Линдиниум славился своей удивительной красотой: высокие стрельчатые арки, тонкие шпили, убегающие ввысь винтовые лестницы и колонны. Все пело о величии и красоте этого огромного города. Не менее славными были его женщины. Высокие светловолосые аристократки Линдиниума поражали своей утонченной и продуманной красотой. Их многослойные одежды, сложные прически, маски для выхода на улицу, все было продуманно до мелочей и наполнено смыслом.

Темноволосые горожанки были другими — теплыми, смешливыми и очень любвеобильными. Знатные лорды женились на ровнях, поселяли жен в покоях достойных их холодной красоты, дожидались наследника и…заводили любовницу из «низших». Жены делали вид, что ничего не замечали, сохраняя внешне ледяное спокойствие.

Поговаривали, что для Линдийской аристократки было постыдно увлажниться даже для мужа, поэтому супружеские объятья приносят им столько мук, что они рады, когда муж находит себе «ханам» — любовницу, живущую в городе. Но никто не знал доподлинно, а сами Линдийцы своих секретов не выдавали.

Как и многие города лежащие в предгорьях Линдиниум платил дань Господину Гор. Раз в год, на главной площади появлялась чаша полная ярких лент. Все жители города брали по одной, получая сувенир от градоправителя, и только одному доставался амулет переноса в замок Господина Гор.

Обычно амулет доставался аппетитной девчонке с ремесленных улиц, или красотке из веселого квартала, но однажды амулет вытащила юная Эллина, дочь градоправителя. Побледнеть Эллина не могла — ее кожа и так отличалась нежностью и белизной, так что страх, сковавший девушку, лишь оттенил глубокой синевой ее яркие глаза, да высушил нежные розовые губы.

Мать тотчас отшатнулась от девушки, порицая ее за проявление эмоций. Девушки до замужества не носили масок. Отец же потемнел лицом, как туча. У Эллины был младший брат, будущий наследник титула и земель, но градоправитель любил и холил дочь. По всему Линдиниуму ходили слухи о приобретенных им для малютки бриллиантах. Даже сейчас Эллина стояла на помосте в традиционном платье семи оттенков розового, и ее прическа сверкала блестящими камушками нанизанными на цепочку.

Лорд шагнул к дочери, собираясь что-то сказать, или обнять, но вокруг тела Эллины полыхнул радужный свет и она исчезла. Отец не сдержался, зарычал, как раненный зверь, мать же скрыла свои чувства под маской. Она лишь традиционно опустила голову, выражая печаль. Горожане загудели, удивляясь, сочувствуя, переживая и вздыхая с облегчением — дань Господину Гор заплачена.

После активации амулета Эллина очутилась в небольшой пустой комнате. Пол был толсто устлан войлоком, тяжелая деревянная дверь закрыта, окон нет. Некоторое время девушка стояла неподвижно, пытаясь осмыслить все случившееся с ней, потом прошлась вдоль стен, считая шаги. Пять шагов в длину, семь в ширину, еще круг, еще… Она еще не осознала перемен в своей жизни, а слезы уже катились по ее нежному бледному лицу, не знавшему солнца.

Неожиданно дверь загрохотала и открылась. Странный мужчина в черной одежде с серым неподвижным лицом заглянул в помещение:

— Выходи, — гулко прогудел он низким бесцветным голосом.

Эллина вздрогнула и пошла. Непонятный человек не прикоснулся к ней, но шел так близко, что по коже линдийки бегали мурашки. Вдвоем они дошли до красивой комнаты вырубленной прямо в скале. В этой комнате была мебель, но вся она была сделана из камня — стол, стулья, скамья у окна вырезанного в толще породы. Пол устилал войлок, а поверх него лежал толстый ковер. В кресле сидел мужчина в черной одежде, расшитой каменными бусинами. Он зевая посмотрел на вошедших:

— Новенькая? Интересно! Такой экзотической птички у меня еще не было. Гора чудит. — Он встал с кресла и обошел Эллину кругом, рассматривая примятые складки ее одеяния. — Откуда ты? — спросил он, касаясь рукой безупречно вылепленной обнаженной руки девушки.

— Из Ллиндиниума, — запинаясь ответила она.

— Интересно, из этого города ко мне попадали весьма горячие штучки, а ты холодна, словно эти камни — мужская рука дернула украшение и на глазах Эллины выступи слезы боли.

— Я дочь высокого рода, — чуть дрожащим голосом заговорила девушка, — аристократы отличаются от черни. Наша кожа не знает солнца, наши тела идеально сложены и прекрасны, как мраморные статуи, которые украшают наши дворцы.

— И так же холодны, — дополнил мужчина. — Вспомнил. Такие птички ко мне еще не залетали. Думаешь, ты сильно отличаешься от тех, кого ты называешь чернью?

— Меня учили этому с рождения, — пробормотала Эллина.

Мужчина вернулся в кресло, взял в руку кубок и потребовал:

— Расскажи мне, чему тебя учили!

— Как быть настоящей латриссой. Сдержанной, красивой, отстраненной, — перечисляла девушка.

— Кто подарил тебе эти камни? — незнакомец ткнул пальцем в бриллиантовую цепочку.

— Отец. В детстве я любила сверкающие камушки в маминой прическе, и плакала, когда она убирала их в шкатулку.

— Значит, кто-то все же любил тебя маленькая ледышка, — пробормотал мужчина, делая глоток из кубка. — Посмотрим, сумею ли я тебя согреть.

Эллина молчала. Ей едва исполнилось семнадцать лет, и отец только начал присматривать для нее жениха среди богатых и знатных лордов Линдиниума. Она точно знала, как все пройдет — переговоры родителей, знакомство с женихом, помолвка, свадьба, торжественный переезд в собственное крыло дворца или большого дома. После праздничных мероприятий, на которых полагается сиять неземной красотой, начнется пора испытаний. Муж будет посещать ее ночью, стараясь посеять в ее теле собственное семя.

Мать уже объяснила ей, что мужчины похотливые животные, им мало покорного неподвижного тела распростертого на постели. Они любят причинять боль, терзать женщину, добиваясь слез и криков. Зато как только семейный амулет покажет беременность, супруг тотчас оставит в покое, на целый год!

— Конечно тебе понадобиться кормилица, и я помогу тебе выбрать лучшую. Хорошо поискать в квартале полукровок. Отцы порой заботятся о должном воспитании своих незаконных детей, так что там можно отыскать чистенькую молодку с более светлой кожей, — мать говорила удивительно ровным красивым голосом, и Эллина внутренне вздрагивала, когда родительница пыталась что-то подчеркнуть выразительной модуляцией или паузой.

Такие разговоры пугали девушку, но так жила ее мать, так жили вокруг все знатные дамы. Они соревновались в изысканности одежд, в точном соответствии наряда сезону, времени суток, событию… Они писали стихи, играли на музыкальных инструментах, прекрасно пели, и оставались холодными и далекими, как звезды.

