так больно будет! Командир, готово! – проконтролировав исполнение приказа, крикнул он, снова повернувшись в моём направлении. Я чуть не сплюнул с досады – снова-здорова, «командир»! Опять Золин будет в мою сторону кукситься и губы дуть – как же, при подчинённых его опять… того… А-а-аа, переживёт – мы тут ненадолго, и вот эта откровенно случайная встреча может оч-чень неплохо сыграть в нашу пользу! Надо только переговорить с лейтом, нормально переговорить, без чужих ушек – думаю, не откажет в помощи, никогда не был «золушок» западлистым. Козлом – да, иногда случалось, но в подлючести ни разу не замечен!

Собственно, эти мысли у меня в башке крутились в тот краткий промежуток времени, пока я поднимался из травки, старательно давя лыбу, самостоятельно лезшую на мою физиономию при виде смеси эмоций на фейсах как Марата, так и самого Золина! Досада, радость, неверие, удовольствие, обида, насмешка, изумление, снова досада… причём в произвольном порядке и пропорциях! Эх, надо было запись включить… или включена?! Не помню, надо же… Ничего, позже проверю, и если да – этот момент займёт почётное место в моей видеотеке! Ладно, потом пообщаемся – сейчас надо отыграть «правильную» встречу. Вон и День уже стоит, «суровава и ниприклоннава воена» демонстрирует… почти подпрыгивая от нетерпения – как же, Рычиком похвастать сам бог велел, перед старыми-то сотоварищами?! Шагаю вперёд, ещё метра три, во-от, пора – три уставных почти-строевых шага, ладонь к виску:

- Тарщ-лейнант! Сержант Злой, седьмое управление РА, отдельная спецгруппа. Выполняем индивидуальную задачу; с вашим подразделением столкнулись случайно, произвели разведку с целью идентификации неизвестного нам отряда в опасной близости от Центра Учебной Подготовки (а как же – именно так, с Больших Букв!), после установления контакта произвели опознание. Доклад окончен.

Лейт чуть прикрывает багодарно веки, кивает:

- Доклад принят, вольно.

Затаившие дыхание курсанты – ну да, учебный выход группы «партизан» с подопечными (судя по их, «духовскому», поведению – первый, только-только шевелить мозгами начинают), молодняк уже обломался, но пока ещё не пришёл в себя – тут же забубнели что-то, торопясь передать друг другу впечатления от нашего появления. Золин пару секунд пялился на меня каким-то подозрительным взглядом, а потом расплылся в широченной лыбе и заорал, растопырив в стороны свои грабарки:

- Здаро-о-ов, бродяга! – и облапил так, что я едва выдохнул – Хвати-ит… за-ду-шшшишшь…

Рядом примерно то же самое сипел День, отбиваясь от Марата и Акулы вместе взятых и пытаясь при этом каким-то способом утихомирить Рычика, решившего, что на «большого-старшего» кто-то напал и ему требуется клыко-когтевая поддержка! Хорошо, что Арта у меня умница…

- Ну, знаете ли, просто приключенческий роман, натуральный! – выдаёт Марат, когда мы, перебивая и дополняя (а лично я – ещё и одёргивая, когда в запале начинали излишне трепать языками) друг друга, закончили краткий пересказ нашей эпопеи. – Хотя, конечно, «семёрка», они вроде как… ну, я раньше так считал! – поспешно исправляется он под тремя недовольными взглядами и одним немедленно проявившимся оскалом. Рычик, хоть и выполняя требования Дениса, за что-то невзлюбил Марата с первого взгляда – и при любом удобном случае демонстрирует оному своё отношение! Я хмыкаю:

- Да не ты один, и не первый – тоже ты! Я, собственно, примерно такого отношения и ожидал; это День с Веслом просто со мной под раздачу попали, что досадно… – возмущённо вскинувшихся друзей я проигнорил, не став даже выслушивать их бубнёж. По очень веской причине, кстати – сам от себя такого не ожидал…

Причина, застенчиво улыбаясь, подбирается к нашему, инструкторскому, костру со стороны периметра безопасности, пока ещё в тени – хотя все, кроме, пожалуй, Рыжего – уже её обнаружили и даже, думаю, успели опознать. Я не вижу эту улыбку – я её помню, она раз за разом появляется у меня перед глазами сама по себе, стоит только чуть отвлечься от текущего момента. Улыбка – а ещё два зеленущих глазища, при малейшем взгляде в которые теряется всякая соображалка! Торкнуло меня, днём, ой как торкнуло – когда мы окончательно воссоединились с подразделением Золина на очередной условно-неподготовленной стоянке, к которой «анархисты» направили охраняемую кучку «мамкиной детворы». Причём «осетра урезал», сократив этап пешего перехода как минимум втрое – за что подопечные его извращённо-садистскому разуму курсанты были нашему появлению рады несказанно! Пока мы топали – я заменил собственной тушкой тушку Рыжего, коего Золушок отправил, в усиление Дню, за машиной и Веслом – я успел вкратце объяснить лейту, каким чёртом мы здесь оказались, и что мне требуется ввиду сложившегося положения. Золин, подумав буквально несколько секунд, выразил готовность оказать любую возможную помощь, ну и оказал, не отходя от кассы, так сказать. Связь удалось установить достаточно быстро, договориться – тоже, буквально парой фраз; соответственно, уже к полудню всё, что от нас требовалось – просто ждать…

Выбранную для ночёвки рощу от прямого солнца уже к второй половине дня прикрывала хорошая такая скала, метров под двадцать высотой, узкая и острая, как акулий плавник соответствующих размеров. Благодаря такой защите в маленькой ложбинке за скалой пряталось совсем уж крохотное, зато непересыхающее озерцо, не более десятка метров в поперечнике, и глубиной от силы метр. При наличии влаги слишком каменистая почва не давала достаточных ресурсов для буйной поросли трав и кустарников под сенью деревьев (или дерева, того самого, из породы типо-баньянов – за счёт чего оно, собственно, и продолжало кое-как расти, а не высохло давным-давно), из-за чего вся роща напоминала этакую беседку, с каменисто-песчаным полом и возможностью подвешивать между отдельно стоящими стволами гамаки и прочие приспособления, типа навесов, палаток и так далее. Правда, с топливом дело обстояло довольно грустно, не валялись тут сухие стволы погибших деревьев; зато и с обитателями тоже было хорошо – травоядным тут хрустеть нечем, а за ними и хищники сюда не слишком торопятся. Насекомые… ну, эти имелись, но где их нет?

Машинку нашу Весло, под руководством Рыжего, пригнал даже раньше, чем пешком дотопали мы с курсантами. Лейтенант, сразу после краткого, на десяток минут, отдыха, разогнал личный состав по округе под соусом наработки навыков добывания пищи; Весло, пообнимавшись со старыми товарищами и отбив друг другу плечи, вызвался и дальше караулить нашего подконвойного, Горста, который ухитрился, за время отсутствия меня и Дениса, выхватить укус крупного скорпиона (ага, добрый Коля вывел его из кемпера размять косточки, а этот дятел не придумал ничего лучше, чем усесться на травку под колесом – я так и не понял, на кой чёрт, в машине не так сиделось? Весло поднял придурка почти сразу, тот послушно встал, потянулся, почесал задницу… и в эту самую ладонь поймал жало крупного скорпиона, который решил прогуляться по неведомо откуда взявшемуся на знакомой полянке организму, и с перепугу жахнув этому организму полную порцию яда). Ничего непоправимого, сыворотку Колян ему влупил едва через пару минут, да и скорпион был уже аксакалом по его, скорпионьим, меркам – следовательно, яд послабее чем у молодой особи… но состояние Дейса сейчас лучше всего характеризуется словом «хреново!», и каких-то особых неожиданностей от арестанта ожидать сложно.

День хотел остаться в компании Акулы и Рыжего на стоянке, охота и ему уже надоела достаточно, чтобы не рваться в саванну при малейшей возможности. А я… я бы тоже остался – но когда уже собирался сообщить об этом желании окружающим, столкнулся глазами с ней и… подавился заготовленной фразой! Да я уже забыл, как это бывает! Меня так не накрывало чуть не с подросткового возраста, лет с пятнадцати, пожалуй, ну может шестнадцати… Я вообще скептик и циник по жизни, в свои-то лет! Но когда она подошла, алея щеками и ушами, почти прошептала «Здраво… Искать сам те… тебя!» – и замерла, практически зажмурившись, я едва удержался, чтобы не схватить эту прелесть в охапку и… сам не знаю, что именно! Нет, «те самые» желания в полной мере рвут крышу, хоть на стенку лезь! Но и что-то примешивается такое, щемящее-заботливое, что-ли… из серии «защитить и уберечь»? Я стоял, вдыхая через раз, а когда один из курсов крикнул «Эй, Снежище, чё застряла, бегом на место!» – спасла этого балбеса от серьёзных проблем со здоровьем только жёсткая лапища Золина, намертво стиснувшая мою кисть на пути к кобуре!

- Тихо, Следопыт; ты чего – совсем свихнулся?! – прошипел лейт мне прямо в ухо, и вот это змеиное шипение как холодный душ, обрушившийся из ведра на голову, вдруг прочистило мне мозги до более-менее адекватного состояния. И правда – я же чуть не сдёрнул из кобуры «вальтер», и из-за чего?! Да мало ли, кто это может быть – может, она замуж за этого козла собирается… не, я его таки пристрелю! Ибо душа просит нестерпимо и непреклонно – нефиг на чужое заглядываться. Стоять! «Чужое»?! Друг-Варан, а ты берега не попутал?! Может, девчонка собиралась тебя в щёчку чмокнуть «за всё хорошее», и на этом посчитает все свои мнимые «долги» списанными? Да и в самом деле – ну что она может быть мне должной? Снежище… не «снежище», тупорылый курс, а Снезена, по фамилии теперь, насколько я понимаю, Леснова! Та самая малявка… ну, «почти малявка», из конвоя, в котором я впервые ехал из Порто-Франко в Демидовск, и которая вместе с названной сестрой сначала забралась «зайцем» на один из конвойных бортов, а после отсиживалась с прочей детворой у меня в кемпере на время схватки с бандосами! Тогда – три года назад (однако! летит времечко…) – она казалась (да и была на самом деле) совсем подростком, голенастым цыплёнком с огроменными глазищами цвета весенней листвы, оголодавшим и измученным, но упрямым и гордым. Сейчас – это прекрасно сложенная девушка «атлантического» фенотипа (кто не в курсе – найдите фото Франчески Романы Ривелли и осознайте!), совершенно невероятной даже в обрамлении «камки» красоты и трогательной хрупкости (но почему-то мне кажется – хрупкость эта скорее только видимая)…

- Следопыт, твою ж налево! Очнись, и перестань хвататься за ствол! – тычок кулака под рёбра снова возвращает меня в реальный мир. Я продолжаю буквально пожирать глазами стоящую передо мной в пыльной «камке», таких же берцах, с автоматом на плече девушку, стараясь заглянуть под козырёк форменной кепки больше, чем позволяет разница в росте – она на полголовы ниже, как минимум. Потом тихо отвечаю – громче не могу, горло перехватило:

- Снезена… Здравствуй, Снежка… Откуда ты здесь?

Она радостно улыбается – как солнышко прорезается из-за тучки – и выдаёт:

- Искать те… Тата говорил – ты в армию отиш… уходить, да? Я всё понимай, само рецимо… говорить ещё плохо... когда забрин… волнительно! – и расстроенно вздохнула, стесняясь своего произношения. Я дёрнулся было прижать к себе это чудо – и не надо ничего пошлого предполагать, именно ради утешения расстроенной девушки – но как она это оценит? Даст по роже – мало ли, у женщин, быват, мозги срабатывают совершенно непонятным способом, и подобное вполне реально, даже если сама она именно об объятиях и мечтала; а уж тем более, если нет – какую бы благодарность красавица не испытывала бы к конкретному «подлецу и хаму»? Или начнёт объяснять, что «она не из таких»? Или – наоборот, с радостью примет?! Да что со мной такое, с каких пор я сомнениями стал страдать?!

- Я тоже пришла в армию… искать тебе. Нашла! – как-то выдохнула она и сама, подступив почти вплотную, вцепилась своими пальчиками в мои погоны, а глазами – в глаза, требовательно, пряча в их глубине страх и неуверенность, и изо всех сил стараясь быть решительной! Я утонул в этих омутах, напрочь потеряв соображалку – а пришёл в себя только от чувствительного пинка по спине, причём по почкам – не то чтобы сильного, но чувствительного! Собственно, от боли и очухался…

- Ссссследопыт, т-твою зза ногу! – буквально зашипел стоящий почему-то спиной ко мне лейт – Прекратить немедленно! Ты какого хрена творишь?!

- М-мм-э-ээ? – я не успел толком прийти в себя, а потому не очень-то понимал, чего от меня хочет этот надоедливый хмырь, где-то в глубине души даже мелькнуло на миг желание… решить проблему при содействии котов – собственно, именно пришедший мгновением позже страх (я едва не отдал команду на атаку!), продравший морозом по спине, и привёл мозги в состоянии соображать! Поэтому следующая моя фраза стала более членораздельной и похожей на человеческую речь:

- Подожди, чего ты бесишься… э-эм, тарщ-лейнт! И, кстати – это вы меня по почкам только что отоварили? Какого, извиняюсь, лысого?! Между прочим, рукоприкладство в РА, тем более со стороны вышестоящего командования применительно к подчинённым, является уголовно наказуемым действием!

- Пришёл в себя, дятел?! – не обращая внимания на мой трёп, всё ещё злобным тоном поинтересовался лейтенант – А раз пришёл – немедленно прекратить разлагать дисциплину во вверенном мне подразделении! Ты сюда на кой хрен припёрся – девок лапать?! От-ста-вить развращать курсантку, сержант!

Я мазнул взглядом по окружающей обстановке – и почувствовал, что начинаю краснеть! Весь взвод «учебных солдат» активно пялится на нашу композицию из пяти фигур – в центре обнимающаяся пара, их пытается своим торсом прикрыть от нескромных взглядов «золушок» (спасибо тебе, большое человеческое – ты настоящий друг, лейтенант!), чуть правее Марат с большим интересом и толикой удивления откровенно пялится на Снежку (оп-па, вот она для меня уже и Снежка? что со мной происходит?!), а рядом с ним Весло злобно зыркает на любопытных, нервно поглаживая приклад висящей на шее винтовки. Весь личный состав, вроде бы как занимающийся необходимыми работами, чуть не искрами сыпет: кто от злости, кто от любопытства, кто и… эти две девахи, как-бы готовящие очаг для будущего ужина, однозначно полыхают завистью и как бы не похотью! А вон та троица курсов, с квадратными челюстями и довольно низкими лбами, наоборот – судя по рожам, придушить меня мечтают, и только наличие вышестоящего и привычного им командования удерживает компанию от нападения на старшего по званию! Будь я в текущий момент в составе любого из штатных подразделений ЦУП-а – однозначно был бы залёт… Мой залёт, если кто не понял – не положено так себя вести доблестному сержанту РА! К тому же – с курсанткой и на глазах всего взвода, блин! Одна радость – я как бы не её начальник даже опосредованно, а потому, надеюсь, никакому идиоту не придёт в башку заявить об использовании служебного положения…

- Виноват, тарщ-лейнт, это… потерял контроль, короче. Постараюсь более не допускать подобных ситуаций.

Золин поворачивается ко мне всем телом, мельком полосует взглядом покрасневшую до корней волос Снезену и злобно щурится:

- Только – «постараюсь»?! То есть – гарантировать адекватное поведение, положенное сержанту РА согласно уставным требованиям, ты не можешь?!

Я, мгновенно взъерошив загривок, хотел было вызвериться в ответ, но вдруг поймал интересную мысль – а и правда, могу я гарантировать совершенно адекватное собственное поведение рядом с этой девчонкой? И с удивлением осознал – если и могу, то… не хочу! Тянет, понимаешь, не то чтобы совсем крышу сносит – но сопротивляться нет ни малейшего желания. Надеюсь, у неё – тоже… А осознав, так же мгновенно теряю весь запал и почти весело отвечаю:

- Гарантировать – никак не могу, тарщ-лейнт! Оно как-то само…

Золин, уже готовый к конфронтации и как минимум ругани на повышенных тонах, от такого ответа, судя по его лицу, просто потерялся – вид как у человека, получившего неожиданный удар в «солнышко», даже не столько болезненный, сколько ошеломляющий:

- Сержант – я приказываю… э-э-эээ… да иди ты… лесом, Следопыт! Курсант Леснова (я едва удержал фырк, Весло, уже переместившийся мне за спину как-бы «просто так, случайно», тоже хмыкнул, Марат сделал «каменное лицо») – выполнять поставленную задачу! Бегом! Весло – ты башкой об рогача ударился?! Ствол в походное положение, руки по швам! Марат… не буду спрашивать, идите вы нахер, махновцы грёбанные… – и отвернулся к подразделению, тут же начавшему демонстрировать трудовой энтузазизьм в утроенном масштабе. Снезену как ветром сдуло, Марат посмурнел, Весло…

Весло, выбравшись из-за спины и пылая бордовыми ушами, виновато повесил голову и затоптался на месте, зыркая на меня как проблесковый маячок на полисовской тачке, каждые пару секунд. Я, находясь в не меньшем раздрае, вызверился:

- Знаешь, Колян, спасибо, конечно, за такое доверие… но ты, чёт, и правда… того, …бнулся малёха! На своих стволы поднимать, да по такой фигне – перебор, это даже не косяк, это косячище! Тем более – на «золушка», с которым мы не одну сотню по этим е…еням намотали бок-о-бок, и не раз спину друг другу прикрывали… Даже если бы мы сейчас, сдуру, кулаки в ход пустили – так не стволы же! Так что не зыркай – виноват, так имей смелость принять свою судьбу, блин… Э-ээм, виноват, тарщ-лейнт, случайно вырвалось!

Золин, чуть отвернувшись, буркнул:

- Сам – ящер облезлый, заготовка под сапоги… Кста-а-ати, Следопытина – а подскажи ты мне, будь добр, какая козлина мне такой позывной подогнала, а? Я, честно сказать, сильно удивился, когда вдруг обнаружил, что меня уже давно «крестить» успели, не поставив в известность, и об этом событии известно всем, кроме меня самого? Нет, позывной – это, конечно, честь, отличие, уважение и всё такое прочее… но такой – за что?! Или попытаешься валенком прикинуться?!

- Так, тарщ-лейнт… кто ж знал?! Оно почти само получилось, я ж неофициально, для своих только…

Золин, снова повернувшись к нам, только сплюнул:

- Неофициально он… чтоб тебя! Меня даже Чермис отказался переименовать! Сказал, что, мол, «…тебя сам Следопыт назвал, так носи с честью! Ты у половины Ра уже на слуху, гордись и соответствуй!». Только вот хихикал при этом так гадостно, что не будь он капитаном… а-а-аа, сволочи вы все, я с вами как с роднёй почти, а вы… блин, как только эту гадость не склоняют!

Несмотря на нарочито фиглярский тон, было видно, что лейтенант обижен и уязвлён. Я покаянно вздохнул:

- Ну что я, теперь-то, могу сделать? Раз уже засвечен позывной? Ну, добавить можно разве что… что-нибудь такое, мужественное и непреклонное? Типа – суровый, решительный, или, скажем… свирепый? А? Может, оно потом вообще забудется, и останется только вот это описание?

Лейт прямо на моих глазах побледнел и зашипел не хуже анаконды:

- Ты-ы-и-и… не вздумай, слышишь?! Меня ж заклюют! Не смей, забудь, понял?!

Марат закусил губу, пытаясь сохранить похерфейс, а вот Весло, гад, не удержался, протянул, будто пробуя на вкус и оценивая букет:

- Свирепый золушок?! Хм, по-моему, «суровый» звучит лучше… не?

Золин пошёл пятнами, потом стиснул зубы и выдавил, едва шевеля губами:

- Не дай бог, слышишь, Весло? Не дай бог, я от кого-то услышу подобное… клянусь, переломаю вам руки-ноги, а главное – языки отрежу! Поняли, сволочи?!

Весло, тут же спав с лица, закивал:

- Так я что – я ничего, тарщ-лейнт! Нем как могила, никому и ни за что! Я и вовсе мимо проходил, и сейчас уже пошёл, это… лесом, как приказано! Наше, младшесержантское, дело маленькое – приказали идти, мы исполняем, какие вопросы, лесом так лесом, это ж не морем, правда? Вот морем было бы сложнее, до него добраться надо, и ходить по воде, это тоже сложности, а лесом – что там ходить, какие проблемы? Травка да деревья с кустами, можно вдоль по лесу идти, можно впоперёк, а можно кругами…

Я, чтобы заткнуть этот словесный фонтан (нервы шалят у Весла, что-ли?), и заодно сдержать ржачь, скомандовал:

- Хватит, Коля, прекращай своё красноречие! И вообще… залёт был?

- Так точно, тарщ-сержт, был! – тут же вытянулся Весло в условно-«смирной» стойке.

- Тогда… пресс напрячь! – и, не дожидаясь ответа, врезал коротким ударом в живот едва пошатнувшемуся и скривившемуся бойцу. – А теперь… упор лёжа принять! И – «норму жизни» в темпе, чтоб она, жизнь, в смысле, мёдом не казалась… а лучше две, подряд. Заодно и от дурных мыслей голова очистится, карму поправишь и чакры откроешь…

- Ес-с-ссть. – просипел Весло, аккуратно отложил на камень винтовку и принялся отжиматься. Со сбитым дыханием сотня отжиманий – не самое лёгкое занятие, в полной выкладке и на ярком солнышке! Но Коля и впрямь накосячил, так что, думаю, понимает…

Личный состав учебного взвода довольно быстро рассосался по различным задачам, но несколько курсантов оказались «не у дел», точнее… ввиду нашего непредвиденного появления запланированный расклад по Л/С оказался чуток скомканным. В немалой степени из-за того, что как сам лейт хотел кое-какие моменты обсудить подробнее, так и «старики-махновцы» желали пообщаться «без галстухов», так сказать… новички, натасканные уже Золиным и Маратом (с посильным участием остальных «партизан», естественно), разобрали курсов и ушли по распорядку, а вот старый состав, ещё из первых, моих… В общем, Золин личной деспотией отправил с ранее планируемой им «под себя» группой курсантов-охотников Акулу и Рыжего, которые уже самостоятельно заставили присоединиться Дениса с кошариком; сам же возглавил группу «собирателей», в которую «по совершенной случайности» входила и Леснова. И пригласил присоединиться к группе «легендарного Следопыта», мол, проведи эксклюзив-тренинг, покажи мастер-класс!

Самое смешное, что показать – получилось! Всей нашей кучкой из трёх боле-мене-бойцов и четырёх дурёх с автоматами (не считая моего секретного оружия – Артемиды!) напоролись на отдыхающее семейство виверн, с двумя мелкими вивернятами! Почуяли друг друга одновременно – что хищники дикие, что моя киса, как-бы-домашняя, и разойтись мирно не смогли, звери защищали потомство и атаковали сходу… Я только успел скомандовать «К бою!» и дать вектор атаки! Но эти секунды оказались решающими – в три ствола (девчата подключились только тогда, когда, в принципе, можно было уже и не напрягаться… типичная женская реакция, чистая физиология – завизжать при виде внезапной опасности и бестолково махать конечностями!) двух зверюг мы выбили без особых сложностей. Вторая, самка, смогла добраться до нашего куцего «строя» метров на двадцать, атаковавшего первым самца завалили на сороковнике примерно… Марат, вздохнув, добил и детёнышей – им всё равно не светило выжить в таком щенячьем возрасте, так что лишние сантименты только продлили бы их мучения. Да и – виверн есть виверн, хищная, злобная и крайне опасная тварь Нового Мира, людей жальче!

Девахи, успокоившись, на Марата косились с неодобрением, «маленьких зверушек жалко!», а вот мой рейтинг взлетел до уровня легендарного героя времён Ясона с Гераклом! М-да-а, такого «обстрела» томными взглядами я не припомню за всю свою жизнь (точнее, за обе и в обоих мирах)! Сезена сначала пыталась рычать, потом чуть не разревелась; едва успокоил, вызвав очередной обстрел с примесью теперь уже ревности и даже раздражения – типа, «…а чем мы хуже?!.», а когда вернулись на стоянку… Вот нечего бабам в армии делать, всегда так считал и считать буду, проблем на порядок больше, чем пользы! Взвод «раз-раз», женское отделение, цветничок напополам с серпентарием, да ещё и относительно недавно призванные, не притёршиеся толком друг к другу, и каждая мнит себя звездой! А уж в схватке за «приз», которым может быть объявлено что угодно (даже не потому, что сей «приз» им очень нужен – но вот допустить попадание оного в чужие руки!) – не думаю, что такому количеству девах вдруг так уж сильно понравился я, как личность – девки иногда становятся совершенно невменяемыми…

В общем, только к отбою накал «соперничества» чуть спал, да ещё приезд вызванного по радиосвязи Олега Максимовича Новика сбил градус стервозности у прекрасной половины «боевого» подразделения РА – поскольку прибыл старшой не с пустыми руками, да и просто количество посторонних на учебном выходе уже зашкаливало, потихоньку переходя в качество… Вместо попыток продемонстрировать собственные достоинства и нивелировать таковые соперниц, девчата занялись куда более полезным делом – заменой пришедших в негодность белья, амуниции, ремонтом обмундирования и тому подобными делами, наконец-то оставив меня в относительном покое. Олег, правда, тоже подлил масла в огонь, поприветствовав нашу «спецгруппу» широченной ухмылкой и громким:

- Сколько лет, сколько зим! Оборотень, со своей бандой волчат, собственной персоной! Откуда ты здесь взялся, дружище?! В городе будешь – к бате заехать не забудь, а то обидится дед, не чужие люди, сам понимаешь!

Казалось, даже скрип раздался, от старательно наводимых ушей курсантов и тех «махновцев» («сверчков», которых натаскивал уже «золушок», впрочем, и среди этих непосвящённых было не более двух-трёх), кто был не в курсе наших отношений с «главкрысом» всего ЦУП-а – хоть и не числился Новик «самым старшим хомяком», вроде как невеликая сошка… но на своём месте он успел пережить двоих «старших хомяков», так что большой вопрос, кто там на самом деле по-настоящему незаменим! И такая встреча с «залётными», для курсантов, сержантом и двумя младшими – стоила едва не представления на торжественном построении! А неформальные обхлопывания по плечам и дружеские тычки кулаками в рёбра – и вовсе уверили молодняк в нашей «особой избранности»…

Поговорить нормально удалось только после отбоя, когда большинство «зрителей» расползлись по спальникам, а мы, «анархисты-ветераны», наконец собрались у костерка с запоздавшим ужином и отдали должное запасливости Новика – хоть и вызвал его Золин «втёмную», но чем расцветить импровизированный стол, у старшого нашлось, и неплохо так нашлось! Впрочем, и свежая косуля, которую приволокли Акула с компанией (естественно, не одну – та, что для нас и предназначалась, курсантов никто на сухпае держать даже не думал), вполне вписалась как деликатес – особенно для редко выбирающихся за периметр УЦПП военнослужащих. Под косулятину мы и разговорились, да так увлеклись, что пришлось представлять Новику моих звериков, заодно и объяснив текущую ситуацию без лишних недомолвок. Секрет, конечно, был уже подзаветрившийся, но для ЦУП-а ещё вполне актуальный – лицо Олега в тот момент, когда рядом с ним проявилась Арта, выразило… многое! Первый заданный Новиком вопрос вызвал лёгкую истерику у всех «анархистов» поголовно:

- А можно котёнка?! Не сейчас прямо, а когда появятся?! Чем хочешь клянусь – не обижу… – договорить Олегу не дал общий ржачь. Причём гоготали как «мои», День с Веслом, так и вся «старая гвардия», включая летёху! А потом наступил момент Денисового триумфа! Проявившийся на его коленях Рычик вызвал дружный завистливый стон у всех присутствующих, исключая пару-тройку равнодушных к живым питомцам вообще! Но рассказывать о происхождении, так сказать, котёнка – День, неожиданно засмущавшись, почему-то уступил мне:

- Что, завидно, охламоны? Верно, День таки добыл своего друга, ещё пару-тройку месяцев, и вырастет почти такой же, как и мои… Только вот как он его добыл – это та ещё история… Мы тогда обнаружили разорённое жилище другой кошки, совсем недавно окотившейся, малыши были почти слепышами ещё… сама кошка, судя по всему, погибла. Достали двух котят – но этого не заметили, а Арес мой его уже мёртвым посчитал. А вот День полез проверить, по колено в болото – и вытащил из норы малыша, едва дышащего! И потом пару декад, по-моему, практически не спал – выхаживал зверёныша… реально не отходил дальше пяти-шести метров! – я нравоучительно покачал задранным указательным – Да и после того, как кошарик в норму пришёл, тоже… Вот так вот!

- А почему Весло без котёнка? – уловил главный нюанс Марат.

- А вот не знаю, и никто не знает. Но не хватило, видать, чего-то, каких-то особенностей – и Коля сам по себе остался, без мохнатого… впрочем, на этом вопрос закрываем – что такое секретность, объяснять надо? Просто напоминаю то, что уже говорил – они себе выбирают человека, а не мы себе – зверушку. Иначе ничего не получится, просто не примут друг друга…

Новик вздохнул сожалеюще, потом не удержался и переспросил:

- И что – только вот так, ночей не спать, не отходить и из рук не выпускать?

Я хмыкнул:

- Не факт. Я вот, скажем, ничего подобного не делал, и притом со мной два хороших напарника и друга, знаю и прочих… Тут всё, думается мне, очень индивидуально – но если ты относишься к зверю как к… имуществу, знаешь, как некоторые собак заводят, да и кошек тоже? Типа, обязательно породистое, обязательно с родословной, чтоб перед такими же куроголовыми хвастать; а если выявиться какой недостаток – то можно и усыпить или просто выгнать… вот такие – шансов просто не имеют, такое коты могут, просто в превентивном плане, на ленточки распустить! И правы будут, я считаю. Кот – это в первую очередь верный друг, способный защитить и помочь – но и к себе требующий такого же отношения. Не имущество, ни в коем случае! И только так, вот здесь уже без вариантов…

Новик покивал, а потом, просительно заглянув нам в глаза (День аж поперхнулся), попросил:

- Следопыт, День… если так получится, что мы пересечёмся в то время, когда у ваших… помощников, появятся малыши – попробовать разрешите?

Я решил подшутить и повернулся к Арте, устроившейся на моей, скинутой на землю, куртке:

- Ну что скажешь, моя хорошая? Позволим Олегу знакомиться с котятами?

Артемида неожиданно для меня (про остальных молчу!) встала, потянулась, зевнула лениво, потом скользнула к опешившему Новику и несколько секунд обнюхивала его – сержант даже пошевельнуться боялся, замерев на обрезке брёвнышка как парализованный – только глазами вращал! Потом как-то удовлетворённо муркнула и вернулась на место, просунув свою голову мне под ладонь и требовательно заурчав. Я машинально принялся прочёсывать шкуру за тем ухом, которое зудело (ощущения привычные, так что никаких сомнений), потом кивнул Олегу:

- Как видишь, кошка пока не против… предварительно. А там увидим – мало ли, что может поменяться…

Общее впечатление высказал Марат:

- Не первый раз вижу такое, но каждый раз – ох…еваю как в первый! И кстати – я тоже хочу, попрошу меня не забывать, если что…

В общем, посидели мы неплохо, перезнакомились с «новичками», влившимися в подразделение уже после нашего отъезда, поделились воспоминаниями; неплохие ребята оказались, да иного и не ожидалось – кого попало ни Золин «в ряды» не примет, ни «старики» не оценят… Но начать серьёзный разговор я решился, только когда у костерка не осталось никого из «чужих». Не то чтобы я не доверял лейту и его выбору… хотя – кому я вру? Именно не доверял! Эти люди – его люди, их подбирал и учил он, это «подразделение Золина», а не «партизаны Следопыта»! И доверяться им – не вижу причин. Это понял и принял как сам «золушок», так и бойцы, после ужина технично рассосавшиеся по территории временного лагеря. А вот «своим»… Я рассказал почти всё – и, к моему большому облегчению, получил полное понимание и ожидаемую поддержку как от лейта и оставшихся у костра бойцов, так и, что очень важно, от «главхомяка»! А неожиданно провившейся неприязни «армейской косточки» к «вертухаям» не дало проявиться старое боевое братство, как бы пафосно это не звучало… Ну а мне и вовсе не до того было – кое-кто спать не собиралась и топталась на границе видимости неслышно, но настойчиво. Заметили Снежку все мои и не-мои архаровцы сразу, и потому моё скомканное прощание восприняли кто с лёгкой завистью, кто с сожалением – но и с пониманием! Мол, чеши отсюда – тебя девушка заждалась!

Мелькнувший рядом Весло тихонько буркнул мне «…машина пустая, за грузом присмотрим…», а после я уже мало обращал внимание на окружающее… Как с ума слегка съехал, ну честно! Несколько минут… часов… не заметил – сидели на пороге кемпера, просто сидели рядом, что-то рассказывая друг другу, пока она не прижалась плотнее, замёрзнув… или притворившись, какая разница?! Целовались, обжимали друг друга (знаю, что некрасиво звучит – только иначе это не назвать, я не поэт-лирик), потом как-то оказались внутри; я, кажется, захлопнул люк… или не я – не помню, утром точно закрыто было… Я не пытался настаивать – готов был отступить, она сама настояла… Я пытался быть нежным и осторожным – не понял, получилось или нет, просто не помню… Она так краснела, когда вдруг, с рассветом, кинулась застирывать простыню и собирать разбросанные тряпки – свои и мои! Потом вдруг разревелась, пока успокаивал – познакомился со всеми её страхами и надеждами, от сакраментального «…ты меня теперь порядочной женщиной считать не будешь?..» до «…у тебя таких как я, наверное, в каждом поселении на территории Анклава!..»! Искренне надеюсь, что последнее обвинение я отметал с абсолютно честным лицом – и кристально искренним голосом! Совсем не в каждом, и таких – она одна!

Уже утром, когда по лагерю объявили подъём (а в стенку жилого блока потарабанил кто-то из моих – на всякий случай… заботливые, блин!), мне в башку вдруг стрельнуло – а как она себя будет чувствовать теперь, в своём взводе? И вообще, свинья я – даже цветочка не подарил своей… ага, пожалуй – именно своей девушке! Нехорошо, да и свора подружек может с досады из-за «проигрыша» (в конце концов, им мало что и так светило бы, даже не встреться я с ней здесь – но кому это доказывать?!) оторваться на Снежке… Оценить её владение оружием вчера я тоже успел – как и ожидалось, для неё АК тяжеловат, работать нормально можно только одиночными… Короче, когда моя красавица вышла из кемпера – у «совершенно случайно» шнырявших рядом «подруг» подбородки разве что пальцы не отбили… на ногах! А эта глупышка ещё отнекивалась:

- Не надо! Я люблю ты… тебя! Поклоне… подарки… не треба… я нис… не… курва! – и ещё порция обиженных слёз, как нарочно! Хотя, когда выбралась наружу и оценила взгляды «соратниц», сразу же забыла свои глупости – разве что язык им показывать не стала! Хе-хе, так я и думал! Да и ладно – лишь бы ей на пользу…

Из основного – подарил свой «ковровец», именно ей он куда нужнее сейчас. Такой ствол для слабо- и даже средне-обученного стрелка – манна небесная, в сравнении с «калашматом»! Какой баран придумал комплектовать этим оружием исключительно спецназеров, да и то не всяких?! Спецы должны из кривой палки ворону на полкилометра в глаз бить первым выстрелом – иначе какие они, к чёрту, спецы?! Для таких корифеев уже не имеет принципиального значения, чем вооружаться – допустим, попадёт в голову противника не в двух сантиметрах от обреза головного убора, а в трёх… какая этому трупу разница-то? Но почему-то общестрелковый комплекс предполагается худшим как раз для среднестатистического военнослужащего, хотя именно для этих вот сопляков качество вооружения – я говорю именно о способности попадать в цель, а не только тарахтеть бесперебойно в её, цели, направлении – одна из основных проблем, напрямую влияющих на реальность выживания…

Кроме «дегтяря» - перевесил на разгрузку (ага, тоже из наших запасов) кобуру с её пистолетом, а второй, компакт, подобрал и прицепил под руку на ремень, буквально заставив её перебрать все имеющиеся в моём распоряжении варианты… Чуть позлорадствовал после, в глубине души – выбрала Снежка бывший «каличев» Sig-Sauer P365, хотя без отстрела, только по эргономике… может, позже на что-то заменит. Собственный, ещё из первого конвоя, «глок-34», девочка менять категорически отказалась, да я и не настаивал особо – хорошее оружие, от добра бобра не ищут, хе-хе! Ну и медицины подкинул, сывороток и сухих антидотов, вместе с флешкой, на которую скопировал один из учебных фильмов – Золин, конечно, и так на этом делает упор при теоретической подготовке, но лишним не будет…

Взвод как раз готовился к приёму пищи (кажется, лейт, горячая благодарность ему, чуть притормозил побудку, будет возможность – сочтёмся), и появление у отделенного очага Лесновой «в обновках» вызвало отчётливое шипение подруг и не слишком адекватную реакцию взводных «мачо»! Думаю, на Снежку у некоторых были виды, потому что когда она, получив порцию утреннего варева в котелок, уселась рядом с парочкой более-менее доброжелательных девчонок, вовсю наворачивающих свой завтрак, одного из этих, разочарованных, ошивавшегося у этого же костра, внезапно прорвало:

- Что, Леснова, на завтрак у своего заезжего хмыря не заработала?! Ну хоть на мягком матрасике повалялась, и то хлеб… – расширившиеся в страхе/обиде глаза Снежки, и вопль Марата «Заткнись, муд…ла! Командир, не нааадо!!!» застал меня уже в воздухе – «планка упала», мгновенно и наглухо! Прыжок прямо через костёр оказался для скота абсолютной неожиданностью – а подняться потом, после удара ногами в брюхо, ему не дал я! Кажется, я, падая одновременно с утырком, угодил плечом и рукой в костёр – не почувствовал, вскочил и кинулся к кашляющему на земле телу, только начинающему вставать и заодно собирающему глазки в кучу… Когда несколько пар рук меня окончательно оттащили – рожа козла была хорошо разбита ударом ботинка (надеюсь, зубов он не досчитается!), а ещё я успел раз пять-семь со всего маха приземлиться на тело опять же берцами, и сразу же, чуть подпрыгнув, врезаться в него ещё и коленями… Оттащили меня быстро – пять-семь раз, это всего, а не только берцы, а жаль! Я бы эту мразь заставил костями ср…ть! Скрючившееся на земле тело глухо подвывало – чего-то я ему точно отшиб, но врядли критично, успел скрутиться в бублик, гад… Собственно, забить такого битюга голыми конечностями достаточно сложно – лось здоровый, просто не ожидал атаки сразу после того, как хлебало раззявил – иначе не знаю, что получилось бы… Оно и субтильного «ботана» не так просто забить голыми руками – если вы не профессиональный боксёр или там каратека; те да, те «удар ставят». А в среднем – человек достаточно живучее создание, и если не угадать с ударом в определённые части тела – жить будет даже после очень серьёзного, «группой соответствующих лиц», избиения, не то что один-на-один. Вот будь у меня бита или кастет… Собственно, в уличной драке основные травмы – от заточек да палок-камней, а вовсе не от могучих ударов вражеских кулаков! Ну и если кого ногами оприходуют, это да… как я вот этого!

