Text copyright © 2016 by James R. Hannibal

Map art copyright © 2016 by Dorling Kindersley/Dorling Kindersley RF/Thinkstock by Cetty Images

All rights reserved, including the right of reproduction in whole or in part in any form

© ООО «Издательство Робинс», перевод, издание на русском языке, 2017

Два больших сине-зелёных жука летели над Темзой к северу, петляя с жужжанием туда-сюда, как и положено жукам. Если бы утренние бегуны трусцой в лондонском парке Виктория-Тауэр-Гарденс, надевшие по случаю декабрьских холодов спортивные костюмы и шерстяные шапочки, потрудились бросить взгляд в сторону реки, то заметили бы отблески рассветных лучей на радужных крыльях. Присмотрись они как следует — могли бы даже заподозрить, что крылышки эти не простые, а из какого-то необычного металлического сплава.

Однако смотреть никто не стал. Как обычно. Тем не менее жуки не остались вовсе не замеченными. Из реки выпрыгнула щука и схватила одного. Когда она плюхнулась обратно, проглотив свой завтрак, летун притормозил и завис над водой, нетерпеливо жужжа. В мутновато-бурой глубине сверкнула синяя вспышка, а затем рыба всплыла кверху брюхом с выпученными глазами. Проглоченный выполз у неё из-под жабр, брезгливо стряхнул с крыльев рыбью слизь и вновь присоединился к приятелю.

Продолжая полёт, жуки свернули к берегу у здания Парламента и взвились в небо вдоль восточной стены Палаты лордов. Взлетев над крышей, они двинулись дальше на север, лавируя между десятками готических шпилей и щётками антиголубиных шипов, а затем стали снова подниматься — на этот раз мимо южной стены Большой часовой башни, известной всему миру как Биг-Бен. Опустились на гигантскую минутную стрелку, понаблюдали, как длинная утренняя тень башни пятится по Бридж-стрит, а затем, с цоканьем перебирая шестью металлическими лапками каждый, спустились к часовому валу и исчезли за циферблатом.

— Ну где же она? Вчера была, я точно помню!

Джек Баклз вполуха слушал, как его мать суетится в их крошечном номере лондонского отеля, двигая ящики комода и перерывая стопки журналов. Уткнувшись носом в смартфон, он старался полностью сосредоточиться на блужданиях по гоблинским лабиринтам и логовам орков в поисках магических кристаллов, но, когда она встала на колени и принялась шарить под кроватью, не выдержал.

— Ты что ищешь? — со вздохом спросил он, продолжая двумя пальцами драться с гоблином.

— Перчатку… красную, кожаную. — Она выпрямилась и помахала перед ним одной из них. — Вот такую.

Тринадцатилетний Джек и восьмилетняя Сейди устроились бок о бок, скрестив ноги, на одной из двух широких двуспальных кроватей. Не отрываясь от игры, он подцепил сестрёнку за джинсы, поднял её и опрокинул на спину. Сейди даже не подняла глаз от своей электронной читалки — просто вытянула ноги и положила на стёганое покрывало. Джек молча ткнул пальцем туда, где только что были её пятки.

— Потрясающе! — печально усмехнулась Мэри Баклз. — Вылитый отец.

Джек поморщился. Говорить лишний раз об отце он не собирался.

Подобрав перчатку, она поцеловала сына и неловко пригладила тёмную копну его волос, но, едва успела отвернуться, как он тут же растрепал волосы снова.

— Мне надо объехать несколько больниц, — сказала она, надевая своё тёмно-синее пальто. — Пока буду писать там заявления, может, и до вечера… Джек, ты слушаешь?

Он кивнул, поглощённый игрой.

— Да, мам. Понятно: бюрократическая рутина, до вечера провозишься.

Слова прозвучали язвительно, чего он вовсе не хотел, но смягчать не стал.

Она нахмурилась.

— Я понимаю: дела у нас неважные, особенно после вчерашнего, но…

— Неважные? — переспросил Джек, подняв взгляд от смартфона.

Он посмотрел матери в лицо впервые после того, как они прибыли вчера из Денвера утренним рейсом, и увиденное потрясло его. Она не собиралась спорить — наоборот. Казалось, некая безжалостная сила вот-вот раздавит её прямо на месте.

— Прости, Джек… — Глаза её наполнились слезами. — Всё очень-очень плохо.

Он покосился на Сейди. Голова сестрёнки всё так же лежала на подушке. Каштановые, как у матери, волосы рассыпались по сторонам, взгляд устремлён в читалку.

— Не надо, мамочка… Ну не надо. — Он вздохнул и снова уткнулся в экран.

В комнате повисла тишина. Чувствуя, что мать всё ещё смотрит на него, Джек сгорбился, будто под тяжким грузом. Успокоилась бы, что ли… Он не собирался вести себя так жёстко — нет. На самом деле очень хотелось взять её за руки и сказать, что она ни в чём не виновата, даже поплакать у неё на плече… Но было нельзя. Потому что, стоит ещё раз взглянуть ей в глаза, он расклеится, тогда расклеится и она, а Сейди начнёт задавать вопросы, на которые никто из них не хочет отвечать — по крайней мере, пока сами не получат ответов.

На экране появился новый гоблин, и Джек с наслаждением рубанул его наотмашь, так что тот вмиг исчез во вспышке ярко-зелёного пламени.

Смахнув слёзы найденной перчаткой, мать убрала волосы под красный вязаный берет и чмокнула детей в щёку, как будто собиралась всего лишь сбегать в магазин.

— Ну развлекайте пока друг друга сами и не забывайте, что можно играть вместе в настоящие игры, например предметы загадывать… — Она сделала паузу, явно надеясь на ответ, какой угодно, хотя бы смешок или «угу», но дети молчали. — Если проголодаетесь, купите что-нибудь внизу, в кафе, — добавила она, тронув сына за плечо, потом нежно приподняла его подбородок и заглянула в лицо. — Только не очень дорогое, Джек.

— Да понимаю я… — сердито отстранился он. — Будущее туманно. Экономия и ещё раз экономия.

— Но самое главное: не вздумайте выходить на улицу! Поняли?

— Угу.

Она помолчала, глядя на склонённую макушку сына, потом вздохнула и повернулась к двери:

— Ну ладно. Пойду искать вашего отца.

Сейди села на кровати и театральным жестом уронила руки, бросив читалку на колени.

— Мне скучно! — объявила она.

— Неправда. — Джек сжал зубы, чудом увёртываясь от гоблинского кинжала.

Обыскав орочьи логова, он ничего не нашёл, только лишь камень с подсказкой возвращаться назад, в подземелья к гоблинам. Какой-то мартышкин труд! За экраном прямо-таки слышался издевательский смех создателя игры, но Джек уже слишком увлёкся, чтобы сдаваться. Найти бы Алый камень и вернуть магу — стать его учеником и получить следующий уровень… Рывок влево, кувырок, удар! — враг разрублен пополам и исчезает в синем ледяном пламени.

— Мама всего пять минут как ушла, — буркнул он сестре.

— Не пять, а десять! И вообще, откуда тебе знать, скучно мне или нет?

Спихнув читалку с колен на покрывало, Сейди рывком перекатилась на живот, так что матрас заходил ходуном. Затем принялась с фырканьем и сопением перекладывать подушки с места на место, ползая по всей кровати и толкаясь. Джек знал, что всё это нарочно, но делал вид, что не замечает. Повозившись с подушками и попрыгав на кровати, она снова стала их перекладывать, а затем фыркнула ещё громче и так сильно врезалась брату в спину, что он пропустил виртуальный удар и позорно пал от гоблинского клинка. По экрану разлилась зловещая краснота.

Джек сердито шлёпнул смартфоном по колену и сурово поднял глаз на сестрёнку:

— Что, серьёзно?

— Давай телевизор смотреть.

— Для британских программ ты ещё слишком маленькая.

— Мама ничего такого не говорила!

— Как будто и так не ясно… И потом, эти их телешоу американцы не понимают.

— Я не глупая! — Сейди возмущённо подбоченилась. — В Лондоне говорят на том же языке, что и у нас.

— Тогда не неси чепуху! — хмыкнул Джек. — Я совсем не то имел в виду.

На самом деле ему просто не хотелось смотреть телевизор. Вокруг и так слишком много всего происходило и откладывалось в голове, хотел он этого или нет. Потому и нужно было всё время сидеть уткнувшись в смартфон, иначе внешний мир наваливался со всех сторон и доводил до изнеможения. А сегодня пришлось спасаться и от собственных мыслей, но вмешалась Сейди.

Он протянул ей читалку:

— Вот, у тебя здесь полно разных игр.

На какое-то время это успокоило сестру. Она плюхнулась на кровать и уставилась в экран, держа читалку над головой. Однако полминуты спустя снова бросила её на колени.

— Я такая голодная, просто ужас!

Джек схватился за голову.

— Сейди, ты не можешь быть голодной! Мы завтракали за десять минут до маминого ухода, и ты съела батончик мюслей. Всего пятнадцать минут назад!

— Двадцать. И вообще, хватит уже решать за меня! Мама разрешила сходить вниз и купить что-нибудь.

Он открыл рот, чтобы возразить, но передумал. За годы вынужденного существования бок о бок, пока отец то и дело в разъездах, как и положено представителю фирмы за границей, поневоле научишься обращению с младшей сестрой. Спорить бесполезно — надо торговаться, и чем старше становился Джек, тем чаще ему удавалось провернуть сделку в свою пользу.

— Хорошо, — сказал он. — Куплю тебе что-нибудь, если обещаешь вести себя тихо — четыре часа подряд!

— Хорошо, договорились! — Сейди радостно подпрыгнула на кровати.

«Слишком легко согласилась, — с досадой подумал Джек. — Надо было запрашивать шесть».

Особыми удобствами отель «Евротрек-Лодж» похвастать не мог. Буфет со шведским столом, где обедали постояльцы, да крошечное кафе в холле — вот и всё. Джек выбрал себе сэндвич с сыром и ветчиной, а Сейди — клубничную слойку. Она хотела ещё и лимонад, но старший брат, умудрённый жизненным опытом, знал, что много сладкого маленьким нельзя.

— Две бутылки минеральной, — попросил он у девушки на кассе.

— Ой, смотри! Совсем как папа! — воскликнула сестрёнка, бросив взгляд через плечо.

Джек поморщился, сглатывая подкативший комок.

— Это не папа, Сейди.

Он не стал даже оборачиваться, и не только потому, что Сейди наверняка ошиблась. Слишком много всего происходит за спиной. Слушать ещё можно, но смотреть уже невыносимо. Француз у стойки портье оспаривает свой счёт. Сам знает, что не прав, по голосу чувствуется. Женщина у выхода заказывает по телефону такси. Понятное дело, боится заплутать в лондонской подземке. Американская пара у стеллажа с красочными буклетами для туристов обсуждает будущую экскурсию в какой-то замок. У мужа голос зычный, как у бодибилдера, а у жены — тоненький и робкий.

Открыв застеклённую полку с красно-зелёной гирляндой, которая явно пережила не одно Рождество, девушка стала упаковывать заказ. Симпатичная, но какая-то неряшливая. Длинные тёмные волосы небрежно собраны в пучок, чёрная гостиничная униформа сидит мешковато. В левом ухе семь серёжек, в правом шесть. Нарочно или опять небрежность?

Джека передёрнуло. Ну сколько можно всё замечать вокруг? И никак не отключишься, разве что отвлечься на что-нибудь… Он достал смартфон. Поиграть, что ли, пока эта симпатичная неряха возится со слойкой?

— Нет, точно папа! Его рыжий плащ и всё остальное. Джек, да глянь же ты!

— Тише, Сейди! Вспомни уговор: я покупаю еду, а ты держишь язык за зубами.

— Карта или наличные? — спросила девушка с акцентом, похожим на польский.

Джек не отрывал глаз от экрана, отбиваясь от троих гоблинов разом.

— Вы можете… записать… это… на наш счёт? — Он говорил медленно, чтобы она могла понять.

— Джек, он нас не видит! Он уходит… Джек!

— Погоди, Сейди, потом.

— Да, конечно, я могу… записать… это… на ваш счёт, — ответила симпатичная польская неряха так же медленно. Очевидно, всё поняла и обиделась. — Только мне надо… взглянуть… на ваш ключ… от номера.

Продолжая отражать одним пальцем удары злобных врагов, Джек полез в карман за ключом. Хорошо ещё, что не забыл, мог и оставить в номере. Такая забывчивость была у него обычным делом — ключи, деньги, домашние задания… Вовремя вернуть книгу в библиотеку — целая проблема. В голове постоянно теснились сотни мыслей — где уж тут запомнить простые вещи! Школьный врач не раз рекомендовал ему принимать лекарства от гиперактивности и дефицита внимания, но отец каждый раз отказывался от лечения сына. Может, теперь мама наконец разрешит?

Девушка положила пакет на прилавок и взяла у Джека ключ.

— Видишь, Сейди? Я купил то, что ты хотела. Теперь ты должна оставить меня в покое на шесть часов. — Он нарочно сказал про шесть, хотя уговор был на четыре, чтобы сестрёнка отвлеклась и заспорила. Уж она-то ничего не забудет… — Я сказал «шесть», — со значением повторил он, отрываясь от экрана.

Сестры рядом не было.

Джек обвёл взглядом холл, щурясь от солнечного света, который падал из стеклянных дверей. Стойка портье, загородка буфета, скамейки, унылая рождественская ёлка из пластика… Француз всё ещё доказывает что-то администратору, бодибилдер со своей робкой женой стоит у стеллажа для туристов. Только сестры нигде нет.

Сейди исчезла.

Джека охватила паника.

— Сейди!

Оставив еду на прилавке, он бросился к лифтовой площадке — единственному закутку в холле, который не был виден из буфета. Никого. Один лифт стоит пустой, у другого мигает цифра четыре и стрелка вниз. До четвёртого этажа Сейди никак не успела бы доехать.

— Сейди! — снова позвал Джек.

Американцы обернулись, остальные — француз, портье за стойкой и женщина, которая вызывала такси, — нахмурились. Их лица теснились перед глазами, болезненно вторгаясь в мысли. Хотелось прыгнуть в открытый лифт и сбежать — но как же сестра? Джек зажмурился и зажал уши ладонями.

«Думай!» — приказал он себе.

Сейди видела мужчину в рыжем плаще, похожего на отца. Потом исчезла… Нет, было ещё что-то… «Он уходит», — сказала она. Уходит не просто из холла — из отеля! Пока старший брат играл в игрушки, малышка убежала следом за каким-то случайным типом на улицу. Мама его убьёт!

Большая вращающаяся дверь выхода двигалась со скоростью столетней черепахи. Джек подтолкнул её, но она почему-то, наоборот, остановилась. Он толкнул снова, и механический женский голос бесстрастно произнёс: «Осторожно! Дверь открывается. Дверь открывается».

Джек в отчаянии воздел руки к потолку: «Да какое там открывается!»

Когда дверь наконец выпустила его наружу, положение нисколько не улучшилось. Отель стоял на углу оживлённого перекрёстка, и Сейди могла побежать за рыжим плащом куда угодно.

Гудели машины, кричали водители такси, звякали рождественские колокольчики, и всё это на фоне неумолкающего гомона толпы. Мужчина слева звонил на работу, предупреждая, что опаздывает, справа женщина разговаривала по телефону со служащим банка. Джек всё расслышал, даже номер её счёта, и в то же время где-то глубоко в сознании вертелась мысль, что у проехавшего двухэтажного автобуса пора отрегулировать двигатель.

«Наплевать на автобус!» — чуть не выкрикнул он, снова зажимая уши, но это нисколько не помогло. Слишком много было на улице разных звуков и слишком громких. Морщась от головной боли, Джек вглядывался в прохожих, которые спешили в одну сторону.

В одну сторону? Ну да, конечно же — утренний час пик! Сейди побежала за случайным обладателем рыжего плаща, но сам незнакомец оказался здесь не случайно: у него была в Лондоне какая-то цель. И что вероятнее всего, направлялся он в семь тридцать утра туда же, куда и все, — в центр города!

Джек сжал зубы и нырнул в толпу. Людской поток подхватил и потащил его в своём направлении, пихая то слева, то справа и едва не сбивая с ног. Чужая болтовня и телефонные разговоры со всех сторон вспыхивали в мозгу цветными пятнами, застилая зрение.

«Белый шум! Скорее, белый шум!» — пришла в голову спасительная мысль. Мама ещё несколько месяцев назад предложила идеальное средство. Купила для смартфона зацикленную аудиозапись — плеск реки и шорох морских волн, в котором тонули окружающие звуки. Джек поспешно достал наушники и стал возиться со штекером, никак не попадая в гнездо из-за толкотни. Внезапно смартфон выскользнул из руки и шлёпнулся на асфальт. В какофонии людского гомона, автомобильных гудков и рычания моторов до его чутких ушей донёсся убийственный хруст.

Вот тебе и белый шум!

Подавив досаду, Джек встал на цыпочки и вгляделся в толпу впереди. Различить фигурку Сейди он не надеялся — её рост едва метр двадцать, — но на глаза мог попасться тот человек.

«Точно, папа! — сказала она тогда. — Его рыжий плащ и всё остальное».

Джек прекрасно знал, какой плащ имелся в виду. Когда дома, в штате Колорадо, наступали холода, отец предпочитал любой другой верхней одежде плащ из красновато-коричневой замши. Таких никто не носил во всей округе. «Красный олень, да и только, — говаривал он, — самое то для настоящих мужчин!» Джек даже улыбнулся, вспомнив его слова, и сразу заметил того, кого искал.

Таинственный незнакомец двигался впереди, шагах в двадцати мимо какой-то стены, заросшей кустами, что-то вроде скверика вдоль обочины. «Олений» плащ смотрелся очень уместно на фоне этой растительности. Мужчина и в самом деле походил на отца, и не только плащом. На голове у него был котелок! Какова вероятность того, что двое разных людей одновременно выберут для прогулки по Лондону допотопный котелок и рыжий замшевый плащ? Правильно, нулевая!

У мальчика застучало в ушах, на глаза навернулись слёзы.

— Папа-а! Джон Баклз! — позвал он.

Человек в котелке свернул вместе со всеми и стал спускаться по ступенькам. Его профиль мелькнул среди других, и сердце у Джека сжалось. Всё-таки есть в Лондоне второй любитель котелков и замши! Седой, угрюмый, почти без подбородка… Джек сердито смахнул слёзы рукавом рубашки. Ну Сейди! Растравила-таки душу, заставила понадеяться. Она не верит, что отца больше нет, но ему-то стыдно идти у неё на поводу!

И только сейчас он сообразил, что означают ступеньки.

Лондонская подземка!

— Разрешите… Прошу прощения… — Он кинулся вперёд, расталкивая толпу.

Внизу лестницы, среди накатывающих серо-бурых волн пальто и курток, мелькнула белая в синий горошек блузка. Сестрёнка! Чудо, что её ещё не задавили!

— Се-ейди! — крикнул он.

Но светлое пятнышко уже скрылось из виду.

Задыхаясь от волнения, Джек начал спускаться следом. Впереди показался вход на станцию — полдюжины алюминиевых турникетов, слева — автоматы для продажи билетов, украшенные пластиковыми рождественскими гирляндами, справа — прозрачная кабинка, где сидит дежурный в ярко-оранжевой куртке с серебристыми полосами. Ещё дальше, за барьером, прислонился к стене музыкант в красно-белой шапочке Санта-Клауса и наигрывает на саксофоне что-то ритмично-джазовое, но никто не обращает внимания.

Синий горошек снова мелькнул в толпе. Сейди степенно шагала позади женщины в электрическом кресле на колёсах, направлявшейся к широкому проходу возле будки дежурного, в конце линии турникетов.

— Се-ейди, стой!

Она не услышала, и никто её не остановил. Даже если дежурный заметил девочку, то наверняка подумал, что она толкает кресло.

Джек добежал до прохода и оглянулся в надежде увидеть сестру. Поднялся на цыпочки, вертя головой и подпрыгивая от нетерпения, затем схватился обеими руками за барьер и рывком перебросил себя на другую сторону.

— Эй, ты, в зелёной рубашке! Сто-ой!

Ну конечно, кто бы мог сомневаться! Наверное, хулиганы, которые перепрыгивают через турникет вот так изо дня в день, уже наловчились не попадаться, но Джек был не из таких. Он бы послушно остановился и даже собирался это сделать и всё объяснить, только сначала должен был поймать сестру. Отыскав щель между чужими пальто, он кинулся налево, где толпа медленно втягивалась под светящееся табло с надписью: «БЕЙКЕРЛОО».

— Мальчик в зелёной рубашке! — надсадно голосил дежурный где-то за спиной. — Сто-ой! Остановите его!

К счастью, несмотря на официальный вид оранжевой куртки, никто его не послушался, и Джек продолжал протискиваться вперёд. Коридор плавно поворачивал направо, и вскоре показалась платформа. В дверях битком набитого поезда, одёргивая белую блузку в синий горошек, стояла сестрёнка.

— Сейди, наза-ад! Выходи! — отчаянно крикнул Джек.

Она бросила взгляд сквозь закрывающиеся двери и простодушно улыбнулась, довольная, что брат присоединился к погоне. Подняла руку, чтобы помахать, но тут же ухватилась за поручень: поезд дёрнул и тронулся.

— Не видели мальчика в зелёной рубашке? — пыхтел где-то за спиной дежурный подземки.

Джек свернул влево и побежал по платформе, выискивая, где бы спрятаться, но увидел только неглубокую нишу, где на серой металлической двери с висячим замком значилось: «ОПАСНО: ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ!» Он притиснулся к двери спиной, повернув голову, чтобы нос не торчал наружу. Какой-то мальчишка, со стоящими торчком синими волосами, в красных обтягивающих джинсах и чёрной кожаной куртке с заклёпками, тут же принялся его разглядывать. Джек сделал умоляющую гримасу, и тот, фыркнув, отвернулся.

Ждать, прижавшись к опасной двери, пришлось с полминуты. Затаив дыхание, Джек старался выглядеть как можно более непринуждённо. Наконец на станцию вкатился следующий поезд, и такой же механический женский голос, которым вещала неповоротливая дверь отеля, объявил:

«Осторожно, ступенька!»

Мальчишка с синими волосами исчез в вагоне. Джеку ничего не оставалось, как броситься следом.

Стараясь не привлекать внимания, он сразу же забился в уголок в конце вагона. Синеволосый криво ухмыльнулся, но встал так, чтобы заслонить его от дежурного на платформе. Джек благодарно кивнул. Незнакомец снова фыркнул, и оба друг на друга больше не смотрели.

В поезде было тихо, никаких раздражающих уличных звуков. Пассажиры не разговаривали и никому не звонили, а только смотрели в свои смартфоны, увлечённые играми. К несчастью, замкнутое пространство несло в себе новые беды для чувствительного Джека.

Наверху прохладный западный ветер быстро развеивал запахи, оставляя лишь обычную серую уличную гарь большого города. Здесь же, в тёплом застоявшемся воздухе вагона, Джек ощущал на расстоянии каждого своего попутчика. Мальчишка с синими волосами давно не мылся и вдобавок держался поднятой рукой за поручень. Воду и мыло он, вероятно, заменил одеколоном, поэтому до него доносилось сложное фруктово-луковое амбре. И это было ещё не самое худшее.

Тягучий масляно-рыбный запах стоял в вагоне, словно красноватый туман, наводя на мысль, что по крайней мере половина пассажиров ели на завтрак селёдку и не почистили потом зубы. Однако, судя по лицам, никто, кроме Джека, дискомфорта не испытывал. Что за странные люди!

Поезд замедлил ход, приближаясь к станции, и Джек наклонился к окну, высматривая на платформе сестру или мужчину в котелке, но безуспешно. Дежурных тоже не заметил. Очевидно, их служба безопасности всё же уступала по эффективности Скотленд-Ярду.

«Станция „Марилебон“, — снова произнёс механический дверной голос. — Осторожно, ступенька!»

Джек задумался. Выходить или нет? Сейди нигде не видно, как и того человека… Пахучий мальчишка вопросительно поднял синюю бровь, но Джек решительно покачал головой.

«Поезд отправляется», — объявил дверной голос.

Синеволосый фыркнул, и они снова отвернулись друг от друга. Вагон качнулся и тронулся. Джек задыхался, отказываясь от необходимого кислорода, чтобы как можно реже ощущать фруктово-луково-селёдочную вонь.

«Станция „Бейкер-стрит“. Переход на линии Метрополитен, Кольцевая и Юбилейная. Осторожно, ступенька!»

Джек снова прижался к окну, лихорадочно обводя глазами платформу. Рыжеватую плитку стен покрывали картинки, похожие на иллюстрации в старинной книге. Огромная собака бросалась на перепуганного человека, а сбоку подбегали ещё двое мужчин с револьверами. Один из них был в котелке, и Джек едва не рассмеялся.

Двери вагона разъехались, и пахучий с синими волосами отодвинулся, давая Джеку выйти, но он снова покачал головой. Сейди он не увидел и здесь.

«Поезд отправляется».

Толпа пассажиров на платформе втягивалась в туннель с надписью: «ВЫХОД». Когда прошёл последний, Джек смог как следует рассмотреть скамейки вдоль стен… Вот она!

Сейди спокойно сидела в уголке, сложив руки на коленях, как будто ждала поезда.

Джек опрометью кинулся к двери, несмотря на возмущённые взгляды пахуче-синеволосого, и успел просунуть руку между её половинками, пока она не захлопнулась. Неужели он потеряет сестру ещё раз?

«Освободите двери!» — потребовал дверной голос.

— Как же, сейчас! — буркнул Джек, просовывая в щель пальцы другой руки.

Он изо всех сил налегал на створки, пытаясь их раздвинуть, и тут на помощь пришёл синеволосый. Кряхтя от усилия, он дохнул на Джека, заставив его поморщиться.

Наконец дверь открылась.

«Осторожно, ступенька!» — прокомментировал дверной голос, оставляя последнее слово за собой.

Джек обернулся на ходу, торжествующе под- няв большие пальцы кверху. Синеволосый за стеклом фыркнул и отвернулся.

— Я его потеряла, — грустно сообщила Сейди, когда брат подбежал к скамейке. — Папа опять пропал! Вышел из вагона, а потом… просто взял и исчез.

Опустившись перед сестрой на корточки, Джек взял её за руку, чтобы никогда, как ему казалось, больше не отпускать.

— Это был не папа, Сейди.

— Может, ещё успеем догнать! — не слушая брата, продолжала она. — Он недалеко, я чувствую!

Джек ласково сжал её руку. Отчаянная надежда на лице сестрёнки надрывала ему сердце. Чтобы сказать ей нужные слова, не хватало храбрости.

Он обнял Сейди и поцеловал в лоб.

— Всё будет в порядке… Главное для нас — держаться вместе, всегда! Понимаешь?

Она кивнула, хотя по растерянной улыбке было видно, что ничего не поняла.

Джек вздохнул:

— Ну ладно… Давай выбираться отсюда.

Табличка «ВЫХОД» выглядела соблазнительно, однако турникеты и охрана на входе означали неизбежность того же самого и на выходе. Туда нельзя. Взгляд упал на уже знакомую серую дверь с надписью: «ОПАСНО: ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ!» На двери не было замка! Потянув за ручку, Джек разглядел в темноте железную винтовую лестницу, ведущую наверх. Стен не было видно за пучками электрических кабелей, щитовыми коробками и ржавыми трубами.

«Пауков тут небось видимо-невидимо! — невольно подумал он. — А может, и крыс… Совсем не место для маленькой девочки!» Но высоко наверху виднелась площадка, где сквозь приоткрытую створку другой двери пробивался дневной свет. Ура!

Когда они выкарабкались на улицу, вновь окунувшись в шум и сутолоку, Джек поморщился. Прикрыв глаза козырьком ладони, он осмотрелся в поисках тихого места, где можно было спокойно прикинуть план дальнейших действий. Надо было срочно доставить сестру обратно в отель.

Слева тротуар заполняли пассажиры, только что вышедшие из подземки, а справа тянулась стеклянная витрина со всяким старьём. Дисковый телефон, стопки виниловых грампластинок в пожелтевших конвертах, шляпа-цилиндр с полями, где шёлк протёрся до дыр… Всё понятно: антикварная лавка. Там, конечно, тихо, но вступать в беседу со сварливым стариком, который, хозяйничает внутри, как-то не хотелось. Чуть дальше виднелся продуктовый магазин — то, что надо! Между полками с товарами редко кого встретишь.

— Идём! — потянул Джек сестру за руку.

Однако далеко уйти им не удалось.

Навстречу по тротуару спешил какой-то человек в чёрном пальто. На полном ходу он врезался в Джека, так что тот отлетел назад, к самым дверям антикварной лавки. Незнакомец замедлил шаг и обернулся. Лицо его скрывалось в тени широкополой шляпы, но маленький подбородок и седина странно напоминали того, в котелке, а от сурового взгляда у Джека кровь застыла в жилах.

— Извините, — пробормотал мальчик, поспешно затягивая Сейди за собой в дверь, и, продолжая испуганно пятиться, уткнулся спиной в прилавок.

Дверь захлопнулась, но человек в шляпе по-прежнему стоял на улице, рассматривая детей сквозь витрину со старинными вещами. Потом наконец отвернулся и продолжил свой путь.

— Больно, отпусти! — пискнула Сейди.

Джек с трудом разжал пальцы, судорожно сжавшие её руку.

— Как ты, нормально?

Она кивнула, потирая больное место.

— Ладно, посидим пока здесь… — Голос его вдруг прервался.

Дети изумлённо обернулись. За спиной у них был вовсе не прилавок.

Антикварная лавка на самом деле оказалась какой-то государственной конторой, наподобие Отдела регистрации транспортных средств Колорадо-Спрингс, только намного древнее. Две поцарапанные и выщербленные деревянные стойки с тёмными пятнами, украшенные рождественскими гирляндами, тянулись вдоль всего помещения, а посередине между ними торчал необычайно высокий пюпитр, бортик которого, тоже с гирляндой, приходился Джеку на уровне глаз. Полустёртые резные буквы на панелях стоек гласили: «НАХОДКИ» — на левой, и «ПОТЕРИ» — на правой. На пюпитре красовался бронзовый щит, почти сливаясь с деревом по цвету — так сильно потемнел он от времени. Эмблема на щите изображала летящего сокола со взглядом, устремлённым вниз, а по краям шла надпись:

— Кхе-кхе! — послышалось сверху.

Джек поднял глаза от эмблемы и увидел, что над пюпитром склонилась высокая представительная женщина с седоватыми волосами, затянутыми на затылке в невероятно тугой пучок. Её чёрное платье с чуть приподнятыми плечами и двумя рядами обшитых тканью пуговиц до самого ворота вполне могло бы принадлежать к тому же столетию, что и тёмное дерево стоек. Поднеся к носу пенсне, свисавшее с пуговицы на цепочке, она строго воззрилась на детей и спросила:

— Находка или потеря?

Джек молчал, не зная, что ответить. Странная женщина за пюпитром стояла на помосте, отчего казалась устрашающе высокой, а слова выговаривала с такой аристократической чёткостью, что могла бы сойти за саму королеву или, что ещё хуже, за её учительницу английского.

— Кинкейд! — вдруг выкрикнула она, так что дети чуть не подпрыгнули от неожиданности. Пенсне упало и повисло на цепочке, пронзительные серые глаза заметались по пустому залу. — Где носит этого секретаря? Кинкейд! У нас клиенты!

Ответом была тишина.

— Всё приходится делать самой! — Подняв тонкую, будто нарисованную, бровь, она снова взглянула на Джека. — Наверное, ты не понял вопроса, мальчик. Ты что-то потерял или, наоборот, нашёл потерянное и хочешь вернуть владельцу?

Джек продолжал молчать, мучительно соображая.

— Потерял! — подсказала Сейди. — Мы потеряли нашего папу, и…

— Нет, — наконец выговорил Джек, — это нас… то есть мы… — Он потёр себе нос, подыскивая слова. — Мы сами потерялись! Вот зашли спросить дорогу…

Но незнакомка уже повернулась спиной.

— Значит, потеря, — кивнула она, нажимая на сучок в деревянной обшивке стены.

И вся панель вдруг откинулась, как дверца шкафа, открывая взгляду четыре ряда полочек-гнёзд по четыре в каждом, где лежали стопки бумаг разного цвета. Женщина вновь поднесла к носу пенсне и вгляделась в ярлычки.

— Так… пропавшие зонтики… пропавший жемчуг… Ага! Пропавшие люди!

Она надавила пальцем на одну из полок, и та, к удивлению Джека, со щелчком сдвинулась вниз вместе со всем вертикальным рядом, открывая за собой новый. Потом ещё и ещё — щелчок следовал за щелчком, словно у работающего механизма.

Джек растерянно моргнул.

— Вы, наверное, не поняли. Он…

— Пропал в парке, в транспорте, у себя дома, на улице? — перебила незнакомка, читая надписи на указателях.

Сейди пожала плечами:

— Мы не знаем…

— Тихо, не мешай!

Джек ухватился за бортик пюпитра и встал на цыпочки, заглядывая за гирлянды. В столешницу была вделана медная пластинка с надписью:

Что это, дата основания конторы или год, когда миссис Хадсон начала здесь работать?

— Прошу прощения! — повысил он голос, чтобы привлечь её внимание. — Наш отец…

— Значит, неизвестно, — снова перебила она, не оборачиваясь. — Тогда, согласно регламенту, требуется заполнить форму Двадцать шесть «Б», дробь два. — Она выпрямилась и задумчиво потёрла подбородок. — Ну где же секретарь, или опять всё на мне? — Развернулась и снова выкрикнула, обращаясь к пустому залу: — Кинкейд!

Джек разжал пальцы и стал падать назад, не удержавшись на ногах. Сейди чудом удержала его, в то время как миссис Хадсон ничего не заметила и продолжала, подбоченившись, обводить суровым взглядом зал, где неким мистическим образом должен был появиться секретарь. Затем наморщила лоб, вздохнула и вновь повернулась к стене:

— Ну ладно… Значит, опять. Как всегда.

Зацепив полочку длинным пальцем, она толкнула её вправо, открывая ещё один ряд, на сей раз горизонтальный. Джек и Сейди изумлённо переглянулись. Сколько же за стеной этих гнёзд? И не сосчитать!

Когда щёлканье наконец прекратилось, миссис Хадсон с удовлетворённым видом извлекла стопку зелёных бланков, которые закрепила на планшете с зажимом. Затем лизнула кончик авторучки и принялась аккуратно заполнять первую страницу.

Пользуясь тишиной, Джек опять решился заговорить:

— Пожалуйста, выслушайте меня! Мы всего-навсего хотим найти дорогу обратно в отель.

Миссис Хадсон оторвалась от бланка.

— Что, простите?

— Мы… э-э… хотели бы просто вернуться в свой отель.

Положив ручку, она вновь наклонилась вперёд и взглянула на детей сквозь пенсне. Из-за близко расположенных линз её глаза казались огромными и чуть косящими.

— Заблудились? Но это же совсем другой шифр! — Она развернула планшет с зажимом для бумаг и торжественно ткнула в верхнюю строчку. — К сожалению, я уже начала заполнять форму Двадцать шесть «Б», дробь два, а начатая заявка должна быть заполнена до конца.

— Но…

— Если вы хотите досрочно завершить поиск по форме Двадцать шесть «Б», дробь два, вам следует заполнить помимо неё форму отмены — Девяносто девять «А»… — Миссис Хадсон потянулась к стене и достала пачку розовых бланков. — После чего также заполнить требование по форме Двадцать один «С» для…

Джек умоляюще воздел руки:

— Нет! Хватит и зелёной, больше ничего не надо!

Миссис Хадсон кивнула и убрала розовую стопку назад в ящик.

— Я тоже полагаю, что хватит. — Она протянула Джеку планшет и ручку. — Вы с сестрой американцы, если не ошибаюсь?

— Мы… э-э…

— Простого «да» вполне достаточно, дитя моё. В таком случае, вам, вероятно, понадобится помощь. — Не сводя глаз с Джека, она без всякого предупреждения обрушила на пюпитр мощные ладони и заорала во всё горло:

— КИНКЕЙД!!!

Не поддержи его сзади сестра, Джек, наверное, снова опрокинулся бы навзничь. Он бросил на пожилую женщину недоумённый взгляд. Когда же она наконец осознает, что никакого секретаря здесь нет?

— Да, миссис Хадсон? — послышалось сзади.

Джек резко развернулся. В дверях стояла веснушчатая светловолосая девочка ничуть не старше с виду, чем он сам.

— Мисс Кинкейд, — обратилась миссис Хадсон к девочке, — этот молодой человек и его сестра должны заполнить форму Двадцать шесть «Б», дробь два. Проследите, чтобы они всё написали правильно. — И добавила многозначительно: — Они американцы.

Она открыла и захлопнула за собой какую-то дверь, но взгляд Джека был по-прежнему прикован к секретарю, вдруг превратившемуся из воображаемого во вполне реальный образ. Девочка была явно маловата для работы в государственной конторе. А может, из-за россыпи веснушек на розовых щеках она казалась моложе? Так или иначе, для этого мрачного учреждения, будто перенесённого из давно ушедшей эпохи, она никак не подходила. Но, в отличие от миссис Хадсон, одежда на ней была вполне современная — серое шерстяное пальто до колен и чёрные леггинсы. Светлые волосы медового оттенка падали на толстый чёрно-фиолетовый шарф в полоску, обёрнутый вокруг шеи. Для холодного декабрьского утра ничего необычного. После странной миссис Хадсон это немного успокаивало.

Не говоря ни слова, девочка сняла фиолетовую нитяную перчатку и протянула руку. Джек заколебался, пожать её или поцеловать, — ведь это Англия! — и в конце концов пожал, но не крепко.

— Привет, — вежливо кивнул он. — Я Джек, а это Сейди, моя сестра.

— Ага, очень приятно. — Девочка улыбнулась слегка натянуто, веснушки подпрыгнули. — А я Гвен… Гвен Кинкейд. Можно? — Она так и не убрала руку, пальцы пошевелились, указывая на планшет. Джек отдал его, вспыхнув от неловкости. — Так, посмотрим… — Развернувшись, она направилась к скамье для посетителей, придвинутой к стене.

Шагая следом, Джек обдумывал план действий. Девочка казалась вполне нормальной и здравомыслящей, чего никак нельзя было сказать о её начальнице. Если наладить отношения, то, может быть, удастся и совсем избавиться от бумажной волокиты. Он уселся бок о бок с Сейди, на почтительном расстоянии от Гвен.

— Э-э… значит, ты здесь секретарь? — робко начал он. — А я думал, ещё в школе учишься…

— Ученик секретаря, — поправила Гвен. — Мне двенадцать лет.

— Министерство? — заинтересовалась Сейди, выглядывая из-за плеча брата.

Джек поспешно задвинул сестрёнку обратно. Не то закидает детскими вопросами, и нужного разговора не получится.

— Ух ты, учёба-работа! — уважительно покивал он. — Учиться и работать — это здо́рово! — Он потянулся к бланкам. — Знаешь, мы с сестрой могли бы обойтись и без писанины. Тебе же наверняка некогда, столько дел… а нам всего-навсего дорогу узнать.

Гвен проворно отдёрнула планшет:

— Нет, нельзя. Правило девяносто семь!

Вот тебе и нормальная! Вот тебе и здравомыслящая! Здравомыслие в этой странной конторе, похоже, и не ночевало. Джек поморщился.

— Девяносто семь?.. — вздохнул он.

— Министерский регламент, том три, раздел один, правило девяносто семь, — терпеливо уточнила Гвен. — «Все начатые формы должны быть заполнены до конца». — Она со значением покачала ручкой, словно учительской указкой. — Незавершённая форма означает путаницу, кучу вопросов без ответов. Разве можно такое допустить?

— А что за министерство? — опять встряла Сейди, высовываясь.

Но Джек вновь задвинул её за спину.

— Мм… да, — неохотно согласился он. — Похоже, действительно нельзя.

Ненормальная девчонка задумчиво почесала веснушчатый нос.

— Пожалуй, заполню за вас стандартные поля.

Пока она выводила буквы, Джек уныло осматривался, размышляя о месте, в которое они с сестрой попали. Взгляд скользнул по предметам, выставленным в витрине. Старые пластинки, шляпа-цилиндр, очки-консервы для водителей… В голове вдруг щёлкнуло: это же не просто старинные вещи, а вещи забытые! Забытые и кем-то найденные, но не востребованные.

Джек снова повернулся к Гвен.

— Послушай, — начал он уже более уверенно, — я не совсем понимаю, как ваше бюро… Ну или министерство… может помочь разыскать пропавшего человека. Ведь, по сути, это камера забытых вещей, разве не так?

Ручка, чертившая по бумаге, застыла. Девочка подняла голову, веснушки сложились в сердитую гримасу.

— Никакая мы не камера! Ты что, думаешь, мы только сидим тут и ждём, пока нам принесут находки или заявят о пропаже? Вот так возьмут и сами явятся на порог, как в сказке?

— Ну… в общем, да. — Джек бросил взгляд на витрину у неё за спиной.

— Какая ограниченность! Типично американский взгляд на вещи. — Гвен вновь обратилась к планшету. — Ладно… Если вы готовы продолжить, то почему бы нам теперь не вписать имя пропавшего лица?

Джек безнадёжно вздохнул.

— Джон… Его зовут Джон.

— Полное имя, пожалуйста!

— Джон Баклз… э-э… Второй.

— Так, хорошо. Джон Баклз… Второй… — Она принялась записывать, но вдруг прервалась, уставившись на имя, потом подняла глаза на Джека. — А ты, значит…

Увернувшись от руки брата, Сейди соскочила со скамьи.

— Он — Джон Баклз-третий! — с гордой улыбкой сообщила она. — Это его наследственное родовое имя!

— Ну да, понятно… — Гвен вдруг поднялась на ноги и повернулась к пюпитру, словно ожидая увидеть миссис Хадсон. Постояв немного с озадаченным видом, повернулась к Джеку, и её веснушки снова подпрыгнули в неловкой официальной улыбке. — Зябко тут, правда?

— Э-э… что? — Джек никак не ожидал такого вопроса.

— Холодно то есть… вам… и мне, а вам — тем более. — Гвен кивнула в сторону окна. — Понятное дело — зимний ветер, старый дом, сквозняки изо всех щелей… — Сдёрнула с крючка шарф и прижала к груди. — Брр!.. Вы, должно быть, совсем окоченели. Я-то уж точно.

— Правда? — удивился Джек.

— Давайте продолжим во внутреннем офисе — там гораздо теплее и удобнее. — Она подмигнула, заставив Джека ещё больше растеряться, попятилась, обходя скамейку, и нащупала на стене рождественский венок. Не глядя, протянула руку, и деревянная панель отъехала вместе с венком, открывая за собой тёмный проём. — Джек, пожалуйста… Мне очень надо, чтобы вы пошли со мной!

Деревянная панель со щелчком встала на место, и все трое очутились в полной тьме. Джек успел разглядеть впереди лишь тесный крошечный коридорчик размером с кладовку. Сейди сжала руку брата:

— Джек, мне страшно!

Он не знал, как её успокоить.

— Гвен!

— Потерпите немного. — Голос секретаря вновь звучал уверенно. — Здесь где-то включается свет, поищите с той стороны, за углом.

Судя по звуку, она шарила рукой по стене, но к шороху примешивалось какое-то странное частое цоканье, будто по деревянному полу семенят крошечные лапки. Впрочем, странные звуки и ощущения постоянно преследовали Джека в темноте, и он привык не обращать на это внимания. Мальчик вытянул руки, шагнул вперёд — и кончики пальцев упёрлись в холодный металл. Странный какой-то, чуть ли не мягкий на ощупь. Джек надавил ладонью, и холодная поверхность будто бы поддалась, как влажная глина, на которой остаётся отпечаток.

Затем началось что-то совсем странное.

Джек ощутил вибрации. Атомы металла дрожали под кожей ладони в равномерном ритме, похожем на азбуку Морзе, но в миллион раз быстрее и бесконечно сложнее, и Джек готов был поклясться, что начинает почти понимать смысл. Мощная волна захлестнула его сознание, голова закружилась. И чтобы удержаться на ногах, он ещё сильнее надавил на металл, отчего ощущения только усилились. Перед глазами вспыхнула картинка: рука, прижатая к большой стальной двери, но не его рука, а взрослая, в рыжевато-коричневом обшлаге рукава.

Внезапно на самом краю восприятия снова возник звук семенящих крошечных лапок и одновременно — ощущение чего-то ползущего по тыльной стороне ладони. Невольно вскрикнув, Джек отдёрнул руку. Картинка перед глазами растаяла.

— Эй, что с тобой?

Он зажмурился, поморгал, привыкая к свету. Гвен смотрела на него, держа руку на выключателе. Впереди была дверь — такая же большая и стальная, как в видении. Ничего похожего на ручку, а справа — кнопка с чёрной матовой поверхностью.

— Джек, да что с тобой? — повторила Гвен.

— Ничего… вроде бы. Что-то проползло по руке. У вас тут что, тараканы?

Гвен с отвращением сморщила нос:

— Фу, скажешь тоже! Миссис Хадсон такого никогда не допустит.

— Ну-ну! — с сомнением хмыкнул он. — И что мы делаем в этом закутке?

— Глупости, это никакой не закуток. — Гвен кивнула на стальную дверь. — Здесь прихожая, а за ней внутренний офис. Туда нам и надо.