По звонку в колокольчик явился слуга:

— Позови распорядителя гарема, — коротко бросил хозяин комнаты и повернулся к Эллине: — я владелец этого замка, будешь называть меня «господин»!

Девушка молча поклонилась, прижав руки к груди. Ей еще не полагалось сложных рукавов, но жест был отточен упражнениями и выглядел безупречно.

— Ответь, — потребовал мужчина.

— Слушаюсь, господин, — ответила Эллина, сохраняя осанку и наклон головы.

— Кажется мне нравиться дань из Линдиниума, — пробормотал хозяин замка.

Вскоре пришел полный мужчина в одежде похожей на женское платье.

— Проводи даму в… — лорд гор замешкался, — в розовые покои на третьем этаже!

— В розовые, господин? — на лице толстяка появилось удивление, — я правильно расслышал?

— Если ты оглох, я могу найти тебе замену, — холодно ответил владыка замка.

Толстяк тотчас поклонился и забормотал, что все исполнит в лучшем виде.

— Накормить, дать все нужное, чтобы выглядела так же. А мне сейчас тут горячую девчонку, что прибыла вчера!

— Слушаюсь, господин!

Грации толстяку не доставало, зато шустрости хватало с лихвой! Он моментально вытолкал Эллину за дверь и, бегом помчался по коридору, сзывая слуг.

Эллину перевели через огромный двор выстланный каменными плитами, завели в здание из красивого серого камня и наконец втолкнули в комнату:

— Сиди здесь, просипел толстяк, — утирая пот своей головной повязкой, — господин ждать не любит! — и унесся вдаль по коридору выкрикивая приказы.

Девушка осмотрелась. Большая комната, абсолютно пустая. Беленые стены, каменный пол, два узких высоких окна, похожих на бойницы. Даже ее тонкое тело не сможет протиснутся через них наружу. Сесть, можно было только на пол, но его покрывала пыль. Похоже, в этих покоях давно никто не жил.

Побродив по комнате, выглянув в окна, девушка отыскала теплый солнечный луч, лежащий на холодном камне, села в поток согревающего света и отрешилась от всего окружающего, как учили дома. Слуга, заглянувший к новенькой через полчаса, обнаружил дивную картину, достойную кисти великого художника: застывшая точно статуя девушка, окруженная розовыми складками тончайшего шелка. Он тихонько опустил на пол матрас и одеяло, которые велел принести распорядитель гарема и прикрыл дверь.

«Горячих девчонок» доставили в комнату для забав довольно быстро. Три смуглые красотки с южных островов присланные в дар одним из крупных городов были похожи, как родные сестры. Невысокие крепенькие с гладкими черными волосами спадающими до талии. Властелин поморщился и скомандовал:

— Волосы подобрать! И раздеть!

Гаремный слуга торопливо подбежал к девушкам, сдернул длинные юбки, завязанные на бедрах и длинные вязанки бус, прикрывающие грудь. Потом попытался собрать волосы у одной из девушек, но та облив его презрением обругала на своем языке и сама подняла волосы на макушку, сколов длинной спицей, выдернутой из обрывков юбки. Две другие девушки повторили ее действия, озадачив хозяина покоев.

— Хм, похоже эти красотки не будут стесняться, — пробормотал он, рассматривая женственные фигуры с округлыми бедрами. Груди у островитянок были небольшими и острыми, коричневые соски блестели, как мокрые ягоды. Под тяжелым взглядом господина девушки не тушевались, напротив, дерзко рассматривали его, словно оценивая, сможет ли он удовлетворить сразу троих.

Порой господин наказывал дерзких рабынь, а порой принимал вызов. По его знаку безликие застелили широкую каменную скамью толстым мягким одеялом. Над приготовленным местом блестела металлом штанга. На ней качались цепи, веревки и различные не понятные с первого взгляда приспособления.

Первую красотку уложили на край одеяла, давая устроиться удобнее. Но едва она расслабилась, как господин гор улыбнувшись под привычной черной маской схватил крепкие лодыжки и поднял вверх:

— Кожаные, — бросил он, и слуга в черном балахоне моментально закрепил на ногах девушки кожаные браслеты соединенные цепочкой.

Теперь ноги невозможно было опустить, а покрытый черными гладкими волосами холмик раскрылся словно раковина-жемчужница.

— Отлично! — господин гор легко провел рукой в тонкой кожаной перчатке по нежным складкам от лобка до глубокой расселины между ягодиц и перевел взор на вторую южанку: — ложись! — Похлопал по мягкой подстилке и девушка, закусив губу, легла рядом с подругой.

Ей достались металлические браслеты, выложенные изнутри шерстью. Третья знойная красотка получила веревочные петли. Все три лежали перед господином гор точно три лакомства поданные на стол. Полюбовавшись видом мужчина каждой завязал глаза широким черным платком, и поцеловал.

— Вкусные девочки, — пробормотал он, усиливая настроение.

Он еще немного походил вокруг, выбирая с которой начать и наконец остановился на девушке в металлических браслетах — блестящее железо красиво оттеняло ее смуглую кожу.

Погладив напряженные ноги, господин гор заговорил приятным хрипловатым голосом:

— Какая красивая киска. Ты знала мужчин и не боишься соития. Не бойся, я тебя не обижу, страх лишает удовольствия.

Девушка задышала ровнее, расслабляясь. По знаку властелина один из безликих подкатил небольшой столик заполненный аккуратно разложенными на тонком полотне игрушками.

— Твой цветок похож на розу, — чуть отстраненно продолжил мужчина, — значит мы украсим его розой…

Длинные ловкие пальцы окунулись в чашу с маслом и коснулись глубокой расселины между ягодицами. Девушка инстинктивно дернулась и сжалась, но ее тотчас остановил приказ:

— Не шевелись! — одной ладонью хозяин похлопал рабыню по бедру, усмиряя точно строптивую лошадку, в это же время пальцы второй руки нашли узкий вход и начали разминать его, подготавливая к вторжению.

Сначала «роза» сдерживала дыхание опасаясь боли, но господин не торопился, он не любил ломать игрушки без нужды. Когда колечко мышц поддалось на ширину одного пальца, он неожиданно для «игрушки» коснулся большим пальцем набухшей горошинки клитора. Девушка вздрогнула и тихонько простонала.

— Хорошо! — мужчина продолжил растягивать упругое колечко мышц. Когда получилось протолкнуть в горячую плоть два пальца, он остановился и выбрал на столике блестящую металлическую штучку состоящую из небольших соединенных шариков.

— Посмотрим, как тебе понравится такое украшение, — пробормотал мужчина.

Предвкушающая улыбка раздвинула безупречные губы господина, едва видные из под плотной маски. Девушка пискнула, ощутив холодный металл возле своего отверстия. Ее дыхание сбилось, когда первый шарик скользнул внутрь. Господин гор наслаждался видом мечущегося юного тела и в предвкушении поглядывал на ее соседок. На третьем шарике он остановился:

— С тебя пока довольно, моя роза. Ты выглядишь безупречно, такая смирная и открытая, — мужчина пробежался пальцами по нежным складкам и насладился теплой влажностью. — Пока отдыхай, я хочу уделить внимание твоим товаркам.