- Бл…дь, да сколько ж можно! – этот крик души вырвался уже у Золина, тоже подтянувшегося к месту инцидента. – Как вы меня все зае…али! Да я вас… – что именно «нас» лейт, осталось невыясненным – очередной вой, но уже полный ужаса и безрассудной паники, заставил всех вновь кинуться к уроду! Только я остался на месте – благо, с меня почти все слезли после этого… пения! А выть у козлины причина была о-о-очень уважительная – когда один кот всаживает когти в бедро, как минимум на пару сантиметров, а вторая, с яростным оскалом, захватывает лапами голову, не сильно заботясь о сохранении целостности шкуры, и не так завоешь, это больно и страшно! Такой парной атакой мои замечательные зверята крупных антилоп по запчастям разбирают, быстро и качественно – залюбуешься! А местная среднего экстерьера антилопа – это туша с приличную Земную лошадь габаритами и массой, что для котиков этот мерзкий крысёныш… Ха, а ведь курсантам я котов особо не светил, если и заметили – то чисто случайно! Хорошо скулит, да и обгадился, кажется…

- Следопыт, отзови своих зверей! – «золушок», как и положено командиру, сориентировался первым. Но сам к котам не лезет – понимает, что им любой человек с пустыми руками – что спецура, что «за-ВДВ»-шник или единоборец какой – на один клык. А стрелять… тогда и я стрелять буду, мало никому не покажется! Да и не факт, что успеет… Я, стряхнув вцепившиеся (честно говоря – так себе придерживающие, для вида) руки и встав с земли, нарочито медленно, подволакивая ноги, подошёл к говнюку и присел рядом, одновременно успокаивая пушистых:

- Ну что, гон…он штопаный – довыё…ывался?! Слышишь меня, тварь? Ага, вижу, слышишь! Арта, солнышко моё, оставь это, оно вонючее и противное, выплюнь гадость. – кошка, взрыкнув прямо в рожу жертвы (завоняло сильнее!), нехотя собрала когти и отшагнула в сторону – вся она в этом, мохнатая прелесть! Вот точно так же, без лишних телодвижений типа мотыляния хвостом по бокам, угрожающих воплей или шипения – она, если потребуется, лёгким движением лапы вскроет гаду глотку; и только потом, в сторонке, фыркнет недовольно – воняет действительно гадостно. Я вновь обратился к едва соображающей жертве:

- Так вот, гнида… Ты жив только потому, что здесь много свидетелей. Тебе очень, просто невероятно повезло! Я не шучу – ты даже не калека; этим могут немногие, меня или моих близких оскорбившие или угрожавшие, похвастать… Цени это, мразь. И запомни – если я, хотя бы краем уха, услышу, что ты, вы…лядок, как-то неправильно себя повёл – ты этого не переживёшь. Саванна большая и дикая – здесь и не такие исчезают бесследно, поверь… Запомнил, тварюшка? Не слышу!

Тело перехваченным ужасом горлом что-то просипело, невнятное, но совершенно и безоговорочно утвердительное – ожидаемо, конечно. Золин, мрачно выслушавший мою тираду, подошёл к валяющемуся уроду и поинтересовался:

- Ну и что это было?! За что ты его так, Следопыт? И чего теперь мне с тобой делать, а?!

Я пожал плечами:

- Действуй как и положено – поинтересуйся, что этот гон…он ляпнул своим гнилым языком, а потом подержи урода, пока я нож раскалю в костре да его язык нахрен отрежу, и делов-то… Я даже повторять не хочу – да не я один слышал, свидетелей хватает.

Золин повернулся к шагнувшему вперёд Марату. Юсупов кивнул:

- Тарщ-лейнт, знаете… я бы его пристрелил! Коман… э-ээ-мм, Следопыт и так проявил доброту – этот муд…к жив и почти даже здоров. Ему вполне можно статью по двенадцать-дробь-один квалифицировать, влёгкую подпадает, Хорь подтвердит без вопросов!

Лейт стиснул зубы и выдавил:

- Та-ак… Этого зас-сранца отмыть – и ко мне, побес-седуем. – дождавшись, когда пара «анархистов» из новеньких уволокут курсанта к воде, «золушок» продолжил – Следопыт… тоже дашь показания, не помешает. Ну, и все остальные, кто слышал или видел… младший сержант Юсупов – организуйте опрос личного состава, с фиксацией на видеозапись. Выполнять!

Пока Марат в темпе общался с подчинёнными, я окончательно утрясал договорённости с Новиком. Олег успел переговорить со своим семейством ещё вчера вечером, а сейчас доводил до меня получающийся расклад – нормально получается (если получится, разумеется), вполне устраивает… есть запасные варианты, но проблем будет, скорее всего, ещё больше. Заодно попросил старшого прихватить обратно в ЦУП автомат Снежки (тот, который от щедрот РА ей выдали), чтобы не тащила по саванне лишние килограммы, да и мешает второй ствол, мало ли, не успеет… отставить! Всё равно дембельнуть её сейчас из армии, даже под соусом замужества – это лишить важных знакомств и друзей в будущем, да и просто обидеть девочку! Ради чего? Условной безопасности в моём жилище? Учитывая, куда меня регулярно заносит ищущая себе приключений задница – это весьма спорный вопрос, где реально Снежке безопаснее, в действующей армии или рядом со мной! Олег даже дослушивать не стал – только объяснил, как его найти в ЦУП-е и закинул лишнее оружие в свою машину, поцокав языком при виде замены.

Почистил пёрышки курсант достаточно быстро – и получаса не прошло. Заодно и наглость некоторая вернулась – такие уроды обладают достаточно гибким ЧСВ и быстро уговаривают самих себя в том, что «им просто не повезло», или «неудачно подвернулась нога», или «был не готов»… а вот если бы – то он бы тогда ка-аэ-эк у-у-у-ух! Ну, и начинают с борзостью «бессмертных мак-лаудов» опять выпрашивать пи…дюлей – однако, с удивительной хитрожопостью и в противоречии своим же самоуговорам, предварительно стараясь обеспечить себе дополнительное преимущество! Например, напрашиваясь на повторную драку, такие козлы, не ожидая от своих конечностей безупречного поведения (то есть, прекрасно понимая, что «нога подвернётся» опять, и не раз!) – не стесняются прихватить на честный поединок пару помощников (чтобы ноги переставляли, наверное), а то и железок на всех набрать… чтоб совсем по-честному было. Вот и этот, похоже, не собирается выделяться из типажа – морда гонористая, лобик наморщеный, за спиной трутся двое холуёв – как по учебнику!

Даже удивительно – отстирав кое-как свои штаны, этот тип заодно и оправился от предыдущего внушения (надо было ему таки сломать пару костей – рано меня оттащили!); на мой взгляд, черезчур быстро, и получаса не прошло. Вывод – тело считает себя в силах взять реванш, тем или иным методом. Ну-ну, засранец, посмотрим, чем ты козырять собрался… А для начала – послушаем Золина:

- Курсант Рахманов, чем вы можете объяснить своё поведение? – лейт успел уже услышать вольный пересказ выражений этого чмыря, а потому в глубине души наверняка одобряет случившееся, или как минимум относится с пониманием. А вот потерявший берега курс явно этого не понимает:

- Таварищ-лийтинант, какое павидение?! Миня избили, просто так, ни за што! Я этого так не оставлю!

- Да ну? Насколько я успел выяснить, ты, курсант, пострадал из-за своего длинного и грязного языка? – оп-па, узнаю этот тон и показное равнодушие! Золин в бешенстве, едва-едва сдерживаемом! Марат и Весло, отирающиеся рядом, тоже в курсе – у Коли, кажется, даже кепка на загривке приподнялась. А курс – нет, он не знает о лейтенанте ничего, он принимает его тон за доброжелательность! Кроме того, он откровенно глуп – ничего не понял, хотя вчера многое видел; он думает, что я просто какой-то знакомый Золина, не более того. И всё это просто написано на его не обременённой интеллектом роже:

- Да што я сказал?! Ничиво такова, па-адумаешь, фифа! Мы вапще в армии, а не в этом… блаародных дивиц каторый… да! Шо она – целка, што ли?! Не убудет с неё типерь, падумаешь! – я дёрнулся было к козлу, но вцепившаяся в плечо рука лейта стиснулась так, что, кажется, кости захрустели. Му…ак заметил действия «золушка», но, в силу недостаточности интеллекта, решил, что теперь-то уж ему ничего не грозит! И сразу же озаботился степенью восстановления своего реноме в глазах холуёв:

- А ты, сержант – это он мне! – учти… встретимся ещё. Посмотрим, какой ты смелый будешь! Это здесь ты – с лычками, а у нас в Адесе ты никто, понял? Ты хоть знаешь, кто у меня родственники?! Так ты готовься, я тибя не забуду, сочтёмся…

Медленные хлопки в ладоши после этого высера были неожиданными для всех… слушателей. Золин, продолжая удерживать меня, повернулся к выбравшемуся из толпы сгрудившихся курсантов Новику и скорчил удивлённую рожу. Я – старался освободить свою конечность и наконец упокоить козла окончательно (лечить это бесполезно), а вот курсант… на его харе возник целый калейдоскоп эмоций, от радости до опасения, через удивление и небольшой испуг! Новик, тем временем, подошёл совсем близко и заговорил, обращаясь именно к курсу:

- Да-ааа… знал я, что ты, Ильяс, дурак; но вот что такой ублюдок – даже не подозревал. Жаль; впрочем, это не моя вина, твои родичи из тебя человека не вырастили, что уж теперь… А ведь дядя твой просил присмотреть за тобой, говорил, «…хороший парень, только молодой ещё…»! А ты не молодой, ты просто подлая и трусливая свинья, всего лишь. Неудивительно, что от тебя даже твои сослуживцы шарахаются… Что – девочка тебя не выбрала? Так она действительно нашла того, который тысячи таких как ты стоит! Думаю, отец будет оч-чень «рад» узнать, какие в семье его партнёров младшие растут… и выводы сделает, конечно.

- Дядя Олег… – выглядел этот урод так, будто ему опять в «солнышко» берцами прилетело – Я… что я сделал?! Я же… он меня избил, я его пальцем не трогал! Из-за… этой шал-ав-а-ааааа! – договорить Рахманов не успел. Когда бьют по яй…ам, так бьют – дышать тяжело, не то что говорить! Новик, оценив дело рук своих… ну, не рук, а ботинка, но это не суть важно… вздохнул и, стоя над корчащимся телом, продолжил:

- Ильясик, до тебя даже сейчас не дошло? Ты думать совсем не умеешь? Ты хоть попытался узнать, на кого ты тявкать осмелился?! Кстати... об узнавании. Следопыт, скажи пожалуйста – ты подарок отца носишь, не засунул подальше?

Я секунду посоображал, потом кивнул:

- Ты про колечко? Ну, когда как… если под перчатки, то снимаю, мешает, а так иногда надеваю, неплохо смотрится, да и вид солиднее. А это тут причём? И вообще, тарщ-лейнт – может, вы наконец перестанете меня удерживать? Я не буду его убивать. Обещаю – просто покалечу и зубы в глотку забью, сам же слышал, что он гавкает?! Скажешь – не заработала эта тварюшка?! – ладонь лейта стиснулась на моей тушке ещё сильнее, я аж зубы сжал от боли. Он мне так руку сломает, кирпичекрушитель хренов!

Новик нахмурился:

- Товарищ лейтенант, продолжайте держать! Следопыт, пожалуйста – просто дай мне на минуту кольцо! Не убивай, от имени Семьи прошу!

А это уже «тяжёлая артиллерия» пошла в ход. Чмо, смотрю, тоже начало чуть-чуть соображать, словами о Семье бросаться никто не станет – чревато. Я, поковырявшись пальцами левой руки в правом кармане, вытащил колечко (вчера одевал, именно из желания сделать реверанс в сторону семейства Новиков, и Олег его видел – а сегодня утром в карман сунул, чтобы перчатки напялить) и протянул сержанту. Тот аккуратно взял его двумя пальцами и покрутил под носом быстро бледнеющего курсанта:

- А теперь – дошло, Рахманов Ильяс? Ты же видел раньше такие украшения? Мой отец, как ты слышал, не так уж давно троим ребятам подарил, каждому… Лично! Следопыт – человек скромный, пижонства не любит… да и перед кем? Перед тобой? Кто он – и кто ты?! Если я скажу твоему дяде, что твою тупую башку, за прямое и откровенное оскорбление, требует Следопыт – как считаешь, Тахир тебя сам прирежет, или попросит кого другого?!

Бледный курсант пробулькал:

- Я-а не зна-ал! Дя-а-дя Оле-ег, пожа-алуста! Я… я не хоте-ел! – и, застыв на коленях, затрясся в каких-то судорожных рыданиях. Жалкое зрелище – минуту назад самоуверенный «мажор», и сразу же – такое… дерьмо, иначе не сказать. Даже бить его расхотелось; вот только Снежке дальше служить… видимо, об этом подумал и Золин:

- Так, дело ясное. Следопыт – эту крысу, – Новик, скривившись, буркнул так, чтобы расслышали окружающие «Попросил бы не оскорблять такими сравнениями честных крысюков!»; на что лейт покаянно развёл руками, заодно и от меня отцепившись – я думаю, из РА вытурят мощным пинком под зад! Погоны ему носить не больше декады, факт. Договорились?

К словам Золина присоединился и Новик:

- Я обещаю – он тебя больше не побеспокоит. Его семья с ним сама разберётся, мы с его дядей – старые друзья… Жаль, что придётся с ним втречаться по такому поводу, но что тут поделаешь… идёт? Ну пойми – я обещал присмотреть за этим уродом, побратиму обещал! – даже так? Ладно, пускай живёт; но и спускать с рук такое я не собираюсь – лицо надо удерживать всегда, а не от случая к случаю. Благо, появилась у меня одна идея…

- Олег, только из уважения к тебе – оно останется в живых. Сегодня! Ещё раз увижу – прикончу, даже разговаривать не стану. Обидит хоть взглядом Снежку – убью так, что и через десять лет будут детей пугать, поверь, я сумею! Но и просто так отпустить – не могу… – Новик, чуть расслабившийся после моих предыдущих слов, снова вскинулся. – Поэтому… оно ведь пока ещё курсант? Я вправе назначить курсанту позывной, как считаете?! – я чуть повысил голос. Пара «новичков» недоумённо переглянулись, а уже понявший мою мысль Олег медленно кивнул:

- Не вопрос, я свидетель.

Золин хмыкнул:

- Ну, если уж ты меня «крестил» – и, переждав удивлённые возгласы непосвящённых, закончил – за что я ещё с тобой не рассчитался, но буду ждать возможности… то этого тем более. Но разве этот хрен позывной заслужил? Я думал – строго наоборот?

Я оскалился:

- Ещё как! Ты же в курсе, позывной – это не просто набор букв? Это имя бойца, его суть… – ну, могу я немного преувеличить? Вон как у курсов глаза горят; что-что, а байки о принятии в ряды «настоящих» бойцов РА они слышали наверняка не один десяток раз, как и сопутствующие особо громким прозваниям легенды – кажется, меня только сейчас начали воспринимать как «одного из». Шепотки «…Кто он?.. Лейтенанта назвал… Новик его – просил!.. Да что вы понимаете?!?» и прочий шум как нельзя лучше оттеняли «сцену». Я решил не затягивать драматическую паузу:

- Пусть так и будет. Перед нами жалкое существо. Вследствие своей ничтожности позволившее себе оскорбить девушку – из-за жлобской жадности и зависти! Мнившее себя хозяином жизни – и обосравшееся от всего лишь нескольких царапин, даже кровь почти не выступила! Вместо честного вызова – принявшееся грозить своими «знакомствами»… Трус, подлец, подонок – да ещё и обгаженный. Снаружи говно – и внутри не лучше. А зовут почему-то его честным именем! Значит – надо исправить? Я, Следопыт, заявляю: его позывной отныне – «говно», чтобы любой сразу понимал, с чем ему теперь предстоит иметь дело.

Золин заржал как конь, несколько «новичков» и Рыжий поддержали нестройными смешками, а вот Новик и Акула, переглянувшись, синхронно вздохнули. Олег, помолчав пару секунд, задумчиво сообщил «в пространство»:

- Знаешь, Следопыт… Хотя твоё первое прозвище мне теперь понятнее – да и тебе оно куда больше подходит… жестокий ты. Я сейчас думаю – может, лучше бы лейтенант тебя не держал, и ты бы его просто прирезал? Э-э-эээх, а мне теперь Тахиру объяснять, за что ты его так… хотя – всё равно объяснять придётся. Зато – бате это наверняка понравится!

Лейтенант, резко прервав смех, протянул:

- Э-ээ-аа… ведь и верно… Следопыт – а знаешь, мне мой позывной даже нравится! Как представлю, что ты мог выдумать… м-да.

Новик не удержался от подколки:

- А что – не заслужил разве? Насколько я помню – косячище был размером с Орденский остров! Или будешь спорить? – но Золин шутку не принял:

- Так я о том и думаю! И теперь понимаю, как меня пожалели…

Марат, всё это время помалкивавший, уточнил:

- Ну, с жалелкой у… Следопыта, честно скажу, так себе… Он так пожалеет, что после хоть плачь! Дал ещё один шанс – это правильнее будет, точнее. Вы ж, тарщ-лейнт, тогда не по злобе… того… а по незнанию. А главное – потом… нормально, в общем! Я вон до сих пор вообще, считай, без позывного обхожусь – не прижилось, и всё тут… Что «март», что Марат – без разницы…

Я поднял ладони вверх:

- Марат, не тебе жаловаться! Сколько версий перебрали, и как кое-кто в процессе носом крутил – уже не помнишь?

- Ладно-ладно, это я так, без задней мысли… не надо развивать тему! – тут же сдал назад боец, меняясь в лице. Ну ещё бы – я его, когда вусмерть задолбался предлагать варианты, пообещал обозначить на основе народного героя, версия «от злого и уставшего Следопыта». Был такой, когда-то знаменитый, парень, Марат Казей, реально герой без всяких допущений – но «…ты, друг мой, явно на его уровень не тянешь, и вообще – за-дол-бал! Или перестаёшь мне мозги клевать – или я тебя нареку «козлеем» до самого дембеля, ясно?! И закрываем вопрос!..». Весло, участвовавший в том «мозговом штурме», понимающе хмыкнул:

- Ха, а мне даже понравилось, зря ты, Марат, тогда отказался… И оригинально, и звучит, и, самое главное – редкое такое!

Золин, оценив перекосившуюся рожу Марата, передёрнул плечами и тонко намекнул:

- Дорогие мои товарищи и даже где-то соратники – я вызываю Хоря с его инквизиторами (за что он комендачей так? успел чего-то не поделить?), прибудут часа через два максимум. Заберут этого… это, которое вонючее. Вопросы?

Я кивнул:

- Пожалуй, действительно нам пора двигать дальше. Было приятно встретиться, но увы – будем прощаться. Тарщ-лейнт… Марат… Акула… Рыжий… Олег… Ромыч… – друзья в ответ лупили по плечам и тискали лапами, желали вполголоса удачи и скорого дембеля, поручкались и с «новичками», большинство которых я помнил как своих «учеников» ещё со времён собственного курсантства… Весло и День тоже прощались вперемежку, я же, кивнув всем сразу, подошёл к стоящей в кучке девчонок Лесновой и схватил метнувшуюся ко мне зеленоглазку в охапку:

- Мне пора, Снежка. Я ненадолго – вот выполню приказ, и всё… Дождёшься?

- Глупо… будала… дулео… врати скорее… – куда-то в шею шепнула Снежка в коротеньком перерыве на новый вдох. Слёз не было – хотя глаза явно «на мокром месте»… мечта, а не подруга. М-да, кажется, мне уже не отвертеться, да и не хочется, если честно признаться. Но действительно – пора, незачем мне встречаться с Хорем, лишнее это… Вдыхаю напоследок ставший родным запах, стискиваю руками – и, чуть отстранив и жадно взглянув в лицо, резко отворачиваюсь и машу рукой своим соратникам:

- Всё, по машинам, поехали…

- Смотри, командир, кажется здесь? Вон табличка, и на нашем языке вроде? – День тыкает пальцем в сторону двухэтажного здания официального вида, с высоким крыльцом перед двустворчатой деревянной дверью, выполненной в стиле «вход в районный суд». Этакая монументальная казённость, сразу дающая понять, что ведёт такая дверь не в жилое помещение и уж тем более не в сарай/склад/сортир – но именно в кабинеты! От таких дверей, обычно висящих на своих рамах не один десяток лет, даже пахнет не столько деревом и лаком – сколько чернилами, бумажной трухой и тоской. Скорее всего, выверты психики, но я такие двери чувствую именно подобным образом, ещё с Земли. И да, День, скорее всего, прав – нам именно сюда, в представительство ПРА. Добрались, наконец-то…

Как-то я не ожидал, что всё это настолько затянется. Помнится, планировал максимум пару декад, и то с запасом, на дорогу к этому микроанклаву – а что получилось? Нет, договорённости с Новиком здорово помогли – своим ходом ехали бы мы… долго. Слишком пока непредсказуемы дороги в этом богом забытом Новом Мире, слишком опасны и слишком многими неожиданностями чреваты. Но и море, как оказалось – отнюдь не гарантия беззаботного плавания!

Двое суток заняла дорога к мелкому поселению между Новой Одессой и Москвой (тоже, по сути, Новой), причём больше из-за качества самой дороги, чем по каким-то биогенным причинам. Никто не напал, никто не обстреливал – пилишь себе по саванне, созерцая уныло-однообразные пейзажи и обоняя такие же однообразные запахи… Только скорость держать приходится не выше тридцатки, да и то – при удаче, ну и направление – то прямо, то в объезд, и сразу же в сторону и почти обратно… даже не представлял, что всего в паре десятков километров от достаточно большого города – может быть настолько дикая местность! Точнее, будь мы где-нибудь в Бразилии, Халифате или вообще Дагомее – даже не особо удивился бы, но чтобы в Протекторате? Как-то привык думать, что совсем уж нетронутая человеками дикость – она там, за Амазонкой, в сельве и Кордильерах, ну ещё в пойме самой Амазонки… а здесь побережье Залива – и на тебе! Сообщение с предложенным новиковским семейством для начала нашего морского этапа путешествия посёлком – исключительно водное, дорог нет как понятия, этакий глухой «медвежий угол» с, как оказалось, довольно приличным для такого захолустья терминалом и вполне оборудованным (по местным же, Ново-Земельным меркам) портом. Численность жителей Перевала, как достаточно нахально, с моей точки зрения, называлось это поселение, тоже принесла сюрпризы – почти три тысячи обитатетелей! В некоторых посёлках на накатанных магистралях столько не всегда набирается, та же полностью мной проверенная линия «Демидовск – Ново-Одесса» обозначена в основном только фортами-заправками, по десятку человек постоянного проживания, не более! А такого крупного поселения я на ней вообще что-то не припоминаю… За счёт чего они тут так… распространились? Абсолютно самодостаточный городок, электричество и вода в кранах имеются – хотя, если есть электроэнергия, почему не быть воде… Хотя при отсутствии сухопутного транзита и не являясь ключевой точкой географии – должны бы только кое-как стагнировать, типа того поселения в дельте Амазонки, о котором рассказывали кэп Короховой со своей приёмной Зойкой, Жерловки, с её полусотней сезонников в год…

Но Перевал существует и прекрасно себя чувствует. Этакий полунезависимый порт типа Тортуги времён Лё Вассера, только без пиратской составляющей – формально под юрисдикцией ПРА, а фактически… чёрт его знает. Хотя насчёт пиратства – я… нет, врядли такой вид деятельности сколько-нибудь заметен в экономике Перевала, их бы очень быстро на ноль помножили! Зато контрабанда, как и вообще транспортные услуги по морским перевозкам – это даже не маскируется как-нибудь заметно. Среди резидентов городка очень много одесситов, которые здешние одесситы, в смысле. И, как оказалось, Новики в Перевале представлены достаточно широко – нас встретили практически на КПП и уже через пару часов грузили на скромных размеров сухогруз под названием «Чайка», нечто среднее между морским лесовозом и грузовиком-универсалом – то есть, этакая самоходная баржа, только достаточно крупная и с нормальным килём и осадкой для переходов в открытом море. Более того – капитан «Чайки», Андрей Евгеньевич Баргузин, вёл себя с встретившим нас Игорем Новиком весьма предупредительно; без подобострастия – но как с уважаемым человеком, так сказать. Каюты нам выделили на носу кораблика, в трюме – их там и было-то всего три, две двухместные и третья на четверых (я бы сказал – от силы на троих, но коек там всё же было четыре). Одну использовали как арестантскую – там обитал наш фриц, Горст Дейс, и один из нас, в качестве охраны. Один из нас, а не конкретно кто-то – потому что мы менялись каждые десять часов, и по сути вторая койка в этой каюте по назначению не использовалась совсем, только для «посидеть». Вторая доставалась «отдыхающему» на текущий момент – Денису или Коляну. Я остался жить в машине – не потому даже, что очень хотелось, но кошаки мои, хоть и привычные к путешествиям, на воде нервничали и вообще плохо переносили морские путешествия. А в привычном кемпере, да с привычным мной под боками – бурчали, но особо не буянили… Так что Весло с Днём получили весьма комфортное и просторное, если сравнить с контейнером на «Обманке», жильё – считай, личную каюту! Дейс тоже не жаловался… Кормить арестованного выводили, по договорённости с капитаном, в последнюю очередь, после команды – и сами ели тогда же. Повариха Семёновна, добродушная женщина «за середину лет», подсмеивалась над нами регулярно, но и добавкой не обделяла, причём и немчика нашего тоже – она, пожалуй, единственная, чьё лицо Горст Иво видел на борту «Чайки» помимо трёх наших физиомордий…

Туалет и помывку фрицу тоже организовывали по требованию – но обязательно подключая второго охранника, страхующего! Гулять выводили в сумерках, только на носу корабля и на короткое время, обычно вечером, но и от утренней прогулки не отказывали – самим скучно. А днём на палубу попрётся только полный придурок – солнце шмалит немилосердно, и хотя жара чуть снимается влажностью воздуха, иначе чем издевательством такое времяпровождение назвать нельзя. Дейс заикнулся было про дневную прогулку, но хватило его – один раз, на второй день плавания – минут на десять, потом сам запросился в каюту! Взамен дневных променадов мы облагодетельствовали фрица литературой – у команды нашлось килограммов десять самой разнообразной периодики, на пяти разных языках и давностью издания до трёх лет, естественно, никому особо не требующейся. Чтобы немец не тронулся крышей со скуки и от дефицита общения – давали возможность читать, сидя на стуле и будучи к оному пристёгнутым нижней частью тела полностью и частично верхней… короче, одну руку ему свободной оставляли, чтоб страницы переворачивал. Стул, естественно, выбрали из закреплённых к палубе наглухо – так что деваться фрицу было некуда… да он и не пытался, в общем-то. Учитывая, что Дейс на каторге отбарабанил почти три года, для него эта литература была очень даже своевременной – благодарность немца выглядела вполне искренней!

С командой мы особо не пересекались – хватило один раз засветить колечки «от Новиков», и отношение к нам стало вполне уважительным и даже где-то дружеским. Хотя поначалу на эмблемы «семёрки», которые мы сознательно и демонстративно даже не пытались прятать, вызвали у морячков когнитивный диссонанс – в просоленных душах никак не укладывались дружелюбные отношения между Семьёй контрабасов и военнослужащими Седьмого управления РА! А потому наше появление на борту сперва восприняли холодно и настороженно, не доводя, впрочем, до прямой враждебности. Думаю, видевший на нас колечки во время прощания с Игорем Новиком капитан добавил понятливости экипажу, так что ледок в отношениях растаял, толком даже не схватившись…

Плыть было скучно. Корабль наш, как я и просил Олега, оставил за кормой Москву, не заходя даже на рейд – то ли Новики надавили на капитана, то ли и в самом деле так удачно попал рейс «Чайки», неудовольствия Евгеньевич не выказывал. Ну, или оказался очень продвинутым лицемером, не позволившим глубинным эмоциям проявиться внешне… Первый раз мы вошли в маленький порт уже на территории Конфедерации, хотя уверенно утверждать я бы не взялся – русскоязычных среди жителей хватало с хорошим запасом, как бы не больше половины встреченных мной вообще. А вот вывески магазинчиков, наоборот, были в первую очередь англоязычными, хотя почти все имели дополнительную табличку с русским, а часто ещё и испанским переводом! Простоял корабль у пованивающего тухлой рыбой причала этого Такома-бэй, тысяч на пять резидентов, больше суток – команда активно трудилась на погрузочно-разгрузочных работах, а мы попарно смотались «в увольнение» на берег – на пару часов суммарно. Честно говоря – хотелось почувствовать себя не военнослужащим, а просто одним из… Правила ношения оружия здесь не отличались от прочих поселений в Новом Мире, разве что никаких санкций к нерезидентам за короткоствол не применялось, полное равенство и братство! Стрельбой на улицах и не пахло, вообще жители мне показались как-то усиленно ненавязчивыми. Капитан, позже, за чашкой кофе, на которую пригласил меня уже в открытом море (вообще, целью приглашения было согласование действий, на случай боевого контакта с водоплавающими любителями чужого добра, сиречь пиратами; договорились сразу, а потом просто общались, в неформальной обстановке, под кофеёк с капелькой рома), объяснил:

- Этот городишко живёт торговлей и перевалкой грузов. Нелегальных частенько грузов… – на миг Баргузин запнулся, но я не стал напоминать, что Перевал похож на Такому как родной брат; зачем глупостями заниматься и в чужом белье копошиться (кэп, кажется, оценил) – а такие грузы часто сопровождают люди… ну, такие… резкие и агрессивные. Поэтому любое проявление скандальности, ксенофобии или чванства вполне может закончиться дыркой в башке, причём между оным проявлением и собственно дыркой – временные рамки обычно не превышают пары минут! Разумеется, если речь не идёт о скандалистах, работающих на очень серьёзных людей… хотя, и такие никак не застрахованы, так что тоже особо лишнего себе не позволяют. Военнослужащих же и вовсе стараются не задевать – разумеется, если те не суются куда не нужно, а если уж влезли – скорее всего, просто выстрелят в спину и спустят под пирсы, без всяких показушных угроз и демонстративных оскрблений. Чистый прагматизм, ничего личного…

Я тогда только покивал – такое поведение вообще норма в здешнем мире, дураков отстреливают быстро и без сантиментов везде – но проникся, и пожалел, что гражданской одежды у меня в машине совсем мало, да и та в основном представлена нижним бельём и домашними тапочками. Одна радость – «милитари» таскает почти половина населения, а мы, бывшие «остатки», единообразной формой так и не озаботились, активно используя трофейные «камки», да и вооружение единообразным не назвать… разве что эмблемы, но их снимать ни я, ни ребята не собирались принципиально! Впрочем, кто из чужих Анклавов в знаках различия РА достаточно разбирается? У наёмных отрядов тоже почти у всех каких-то кокарды, нашивки, значки и прочие маркеры, причём некоторые не стесняются использовать ещё и чужую символику в комплекте со своей собственной – те же кубинцы звёздочки на кепки и погоны (вместе с самими погонами) для своих ВС тупо закупают в ПРА, не заморачиваясь индивидуальными. Так что разобраться, что тело, в пятнистом камке и с какими-то там нашивками, относится именно к регулярной армии Протектората – не так-то и просто, если, конечно, оное тело не сидит в компании десятка таких же на БТР-е с символикой РА! А кто разбирается – хотя бы по долгу службы – те наверняка дурниной не попрут, ибо не идиоты по определению.

По пути к конечному пункту назначения заходили в порты ещё трижды, последний раз в Нью-Портсмут. И пока мои подчинённые шатались по вполне приличных размеров городу – я в этот день оказался дежурным охранником Дейса – на борт «Чайки» портовая бригада загрузила очень солидное количество крайне специфического вида ящиков. От этих ящиков за версту несло казённо-армейским духом, разве что не нашим, «родимыми берёзками», а скорее чем-то таким, европейским, в стиле «…айн батальонен марширен, цвай батальонен марширен…»! Короче, корабль почти на половину его дедвейта загрузили разнообразным оружием и боеприпасами. Что меня здорово напрягло – уж больно груз «вкусный» и вообще, токсичный. Лезть с вопросами я поостерёгся – при всех моих лично и всех нас сообща талантах, команда «Чайки» составляла около четырёх десятков человек. И затоптать нас даже тупо массой была способна вполне – трое против десятков не пляшут совершенно. А уж учитывая неконвенционные методы… ну, мышьяку в суп сыпануть пару ложек, или цианидику десяток грамм в чаёк/кофеёк накапать… и вовсе – без вариантов. Оказалось, мои метания не прошли незамеченными – боцман, Михаил Фёдорович (как его фамилия – так и не узнал до самой выгрузки) передал просьбу капитана зайти к нему в каюту, как толкьо смогу. М-да… готовился я как к боевой операции. НК-123 пришлось оставить – как бы, неудобно в гости с таким стволом, тем более, раньше-то я по кораблю без автомата шатался, брал только когда Горста на выгул выводил… А вот гранатами затарился – как балаганный фокусник кроликами! Капитан, оценив мою напряжённую тушку, молча выложил на стол документы на груз; а потом, дав мне достаточно времени просмотреть русскоязычную, заверенную портовыми печатями и подписями, копию (в которой кое-что мне сильно не понравилось) – объяснил:

- Видишь ли, какая поганая сложилась ситуация на сегодняшний день… Что-то нехорошее заваривается вокруг немцев. Уже с полгода как, а может – и больше, не знаю. Такое впечатление, что их сейчас, как совсем недавно нас, начал прессовать Орден. Придерживают высокотехнологичные грузы, «случайно теряют» кое-что (интонацией Баргузин чётко обозначил своё отношение к этому «случайно»), военного и двойного назначения поставки и вовсе практически заморозили… Никто не может понять, ради чего это всё затеяно, но немцы тоже слегка психуют и пытаются как-то компенсировать положение дел – естественное желание, не находишь? Ну а нам сам бог велел в этом деле поучаствовать, за копеечку малую – мы же не людоедам оружие везём, смекаешь? Заметил, что грузополучателем у нас отмечен Форт Ли? А пойдём мы, как ты понимаешь, совсем в другую сторону… Что у нас за груз – извини, тебе знать не стоит. Просто поверь – когда придём в Нойехафен, то выгружать будем не в таком вот вонючем отстойнике, как в Портсмуте грузились, а прямо на флотские пирсы! Кстати, успокой своих и сам не делай резких движений – сегодня ночью зайдём в одну бухточку, возле… неважно где, и займёмся перекраской судна. Слишком много крутилось вокруг груза длинных носов; а нам ещё мимо всех Баз и Порто-Франко идти, как бычков тряпками дразнить… Рому тебе на пару пальцев накапать?

- Давай. – вздохнул я, прикидывая глубину задницы, в которую опять залез по собственной инициативе. То, что наш корабль могут объявить пиратским при первом же досмотре – само собой. Вопрос только – захотят ли, и что на этот случай в загашнике у капитана заначено? И, разумеется, не всякая посудина на подобное способна: какой-нибудь катер с «единым» пулемётов в виде главного калибра – стандартный для Нового Мира вариант пограничного «корабля» – «Чайка» своим корпусом переедет и даже краску не сильно поцарапает! А вот боевой вертолёт нас на дно пустит, даже не запыхавшись – мы не военный корабль и к реальному сопротивлению армейской технике не способны…

В бухте какого из островков, рассыпаных вокруг Новой Англии – хотя мне кажется, что скорее вокруг Новой Шотландии, но не факт; после выхода из порта Нью-Портсмута мы взяли курс на запад и пилили так до почти полной темноты, так что уйти могли достаточно далеко – мы простояли почти весь следующий день. Команда «Чайки» – кстати, переставшей быть «Чайкой», новое название нашей посудины звучало как «Glasgow», несколько нагловато, на мой непросвещённый взгляд, ну да Баргузину виднее – активно занималась малярными работами, кроме одной бригады, столь же активно драпирующей наш «крейсер». На удивление, всего за без малого восемнадцать часов «Чайка» изменилась до неузнаваемости! Ранее тёмно-коричневый надводный борт стал светло-серым; надстройка, напротив, изменила цвет с бледно-оранжевого на насыщено-зелёный, кроме выкрашенных в белый цвет крыльев мостика. Борта стали в полтора раза выше, нарощеные дополнительными щитами; надстройка стала меньше – вокруг трубы в её задней части разобрали фальшивый ангар из этих самых щитов; из каркаса для этого «ангара» удивительно быстро в носовой части судна собрали ещё одну грузовую стрелу – не уверен, что она сможет выполнять предполагаемые функции, но выглядела конструкция добротно, как настоящая. Я, любуясь протекающим на моих глазах действом, поинтересовался у торопливо куда-то проходившего Фёдоровича, каким образом планируется убедить таможенную службу как минимум Порто-Франко в том, что не существующий ни по каким документам корабль имеет место быть – и что реально толку от такой замечательной маскировки практически нет… на что боцман совершенно по-бандитски оскалился и ответил:

- А кто тебе, служивый, сказал, что этот корабль не существует? Обижаешь, крыса сухопутная! Всё как положено – регистрация, порт приписки, судовая роль, журнал и всё прочее в наличии, комар носу не подточит! У нас фирма солидная, все документы оформлены как положено, ни один пускач не подкопается… Вот так-то, салага! – и с довольной рожей усвистал по своим делам. Ин-те-рес-но… Это каким же образом они… ладно, зарегистрироваться могли, это дело такое – зашёл в один порт под видом «Чайки», в другой – «Glasgow», подал заявку на регистрацию в порту приписки… хотя – а с документами во второй раз как?! Но ладно, допустим… А то, что эта посудина время от времени «исчезает», точнее, меняет идентификацию – это как? И как они журналы ведут – тупо «с потолка»?! Так можно раз-другой, а потом – тут портов раз-два и обчёлся, вычислят – и… Хотя-а-аа… А если у этой бравой компашки не один – такой – корабль?! Тогда где-то не слишком далеко сейчас какая-то лайба перекрашивается в ржавый колёр и рисует на носу и транце гордое название птички! Не, бред, это ж какая организация должна быть?! Или… всё, хватит. Пусть даже здесь каждое второе корыто принадлежит свирепой контрабандовой мафии – не моё дело. Не думать об этом… Я сказал – не думать! Вон даже кошатины, ощутив моё настроение, слегка забеспокоились – а ради чего? На кой чёрт мне оно?!

Хотя вид на глазах преображающегося корабля с берега – закачаешься, как на каком-то ускороенном просмотре видео! Почему с берега? Так это вынужденная мера – кошарики мои ещё готовы терпеть пребывание в, считай, будке «посреди бегущих волн», но вот ароматы свежепокрашенной посудины обонять – ищи дурных! Как только морячки протараканили несколько вёдер с краской, и с кормы начали доноситься первые, робкие, смешанные с ароматами камбуза оттенки растворителей (спиритусов, бензинов-ацетонов) – я кабанчиком метнулся к кэпу, и уже через десяток минут (из них три минуты на капитанскую ругань, на тему причиняющих экипажу лишнюю головную боль пассажиров) мы на надувнушке типа «зодиак» весело плюхали днищем о мелкую волну в сторону галечного пляжа бухточки. Хе-хе, зато, когда коты принялись носиться по берегу в диком восторге от самого ощущения под лапами не каких-то металлических или, в лучшем случае, деревянных палуб, а настоящего камня и песка – Баргузину пришлось такой же руганью разгонять команду по местам, зрелище получилось отпадное! Да и после время от времени над фальшбортами мелкали головы любопытных, на что я реагировал индифферентно – уж кто-кто, а контрабасы языками лишнего трепать не будут, буквально физически не способны, отпечаток профессии…

Не знаю, маскировка помогла, удача, или мне, что естественно и понятно, не всё сообщили (не удивлюсь, если у этих ушлых ребяток имеются «прикормленные» таможенники чуть не в каждом порту – точнее, имеются-то они наверняка, даже гадать нет смысла, но вот их «уровень влияния»? одни просто «не заметят» контрабанду, за мзду малую, а другие – ковровую дорожку расстелят и за ручку проводят – но уже за солидные «сапасибы», и никак иначе…) – но до Нойехафена мы добрались без проблем. Сегодня в одиннадцать с копейками вошли в порт и тут же стали к пирсу (Баргузин и тут не обманул – если и можно считать какую-то часть порта военной, то это именно она), и уже через час наша машина вместе с экипажем и «пассажиром» стояла на твёрдом дорожном покрытии. Прощание вышло скомканным, экипаж «Glasgow» муравьями метался по судну, готовясь к ускоренной выгрузке опасного груза (в первую очередь, из-за наверняка присутствоваших лишних глаз и ушей), да и мы не очень-то рвались запомниться «…охраной привезенного Протекторатом – под видом контрабанды – оружия…», а потому в темпе покинули территорию порта и занялись поисками представительства ПРА. Ну и вот… нашли, кажется.

Нашли, к счастью, именно то, что и искали. Действительно представительство, а заодно и весь остальной комплекс межанклавного функционала, включая торговую миссию и филиал родимого Седьмого Управления – поскольку весь набор юридических функций собственно и относился непосредственно к нашему управлению РА, лишних сущностей плодить никто не собирался. В здание нас впустили без проволочек, что-то типа ресешена и заодно КПП на входе укомплектовывалось смазанной внешности девицей непонятного возраста (от двадцати с небольшим и до тридцати с гаком) под погонами старшего сержанта, которая, проверив сопроводительные документы, сходу отфутболила нас к необходимому кабинету, скороговоркой объяснив, кого мы там должны найти. Больше ничем мы её не заинтересовали – даже по званию деваха старше, а уж внимания ей здесь и без нас более чем достаточно! Я даже заподозрил, что её крайне неяркая внешность – сознательные ухищрения с помощью косметики, дабы… не провоцировать. Хотя что-то такое и в Уставе вроде имелось, но Устав – это Устав; какую женщину какая-то бумажка, пусть даже обшлёпанная суровыми печатями сплошь, остановит, если ей хочется выглядеть сногсшибательной?!