— Тогда открывай. — Джек отступил от двери и потянул за собой Сейди, чтобы не заслонять кнопку. Биометрический датчик трудно с чем-то спутать.

Гвен задумчиво покусывала губу, а потом, пожав плечами, сказала:

— А сам не хочешь попробовать?

— Я? — удивился он. — Но я же…

Не дав ему договорить, Гвен ухватила его за руку и прижала к датчику большим пальцем. Джек ощутил слабый электрический разряд — от кнопки или нет, было непонятно. Над дверью загорелся яркий зелёный свет, и тесную прихожую заполнил знакомый дверной голос:

«Допуск подтверждён. Добро пожаловать, Джон Баклз!»

Послышалось жужжание электронного механизма, затем раздался громкий щелчок, и стальная дверь распахнулась наружу, заставив Джека отскочить.

— Она знает мой отпечаток пальца! — Он раскрыл рот от удивления.

Гвен тоже опешила, будто не ожидала такого результата, но быстро овладела собой.

— Наверное, генетическое сходство, — объяснила она.

— Но почему?..

Не слушая, провожатая шагнула в дверь.

— Заходите, не стойте на пороге!

Она быстрым шагом двинулась вперёд, и Джек с сестрой вышли следом за ней на широкий балкон, который опоясывал огромное пространство размером с железнодорожный вокзал. Весь зал от пола далеко внизу до толстых балок сводчатого потолка над головой был отделан благородным тёмным дубом, как стойки во внешнем офисе, только здесь дерево отполированное и промасленное, а декоративная резьба совершенно целая. На потолке красовался узор из переплетённых виноградных лоз, а среди листьев Джек различил крошечные фигурки людей с фонарями и подзорными трубами.

— Бюро находок и потерь стало первым публичным филиалом министерства, — объяснила на ходу Гвен почтительным шёпотом. — Агент по фамилии Дойл основал его в 1887 году для сбора общей информации и запросов. А это место мы называем Палатой.

— А что за министерство? — спросила Сейди.

Позади раздалось громкое клацанье. Джек обернулся и понял, что массивная стальная дверь захлопнулась, отрезав их от внешнего мира.

— Э-э… Гвен… — начал он и ойкнул, врезавшись ей в спину.

Она бросила на него хмурый взгляд, одновременно протягивая планшет мужчине в полосатом жилете и белой рубашке, который сидел на вращающемся табурете перед экраном высокого разрешения с клавиатурой, выступающей из стены. Подобные терминалы располагались на расстоянии нескольких шагов вдоль всего балкона, но большинство из них пустовало.

— Оприходуйте это, — быстро сказала Гвен, опасливо оглянувшись, — по протоколу Восемьдесят шесть. — Встретив недоумённый взгляд мужчины, она нетерпеливо щёлкнула пальцами. — Ну? Чего вы ждёте?

Полосатый жилет украдкой покосился на Джека, выдвинул из стены скрытый ящик и бросил туда планшет вместе с бланками и ручкой. Задвинул снова и молча повернулся на табурете к своему монитору.

— Но… мы же не заполнили бумаги до конца! — возмутилась Сейди. — А как же правило, что все формы должны быть заполнены?

— Разве я такое говорила? — дёрнула плечом Гвен, шагая дальше. — Глупости!

Джек обратил внимание, что она держится ближе к стене, сторонясь балконных перил, и хотел спросить почему, но вдруг услышал громкое «пфф!» за спиной и, оглянувшись, увидел, что из щелей по краям выдвижного ящика, где исчез планшет, просачиваются струйки чёрного дыма.

— Погоди… Он что, просто… — начал Джек.

Но Гвен уже ушла далеко вперёд.

Ускорив шаг, он на ходу заглянул через перила вниз. Там рядами выстроились широкие столы красного дерева с медными лампами и дисковыми телефонами, а между рядами сновали люди в одежде девятнадцатого века. Однако, несмотря на старинный антураж, над некоторыми столами мерцали голографические изображения, и на одном из них Джек увидел женщину в тёмно-синем пальто и красном берете, переходившую улицу.

— Ма-ама! — крикнул он, перегибаясь через перила.

— Осторожно!

Подбежавшая Гвен схватила его за шиворот и пригнула к полу. Мимо пронёсся миниатюрный дрон, и бронированный контейнер, который он нёс, чудом разминулся с головой Джека. Из четырёх круглых отверстий-дюз по углам дрона, где могли бы крепиться несущие винты, вырывалось голубоватое пламя, отражаясь в полированных крышках столов внизу. Странный реактивный летательный аппарат нырнул через перила вниз и исчез в сумраке лестницы на противоположной стороне зала.

Тем временем голографическое изображение женщины исчезло, а мужчина, сидевший за столом, глянул на балкон, поднял трубку старинного телефона с корпусом из меди и слоновой кости и стал накручивать диск, набирая номер. По залу пронёсся шепоток, поднимаясь к ушам Джека, точно пар.

— Баклз…

— Тринадцатый…

— Невозможно…

— Боже мой! Теперь повсюду раззвонят. — Гвен с силой потянула его за рукав. — Сматываемся, быстро!

Джек сердито отдёрнул руку:

— С какой это стати? Здесь вроде бы достаточно тепло! Ты же согреться хотела, верно?

Человек за столом внизу не сводил с них глаз, бормоча что-то в трубку. Джек расслышал только своё имя и снова это странное «тринадцатый».

Гвен всё тянула его вперёд. Джек обогнал её и загородил путь, прижимая к себе сестру.

— Мы шагу дальше не сделаем, пока ты не объяснишь, что происходит!

Закусив губу, она метнула взгляд на человека у телефона.

— Он вызвал стражей… Джек, пожалуйста! Времени совсем нет. Здесь есть компьютер, к которому у тебя должен быть доступ, но, если подоспеют стражи, министерство не…

— Да что за министерство такое?! — сердито топнула ногой Сейди.

Веснушки Гвен снова подпрыгнули — теперь в нервной улыбке.

— Министерство поиска и потерь, ясное дело… В котором работал ваш отец.

— Папа что, министр? — удивилась Сейди.

Джек вздохнул.

— Сейди, ну нет, конечно… — Он хмуро взглянул на Гвен. — Наш отец работал в торговой фирме. В американской фирме!

— Это было прикрытие. — Она приложила палец к губам и перешла на шёпот: — Ваш отец был агентом тайной сыскной службы — одного из четырёх главных министерств Великобритании, которое столетиями работало на английскую корону. Он разыскивал очень важный артефакт, и поэтому…

Сейди такие подробности не интересовали.

— Ты знаешь нашего папу? — просияла она.

— Ничего она не знает, Сейди, — сердито буркнул Джек, — просто выдумывает! — Нам надо срочно отделаться от этой ненормальной и вернуться в отель, успокоиться и дождаться возвращения мамы. — Гвен, покажи, как нам отсюда выбраться! Живо!

— Нет! — воскликнула Сейди, вырывая руку. — Она знает, как найти папу! — Она решительно выпрямилась и скрестила руки на груди. — Я без папы отсюда не уйду!

Если до сих пор ещё не все глаза в Палате были прикованы к детям, то теперь — наверняка. Джек стиснул челюсти. Хватит идти на поводу у сестрёнки! Сколько можно терпеть недомолвки и трагические улыбки матери? Пора всё разъяснить!

— Папа не пропал, Сейди. Взрослые не пропадают просто так. — Он повысил голос — пускай слушают все эти психи! — Во всяком случае, в нынешнем столетии.

— Но… мы же приехали сюда, чтобы его найти… Найти папу и вернуть домой!

— Джек! — вмешалась Гвен. — Не надо… не сейчас.

Однако останавливаться было уже поздно.

Метнув на неё грозный взгляд, он опустился на корточки перед сестрой и продолжал:

— Сейди, постарайся понять! Произошёл несчастный случай, и лондонская полиция нашла на том месте папин бумажник… Когда мы прилетели сюда и мама пришла в больницу, тело исчезло — какая-то путаница у них с этими дурацкими формами и регламентами. — Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выпалил самое главное: — Сейди, мама ищет его в моргах. Папа умер.

— Нет! — Сейди попятилась, наткнувшись на Гвен. Глаза девочки наполнились слезами. — Неправда, папа жив! Я знаю, знаю! Я найду его!

— Сейди… — Джек потянулся к ней.

Но Сейди увернулась, бросилась назад по балкону и нырнула в какую-то дверь.

— Ну что, рад? — Гвен мрачно покачала головой.

— Что за той дверью? — зло сверкнув глазами, спросил он.

Лицо секретаря смягчилось.

— Не волнуйся, Джек, ничего с Сейди не случится. Она сильная, я вижу.

Опять Гвен не ответила на вопрос, никогда не отвечает!

— Что за дверью, я спрашиваю!

Гвен закусила губу.

— У нас это называется Кладбище.

— Что?!

— Ну нет, не настоящее, конечно. Никаких тел там нет. — Она глянула на дверь. — Во всяком случае, не так много.

— Ты совсем ненормальная… и вы все здесь. Я иду за Сейди.

— Поздно. — Гвен смотрела через его плечо.

Джек повернулся… и почти уткнулся носом в грудь рослого парня со светлыми волосами ёжиком и в твидовой куртке.

— Стой, куда прёшь! — рявкнул парень, тыкая его в грудь толстым пальцем. Очень высокий, с непомерно широкими плечами, но лет шестнадцати, не больше, о чём свидетельствовали прыщи на пухлых щеках. — Нет у тебя прав, чтобы тут ошиваться!

— Э-э… Прошу прощения, но я…

— Цыц, малявка! — Прыщавый в твиде грозно оскалился.

— Джек, познакомься, это Шоу… — вздохнула Гвен. — Он помощник дежурного. Ну вроде охранника или служителя в музее — работает по договору и тоже учится. Его прислали за нами… Верно, Шоу?

Охранник перевёл на неё мрачный взгляд:

— Ты с какого перепугу притащила его сюда? Миссис Хадсон, наверно, не просекла?

— Я просто хотела помочь… — пожала плечами Гвен. — Надо же ему, в конце концов, узнать, кто он такой?

Шоу презрительно хохотнул:

— О чём толкуешь, первогодка? Да тебе в чулан с мётлами ходу нет, не то что в Палату!

По-видимому, он угодил прямо в точку. Гвен обиженно потупилась. А парень продолжал:

— В общем, так… — Его мясистые лапы тяжело легли детям на плечи. — Ну-ка двигайте за мной! Живо! Без разговоров!

Внезапно Джек ощутил на спине лёгкое покалывание и, повернув голову, увидел необычайно крупного сине-зелёного жука. Блестящий, будто сделанный из металла, он приподнял крылья, под которыми, к ещё большему удивлению Джека, мелькнули крошечные медные шестерёнки. Выпуклые глаза, похожие на миниатюрные линзы видеокамеры, смотрели странно осмысленно. Шевельнув длинными усами-антеннами, жук переполз с его спины на плечо, а потом прямо на ладонь охранника.

Взвизгнув неожиданно тонко, как девчонка, Шоу отдёрнул руку и стряхнул жука, но тот мигом расправил прозрачные радужные крылья и с грозным жужжанием завис прямо перед его носом-картошкой. Охранник замахнулся, чтобы сбить его на пол, но жук сделал пируэт и сел на клавиатуру пустого компьютерного терминала. Экран на стене засветился, и по нему побежали строчки программного кода.

Могучий охранник с рычанием шагнул вперёд и потянулся к зловредному насекомому, но вдруг завопил, уже от боли, — фиолетовая вспышка электрического разряда с треском опалила его руку. Гвен хихикнула, и даже Джек с трудом подавил невольный смешок, однако их веселье длилось недолго.

«УАУ!!! УАУ!!! УАУ!!!»

Пронзительный вой тревожной сирены заполнил Палату. Свет погас, а экраны всех мониторов замигали ярко-красным. Механический дверной голос монотонно стал вещать, перекрывая хаос:

«Нарушение безопасности! Нарушение безопасности!..»

Стены качнулись у Джека перед глазами, его затошнило. Шоу ощерился, как средневековая горгулья[4], сверкнув глазами в мигающих кровавых отсветах.

— Ты что здесь учудил? — заревел Шоу.

— Не я, клянусь! — Джек, морщась, зажал уши руками. — Это не мой жук!

Громила замахнулся ладонью, и казалось, сейчас отвесит ему оплеуху, но быстро повернулся к терминалу и с треском припечатал жука к клавиатуре, скрипнув зубами от нового ослепительного разряда. Раздался зловещий хруст, и раненый жук, дёргаясь из стороны в сторону, метнулся сквозь балконную решётку. Шоу затопал вдогонку, направляясь к лестнице.

— Эй, ловите жука!

«УАУ!!! УАУ!!! УАУ!!!»

«Нарушение безопасности! Нарушение безопасности!..» — повторял механический голос со зловещей невозмутимостью. Затем вдруг текст изменился: «Нелегальный доступ в хранилище класса пять… Блокировка помещений запущена… Осторожно, двери закрываются!..»

Клац! Где-то в недрах Палаты защёлкнулась стальная дверь. Клац! Клац! Компьютер запирал двери одну за другой.

Из того же лестничного проёма напротив снова вылетел мини-дрон, сжимая в лапах-захватах контейнер размером с баскетбольный мяч. Служащий в полосатом жилете подпрыгнул, чтобы его схватить, но дрон ловко увильнул и стал подниматься к дальней стороне балкона, где тяжёлая дверь уже начала закрываться.

— Жук хакнул компьютер! — вскрикнула Гвен и бросилась к двери.

Подавив дурноту, Джек побежал за ней, но не для того, чтобы ловить дрон. Он остановился у Кладбища и распахнул резную деревянную дверь.

Просто склад, ничего особенного. По всей длине обширной комнаты тянулись рядами дубовые полки, набитые всякой всячиной. С ближайших таращились стеклянными глазами потёртые тряпичные куклы. Тем не менее малышка могла испугаться.

— Сейди!

Сестрёнка показалась из тёмного угла, волоча за собой взятую с полки куклу.

— Что там за шум? — спросила она. Джек присел перед ней и потянулся обнять, но Сейди отстранилась. — Да ладно, брось. Что случилось?

— Расстроилась, да?

Она покачала головой:

— Не очень. Ты просто сам запутался, вот и сказал…

— Нет, Сейди, я…

Клац! Где-то на балконе захлопнулась ещё одна стальная дверь. Вскоре на склад влетела Гвен.

— Дрон успел выскочить! Надо его поймать. Быстро! Остался ещё один выход!

Она схватила Джека за руку и потащила вглубь Кладбища по пыльному красному ковру. Он, в свою очередь, тянул за собой сестру, а замыкала процессию кукла со стеклянными глазами. Наконец впереди показалась наружная дверь. Стальные створки медленно сдвигались.

«Ещё один выход!» Только теперь Джек понял значение этих слов. Последняя открытая дверь, через которую можно вернуть Сейди в тишину и безопасность отеля!

Джек отбросил руку Гвен и припустился вперёд. В сознании отпечатывались мелькавшие мимо бюсты исторических деятелей в плохо пригнанных париках, старинные оловянные солдатики, пучки зонтиков, торчащие из медных ваз наподобие букетов. На полке в самом конце таращился, словно провожая бегущих глазами, страшноватый клоун — рябая исцарапанная кукла чревовещателя с ухмылкой на ярко-красных губах.

— Скорее! — Гвен рванулась к двери, которая уже почти захлопнулась.

Джек тоже наддал, но маленькие ножки Сейди за ним не поспевали. Она споткнулась и упала. Он оглянулся на бегу, но споткнулся сам и с лёту врезался головой в стальную створку. Пошатнувшись, вывалился в дверь и услышал, теряя сознание, громкое клацанье металла. Сестрёнка осталась на Кладбище вместе со старыми тряпичными куклами и зловещим клоуном.

Открывать глаза не хотелось. Хорошо бы всё это оказалось сном. В голове пульсировала боль, но Джек и так всю жизнь ею маялся — безо всяких там оглушительных сирен и ударов о твёрдую сталь. Может быть, он лежит в гостиничном номере и сегодняшнее сумасшедшее утро просто ночной кошмар? А что, очень похоже: горгульи, злобные клоуны, отчаянный бег непонятно откуда и непонятно куда… Сплошные загадки и ни одного ответа.

— Джек!

Не повезло. Он разлепил один глаз — веснушчатая девчонка склонилась над ним, протягивая руку.

— Уходи-и! — простонал он.

— Вставай! Надо поймать дрон.

Шатаясь, он поднялся на ноги без её помощи и огляделся. Опять что-то вроде склада. Вокруг ряды вешалок со старой зимней одеждой. Сквозь щели по краям покорёженных гаражных ворот пробивался дневной свет. Джек скривился, потирая лоб.

— Сейди…

— Ничего с ней не случится.

— Уже случилось! Она там заперта одна с вашей жуткой сиреной и прыщавым громилой-охранником!

— Ты Шоу имеешь в виду? — Гвен сморщила нос. — Не нагнетай. Он безобидный… более-менее. Кроме того, миссис Хадсон за всеми следит, и с детьми она чудесно ладит.

Прежде чем Джек успел возразить насчёт последнего, Гвен потянула за цепь, поднимая железные ворота. Внутрь хлынул ослепляющий свет. Когда глаза привыкли к свету, Гвен уже рылась в одежде. Сняла с вешалки тёмно-синюю спортивную куртку и кинула Джеку:

— Надевай, там холодно.

— Без сестры я никуда не пойду, — заявил он.

Но было и в самом деле холодно, поэтому куртку всё же надел, а когда застегнул молнию, в лицо ему уже летела шерстяная шапочка.

— Это тоже, — распорядилась Гвен. — Задувает будь здоров. Нам ещё соплей не хватало.

— Никуда я не пойду!

— Пойдёшь.

Он натянул шапку на уши.

— С какой стати я должен вам помогать?

Веснушчатая девчонка подскочила к нему и встала на цыпочки, заглядывая в лицо.

— Да ты что, совсем тупой?! — заорала она. Такой сердитой Джек её ещё не видел. — Взлом системы, жуки лезут в компьютеры… и как раз именно тогда, когда ты появился в Бюро! Думаешь, совпадение? Как бы не так! — Ноздри её раздувались от гнева. Потом она вдруг потупилась и отвернулась. — У тебя даже права не было сюда входить.

— Да слыхал уже! — хмыкнул Джек.

Секретарь покачала головой:

— Ты не понимаешь… Когда министерство теряет агента, они ставят дымовую завесу, прячут концы и организуют прикрытие. Будь всё нормально, твоя мать никогда бы не узнала ничего от полиции и вы с сестрой даже не появились бы в Лондоне. И жук, и дрон — всё это как-то связано с последним заданием твоего отца. — Она пожала плечами. — Ну если ты не хочешь узнать, что с ним случилось…

У Джека кольнуло в груди, он опустил глаза:

— Я… не знаю…

— Понятно: не хочешь. — Такого Гвен явно не ожидала. — Ну не думаю, что у тебя есть выбор. Задание отца и привело тебя сюда. Так что хочешь не хочешь, а придётся.

— Ладно, — вздохнул он, — раз так… И что я должен делать?

Девочка выбрала себе меховые фиолетовые наушники, надела и шагнула наружу. На пороге обернулась:

— Я лучше покажу, идём.

Джек двинулся следом, разгоняя удушливое нафталиновое облако.

— Между прочим, — буркнул он в спину девочке, — я знаю, откуда эта куртка, и шапка, и твои наушники, и остальное, что там висит. Всё ношеное, а значит, потерянное! И ты ещё говоришь, что ваше сверхсекретное министерство не камера забытых вещей?

От этих слов Гвен вся сжалась, но не замедлила шага. Дёрнула Джека поближе к себе и сердито выпалила:

— Мы не камера! Никогда так не говори! Бюро находок и потерь — всего лишь видимая часть гораздо большей и очень секретной организации. Верхушка айсберга, который только снаружи выглядит маленьким и безобидным.

Они остановились в начале короткого переулка. Здесь, на груде битого кирпича, и нашёлся беглец. Рядом зияла дыра, за которой виднелась стальная дверь. Проломив фальшивую кирпичную стену, дрон смог пролететь всего пару шагов.

Гвен присела на корточки и перевернула помятый металлический корпус.

— Кто-то уже успел забрать контейнер. Надо спешить. — Она встала и подтолкнула Джека к середине переулка. — Давай, скажи, что ты видишь!

— Вижу сломанный дрон на битом кирпиче… — Он мрачно покосился на девчонку. — А ещё одну психованную.

Она не приняла шутки. Схватила его за куртку и притянула к себе:

— Я думала, ты и в самом деле собираешься помогать!

— Да, но… — Джек отцепил её руки. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь!

— Джек, ты же знаешь, что отличаешься от других, не можешь не знать. Ты видишь и слышишь больше, чем все, так же как твой отец. Ну давай же, приглядись!

Он вздохнул. Знал, конечно, хотя признаваться и не хотелось. Гвен отошла в сторону, и он прищурился, стараясь рассмотреть все детали. Уличный шум метался эхом в стенах переулка, впиваясь в мозг разноцветными иглами. Джек зажал уши, но Гвен подскочила и отвела его руки.

— Нет, не так! Ты должен смотреть не как все, а по-своему. — Девочка снова отступила в сторону. — Открой все свои чувства, впусти мир в себя!

Он снова взглянул на неё как на городскую ненормальную.

— Да кто вы такие, чёрт побери?!

— Пожалуйста, сделай, как я прошу!

Сознание захлестнула волна информации: асфальт, кирпичи, автомобильные гудки, пляска теней, бензиновый и масляный перегар, запах пыли, мусора, нафталина, — всё сразу и вперемешку. Так было всегда — слишком много всего, слишком быстро. Джек попробовал сжать этот поток, превратить его в тонкий ручеёк — и тут же поморщился от резкой боли в висках.

— Не надо бороться, — подсказала Гвен из-за плеча, — давление только повышает барьеры. Наоборот, расслабься — тогда они сами упадут.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Читаю много… Ну же, Джек! Поверь мне, попробуй.

Стараясь подавить досаду от её настойчивости, он попробовал. Отстранился, не стал пытаться сортировать то, что приходило извне.

И впервые в жизни по-настоящему увидел.

Бурлящий поток словно взорвался, превращаясь в объёмное изображение, застыл в чёткой неподвижности. Теперь Джек видел не только кирпичные стены, а каждый кирпич, все оттенки красного и коричневого, выстроенные зигзагами прямоугольной мозаики. Асфальт под ногами пошёл пятнами и разводами сотен оттенков серого. Даже звуки, так мешавшие до сих пор, нашли своё место в общей картинке. Гудки машин отражались от стен мерцающими бронзовыми волнами: одни — сильнее и гуще, другие — тоньше и слабее. Буроватый рокот автомобильных двигателей обволакивал ноги туманной дымкой.

Любуясь переплетением бронзовых волнистых нитей, Джек понял, что может выделить любую часть изображения и сосредоточиться на каждой мелочи, не напрягаясь в попытке заглушить остальное. Он стал рассматривать остатки дрона, поворачивая разбитые детали и снова прилаживая их друг к другу, а потом удивлённо рассмеялся:

— Как это у меня получается?

Шёпот Гвен просочился в картинку полупрозрачным зимне-серым облачком.

— Ты искатель, Джек Баклз. Такой же, как твой отец и твой дед. Это наследственная способность. У меня её нет: я из министерской семьи. Всю жизнь училась работать с искателями, прочитала всё, что про них написано, но всё равно не могу видеть так, как ты. Опиши мне свои ощущения, а я помогу разобраться.

— Керосин, — произнёс он уверенно, принюхиваясь, точнее, приглядываясь к яркой радужно-зелёной ноте. — Отпечаток ботинка со следами керосина… Нет, тут их полдюжины одинаковых, на асфальте возле обломков. Вот здесь… — Он ткнул пальцем, а потом показал на другое место. — А тут шерстинка, маленькая и чёрная, в трещине кирпича.

Гвен вынула из кармана увеличительное стекло, аккуратно извлекла обрывок нити и стала разглядывать.

— Да, это шерсть… из такой ткани шьют пальто.

— Что, точно? — Джек моргнул, и вся картинка вдруг пропала. — Хм! Интересно, в вашем Министерстве поиска всем секретарям лупы выдают?

— А ты думаешь, я вечно собираюсь ходить в секретарях?.. Сосредоточься, Джек, ещё раз, пожалуйста. Я не вижу отпечатков ног. Где следы керосина?

Джек кивнул и снова открылся потоку ощущений, но картинка никак не получалась — одна неразбериха и боль. Его охватила паника, руки потянулись к ушам.

— Не волнуйся, Джек. Управлять собой придётся учиться, но ты это можешь!

Лишь через несколько мучительных секунд что-то начало наконец складываться. Ага, вот и радужный след! Но странное дело — след шёл от стены слева, и зеленоватые пары, клубясь, образовывали на ней какие-то знаки!

— Не понимаю… — Джек пригляделся.

— Что?

Не отвечая, он шагнул к стене и увидел торчащую из щели обыкновенную спичку. Кто-то нарочно оставил её здесь!

— Отойди, — велел он девочке, выдернул спичку и, поколебавшись, чиркнул ею о кирпичную поверхность.

Мощная вспышка едва не опалила ему брови. Ручейки голубого пламени разбежались по стене зигзагами во все стороны, образуя пылающую надпись:

— Тринадцать? — удивился Джек, прочитав римские цифры. — Что это значит? Какая такая Искра?

Гвен подошла к стене.

— Это значит, — сказала она, трогая следы угасающего пламени, — что твоя сестра, возможно, и права: ваш отец жив.

— При чём мой отец? — Джек остолбенело воззрился на неё. — Что ещё за «тринадцать»?

— Потом. — Гвен потянула его из переулка назад, на улицу. — Тот, кто оставил послание на стене, нечаянно вступил в керосин. Надо спешить: вдруг удастся выследить его, переиграть и опередить? Здесь есть ещё следы?

Джек кивнул, по-прежнему недоумевая. Отец жив? Похищен сумасшедшим хакером, который крадёт дроны и поджигает стены? Что за бред!

— Вот, — показал он, опускаясь на корточки, — здесь и ещё вон там, на улице.

Прохожие обходили детей, бросая мельком равнодушные взгляды. Гвен сделала два широких шага, стараясь попадать в места, указанные Джеком.

— Высокий, метр восемьдесят по меньшей мере, — заключила она. — Перешёл на ту сторону. — Она показала на ряд домов, стоящих впритык друг к другу. — Куда-то туда.

Схватив Джека за руку, она стала переходить через дорогу, то пропуская машины, то толкая его вперёд. Он не отрывал глаз от асфальта, чтобы не потерять быстро испаряющийся след. Последняя вспышка керосиновой ауры мелькнула на чугунной ручке посередине облупившейся синей двери, единственной на всей улице без рождественского венка. Джек внезапно осознал, что отец и впрямь может находиться где-то здесь.

Он схватился за ручку и уже готов был налечь плечом, как вдруг ощутил, что пальцы проваливаются в холодный металл, как недавно — в стальную дверь. И видел он уже не свою руку, а чужую, в чёрной перчатке. Перед глазами вспыхнула картинка: человек в чёрном пальто и широкополой шляпе входит в синюю дверь с каким-то ящиком под мышкой. Шагает по прогнившим доскам пола мимо ржавой раковины с жужжащими мухами, поворачивает направо и поднимается по старой скрипучей лестнице. Дверь захлопывается… Картинка исчезла — Джек снова увидел свои пальцы.

Он отпустил дверную ручку и, вздохнув, шагнул в сторону.

— Человек в чёрном.

— Что? — с недоумением глянула Гвен.

— Мм… ничего. — Джек снова взглянул на свою руку и спрятал её в карман. — Заперто, я хотел сказать.

— Хм!.. — Гвен пристально посмотрела на него, потом сильно толкнула дверь, и та отворилась с противным визгом. — И вовсе не заперто — просто заело. Это Англия, дружок. Ручки посередине двери к замкам отношения не имеют. Пошли.

В лучах света, падающих в дверной проём, кружилась густая пыль. Где-то на краю восприятия Джек ощущал и знакомое жужжание, но оно исходило не из раковины. В прорехах ковра виднелись доски, покрытые плесенью. Дряхлая лестница со сломанными перилами вела наверх.

— Туда, — шепнул он, кивая направо, где начинались ступеньки.

— Ты видишь следы?

— Да, вроде того.

Осторожно ступая по скрипучим доскам, они стали подниматься, обходя длинный свёрнутый ковёр, лежащий на лестнице. Наверху оказалась единственная комната с узкой кроватью, старинным письменным столом и стулом. Синяя аммиачная вонь, исходящая от покрытого пятнами матраса, ударила в нос будто кувалдой. Изнутри матрас кто-то грыз — какой-то мелкий зверёк.

Послышалось знакомое жужжание. Где источник шума, стало понятно на лестнице. Звук исходил из-за чёрной шторы на окне, но отодвинуть её Джек не успел. Четыре огромных сине-зелёных жука вылетели оттуда, заставив его испуганно пригнуться, поднялись к потолку и зависли в центре правильным квадратом.

— Чётко как! — хмыкнула Гвен и обернулась к Джеку: — Такие же, как тот, да?

Он кивнул.

— Да, только зачем? Ведь здесь ни компьютеров, ни дронов…

Из жуков вырвались лучи света, и на каждой из четырёх стен появилось изображение. Одно и то же — человек в чёрном. Джек сразу узнал его. Никаких сомнений. Тот самый, из видения у синей двери, и тот же, что подтолкнул их с Сейди к дверям Бюро находок и потерь. Более того, седина и почти отсутствующий подбородок такие же, как у незнакомца в рыжем плаще, который выманил Сейди из отеля! Значит, все странные события сегодняшнего утра — части одного, хорошо продуманного плана? Ловушка?

Человек в чёрном — все четыре его копии разом — запрокинул голову и расхохотался.

Лучи сразу сдвинулись, пятна света вместе с изображениями быстро сползли по стенам, скользнули по доскам пола и сошлись в центре комнаты. В столбе крутящихся пылинок замерцала, обретая чёткость, объёмная голографическая фигура.

Человек в чёрном довольно потёр руки и захихикал.

— Браво, счастливчик Джек! — воскликнул он с сильным французским акцентом. — Ты нашёл меня. Magnifique[5]!

— Кто вы? — Джек шагнул к фигуре. — Где мой отец?

Француз отвесил изящный поклон.

— Меня называют Le Pendulier, а на своём неуклюжем языке ты мог бы сказать Часовщик, но это не имеет значения. Ты должен выполнить чрезвычайно важную миссию, счастливчик Джек, вот почему я привёл тебя сюда.

— А как насчёт того дрона? — перебила Гвен, вставая плечом к плечу с Джеком. — Вы украли из министерства важный артефакт, и мы хотим его вернуть!

— Ничего я не крал! — Француз бросил на девочку гневный взгляд. Голограмма могла видеть! — Я просто вернул себе то, что украли у меня… Украл его отец! — Он кивнул на Джека и оскалил зубы в такой улыбке, от которой по спине поползли мурашки. — Однако признаю, что ничего не смог бы сделать без помощи Джека, за которую весьма благодарен… А теперь — к делу!

— Прочитал я ваше послание, — кивнул Джек. — Вы хотите какую-то Искру — а мне какое дело? Я хочу вернуть своего отца!

— О да, Искра и есть ключ к спасению твоего отца! Принеси мне её — и получишь его целым и невредимым.

Джек сжал кулаки:

— А если мне не нравится бегать по вашим поручениям? Может, лучше выследить вас?

— О, как страшно! — Часовщик шутливо воз-дел руки. — Выслеживать меня нет необходимости, счастливчик Джек. Я всегда у себя — в Большой часовой башне, которую вы зовёте Биг-Бен. О да, от меня есть большая польза!.. Но если… — Улыбка его вдруг растаяла. — Если ты хотя бы приблизишься к башне без Искры, твой отец умрёт! А успеешь принести к часам, до того как они пробьют полночь, останется жив. — Он грозно нахмурился. — Опоздаешь хоть на секунду — пеняй на себя!

Голограмма начала расплываться и таять.

— Стойте! — крикнула Гвен. — Скажите хотя бы, что такое Искра? Как мы её найдём?

— Как хотите. Сами соображайте. — Лицо Часовщика снова обрело чёткость. — Попробуйте спросить мальчишку с Пай-Корнер… А раз уж там будете, передайте заодно, что недолго осталось ему радоваться. — Он снова улыбнулся, теперь уже зловеще. — А вот вам и последняя подсказка, чтобы поторопились!

Чёрная фигура замерцала и исчезла, а жуки вдруг разлетелись в стороны и с хрустом врезались в стены. Один свалился на грязный матрас, шипя и разбрасывая фиолетовые электрические искры, а затем взорвался, полыхнув огнём. Зверёк внутри матраса издал пронзительный отчаянный писк. Остальные разбитые жуки тоже попадали кто куда. Спустя несколько секунд трескучее пламя охватило и стол, и доски пола, и даже свёрнутый ковёр на ступеньках.

Гвен бросилась к окну и рывком раскрыла шторы.

— Там пожарная лестница! — крикнула она, дёргая створку окна, но та не поддавалась.

Удушливый дым заполнил комнату. Джек растерялся, мысли путались в голове. Наконец откуда-то из подсознания всплыло кое-что из уроков пожарной безопасности в начальной школе. Надо лечь на пол!

Он упал на четвереньки и потянул Гвен за собой. Внизу дыма было меньше, и в голове немного прояснилось.

Пламя бушевало уже повсюду, пожирая дешёвые обои на стенах и перекрывая путь на первый этаж. Джек поднял руку и изо всех сил стукнул кулаком по оконному стеклу, но оно даже не треснуло.

Гвен села, прислонившись к стене.

— Стекло… противоударное… — прокашляла она сквозь дым. — Регламент безопасности зданий… раздел «К»… Нужно ударить точно в середину… молотком!

Огонь растекался по потолку, сверкая голубыми и жёлтыми всполохами. Зрелище завораживало Джека, и он гнал мысль о том, что скоро горящие балки посыплются ему на голову.

— Джек! — снова прокашляла Гвен. — Ты что, заснул?

— Ах да, молоток… — Он перестал смотреть на пламя и сосредоточился, пытаясь открыть свои ощущения. Просто оглядеться не давал сплошной дым.

Молотка в комнате не было. Полыхающий стул, горящие обломки перил на лестнице, алюминиевая кровать с тлеющим матрасом, разбитый ящик со старым канцелярским хламом под столом…

Джек отпихнул охваченный огнём стул и носком кроссовки подтянул ящик к себе. Красные угольки посыпались на джинсы, и Гвен поспешно стряхнула их рукавом своей куртки.

— Отлично! — воскликнула она, выхватывая из ящика старинный бронзовый нож для вскрытия конвертов. — Я буду его держать, а ты ударишь… — Она снова закашлялась. Веснушки на щеках подпрыгнули в грустной улыбке. — Только не мне по руке, пожалуйста.

Замотав лицо шарфом, Гвен приподнялась и прижала к стеклу кончик ножа. Джек вытряхнул всё из ящика и грохнул им об пол. Ветхий ящик разлетелся на куски, в руке осталась одна толстая боковина. Джек размахнулся и ударил ею по ручке ножа, приставленного к окну. От острия побежали в стороны тонкие змеящиеся трещины. После второго удара стекло разлетелось вдребезги.

Пожарная лестница на стене вела в старинный, мощённый камнем дворик на задах домов. Спрыгнув с последней ступеньки, Джек упал на колени и согнулся, мучительно выкашливая из лёгких остатки вонючего дыма, который вырывался чёрными клубами из окна над головой.

— Зачем… ему… это понадобилось? — задыхаясь, выдавил он.

— Последнее испытание? — предположила Гвен, окидывая взглядом дворик. — Видимо, хотел проверить, годишься ли ты для поисков этой его Искры. — Она вдруг нахмурилась. — А может, он просто-напросто буйный неизлечимый псих.

Джек наконец отдышался и поднялся на ноги. Наверху трещало пламя, всё сильнее охватывая дом. С улицы уже слышалось завывание пожарных сирен.

Гвен продолжала хмуриться.

— Знаешь, а ведь Часовщик… — начала она и вдруг умолкла.

— Что?

— Ладно, забудь. — Она повернулась и зашагала к выходу на улицу.

В последний раз оглянувшись на дым, Джек поспешил следом.

— Ты куда? — окликнул он. — Сама же сказала, мы даже не представляем, что за Искра ему нужна.

— Зато знаем, с чего начинать её поиски. — Гвен перешла улицу и свернула в переулок. — Часовщик дал нам две подсказки: мальчик с Пай-Корнер и пожар — что тут может быть неясного? — Перепачканное сажей веснушчатое лицо стало ещё мрачнее. — Я понятия не имею, что такое Искра, но догадываюсь, откуда она взялась… точнее, из какого времени. А эпоха та, скажу я тебе, была далеко не из самых приятных.

Джек никогда не думал, что поспевать за девочкой такого небольшого роста окажется настолько трудно. Ноги под её серым пальто мелькали быстрее, чем у терьера на собачьей выставке Вестминстерского клуба. Навстречу уже спешили зеваки, привлечённые густым дымом пожара.

Пошарив в кармане, Гвен выудила из него упаковку влажных салфеток.

— Вот, держи. — Она протянула несколько штук. — Оботрись. Нельзя бегать по Лондону таким чумазым — мы не трубочисты из вест-эндского мюзикла про Мэри Поппинс.

— А тот мальчик, который живёт на Пай-Корнер, кто он? — спросил Джек, оттирая сажу с лица и рук. Белые салфетки стали совершенно чёрными.

Гвен усердно занималась своим лицом.

— Скорее не кто, а что — это памятная статуя на том месте, где закончился большой пожар.

— Что за пожар? — Джек озадаченно нахмурился.

— Большой лондонский, тот самый. — Гвен забрала у него грязные салфетки и бросила на ходу в урну. — Великий пожар 1666 года.

— Значит, мы идём к той статуе?

— Нет, конечно.

Она внезапно свернула за угол, и Джек пустился вдогонку, но замедлил шаг и обернулся, ощутив на себе чьи-то злобные взгляды. Граф Дракула, монстр Франкенштейна и Человек-волк — все трое почему-то в костюмах библейских волхвов — таращились из витрины с надписью: «Счастливого Рождества в Музее восковых фигур мадам Тюссо![6]»

— Жуть!

Не обращая внимания на раскрашенные фигуры, Гвен целеустремлённо шагала вперёд.

— На Пай-Корнер всего-навсего стоит позолоченная скульптура голого мальчика — так себе, если честно. Наш французский псих упомянул его, просто чтобы дать ключ к истории Искры, и мог бы этим и ограничиться. Пожар был явно лишним.

— Правда? — Джек притормозил у перехода вслед за Гвен. — Я думал… — Он на миг сбился, покосившись на рок-группу в костюмах рождественских эльфов. — Вроде бы тот Великий пожар возник случайно, а потом его раздул сильный ветер, как позже у нас в Америке, в Чикаго.

— Эту версию слушает каждый британский школьник, когда пожарные проводят урок безопасности, — пожар начался в пекарне, перекинулся на деревянные дома и тому подобное. — Гвен шутливо погрозила пальцем. — Не оставляй зажжённую плиту! Не играй со спичками!.. Только всё это детские сказочки… — Оранжевая рука на светофоре переключилась на зелёного человечка, и они поспешили дальше. — На самом деле всё не так просто. Королевский пекарь даже на смертном одре отрицал свою вину, а за поджог и заговор повесили французского иммигранта — Робера Юбера. Многие здания, в том числе и пекарня, были не из дерева, а каменные и кирпичные, но огонь тем не менее распространялся с невероятной скоростью! Да и с жертвами непонятно… Сколько их было?..

— Тысячи?

Гвен иронически подняла бровь.

— Официально — шесть человек. Однако, согласно результатам последующей переписи, население Лондона уменьшилось почти на сотню тысяч… Куда, интересно, они все подевались? Историки верят королевским отчётам как Святому Писанию, хотя сообщником французских поджигателей мог быть даже родной брат короля, герцог Йоркский. Не стоит забывать, что годы спустя, будучи уже низвергнутым королём, он пытался вторгнуться в Англию с французской армией. Поэтому официальные сведения по меньшей мере сомнительны. — Она остановилась у кованых чугунных ворот в высокой белой стене, за которыми виднелись зимние скелеты облетевших деревьев. Откуда-то издалека доносилась приглушённая джазовая мелодия. — С Великим пожаром связано множество неразгаданных тайн… Возможно, Искра помогла бы их прояснить.

— И вернуть моего отца?

— Да… наверное. — Гвен прикусила губу, неловко отводя взгляд.

Джек решительно выпрямился, скрестив руки на груди.

— Ты о чём-то умалчиваешь! Что ты хотела сказать про Часовщика там, во дворе?

Она тяжело вздохнула и посмотрела ему в глаза:

— Ладно, скажу… Ты был прав, Джек.

— Когда я был прав?

— Ну насчёт отца… когда говорил с Сейди. Твои подозрения вполне обоснованны. Согласно данным министерства, Джон Баклз погиб три дня назад. Его каптенармус[7] был найден в Тауэре с ожогами и ранениями по всему телу. Сейчас он в реанимации, но ещё не пришёл в себя.

— Каптенармус? — Джек пытался понять, что она говорит, но слова не связывались в чёткую картинку.

— Ах да… У каждого искателя есть свой каптенармус… Ну вроде ассистента — как Ватсон при Холмсе[8]. Так вот, ассистента твоего отца обнаружили в Тауре без сознания. Он был один, но рядом — куча золы, и… — Она сглотнула комок. — Рядом лежали обгоревшие остатки шляпы… котелка.

— Но Часовщик…

— У него нет никаких доказательств, что твой отец жив. Что, если вся наша охота принесёт пользу одному Часовщику?

— Нет! — Джек отвернулся и судорожно сжал чугунную решётку. — Не может быть! Ваше министерство ошиблось.

— Понимаю, это тяжело слышать, но…

Он с силой тряхнул толстые прутья:

— Я сказал — нет! Подумаешь, обгоревший котелок. Мой отец жив! Мы найдём Искру и вернём его.

— Да, конечно… — вздохнула Гвен. — Ты прав. Глупо было с моей стороны…

Джек хмыкнул. Слишком уж легко она согласилась.

— Откуда вообще тебе всё это известно? — подозрительно прищурился он. — Ты ведь всего-навсего секретарь!

Она потупилась, прислонившись к стене.

— Ученик секретаря…

— Тогда откуда знаешь?

— Помнишь, я говорила про каптенармуса, который лежит без сознания?

— Да, а что?

Гвен отвернулась, разглядывая мостовую.

— Его зовут Перси Кинкейд. Это он научил меня всему, рассказал про искателей… готовил к работе в министерстве, сколько я себя помню. Он мой родной дядя.

— А-а… — Джек смутился. Ему не приходило в голову, что от злобного Часовщика могли пострадать и другие семьи. Теперь он понял, почему тревога и затаённая грусть на лице Гвен напоминали выражение лица его матери. — Мы отыщем Искру, Гвен, — произнёс он уже мягче, — обязательно отыщем. Освободим моего отца и заставим Часовщика ответить за всё зло, которое он причинил.

— Да. — Она кивнула и оттолкнулась от стены. — Ну пошли.

Следом за девочкой Джек пересёк улицу и спустился по огороженным ступенькам в длинный наклонный туннель, выложенный глянцевой зелёной плиткой, напомнившей о бассейне в отеле. Задумчивая джазовая мелодия вилась в воздухе, становясь всё громче. Вдоль стены шли большие буквы: «СТАНЦИЯ РИДЖЕНТС-ПАРК».

— Мы что, поедем на поезде? — удивился Джек. — Тогда почему не сели раньше, поближе к Бюро?

Не отвечая, Гвен подошла к музыканту в тёмных очках, который прислонился к перилам цвета слоновой кости вдоль стены и наигрывал синкопированные ритмы на потёртом саксофоне. Оглядевшись, девочка достала руку из кармана и одну за другой уронила в чёрный раскрытый футляр инструмента четыре монеты.

«Правь, Британия!» — узнал мелодию Джек, прислушавшись к их звяканью. Музыкант сразу же выпрямился, одной рукой нажал несколько клавиш ответного такта, а другой распахивая замаскированную плиткой потайную дверь.

Гвен подтолкнула Джека к ступенькам:

— Мы поедем на Министерском экспрессе.

Первым делом Джек обратил внимание на необычное оформление секретной станции. Плитка на стенах здесь была такой же глянцевой, как и в туннеле снаружи, но была иссиня-чёрной, и казалось, что из бассейна они попали в могильный склеп. Кроме того, в отличие от обычной подземки, здесь царила тишина, которую нарушал лишь ровный низкий гул, а время от времени — едва уловимый шорох газетных страниц. Он доносился из открытой стеклянной кабинки сбоку от старомодных бронзовых турникетов, где сидел и читал газету дежурный, но не в привычной для подземки оранжевой куртке, а в костюме-тройке, на рукаве которого красовалась круглая чёрная эмблема с серебристой надписью: «Министерский экспресс».

— Моему другу нужна новая карта, — шепнула Гвен, подойдя к дежурному.

Тот поднял глаза от газеты и внимательно посмотрел на детей, потом слегка кивнул на чёрную кнопку в стенке своей будки, точно такую же, как у стальной двери Бюро. Джек невольно поморщился от неприятных воспоминаний, но услышал насмешливый шёпот Гвен:

— Мне опять самой твоим пальцем нажимать?