«Роза» судорожно всхлипнула, ее предупредили, что перечить господину нельзя, но давление в необычном месте заставляло беспокойно шевелить тазом, а это движение в свою очередь усиливало тянущее ощущение внизу живота.

Следующая порция внимания досталась девушке с веревочными петлями. Гладкий шелковый шнур мягко блестел, подчеркивая беззащитность пленницы. Господин гор проследил руками плавные изгибы девичьего тела и призадумался — чем украсить эту композицию? Добавить шнуров? Или фиксаторов, обтянутых черным бархатом? Нет, на такой смуглой коже лучше всего будет смотреться красная кожа! И рубины!

По знаку господина безликий подкатил стойку с ремнями, кожаными масками и чехлами. Из всего разнообразия хозяин выбрал корсет из алой кожи и с помощью слуги затянул его на талии красотки. Острые груди приподнялись и уставились в потолок, яркий цвет оттенил темные волосы на венерином холме и сочную пещерку под ними.

— Великолепно! — господин гор отступил, полюбовался результатом и решил, что чего-то не хватает.

Шею девушки украсил алый кожаный ошейник с длинной подвеской из черных шелковых шнуров. Ни концах веревок покачивались колечки украшенные рубинами. Мужчина разложил украшения туда, где они должны были находиться — на соски, половые губы и самое большое кольцо опустилось до входа в женскую пещеру.

— А теперь мы украсим тебя… — рука господина снова прошлась над столиком, выбирая дилдо из обширного количества вариантов.

Его внимание привлек короткий толстый предмет из красноватого камня с бороздой и утолщением на конце.

— Вот это подойдет! — окунув предмет в масло, господин гор медленно, стараясь не причинять боли ввел его в гостеприимно распахнутое отверстие и закрепил кольцом на шнурке. — Теперь эта штучка никуда не денется, — проговорил он, потрепав девушку по бедру. — Ты прекрасно выглядишь, и доставишь немало удовольствия моим гостям.

Оставив вторую девушку ожидать неизвестно чего повелитель гор перешел к третей. Эта смуглянка отличалась на диво густой и длинной прической между ног. Полюбовавшись кудрями господин гор решил, что пухленькие капризно надутые губки южанки привлекают его больше. В результате он взял со столика новую игрушку, недавно присланную ему с тех же островов. Гибкий каучуковый стержень согнутый так, чтобы заполнять собою сразу два отверстия.

После короткой подготовки девушка с протяжным стоном приняла необычную игрушку, а безликий спеленал ее поднятые ноги широким ремнем, словно она была рыбиной, подвешенной к потолку для копчения. После этого под плечи смуглянки подложили подушку, чтобы ее голова запрокинулась назад. Господин гор обвел пальцем контур ее губ и шепнул:

— Ты поняла, для чего я так сделал?

Рабыня судорожно кивнула.

— Сама примешь меня, или попробуешь укусить?

Девушка затрясла головой, показывая, что не посмеет причинить боль господину, но мужчина огладил изящную челюсть и добавил:

— Пожалуй, лучше не рисковать. Открой рот!

Специальный кляп из мягкого дерева раздвинул челюсти девушки, не позволяя сжать зубы. Господин полюбовался своим произведением и решил добавить последний штрих — со стойки с ремнями была снята ременная сетка, в которую тщательно упаковали грудь. Соски соблазнительно торчали между витыми ремешками, вызывая у мужчины желание лизнуть их.

Закончив свой труд, господин гор обошел каменный стол, любуясь композицией, а потом велел слуге пригашать гостей. В это время в замке гостили представитель гильдии ювелиров. Они частенько наведывались в замок, зная, что у властителя гор можно купить самые крупные и чистые камни. А еще их пленяло гостеприимство местного владыки.

Вот и теперь двое осанистых мужчин средних лет сытно отобедав на красивой террасе с видом на заснеженные пики гор, получили приглашение присоединиться к играм хозяина дома. Гильдия знала, особенности местного гостеприимства, и потому сюда не посылали зеленых юнцов и отцов семейств. Обычно приезжали бобыли или вдовцы.

— Господа, — хозяин как всегда был в маске, но его голос звучал дружелюбно, — приглашаю вас присоединиться к моему развлечению. Взгляните, как красивы эти дамы.

Оба ювелира отчетливо сглотнули. Еще бы! Развратно раскинутые ноги, демонстрирующие сочную женскую плоть, удавалось увидеть далеко не каждому жителю долин. Чаще все происходило под ворохом юбок и одеял, здесь же перед ними все было раскрыто, растянуто и сочилось влагой, насыщая теплый воздух комнаты дурманящим ароматом.

— На правах хозяина предлагаю вам самим сделать выбор, — продолжал говорить господин гор. — Это Розочка, она тугая и гладкая. Ее ножны обхватят достоинства мужчины и вытянут все до последней капли. Это Резеда, она готова распахнуть для вас задние ворота. Еще ни один мужчина не заглядывал туда, — господин гор похлопал девушку украшенную рубинами по ягодице и защелкнул на ее сосках рубиновые зажимы. — А это Камелия ее губки полны сладости, от которой не в состоянии отказаться мужчина.

Ювелиры стояли глотая слюнки, наконец, тот, что был постарше — худощавый подтянутый мужчина с яростными глазами шагнул ближе к каменному столу и рассмотрев красавиц поближе остановился на той, что лежала маняще приоткрыв рот:

— Мне нравится эта, владыка гор!

— Наслаждайтесь, — мужчина в маске улыбнулся и отступил в сторону.

Второй гость, помоложе и пополнее выбрал «Розочку», восхитившись тонкой вязью татуировки на смуглой коже.

Господин гор любезно уступил, и налив три кубка вина предложил ювелирам:

— Попробуйте, господа, это редкое вино готовят из ягод, которые растут в горах, оно помогает мужчине насладиться женщиной и сохранить свою силу!

Ювелиры приняли кубки, и сделав по глотку вернулись к рабыням. Старший с восхищением огладил оплетенные ремешками ноги «игрушки», обошел стол и, не стесняясь зрителей начал ловить языком темные соски торчащие между ремешками. Девушка заерзала, тем самым усиливая трение ремней, и нетерпение мужчины.

Второй, более молодой мужчина действовал с оглядкой. Его явно смущал насмешливый взгляд хозяина замка, но упругая грудь и подрагивающая раскрытая плоть манили своей доступностью. Он первый распустил завязки штанов и, не дав себе времени на предвкушение вонзился в нежное отверстие. Девушка сдавленно охнула. Господин гор огорченно покачал головой — его красивую задумку разрушил торопливый тип, не умеющий получать наслаждение.