Мы – это я и Весло; День, как наиболее отдохнувший (так получилось с пересменками) остался в кемпере, караулить Дейса. Вместе с котами – в чужом городе мне выделяться очень не хотелось… Немец никаких провокационных действий не производил, но – орднунг и ему должен быть близок и понятен, да и сколько того орднунга нам осталось? Тот, кто служил в армии, знает этот почти физический зуд, когда считаешь не то что недели – а часы до момента вызова в канцелярию за увольнительным предписанием! А уж то, что оные предписания у нас уже имеются – и вовсе делает ожидание едва выносимым!

Кабинет искать долго не пришлось – да и что там искать было, «…второй этаж, налево, четвёртая дверь, номер семнадцать, старший лейтенант Мейеркин Наум Яковлевич, должен быть на месте…». Этаж – на месте, коридор налево – есть, дверь под номером «семнадцать» тоже имеется, и действительно – четвёртая от лестницы… капитана – нет. То есть – кабинет закрыт на ключ, и из-за массивной деревянной двери на стук и дёргание ручки никакого отзыва не получено. Н-да, задачка, однако…

- Может, пойдём уточним, где этот старлей болтаться может в рабочее время? – Весло, как всегда, склонен к простым и наиболее быстрым решениям. Я смотрю на светлое дерово дверного полотна и пытаюсь расслышать… ну, мне показалось, что за дверью был какой-то лёгкий, на самой грани отчётливости, шум. Как от передвигаемой мебели, что-ли? Вроде Весло и прав, но… а вдруг там что-то нездоровое, типа проникших зачем-то в кабинет одного из старших лейтенантов ПРА злоумышленников? И сейчас эти самые злоумышленники жестоко измываются над стойким офицером, выпытывая у него… что-нибудь, очень секретное и напрямую влияющее на всю армию ПРА как минимум? В этом случае дверь – стратегическая точка, которую при поспешном бегстве злодеям миновать никак не получится – в новоземельные окна без перфоратора или хотя бы «болгарки», а также нескольких десятков минут напряжённого труда над выбиванием анкеров из стен или вырезанием толстенных прутьев решётки, хрена выскочишь! А уж тихо такую операцию и легендарные узкоглазые нинзюки не провернут, даже если их хорошенько намылить…

- Не знаю, Коля, я бы остался и посторожил дверку, мало ли? – всё ещё задумчиво тяну я, пытаясь одновременно прислушаться к происходящему – или не происходящему – за дверью. Весло, оценив мою реакцию, мгновенно подбирается и совершенно другим, настороженно-предвкушающим тоном переспрашивает:

- Что-то серьёзное, командир? Что именно, может, тревогу поднять? Или дверь вышибать будем?

Я пожимаю плечами:

- Коля, ну что за замашки? Тем более, я и сам пока не понимаю, серьёзное или не очень… Вот чувствую, что за дверью кто-то есть, а кто именно, и по каким соображениям не отвечает на стук – понятия не имею. Может, он там просто заперся и дрыхнет? А мы тут устроим штурм кабинета, с разрушениями и спецэффектами? Не говоря о том, что за дверь наверняка платить заставят… но и взять и уйти – тоже как-то… а если?!

- Понял, командир. Тогда – давай я метнусь сейчас вниз, к той девке, и пусть она тревогу врубает, а я сразу обратно? Две минуты, и я тут как тут?! – Весло машинально перебрасывает винтовку в «боевое» положение, на грудь, и фиксирует ладонью рукоять управления. ловлю себя на том, что повторяю его действия… уже повторил, мой «хеклер» взведён и только рычажок предохранителя страхует от немедленного открытия огня. Щелчки оружейных затворов не остались непонятыми – за дверью уже явственно слышится возня, затем из-за двери доносится осторожный голос:

- Кто там? Заходите, открыто!

Ну надо же – только что было «закрыто», сам проверял! А теперь – добро пожаловать, милости просим?! Вот это уже действительно странно и крайне подозрительно! Обмениваемся жестами с Колей, он припадает на колено у окна, наискосок от двери, ближе к лестнице – оттуда его из открытого дверного проёма первым выстрелом не достать, а прорваться мимо Весла с его любимой самозарядкой по открытому коридору… ну попробуйте, земля вам стекловатой. Конечно, здесь удобнее было бы ПП работать, но чего нет – того нет, боевые действия в помещениях не наш профиль…

Пока мы готовимся, открывается дверь одного из кабинетов дальше по коридору (от лестницы), в этом же крыле здания, в коридор выходит офицер с капитанскими погонами на плечах, с недоумением на лице оценивает диспозицию и, вроде бы машинально положив руку на висящую на ремне кобуру вроде моей «скоростной», командует:

- Отставить, сержанты! Опустить оружие. И докладывайте – кто вы такие и что здесь собираетесь делать?!

Медленно, чтобы не провоцировать этого типа, опускаю автомат стволом вниз, продолжая удерживать за рукоять управления – и отвечаю:

- Тарщ-каптан, сержант Злой, Седьмое Управление РА. Нас направили в этот кабинет… внизу, старший сержант Махотина (ну, на бейджике у сержантши именно эта фамилия, плюс инициалы А. Ю., но что они значат – я всё равно не знаю). В кабинете подозрительный шум, на стук и попытки открыть дверь – никакой реакции, после третьего стука вдруг кто-то крикнул, что «открыто!», хотя я сам ручку дверную дёргал… Пождозреваю несанкционированное проникновение с преступными целями, приняты меры по блокировке возможного прорыва. Собираюсь провести досмотр помещения в штурмовом варианте. Доклад окончен.

Капитан с сомнением разглядывает мою форму – если её можно так назвать, она и в ЦУП-е под общее единообразие не слишком подпадала – и вооружение, потом переводит взгляд на Коляна, чуть вытягивая шею. Да, стоит кэп правильно, полностью спрятавшись от Весла и его винтовки за моей тушкой – чувствуется некоторый практический опыт, не «паркетный» офицер попался. И то, что он видит, не добавляет капитану хорошего настроения – в плане однообразности со стандартами РА Весло от меня если и отличается, то разве что в худшую сторону. Ни оружие, ни обмундирование штатным никогда и не было; а на голове Редько уже месяца три повадился «арафатку» таскать (оно же шемах, платок такой, которым можно и рожу от пыли прикрыть), удобнее ему в этой тряпке, чем в привычной кепке… Мою «афганку» хоть условно форменной можно считать, а вот шемахи у нас в армии как-то не прижились ни разу...

- Ну и откуда вы, такие… интересные, взялись? – наконец открывает рот капитан. Я, отступая ближе к стене (не хочу торчать перед дверным проёмом), пожимаю плечами:

- Сегодня утром приехали, сопровождаем заключённого для передачи местным властям. Протокол четыре-семь-три, постановление триста семьдесят пять дробь пять, в наличии. Вот, собирались передать документы ответственному исполнителю, а попасть в кабинет не можем.

Капитан чуть расслабился (ну да, всё же для подставных мы слишком хорошо ориентируемся в пенитенциарной документации, даже номера протоколов – это не та информация, которую можно узнать из периодической печати; а для спецоперации «супостатов» были бы и вооружены/снаряжены более стандартно – получается некий диссонанс) и, шагнув к двери – а мои телодвижения этот ушлый кадр срисовал сходу, и сам к проёму подошёл так, чтобы остаться под прикрытием стены – стучит в дверь:

- Эй, есть там кто? Наум, открывай немедленно. Здесь капитан Коргин, слышишь? Иначе объявляю тревогу по представительству, и будем двери выламывать! Считаю до трёх…

- Не над-до ломать, открыва-ваю! – голос из-за двери выдаёт явный страх его владельца, но угроза объявления тревоги… если тревога будет ложной – а всё говорит именно за это – то виновника по голове не погладят! Можно и звёздочки лишиться, а то и вместе с погонами! Хорошо, что я фиксирую происходящее, привычка, включил, как только услышал непонятный шум за запертой дверью – к нам с Колей претензий быть не должно. Но что там за такой секрет, что владелец кабинета заперся? Ну не шифровку же Бонду, Джеймсу Бонду он морзянил на рабочем месте, забившись под письменный стол – шоб не догадались?!

Дверь открывается. В проёме – высокий, широкоплечий, но несколько рыхловатый старлей, весь какой-то взъерошенный, помятый – будто действительно из-под стола вылез, маленького и низкого. Одет во вроде бы обычную «камку», хотя ткань какая-то непривычная, на вид более плотная и притом мягче, чем, скажем, у капитана. На ремне кобура с пистолетом, ворот застёгнут до самого горла, и лейт неосознанно пытается ослабить тугую пуговицу – ему такая «застёгнутость» явно непривычна и неудобна. Да и сам он производит впечатление пусть и крепкого физически, но кабинетного вояки, притом не слишком изнуряющего себя поддержанием физической формы и наработкой боевых рефлексов. Классический «паркетник», на Старой Земле таких как бы не больше в армии, чем нормальных офицеров… н-да.

- Ну и какого ты заперся? – сходу интересуется «наш» капитан, продолжая ненавязчиво придерживать ладонью кобуру.

- Так… чуть перекемарить хотел… вчера ж допозна сидели, ты же в курсе, Андрюха? – делает «удивлённое лицо» этот летёха, при этом продолжая торчать на пороге и препятствуя проникновению в свой кабинет посторонних. Капитан едва заметно морщится после этого фамильярдного «Андрюхи», лица кэпа я не вижу, но дернувшийся желвак – вполне, и уточняет:

- С тобой всё в порядке? Чего-то ты, тарщ-лейт Мейеркин, сам на себя не похож, да и вообще нездорово выглядишь… Кто там у тебя в кабинете? – голос капитана вроде спокойный, но именно «вроде», офицер напряжён и готов к бою! Да что происходит, черти бы их тут всех задрали?! Старлей поспешно (даже для меня) отвечает:

- Никого! Да и кто у меня может быть – я же не отдел снабжения, ха-ха… ха… – натужный смех никого не обманывает, капитан только взъерошивается и уже собирается… не знаю, что именно – но в кабинет, а он хочет попасть именно туда, он бы прорвался даже силой… в этот момент из кабинета доносится глухой стук и сдавленное ойканье! Достаточно громкое, чтобы услышали все присутствующие, включая присоединившегося к компании Весло.

Капитан коротким рывком буквально сносит загораживающее проход тело, попутно выдёргивая из кобуры ствол, я ломлюсь за ним, жестом указывая Коляну на вжатый в стену организм старлея и коротко приказывая – «зафиксировать!», влетаю в помещение… н-да, лучше бы снаружи постоял! Картина маслом – у стола хозяина кабинета – он такой в комнате один, не перепутаешь – слекга прикрываясь руками, стоит деваха лет двадцати пяти, может чуть больше, одетая в нижнее бельё и незастёгнутые форменные штаны. Волосы растрёпаны, «боевая раскраска» полуразмазана, на видимых частях тела пара следов от пальцев, судя по ситуации… Короче, чем тут занимались старлей и эта неизвестная – сомнений не возникнет даже у монаха. Но капитан, вломившийся с нашей… ладно, моей подачи в кабинет, как-то слишком нехорошо разглядывает эту кобылу, и не думающую смущаться – даже прикрывается она так, для «чтобы было». А бельишко на ней не то чтобы совсем уж пуританское, скорее наоборот, особого простора для фантазий не оставляет! Простояв с полминуты, скорее меньше, девка начинает одеваться дальше – видимо, именно этим она и занималась, пока не вломился кэп. Застёгивает брюки, поочерёдно ставит на быльце полукресла длинные стройные ноги и завязывает шнурки на… ну, это не берцы, это вариант на тему туристической обуви; очень недешёвый вариант, а в Новом Мире и вообще… Поправляет бюстгальтер, нарочито оттягивая от тела и запихивая обратно выпадающее богатство (ну так «богатство»… два-с-плюсом, на глаз, но вполне качественные, так-скать!), затем, сделав шаг в сторону окна и пользуясь отражением (очень условным, день на дворе!) как зеркалом, поправляет кое-как причёску… И только потом набрасывает и небрежно затёгивает на несколько пуговиц куртку, оставляя «декольте» размахом в вечернее платье киноработницы Каннского «кинофестиваля» Hot d*Or. Неожиданно! На куртке капитанские погоны! Ну какого хрена я вообще в это влез?!

- Ну и долго ты столбом собрался стоять, Андрю-у-ууша-а? Давно моих сисек не видел? Ну, посмотри, мне не жа-алко… напоследок. Можешь даже потрогать, такой слу-у-уучай… – почти пропевает эта стерва в лицо «нашему» кэпу, спокойно обходя замершего на месте офицера и делая пару шагов к выходу.

- Поня-а-а-аатно. – тянет в ответ капитан, поворачиваясь вслед за ней и, внезапно, совершенно расслабляясь. На лепет старлея на тему «…я не хотел… извини… так получилось…» и даже «…ну ты ж должен понимать – я по званию младше!..» не обращает внимания никто, включая капитан…шу, наверное? – Не хотел верить, хотя и слышал про тебя, Дианочка, разное… надо же, как я удачно зашёл?! Замечательно! Теперь не придётся рога подпиливать – думаю, Наумчик у тебя да-алеко не единственный, верно? Только не пойму – какого лысого ты именно ко мне приклеилась, мало тебе других х…ев вокруг? Чем я такую радость заслужил, бриллиантовая ты… наша, многогранная? И да, ты правильно всё поняла – можешь свою родню обратно отправлять, ни их, ни тебя видеть я больше не хочу.

- А как же – «…у ребёнка должен быть отец!..»? Не ты ли так красиво убеждал меня в своей готовности взять на себя ответственность и заняться воспитанием малыша?! – даже в такой вполне нейтральной фразе яда столько, что хватило бы одними испарениями кадрированный полк отравить напрочь! Это, кажется, истинное «лицо» стервы, вот это прорезавшееся презрение к своему, видимо, несостоявшемуся мужу и вообще к окружающим. Или речь только о мужчинах, коих она принимает исключительно за неразборчивых, похотливых скотов? Встречались такие персонажи, весьма и весьма нередко – причём в основном среди достаточно смазливых внешне самочек, этакие «как-бы не проститутки». Напрочь уверены, что смогут манипулировать любыми мужиками при помощи физиологии, как и в собственной неотразимости, за что оных же мужиков презирают – в глубине души, стараясь не демонстрировать своё отношение как мужчинам, так и женщинам (то ли опасаясь конкуренции, то ли сознавая, что не все такие стервы как они, и могут просто по доброте душевной испортить игру). Самое забавное, что в случае удачного манипулирования эти… м-мм, дам-ы… преисполняются ещё большим презрением к жертвам; а вот если случается облом – сумевший избежать крючка становится объектом лютой ненависти, обвиняемым во всех возможных грехах, от импотенции или гомосятины до педофилии напополам с нездоровой психикой! И чем старше становится такая стервь – соответственно, чем дряблее и жирнее/суше её «прелести» и меньше внешняя, физиологическая привлекательность – тем больше знакомых с ней мужчин становятся объектами этой ненависти… Сочувствую кэпу.

- А разве он – мой? Дианочка, солнышко, ты сама-то разве уверена, что в его зачатии поучаствовал именно я?! – насмешка в голосе капитана заставляет личико капитанши перекоситься, в глазах… зря капитан это сказал. Нет, зря он это сказал так! Судя по фейсу местной порнозвезды в погонах, кэп аюсолютно прав – как минимум в том, что она и сама не уверена в отцовстве, а то и уверена как раз в том, что этот парень не при делах. И этого она ему не простит!

- Ну что ты, Андрюша, конечно же твой! – восклицает тварь, а потом заливается хохотом, почти натуральным – Видел бы ты сейчас своё лицо! Глупый, доверчивый мальчик Андрюша… Ну как такого простодушного телка не захомутать?! Замечательный муж получился бы – заботливый, наивный, щедрый… тупой как валенок! Ха-ха-ха, такой дундук – просто идеальный вариант для семейной жизни! Прощай, малыш, у нас ничего не выйдет… ха-ха-ха, ой умора! – с этими словами капитанша наконец-то свалила из кабинета, но смех её мы слышали ещё с минуту, молча – а что тут скажешь? Капитан вон стоит оплёванный, старлей, скукожившись возле стенки собственного кабинета, по роже видать, прикидывает свои шансы не попасть кэпу под горячую руку, обзаведясь в процессе десятком нештатных отверстий в организме… хотя, подозреваю, какой-то особой его вины в произошедшем нет – «сучка не захочет – кобель не вскочит» очень точное определение. Не этот – так другой какой, ей-то, похоже, не так важны конкретные представители, как осознание собственной власти… Наконец капитан отмирает и, повернувшись к лейту, цедит:

- Так, Наум… товарищ (предельно брезгливо произнесённое слово явно показывало мнение капитана о терминологии в отношении старлея) старший лейтенант Мейеркин. Меня для тебя отныне не существует. Запомнил? Ну и хорошо, учти на будущее. – потом поворачивается ко мне, несколько секунд ищет, чтобы такое сказать, потом сам себе пожимает плечами и направляется к выходу. Я, поддавшись мгновенному порыву давно, казалось бы, сдохшей в конвульсиях совести, тихо советую:

- Тарщ-каптан… Прошу прощения, не хотел… И, это – она не забудет, и не простит. Оборачивайтесь почаще, а лучше и вообще… рубите этот узел. Иначе можете сильно пожалеть – такие ничем не брезгуют! В дельте Амазонки сейчас вам будет куда безопаснее, чем здесь…

Капитан (как хоть его фамилия – не Андреем же мне его звать?) на миг спотыкается, но сразу же выравнивается и с каменным выражением лица уходит вслед за своей несостоявшейся. Старлей отлипает от стены, выпрямляется, шумно выдыхает – надо же, как его заколбасило, аж побледнел, сатир-террорист – и поворачивается ко мне, на глазах приобретая уверенность в себе и заодно осознание собственного превосходства над всего лишь сержантами:

- Кто вы такие? Докладывай…те, сержант; и станьте, как положено – давно строевой не занимались?! Так это можно устроить прямо сейчас! – ишь как резко осмелел, крыса помойная! Строевую он будет мне устраивать… Ну-ну, попытайся – я тебе тогда тоже… организую, сегодня вечерком, нападение «неизвестных животных» на доблестного старшего лейтенанта. Прямо на дому! И исчезнут эти самые «неизвестные» из дома так же незаметно, как и попадут в него! Ты, козёл, Арте на один укус… хотя, Арес даже лучше всё выполнит – красочно, с лужами кровищи и фрагментами мяса по всей твоей квартире… Точно, кота отправлю, никаких сомнений не возникнет о диком хищнике, неведомыми путями проникшем в город и таким же неведомым способом исчезнувшем!

Что-то из обдумываемых идей, похоже, проявлется на моей роже – старлей вдруг снова бледнеет, поспешно отпрыгивает к своему столу и судорожно начинает нашаривать нечто в верхнем ящике. Я спокойно смотрю на эти дёрганья, левее-сзади вдумчиво сопит Весло… Мейеркин приходит в себя и показательно-медленным движением цепляет на ремень кобуру с пистолетом. Это он свой ствол нашаривал?! Я-то думал, там что-то серьёзное – дробовик, например, или ПП компактный… будто поможет этому «эль-ма-чмо» обычный пистолет, в пижонской кожаной кобуре, против пары рейдеров! Он что – не понимает этого? А, понимает – то-то делает непреклонную рожу и пытается придать себе уверенный вид. Ладно, поглядим…

Коротко докладываю о причине нашего появления в Нойехафене вообще и в кабинете этого кренделя в частности. Старлей, отдать ему должное, быстро включается в режим офицера РА и при нас согласовывает с принимающей стороной время и место передачи клиента – по всему видно, процедура хоть и нечастая, но уже отработанная. После десяти минут телефонного общения внимание лейта опять переключается на нас с Веслом – кстати, ни присесть, ни испить водички минеральной из стоящего в углу холодильничка этот кучерявый нам предлагать и не подумал – и затребовал наши документы. Именно наши, а не сопровождаемого немца! Началось…

Довольная рожа старлея выдала его с головой! Ну, стоило ожидать… нарыл, козёл, как нашу «бесхозность» – формально мы уже не приписаны к «Обманке-3», оставаясь в подчинении «семёрки», мы как бы в резерве после выполнения текущего задания командования – так и то, что мы «призывные», а значит, к концу срока службы мало кому интересные. Да, удивлён, на лычки поглядывает с явным недоумением – но и доволен, как обожравшийся навозный жук! Все мысли этого мудо…вона на евонном рыле написаны готическим – учитывая место службы – шрифтом! Явно уже представляет, как оформляет пару – про Дениса он пока не в курсе – срочников в подчинение здешнего представительства ПРА – и отрывается за всё недавно пережитое, методом угноения двух сильно много себе позволивших солдатиков… Пряв был капитан Беляев, спасибо ему – «открытые уволнительные» у нас хранятся отдельно от прочих документов, и даже «золушок» о них не в курсе остался… хотя должен был догадаться, я думаю. А вот этот… кабинетный хреноносец массвого поражения, судя по его предвкушающей роже, вполне возможно, даже не знает о подобной «фишке» в укомплектованных призывными частях – он-то здесь явно не первый год торчит, и «растёт» исключительно «на паркете», по сути клерк, а не офицер…

С Дейсом попрощались быстро. Именно так – тепло и дружественно попрощались, ладони потискали (немцы сходу, сразу после официального подтверждения передачи-приёмки, избавили нашего арестанта от всех стяжек-верёвок), после чего сам Горст первым протянул руки – как он объяснил, в признание нашего «профессионализма» (знал бы он, что являлся первым клиентом!), пусть и сурового – но при этом не переходящего в жестокость и унижение. А вылупившим глаза приёмщикам (почему-то очень нервным и каким-то угрюмым, хотя их состояние не имело к нашему Горсту никакого отношения – что-то их другое напрягало, я не понял, что именно…) объяснил – нам приданный переводчик прям сразу и переводил с ихнего на человеческий – что, хотя руки-ноги у него развязанными бывали очень редко, но ни разу не случились омертвения от слишком сильно затянутых наручников. И кормился он – как ни удивительно – вместе с конвоирами, с одного стола. За что мы удостоились ещё и отдельной благодарности от начальника группы – кажется, майора – принимающей стороны; этот фриц даже высказал пожелание о награждении нас памятными подарками, типа «за человечность»... Бедняга-Мейеркин едва плеваться не начал после такого нежданчика!

Пребывая в расстроенных чувствах, летёха провякал что-то на тему «…завтра чтобы явились пред его светлы очи, как штык, и не вздумали игнрировать – он нам покажет, что такое настоящая служба!..» и свалил лечить расшатанные нервы. Куда – мы не интересовались, оставалось ещё полтора часа до вечернего закрытия представительства, и это время можно было использовать с толком. Если без подробностей – посетили кадровика, суховатую женщину в старлейтских погонах, которой предъявили свои «открытые», получили печати в положенных местах, записи в личные дела о завершении воинской службы в связи с истечением положенного срока… и предложение явиться завтра – за проездными документами. Подумав с минуту, согалсились – почему бы нет, раз есть возможность пусть не полностью, но сохранить собственные арманы от деньгопускания? Отбить всю стоимость проезда из Нойехафена в ПРА врядли получится, но прилично сэкономить – вполне, так чего от дармовщины рожу отворачивать? Денег хватает с запасом, но… ну халява же, кто ж от неё откажется?!

Вечер оказался далёким от расслабона. Пока я, с литровой глиняной кружкой пива в руках, пытался узнать у барменши, где троим усталым вчера-ещё-солдатам можно остановиться на ночь так, чтобы и не дорого, и прилично, и… ну, мало ли, чего ещё захочется? – День с Веслом обнаружили неожиданную неприятность, и, по возвращении меня с планом действий на ближайший вечер, огорошили новой задачей. В общем, что-то случилось с кемпером – дно кузова намокло, а учитывая, что дождей ждать ещё полгода… Пришлось вместо развлечений заняться поисками автосервиса – выезжать на неисправной машине в дальний рейд (куда уж дальше – из Нойехафена в Демидовск!) может или нищеброд, которому терять нечего, или полный кретин. Нашли, конечно – чтобы немцы да не сумели автотранспорт отремонтировать? Демонтировать кемпер, установив его на площадке автосервиса, заодно и с машиной повозиться, да позапирать в арендованном сейфе (размером с небольшую кладовку, и, кстати, практически рядом с сервисом – не мы первые такие, похоже, кому надо имущество сохранить на время ремонта автотранспорта) кучу оружия и прочих девайсов, иногда не очень законных… вроде и не так уж сложно – но время потратили, да и нервы тоже! Так что в предложенный нам мотельчик завалились глубоко поздним вечером, уже темнело, и из всех развлечений предпочли ужин, душ и сон. Хотя – номера брали раздельные, устали от жизни в кочевой, пускай комфортабельной, но общаге – так что я не знаю, чем там мои бывшие подчинённые ночью занимались, да и знать не хочу – их заботы…

- Ну что – идём? – Весло весь в нетерпении, рвётся домой как бульдозер, не обращая внимания ни на что. День пожимает плечами:

- Ну, идём… Хотя – куда ты так торопишься? Всё равно ещё тут сутки-двое куковать, пока будку нашу в порядок приведут… А проездные документы, между прочим, действительны не более чем месяц после выдачи! Таким образом, минус пару суток дешёвого соляра твоя спешка обойдётся, а раньше, на эти пару суток, мы всё равно дома не окажемся. Лучше бы по городу прогулялись, сувениров поискали на подарки, тут вроде ещё городские пляжи есть – где ты ещё в водичке открытой побултыхаешься?! Уа-а-ааа-у-у…

Заразительный зевок Дениса и нас заставляет выдать аналоги, даже Арес, по-моему, зевает не просто так – а за компанию! Весло сбивается с настроя – но не надолго, тут же возвращаясь к теме:

- Нафига тебе те пляжи?! Тоже мне, «открытая водичка»… Сетка двухслойная, глубина едва подмышку, полста метров вдоль и два десятка поперёк – весь твой «бассейн»! Только и радости – как бы река, как бы проточная вода… садок для крабов! Да чего там делать? Мало ты брюхом попеску ещё в ЦУП-е поелозил, чтобы здесь тем же самым по доброй воле заниматься? Нашёл развлекуху!

День возмущённо вскидывается:

- Слышь, ты не смешивай! Там – по команде и вперёд на время, а тут – ради удовольствия и на месте! Представляешь – никакая зараза не орёт над ухом «Живее, дармоеды!» (я аж поперхнулся – ну погоди, отомщу и снова отомщу!), тишина, покой… девочки, опять же! Где ты предлагаешь с ними знакомиться – в барах? А ты по-ихнему хоть три слова в кучку собрать сумеешь?! Да и кого ты в баре склеить сможешь – «…моя твоя очень любить – полста экю в час, сотня на весь ночь…»?! А на пляже… да, языковой барьер останется – но мы-то, такие все накачанные, мускулистые, реальные жеребцы! Думаешь, не клюнет одна-две-три фройляйн? Да, впрочем, я и от симпатичной фрау не откажусь!

Весло хмыкнул:

- Ну да, губу закатай! Тут у них фигня какая-то творится… нехорошая фигня. Я вот вчера… ну ладно вам, в конце-концов, имею право! – Весло даже покраснел, пряча глаза от наших возмущённых взглядов, в которых читалось «…ну вы и пошляк, герр корнет! Сам по лядям, а нас позвать – не в жилу?! Совести у тебя, герр корнет, нихрена нет!..». Но, поизображав стеснение, Весло тут же посерьёзнел:

- Так вот, о чём это я… Ну, не спалось мне на новом месте, после вчрашнего! Вышел вниз, в бар, даже без особых желаний – так, посидеть-подумать… У стойки, как и положено, пара-тройка девиц коктейли тянут, чистенькие такие – даже и не скажешь, что постельные бабочки. Одна мне этак поулыбалась дежурно – я и клюнул, в конце концов, почему нет? Это День никак в невестах не разберётся (Денис вскинулся, тут же остыл и буркнул – «один-один»), кобельеро наш, а я человек свободный… будем считать… Так вот! Паула – не спрашивайте, понятия не имею, настоящее это или… хм, «сценическое», да и плевать – слегка по-руски чирикала, так что договорились быстро. Кстати, День, полтос – это ты каких уличных дешёвок в Порто-Франко окучивал; двести час, и пять соток ночь, чтоб ты знал! Хотя, честно сказать – не жалко, горячая попалась девка! Только вот утром, после всего, уже уходя, она так тоскливо как-то на автомат посмотрела, и прочирикала что-то вроде… сейчас, вспомню… э-ээ, как-то так: «…вьи есть наёмник? Вьи есть спасать… кто там, вверх?.. Я… есть вернуть деньги… спасьитье мой сьестра!.. я всьё делайт!..». Я попытался объясниться, но Паула, когда поняла, что я никакой не наёмник, замолчала и удрала… Так и не понял, кого тут надо спасать, и почему местные сами не справляются!

День вздохнул удручённо:

- Ну вот – пока некоторые развлекаются, другие добывают информацию… а кобель почему-то я! Абидна, аднака!

Я, переглянувшись с Колей, поинтересовался:

- Ну и что ты нарыл, товарищ героический разведчик? Который, разумеется, ни разу не шпион? Давай, не тяни Рычика за мохнатые, он этого не одобряет! И я не одобряю – так что твои собственные фаберже в серьёзной опасности, имей в виду!

День скорчил постную мину и скорбно провозгласил:

- Повинуюсь грубой силе, подкрепляемой угрозами жестоких пыток и неконвенционных методов добытия сведений у дружественных сил… Ладно, понял-понял! – и отшатнулся от кулака Весла под носом. – Тут такое дело – немцы в контрах с китаёзами. Причём дошло уже до стрельбы – и трупы есть; как там у косорезов не знаю, а немцы своих уже несколько десятков схоронили… Я в ресторане встретил того мужика – ну, помните, на пирсах «Чайку» встречал? – и уже «готового», он накачивался спиртным как конь… Вот, а я случайно за соседним столиком оказался. Он меня заметил, подсел и принялся… ну, в жилетку плакаться, короче. Не позавидуешь им – настоящая война идёт, по сути. Причём в одни ворота! – День замолчал, переводя дух, на что мы с Коляном сунули ему кулаки под нос не сговариваясь, зато синхронно!

- Да прекратите вы! – обиделся Денис, а Рычик, до того мирно развалившийся на его коленях, приподнял голову и предупреждающе взмявкнул – Я же расказываю! Короче – китаёзы сговорились с Орденом, все местные уверены на сто процентов. Орден, похоже, хочет немцев загнать под плинтус из-за недавних событий, в которых ты, командир, так лихо отметился – слишком успешно фрицы изгадили планы орденским уродам, со своими военно-морскими силами… Вот китайцы и заявили: мол, территория на которой располагаются верфи – если кто не в курсе, это вверх по течению этой вот реки, которая у немцев зовётся, само собой, Неу-Рейном, а у китайцев Да-Хё – их исконная китайская, от самого Начала Освоения торжественно Орденом завещанная, которую злобные фрицы (которые потомственные негодяи ещё со времён герра Гитлера, нетолерантные сволочи и нацисты) отжали неправедным путём, пользуясь малограмотностью первых узкоглазых переселенцев вообще и их военной слабостью, на тот момент, в частности… Короче – наглецы и мерзавцы, отняли у деток конфетку. А раз так – а ну, подавайте её обратно, с процентами и извинениями! – День снова выдохнул и потянулся к бутылке с водой. Весло, молча протянув товарищу литрушку, задумчиво почесал затылок:

- Теперь становится понятно, почему мы сюда на бочке с динамитом плыли, и чем это так выгодно контрабасам… Уверен, Орден поставки вооружения и вообще технологических изделий здорово поприжал – так что да, сговор с косоглазыми налицо… но непонятно – почему фрицы щё не вломили узкоплёночным от всей широты немецкого орднунга?! В Пятидневной они себя показали серьёзными бойцами, за спины не прятались и вообще удачно сработали… А тут, как я понимаю, вялое позиционное противостояние с непонятным итогом?

День, передыхнув, кивнул:

- Сначала так и было. Многие вообще расчитывали, что тем и обойдётся! Постреляют мало-мало, прикинут результат и сядут договариваться… с какими-то уступками, ясное дело, но в меру. Вот только косоглазые нацелились на всё, полностью! Сами, или Орден их подталкивает – но никакие переговоры их даже не интересуют, только капитуляция. А с «вломили» возникла серьёзная проблема – весь немецкий анклав, к слову не такой уж густонаселённый, как я понял, вытянулся вдоль этой то ли Неурейновой, то ли Да-Х…ёвой реки, причём неравномерно, а как бы такими… посёлками, что-ли. Сам Нойехафен – это в основном порт, торговля, да и вообще предпочтительное место проживания большей части резидентов. Выше по течению, в полуста километрах примерно – верфи, туда ездят вахтовым методом, или на контракт – место уж больно сырое, в жару как в джунглях… Но глубины там приличные, берега обрывистые, можно корабли спускать на воду прямо с кромки, леса много строевого в округе – короче, удачное расположение кораблестроительного производства. Здесь, в Нойехафене, пришлось дноуглубительные работы проводить, чтобы полноценный порт построить – а там всё уже готовое! Климат ещё был бы поприятнее – так наоборот, сюда вахтовики бы катались… Ладно, это не столь важно. А ещё чуть выше по течению, примерно под сотню километров по прямой – этакие… ну, не знаю, дачи, что-ли? Короче, там упорные фрицы пытаются что-то типа агроферм организовать – но там что-то не то с землёй, плохо овощи и зерновые приживаются, да и со скотоводством так себе… зато места живописные, этакие низинные Альпы. Притом зверья хищного не так уж много, им там жрать нечего, вероятно… короче, там несколько детских летних кампусов, типа пионерских наших, ну и просто типа домов отдыха всяких. И вот их, как мне объяснил этот Свен, китаёзы как бы в заложники взяли – точнее, полностью отрезали от основного анклава! Не атакуют – но и вывезти людей не дают, любые транспортные стредства уничтожают как на реке, так и на берегах. К тому же там и нет нормальных дорог – рекой все обходятся… обходились. Примерно месяц эта фигня тянется, даже чуть больше, связь узкоплёночные тоже глушат, но не полностью, время от времени получается обменяться новостями. Короче – хреново там, несколько отдалённых хуторов косорезы захватили, кое-кто сумел сбежать… жуткие вещи рассказывают, Освенцимы отдыхают! – День снова приложился к водичке, Весло, откинувшись на борт нашей машинки, задумчиво поглаживал торчащую из кобуры рукоять («длинные» стволы мы, как со вчерашнего дня гражданские лица, законопослушно опечатали в сумки, специально для этого с утра съездив на КПП), посматривая то на меня, то на Дениса.

- Это что – я один вчера спал? А тебе всё это – один этот… как там его… Свен выложил? Ты что – всю ночь с ним квасил? – я даже немного застеснялся. Один куролесит всю ночь – а ночи здесь дли-и-инные! Второй – шпиёном подвизался, и успешно, что особо доставляет! Один я – тюфяк тюфяком, дрых как сурок… День пожал плечами:

- Не только он, там ещё подошли… разные. Город бурлит, на взводе всё население – но у многих там, вверх по течению, дети или родня, всего тысячи четыре или больше… или меньше – никто не знает толком, сколько там осталось живых. Большинство – это точно; а попавшихся косорезам в удалённых посёлках уже и не числят выжившими. Продукты у них на исходе, на носу голод… – и заглянул мне прямо в глаза.

Не хотелось мне соваться в эту войну, честно говоря. Ничем особым помочь мы не могли – ну, ещё двое-трое стрелков, таких у немцев и без нас, думаю, достаточно. К тому же, наёмники (или такие вот добровольцы вроде нас, идейные борцуны за всё хорошее) – всегда для резидентов расходный материал, предназначенный для наиболее опасных участков как атаки, так и обороны, да и просто те, кого не жалко! Да, День явно загорелся мыслью восстановления справедливости, да и Весло чем-то таким озадачился – но парни молодые, крутостью своей нездорово возбуждённые, им простительно. А я – понимаю, что даже «спасибо» врядли кто скажет на их могилах, если они и вовсе будут, эти могилы… А у ребят прям «пепел клааса» в грудь тарабанит, зовёт причинять добро и наносить справедливость в промышленных масштабах, наказывать плохих и спасать хороших… И не понимают (а если и понимают – умом – то тем самым сердцем всё равно не принимают!) по возрасту пока, что плохих, для наказывания, хватает везде и всегда – а вот с хорошими частенько патологическая напряжёнка как у тех, так и у «других». И лезть в чужую свару – практически стопроцентно огрести с обеих сторон, иногда одновременно…

Ничего больше обсудить мы не успели – вернулась из банка старлейтша-кадровичка, и мы, как крысы за дудочкой, потянулись вслед за офицером(-шей?) в представительство. Она тоже доброжелательно заулыбалась при нашем появлении, документы выправила быстро – кажется, бланки заготовила ещё вчера, поскольку вписывала туда только наши личные данные – и вручила с торжественными (насколько это было возможно в рабочем кабинете) напутствиями и пожеланиями успехов «в мирной жизни». Мы так же велеречиво поблагодарили, дежурно попрощались и потопали к выходу из здания – заодно отшлёпали печати у той же секретут-сержантши, что и вчера; и почти добрались до входных дверей… Именно этот момент выбрал давешний старлей, Мейеркин, для того, чтобы явиться на рабочее место – правда, он мог быть занят с утра ещё где-то, но как-то не слишком верится!

- О, ждёте – прекрасно, начинаете своё место понимать? А почему форма не по уставу?! – ну кто бы ту форму, которая у нас и так нештатная, вообще привдил к уставному виду, мы со вчерашнего дня гражданские люди – Ну ничего, я вас научу родину любить! Готовьтесь, салабоны, с сегодняшнего дня у вас начинатеся настоящая армия! Вы у меня узнаете, что такое служба… вот сейчас и начнём! – а сам аж светится в предвкушении! На что угодно спорю – приготовил этот половой гигант нам очистку мусорника, уборку нужников или нечто того же порядка, и сейчас аж трепещет в мечтах о нашем унижении… дебил. Надо признать, среди офицеров РА он такой на моём пути как бы не первый – но реально дебил! С напрочь атрофированным чувством самосохранения, к тому же.

Весло поворачивается к Денису и громко спрашивает:

- День, ты понимаешь, что от нас хочет этот неадекватный? Какого он вообще к нам до…бался, и на каком основании собрался чему-то учить?

День, будучи в курсе всех наших вчерашних приключений, картинно пожимает плечами:

- Да откуда мне-то знать? Ты, Весло, не у того спрашиваешь – вон командир стоит, к нему и обращайся с такими вопросами! Моё дело маленькое – баранку крутить; а всякие головой ушибленные и неприятностей ищущие – это по части начальства; у Следопыта и спрашивай…

Точно знаю, вся беседа секретантшей регистрируется как магнитофонная запись, и будет распространена среди метных военнослужащих уже через десяток минут – или я секретуток не знаю? Парни старательно «опускают» этого опогоненного козла – и мне кажется… я буду участвовать! Вот, просто до колик – хочется! Надоело сдерживаться!!!

- Да я понятия не имею, чего этому дауну от нас надо! – придав голосу побольше возмущения, вношу свою лепту в этот обмен мнениями. – Я ещё вчера подумал, что имбецил этот – неадекватный, он себя так странно вёл… Интересно, куда штатная медслужба смотрит – его же из мягкой палаты выпускать опасно, или убъётся, или покалечится; а уж в действующей армии держать – такое…

День строит удивлённые глаза:

- А что так? Буйный, слюной капает и на людей кидается?!

Я мотаю отрицательно головой:

- Не то чтобы очень… но разве нормальный офицер будет бегать по кабинету со спущеными штанами (ну не спущеными, а всего лишь едва застёгнутыми… но кому, а главное – как, он будет это доказывать?!), махать своим органом (туда же – мне не жалко!) с какой-то шалавы соскочив (на тебе, тварь! кэп, хоть и едва знакомы мы с ним – воин, а ты – мразь!), и блеять, что его изнасиловали старшие по званию?! Точно больной, на всю башку отбитый, зуб даю!

День дожимает:

- Что – имено так и жаловался?! – я киваю, Весло тоже что-то согласное изображает. Всё, не отмоется чмо, теперь это с ним навсегда! – А кто его насиловал-то?