Поколебавшись, он приложил большой палец к биометрическому датчику и снова, как и в первый раз, вздрогнул от слабого электрического разряда. Над кнопкой зажёгся зелёный свет, и из прорези с мелодичным звяканьем высунулась платиновая карточка. Гвен забрала её и с улыбкой кивнула дежурному, который пожал плечами и вернулся к чтению.

— Отлично! — шепнула она, отдавая карточку Джеку и отводя его в сторону. — Теперь ещё кое-что. Общий регламент, том первый, раздел седьмой, правило пять: «Агентам, сотрудникам и гостям четырёх главных министерств за исключением чрезвычайных ситуаций при нахождении на платформах Министерского экспресса запрещается издавать любые звуки, как с помощью голоса, частей тела, каких-либо инструментов, так и сочетания вышеперечисленного».

— Э-э… что? — не понял Джек. — Голос его отразился гулким эхом от чёрных плиточных стен.

Дежурный в кабинке поднял голову и многозначительно кашлянул. Джек встретил взгляд Гвен — такой же, как у матери, когда он громко икнул в церкви.

— Эти линии, — объяснила девочка, — обслуживают исключительно четвёрку самых секретных служб Великобритании. Здесь на станциях не разговаривают: слишком велик риск прослушивания и утечки информации.

Джек смотрел всё ещё озадаченно.

Девочка-секретарь громко вздохнула и закатила глаза к потолку.

— Ну… короче говоря, помалкивай, чайник. Пошли!

Вернувшись к турникету, она достала такую же карточку, но тёмно-зелёную, и приложила к кружку. На табло вспыхнула зелёная стрелка, и проход открылся. Джек двинулся следом за Гвен. Прикладывая карточку, он наконец-то рассмотрел её как следует. Прохладная, тяжёлая… Судя по всему, платиновый — не только цвет. Пройдя через турникет, он перевернул её и увидел на обороте своё имя. И всё — больше никаких обозначений.

Впереди была платформа подземки, но очень странная — Джек таких в жизни не видывал. Рельсов нет, вместо них — огромные бронзовые кольца вокруг пути, точь-в-точь рёбра. Внутри каждое кольцо светилось ярким фиолетовым цветом, издавая тот самый электрический гул.

Помимо Джека и Гвен на платформе стояли и другие пассажиры. Двое мужчин в длинных чёрных пальто и шляпах-цилиндрах при виде ребят сразу повернулись к ним спиной, но в свете бронзовых колец Джек успел заметить на их одежде цветные полосы. Дальше на скамье сидела женщина в роскошном бордовом платье и крошечной шляпке в тон, а рядом с ней — мужчина в чёрном костюме и котелке. Каждый держал на коленях руку ладонью кверху и быстро-быстро шевелил пальцами, очевидно беседуя на каком-то языке знаков. Джек раскрыл было рот, чтобы спросить у Гвен, не нарушение ли это правил, но осёкся, встретив её сердитый взгляд.

Низкий гул усилился, и пассажиры подошли к краю платформы, где серебрилась ограничительная линия. Джек наклонился и вытянул шею, чтобы заглянуть в туннель… и остался бы без головы, не оттащи его Гвен вовремя за ворот. Поезд цилиндрической формы — сплошная воронёная сталь с бронзовой отделкой — влетел на станцию совершенно бесшумно и остановился с глухим стуком. Четыре его двери с протяжным шипением выдвинулись и поползли вверх, а на серебристой линии под ногами вспыхнули ярко-красные буквы: «Осторожно, ступенька!»

Каждая пара пассажиров оказалась перед своим вагончиком. Джек и Гвен вошли и уселись на длинном сиденье, обтянутом тёмно-фиолетовой кожей. Два сияющих стеклянных полушария на круглых торцевых стенках отбрасывали жёлтые блики на синюю стёганую обивку стен. Алая предупреждающая надпись снова мигнула, и двери медленно опустились на место. Уши заложило от перепада давления.

Через небольшое квадратное окошко в двери Джек увидел на платформе опоздавшего пассажира — серое пальто, ярко-красный шарф аккуратно заправлен за английский воротник пальто, мягкая фетровая шляпа, а лицо… Джек в ужасе затаил дыхание. Один глаз у мужчины был налит кровью, а от лба до самого подбородка тянулся широкий шрам от ожога. Другой глаз, здоровый, повернулся и посмотрел на него в упор, так что холод пробежал по спине.

— Здесь можно разговаривать, — сказала Гвен, толкнув Джека плечом, когда поезд тронулся.

Джек не отрывал глаз с незнакомца в красном шарфе, пока тот не скрылся из виду за светящимися кольцами магнитной подвески.

— Кто это? — наконец выдохнул он.

— Там, на платформе?

— Да.

— От таких типов лучше держаться подальше: за ними ходит сама смерть.

Вот что за девчонка! Вечные у неё недомолвки — то молчит, то ответит так, что вопросов становится только больше! Джек повернулся и взглянул на неё:

— С какой стати смерти за ними ходить? И какие это «такие типы»?

— Ну… Красный шарф — символ самого старого из главных министерств. Это был дра́го — агент Министерства драконов.

— Драконов? — изумился Джек. — Каких ещё драконов — огнедышащих крылатых рептилий?

Гвен закатила глаза и поёрзала на сиденье, устраиваясь поудобнее.

— Положим, не все они крылатые…

— Что, настоящие драконы? Почему же тогда я ни одного не видел?

— Потому что драго отлично справляются со своим делом.

Цилиндрический поезд набирал скорость. Мелькающие за окном фиолетовые рёбра туннеля слились в одно размытое световое пятно.

— Драконы! — недоверчиво фыркнул Джек.

— Ну что ты как маленький… — Гвен нагнулась и выдвинула из-под сиденья ящик, где стояли бутылки зелёного стекла и керамический контейнер с пищевыми брикетами в золотистой фольге. — Драго хранят свои секреты уже более тысячи лет, а остальные три министерства — несколько столетий, хотя у них и есть публичные филиалы, например военная разведка МИ-6. — Она достала зелёную бутылку и сунула Джеку. — Это только верхушка айсберга для Министерства тайн, как Бюро находок и потерь — для нашего.

Джек взглянул на бутылку с подозрением.

Гвен рассмеялась:

— Это просто вода, умник! У тебя же в горле пересохло, и ты голодный, наверное… На́ вот, подкрепись.

Она бросила ему золотистый брикет, и Джек от неожиданности едва удержал его в руках. Под обёрткой оказался обычный коричневый батончик с запахом шоколада и смеси чего-то ещё. Однако не все запахи были приятные.

— А это не вредно? — хмыкнул он.

— У тебя нет аллергии на каштаны, женьшень, моллюсков?

Джек молча покачал головой.

— Тогда ешь, не бойся. — Веснушчатые щёки девочки ритмично задвигались.

— А что там была за парочка на станции, которая на пальцах объяснялась? — спросил он.

— Министерство тайн, — скривилась Гвен с набитым ртом. — Мы зовём их шпиками — вечно плутуют… Снобы в чёрных цилиндрах — из Министерства гильдий. Ну драго ты уже рассмотрел… точнее, он рассмотрел тебя. Нас они все недолюбливают, потому что наши расследования частенько пересекаются… — Она дожевала кусок батончика и проглотила, наклонив голову. — С их операциями. Мы в их глазах — нахальные простаки, которые лезут в чужие дела.

Джек кивнул с понимающим видом, глядя, как она жуёт. Свой батончик он так и не надкусил. Слишком много новой информации кипело в его мозгу, чтобы ещё изучать смесь шоколада, каштанов и моллюсков.

— Гвен… — заговорил он наконец.

— Мм?..

— Кто я такой?

— Ты искатель. — Она глотнула из бутылки и вытерла рот рукавом. — Как и все первенцы в вашей семье.

— Это понятно: я могу находить следы, потому что всё вижу, даже если не хочу… но почему? Каким образом я всё вижу? Я что, ясновидящий?

Гвен хихикнула.

— Ты про магию? Даже не думай! — Отмахнулась она сразу обеими руками. — Представляю тебя в колпаке и мантии, перебирающим руны среди шарлатанов на Пикадилли!.. Нет, всё это чистая нейрофизиология.

— То есть свойства мозга?

— Угу. — Она дожевала и проглотила последний кусочек шоколадно-каштанового морепродукта. — Твоя голова, Джек Баклз, устроена иначе, чем у подавляющего большинства людей. Никакого волшебства нет, просто ты особенный… — Девочка бросила пустую обёртку в медный контейнер на дне ящика, поставила в ячейку пустую бутылку и задвинула ящик на место, затем забралась на сиденье со скрещёнными ногами и продолжала: — Ты сверхвосприимчивый, потому что мозг у тебя обрабатывает информацию не по отдельным каналам, а в матричном виде.

Джек попытался сделать вид, что понимает, но ничего не получилось.

Гвен вопросительно подняла брови.

— Слишком короткое объяснение? Ну ладно… Вот, например, что происходит у тебя в голове, когда ты чувствуешь запах селёдки?

— Сегодня утром как раз чувствовал, — кивнул он. — Подземка вся провоняла селёдкой — такой красновато-серый туман, и никуда от него не денешься… Едва не стошнило.

— Вот, оно самое! — оживилась Гвен. — Для всех остальных это просто рыбный запах, и ничего больше. Ну разве что ещё картинка в голове: разделанная рыбина или вскрытая консервная банка — то, что называется «ассоциация». А у тебя сигнал из носа попадает в мозговой центр, который у других не используется, — общий нервный узел для всех органов чувств. Ты видишь звуки в цвете и можешь их осязать, а запахи, тепло и холод бывают для тебя яркими или громкими, золотистыми или серыми.

Джек снова задумчиво кивнул. Да, теперь многое понятно… Но не всё. Откуда, например, взялась чужая рука, которую он видел на стальной двери, и то видение перед домом, где случился пожар? Впрочем, всё это уже перепуталось в памяти с реальными событиями и за точность он не ручался.

Толчок — поезд остановился. Дверь зашипела, открываясь. Джек стал было подниматься, но Гвен жестом вернула его на место.

— Нет, — шепнула она чуть слышно, — ещё рано.

На платформе за дверью стояло полдюжины мужчин и женщин в серых пальто с красными шарфами и в шляпах или кепках с пуговкой. У пятерых на лице виднелись шрамы от ожогов, хотя и не такие страшные, как у того, первого драго. Тем не менее впечатление было жутковатое. Проходя мимо, каждый из них не сводил глаз с Джека, и эти взгляды, казалось, сами обжигали. По спине побежали мурашки, однако он успел заметить у одного из серых пальто случайно мелькнувшую подкладку, алую и мерцающую, будто вышитую драгоценными камнями. Странная мода для суровых драго!

Когда дверь снова закрылась, Джек с облегчением перевёл дух.

— Что это за место? — опасливо спросил он.

— Министерская сторона станции «Темпл», — ответила Гвен, наклоняясь к окошку и разглядывая платформу. — Здесь головной офис драго, их штаб-квартира.

Джек поёрзал на сиденье:

— А мы едем в нашу штаб-квартиру?.. То есть в Министерство поиска?

— Мы называем её Цитаделью. — В глазах девочки мелькнула хитринка. Снова недомолвки… — Нет, Джек, туда нам не надо. Искра связана с историей Великого пожара, и начинать надо с того места, где он возник. Мы едем на Пудинг-лейн.

Следующая остановка оказалась совсем скоро, но когда Джек выглянул в окошко, то увидел станцию, совсем не похожую на первые две. Светящиеся ряды бронзовых колец перекрещивались в разных направлениях, а платформы были не бетонными конструкциями, отделанными керамической плиткой, а высечены прямо в стенах гигантской пещеры из чёрного гранита. Поездов здесь ожидали сразу десятки людей: парочки шпиков со своим языком жестов, кучки гильдейских снобов в чёрных цилиндрах и таинственные драго в красных шарфах.

— А наши где? — спросил Джек. — Ну… из Министерства поиска?

— Бродяги, ты хочешь сказать? Так нас зовут остальные. — Веснушки Гвен мрачно сбились в кучку. — Мы для них чернь, простолюдины… Наших вообще не так много осталось: министерство переживает не лучшие времена.

— Почему?

Она поспешно зажала ему рот ладонью. Дверь с шипением поползла вверх. Пора было выходить.

Оказавшись на платформе, Джек ещё сильнее ощутил необычность обстановки. Здесь пересекалось не менее десятка линий, но слышалось лишь шипение дверей да шорох шагов — ни гулких объявлений о задержках в расписании и смене маршрутов, ни людского гомона, словно кто-то нажал кнопку отключения звука. Мальчику это было приятно.

Гранитные ступени вели на два других яруса. Второй поддерживали толстые восьмиугольные колонны, третий был подвешен к потолку. К одной из платформ верхнего яруса только что подошёл поезд и замер в воздухе, не касаясь светящихся бронзовых колец, над самой головой.

Пройдя с помощью платиновой карточки через турникет, Джек подошёл вслед за своей спутницей к одинокому лифту в пустом углу станции. Вместо того чтобы нажать кнопку, Гвен опустила в щель двадцатипенсовую[9] монету. Створки двери разъехались, но в кабинке почему-то стоял… унитаз.

— Осторожно, уборная! — хихикнула Гвен, втискиваясь рядом с Джеком в закуток рядом с рулоном бумаги.

Не успел он опомниться, как пол под ногами рванул вверх. Нет, всё-таки это лифт.

Когда створки снова раздвинулись, снаружи оказалось обычное помещение общественного туалета с раковиной и зеркалом. Выйдя, Гвен нажала большую красную кнопку на стене и бесцеремонно выпихнула Джека в открывшуюся дверцу на солнечный свет.

— Погоди минутку, — бросила она и снова заперлась.

Дверца сдержанно звякнула, и над ней зажглась красная надпись: «ЗАНЯТО».

Будка общественного туалета была отделана полированным синим стеклом, словно претендовала на художественную ценность. Джек мельком посмотрел на собственное отражение и быстро обернулся, заметив у себя за спиной уже настоящее произведение архитектуры.

Прикрыв глаза от солнечных лучей ладонью, он разглядывал гигантскую колонну высотой не менее полусотни метров, увенчанную шипастой золотой сферой. Барельеф на четырёхугольном пьедестале изображал женщину, лежавшую без чувств на развалинах города посреди бушующего пламени. Фигуры вокруг — ангелы, король и его подданные — спешили на помощь, но выглядели равнодушными и какими-то надменными. Гораздо больше Джеку понравился дракончик, полускрытый руинами. Он казался смышлёным и решительным и будто бы даже пытался вернуть на место обрушенные камни стен.

За спиной послышался шум спускаемой воды, затем плеск в раковине. Джек обернулся. Гвен стояла на пороге туалета, вытирая руки бумажным полотенцем.

— Значит, тайный вход в вашу секретную подземку находится в «уборной»? — иронически хмыкнул Джек, обозначив кавычки поднятыми пальцами.

— Это очень удобно… — Гвен скомкала полотенце, бросила в корзину и шагнула наружу. Дверь у неё за спиной захлопнулась, а красная надпись поменялась на синюю: «НЕ РАБОТАЕТ». — Почему, как ты думаешь, в общественную уборную в Лондоне вечно нельзя попасть?.. А-а, понятно, ты и не пробовал! — усмехнулась она, встретив недоумённый взгляд Джека.

— Послушай, Гвен, — снова заговорил он, — что мы здесь делаем? Как это место поможет мне найти отца?

Не ответив, она молча зашагала прочь с квадратной площади, окружающей колонну. Джек поплёлся следом, ступая по гранитной брусчатке. Невдалеке начиналась короткая улочка с булыжной мостовой, зажатая между банком и многоэтажным жилым зданием. Гвен вышла на середину и повернулась, разведя руки в стороны.

— Вот это и есть Пудинг-лейн, — объявила она.

Джек пожал плечами:

— И что?

— Здесь всё и началось.

— В смысле Великий пожар?

Она кивнула с многозначительным видом, как будто ждала чего-то.

— Значит, эта… Искра… находится где-то рядом?

— Нет, Джек… — Гвен со вздохом уронила руки. — Ну какой ты всё-таки баклажан!

Он нахмурился:

— Почему ты меня называешь баклажаном?

— Ну баклан, простофиля… Как тебя ещё называть? — покачала она головой. — Ладно, ближе к делу. Искра была здесь, вот что главное! Министерство постоянно ищет подобные предметы. Таинственные и опасные артефакты — это наш хлеб. Они часто отличаются необычными свойствами и связаны с катастрофами и другими событиями, которые изменили ход истории.

Джек шагнул вперёд, в тень зданий, ощущая под ногами истёртые за столетия, потемневшие камни.

— Ты хочешь сказать, что Искра и вызвала тот пожар? — спросил он.

— Либо сама возникла в результате Великого пожара. Пока мы знаем слишком мало. Будь уверен только в одном: она была здесь, в самом его центре.

— А мне что делать? Искать её следы? Через триста лет?

Гвен серьёзно кивнула:

— Точнее, триста пятьдесят.

Джек поразился её деловому тону — казалось, речь шла о том, чтобы сбегать за газировкой.

— Ты спятила! — пробормотал он.

— Ради твоего отца, Джек! И моего дяди… Ты можешь, поверь — только ты!

Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Да понял, понял…

В этот раз получилось легче. Вскоре мешанина цветных пятен, звуков и запахов сложилась в медленно колышущуюся трёхмерную картинку.

Сильно побитая, чёрная от старости мостовая. Древний известковый раствор выветрился, оставив глубокие впадины между булыжниками, в которых скопились окурки и жевательная резинка — обычный мусор, оставленный неряхами. Ничего нового, ничего интересного… А это что? Едва заметные серебристые пятнышки вплывают откуда-то справа — чуть слышное ритмичное цоканье… шесть, ещё шесть… Такое уже где-то было. Ага!

Развернувшись, Джек подскочил к стене банка и замахнулся, чтобы прихлопнуть механического жука, ползущего по оконной раме. Тот ловко увернулся от удара и взмыл в воздух, сердито жужжа.

— Джек, да брось ты в самом деле! — разочарованно буркнула Гвен. — Наплевать на них, пускай шпионят.

— Кыш! — крикнул он, не слушая и снова замахиваясь на жука. — Нечего! Мы и так делаем, что обещали!

Однако жук не улетел, а перешёл в наступление и устремился Джеку прямо в лицо, так что он отшатнулся и шагнул назад, на мостовую.

— Осторожно! — крикнула Гвен.

Он не сразу понял, что речь идёт не о жуке. За спиной слева снова послышалось жужжание — ниже тоном и гораздо громче. Перед глазами возник образ мотоцикла, послышался визг тормозов. Джек начал оборачиваться, но споткнулся и упал лицом вниз, упёршись ладонями в булыжники мостовой.

Видение вспыхнуло резко и ярко, совсем не так, как прежде, когда пальцы медленно погружались в холодный металл. Образы хлынули бурлящим потоком, переполняя сознание. Всё вокруг мгновенно изменилось — другое место, иное время?

Неразборчивые голоса метались эхом между тесными каменными зданиями, но совсем не похожими на банк или многоквартирный дом. Тени вокруг шевелились, распадаясь на рваные, бесформенные клочья тьмы.

Преодолев страх, Джек заставил себя вглядеться в одно из приближающихся туманных пятен, и оно вдруг обрело резкость, превратившись в мужской и женский силуэты. Лица были неразличимы, но мужчина совершенно точно взглянул на него в упор и выкрикнул что-то непонятное. Где-то на краю сознания нарастал пульсирующий вой воздушной сирены.

Призрачная пара остановилась на пороге дома, затем мужчина подтолкнул женщину внутрь, показывая рукой в конец улицы. Джек оглянулся и успел увидеть гигантский чёрный столб, взмывший в белое небо. Через мгновение оттуда донёсся оглушительный грохот, и мостовая рухнула куда-то вниз.

Джек падал следом, будто проваливаясь сквозь землю, потом снова ударился о твёрдые камни. Поднялся на корточки, огляделся…

Клочья тьмы исчезли вместе с призрачными голосами и стенами, осталось только завывание и сплошной грязно-серый туман над булыжной мостовой… Нет, не туман! В ноздри ударил сильный запах дыма, того же, что едва не задушил их до смерти в заброшенном доме. Вой становился всё громче, но это уже была не сирена, а сотни, тысячи голосов, слившиеся в общем вопле страдания.

Как отсюда выбраться, как выключить видение? Джек зажмурился, но камни под ладонями и дым никуда не делись. Он хотел позвать Гвен, но вдруг понял, что лишился голоса и даже не может раскрыть рот. Что-то холодное коснулось пальцев — чёрные щупальца тьмы извивались в щелях между булыжниками, заволакивая белёсые окаменевшие остатки скрепляющего раствора, ползли вверх по рукам и сами становились десятками костлявых ледяных рук.

Джек пытался оторвать ладони от камня, но скрюченные пальцы призраков держали крепко. Крикнуть, позвать на помощь никак не получалось. Он застыл, не в силах пошевелиться. Отчаянный вой сгустился, стали различаться слова:

Помоги нам, Джек! Выпусти нас!

— Джек! — Призрачные костлявые пальцы развеяло порывом ледяного ветра, руки Гвен помогли подняться. — Джек, как ты? Сильно он тебя ударил?

— Да нет, нормально… — Он с облегчением услышал собственный голос. — Вроде бы. Долго я провалялся?

— В каком смысле — долго? Я сразу подскочила, как только ты упал.

И впрямь, рокот мотоцикла только ещё удалялся. Прошло всего несколько секунд, а казалось, что видение длилось целую вечность.

— Жук! — всплыло вдруг в его памяти. — Здесь был Часовщик?

— Только его механический посланец… да и тот улетел. — Поддерживая Джека под руку, Гвен принялась стряхивать пыль с его куртки. — Ты что-то видел?

Джек присел на обочине тротуара, стараясь не прикасаться к камням.

— Ну… а вообще, что может увидеть искатель? Я имею в виду, кроме следов керосина или запаха селёдки в цвете. А такое… ну… серьёзное? — Он взглянул в глаза девочке. — Например, видения какие-нибудь…

— Глюканул?! — ахнула Гвен.

— Что? — Он быстро оглядел себя. — Я не… Как? Ты что имеешь в виду?

— Глюканул… — Она присела рядом, помолчав. — Ну то есть получил видение, прикоснувшись к чему-то. Увидел прошлое, недавнее или далёкое. Так?

Джек озадаченно кивнул. Сияющая Гвен окинула взглядом булыжную мостовую.

— Вот здо́рово! — воскликнула она и вдруг замолчала.

— Гвен! — наконец не вытерпел он.

— Что?

Джек вздохнул, пожимая плечами.

— Ах да, — сообразила она, — надо же объяснить… — Веснушки на щеках подпрыгнули в улыбке. — Понимаешь, Джек, мир вокруг нас полон прошлого. — Она широко обвела рукой улицу. — Свет и звуки оставляют следы в таких твёрдых материалах, как металл и камень, и таким образом записывают информацию, подобно лазерному лучу на компьютерном диске. А ты способен эту информацию считывать — с помощью своего уникального матричного восприятия… Ну вроде как перегружать данные к себе в мозг.

— Ты хочешь сказать… выходит, я могу трогать любые вещи и видеть их прошлое?

— Ну-у… — Гвен неопределённо махнула рукой. — На самом деле не всё так просто… Искатели могут работать только с минералами, и результат сильно зависит от вещества. У камня память глубокая и уходит в прошлое на сотни, даже тысячи лет, но звуки и картинки получаются смазанные, тусклые, вроде теней и эха. Железо и сталь, наоборот, сохраняют больше чётких деталей, но у самой поверхности, и эти данные быстро перезаписываются, как в оперативной памяти компьютера.

— Понятно, — кивнул Джек, — либо одни старые тени, либо подробности, но недавние.

Веснушки Гвен снова подпрыгнули, в глазах блеснула хитринка.

— Есть исключение — драгоценные камни, особенно крупные, в королевских коронах. Свет проникает в них глубоко, а кристаллическая структура сохраняет образы и звуки практически навечно. С помощью старинных сокровищ искатели раскрывали убийства через много веков, находили гробницы фараонов — просто подержав в руках древний камень.

Джек медленно поднялся на ноги, отступил на шаг, обводя взглядом улицу. От услышанного захватило дух, мыслям стало тесно в голове.

— Почему же… почему ты не сказала это сразу, ещё в Бюро?

— Дело в том, что этого вообще не должно было случиться. Такая способность требует развития, долгих тренировок, и даже с лучшими инструкторами ни разу ни у кого не проявлялась до восемнадцати лет. И вот… — Гвен встала и восхищённо взмахнула рукой: — Просто поразительно!

Нельзя сказать, что Джек полностью разделял её энтузиазм. Теория видений из прошлого неплохо объясняла образ руки на стальной двери и Часовщика, входящего в заброшенный дом, но никак не вязалась с призраками, которые тащат тебя к себе под землю. Джек зябко передёрнул плечами. Это не память, а потусторонний мир какой-то!

— Так, ладно… — Гвен снова вышла на середину улочки. — Пора заниматься делом. Что именно ты видел, когда упал?

— Какие-то силуэты в темноте… Ничего полезного, в общем. — О призраках он рассказывать не решился. Не хватало ещё, чтобы единственная союзница сочла его обыкновенным психом.

Веснушки уныло опустились.

— Ну в первый раз, конечно, трудно разобраться… И вообще, какая польза от булыжников — бросовый камень, дешёвый — опять же ходят по ним каждый день, ездят… В следующий раз подыщем тебе что-нибудь более пристойное.

— Погоди… — нахмурился он немного обиженно. — Кое-что я всё-таки разобрал. Там были тени, похожие на людей, они убегали, потом был большой взрыв… А ещё — вой сирены, как в фильмах про войну.

— Ха, ну так бы сразу и сказал! — Гвен пошевелила губами, обдумывая услышанное, потом вдруг хлопнула себя по лбу: — Ну конечно, война! Обычное дело у начинающих искателей. Первой бросается в глаза самая болезненная память, и только потом они учатся различать следы послабее. Здесь в Лондоне чаще всего видят фашистские бомбёжки в годы Второй мировой[10] — уж камни-то от них натерпелись будь здоров.

— А как же Великий пожар? Тогда тоже приходилось несладко.

— Да, но камни-то здесь уже не те, они ничего не помнят. Скорее всего, их уложили в мостовую при восстановлении города, на пепелище старой, сгоревшей Пудинг-лейн.

— Пепелище? — оживился Джек, опуская взгляд на мостовую. Промежутки между стёртыми булыжниками были необычно светлыми. — И какой здесь был пепел?

— Да самый разный, от всего, что сгорело. Огромная куча. Королевские архитекторы перестраивали Лондон прямо поверх пепелища старого города, ничего не расчищая.

— Ага, понятно… Разный, значит. — Джек снова вгляделся в остатки выветренного цемента. Вот оно, красно-рыжее пятнышко, крошечный треугольный камушек глубоко в щели. Не поверх раствора, как окурки и комки жвачки, а в нём самом. А вот ещё и ещё — пятнышки словно приподнялись в трёхмерной матричной картинке, располагаясь по дуге шагов десяти длиной. — Я кое-что вижу, — объявил он.

— Я уже поняла, — нетерпеливо кивнула Гвен. — Может, расскажешь, что именно?

Он шагнул вперёд и присел на корточки перед самым большим камушком, размером с десятицентовик[11], протянул руку… и тут же опасливо отдёрнул. — Мм… Попробуй сама достать. У тебя пальцы тоньше — мои не пролезут.

Пожав плечами, Гвен присела рядом и запустила мизинец в узкую щель.

— Что-то твёрдое! — хмыкнула она. — Похоже на кусочек кирпича. Как глубоко! Видимо, недавно вышло на поверхность, когда цемент размыло дождём.

Джек показал, где расположены остальные обломки, и Гвен расплылась в улыбке.

— Вот оно! — Она прошлась по дуге, заглядывая между булыжниками. — Теперь всё понятно. Здесь всё и началось!

— Почему ты так уверена? — удивился он.

— Помнишь, я рассказывала про своего дядю? Искатель наблюдает. — Гвен показала двумя пальцами на глаза Джека, затем постучала себя по лбу. — А каптенармус занимается дедукцией[12]. Это наилучшее сочетание способностей! Дядя Перси обучил меня всем тонкостям дедуктивного метода.

Джек недоверчиво усмехнулся:

— И ты так точно определила, где начался Великий пожар, по нескольким красным камешкам?

— Элементарно, друг мой! — хмыкнула она. — Надо просто немного подумать. Кирпичная крошка попала в цементный раствор, который замешивали сразу после Великого пожара, а между тем до этого на Пудинг-лейн стояло лишь одно кирпичное здание. Угадаешь какое?

— Пекарня?

— Блестяще! — Гвен ткнула его кулаком в плечо. — Та самая, в которой и начался пожар.

— Хм, ловко! — вынужден был признать Джек. — Где же искать Искру?

Улыбка на лице девочки увяла.

— Понятия не имею… Надо ещё подумать.

Джек устало прислонился к стене здания, на месте которого когда-то стояла сгоревшая пекарня.

— Может, мы вообще не с того конца начали… — вздохнул он. — Мой отец говаривал, что «где?» — вопрос бесполезный…

— Пока не выяснено «кто»! — закончила Гвен, снова ткнув его в плечо. — Ну ещё бы Джон Баклз так не говорил — это же старая искательская присказка. — Она задумчиво поджала губы, глядя в пространство. Затем кивнула и продолжила: — Которая означает, что начинать надо не с пекарни, а с пекаря!

Он нахмурился, потирая плечо, — похоже, останется синяк.

— Вот только пекаря здесь нет уже три с половиной века.

— Наверное. — Веснушки весело подпрыгнули. — Зато я знаю, где его искать.

Похоже, пекарь не успел уйти далеко. Всего в сотне шагов по той же Пудинг-лейн, за пересечением её с Нижней Темза-стрит, стояла у самой реки древняя каменная часовня.

— Он пошёл в церковь? — пошутил Джек.

Гвен удивлённо приподняла бровь, взявшись за ручку резной деревянной двери с потемневшей табличкой: «ЗАКРЫТО».

— Вообще-то куча народу после смерти отправляется в церковь.

— Эй, сюда же нельзя! — воскликнул Джек.

— Можно-можно, — заверила Гвен, изо всех сил дёргая за ручку.

Тяжёлые железные петли заскрипели, и дверь медленно отворилась. — Когда нельзя, запирают на замок.

Оштукатуренные стены притвора[13] были сплошь увешаны мраморными досками с сотнями имён и дат, которые все разом вспыхнули у Джека перед глазами. Из покоев священника, находящихся на втором этаже, доносился телефонный разговор.

Приложив палец к губам, Гвен кивнула на вход в основное помещение, где рядами стояли церковные скамьи. За каменным порогом высились белые колонны, разрисованные солнечными лучами из многоцветных витражных окон. Впереди, в конце узкого зала, виднелись золочёные скульптуры и высокий алтарь[14] из красного дерева, накрытый богато расшитым пурпурным покровом. Однако глаза Джека были прикованы не ко всей этой красоте, а к тёмному полу, который почему-то вызывал странное, жутковато-тревожное ощущение.

Каждый квадратный сантиметр пола был покрыт могильными надписями, такими древними, что буквы и цифры почти стёрлись. Окинув взглядом всё пространство от порога до алтаря, Джек вздрогнул и шагнул назад, в притвор. Стоять на чьей-то могиле как-то не хотелось.

Его спутница тем временем уже шагала вдоль прохода, вглядываясь в надписи на полу.

— Пекаря звали Томас Фарринер… — начала рассказывать Гвен. — Как утверждают, он оставил растопленную печь на всю ночь, а рядом было открытое окно. Поднялся ветер… Дальше понятно. Фарринера так и не наказали, но чувство вины терзало его до самой смерти, а похоронен он был здесь, в часовне. — Дойдя до алтаря, она покачала головой: — Нет, не вижу ни одного Фарринера… Но кое-где уже невозможно прочитать — может, тебе удастся?

Джека совершенно не тянуло внутрь, особенно после призраков из-под мостовой на Пудинг-лейн.

— Давай я останусь и проверю памятные доски?

— Да мы не доску ищем, — возразила Гвен. — Виноват пекарь или нет, он точно находился в центре пожара и мог что-то знать. Вдруг найдём подсказку?

Однако Джек упрямо оставался за порогом. Лучше разбираться в хаосе надписей на стенах, чем расхаживать по владениям мертвецов.

Гвен сердито взглянула на него:

— Слушай, ты собираешься спасать отца или нет? Твои искательские способности здесь очень понадобятся. Нам нужна могила 1670 года, а здесь самый старый год из тех, что я смогла прочитать, — 1676-й.

Имена и даты вновь замелькали в голове, затем буквы и другие цифры потускнели, оставив лишь горящие «1676».

Этот год почему-то был везде, на всех надписях в притворе.

— Тысяча шестьсот семьдесят шестой, — повторил Джек вслух.

— Что?

— Один и тот же год, — объяснил он, — в списках жертвователей, датах освящения… Только пара досок без него.

Гвен вернулась от алтаря и перешагнула каменный порог.

— Ты что, можешь читать все эти доски разом? — удивилась она, затем понятливо кивнула, встретив выразительный взгляд Джека. — Ах да, конечно. Искатель. Просто удивительно, как быстро ты овладеваешь новыми навыками! — Она с ухмылкой снова ткнула его в плечо. — Отлично! Исключения зачастую дают ключ к разгадке. Покажи-ка мне доску, где нет этого года.

Он молча указал на небольшую круглую табличку:

— Плохие новости, — покачала головой Гвен. — Историки врут: нет здесь пекаря.

Джек глянул на неё с недоумением:

— С чего ты взяла?

— Мало найти ключ, надо ещё и подумать…

Она помолчала, предоставляя ему возможность догадаться самому, но Джек лишь скрестил руки на груди, прислонившись к низенькой полукруглой двери, ведущей, судя по всему, в самый древний в мире чулан.

Гвен закатила глаза к потолку.

— Ну ладно, — вздохнула она, — вот смотри… Церковь сгорела во время Великого пожара в 1666 году, восстановительные работы начались в 1671-м, а Томас Фарринер скончался в 1670-м, за год до закладки первого камня. Стало быть, он не мог быть похоронен в часовне: её просто-напросто ещё не было! — Она раздражённо фыркнула. — Уж мне-то следовало знать… Министерский регламент, том два, раздел четыре, правило двадцать: «Письменная история редко содержит полные дан…»

Цитату прервал громкий скрип. Дверь за спиной Джека внезапно распахнулась, и он повалился навзничь, судорожно хватаясь за воздух перед собой. Проехал по ступенькам винтовой лестницы и застрял, болтая ногами. Гвен заглянула сверху, просунув голову между его кроссовками.

— Молодец! — хихикнула она. — Вот и ответ!

— На что-о? — морщась, простонал Джек.

— Ты разве не понял? — Быстро спустившись, спутница помогла ему встать. — Пекаря и в самом деле похоронили здесь, только не в часовне, а под ней! — Она показала вниз, в темноту. — Там, в склепе!

Девочка достала из кармана пальто фонарик-карандаш, и они спустились в каменное подземелье. Тонкий лучик света терялся в непроглядной тьме, из которой доносился звук падающих капель.

— Сыровато здесь, — заметила Гвен. — Потому, наверное, и электричество побоялись проводить.

Фонарь осветил стену с рядами глубоких ниш, предназначенных для мёртвых тел. Все, как одна, пустые, они выглядели сиротливо, словно полки без книг в библиотеке.

— Похороненных здесь перевезли в девятнадцатом веке на большое кладбище в Бруквуд, — ответила Гвен на незаданный вопрос, — вместе с тысячами других покойников из городских склепов. Компания «Лондонский некрополь» даже провела для этого частную железнодорожную ветку. Вот жуть, правда?

— Всех-всех перевезли?

Она кивнула, продолжая скользить лучом фонаря по пустым нишам.

— Горожане опасались, что в грунтовые воды проникнут вредоносные бациллы. Слишком много усопших накопилось под землёй. Память о страшных эпидемиях чумы, от которых погибли десятки тысяч англичан, была ещё свежа. Одну из таких эпидемий, кстати, и остановил Великий пожар…

— Погоди, — перебил Джек, хватая её за руку, — значит, те́ла Фарринера тоже нет и ты это знала? Что же мы тогда здесь делаем?

— Мы ищем не тело пекаря, — усмехнулась Гвен, освещая одинокую гробницу у дальней стены, — а его могилу!

Фигура надгробия напоминала своей бледностью мёртвое тело. Лицо её, когда-то гладкое и умиротворённое, покрылось, словно морщинами, сеткой трещин, поросших буроватой плесенью. Казалось, покойник готов подняться и поприветствовать гостей.

Ребята обошли гробницу с разных сторон, разглядывая искусную резьбу.

— Мрамор, — определила Гвен, проведя лучом фонарика по одежде статуи. — Гораздо лучше булыжников.

Джек наклонился, чтобы рассмотреть предмет, вырезанный на середине надгробия. Мертвец как будто держал его у себя на животе. Похоже было на круглый пирог, украшенный вишнями.

— У него в руках пирог.

— Скорей уж торт! — хмыкнула Гвен. — А что ты ожидал у него увидеть, меч? Это же пекарь, а не рыцарь!.. — Она вдруг озадаченно закусила губу. — Сразу возникает вопрос: чем он заслужил такую пышную гробницу?

— Он же вроде был королевским пекарем?

— Отлично, Джек, — кивнула она, — ты внимательный слушатель! Только пекарей у короля было много. С какой стати заказывать одному из них мраморную гробницу, достойную правителя? Тем более человеку, который, по слухам, спалил целый город!.. — Она вздохнула. — Никаких надписей, увы. Придётся тебе глюкануть ещё разок.

Джек так и думал, что придётся, хотя никакого удовольствия от этой мысли не испытывал. Костлявые объятия мертвецов на Пудинг-лейн не выходили у него из головы.

— Ты уверена, что тела внутри нет? — спросил он опасливо.

— А какая тебе разница?

— Да так, не знаю…

— Ну давай! — нетерпеливо кивнула Гвен.

Он протянул руки к надгробию и, преодолев страх, опустил их на холодную, влажную поверхность мрамора. Даже чуть скользкую. Подержал… но ничего не ощутил. Пожал плечами.

— Не получается… — вздохнул он с тайным облегчением. — Пропал, наверное, мой чудесный дар. Виноват, прости.

— Не может он пропа́сть! — фыркнула Гвен. — Ничего в нём чудесного, это всего лишь особенность биохимии мозга. Просто ты ещё плохо умеешь собой управлять.

— Ну так или иначе… не работает же!

Отвечая, Джек надавил на крышку надгробия чуть сильнее — и Гвен вдруг пропала, разлетевшись лёгким облачком, а тёмное подземелье озарилось призрачным сероватым сиянием. Закружилась голова, но упасть он не мог, даже если бы захотел, тело было как чужое. Всё-таки получилось!

Гвен была права: мрамор оказался отличным проводником, куда лучше булыжников. Были видны стены с нишами, различались даже нос и губы на лице каменного пекаря. Правда, ниши оставались пустыми. Если видение относилось к прошлому, то сравнительно недавнему.

Внезапно Джек понял, что он здесь не один. В ногах у статуи маячила тёмная человеческая фигура. Длинный плащ, котелок… Отец? Окликнуть не получилось, но человек сразу двинулся навстречу, скользя призрачными руками по мрамору. Неужели услышал? Джек двинулся тоже, хотя тело действовало будто само по себе, и два силуэта слились воедино.

Каменный пол провалился под ногами. Краткий миг падения… и Джек оказался на том же месте — серые стены склепа, руки лежат на мраморном саркофаге. Однако человеческих силуэтов вокруг стало больше, и одеты они по-другому, в какие-то мешковатые балахоны. А в стенных нишах — гробы!

Тёмные фигуры стояли неподвижно, молитвенно склонив неразличимые лица, а один из них, который стоя впереди всех, простёр руки и то ли бормотал, то ли стонал что-то неразборчивое. Так продолжалось довольно долго, потом тени стали удаляться. Наконец тот, который говорил, — наверное, священник, — остался у гробницы один. Опустив руки, он произнёс ещё несколько слов, а потом повёл себя очень странно: достал из складок своего одеяния какой-то небольшой предмет и… вложил статуе в раскрытый рот. Джек хотел наклониться и рассмотреть, что это, но вдруг почувствовал, как непреодолимая сила тянет его вверх…

— Нет! Стой!

— Тсс!.. — зашипела Гвен. — Не шуми так!

Джек отдёрнул руки от камня и похлопал себя по бокам, проверяя, всё ли на месте.

— Уф-ф!.. Вернулся, кажется… — выдохнул он.

Веснушки на щеках девочки сбились в кучку. Она уточнила:

— То есть глюканул, так надо понимать? Запомни: ниоткуда ты не вернулся, потому что нигде не был! Это видение, а не путешествие.

Он промолчал, приводя в порядок мысли.

Гвен нетерпеливо фыркнула, закатив глаза:

— Ну же, ну! Что ты видел?

— Ну… э-э… тот человек сунул что-то в рот статуе.

— Что за человек?

— Священник вроде бы… — Прогнав из головы остатки тумана, Джек взял у девочки фонарик и посветил на мраморное лицо пекаря. — Вот сюда, я видел… — Он вдруг запнулся: плотно сжатые губы выглядели так, будто никогда не раскрывались. — Не может быть!.. Я же видел, как он…

— Ты уверен?

Джек продолжал с недоумением рассматривать каменное лицо.

— Абсолютно!

Гвен забрала фонарик и принялась внимательно рассматривать надгробие.

— Тогда здесь должен быть какой-то механизм, — пробормотала она, — и что-то вроде рычага.

— Ты вот так сразу мне поверила? — удивлённо спросил Джек.

— Видел, значит, видел… — Девочка присела на корточки, направляя луч на крышку снизу. — Раздел четыре, правило три: «Видения не лгут». Их просто надо понять, но они… — Склонив голову набок, она заглянула под корочку каменного пирога. — Они никогда не лгут… И вот тебе подтверждение! Под тортом есть зазор, руки пекаря его прикрывают.

— В смысле — под пирогом?

— Нет, под тортом! Высокий, с вертикальными краями, сверху вишенки — тут и спорить не о чем. — Гвен прищурилась. — Так или иначе, зазор есть, а тогда… Ну-ка помоги мне.

Она ухватилась за края каменного диска и, кряхтя от натуги, попыталась повернуть его, будто колесо. Джек присоединился, и торт-пирог со скрипом поддался. Одновременно что-то заскрипело и в мраморной голове пекаря.

Бросив на Джека торжествующий взгляд, Гвен направила на мраморное лицо луч фонарика. И точно — губы чуть-чуть разомкнулись.

— Работает! — радостно воскликнула она. — Значит, правда! В самом деле!

Джек усмехнулся:

— Ты же вроде и не сомневалась… «Видения не лгут».

— Не придирайся! — сказала Гвен. — Крути давай!

Они вновь налегли на каменное колесо, и губы пекаря раскрылись ещё шире. Гвен подбежала и направила луч фонаря ему в рот, осветив внутри крошечный пергаментный свиток.

— Полегче, слон! — буркнула она, когда Джек потянулся, чтобы вытащить находку. — Рассыплется в пыль — и мы на мели.

Как будто он сам не понимает! Джек сердито глянул на девочку, но взялся осторожнее. Ветхий свиток пугающе хрустнул, но не рассыпался, и они вместе бережно развернули его на груди статуи.

Джек застонал от досады.

— И что теперь? — вздохнул он. — Всё впустую.

Клочок пергамента, размером не больше магазинного чека, когда-то вмещал три абзаца мелким бисерным почерком, но текст выцвел от времени, и на грязно-бурой поверхности различались только две верхние строчки:

Гвен закусила губу.

— Что ж, придётся тебе…

— Опять? — Джек недоумённо взглянул на неё. — Это же бумага!

Она покачала головой:

— Я имела в виду — попробовать на ощупь, только и всего.

— Зачем?

— Ты же искатель, забыл? Твои чувства работают все разом — дополняют друг друга, понимаешь? — Она подняла руку и пошевелила пальцами. — В том числе и осязание! Попробуй — и сам удивишься.

Сжавшись от страха, что случайно сотрёт самое главное, Джек прикоснулся к шершавому пергаменту… и вздрогнул — перед глазами, словно бугорки краски на стене, возникли тёмные значки. Правда, не буквы, а только их остатки.

— Да, вижу! — хмыкнул он. — Но… Нет, погоди… — Пальцы двинулись вдоль строк, и фрагменты стали сливаться воедино, образуя слова: — Что… видел… Пепис… но… не описал в… своей… проклятой книге. — Он убрал руку с пергамента. — Кто такой Пепис?

— Не Пепис, а Пипс, — поправила Гвен, — так правильнее. Сэмюэл Пипс, очень известная фигура той эпохи, оставил знаменитый «Дневник». Историки зовут его великим мемуаристом, — фыркнула она, — а на мой взгляд, он скорее великий сплетник! Вечно совал нос в чужие дела и всё записывал… а заодно описал и Великий лондонский пожар.

Джек кивнул.

— И этот Пипс видел что-то важное…

— Видел, но не описал! — уточнила она. — Что-нибудь ещё читается?