Гость же алчно сгреб грудь девушки, тиская и кусая ее до синяков. Бедняжка стонала под ним не от удовольствия, а от боли. К счастью все закончилось быстро и, тогда хозяин сам освободил ее и велел одному из безликих унести в баню:

— Скажи, что девочке нужно выпить зелье, ты знаешь, — добавил господин гор.

Безликий ушел, унося плачущую рабыню, а другой слуга проводил расслабленного гостя в его покои. К этому моменту седой гость уже поцелуями и ласками настолько распалил свою девушку, что она тихо постанывала, умоляя о разрядке. Придерживая ее голову руками, ювелир медленно ввел свой орган в ее приоткрытый рот, внимательно наблюдая, чтобы рабыня дышала. Потом осторожно толкнулся, давая ей время примерится к своему размеру, и когда убедился, что все хорошо, отпустил ее лицо и принялся пощипывать соски, гладить живот, ласкать шею, убеждая получить удовольствие вместе.

Это зрелище понравилось господину гор, его жезл вновь окреп и он в свой черед обратил внимание на «Резеду». Звуки соития и стоны подруги напугали девушку, и она напряженно повисла на шнурах, забыв о своих украшениях. Но владыка гор напомнил о них — медленно снял один зажим с груди и утешил примятый сосок своим ртом. Потом так же бережно поступил со вторым. Еще два зажима украшали розовые складки, их ожидала та же участь — медленное снимание, а потом разгон застоявшейся крови.

От этих действий девушка беспокойно задвигалась, отчего натянулся пятый шнур, с кольцом, на котором держалась игрушка из камня. Натянутая шелковая струна тотчас скользнула между ног, тревожа складочки и восхитительно-чувствительный бугорок. Невольный всхлип вырвался из горла рабыни.

Прежде она не испытывала столь сложных и разнообразных ощущений, а господин гор точно уловив момент коснулся ее сфинктера увлажненным пальцем, намекая на развитие событий. Вынести все это просто так Резеда не могла и выгнулась застонав в голос, являя собой настолько эротичную картину, что господин гор едва сдержался, чтобы не вонзиться в нее немедля!

Ответно стону девушки прозвучал стон ее подруги — немолодой ювелир вышел из сладкого плена губ и, содрогаясь в сладкой судороге, пролил семя на пол, крепко, до синяков целуя «Камелию». Господину гор понравились действия гостя. Он быстро смазал себя маслом и вошел в свою «игрушку», стремясь кончить быстро и ярко, чтобы подарить истомившейся девушке необычную разрядку.

Когда стоны удовольствия огласили комнату, мужчины расслабившись, упали в кресла, запивая пережитый восторг легким кислым вином с островов. Девушек безликие сняли с вязок и унесли в баню.

— Господин, — ювелир внимательно наблюдал, как затянутый в плотные одежды слуга выносит обмякшее от усталости тело, — я вдовец и в моем доме не хватает женщины, я буду благодарен, если вы подарите мне эту.

— Ты порадовал меня, Ассал ин Маджад, ты сильный мужчина, умеющий сдерживать себя ради большего наслаждения. Я подарю тебе эту девушку, — ответил господин гор.

Несмотря на полученное удовольствие, он устал и был раздражен — молодой напарник Ассала Маджада испортил его задумку, а этого властелин не любил. Но гостям нельзя причинять зло, значит… Простившись с ювелиром хозяин замка отправился на прогулку. Он имел привычку в минуты раздражения обходить свой замок, выискивая недочеты. Обычно на таких обходах всегда находилась пара-тройка виновных в беспорядке и замковый палач получал жертву на порку.

Коротко осмотрев двор, господин гор сообразил, что в замке гости, не стоило показывать им свое недовольство. Разумнее будет навестить гарем! Решив так мужчина развернулся и направился к изящному мостику отделяющему здание гарема от остальных построек.

Эллина уже устала сидеть неподвижно. Воздух приобрел вкус горечи, когда двери распахнулись в внутрь влетела шустрая растрепанная девчонка в драной юбке и косо сидящем переднике. Она быстро закрыла дверь, и только потом огляделась. Удивленно уставилась на матрас и уже собиралась плюхнуться на него, когда заметила Эллину:

— Что ты тут делаешь? — бесхитростно спросило дитя: — от старой Майсы прячешься?

— Нет, — Эллине пришлось постараться, чтобы ее голос не дрогнул, — меня велел здесь поселить господин гор.

— Здесь? — девчонка недоверчиво замотала головой: — не верю! Здесь же Клайя умерла, от сыпи! Вот стены побелили, окурили травами и запретили сюда заходить! Майса болячек как огня боится, вот я и прячусь тут иногда.

— Господин велел отвести меня в розовые покои, припомнила девушка.

— Так это лучшие комнаты на этаже! — вытаращила глаза девчонка. — Ой, слушай! Так я почему тут прячусь — господин идет в гарем! Если он узнает, что тебя запихнули сюда, старому Тиносу придется кожу на спине штопать! — малявка захихикала и дверь за ее спиной стремительно распахнулась.

В проеме стоял господин гор. Эллина почувствовала волну глухого раздражения, идущую от мужчины и поступила так, как ее учили — грациозно встала, медленно, давая возможность полюбоваться каждым движением и жестом, расправила одеяние и поклонилась:

— Что угодно моему господину?

Ее голос прозвучал ровно и вежливо, не выдавая ее страха и беспокойства.

— Кто привел тебя сюда? — отрывисто спросил хозяин.

— Тот человек, которому вы меня поручили, — спокойно ответила девушка.

— Я назначил вам розовые покои, ты — палец господина ткнул в замарашку, — отведешь госпожу куда сказано и будешь ее личной служанкой. Поняла? — Девчонка неуклюже присела, едва не пища от восторга. — Проследи, чтобы твоя хозяйка поела и приняла ванну, я желаю видеть ее в своей комнате вечером.

Закончив речь, господин гор ушел, оставив дверь открытой. Где-то впереди по коридору раздались причитания, а потом уже знакомые Эллине тяжелые шаги безликих слуг.

— Ох и выпорет сейчас господин этого толстяка! — восторженно пискнула девчонка. Потом опомнилась: — госпожа, пойдемте скорее отсюда! Вам назначил лучшие комнаты на этом этаже.

Элина медленно, не высказывая торопливости двинулась за своей маленькой компаньонкой по коридору. Дверей здесь было много и все они очевидно отражали состояние комнат, которые за ними скрывались. Вот облупившаяся зеленая краска и потертый каменный пол. За дверью шумно — общее помещение? Вот чистенькая, непритязательная зверь желтого цвета, на полу рядом валяется скромная полевая гвоздичка. А вот дверь из розового дерева, покрытая резьбой и тонкими полосками золота.

Эллина так задумалась, что даже не удивилась, когда маленькая служанка остановилась перед этой самой дверью.

— Вы будете жить здесь, госпожа. Входите, я сейчас сбегаю на кухню, велю принести вам ужин и ванную, в баню вы наверное не успеете.

Эллина сообразила, что статус личной служанки превратил малютку в королеву кухонного мира.