Я развожу руками:

- Да мне откуда знать? Какая-то шалава с капитанскими погонами, местная многостаночица, наверное… Может, просто курву из ближайшего б…ядюшника в китель нарядили да этому прислали – у него, наверное, не всегда работает (делаю двусмысленное движение рукой), или вообще фетишь какой на количество звёздочек? И даже не спрашивай меня, как именно она этим занималась – я в этих извращенских делах не копенгаген, мало ли, какие у них игры бывают! – на ещё подачу! Не удивлюсь, если к вечеру всё представительство будет обсуждать привычки пассивного старлея, сублимирующего свои желания в собственном служебном кабинете с такой же извращённой любовницей! А я уверен – обязательно найдутся его «бывшие», которых он так или иначе успел обидеть за время пребывания здесь, и уж они огоньку подбавят от души! Теперь точно не отмоется, а какие роскошные слухи будут его сопровождать… м-м-ммм, про прозвище-позывной даже думать страшно! Кстати, Мейеркин не то чтобы совсем дурак – перспективиы просчитать уже успел, поэтому его багровой рожей можно ночью вместо ИК-прожектора пользоваться – даже, пожалуй, получше будет…

- Ты… вы!.. молчать!.. Сгною!.. Скоты, как вы смеете?!. На каторгу!.. Нижние чины – офицера!.. Не сметь! – какая красивая истерика, чуть не всхлипывает! Точно – «паркетник», даже не попытался за кобуру схватиться, только руками бестолково размахивает и дёргается. Тоже мне, «белая кость» нашёлся, тебе, убогому, до настоящих офицеров… шакал как есть.

Сержантша за стойкой спряталась почти целиком, кто-то переминался на лестнице (вот и алиби девахе – этот стручок мог бы нагадить «за разглашение», а теперь пускай ищет!), а мы попытались пройти на улицу. Потерявший от ярости всякое соображение лейт ринулся к Веслу, уже открывающему входную дверь, рванул створку обратно и заверещал:

- Стоять!!! Выполнять приказы! Под трибунал пойдёте! С го…ном смешаю, ублюдки! В карцер, немедленно! – хе, он так и вправду башкой протечёт… да и шут с ним.

- Слышь, псих – а кто ты такой, чтобы мы твои приказы выполняли? – лениво интересуюсь, подступая поближе, но ещё пока вне радиуса досягаемости конечностей. – Ты совсем плохой, да? Иди вон на улицу, там попробуй покомандовать… да вон, хоть в кафешке напротив! Интересно, куда именно тебя пошлют?

Мейеркин захлёбывается слюнями, кое-как откашливается и сипит:

- Неподчинение с-старшему по з-сванию?! В дис-сссбат, на каторгу, я вас туда пожиз-ссненно упеку! – и уже перепуганной сержантше, с привзвизгом – Выс-сывай комендачей! Немедленно!!!

Патруль, как оказалось, пребывал в этом же здании, так что явились они, можно сказать, моментально. А вот с арестом дело сразу не задалось… старшине – командиру взвода охраны – хватило одного взгляда на бумаги, которые я заблаговременно переложил в нагрудный карман. После бойцы просмотрели запись с камеры наблюдения – а как же, и такая имеется – и констатировали отсутствие каких-либо оснований для нашего задержания. Более того – рывок Мейеркина к двери и перетягивание оной с Веслом при некотором желании можно было трактовать как физическое нападение на гражданского со стороны офицера РА! Морду старлея надо было видеть – когда он всё же осознал, что на его хотелках уже лежит злоровенный болт с левой резьбой! И все мечты осыпались прахом и развеяны суровым ветром реальности… Зато как красиво звучали в записи наши комментарии относительно вчерашнего инцидента! А прокрутили «ролик» раза четыре – похоже, достал здесь этот половой хулиган уже многих, так что даже «экспертов» привлекали, типа не расслышали там что-то, на записи – она такая нечёткая… Пока до придурка дошло, что над ним просто издеваются – кажется, кто-то даже скопировать ролик успел!..

Короче, покинули мы представительство под дружный гогот где-то на лестнице, и вспыхивающие то здесь, то там очаги хохота из окон, ну и массу похлопываний по плечам и выставленных вверх «больших» пальцев. Хотя сами позволили себе ржачь только в машине, мы с Веслом в кузове, а День за рулём – сам водилой назвался, так лезь соответствовать! Отсмеявшись, общим «голосованием» решили куда-нибудь заехать перекусить, после таких-то нервов самое полезное – закусить чем-нибудь треволнения; а то и до язвы желудка недалеко – ведь все болезни от нервов, и только венерические от удовольствия…

Ресторанчик выбрали не привиредничая, есть хотелось; проехали пару улиц, оставаясь в условно-респектабельном районе города, посмотрели на вывески, выкатили на небольшую площадь с приятного вида сквериком посредине – да на ней и остались, как раз на террасе ресторанной с видом на этот самый скверик. Кухня порадовала – кормили по-немецки основательно, а традиционные пиво с колбасками и вовсе оказались выше любых похвал! Да и вообще атмосфера в заведении дышала этакой псевдостаринной респектабельностью – солидные деревянные столы по сотне кило весом, из толстенных, потемневших от времени (возможно – искусственно, но нам не всё равно?) досок, такие же мощные стулья, при всей своей громоздкости достаточно удобные, столовые приборы из солидного фаянса (и никаких одноразовых тарелок!), порции, способные при необходимости накормить (пусть и не досыта) как минимум пару человек каждая – я бы в рейде и одной такой на троих бы питался, да радовался изобилию… как говориться – лепота-аа! В скверик высыпала какая-то детвора – похоже, напротив ресторанчика возвышалась не мэрия, как мы поначалу подумали, а начальная (или не только начальная) школа – на перемену выпустили козявок, свежим воздухом подышать и чуток сбросить накопившуюся за партами энергию.

Кто бы и какие бы умилительные сопли не пускал на детвору – но их непосредственное присутствие в больших количествах весьма напрягает. Шумно становится, мельтешение всякое перед глазами, суета… в общем, переглянувшись, решили сваливать. Собственно, тарелки уже минут десять как пустые, и даже чашки с кофе (чай в меню был – но у меня при виде ценника (хотя ресторанчик и так не из дешёвых) глаза на лоб полезли!) показали дно. Немного попрепирались на тему дальнейших действий – День ратовал за пляж, Весло склонялся к променаду по местным оружейкам и, при желании, шоппингу в оных, мне было лениво всё – я стоял за отель и мягкую в нём кроватку, а уж вечером… в итоге победил День. И, на радостях, оставив нас расплачиваться за съеденное/выпитое, ускакал за руль джипа, и даже завёл двигатель, подгоняя нас и преисполнившись предвкушением новых и весьма приятных знакомств…

Я смотрел эту сцену – потом, позже, в кошмарах, от которых просыпался в холодном поту – сотни раз. Не меньшее количество раз вспоминал её бодрствуя – пытался увидеть хоть какой-то шанс, не знаю, зачем… День возится с Рычиком, сидя за рулём «гелика», я протягиваю официантке, с трудом сохраняющей «служебную» невозмутимость (точнее, видимость таковой – котяры, как всегда, произвели фурор среди зрителей!) пластиковые карточки экю, Весло натягивает скинутую на спинку стула по поводу дневной жары куртку, в нос бъёт запах корицы… я ненавижу корицу… На уходящую от площади с небольшим подъёмом улицу, в нашей прямой видимости – мы чуть наискосок от выезда – выворачивает громадный грузовик, с мощным кенгурятником и целой россыпью фар на кабине, взрёвывает движком и начинает разгоняться вниз, целясь носом точно в сквер! Кто за рулём – не разглядеть, но тормозить этот урод не собирается; наоборот, двигатель всё ускоряет тяжёлую машину, превращая её в мощный таран, способный прошибить каменный дом насквозь – а внизу, в полусотне метров (и расстояние с каждой секундой уменьшается!) не понимающая опасности учительница средних лет как раз выстраивает свой класс, чтобы вести их назад, в школу! Я пытаюсь вскочить, мешает мощная столешница, Весло поворачивается и, запутавшись в рукавах, дёргается к нашему джипу, до удара не больше десяти секунд – детские тела таким просто разбрызгает… Грузовик собирается убивать, он целится! И сделать я ничего не успеваю, автомат в опечатанной сумке, в кузове, а из пистолета это не остановить… Я – ничего не могу сделать! А День… День вышвыривает в окно Рычика, криво улыбается нам – и срывает машину наперерез той твари, которая решила поиграть в кегли детьми! Что-то мелькает вслед сорвавшемуся с места под визг шин и вой движка джипу, учительница наконец-то осознаёт происходящее и начинает что-то визжать – к её чести, выталкивая детей из зоны удара, но сама оставаясь на месте до последнего, хотя прекрасно понимает, что хлипкий декоративный заборчик из ажурного чугуна не сможет задержать убийцу и на мгновение… Я уже не пытаюсь никуда бежать – до столкновения не больше трёх-четырёх секунд, официантка, зажав рот руками, трясётся рядом, кто-то открывает огонь по кабине грузовика из автомата; поздно – даже пристрелив водителя, удар не остановить! Весло наконец надевает куртку, не чувствуя, как уступивший рывку рукав повисает на остатках ниток… День, едва разогнавший тяжёлый джип, выворачивает руль, но и грузовик чуть подруливает – и джип левой, водительской стороной, бьёт грузовик, разогнавшийся ровно настолько, чтобы проехать по скверу не останавливаясь, но недостаточно для преодоления чего-то большего, чем декоративная ограда… Удар страшен! Грузовик, выбитый с траектории атаки и потерявший значительную часть своей скорости, давит кабину подвернувшегося джипа, но и сам, врезавшись правыми колёсами в клумбу (которую без тарана нашего друга не зацепил бы вовсе), ещё больше теряет скорость и со скрежетом лопающегося металла переворачивается на бок! Из кабины грузовика, пробивая стекло, вываливается водитель, падает на брусчатку и затихает, скорее всего, теряя сознание. Крутнувшийся вокруг своей оси от удара «гелик», с буквально раздробленной со стороны водителя кабиной, по инерции катится ещё несколько метров и останавливается, воткнувшись носом в ту самую декоративную ограду… Мы с Веслом срываемся с места, я успеваю к кабине джипа первым – смотрю и понимаю, что сделать ничего не смогу!

День полулежит в собственной крови; ног у него, можно считать, нет – дикое месиво из осколков костей, кусков металла и обрывков мяса начинается сразу от пояса; правой руки нет тоже – раскромсанная культя чуть выше локтя… если бы он ещё был; в живот глубоко воткнулся большой кусок стекла, не оставляя даже призрачных шансов – тут не всякий хирург справится, будь он даже вот прямо здесь! В стекло выпущеными коготками вцепился Рычик – он принял этот удар первым, и сейчас на груди Дэна только его половина – ниже передних лап стекло полностью перерубило котёнка-недоросля, до последнего сражавшегося с врагом… с тем, что малыш посчитал непосредственной угрозой! На стекле глубокие следы когтей, мёртвый Рычик оскалился в яростной гримасе… День вдруг вздрагивает и открывает глаза! Я судорожно сдираю с подвески ававрийную аптечку, проворачиваю иглу на шприц-тюбике, зубами сдёргиваю колпачок и всаживаю иглу в плечо Денису – промедол должен снизить болевой шок, пытаюсь наспех скрутить из чего-то жгут, чтобы затянуть… хоть что-то, такие обширные раны не перекрыть, я это понимаю… День тянется левой ладонью, одними пальцами, и хрипит:

- Не…на…да… Не помх-кх-хо…жет… н-кхе…ч-кх-хм-устф…ую нох…и… Рычих-кхм… я… ехо… Бе-хи… кх-хф… глуп-кх-кх… ма-хмлыш…

Сжимаю мокрую от крови ладонь – День слабо улыбается и шепчет:

- Нх-ет… но-хи… не чустф…ю… Ком-кх…дир… Рыч-шикх… фмес-те…

Я сглатываю слёзы и чётко проговариваю:

- Я понял, День – так будет, обещаю. И – эти твари поплатятся, слышишь?!

День едва ощутимо дрожит, пальцы ледяные – кровь уже почти не вытекает из перерубленых жил:

- Сна…ю… про…

Тишина. Что он хотел сказать?! Прощаться? Извиниться перед кем-то? Что-то передать? Весло, стоящий рядом, тянет меня за разгрузку:

- Командир, тут эта гнида живая – дорезать?! – только голос выдаёт эмоции Коляна, да расширенные зрачки, в которые я секунду смотрю, перед тем как мотнуть головой:

- Погоди, сначала поспрашиваем, что это было… Я очень хочу знать, с кого взять расчёт!

На брусчатке валяется связанный водитель – Весло не потерял голову, в отличие от меня, и упаковал подонка качественно. Ублюдок лежит и скалится нам в лицо свжевыбитыми осколками зубов – щуря и без того узкие глазки и пытаясь прижать плечом кровоточащий обрывок уха. Красная кровь на жёлтой шкуре смотрится… странно, неестественно, игрушечно даже… Косоглазый, азиат. Китаец…

- Что значит – отпустили под залог?! Ты, морда синяя, что несёшь?!! Ты, гадина, в сговоре с этим подонком?! – Весло обхватил меня за плечи и тащит назад, постепенно сдавая сантиметр за сантиметром. Я же хочу дотянуться до глотки этого… урода в кресле! Вторые сутки с момента гибели Дениса пошли… всё очень плохо.

Вчера нас с Веслом макнули мордами в унитаз в представительстве ПРА. Мы обратились туда с официальным прошением об участии Протектората (в лице ответственных лиц) в расследовании обстоятельств гибели гражданина ПРА от рук гражданина другого Анклава. Зря мы это сделали… Оказалось, что «международными отношениями» в немецком Анклаве занимается небезызвестная нам с…ка-Диана, капитан Гурвиц, и она, действительно, настоящая гадина!

- И чего вы хотите от меня-а, господа-а-аа? – в глазах паскудины торжество, она наслаждается нашим горем, унижением, собственной властью…

- Повторяю. – я уже давно вспорол бы ей глотку, но в кабинете ещё двое – Мейеркин (не удержалась, с…ка, позвала и этого позлорадствовать), и неизвестный мне сержант, похожий на вставшего на задние лапы медведя – сейчас прячущего от наших взглядов глаза. Ему стыдно – но прикончить обоих подонков он нам не даст, по крайней мере, прикончить тихо… – Убит гражданин ПРА. Убит сознательно и преднамеренно, пожертвовал собственной жизнью ради спасения детей! Преступник захвачен, живьём; мы требуем его наказания. Согласно законам Анклава, предусмотренным за умышленное убийство. Необходим официальный запрос Представительства на выдачу преступника.

Да, китайца у нас отобрали почти сразу. Какие-то немцы в форме, я не очень понял, откуда они взялись настолько быстро – я только-только успел притянуть пойманную тварь к остаткам ограждения и для начала рубануть берцем, сверху вниз, всем телом, по правому колену; хруст и верещание ублюдка музыкой прозвучали! Весло приготовил свою аптечку – не дать подохнуть гниде слишком быстро… Нас скрутили почти сразу, даже переводчика притащили, что-то болтали… А на следующий день нас начали «отфутболивать» по инстанциям! Попытка просто узнать судьбу захваченного урода обернулись многочасовыми странствиями из кабинета в кабинет, в итоге нас прямым текстом послали в представительство за подтверждением наших личностей… личности подтвердились, а после в мою дурную голову пришла идея привлечь ПРА к свершению справедливого возмездия над преступником; в итоге, прошатавшись кучу времени по различным кабинетам, встретились с этой проб…дью!

- Ну, насколько мне известно, обвинения в предумышлении на убийство не доказаны… Всего лишь авария, поломка автомобиля. А потому не вижу никаких причин участвовать в ваших фантазиях, да ещё и официально вмешивать в эту, не слишком для меня печальную (не удержалась, мразь! ну погоди, я тебя не забуду… до конца года ты не дотянешь!) историю, власти ПРА. – она сейчас от восторга обоссытся, до того довольна её харя. Её пёсик тоже едва не до обморока счастлив, разве только не подскуливает. Эх, вот и пара новых трупов на моём личном кладбище… такие жить не должны. Но не сейчас, главный виновник ещё не наказан…

- Вы готовы замять убийство гражданина ПРа по личным мотивам?! – на всякий случай пытаюсь пугануть, но и сам понимаю, что бесполезно. Видно, эти крысы имеют лапу достаточно мохнатую, чтобы тупо игнорировать некоторые неписаные правила и даже кое-какие писаные рекомендации…

- Про какое убийство идёт речь? – «включает тормоза» Гурвиц, я молча разворачиваюсь и ухожу под злорадный смех парочки. Ну-ну, пока что смейтесь…

В полицейском управлении Нойехафена, куда мы опять явились уже почти в сумерках, нас мурыжили на удивление недолго – просто вручили бумажку-пропуск на следующий день, и предложили уматывать, ночь на носу… То, что наше время пришлось на вторую половину дня, мы тогда посчитали занятостью этого сраного шерифа… Эх, знать бы! Когда мы всё же попали в кабинет шерифа – начальник полиции почему-то носил англоязычное звание – то после первого же ответа просто опешили! Китайскую крысу отпустили под залог – мол, имела место быть авария, а вовсе не сознательное покушение, а потому задерживать его оснований нет и он имеет право пользоваться свободой перемещения наравне с прочими законопослушными гражданами и гостями города!

- Я не мошть удофлетворяйт ваш требований, полиций Нойехафен нихт претензий к водъитель грузовой афтомобайл, за случайный аварий! После уплата штраф и возмешений ушщерб все претензий сняйт. – заявил мне в лицо этот козёл с опухшей рожей, добавив – Мы не хотеть ненужный кровопролитий, значит, требовать вас покидать город за время ближайший три сутки. Иначе выслать вас из Нойехафен… принудить… заставить ехайт! Вы иметь вопрос?

Такого… удара в спину, иначе не назовёшь, я не ожидал… Теперь – действия властей Нойехафена выглядели заранее спланированным издевательством! Нас просто «загоняли», а пока мы носились в поисках возможности разрешения выдуманных вопросов – спокойно выпустили убийцу. Местное правосудие во всей красе – убитый являлся резидентом другого Анклава? Запросов со стороны властей этого другого не последовало? Всё, у местных к убийце претензий не имеется! Как же я ненавижу этот Новый Мир… сам бы отгеноцидил половину туземцев ко всем …беням!

Из Управления нас просто выкинули – без членовредительства, почти вежливо, но… короче, практически выволокли, зафиксировав руки обоим, по два архаровца на каждого. Рыпаться смысла не имелось – максимум, займём место косоглазого урода в камере, и не факт, что выберемся оттуда так же быстро, как и он. Хорошо ещё, котов оставил кемпер охранять – а то кровь точно полицаям бы пустили…

Переглянулись, отряхнулись, проведали тела Дениса и Рычика в арендованной морозильной камере – и пошли в тиххий ресторанчик, с отдельными беседками, растыканными среди кустов и клумб. Почему имено туда? Так там подслушать сложно, не общий зал…

Собственно, обсуждатли мы только то, в каком порядке будем резать всех этих мразей… Я стоял за предоставление первой очереди своим, как наиболее отвратным с точки зрения на их отношение к согражданам и вообще – своим; Весло предлагал всё же прикончить сначала полицая, а когда местные фрицы засуетятся, под шумок добить задолжавшую нам сладкую парочку, и уж после начать преследование покалеченного косореза – найти хромоногого в гипсе даже в китайской толпе не то чтоб невозможно и через пару декад, а дорога может оказаться в одну сторону… соответственно, его мы оба решили оставить напоследок. Заодно стоит озаботиться покупкой какого-никакого автотранспорта – пешком мы далеко не уйдём, да и какое преследование – с рюкзаком на горбу? Нет, преследовать-то можно, но сколько обрудования и оружия утащишь на себе?! На себе носят НЗ, на короткий рейд-выход, а для полноценной охоты на двуногую мразь – нужен хороший транспорт, по местным реалиям. Заодно и внимание от себя отвлечём на вермя зачистки уродов этого города – мол, заняты решением проблем, друга… домой… везти собираемся; так что нам не до мести… Да и списать на нас убийство дикими зверями (кои и займутся приведением приговора в исполнение) – тоже надо постараться! Как там эти вякали – несчастный случай?! Ну так они разные бывают, случайности…

Ужин и обсуждение планов, по распределению возмездия – заслужившим, прервалось неожиданными гостями. В беседку, после демонстративного стука о подпирающий крышу столбик, ввалился тот, кого мы ожидали увидеть меньше всего – Горст Дейс, с ещё двумя мужиками. При виде одного из них я стиснул зубы так, что заломило челюсти – главполицай, ублюдок, собственной персоной! Второй на его фоне остался почти не замеченным – хотя что-то знакомое в его морде было, но приглядываться я не стал, на кой чёрт он мне нужен? Горст подошёл к столу, взял едва початую нами бутылку рома (не хотелось поминать Дэна местным пойлом, потому и взяли ром, а не киршвассер) и поставил её рядом с накрытым куском хлеба стаканом… выставив рядом принесённый с собой стакан – для себя. Жестом попросил налить, встал почти смирно, склонил голову и, тихо сказав «Зъемлья пухом Дьенису, вьечный… помнить», одним глотком выхлебнул всю жидкость. Мы с Веслом переглянулись, и я кивком предложил Дейсу место на лавке – игнорируя пришедших с ним. Горст не стал выкобениваться и молча устроился за столом, зажевал какой-то из бутербродов с ближайшей тарелки, после чего задал вопрос. И задал его так, как ни я, ни Коля ожидать не могли:

- Скажьи, Слье… ш-шайзе, исфиняйт, Пастфиндер… вьи его – он мотнул носом в сторону так и торчащего у входа главполицая – убьивайт сьегодня, илье после того, чайназих?

Я, пытаясь выдавить како-нибудь ответ, потянулся за «вальтером» к поясной кобуре. Весло, к счастью быстрее пришедший в норму, сделал «удивлённое лицо»:

- Горст, извини за грубость – с каких хренов ты решил, что мы собираемся его убивать? А если ты так думаешь – то зачем пришёл к нам, да ещё этого… – на миг лицо Коли стянула судорога, но гримаса исчезла так же быстро, как и появилась – притащил за собой?! Что нам помешает его прикончить сейчас, если уж ты думаешь, что мы собираеся это сделать?

Горст, напряжённо выслушав Коляна и осознав, как минимум, большую часть сказанного (я вообще подозревал, и давненько, что русский этот хитровыдуманный крендель понимает куда лучше, чем демонстрирует зрителям), кивнул:

- Просить умверзи… э-э-ээ, простьить – я знать вас, вьи есть краегер… нихт зольдатен! Вьи есть нихт простьить, нихт сабывайт, нихт бедау… жальеть. Вьи считайт – вас обманивайт, вьи раче… мстьит. Я есть просьить говорийт… откровьенность?

Я уже достаточно «отошёл» после неожиданного заявления, а также успел прикинуть расклады и причины этого… визита:

- Поговорить предлагаешь? Ну, давай поговорим… только очень просил бы убрать это коверкание – ты, Горст, куда лучше говоришь на нашем языке, чем притворяешься. Так давай с этого и начнём – раз уж тебе захотелось откровеного разговора?

Один-один! Теперь уже Горст Иво чуть «поплыл», быстро вернув себе внешнюю невозмутимость, и решительно кивнул:

- Хорьёшо, давайт говорийт без глупости. Я хотеть для начал обьясняйт положений Нойехафен, так будьет бистро…е. Мы – проигрыфайт этот война. Китайтц очьен, очьен много, много большье, чьем мы! Мы не поньять зейт… фовремья: Ордьен завозьить китайтц тфа месяц – мы молчьять и видьет… смотрьеть!

- То есть? – удивился я – Орден и раньше завозил китайцев баржами, по две-три тысячи за раз. Что поменялось?

Дейс вздохнул:

- Раньшье их вьести семья – киндер, фрау, фройляйн… Сьечьяс – только зольдатен! Много зольдатен, нихт киндер… дьети. Этьи зольдатен софсем гтоффый – к война; юнге, сильный, научать… учены! Нас нье хвайтайт для война с они!

Я пожал плечами:

- Сочувствую… зачем ты мне это рассказываешь, Горст? У вас под носом завезли несколько тысяч солдат, теперь эти солдаты воюют против вас – это я понял. Я даже понял, что ты хочешь, чтобы мы тебе помогли воевать. Я не понял другого – зачем это нужно нам, тем более после… забавного… финта, что провернул вон тот, у входа… И второе – чего именно ты от нас ожидаешь? Я разве похож на танковую дивизию, способную разнести в металлолом такую же дивизию врага? А Коля – на авиаэскадру тяжёлых бомберов?! Я обычный человек, как и Коля – зачем тебе требуются всего лишь два человека?

Немец, напряжённо вслушивающийся в едва понятные для него слова чужого языка, вздохнул:

- Я есть думайт… дьен назад думайт – низачем. Но я встрьетить одьин снакомый, который снать ваш имья…раньше. Он скасайт – уснайт в сержент РА Сльедопит один снакомы… литсо. Немного больши тва годы насад он быть с фами в один панцерваген, ехайт на Басис Руссия за тфой… родьитьели.

Я присмотрелся к топчущемуся в тени навеса беседки второму немцу, на которого до того не обращал внимания. Таки чем-то знакомая рожа, но где я мог его видеть?! Впрочем, фриц не стал тянуть кота за фаберже – шагнул вперёд, надел на голову забавную каскетку с висячими «собачьими» ушами и чуть повернул голову в сторону. Я хмыкнул – молодец, точно и чётко! Теперь я этого кадра вспомнил – он действительно был в том приснопамятном «боксере», за его штурвалом! Водитель борнетранспортёра, молчавший всю дорогу и только под конец поездки что-то там бормотавший на прощанье…

- Ну хорошо, узнал он меня – снова повернулся я к Дейсу – и что с того? Я не великий богатырь, один всех китайцев не перебью, даже если очень захочу. А я пока хочу прикончить только одного конкретного узкоглазого, всего лишь. Горст, давай конкретнее?

Тот вздохнул и кивнул:

- Предлагайт переходьит в штаб армия, говорьит там. Здьес… не очьен удобство. Если вы готофность – мы есть на транспорт ехайт.

Вмешался изрядно раздражённый Весло:

- А кто ты такой, Горст Дейс, чтобы приглашать нас в штаб этой вашей… армии?! И зачем ты всё-таки притащил с собой вон того козла, если думаешь, что мы собираемся его прикончить? Это типа подарка – чтобы нам бегать за ним не пришлось и ловить?

Горст, слегка передёрнувшись под взглядом Коляна, вздохнул:

- Я есть командовайт один ауфтелунг… это есть ваш ясик – тифизия. В мой тифизия ландвер – почти сьемь сотня чьеловьеки! Польшой баталлион, нихт тифисия… Тфа день насат менья мобилисерт ф армия – насначайт командофать этот тифисия. Там, «са лентошка», я быть сениор лейтенант, это есть ваш «старший»… Меня присыфать – нет трукие зольдатен для комантофать! Тот дьень я штудие… исучайт информаций, понимайт – мы нихт победить. Потом фстретить Пауль – твой снакомый… и придумать план!

Я кинвнул и пожал плечами:

- Это понятно. Непонятно – какое нам дело до твоего плана, и, опять же – зачем ты притащил сюда полицая? Именно этого?!

- Это герр Хелмут Браун, он есть генерал армия… фся фольксштурм Нойехафен! Нихт андере комантофайт! Герр Браун хотеть объясняйт… нихт, нет прафильный… Скасайт – он есть готоф умирайт, если фы помогай наш война! Там, мы не мочь пробивать… брехен – там есть его энкель… сын еко сын, ферштейн? Он быть не мочь садержать чайназих, отпускайт враг…

Весло вспыхнул:

- Ай, какой он добрый и несчастный! А День – мог умереть за ваших киндеров?! Он – не стал считать, стоит или не стоит пожертвовать жизнью?! А мог просто остаться в стороне – и нас бы здесь уже не было! …битесь как хотите с узкоглазыми, ваши проблемы! День – не стал рассчитывать, просто встал перед тем говённым грузовиком! А этот… – Весло зверем зыркнул на полицая и оскалился – Говоришь, готов умереть?! Это правильно, можешь себе… что там у вас, поминальное? Мессу заказывать, короче. Попрощайся там с роднёй, долги раздай, завещание накатай…

Горст помолчал, ожидая каких-то слов с моей стороны, но я, полностью одобряя мнение Коли, отмолчался, цедя сквозь зубы тоник. Горст очередной раз вздохнул:

- Там кде мы хотеть ваш помогайт… этот чайназих – хаупт чайна спезиалькрёфт… спезиальный группа… отряд. Он есть там, он в группа зольдатен, который мы хотеть убивайт! Мы помогай други другие… другам, нихт? Нам помогай фы – мы помогай вас, понимайт?

Мы с Веслом переглянулись – эта информация несколько меняет… ситуацию. Добраться до главного виновника смерти Дениса – стоит того, чтобы этот одутловатый старпёр потоптал землю чуть дольше предполагаемого… Сбежать он всё равно не сумеет – куда ему удирать? Здесь он – аж целый главнокомандующий тем, что немцам заменяет армию. Точнее, как я понял, командует он не армией как таковой – а какими-то частями, которые больше относятся к ополчению, чем к полноценным вооружённым силам; всякие второочерёдные, запасные/хромые/косые, «все кто остался», из серии смазки для гусениц… А драпани он куда-то – и станет всего лишь одним из массы народа, который никому не интересен и никого не волнует, пропадёт где-нибудь в саванне – так и хрен с ним. А значит, бежать он не будет – да и проблемы с семьёй у него, судя по корявому рассказу Дейса…

- Так, Горст… Мы тебя поняли и готовы… выслушать. Но предупреждаю – решение будем принимать после получения полной информации по твоим замыслам и желаниям! И если не договоримся – мы просто уйдём, понятно? Попытаетесь задержать – пожалеете; очень! Это ясно? Хорошо… тогда идём, показывай, где там ваш штаб ландвера…

- Командир, знаешь… по-моему, это авантюра. – Весло жуёт травинку, откинувшись на собственный рюкзак головой и плечами – с такими, мля, «союзниками» (судя по тону Коли, мнение о них у моего друга ниже любого теоретически возможного) только сдохнуть можно наверняка… Травинка непростая – глазки после такой травки видят ночью получше обычных человечьих, хотя, конечно, до ноктовизора даже так – как до Магадана! На меня, к слову, действует ещё хуже – видимо, из-за изменений биохимии организма… или не биохимии, а генетики, например? Да какая разница; я всё равно свою дозу уже помусолил зубами, каждый процент повышения боевой эффективности – в строку! Расплата за травку – муторная головная боль на следующие сутки, бесплатного не бывает… у меня послабее, опять же, а вот Веслу – не завидую!

Я согласно киваю:

- Это верно… только, сам же понимаешь…

Весло хмыкает – и верно, других у нас нет и не предвидится. Эх, сколько бы я дал за то, чтобы здесь и сейчас появился наш «махновский» отряд, сборное подразделение «карателей», или сослуживцы с «Обманки»! Лучше, конечно, и те и другие и все остальные, мечтать так мечтать! Но – нет их здесь, и не будет… А есть – кучка второсортных ополченцев, иначе не назовёшь! Кучка отчаявшихся людей, каждый из которых кого-то или потерял, или должен будет вот-вот потерять, поскольку шансы отбить заложников крайне невелики…

В штабе, как гордо назвал это заведение Дейс, мы тогда застряли глубоко заполночь. Одного – внимательного – взгляда на оперативную карту боевых действий нам с Колей хватило, чтобы прийти примерно к тем же выводам, которые парой часов ранее, за столом, озвучил Горст. Немцы оказались в глубокой и практически безвыходной заднице, китаёзы грамотно и где-то даже изящно обложили «потомкой нибелунгов» так, что теперь те и рыпнуться не могли! А вот что с этим можно сделать… м-да, изрядно тогда поорали, с матами и хлопаньем дверями даже… Вот и доорались.

В общем, Дейсу высокое начальство (это я не о жирдяе-полицае говорю) операцию провести разрешило. Это из хорошего, и с хорошим на этом, можно сказать, всё. Из плохого… всё остальное. Ресурсов на проведение задуманного и даже более-менее рассчитанного – практически не выделили. Взамен разрешили провести этакий… набор добровольцев, всего лишь! Мол, раз затеяли какую-то фигню – ну, валяйте, хотя мы в успех не верим; а раз не верим – то выполняйте вашу бессмысленную хренотень на свой страх и риск. Типа, когда вас там прикончат, мы заявим, что знать не знали и ведать не ведали, вы вообще к ВС Нойехафена никаким боком не касаетесь, сами себе психопаты… По сути, настоящая, так сказать, армия Нойехафена уже сдалась – не физически пока ещё, но морально. Соответственно, и рожи старших офицеров в штабе – несколько таковых заглянули к нам, ландформированиям, «на огонёк» – выражали не столько готовность сражаться с врагом, сколько тоскливую покорность судьбе… Честно говоря – причины подобного пессимизма имелись более чем веские, в их положении шансы на хотя бы размен были довольно призрачные... Нет, на словах они храбрились и топорщились, проявляя силу духа и твёрдость нордического характера. И покорно топать в плен не спешили; не удивлюсь даже, если кое-кто из этих «герров» после капитуляции пустит себе в башку пулю, этаких «человеков чести» там хватало – если не врали, конечно; но решительности бойцов, готовых пусть и к гибели, но славной и с пальцами на глотке врага – не наблюдалось! Оттого и не стремились эти суицидники поучаствовать в авантюре Дейса, оттого и отряд под его командованием собрался – не бей лежачего!

Дейс, накрутив хвоста самым своим доверенным знакомым, бросил клич на тему «…собираю желающих поквитаться с косорезами, и обещаю дать на то хорошие шансы. В смысле – поквитаться, а не бесполезно сдохнуть!..», в народ бросил, так сказать. И, к моему удивлению, народ услышал и… кто-то считает фрицев оплывшими бюргерами-толерастами?! Не, такие тоже наверняка есть, но, кажется, в Новый Мир не перебрались пока… С самого утра вчерашнего дня в один из пустующих, в связи с текущим положением, ангаров на окраине Нойехафена – начали сползаться люди. Поодиночке, по крохотным группкам в два-три человека – но часа через три пришлось большую часть собирающихся перенаправлять на запасные точки сбора; Дейс задолбал посыльных – рациями старались не пользоваться, поскольку косоглазы наверняка имели полноценную развёрнутую службу перехвата и расшифровки, были на то нехорошие намёки; более того, намёки были и на наличие в штабе «крота», так что приходилось тихариться и от «своих» – согласовывая массу разнообразнейших задач, от снабжения до связи с, кажется, другими формирующимися ополченцами, а то и… моё мнение о нашем бывшем подопечном претерпело очередную трансформацию – влияние Горст имел среди своих куда большее, нежели какой-то заштатный старлей-переселенец. Впрочем, не моё дело, со своими бы проблемами разгрестись…

Ближе к вечеру провели окончательный отбор тех, кто пойдёт на штурм основной цели. М-да, приходилось выбирать «лучших из худших», и это ещё мягко сказано! Все более-менее полноценые боевые единицы оставались приписанными к армейским частям – а нам остались всё те же ландподразделения. Причём здесь, в Нойехафене, уже, что называется, «дошли до ручки» – мобилизованными были все мужчины вплоть до тридцати местных лет возрастом! А остались – сопляки возрастом меньше двенадцати (и то – не все), да старшие; ну и бабы, конечно… то есть, разумеется, женщины, как иначе! Вот такое воинство и собралось в пыльном и душном ангаре, собираясь взять приступом штатно оборудованную базу китайских «сил самообороны», «Хсин джонг гуо зие вэй даи», как стыдливо именовались здесь ВС Китайского Анклава. Прям тебе Земные япошки – те тоже свои войска именуют как-то наподобие, какие-то там «самооборонцы», ага – двести пятьдесят тысяч самооборонцев, с находящимся на четвёртом месте по численности военным флотом (по численности – а по качественному составу как бы не на втором!), с более чем тысячей весьма современных ОБТ (для сравнения, у тех же немцев на Земле примерно столько же – но флот нынешней Германии даже флотом-то назвать нельзя, а ведь Бундесвер считается настоящей армией, а не «самооборонцами»!), плюс свыше трёх сотен боевых самолётов (в той же Германии всего около двухсот двадцати боевых, примерно столько же у Франции, у Великобритании и того нет!)… Вот и тут – скромные «самооборонцы», чуть не «ополченцы-иррегуляры», при современной боевой бронетехнике (по местным реалиям, разумеется, современной), авиации и артиллерии, блин! А у нас…

Немцы, собравшиеся по зову Дейса, были готовы косорезов рвать хоть зубами. Но даже зубы имелись не у всех в полном комплекте – одним из рвавшихся в бой добровольцев оказался семидесятилетний дед (по Земному счёту – семидесятилетний, но!), потерявший в боях с начала этой невойны – официально между немцами и китайцами всего лишь «территориальный спор», боевые действия считаются пограничным конфликтом – сына и внучку, злой до бешенства, но передвигающийся опираясь на палку, и вооружённый, можно смеяться сквозь слёзы, древним как мамонт «маузером», знаменитым Kar.98! Разве что его современной репликой под 7,62х51 НАТО, но велика ли разница? Остальные если и лучше – то очень ненамного, скорее даже не столько были лучше, сколько, так сказать, «имели другие особенности»…

Дейс с трудом отобрал, с нашим посильным участием, около ста таких вот, «разных», и попытался прогнать через импровизированную тренировку на выносливость – осталось чуть больше полусотни. После уточнений и опросов, отсеяли ещё семерых – эти стрелять умели, примерно, как я играть на фортепьяно… И всё, дальнейший отсев пришлось признать нецелесообразным – по сути, их отсеивать можно было хоть всех, сразу, они и сами это понимали… Вооружались наши новые соратники так же – чем могли. Хотя здесь положение оказалось не в пример лучше – наши вояки после объяснения предстоящей операции (в общих чертах, само собой, но с указанием ожидаемого ……) начали тащить, из собственных запасов – тако-ое! У самого Горста глаза на лоб полезли буквально с первых же минут – законопослушные (как традиционно принято считать) фрицы волокли ночные прицелы, дозвуковые боеприпасы и глушители к собственным стволам, противопехотные мины и, даже, какие-то пузырьки с, похоже, ядом… короче говоря, никакой полит-обработки этим людям не требовалось, и так были… на всё готовы. Физически – надеюсь, эту ночь выдержат, о моральной готовности разговора даже не заводили. Крепкие, хотя и давно уже перешагнувшие «рубеж зрелости» мужики, разбавленные вкраплениями сопливых пацанов (всего трое, но вроде не задохлики) и примерно полутора десятком девах и молодок, до тридцатки «по Земле». Молодки и девчонки совсем – только глаза у них были… нехорошие такие, горячечные. Но любые команды назначенных командиров выполняли истово, ничего не скажу…

А ночь обещала оказаться тяжёлой. Судя по карте, мы и в самом деле последняя надежда Анклава. У немцев сложилась поганейшая ситуация, классический цугцванг. Китайцы ухитрились занять наиболее выгодные тактически позиции на рельефе, практически отрезав Нойехафен и окрестности города от верфей и сельскохозяйственного региона. В дальней аналогии – примерно как перерезать по Уральскому хребту территорию РФ, или, скажем, территорию США – от озера Мичиган и далее по Миссисипи... ну, понятно. Атаковать мы собирались самую важную стратегически и самую, пожалуй, неудобную для такого набега группировку противника.