Джек попробовал снова, медленно проводя кончиками пальцев по выцветшим строчкам. Получалась какая-то бессмыслица, но в конце пекарь, видимо, нажимал на перо сильнее, и слова получились чёткие:

Он отнял пальцы и пожал плечами. — Детский стишок какой-то… Не хватает только мясника и свечника. Что это значит?

— Без понятия. — Гвен передала ему фонарик, снова аккуратно свернула пергамент в свиток и засунула статуе в рот.

— Погоди, зачем? Может, ещё понадобится.

— Раздел четыре, правило двадцать два: «Оставь историю такой, какой нашёл». Признание Фарринера подсказало нам, где искать дальше, теперь оно уже не нужно. — Она шагнула к середине надгробия. — Подсоби-ка мне с тортом.

— С пирогом! — недовольно поправил её Джек, помогая крутить колесо в обратном направлении. — Что значит — подсказало? Ты имеешь в виду строчку про Пипса?

— Совершенно верно. — Убедившись, что губы мраморного пекаря вновь сомкнулись, Гвен отступила на шаг, отряхивая руки от пыли. — Я даже знаю, где стоял Пипс, когда наблюдал за пожаром.

К большому облегчению Джека, назад они пошли не по Пудинг-лейн, а поднялись по параллельной улочке, прямо к той гигантской колонне, которую он впервые увидел отражённой в синем стекле художественно исполненного уличного туалета. Той самой, где среди руин на барельефе пьедестала прятался дракон.

— Если ты ещё не догадался, это Монумент в память о Великом пожаре, — сказала Гвен, остановившись на углу площади, где стоял памятник.

Джек прикрыл глаза ладонью и взглянул вверх.

— Может, отсюда стоило и начать?

— «В память», Джек! Его построили уже годы спустя аристократы, чтобы на деньги короля устроить себе лабораторию для научных изысканий. — Прошагав вперёд, она повернулась, указывая на латинскую надпись. — Здесь сказано, что Кристофер Рен и Роберт Гук установили колонну высотой в 62 метра, чтобы её тень падала на злополучную пекарню. Как ты думаешь, почему именно шестьдесят два?

Он молча пожал плечами, и Гвен просияла, явно гордая своими познаниями.

— Внутри собирались подвесить маятник длиной в 60 метров, вот зачем! — Она шагнула дальше, заворачивая за угол пьедестала. — Пошли, нам не сюда.

Джек не двинулся с места. Его взгляд был прикован к Монументу. Верхушку пьедестала опоясывал ещё один барельеф — сплошная полоса руин, — так, что колонна будто вырастала из развалин сгоревшего города. Руины оживали на глазах! Сдвигались и крошились, между ними мелькали человеческие кости — ноги, руки и рёбра вперемешку, — а круглые камни медленно поворачивались пустыми глазницами и лязгали разбитыми челюстями — черепа, целая куча черепов!

«Выпусти нас!» — услышал он их шёпот.

Джек моргнул. Видение исчезло — перед глазами был просто источенный временем мраморный барельеф.

Гвен озабоченно хмурилась.

— Джек, ну ты идёшь?

Как же так? Он не касался ни камней, ни металла — вообще ничего! А даже если бы и коснулся, видение должно показывать реальные события, а не оживающую каменную резьбу…

— Да, — выдавил он пересохшим горлом. Сглотнул с трудом. — Иду, иду.

На другой стороне пьедестала оказалась дверь, ведущая внутрь Монумента. Туда и направлялась Гвен.

Джек удивлённо застыл на месте:

— Ты же сказала, нам не сюда!

— Потерпи, потом объясню. — Она подтолкнула его к двери.

Наверх уходила винтовая лестница — очевидно, на самую вершину колонны. Джек попытался представить себе маятник, подвешенный в середине, но тут услышал многозначительное покашливание. Справа висела табличка: «ВХОД — 5 фунтов стерлингов», а рядом, в дверях небольшого офиса, стояла молодая женщина, вопросительно глядя на юных посетителей.

Джек наклонился к Гвен и шепнул ей на ухо:

— У меня нет денег.

Не говоря ни слова, она сунула руку ему в карман, достала платиновую карточку и показала женщине, которая сразу же отступила в сторону и уставилась прямо перед собой, словно никого не замечала.

Гвен шагнула в дверь и потянула за собой Джека.

— Нам разве не наверх? — удивился он, оглядываясь на женщину, но та стояла всё так же неподвижно, будто гвардеец в карауле у Букингемского дворца.

— Нет, — покачала головой Гвен, откидывая носком ботинка коврик, под которым обнаружился люк, — нам вниз.

Гвен включила фонарик и спустилась первая по короткой лесенке в круглый зал такой же ширины, как колонна Монумента.

— Я не шутила, когда сказала, что Рен с Гуком устроили здесь лабораторию. — Она обвела фонариком стены с высеченными в камне полками, на которых пылились остатки экспериментов давно ушедшей эпохи: набор бронзовых гирек для весов, деревянный микроскоп, ряды стеклянных сосудов с пожелтевшими заспиртованными обитателями.

Луч фонаря осветил пол с вырезанными на нём уравнениями и схемами движения планет. Гвен похлопала по медной зрительной трубе, закреплённой в центре потолка.

— Они встроили стеклянную линзу в шар на вершине колонны, так что весь Монумент превратился в один гигантский телескоп. Даже ступени винтовой лестницы, каждая высотой в 20 сантиментров, служат делениями огромной линейки — Гук использовал её, чтобы измерять атмосферное давление. — Девочка подошла к дальней стене и толкнула низкую железную дверь, которая распахнулась с громким скрежетом. — Однако сейчас не время для экскурсий… Как я уже сказала, нам не сюда.

За дверью начинался коридор с трубами и кабелем по стенам, тускло освещённый бесконечным рядом голубоватых флуоресцентных ламп.

— Эти подземные ходы, — продолжала Гвен, бодро шагая вперёд, — проложены в конце семнадцатого века. Королевское общество, последователи Рена и Гука, использовало их для быстрого перемещения по Лондону между точками наблюдения. Многие эксперименты требовали оперативности, а в городской сутолоке можно и застрять. Сейчас туннели служат для инженерных коммуникаций. Мы, кстати, движемся по прямой к Баркингской церкви Всех Святых.

— А она… — Джек смотрел выжидающе.

— Ну да, — кивнула Гвен, — та самая, откуда Сэмюэл Пипс наблюдал Великий пожар. — Девочка кивнула на низкий потолок. — Сверху, с колокольни.

Некоторое время ребята шагали молча, слышался лишь стрекочущий гул светильников да лёгкое эхо шагов, которое виделось Джеку белыми вспышками.

— Послушай, Гвен, — начал он, набравшись наконец смелости, — а искатели… они часто… — Слова подбирались с трудом. — Бывает, что они сходят с ума? Ну от постоянных видений… и вообще, от избытка информации?

Она рассмеялась:

— Не говори глупости!

— Ладно, не буду! — тоже усмехнулся он, хотя и с трудом.

— Ну вообще-то, — произнесла Гвен после долгой паузы, — у некоторых бывают странности… так сказать, с социальным поведением. Только один или двое «съехали с катушек» — как у вас говорят, но это случается не чаще, чем в обычной жизни.

Джек хмуро глянул на неё, но ответить ничего не успел, внезапно уловив чуть слышное жужжание, совсем не похожее на стрекот ламп.

— Опять! — скривился он, резко развернулся и ударил открытой ладонью, промахнувшись всего на миллиметр.

Жук поднырнул под его руку и атаковал, но Джек, хоть и отшатнулся, на сей раз устоял на ногах. Сколько можно, достали уже! Ударил снова — и попал.

Руку пронзило электрическим разрядом, но жук, кувыркаясь, отлетел на пару шагов и завис под самыми лампами, сердито посверкивая электрическими разрядами. Джек шагнул вперёд…

— Стой! — Голос Часовщика исходил изнутри металлического жука. — О-ля-ля, счастливчик Джек! — язвительно продолжал француз. — Ты снова тратишь время впустую! Мои маленькие друзья с удовольствием поиграли бы с тобой, но хочу предупредить, что их механизм вырабатывает достаточную мощность, чтобы оглушить даже взрослого мужчину… — В голосе зазвучали угрожающие нотки. — Отцу твоей спутницы уже довелось испытать это на себе.

— Заберите своего жука! — в гневе прорычал Джек. — Я найду вам Искру, но пусть они не болтаются у меня над головой!

Часовщик весело рассмеялся:

— Боюсь, у тебя нет выбора, мой милый Джек! Мне надо быть в курсе твоих успехов, а потому присутствие моих маленьких друзей — как это говорят у вас в Америке? — Ах да, bien sûr[15], это «необходимое зло».

— Ничего подобного, — тихо проговорила Гвен, мрачно глядя в пол. Затем, подняв глаза, расслабила на шее чёрно-фиолетовый шарф, словно ей стало трудно дышать. — Нет в них никакой необходимости… разве только в случае, если нечем платить!

Жук сорвался с места и скользнул вдоль стены в её сторону, зловеще потрескивая.

— Берегись, девочка! — злобно прошипел голос. — Я не с тобой говорю!

Продолжая разматывать шарф, Гвен взглянула на Джека.

— Он для того за нами следит, — продолжала она, — чтобы выбрать подходящий момент и отнять Искру, когда мы её найдём. Будь твой отец у него, этого бы не понадобилось… — Она положила руку Джеку на плечо. — Извини, но, боюсь, всё плохо.

Сдерживая слёзы, он не спускал глаз с механического жука. Неправда, не может быть! Ещё и часа не прошло, как он поверил, что вновь обретёт отца, и вот опять…

— Пожалуйста, — взмолился он, — докажите как-нибудь, что он жив, и пускай тогда жуки летают сколько угодно!

— Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования! — грубо отрезал Часовщик. — Мои жуки будут надзирать за тобой, хочешь ты этого или нет.

Гвен размотала наконец шарф и повертела в руках.

— Вот это вряд ли, — произнесла она и внезапно хлестнула длинной шерстяной лентой, будто кнутом.

Жук с хрустом врезался в лампу и свалился на пол в фонтане искр. Пошипел, стреляя синими и фиолетовыми искрами, и разлетелся огненным шаром.

— Подумаешь, проблема! — хмыкнула девочка, опуская своё вязаное оружие.

Джек не верил своим глазам.

— Как это ты! — Он уважительно покачал головой.

— Шерсть тибетского яка — это сила! — Гвен подёргала шарф, демонстрируя его прочность, и вновь накинула на шею. — Дядя Перси подарил, он…

— Напрасно, напрасно! — прогремел голос Часовщика, теперь уже в стереоисполнении. Из-за ржавых труб по стенам туннеля показались ещё два жука и сразу же взмыли в воздух, устремляясь к девочке. — Не могу обещать, что теперь ты останешься в живых, ma petite fille[16]. Мои друзья так… так огорчены, что… Впрочем, на самом деле мне нужен только искатель.

Два голубых разряда вырвались из жуков одновременно и сошлись у Гвен прямо перед лицом. Раздался громкий треск — она вскрикнула и отшатнулась.

— Нет! — крикнул Джек и бросился на опасных насекомых.

Но ещё один электрический удар угодил ему в грудь — и он повалился навзничь, корчась в судороге. Когда зрение немного прояснилось, он увидел, что Гвен отчаянно хлещет шарфом, отбиваясь от кружащих над её головой жуков. Было ясно, что сил ей хватит ненадолго. Джек в отчаянии огляделся, и в глаза ему бросился большой красный разводной ключ под кабелем у стены.

Первый жук даже не успел заметить нападения. Ключ ударил в него с такой силой, что металлическое тельце, отскочив, врезалось в стену и в тот же миг взорвалось. С другим жуком, однако, пришлось повозиться. Он вертелся в воздухе, ускользая и от шарфа, и от разводного ключа, а улучив момент, снова стрельнул молнией в Джека. Тот как раз замахнулся, и разряд угодил в ключ. Джек вскрикнул и разжал пальцы. Железяка с лязганьем покатилась по полу.

— Джек, откройся! — задыхаясь, крикнула Гвен. — Вспомни, кто ты! Включи все свои чувства.

«Легче сказать, чем сделать», — подумал он.

Тем временем жук снова атаковал, и Джек едва успел уклониться от голубой вспышки. Внезапно время словно замедлилось. Шарф застыл в полёте, изгибаясь волнами и готовясь щёлкнуть, как кнут. Жук повёл усами, радужные плоскости крыльев накренились, их жужжание изменило тон.

«Сейчас жук взлетит вверх», — сообразил Джек и угадал.

Теперь он точно чувствовал, что будет делать противник в каждый следующий миг. Бросившись на пол и достав в перекате упавший ключ, он снова вскочил, ощущая жука за спиной, и ударил назад не глядя. Ключ впечатал жука в трубу и пробил её насквозь. Из дыры повалил густой пар, заполняя туннель отвратительным зеленовато-жёлтым запахом тухлых яиц.

— Джек, не надо! — крикнула Гвен.

Но он уже не мог остановиться.

Трепыхаясь в воздухе на одном крыле, раненое насекомое не имело ни единого шанса. От удара наотмашь оно звонко врезалось в другую трубу и свалилось на пол. Серебристые лапки бессильно скрючились, сине-зелёное металлическое тельце озарилось фиолетовой вспышкой.

Гвен подскочила и дёрнула Джека за руку:

— Бежим! Скорее!

Джеку ни разу не доводилось видеть вспышку огня такой силы и такую мгновенную, великолепную и вместе с тем устрашающую. Он ощутил точный момент, когда облако газа достигло сыплющего молниями жука и воспламенилось, хотя всё происходило за спиной. Ослепительный белый бутон, гигантский золотисто-голубой цветок, вырастающий из него, и блеск сотен тысяч стрел, несущих смерть во все стороны.

Гвен первая добежала до железной двери и с ходу ударила в неё плечом, так что створка, распахнувшись, врезалась в стену. Джек вломился следом и едва не полетел в воду. Гвен ухватила его за куртку, помогая удержаться на узком кирпичном берегу подземного канала.

Не успели они прижаться к стене, переводя дух, как взрывная волна достигла двери и с оглушительным грохотом сорвала её с петель. Огненный шар пронёсся над водой, опаляя кирпичи на противоположном берегу. Следом за пламенем ворвались клубы чёрного дыма. Стремительный поток уносил детей по течению, в то время как железная дверь с бульканьем уходила на дно.

— Где мы? — с трудом проговорил Джек, морщась от боли, застилающей глаза.

— В канализации! — неожиданно ухмыльнулась Гвен.

Он уже собирался зажать нос, но с удивлением опустил руку. Возможно, настоящая канализация была бы своего рода радиоактивным криптонитом, смертельным для искателя, однако здесь не ощущалось никаких особенных запахов, только свежая кирпичная гарь и сероватый душок подземной плесени.

— Да неужели? — хмыкнул он. — Не похоже что-то.

— Канализация очень старая, теперь она служит не для стока нечистот, а для защиты от наводнений. Под Лондоном находится целая речная система, частью природная, частью искусственная. Министерства когда-то пользовались ею… Ой! — Гвен вдруг ощупала голову, глядя из-за плеча Джека на почерневший проём туннеля. — Я же потеряла наушники!.. А вообще, забавно вышло.

— Забавно? — фыркнул он. — Мы же едва не погибли! Послушай, Гвен, нам нужна помощь.

Она деловито обмотала шарф вокруг шеи и двинулась вверх по течению.

— Помощь уже недалеко, Джек. Пошли, здесь есть лестница, которая выведет нас прямо на Баркингскую колокольню. Уверена, что там найдётся ключ, который поможет…

— Я не такую помощь имел в виду, — упрямо перебил он, — и ты меня поняла.

Гвен остановилась, медленно обернулась, отводя взгляд.

— Но ведь мы их сделали, правда?

— Прекрати! — Он догнал её и ткнул пальцем в плечо. — Ты вечно делаешь вид, что не понимаешь, и отвечаешь не на тот вопрос. Сколько можно!

— Джек, ты…

Нет, на этот раз ей не улизнуть от ответа.

— Я столько всего видел с тех пор, как мы встретились! — снова перебил он. — Дроны, потайные двери, подземные коридоры, поезда на магнитной подвеске… Всемогущее министерство с искателями, каптенармусами, охраной и… секретарями! — Он снова ткнул в неё пальцем. — Зачем это всё, если мы не можем пойти в ваш головной офис и попросить о помощи? В конце концов, мы ещё дети!

— Мы не просто дети… — Гвен сердито дёрнула за концы полосатого шарфа и продолжила: — Нам по силам сделать всё самим — найти Искру и закончить то, что начали твой отец с моим дядей. Ты учишься очень быстро, а я знаю всё, что должен знать каптенармус…

— Ты не каптенармус! — выпалил Джек. Она сжалась, опустив глаза. Он вздохнул. — Я не хочу заканчивать никакую миссию и не собираюсь прикидываться взрослым. Пускай всё будет как положено. Хочу только вернуть отца, даже если ты не веришь, что это возможно. Насколько я понял, Министерство поиска может помочь… Почему же мы не обращаемся туда? Почему, Гвен?

— Джек, если бы ты…

— Почему?!

Она скомкала шарф в кулаке.

— Мы не можем! Не можем, ясно тебе? — Голубые глаза наполнились слезами. — То есть… ты не можешь. Такая поправка… правило тринадцать, понимаешь?

— Отлично, я понял! — гневно фыркнул он. — У вас секреты, а я не свой, без допуска. Как только я пришёл, вы засуетились, о правилах заговорили… Но теперь-то куда деваться, раз я их всё равно нарушил? Чего мы ждём? Пошли к ним! Немедленно!

— Ничего ты не понял, — болезненно поморщилась Гвен, — и ничего не знаешь — даже имени своего настоящего!

Джек удивлённо вытаращил глаза.

— Моё имя Джон Баклз-третий, и я не идиот! Как меня зовут, я узнал задолго до встречи с тобой. Просто… оно какое-то старомодное.

— Всего-навсего? — усмехнулась она. — Да оно просто неверное! Никакой ты не третий и даже не пятый. — Веснушки на щеках девочки подпрыгнули, но уже не от смеха, а от досады. — Ты Джон Баклз-тринадцатый. Правило тринадцать касается только тебя!

— Баклзы служат в Министерстве поиска не два поколения, — рассказывала Гвен, сидя на скамейке на берегу канала и болтая ногами, — а с самого его основания — уже двенадцать поколений, Джек!

Он нервно вышагивал по кирпичам за её спиной.

— Ладно, это понятно, я из тринадцатого поколения Баклзов, и вся моя жизнь до сих пор — ложь! Всё обстоит ещё хуже, чем я думал… Но, может, ты всё-таки объяснишь, почему нельзя обращаться за помощью?

— А может, ты всё-таки остынешь немного и дашь мне закончить? — Она бросила на него суровый взгляд, невольно напомнив о миссис Хадсон.

Джек тяжело вздохнул:

— Извини, я слушаю.

— Ну так вот… — Гвен задумчиво взглянула на воду. — Министерство давно уже убедилось в реальном существовании сил, сущность которых мы не вполне понимаем. Люди называют их действие волшебством, везением… или, наоборот, невезением — просто потому, что по-другому объяснить не могут.

— Как, например, несчастливое число тринадцать, — добавил Джек, усаживаясь рядом. — Значит, в министерство мне нельзя, потому что там все суеверные?

— Они осторожные, а это разные вещи. — Она откинулась назад, упёршись на руки. — Почему, например, считается, что пройти под лестницей или разбить зеркало — к несчастью?

— Потому что лестницу можно задеть, и человек упадёт, а осколками зеркала легко порезаться.

Гвен кивнула.

— А дальше поверья нарастают как снежный ком. Добавь сюда легенду о том, что зеркало может украсть душу, и то, что лестница кому-то напоминает о виселице, — и суеверие, считай, готово… Только это не совсем суеверие, Джек. Психология и эмоции так же реальны и могут вызывать последствия не меньшие, чем осколки стекла и падающая лестница. То же самое и с числом тринадцать.

— Не представляю, как число может переломать кому-то кости.

— А ты вспомни, когда были арестованы рыцари-тамплиеры[17]? В пятницу тринадцатого! А сколько ступеней вели на виселицу в Англии? Тринадцать… — Она вскинула брови. — Не знаю, несчастливое оно или нет на самом деле, но ко времени основания Министерства поиска число тринадцать уже обладало реальным и непредсказуемым влиянием на умы, а допускать сочетание такой силы со способностями искателя отцы-основатели побаивались.

— И потому эти отцы решили исключить целое поколение?

Гвен пожала плечами, укутанными шарфом.

— В современных отелях и на авиалиниях руководствуются той же самой логикой: нет ни тринадцатых этажей, ни тринадцатых рядов кресел. В 1726 году министерство утвердило дополнение к регламенту — так называемую поправку или правило тринадцать. Ни один искатель в тринадцатом поколении не имел права не только проходить подготовку, но даже знать о существовании Министерства поиска. Поэтому ваше поколение разделили и разослали по разным концам света, где они не могли бы причинить зла.

Джек со вздохом прикрыл глаза:

— Так вот почему я вырос в Америке!..

— И по той же причине не можешь появиться в Цитадели, а если всё-таки явишься, тебя заточат как опасного преступника…

— Погоди! А как же Министерский экспресс? Меня там никто не трогал.

— Не путай тёплое с мягким. Главные министерства иногда делятся между собой информацией, если это необходимо для защиты интересов Короны, но обычно в дела друг друга не лезут. Правило тринадцать есть только в нашем регламенте и касается лишь искателей. Шпикам, драго и гильдейским в высшей степени наплевать, который ты по счёту Джон Баклз, равно как и работникам экспресса и прочей обслуге.

— Тогда почему драго смотрели на меня так странно?

Гвен слезла со скамейки и отряхнула пальто.

— Наверное, ты просто не понравился ему. У тебя на лице написано, что ты баклажан.

Вскоре Джек уже стоял на лестнице, изо всех сил толкая вверх железную решётку. Наконец она поддалась со страшным скрежетом.

— Тсс! — прошипела Гвен с нижней ступеньки. — Наверху церковь, а взрыв газа наверняка слышали. Если нас увидят — до вечера будем объясняться.

— Вот уж чего ты терпеть не можешь! — усмехнулся он.

— Очень смешно… Ладно, двигай вперёд.

Джек вылез на каменный пол прямоугольной кирпичной башни и подал руку Гвен. Опуская тяжёлую решётку на место, он не удержал её в руках и сжался от оглушительного лязга.

— А ещё громче нельзя? — поморщилась Гвен, отвернулась и стала подниматься по ветхой деревянной лестнице.

Колокола всё увеличивались в размерах — от совсем маленьких, размером с грейпфрут, на первом этаже до одинокого бронзового гиганта на самом верху. Гвен задержалась на полпути у витражного окна.

— Ты слышал когда-нибудь о стёклах Великого пожара? — спросила она, переводя дух.

Джек покачал головой:

— У нас в Колорадо даже о нём самом мало кто слышал.

— Ну да, ну да… — Усмехнувшись, она кивнула на окно. — Во время пожара почти все стёкла в Лондоне расплавились и застыли маленькими зелёными шариками, а стекольщики собрали их и изготовили много декоративных панелей в память о пожаре. Через три столетия, в годы Второй мировой войны, бо́льшая часть разбилась при бомбёжках. — Она показала на небольшие вставки в центре витража. — Остались только эти.

Цветные стёкла и впрямь выглядели здо́рово — настоящие кусочки истории, да ещё в действующем храме, а не на полке в музее. В глубине старинного стекла виднелись пузырьки, неоднородности и красивые разводы минеральной краски. Джек протянул руку, чтобы дотронуться до витража.

— Погоди, я не про то, что надо… — начала Гвен.

Джек ощутил хаос вокруг — даже не хаос, а какое-то сумасшествие! Дикая смесь образов и звуков, запертых в одной плоскости. Разноцветные вспышки, тени, автомобильные гудки, рокот и гул — такие же, как утром на оживлённой улице, но усиленные в тысячу раз и перемешанные в причудливой какофонии. Джек попытался отнять руку, но не мог. Повинуясь какому-то инстинкту, он, наоборот, надавил глубже. Двумерная картинка рухнула и рассыпалась на сотни блестящих осколков, открывая ужасное зрелище.

Лондон пылал. Столбы огня вздымались в воздух на невероятную высоту, издавая грохочущий рёв, словно несущиеся мимо товарные поезда. Люди метались взад и вперёд, многие — с носилками, на которых стонали раненые, но путь к спасению был отрезан огнём. Кто-то уже потерял всякую надежду и просто стоял, заворожённо глядя на пляшущее над крышами пламя. «Скоро все они сгорят заживо!» — понял Джек, ощущая всем телом страшный жар, нарастающий с каждой секундой.

Внезапно небо прочертил оранжевый пылающий шар и обрушился на соседний дом, прожигая насквозь кирпичную кладку, словно сухую солому. Защиты от огня не было нигде. Один из стоящих горожан повернулся к Джеку и протянул руку, будто хотел что-то сказать, но затем его покрытое копотью лицо вдруг растаяло, превратившись в туманное облачко. С беззвучным криком призрак провалился в мостовую, а за ним Джек увидел ещё один стремительно надвигающийся огненный шар. Тело не слушалось, голос пропал, бежать было некуда…

— Джек, не надо было трогать…

Стена огня исчезла. Он снова смотрел на безобидную панель из цветного стекла с пузырьками и неровностями. Гвен держала его за руку — он не сам отнял её. Джек хотел рассказать, что видел, но не мог раскрыть рот.

Видение закончилось, а голос всё не возвращался.

Джек мычал, безуспешно пытаясь разлепить губы. В панике вытаращив глаза, он схватил Гвен за руку и крепко сжал.

— Ой, больно! — воскликнула она, с трудом вырвала руку и стала трясти его за плечи. — Джек, тебе надо успокоиться! Дыши глубже, расслабься.

Как она себе это представляет? Какой может быть покой? Он натужно замычал — ну хоть это получилось!

— Говорила же тебе — не трогай!

— Ничего ты не говорила! — выпалил вдруг Джек и испуганно зажал ладонью внезапно раскрывшийся рот.

Гвен мягко отвела его кисть.

— Подыши, подыши… Всё в порядке. — Потом скрестила руки на груди и строго нахмурилась. — Ну что, извлёк урок?

— Только тот, что ты никогда не говоришь всего!

— Ну вот!.. — Девочка театрально вскинула руки. — Почему всегда виновата я? Ты прямо как миссис Хадсон. — Отвернувшись, она продолжила взбираться по ступенькам. — А урок состоит в том, что искатели никогда не трогают стекло!

— Вот как? — хмыкнул Джек. — Мне-то откуда было знать? — Ветхие деревянные ступени стонали под ногами. — Стекло — оно ведь даже не минерал… — Он вдруг застыл на месте, задумавшись. — Погоди… или всё-таки минерал?

— Ну конечно, минерал! — оглянулась она через плечо. — И чему только учат в ваших американских школах? Просто в нём минералы… ну… изменённые. Кристаллы силикатов[18] плавятся, превращаются в аморфную[19] массу и уже не записывают информацию, а отражают. Искатель видит то, что вокруг него, но усиленное и перемешанное, превращённое в хаос…

Гвен замолчала, одолевая два последних пролёта лестницы, где висел самый большой колокол. Джек угрюмо топал следом. Далось ей это стекло!

— Вообще-то, не такой уж и хаос, — начал он, собираясь рассказать об увиденном.

Но она обернулась и вновь набросилась на него:

— А что же ещё? Полная мешанина, да ещё и такая громкая! Для утончённого сознания искателя это просто гибель! Были случаи, когда искатели впадали в кому, дотронувшись до стеклянной фальшивки вместо камня! — Она оказалась на верхней площадке, с которой узкая лесенка вела к деревянному люку в потолке. Снова обернулась и погрозила пальцем: — Даже не думай! Стекло очень опасно!

— Я видел тот пожар, — угрюмо произнёс он.

— Ты не можешь знать, что именно видел! — буркнула Гвен и откинула люк, за которым виднелся позеленевший медный купол, увенчанный шпилем. — Ладно, забудь, и давай работать.

Сильный западный ветер продувал площадку под куполом насквозь, так что мальчику захотелось накинуть капюшон. С четырёх балконов по разные стороны света открывался головокружительный вид на город, а вдоль перил располагались ряды памятных досок с выгравированными надписями. Перед глазами Джека мигом всплыл заголовок: «ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВЕЛИКОГО ПОЖАРА» на южной стороне. Он подошёл и стал читать:

Гвен вышла на западный балкон, где висели свидетельства о последнем дне пожара.

— Что мог видеть Пипс, но не записать? — размышляла она. — Как загорелась пекарня? Нет, в тех краях он не появлялся. Тем не менее что-то важное он заметил — так утверждает Фарринер. Если не начало пожара…

— Значит, конец, — кивнул Джек, присоединяясь к чтению.

Три с половиной века назад Сэмюэл Пипс стоял на этом же месте. Он писал:

— Надо ему помочь! — Джек лавировал между машинами, морщась от какофонии сердитых гудков.

Гвен с трудом догнала его:

— Да кому? Нет там никого!

Между ними, отчаянно сигналя, вклинился скутер, и она едва успела пропустить его, зависнув на цыпочках.

— Отцу! За ним гонится Часовщик… Клянусь, я видел! — задыхаясь, объяснял Джек, перебегая улицу.

Прыгая через две ступеньки, он поднялся по лестнице к торговому центру и устремился в подземку. Подбежал к турникетам, взялся за металлический барьер, чтобы перепрыгнуть его, и вдруг впереди снова мелькнуло знакомое чёрное пальто, исчезавшее в туннеле под табло с надписью: «ДИСТРИКТ». Оказавшись за барьером, он кинулся следом, но врезался в какого-то здоровяка, который только что прошёл через соседний турникет, не устоял на ногах и грохнулся на пол.

— Смотри по сторонам, малыш!

Джек вскочил и, обежав здоровяка, кинулся в узкий туннель, однако ни злодея в чёрном, ни отца в толпе не разглядел. К счастью, свернуть они никуда не могли. Слыша за спиной сбивчивые извинения девочки, Джек поспешно протискивался между пассажирами. Перед эскалатором толпа стала совсем плотной, но рядом он увидел лестницу вниз и недолго думая вскочил на перила и съехал по ним, скользя рукой по холодной стали.

Вот они! Мужчина в рыжем плаще убегал по платформе вдоль ряда арочных проходов, ведущих к поездам, человек в чёрном преследовал его по пятам. Спасающийся от погони оглянулся, и Джек наконец-то впервые с приезда в Лондон увидел лицо отца.

— Па-апа!

Никто из участников погони даже не оглянулся. Один за другим они нырнули в последнюю арку. Спрыгнув с перил, Джек пронёсся по платформе и влетел следом. Тяжело переводя дух, он окинул взглядом пассажиров, выстроившихся на краю в ожидании поезда, но Джон Баклз и Часовщик снова исчезли, словно их и не было…

— Джек, прекрати! — подбежала запыхавшаяся Гвен. — Ты с ума сошёл, все же смотрят!

Он не ответил. Да пускай весь мир пялится, главное — найти отца! Метнулся туда-сюда, лихорадочно заглядывая всем в лица. Наклонился над путями, вглядываясь в другой конец платформы, позвал:

— Папа-а! Джон Ба-а…

Он не успел закончить: подвернулась нога. Резкая боль прошила всё тело. Джек не мог даже застонать: удар от падения на рельсы вышиб из груди весь воздух. Наверху поднялся шум, люди кричали, что надо скорее подниматься на платформу, звали на помощь.

— Не дотрагивайся до центрального рельса: током убьёт! — скомандовала Гвен, опускаясь на колени и протягивая сверху руку.

Он молча кивнул, не в силах пока говорить. В глубине туннеля появился свет, донёсся стук колёс. Пассажиры на платформе загомонили ещё громче.

— Вставай, скорее! — Гвен легла на живот, стараясь дотянуться до Джека.

Но он смотрел в другую сторону. Огни поезда выхватили из темноты туннеля человеческую фигуру. Постояв немного, она шагнула к стене и исчезла. Не раздумывая, Джек вскочил и помчался туда. Стена станции мелькнула перед глазами и тоже исчезла, крики за спиной слышались всё слабее, а впереди росло и росло электрическое сияние: поезд приближался. Не обращая внимания на отбитые рёбра, Джек бежал вперёд. Выбора не оставалось: либо там окажется дверь, либо он погибнет под колёсами поезда.

Ослепительный белый свет, рёв и скрежет: машинист ударил по тормозам. Поезд неумолимо надвигался, но в последнюю секунду взгляд Джека упал на ржавую дверную ручку, едва различимую на чёрной стене. В следующий миг он уже вглядывался в тьму лестничного провала, едва удерживая равновесие на верхней ступеньке. Визжа тормозами, поезд пролетел мимо. Переведя дух, Джек захлопнул за собой дверь и стал осторожно спускаться.

Одолев три длинных пролёта, он шагал уже довольно бодро и, несмотря на полную темноту, отчётливо ощущал эхо собственных шагов, а вскоре впереди нащупал вторую дверь с мерцающей стальной ручкой. Он нажал её в надежде увидеть за дверью отца.

Джон Баклз-старший пятился к стене, выложенной жёлтой плиткой, а Часовщик наступал, выставив из рукава медный раструб огнемёта, из которого вырывалось пламя. Вдоль путей заброшенной платформы горело лишь несколько аварийных ламп. Под ногами валялись старые газеты, некоторые из них горели.

— У меня её нет! — крикнул отец.

Упёршись спиной в стену, он резко оттолкнулся, чтобы увернуться в сторону от очередной порции огня.

— Стой! — крикнул Джек. — Оставь его в покое! Сейчас же!

Однако француз даже не оглянулся. Казалось, он не замечал постороннего присутствия.

— Считаешь меня идиотом, Джон Баклз? — прорычал он. — Я выиграл, а ты проиграл, смирись с этим. Отдай Искру и останешься в живых! — Он сделал ещё шаг, наводя огнемёт на Джона. — Если не отдашь, я заберу её из твоего праха. Затем верну усилитель, который ты украл, и жители Лондона заплатят наконец за свои преступления!

Глаза Баклза-старшего чуть прищурились, челюсти судорожно сжались. Джек хорошо знал этот взгляд. Так отец смотрел, когда Сейди загоняла его в угол в видеоигре или когда у самого перекрёстка свет переключался с зелёного на красный. Он чуть пригнулся, готовясь к броску, но в тот же миг исчез за пеленой оранжевого пламени.

— Нет! — Джек распахнул дверь, кинулся вперёд… и застыл как вкопанный.

Часовщик растаял в воздухе. Об огне напоминали только обугленные газеты да копоть на стенной плитке. Отец тоже исчез, как будто его здесь и не было.

Джек опустился на колени и заплакал.

Сзади на платформу упал лучик бело-голубого света. Джек вскочил и развернулся, воинственно сжав кулаки.

— Джек, это я, Гвен! — Притворив железную дверь, девочка направила фонарик себе в лицо. — Я, и больше никого… Помнишь меня?

Мальчик опустил кулаки и сердито утёр лицо рукавом, стыдясь своих слёз.

— Он убил отца… — Дрожащий голос не слушался. — Часовщик… у него был огнемёт!

Гвен медленно подошла, наморщив лоб и глядя в глаза так, словно он был загадкой, которую надо разгадать.

Джек раздражённо скривился.

— Что-то непонятно? — фыркнул он. — Здесь был мой отец! Я видел, как Часовщик сжёг его огнемётом, а потом исчез, испарился… — Он смахнул слезу. — Я снова потерял отца… теперь уже насовсем…

Гвен спокойно прошла мимо него и посветила на закопчённую стену.

— Опять глюканул… — произнесла она холодно.

— Что? — Джек моргнул, не веря своим ушам. — Видение? Да нет же, я их видел, и ты тоже! Мы бежали за ними!

— Несколько видений, Джек. Всё это было ненастоящее. — Гвен наклонилась и подобрала обгоревшую газету. — Во всяком случае, эти события случились не сегодня. — Она дунула на обгоревший край, и он осыпался. — Видишь, не тлеет, даже тепла не осталось: огонь погас больше суток назад… Джек, где были твои руки, когда ты заметил отца с колокольни?

Джек сам не знал, хочет ли ей верить. Он закрыл глаза, представляя себя на смотровой площадке башни. Да, точно, вот фигура в рыжем плаще далеко внизу, а вот его рука вцепилась в медные перила. Он поморщился.

— Понял теперь? — кивнула Гвен. — Потом — то же самое. Ты держался за металл каждый раз, когда видел отца, так?

Джек прокрутил в памяти всю погоню с начала до конца. Алюминиевый барьер турникетов… перила лестницы… рельсы… Наконец, дверная ручка, которую он не выпускал, наблюдая разговор отца с французом. Вот почему оба исчезли, едва он бросился вперёд.

— А как же поезд? — со вздохом спросил он.

— Ну это сложнее, — признала Гвен. — Поезда ходят с интервалом в две минуты. Первый ты мог видеть и в металле, но тот, с которым играл в игру «кто первый свернёт», был так же реален, как мы с тобой сейчас… а значит, отсюда надо валить. — Она взяла Джека за рукав и потянула за собой в конец платформы, где начиналась кирпичная лестница. — Прыжок с платформы и гонки по рельсам случаются не каждый день. Скоро здесь появится полиция. Не отставай!

— Там другой выход на улицу?

Одолев ступеньки, она свернула в длинный коридор, объясняя на ходу:

— Нет, не на улицу… Надо попасть в министерский архив и найти полевой журнал твоего отца. До сих пор мы шли по его следам, Джек, но теперь надо забежать хотя бы немного вперёд, иначе к сроку не успеть. Надо понять, где может быть Искра.

Искра… От одного этого слова уже хотелось плакать. Джек решительно обогнал девочку и загородил ей путь.

— Хватит, Гвен! Отец погиб, и ваши дела меня больше не интересуют. Я хочу вернуться к сестре.

— Нет, не хватит! — Глаза Гвен яростно вспыхнули. — Как ты не понимаешь, что надежда только теперь и появилась? Видение доказывает, что я была не права: твой отец не погиб в Тауэре! А если он выжил там, то почему не здесь?

— А огнемёт? В таком пламени никто…

Она сердито топнула ногой:

— Джек, ты верил, что отец жив, несмотря ни на что, а теперь верю я и от своей веры не отступлю! — Девочка обошла его и двинулась по коридору. — Так ты со мной или нет?

Он кивнул в знак согласия, наблюдая, как пляшет луч фонарика впереди. Что за человек! Вечно задаёт вопросы, а выбора не оставляет.

Гвен он догнал около старой билетной кассы. Девочка пыхтела, сдвигая в сторону пустой газетный стеллаж у стены.

— Это станция «Марк-лейн», — сообщила она, — закрыта ещё в 1967 году, но вход так и не закрыли.

— Хочешь им помочь? — иронически хмыкнул Джек. — Запечатать этой штукой?

— Да нет… — Она продолжала толкать. — Нам нужен не вход на станцию… — Стеллаж со скрипом отъехал, и за ним обнаружился низкий сводчатый проход. — Гвен довольно отряхнула руки. — Здесь есть старая линия Министерского экспресса.

Она нашарила допотопный электрический рубильник и толкнула рукоятку вверх. Посыпались искры, что-то загудело, и стеллаж со скрежетом встал на место.

— А теперь что? — спросил Джек в темноте.

— Сейчас увидишь! — Гвен, как обычно, дружески ткнула его кулаком в плечо, на котором уже был синяк. — Погоди…

В тот же миг, как по команде, на потолке замерцали зелёные люминесцентные лампы, и впереди, за старинными турникетами, открылась небольшая станция, не похожая ни на что, виденное до сих пор. Никаких путей, только пять ржавых цилиндрических вагончиков подвешены над прямоугольными бассейнами с тёмной водой, и каждый смотрит в свою сторону.

— Это что, запасные вагоны? — спросил Джек.

— Не совсем! — рассмеялась Гвен. Перепрыгнув через турникет, она стала обходить бассейны. — Хочешь — верь, хочешь — нет, а этим вагонам больше лет, чем самому Министерству поиска. Их использовали ещё в девятнадцатом веке, хотя магнитные поезда Теслы[22] давно вышли на линию.

Изумлённый Джек поспешил перепрыгнуть следом.

— На вас работал даже великий учёный Никола Тесла?

— Даже не собирался. — Выбрав подходящий вагончик, Гвен постучала по нему фонариком, и по станции разнёсся мелодичный звон. — Просто шпики выкрали его чертежи и расчёты.

Джек состроил презрительную гримасу.

Гвен пожала плечами:

— Ну я же тебе говорила: они вечно плутуют… — Она дёрнула ржавый рычаг на боку вагончика, и на бортик бассейна, подняв облако пыли, с оглушительным грохотом упала металлическая дверца, сложившись лесенкой. — Залезай!

Он забрался на сиденье, обтянутое кожей, которая от старости задубела, как древесина.

— Пристегнись. — Гвен протянула ему ремень с пряжкой на конце и кивнула на другой конец, лежащий на сиденье.

Джек повиновался, хотя был немало удивлён: в поезде на магнитной подвеске ничего такого не требовалось.

— А зачем пристёгиваться? — спросил он, наблюдая, как Гвен возится со своим ремнём.

Она потянулась к потолку и дёрнула вниз Т-образную рукоятку.

— Вот зачем.

Грохот захлопнувшейся дверцы слился с шумным всплеском. Вагон обрушился в тёмную воду бассейна.

— Что это? Почему? — От неожиданности Джек вцепился ногтями в кожу сиденья.

За выпуклыми окнами-иллюминаторами по обеим сторонам вагончика булькала вода.

— Не дёргайся! — спокойно усмехнулась девочка. — Этот способ перемещения вполне надёжен.

— Понимаю, — кивнул Джек. — Куда уж надёжнее! Гарантированно доставляет прямо на дно. — Он окинул взглядом стены, но не заметил ничего похожего на баллоны с кислородом. — А как мы будем дышать?

Она покачала головой:

— Здесь его достаточно.

За иллюминаторами проносились вверх кирпичные стены, обросшие водорослями и освещённые призрачным зеленоватым сиянием. Джек отстегнул ремень и подобрался поближе, пытаясь понять, откуда оно берётся.

— Корпус покрыт слоем люминесцирующих бактерий, — подсказала Гвен, выключая свой фонарик. — Чем быстрее движение, тем ярче они светятся. — Она тоже придвинулась к выпуклому окошку впереди, за которым показалось отверстие круглого туннеля. Подхваченный течением, вагончик скользнул в него и двинулся в путь. — Видишь, рама иллюминатора тоже светится?

Течение ускорялось, и они неслись вперёд в зеленоватом сумраке. Это было и странно, и красиво. Гвен с улыбкой подмигнула, и Джек кивнул, немного успокоившись. Он уже почти начал получать удовольствие от подводного путешествия, когда вдруг ощутил ледяную воду, заливающую кроссовки.

— Гвен! — показал он на пол.

Увлечённые видом из окна, они не сразу поняли, что из-под старинной двери с прохудившейся изоляцией бежит ручеёк. Заметив, что со стороны сидений воды набралось ещё больше, Джек снова выглянул в иллюминатор. Биолюминесцентный свет, бегущий по кирпичным стенам, был ярче слева и внизу.

— Мы даём крен, — сообщил Джек, затягивая ремень, — и, похоже, погружаемся.

Обычное спокойствие, казалось, стало изменять девочке.

— Ничего, нам совсем близко… — Она закусила губу, глядя на лужу под ногами. — И потом, обтекающий поток служит своего рода подушкой и не даст опуститься на дно.

— Ну да, ну да, — покачал головой Джек.

Вагончик кренился всё сильнее, но впереди уже показался светло-голубой круг — выход из туннеля.

— Совсем чуть-чуть осталось… — вздохнула Гвен, затягивая ремень. — Как только выскочим, сбросим балласт и всплывём.

— Если не слишком много веса набрали, — снова покачал головой Джек. Вода уже плескалась на уровне лодыжек. — Может, прямо сейчас сбросим?

— И врежемся в потолок? Нет уж…

Их бросило в сторону. Проскрежетав стальным дном по кирпичам, вагончик прополз немного по дну и остановился, уже успев почти наполовину высунуться из туннеля. Зелёное свечение стало тускнеть. Из пола брызнул новый фонтанчик воды — очевидно, выбило заклёпку.

Джек снова принялся отстёгивать ремень, но Гвен схватила его за плечо:

— Погоди, ещё наверх подниматься… Это будет забавно.

— Опять тебе забавно? — скривился он. — Я устал от твоих забав…

— Не отстёгивайся! — Она показала на сиденье под его ногами. — Тяни рычаг!

Он заглянул вниз и увидел торчащую рукоятку. Потянул, но она не поддавалась. Между тем вода продолжала прибывать, ноги уже стояли по щиколотку в воде. Ещё немного — и преодолеть её вес не поможет никакой балласт.

— Ну давай же, тяни! — заволновалась Гвен.

Джек собрался с духом и резко дёрнул изо всех сил.

За скрипом рычага последовали два звонких щелчка. Передняя часть корпуса, освобождённая от балласта, стала медленно подниматься, и вся набравшаяся вода хлынула назад. Вагончик чуть проехал вперёд, царапая «кормой» по кирпичному дну, а затем упёрся «носом» в потолок туннеля и застрял.

— Надо как-то сдвинуть его! — воскликнула Гвен и принялась раскачиваться на сиденье из стороны в сторону.