— Как тебя зовут? — спросила она, ожидая, пока девчонка откроет двустворчатую дверь.

— Киса, — ответила служаночка, — мама Киссандрой назвала, а здесь всем лень такое длинное имя говорить.

— Хорошо, Киссандра, я буду звать тебя так. Мне понадобиться ткань, чтобы сменить одежду.

— Господин велел вам все принести, значит все будет, — пожала плечами девчонка и латрисса мысленно поморщилась — служанку придется многому учить.

Розовые покои назывались так, потому, что окна выходили в розарий. Сами же комнаты были отделаны в нежных пастельных оттенках. Первая напоминала гостиную в доме какого-нибудь восточного купца — низкие диваны, множество ярких подушек, пара столиков инкрустированных камнем, стены покрытые затейливой росписью. Спальня была поменьше. Здесь стояла привычная Эллины кровать с балдахином, туалетный столик, сундук для нарядов и столик с парой стульев. Маленькая дверь, спрятанная за ширмой, вела в купальню.

— Это самые лучшие покои на этаже! — стрекотала Киса, показывая комнаты новой хозяйке, — сейчас вам воду принесут, искупайтесь и отдохните с дороги, а я за ужином сбегаю.

— Уже ужин? — не много рассеяно спросила девушка, вспоминая, что в ее городе жребий тянули едва ли не на рассвете.

— Да, госпожа, — служанка усадила хозяйку в кресло, и убежала, приговаривая, что скоро вернется.

Оставшись одна Эллина наконец дала волю чувствам — слезы потекли рекой. Она не пыталась вытирать их, зная, что это испортит цвет лица, но услышав шаги в коридоре, моментально перестала плакать, приложила к щекам влажную тряпочку и через минуту лишь ярко блестящие глаза указывали на недавний плачь.

Киса влетела в комнаты госпожи в своей обычной манере — так, что драная юбка развивалась во все стороны разом.

— Несите воду в купальню, ставьте еду здесь! И шевелитесь, шевелитесь! — в голосе девчонки уже прорезались командные нотки, а Эллина мысленно покачала головой — таких служанок мать быстро отправляла на конюшню, чистить навоз.

Однако здоровенные парни слушались пигалицу беспрекословно. В ванную внесли несколько бадей с кипятком, холодная вода там была, а на маленький столик у окна водрузили здоровенный поднос накрытый крышкой.

— Госпожа, — Киса аж приплясывала на месте, — вы будете сначала ужинать или мыться?

— Освежусь, — медленно вставая сказала Эллина, — приготовь полотенца и душистое мыло, а еще расскажи мне, какие у вас тут порядки.

Служанка моментально проводила госпожу в купальню и принялась рассказывать о гареме:

— Господину платят дань многие города, а еще бывает купцы подарки привозят, так всех сразу в гарем и доставляют. На первом этаже у нас кухня, купальни разные хозяйственные помещения, а на втором уже комнаты для слуг и новеньких наложников. На третий переезжают те, кого заметил господин. Вот возле входа на втором этаже две двери, зеленая и голубая. Когда много женщин привозят их сразу за зеленую дверь и определяют, а мужчин за другую. Там жить плохо. Одна большая комната на всех, тюфяки прямо на полу лежат и кормят раз в день из общего котла. Там долго не держат. Если господин не забирает, то через месяц-другой на кухню переводят, или в баню или еще в подарки.

— В подарки? — мелодично спросила Эллина, намыливая безупречное плечо.

— Когда к хозяину гости приезжают, он их в особой комнате принимает, и если кто гостям нравится, дарит.

— Часто такое случается? — небрежно поинтересовалась девушка, отворачиваясь, чтобы не выдать своих чувств.

— Нет, — подумав заявила Киса, — хозяин своими игрушками только очень нужных ему людей награждает. Да и дарит только то, чего у него много. Вас госпожа точно не отдаст, — простодушно добавила девчонка, подливая в лохань кипяток, — таких как вы тут еще не было.

Вот уж когда снова вскипели на глазах слезы, но линдийка сдержалась и продолжила сбор информации.

— А если господин сразу назначает покои?

— Это хорошо, но комнаты тоже разные есть. Вот та куда вас Тинос запихнул, она должна еще год пустая стоять, но и потом ценную рабыню в нее не поселят, сначала простую девчонку, чтобы проверить, что болезнь ушла. А эти покои особые, здесь еще никто не жил, их господин недавно сделал.

— Сделал?

— Ну да, — служанка взялась натирать мягкой тряпочкой спину госпожи, продолжая объяснять очевидные для себя вещи. — Господин же повелевает камнем, он может приказать и у замка вырастет новая стена за одну ночь.

Эллина содрогнулась. Раньше она не представляла всей силы и мощи господина гор, но замковая стена толщиной в три-четыре ярда? За ночь?

— Здесь целый ряд новых покоев, — девчонка махнула рукой в сторону спальни, — господин их построил и все думали, что забыл. А он ничего не забывает. Когда меня сюда привезли, я босиком была, так он заметил и велел старой Гризе выдать мне башмаки и теплый платок.

— А ты тоже выкуп? — осторожно поинтересовалась купальщица.

— Нет, — Кисандра помотала головой, — меня сюда с другими детьми привезли, сказали, город лавина накрыла. Мы тут уже давно живем. Кто на кухне, кто на конюшне, Дая к себе сапожник взял, а Солем у кузнеца работает.

Болтовня девчонки девушку немного успокоила. Может господин гор не такой уж кровожадный хозяин?

После омовения Эллина завернулась в кусок полотна и села у огня подсушить волосы. Закончив, она не стала собирать их в прическу, а просто заплела косу, и задумалась что надеть. Ее собственное платье запылилось и пропиталось потом. Нежную ткань требовалось бережно выполоскать в отваре мыльного корня, растянуть на деревянной раме и высушить в тени, не позволяя выгореть тонким оттенкам.

Пока девушка размышляла, служанка сняла крышку с подноса и помещение окутал аромат фруктов и меда. Похоже господин гор знал о Линдиниуме несколько больше, чем говорил. В блюдах и тарелках лежали фрукты, овощи, мед и творог и совершенно не было мяса или рыбы. Линдийки употребляли эти продукты чрезвычайно редко, в основном во время беременности. Все остальное время суровая дисциплина женских покоев ограничивала еду вообще, но позволяла сладкие фрукты и немного меда.

Эллина отлично поела, и пока Кисандра торопливо доедала все, что осталось на подносе, решила выглянуть в окно. Небольшой розовый садик был очарователен, но прямо за ним открывался вид на внутренний двор полный людей в черной форме. Присмотревшись девушка поняла, что все стоят вокруг столба, на котором болтается знакомый ей толстячок в расшитых одеждах. По знаку высокого стройного мужчины в черной маске с толстячка ободрали одежду и под его тонкий скулеж начали громко отсчитывать удары длинной двухвостой плети.