Вероятно, пару миллионов лет тому территорию Анклава нехило так обработали местные божественные сущности, ежли имеются таковые! Проще говоря – только в окрестностях Нойехафена картографированы как минимум три крупных метеоритных кратера, и это не считая самого города – бухта, в которой немцы построили порт и собственно город, своей формой тоже несколько намекала. Такие же кратеры редкой цепочкой идут вверх по течению реки, ближе или дальше от русла, ещё штук пять-шесть. Размеры у таких котловин-цирков тоже самые различные – от сотни метров в поперечнике до километра, а то и более! Разумеется, все они не сконцентрированы исключительно вдоль Рейна и вокруг Нойехафена, наиболее отдалённый из обнаруженных находится в полутора сотнях кэмэ от города и почти в сотне от русла – но, к сожалению, на левом относительно течения берегу три таких кольцевых кратера устроились достаточно компактно, чуть не прямоугольным треугольником. Кратеры сравнительно невелики – от полуста до четырёхсот метров в диаметре, с давным-давно засыпанным грунтом основанием, даже какая-то биосистема в каждом сформироваться успела…

В день вручения ноты руководителям немецкого Анклава, в лучших традициях подлючих войн 20/21-го столетий на Земле, мотомеханизированная группа китайских «самооборонцев» быстрым маршем вторглась на фрицевскую территорию и быстро захватила все три кратера-долинки, получив таким образом отлично защищённые опорные пункты для оперативного развёртывания. Сами, так сказать, «гарнизоны» были относительно невелики – вот только сковырнуть их оттуда без авиации, причём не абы какой, а серьёзной бомбово-штурмовой (вертолёты с НУРС-ами не прокатят), оказалось совершенно невозможно. А военная авиация Нойехафена – три «пилатуса», кое-как дооборудованные в условно-боевые машины, пять «тукано» (было восемь, пять осталось после попыток налётов на опорные китайские базы), три «хью» с двумя блоками НУРС-ов на всех, один «хьюз» с парой ракет «воздух-воздух» и ещё двумя комплектами того же «в запасе» (стрекоза мелкая который, «дефендер», а не «апач»!), и парочка старичков Во 105, из которых один вообще не на ходу… Итого – пять (восемь с «пилатусами, хотя их считать боевыми…) винтовых самолётов и пять (ну, с калекой – шесть) как бы боевых вертолётов. Попытки атаковать кратеры всеми наличными ВВС провалилась – первый (наиболее успешный) налёт не нанёс существенного ущерба окопавшимся китаёзам (сказалось в первую очередь «мастерство» гражданских, по сути, пилотов), во втором потеряли две машины, также не добившись необходимой точности, притом практически переполовинив запас боеприпасов (ракет и бомб из б/к «тукано» в первую очередь); третий прервали не завершив, после потери очередного штурмовика и оценки возможности выполнения задачи… косоглазые оперативно нарастили ПВО, подогнав совершенно дурное количество самоходных скорострелок, включая даже откуда-то выкопанную родимую «шилку»! Собственно, она последний из сбитых и заземлила…

Собственно, подловить куцую авиацию Анклава было несложно – место атаки было известно заранее. Главную проблему составлял только один кратер, расположенный наиболее близко к руслу реки. Два других, заметно более крупные, служили скорее местом дислокации охраны этого, главно-геморройного… их уничтожение, даже полное и абсолютное, ничего, по большому счёту, не меняло. Так что подготовка зенитной ловушки особой сложностью не отличалась. Почему имено этот кратер? А это и есть самое главное в сложившейся ситуации!

На Земле старой доброй ствольной артиллерии сегодня отведено место пусть и важной, мощной и разрушительной, но всё же несколько… второстепенной составляющей среди средств поражения противника. Правит бал авиация, использующая как КАБ-ы, так и ракеты «воздух-земля», ну и всякие НУРС-ы, автоматические скорострелки и прочее со счетов сбрасывать не стоит… Это объективная реальность, с которой, как известно – не поспоришь. В этом диком Новом Мире – ситуация разворачивается диаметрально! Авиации тут – кот наплакал, боевой ещё меньше, да и та состоит из весьма скромных, с точки зрения эффективности, образцов. Тот же «тукано», полторы тонны боевой нагрузки на пять узлов подвески – пара пятисоток или четыре двухсотпятидесятки, вполне сравнимо с авиацией времён Второй Мировой Войны, причём того же класса! Только там единовременно атаковали десятки самолётов – а здесь штуками считают… Соответственно, роль ствольной артиллерии возросла пропорционально – здесь она снова «бог войны»! Особенно мобильная дальнобойная, реально «ultima ratio»…

Батарея таких вот «ultima ratio» в кратере и устроилась – восемь весьма качественных, и к зубовному скрежету жителей Анклава, немецкого же производства(!) модульных АGM-ов, с орудием Panzerhaubitze 2000, если по документам. Серьёзная пушечка такая (она вообще-то гаубица, для понимающих – но пусть будет «пушка»), 155 миллиметров калибром и в 52 калибра стволом! И с совершенно бессовестной скорострельностью – 20 снарядов за пару минут… Причём установленных на немецкие же бронетранспортёры Boxer 8x8 – надо ж какое совпадение! Странно, кстати – у косоглазых на Земле свои аналоги имеются вроде бы, те же PLZ-52 – а вот не стали страдать излишним патриотизмом, применили вооружение производства «реального противника»…

Да, самое главное – кратер с артбатареей примерно в двух десятках километров от русла Рейна по прямой. И сволочные косорезы топят любую посудину, пытающуюся прорваться хоть в верховья, хоть вниз! Правый берег для техники практически непроходим – сплошные скальные зубья да разломы; для того, чтобы там дорогу пробить – надо с пару месяцев напряжённо корячиться, взрывая проезды и засыпая ямины, может где и мостики придётся ладить... Чем-то напоминает прокладку Кругобайкальской ж/д, примерно те же сложности и расходы – так что не вариант. А левый берег – ясное дело, недоступен. Опять же, вокруг кратеров и далее в саванну китаёзы гоняют лёгкие патрули в совершенно нездоровых количествах, так что проскочить в одиночку, налегке – может, и возможно; а вот караван с вооружением, личным составом или продуктами провести – уже хренушки… какое-то «капельное» снабжение упрямые фрицы наладили, но ниточка в любой момент готова прерваться! Разумеется, нас с Колей посвящали далеко не во всё, может, и были у немчуры какие запасные идеи, но без уничтожения гаубиц все они всё равно оставались скорее прожектами.

- Мы есть готофы! – с суровой миной на роже сообщил подошедший Дейс, наблюдая закат солнышка. Готовы… сказал бы я, к чему вы готовы – ну да что толку языком воздух перемешивать? Что есть – то есть, лучше не станет.

- Транспорт готов? – интересуюсь у офицера (ага, сейчас Горст именно офицер, тот самый «герр», никакого подобия давешнего арестанта! Как меняет людей окружение!). Тот кивает:

- Яволь, норма! – козыряет пониманием сленга фриц.

- Наблюдения не засекли? – интересуюсь не просто так, косоглазые широко используют БПЛА, в первую очередь для разведки, но, вроде бы, кто-то и где-то видел и корректировщиков… Нарваться на обстрел прямо на марше как-то не прельщает, от полноценного корректируемого артобстрела никакой профессионализм личного состава (да и командира тоже) не спасает совершенно; можно только зарываться в землю и молиться! Ну, и не попадать под арту, это само собой.

- Нихт, нет видеть. Два час назат улетайт. – так же коротко сообщил Горст. Я переглядываюсь с Веслом, тот кивает и вскакивает. – Хорошо, пускай грузятся в машины, выдвигаемся через… полчаса, как раз стемнеет окончательно.

Для ночной операции подготовлено три грузовика – тентованные, потрёпанные, самое то с точки зрения незаметности. Два из трёх – и вообще «местные», должны были примелькаться. Наша группа сейчас на одном из блок-постов, спешно устроенных специально для противодействия китайским подразделениям. Тогда, почти три месяца тому, когда вся эта каша только заваривалась – немецкому командованию казалось, что кратеры будут использованы косоглазыми именно как опорные пункты для дальнейшего наступления (вернее, оккупации территорий с их последующей аннексией – слишком мало сил было у немчуры для серьёзного противостояния, для полноценной «войны» ), а потому фрицы спешно занялись укреплением всего, что можно было быстро переоборудовать в эрзац-ДОТ-ы. Заправки, отдельные фермы, даже заброшенные неведомо кем и когда временные стоянки… В целом, занимались этим немцы зря. Ни разу китайцы не пытались атаковать эти лихорадочно укреплённые поселения, обходясь этакой ненавязчивой демонстрацией присутствия – регулярными облётами БПЛА и когда-никогда проездом патруля в прямой видимости гарнизонов (но никогда в радиусе поражения ручной стрелковкой). Собственно, Анклав и так был практически парализован – так что смысла в кровопролитии китаёзы, скорее всего, просто не видели (сил снести, как минимум половину этих смехотворных «укреплений», одним махом – у них было более чем достаточно даже на опорных пунктах, про резервы в собственно Китае можно не вспоминать).

К тому же, Орден явно благоволил косорезам – весь проект по отжиму территорий у немчуры проводился при поддержке «гегемона». И тоже достаточно элегантно – китайскому руководству при некоторой помпе и под наблюдением местной журналистской братии (с пары Порто-Франкских новостных каналов самых послушных пригласили, а остальных даже не проинформировали о великом событии) были вручены орденские карты времён «старины глубокой», самого начала освоения НМ. А на тех картах (собственно, одном-единственном и весьма затрёпанном куске выкопировки, на котором, к тому же, судя по состоянию, кто-то когда-то колбасу нарезал) на месте Нойехафена находится другой город, под названием Шанхай… мол, «…апшипка вышла, это китайский земля со времён Великава-Суня-в-Цзы, вот отседа, акупанты пративныи…»! Принеси китайский представитель в мэрию Нойехафена подобный «документ» самостоятельно – думаю, в лучшем случае унёс бы его обратно… в руках унёс, а не в непредназначенных для того отверстиях! А вот под благожелательным присмотром Ордена – смехотворные хотелки превращались в обоснованные и справедливые территориальные претензии! Ордену ведь лучше знать – где и чья на самом деле земля! А кто не верит – тому эмбарго, на всё что только возможно, в первую очередь на электронику, запчасти к технике, да на любую высокотехнологическую продукцию… и через пару десятков лет – здравствуй, каменный век! Да и то полбеды – беда в том, что для «несчастных и обиженных» никакого эмбарго нет, и они-то остаются в веке современном. А с каменным копьём против скорострельного пулемёта не сильно-то повоюешь, там скорее геноцид выйдет… Естественно, косорезы предложили «мирное урегулирование»; из той самой серии, когда «…или мы вас зарежем быстро и небольно – или будете помучаться малость, а уж опосля…». Ну, а дальше понятно – непосредственно конфликт, и сразу катастрофа.

- Начинаем. – запрыгиваю в кабину грузовика и захлопываю дверь. – Поехали.

Водитель машины, совсем «сопливый» пацан, запускает движок и, напряжённо вглядываясь в лобовое стекло, трогает машину с места. Блок-пост в пяти десятках километров от нашей цели – километров тридцать, может тридцать пять, мы преодолеем на колёсах. Потом придётся пробежаться пешим ходом – ночью звук очень хорошо слышен, рисковать нельзя. О, выехали из ангара – даже водила мой расслабился немного. Ещё бы – последний час он сидел в закрытом гаража-ангаре в полной темноте. Приучал зрение – фары мы тоже не включаем, едем «на ощупь». Скорость мизерная, километров пятнадцать-двадцать, но ночью и такая опасна… Стекло приопущено на пару сантиметров – кондиционера в машине нет, а дышать хочется! Пахнет топливной гарью, травой, пылью и холодом; Ночью в саванне всегда пахнет именно холодом, хотя как бы – тропики, то-сё… Водитель время от времени косится на меня, под впечатлением от знания того, кто сидит рядом – моё прозвище, кажется, уже «секрет полишинеля». Ну, пускай повосторгается, раз ему так радостно…

Вот и промежуточный пункт подскока. Мусорник. Сюда с трёх ближайших «блок-постов» раз в сутки вот этими самыми грузовичками вывозятся разнообразные отходы, в первую очередь биологические из септиков – импровизированный коллектор организовался. Пока народу на блок-постах много торчало – и пару раз в сутки ездили, сейчас иногда раз в сутки-двое, так что привычное для наблюдателей действо, ничего нового. Сегодня в вонючих грузовиках вместо баков с отходами едут люди – маскировка наше всё! Так, похоже, прибыли – тут ехать-то... всё, можно выбираться, машина уже под покровом высокой растительности.

- Дейс, все прибыли? – фриц подсвечивая себе под ноги «синим» фонариком, выпинал личный состав из кузова и последним выпрыгнул на травку.

- Нихт. – пожимает плечами тот – Я видеть нас, знай второй-третий транспорт выехать, нихт сейчас…

В этот момент послышался гул автомобильного движка, мы с огромным трудом кое-как распихали «бойцов» по как-бы укрытиям – убрали с глаз. Короче – но тревога оказалась ложной. Вторая машина, с соседнего укрепления, с очередной группой наших бойцов. Третью машину я оставил ожидать Дейса, сам же вместе с Веслом и кошаками, а также двумя будущими носилоьщиками, углубился в заросли. Хорошо ещё, что подлесок в этой роще практически отсутствовал, да и сама она была больше заросшим рваными островками деревьев оврагом, нежели действительно зарослями. Мы тут днём уже были, и даже нашли то, что по моим планам могло немало увеличить наши шансы! Нет, не на победу; но и просто добраться до противника в полном составе и необнаруженными – дорого стоит!

Когда мы вернулись – всего-то с полчаса потратили – третья машина тоже уже стояла рядом с другими, а сбившийся в толпу вокруг техники отряд испуганно выставлял стволы во все стороны. К счастью, до стрельбы не дошло – запинструктировали мы добровольцев до полного обалдения.

- Горст, двигай сюда, будем тебя обрабатывать. – я запрыгнул в кузов ближайшего пепелаца, предварительно загнав туда двух носильщиков, и клацнул выключателем неяркой лампочки. Мы сами обработались при сборе растительнсоти, теперь дело за основной частью группы – необходимо тщательно натереть одежду и кожу соком того самого, со стреловидными листиками, кустарника; заросли этого растения, очень удачно для наших замыслов, составляли изрядную часть растительности оврага. Может, именно потому никакого особо крупного зверья здесь не водилось; запашок от прелых листьев пёр неслабый, хотя и забивался частично антропогенной вонью!

- Это есть тот растений? – коротко поинтересовался Дейс, и, получив подтверждение, молча принялся натирать одежду, волосы и даже рожу жирно пахнущими листьями, охотно отдающими сок при давлении. Ну, посмотрим, как он будет себя чувствовать завтра, когда его снаряга и сам он начнут благоухать… Всё, я на улицу – конвейер пошёл, первых четверых мы с Веслом отследили, дальше пусть они друг друга сами контролируют, не дети же малолетние… Арес демонстративно чихает, Арта недовольно ворчит – потерпите, мои пушистые, надо!

Почти полночь. Дальше машины не пойдут, если косорезы поднимают на ночь БПЛА с инфракамерами – нарвёмся. А людей, надеюсь, отследить всё же сложнее, наши тридцать шесть градусов – это не машинные почти сто! Да и звуки от топания на порядок тише грохота движков…

- Мы есть готофф! – ну как же без него, зам Дейса в этом рейде, наш старый знакомец, пухло-полицай, герр Хелмут (или ХелЬмут? да хрен с ним…) Браун! На удивление, этот тип настолько яростно требовал себе место в отряде, что Дейс, при том что формирование отряда являлось полностью его прерогативой, просто не справился с напором, и буквально вынужден был включить его в наше формирование. Уж не знаю, чем была вызвана такая непреклонная решимость, но в итоге Браун оказался достаточно полезным (как администратор – и вовсе почти незаменимым), так что ни Дейс, ни даже мы с Веслом не жалели о его присутствии. При том я ему сказал прямо в лицо, что после того как мы прикончим косореза, настанет его очередь – тот только согласно покивал! Неправильные какие-то немцы сюда собрались, неужели и такие бывают – с совестью?! Ладно, там увидим…

- Маркер на спине моей видно? Ну, тогда – с богом. – я с кошаками занимаю своё место во главе колонны, рядом пристраивается Весло (если бы отряд был из наших, был бы Коля замыкающим, скорее всего – а так, толку от него особого в арьергарде нет, по-немецки он вообще только «гитлер-капут!» знает; да и рисковать своим другом ради чужих, по сути, людей… перебьются, хватит с них Дениса!) – пошли! Через пару десятков шагов впадаю в давно привычное состояние единения с двумя мохнатыми соратниками – слышу больше чем обычный человек, обоняю… целую палитру запахов; но не как это делает человек, сортируя запахи на приятные и не очень – а по-звериному, получая информацию о прошедших давно или недвано животных, возможных опасностях и даже рельефе местности! Впереди десяток километров пути по ночной саванне – «волчьим шагом», понеслась!

- Командир, что дальше делать будем? – Коля снова меланхолично жуёт травинку, на этот раз сухую (и абсолютно нейтральную, без спецэффектов). Час назад, если не врут часы, мы добрались до нашей цели. Без потерь не обошлось – один из ополченцев сломал в темноте ногу, в нору чью-то провалился. К чести мужика, уже довольно пожилого – не издав даже стона! Если бы он не бежал в первой трети группы – его, возможно, и не заметили бы на земле, темень стоит пусть не кромешная, но где-то около того. А так – наспех наложили лубок, вырубили из ближайшего куста палку-костыль, оттащили к паре валунов, дававших хоть какое-то укрытие… и оставили там, одного. Может, если пересилит боль, сам похромает к оставленным с одними водителями машинам, нет – будет ждать помощи, которая обязательно придёт. Если выживем. А если нет – ещё один человек просто исчезнет в саванне Нового Мира, не он первый и не он последний. Жестоко? Все мы знали, на что шли, рассчитывать на помощь в такой ситуации можем только мы с Веслом – мы нужны до самого последнего этапа, точнее, я… но все понимают, что Колю я не брошу ни при каких обстоятельствах. А остальные – расходный материал! Это война, обычные нормы морали на ней неприменимы даже к своим! Этому ещё повезло:

- Нет тфа тшеловеки! – экспрессивным шёпотом доложил Браун после того, как мы собрались в компактную группу в прямой видимости (будь сейчас день!) от кратера. Ещё двое просто пропали, без криков и следов. Что с ними произошло? Провалились в незамеченную остальными яму, попались какой-либо свирепой твари, ухитрившейся их аздрать так, что это осталось незамеченным остальными бойцами, наступили на какую-то ядовитую гадину с ядом мгновенного действия и умерли раньше, чем успели подать сигнал? Не знаю, я не змаетил их пропажи, и коты не заметили! Но ушли они молча, не выдав своей гибели (и нашего подразделения – врагу!) ни единым стоном – уже за одно это достойны всяческого уважения. Земля им пухом (живыми увидеть – не рассчитываю), и, боюсь, не последние они сегодня…

- Светят, с…ки; колючки накидали, и на вышках не спят… ур-роды. – Весло рассматривает единственный въезд в нужный нам кратер, и попутно комментирует увиденное. Шёпотом, естественно, едва слышно – хотя вражеских ушей здесь нет, котами проверено. Сидим мы сейчас впятером на узком скальном карнизе, на левой, по часовой стрелке, кромке кольца. Полчаса сюда лезли, убедиться своими глазами. Убедились… Периметр косоглазые, надо отдать должное, отгрохали великолепный. Хрен прорвёшься! Единственное место на всём периметре образовавшегося, после удара метеорита, кольцевого скального хребта, высотой кое-где до полустони метров, где возможен въезд внутрь кольца техникой – заблокировано наглухо. Тройная линия «колючки» на кольях, между рядами кольев валяются «спирали Бруно» (и большой вопрос, что будет эффективнее – хотя нам и одной позиции хватит); со слов Горста, там и мины имеются, хоть и очень мало – зачем? На минах живность подрывается регулярно, зря расходуя недешёвое имущество, особенно с некнтактными датчиками подрыва, а смысла ставить мины при настолько подготовленной полосе препятствий не очень много, разве что ради перестраховки? Короче, «колючку» постоянно освещают три прожектора, с довольно широким световым лучом, с трёх вышек, установленных за последним рядом кольев. На вышках ещё и пулемёты, «единые», если с позавчерашнего дня ничего не поменялось. Пулемётные гнёзда блиндированы – не знаю, чем именно, может, и просто сталь миллиметров пять-восемь, а может и броня какая, нам и обычной стали за глаза! Есть мнение, что задняя сторона гнёзд не имеет защиты – Браун показывал вчера фотографии захваченной в процессе одной из перестрелок вышки, которую косорезы не успели даже тольком достроить, там защита была только фронтальная, и если косые клепают вышки по стандарту… – но проверить это можно только изнутри. Что ещё… между вышками отрыта траншея, по всем правилам, ломаная линия с бруствером, стрелковые ячейки, ходы сообщения… и около двух рот охраны, может чуть меньше! На подготовленных позициях – сковыривать надо или артобстрелом, или бомбёжкой. С авиацией глухо, подогнать батарею по открытой местности под обстрелом гаубиц – тоже не смешно! Вывод – умный прямо не пойдёт, умный дырочку найдёт…

- Валим отсюда – без шансов. Китайцы, смотрю, орднунг не хуже фрицев организовывать научились. – Дейс вздохнул чуть разочарованно, но согласно буркнул «я-я-аа…» и первый пополз обратно, ловко пополз, надо признать. Интересно, будь он здесь, когда война-не-война только начиналась – сумели бы китаёзы так зажать глотку немчуре? Хотя – врядли, такие активные выдвигаются на первые роли только тогда, когда «жареный петух в задницу клюнет», а до того – гнобятся всем начальством дружно, за неуживчивость и назойливость, да и за наглость наличия собственного мнения тоже. Традиция-с!

Отползли, вернулись к основной группе, сверились по карте – и ходу, основной вариант реализовывать («центральный вход» никем всерьёз не рассматривался, всё же). Мы похожее проделывали, когда за бандитами гнались… втроём. Посмотрим, проще будет или сложнее – с одной стороны, опыт имеется, да и не ждут нас здесь совершенно; с другой – и в карауле не один вонючий нарк, укуренный напрочь, а полноценный пост… должен быть. Благо, топать недалеко – кратер маловат; потому тут и такие невеликие силы. Что, в принципе, некритично – при малейшем сигнале тревоги в течении пары часов максимум подойдут подраделения из двух других кратеров, а уж пару часов две сотни рыл в подготовленных укреплениях всяко продержатся! Да и откуда немцам достаточные силы набрать?

- Куда есть идти? – Горст нервничает, хотя старается сдерживаться. Ещё бы – один из вариантов мы уже прошли мимо, второй – вот прямо сейчас проходим, и я туда никого вести явно не собираюсь… Много металла и людьми сильно несёт! Похоже, там засады, ну или просто крупные силы в качестве караула. Если даже сумеем застать врасплох – быстро уничтожить не сможем, тревогу поднять успеют. И всё – дай боги унести ноги, о выполненни основной задачи не будет и разговора! Пока есть варианты – я туда не полезу, ещё не вечер… хм, ещё не утро.

Последний шанс! И, похоже, единственный возможный. Людей совсем мало; правда, местность очень неудобная… но будем начинать, пожалуй. Медленно, ощупывая перед собой каждый камешек, вхожу в узкую каменную щель – впереди только коты. Лезем, сдерживая дыхание и с трудом удерживаясь на неожиданно скользких каменных валунах. Куда лезем? Туда, куда и собирались – в кольцевой кратер, к самоходкам! Помимо «парадного въезда» в кратер есть и несколько «чёрных входов», так сказать! Никаким транспортом там не проехать, включая лошадиный – а вот пешкодралом вполне, только бы ноги не переломать. Косогрызы тоже не дураки, и на всех возможных перелазах установили караульные посты – но не везде одинаковые, нету у них столкьо народу в котловине, да и вообще это скорее перестраховка, ночью здесь не ходят пешком, и не воюют! Кроме меня… нас теперь уже.

Да, кокосрезы перетраховщики, но даже перестраховались они качественно. В трёх местах, где переход в кратер достаточно удобен для неожиданной атаки более-менее крпного отряда, стоят посты человек по пятнадцать, может и больше. Снять тихо невозможно, только могучие рембы справились бы, и то не факт! А мы в реальной жизни – три-пять трупов организовать не очень сложно, но полтора десятка – совсем другой сложности задача, их тупо большеее количество бодрствует! Тем более, зверушек никто не отменял, а уж хищников здесь не боятся только полные имбецилы – спать на посту вредно для существования. А эта, четвёртая, лазейка – тут много народу не пройдёт, неудобно, только гуськом один за другим. Остановить такую «гусеницу» хватит одного солдата с пистолетом, как только обнаружит гостей – так и «ша, уже никто и никуда не идёт!». Вот и оставили пост (всё-таки оставили, сволочи пугливые!), из… не знаю, сколько именно. но человека три-четыре, точнее из кошачьих образов понять не сумел. Теперь необходимо подобраться как можно ближе к посту – небольшой площадке на самом гребне перевала, метров двадцать по вертикали, или полторы сотни по извилистому отнорку, в котором могут быть и ловушки… чёрт, накаркал! Арес, не лезь! Назад, кошатина! Арта, ты тоже не трогай, опасно, я сам посмотрю…

Хх-ухх, а теперь в сторонку, чтоб не загремела, вот так, вниз остриями... Хорошо, что у них мало мин, тем более МОН-ок… Собственно, и гранату для нас пожалели – ну, или задолбались из-за местной живности их заново ставить. Воздух здесь, в каменной трубе, должен быть свежим – а воняет так, будто варана местного… э-э-ээ, а не в самом ли деле?! Не удивлюсь, если так и было – поставили где-то повыше растяжку, а скальный обитатель её – того, разминировал! И совсем недавно, как бы не днём сегодняшним, максимум вчерашним – потому и нет гранат-мин, никто не рвётся сюда лезть, в зубы прочим хищнозврам! У них нет ни котов для проверки местности, ни знаний о зверье – могут и не в курсе быть, что так где есть один варан, другим делать нечего… даже эту байду – полосу стальную, с шипами в пять-семь сантиметров, гибкую, с метр длины и двадцать-тридцать сантимов ширины – они сюда, судя по расположению, тупо столкнули по камням, не глядя! Убрать не трудно – трудно не нашуметь в процессе, но ничего, справился…

Ещё три шипованных железки (интересное китайское ноу-хау), одна граната, почему-то не рванувшая (не рванула она до меня – видимо, угробившая варана растяжка, в тушу которого я вляпался почти у самого блок-поста, была сложной, из двух-трёх взрывалок, но что-то не сработало), с куском проволоки вместо чеки, ну и вонючая дохлая тварь, средних размеров – позади. Впереди, в паре десятков метров и на метр-полтора выше моего места пребывания – открытая площадка, на которой торчат три головы; две пялятся в мою сторону, третья едва видна. И чего с ними теперь делать?! Одного снимаю наверняка, для «вальтера» дистанция плёвая; второго – почти наверняка, мало ли, как он успеет отреагировать; а вот третий… Я его практически не вижу, только верх шлема торчит над камешками косо-криво сложенного бруствера, так и стрелять в шлем под таким углом – а если рикошетом уйдёт? Это если я таки попаду – хорошо ещё, звёзды светят достаточно ярко! И не спят ведь, уроды – слышу, вайдотят, хоть и тихо, но в голос, нихрена не боятся. Или – как раз боятся? Может быть; они же здесь на так давно, вот и пытаются пугануть местное зверьё человеческой речью, на Земле именно так учат всякие выживальщики-сурвайверы… Впечатлились видом варана? Не понимают, уроды косые, что таким образом скорее приманивают зверьё – непуганые тут ещё хищники, а человечинку потребляют за милую душу… Ну, возможно… что же мне с вами делать?

Голоса часовых становились всё громче. Они там что – драться собираются? Хорошо бы, но не верится что-то – такой везухи не бывает… однако, бывает! Нет, драться они не стали – зато дружно, вдвоём, но с высунувшимся рядышком третьим, стали на кромку ячейки, расстегнули штаны, и, бравируя друг перед другом, принялись поливать камешки! Содатня – она везде солдатня, дай только повод смельчаков-героев из себя корчить; нашу охоту на панцирника, с подачи ушлого дедка, вспомнить… Некогда подсчитывать вероятности, это настоящая удача, пистолет уже на цели – огонь! Котам команда – добить всех, кто там за бруствером! Первые двое (вначале я бил того, высунувшегося – он мог бы успеть нырнуть обратно, в отличие от «героев») свешиваются на бруствере, третий с едва слышным хрипом сваливается на нашу сторону, коты уже там, в ячейке! Шум движений, какая-то возня, стрельбы нет; рывок к посту, по пути контроль в головы двух ближайших, толчком подбрасываю себя вверх – да идите вы!

За бруствером – ещё двое, дрыхли или просто валялись, и третий – ниже, на тропке в кратер! У тех, что лежали, мощными ударами практически размозжены шеи, вместе с позвонками. Они даже, возможно, ещё живы – но с разорванным спинным столбом ничего сделать не смогут, плюс болевой шок… по пуле в башку каждому. Третий, ниже, видимо, собирался заняться тем же, чем двое дебилов прямо с позиции – успел дёрнуться, гад; ему бы стрелять сразу, хоть в воздух – а он попытался на мушку поймать то, что толком и не видел. Рука перекушена, на одних сухожииях, горло вырвано любимым приёмом Ареса – готов уже, едва дрожит. И воняют все – блин, как на забое, дерьмом и аммиаком из расслабившихся кишечников и мочевых пузырей, даже крови запах хабивает. Что они, интересно, жрали, чтобы так вонять?! Да ещё я в чью-то кровищу вмазался, левая по локоть липкая, м-ммерзость… Ладно, сейчас другие заботы. Коты проскакивают в сторону лагеря несколько десятков метров – пусто, никого. Хо-ро-шо! Возвращаюсь назад, чуть выше дохлой твари, фонариком – три коротких, два длинных, два коротких. Через минуту – смутно видимое движение, приближается, совсем близко… ловлю протянутую руку и тихо шепчу:

- Охранение уничтожено, шесть «двухсотых». На полста метров чисто, дальше не знаю.

Перехваченный поворачивается – блин, Горст лично! Какого хрена командир прёт первым? За мной же сапёр лез, как там его?! Впрочем – личное дело командира, тем более, за ним уже топают гуськом остальные, вот и Весло присоединился, и рожу кривит – от варана несёт отнюдь не духами… Лезем опять на площадку – удобное для обороны место, хотя, конечно, слишком близко от непростреливаемой зоны. Но атака по шатающимся валунам вверх едва ли реальна, быстро не добраться, а им и надо было – шум поднять… удача, чистая удача!

Немцы, накапливающиеся ниже по тропе уже со стороны китайского лагеря, начинают движение. Ведём вдвоём – Дейс и я, в затылок тихо сопит Весло; идти легко, просторнее и удобнее дорога – солдатики где убрали лишнее, где укрепили шатающееся, молодцы такие… Подождите ещё немного – щас, слезем к вам и поблагодарим! Спускаемся практически за десяток минут – а с той стороны карабкались часа два, может и дольше. Второго поста нет – что ж вы так, это уже халатность, иначе не назвать! Или у косорезов народу на такую кучу постов не хватает? Не верю – «мало китайцев», это как «летающие крокодилы» звучит! Расслабились? Возможно, давно тут сидят, и место надёжное…

- Хелмут – их группе ауф дер рехтен; Пауль – их сеид ин дер артиллерие; герр Фаран – просить вас присоединить к мой… подразделений. – это уже нам с Коляном. Ну да, теперь мы, пожалуй, скорее помешать можем, мы своё, считай, сделали... Языка не знаем, координировать действия с основной частью отряда не способны, полностью поставленную задачу нам не сообщили – а герр Дейс, кажется, планирует что-то более… масштабное, чем просто подрыв восьми машин! Как я с самого начала подозревал – не всё немец нам рассказывает, далеко не всё, как-то непонятно группы распределились! Но… почему бы и не поучаствовать – Горст и его компания из семи… нет, восьми человек – похоже, группа захвата (или ликвидации) штаба этого лагеря, а там обязательно будет что-нибудь… интересное. Немцы расползаются (кто на полусогнутых, кто бегом, в зависимости от направления) по спокойно спящему лагерю, как хорьки – и уже одни на руках волочат какой-то джип с пулемётом на турели, другие – исчезают в проходах между палаток, часть занимают позиции напротив «спальной» части лагеря, ещё кто-то вообще занят чем-то непонятным…

Лагерь китайцы оборудовали достаточно стандартно. По одну сторону – если смотреть от въездных ворот – собрана большая часть техники. Артиллерийские установки, штуки три ТЗМ-ок (судя по внешним абрисам и рассказу Дейса), пара броников пушечно-пулемётного типа, вроде наших БТР-80, десяток джипов для патрулей, наливняк как минимум один вижу, что-то ещё… за остальными машинами не разглядеть. Артсамоходки на позициях и стоят довольно свободно; остальная техника изрядно скучена, видимо, для экономии внутреннего пространства. Вторая сторона «жилая»; ряды палаток, штук сорок-пятьдесят в общем, расставленные тремя разнокалиберными группами – «спальные», технические, административные, плюс несколько сооружений вроде ангаров-складов, возможно, с боеприпасами и прочим армейским снаряжением…

Мы, выждав примерно полчаса, отделяемся от остальных, успешно выстраивающих нечто вроде огневого рубежа из вооружённых пулемётами на турелях джипов (пулемёты, кстати – амерские М-2! Орден очень вложился в «китайские претензии»!), и быстрым шагом приближаемся к отдельно стоящему щитовому домику – их тут таких три штуки, плюс открытый навес из какого-то пластикового материала. У входа на ограниченный домиками «дворик» – противосолнечный «грибок», под ним снулое тело, привалившееся спиной к опоре. Не спит – но и не бодрствует, полудрёма. Помню, сам таким был несколько месяцев после перехода, пока не акклиматизировался окончательно. Кто-то из нашей группы подскакивает со спины – короткий рывок, взмах рукой, сипение из перехваченного ножом горла, шелест тела по столбику. Готов. Выбираемся из тени ближайшей палатки; я с Веслом, повинуясь жестовой команде, устраиваемся между парочки довольно крупных камешков – их, скорее всего, посчитали слишком тяжёлыми чтобы убирать – и берём на прицел одну из стен самого крупного домика, обозначенного основной целью. Я меняю оружие – здесь удобнее будет работать из «швейцарца», расстояние ококло полусотни метров, для пистолета многовато; Остальные рассредотачиваются вокруг, слышу шум, уже в домике – и вдруг выстрел, второй, окно осыпается кусками стекла, а в проёме появляется и неуклюже переваливается через «подоконник» тело, с кромким вскриком падающее прямо под стенку халабуды! Наш? Не похоже, одет совершенно нелепо, вроде как в пижаму, одна нога как колода и толще другой вдвое… неужели?!

В лагере начинается шум – чёрт, рановато, не смогли наши ополченцы ночную атаку толком реализовать – свалившийся под окно косорез верещит во весь голос; прицеливаюсь – на, мразь! На двух подшибленных ходулях ты уж точно никуда не денешься! И в плечико ещё – на! Это уже не я, это Коля – правильно, а то что-то больно резвый косой попался, пистолетиком размахивает, зачем-то… В лагере разгорается пальба, косые просыпаются, но пока что ошалели с перепугу… ну куда ты, сволочь, лезешь?! Из ближайшей палатки выскакивают полуодетые тела, палят куда попало, явно наобум, но ведь и попасть могут сдуру… На и тебе, брось стрелялку, и вообще – тебе оно на том свете пригодится?! Следующие трое… готовы. Дикий вой ужаса из-за соседних палаток, я бы сказал – нечеловеческий вой… всё, оборвался, тихо. От Арты приходит волна злобного удовлетворения – а, так это моя прелесть пушистая кого-то пришибла! Верю, и не так завоешь… Арес убивает, как хорёк в курятнике – рвёт всех подряд, кому ломая черепа ударами лап, кому теми же лапами выхлёстывая глотки, не сортируя и не брезгуя никем. Сам едва сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в чью-нибудь глотку – откат кошачьих впечатлений! Из очередной (уже очищеной от двуногих) палатки выскакивают сразу двое косоглазых, пытаются стрелять во все стороны сразу – хорошо, что в полный рост, быстро угомонились. Так, котята мои – а ну, ко мне, живо! Не хватало, чтобы вас шальным выстрелом подшибли! Во-от, умницы, посидите тут, покараульте…

- Весло, за мной! Вон наш клиент – пошли запакуем, и больше не отсвечиваем. Слышишь, кого-то волокут бравые фрицы? Вот и мы своего прихватим – и в норку, сейчас, если я правильно понял, начнётся самое веселье…

Мы не успели ни спеленать потерявшего сознание косореза, ни смыться куда-нибудь поглубже. Горст, оставивший своих подчинённых охранять пару-тройку пленных, выволоченных из щитового домика, и зачищать оставшиеся пару строений, оценил складывающуюся картину сходу – и зайцем порскнул к ближайшему джипу с пулемётом. Пулемётчик, ещё не дослушав команду, бормотнул короткой очередью, как бы обозначил себя, затих на пару секунд – и выстроенная из пяти джипов линия взрывается бешеным грохотом! Понятно, попытались предупредить своих, кто успел – тот залёг, кто не обратил внимание или не смог… Нам о таком не сообщали, к слову! Откажись мы следовать за Дейсом… не знаю, стали бы погибшими от «френд фойер», или всё же нам бы дали понять? Не знаю… и хрен с ним, у нас есть чем заняться. Перетягиваю подстреленную нижнюю конечность китайца индпакетом, Коля повторяет то же самое с верхней, предварительно накинув на лапки урода пластиковую стяжку – у нас богатый опыт правильного связывания. Никуда он не денется – а пообщаемся мы чуть позже, будет, надеюсь, время…

Палаточного лагеря больше нет. Относительно целыми остались только щитовые домики и две больших тентованных палатки-склада, скорее даже не палатки, а мягкие навесы с такими же матерчатыми стенами. В общем-то, и стояли они на отшибе, да и отгоняли от них косых, там заслон организовали с самого начала… А вот жилая часть лагеря – практически стёрта с поверхности земли! Разумеется, отработавшие по палаткам пулемёты уничтожили далеко не всех врагов – заметная группа солдат, кое-как сообразивших получающийся расклад, рванула на прорыв – через ворота и далее, в ночную саванну. Оттуда и сейчас долетают вопли пожираемых собравшимися на запах крови хищниками! Б-ббах! Очередная мина – даже не интересно, кто там подорвался, зверь или двуногий… Немцы суетятся, кого-то волокут к Дейсу; Брауна что-то не видать, кстати. Куда делся наш толстяк? Он командовал группой, занимавшейся именно палаточным лагерем, отстреливал самых бодрых и плохо спящих, которым вздумалось в туалет посреди ночи прогуляться или просто звёздами полюбоваться невовремя… Через часик уже рассвет начнётся, надо же, как быстро ночь пролетела. И сна – ни в одном глазу! Подхожу к импровизированному штабу – Дейс на капоте джипа, что-то орёт в рацию, установленную там же…

- Горст, что делать с техникой планируешь? Рвём – или забираем с собой? да и вообще – дальнейшие планы?

- Одъин минута, Фаран… Нихт всрывайт, испольс… применяйт. – и, проорав в рацию ещё с десяток фраз, опустил микрофон на холодный металл капота – Исфиняйт, рапота. Я сфязать с Нойехафен – высылайт резерв, другой группа… Они не поверить, думать – мы попадайт плен! Не верить, нефосмошно ночь атаковайт укреплений! Думме швайне! Ты есть хотеть уходийт?

Я осторожно поинтересовался:

- Э-э-ээм… а какие планы вообще, Горст? Что ты теперь собираешься делать?

Лицо немца перекосила гримаса бешеной ярости напополам с яростным же торжеством:

- Я есть – как вы говорийт… от вся дух! Нихт, душа вся, я-а! Дать антворт… отфетка, я-яа!

Я хотел переспросить, что он имеет в виду – однако понял и сам. Взвыл, и тут же глухо зарокотал движок одного из Boxer-ов, тут же затарахтел соседний… да вы оборзели совсем?! Если у немцев выгорит эта идея!.. Ха-ха-ха, да косоглазые действительно не просто кровью умоются – они окажутся в том же положении, в котором раньше были фрицы! Ещё одна машина осветилась габаритниками, а первая уже водила стволом, пробуя состояние механизмов. Голос, донёсшийся из наушника валяющейся на капоте гарнитуры, явно порадовал оскалившегося после пары фраз Дейса; я понял, что ему не до нас, и скромно свалил обратно – ожидать результата. Немцев стало заметно меньше – у «наших» домиков, где мы с Веслом организовали для себя что-то вроде бивака (пару складных стульев выволокли из ближайшей постройки и холодильник выпотрошили, на предмет питьевых жидкостей), начали собирать погибших. Я предложил помощь, но та девка, к котрой я обратился, махнула рукой – мол, не надо, сами справимся – и упылила назад, в разгромленный лагерь. Ну, была бы честь предложена… Тел оказалось всего семь, двое вообще из кусков – результат работы .50-го калибра, скорее всего. Китаёз никто даже не собирался сортировать, как я понимаю… и одобряю. Делать больше нечего – дикие звери прекрасно справятся с «похоронами»! Трое в саванне остались, семеро здесь… нет, вон ещё двоих несут, девятеро. А нас и было всего тридцать девять человек, со мной и Веслом считая – теперь только двадцать семь, да и те… Рядом с нами импровизированный лазарет – пятеро лежачих, а за перевязкой, такое впечатление, вообще каждый обращался! Кого ни увижу – обязательно беинтом щеголяетна какой-нибудь части тела, разве что вот эта молодка да Горст… нет, и спецгруппа его, которая домики чистила – те тоже мало пострадали, явно лучших Дейс отобрал…

- Светает, Следопыт. – Коля тянет через соломину воду из пластиковой литрухи, покрытой конденсатом, а потому голос чуть осипший. Я киваю:

- Ага, быстро как… Косореза узнал?