Джек присоединился к ней, стараясь попадать в такт, но вагончик оставался неподвижным. Накренившись вбок, он торчал передней частью из туннеля, задней опираясь в его дно. В переднем иллюминаторе виднелась рябь на поверхности воды метрах в пяти над головой. Можно было бы выйти наружу и всплыть, но дверь оказалась прижатой к стене туннеля.

— Погоди! — Гвен остановила Джека, схватив за плечо. — Так мы ничего не добьёмся. — Она задумалась, глядя вниз, на прибывающую воду, потом щёлкнула пальцами. — Давай быстро вперёд! — Отстегнулась и двинулась первая, подгоняя его жестами.

Сначала Джек не понял, что она затевает, но, как только они оказались наверху, «нос» стал опускаться, оттолкнулся от дна и снова взмыл вверх. Однако вагончик всё же слегка продвинулся вперёд.

— Ещё раз! — крикнула Гвен, отбегая назад.

Не обращая внимания на холодную воду, они снова побежали вперёд, потом опять. Раскачиваясь и царапая дном по кирпичам, стальной цилиндр каждый раз высовывался из туннеля чуть дальше, и передняя часть его становилась всё выше. Вода всё прибывала и уже полностью залила иллюминатор в конце вагончика.

— Не выходит! — крикнул Джек, погрузившись в воду по колено.

— Ещё раз! Быстрее!

Бег наверх. Снова в воду, и снова наверх. Вагончик качнулся в очередной раз, но скрежет внизу продолжался долго, пока его верхняя часть не задралась вертикально. Джек ухватился за край сиденья и обхватил рукой девочку. Тишина, толчок — и сквозь передний иллюминатор внутрь хлынул мягкий дневной свет.

Вагончик закачался, ложась на воду. Вода плескалась внутри. Ощущение было такое, словно они находятся в гигантской стиральной машине. Новый толчок, удар о что-то твёрдое. Гвен подошла к стене и дёрнула рычаг, открывая дверь.

Шагнув на причал из красного гранита, Джек согнулся, борясь с неудержимым приступом тошноты. Ноги подкашивались от усталости. А когда он немного пришёл в себя и поднял глаза, то снова едва не пошатнулся, на этот раз от неожиданности.

Над головой нависали борта старинного парусника, рядом с которым плавучий вагончик казался карликом. Из орудийных портов смотрели два ряда пушек, а верхушка главной из трёх мачт маячила на высоте нескольких десятков метров. Если бы не рука Гвен, тянувшая его вперёд, Джек мог подумать, что это очередное видение, закинувшее его во времена пиратов.

— Это «Красный дракон», — шепнула Гвен, — первый флагманский корабль достопочтенной Ост-Индской компании[23]. Не глазей: это неприлично! Вы, американцы, только и делаете, что на всё таращитесь.

Корабль стоял не в открытой гавани, а на воде широкого бассейна в огромном зале, вдоль стен которого высились статуи самого разного вида из всевозможных материалов. Гранитные колонны вздымались величественными секвойями, сплетая под потолком ветви в сложном узоре из красного камня и молочно-белого стекла.

— Свет подаётся сверху через систему шахт, — прошептала Гвен, придерживая Джеку подбородок и не давая задирать голову, — причём во всех направлениях, как будто над нами небо.

— Так мы что, под землёй? — удивился он.

— Ну вроде того… На уровне Темзы, но внутри Ладгейтского холма, на северо-восточной его стороне, прямо под Лондонской фондовой биржей. Перед тобой, Джек, истинная Лондонская ратуша, штаб-квартира Министерства гильдий.

Они шли по бортику бассейна, где стоял «Красный дракон», оставляя мокрые следы на полированном граните. Джек то и дело ловил взгляды людей в чёрных цилиндрах, стоявших небольшими группами по всему залу. Их лощёные чёрные костюмы отсвечивали в падающем сверху дневном свете полосами разных оттенков. Похоже, они собирались в соответствии с их цветом и узором.

— У них здесь тусовка команд, что ли?

Гвен сморщила нос:

— Это же гильдии, Джек! У каждой свой рисунок костюмов. Мы иногда зовём их ливреями. В Лондоне их столько разных — не сосчитать! Гильдейские снобы полагают, что всё на свете имеет цену — в том числе каждый навык и каждая услуга, — и здесь, под землёй, только тем и занимаются, что направляют туда-сюда потоки денег… Ну само собой, так, чтобы часть попадала в собственные карманы.

Джек кивнул, хотя совсем в этом не разбирался.

— И что, здесь все-все гильдии собираются?

— Далеко не все. Гильдию воров, например, вообще сюда не допускают, а некоторые другие, вроде гильдии магов, сами сюда не хотят, потому что секретничают. Ну и так далее… Цепейщики мечтают, чтобы от них отцепились, а вязальщики — чтобы отвязались. — Девочка весело дёрнула веснушками в ответ на ухмылку Джека.

Между тем любопытные взгляды снобов в цилиндрах всё чаще сменялись враждебными.

— Они тоже знают, что я Тринадцатый? — фыркнул он. — Или искателям сюда вообще вход заказан?

— Да нет, я же тебе говорила: им плевать, что ты какой-то там Джон Баклз. Однако к чаю нас точно не пригласят… — Гвен взглянула на часы. — Хотя время как раз подходящее. — Она кивнула в конец зала. — Кстати, архив главных министерств совсем рядом, а с другой стороны от него — станция Министерского экспресса. Мы пробрались как бы через заднюю дверь, но гильдейские стерпят: они нам должны.

Джек с сомнением глянул на недовольные физиономии снобов.

— Вот как? И что же они нам должны?

— Ну не нам, а Министерству поиска. — Гвен кивнула через плечо на величественные мачты «Красного дракона». — Этот красавец двести лет пролежал на морском дне. Угадаешь, кто его нашёл?

Тем не менее она ускорила шаг, явно не желая здесь задерживаться. Поспевая следом, Джек с сожалением оглянулся на скульптуры вдоль стен. Гигантские фигуры из камня и металла изображали все виды человеческой деятельности — от плетения корзин до кораблестроения. Хотелось рассмотреть их получше, особенно одну, в которой виднелись даже движущиеся части. Сложная система медных шестерёнок двигала стрелки на большом главном циферблате в ногах у золотой статуи Отца Времени[24]. Перед глазами Джека вдруг замелькали движущиеся буквы, которые складывались в какую-то непонятную фразу. Проходя мимо скульптуры, он замедлил шаг и машинально удержал спешащую Гвен за конец шарфа, словно собачку за поводок.

— Эй! — сердито обернулась она. — Конечно, по моей вине мы чуть не утонули, но этого ещё недостаточно для смерти через повешение.

Джек молча приложил палец к губам и быстро кивнул на статую. Серебряные буквы на движущихся медных шестерёнках уже были готовы сложиться в ровную строчку. Гвен бросила на них взгляд как раз вовремя. По мере того как она читала, раздражение в её шёпоте сменялось недоверием:

— «Достопочтенная компания… часовщиков»?

— Да ну! Не может быть! Простое совпадение. — Гвен отвернулась и двинулась дальше. — Часовщик — француз.

Джек не двигался с места. Теперь в сознании высветилось имя Бладворт. Значит, и оно должно быть где-то здесь. Пьедестал представлял собой настоящий шедевр механики: луна всходила и заходила среди звёзд, парусник бороздил сияющие медью волны, кошка гналась за мышью вниз по ступенькам. Едва фигурки животных достигли основания лестницы, она распалась надвое, а между половинками появилась увеличенная линзой колонка имён. Джек узнал не одно из них, а целых два!

Он снова потянул девочку за шарф.

— Что ещё? — закатила она глаза. — Сколько можно?

— Что такое ОИК и ЛК? — спросил он.

Гвен выдернула конец шарфа из его руки и закрутила вокруг шеи. Потом кивнула на парусник.

— Славная Ост-Индская компания, которой принадлежал «Красный дракон», и Левантийская компания[25]. Одна посылала корабли в азиатские страны, а другая торговала по всему Средиземному морю, но инвесторы у них были общие — они финансировали большинство тогдашних гильдий.

За спиной уже слышались недовольные шепотки, и, даже не оглядываясь, Джек знал, что люди в чёрных костюмах и цилиндрах подступают всё ближе к незваным гостям. Не обращая на них внимания, он дождался, пока увеличительная линза снова высветит список имён, и ткнул пальцем:

— Посмотри-ка на этих двоих: герцог Йорк-ский и лорд Бладворт — наши старые знакомые, не так ли?

— Серьёзно? — На этот раз Гвен была удивлена по-настоящему. Наклонившись, она прочитала заголовок над списком: — «Спонсоры иностранных мастеров для ОИК и ЛК»… Отлично, Джек!

— Ну и что? — пожал он плечами. — Какое отношение те двое могут иметь к нашему Часовщику? Не понимаю.

— Может, никакого… а может, и наоборот. — Гвен задумчиво покусывала губу, опасливо поглядывая на растущую толпу чёрных цилиндров. Дёрнув Джека за руку, она скомандовала: — Всё, вперёд! Мы исчерпали их гостеприимство.

Возле матовых никелированных дверей, в точности таких, как у лифтов любого офисного здания, она достала у Джека из кармана платиновую карточку и приложила к диску на стене. Над дверью загорелась красная лампочка.

— Так что насчёт имён? — шёпотом спросил Джек. — Есть соображения?

— Потом! — недовольно отмахнулась девочка, вновь оглядываясь на гильдейских снобов. — Пока тебе надо узнать, что такое Архив. Это место очень-очень старое, просто сама древность! Когда-то здесь была крепость драго, даже не построенная, а вырубленная в скале… Правила в Архиве совсем другие.

— Правила? Наподобие тех, что в Министерском экспрессе, насчёт молчания?

Раздался мелодичный звон, и лампочка над дверью поменяла цвет на зелёный. Лифт открылся. Всё ещё глядя на девочку, Джек шагнул вперёд… и пошатнулся над краем гигантского бездонного колодца полутора десятков метров в диаметре. Стены колодца состояли сплошь из книжных полок.

Гвен крепко ухватила Джека за воротник куртки.

— Да что с тобой такое? То и дело норовишь упасть!

Прежде чем он успел придумать достойный ответ, над головой разлилось мягкое жёлтое сияние фонарей, подвешенных к бортам открытой гондолы воздушного шара. Из горелки под шаром вырывалось пламя, не давая ему остыть. Шар опустился, и палуба гондолы оказалась прямо перед ногами Джека. Блондинка в круглых тёмных очках, сидевшая перед рычагами управления, оттолкнулась сапогом на высоком каблуке и, взметнув короткой юбкой, скользнула на табурете вдоль перил к посетителям.

— Осторожно, ступенька! — Отворив входные воротца гондолы, она достала из кармана жилета пару батончиков в золотистой обёртке и протянула Гвен: — Не желаете ли подкрепиться в полёте?

— Да, спасибо! — Гвен отдала один Джеку, входя первая на палубу.

Он сразу же принялся жевать, вдруг осознав, насколько проголодался, однако был несколько разочарован: под обёрткой оказалась та же странная смесь, которой Гвен угощала его в Министерском экспрессе.

— В отдел искателей? — спросила блондинка. — Хотите составить компанию своему другу, я полагаю?

Она снова оттолкнулась ногой и скользнула на прежнее место, устремив неподвижный взгляд прямо перед собой. Пушистый кот черепаховой масти, развалившийся на куче книг, лениво замахнулся на неё лапой.

— Искателей? — Гвен озадаченно взглянула на Джека. Но он лишь пожал плечами. Трудно быстро соображать, оказавшись вдруг на воздушном шаре в колодце из книжных полок. — Ну… пожалуй, не сразу. Сначала нам хотелось бы получить списки подмастерьев гильдии часовщиков за семнадцатый век.

— Так, часовщики… — Женщина дёрнула за один из золотистых шнуров, висевших у неё над головой. — Значит, вниз.

Из шара вырвалась струя воздуха, гондола отошла от площадки и стала медленно опускаться. В свете фонарей, подвешенных к бортам, Джек безуспешно пытался разглядеть дно колодца. Ни балконов внизу, ни переходов, лишь бесконечные ярусы книжных полок, прерывавшиеся кое-где дверью.

— Ну как, нравится тебе наш Архив, Джон Баклз?

Он удивлённо вскинул глаза на блондинку в тёмных очках.

— Откуда вам… Вы же слепая!

— Джек! — Гвен спрятала лицо в ладонях.

Женщина удивлённо подняла брови:

— Значит, ты Джек? Раз слепая, так уже и не вижу? Уж кто-то, а ты, Джек, должен быть в курсе.

— А-а, так вы тоже из искателей?

— Нет, а также не из шпиков, не из снобов и не из драго. Я архивистка главных министерств, и мне не положено выделять ни одно из них. Хотя любимчиков я иногда поощряю, — добавила она с улыбкой.

Гондола вздрогнула, стукнувшись о стену колодца, и черепаховый кот недовольно заурчал. Блондинка нащупала на полке толстенный том. «Достопочтенная компания часовщиков, 1601–1700», — значилось на обложке.

— Немало они потрудились в том веке. — Она передала книгу девочке.

Джек не слушал. Его взгляд был прикован к резной каменной стойке между полками. Поднявшись с сиденья, он почти уткнулся в неё носом, вглядываясь в глубину полированной поверхности, под которой колыхались тёмно-серые волны с кобальтово-синими отблесками, а ещё глубже прихотливо извивались мерцающие алые струи.

— Давай попробуй! — хмыкнула Гвен, раскрывая на коленях толстый том. — Это так называемый драконий камень. Ни одному искателю не удавалось ничего в нём увидеть.

Джек не нуждался в разрешении: всё равно не хватило бы сил удержаться. Он положил руку на гладкую поверхность и зажмурился, изо всех сил желая проникнуть в секреты странного минерала. Однако, как он ни давил и ни тянул, используя все новоприобретённые навыки, видение не приходило, разве что странный жар вдруг разлился по руке.

Оставив попытки, он поймал взгляд слепой архивистки — тёмные очки впервые повернулись в его сторону.

— Это ново, — заметила она и вновь отвернулась. Нажала на педаль, немного поднимая воздушный шар, и достала с полки ещё один том. — Те же самые документы запрашивал твой отец четыре дня назад. — Она протянула книгу Джеку. — И ещё вот это.

— «Судовые манифесты достопочтенной Левантийской компании, 1661–1670», — прочитал он и с удивлением поднял глаза. — Зачем отцу понадобились судовые манифесты? Это же списки грузов.

— Он не сказал, — пожала плечами блондинка. — Джон и Перси предпочитали помалкивать об этом деле.

На языке вертелся и другой вопрос. Поколебавшись, Джек решился.

— А… обо мне он ничего не говорил? — спросил он, опустив глаза.

— Нет, Джек. — Она потянула за другой золотистый шнур, оживила педалью горелку, и шар стал медленно подниматься, приближаясь к противоположной стене. — Мне очень жаль, но твой отец предпочитал помалкивать и о тебе. Всегда.

Повисла неловкая тишина.

— Мм… мне нравится ваш кот, — сказал Джек, чтобы сменить тему.

— Это не мой кот. — Хмурое выражение на лице женщины сменилось раздражённым. — Он всегда при Архиве.

Кот поднял голову и сердито хлестнул хвостом. Очевидно, неприязнь была взаимной.

— Ну… он красивый вообще-то… — вздохнул Джек, сильно сомневаясь, что поднял настроение на борту.

Он пристроил судовые манифесты на куче книг рядом с животным и почесал его за ухом. Гвен подняла глаза от книги, которую держала на коленях.

— Осторожнее, он с характером.

Между тем кот довольно урчал, принимая ласку вполне охотно.

— Характер он проявляет, когда его глажу я, — нахмурилась архивистка.

— А как его зовут?

— Я зову чудищем, паршивцем и наказанием, — фыркнула она, — но чаще стараюсь вообще не звать!

— Вот оно! — Гвен торжествующе подняла палец, а затем ткнула им в середину страницы. — Робер Юбер! Он и есть связующая нить между Великим пожаром и гильдией часовщиков!

Кот спрыгнул на пол и прошёлся вдоль гондолы, оставив у Джека на пальцах множество тонких шерстинок.

— Юбер? Знакомое имя! — хмыкнул он, вытирая руку о куртку.

— Ну да, я его уже называла тебе! Тот самый француз, который признался в поджоге. — Гвен развернула книгу страницами к Джеку.

— Богатые купцы иногда помогали вступить в гильдию иностранцам — свежая кровь и всё такое. Оплачивали им переезд на судах компании, путешествия за редкими материалами и доставку в Лондон их изделий. Если гильдия принимала к себе иностранца и он из подмастерья становился мастером, то инвестор в дальнейшем получал долю от его заработков.

— То есть Юбер — это французский часовщик, который собирался вступить в лондонскую гильдию?

— Совершенно верно, часовщик, как и тот псих, похитивший твоего отца. — Она постучала пальцем по странице. — Вот: ему оплатили проезд на «Маргаритке» из Стамбула и перевозку изделия под названием Aeterna Flamma.

Блондинка усмехнулась. Гвен и Джек вопросительно взглянули на неё.

— Неплохое название для часов, — объяснила она, нажимая на педаль. Из горелки вырвался голубой сноп огня. — В переводе с латыни Aeterna Flamma означает «вечное пламя».

Жёлтый круг света от фонарей гондолы неторопливо скользил вверх по рядам книжных полок. Мимо проплыли никелированные створки двери, ведущей в Министерство гильдий. Такая же дверь напротив вела на станцию Министерского экспресса. Перегнувшись через перила и задрав голову, Джек разглядел в темноте, далеко наверху, тонкую полоску света, пробивающуюся из-под ещё одной двери.

«Хвостатое чудище, паршивец и наказание» снова вспрыгнуло на стопку книг, по-хозяйски положив лапу на судовые манифесты. Джек почесал его за ухом и вернулся на скамейку.

— «Вечное пламя»… — повторил он, снова вытирая руку о джинсы. — А что, если Искра была частью механизма вроде батарейки?

Гвен положила руки на раскрытый том:

— Тогда выходит, Юбер отлично знал, как ею управлять.

— Да, но не очень хорошо, — не согласился Джек. — Он же признался, что поджёг город. Может быть, случайно? Так или иначе, получается, что наш Часовщик — его поклонник, который мечтает завершить работу над шедевром.

— Ну допустим… — Размышляя, Гвен откинулась на перила гондолы. — Только с Юбером не всё так просто. Ты забываешь о самой известной загадке, связанной с его признанием.

Джек сердито поджал губы. Она что, издевается?

— Возможно, известной только в вашей стране, — ядовито заметил он, скрестив руки на груди. — Продолжай, я слушаю.

Девочка довольно улыбнулась.

— Как всем известно, позже Юбер был оправдан. Через несколько дней, после того как француза повесили, а затем, — поморщилась она, — разорвали на части, капитан судна, доставившего его в Лондон, дал показания. Он немного запоздал, но сомневаться в его словах невозможно. — Она показала на дату прибытия «Маргаритки» в Лондон. — Корабль причалил 4 сентября 1666 года, через два дня после начала пожара.

— Но если так, он и в самом деле не мог поджечь пекарню.

— Вот именно! — Девочка шумно захлопнула книгу. Кот испуганно вскочил и уставился на неё горящим взглядом, хлеща хвостом по бокам. — Вот зачем твоему отцу понадобились судовые манифесты. — Она встала и потянулась к книге, лежащей наверху стопки, но кот злобно зашипел и ударил лапой.

— Погоди, я не совсем понял… — начал Джек. — Ну что за девочка, вечно перескакивает с одного на другое!

— Напрягись, Джек! — Гвен бросила на кота свирепый взгляд. — Левантийская компания поддерживала постоянное сообщение со Стамбулом, линию обслуживало несколько кораблей. Разве не мог Юбер заранее отправить свой шедевр заказчику? Тогда Искра оказалась в Лондоне ещё до пожара.

— Ага, тогда понятно, почему он считал себя виновным… Получается, надо искать инвестора, тогда мы и узнаем, куда подевалась Искра! — просиял Джек. — Манифесты как раз то, что нам нужно.

— Именно! — кивнула Гвен, снова протягивая руку. Кот прижал уши и выпустил когти. — Она вздохнула и натянуто улыбнулась: — Кис, кис…

Кот издал низкое угрожающее урчание. Глаза его сверкали, лапа твёрдо лежала на обложке книги. Едва пальцы девочки шевельнулись, он толкнул свою добычу к краю стопки, всего в десяти сантиметрах от проёма между стойками ограждения.

— Нет, не надо!

Кошачья голова дёрнулась, уши встали торчком. Лапу он убрал.

— Вот и правильно… Умная киса, славная… Мы просто играем, да? — Гвен выпрямилась, делая вид, что потеряла к коту интерес, глянула в сторону, потом вдруг резко кинулась вперёд. Это было большой ошибкой.

Не успела девочка дотянуться до манифестов, черепаховый кот выбросил лапу, столкнув книгу за борт. Она отскочила от края палубы и закувыркалась, исчезая в кромешной тьме колодца. Звука падения Джек так и не услышал.

— Настоящий паршивец! — Гвен в отчаянии топнула ногой.

Кот с шипением соскочил с книг и укрылся под ногами Джека.

Архивистка вздохнула.

— Теперь понимаете, как трудно мне приходится? Уже вторая на этой неделе! — Она потянула за шнурок, останавливая подъём. — Сбрасывает книги, оставляет шерсть на сиденьях… а три дня назад затеял точить когти о рукопись Эдуарда Норвичского[26] — пятнадцатый век!

— Шерсть? — Гвен приподнялась, заглядывая под себя.

Гондола вздрогнула, причаливая к порогу двери, которую Джек уже увидел снизу. Надпись сверху гласила: «Частное собрание Министерства поиска». Гвен отворила воротца гондолы, пропуская Джека вперёд. Он толкнул дверь.

На пороге перед ним выросла огромная фигура великовозрастного детины.

— Лопни мои глаза! Кого я вижу! Миссис Хадсон велела нарыть дрон, что стырили из Палаты, а тут — вон оно как выходит — я ей и самого воришку приволоку за шкирку!

От вида шестнадцатилетнего переростка-охранника из Палаты ноги у Джека сами дёрнулись, чтобы пуститься в бегство, но он немедленно опомнился. За последний день ему довелось наблюдать взрыв газа, огненные шары и призраки мёртвых, не говоря уже об игре «кто первый свернёт» с поездом в подземке. Так что ему сделает какой-то неотёсанный Шоу?

— Где моя сестра? — нахмурился Джек.

— А где моя штуковина?

— Да не брал он ничего! — Гвен решительно оттеснила парня и направилась к большому старинному письменному столу из орехового дерева. — Он как раз помогает найти того психа — Часовщика.

Шоу развернулся и потопал за ней следом.

— А я-то думал…

— Плохо думал!

Внезапно оказавшись один на один с архивисткой, Джек торопливо поблагодарил её и поспешил следом. Библиотека была небольшая, всего в три этажа. Винтовые лестницы по всем четырём углам вели к огороженным перилами балкончикам, которые опоясывали стены на верхних ярусах.

— Где Сейди?! — крикнул он, догоняя Шоу.

Здоровяк развернулся на ходу, загородив дорогу.

— В Палате твоя сестрёнка, — пробасил он, — трещит напропалую, как её братец вот-вот отыщет папашу. Понятное дело, слушать есть кому — там все сидят взаперти, всю электронику заклинило: уж ты постарался.

— А ты-то как здесь оказался?

Ухмылка Шоу слегка увяла.

— Ну… когда компьютеры все сдохли, миссис Хадсон велела кому-нибудь из дежурной смены пролезть через вентиляцию, а потом — бегом в Архив, чтобы разузнать, стало быть, что такого важного стырил этот дрон. — Он тяжело вздохнул. — Я самый мелкий там, вот и…

— Мелкий?.. — Джек недоверчиво покосился на девочку.

Гвен наливала себе чай, читая одним глазом большую книгу для записей, раскрытую на столе. Поймав взгляд Джека, она кивнула и поставила чайник обратно на серебряный поднос.

— Хм… — Джек снова повернулся к Шоу: — И что это было?

— Сфера Нерона, — ответила за охранника Гвен. — Согласно описи — шар из рифлёного стекла, залитый синевато-зелёным металлом.

— Синевато-зелёный… — пробормотал Джек, — совсем как жуки.

Лохматые брови здоровяка угрожающе сошлись на переносице.

— Ага, точь-в-точь та пакость, которую ты приволок в Палату!

— Говорю же, не мой это жук! — Джек кивнул на книгу. — А кто там написал про Сферу?

— Твой дорогой покойный папаша, кто же ещё! — ухмыльнулся Шоу.

Джек дёрнулся, словно от пощёчины, но сдержал ярость и молча двинулся к столу.

Гвен отхлебнула чай и продолжала читать.

— Джон Баклз-двенадцатый передал Сферу в хранилище две недели назад, — сказала она. — А ещё сказано, что они с дядей Перси изъяли её из частного дома в Кале́, во Франции.

— Хм… изъяли? — переспросил Джек, опираясь на стол и наклоняясь к странице.

— Ну имеется в виду, что украли, — кивнула Гвен, ставя чашку на блюдце. — А ты думаешь, министерство собирает самые опасные в мире артефакты по диким пещерам? Чаще всего они давно уже найдены и сто раз сменили хозяев. Если такой артефакт не удаётся купить, правила разрешают скрытые методы приобретения. — Она закрыла книгу и пододвинула к себе лежащий рядом толстый том.

— Эй! А ну хватит! — Шоу вперевалку обежал стол и хмуро протянул лапищу к книге. — Это всё моё! Чуть не сбрендил, пока рылся в вашей макулатуре.

— Твоё? — Веснушки Гвен сложились в ироническую гримасу. — Ты сначала заруби у себя на носу, что это не макулатура, а редкие документы! — Она упёрлась кончиками пальцев ему в грудь и ласково оттеснила к концу стола. — Здесь работают профессионалы, так что не путайся под ногами.

— Профессионалы!.. — озадаченно буркнул Шоу. — Что-то я не догоняю… — Однако снова приближаться не стал.

Наверху послышались мягкие шаги. Черепаховое наказание разлеглось на втором ярусе, свесив между перил пушистый хвост.

— Она оставила кота, — рассеянно заметил Джек.

— Скорее он её оставил. — Гвен бережно перевернула пожелтевшую страницу и заглянула на обратную сторону. — Здесь написано, что Сфера была тайным оружием Древнего Рима. Так называемый Колосс Нерона изображает императора с шаром в руке, разбрасывающим во все стороны искры.

Джек недоверчиво хмыкнул. Древнеримскую историю, в отличие от британской, в Америке преподавали хорошо.

— Колосс Нерона исчез тысячу лет назад, — возразил он, — и никто точно не знает, как он выглядел. Откуда министерству известно, что было у императора в руке?.. Неужели искатели нашли? — добавил он, встретив иронические взгляды девочки и охранника.

— Твой дед, — кивнула Гвен, дёрнув веснушками, — под одним из Семи холмов, в пещере кажется. — Отпила ещё немного чая и вновь обратилась к тексту. Перевернула несколько страниц, удивлённо кашлянула. — Спятивший император Нерон с помощью Сферы сжёг Рим, а триста сорок лет спустя аналогичное устройство появилось в Константинополе, и как раз перед тем, как весь город выгорел до основания!

— Константинополь же и есть…

— Стамбул, совершенно верно. Именно там Робер Юбер создал своё «Вечное пламя».

— Да, но Сфера уже у Часовщика, она не может быть Искрой!

— Не может, — согласилась Гвен, снова придвигая к себе книгу для записей. — Твой отец предположил, что Сфера Нерона требует источника питания, и планировал экспедицию с целью его поисков. Вот что такое, скорее всего, таинственная Искра. Думаю, Робер Юбер извлёк её из Сферы и использовал в своих часах…

— Которые затем отослал в Лондон, — закончил Джек, — где лорд Бладворт либо герцог Йоркский с Искрой не справились, а может, и умышленно спалили чуть ли не весь город. Только… если она и сама на это способна, зачем Часовщику понадобилась Сфера?

Джек задумчиво почесал в затылке. Мысли его вернулись к разговору отца с французом. Он закрыл глаза и прокрутил видение снова.

Джек посмотрел на неё с ужасом:

— Нельзя позволить Часовщику завладеть Искрой!.. Но как же тогда мы вернём…

Он осёкся, заметив, как девочка незаметно показала глазами на Шоу. Охраннику совсем не обязательно было знать, что они собрались обменивать источник огня для Сферы на Джона Баклза, тем более теперь, когда выяснилось, насколько она опасна.

Гвен встала из-за стола и жестом поманила за собой Джека.

— Разберёмся, — кивнула она, — но сначала надо найти эту дрянь. Давай посмотрим полевой журнал твоего отца.

Подойдя к задней стене, где стоял высокий шкаф довольно невзрачного вида с бронзовым шаром наверху, девочка распахнула дверцы. Джек ожидал увидеть полки с журналами, но внутри оказалось что-то вроде старинной пишущей машинки и всякая другая всячина: колесо с рукояткой, соединённое со стеклянным шаром, медный ящик, в нём банки с какой-то жёлтой жидкостью, а вокруг — переплетение медных трубок и паутина проводов.

— Извини, я толком не знаю, где держат полевые журналы агентов, — призналась Гвен, — ученику секретаря не положено. — Она выдвинула из-под машинки круглый табурет и кивком велела Джеку сесть. — Нам поможет вот этот искомат. Его изобрёл в 1749 году Уильям Уотсон[28], который первым стал передавать информацию с помощью электричества. Его машина могла бы заменить карточные каталоги за двести лет до компьютеров, если бы не одно небольшое происшествие в библиотеке Лондонского королевского общества.

— Происшествие? — рассеянно поднял брови Джек, разглядывая пишущую машинку.

Из-под валика торчал лист чёрной бумаги, на которой серебристыми буквами отпечатались в столбик последние запросы: «Зонтик для вызывания дождя», «Рубин Чёрного принца» и так далее. Из самых последних три были неудачными попытками написать «Сфера Нерона», и лишь четвёртая оказалась правильной.

— Твоя работа? — обернулся он к Шоу.

— Цыц, малявка! — злобно огрызнулся охранник, нервно заёрзавший в кресле.

Девочка взялась за рукоятку и принялась раскручивать стеклянный шар, прижатый к куску шерстяной ткани. После нескольких оборотов жёлтая жидкость в банках забурлила. Джек почувствовал, как наэлектризованные волосы на голове становятся дыбом.

— Набери «Джон Баклз»! — велела Гвен, отпустив рукоятку и отступая на шаг. — Нет, лучше «Джон Баклз-двенадцатый», иначе результатов будет много.

Джек послушно принялся стучать по круглым клавишам из слоновой кости. Молоточки, связанные с клавишами, резко ударяли по бумаге, оставляя серебристые буквы. Допечатав, он протянул мизинец к рычажку перевода строки, но Гвен вмешалась:

— Погоди немного. — Обернулась и громко скомандовала: — Все назад!

— Да кто тут есть кроме нас-то? — пробурчал Шоу, развалившийся в кресле.

Раздался тяжёлый стук — на ковёр с верхнего яруса спрыгнул черепаховый кот.

— Вот для чего существуют правила! — наставительно покачала пальцем девочка и пригнулась за спиной у Джека. — Всё, давай.

Удивляясь, с какой стати он вдруг оказался живым щитом, Джек нажал на рычажок. Каретка переехала к началу следующей строки, а ролик провернулся на одно деление, подставляя молоточкам чистую строку. По краям новой надписи появились крошечные медные шарики. Джек ждал, но больше ничего не происходило, даже бурление жёлтой жидкости затихло.

— Погоди, сейчас… — Гвен сжала его локоть.

Внезапно между медными шариками проскочила искра, обегая все буквы, а из бронзовой сферы над шкафом с треском ударили в разные стороны четыре молнии, попав в похожие шары, но поменьше, стоявшие на книжных стеллажах. Кот навострил уши, следя за причудливыми зигзагами потоков электричества, которые словно ощупывали обложки книг. Наконец стеклянная дверца одной из полок распахнулась, и наружу, на специальный медный поднос, выпала небольшая книжечка.

Гвен поспешила туда, но, хотя было видно, как ей не терпится заглянуть в журнал, позволила взять его Джеку. Пролистав страницы, он первым делом заметил аккуратность и подробность рисунков. Вот не думал, что отец способен на такое! Мечи и соборы, горгульи и ангелы, карты горных перевалов, замки, каньоны — и везде обозначены крестиком какие-то таинственные места.

Чувствуя, что терпение у девочки иссякает, Джек открыл журнал на последних записях. Большая треугольная схема с рисунками в углах занимала целый разворот: слева — каминные часы с языками пламени по сторонам, справа — шар из рифлёного стекла, который мог быть только Сферой Нерона, а посередине, на вершине треугольника, — нечто похожее на солнечный круг с лучами. Рядом — зачёркнутая пометка «Сердце», а ниже новая — «Искра».

— Он был почти у цели, — заметила Гвен, глядя через плечо Джека.

Он молча кивнул, потом с сомнением покачал головой:

— Только вот часов ни в одном моём видении точно не было. Наверное, отец нашёл их.

Застонав, Гвен привычно ткнула его кулаком в избитое плечо.

— В чём-чём твоём? — Шоу резко развернулся в кресле, уставившись на девочку. — Ты чего ему наплела?

— Да ничего… особенного. — Она сердито глянула на Джека. — Упал, головой стукнулся, вот и привиделось что-то.

— Как же, так я и поверил!.. Нашли лоха! — пробурчал здоровяк себе под нос. — Ну и ну! А Тринадцатый-то с глюками… Министерские на уши встанут.

Гвен в сердцах снова ткнула Джека в плечо. Видимо, прокол был очень серьёзный, но не обсуждать же его при охраннике! Сев за стол, они положили перед собой раскрытый журнал. На следующей странице были ещё записи, дальше — пусто. Джек пролистал его до конца и больше ничего не нашёл.

— «Великий пожар. Список подозреваемых», — прочитала вслух Гвен.

В последней записи своего полевого журнала Джон Баклз назвал троих: пекаря Томаса Фарринера; брата короля Джеймса Стюарта, герцога Йоркского и будущего короля Иакова Второго; а также лорд-мэра Томаса Бладворта. Впрочем, пекаря он сразу вычеркнул, приписав на полях: «Слишком очевидно».

После имени герцога цитировались историки, объявлявшие его тираном, и документы, согласно которым он спонсировал нескольких французских кандидатов в гильдии, хотя Юбера среди них не было. Упоминались и свидетельства очевидцев с памятных досок Баркингской колокольни насчёт иностранцев, которых обвинили в поджоге, а затем, с ведома герцога, потихоньку отпустили.

— Против герцога говорит многое! — хмыкнул Джек, — Но глянь, что написано на полях.

— «Неубедительно», — прочитала Гвен и покрутила носом.

Джек вздохнул, положив голову на руки.

— Больше вопросов, чем ответов… — Он перевёл взгляд на единственную приписку после имени Бладворта. Эх, было бы что-то определённое вроде «Бладворт преступник. Искра у него в подполе»! А здесь просто ряд цифр. — И что это, по-твоему, может значить? — спросил он, постучав пальцем по странице.

Гвен перевернула журнал и показала ярлычок на корешке обложки:

— Видишь цифры? Это номер в каталоге, он помогает найти книгу… Только цифр должно быть меньше:

Они молча смотрели на цифры в журнале, потом лицо девочки вдруг просветлело.

— А если… — Она подбежала к искомату и крутанула колесо, разгоняя стеклянный шар. — Все назад!

Потревоженный кот вновь шумно спрыгнул на ковёр, бросив на неё яростный взгляд. Гвен торопливо ввела запрос и нажала на рычаг.

Джек пригнулся, пережидая буйство молний, пронизывающих электричеством книжные полки вдоль стен. На третьем ярусе из дверцы выпал толстый том.

— Это не только номер в каталоге, — торжествующе объявила Гвен, бросаясь к винтовой лестнице, — здесь ещё и номер страницы!

Джек помедлил, соображая, потом обогнул кресло, где сидел Шоу, и поднялся по другой лестнице, ближе к книге. Они оказались около неё одновременно. На обложке значилось: «Любопытные факты из жизни лондонских лорд-мэров. Джозеф Фаулер, 1845». На сей раз Гвен не стала сдерживать нетерпения, а сразу цапнула находку с медного подноса и принялась листать, лихорадочно бормоча:

— Двести двадцать четыре… двести двадцать четыре… Это три последние цифры в журнале.

Страница оказалась отмечена загнутым уголком. Здесь начиналась новая глава: «Томас Бладворт, 1665–1666». Над заголовком было чёрно-белое изображение осанистого вельможи с надменным взглядом. По моде тех лет он был в длинном кудрявом парике.

Переступив через кота, который снова разлёгся на полу, Гвен двинулась по узкому балкончику, читая на ходу.

— Здесь кое-что подчёркнуто, — хмуро заметила она, повернувшись у лестницы к Джеку, — причём ручкой, а книга-то очень старая…

— Ну так что там сказано? — нетерпеливо спросил он.

— Так, сейчас… — Она снова уткнулась в книгу. — Да, странностей у него хватало… Едва вступив в должность, лорд Бладворт приказал установить у себя в резиденции стеклянную будку и принимал простых горожан, только сидя в ней, потому что боялся заразиться чумой.

— Стеклянная будка! — воскликнул Джек. — Ну и что, подумаешь…

— Надо понять тип личности, — наставительно объяснила Гвен. — Любой хороший сыщик с этого начинает. — Она развернулась и зашагала в обратном направлении. — Бладворт насильно выселял из города бедняков, а также пытался выкурить чуму из трущоб дымом костров… Ну это мы уже читали на колокольне. Вот ещё одна гениальная идея! — фыркнула она. — По его приказу было убито восемьдесят тысяч кошек.

— Что?! — Джек вытаращил глаза.

Черепаховый кот прижал уши и хрипло мяукнул.

— Результат нетрудно угадать, — продолжала Гвен, — снова переступая через животное. — Крысы расплодились в невиданном количестве, что только усилило распространение чумы…

— А об артефактах и французе есть что-нибудь? — перебил Джек, сгорая от нетерпения. — Стеклянные будки и убитые кошки — это, конечно, любопытно, но где главное?

— Пока не вижу… Вот, автор пишет, что Бладворт оплачивал приём иностранных мастеров в гильдии… Например, корзинщиков, оружейников и…

— Часовщиков, — кивнул Джек.

— Конечно! Ну кто бы сомневался… А ещё это, посмотри!

Она повернула раскрытую книгу и ткнула пальцем в последнюю фразу главы. Джон Баклз дважды обвёл её.

— Погоди! — Архивистка остановила Шоу, дав сначала зайти на борт ребятам. Затем кивнула охраннику, и гондола двинулась вниз под его весом. Черепаховый кот уже успел устроиться на груде книг.

— Джеку нужна карта, — сказала Гвен, опускаясь на скамейку.

— Схема Лондона шестидесятых годов семнадцатого века, — уточнил он.

— Успокойся, она и так знает какая. — Веснушки на щеках девочки сложились в улыбку.

В свете жёлтых фонарей проплыли вверх лифтовые двери Министерского экспресса и зала гильдий, потом пустые места на полках, где прежде стояли списки часовщиков и судовые манифесты. Шар продолжал опускаться.

— Здесь архивный отдел Министерства тайн, — шепнула Гвен, — а ещё ниже — самые древние записи, которые принадлежат Министерству драконов.

Значит, дно колодца уже близко? Джек заглянул за борт, но разглядеть ничего не смог. Его разбирало любопытство.

— Может, тогда уже спустимся до конца и поднимем упавшие манифесты? — предложил он, поспешно сбавив голос под суровым взглядом девочки.

— Вот этого как раз делать не стоит, — покачала головой архивистка. — Не все загадки поддаются разрешению, Джек.

Даже она говорила здесь тихо, что ещё больше внушало тревогу. Вдобавок ко всему из тьмы внизу вдруг донёсся глухой скрипучий рокот. Джек в страхе отшатнулся от перил и вопросительно обернулся к своей помощнице, но та сидела с опущенным взглядом, закусив нижнюю губу.

Прежде чем Джек успел задать вопрос, блондинка в тёмных очках нажала на педаль, и гондола затормозила, стукнувшись о стену. Однако вместо двери мальчик увидел поверхность драконьего камня — и больше ничего…

— А вы… — начал он извиняющимся шёпотом, опасаясь невольно обидеть слепую. — Вы случайно не ошиблись?

Не ответив, архивистка скользнула на табурете вдоль перил и положила руку на стену. К изумлению Джека, камень в тот же миг исчез, обнаружив под собой дверь из тёмно-синего мрамора.

— Магия! — выдохнул он невольно.

— Не говори глупости! — фыркнула женщина, отворяя воротца. — Осторожно, ступенька!

Джек первым прошёл в тёмно-синюю дверь, оказавшись в тесной комнате с мраморными стенами такого же цвета. Однако высеченные в них полки были так же пусты, как могильные ниши в склепе у пекаря. Под потолком висел простой железный светильник, в котором чуть слышно шипело газовое пламя, отбрасывая желтоватый свет на то, что здесь называлось картой. Вместо стола она располагалась на широком ящике, отвесные борта которого состояли из множества крошечных медных пластинок, соединённых шарнирами. Из таких же пластинок состоял макет Лондона на верхней крышке и даже Темза, разрезающая центр города.

— Вот увидишь, тебе понравится, — сказала Гвен, обращаясь к Джеку.

Она прошла мимо мальчика к карте, за ней Шоу и архивистка. Пустая гондола осталась висеть снаружи. Черепаховый кот зашёл последним и сразу направился в тёмный узкий коридор.

— Куда это он?..

— Полагаю, у него там кошачий лоток, — быстро ответила архивистка, не дав Джеку закончить вопрос.

— У кота лоток в Министерстве тайн? — Джек вытаращил глаза.

— А где же ещё ему быть?

На дальней стенке ящика располагались четыре диска с рукоятками, один меньше другого, а на краю макета были выгравированы слова:

Счётчик показывал двадцатое марта 1413 года, ровно девятнадцать часов.

— По настоящее время? — недоумённо повторил Джек. — Как такое может быть?

— Пожалуйста, второе сентября 1666 года, ноль часов ноль минут, — оттесняя его в сторону, обратилась Гвен к архивистке.

Взявшись за рукоятку, та принялась крутить самый большой диск. В ящике защёлкало и зажужжало. Судя по всему, там крутились сотни, если не тысячи, шестерёнок. Город нёсся сквозь время. Медные пластинки складывались и раскладывались, составляя всё новые и новые формы. Ряды домов исчезали, на их месте появлялись новые. Река из блестящей меди дрожала, сдвигая русло. По мере того как женщина бралась за новые рукоятки, скорость изменений уменьшалась. Наконец счётчик щёлкнул в последний раз и застыл на отметке: второе сентября 1666 года, ровно полночь.

Джек обошёл макет, вглядываясь в незнакомые очертания.

— Это и есть Лондон перед самым пожаром?

Гвен кивнула.

Ветхие строения теснились друг к другу и так загромождали улицы, что проехать по ним было практически невозможно. Верхние этажи выступали над нижними, а потому крыши домов практически смыкались, лишая мостовую света. К стенам, подобно грибам, лепились убогие лачуги, перегораживая дорогу. К западу от Пудинг-лейн, за узкими воротами, простирались трущобы с настоящим лабиринтом переулков и двориков, выбраться из которого в случае пожара не представлялось возможным.

— Малый Тайберн, — подсказала Гвен из-за плеча, — так прозвали этот район в честь того Тайберна за городом, где стояла виселица. Закон здесь не действовал: за деревянные стены, внутри которых ютились десятки тысяч оборванцев, власти даже не совались.

— А покажи Ковент-Гарден, где жил Бладворт!

— Зачем тебе?

Джек усмехнулся. Она ещё не догадалась!

— Нет, ты покажи.

Девочка сделала пару шагов вдоль макета к западу, где Темза делала широкий разворот, и обвела рукой сравнительно приличные улицы с ровными рядами сплошной застройки.

Пройдясь следом, Джек прикинул расстояние и покачал головой:

— Как мог Бладворт так быстро оказаться у пекарни на Пудинг-лейн? Один только гонец битый час добирался бы до Ковент-Гарден через эти трущобы.

По лицу Гвен можно было догадаться, что она снова что-то недоговаривает.

— Тем не менее, — ответила она, — лорд-мэр был на месте ещё до того, как огонь перекинулся на соседние дома, то есть буквально в первые минуты. Получается, что…

Джек обернулся к охраннику и хлопнул его по могучей спине.

— Ты прав: на место преступления Бладворт не возвращался. Он его и не покидал!

Вид у Гвен был совершенно убитый. Джек удивлённо развёл руками:

— Эй, ты что, разве я не прав? Всё же ясно! Ты не рада?

Веснушки на её щеках дёрнулись, но улыбки не получилось.

— Да, в общем, но… Понимаешь, ты же искатель, тебе положено наблюдать, а выводы, особенно главные, должен делать каптенармус, то есть я. Так положено.

— Вспомни, мы всего полдня назад познакомились, — пожал он плечами. — Ничего ещё нам не положено.

— Если ты начнёшь заниматься дедукцией, для чего тогда я вообще нужна?

С недоумением приоткрыв рот, Шоу поворачивал своё щекастое лицо от одного к другому.