На пятом толстяк обмяк, но безликий довел наказание до конца. После десятого удара на спину наказанному вылили ведро воды и хозяин замка громко объявил:

— Наказан за невыполнение приказа, и возможный ущерб моему имуществу. Понижен в должности. Отныне служит на кухне.

Собравшиеся рядом слуги в обычной одежде сдавлено ахнули, похоже перевод на кухню был чем-то совершенно ужасным.

— Оооо, — рядом с рукой Эллины раздался восторженный писк, — Тиноса перевели на кухню!

— Что это значит? — спросила линдийка, еле сдерживаясь, чтобы не отстраниться от служанки.

— Он больше никогда не вернется в гарем, — серьезно ответила Киса, — в кухне работают те, кто больше не нужен в покоях.

Эллина задумалась — может и ей добиться перевода в кухню? Вот только готовить она не умела. Ее память хранила сотни рецептов, она могла приготовить некоторые редкие лакомства, но чистить овощи, взбивать яйца или потрошить птицу ей не приходилось.

Закончить размышления ей не дали — стукнула дверь. Вошли двое безликих с большим сундуком в руках. Они собирались грохнуть его на пол у порога, но на слуг коршуном налетела Киссандра:

— Что это вы делаете? Как мы его ворочать будем? Несите вот сюда!

Безликие молча отнесли ящик в угол и ретировались. Служанка тотчас открыла сундук и восхищенно завизжала:

— Ах, какая красота, госпожа, взгляните!

Эллина не торопливо, как полагалось хорошей госпоже, приблизилась и заглянула внутрь. Похоже линдиниум платил дань не только людьми, но и одеждой! Сундук был полон отрезов ткани, подобранных по оттенкам. Тут было и одеяние замужней латриссы и юной девы, и домашние тусклые шелка и яркие праздничные. Служанка протянула было к ним руки, но вовремя дернулась, сообразив, что ладони перемазаны липким соком фруктов.

— Иди вымойся, — сказала ей Эллизия, — и подбери себе чистую одежду, я оденусь сама.

Киссандра удивилась такой самостоятельности, но довольно побежала в ванную, отмываться в остывшей воде, а Эллина выбрав неяркий домашний комплект за несколько минут создала себе платье с помощью булавок и заколок. Привычная одежда успокоила девушку и она вновь подошла к узкому окну. У столба уже никого не было, двор практически опустел, зато в недрах гарема все еще слышалось бурление — хлопали двери, слышались шаги и нервный шепот.

Чисто вымытая служанка завернулась в полотенце и убежала за новой юбкой. Вернулась прилично одетая и страшно довольная. Поставила на столик вазу с фруктами и принялась делиться новостями.

Господин прогневался и наказал старшего по гарему. Только это не настоящий старший, настоящий уезжал по делам, а это был его заместитель, который решил, что приказы господина можно исполнять по-своему. Теперь господин зол и затребовал к себе сразу трех наложников и наложниц. На кухне болтают, что он не трогает новенькую и это подозрительно. Должно быть Эллина колдунья, раз хозяин предпочитает вымещать свое настроение на других. Тут служанка засмеялась еще громче и поведала новенькой вот что:

— Обычно самые-самые любимые наложники приходят посмотреть на новичков. Расстроят, гадостей наговорят, а то и отраву какую подбросят, не смертельную, но неприятную. Но к вам госпожа все бояться идти, вдруг господин узнает и накажет.

— А как господин наказывает своих рабов? — негромко спросила Эллина внутри содрогаясь от ужаса.

— По-разному, — пожала плечами служанка, принимаясь взбивать подушки на кушетке, — кого выпорет, кого в холодную посадит. Марыську в прошлом месяце солдатам в казарму отдал, она потом неделю ходить не могла.

— В казарму? — глаза девушки расширились от страха.

— Да она сама дура, — припечатала девчонка, — начала гостю приезжему глазки строить и господина вином облила. Он и сказал, что раз ей мужика хочется, то у нее их много будет.

Эллина поднесла тонкую руку к горлу, борясь с тошнотой, а служанка все не умолкала:

— Лекарь ее потом подлечил, сказал, что все в порядке. Господин на нее посмотрел, да и поставил в казарме постели стелить.

Эллина не выдержала — схватила бокал с водой и сделала несколько глотков. К такому ее не готовили. Ей было страшно, душно и дико вся эта легкость, с которой девчонка рассуждала о мужчинах и женщинах, об их отношениях и связях вызывала у линдийки нервную дрожь.

Она вышла в розовый садик, в надежде избавиться от ощущения веревки, затягивающейся на шее. Побродила по узким дорожкам, послушала тонкий лепет крохотного фонтанчика бьющего в каменной чаше и наконец замерла среди цветов, привычно выбрав самый лучший ракурс для того, кто может ее увидеть. Нежно-кремовый матовый шелк великолепно оттенялся темной зеленью кустов и крупными чайными розами.

У ее маленькой живой картины нашелся зритель — властелин гор уже успокоился, выгнал наложников прочь и решил заглянуть к новой игрушке. Служанка направила его в сад и, вот теперь он мог любоваться тем, чем славился Линдиниум на сотни верст.

Господин замка не был лишен эстетического восприятия. Ему сразу представилось великолепное тело девушки, распластанное на мраморной плите. Нет, не на мраморе! На великолепном розовом кварце! Чтобы ее нежная кожа светилась, когда он стиснет ее плоть, медленно входя в ее тугие ножны. И цепи. Крупные блестящие звенья из холодного полированного серебра. Или лучше жемчужные путы? Тонкие шелковые нити украшенные драгоценным жемчугом, за обрыв которых рабыню можно наказывать долго и изощренно, например мучая страстью на грани удовольствия и боли…

Отвлекаясь от своих дум хозяин замка увидел, с каким страхом смотрит на него девушка и решил, что эта редкая игрушка требует более бережного отношения. Ему вдруг захотелось добиться от нее стонов страсти, стыдливого румянца и восторга в прекрасных глазах. Начать можно с малого — с комплиментов. Все женщины любят, когда им говорят об их красоте. Мужчина выступил из тени и приблизился к своей пленнице:

— Хорошо ли вы устроились, Эллина?

— Благодарю вас, господин, мои комнаты удобны, — отвечала девушка, воспитанно опуская глаза.

— Я мало знаю о вашем городе, — небрежно сказал повелитель, любуясь густыми ресницами игрушки.

С трудом подбирая слова, Эллина постаралась рассказать о своем городе, но едва вспомнила маму и отца, слезы снова закапали на тонкую ткань туники.

— Нет, — веско сказал господин, — слезы мне не нравятся.

Девушка усилием воли перестала плакать.

— Отлично, — ее хозяин вынул платок и удалил следы слез с ее лица. Потом отступил, продолжая рассматривать Эллину при свете солнца: — Сегодня после ужина придешь в мои покои, я хочу увидеть тебя всю, — распорядился господин гор. — Оденешься, как принято в твоем городе на знакомство с женихом.