Весло мрачно ухмыляется:

- Само собой. Наш ублюдыш, тот самый… Что дальше делать будем?

Я задумываюсь, после решаю привлечь и друга:

- Знаешь, Коля, вот сижу и думаю – как эту гниду в поля вечной охоты спровадить так, чтобы оно прочувствовало… ну, ты понял? Были бы здесь поблизости какие гады ползучие в товарном количестве – им бы скормил; но где их искать… и блох тоже, кстати – не будем же мы здесь несколько суток болтаться…

Весло безразлично пожал плечами:

- Придумаешь, командир… Я о другом – Дениса домой бы надо… Только – не довезём, даже в холодильной камере врядли, и где её взять, ту камеру? На чём везти? Да и… зачем? Родным легче не станет, если мы им тело притащим, а уж если… нормально не доставим – и вовсе…

- Согласен. Только я думал – не нужно везти тело, лучше… а знаешь – может, попрошу Горста поспособствовать, в счёт сегодняшнего! Не домой пускай везут – сюда. Дерева здесь достаточно, бензина тоже хватает; Денису бы понравилось, да и… я и сам бы лучше так, среди кучи вражеских трупов – чем от старости и болезней… наверное…

Весло отставил бутылку:

- Я – за. Вот там и этого на тот свет отправим – как эти, как их… викинги, что-ли? Или древнеримлянины? Неважно, короче…

Почти рассвело – тут короткий рассвет, как и сумерки. Тонкие длинные стволы гаубиц уже развернулись в боевое положение, но то одна, то другая машина начинали вращать боевыми модулями – наведение на новую цель достаточно муторная задача, особенно с таким целеуказанием. Нет, сейчас мы с Колей просто сидели и смотрели на муравьиное копошение наших немецких соратников – языковой барьер и полное незнание матчасти всё равно делали нас статистами. А у фрицев готовился праздник жизни – они это заслужили! Совершенно неожиданно для нашего слуха крайняя гаубица рявкнула – первый, пристрелочный снаряд ушёл к цели. Я представлял, куда именно она стрелялет, но не очень представлял, как это выглядит «с той стороны»… и слава всем богам мира! Второй выстрел – я ещё отметил, что немцы явно пользуются услугами корректировщика – а потом, внезапно, взревели все восемь AGM-ок, в несколько секунд (у этой дуры бешеная скорострельность!) выпустив то ли по пять, то ли по шесть снарядов! Короткая остановка – и новая серия, уже на десяток снарядов! Грохот такой, что не слышно даже собственного вопля, куда уж тут чужой голос расслышать! Только вижу – перекошенное рыло косореза, валяющегося прямо под нашими ногами, его раззявленную пасть и льющиеся из глаз слёзы! Слёзы?! А-аа, кажись, понял выродок, куда именно чемоданчики-то улетели… Очередная серия – да сколько можно? Они что – снаряды прямо в этих коробках шатмпуют?! Или там бесконечный боезапас?!

Каждая машина выпустила полный боекомплект – по тридцать снарядов на ствол. Двести сорок «чемоданов» в 155 мм обрушились на головы блаженно спящих в своём лагере оккупантов – и дивизия в пять с лишним тысяч рыл перестала быть, вообще! Стапятидесятимиллиметровый снаряд – это очень, очень много! Радиус метров пятнадцать-двадцать – зона сплошного поражения, в ней человеки вне подготовленных защитных сооружений не выживают! Двести сорок снарядов, по спящему лагерю – пускай даже попали пара сотен, а не вся серия – это даже не бой. Это бойня… Немцы лихорадочно перезаряжали боевые модули. ТЗМ-ов было всего три штуки – и на подачу снарядов встали все, включая раненых! Не в AGM-ы – именно в транспортно-заряжающие машины, наверное, так было быстрее… Мы с Веслом, переглянувшись, втиснулись в середину цепочки – наша помощь оказалась неожиданно существенной. Слишком у фрицев много было раненых, две пары здоровых рук заметно ускорили работы! Двадцать минут – перезаряжены шесть модулей, какой-то голос из наушников стоящей рядом с огневой позицией рации что-то хрипло требует, перемежая членораздельную речь невнятными воплями восторга… Мы лихорадочно пихаем снаряды и пороховые брикеты – а шесть боеготовых машин открывают огонь! Грохот, счастливые рожи соседей, что-то орут мне и друг другу, нихрена не слышно… Две последние (перезаряженные) машины снова отрабатывают по старым координатам, полным боекомплектом…

В первом расстрелянном лагере, самом крупном, перед обстрелом находилось около пяти тысяч солдат, полноценная дивизия. После обстрела осколочно-фугасными (кассетников почти не было – так, на паре машин и по десятку снарядов от силы) боеприпасами на ногах осталось сотни три, в основном рядовой состав – офицерскую группу палаток накрыло сразу, первым же залпом. Последовавший через полчаса повторный обстрел прикончил ещё около полутора сотен – тех, кто пытался как-то организоваться на месте лагеря, то ли раненых собирали, то ли припасы там искали… до своих добрались только пятеро – те, кто сразу после первого обстрела запрыгнули в джип и драпанули на территорию Китайского Анклава. Ещё пару десятков взяли в плен через сутки немцы – эти тащились пёхом, отсреливаясь от зверья и теряя бойцов одного за другим, не от хищников, так от голода и, самое главное, жажды… эти дебилы потопали со штатными флягами, по одной на нос! Остальные остались в саванне навсегда… Косорезам во втором лагере, успевшим сыграть побудку и даже попытаться получить текущие распоряжения командования – ага, из нашего лагеря, откуда ещё? – досталось не меньше. Да, отработали по ним всего шесть самоходок – но и было в третьем кратере вояк тысячи полторы, не более. Кратер этот окружали более высокие и крутые скалы, а потому взрывы фугасов оказались ещё более разрушительными – выползло оттуда всего два-три десятка ободранных и побитых китаёз, да и тех почти всех сожрали собравшиеся чуть не со всех окресностей хищнозавры – такая роскошная столовая была для них улыбкой судьбы! Там, наоборот, удалось взять в плен – всего семь человек, если по головам считать – тех, кто рискнул отсидеться в самом глухом отнорке кратера, что-то вроде пещерки… Из семерых выживших четверо поехали кукухой, трое суток наблюдая пиршество зверья! По сути, этих вообще можно в потери вписывать… Говорили потом, гиены настолько обожрались, что даже не пытались на лапы встать, когда мимо них в десятке метров проходили немецкие бойцы! Кратеры получили имена собственные – Чаши костей… Малая Чаша и Большая Чаша, ага… А наш кратер – носит теперь имя корректировщика, обеспечившего такую невероятную эффективность!

Его звали Гюнтер, Гюнтер Раух. Нелепый до смешного долговязый пожилой тип, с приличным «пивным» животиком и дурацким кожаным лётным шлемофоном времён Первой Мировой на голове, одетый в засаленную кожаную же куртку, неопределённой породы штаны (кажется, когда-то это были джинсы) и стоптанные туфли. Я его видел живым только пару минут – когда он пытался стать одним из бойцов нашего отряда, и Дейс лично его выпроваживал – мужик шумел и ругался вголос! Над этим забавным и несколько, кажется, неадекватным кадром, в Нойехафене посмеивались – не везло по жизни мужику перманентно. Он прибыл сюда с дурацкой авиеткой – двухместный мотодельтаплан с полузакрытой кабиной и мотоциклетным движком под двухлопастный пропеллер. Лететь эта стрекоза могла всего порядка двухсот километров, пускай чуть больше, да и то за счёт дополнительного бака, напрочь съедавшего полезную нагрузку… Больше десятка лет (местных лет!) Раух перебивался случайными заработками, пытался накопить на более приличный самолёт, продать свою тарахтелку, организовать какой-то бизнес… тщетно. А не летать, пусть и на такой конструкции, он просто не мог – буквально «болел» небом! Кое-как перебивался, став чем-то вроде нарицательного персонажа – как неправильно строить свою жизнь… Вечером его тарахтелку – по команде герра Дейса Горста Иво, разумеется – перевезли на тот же блок-пост, с котрого начинала наша группа, там и спрятали (я его не заметил до самого отъезда). Утром, в темноте, по приказу Дейса, смешной человек поднялся в воздух, имея на втором сиденье блок рации с комплектом аккумуляторов и аварийную канистру с бензином. И с первыми лучами солнца нелепая авиетка болталась в тысяче метров над будущей Большой Чашей! Он отслеживал всю серию попаданий, коректируя наводчиков, в него стреляли с земли, в него попали… Вместо немедленного возвращения Пилот-Корректировщик Гюнтер Раух, кое-как перетянув простреленную ногу подвернувшейся тряпкой, полетел ко второму кратеру, и провёл корректировку второго этапа, его торжествующие вопли по рации я и слышал! И сразу пошёл на вынужденную посадку – прострелили ему не только ногу, но и основной бензобак… Его «удача» не изменила ему и тут – при посадке авиетка попала колесом в трещину и перевернулась, сам Раух получил кусок лопнувшего каркаса своей тарахтелки в печень, и умер через несколько минут после посадки – шансов выжить у него не было бы и при немедленной медицинской помощи, не то что там, возле картера. Нашли его только на вторые сутки, при помощи дрона-разведчика – на удивление нетронутого хищниками/падальщиками; возможно, из-за залившего во время аварии тело бензина, из разбитой запаски. Хоронили в закрытом гробу – двое суток он пролежал на жаре – но на похороны пришёл едва не каждый второй житель Нойехафена! И имя его – да, так и осталось у немцев нарицательным – но как пример величайшего героизма и самоотверженности! А записи с его любительской камеры, уцелевшей при катастрофе, вошли в школьный курс обучения, и не только у немцев; он даже попрощаться успел, перед посадкой, в воздухе – почувствовал что-то?.. впрочем, я забегаю вперёд.

Практически поголовное уничтожение «гарнизонов» кратеров, хотя и оценивалось как невероятный успех, но стало только одним из эпизодов начатой Дейсом полусамодеятельно войсковой операции. Точнее – первым актом сумбурного, но стремительно разворачивающегося наступления! Пока мы расстреливали второй кратер – «проснулось» командование вооружёнными силами Германского Анклава. Отправило «тукано» на разведку, оценило складывающуюся ситуацию – мы как раз выполняли «правку» по первому лагерю косоглазых – и вверх по Рейну рванулись пять канонерок и целая свора мелких посудин, большая часть которых вообще не имели отношения к ВС Анклава! Но на каждой в рубке присутствовал кто-то из военных, а на палубах и в трюмах… Несколько тихоходных барж везли развёрнутый полевой госпиталь и полевые пункты питания, сравнительно быстроходные транспорты (речного класса, не следует забывать!) вслед за канонерками тащили боеприпасы, а разнообразная мелочь – торопились за артиллерийскими кораблями с десантом. Внешне такая пёстрая кавалькада выглядела в чём-то несуразной и даже смешной, но тем китайским подразделениям, которые занимались непосредственно блокадой (а по факту – удерживанием заложников) немцев у верфей и, особенно, у пансионатов и детских лагерей отдыха – очень быстро стало не до смеха! Необъявленная война обернулась собственным зеркальным отражением – теперь уже узкоглазые оказались на правобережье прижаты к скальным хребтам в радиусе действия стодвадцатимиллиметровок L55, не без некоторого технического авантюризма установленных в качестве главного калибра на канонерках, по четыре орудия на одно плавсредство. Эти корыта, построенные специально для речного судоходства, этакие современные «мониторы» (хотя определение «современные» тоже не очень-то соответствует), тем не менее, свою задачу выполняли прекрасно – особенно в отсутствие у противника тяжёлой бронетехники. Косорезы практически победу праздновали, а потому тупо не озаботились усилением своих пехотных частей серьёзной «бронёй» – да оно и оправданно, пожалуй! За что и поплатились – с правого берега немногочисленные китайские заслоны канонерки просто смели, засыпав снарядами места расположения противника – противопоставить тем было нечего. Пленных практически не брали, дойчи просто выбросили десант со своих корыт, и – сделали вид, что обстрел был ну очень массированным, никто не выжил! Бывает, конечно… На левом берегу и противника было больше, и маневрировать он мог активнее – но ключевые объекты рельефа имелись и там, да и основные силы десанта тоже оказались сориентированы именно на левобережье (штаб Нойехафена всё же не лаптём щи хлебал, когда появилась возможность действовать решительно – начал с истинно немецкой педантичностью отрабатывать давно уже просчитанные манёвры). Канонерки тоже использовались при малейшей возможности, вступая в перестрелку с артиллерией противника по всему побережью на дистанции досягаемости… короче говоря, за двое суток полторы тысячи десантников Анклава (вернее сказать – морпехов, но тоже не совсем… «речной пехотинец» вообще дико звучит, так что пускай – десантники) зачистили в ноль три с лишним тысячи китайских головорезов – потеряв, правда, при этом не менее полутысячи своих, и половину из них – совсем… и одну канонерку-монитор; сгорела в перестрелке с колёсными Type-05. Однако к концу декады мощнейшая, по местным меркам, Армия Нового Китая перестала существовать!..

После полудня в наш кратер прибыли «гости» – теперь уже немецкий временный гарнизон. Трофейные гаубицы перешли в их ведение, как и складские резервы – как минимум ещё по три-четыре б/к к орудиям, какие-то патроны, продовольствие и прочее. На нас – я имею в виду всех нас, не только на меня и Коляна – прибывшие посматривали с видом узревших легендарных героев саг и эпосов! Особенно оценив мясорубку в захваченном лагере – а тухлятиной воняло достаточно заметно, столько времени прошло… К тому же, мы и сами начинали… хм, «пахнуть»! Постирать «камки» не было ни возможности, ни желания особого – от усталости уже ноги едва тягали, даже те, кто, по нашему с Веслом примеру, прикорнули пару часиков в свободное время (нас подняли, не дав даже задремать – появились новые проблемы; а вот некоторым удалось…). Да и со свободным временем не очень получалось – слишком много интересного нашлось в захваченном пункте дислокации!

С Дейсом мы договорились легко – и тут же переругались как собаки! Ушлый фриц мылился нашего пленного прихватизировать на предмет получения от оного неких секретных сведений – ибо сей хмырь (который узкоглазый) действительно был заместителем командира спецотряда «Бао Фу», если по-человечески – «рука воздаяния»… или «ладонь возмездия», как-то так. И звание носил действительно приличное – «шао ксяо», по-немецки «хаупт», на великом-могучем – майор. Только я закономерно опасался последствий – хитрожопый косорез вполне мог попытаться выторговать свою шкуру у наших союзников, которым мы уже не были критически необходимы – и потому предложил герру Дейсу заниматься своими делами, зарабатывая звание капитана (или, учитывая уже совершённое – майора, а то и полковника) на чём-нибудь ещё… В итоге, сошлись на компромиссе – из сявки выбивают информацию до того момента, пока мне не надоест (точнее, пока Дейс не выполнит нашу просьбу), а потом им озаботимся мы… Для содержания пленных и их допросов на этой базе соответствующее помещение имелось – всё же, как-никак, командование здесь пребывало! И палач штатный имелся, а как же – такое хозяйство да без соответствующего персонала? И аж пятеро заключённых, из них четверо – военнопленные, в состоянии «краше в гроб кладут» – поскольку на всяческие Женевские конвенции товарищи косорезы клали, с пробором! Когда до палача добрались двое более-менее целых (относительно недавно попавших в его лапы) пленных – как ни печально, из отряда наших предшественников, попытавшихся отбить этот драный кратер – оно вдруг заверещало не только на своём мявкающем, но и на языке нашей «родины слонов»! И неплохо так изъяснялся, как носитель языка, а не изучавший речь по военному самоучителю – тому, по которому десяток фраз заучивают, типа «Где находится ваш штаб?», «Кто твой командир?», «Сколько человек в твоём отряде?», и, конечно, универсальное «Сдавайся, скотина!»… Ох и поговорили! Такое дерьмо оказалось…

Себя это чмо называло «алтайцем»; я не поинтресовался, считал он это собственным именем, или аналогом территориального-географического определения... Некая узкоглазость просматривалась, так что, скорее всего – и то, и другое окажется верным. К китаёзам оно попало по идейным соображениям, хотя изначально, до перехода «через ленточку», обитало на территории РФ, на том самом Алтае… При этом искренне презирало как соотечественников – исключая кучку таких же косоглазых соплеменников – так и вообще всех, имеющих НЕжёлтый цвет кожи и широкий разрез глаз! За что конкретно? Опять же, толком оно объяснить не смогло – по его убеждениям, перемешанным с мечтами и откровенной ахинеей на почве озабоченности собственной нацпринадлежностью, весь мир с начала времён вращался вокруг достаточно мифического, с точки зрения здравого смысла и исторической реконструкции, Великого Потрясателя Вселенной Чингисхана, статуй которому монголы отгрохали только в 21-м веке – узнав в веке 20-м, от белых соседей, о том, что таковой вообще когда-то существовал (согласно написанной иезуитами «мировой истории»)! От сего полумифического деятеля, возникшего непонятно откуда и в совершенно невероятном темпе (ну, у него же не было времени на раскачку!) сваявшего абсолютно нереальных масштабов империю – и канувшего так же молниеносно, ненадолго опередив им «созданное» – этот алтайский уродец выводил и собственную генеалогию, и «историю» чуть не половины народов мира вообще, и любые возможные достижения науки и техники... про изобретение колеса я забыл спросить, но, уверен, узнал бы то же самое – лично «Чингиз» его придумал, отбив задницу об изобретённое им же седло! Да и выстругивал, из срубленного – срочно придуманным топором – дерева, наверняка самолично, изобретённым для этого ножиком… Кстати, «империю Чингисхана» по сей день найти пытаются, хоть какие-то материальные следы – и с тем же успехом, как и искатели Атлантиды… А поскольку, по мнению «алтайца», ничего значимого в мире больше никогда и нигде не происходило – то все прочие народы, народности и этносы суть жалкие подражатели или убогие недочеловеки, достойные исключительно презрения. Зато именно себя, как потомка сего деятеля (по его собственному мнению – потомка; а ничьим больше мнением оно не интересовалось принципиально), это ничтожество числило высшей расой и заодно природным повелителем окружающих недонародов (опять же – ни особо интересуясь мнением оных)! Подозреваю, что и сюда он попал согласно своим убеждениям – так достал своих же соплеменников, втирая им про их неведомо куда пропавшее величие, что пнули его под задницу с убедительной просьбой «свалить, и более никогда рядом не отсвечивать». Вот и рванул – искать воплощение своих фантазий…

Китайцев сей кретин числил дальней роднёй – как водится, не поинтересовавшись мнением самих косорезов; тупо сам себя приписал в «я же свой!». Наверное, решил, что узкоглазость и умственная недостаточность – достаточные аргументы? А потому, перейдя портал на Базе Россия, немедленно ринулся к односторонне провозглашённым родственничкам, с радостными воплями и уверениями в полной лояльности и всемерной готовности… Впрочем, как раз китайцы тупыми не были – и нашли-таки кретину достойное применение. Оценив стремление выслужиться и готовность к любой мерзости «за-ради признания», его направили на весьма специфическую стезю – палачом трудиться. А поскольку никакими талантами это чмо никого не впечатлило – провели весьма… специфическую, ха-ха-ха, операцию, вероятно, чтобы не проявлял ненужный энтузиазм, или просто не гадил во время «работы». Сомнительно, чтобы за порчу генофонда переживали – такое могло произойти исключительно насильственным путём, в здравом уме никакая китаянка к этому и на десяток метров бы не приблизилась… короче, отрезали дебилу всё ненужное, с их китайской точки зрения – привели, по сути, упаковку к соответствию с содержимым. Не то чтобы совсем добровольно – но в корявых мозгах «алтайца» и это событие уместилось совершено диким способом. Не поверите – это ничтожество, став кастратом, возгордилось своим состоянием, воспринимая себя «наследником древних традиций»! Мол, до начала 20-го века «Императорские Чиновники Китая» сплошь такими вот и были – так что ему оказана великая честь! Оно приобщилось, мля, к национальным устоям… Работу порученную, на удивление, оно исполняло истово, проявляя неподдельный энтузиазм и исполнительность, и всегда после потери интереса начальства к… объектам своих трудов… обязательно, по собственной инициативе, сверхурочно доделывало порученное, до окончательного завершения.

Дейса эта мразь не заинтересовала. Захваченные китайские военачальники/командиры отзывались о палаче с понятной брезгливостью, показательно дистанцируясь от уродца – мол, они его практически не знают и вообще «он не наш»; у немцев оно вызывало те же эмоции, что и продукт свинячьей дефекации… после быстрого допроса убогое ничтожество отдали его жертвам. Те долго не мудрили – заколотили (с помощью добровольных помощников из числа бойцов отряда – сами они едва двигались, мразь здорово над ними потрудилась) в естественное отверстие давно подобранную слабоошкуренную и кое-как заточенную палку, после чего установили её в выкопанную для этого ямку и засыпали, притрамбовав поплотнее… да, пасть ему заткнули заранее – никого его вопли и требования не интересовали. На чём путь «потомка Патрясуна Всиленных» окончательно завершился…

Был среди пленных и ещё один интересный кадр – на этого Дейс только что не облизывался! И опять нам пришлось поучаствовать в допросе – ага, очередной русскоговорящий, для разнообразия и руссковыглядящий! Интересным он оказался и для меня – в руки немцам (мы в захвате этого деятеля не участвовали, как раз косореза пеленали) попался самый настоящий куратор/представитель Ордена! Неофициальный, само собой… хотя-я-аа… Существует, оказывается, среди структур Ордена одна интересная контора – Служба Рейнжедров. Как объясняли позже фрицы-старожилы, формально задачей Службы поначалу была помощь крупным коллективам переселенцев в приобретении минимальных навыков бытия в Новом Мире, и заодно сопровождения караванов к выбранным для обустройства территориям – как и само определение границ этих территорий. Этакие полу-наставники, полу-маркшейдеры, полу-охранники… Сперва они даже пробовали брать на себя функции «мировых судей», но с этим как-то сразу не задалось – повиноваться каким-то мутным кренделям, неведомо кем отобранным и неведомо за что возвышенным, даже едва пообтёршиеся переселенцы не стремились совершенно! К тому же поведение рейнджеров и их весьма… тенденциозные, так скажем, понятия о справедливости и лояльности… В общем, рейнджеры прекрасно помнили, кому они служат – а потому любые их действия имели под собой всегда стремление выполнить волю орденских Хозяев как прерогативную при любых обстоятельствах; а уж потом, может быть, возникал интерес к запросам поселенцев. Несколько очень показательных случаев – передача экономической информации орденским представителям (нашли золотые россыпи – и через декаду на марку прибывает старательская колонна, а пеерселенцам объявляется, что это месторождение давно уже заявлено и к их территории отношения вообще не имеет), явно пристрастное поведение при судебных слушаниях (почему-то виновным всегда оказывался тот, кто проявлял максимальную нелояльность к Ордену и не стремился выполнять «рекомендации» оного) и тому подобные моменты – быстро превратили рейнджеров в нежелательные элементы в любых, хоть сколько-нибудь самостоятельных, Анклавах. Где-нибудь в Техасе пристрелить втихаря рейнджера среди представителей Старых Семей считается признаком правильного воспитания – хотя, честно говоря, не такое уж это простое дело, среди этих «свободных агентов» слабаки не встречаются, так что кто кого ещё пристрелит… Да и мстительные они, сволочи – стараются ответку кинуть обязательно. Так что хвастать таким полезным деянием не принято, даже снаряжение их часто оставляют на месте – чтобы не маячить…

Пойманного звали Андреем – никто особо не старался уточнять истинность имени, как назвался, так пускай и числится. В реальности получения рейнджером новой ай-ди-шки никто не сомневался: сегодня он Андрей, завтра Томас или Йоханнес, а послезавтра и вовсе Джон Смит – какая тогда разница? А вот о причинах его пребывания в расположении воинской части одной из сторон конфликта – крутили рейнджера дотошно, несколько часов, с короткими перерывами. Поначалу запирался и отговаривался орденец от всего и вся – мол, чуть ли не случайно на огонёк забрёл, пребывая в заботах о людских нуждах и беспокоясь об оных жизнях… натуральная «мать-Тереза», именно та которая на самом деле, а не лубочный образ! Первую трещину его самоуверенность дала ближе к полудню – Дейс его специально приволок посмотреть на процесс завершения жизненного пути «алтайца». Каяться рейнджер, честно сказать, не кинулся – вероятно, рассчитывал на особое отношение, всё же не самый рядовой функционер Ордена. Но побледнел сильно: простая мысль о том, что он либо окажется полезным для победителей, либо его могут просто «не найти» (а уж в каком виде «не найдут» – вопрос и вовсе открытый, и проследовать за «алтайцем» по проторенной дорожке ему ничего не помешает) – всё же пробилась в его сознание, сквозь чувство собственого превосходства! Аж коленкой вибрировал только что совершенно невозмутимый и даже где-то вальяжный – типа, «…а что вы мне сделате?!.» – кадр, когда назад топал, к допрашивавшему его второму и последнему заму Дейса в этой операции, Удо Краусу. Последнему – потому что Браун, с которым мы собирались «разобраться» за его художества после завершения рейда (и которого я вчера уже совершенно не хотел убивать, и ломал голову, пытаясь придумать способ этого избежать – какое-нибудь демонстративное «фи» устроить планировал…) – решил эту проблему сам, избавив от выбора меня. Именно его, вместе с одним из ополченцев, последними принесли к погибшим, девятеро их… Погиб в бою, как положено настоящему защитнику своего народа! Достойная смерть, закрывающая все грехи…

Впрочем, я отвлёкся. Приехавшие немцы-сменщики выполнили обещание Дейса – мы с Колей бережно приняли на руки чёрный пластиковый мешок, и, стараясь делать это аккуратно, без тряски, перенесли его к приготовленной высокой, мне по грудь, кроде. Готовили это погребение из всего, что было доступным – поленницы дров для полевых кухонь разобрали (немного, правда), несколько мешков антрацита нашлось, а больше использовали разбитые снарядные укупорки, оружейные пирамиды и прочее подручное дерево… собрали быстро, древесины хватало. Немного полили найденным у кухонь же маслом – чтобы сразу разгорелось. На нас, хотя мы и собрали кроду на отшибе, поглядывали как приехавшие, так и «наши». Коля вспорол мешок – тело Дениса, засыпанное «сухим» льдом, выглядело таким же почти, каким мы его оставили сутки назад. Тельце Рычика, от тряски, скорее всего, скатилось набок – но тоже… было… рядом. Одетый в чистый камок, День казался скорее спящим, однако желтоватый оттенок лица и неестественная неподвижность не давали ошибиться. Тело мы, отказавшись от помощи постепенно собирающихся рядом соратников (приезжие немцы кучковались у гаубиц, хотя и косились в нашу сторону – в том числе и какие-то то ли репортёры, то ли историографы-документалисты, или как там это называется…), уложили наверх собранной поленницы; на грудь положили котёнка, рядом оружие, хоть и без патронов – взрывов не хватало ещё… из трофеев, но хороший автомат и пистолет – личное решили отвезти родным сержанта. Весло притащил пойманного косореза – прикрученного толстой сталистой проволокой к то ли пятидесяти-, то ли шестидесятимиллиметровой трубе. В стороне остался сидеть под охраной двух фрицев рейнджер, пожелавший зачем-то пообщаться с этим сявкой… как там его, «шмяо-сяо», кажется? – и получивший на то разрешение Дейса. Я присел перед получившейся «гусеницей» и спросил:

- Ты помнишь, мразь, как несколько суток назад ты попытался устроить акцию устрашения, раздавив грузовиком школяров во время перемены? Помнишь – кто тебе помешал это сделать? – вокруг стало вдруг тесновато, да и вонь как-то… сконцентрировалась, что ли? Я оглянулся – оказывается, у кроды собрались уже все «наши» и даже пяток приезжих дойчей. Ну, их дело:

- Вспомнил, урод? – китаец перестал прикидываться «непонимающим» (то, что он понимает русский, стало понятно практически сразу, да и досье на эту сволочь я читал ещё в Нойехафене, перед началом операции) и зачастил:

- Моя выполнять пликаз, моя не понимать! Люсски-китайся блатья, товалиса! Моя не снать, не хотеть!

Я кивнул:

- Ага. Может, и не знал. Мне плевать, гнида. Ты хотел убить детей – но вместо них убил нашего друга. Да, пускай – случайно… Ты считаешь, тебя это как-то оправдывает? Видишь его? – я за шиворот поднял косореза так, чтобы он увидел лежащего на крышке от снарядного ящика Дениса. – Смотри внимательно, запоминай, нечисть. Именно его ты, прямо сейчас, отправишься сопровождать на тот свет, если такой существует! Он – пал в бою, как положено воину. Ты – сдохнешь на его могиле, зажаренный как свинья, как и положено скотине! И пока будешь подыхать – помни, чем вам обошлась его смерть… Ты так насмешливо мне скалился ещё позавчера – помнишь, тварь? Ты был уверен, что тебе сойдёт с рук его смерть… ты ошибся. Оглянись – всё это результат того, что ты, мразь, посмел убить нашего друга! Все твои косоглазые вояки сдохли – в отместку за его смерть. А скоро сдохнешь и ты…

Китайский диверсант, осознав, что его ожидает, заверещал:

- Моя военнопленник! Моя нелься убивайть! Саплесайт конвенсий! Са моя… вас убить… весь! Все ваши лодственник! Все-е-еее!!! – на что расхохотался сначала Весло, за ним я, а после, по мере понимания сказанного (парочка фрицев переводили мои слова остальным) – и окружившие нас ополченцы. Весло, резко прервав смех, оскалился и прорычал:

- А детей ты, подонок, тоже собирался убивать согласно конвенциям?! Или ты убил Дениса – в открытом бою, лицо к лицу?! Конвенции вспомнил, урод…

Китаец что-то ещё булькал, вроде «…пликас!... я выполнять!.. не хотеть!..», но Весло не собирался дослушивать – взял приготовленную тряпку и заколотил в глотку пытающемуся вырываться убийце. Предварительно пришлось сломать челюсть – не хотел пасть открывать; ну да Коле с его кулаками это даже не помеха… На голову мерзавцу натянули полотняный мешок и сунули на специально приготовленную поленницу в ногах Дениса... Мы стали рядом с кродой, глядя на тело – а за нами, совершенно неожиданно, выстроились все способные стоять на ногах бойцы отряда Дейса! Во главе с самим Дейсом!

Весло набрал воздуха – и выдохнул молча, не находя слов. Коты, один за другим, запрыгнули на поленницу, на миг замерли – и по очереди лизнули ухо Рычика и лицо Дениса. Потом Арес коротко заскулил и соскочил к моим ногам; Арта, на секунду замерев, глухо рыкнула и тоже спрыгнула вниз, сев рядом и не обращая внимания на ошарашенные лица немцев. Я выдавил через перехваченное неожиданным спазмом горло:

- День, Рычик – мы отомстили за вас… Вокруг – только малая часть, их куда больше… было! А убийца твой, братишка, сейчас отправится за вами… Если есть эта Вальгалла – будет там тебе служить, вместе с остальными. Прощай, друг. Рычик с тобой тоже… Покойтесь с миром, мы будем помнить…

Коля отозвался эхом:

- Прощай, День. Покойся с миром, они заплатили за тебя… – и, чуть поклонившись, бухнул правым кулаком в грудь, отдавая честь. Я повторил жест вслед за ним, отошёл в сторону и взял приготовленный факел. Весло поджёг кусок пакли, я сунул его в дерево… Пламя полыхнуло резко и сразу, как будто газовая горелка! Автомат (давно уже без глушителя – незачем такими вещами светить) сам собой оказался в руках, ствол в небо – но выстрел прозвучал куда громче, чем я ожидал! Все, стоявшие рядом, держали в руках оружие! Второй! Третий… Дружный короткий вой котов, какие-то шепотки за спиной, жар пламени в лицо, кажется, выжигает глаза! Отшагиваю назад и вдруг осознаю, что – всё! Долги отданы…

Тишина… гул пламени, треск сгорающего дерева. Ноги-руки как тряпичные… чуть не упал, если бы Весло не подхватил – точно бы опозорился. Откат, кажется? Вокруг понимающие кивки, какое-то бормотание, одобрительные интонации понимаю даже я, с моим знанием немецкого. Но вдруг взгляд – как удар по лицу! Это кто там такой… наглый?! В мышцах откуда-то появляется злая сила – пресловутое второе дыхание?! Делаю десяток быстрых шагов – и припадаю на колено прямо перед отшатнувшимся рейнджером:

- Ты что-то хотел сказать, орденский холуй?! Или тоже меня пугать собираешься?!

Этот Андрей (вот же имечко какое… многозначительное! кто читал «Тараса Бульбу» – оценит) попытался отодвинуться – прямо так, сидя – а когда не получилось, выдавил сквозь стиснутые зубы:

- Это… бесчеловечно! Вы ведёте себя как дикари! Любой цивилизованный человек…

Я хмыкнул:

- Это себя-то ты к «цивилизрованным» причисляешь? То, что ты сам участвовал в той мерзости, которую творили твои почти уже поголовно дохлые соратнички – «это другое», что-ли?! Или эта крыса, с которой ты так мило беседовал, цивилизованно хотела убивать школьников?! И, находясь в военном лагере этих сволочей, ты ну совсем ничего необычного не замечал? Даже то, как развлекался вон тот ублюдок, на палке который торчит?! И криков пытаемых людей не слышал?!

Орденский рейнджер пытался «держать лицо», но трясущиеся пальцы и подрагивающее веко нагло выдавали его эмоции – боялся рейнджер, до едва контролируемой истерики боялся! Хотя голосом кое-как владел:

- Я п-понятия не имею, о чём ты говоришь! Я служащий Ордена, и не имею отношения к армии Китайского Анклава, но я обязан сообщить о том, что вы… здесь творите!

Я уронил ладонь на голову подобравшейся совсем близко Арты и почти спокойно сообщил:

Слушай внимательно, цивилизатор… Ты зачем-то нужен Дейсу – а у меня на твою шкуру прав нет. Но, если ты каким-то образом переживёшь всю эту войну, и окажешься на свободе – не попадайся мне на узкой дороге! Следующей нашей встречи ты не переживёшь, даже если каким-то чудесным образом ухитришься меня убить. Арта, запомни его… да, малыш, и ты тоже. Вот так воняет подонок, которого вам нужно будет прикончить, если со мной что-либо случится. Ты понял меня, урод? В тот момент, когда я умру – можешь себе готовить могилу. Если повезёт – даже успеешь гроб найти… Ты теперь живёшь в долг, орденская мразь, и моли всех богов мира, чтобы мы с тобой больше не пересекались… Запомнил?

Рейнджер, закаменев от близости деловито обнюхивающих его котов, даже кивнуть не посмел – ещё бы, у погулявших по местной дикой природе бродяг ужас перед хищниками саванны в крови… Дейс, осторожно подойдя на пару шагов, демонстративно откашлялся. Я встал и повернулся к нему:

- Не волнуйся, Горст, прямо сейчас я его кончать не стану. Не наша добыча, пускай живёт… пока что.

- Герр Слетопыт, ми есть предлагать транспорт до Нойехаффен. Черес… три час ехайт конфой.

Я пожал плечами:

- Договорились – если костёр догорит. Нам надо собрать пепел и отвезти его родным Дениса…

Немец легко кивнул:

- Есть это гут… Мы садержайт конвой, если не успеть… Там приготовийт еда, вас просить присоединяйт к отрят…

Весло, стоявший всё это время за спиной рейнджера, шумно выдохнул:

- О, а я как раз хотел сам озаботиться продуктами – вон, домики нетронутые, там наверняка что-то будет… Идём, командир?

- Пожевать было бы неплохо… Идём, Коля, жаль только, воняем мы как выгребная яма, и помыться толком негде… – а так оно и есть, «спецсредство» проявляет свою сволочную «обратную сторону», несёт от нас как от опытных золотарей; а ведь через час-два-три вонять станет, как от места их работы!

Дейс хохотнул:

- Это есть так! Нас уше успеть насфать – «толвути… бешеный медоед»! Но эти… который приехайт… они нас насфать «вонючий скунс»! Шайзе, я не тумать, что это есть так сильно сапах… Ты предупреждайт, я не верийт… Нас сапоминать, как скунс!

Весло заржал:

- Горст, плюнь ты на эту ерунду! Назовись «вонючим медоедом», и всем станет хорошо!

Дейс неожиданно задумался, потом, покатав на языке определение, протянул:

- Ты снать, Колья… в этот мысль есть… серно правта…

- Горст, ну ты представляешь?! Сдохли, козлы – сами сдохли! – я с досадой саданул кулаком в деревянную стенку полуоткрытой веранды, на которой сегодня вечером буквально яблоку не было места для падения! Мы сидим на… сказал бы – почётном, но столы/стулья тут все одинаковые, поэтому – отдельном, так сказать, месте, вместе с Дейсом, Краусом, тремя девахами и ещё парой мужиков из нашей гоп-компании. У всех на груди поблёскивают значки – один из наших неподстреленных расстарался, в темпе у себя в мастерской сделал форму неведомой зверушки, и наклепал десятка четыре значков. Зачётный такой значок получился – тушка медоеда, на характерно косолапых конечностях и с раззявленной пастью, даже зубки видны – а вместо огрызка, который заменяет хвост настоящему Земному медоеду, роскошный, с саму зверушку размером, пушистый хвостище! По мне, больше похоже на беличий – пропорции ну совсем нездоровые – но какая разница, в общем-то… Чёрно-белая эмаль (он и покрасить успел!) придаёт значку очень импозантный вид, хотя так-то ничего ценого в нём нет – какая-то дешёвая то ли латунь, то ли медь, то ли олово. Немец, правда, божился, что металл он получил из расплавленных китайских гильз – но патроны на Земле китайцы клепают из стали, как и наши местные (а патрон армейский у них ну оч-чень специфический, свой собственный калибр, такого больше нигде не используют), так что… сомнительно. Или он орудийные гильзы подразумевал? Да хрен с ними, с этими гильзами!

Да, значки символизируют именно наш отряд «ушибленных на голову». Колина идея, «уйдя в массы», на удивление прижилась! В историю Нойехафена золотыми буквами вписан отряд Ion medoedy («Вонючие медоеды»!), а с учётом того, что форму, по которой выплавлялись значки, изготовитель Дитер (не знаю фамилии, а он отказался называть, требуя обращения на «ты»), демонстративно расхреначил тяжёлым молотком, публично – значок ценится практически орденом! При виде этой железки на «камке» аборигены Нойехафена чуть не в струнку вытягиваются (те, кто в курсе – но других с каждым часом всё меньше) и готовы оказать любую возможную помощь… даже когда она не требуется! Сам прочувствовал – Горст приволок эти жестянки ещё днём, и попросил вечером надеть, а мы с Веслом, чтоб не забыть, сразу прикололи… Денисов тоже есть – его «наши» немцы, после похорон на поле боя и доведения обстоятельств гибели до тех, которые были не в курсе, посчитали в состав отряда, как и Рауха Гюнтера – вон его сын (хотя, вроде, жена от бедолаги-пилота ушла давным-давно, но с сыном общаться не мешала), в погонах лейтенанта на флотской форме, квасит с остальными….