— Вы что, оба белены объелись? Забыли? Три с половиной миллиона народу на кону!

— Да, конечно… — Гвен снова протянула руку к Ковент-Гардену. — Итак, Бладворт помогает вступить в гильдию французскому часовщику ради доли от его прибыли. Когда в Лондоне появляются часы с невероятным источником питания, в голову мэру приходит неожиданная идея. — Она показала на Малый Тайберн. — Он видит способ покончить с рассадником чумы, гораздо более эффективный, чем убийство кошек и разведение костров на окраинах трущоб, в надежде, что пожар получится сам собой…

— Оказавшись в полночь на пустынной улице, — перебил Джек, — он выбирает момент и бросает Искру в открытое окно пекарни.

Недовольно нахмурившись, Гвен продолжала:

— Однако Искра оказалась куда мощнее, чем ожидал Бладворт. Огонь уничтожил трущобы, и вскоре распространился во все стороны. От этого сгорел почти весь город… — Она покачала головой. — Что ж, теперь понятно, как Искра попала в пекарню… Но куда она делась потом?

— Башмачник! — воскликнул Джек. — «Башмачник спас»! Фарринер был прав насчёт мэра, почему бы тогда не поверить ему и в этом? Очевидно, тот башмачник и сумел как-то обуздать огонь. Отыщем его — найдём и Искру.

— Прекрати! — топнула ногой девочка. Она долго сверлила Джека сердитым взглядом, потом повернулась к архивистке: — Промотайте, пожалуйста, диск до конца пожара.

Блондинка взялась за рукоятку самого маленького диска и стала медленно его вращать. Сначала ничего не происходило, лишь пробегали волны по блестящей медной поверхности Темзы, потом вдруг крыша пекарни провалилась, а следом стали рушиться соседние дома. Разрушения распространялись во все стороны, как чума, которую лорд-мэр Бладворт так хотел остановить.

Джек наклонился, наблюдая за Малым Тайберном. Деревянные стены обвалились первыми, как будто огонь решил сначала окружить свою добычу. В блеске меди плясали языки пламени, призрачные тени метались взад-вперёд, не находя выхода из обречённого лабиринта.

— Джек!

Он моргнул и выпрямился, чувствуя на себе взгляды остальных. Перед глазами вновь были одни лишь полированные медные пластины, но игрушечные домики и улицы практически исчезли, сменившись полным опустошением.

— Сколько, ты говорила, людей погибло при пожаре? — обернулся он к девочке.

— Джек, какая разница…

— Нет, ты скажи.

— Шестеро, — вмешался Шоу, — это всякому известно. С Монумента и то больше сигануло вниз. — Он зловеще ухмыльнулся: — Вот цирк!

Гвен покачала головой:

— А про перепись ты забыл? Конечно, учитывали тогда не отдельных людей, а жилища и хозяйства, но всё равно: несколько лет спустя в Лондоне недосчитались от семидесяти до ста тысяч безымянных бедняков. Вот самая большая тайна!

— Или самый большой секрет, — тихо произнёс Джек.

По лицу слепой архивистки скользнула загадочная улыбка.

— А это не совсем одно и то же, правда?

— Ладно, вернёмся к Искре. — Гвен откашлялась. — Предположим, что и в самом деле существовал башмачник, который остановил огонь. Тогда ему прежде всего требовалось получить от Бладворта устройство, которое сдерживало Искру и управляло ею в устройстве Юбера, так?

— Похоже на то, — кивнул Джек.

По лицу девочки было видно, что она уже знает ответ.

— А как же иначе? Пути лорд-мэра и башмачника должны были пересечься во временном промежутке между началом пожара и его окончанием.

— Вопрос: где? — Джек снова окинул взглядом медную пустошь. — В каком месте могли они встретиться, пока Лондон горел? Куда в первую очередь бросился бы сноб-аристократ искать укрытия от огня?

— Вот оно! — Гвен отшатнулась от медного стола, будто поражённая молнией. — Как же я раньше не догадалась? — Она обвела слушателей сияющим взглядом. — А ворон сохранит секрет — славный обитатель за́мка с дурной славой, куда мог входить и аристократ, и простолюдин! — Её кулак уже в который раз ткнул Джека в плечо: — Ну что теперь скажешь, мастер дедукции?

Он мрачно поджал губы, потирая ушиб и пытаясь сообразить, что она имеет в виду. Судя по выражению лица охранника, тот тоже пребывал в потёмках незнания.

— Какой такой замок, Гвен? Кто там обитает?

Девочка гордо задрала подбородок:

— Во́роны, Джек, во́роны! А за́мок в Лондоне только один.

Джек предпочёл бы распрощаться с Шоу, но Гвен считала, что лучше держать его под присмотром. Невзирая на многочисленные гримасы и подмигивания Джека, она пригласила охранника с собой, уверив, что миссис Хадсон сама непременно послала бы его за Сферой Нерона и Искрой.

Все трое сели на Министерский экспресс, сделали пересадку на станции из чёрного гранита возле Пудинг-лейн, проехали ещё немного и наконец втиснулись втроём в круглую кабинку лифта. От влажной твидовой куртки Шоу несло сыростью.

— Ты мог бы и в следующий раз подняться, — поморщился Джек, неловко выворачивая голову вверх.

— Цыц, малявка! Это министерский лифт, тебе вообще здесь шастать не положено.

Джек вздохнул:

— Угу, слыхал уже…

Вскоре они с облегчением вывалились из круглой кирпичной будки на вымощенную плитами площадь. Впереди высились крепостные стены. Дрожа от холодного ветра, Джек натянул шерстяную шапочку на уши.

— Лондонский Тауэр? — удивился он. — Он и есть замок с во́ронами?

Гвен победно дёрнула веснушками.

— Со времён короля Карла Второго[29], — кивнула она. — Того самого, который правил в год Великого пожара.

На длинной площади между Темзой и крепостью, вдоль которой тянулись кованые железные перила, увешанные световыми гирляндами и рождественскими венками, прохожих было мало. Кутаясь от порывов ледяного ветра, они не обращали внимания на ребят. Гвен подошла к дымящейся тележке, от которой шёл сладкий запах карамели. Она стояла в тени нависшего над крепостным рвом дерева — единственного без цветных лампочек.

— Сахарных орешков, красотка? — улыбнулся продавец.

Обернувшись к Джеку, Гвен щёлкнула пальцами, и тот послушно вынул платиновую карточку. Продавец рассмотрел её, удивлённо покосился на Джека, затем пожал плечами и откатил тележку в сторону, открывая потайную лестницу.

— Орешков тоже, пожалуйста, — сказала Гвен, протягивая ему сложенную купюру.

Продавец почтительно прикоснулся к козырьку шерстяной кепки:

— Рад услужить, куколка.

Ступая на лестницу, каждый получил по тёплому бумажному пакетику. Запахи карамели и корицы заструились перед носом у Джека мерцающими тёмно-красными лентами с золотыми искорками.

Ступеньки спускались к короткой стене, которая отделяла сухой травянистый ров от канала. Водный поток протекал под площадью и уходил в крепость сквозь арочный проход с подвесной решёткой. На небольшой табличке значилось: «Ворота изменников».

— Почему у ворот такое название? — поинтересовался Джек, входя следом за девочкой в чёрную дверь на другой стороне.

— Через эти ворота привозили по реке осуждённых, — объяснила Гвен. Дверь захлопнулась за спиной, погасив дневной свет. — Тех, кому потом рубили головы.

— Ничего себе! — хмыкнул он, стараясь на всякий случай не касаться каменных стен.

Они поднимались по лестницам, шли через скрипучие двери и мощёные переходы, пока не оказались в просторном внутреннем дворе, поросшем травой. Вдоль крепостных стен от башни к башне тянулся ряд домов с деревянными балками, напоминая средневековое поселение — причём жилое, в окнах кое-где виднелся свет.

— Держитесь в тени и не шумите, — предупредила девочка, пряча лицо в чёрно-фиолетовый шарф. — Стражники-йомены живут здесь круглый год — того и гляди, поинтересуются, что за детишки озоруют на Тауэрском лугу.

Внезапно в тишине двора раздалось жужжание. Исходило оно из-под твидовой куртки Шоу, и Джек не удивился бы, достань тот из-за пазухи какую-нибудь древнюю штуковину с вакуумными лампами и медными катушками. Однако это оказался самый обычный смартфон. Охранник продемонстрировал светящийся экран с изображением хмурого лица миссис Хадсон, — похоже, ей не слишком нравилось смотреть в камеру. Над фотографией значилось: «Бюро находок».

— Видать, разблокировали их, — пробормотал охранник и потянулся толстым пальцем к кнопке ответа.

— Стой, не надо! — Гвен попыталась выхватить жужжащий смартфон.

Но Шоу отдёрнул руку.

— С какого перепуга ты тут командуешь? — поднял он брови. — Мы же вашего типчика почти накрыли, разве нет? Пора подключать профи, самое время! — Он бросил злобный взгляд на Джека. — А заодно и Тринадцатый получит на орехи.

Джек невольно поёжился. Интересно, что ему грозит? Ну задержат, а дальше? О цивилизованности британцев ходят легенды… Только сейчас до него дошло, чего так испугалась Гвен, когда ткнула его в плечо в Архиве. Шоу подслушал, что Тринадцатого уже «глючит», причём на несколько лет раньше положенного возраста, и министерство наверняка захочет узнать почему. Что же теперь, на опыты отправят? Пытать начнут? Что значит «получит на орехи»?

— Погоди, ещё узнаешь! — ответил охранник на немой вопрос Джека, а его пухлые губы сложились в глумливую улыбочку. Он тронул кнопку «Ответить», но жужжание уже прекратилось. — Нет проблем, я ей сам звякну.

— Шоу, будь человеком! — взмолилась Гвен. — Дело не только в Джеке. Искра нам нужна, чтобы спасти отца Джека!

— Что? — Охранник нахмурился.

Она сжала губы, пытаясь удержаться, но плотину прорвало, и слова полились потоком: Джон Баклз, Часовщик, обмен в полночь…

— Ты станешь героем, Шоу! — Она перевела дух. — Сам подумай: спасение жизни искателя да ещё два особо опасных артефакта. Тебя даже могут повысить — из помощников перевести в дежурные… Но пойми, пока рано рассказывать об этом всем!

Прыщавый парень медленно убрал смартфон в карман и пристально взглянул на Джека.

— Миллионы человеческих жизней, Тринадцатый, да ещё и Букингем на кону! У тебя точно есть план?

— Ну… я… — Джек беспомощно глянул на девочку. Та энергично закивала, но сразу же отвернулась, притворяясь, что разминает шею. Он неловко откашлялся и добавил: — Конечно, есть, я же искатель!

Шоу подозрительно прищурился, затем вытряхнул орешки из своего пакетика прямо в рот и смачно зачавкал.

— Ладно, искатель, я в деле. Куда нам теперь надо метнуться?

— Мм… — Джек снова покосился на Гвен, которая незаметно взмахнула ладонями, будто крыльями. — К во́ронам, само собой. — Он окинул взглядом пустой двор в поисках укромных закоулков и щелей. — Только где они?

— Обычно там. — Девочка кивнула на деревянный насест среди травы по ту сторону памятника со стеклянной подушкой наверху. — На этой лужайке узникам рубили головы, поэтому во́роны её и облюбовали.

— С призраками заодно! — фыркнул Шоу.

— Глупости какие! Нет в Тауэре никаких призраков.

Джек пристально посмотрел в глубину двора. За стволом облетевшего дерева мелькнула какая-то странная тень.

— Я не стал бы это утверждать, — задумчиво произнёс он.

Выбросив на ходу пакет от орешков в урну, Джек первым помчался к дереву, удивляясь собственной глупости. Призраки досаждали ему всюду, начиная с Пудинг-лейн, — мелькали на Монументе, в Баркингской башне, в Архиве… а теперь, имея полную возможность повернуться и уйти, он сам гоняется за ними!

— Что ты видел? — подоспела Гвен.

— Погоди, дай разобраться.

Пронизывающий холод мешал видеть, мешал думать, заволакивая всё вокруг белёсым студенистым облаком. Джек глубоко вдохнул, ожидая, пока кусочки мозаики проявятся из серого тумана.

Осенняя листва шуршит по брусчатке вокруг места казни… Не то. На дереве вырезаны инициалы — детская любовь, увековеченная бездумной рукой. Тень в дверном проёме башни справа — зыбкая, невесомая… Человеческая!

Выпусти нас!

Взгляд метнулся в сторону, к тени, но она уже исчезла.

Деревянная дверь, окованная железом, стояла приоткрытой. Джек поспешил к ней через узкую дорожку.

— Вряд ли во́роны залетают внутрь, — заметила Гвен, когда он толкнул скрипучую створку.

— Правда? — Он опустился на колени, просунул руку и подобрал большое чёрное перо.

— Вот так прямо в темноте и углядел? — Шоу недоверчиво прищурился.

Джек отворил дверь до конца и вошёл в башню.

— Ну не совсем.

Свет городских огней проникал в пустой сводчатый зал лишь через бойницы. Не успев подумать, что делать дальше, Джек услышал наверху хлопанье крыльев и бросился к винтовой лестнице. Поднявшись по кругу на один пролёт, он заметил на ступеньке впереди полосу света — очевидно, из бойницы за поворотом, — и остановился, переводя дух и делая Гвен знак остановиться. На светлом фоне стала вырисовываться резкая тень с головой и плечами.

— Ты тоже видишь? — шепнул он, трогая девочку за локоть.

Она молча кивнула.

Прижимаясь к стене, они осторожно двинулись вперёд… Оба с облегчением вздохнули. «Призрак» оказался вороном. Чёрный как смоль, он сидел в бойнице, отбрасывая на ступеньки длинную тень. Наклонив голову с блестящими бусинками глаз, птица уставилась на ребят, словно пытаясь найти ответ на ещё не заданный вопрос.

— Неужто нашли? — запыхавшись, гоготнул Шоу, вырастая за спиной.

Ворон в тот же миг исчез, захлопав крыльями.

— Ну ты молодец! — сердито фыркнула Гвен, ткнув кулаком охранника в живот.

— Ничего себе! — Не обращая внимания на удар, Шоу смотрел вслед птице. — Каждый дурак знает, что во́роны в Тауэре летать не могут — им же крылья всем обрезают!

— Очень даже могут, — возразила Гвен, — только недалеко. — Она развернулась и шагнула вниз по лестнице. — Побежали — догоним!

Однако Джек снова смотрел вверх. Оттуда ещё падал свет, и глаз уловил на ступеньках чуть заметное движение, почти такое же, как под деревом во дворе.

— Туда! — Он потянул девочку за рукав. — Наверх!

За стрельчатой аркой на вершине лестницы открылся другой зал, такой же просторный и пустой. Стенные ниши, где, вероятно, стояла мебель, высокий зияющий камин. Джек передёрнул плечами, ощущая холод, заползающий под куртку.

— Я думал, мы за птичкой гонимся, — сплюнул Шоу, — а сюда-то за каким лешим лазить?

Джек обошёл зал вдоль стен с нацарапанными кое-где контурами, которые выглядели совсем не современно.

— Кто это рисовал?

— Да мало ли кто… — вздохнула Гвен. — Юная леди Джейн Грей[30], например… перед тем как её казнили на лугу снаружи. Здесь, в достойных их титулов условиях, ожидали смерти многие лорды и леди.

Охранник покивал, скрестив руки на груди.

— Оттого-то привидения так и шастают! — буркнул он.

— Лорды и леди? — пробормотал Джек себе под нос. — Не те это призраки, не те.

Внезапно из камина донёсся шёпот, и в тёмной глубине очага шевельнулась тень, на мгновение превратившись в человеческий силуэт и поманив мальчика рукой.

Уже пора! Выпусти нас!

Силуэт растаял, утекая в каминную трубу струйкой дыма.

Джек даже не стал спрашивать, видела ли что-нибудь Гвен. Она смотрела в ту же сторону, но лицо её даже не дрогнуло. Он подбежал и заглянул в пустой очаг. Что-то здесь должно быть!

Тысячелетняя сажа на кирпичных стенках, отпечаток руки, едва ли древний… А вот лёгкое дуновение воздуха — чуть слышный звук и светло-серая ниточка перед глазами, которая тянется совсем даже не из каминной трубы. Джек провёл рукой вдоль закопчённой задней стены, определяя источник сквозняка.

— Здесь! — Он решительно толкнул плечом кирпичи.

Гвен шагнула в камин, встала рядом и надавила на стену обеими руками. Однако без помощи охранника ничего не получалось. Под его могучей лапищей кирпичная кладка сдвинулась. Скрежеща о камни пола, потайная дверь начала отворяться. Джек протиснулся в щель и вывалился наружу — от ледяного ветра у него перехватило дыхание.

Дверца в камине вела на крепостную стену, где между башней, на которую они только что взобрались, и одним из строений внутреннего двора оставался короткий проход.

— Мы позади Дома королевы, — сказала Гвен, подходя и трогая деревянную балку. Здание было надстроено прямо поверх стены и вплотную прижималось изнутри к её зубцам, за которыми когда-то укрывались лучники. — Потайной ход явно соорудили раньше. — Девочка оглянулась на проём в камине. — Интересно, знали про него узники?

Шоу заглянул вниз, на мощёную дорожку между внутренней и внешней стеной.

— Ну а толку-то? — хмыкнул он. — Добудь они даже верёвку, чтобы спуститься, на другую стену не влезешь. Сдаётся мне, это палач к ним захаживал — пытать лордов и леди без лишней огласки…

— Тише! — одёрнул его Джек, приложив палец к губам.

— Чего-о?

— Тихо, я сказал!

Не обращая внимания на злобную гримасу прыщавого парня, он прислушался к странному царапающему звуку, потом перегнулся наружу и окинул взглядом стену длинного здания. Невдалеке, над крепостными зубцами, кружился тёмный призрачный дымок, не поддаваясь ветру. Затем чуть перескочил дальше по стене и снова завис. Джек забрался на зубчатый парапет и двинулся следом.

— Ты куда это? — Гвен быстро ухватила его за штанину.

— Он меня зовёт… А ты можешь остаться.

— Кто тебя зовёт? — Она перегнулась через парапет, стараясь разглядеть, что там впереди. — Ворон?

— Нет, не ворон, кое-что другое. — Он стряхнул её руку и боком перешагнул на следующий зубец, прижимаясь щекой к оштукатуренной стене Дома королевы. Порывистый ветер трепал куртку, стараясь стащить его вниз, а бестелесный призрак всё отступал, не давая к себе приблизиться. — Куда ты меня ведёшь? — не выдержал Джек.

— Никуда он тебя не ведёт, это просто птица! Давай назад, лучше поищем остальных, — предложила девочка.

Он не мог обернуться, но по голосу понял, что Гвен тоже идёт по зубчатому парапету.

— Говорю же, не ворон это! — Джек попытался перекричать ветер. — Я ему зачем-то нужен.

— Тогда я с тобой! — Пальцы девочки коснулись его руки.

— А я пока здесь постою, на шухере, — донёсся голос Шоу, — ну и вообще… труповозку вам вызову, ежели вниз сверзитесь.

Джек так сосредоточился на погоне за призраком, что выступающую за парапет каминную трубу заметил, лишь почти наткнувшись на угол кирпичной кладки. Чёрный призрак мерцал на самом её краю.

— Не надо! — в отчаянии выдохнул Джек. — Только не туда! А-а…

Призрак обогнул кирпичи и исчез за углом.

— Что случилось? — забеспокоилась Гвен. Разглядеть она ничего не могла.

— Ничего особенного, просто… впереди будет чуть кисловато, вот и всё.

— Как будто сейчас сладко! — ухмыльнулась девочка.

Джек приблизился к краю дымохода и слегка отклонил голову назад, заглядывая за кирпичи. Ширина не больше шага, преодолеть можно, только что там дальше? Протянув руку, он ухватился за дальний край и стал нащупывать ногой зубец парапета на той стороне. Случайно глянул вниз, на мостовую, — и всё закружилось перед глазами. Он зажмурился, прислонив лоб к мёрзлым кирпичам.

— Джек, не надо, я боюсь! — пискнула Гвен.

— Я тоже.

Он рванулся вперёд, отчаянно надеясь, что на деревянной стене за каминной трубой есть за что зацепиться.

Вытянутая рука схватила пустоту. Стены дальше не было. Он почувствовал, что падает в бездну.

— Джек!!!

— Всё в порядке!

К счастью, оконная ниша оказалась глубокой, почти как балкон. С колотящимся сердцем Джек поднялся на ноги, отряхивая пыль с джинсов. Чёрное облачко уже почти втянулось в приоткрытое окно. Заглянув за кирпичи, он протянул руку Гвен:

— Давай, я держу.

— Ой! — Перескочив, она спрыгнула с парапета прямо Джеку в объятия и смущённо хихикнула, встретившись с ним взглядом.

Он быстро отвернулся и полез в окно, надеясь, что тени там достаточно, чтобы скрыть румянец, вспыхнувший на его щеках.

— Пошли! Давай скорее!

— Ну пошли так пошли… — вздохнула она, всплеснув руками.

Джек оглядел чердак: косые балки потолка, дощатый пол. Сумрак пересекали полосы света, падавшего из окон. Откуда-то из темноты доносилось странное постукивание.

— Эй, есть здесь кто? — позвал он.

Выпусти нас!

Пол загромождали разные вещи: мебель в белых чехлах, картины в рамах, старинные игрушки. Джек двинулся на странный звук и налетел на ветхую деревянную лошадку-качалку, которая принялась раскачиваться взад-вперёд.

— Не вздумай что-нибудь сломать! — прошептала Гвен за спиной, беря его за руку. — Здесь пять веков истории английских королей… Что это за стук?

— Призрак, наверное.

— Призраков не бывает, Джек.

Он остановился, сжав её пальцы:

— А это что, по-твоему?

В тени между полосами света высился чёрный силуэт.

Скорее, Джек! Выпусти нас!

Силуэт расплылся в воздухе, чёрное облачко словно ушло в пол.

— Это просто ворон, дурачок! — фыркнула Гвен, выдернув руку.

Джек прищурился, вглядываясь. На том месте, где только что маячил призрак, сидел большой ворон, тот самый, которого они вспугнули в башне. Как же он раньше не попался на глаза? Птица наклонилась и клюнула доску пола — раз, другой… Тот самый звук!

Джек шагнул вперёд. Ворон отскочил, хитро поглядывая искоса то одним, то другим глазом. Из тени выпорхнули ещё пять чёрных птиц и расселись вокруг него, рассматривая пол.

Доски пола приподнялись перед глазами, рисунок половиц проступил словно вычерченный тушью. Джек пригляделся, поворачивая объёмную картинку так и этак. Вот та доска, которую клевал ворон, отличается от других по цвету, щели вокруг шире, а прибита она гвоздями с квадратными шляпками, хотя на всём остальном чердаке гвозди круглые.

Не оборачиваясь, Джек протянул руку назад и шепнул:

— Дай свою отвёртку!

— Что? — удивилась она. — Зачем?

— Гвен, пожалуйста!

Схватив инструмент, он сунул острый конец в щель между половицами паркета и нажал. Доска приподнялась с пронзительным скрипом. Девочка испуганно зашипела, Джек хмуро оглянулся.

— А на колокольне ты чем занималась? Ничего не поделаешь.

Она вздохнула и промолчала. Подцепив половицу с другой стороны, Джек снял её и аккуратно положил рядом. Тёмная дыра, казалось, не имела дна, и он невольно поёжился, запуская туда руку. К счастью, ни холодных скользких костей, ни рассыпающегося праха там не оказалось. Пальцы нащупали толстую ткань.

Вынув свёрток из тайника, Джек вынес его на свет. Чёрные птицы прыгали следом, не отводя глаз от добычи. Над красным бархатом вился тёмный дымок.

Выпусти нас!

Джек взглянул на девочку. Она явно ничего не видела и не слышала, но заметила беспокойство на его лице.

— Призраков не бывает, Джек, — повторила она. — Здесь только ответы на вопросы.

Они уселись на деревянный пол и развернули свёрток. Сверху лежал массивный медальон на золотой цепи. В центре сиял сапфир размером с грецкий орех.

— Говорила же я тебе, нет никаких призраков! — Гвен взялась за цепочку и покачала медальон взад-вперёд. Камень таинственно сверкал в сером зимнем свете, падающем из окна.

— И ошибалась! — хмыкнул Джек, поднимая толстую кипу бумажных листов в переплёте из мягкой кожи.

Надпись на обложке гласила:

Джек бережно перелистал хрупкие пожелтевшие страницы.

— Имена… тут одни имена.

Он прочитал наугад, открыв тетрадь в середине:

Список продолжался столбец за столбцом, семья за семьёй. Имена некоторых погибших лондонцев установить не удалось, история сохранила только их профессии: каменщик, кузнец, суконщик — и номера в перечне квартиросъёмщиков.

— Здесь сотни страниц, — прошептала Гвен, водя лучом фонарика, — и каждая в пять колонок… десятки тысяч имён! Официальные данные о погибших ошибаются.

— Или врут. — Джек продолжал листать. — Куда же делись их останки, почему их не нашли? А может, и не искали?

— Превратились в золу вместе с домами, понятное дело… Кто их всех переписал, вот вопрос, — кивнула Гвен на кипу листов. — Посмотри в самый конец: авторы семнадцатого века подписывались не в начале, а на последних страницах.

Он перевернул тетрадь и приподнял обложку. Ниже последнего столбца имён шли загадочные строки.

Джек покачал головой:

— Безымянный… Великолепно! И как же теперь искать того башмачника?

Гвен оставила вопрос без ответа и в свою очередь спросила:

— Интересно, какое отношение к списку имеет медальон? — Она положила на ладонь золотой диск с голубым камнем. — Искрой он точно быть не может.

— Уверена? Он не горячий, случайно? — Джек протянул руку и потрогал сапфир.

И провалился сквозь пол.

К видениям он уже привык и не испугался. За распахнутым окном чердака поднималась стена пламени, охватившего Лондон. Удушливый запах обугленных развалин обжигал ноздри. Каждый камешек крепостных стен Тауэра был виден так же чётко, как и дым на горизонте. Никаких теней и силуэтов: благородный сапфир запечатлел прошлое во всех деталях.

Джек отвернулся от окна… Только отвернулся-то он не сам. По-видимому, драгоценный медальон, в котором пребывало его сознание, висел у кого-то на шее.

К нему направлялись двое стражников в красно-синих мундирах, волоча под руки какого-то мужчину. Бросили его на пол и встали по сторонам. Человек поднялся на колени, свесив голову в измазанном сажей парике, но Джек узнал лицо с портрета из Архива. Бладворт! Имя вспыхнуло перед глазами, окрашенное ненавистью, хоть язык и не мог его произнести.

— Это он! Тот самый и есть, ваше величество! — На колени рядом с первым бухнулся другой человек. Закопчённые складки на его лице делали Томаса Фарринера пугающей копией статуи с гробницы в склепе. — Моя служанка видела своими глазами, как он забросил ту проклятую штуковину к нам в окно! Женщина не стала показываться наружу, убоявшись его злобы, потому и сгинула в огне, как многие и многие, — по дьявольскому замыслу этого мерзкого колдуна!

Бладворт свирепо сверкнул глазами, намереваясь ответить, но спокойный властный голос, исходивший, казалось, от самого Джека, прервал его:

— Так что же такое ты учинил, наш любезный лорд-мэр? А главное, как ты собираешься это прекратить?

Гнев на лице Бладворта вдруг сменился тоскливым ужасом.

— Я покончил с чумой, ваше величество! Избавил столицу от оборванцев, от грязного сброда… Но я не знаю, как сдержать пожар, не знаю… Это всё камень из часов, всё он! — Лорд-мэр полез за пазуху. Стражники насторожённо шагнули ближе, но он выхватил не оружие, а ящичек из синевато-зелёного металла со стеклянным окошком в крышке. — Вот здесь, ваше величество… здесь лежал тот дьявольский камень… искра… горящий уголёк, который и не даёт пожару угаснуть. Его раньше сдерживал футляр, и я хотел вернуть его туда, но… — Он уныло опустил голову. — Там такое творится!.. Пламя, дым повсюду — настоящая огненная буря… Ну как теперь найдёшь один-единственный камешек…

Фарринер внезапно вскочил на ноги.

— Я знаю, кто найдёт! У нас в Малом Тайберне его каждый знает. У него дар находить разные пропажи, даже исчезнувших детишек домой приводил. Дайте ему эту коробочку, и он найдёт этот чёртов уголёк в любом огне!

В комнате повисло молчание, потом снова раздался властный голос, который, как Джек уже понял, принадлежал королю:

— Скажи мне имя этого сыщика, мастер пекарь, и я велю поискать его среди погорельцев в Мурфилдсе.

— Законного имени у него нет, ваше величество, — пожал плечами Фарринер, — да и не сыщик он, а башмачник. Сирота безродный, пришёл в наш город и занялся ремеслом. Всё шутил: мол, у нас в Малом Тайберне блестят одни только медные пряжки на башмаках… Ну пряжка и пряжка, так и прозвали его Джонни Баклз — Джонни Пряжка.

Будь Джек в состоянии, он разинул бы рот. Таинственный башмачник, которого они с Гвен разыскивали с самого утра, оказался его предком, который был неразрывно связан с пекарем Томасом Фарринером историей Великого лондонского пожара. Потрясение от неожиданного открытия едва не разорвало связь с сапфиром. Ослепительная белая вспышка заслонила видение, возникло знакомое ощущение подъёма из прошлого в настоящее.

Нет, ещё рано! Джек напрягся, отбиваясь от неведомой силы. Надо во что бы то ни стало задержаться в семнадцатом столетии, увидеть лицо башмачника, узнать, что произошло с ним. Голова раскалывалась, свет затвердел, превращаясь в стальную плиту и заслоняя всё вокруг. Тело, оставшееся в будущем, напрягло все мышцы, оттуда донёсся крик — не его, но знакомый. Однако отвлекаться он не стал, продолжая отчаянно бороться. Внезапно свет поддался, стал тускнеть и вдруг исчез. К сожадению, исчезли и мэр с пекарем.

Джек снова стоял спиной к окну, за которым всё так же колыхались тёмные облака гари. Перед ним согнулся в поклоне человек в длинном кожаном плаще, почерневшем от сажи. Длинные опалённые волосы свисали, закрывая лицо.

— Ну что же, — произнёс властный голос короля Карла Второго, — пожар, я вижу, утих. Стало быть, твои поиски увенчались успехом?

Юноша поднял голову, и Джек чуть не вскрикнул, разглядев его лицо. Вылитый отец, разве что помоложе! Не говоря ни слова, Джонни Баклз достал из-за пазухи плаща сине-зелёный ящичек и протянул королю.

— Только не открывайте, ваше величество, — предупредил он. — Камень питается воздухом и, когда оживает, разбрасывает огонь, который никак не потушить.

Джек отметил, что руки у его предка забинтованы, а кожаные отвороты рукавов не просто запачканы сажей, а обуглены. Искра досталась ему дорогой ценой.

Унизанная кольцами рука отмахнулась.

— Не то что открывать, даже брать не стану! — решил король. — Слишком опасный подарок для честолюбивого сердца… Назначаю тебя, башмачник, хранителем сего предмета. Спрячь так, чтобы даже тебе самому было непросто до него добраться.

Юноша молча поклонился и повернулся, чтобы уйти, но король остановил его:

— Погоди… Такая служба достойна награды.

Картинка перед глазами вздрогнула, стены качнулись и поплыли. Джек решил было, что вновь теряет контакт с прошлым, но быстро успокоился: медальон с сапфиром просто снимали. Вскоре драгоценный камень оказался на груди башмачника, и Джек впервые взглянул на человека, которого мог бы легко принять за капитана Крюка[31], не знай он так хорошо по портретам этот чёрный кудрявый парик и крошечные завитые усики. Золотое шитьё королевского камзола было опалено, а рукава почернели на локтях — даже королю пришлось побывать среди огня.

Король кивнул кому-то за спиной у башмачника… Страже? Похоже, аудиенция приближалась к концу.

— Мы ещё поговорим с тобой, юный… Баклз. Английская корона нуждается в тех, кто умеет искать и находить. А пока тебе не следует никому упоминать об этой… Искре, равно как и о роли лорд-мэра в пожаре. Войны и мятежи последних лет ослабили нашу державу и нанесли ущерб государственной казне, а слухи об опасном оружии в наших руках и жестоких поступках благородных лордов могут придать решимости врагам, как внешним, так и внутренним. Тогда Англии не устоять…

Снова раздался тот же крик. Джек дёрнулся, теряя связь с сапфиром, и полетел, барахтаясь, вверх, сжимаясь от нарастающего шума в ушах.

— А-а-а! — надрывалась Гвен в сумраке чердака, пытаясь выдернуть руку. — Не дави, не дави — больно же!

Он поспешно разжал пальцы. Гвен морщилась, потирая сдавленную ладонь.

— Ты же искатель! — сердито фыркнула она. — Мог бы и так понять, горячий он или нет!

Джек поглядел на след, оставленный медальоном на его собственной руке.

— Я видел Искру, настоящую, совсем рядом.

— Снова глюканул? — подняла брови Гвен. — Тогда понятно, почему так меня схватил. Всё равно я злюсь на тебя… немножко. Что там ещё было?

— Теперь я знаю, почему имена погибших так долго держали в секрете. — Он положил списки жертв на красную ткань и стал заворачивать.

— Чтобы скрыть массовое убийство, совершённое владетельным лордом? Я и сама догадалась. — Гвен встала и протянула руку Джеку, но вдруг отдёрнула: — В следующий раз так не хватай, ладно?

— Ну от твоих пальцев я глючить не собираюсь! — усмехнулся он.

— Ладно. — Она снова протянула руку, помогая ему подняться. — А что башмачник? Где он запрятал Искру, ты видел?

— Нет, но видел и слышал достаточно, чтобы догадаться. — Джек поднял медальон за цепочку и осторожно уложил вместе с тетрадью.

— Ну? — Гвен с нетерпением ждала ответа.

Он подошёл к окну, глядя на огни современного Лондона.

— Там, где мне ни в коем случае нельзя появляться!

— Джонни Баклз мог зарыть её в лесу, на той стороне Темзы, — пожала плечами Гвен, забравшись с ногами на сиденье в вагоне подземки, — или спрятать в какой-нибудь пещере в шотландских горах, или даже вывезти за море.

— Нет, не мог. — Джек покачал головой. — Искру надо было держать под присмотром. — Он взглянул в тёмное окно. Их лица двоились в выпуклом стекле, делаясь похожими на странные игральные карты. — Король Карл Второй назначил Джонни хранителем, а значит, он спрятал её где-нибудь поближе к себе.

Не считая их троих, в вагоне было пусто. Поезд невыносимо медленно тащился от станции к станции в западном направлении, совсем не то что Министерский экспресс. Однако Гвен решила не рисковать. Пока Палата оставалась заблокированной за стальными дверями, использовать специальные возможности было можно: другие министерства не отличали одного искателя от другого. Теперь же в министерской подземке наверняка полно соглядатаев. Зачем им знать, что беглые детишки, — а главное, опасный Тринадцатый! — направляются прямиком в Цитадель.

Поезд замедлил ход, и надоевший дверной голос объявил:

«Станция „Грейт-Портленд-стрит“. Переход на линии Метрополитен и Хаммерсмит. Осторожно, ступенька!»

Двери раздвинулись, и Джек вопросительно взглянул на Гвен. Она так до сих пор и не сказала, где находится секретная штаб-квартира искателей.

Девочка молча покачала головой, оставаясь на месте.

— Что ты собираешься делать с книгой имён? — спросила она, качнувшись, когда вагон тронулся.

— Пока не знаю. — Тряпичный свёрток с бумагами и медальоном Джек под неодобрительными взглядами воронов засунул обратно в тайник под половицей. Кто поверит на слово американскому мальчишке? Разве что дать анонимную наводку какому-нибудь археологу. — Не мне разглашать такие важные секреты… С другой стороны, тем призракам явно не терпится, чтобы их имена узнали.

— Перестань, Джек, не было там никаких призраков!

— Не скажи! — ухмыльнулся охранник, занявший почти целиком скамейку напротив. — Тринадцатый есть Тринадцатый, от него не утаишь.

Гвен бросила на прыщавого олуха уничтожающий взгляд:

— Он видел ворона, Шоу! И я видела.

— Я не про Тауэр, — буркнул Джек, — то есть и про него тоже, но… — Он вздохнул, покосившись на охранника. Ладно, чего уж там, раз тому известно про видения, какая разница. — В общем, призрак в Тауэре был далеко не первый с сегодняшнего утра…

Он рассказал Гвен о призрачных руках среди булыжников Пудинг-лейн, скелетах на Монументе, человеке в цветном стекле на колокольне, мечущихся призраках на медном макете Лондона.

Шоу прислушивался, неуклюже делая вид, что ему неинтересно.

— Короче говоря, я их видел весь день, — закончил Джек, — и все они хотели, чтобы я нашёл те списки.

Девочка скептически ухмыльнулась:

— Я перечитала всё, что написано об искателях, но никто ни разу не упоминал, что они видят такое!

— Но я же…

— Всё это было у тебя в голове, Джек. — Гвен бросила взгляд на схему линий над окном вагона. — На Пудинг-лейн ты касался золы Великого пожара, у Монумента вообразил себе кости на источенной временем скульптуре, а в Тауэре видел во́рона и слышал свист ветра в щелях потайной двери. — Она посмотрела ему в глаза. — Призраки порождены твоим подсознанием, все до одного. Оно находит ключи и само создаёт подсказки, чтобы натолкнуть тебя на правильный путь.

Джек со вздохом поднял глаза к своему двойному отражению. Неизвестно ещё, что хуже: явление призраков или слишком умное подсознание.

— Если все они не настоящие, тогда откуда мне знать, что делать со списками имён?

— Ты уже знаешь, Джек. — Гвен ободряюще похлопала его по коленке. — В глубине души ты уже решил, просто пока не осознал.

— Так это, значит, — спросил вдруг Шоу, скрестив руки на груди, — твои привидения и посылают тебя за Искрой в Цитадель? Нет, я-то как раз не против, тебе самое место там — взаперти. — Он зловеще сдвинул лохматые брови.

— Нет, это я сам сообразил… — Джек нахмурился, повернувшись к девочке. — Только где находится Цитадель, ты так и не сказала!

Гвен нерешительно пожевала губу, покосившись на дверь вагона. Поезд замедлял ход.

— Знаешь, Джек, ведь не поздно ещё повернуть назад. Шоу прав: тебя могут запереть там навсегда… И что тогда будет с твоим отцом и сестрой? Почему ты вообще так уверен, что Джон Баклз-первый спрятал Искру в штаб-квартире Министерства поиска?

— Потому что я сам бы так сделал.

Она кивнула:

— Ну тогда нам на выход.

За окном вагона показалась знакомая стенная роспись: жутковатого вида большая собака бросалась на объятого ужасом мужчину, а двое других подбегали на помощь, один из них был в котелке.

«Станция „Бейкер-стрит“», — объявил бесстрастный механический голос.

— Цитадель находится под Бюро находок? — Поспевая за Гвен к лестнице на выход, Джек едва сдерживал возмущение. — Почему же ты сразу не сказала?

— Я сказала, Джек… Помнишь, говорила, что Бюро — только верхушка айсберга. Не моя вина, что ты понял это лишь в переносном смысле.

Джек не верил своим ушам.

— Ты прекрасно знала, что министерство тут же запрёт меня, если я узнаю о своих предках! Сказала, что мне нельзя в Цитадель, хотя я уже был там, пусть и в верхней части, в Палате. А между тем ты сама меня туда привела — рассчитывала награду получить, да?

— Как же, дождёшься от них! — насмешливо хрюкнул Шоу, топая, будто конвоир, по ступенькам за спиной мальчика.

Гвен поднялась по лестнице и направилась к турникетам.

— Миссис Хадсон, — объяснила она, — сразу поняла бы, что ты Тринадцатый. Увидела бы твою анкету и завернула без лишних слов. — Она задержалась у барьера. — Ты подобрался к правде совсем близко, но через несколько минут оказался бы на улице и так никогда не узнал, кто ты такой.

— К правде?! — не выдержав, завопил Джек. — Какой ещё правде? Той, что моя жизнь закончится, едва я войду в ту стальную дверь? А может, тебе просто понадобился подневольный приятель для игры в «каптенармуса»?

Дежурный подземки обеспокоенно взглянул поверх газеты.

— На что ты рассчитывала, Гвен? — прорычал Джек, кипя от негодования. — Что я буду гнить у вас в подземной тюрьме, а ты станешь разгадывать с моей помощью ваши исторические загадки? Такая вот дружная команда, да? Весело, нечего сказать!

Дождавшись, когда дежурный снова скроется за своей «Таймс», Джек перепрыгнул через барьер, выскочил на Бейкер-стрит и зашагал в направлении Бюро находок, не очень представляя, что делать дальше. Положим, биометрический датчик пропустит его в Палату, на первый уровень Цитадели, но там уже караулит целая армия вот таких же Шоу, и даже если удастся через них пройти… Ну по крайней мере, он встретится с сестрёнкой.

— Стой, погоди! — послышался за спиной запыхавшийся голос Гвен.

Джек видел девочку, даже не оглядываясь, — эхо шагов и шуршание шарфа выделялись отчётливым силуэтом в белой морозной дымке. Новые ощущения, пробудившиеся благодаря ей, было уже не отключить, и он не знал толком, хорошо это или плохо. То, что секретарь министерства не всё договаривает, было ясно с самого утра, но заранее задуманное предательство — совсем другое дело!

— Джек, да стой же! — Гвен догнала его и продолжала, тяжело переводя дух: — Нельзя так открыто туда соваться! Ты же понимаешь, что и шага не успеешь сделать…

Он молчал, упрямо глядя перед собой. До Бюро находок оставалось пройти два дома.

— Джек, ну прости меня, ну пожалуйста! Ты это хотел услышать? Да, я использовала тебя и очень сожалею — на самом деле! Мне всегда хотелось заниматься чем-то поинтереснее бумажной работы, и вдруг появляешься ты, весь такой особенный… искатель и вообще… ну…

— И что? — Он остановился в паре шагов от витрины Бюро.

Гвен пожала плечами, глядя себе под ноги.

— Ну… ты же понимаешь, я просто не могла удержаться, и потом… — Она тяжело вздохнула. — Я решила, что с тобой смогу пробраться внутрь, получить доступ к компьютерной сети и узнать что-то о своём дяде… А что будет с тобой и твоей сестрой, просто не подумала… — В глазах у неё стояли слёзы, но голос звучал решительно: — Не ходи туда, Джек. Даже если хочешь меня наказать… Ты не должен потерять шанс спасти своего отца!

— А что мне остаётся? — пожал он плечами. — Искра там, её надо добыть.

Девочка хлюпнула носом, смахнула слезу концом шарфа.

— А если попробовать через заднюю дверь? — предложила она задумчиво.

Несколько минут спустя все трое стояли на крыльце одного из обычных жилых домов сплошь застроенной Бейкер-стрит всего в половине квартала от Бюро. На табличке значился номер 221б.

Подняв брови, Джек обернулся к Гвен:

— Это задняя дверь? Я бы сказал, больше похоже на парадную.

— Слыхал я про 221б, — буркнул Шоу, берясь за медную ручку в середине двери. — Чёрный ход это, служебный. — Он толкнул, потом нажал плечом, крякнув от натуги, но дверь не поддавалась. — Заперто.

Гвен сердито оттащила его, дёрнув за твидовую куртку.

— Ну а ты как думал? Кстати, здесь не всегда был чёрный ход. Более двухсот лет он был главным для всего Министерства поиска и секретным, само собой… А потом разнёсся слух, и сюда повалили толпы народу — днём и ночью, с чем угодно — от потерянных шляп до пропавших людей. Министром тогда был доктор Дойл, вот он и придумал открыть по соседству Бюро находок и потерь.

— Только как войти, — хмыкнул Джек, — раз здесь заперто?

— Не знаю… — вздохнула она и пожала плечами, встретив его недоумённый взгляд. — Я только сказала, что чёрный ход есть, вот и всё.

Джек хмуро взглянул на дверь. Если её кто-то недавно открывал, можно попробовать взяться за дверную ручку — нырнуть в недавнее прошлое и подсмотреть какой-нибудь секретный замок и шифр к нему.

Он протянул было руку, но дверь внезапно распахнулась, словно сама по себе. За поднятым горящим фонарём маячило детское личико. Джек не верил своим глазам.

— Сейди?!

— Что ты здесь делаешь? — Джек порывисто обнял сестрёнку. — А где миссис Хадсон?

Сейди радостно прижалась к нему.

— Миссис Хадсон очень занята. С тех пор как починили компьютеры, всё дела да дела… Сказала мне сидеть здесь и никуда не уходить, но я почувствовала, что ты где-то рядом!

— Почувствовала?

Она серьёзно кивнула, приложив руку к груди и сказала:

— Да, услышала, как бьётся твоё сердце. Я так же чувствую папино… Вот и решила выйти посмотреть.

— То есть опять сбежать… Понятно. — Джек не знал, смеяться или плакать. Он окинул взглядом Бейкер-стрит. — Ладно, пошли в дом, нечего маячить на пороге.

Внутри дома 221б всё было обыкновенно и очень по-английски. Стены обшиты деревянными панелями и увешаны фотографиями. Четверо ребят остановились перед лестницей с красным ковром, ведущей наверх. Сейди всё так же держала фонарь.