Эллины оставалось только поклониться. Видимо, не так уж мало знал о Линдиниуме господин гор. На знакомство с женихом девушку одевали так, что до гостиной приходилось вести ее в коконе из шелка. Но где взять такие одежды и украшения? Пока линдийка ломала голову над вопросом, ее служанка уже убежала за старшим над гаремом. Очень тучный мужчина пришел в комнаты новой игрушки, бросил на нее косой взгляд и пообещал доставить все нужное в течении часа.

Руки Эллины дрожали, когда она разложила на постели в нужном порядке шелковые ленты, длинные низки бус и мерцающий крем для тела. Потом встала перед большим зеркалом и принялась одеваться.

Длинные жемчужные нити подчеркнули стройную шею. Широкая лента скрыла соски, выделив небольшую упругую грудь. Живот остался обнаженным, от бедер вниз упала юбка из тонкой прозрачной ткани. Распущенные волосы прикрыли хрупкие плечи, ноги перевили ленты сандалий. Ни краски, ни духов, лишь естественный прохладный аромат тела и легкий перламутровый блеск на коже. Последним штрихом стало огромное шелковое покрывало — идти через двор еле одетой Эллине не хотелось.

Умытая и переодетая в чистое платье Киса готова была сопровождать хозяйку в покои повелителя. Они вышли за полчаса до назначенного времени, медленно прошли по коридору, давая налюбоваться собой стоящим в дверях обитателям гарема. Под шепотки и возгласы пересекли двор и остановились у массивной деревянной двери. Безмолвный слуга в черной одежде распахнул ее, пропуская игрушку в покои господина.

— Эллина, я жду! — господин гор удобно устроился в кресле, готовясь полюбоваться своим новым приобретением.

Киссандра аккуратно откинула покрывало, стараясь не испортить прическу хозяйки. Сначала из потоков шелка появилось лицо, затем голова с блестящими белоснежными локонами. Ткань все ползла вниз, открывая мужчине приятное со всех сторон зрелище.

— Повернись! — скомандовал он, когда блестящая ткань лужицей растеклась на полу.

Эллина медленно выполнила его желание. Ленты, из которых была собрана юбка, заколыхались и разошлись, являя жадному мужскому взору стройные ноги, круглые колени и соблазнительные бедра.

— Очаровательно! — повелитель отсалютовал бокалом, и жестом отослал служанку за дверь.

Потом встал, подошел ближе и начал снимать бусы нитку за ниткой. Эллина замерла. Раздевать знатную даму мог только ее муж или самая преданная верная служанка. Повелитель же выполнял ритуал, принятый в ее городе только между помолвленными.

— Я хочу увидеть свое приобретение, — пробормотал мужчина, вынимая короткое лезвие и просто срезая юбку и ленту на груди.

Обнаженная и беззащитная перед мужским взором Эллина задрожала и ее тут же обняли теплые руки:

— Не дрожи, закрой глаза и просто чувствуй! — скомандовал повелитель, принимаясь гладить белую кожу.

Она казалась такой нежной и хрупкой, что его рука выглядела грубой и темной рядом с этим безупречным покровом. Он обрисовал тонкие голубые венки на ее руках и обратил внимание на украшение со сверкающими острыми гранями каплями:

— Любишь бриллианты?

— Не знаю, господин. В нашем городе было принято их дарить знатным дамам на все праздники и торжественные случаи.

— Тогда я тоже сделаю тебе такой подарок, — повелитель перехватил ее запястье и провел пальцем, с силой надавливая ногтем. На коже остался розовый след. Он набух, покрылся алыми каплями и наконец кожа разошлась, под острыми гранями кристаллов прорастающих из плоти.

— Маленький бриллиантовый браслет, — сказал повелитель, поглаживая алые от крови камни. — Его невозможно снять, невозможно потерять, он будет с тобой до самой смерти…

Эллина содрогнулась — боль, кровь, жуткие слова, сказанные незнакомым и недобрым хозяином все это переполнило чашу ее чувств и она свалилась в глубокий обморок, плавно оседая на пол.

Повелитель поморщился, но поднял легкое тело девушки и переместил его на высокую кушетку. Запястья и лодыжки окутали мягкие, но прочные шелковые шарфы.

— Вот так, — пробормотал повелитель, возвращаясь в свое любимое кресло.

Девушка медленно пришла в себя и тут же дернула шелковые путы.

— Тихо, тихо! — прикрикнул на игрушку господин гор. — Лежи смирно, Эллина, я хочу любоваться твоим телом.

Девушка дернулась еще раз и замерла. Некоторое время она лежала, все еще отвлекаясь на боль в запястье и легкое головокружение, но потом до ее сознания добрался тот факт, что она лежит обнаженная под жадным взглядом мужчины и легчайший как вуаль румянец окрасил ее скулы.

— Отлично! — прокомментировал эту позорную краску повелитель, — значит, в твоем прекрасном теле течет горячая кровь!

Мужчина встал, подошел к кушетке и провел руками по телу девушки от плеч до лодыжек. Это было так откровенно и стыдно, что Эллина зажмурилась и задрожала.

— Открой глаза, глупая, — в голосе повелителя неожиданно послышалась огромная усталость. — Вас учат, что тело должно быть прекрасным сосудом, но забывают, что этот сосуд служит продлению жизни.

Мужские руки легли на бедра линдийки и замерли там. Дрожь постепенно успокоилась, тепло мужских ладоней разогнало зябкие мурашки на нежной коже.

— Видишь, Эллина, это не страшно, когда тебя касается мужчина. В этом можно находить удовольствие, тепло, защиту, или страсть. Каждая женщина нуждается в мужском начале, и каждая берет свое. Чего хочешь ты?

— Не знаю, — женский голос звучал робко и неуверенно.

— Верно, не знаешь, но ты научишься, главное сделать правильный выбор. — Повелитель гор снял шелковые путы и накинул на плечи обнаженной девушки плащ: — возвращайся в свои комнаты, завтра я снова жду тебя в это же время!

Кутаясь в тяжелую темную ткань, игрушка пошатываясь убежала. Взглянув на горку разноцветного шелка и бус, господин гор решил, что его терпение заслуживает вознаграждения и вызвал безликого:

— Скажи толстяку их гарема, пусть пришлет Симилу и Сатию, и Рракана с ними! Я жду!

Через четверть часа слуга ввел в комнату двух рыжих конопатых девушек и худощавого светловолосого парня.

— Симила! Я тебя жду, хочу твой сладкий ротик! — повелитель поманил к себе ту девушку, что выглядела постарше, и она немедля подошла к нему и опустилась на колени у кресла.

Гаремные туники легко распахивались от одного движения, так что господин гор за секунду раздел рабыню и махнул рукой второй парочке:

— Не скучайте, я займусь вами позже.

Опытные «игрушки» тотчас удалились в дальний угол, был шанс, что господин забудет про них сегодня.