Нас в ресторан (весь полностью сняли на сегодня; городские власти оплатили, вроде бы, как и вообще всю эту гостиницу – между прочим, в центре Нойехафена!) набилось человек сто, а то и больше. Не только «медоеды» (тем более – тяжелораненые в госпитале валяются, а не за столами пьянствуют) – Коля частенько называет всю банду «вонючками», но фрицы на него не обижаются, он же свой, такой же… а паре остроязыких из гражданских, говорят, выписали таких люлей, что те в больничку угодили. Их там теперь тщательно лечат – как непременный атрибут лечения используя ведёрные клизмы, пару раз в сутки как минимум! Я ж говорю – «медоеды» сейчас очень уважаемые люди, во всём Нойехафене… и врачами/санитарами/медперсоналом – в том числе! Вот и… выражают, так сказать, отношение. Лечиться острословам предстоит, похоже, достаточно долго… Короче – тут помимо собственно участвовавших, полно членов семей, а также тех, кто обеспечением занимался, да и просто добрых знакомых! Ради чего столько народу собралось? Сложно описать… одновременно и празднуем победу – нет, армейские части ещё косорылых гоняют, но именно гоняют, завтра-послезавтра точно добьют – и поминаем тех, кто не дожил. А поминать много кого приходится – у всех есть, кого вспомнить… На стене напротив веранды – фотографии погибших бойцов, во главе с Брауном в парадном кителе неведомо чего – то ли полиции, то ли каких-то войск? Чуть в стороне, хотя и в общем ряду, Денис и Гюнтер – они наши, они «медоеды»…

- Не перешитвайт, Слетопыт, их бин… это есть слутшайность. Утатшный слутшайность, найн? – Горст на эти слова Уго согласно кивает и в свою очередь предлагает:

- Тафай са трусья, Слетопыт. Са то, што-пы их помнить все… не только как мы! – о, стаканы уже обновить успел. Да-ааа, нажрёмся мы, чувствую, сегодня… Но как же досадно! Надо же – мы круги вокруг Представительства наматывали, собирались завтра-послезавтра навестить тех двух ублюдков, да помочь им переехать в тот адский круг, где их давно черти заждались… как по мне, так в восьмом им самое место – лицемеры именно там прописку, вроде, получают? Впрочем, и второй тоже неплохо… Но – надо же, какая непруха – днём сегодня в новостях передали – эта сладкая парочка: отравились! В ресторане отравились, куда отдыхать организмами отправились! Блин, самостоятельно ласты склеили, вот прям так, внаглую, просто сдохли из-за какой-то рыбёшки ядовитой, которую почему-то не опознали на кухне! Даже почти не мучались – полчаса корчей, и алга… Обое, разом, одновременно, считай! И летёха Наум, и капитанша, лапочка-Дианочка; р-ррраз – и нету…

- Давай, Иво, давай… за них! – не чокаясь, опрокидываем стаканы. У-ууух-хх… крепкая, зар-раза… хотя пьётся легко – умеют, немчура, не отнять. Зажевать чем-то… а, вот эта острая гадость подойдёт. То ли перец, то ли фасолевый стручок – только здесь, у фрицев, и растёт, нигде больше не встречал. Просто так, в варёном виде – всё равно что вату сырую жуёшь, ни вкуса, ни сытости. Зато в виде этакой «моркови-по-корейски», со специями, в маринаде – просто песня, особенно для закуси! Надо бы закинуть в желудок чего посущественнее, а то так и гастрит недолго заработать… вот, ветчинка в самый раз, ровно такая, как я люблю – и не слишком сырая, но и не пересушенная, и дымок приятный чувствуется, с чем-то плодовым…

Разговоры стихают – свет пригасает, на стене появляется картинка, транслируемая переносным проектором. Н-да, организация у немцев отличная, нам ещё пилить и пилить до такого… Кадры каких-то домашних записей, явно снимали на любительские камеры – праздники, что-то говорят с экрана незнакомые люди, даже дети чьи-то мелькают… А после каждого такого ролика, каждый минут на пять от силы – крупным планом лицо того, к кому запись относится… относилась. Это те, кто остался там, в кратере и по дороге к нему! Вот, значит, для чего… Весло стискивает вилку так, что она гнётся прямо в пальцах – он тоже понял. Сейчас, показывают уже нелепого героя-пилота – кажется, это запись с его камеры в последнем вылете. Бледный, явно из-за потери крови – улыбается в камеру, что-то говорит, потом рывок камеры, тёмный экран… лицо в полстены… сейчас… День! Мы тогда после успешной охоты – первой охоты Рычика – отдыхали рядом с Базой… Малыш кувыркается в траве, прыгает на Дениса, тот с хохотом ловит котёнка, подбрасывает в воздух и снова ловит… Смотрит в камеру, говорит: «А я вам говорил, что он уже подрос? А ты, командир – ма-а-а-аленький, сла-а-а-абенький ещё! И ты, Веслище, поддакивал! Видели, как он того браза разделал?! Попомните мои слова – через полгодика мой Рычик виверну на лоскуты распустит одной лапой!» – и опять хохочет, подхватывая Рычика из воздуха… Короткая темнота – я только стискиваю зубы, уже жалея, что повёлся на просьбу Дейса несколько часов назад – и следующий ролик… запись с камер на площади! Вот наша машина… бывшая машина, разбита в хлам… вот День в кабине машет, вот мелькает грузовик… рывок «гелика», удар, грузовик переворачивается, вот мы в кадре… раздавленная кабина, Весло скручивает вывалившегося из грузовика ублюдка, нагло скалящегося при виде бегущих к нам немецких охранителей правопорядка… Тишина и темнота, а потом…

Панорамная картина разгромленного лагеря с грудами нашинкованного взрывами мяса, совсем недавно бывшего солдатами китайской дивизии! Съёмка с дрона, после уже с земли, крупным планом сгоревшая и перевёрнутая взрывами техника, перекуроченное оружие и снаряжение. Другой кратер, хотя отличить достаточно сложно – если бы не рельеф, разницы бы не было заметно вовсе. И – теперь я понял – наш, тот, который мы штурмовали. Ха, даже нас с Веслом сняли, когда ещё успели… и вот, огромный костёр, с нашей куцей кучкой относительно уцелевших – рядом. В руку кто-то тычет что-то холодное – стакан, не понимаю… выпьем? Да, выпьем! В память о всех павших – до дна! Оглядываюсь – стоят все, стоят и смотрят на следующие кадры – кажется, это уже громили десантники, без нас… лица смотрящих в экран, все без исключения, перекошены злорадным торжеством! Весло скалится с таким же точно выражением – даже мне страшно, хотя и не такое видел; но то, что и официантка, совсем ещё молоденькая девчуля, точно также злобно кривит сочные губки в гримасе ненависти и удовлетворения одновременно – страшно вдвойне! Какая-то деваха вцепляется вдруг в мои плечи и впивается прямо в губы, жадно и требовательно! Рядом кто-то повис на шее Весла, впрочем, почему бы и нет? Интересно, здесь есть папы-мамы этих девчонок? Или на сегодня правило «тронул – женись» не распространяется?! Да плевать; новая, крепенькая такая деваха, отпихивает предыдущую, что-то лепечет… м-да, такая закуска по мозгам шибает не хуже самого пойла! Гори оно всё синим пламенем…

Ночью, совсем ночью, часа в четыре – я почему-то проснулся. Рядом чьё-то тело, приятное такое, на ощупь, да и по воспоминаниям… стоп, кажется… а, ещё одно с другой стороны – кровать в номере такая, что тут пятеро лягут без проблем, ноги-руки растопырив… блин, пить как охота! А спать – почему-то нет! За вчера-позавчера отоспался? Неважно, вот воды найти – сейчас задача первостепенная. Девок разбудить? Да не, пускай отдыхают – я им благодарен, даже будучи почти уверенным в том, что их нам подослали. Или просто подговорили? Ай, не всё ли равно… Всё равно – благодарен, а то крышу мне рвало конкретно! Вся эта кровища, гибель друга, война… уроды в представительстве! Если бы планка упала – мог бы наворотить… всякого. Интересно – та парочка прям так вот, сама по себе, эту фугу местную продегустировала? Или заботливые фрицы постарались, чтобы не провоцировать в городе боестолкновение? Не знаю, и узнавать не буду! Раз сдохли – так и чёрт с ними…

Лениво ворочая мысли, нашариваю на вешалке у входа гостиничный халат, напяливаю на себя – хороший, большой, полтора меня можно завернуть – и тихонько выбираюсь из номера. Хорошо, фрицы педанты записные: положен в номере халат, как и место его дислокации – и будьте уверены, он будет, и именно там, где положено! Где-то есть, наверное, и холодильник… только искать его ночью проблемно, перебужу всех… Голова соображает уже достаточно чётко – запоминаю двадцать восьмой номер на двери и топаю в сторону лестницы по полутёмному, по случаю ночного времени суток, коридору. Ещё на подходе к лестничной клетке слышу несколько полутрезвых голосов – ага, наши ещё гуляют! Во-от, туда мне и надо – там точно есть, что выпить!

В зале народу осталось маловато – и половины не будет, а скорее четверть… нет, ошибся, просто некоторая часть уже недееспособна. Ух и мастера же фрицы нажираться! Хо, знакомый флотский мундир – в кресле храпит тихонько, готовый напрочь. А вот и наш столик… че-го? Дейс и Краус сидят, и даже продолжают квасить?! Ну, даже не знаю, что сказать… уважаю! Я думал, так только наши могут – часов ведь уже под пятнадцать как начали это торжество, и фрицы не филонили, сам свидетель! Ха, меня заметили, Дейс машет рукой – иду-иду, тем более, на столе графин полуполный, с лимонадом… Пять шагов, восемь… дошёл, иди ко мне, мой холодненький и свеженький! Ладно, понял – тёплый и выдохшийся, но жидкий же? Значит, нормальный лимонад, вкусный даже… у-у-ууфф, хорошо…

- Оу, Алекс, мы думайт, ты есть только утром фставайт! Фройляйн быть… как это есть… нихт нравить? Или ты есть слишком… лентяй, нихт?

Ах ты морда арийская… Подъ…бывать он тут меня будет, пердун старый:

- Не, Уго, девочки просто устали и спят… я пока халат по номеру искал – стул на пол опрокинул и что-то ещё уронил – так не проснулись, умаялись. А мне вот что-то не спится, и пить хотелось… потому и спустился, поискать водички – не из крана же хлебать. Думал, тут уже всех девки расхватали – а нет, вы сидите и бухаете, старпёры… – хе-хе, а приятно! Назвать вот так вот своего, практически, ровесника… И на рожу посмотреть приятно – знай наших, морда фрицевская!

- Ты снать – нет спокойстфие, Фаран… Это, как у фас кофорийт – им херзен… на тут. – Горст положил ладонь себе на грудину, где-то в районе сердца.

Я даже чуть взбодрился – с чего это он начал вселенской тоской страдать?!

- Э-э-ээ… а ты о чём, Горст? Что-то опять случилось? Кого-то срочно нужно прикончить? Так ты скажи – посоветуемся, может, и не такая сложная задача получится?

- Нихт. – Дейс вздохнул, задумчиво покачал на столе свой стакан, искоса оценил реакцию сидящего с каменным лицом Крауса, и выдал:

- Я делайт неудачный решений – мы не мочь ходийт в этот бой. Думайт – нет решений… решительность, у наш комантофаний! Быть глупый турак! Это есть плохой… думайт, нихт?

- Погоди… – я был ошарашен, – Что значит – зря? Мы же победили, и теперь у вас нет угрозы от Китая! Вы же всю их армию на ноль помножили! Так что здесь плохого?!

Дейс раскрыл рот… помолчал. Потом беспомощно оглянулся на Крауса, который вздохнул и заговорил вдруг на практически правильном русском:

- Вы понимайт-те, Варан… Сейчас – мы победий… победили, так есть. Только этот победа мало, отшень мало! Мы заперт в этот крохотный Анклав, нам нет место куда рост, понимайт? – от волнения акцент становился всё отчётливее. – Орден – лицо Крауса перекосила грмаса ненависти – они прислайт ультиматум. Отпустийт захваченый рейнджер, прекратийт уничтошений этих швайне, и шдайт решений Орден про контрибуций… для чинезих – контрибуций! Инатше – полный блокада вся технологий… техноло-ги-тшеский продукций, для мы! Финансы, оружий, электроник – весь комплект, для весь Анклав. И обещайт – возить больше этот бастарде, с оружий и техника, их есть отшень мноко там, за лентошка… Так больше, сколько мы не выдержайт. Мы не мочь война и не мочь уходийт – нет мест для нофый Анклав, или отшень далеко, много декад плыйт море, искайт… Мы пропофайт плыви туда – Уго махнул рукой в сторону севера – там нихт жить, много камни и песок, много сампф… грязный грунт с вода под ноги, нихт хороший земля! Мы нет время искайт новый Анклав! Вы сделайт великий феат… пот-вик! Но мы нет место куда убегайт, мы не мочь война протиф Орден… Тафай выпифайт, Фаран! Спасипо ты – мы один равно проиграйт, абер мит эхре… честь сохранит! – и подхватил свой стакан с приличной порцией крепкого пойла.

Я был всё ещё пьян. Не так, как флотский летёха – но голова толком ещё не соображала. Не знаю, что бы я сделал, будь достаточно трезвым – но сейчас мне показалось до слёз несправедливой такая неожиданная плюха со стороны Ордена! Мы победили – а, получается, проиграли?! Как в русско-турецкой последней войне?! Хм, а свои болгары-братушки тут тоже найдутся? Ну, чтобы в благодарность за освобождение от турок и создание «братушкам» государства – регулярно воевать против русских, и всякий раз после проигрыша рассказывать, как они нас любят?! После побед и того не рассказывают, только рожи брезгливо кривят… Вот эта мысль меня и выбесила, мгонвенно и до красноты в глазах – да хрен вам на всю морду!

- Слушайте, старпёры – а вообще вы бы не против были переселиться? Туда, куда Орден дотягивается с большим трудом? Нечем ему туда тянуться, хотя и дорога туда… непростая? Есть у меня одно место интересное, и дорогу туда я знаю неплохо – хотя и по карте только… Там, конечно, придётся всё с нуля сооружать – ну так вам же не привыкать, да и мешать никто не будет, почти…

Жаль, фотоаппарата не было! Выражение лиц обоих мужиков надо было бы запечатлеть! Уго выхлебнул свой стакан как воду, и даже не скривился, Горст пытался нащупать свою посудину, но поскольку боялся оторвать от меня взгляд, всё время промахивался… Я в это время вдруг заметил полный тоски взгляд какой-то девчули из-за дальнего столика – не помню её, вроде чья-то дочурка – и, потеряв всякий интерес к двум собеседникам, поднялся и как был, в халате, пошлёпал к с надеждой заулыбавшейся девушке. Ну я ж хоть и тормоз, но не слепой совсем? Чего ей надо – вижу, а мне… а я не против, а те две Гретхен-Марлен-Хильден… тьфу, Хильда… или их как-то иначе звали?.. точно ещё спят, а номер у меня трёх-… или четырёхкомнатный, мы в другую спальню пойдём… Всё завтра, и разгребать будем – завтра… или уже сегодня? Да плевать…

Как я «обожаю» этот гадский город! Точно, что как корабль назовёте… Этот – назвали в честь бывшего уголовника со стажем – и прям как в воду глядели! Как сюда не попаду – так обязательно какое-то дерьмо происходит, а я в каталажку попадаю… Два дня тому ведь только приехал, успел разве что с родными пообниматься, да с несколькими знакомыми пересечься, Гордей вообще к нам домой прискакал, едва только про моё появление услышав… другие знакомые тоже заглядывали, но так, осторожно интересуясь, не слишком ли я занят. Мои родители, конечно, просто не оставляли меня одного и на полчаса – пришлось тихонько отдать Сомову флешку с записями последних похождений, там много чего было… И несколько роликов со службы – вот эти пришлось шерстить так, что набралось всего на пару часов записей, да и то в результате получившееся выглядело совсем стерильным, ничего особо интересного – и «Нойехафенская война» (так и называют на Территориях, кстати), и «великий поход»… как говорят уже в Нойехафене. Хэх, та ночь с девчатами – а мы в итоге проснулись в общей постели, на четверых – осталась едва не последней настолько приятной ночью на ближайшие месяцы! Пусть во время ночного разговора я был полупьяным, а фрицы и вовсе разве что слегка соображающими и с трудом морды от падения «в салат» удерживающими – но мной сказанное их практически протрезвило, и утром – выдержав марку, к счастью, и всё-таки позволив спокойно позавтракать – нас с Колей взяли в та-акой оборот… Хотя от слов своих я и не отказывался, за мной установили самую настоящую слежку – а после ругани с Дейсом (это уже на третий после грандиозной пьянки день) он предложил прогуляться, в компании с ним и ещё парой «ответственных лиц». Прогулялись – до порта, как оказалось. А там я мог только рот открывать – как рыба, без слов!

Оказывается, проблема у немчуры настолько наболела, что пока я только соображал, как подступать к вопросу – фрицы уже на полную катушку занимались организацией экспедиции! И организовывали очень серьёзно – два не самых маленьких кораблика вовсю снаряжались, грузились, проходили параллельно ремонт и вообще оснащались из соображений «всего и побольше». На вопрос – на кой чёрт на моих глазах в трюм загружают лёгкую танкетку (тип «визель», насколько я знаю) со скорострельной пушкой на два десятка миллиметров калибром в башне – Горст, пожав плечами, выдал:

- Плохо, когда есть надо – и этот надо нет. А нихт надо – пусть есть, корабль большой, место много в трюм…

Ну, и наша относительно свободная житуха закончилась – нашу новую машину (ага, нам преподнесли точно такой же «гелик», как и наш бывший, мол, в счёт трофеев – только, кажется, мощнее и вообще новее, да и внутри оборудовали на зависть, одна рация армейской модели чего стоит) загнали на борт одного из кораблей, ну и нам каюты выделили – демонстративно высокого класса, рядом с каютами старших офицеров экспедиции. А уже через пять суток – корабль отвалил от пирса и вышел в открытое море… Я хоть отоспался – до того над картами сидели всей оравой и маршрут разрабатывали, а учитывая, что все-все карты я отдавать фрицам не собирался, ограничившись только предполагаемым (мной предполагаемым, само собой) вариантом – сидеть приходилось иногда заполночь, споря до хрипоты. Маршрут я им нарисовал нормальный, но у этих гавриков, как положено, аппетит разыгрывался во время еды – всё норовили в сторону отрулить… хотя бы за-ради удовлетворения исследоваетльской жилки! А на кой мне такие шустрые кадры – там, по ходу, и схронов бандитских парочка отмечена была, да и вообще… короче, я старался ограничить их порывы как мог. Немцы, думаю, эти мои манёвры прекрасно поняли – но давить, что удивительно, не стали. Может, и вправду тут люди становятся… честнее, что-ли?

На Амазонке, пройдя положенный таможенный досмотр, поднялись через дельту к расчётной точке, где высадились на берег и пошли по предполагаемому маршруту – всего восемь суток переход занял, немцы движков не жалели и пёрли через залив напрямую. Никаких проблем не возникло – исключая жгучий интерес ПРА вообще и РА в частности. Амазонка считается «общей» рекой, а её правый берег – ничейным, хотя, конечно, входит в зону интересов Протектората. Но выступать на тему «а чего это вы на нашу территорию припёрлись?!» никто не стал – что оправданно, в принципе; проживать в пойме Амазонки люди даже не пытаются (сельва не для людей, выжить нереально – только проскочить сквозь, если повезёт; исключая десяток мест с более-менее нормальными условиями, вроде Верхнего Волока – но такие «оазисы» уже практически все заняты; место высадки я выбрал наиболее возможно отдалённое от всех мне известных (а я их, по долгу службы, знаю неплохо!) рудников и карьеров, в самой что ни на есть глуши… А просто так, без конкретного и веского повода, препятствовать научно-исследоваетельской экспедиции – ну а с какой стати, собственно?! Территория нейтральная, экспедиция заявлена ничьи интересы не затрагивающая, да и по факту, в целом, таковой и являющаяся, дипломатический скандал на пустом месте никому не нужен… за что ссориться? В общем, приглядывали наши, с патрульных бронекатеров, но ни мешать не стали, ни избыточно нос совать – пока мы полностью не выгрузились на топкий берег и не ушли в сельву. Ну а после сельвы – горы, собственно цель нашего пути, надежда всего немецкого Анклава…

И надежда вполне реальная. Да, рядом, в перспективе, проблемные чичи, фанатики-муслимы и просто бандиты из Имамата. Но, навербовать там хотя бы десятую часть от разбитой китайской Армии – да их столько на Земле не вдруг насобираешь! А пускать на свою территорию чужие армии эти гаврики тоже не захотят – сильно перспективы нерадужные получаются, прийти придут, а вот уходить могут и не захотеть! Да, Имамат – это сплошные горы и ущелья, но – а вдруг? Я ведь немцам предложил один простенький вариант – переселиться на второй склон Кордильер, если для горного хребта размером с Земные, как минимум, Гималаи (а точнее всё равно никто не знает, одни рассуждения!) вообще применимо понятие единого «склона». То есть, если попроще, пересечь горную местность и начать осваивать загорье. Ордену туда тянуться – можно, конечно, но это ж как надо изворачиваться?! Да туда не всякий самолёт доберётся, тем более туда и обратно; да и зачем, собственно? Побомбить? Ну-ну, успехов… выжить, после такой попытк; немцы тоже ЗРК умеют пользоваться. Разовый налёт – ещё возможно, да и то с натягом, но войну полноценную организовать… Но разовый налёт – это надо чем-то солидным жахнуть, типа ядрён-батона; иначе смысла в сброшенных на головы жителей пары тонн, от силы, фугасок немного… Во время Великой Отечественной наши в 41-м тоже налёты на Берлин пытались устроить, и даже чего-то сбросили, пожертвовав ради такого эфемерного успеха едва не половиной АДД – результатом было всего лишь раздражение и дополнительное озлобление фрицев. М-да, хотя… куда там уже больше… Для того, чтобы бомбардировки начали пугать – их, бомб, должно быть ну очень много и достаточно часто! Что и продемонстрировали наши уже фронтовые бомберы – но только в 45-м… Однако, в ближайшие годы воздушных армад в масштабах хотя бы ПМВ в Новом Мире не ожидается – не тот уровень товарно-денежных отношений и технологических возможностей!

А собрать вот такую армию, как с косорезами получилось – это вам не баран чихнул! Нет, набрать голожопых фанатиков по Ближнему Востоку не так уж сложно – вот только бойцы из них не чета китайцам. Это узкоглазики – вояки пускай и не слишком выдающихся статей (впрочем, в последнее время, с достаточным питанием, уже и не задохлики прошлого века), но на редкость дисциплинированные и отлично выученные (регуляры, само собой). А для среднестатистического «махмуда» обычный АК является вершиной технически сложного оборудования, что уж говорить о ПТРК или авиации… Об уровне дисциплины и особенно мотивированности личного состава – вообще только молча страдать, не спасает даже религиозная накачка. Нет, с убийством «неверных» проблем не бывает – каждый готов резать глотки как «неверным», так и «верным, но неправильно», а также и «совсем правильно верным, но почему-то более богатым и не желающим делиться» – такие сразу же переходят в разряд «неправильных», ибо любому понятно, что раз не хочет делиться с «братом», лучше всего всем нажитым имуществом – так и не брат он после этого, а неверная сволочь… короче, кому угодно и под любым соусом глотку перехватят (лишь бы безоружной и безопасной жертва была), рука не дрогнет. А именно воевать, самим нести потери, терпеть обстрелы, атаковать под огнём противника или в условиях, когда шанс на победу минимален… нет, такого абреки не любят страстно, вплоть до полного пересмотра догм Святой Книги! Да и воевать предпочитают исключительно при собственном подавляющем превосходстве – как снаряжением, так и численностью…

К тому же, при правильной инженерно-заградительной подготовке местности, никакая численность ультимативным аргументом не является – в горах несколько другие расклады. И угрозу очередной раз попасть в жернова на новой территории немцы посчитали – умеренной; преимущества ожидаемые выглядели куда перспективнее, особенно сами территории, не вызывающие пока ни у кого обильного слюнотделения. Впрочем, за хребтом и нормальной (для хозяйствования, само собой) земли хватало – почему её не заняли до сих пор джигиты, для меня самого секрет. Орден не разрешал? Возможно; да и не любят чичи сами работать – вот пограбить, это да, это милое дело… А, следовательно – чего им на той земле делать?! Зерно выращивать? Кто-нибудь когда-нибудь лично видел вживую абрека-пахаря?!

Командовал экспедицией, кто бы сомневался, лично Дейс. Да и в персонале хватало знакомых – чуть не моловина «медоедов» подписалась, да ещё многих и не взяли – возраст, семейные или общественные обязательства, полное отсутствие необходимых навыков… короче, десятка полтора набралось, с нами считая! Через хребет мы… прорвались, иначе не скажешь. Мне, собственно, ничего чересчур неожиданного не встретилось – знакомые скалы, обрывы и ущелья, знакомое зверьё (не только знакомое, конечно – но и ничего особо невероятного не попалось, всё те же вариации на тему теплокровных хищников и пресмыкающейся гадости), а вот Весло был в восторге! Особенно из-за порхающих в небе птиц – кто бы мог себе представить такую любовь к пернатым! Коля что-то такое, малоинформативное пояснял про «неправильное» без пернатых небо, мол, постоянно кажется, что вокруг искусственное всё… Я не цеплялся – нравится, и ладно!

А шли тяжело – «ничего неожиданного» не значит «ничего сложного», скорее, наоборот. Если бы не немецкая педантичность и основательность при подготовке экспедиции – хрен бы мы там прошли! Одной взрывчатки потратили тонны три, а может и больше, я не считал… Дейс старался чётко выдерживать график – который сам же и согласовывал в Нойехафене – а потому на любования красотами времени выделялось чуть, да и то не всеми участниками. После целого дня напряжённой работы… от которой нас с Веслом практически сразу отстранили – за криворукостью и отсутствием соответствующих навыков. Ну, и пользы от нас было на проядок больше в охране! Горное зверьё оказалось для многих неприятным сюрпризом – в первую очередь из-за их манеры охотиться из засад. Ядовитые насекомые в сельве собрали свой урожай в первые же дни – в саванне такая дрянь тоже водится, но в куда меньших количествах и более крупная обычно – то есть, более заметная… К счастью, никто не умер (хотя… вернее будет – на моих глазах никто, на борт судна обеспечения за одну только декаду вывезли восьмерых, и в достаточно тяжёлом состоянии), но даже так людей случившееся изрядно напугало – особенно некоторые последствия особо гадостных укусов…

Путь через горы – тоже отметился несколькими ранениями; несмертельными, опять же, но один из охранников уже никогда не пойдёт своими ногами по земле, у пятерых нехватка пальцев, трое получили отвратные шрамы на лицах и телах, четверых едва откачали после укусов ядовитых гадов… в общем, хватило всем. Кроме того, даже на такой, в сущности, небольшой высоте – полтора-два километра над уровнем моря, условно – у части экспедиционеров начали проявляться «горные» симптомы – затруднённость дыхания, быстрая утомляемость, раздражительность… Дейс, отдам ему должное, гнал людей вперёд практически без жалости, не считаясь с усталостью и растужим раздражением. Сам, с перебинтованной рукой, помогал камни ворочать, но подчинённых драконил безжалостно! Не знаю, какой там у него был граничный срок – не спрашивал сознательно, иначе мог бы и сам начать гонку – а это привело бы как минимум к крови, а может и вообще… в том числе и для меня самого. Думаю, фрицы бы попытались пройти самостоятельно, по карте – может, и получилось бы, а может, растущие потери их заставили бы повернуть назад – рано или поздно. А потери без моих кошаков выросли бы на порядок, не меньше… собственно, дорогу торили мы с Веслом и котами, плюс переменные сопровождающие. Двигались как бы «приставным шагом» – сначала наша группа, на паре малых вездеходов, когда путь признавался пригодным – мы останавливались и дожидались основную группу, или, если это было удобнее, возвращались навстречу. Карты, которые мне достались «в наследство от бандюков» – они, конечно, многое упрощали, но качество у них было… ниже среднего; да ещё очень многое на месте выглядело совершенно иначе! Некоторые проходимые тропы были именно проходимыми, а не проезжими, в двух местах пришлось искать обходной путь вокруг ущелий, а ещё в двух – там расстояние не превышало пары метров, а вот объезд грозился затянуться на несколько суток (в случае, если он вообще существовал) – дойчи при помощи захваченных с собой металлоконструкций, можно сказать «на коленке», перебросили временные мостики-переезды…

Зато когда вышли за перевал и поняли, что этот самый перевал уж точно – позади… ха, как второе дыхание открылось! Даже техника перестала ломаться – чёрт её знает, почему; но после самого высокого перевала – ни единой серьёзной поломки! Буквально за декаду вышли к условно-равнинной местности, оставили на профилактику часть специализированной техники – в жизни бы не подумал, что существуют «мерседесы»-кузнечики, да ещё грузовой модификации! – и налегке, всего четырьмя машинами рванули дальше… Океан. Там, за хребтом, он совсем другой – вода более пресная, даже на вкус, холоднее, беспокойнее… Вроде есть какие-то острова дальше, почти на горизонте – только с беспилотника удалось кое-что заснять, без оптики глаз не видит – но совсем не Кубинские не похожи, крупнее и больше на отколовшиеся куски суши смахивают, чем на атоллы и вулканические кратеры. Впрочем, что с беспилотника за четыре полёта можно особенного обнаружить? Общий рельеф местности сняли – и то хорошо!

На побережье осталась группа исследователей, их задачи Горст ставил отдельно, я в этом не участвовал… собственно, после выхода к побережью немцы в нас с Веслом уже не нуждались. Нет, относились по-прежнему с предельным уважением, как к старшим офицерам – но разговоры вели уже больше о своих проблемах, на родном языке, который я всё ещё понимал с пятого на десятое. Ну и мы не стали сильно надоедать – подхватили Горста и с его замом (они сами и напросились, три машины оставив освоенцам) и двинулись в обратный путь… Наверное, это должно выглядеть смешным… В прошлый мой вояж по горам в одном из ручьёв нашёлся никель. В этот раз… мы с Веслом решили, что это золото. Оно выглядело таким блестящим, ярким… ну, мутноватое какое-то, дак мало ли в природе примесей и сортов?! И на Земле полно вариантов – зеленоватое, красноватое, даже белое, вроде, есть – не платина, а именно золото… В Новом Мире золотом никого, конечно, особо не удивишь – но и прям под ногами не валяется, так что куш хороший должен был получиться… набрали образцов, да спрятать по уму не сумели. Попутчики «спалили», да мало того – ещё и Краус, зараза, маркшейдером оказался. Не великий геолог – но отличить золотую породу от халькопирита сумел. Не понятно? Ну да, умное такое название (сам узнал от фрица)… А медный колчедан? Так – понятнее? Ключевое слово – медный! Медь, мать её! Первое в этом мире месторождение медесодержащей руды! Сходили за хлебушком… то есть – на охоту! Попалось узенькое ущелье такое, или овражек, точно не скажу – а мы туда засунули любопытные носы. Обычные охотнички такие места десятой дорогой обходят, опасно в такие узости соваться – но мы-то с котами, нам можно… Нагребли в рюкзак типа образцов, сунули в кемпер, а через пару дней он – рюкзак – возьми да и вывались на ногу Краусу, когда его чёрт зачем-то в оружейку понёс! Да не просто вывались – но и лопни, прям натюрморт на полу получился. Уго прищурился, потрогал синяк, потом кусок руды… Да, куприт или халькозит были бы ещё шикарнее – но… кто-нибудь хотя бы примерно представляет себе, насколько современная цивилизация зависит от меди?!

Честно – если бы не мои коты, у арийцев, думаю, могло бы возникнуть желание… ну, отравились русские проводники несвежим кокосом, или не ту зверушку погладить решили – бывает, дикая природа, то-сё… Но даже уничтожь они нас – что совсем непросто, и уж эти двое понимали сей факт как никто – пережили бы они нас на пару минут от силы. Мы же… не знаю, не лежала душа к убийству тех, с кем вместе в бой шли, или помешала невовремя воскресшая совесть? Да и ситуация зеркальная – пристрелить или котятам скомандовать недолго, а потом? Через всю горную систему прорываться с преследователями на хвосте? Которые вполне могут по рации организовать засаду прямо на берегу Амазонки, ага! Или попытаться так мозги заморочить основной группе, чтобы поверили в неожиданную смерть сразу обоих командиров экспедиции, одновременно и без каких-либо надёжных подтверждений? Попытаться можно… м-да. В общем, побуравили друг друга глазами, потискали рукоятки стволов за поясами, на разгрузках – короче, у кого где… И заржали дружно, хоть и несколько истерично! Там же и договорились, по паям на прибыль – а прибыль обещает быть просто запредельной, как и проблемы, эт как водится…

После этой находки – конфликтов не возникало вообще. Как отрезало! То ли нас окончательно приняли как своих; то ли сыграло роль то, что мы в ближайшей перспективе – крайне респектабельные герры, с настолько крупными счетами в банках, что даже как-то неприлично; то ли понимание большинством экспедиционеров простого факта – могли ведь мы этих двух прикончить, могли! И экспедицию всю – тоже; выгорело бы разве что при большом везении, но попробовать можно было... Наш уровень, без ложной скромности, с поддержкой кошачьих бойцов как раз примерно равен всей гоп-компании – там бойцов-то человек двадцать всего – и это тоже оценили, наверное. Короче, мир-дружба, полный консенсус! Ну, от девок стало ещё труднее отбиваться – это да, с нами несколько «медоедих» путешествовали на правах бойцов конвоя, да и так были… та красотка, которая в ресторане меня, считай, сама сняла – тоже, и непростая девочка оказалась, из немецких Старых Семей… ладно, это отдельная проблема. Ещё тогда почувствовал неладное – ага, а вы что бы подумали, утром на постели кровь специфическую обнаружив, после ресторанно-барного знакомства?! А после, встретившись с этой же… ну, не «ночной бабочкой» же вчерашнюю девственницу называть? В общем, с ночной гостьей встретившись на борту корабля – был несколько даже напуган. Я, в конце-концов, жениться собирался, и даже решил, на ком именно! А тут… ну, не бегать же мне от Хельги было? Э-э-ээх, не дай бог, Снезена узнает – влечу ведь по полной, и чем это выльется? В общем, мы с Веслом практически сразу почувствовали какой-то сильно уж… здоровый… интерес! Дейс, гад, только хихикал – хотя задерживать выход отряда в обратную сторону не пытался, често признаю. Ну, а после возвращения к Амазонке – нас, по нашей просьбе, перебросили на левый берег, на чём, после массы славословий и ещё большей массы обещаний, мы и расстались; а Горст и компания остались – ожидать подхода каравана переселенцев! Припекло немцев, сильно припекло – весь Анклав, мне кажется, «стал на лыжи»! А мы с Колей…

Самым первым, что пришлось сделать – была встреча с родными Дениса… Там уже знали, что День погиб – передавали мы письмо с подвернувшимися под руку контрабасами, это как раз было несложно… А вот встретиться с родителями погибшего – хотя нет в ней нашей вины… Да, нас никто и не обвинял, вообще. Приняли, пригласили в дом, даже кормили, как своих. Но… а-аа, это нельзя объяснить словами! Не было ни упрёков, ни оскорблений, ни обвинений – но чувствовали мы себя как оплёванные! Может, потому и сбежали оттуда утром, только передав личные вещи да урну с пеплом… Толком даже не поговорили, так, односложные «да», «нет», «простите»…

И – в Демидовск. И я, и Весло уже до смерти устали от бродяжьей жизни! Да и родню не видали неведомо сколько, одни письма да редкие радиосеансы. При въезде, помню, что-то вродле как кольнуло – как-то неправильно на нас (или на меня лично?) пялился старший КПП, но тогда я списал это на экзотический вид двух прибывших, мало похожих на вчерашних срочников, да на высунувшегося из окна кабины, позырить на местность, Ареса. А зря, как я теперь понимаю! Потому что взяли меня на следующий день – быстро и чётко, и не какие-то милиционные дружинники – а волкодавы Первого Упрвления… или Четвёртого? В общем, взяли меня едва не на пороге дома, быстро и качественно, даже мявкнуть не успел! Хотя… успел бы, пожалуй – уж котам отдать команду много времени не требуется. Но – испугался… Не столько за себя, как-то я с такой жизнью привык уже шкурой рисковать, хотя не могу сказать, чтобы мне это нравилось, н-да. Но брали меня грамотно – подогнали броневик с крупняком, навели на вход, и когда я с родными появился – расслабился, кретин, мог бы проверить выход, но здесь, в Демидовске!? – просто приказали оставаться на месте, во избежание, мол… Да, можно было попытаться увернуться – всё же, я не вьюнош с опытом стояния в карауле и чистки картошки вагонными нормами! Я – да, а родители?! И коты не панацея – убить-то стрелков убьют, но когда? Когда уже – поздно? Вот и пришлось послушно ручки под наручники протянуть… Правда, в доме как раз Гордей сидел, и вроде его физиономию я видел, в окне мелькнувшую, когда меня в «скотовоз» грузили – но что он сможет сделать? Это даже не городские власти – это РА. Привезли в кутузку – тоже не городскую, прошлую – а в ГлавВоенкомат, он в Демидовске один на все подразделения… Только я даже представления не имел, что здесь есть ещё и камеры содержания устроены, да не времянки какие – вполне капитальные помещения, заранее для изоляции задержанных и предназначенные! С встроенными санблоками, между прочим, модели «стальной унитаз из нержавейки» и подобный же умывальник – вода, правда, только холодная, и то не постоянно… Дверь камеры – решётка, помещение практически полностью просматривается, посещать трон предполагается под надзором надзирателей. Впрочем, мне плевать на такой примитивный психологический прессинг – а на ком-то особо стеснительном или брезгливом, пожалуй, и сработало бы, тем более, что охранник по коридору шляется постоянно. Топчан нарочито грубый, рама из уголка, застеленная слегка облагороженными досками, матрас тощенький и подушка типа «блин», одеялко соответствующее! Да, свет на ночь тоже не выключают, только чуть приглушают до сумрака, в свете котрого уныло-серые стены становятся совсем уж мерзкими, грязно-обшарпанными... выверты психики, но создаётся ощущение именно грязи, как на стенах, так и на собственном организме…

Вчера таскали на допрос. Обвинений, как ни странно, так и не предъявили – только несколько часов мозги клевали на тему – кто бы мог подумать?! ха-ха… – недавней моей поездочки, «за ущелья глубокии да горы высокии». Бить, правда, тоже не пытались – хотя могли бы, я всё ж не «джека-чан», и в одно рыло от двух-трёх профи фиг отмахаюсь, тем более в наручниках… но обращение намекает – тычки в спину, ругань, угрозы – постоянные спутники. Такое впечатление, что даже допрашивали меня скорее «для галочки» – всё что надо «внутрякам» уже известно, и даже решение принято! А этот цирк – для публики, типа все правила соблюдены. Очень напоминает мою прошлую историю, только… нет у меня ни планшетника, ни ПК-шки, ни какого-то компромата на контриков РА. Я даже толком не понимаю, чего от меня на сей раз хотят! Ну, кроме как посадить лет на… много; или и вовсе прикончить – это желание как раз прослеживается…

- Арестованный, на выход! – чу, глас небесный раздаётся! Только рожа вертухайская на ангельскую совсем не похожа, увы. Встаю, выхожу… ах ты ж, с-ссука! Больно!

- Носом к стенке, кому сказано! – рычит над ухом «глас небесный», ну и хребет, дубинкой резиновой отоваренный, ноет! Так, терпение заканчивается, пора, пожалуй, кое-кому сказать «прощай!», вот только время подгадать и ситуацию… чую, добром здесь всё равно не закончится. Наручники тоже ещё – за спиной ну очень неудобно! Внутренний дворик, автозак, едем…

Ехали недолго. Да и сколько того Демидовска – не на окраину же меня везти, если судить собираются? Встаю, выхожу… ну надо же! Мэрия, давно не виделись! Официальный суд? Я уж думал, кулуарно объявят сто лет без права переписки, и сразу куда-нибудь на особо тайный рудник, поглубже? Ступеньки, двери – осторожнее, так же и по роже… здрас-с-ссьте!

- Привет, Варан! – весело здоровается со мной Игорь Викторович Дараев. Я оглядываюсь – на городской площади на удивление избыточное, для буднего рабочего дня, количество народа, и физии такие узнаваемые – характерные носы «картошкой» Мартыновых и тонкие губы Беляевых трудно перепутать, кое-кого вижу и из других семейств; вообще клановых полно, но и независимых валом... Мои конвоиры спокойны, хотя и напряжены несколько – шестеро против нескольких десятков… Да что, чёрт возьми, происходит?! Игорь подмигивает – правда, видно, что его веселье больше напускное – и уступает дорогу нашей процессии. Коридор, дверь, зал… ожидаемо, почти пустой. На месте судейского триумвирата уже ожидают три кадра весьма служебной внешности – офицерская выправка и уставные морды, классические «разрешите-выполнять», как под копирку. На лицах – профессиональная непробиваемость, готовность исполнять и не взирать. Да-а, такие судьи – ну самое то для честного и независимого разбирательства!

- Обвиняемый, займите своё место. – выдавливает сквозь чопорность крайний слева функционер. Не тянет его человеком называть – механизм, простейший автомат с парой степеней свободы, не более. Та-аак… Ну, обвинителя вижу – а где адвокат? Да и вообще – пустой зал, конвой да чиновники, на кой им вообще судилище потребовалось? Ладно, ждём… недолго, даже заскучать не успел. Прокурор? В погонах капитана? Армейских погонах, к слову…

- Обвиняемый, встать!

Ну, встаём. Слушаю я тебя, «человек-протокол», не тяни:

- Гражданин Протектората Русской Армии, сержант РА Злой – вы обвиняетесь в предательстве интересов Протектората, нарушении воинской тайны, преступном сговоре с резидентами иных Анклавов, разглашении служебной информации и небрежении воинским долгом гражданина ПРА! Что вы можете сказать в своё оправдание?