— Ты можешь провести нас туда, откуда пришла? — спросил Джек.

— Это ни к чему, — сказала Гвен, разглядывая снимки на стене. — Я знаю дорогу.

Шоу презрительно фыркнул:

— Да откуда тебе знать-то? Ведь ты не была здесь ни разу!

— Ну конечно, не была… — Гвен потянулась к фотографии мужчины, играющего на скрипке, которая висела чуть косо, и поправила её. Что-то щёлкнуло — и пол под ногами вдруг поехал вниз! — Зато всё прочитала и видела схемы. — Она подмигнула Джеку.

Ну и дела! Оказывается, они стояли как раз на площадке лифта.

Стены медленно поползли вверх: деревянные, кирпичные, каменные… Наконец лифт, слегка подпрыгнув, остановился. Железная решётка раздвинулась, открывая выход в мрачный неосвещённый туннель с чёрными каменными стенами. Впереди слышался громкий плеск падающей воды, к которому примешивался странный пульсирующий гул явно искусственного происхождения. У Джека по спине побежали мурашки.

— Гвен, что это за место?

Прежде чем девочка успела ответить, Сейди ускорила шаг и быстро исчезла за углом, оставив всех в темноте без фонаря.

— Ну вот, опять она убежа-ала!.. — простонал Джек и ринулся вдогонку.

Он завернул за угол и резко затормозил перед железным мостом, перекинутым через подземную реку.

Сейди уже стояла на его середине.

— Джек, смотри! — воскликнула она, высоко подняв фонарь. — Здо́рово, правда?

Он двинулся к ней сквозь туман, окутавший воду. Выше по течению шумел водопад, вращая три массивных блестящих колеса в полукруглых медных кожухах. Сзади подошла Гвен и облокотилась о перила.

— Это река Тайберн, которая течёт под Бейкер-стрит, — объяснила она, — приток Темзы. Твой предок для того и выбрал это место для Цитадели, чтобы использовать энергию воды… Ну и для передвижения по реке.

Между мостом и водопадом завис на цепи такой же цилиндрический стальной вагончик, как тот, в котором они с Гвен чуть не утонули. Судя по всему, он приржавел намертво на полпути через реку к пристани старого Министерского экспресса.

— Для передвижения? — усмехнулся Джек. — Скажи лучше, для опасных приключений.

Беседу прервал громкий скрежет — выйдя из туннеля, Шоу открыл дверцу железной коробки на ближней стороне моста, за которой оказался допотопный рубильник.

— Класс! — ухмыльнулся громила. — Небось ещё и работает.

Джек с сомнением покачал головой:

— Лучше не трогай его.

— Вот ещё! Всякие тринадцатые мне не указка! — фыркнул парень и дёрнул за рукоятку.

Электрический гул резко усилился, скрипящий грохот прокатился эхом по каменным стенам. Вагончик дёрнулся и сдвинулся с места, но затем снова остановился с пронзительным скрежетом. Сейди, морщась, зажала ладонями уши.

— Вырубай скорей! — крикнула Гвен.

Шоу поспешно толкнул рукоятку назад. Гул и грохот утихли, остался лишь стонущий металлический скрежет цепи, на которой раскачивался вагончик. Туман над рекой стал красноватым от ржавой пыли. Джек не сводил глаз со звеньев цепи. В сознании складывался рисунок разбегающихся микроскопических трещин, неразрывно слитый со зловещим хрустом и потрескиванием. Было ясно, что сейчас произойдёт.

Когда цепь лопнула, Джек уже сорвался с места. Вагончик повис вертикально на одном конце, качнулся, как маятник, и врезался в стену. Отскочил, сорвался с цепи совсем и с шумом обрушился в реку. Затем всплыл поплавком, уносимый течением, и снова стал опрокидываться — прямо туда, где у коробки с рубильником стоял Шоу.

— Осторожно! — Джек с разбегу врезался в парня, толкая его обратно в туннель и чувствуя, как рука Гвен оттаскивает его самого назад.

Разбрасывая искры, огромная стальная труба вагончика ударила по мосту, словно молотом. От сотрясения никто не удержался на ногах.

Оглушительный треск и скрежет заполнили пещеру. Железный мост начал рушиться.

Джек вскочил и бросился следом за Гвен на другую сторону, волоча за собой сестрёнку. Мост за спиной уже ушёл под воду и перекосился, течение толкало его, отрывая и от другого берега. Железные плиты впереди уже отделились от камней.

— Прыгаем! — крикнул Джек.

Все трое в отчаянном прыжке перескочили через расходящийся на глазах провал, влетели в коридор и свалились кучей на каменный пол.

— Здо́рово вышло, да? — Сейди подняла фонарь, сидя верхом на брате.

Джек отстранил её, успев увидеть, как мост исчезает под водой. Течение уносило злополучный вагончик во тьму. На другом берегу остался одинокий Шоу.

— Доволен, герой?! — крикнула ему Гвен. — А что будет, когда он доплывёт до канализационных труб?

— А нечего было оставлять его здесь! — зло прокричал в ответ охранник. — Министерские бросили, значит, министерским и отвечать. — Громила пожал плечами. — Он всё равно когда-нибудь сорвался бы. Чудо ещё, что не расплющило никого.

Джек усмехнулся:

— Чудо, по-твоему? — Он показал на обломки моста. — Лучше подскажи, как нам теперь вернуться, гений.

— Не волнуйся, — шепнула ему на ухо Гвен. — Из Цитадели можно выбраться и другой дорогой. «Запертые двери проще открывать изнутри» — так говорит дядя Перси.

Она снова повернулась к Шоу, перекрикивая шум водопада:

— Дальше придётся обойтись без тебя! Отыщем по-быстрому Искру и назад, жди в подземке на Бейкер-стрит!

— Быстрее там шевелите клешнями! — неохотно согласился охранник. В его голосе звучала угроза. Повернувшись, он исчез в тёмном туннеле.

Джек молча проводил его взглядом, затем отвернулся от реки и двинулся вслед за девочками дальше по коридору.

— Сейчас побежит к миссис Хадсон — докладывать, — проворчал он с беспокойством.

— Может, и побежит! Пусть! — хмыкнула Гвен, оглядываясь через плечо. — Только Шоу с самого утра мечтал сам тебя куда надо доставить, а теперь ещё появился шанс Искру стащить. Думаю, он подождёт.

Вдали уже был виден конец коридора, из которого лился мягкий свет. Впереди, на влажном каменном полу, мерцали отблески оранжевого пламени.

— Вряд ли ему так повезёт, — заметил Джек, сдерживая шаг. — Похоже, нас уже ждут.

— Там газовые лампы, их никогда не гасят, — успокоила его Гвен, — так что беспокоиться не о чем… пока.

Если первая резиденция Министерства поиска должна была поражать людей и внушать им трепет, то её строителям эта задача вполне удалась. Из коридора ребята вышли в гигантскую пещеру с зеленоватыми подземными озерцами и капающими сталактитами. В её глубине возвышалась закруглённая стена в пять этажей из чёрных гранитных блоков, которая напоминала уходящую в землю готическую башню. Над высокими распашными дверями была вырезана в камне латинская фраза:

— «Люди, сокровища, ответы», — гордо перевела Гвен. — Всё это мы ищем и находим!

— Сокровища? — Джек поднял брови.

— Ну не обязательно золото и серебро! — усмехнулась она. — Думаю, ты уже понял, что сокровища бывают очень разные.

Одна дверь, чуть приоткрытая, была отлита из бронзы, другая — вырезана из цельной глыбы опалового кварца и отполирована до зеркального блеска. Объяснений Джеку уже не требовалось. Металл мог подсказать искателю, кто входил в министерство за последние несколько дней или, при достаточном опыте, недель. Вторая дверь всё запоминала надолго.

— Интересно, есть здесь место, где Баклзы держали свои личные вещи? — задумчиво произнёс Джек, пропуская Сейди вперёд. — Ну, например, кладовая, шкафчик или что-нибудь такое?

— Шкафчик? — фыркнула Гвен, входя следом за Сейди. — Ну да, что-то в этом роде имеется.

В огромном зале по ту сторону дверей чувствовалось запустение. Когда-то здесь толпилась лондонская знать, нуждавшаяся в услугах искателей, а теперь он превратился в забытый задний двор Цитадели.

— Всё деревянное, — пробормотал Джек, проводя рукой по резьбе на стенных панелях.

— Потому что…

— Из-за искателей, я понимаю, — кивнул он. — То же самое и в Палате, и в Архиве. Не хватало ещё, чтобы ответственные служащие министерства теряли связь с реальностью, просто прислонившись к стене.

— Вот именно! — усмехнулась Гвен. — Не то, чего доброго, начнут играть в гляделки с мчащимися поездами.

Не обратив внимания на подколку, Джек стал разглядывать разные вещицы, которые пылились на встроенных полках по стенам, — медали, мечи, подзорные трубы на подставках, старые фотографии…

Стоп, знакомое лицо! И не просто знакомое — это же мама!

Он подошёл вплотную и присмотрелся. Мэри Баклз, совсем ещё юная, сидела в первом ряду небольшой группы сверстников.

— Гвен, а кто все эти молодые люди рядом с моей мамой?

— С кем?! — вытаращила глаза девочка. Странно, ей же должно быть известно всё о Баклзах и министерстве. Она подскочила к полке. — Не может быть! Где?

— Вот, впереди, третья слева. Да, точно она.

— Я уже видела этот снимок… Вот дядя Перси. — Гвен сняла фотографию с полки и показала на блондина с такими же веснушками, как у неё самой. — Группа каптенармусов, выпуск 2000-го года. — Она разочарованно опустила руку. — Джек, третья слева — Мэри Фаулер, самый первый каптенармус твоего отца.

Джек упрямо насупился:

— Да нет же, она моя мать! Её девичья фамилия Смит, Мэри Смит. И с отцом они встретились только после его переезда в Нью-Йорк, пятнадцать лет назад.

— Ну и ну-у! — Гвен иронически усмехнулась. — Похоже, и министерство так считало… Только враньё всё это.

— Ты что, хочешь сказать?.. Выходит, мама тоже служила в министерстве?

Гвен поставила снимок обратно на полку.

— Не просто служила, Джек. Она происходит из другой искательской семьи — из нашей аристократии, так сказать.

Он вернулся к Сейди, которая была слишком поглощена безделушками на полках, чтобы прислушиваться к их разговору.

— Если мама была в курсе всего, то почему сразу не отправилась в Бюро находок? — Едва задав вопрос, он понял, что так и было. Ну конечно же отправилась, просто соврала. Врала ему всю жизнь! Джек сердито прищурился. — Гвен, признайся честно: ты видела вчера мою мать?

— Никто не видел Мэри Фаулер уже пятнадцать лет. Она ушла из министерства и бесследно исчезла. Только теперь становится понятно почему. — Девочка вздохнула. — На этот счёт есть правила…

Джеку её тон отчего-то не понравился.

— На какой ещё счёт?

— Насчёт брака между искателями. Раздел восемь, правило шесть: «Линии крови искателей не должны пересекаться ни при каких обстоятельствах!» Никогда, Джек! — Гвен шагнула в круг света от фонаря Сейди. — Отцы-основатели прекрасно понимали весь размах искательских способностей и до смерти боялись их ещё усиливать.

— Хм… усиливать? — Он нахмурился. — Погоди, выходит, я и есть то, чего они боялись, — генетический монстр? Так вот почему я могу видеть призраков!

— Ты можешь их видеть?! — воскликнула Сейди. — Её голосок эхом прокатился по стенам зала.

Джек и Гвен одновременно повернулись к малышке.

— Да, — сказал он.

— Нет, — сказала Гвен.

Они обменялись хмурыми взглядами.

— Вот здо́рово! — Сейди подняла фонарь, вглядываясь в лицо брата.

Он сердито отвёл свет в сторону.

— Значит, мои родители нарушили правила и тайно поженились. Маме даже пришлось бежать и сменить фамилию… Зачем она это сделала, если понимала, что может причинить вред своим детям?

Сестрёнка вдруг улыбнулась ему:

— А ты сам у неё спроси!

— Мамы здесь нет, Сейди. — У Джека было полное ощущение, что он говорит это не в первый раз.

Она взглянула на него так же недоверчиво, как утром в кафе.

— Да нет, мама точно здесь, я знаю!

Тяжёлые шаги прервали размышления Джека. Их звук отдавался в голове так, будто в воду падали шары для боулинга.

— Кто-то идёт! — шепнул он. Из-за поворота другого коридора, выходящего в зал, на деревянный пол упала длинная тень. — Кто-то очень большой!

Гвен подскочила к стене и толкнула панель между полками:

— Все туда, живо!

Не успел Джек скрыться вслед за девочками, как в зал шагнул огромный мужчина в фирменной твидовой куртке. Он был такой высокий, что под арочным входом ему пришлось пригнуть свою голову размером с баскетбольный мяч. К счастью, она повернулась в сторону Джека, когда Гвен уже закрывала за ним потайную дверь.

Девочка поспешно замотала фонарь своим тёмным шарфом и сделала страшную гримасу:

— Хочешь, чтобы нас поймали?!

Тяжёлые шаги приближались. Остановились совсем рядом… Все затаили дыхание. Наконец шаги снова зазвучали, но уже удаляясь. Скрипнула бронзовая дверь — твидовый гигант вышел в пещеру.

— Министерство знает, что мы здесь, — выдохнул Джек, — нас ищут!

— Ищут только Сейди. — Гвен сняла шарф с фонаря и осветила лестничную площадку. Деревянные ступеньки уходили вверх и вниз, слегка поворачиваясь и исчезая из виду. — Твоя сестра сбежала, едва миссис Хадсон отвернулась, помнишь?.. Тем не менее этот дежурный обязательно вернётся: из-за проделок Шоу пути через мост больше нет. — Она вернула Сейди фонарь, взяла малышку за руку и стала спускаться по ступенькам. — Это так называемая Большая лестница, она обвивается вокруг всей Цитадели сверху до самого нижнего яруса, где и находится, я думаю, тот самый заветный «шкафчик».

Много-много ступенек спустя впереди показалась новая лестничная площадка, а следующий пролёт начинался на несколько шагов ближе к центру подземной башни, возле двери с надписью: «ШЕСТОЙ ЯРУС». Гвен объяснила, что Цитадель сужается книзу наподобие перевёрнутого свадебного торта.

— Интересно, а много здесь этих ярусов? — спросила Сейди.

— Двадцать шесть, но разной высоты. Есть один, в котором больше десятка этажей.

Джек прикинул, на сколько ещё ступенек предстоит спуститься, и тяжело вздохнул.

— И что, даже лифта нет никакого?

— Держись, Джек! — усмехнулась Гвен. — В тебе же течёт британская кровь! Во всех лифтах есть камеры слежения, не проедем и одного яруса, как набегут дежурные.

— А как насчёт внутренней лестницы? Она хотя бы прямее должна быть, не в обход же идти!

Гвен приостановилась, обернувшись через плечо.

— Джек, этой башне три сотни лет, и она набита самыми опасными артефактами, которые только встречались в истории человечества. Внутри настоящий лабиринт — пробираться через спецхранилища почти равнозначно самоубийству. — Она двинулась дальше вместе с Сейди. — Лучше уж здесь, по Большой лестнице, зачем дразнить гусей! Спустимся за Искрой, поднимемся назад — и всё шито-крыто.

Как выяснилось, насчёт высоты ярусов Гвен нисколько не шутила. Десятый, казалось, не кончится никогда. Пролёт за пролётом, площадка за площадкой, но менялись только обозначения на дверях — 10а, 10б, 10в… За этажом 10ж свет фонаря впереди стал матово-жёлтым. В воздухе сгущалась влажная дымка, источник которой оказался ниже, — из-под двери 10к просачивался густой сероватый туман, клубами стекая по лестнице.

— Гвен, что там?

— Весь десятый ярус — тренировочное поле, — объяснила она, погружаясь шаг за шагом в мутную пелену. — Размером не меньше первоклассного поля для крикета[32]. Министерство готовит здесь агентов и проводит ежегодные Искательские игры.

— Игры? — оживилась Сейди.

Гвен снисходительно улыбнулась и ответила:

— Министерский регламент, том первый, раздел шесть, правило девятнадцать: «Соревнование рождает совершенство». На нашем стадионе даже есть система искусственной погоды: ночной туман, осенний дождичек и так далее, на любой вкус.

Наверное, насчёт дождичка Гвен всё же пошутила, но смеяться Джеку сразу расхотелось. В туманных глубинах лестницы сверкнули голубоватые огоньки и послышался низкий мелодичный гул, завиваясь в мозгу бело-синими спиральными лентами. Звук был знакомым ещё по Палате.

— Гвен!

— Я вижу. — Она остановилась, поднялась на ступеньку назад.

Джек оглянулся, но дверь, из-под которой выходил туман, была уже далеко — не успеть.

— Твой шарф!

— Не получится, Джек. — Девочка безнадёжно покачала головой, всматриваясь в сияющий ореол впереди. — Они слишком быстрые.

— Но не для меня. Давай, живо!

Он щёлкнул пальцами, протянул руку, и Гвен вложила в неё сложенный петлёй шарф.

Из тумана вынырнул дрон, отливая бронзой и сверкая голубыми огоньками. Качнулся и застыл в воздухе на уровне глаз, подёргиваясь вверх-вниз, словно мерил взглядом. Джек тоже замер, стараясь открыть чувства и сложить ощущения в объёмную картинку. Каждое движение дрона сопровождалось почти незаметными изменениями в направлении и цвете пламени. Всё можно отследить, не так уж и сложно.

Гвен поднялась по ступенькам назад, прижимая к себе Сейди.

— Скорее, Джек, пока он про нас не сообщил!

Чёрно-фиолетовый вязаный хлыст щёлкнул в воздухе, зацепившись за лапу дрона. Джек потянул шарф к себе, но машина оказалась на удивление мощной и сама подняла его в воздух.

— Гвен! — крикнул Джек, извиваясь в клубах тумана.

— Держу! — Она подпрыгнула и схватила его за ноги, но дрон продолжал подниматься, удерживая вес обоих.

Тем не менее манёвренность летательного аппарата резко снизилась, и это дало Джеку преимущество. Он дёрнул за шарф изо всех сил, дрон помедлил, рванулся вбок и врезался в стену. Голубые огоньки потускнели, машина теряла высоту. Джек больно ударился спиной о ступеньку, но шарф не выпустил. Вскочил и сильным взмахом руки отшвырнул противника к другой стене. Разбитые вдребезги детали дрона загремели по ступенькам. Гвен злорадно припечатала их каблуком.

— Если что, пускай запишут на мой счёт!

Джек покряхтел, потирая ноющую спину.

— Мощная штука, однако!

— Космическая технология… Между прочим, позаимствовали у вас, в Лаборатории реактивного движения НАСА[33]. Мне довелось видеть, как один такой дрон поднял статую королевы Виктории в натуральную величину, причём созданную… — Гвен смешно надула щёки, — в последние годы её жизни.

Джек расхохотался, оглядываясь на Сейди, оценила ли та шутку… но увидел лишь фонарь, одиноко стоящий на лестничной площадке ниже. В тени коридора щёлкнула, закрываясь, дверь.

— Ну и пройдоха твоя сестрица! — запыхавшись, проговорила Гвен, сбегая вслед за Джеком по ступенькам.

— И не говори…

Он приоткрыл дверь с надписью: «ОДИННАДЦАТЫЙ ЯРУС» и заглянул в щель. Сейди удалялась по широкому длинному коридору с картинами на стенах. Джек пригляделся к портретам — многие лица напоминали его отца, некоторые — мать, но почему-то везде были изображены раненые, кто с рукой на перевязи, кто с тростью.

— Се-ейди! — позвал он громким шёпотом.

Если она и слышала, то не подала виду. Шла не торопясь, задумчиво приложив палец к подбородку и поглядывая то направо, то налево, на двери между картинами, как будто искала нужную комнату.

Джек открыл дверь и бросился вдогонку.

— Се-ейди! — снова прошипел он.

— Вернись сейчас же! — присоединилась Гвен.

Однако возвращаться девчушке было уже поздно. Свет, падавший из-под двери слева от Сейди, заслонила чья-то тень. Дверная ручка повернулась, дверь приотворилась и замерла.

— Вам нужно отдохнуть, — произнёс старческий голос. — Я зайду завтра.

Догнав малышку, они едва успели затащить её в комнату напротив. Джек осторожно выглянул в щёлку. Из двери вышел пожилой мужчина с круглым зеркальцем на лбу и стетоскопом на шее.

— Это что, больница? — Джек обернулся к Гвен, но ответа не получил.

В комнате они были не одни. На старинного вида кровати, перед которой стояло кресло с высокой спинкой, полусидел, откинувшись на подушки, мужчина с забинтованными головой и половиной лица. Из-под бинтов торчали светлые волосы.

— Дядя Перси! — воскликнула Гвен, подбегая к кровати. — Ты очнулся!

Больной протянул к ней руку, от которой тянулись трубки капельницы.

— Гвен… — произнёс он слабым хриплым голосом. — Вижу, ты и новых друзей своих привела.

Свободный от бинтов глаз Перси Кинкейда повернулся к креслу, и Джек понял, что там кто-то сидит. На подлокотнике появилась женская рука, сжимающая пару красных кожаных перчаток. Женщина приподнялась и повернулась — в том же тёмно-синем пальто, в котором Джек видел её утром. Глянула на детей — и ноги её подкосились.

Джек уже не помнил ни про Искру, ни про министерство с его искателями и секретарями. Забыл даже про долгие годы секретов и вранья.

— Мама, прости! — выпалил он, обнимая её. — Мы всё-таки вышли на улицу… Так получилось.

Подскочившая Сейди едва не опрокинула кресло.

— Мамочка, это я виновата! Мне показалось, что я увидела папу…

Мэри Баклз долго молчала, прижимая детей к себе, потом поднялась и тяжело вздохнула.

— Можете не рассказывать: я всё знаю. — Она смахнула перчатками слёзы. — Ну почти всё… Перси рассказал. — Её губы искривились в трагической улыбке, той самой, которую Джеку так страшно было видеть утром. — У вас, наверное, много вопросов ко мне?

Джек взглянул на часы.

— Вопросы подождут, — бросил он озабоченно. — У нас осталось меньше двух часов, чтобы спасти отца.

— Что? — встрепенулся Кинкейд, пытаясь приподняться. — Но ведь Джон…

— Жив, — кивнула Гвен, поправляя подушки и помогая раненому снова лечь. — Да-да, Джон Баклз-двенадцатый жив.

— Я чувствую его, — добавила Сейди, глянув на мать, — слышу, как бьётся его сердце.

— И я ей верю, — кивнул Джек, — кладя руку на плечо сестры. — Он жив, но серьёзно ранен и взят в заложники. Часовщик требует за него Искру…

— Так что сверим часы и поторопимся. — Гвен усмехнулась невольному каламбуру. — Джек полагает, что его предок спрятал Искру где-то здесь, в Цитадели, и ты, дядя, наверняка догадываешься, куда я его веду.

— Вниз, — кивнул Перси Кинкейд.

Мэри Баклз решительно взяла за руку дочь.

— Я иду с вами! — Она повернулась к раненому и хотела что-то сказать, но он остановил её жестом руки.

— Старик Перси справится. Не волнуйся, подружка. Никуда я не денусь, обещаю.

Джек медленно, словно зачарованный, двинулся к старинной площади.

— Значит, искатели здесь и живут? — спросил он подружку.

— Ну, в общем, да… так говорят. — Гвен шла рядом, испытывая, судя по всему, такое же благоговение. — Впрочем, как я уже упоминала, министерство переживает не лучшие времена, едва держимся на плаву. Персонала почти нет, ждём, когда появятся четырнадцатые… А двенадцатые — кто где… в Австралии, Гонконге, Швейцарии — растят тринадцатых. Сюда являются только за спецзаданиями.

— Вот, оказывается, почему отец вечно мотался по свету… — Джек обернулся к матери с огоньком надежды в глазах. — А что одиннадцатые, неужели никого не осталось?

Мэри Баклз покачала головой:

— Мне очень жаль, Джек, но все наши с папой рассказы — чистая правда. Оба твоих деда скончались. Ужасный был год! Вскоре после того как двенадцатые вошли в возраст, умерло сразу трое одиннадцатых — целая серия несчастных случаев. Четвёртый, Эдвард Таннер, прикован к инвалидному креслу, но несмотря на это, преподаёт историю в Кембридже.

Джек поднял глаза к окнам верхнего этажа:

— Если все умерли, то кто же там сейчас?

Медный ключ подошёл и к двери дома Баклзов. Гвен ступила на порог следом за Джеком, и её веснушки вспыхнули от удовольствия. Мэри Баклз повесила пальто на вешалку за дверью, достала оттуда же длинную медную горелку и зажгла газовую люстру в прихожей — так привычно, будто вернулась домой из долгой поездки. Она обернулась к Джеку и Гвен и кивнула в сторону лестницы:

— Вы идите наверх, а мы с Сейди похозяйничаем пока на кухне.

Наверх вели четыре пролёта ступенек. Джек провёл рукой по резным перилам, на которых толпились всевозможные животные: соколы, пантеры, волки… На стенах он насчитал одиннадцать мужских портретов с одиннадцатью вариантами своего собственного лица и в костюмах одиннадцати различных эпох. Наверху оказался освещённый кабинет, занимавший весь этаж и заставленный высокими книжными шкафами и мягкой мебелью. Тем не менее Джек испытал разочарование, никого не встретив. До сих пор в глубине души у него тлел огонёк надежды, что в уютном кабинете его ждёт отец, готовый поведать чудесную историю своего освобождения, и тогда о предстоящих тяжких испытаниях можно будет забыть.

Джек оглянулся на лестничную площадку, где всё ещё стояла Гвен. Она широко развела руками и улыбнулась:

— Ну как тебе ваш семейный «шкафчик»?

Он кивнул, осматриваясь по сторонам. Никаких тёмных углов и таинственных запертых сундуков, у небольшого письменного стола под окном нет даже выдвижных ящиков.

— Где же первый Джонни Баклз мог спрятать Искру?

Девочка пожала плечами:

— Мне-то откуда знать? Я здесь никогда не была. Если честно, до сих пор не верится, что нам удалось зайти так далеко.

Джек нахмурился. Здесь обязательно должен быть какой-то тайник или потайная дверца, надо просто их разглядеть. Он вышел на середину комнаты и сосредоточился, пытаясь поймать свои ощущения.

Так, посмотрим. Во-первых, стол… Пустой, лежит один блокнот да деревянный глобус парит в воздухе над подставкой — интересно, конечно, но не то, что нужно. Окно над столом. Золотистое цветное стекло с изображением сокола в полёте — по виду старинное и насыщенное разными минералами, как в окошке Баркингской колокольни… А это что? Пурпурный свет пробивается из-под книжных шкафов у одной из стен — совсем слабый, почти невидимый.

Шагнув к полкам, Джек осмотрел книги. Взгляд остановился на массивном чёрном томе с краю, где соприкасались два шкафа. Заголовок: «Полимеразная цепная реакция и другие занятные истории», а под ним серебристый отпечаток большого пальца. Джек поколебался, чувствуя себя глупо, но палец к переплёту приложил.

«Добро пожаловать, Джон Баклз!» — произнёс знакомый дверной голос.

За стеной послышался гул, почти как в Министерском экспрессе, шкафы отъехали от стены, заставив Джека отскочить, и развернулись, образуя новые стены. Впереди вспыхнул яркий свет. Из пола поднялись столы, покрытые зелёным сукном и уставленные какими-то блестящими штуковинами.

— Вот это уже больше похоже на «шкафчик», — пробормотал Джек, заходя внутрь.

У стены слева стояли вешалки со старомодной одеждой. Джек погладил рукав плаща из рыжей замши — оказывается, у отца не один такой! Рядом висела потёртая кожаная куртка, которая подошла бы по размеру и ему самому. Не раздумывая, он скинул ту, что дала Гвен, и переоделся, наслаждаясь приятным ощущением шелковой подкладки. Затем снял с крючка видавшую виды шляпу-котелок.

— Хм… — раздался за спиной голос Гвен.

Джек обернулся, держа головной убор над головой.

Девочка скептически поморщилась:

— На свете очень мало мужчин, которым подходит цилиндр, Джек Баклз… а мальчишек уж точно ни одного.

— Да, конечно. — Чувствуя, что краснеет, он вернул шляпу на место. — Пускай будет одна куртка.

Старая одежда оказалась лишь малой частью сокровищ секретной комнаты. На дальней стене висели старинные мечи и кинжалы, а рядом — пистолеты, стреляющие дротиками, и разукрашенные трости со светящимися индикаторами на древке. На столах лежали увеличительные стёкла в оправах из углеволокна, медные подзорные трубы, компасы, какие-то странные диски и сферы, назначения которых Джек не мог угадать. Он поднял со стола небольшой шар из прозрачного алого камня, инкрустированный золотом, и показал Гвен.

— Что это, как ты думаешь?

— Не знаю точно, но похоже на разведчик, они бывают разного вида. Искатели их использовали, когда ещё не было современной записывающей аппаратуры.

Джек положил шар на место. Гвен стояла, обводя взглядом тайный кабинет.

— Я думала, что знаю всё о домах искателей, но это… просто поразительно!

— Однако по-прежнему никаких следов Искры… — вздохнул Джек. — Может, я ошибся?

— Ты вон туда глянь. — Она показала направо, где на бывшей задней стенке шкафа висело большое зеркало в лепной золочёной раме с двумя изогнутыми рукоятями по сторонам. В центре каждой сиял бледно-зелёный камень размером с сапфир из королевского медальона.

Гвен с Джеком обменялись взглядами. Она легонько пожала плечами, будто говоря: «Почему бы и нет?»

Он подошёл, взялся за рукояти, прижимая ладони к зелёным камням, и стремительно провалился, словно падал с высоты, куда-то в недра шкафа.

Тьма вокруг, лишь собственное отражение перед глазами. Внезапно оно растаяло, сменившись лицом пожилого человека с длинными седыми волосами. Джек узнал его — Джонни Баклз-первый. Во взгляде искателя тоже мелькнуло узнавание.

— Сын мой…

Не успел он закончить фразу, как Джека снова куда-то потащило. Лицо в зеркале дёргалось, быстро меняя баклзовские черты от Баклза к Баклзу. На одних мелькала тонкая улыбка, другие смотрели серьёзно, но каждый успевал начать только одну и ту же фразу: «Сын мой…» И вот наконец:

— Джек!

Висящий в тёмной пустоте, он смотрел в глаза своему отцу.

— Если ты видишь меня, Джек, — продолжал Джон Баклз, — это означает, что я так и не вернулся из своей поездки в Лондон. Тебе тогда исполнилось тринадцать… Это также означает, что сейчас ты в Цитадели и уже знаешь наш большой семейный секрет, который все так тщательно от тебя скрывали… Хотя, возможно, для тебя новость, что каждый Баклз оставляет своему сыну такое послание. — Баклз-двенадцатый грустно усмехнулся. — Не ожидал я, что придётся делать это так скоро… и в такой спешке. Очень многое хочется сказать, но задерживаться нельзя. Тот, кто за мной гонится, не должен догадаться, что я сюда заходил… — Он вздохнул. — Видишь ли, Джек, тому, кто открывает ящик Пандоры[34], приходится терпеть последствия. Первый Джон Баклз хорошо понимал, что имеющие власть всегда жаждут получить ещё больше и никогда не потеряют след Искры, а потому свой ящик Пандоры он спрятал, унеся в могилу секрет самого его существования. А я, по невежеству и беспечности, выпустил тайну наружу. — Отец виновато почесал в затылке, сдвинув котелок набок, как обычно делал, когда Сейди задавала ему трудный вопрос. — Кое-кто охотится за ящиком, Джек, и если я не собью погоню со следа, то платить своими жизнями придётся миллионам.

Было невыносимо находиться так близко к отцу, слушать его и не иметь возможности спросить. «Где она? — хотелось крикнуть. — Скажи, где Искра, и я вытащу тебя!»

Казалось, отец услышал.

— Министерство, — продолжал он, — станет искать Искру — это понятно. Возможно, и ты оказался здесь, чтобы помочь… Но я не могу сказать тебе, где она… Не хочу. Оставь её в покое и предоставь всё мне. — Он бросил взгляд вниз, будто смотрел на часы. — Передай маме и сестрёнке, что я люблю их. Люблю и тебя, Джек, и всегда буду любить, где бы я ни оказался. — С грустной улыбкой, почти как у матери, он поцеловал свои пальцы и приложил их к зеркалу.

«Папа, не уходи! Пожалуйста!» — в отчаянии Джек отпустил раму, чтобы успеть дотронуться до руки отца.

В тот же миг его с силой дёрнуло назад, и лицо в зеркале вновь стало его собственным, с заплаканными глазами. Рядом отражались озабоченные веснушки Гвен.

— Джек, я…

Он отвернулся, останавливая её жестом, и поспешно утёрся рукавом.

— Отец оставил мне послание в зеркале… прощальное. Он нашёл Искру, но не захотел сказать, где она. — Джек всхлипнул. — Ну почему, почему?

— Думаю, ты сам понимаешь почему. Не хотел подставлять тебя под удар… и не только тебя. Он решил пожертвовать собой.

Пожертвовать? Джек обернулся и медленно покачал головой:

— Ну уж нет! Во всяком случае, не так просто.

— Но ты же сказал — прощальное…

— Мало ли что он сказал… Главное — что сделал! Отец принял меры предосторожности. Он надеялся защититься от огнемёта Часовщика. Я знаю: защита была!

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась Гвен. — Он сам тебе сказал?

— Нет… Но на нём был красный шарф! — Джек вернулся в кабинет. — Искра где-то рядом, я уверен! Осталось только увидеть… Только вот как? Прослежу за действиями отца в последние несколько дней, и он сам приведёт меня к тайнику, хочет того или нет!..

Металл, срочно нужен металл!

Джек огляделся. Глобус — деревянный. Не то. Стол — то же самое. Мечи? Нет, они висят за шкафами, которые тоже из дерева. Всё в кабинете было покрыто деревом, тканью или бумагой! Джек глухо зарычал.

— Твой отец не хотел, чтобы ты нашёл Искру, — задумчиво произнесла Гвен. — Не хотел, чтобы ты шёл за ним… Джек, он так решил!

Взгляд Джека вдруг упал на фигурку сокола в витражном окне над столом. Вот оно! Работало прежде, сработает и сейчас.

Он оглянулся на девочку:

— Ну и что, я тоже решил! — И прежде чем она успела ответить, шагнул вперёд и прижал руку к оконному стеклу.

Хаос… Да не то что хаос, а настоящий бедлам, светопреставление! То же самое, что тогда в Баркингской башне. Голова лопалась от дикой смеси разноцветных звуков и слепящего света, но зажмуриться, как в реальности, было невозможно. Целый мир расплющен и втиснут в одну плоскость вместе с сознанием смотрящего… Однако на этот раз Джек понимал, что происходит.

Гвен была не права: стекло, по крайней мере цветное стекло, обогащённое минералами, не только отражало и усиливало свет и звуки, но даже сохраняло их — точно так же, как королевский сапфир в Тауэре или зелёные камни в раме зеркала. В расплавленных и перемешанных силикатах хранились столетия памяти, до них только нужно уметь добраться.

Такой опыт у Джека уже был.

А может, и нет. Вероятно, Гвен всё-таки права и это лишь иллюзия. Тогда и огонь пожара, и призрак, увиденный в стекле Великого пожара, — не более чем порождения подсознания, распалённого сумятицей отражений?

Так или иначе, надо попробовать так же, как в прошлый раз!

Нажатие ладони — и запертый в плоскости стекла хаос стал поддаваться. Свет, обжигающий глаза, стал пронзительно-белым. Казалось, кожа на лице натянулась, едва не лопаясь. Ослепительную белизну вдруг прорезала синяя переливчатая нить человеческой речи, усиленная стеклом до пронзительного крика. Джек узнал голос Гвен и ощутил её отчаяние, которое вливалось в общую какофонию.

Нет, он так решил! Он напрягся, чтобы прокричать ей это снова, — и двухмерный хаос рассыпался на блестящие осколки. Только не на сотни, как в Баркингской колокольне, а на миллионы, превращаясь в искристый туман. Когда туман рассеялся, по ту сторону оказалась кромешная тьма. У Джека душа ушла в пятки. Победил он или стекло убило его?

Постепенно в темноте стали проступать детали. Он разглядел контуры сводчатого потолка пещеры над Приютом искателей, но перевёрнутая верхушка башни с горгульями сверху уже не торчала, а на её месте виднелся гигантский чёрный провал, уходящий за пределы видимости.

Взгляд стал смещаться и разворачиваться. Джек увидел рабочих и старинный подъёмный кран из дерева и железа. На крюке висела оконная рама, которую собирались устанавливать, — и сознание Джека поднималось на стену вместе с рамой. Далёкое прошлое, слишком далёкое. Вместо последних дней — строительство дома Баклзов сотни лет назад. Джек попытался было ослабить нажатие руки, чтобы приблизиться к современности, но ничего не получилось: застрял. За сегодняшний день он успел узнать многое, но управлять видениями ещё не умел.

Строительную площадку освещал переносной фонарь: столбы для газовых ещё не установили. Не было вокруг и других домов, однако фонтан уже стоял на своём месте, на середине пещеры. А вокруг фонаря расхаживал сам Джонни Баклз-первый, немногим старше, чем при памятной беседе с королём, жестикулируя и давая указания рабочим. Джек мог смотреть лишь в ту сторону, куда поворачивалось цветное стекло, и видел что угодно, кроме кабинета, в котором находился в реальности. Он не только промахнулся со временем, но и наблюдал за событиями задом наперёд.

В отчаянии Джек задёргал рукой взад-вперёд и наконец, после множества неудачных попыток, чёрные каменные стены пещеры и оранжевый свет фонаря подпрыгнули и отъехали в сторону… Снова то же самое: фонарь, рабочие, шум стройки — только строился уже другой дом. Впрочем, шум и грохот теперь доносились и сверху: внутри вертикального провала строилась перевёрнутая башня Цитадели.

Уже кое-что! Окрылённый, Джек продолжал то тянуть, то толкать стекло, перескакивая то к одной, то к другой стадии строительства. И вот уже горят фонари, а в центре гигантского свода наверху торчат каменные зубцы башни и таращатся горгульи. Джонни Баклз успел поседеть, но всё так же расхаживает по маленькой площади, одним глазом наблюдая за стройкой, а другим…

Перед глазами вдруг вспыхнула золотистая фигурка стеклянного сокола и начала стремительно удаляться. Потом стало ясно, что летит сам Джек — летит на пол.

— Ай! — Спину пронзила боль, удар о деревянный пол выбил из лёгких весь воздух.

Гвен свалилась рядом, обхватив его руками за пояс. Отпустила, приподнялась и сердито ткнула кулаком в старый синяк на плече.

— Ты что, совсем спятил? Так и до комы недалеко!

— Что случилось? Кто кричал? — В дверях стояла встревоженная Мэри Баклз.

Гвен быстро села, отстраняясь от Джека.

— Миссис Баклз, я…

— Всё в порядке, — поспешно заявил Джек, тоже поднимаясь с пола. — Я просто упал.

Мать вдруг застыла на пороге с белым как мел лицом. Гвен оглянулась на Джека и нервно закусила губу. Полезла в карман, достала лиловый носовой платок и протянула мальчику:

— На вот, держи.

— Зачем? — не понял он.

Она вложила платок ему в руку и сама поднесла к носу. Джек отнял платок и взглянул — кровь.

Подскочив, мать помогла ему встать на ноги и стала вытирать лицо. К счастью, кровь из носа уже не шла.

— Чем ты здесь занимался?

— Да вот решил рискнуть… Думаю, отец поступил бы так же. И всё получилось!

Через минуту он уже выскочил из дома на площадь, вооружившись бронзовой тростью с набалдашником в виде головы сокола и тяжеленным мечом длиннее себя самого. Что скорее пригодится, было пока непонятно.

— Что ты видел? — допытывалась Гвен, едва поспевая за ним. — Где она?

Сейди с матерью бежали следом. У всех был один и тот же вопрос, но Джеку было не до разговоров. Он остановился у фонтана, выполненного в виде вазы, из которой струйка изливалась в крошечный бассейн. Отдал трость матери, присел и опустил пальцы в воду. Обернулся с улыбкой к Гвен:

— Попробуй — тёплая!

— Ну конечно! — хмыкнула девочка. — Все это знают. Здесь же геотермальный источник! Джек, ты хорошо себя чувствуешь?

Он поднялся, опираясь на меч.

— А откуда известно, что он геотермальный? До Йеллоустонского заповедника[35] как бы далековато… Я вот уверен, что самый обычный.

Гвен понятливо кивнула, уставившись на фонтан-вазу.

— И ты считаешь, что Искра здесь, она воду и нагревает?

— В витраже я видел, как Джонни Баклз руководил строительством посёлка, — начал объяснять Джек. — Рабочие не пробивали шахту под Бейкер-стрит, они строили Цитадель внутри природной пещеры! Мой предок спрятал Искру в самом глубоком и тёмном уголке, какой только мог найти, а когда король Карл Второй учредил Министерство поиска, самым логичным было бы разместить здесь же и его штаб-квартиру. Думаешь, нет? — Джек кивнул на вазу. — Гвен, этот фонтан был здесь ещё до того, как началось строительство!

Девочка медленно произнесла:

— Я уверена: здесь и Искра, иначе и быть не может… — Потом добавила озабоченно: — Но как её достать? Здесь должна быть какая-то хитрость! Джонни Баклз наверняка запер вазу каким-нибудь особенным способом… Гидравлика? Например, давление воды прижимает люк, и если воду отвести… Нет, слишком просто! Думай, думай, Кинкейд!.. — Она вдруг просияла: — Электричество! Ну конечно! У твоего отца в оружейной я видела пару электростатических сфер, мы могли бы…

Делая вид, что внимательно слушает, Джек тихонько отвёл её подальше в сторону, где стояла мать, которая ему незаметно кивнула. Затем вернулся к фонтану и занёс высоко над головой тяжёлый меч.

— Что ты делаешь?! — воскликнула Гвен. Но было уже поздно.

Ваза с грохотом разлетелась в вихре осколков и водяных брызг. В её уцелевшем зазубренном днище виднелся ящичек из синевато-зелёного металла, вокруг которого булькала вода из родника. Джек выронил меч и бережно поднял ящичек из груды обломков — тёплый, почти горячий. Поколебавшись, отстегнул защёлку. Надо было убедиться, что внутри действительно Искра… во всяком случае, так он себя убеждал.

Подходя к остальным, он поднял крышку. В тесном гнезде из того же сине-зелёного металла лежал блестящий огранённый камень размером с кулак. Обсидианово-чёрный вначале, он вдруг засветился, покрываясь на глазах сеткой пульсирующих оранжевых прожилок, словно уголёк из костра, раздуваемый ночным ветерком. Лицо Джека обдало жаром. Он поспешно захлопнул крышку и поднял глаза.

Путь заслонила стена из твида.

— Эй, Тринадцатый, готово? Ладно, давай сюда, и дело с концом!

Джек пожалел, что оставил меч у фонтана. Не то чтобы он стал отбиваться им от охранника, но хотя бы чувствовал себя уверенней.

— Шоу, ты как сюда попал?

— Подумаешь, делов-то… Особенно если вы под ногами не путаетесь. Небось не рады мне?

— Угадал! — Гвен встала рядом с Джеком плечом к плечу, с другой стороны подоспела мать, держа за руку Сейди.

— Значит, сдал нас? — скривился Джек.

— Ещё чего! — осклабился Шоу. — К миссис Хадсон я заявлюсь с опасной штуковиной и Тринадцатого приволоку за шкирку. Вот они — как на тарелочке! Выходит, дело в шляпе.

— А как же мой отец? Ты обещал помочь освободить его!

— Твой дорогой папаша давно уже того, и хватит тебе дёргаться… А вот и мамаша… — Прыщавый охранник ухмыльнулся ещё ехиднее. — Заодно и беглую Мэри Фаулер представим в лучшем виде. — Он свирепо надвинулся на Джека. — Давай сюда, говорят! А то…

— Эй, ты, полегче! — Мэри Баклз решительно шагнула вперёд, сразу показавшись маленькой и хрупкой рядом с могучим охранником, и приставила к его груди набалдашник трости. — Хотя ты и здоровенный вырос, но распоряжаюсь здесь я!

Шоу грубо схватил её за руку.

— С какой это стати, интересно?

Бронзовый сокол и тёмно-синий рукав пальто мелькнули в воздухе. Одним движением вывернувшись из захвата, Мэри Баклз взмахнула тростью и подсекла сзади колени охранника. Ноги его подкосились, он пошатнулся, и тогда она, развернувшись, нанесла удар в грудь. Шоу тяжело грохнулся на мостовую.

— С такой стати, что я взрослая, а ты нет! А это мои дети!

Джек и Сейди смотрели на мать остолбенев.

— Мэри Фаулер!.. — с благоговением выдохнула Гвен и в который раз ткнула кулаком Джека в плечо. — А ты ещё не верил, что она каптенармус!

Однако Шоу сдаваться не спешил. Едва Мэри повернулась к сыну, он со злобным рычанием вскочил на ноги.

— Ну всё, теперь тебе крышка!

Выхватив у матери трость, Джек быстро приставил конец древка к его груди и нажал медную кнопку под светящимся индикатором. Раздался громкий треск, в ноздри ударил едкий запах горящего твида. Охранник отшатнулся и опрокинулся навзничь, закатив глаза.

— Молодец, сынок! — улыбнулась Мэри Баклз, переводя дух. — Кто тебе рассказал про электрошокер?

Джек пожал плечами, возвращая ей трость.

— Никто, и так очевидно было.

Она отстранила его руку:

— Оставь себе, ещё пригодится. Трость искателя содержит немало сюрпризов.

Подсовывая рукоять трости под ремень джинсов, Джек вдруг насторожился. Из-под неподвижного тела Шоу донеслось знакомое жужжание.

— Жуки! — Он кинулся к охраннику, увлекая за собой Гвен. — Помоги поднять его!

Они перевернули тяжёлое тело. Двое механических шпионов уже сыпали фиолетовыми искрами, готовые воспламениться. Поспешными пинками Джек и Гвен отбросили насекомых к разбитому фонтану, где те и завершили свой жизненный путь.

— Что-то я не слышал, как они по нему ползали! — хмыкнул Джек, глядя на охранника. — Видно, шерстяной твид хорошо гасит звуки. Не может же быть, что Шоу…

— Да нет, вряд ли, — покачала головой Гвен, презрительно тронув лежащего концом ботинка. — Шоу, конечно, вероломная скотина, но наша скотина. Думаю, жуки прицепились к нему ещё в Архиве… А это значит, что Часовщику известно всё.

— Тогда нам пора двигаться.

— Джек, — вмешалась Мэри Баклз, — давай я пойду с тобой. — Она кивнула на дымящиеся останки жуков. — Тот негодяй способен на что угодно, он убийца!

— Нет, мама. — Джек передал Гвен ящичек с Искрой и взял мать за руку. — Тебе лучше остаться с Сейди. Я уже зашёл слишком далеко, сам всё и закончу.

— Но ты же…

— Нет, я больше не мальчик! — Он сурово сжал челюсти, совсем как отец во время стычки с Часовщиком. — Я искатель.

Мать кивнула, больше не споря. Джек взглянул на часы. В окошке светились цифры: 23.15. Надо успеть с Искрой к Биг-Бену до полуночи, а по одной только Большой лестнице они спускались больше часа. Он повернулся к Гвен:

— Нужен лифт.

— Я же тебе говорила! Там везде камеры слежения, а лифты, как правило, ходят только между несколькими этажами. Ярусом выше есть экспресс-лифт, но это спецхранилище. Из Палаты нас увидят, и, едва мы туда сунемся, подоспеют дежурные с дронами.

— А кто раньше, дежурные или дроны? — Джеку пришла в голову сумасшедшая идея.

— Дроны, конечно. — Гвен наморщила лоб. — А какая разница?

Джек усмехнулся, сам удивляясь отчаянности своего плана.

— Колоссальная! — ответил он.

Прихватив кое-что в оружейной отца и упаковав Искру в наплечную сумку, Джек и Гвен поднялись по Большой лестнице на следующий, самый нижний ярус в башне Цитадели. Мать Джека и Сейди должны были найти миссис Хадсон, дав им время выбраться.

Дверь на лестничной площадке мало отличалась от той стальной, которая вела в Палату.

— Это ярус спецхранилищ, — объяснила Гвен, — здесь держат самые опасные артефакты вроде Искры. Ты уверен, что стоит туда соваться?

— А следующая остановка экспресс-лифта далеко отсюда?

— Через пять ярусов.

— Тогда другого пути я не вижу.

Она кивнула, закусив губу.

— Ладно, тогда слушай… Этот ярус круглый, как и все остальные, кроме Палаты наверху. На полпути по периметру будет поворот в другой коридор, внешний, который ведёт прямо к лифту. Этот коридор длинный, потому что лифтовая шахта опускается с верхних ярусов, которые гораздо шире, так что придётся поторопиться… И имей в виду: твой палец откроет дверь, но впереди ещё сторожевой дрон!

— Я именно на него и рассчитываю! — откликнулся Джек и потянулся к датчику.

— Стой! — Гвен остановила его руку. — Ещё не всё. Внутренние коридоры хранилища — настоящий лабиринт, ни за что туда не сворачивай! Держись кольцевого периметра и не пытайся срезать путь: потом не выберешься.

— Неужели заблужусь?

Отпустив его руку, она вздохнула, глядя, как палец Джека тянется к большой чёрной кнопке.

— Нет, не поэтому. Ты погибнешь… если не хуже.

Дверь, щёлкнув, открылась, и они шагнули внутрь. Широкий, тускло освещённый кольцевой коридор, обшитый деревянными панелями, тянулся, изгибаясь, в обе стороны.

— У вас и в спецхранилище всё деревянное? — спросил Джек.

— Из железного дерева, — кивнула Гвен. — Пожароустойчивое не хуже бетона — и никаких видений.

— Нам направо или налево?

— Всё равно.

Джек пустился бегом. Прежде чем Гвен двинулась следом, из внутреннего прохода вылетел дрон, отрезав ей путь.

— Давай в другую сторону! — крикнул Джек, оглядываясь на ходу. — Я его отвлеку!

Она побежала, но дрон, против ожидания, повернул за ней.

— Эй, ты что, не узнаёшь меня?! — крикнул Джек ему вслед.

Дрон притормозил шагах в десяти, медленно разворачиваясь.

— Вот так, молодец! Я же Джон Баклз-тринадцатый, которому здесь появляться нельзя. Давай созывай дежурных, расскажи им про меня. А пока попробуй задержать сам!

Дрон подался вперёд, расправляя грузовые захваты, но их размах совсем не впечатлял.

Джек рассмеялся:

— Что, в самом деле попытаешься? Вот так прямо схватишь за шкирку и потащишь наверх? Боюсь, не справишься…

Внизу дрона сдвинулась панель, и оттуда высунулась ещё пара захватов, сжимаясь и разжимаясь в такт, словно лапки сердитой стрекозы.

— Ух ты! — вытаращил глаза Джек. — Ой, боюсь! — Он развернулся и пустился бежать.

На ходу перед глазами мелькали образы бесчисленных артефактов, видневшихся на тёмных полках внутреннего лабиринта. С виду они мало чем отличались от того барахла, что хранилось в Бюро, — настольные лампы, шляпы-цилиндры, роботы-пылесосы… Не хватало разве что дурацкого клоуна с Кладбища. Зато было бронзовое яблоко, надкушенное с двух сторон, и огромные часы, стрелки которых, не доходящие нескольких минут до полуночи, сковывала цепь.

Впереди уже показался поворот во внешний коридор к лифту, когда неведомо откуда, перекрывая путь, вдруг появился ещё один дрон.

— Гвен! — позвал Джек.

Но девочка, похоже, была ещё слишком далеко или не могла ответить. Оставалось только одно: свернуть, вопреки её предостережению, во внутренний проход, в лабиринт.

Заворачивая за угол, он заметил впереди свет. Если этот коридор сквозной, то тринадцать — не такое уж несчастливое число! На проносящихся мимо полках мелькнули ржавые кандалы и бронзовый топор с белой этикеткой «Саргон II». Ничто не казалось зловещим, пока он не пробежал мимо банки с зелёными виноградинами в маринаде, после чего стало пугать буквально всё. Охватило чувство, будто живым он отсюда никогда не выберется, а когда впереди показалась фигура, бегущая навстречу в точно такой же кожаной куртке, чувство превратилось в уверенность.

Там не выход в кольцевой коридор, а тупик. Зеркало!

Едва не налетев на позолоченную раму с выпуклой надписью внизу: «Эрвин Шредингер», Джек отшатнулся и сбил с полки локтем длинный чёрный посох со змеиной головой. Посох загремел по полу и… превратился в живую змею!

«Зелёный виноград, зеркало, змея» — пронеслось в голове. Всё на букву «З» — ну и порядочки у них… Между тем змея свилась кольцами и подняла голову, раздувая капюшон и готовясь к атаке. Джек выхватил свою трость и взмахнул ею как дубинкой.

— Пошла прочь!

Змея кинулась вперёд, но бронзовый соколиный клюв набалдашника ударил точно и отбросил её назад по коридору, к полкам. Задетая банка с виноградом опрокинулась и покатилась по краю.

Кобра собрала кольца и прицелилась.

Банка перевалилась через край полки.

Из глубины прохода вылетели дроны.

Джек снова взмахнул тростью, и ядовитые зубы кобры болезненно лязгнули о бронзу. Тело змеи внезапно вытянулось, снова превращаясь в посох. Дрон подхватил его на лету и аккуратно вернул на место, в то время как другой успел поймать банку над самым полом, поставил на полку, и оба двинулись на Джека, широко расставив хищные лапы-захваты.

Джек попятился, ожидая, что упрётся в зеркало, но вместо этого зацепился за нижний край рамы и перевалился прямо сквозь стекло.

— Что за ерунда?.. — изумлённо начал он и не договорил, больно ударившись об пол.

Он сидел перед тем же зеркалом, но совершенно в другом месте. Ни змеиного посоха, ни дронов… Выпуклые золотые буквы на раме гласили: «Мистер Пиклз», а в зеркале отражался просторный освещённый коридор впереди и бронзовая табличка на дальней стене у поворота с надписью: . Некоторое время Джек тупо смотрел на неё, потом вскочил с радостным криком:

— Лифт!

Дроны нагнали его, когда он уже сворачивал в коридор. Лифтовая дверь впереди была гостеприимно открыта, но Гвен как сквозь землю провалилась.

Джек ввалился в лифт и прижался к задней стенке, глядя на приближающиеся дроны. Он нажал концом трости на кнопку закрытия дверей, потом ещё раз.

— Ну давай же, давай!

Наконец половинки двери поползли навстречу друг к другу — медленно, невыносимо медленно! Над головой на проводе висела разбитая видеокамера. Джек с облегчением узнал работу чёрно-фиолетового шарфа Гвен.

Дверь уже почти захлопнулась, когда первый дрон, убрав лапы-захваты и ускорившись, успел протиснуться внутрь. Другому повезло меньше: снаружи послышался зловещий грохот. Тем временем первый завис в воздухе и стал поворачиваться туда-сюда, обследуя кабину. Затем выпустил лапы-захваты и стал медленно снижаться, чтобы схватить добычу. Джек снова подсунул трость под ремень. Деваться из закрытой кабины было некуда, но и убегать он не собирался.

— Оп-па! — крикнул он, подпрыгивая и хватаясь за передние лапы дрона.

Тот взмыл вверх, подняв над полом неожиданную ношу, а Джек ударил ногой по кнопке экстренной остановки. — Давай, Гвен!

— Меня кто-то звал? — Панель в потолке отъехала в сторону, и девочка с улыбкой выглянула из люка.

Разглядев открывшийся проход, дрон устремился туда, и Гвен успела ухватиться за другую пару его лап. Дрон начал медленно подниматься сквозь шахту лифта, увлекая детей за собой.

— Сработало! — Джек задрал голову, глядя на светящиеся круги дюз — реактивных турбин дрона. — Просто даже не верится… — Опустив глаза, он осёкся, встретив взгляд Гвен, полный отвращения, в нескольких сантиметрах от своего лица. — В чём дело? Что-то не так?

— Ты вообще когда-нибудь чистишь зубы? — поморщилась она. — Или в оружейной у твоего отца не нашлось мятных таблеток?

Джек обиженно насупился:

— Думаешь, от тебя меньше несёт каштановыми улитками с шоколадом?

Гвен смущённо хихикнула, однако веселья хватило только на первые два яруса, а дальше они поднимались в неловком молчании, почти касаясь друг друга носами.

— Кхм… — Она прочистила горло, отводя взгляд в сторону. — Я, конечно, понимаю, что удержаться и не срезать путь через лабиринт было для тебя совершенно невозможно… Особенно после того, как я предупредила.

— Откуда ты знаешь, что я там был? — ухмыльнулся он.

— У тебя на лице написано.

Гвен пристально посмотрела на него. Джек задрал голову вверх, делая вид, что разглядывает шахту.

— Я в зеркало провалился, — сообщил он наконец.

— В какое из двух?

— А есть разница?

— Колоссальная. В зеркало мистера Пиклза в разное время проваливались семеро, и мы до сих пор не знаем, куда они подевались, даже живы или нет.

Джек решил было, что она шутит, но Гвен смотрела вполне серьёзно.

— Нет, я в другое.

— Само собой.

— Мм, Гвен… — Он снова взглянул вверх, на этот раз с непритворным интересом.

Дрон ускорялся, и голубое пламя дюз уже освещало потолок лифтовой шахты, который приближался с пугающей быстротой. Девочка проследила за взглядом Джека.

— А-а-а! — заорали они в унисон, зажмурившись от страха.

Раздался оглушительный лязг, однако душераздирающего треска и головокружительного смертельного падения обратно, в недра земли, за ним не последовало. Ощутив холодный ветер на щеках, Джек открыл сначала один глаз, потом другой и увидел под ногами откинутую решётку, стремительно уходящую вниз.

— Мы умерли? — выдавила Гвен, всё ещё прижимаясь лицом к плечу.

— Нет! — ответил Джек, перекрикивая шум ветра, относившего их к востоку от Бейкер-стрит. — Зато есть новые проблемы… Не смотри вниз!

Она тут же посмотрела и завопила от ужаса, обхватив его ногами. Дрон качнулся и накренился, выравнивая полёт и смещаясь к югу, но порывистый ветер продолжал гнать его в прежнем направлении.

— Что же теперь делать?

— Надо, чтобы ты развернулась! — крикнул Джек, внимательно наблюдая за действиями дрона.

— Ты серьёзно, что ли? Мне кажется, нам сейчас не до шуток!

— Вполне! Развернись давай.

Цепляясь ногами за Джека и перехватывая лапы дрона, она поменяла местами руки и теперь смотрела в ту же сторону. Дрон кренился при каждом её движении, слегка забирая то вправо, то влево.

— Тянем влево! Вместе, раз-два! — скомандовал Джек.

Они одновременно дёрнули за левые лапы, и дрон послушно повернул. Попробовали направо, и тоже получилось.

Несмотря на пронизывающий ветер и ноющие руки, Джек расплылся в улыбке:

— Этой штукой можно управлять!

Чтобы добиться полной слаженности, понадобилось немало усилий, но вскоре они уже довольно уверенно маневрировали над лондонскими фонарями, меняя высоту, лавируя между крышами и перелетая кроны деревьев. Гвен высматривала ориентиры и направляла летательную машину на юго-восток, к Биг-Бену.

— Часовщик, конечно, нас ждёт, — крикнул Джек сквозь порывы ветра, воющего в ушах, — но такого он уж точно ожидать не мог!

Они пролетели над Вестминстерским аббатством поджав ноги, чтобы не задеть высокие резные шпили. Впереди над Темзой сияла золотом подсветки Большая часовая башня. За рекой возвышалось голубое колесо «Лондонского глаза»[36], а над восточным горизонтом висела четвертинка луны.

Гвен кивнула на часы Биг-Бена:

— Над циферблатом удобный широкий балкон — видишь, с зелёной подсветкой?

Башня уже высилась впереди, но оставалась чуть правее. Джек только теперь осознал всю сложность их замысла. Порывы ледяного ветра не только мешали говорить, но и постоянно сносили дрон в сторону. Направить его точно на башню да ещё и в нужное место было труднее, чем совладать с вертлявой лодкой-каноэ в бурном потоке.

— Мы сбились с курса! — крикнула Гвен. — Проскакиваем мимо!

Восточный ветер был слишком силён, а балкон уже приближался. Прежде чем удалось забрать ещё к югу, северо-западный угол башни уже проплывал мимо, хоть и совсем рядом. В отчаянии Джек отпустил лапу дрона и потянулся к балконным перилам, но пальцы проскочили мимо и вцепились в драконью пасть каменной горгульи. Позвоночник пронзила боль от резкого рывка. Дрон остановился, разворачиваясь, и Гвен, оказавшись ближе, сумела заскочить дракону на спину. Поднявшись на колени между крыльями, ухватилась одной рукой за перила, а другую протянула Джеку:

— Держись!

А что ещё оставалось делать? Онемевшие пальцы уже соскальзывали, не в состоянии удерживать вырывающийся дрон. Карабкаясь сантиметр за сантиметром, Джек присоединился к девочке, а затем оба перелезли на балкон, залитый зелёным сиянием подсветки. Как будто радуясь обретённой свободе, дрон рванулся прочь, безуспешно борясь с ветром в попытке вернуться к Цитадели. Похоже, топливо его было на исходе.

Из-под балкона раздался громкий щелчок — это стрелки на гигантском циферблате передвинулись. Джек заглянул через перила: 23.47. Надо успеть передать Искру за оставшиеся тринадцать минут, иначе злобный Часовщик убьёт отца! Бросившись к высокой стрельчатой арке, Джек заглянул в звонницу.

Прожектора подсветки светили в окна, заливая призрачным зеленоватым светом квадратное кирпичное помещение. Над пятью железными платформами висели бронзовые колокола, на полу между ними переплетались тени. Ни Часовщика, ни отца Джек внутри не заметил.

— Пусто, — шепнул он, отворил окно и вошёл, поманив за собой Гвен. Потёр руки, дуя на онемевшие пальцы. — Ну вот и добрались… Где носит этого типа?

Гвен кивнула на пол:

— Где же ещё? Он велел приходить к часам в Большой часовой башне, мы в ней и находимся. — Она показала на центральный колокол, самый большой. — Вот это и есть сам Биг-Бен, а часовой механизм с пятью тоннами шестерёнок прямо у нас под ногами.

Они спустились на один пролёт железной лестницы, которая шла по периметру башни в узком пространстве между высокими стенами с электрическими лампочками и четырьмя циферблатами. Сам часовой механизм, как объяснила шёпотом Гвен, располагался во внутреннем помещении, за этими стенами. Туда вела небольшая деревянная дверь на восточной стороне.

— Как же мы подкрадёмся к Часовщику, если вход только один? — спросила Гвен, останавливая Джека, который потянулся было к дверной ручке. — Похоже, он всё предусмотрел.

Джек задумчиво прищурился на стену с лампочками, из широкого отверстия в центре которой к циферблату тянулся тяжёлый вал, вращавший стрелки. На остальных трёх сторонах, видимо, должно быть то же самое.

— Пожалуй, не всё, — возразил Джек, окидывая взглядом фигуру девочки.

Через несколько секунд он уже открывал деревянную дверь.

— А-а, счастливчик Джек! Ты успел вовремя! — усмехнулся Часовщик.

Он стоял, одной рукой опёршись на перила ограждения, за которым тяжело поворачивались многочисленные шестерни. Его другая рука лежала на спинке инвалидного кресла, в котором, уронив на грудь голову со вздувшимися пузырями ожогов на щеках, сидел Джон Баклз-двенадцатый. Колени его укрывал обугленный замшевый плащ.

Забыв обо всём, Джек рванулся вперёд.

— Стоп! Ни шагу дальше! — Часовщик оскалился, выставив из рукава медный раструб огнемёта. — Ради твоего отца надеюсь, мой друг, ты принёс мне то, что должен, иначе наша встреча окажется короткой и трагичной — воистину трагичной!

Джек прекрасно понимал коварный замысел француза. Всё сплошная ложь: ни отцу, ни сыну не выбраться отсюда живыми. Как только негодяй получит Искру, он сожжёт обоих из своего огнемёта, или напустит жуков, или применит что-нибудь столь же смертоносное. Что ж, его ждёт маленький сюрприз.

Взгляд Джека скользнул по скрещённым стальным балкам на потолке, на которых держались часовые валы. По кирпичным стенам прокатилось эхо громкого щелчка — валы одновременно повернулись, сдвинув гигантские стрелки четырёх циферблатов.

— Вот и ещё минута прошла! — снова усмехнулся Часовщик, протягивая в сторону Джека раскрытую ладонь в перчатке. — Как я уже говорил, время не терпит. Где Искра? Я жду.

— Не волнуйся, принёс. — Джек повернулся, запуская обе руки в наплечную сумку. — Сейчас… — Он выпрямился, держа в одной руке сине-зелёный ящичек, а в другой — четырёхствольный пистолет, из которого хищно торчали зазубренные дротики. — Только ты не получишь её, пока мой отец не окажется в безопасности. Отойди от кресла!

Часовщик откинул голову и раскатисто захохотал.

— Ты в самом деле полагаешь, что твои жалкие стре́лки одолеют пламя? — Он навёл огнемёт на Джека. — Нет, счастливчик, здесь даже твоего везения не хватит!

Преодолевая страх, Джек шагнул вперёд, поднимая пистолет.

— Может, ты и прав, моего не хватит. — Он кивнул на стену за спиной у француза. — Но её ты остановить не успеешь.

Гвен сидела верхом на стальной балке рядом с отверстием, в которое уходили валы. Когда Часовщик обернулся, она подняла свой пистолет, прицелившись ему в голову.

— Мне послышалось, что счастливчик Джек велел тебе отойти, приятель!

— Ну попробуйте! — прорычал француз, приставляя ствол огнемёта к голове пленника. — Давайте, давайте! Прежде чем ваши стрелки долетят до цели, он превратится в золу!

Однако Джек предусмотрел и такой расклад.

— Да, но рано или поздно они долетят, и ты тоже умрёшь. — Он поднял ящичек с Искрой. — Мой отец готов был отдать жизнь за эту штуковину… а ты?

Шестерёнки часов снова лязгнули, наполняя эхом кирпичные стены.

— Так и быть, уговорили, — оскалился Часовщик, — я сыграю в вашу игру.

Он отошёл от кресла, и в то же время Джек двинулся вперёд. Меняясь местами, оба не спускали глаз друг с друга, но Джек успел заметить мерцающую красную подкладку плаща у отца на коленях, и невольно прикусил губу, ощущая прилив надежды.

— Папа, ты слышишь меня?

Джон Баклз не ответил, даже не шевельнулся.

— Ну что, счастливчик Джек? — Француз стоял у двери. — Отца ты получил — что дальше? Я хочу Искру.

Теперь часовой механизм был за спиной у Джека, и он услышал, как Гвен спрыгнула с балки и отползла в сторону, укрываясь за шестернями. Впрочем, смазанные маслом, они едва ли могли быть надёжной защитой от огня. В лучшем случае в перестрелке выживет кто-то один. Джек видел единственный выход из положения.

— Отлично! — кивнул он, откидывая защёлку ящика. — Искру тебе? Держи!

Он тряхнул ящиком, так что крышка откинулась, и уголёк вылетел из гнезда в сторону француза, воспламенившись и оставляя за собой огненный хвост.

Часовщик даже не дрогнул. Он выбросил вперёд руку в перчатке и поймал камень в воздухе. Его перчатка, рукав и пальто вспыхнули, и он взвыл от боли, охваченный пламенем.

Не теряя времени, Джек подхватил с коленей отца почерневший замшевый плащ и выставил перед собой, как щит. Мерцающая красная подкладка точь-в-точь походила на ту, что он видел у драго в Министерском экспрессе, и не могла быть не чем иным, как тканью из драконьей чешуи, — иначе как бы отец выжил в пламени огнемёта?

Джек бросился к Часовщику, чтобы забрать Искру, пока она не сожгла всю башню, но успел сделать лишь несколько шагов и остановился в растерянности, опустив плащ. Страдальческие завывания француза вдруг сменились издевательским хохотом.

— Гвен, стреляй! — крикнул Джек, отступая к креслу и выпуская стрелу за стрелой — почти наугад, потому что дым и огонь мешали прицелиться.

Между тем француз продолжал хохотать. Пламя утихало, а дым рассеивался. Больше не было ни чёрного пальто, ни широкополой шляпы. На почерневшем полу валялся оплавленный огнемёт, а перед обгоревшей дверью и закопчёнными стенами возвышалась сверкающая фигура в пластинчатом доспехе из синевато-зелёного металла, увенчанная такой же маской. Рука в металлической перчатке сжимала Искру, а в другой отсвечивал зеленью блестящий шар из рифлёного стекла.

— Ты думал, счастливчик Джек, я не подготовился? Весьма глупо с твоей стороны. Мой предок, Робер Юбер, нашёл Сферу Нерона и разгадал её секрет, изучил свойства этого металла, а я продолжил его труд!

Щёлк! Шестерни заскрежетали, вал повернулся, и гигантские стрелки на циферблатах передвинулись ещё на минуту.

— Полночь близится, приятель, — продолжал Часовщик, — и справедливость должна восторжествовать своевременно — это так по-британски, n’est-ce pas[37]? Когда ударит большой колокол, Лондон узнает, что такое настоящая справедливость! — Он приподнял маску костяшками пальцев, сверкнув зловещей улыбкой. — Прощай, счастливчик Джек! Боюсь, твоё время подошло к концу.

С этими словами он разжал кулак, приоткрывая Искру, вокруг которой мгновенно забурлило пламя и выплеснулось через всю комнату.

— Ложись! — крикнул Джек, приседая у кресла и накидывая на себя и отца драконий плащ. Он едва мог его держать — так нагрелась подкладка, но огонь она не пропускала.

Когда он опустил плащ и выглянул, обугленный пол перед креслом дымился, а шестерёнки за спиной мерцали потрескивающим голубым пламенем. Часовщик исчез, а над порогом зловеще колыхалась целая туча сине-зелёных жуков. Джек прицелился и сбил одного последним дротиком, но остальных это нисколько не испугало. С угрожающим жужжанием рой двинулся в комнату.

— Джек! — окликнула Гвен из-за горящих шестерён.

— Вижу, — кивнул он, отбросил бесполезный пистолет и выхватил из сумки медный шарик на цепочке, похожий на игрушечный.

— Подпусти их поближе… — Девочка достала из кармана такой же шар.

Злорадно потрескивая, жуки развернулись широким фронтом и продолжали наступать.

— Ну как, достаточно? — прищурился Джек, продевая палец в кольцо на конце цепочки.

— Давай! — скомандовала Гвен.

И оба швырнули шары.

Оторвавшись от цепочек и раскручивая магнитные сердечники у себя внутри, электрические гранаты врезались в скопище жуков. Жуки встретили их фиолетовыми разрядами, но немедленно получили достойный ответ. Комнату заполнила паутина ветвистых молний, издающая оглушительный треск, и жуки посыпались на пол, сверкая искрами и взрываясь. Остаток роя поспешно ретировался в коридор.

— Ура-а! — Девочка победно вскинула кулак. — Я же говорила, что электромагниты пригодятся!

Однако мелкие победы Джека не волновали. Он стоял на коленях перед креслом, держа за руку отца.

— Папа, ты слышишь меня? Ответь, пожалуйста!

— Джек, у нас нет времени! — Гвен обежала вокруг часового механизма и пощупала раненому пульс. Кивнула: — Он пока держится… Ты слышал, что сказал Часовщик? В полночь этот негодяй вставит Искру в Сферу Нерона и сожжёт весь Лондон! Если его не остановить, погибнут миллионы людей!

Не отвечая, Джек продолжал вглядываться в лицо отца.

— Папа, очнись! Без тебя я не смогу. — Он полез в сумку и достал алый с золотом шар, который нашёл в оружейной. — Посмотри, он такой красивый — наверняка мощный! Скажи, можем мы его как-то применить? Только скажи как — и всё!

Щёлк!

Гвен шагнула к двери:

— Осталось семь минут! Пора, Джек!

— Папа, пожалуйста! Ты мне сейчас очень нужен!

Он вложил алый шар отцу в руку и в отчаянии прижался к ней лбом.

— Джек?

Голос был не Гвен. Подняв голову, Джек встретил усталый взгляд раненого.

— Папа!

— Сынок, этот Часовщик, он…

— Он ушёл и забрал с собой Искру. Мы должны её вернуть, мы с тобой…

— Я не могу, Джек. — Джон Баклз тяжело перевёл дух. — Знаю, ты хотел спасти меня, но речь идёт о миллионах жизней… Это гораздо больше, чем я и ты… Надо с этим справиться, сынок.

— Джек, ты что, заснул?! — крикнула Гвен. — Время уходит!

— Погоди! — сердито обернулся он.

Щёлк!

— Иди, сын… — Голос отца был совсем слабым. — Ты теперь искатель… Кому, как не тебе…

Джек снова взглянул на него, но глаза Джона Баклза уже закрылись.

— Джек! — Девочка уже стояла на пороге.

Он подхватил плащ и кинулся к ней, удерживая.

— Я пойду один, а ты останешься с ним.

— Да ты что? Не говори глупости!

— Ему плохо, Гвен! Надо за ним присмотреть.

Девочка едва открыла рот, чтобы возразить, но в её глазах мелькнуло странное выражение. Джек почувствовал, что у него из носа капает кровь, второй раз за этот день. Он достал из сумки платок.

— Ничего страшного, справлюсь… А ты оставайся с отцом!

— Тебе самому плохо, Джек. Ты не…

Недослушав, он выскочил в коридор и захлопнул за собой обугленную дверь.

Джек скорчился на железной лестнице, прижимаясь к стене. Из-под двери звонницы сочилось зеленоватое сияние. Последний раз промокнув кровоточащий нос, он убрал в сумку платок и достал последнее приспособление из прихваченного в оружейной арсенала — матовый никелированный шар, про который Гвен сказала, что это точно разведчик. Джек с силой крутанул его половинки друг относительно друга, заводя двигатель, и тихонько забросил шар в приоткрытую дверь. Разведчик завис в воздухе, выпустив бесшумные пропеллеры. Досчитав до пяти, Джек просунул в щель магнит и поймал вернувшийся к нему шар.

Не успели пальцы прикоснуться к шару, как в сознании возник француз, открывающий высокие окна башни с восточной подветренной стороны. Он не торопясь установил на балконе бронзовый пьедестал и стал укреплять сверху Сферу Нерона.

Краткое видение закончилось одновременно с новым скрежетом шестерёнок и щелчком часового механизма. Через пять минут Часовщик поместит в Сферу огненный уголёк Искры, и её умноженная мощь обрушится на ничего не подозревающих лондонцев. Ветер раздует пожар, и его будет не остановить.

Что же делать?

— Привет, Герострат[38]! — недолго думая крикнул Джек и ворвался в звонницу, поспешно скрываясь под железной платформой у ближайшего колокола.

Из руки француза вырвалась ревущая струя огня, и не будь на Джеке отцовского плаща, ничто бы его не уберегло. Дождавшись, пока пламя спадёт, он высунул голову из-под платформы.

— Ты чего такой злой, а?

— Ты ещё жив, счастливчик Джек? — обернулся Часовщик, закончив устанавливать Сферу.

Он приоткрыл Искру, выпуская ещё одну порцию пламени. Воздух в звоннице наполнился дымом, зеленоватым от подсветки.

— Так, значит, ты одолел моих маленьких друзей? — Он снова сжал кулак, гася пламя. — Аплодисменты, дружище… Однако теперь уже это не имеет значения. Через несколько минут прозвонят куранты и ударит большой колокол, а после двенадцатого удара усилитель пустит по ветру тысячи и тысячи порождений Искры. Бежать тебе всё равно некуда. Гореть будет весь город — даже могучая Темза закипит!

Джек рванулся к центральной платформе под большим колоколом и едва не попал под новый огненный залп, но бросился на пол и перекатился под неё. Прижавшись спиной к железной плите, он перевёл дух и крикнул:

— Отлично, а пока, значит, можно нам с тобой поговорить!

Платформа стояла на полпути между лестницей и балконом. Если добраться до Сферы и скинуть её с башни, можно хотя бы уменьшить мощность пожара.

— Скажи… — Он закашлялся в густеющем дыме. — Скажи, а почему тебе так важно сжечь Лондон?

Щёлк! Стрелки огромных часов передвинулись ещё на минуту.

— Почему? Ты ещё спрашиваешь, счастливчик Джек? Разве ты не сам отыскал имена погибших или тоже предпочитаешь скрывать правду, как твой недостойный предок?

— Джонни Баклз не хотел ничего скрывать. — Джек осторожно выглянул из-за угла. — Но скандал с предательством лорд-мэра расколол бы Англию, а мой предок был достойным патриотом своей страны!

— Враньё! — Часовщик в ярости сжал кулаки. — Он тоже предал свой народ! Единственным настоящим патриотом был Юбер, который пожертвовал собой, сожалея о гибели простых людей.

Над головой Джека пронеслась синяя молния. Отшатнувшись, он взмахнул тростью, сшибая на лету сине-зелёного жука. Часовщик не так прост, но почему он не послал других жуков?

Щёлк!

Три минуты до полуночи! Джек снова выглянул. Француз стоял на полпути к балкону, оставшиеся жуки вились у его плеч. Он снова заговорил:

— Новый Лондон вырос из пепла тысяч и тысяч безымянных жертв! Цемент для его зданий замешан на прахе бедняков, и три с половиной сотни лет миллионы его жителей делали вид, что массового убийства не было… Точно так же, как и твой предок! — Часовщик начал разжимать пальцы, между которыми вновь заклубилось пламя. — Один Юбер принял мученичество в 1666 году, а другой Юбер воздаст лондонцам за их грехи сейчас!

Он взмахнул рукой, окатывая звонницу широким веером огня. Казалось, просто в припадке гнева.

Следом под платформу перекатилась Гвен в пылающем пальто. Джек сорвал его с плеч девочки и выбросил наружу — пальто, встретив новую огненную струю, за считаные секунды превратилось в золу.

— А ты что здесь делаешь? — прошипел Джек, прижимая Гвен к железной перегородке и прикрывая драконьим плащом.

— Что делаю? — Она закашлялась, разгоняя ладонью дым. — Может, лучше спросишь, как я себя чувствую? Разве так принято встречать друзей, которые едва не изжарились, бросаясь к тебе на помощь?

— Добро пожаловать, дорогуша! — Часовщик со смешком окатил платформу пламенем.

— Вот видишь? Даже злодеи знают правила вежливости! — заметила Гвен.

— А как же отец?

— С ним осталась твоя мать.

— Что?

Гвен пригнулась, пряча голову от очередного залпа огня.

— Она приехала первая, пока миссис Хадсон собирает дежурных, но…

— Я понимаю: они не успеют… — вздохнул Джек, выглядывая из-за угла, и снова нырнул назад. — Не знаю, как подобраться, ведь он видит каждое моё движение.

Щёлк!

— Две минуты до полуночи, друзья, — объявил Часовщик, — а потом вы увидите, как надо воздавать по заслугам… если, конечно, доживёте.

Языки пламени поднимались вокруг платформы, загибаясь внутрь и заставляя Джека с Гвен всё теснее прижиматься друг к другу. Едва пламя начало утихать, с двух сторон налетела ещё пара жуков. Джек был слишком занят, укутывая Гвен плащом, и они успели выпустить свои молнии.

Однако, как ни удивительно, электрические заряды прошли мимо. Жуки просто-напросто промахнулись, и сильно. Второго шанса летающим шпионам не дали. Девочка далеко отшвырнула одного шарфом. Другой кинулся на Джека, но тому даже не было нужды особо уворачиваться — он лишь отклонил голову. Жук врезался в стальную плиту, упал и запрыгал по полу, а Джек добил его тростью и откинул в сторону сыплющего фиолетовыми искрами.

Он переглянулся с Гвен. В чём дело? Что случилось с жуками? Их просто не узнать…

Девочка вдруг просияла:

— Дым! Он затемняет их камеры. — Она снова закашлялась, прижимая руку ко рту.

И в самом деле в звоннице было уже не продохнуть, почти как при том пожаре в заброшенном доме, и если бы не зелёная подсветка, Джек едва ли смог бы различить лицо своей помощницы сквозь мутную пелену — во всяком случае, глазами.

— У меня есть план, — прошептал он. — Если погасить свет, то ослепнут и жуки, и их хозяин!

Гвен замотала шарфом рот и нос.

— А как же мы? — нахмурилась она. — Мы ведь тоже…

— Забыла, что я искатель? — Он снова подкрался к краю платформы и стал, морщась, вглядываться в едкую зеленоватую дымку.

Тросы кое-где уже горят. Большой молот уже готов пробить час апокалипсиса. Электрические кабели на потолке… Вот оно!

Джек проследил направление проводки. В углу смутно виднелась коробка рубильника.

— Выключатель в северо-восточном углу, — прошептал он, возвращаясь, — но Часовщик стоит на восточном балконе, всего в нескольких шагах. Ничего, как-нибудь добегу.

Щёлк! До полуночи одна минута.

— Постой! — Гвен перебралась к другому его боку, почти к линии огня. — Давай я пойду. Отвлеку его, а ты успеешь подобраться сзади.

— Нет уж, ты и так сделала достаточно!

— Достаточно не бывает, — покачала головой девочка. — Общий регламент, том первый, раздел первый, правило первое: «Королевство следует защищать от любых врагов даже с риском для жизни».

Джек скептически хмыкнул, тут же закашлявшись.

— Ты вечно цитируешь правила, но почему-то никогда их не соблюдаешь. С какой стати начинать сейчас?

— Прошу прощения! — нахмурилась она. — Ни разу я не нарушила… кроме одного.

Стены вокруг задрожали. Куранты по четырём углам начали вызванивать мелодию, отсчитывая последние двадцать пять секунд перед ударом большого колокола. Перед глазами Джека заколыхались густые бронзовые тона.

— Вот как? — повысил он голос, чтобы перекрыть шум. — Какого это — одного?

— А ты и не заметил? — Гвен наклонилась и чмокнула его в щёку, выхватывая трость и подбирая драконий плащ. Веснушки на её лице весело подпрыгнули — таких сияющих веснушек Джек ещё не видел. — Это ты, Джек Баклз! Ты и есть моё нарушенное правило.

Прежде чем он успел раскрыть рот, она выскочила наружу, прямо навстречу пышущей пламенем Искре в кулаке француза.

— Не-ет! — Джек ухватился за железную стойку и рванулся назад, направляясь в противоположный угол.

Часовщик на мгновение опешил, переводя взгляд с одного на другую, затем издал свирепый вопль и выбросил руку в сторону Джека. Огненная струя окатила звонницу, но ни в кого не попала. Гвен успела добежать до коробки рубильника и, не тратя времени на открывание, проткнула её шокером. Брызнули искры, и зелёная подсветка с треском погасла. Колокола и всё остальное погрузилось во мрак.

— Думаете мне помешать?! — злобно выкрикнул француз. — Не выйдет! — Заходясь в кашле, он шагнул обратно, на освещённый луной балкон, где стояла Сфера Нерона.

Джек закрыл глаза: они были больше не нужны. Бронзовые мерцающие волны курантов отражались от стоек платформ и колокольных молотов, от стен и окон, рисуя в сознании чёткую картинку, на которой яркими силуэтами скарабеев различались даже жуки. Окутанные сине-зелёным жужжанием, они метались, разбрасывая вслепую голубые молнии.

Часовщик приблизился к пьедесталу и сунул руку внутрь стеклянного шара, разжимая кулак. Искра полыхнула ярко-оранжевым, а на рифлёной поверхности Сферы загорелись тысячи огоньков такого же цвета.

— Гвен! — крикнул Джек.

Девочка обернулась, сияя перед его закрытыми глазами как золотистый ангел, и бросила трость, ориентируясь на голос. Однако Часовщик тоже услышал его. Выдернул из Сферы сжатый кулак и резко повернулся, рассыпая крошечные угольки.

— Ну всё, искатель, теперь тебе конец! — прорычал он.

Но Джек уже был рядом. В высоком прыжке ухватившись за кирпичную арку окна, он оттолкнулся от неё, ловя в воздухе трость. Ещё не долетев до пола, сжал голову сокола на набалдашнике, выхватил из древка сверкающее лезвие шпаги и изо всех сил обрушил его на запястье француза, прикрытое отворотом сине-зелёной латной перчатки.

Часовщик взвыл от боли, на этот раз непритворной. Шатаясь, попятился на балкон, споткнулся о бронзовый пьедестал…

Стеклянная Сфера Нерона рухнула на каменный пол и разлетелась вдребезги. Отрубленная кисть руки с зажатой в пальцах Искрой упала к ногам Джека. Часовщик перевалился спиной через балконные перила и исчез в ночном мраке.

— Не могу поверить, что дежурные так и не нашли тело. — Гвен плюхнулась в кресло с высокой спинкой, такое же, как в больничной палате Перси Кинкейда. — Не говоря уже о Скотленд-Ярде. Как ты думаешь, он мог остаться в живых?

Джек пожал плечами. Он держал отца за руку, стараясь не задеть хитросплетение трубок, тянущихся от капельниц на стойке.

— Жуков они ведь тоже не нашли.

Вскоре после того как Часовщик упал с балкона, с лестницы ввалилась толпа настоящих великанов — таких высоких Джек ещё не видывал, — все были одеты в фирменный шерстяной твид, многие в котелках. Первым делом они распахнули окна по всем четырём сторонам, чтобы ветер выдул дым, но он внезапно утих. В свете фонарей, развешанных по платформам, в звоннице появилась стройная фигура в строгом чёрном платье с двумя рядами пуговиц. В руках она держала старинный медный флюгер в виде парусника.

— Мы его давно искали, — удовлетворённо заметила женщина, останавливаясь перед Джеком с отчётливым щелчком каблуков. Пронзительные серые глаза, которые казались огромными и чуть косящими за стёклами пенсне, уставились на пол, где лежал отрубленный кулак. — Полагаю, что это искали тоже.

Затем наглотавшихся дыма детей поспешно отправили в Цитадель, обработали мелкие ожоги и уложили в постель. Впрочем, заснуть оказалось почти невозможно.

Разве нет? (фр.).

Мои друзья (фр.).

Вот! (фр.)

Горгу́лья — в готической архитектуре каменное изваяние в виде мифической драконовидной змеи.

Превосходно! (фр.)

Музей мадам Тюссо́ — музей восковых фигур, открытый в Лондоне, в районе Мэрилебон (Вестминстер), в 1835 г.

Каптена́рмус — должностное лицо в армии, которое хранит и выдаёт продовольствие, оружие или обмундирование.

Холмс и Ва́тсон — герои известного цикла произведений А. К. Дойла «Приключения Шерлока Холмса» о сыщике и его помощнике.

Пенс — разменная денежная единица Великобритании, равная с 1971 г. одной сотой доле фунта стерлингов.

Вторая мировая война (1939–1945 гг.) — крупнейшая в истории человечества, развязанная гитлеровской Германией, Италией и милитаристской Японией за передел мира.

Цент — разменная монета достоинством в одну сотую базовой валюты 55 стран.

Деду́кция — метод мышления, в котором частное заключение выводится из общего.

Притво́р — пристройка перед входом в храм.

Алта́рь — в английских храмах престол, на котором совершается таинство евхари́стии — превращения хлеба и воды в плоть и кровь Христа.

Конечно (фр.).

Моя маленькая девочка (фр.).

Тамплие́ры — духовно-рыцарский орден, основанный в XII в. В пятницу 13 октября 1307 г. члены ордена были арестованы, земли конфискованы королём.

Силика́ты — породообразующие минералы всех магматических горных пород.

Амо́рфный — не имеющий кристаллического строения, бесформенный.

Великая хартия вольностей — документ, составленный в 1215 г.; защищал права населения средневековой Англии.

Английская республика Кро́мвеля — форма правления в Англии с 1649 по 1660 г., введённая после казни короля Карла I. Власть принадлежала военной верхушке во главе с Кромвелем. В 1660 г. монархия была восстановлена.

Никола Те́сла (1856–1943) — инженер-физик, великий изобретатель XX в.

Ост-Индская компания — акционерное общество, созданное в 1600 г. С её помощью Британия осуществила колонизацию Индии и ряда стран Востока.

Статуя Отца Времени — мужская фигура с косой и песочными часами, крылатая и обнажённая.

Леванти́йская компания — английская торговая компания, которая была создана в 1581 г. для торговли с Османской империей.

Эдуард Но́рвичский (1373–1415) — вельможа, участвовавший в заговоре против короля Генриха IV. Погиб в битве при Азенкуре.

Внутренний Лондон — несколько районов, которые находятся внутри Большого Лондона и окружены Внешним Лондоном. Это самый фешенебельный район Европы.

Уильям Уо́тсон (1715–1787) — английский врач и учёный, вице-президент Королевского общества.

Карл II (1630–1685) — король Англии и Шотландии; во времена Республики Кромвеля скрывался во Франции, вернулся после Реставрации; увлекался экспериментами по превращению ртути в золото.

Джейн Грей (в браке Джейн Дадли) — некоронованная королева Англии, известная как «королева девяти дней». Была казнена в семнадцатилетнем возрасте по религиозным соображениям и за измену.

Капитан Крюк — пират, заклятый враг Питера Пэна из произведения Дж. Барри.

Крике́т — спортивная игра, зародившаяся в Англии в XVI в. В ней используются бита и мяч.

НАСА — Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства США.

Открыть ящик Пандо́ры — это означает совершить поступок, который приведёт к необратимым последствиям. Согласно древнегреческой легенде, Пандора, женщина, сотворённая богами, открыла ларец с человеческими грехами, который получила в подарок от Зевса.

Имеется в виде Йеллоустонский национальный парк, насчитывающий около 10 000 гейзеров.

«Лондонский глаз» — одно из самых высоких современных колёс обозрения. Высота 135 м.

Не правда ли? (фр.)

Геростра́т — житель греческого города Эфеса, который сжёг храм Артемиды, чтобы обессмертить своё имя. Храм считался одним из чудес света.