- Нихера себе… Это всё я один? Когда я столько успел?! – не надо было это говорить… не удержался! Чего угодно ожидал – от обвинений в убийстве до требований отдать моих питомцев «на благо ПРА», но вот предательство – нет, на такое я никак не рассчитывал. Кстати, а они меня посвящать в суть обвинений собираются?

- Э-ээ, господа судьи – а подробности? Когда и где я столько наворотить сумел?

Сидящие на сцене переглядываются, наконец один набирает воздуха в грудь, чтобы что-то ответить – но не успевает. Громкий стук – скорее, грохот – в закрытую дверь зала прерывает невысказанную фразу, а один из незаметных кренделей, до того никак не выделяющихся на фоне дверного проёма, пулей подлетает к сидящему в зале (и не в составе судей) офицеру – ха, как это я на него внимание не обратил? Он тут, очень вероятно, старший… Колоритная такая рожа – плешивый молодящийся хрен, старательно маскирующий облезлость и вообще «капитально сыплющийся песок» как прилизанной волосок к волоску причёской, так и мохнатостью на жирноватой харе, по их мнению, придающей им «импозантность», а по факту просто маскирующей второй-третий подбородок и дегенеративную нижнюю челюсть. Костюмчик, галстучек, заплывшие глубоко под надбровными дугами глазки, выражение презрения ко всему миру, и прямо написанная на морде жадность! М-да, знакомый типаж… любой чужой хоть успех, хоть вообще превосходство – воспринимает как личное оскорбление, а если уж на выбранном им для себя поприще его обойдут, так и вообще будет на понос исходить в стремлении в этом же поносе утопить конкурента. Жлоб классический, рафинированный, гнидопакостный! Кстати, да – на пакости, обычнго мелочные, по собственному уровню развития, такие крысы невероятно активны, не взирая на собственное положение; не гнушаются ничем, вплоть до вылитого на стул конкурента в офисе клея или свиснутой из туалета бумаги – даже если они работают в тех же офисах заместителями генеральных директоров! Именно мелочные, именно крысенята… как говорится, из норы крысу достать можно, и даже в костюм одеть – а вот крысиную натуру не вытравить ничем! М-да, года два назад – испугался бы, пожалуй, а сейчас… в конце концов, мои котята всегда смогут эту жирноватую крысу придавить так, чтоб и не пискнул, так чего мне переживать?

Новая серия ударов – и замок двери не выдерживает. Дверь распахивается – в зал, до того уныло-пустынный, вламывается целая толпа! Знакомые лица мелькают на периферии – Игорь Дараев, Сомов Гордей… Весло?! Колян, а ты тут откуда взялся?! К моему загону – кстати, солидному такому, с прошлого раза здорово улучшенному, капитальная клетка из стальных прутьев – подходит незнакомый мне мужчина в классическом костюме-двойке, и на камеру (думаю, работа Гордея) заявляет:

- Я, Кривин Сергей Николаевич, гражданин ПРА, от имени Совета Кланов Демидовска требую публичного слушания для присутствующего здесь обвиняемого гражданина ПРА Злого Алексея, известного также под прозвищами – Следопыт и Варан! Любые обвинения могут быть предъявлены ему, как действительному гражданину, только в присутствии адвоката, суд может быть только гласным и публичным!

Судья на сцене отмирает:

- Обвиняемый является действующим военнослужащим ПРА! Это вопрос служебного разбирательства!

- Ошибаетесь. Обвиняемый был демобилизован из рядов ПРА 33-го числа шестого месяца сего года, о чём имеются соответствующие документы, которые я, как общественный адвокат, представляющий интересы обвиняемого, готов предъявить по требованию суда! Соответственно, как представитель гражданского населения Протектората, гражданин ПРА Злой подчинён исключительно общегражданскому кодексу, и его дело может быть рассмторено только на основании Кодекса ПРА в гражданском суде, без привлечения военной прокуратуры.

Судья замолкает, косясь на сидящего в зале плешиво-бородатого майора. Тот заторможенно оглядывается, кривится как от неожиданной ведёрной клизмы в заднице, и едва заметно кивает:

- Х-хорошо. Вы можете ознакомиться с предъявляемыми обвинениями. Четырёх часов вам хватит?

Адвокат (мой, причём!) важно кивает, меня извлекают из клетки и берут под стражу… Отношение изменяется разительно! Тот самый хмырь, который едва не пинал меня совсем недавно, сейчас до изумления вежлив! Добираемся до автозака, залезаю внутрь… на руках щёлкают наручники. Не понял?! С какой это радости?

- Следопыт… ты, это… извини, пожалуйста. – охранник, да и трое других рядом… покраснели и глаза прячут?! Какого дьявола?!

- Мы не знали… нам тут про тебя такого наговорили! – вступает в разговор его напарник. – Мы думали, ты… а-аа, какая разница! Вот же влетел! – и отчаянно хлопает ладонью по собственному колену. – Меня батя с мамкой со свету сживут, если узнают! Это ты в ЦУП-е молодняк в саванне гулять научил?

Я, всё ещё растирая освобождённые запястья, заторможено киваю, уточняя:

- Ты про «партизан», подразделение «золушка»... блин, в смысле – лейтенанта Золина?

Тот вздыхает:

- Точно, ты… Всё, мне крышка, родня загрызёт! Мой малой сейчас дома, отпуск по ранению… если бы не твои уроки – уже похоронили бы. Батя земной поклон передать просил, если где пересекусь, а тут… Б…ять, ну какого ж хрена?!

Первый охранник пожимает плечами:

- Все в такой заднице, Макс. Ты на улицу смотрел? Там клановых человек сто, и городских под полтыщи… А будет больше, я тебе говорю! Телевизор смотрят все, это мы в наряде суточном… Сомов со вчерашнего вечера видео крутит! Следопыт, оказывается, ещё и Варан… А мы, получается – конченые сволочи, издевавшиеся над легендой… Как думаешь – уже пора новое гражданство подыскивать? Так за Варана нам везде весело будет…

Я молчу, пытаясь собрать в голове происходящее. Понятно, что затевалось кулуарное судебное заседание, которого теперь уже не будет – что для меня хорошо, поскольку не по плану этих непонятных военных. Но сами обвинения… там на пару расстрелов хватит! И это – очень плохо. Кто против меня играет на таких высотах, чтобы военным судилищем рулить, и почему?! РА – это ж не торгаши или промбоссы, это армия! Тот прилизанный майор, пердун старый? Ну, возможно… но мутно как-то. Вот так вот втупую отжимать медный рудник – да его самого с навозом смешают, типа «восстанавливая справедливость» даже. Я про немцев молчу – эти вообще размажут и не поморщатся… На что он расчитывает?!

Едем очень медленно. Выглядываю в переднее окошко – никто меня в «стакан» не фиксирует, сижу с охраной на лавке – по улице «живой коридор». Народу явно несколько… сотен? Тысяч? Из окошка определить трудно… Большинство с оружием, и дорогу для движения автозака освобождают крайне неохотно. Водитель в открытое окно сообщает:

- Эй, в кузове… Нас к Военкомату не пропустят. Мне махают – к милицейскому участку ехать, городская тюрьма, как я понимаю. Что делать будем? Залетать под дисциплинарку неохота…

Старший конвоя вызверяется:

- А что ты предлагаешь?! Прорываться силой?! Здесь четверть города уже – нас на кусочки разорвут раньше, чем ты на газ нажмёшь! Езжай, куда показывают, и не вякай – и без тебя тошно…

Из автозака я выхожу уже совершенно иначе – наручники надеты, но впереди; да так, что я, при желании, могу спокойно вытащить руки. Что совершенно случайно и делаю – машинально чешу правой рукой нос и засовываю её обратно… Мои конвоиры напрягаются – и расслаблено вздыхают; из толпы доносятся несколько одобрительных возгласов, а самих конвоиров прекращают буравить откровенно злобные взгляды населения. Кто-то даже кричит: «Эй, Серый, Макс! А я уж думал – вы вкрай скурвились!», на что «второй» конвоир молча втягивает голову в плечи. В полутьме коридора старший бурчит «Спасибо, Следопыт…», и меня наконец водружают в камеру. Помещение несколько более тесное, чем предыдущее – зато с куда большим окном, даже открывающимся! Естественно, решётка на месте – но воздух свежее, да и сама камера имеет вид свежеубранной и совершенно нежилой. Перевожу дух…

Обедаю тоже по-другому. На тюремную кормёжку никак не похоже – больше на кафешный дежурный комплекс, и неплохого уровня, надо сказать. Не шеф-поварская работа, конечно – но на «домашний» ранг более чем вытягивает… Попытка покемарить провалилась – закрываю глаза, и сразу лезут в голову мысли! С одной стороны – отношение ко мне на низовом уровне изменилось кардинально, с другой – те, кто составлял обвинение, прекрасно знают, кто я и чем дышу… И ранг обвинений – ну очень уж серьёзный! Чёрт, как всё зыбко…

В суд едем как уже если не приятели, то, минимум, хорошие знакомые. По пути подробнее узнаю одну интересную новость – я опять «кинозвезда»! Со вчерашнего позднего вечера, и особенно сегодня, половина новостных каналов забита спешно скомпонованными старыми и новыми моими видеозарисовками! Сомов, умница, бъёт по самому действенному – общественному мнению. Только что, как рассказали конвоиры, сразу за хроникой поведения китайских вояк в захваченных фрицевских поселениях, прокручивалась запись гибели Дениса – я сжимаю зубы – а после… казни убийцы у кроды. Это не моё! Я не записывал – это… Откуда у Сомова такие связи – это только у немчуры было возможно добыть? М-да, всё страньше и страньше… Вид у конвоиров несколько пришибленный – в глазах попеременно мелькают страх и восхищение! Да и в разговорах всё время сбиваются на «вы»-канье, с этакой осторожной опаской… Ну да, взяли-то меня тихо и спокойно, а внешне я как был сопляком – так им и остался, разве что чуть обветрился! Так и воспринимали меня, хоть и зауважали после «знакомства» – а тут такое зрелище… Вопросов не задают – что там непонятного? И я за это благодарен – настроение опять ниже плинтуса!

На пороге автозака по голове шарахает знакомыми эмоциями – и сразу же в грудь врезается пахнущая тёплой шерстью тушка Артемиды! Кошка радостно урчит, облизывая мне рожу своим шершавым по-кошачьи языком, рядом вытянулся на задних лапах и обнял мою ногу передними Арес – ну как собакен! Приседаю на колено, треплю загривки – я действительно рад, хотя и требовал от котов держаться на расстоянии! М-да, обманывать я могу себя – но не моих мохнатых, они чувствуют, что нужны мне… Народу даже больше, чем утром – вот им зрелище получилось! Слышу восхищённые вздохи, кто-то из женщин даже носом хлюпает – душещипательтная сцена вышла, мелодраматичная такая…

- Встать, суд идёт. – встаю. Ну, хоть теперь мне объяснят, какого лешего творится?!

В зале теперь – яблоку негде упасть. Рядом с моей клеткой, на положенном месте, сидит чем-то недовольный Кривин, мои родные в первых рядах, прикрываемые… кого только нет! Вижу оскалы моих бывших ученичков, «партизан», и даже пару знакомых с «Обманки»! И несколько шапочно знакомых офицеров здесь – о, Турин, лейтенант который, машет ладошкой. И тебе привет! Хе, а у судей вид – краше в гроб кладут! Нежданчик/. Правда?! Ну, не тяните – рассказывайте, какой я негодяй!

М-да, неплохо подготовились. Обвинения такие – что не сходу и отмахаешься! Основное – это передача секретной информации чужому Анклаву. Если проще – карты, по которым я провёл немцев через горный хребет, с какой-то радости и непонятно кем были записаны в разряд исключительно служебных данных. Нет, оно-то понятно – но только если «по-простому», причём моё мнение не учитывать вообще… А если по-казённому – то я ничего Протекторату не передавал под оформление, да и не собирался, собственно говоря. И не получал за предоставленную информацию ни малейшего вознаграждения – на что сейчас давит адвокат. Более того – я и подписок о неразглашении именно карт не давал – вот такая интересная заковыка! Так что предъявлять мне по сути нечего, и это судей реально бесит.

Наконец становится понятной и причина такого лютого ко мне интереса – и нет, дело не в картах, это прицепом идёт… точнее, предлогом. У Дейса конкретно течёт! Именно месторождение меди – вот основная причина сегодняшней склоки; ну и вообще, новый немецкий Анклав! Это первый в истории Нового Мира Анклав, создаваемый вопреки Ордену! Что, похоже, вызвало лютое слюноотделение у орденцев в частности и, подозреваю, у скрытых агентов влияния в Анклавах вообще… включая, к моему глубокому отвращению, армию ПРА. Меня собирались показательно выпороть, за всё сразу – но недооценили популярность Следопыта-Варана в рядах, собственно, РА! Адвокат одного за другим вызывает свидетелями моих сослуживцев – блин, да если я был таким замечательным, как они рассказывают – почему я ещё не полковник, как минимум?! Но давят, гады, давят… похоже, тупик – осудить меня они не могут, общественное мнение на моей стороне. Вся площадь буквально забита народом, и настроения масс не могут игнорироваться этими функционерами – а против меня выдвинула обвинения Служба Внешней Разведки, ни много ни мало! И майор тот – не простой майор, видать… вон сидит, довольно скалится, крыса бородатая. Интересно, почему разнообразные моральные уроды так любят бороды себе отращивать? Не каждый бородатый – урод, не спорю; но процент лысых сверху и обросших снизу муда…ов как-то слишком выделяется – «калич», к слову, тоже мочалку на роже таскал… Судьи уже взопрели, майоришка тоже ножками сучит и лапками машет – даже притворяться, что он тут не при делах, перестал, козёл плешивый. Ему до изжоги хочется меня в кутузку запихнуть – однако, нет реального состава преступления, не на публичном суде его такими жалкими «доказательствами» обосновывать. Но и отпустить меня просто так – они тоже не могут! Тут и престиж службы, и тяжесть самих обвинений – такими не бросаются – и, вероятно, заказ… именно заказ – иначе бы сначала «договариваться» попытались, а не сразу прессовать?! В моей собственности двадцать процентов «акций» рудника, хоть и будущего! И пятнадцать – у Весла! Предлагал же ему поровну – так упёрся, мол, без твоих котов туда бы и соваться не стали, так что преимущество за тобой, командир… Ох, давит старпёра-майорчика жаба лютая, ох, корёжит не по-детски!

Тишина… я что-то пропустил? Так, а что вообще было? Ну, прокурор чуть не на пену исходил, требовал признать меня виновным, зал бурлил, адвокат ругался… Меня самого опрашивали – мол, как посмел? Когда я в ответ уточнил, что за карты и вообще передаваемую Анклаву инфу не то что ничего не получил – так и сами карты были добыты ещё в бытность мою не только гражданским человеком, но и даже не гражданином ПРА (не все – но какой имбецил будет душу судьям изливать?) – у судей случился натуральный шок. Хе-хе, а вы как думали?! Поначалу, минуту-две, только рты открывали и закрывали, как рыбы… беззвучно. Вот только тут же «возникли новые обстоятельства» – оказывается, я принимал участие в боевых действиях на стороне чужого Анклава, являясь военнослужащим РА. И это тоже – серьёзно, хотя все и всё понимают. Да, «открытый лист» подписан до нашего с Веслом участия в «атаке медоедов», но и встать на учёт по месту приписки мы тоже… да я до сих пор не побывал в военкомате! И тут уже действительно попахивает… нехорошо, очень нехорошо. Если подходить строго (и тупо!) буквально – нарушение присяги, зафиксированное на видеозапись… Не отвертишься – а это каторга! С другой стороны… ну, допустим, не имел я возможности своевременно встать на учёт – в чём состав преступления? Даже ежегодные сборы не пропустил – пока ещё! Х-хе, коллизия юридическая, однако…

В зале неясный шум – по центральному, спешно освобождаемому проходу, очень торжественно вышагивает… да ну вас! Дейс, Краус, ещё несколько знакомых морд – но в каком виде! Какие-то длиннополые балахоны – зуб даю, их специально пошили из первого попавшегося чехла для автотранспорта – шапки на головах… такие, важные… и на шеях – тяжеленные цепи с бляхами! Общее впечатление – как в фильмах про средневековье, этак времена Крестовых походов, послы от короля к султану! Дейс, дождавшись тишины, делает шаг вперёд, открывает поданную ему из-за спины папку, и провозглашает, нарочито коверкая речь акцентом:

- Я есть полномотшный посол дойче Анклаф Нойелибен! По трепованию мой правительстф (ну засранец! Акцент, думаю, специально именно такой выбирал, ему «Иван Васильевич» сильно понравился – мы, помниться, крутили на ноуте пару раз, для всей экспедиции?!) я есть офит-сиально саяфлять – герр З-лой, он ше Фа-ран, он ше Слетопыт, есть быть потшётный граштанин наш Анклав, и не мочь быть приснан виноват в никакой трукой Анклаф бес наш утшастий и зашщита! Мы есть треповайт осфобошдайт герр Фаран и выдайт наш Анклаф, без пофреждений органисм! В иной слутшай мы есть объявляйт Анклаф ПРА есть быть недрушелюбный… недрушественный, к наш грашшдан, и информировайт все интересант весь Новый Мир, а такше принимайт фсе восмошный мер к прерыфайт отношений с Анклаф ПРА.

Не-о-жи-дан-но. Для всех – кроме, пожалуй, моего «адвоката» и нескольких офицеров в зале. Кажется, это «домашняя заготовка» – на случай, если ситуация зайдёт в тупик… В глазах судей – полная растерянность, переходящая в панику…

- Коля, ты там как?! – я высовываюсь из-за ствола поваленного дерева, куда зайцем сиганул секундой ранее. Весло стоит как стоял, смотрит на эту зверюгу… Та самая, непонятная фоссоподобная хищная живность, одну из представителей которых я подстрелил в первом своём путешествии! Но какого чёрта Колян таблом щёлкает!? Она ж его сейчас – лапой р-рр-аз, и всё! Там же когти, как моя ладонь!

- Весло, твою дивизию – сюда, бегом! Я её сейчас подстрелю, пока она до нас не добралась!

- Погоди, командир… ей больно! Её деревом придавило, лапу зажало, и спина ноет… она плачет, слышишь?! – не может такого быть! Это что – он этого зверомонстра чует, как я своих котяр? Неужели…?!

Мы в крохотной долинке, на перевале. Почётные граждане Анклава Нойелибен, и непонятно кто в ПРА… Да, судилище окончилось совершенно неожиданно. После заявления Дейса – точнее, полномочного посла немецкого Анклава в ПРА, уважаемого герра Горста Иво Дейса, подполковника ДА (дойче-сельбст-верт…как-то там…-армее – я это и выговорить не могу, «немецкая армия самообороны», в общем) – меня промурыжили ещё примерно час, а потом вынесли «соломоново» решение – пошёл вон, непонятный геморрой! Поскольку признать меня виновным по всем статьям обвинения не получалось, а почётное гражданство мне (если быть точным – нам троим; наверное, потому и на Весло родимые военпрокуроры даже рот разевать не стали – головняк обеспечен, а смысл?) присвоили тоже «задним числом», аккурат в день демобилизации – то и обвинить меня как «предателя» не представлялось возможным. И судьи уцепились за свежепоявившуюся лазейку – раз имеешь гражданство чужого Анклава, так и проваливай в свой новый дом, так сказать, не погань родимые берёзки нечистым духом! Не наш ты более, отрок, оскоромился и вообще запаршивел! Забавно… Трое суток – и чтоб духу моего в Демидовске не осталось! Говорил же – не люблю этот город…

А вечером к нам домой пришли… Нет, не друзья-товарищи, эти время от времени появлялись и так же ненавязчиво сваливали, похлопав по плечам и мимоходом предлагая и даже навязывая свою помощь и даже, иногда, участие… в смысле – участие в поездке «за бугор»! Немногие – собственно, кроме Весла и Марата с Акулой, припёршихся в Демидовск для того, чтобы проводить к новому месту службы Рыжего, и попавших «прямо с корабля на бал» (Рыжый, кстати, чуть не до слёз расстраивался – контракт подписал, и теперь четыре года ему шуршать в рядах доблестной и непобедимой РА) настырно напрашивался только неведомо откуда взявшийся в Демидовске Горислав Акимов (видимо, рассчитывал раскрыть какие-то «кошачьи секреты» в неформальной обстановке) да нарисовавшийся вместе с ним в городе Птиц. Пришли кудпа более интересные люди…

- Простите, если мы невовремя, много времени мы у вас не отнимем, товарищи. – моложавый подполковник ещё раз расшаркивается под откровенно враждебными взглядами родителей и полусонными котов, всех четырёх. Хотя видеть он может только Артемиду, пожалуй… ему хватает – полкан явно не в своей тарелке. Ин-те-рес-но, кто он такой вообще – если понимает, что в случае конфликта ему однозначно не уцелеть? Префразирую – откуда он знает о реальных боевых возможностях наших, уже семейных, питомцев? А он понимает – аж лоб вспотел, смотрю! Ну да – Арта с таким же вот сонным видом глотку ему вскроет в одно движение, секунды полторы от силы… И капитан при нём тоже, видимо, в курсе – тоже старается не делать резких движений, да и оружие держит на виду, а ладошки от стволов подальше…

- Уважаемый Вара… м-мм, прошу прощения, какое обращение вы предпочитаете? – какой вежливый!

- Пусть будет Варан – не принципиально. – я играю полное равнодушие, поскольку налицо очередной критический недостаток информации.

- Хорошо, как вам будет удобно. Я – подполковник РА Горбунов, Максим Антонович. В некотором роде… хм, представитель, одной из… Служб Протектората. Вы меня понимаете? – полкан с интересом смотрит на нас; родители переглядываются, я же киваю:

- Более-менее… Контрразведка или разведка? Или… – полкан оскаливается на полморды, но молчит. Не может быть! Неужто – ОВБ-шник, «внутренняя безопасность»?! Спрашивать – бесполезно, нихрена он мне больше не скажет! Гадай сам, вьюнош перезрелый, с кем тебя в очередной раз судьба столкнула, причём как у неё водится – моим носом с чьим-то ботинком? А ведь от того, кто сейчас нагло скалится – зависит построение всех переговоров! Поскольку пришёл этот крендель именно на переговоры, и не с пустыми руками, надеюсь – на идиота совсем не похож.

- Ладно, это на данный момент не принципиально. Что вы собираетесь предложить… Максим Антонович? – специально делаю паузу, показывая, что в реальность названного имени-отчества верю не более, чем в заморозки в Порто-Франко. Полкан, убрав неуместный уже оскал, вздохнул:

- Что ж… смотрю, вы понимаете… Тогда поговорим откровенно. Случившееся с вами – хотите верьте, хотите нет – цепь случайностей, неуместных инициатив и неудачных… м-да, неудачных исполнителей, не буду отрицать. Очень неудачных, откровенно говоря.

- Царь хороший – бояре плохие? – не удержался я. Но «Горбунов» только хмыкнул:

- Не совсем, если уж на то пошло… Скорее – недовытравленная своевременно крыса; точнее выводок крыс, возомнивших себья невъеб… несравненно, конечно же, хитрыми и пронырливыми! Решивших, что именно они рулят кораблём, а не подъедают в трюмах огрызки… прошу прощения за патетику. – быстро одёрнул себя полкан. Какая любопытная версия…

- Ну, допустим, вы нам даже не солгали. – я «рассуждал вслух», пытаясь отслеживать реакцию гостя. Печалька – этот кадр военной наружности рядом со мной выглядел как мощный автомобиль рядом с мопедом, и считывать его реакцию… не с моими талантами и умениями. Полкан, к слову, попытки мои срисовал влёт и даже чуть насмешливо улыбнулся одним уголком губ – мол, дерзайте, парниша, надежды вьюношей питают! Матёрый, гад, я тут не котируюсь…

- Но даже если и так – продолжил я, стараясь больше не отвлекаться – что с того? Я, отныне – неведомо кто по законам ПРА, но без права постоянного пребывания на территории Протектората. Естественно, обязанности я также считаю с себя снятыми, так как не вижу причин соблюдать общественный договор в одностороннем порядке после того, как общественность в лице судебной власти ПРА указала мне на дверь. Так какое может быть дело ко мне у одного из действующих офицеров РА, тем более незнакомого со мной лично?

«Горбунов» выслушал спич, даже не поморщившись, покивал даже, а потом сообщил:

- С одной стороны – вы совершенно правы, и поведение властей ПРА выглядит в вашем случае не очень… пусть будет – справедливым и человечным. Но, если вы помните, обвинительного приговора вам так и не было вынесено – только прекращение рассмотрения дела по вновь открывшимся обстоятельствам и требование покинуть границы ПРА. По сути, вас, Варан, даже гражданства не лишили – о чём мы поговорим ещё отдельно… но позже. И вы правы – у меня есть несколько предложений, которые, надеюсь, сумеют вас заинтересовать… М-да, вижу – он прошёлся по моей физии взглядом – начать лучше с объяснений. Прошу выслушать, и обещаю ответить после на вопросы – разумеется, на те, которые не подпадут под грифы. Помните того майора, руководившего вашим… судом? – последнее слово прямо сочилось сарказмом. Я молча махнул рукой – вопрос риторический. Подпол поморщился:

- Если быть честным – то, что для вас организован был этот фарс, надуманные обвинения и попытка заведомо вынесения несправедливого приговора, произошло во многом его стараниями. И если бы не совершенно неожиданное появление ваших немецких друзей – всё закончилось бы совершенно иначе, куда более… правильно, так сказать. Хотя и не сразу, планировалась совсем другая игра, в которой, приношу ещё раз извинения, вас бы разыгрывали, что называется, «втёмную»… Собственно, на «Обманке» вас уже ждали и готовились включить во внештатное расписание, для того их сюда и вызвали. Но появление германского посольства, да ещё такое пафосное – спутало карты как тем, кого представлял этот… да, познакомьтесь – «Горбунов» выложил на стол фотопортрет молодящегося старикана с явно крашеной (ни волосинки седой!) бородой – Борисин, Дмитрий Юрьевич. Хотя фамилию сменил при переходе Ворот – на самом деле его фамилия Петушицкий, так что, само собой, никто не удивился такому изменению… «За ленточкой» трудился на ниве пресс-имиджмейкерства в МО одного из регионов, зам. руководителя отдела по связям с общественностью, если официально. – я кивнул понимающе, что тут сложного? Профессиональные балаболы, мало что умеющие и знающие самостоятельно, зато способные в процессе бессмысленной болтовни часами трындеть «как-бы на тему» с видом больших специалистов (да и выставлять себя этими самыми специалистами – тоже; правда, только кратковременно, дальше начинают прокалываться и сливаться); ну и обгаживать тех, кто фактически может дать таким «спецам» три корпуса форы в профессиональном плане, умеют не менее профессионально, не гнушаясь никакими гадостями изподтишка и в спину! За счёт чего достаточно уверенно набирают регалии и награды – до опеределённого уровня, не выше мелкого холуя-при-начальстве, для «выше» простого лизоблюдства недостаточно, там уже или реальные способности, или хотя бы «порода» требуется... Таких самодовольных говнюков полным-полно в любой достаточно окостеневшей структуре, хоть научной (точнее – околонаучной, типа исторических, филологических, политических или философских кафедр), хоть «творческой», где эти «знатоки» обычно столбят себе места критиков и авторитетов, зачастую будучи сами неспособными ни на что хоть сколько-нибудь значимое. Да и задачи у них там соответствующие – оплевать того или иного конкурента, распустить вонючие слушки, замазать в околопрофессиональной сфере, по принципу «…вон тот мюзикл – он на самом деле не искусство, а так, жалкое подражательство! Ноту «ми» и раньше пели во многих фильмах, а ноту «ля» я и сам, вчера, смог издать – ну, вы же слышали, правда же слышали?! А я ведь уже который год «ля»-каю! Без моего «лл-я-яаааа!» там и смотреть-то нечего!!!». При этом благополучно опуская то, что кроме указанной ноты производить могут разве что понос, да и сама нота – отнюдь не их собственное изобретение. Заодно не стесняясь обвинять в «воровстве» и требовать себе регалий Великих Творцов – даже если нота «ля» в указанном трёхчасовом мюзикле звучала одну секунду и единственный раз! Частенько (в основном!) платно работают вонючки, но иногда и просто по зову гнилой душонки… Короче: бездарные, бесполезные, хамовитые кликуши – но наглые и горластые. Хм – а ведь здесь таких можно просто закапывать, если полезут нахрапом; никто и слова поперёк не скажет!

- Вижу, вы поняли, о чём я говорю. – слегка недовольно продолжил ликбез подпол – Но у нас кадровый голод, так что приходится и… такое… использовать. Вот наш Дима и пристроился, подрос и в звании, и влиятельностью некоторой обзавёлся… Этакий атташе-на-выезд сразу и по информационной, и по дипломатической части. От кого ему поступила команда вас прижать – извините, не скажу, закрытая информация. – подпол замолчал. Я, подождав несколько секунд для приличия, переспросил:

- Хорошо, пусть даже всё есть так, как вы нам сейчас описываете… что вы от меня, собственно, хотите? Тем более, что так или иначе, а по решению вашего суда мне предстоит послезавтра покинуть территорию этого (подпол оценил выражение и нахмурился) Анклава и искать себе пристанища где-то ещё… так чего вы добиваетесь этим вашим появлением?

«Горбунов» чуть откинулся на спинку стула и продолжил:

- Видите ли, Варан… Я признаю, что ситуация с вашим… м-мм, изгнанием… несправедлива и неправомочна. Более того – гарантирую, что в течении, максимум, двух лет все эти обвинения и решения будут пересмотрены или вообще отменены. Фактически, руководство ПРА перед вами в долгу, а некоторые его представители… это тоже закрытая информация. Ладно, перейдём к сути. Причиной попытки обвинения и осуждения явились – как вы уже, думаю, догадались – найденные вашей экспедицией руды. Проще говоря, майор собирался, помимо выполнения приказа начальства, провести заурядный рекет вашей находки в свою пользу… за «помощь» при решении вашей судьбы в свете предъявленного обвинения. Скорее всего, это его частная инициатива. Но об этом позаботятся те, кому положено – если Петушицкий не угомонится, то своё получит, вместе с подпевалами… А что мы хотим от вас, Варан – сейчас объясню. – подпол снова неуловимо напрягся. Серьёзный разговор? Ну, посмотрим…

Уезжал я через сутки, днём – наобщавшись ещё и с немецкими послами, и кое-что наметив к дальнейшей жизни. Кстати, немцы не ограничились почётным гражданством, попутно вручив мне «в вечное владение» крохотную долинку на перевале. Этакий широкий жест – перевал есть перевал, и в моём лице ПРА предложено некое мирное сосуществование – мол, ваш, хоть и неофициальный, мужик сидит на ключевой точке, вы нас, типа, за горло держите, и если что… давайте жить дружно! Горст и объяснил подоплёку такой щедрости, кстати – согласован был этот вариант ещё до визита «Горбунова»! О том, что за этим перевалом ещё с десяток «узких мест» я сам выбрать возьмусь, так что никого и ни за что владелец этой долинки не держит – педалировать договаривающиеся стороны не захотели; хотя наши, в общем-то, не идиоты и понимать должны… Короче, ПРА в лице присланного переговорщика эту наживку торжественно и демонстративно, обнюхав и облизнув, заглотил – лично подпол «внутряков», как мне его отрекомендовали знакомые, приезжал и договаривался, на моей кухне сидя и мой чай литрами глуша! И действительно – подполковник, хотя и не «Горбунов» ни разу…

Со своей точки зрения Дейс мне тоже… объяснял случившееся – не полностью, и не всё соответствовало словам подполковника, но общее понимание сложилось. Кстати, обмануть меня «Горбунов» не пытался – так, акценты смещал и кое-что умалчивал, конечно, но в меру. Так что отказываться от сотрудничества я посчитал преждевременным; свои, даже такие хитровыдуманные, всё же ближе чужих… Но осторожно и без непоправимых решений поскольку… да – в Службе Разведки нашлось немало «кротов», старательно играющих на чужой скрипке! На меня их навели из Ордена, разумеется – но и сами они собрались поживиться, вели «котовладельцев» ещё со службы, а после экспедиции (точнее – получения результатов этой экспедиции!) так и вовсе в разработку взяли… И фиг бы я соскочил – не засветись в совершенно неожиданных раскладах! Или не вмешайся командование ПРА – но там уже моё голос звучал бы из-под плинтуса, так что спасибо фрицам… Орденцы аж кипятком фонтанировали, когда я им малину с китайцами обгадил – но именно это меня, получается, и спасло в итоге… хотя – не было бы этой сумасшедшей поездоки, и был бы я мало кому интересен? Чёрт, башка кругом идёт. Зато теперь я – слишком известный, слишком публичная морда моя стала! Так что всех такое предложение – на время исчезнуть из ПРА – вполне устраивало; моё мнение осталось неозвученным публично. А гражданство? Ну, как выразился «Горбунов» – мол, гражданства как лишить, так и вернуть можно, а дразнить гусей пока не надо…

Родители порывались со мной ехать – но куда им было с места срываться? Если через четыре-пять месяцев у меня сестра появится?! Кемпер проверили и перепроверили, прицеп к нему нашли капитальный, двухосник, забили всем, что только можно представить, благо средств хватало не обращать внимания на цены… Эпидемия «Нойехафенских скидок» каким-то непонятным образом и в Демидовск просочилась, кстати – особенно в торговых точках Старых Семей. Кланеры так, обозначали намерение – поскольку равным как бы неприлично намекать на отсутствие средств в достаточном количестве, что само по себе говорит многое понимающим людям; а вот мелкие (в сравнении с Кланами – да) Семьи – как с цепи сорвались, наперебой предлагая мне чуть не бесплатно снаряжение и вообще всё, чего душе заблагорассудится! Когда я попытался выяснить причину такой популярности изгнанного, как не крути, гражданина – в магазинчике продуктов долгого хранения, у Завьяловых – лично вышедший к прилавку глава семейства, хмыкнув в ответ на высказанное мной… удивление, коротко бросил:

- Так, как ты за своего бойца рассчитался – даже просто подумать о таком не всякий Клан осмелится. Влезть в чужую войну, развернуть её наоборот, явиться с малым отрядом на базу противника, выловить ублюдка прямо во вражьем лагере, да там же, среди дохлых гадов, на тот свет отправить!.. И не за кровного родича даже, а друга боевого на тот свет проводить… Люди смотрели и поняли, и выводы сделали, Варан. Так что не обижай – возьми, не обеднеем… и так позорище на весь мир…

В общем, срочная подготовка к отбытию в дикие кущи слишком напряжной не стала. Договор с немцами о строительстве типового форта-заправки – своим я перестал доверять в некоторых моментах, какие-то они мне уже «свои» становятся, с такими раскладами, как говорится, «…ложечки-то вроде и нашли…» – я подписал, благо денег хватало с избытком… После сезона дождей сюда подвезут полный комплект для строительства Форпоста – как и положено, с заправкой, гостиницей, даже медчастью – может, кого переманю, или сам потихоньку подучусь хотя бы на фельдшера? Да-а-а…

Выезжал я днём, на своём «броневике» – и совершенно неожиданно для меня этот отъезд стал городским событием! Вдоль дороги потихоньку, но очень быстро стали накапливаться люди, махавшие мне руками, отдававшие честь, что-то кричавшие вслед машине – а перед портом, у ворот, где я вышел из машины, ожидая их открытия – меня ждали… Хромки, почти всей семьёй. Отец, мать и сестра младшая Денисова, меньшого трёхлетку, видимо, с собой не взяли. И чего я совершенно не ожидал – это глубокого поклона от всего семейства! Я кинулся их поднимать – а Хромко-старший, выпрямившись, схватил за руку и так стиснул, что я едва не заорал! И прохрипел сквозь горловой спазм:

- Парень… прости, что мы тебя… вас – не приняли как положено… думали… прости, в общем. Не знали мы тогда – только по телевизору увидели, как вы за нашего Дениса… ответили! Всё, что тебе потребуется – только скажи… Мы никогда не забудем. И не слишком переживай из-за этих гадов, которые тебя выгоняют – мы о них… помним, и припомним – до донышка…

М-да… Пока я приходил в себя – новое явление! Весло, на нашем «гелике», тоже с прицепом – выкатился, засранец, пристроился в кильватер, вылез, попинал колесо…

- Командир, я с тобой поеду, как-то мне здесь не хочется самому оставаться! И вообще тут нас не любят, плохие мы, оказывается – для родимого Демидовска! – не кричал, но и голос не приглушал ни на йоту. А народу вокруг… Обнялись, похлопали по плечам – а эта рожа скалится нагло:

- Слу-у-ушай, я тут кое-кого встретил… Знаешь, пускай с тобой едет – а то машинка у меня маленькая, тесная, да и вообще!?... – и на кабину «гелика» кивает, откуда уже выскользнула…

Снезена… Я попал! И не отвертеться, да и не хочется что-то… Ох-ха, а ведь Сомов точно где-то рядом – вот ему радость-то, документальная мелодрама!

Когда машины уже были погружены на фрицевский же попутный транспортник, дали сигнал к отплытию, и судно рявкнуло сиреной на отход – вдруг заревел сначала один гудок с ближайшего буксира, за ним другой, третий… через несколько минут завывал, казалось, весь город. Выскочивший на мостик капитан сухогруза, быстро разобравшись в причинах такого шумного сопровождения, пригласил нашу четвёрку – ну да, Весло тоже решил в одно рыло не уезжать к чёрту на кулички – на мостик, и примерно с полчаса мы махали встречающимся посудинам, взрёвывавшим как по команде сигналами и демонстративно уступавшим дорогу нашему судну… Капитан сухогруза добродушно кивал головой и только выйдя на «открытую воду», сказал:

- Вы есть очшень уважаемый-е люди в Демидовск. Не переживайт – чиновник уходить, а народ оствайся…

До перевала, по весьма благоустроенной дороге – для Нового Мира, само собой, но немецкая основательность в очередной раз шокирует – добрались относительно быстро, хотя и израсходовали большую часть топлива. Ничего – на сезон дождей хватит, а там привезут… И принялись обустраиваться – как минимум, стоило обезопасить машины от возможных оползней, неожиданных валунов на крышу и прочих неприятностей подобного толка… В процессе, вот, нашли ущелье, переходящее в глубокую пещеру – и полезли проверить, что там, дальше? Пещера оказалась скорее отнорком ущелья, свод закончился неожиданно быстро – и нате вам! Перегородив узкий лаз, лежит упавшее дерево, а под ним – это… рычит, воет, шипит! Но с места не двигается.

- Лёх – давай вытащим, а? Ей больно, она совсем маленькая ещё... – голос Весла неожиданно мягкий, просительный. Да и зверюга, вроде, притихла. Снова высовываюсь – да ладно?! Коля, присев на колено, гладит башку этого кошмара, голой рукой гладит! Она эту руку может одним укусом оторвать нафиг! Э-ээ, а мне как к ней подойти? Я-то для неё не авторитет!

Весло, будто прочитав мысли, оглядывается:

- Командир, иди спокойно – она не будет нападать. Она понимает…

Освобождённое от бревна – пришлось повозиться, чтобы достать её, не покалечив – тело зверя блаженно растянулась на сброшенной для неё куртке Весла, и жмурится под ладонью моего друга. Да, молодая совсем кошечка… хотя на кошку не очень похоже, честно говоря. О чём я и сообщаю:

- Слушай, Колян – а как её называть? Не кошка, не собака, не медведь… на Земле похожих – фосса разве что, да морда у этой всё же почти кошачья, и вообще… а?

- Так пускай будет – кошко-фосса, мне-то что? – Коля абсолютно счастлив и не сособо интересуется всякими незначительными подробностями.

- Кошко-фосса? Длинновато… – не соглашаюсь я. – Фосса-кошка? То же самое… Фосска? Не звучит… Кошша? Тоже коряво… Косса? Хм.. Как считаешь, Весло?

Тот отрывается от поглаживания и пробует на язык:

- Косса? Косса… Мне нравится! – хотя, кажется мне, ему пофигу – ощущения от контакта со зверем перешибают соображалку, тем более Коля совсем новичок… да и ладно.

- Тогда поднимай своего хиш-шника, пора дальше топать – посмотрим, что там, за поворотом… Арта, Арес – проверяйте, мало ли, какие там ещё брёвна валяются… А нам здесь жить!

Мы прошли всего полста метров, стряхнули с полей «афганок» воду, накопившуюся из-за опять припустившей мороси – и перед нашими глазами открылась огромная, зелёная и невероятно красивая долина, с текущей по её дну рекой и несколькими крупными рощами, полными птичьего ора и пёстрых перьев! Весло восхищённо присвистнул и переспросил:

- Слушай, командир… Ты про «здесь жить» – это в виду имел?! Я согласен!