Между тем повелитель подобрал с пола шелковую ленту и закрыл ею бесстыжие зеленые глаза гаремной штучки, ему хотелось видеть перед собой невинные голубые очи, но время еще не пришло. Вторым «подарочком» стала нитка бус, плотно обхватившая шею Симилы. Убранные наверх волосы не мешали мужчине любоваться тем, как круглые бусины вминаются в упругую кожу. Придерживая украшение одной рукой, словно вожжи или поводок, второй рукой господин гор обнажил свое орудие и поднес к нетерпеливым влажным губам.

Первое проникновение вызвало у него долгий стон. Симила умело пользовалась языком и губами, а еще не забывала применять колечко с изумрудом, которое поблескивало у нее в языке. Продолжая немного натягивать поводок из бус, повелитель гор схватил девушку за плечо, чтобы умерить ее пыл:

— Медленнее, Симми, или все закончится слишком быстро.

Игрушка тут же снизила темп, но провела языком от основания члена, до самой головки, дразня натянувшуюся уздечку. Подтянув бусы, повелитель решил отвлечься. Он не планировал так быстро проливать свое семя. Груди рыжей рабыни походили на перевернутые пиалы — округлые, ровные с маленькими бледными сосками. Вместо колечек по краю ареол вилась затейливая вязь алой татуировки.

Мужские пальцы обхватили «чаши», сжали, словно проверяли упругость и наконец, резко стиснули соски, заставляя девушку вскрикнуть. От неожиданной боли она тотчас упустила налитой орган господина и не могла его отыскать с завязанными глазами.

— Ай-яй, Симила, — в голосе господина гор послышалось урчание, — ты заслужила наказание!

Рабыня тут же упала ниц, безмолвно умоляя о прощении. Господин подтянул ее выше, к своему лицу. Склонился, провел пальцем по припухшим губам и больно укусил за нижнюю губу, наказывая. Из глаз игрушки покатились слезы, смачивая ленту. Это понравилось повелителю. Он полюбовался влажными пятнами на плотном шелке, затем обхватил рабыню за талию, приподнял, неторопливо усаживая на свой член. Резкий выдох мужчины, стон девушки и скрип кресла поучившего двойную нагрузку слились в ритмичные звуки горячего соединения.

В момент кульминации повелитель вспомнил про бусы и слегка натянул их, обильно излившись в горячую глубину в тот момент, когда нитка лопнула, позволяя девушке глубоко вдохнуть.

Столкнув обмякшую игрушку с колен, повелитель мановением руки подозвал безликого. Слуга подал чашу с водой и полотенце. Удалив следы соития, властитель гор собрался уйти в спальню, но короткое движение в углу напомнило ему о парочке притулившейся на войлоке у стены.

Сатия была внешне похожа на Симилу, но не обладала ее талантом получать удовольствие от боли. А парень хотя и прошел обучение в комнате удовольствий все еще умудрялся сохранять наивный и беззащитный вид. Обнаружив, что голубки прижались друг к другу, властелин вдохновился идеей новой игры.

Жестом подозвав к себе девушку он выбрал небольшую скамью, крытую толстой кожей.

— Ложись на живот, — коротко скомандовал хозяин, задирая тонкое одеяние.

Пока игрушка приноравливалась к короткой высокой скамье с наклоном, он наблюдал за движениями ее мышц, поправляя ее руки и ноги короткими движениями бархатной «хлопушки». Когда девушка приняла нужную позу ее руки и ноги моментально пристегнули к ножкам скамьи широкими кожаными браслетами выложенными шкуркой ягненка.

В результате голова игрушки спряталась под тонким подолом, а ягодицы оказались высоко поднятыми над непристойно раздвинутыми ногами. Первый шлепок кожаным лепестком, убранным в бархатный чехол, вызвал у девушки легкий вскрик. Второй удар расцветил ее кожу нежным розовым цветом, а спустя десяток прикосновений бархатного инструмента нижние округлости уже призывно горели.

— Рракан! — негромко позвал господин гор и парень тотчас вышел из угла. — Как тебе нравится этот вид?

— Он прекрасен, господин, — облизывая от волнения губы, ответил парень. Он носил на теле уже четыре кольца и нередко бывал в комнате для забав, но еще не утратил способности возбуждаться при виде откровенной позы симпатичной девушки.

— Взгляни, как блестят ее украшения, — повелитель одним движением стека раздвинул шире ноги девушки, демонстрируя парню два узких золотых кольца вставленных в половые губы.

Картинка произвела свое действие — тонкие гаремные шаровары не смогли скрыть крепкую эрекцию Рракана.

— Я вижу, что тебе нравится, — протянул господин гор, — можешь взять ее.

Парень сглотнул, а повелитель соединил колечки между собой третьим кольцом достаточно широким, чтобы в него прошел мужской член.

— У тебя есть удочка, а вот твоя лунка, лови свое удовольствие, пока я поймаю свое! — сказал господин гор, наблюдая за смущением парня.

Гаремный раб не позволил себе тянуть, повеления господина должны исполняться немедля! Он стянул шальвары на бедра, встал за спиной Симилы и помогая себе рукой вошел в ее тело сквозь золотое кольцо. Разогретое ударами тело приняло его член с восторгом. Горячо, влажно, и туго, от нахлынувших ощущений Рракан едва удержался на ногах.

— Поторопись, — подстегнул его голос повелителя, и парень начал двигаться, понимая, что кольцо плотно охватило его член, не давая отстранится от девушки, и сдерживая его выплеск.

Между тем господин гор еще не закончил свои забавы. В его руке появился стилет, кончиком которого он принялся выводить легкие линии на спине парня. Двигаясь он причинял себе большую боль, но и увернуться не мог. Когда царапины сложились в горный пейзаж господин отступил, полюбовался своим творением, а потом дав парню надежду, что все закончилось, втер в ранки краску смешанную с муравьиной кислотой. Через год на его спине останутся тонкие рельефные шрамы, навсегда сохраняя память о рабстве.

Рракан застонал от боли, выгнулся пытаясь ее избежать, но повелитель разогнул кольцо, сжатое вокруг члена игрушки, и тело радуясь освобождению выплеснуло семя в женское лоно.

Когда упавший на девушку парень отдышался, господин велел безликим увести рабов в гарем и проследить, чтобы его новый рисунок прикрыли чистым полотном пропитанным соком тысячелистника.

Несколько дней после визита к повелителю Эллина обживалась в гареме. Он отменил свой приказ и не желал ее видеть. Зато к нему каждый день ходили другие игрушки.

Девушка была рада передышке. Она привыкала к распорядку, узнавала с помощью Киссандры местные новости и сплетни. Ей хотелось как можно больше узнать о повелителе гор, но его личность продолжала оставаться загадкой. Ей рассказывали о девушках отданных в казарму, о юношах подаренных сластолюбивым гостям. О пирах и развлечениях, которые превращались в оргии, а потом о строгой аскезе, когда весь замок молчал целую неделю!

Окончательно запутавшись во всех этих рассказах, Эллина воскликнула:

— Киссандра! Ты все выдумала! Ни какой жизни не хватит, чтобы устроить все, что ты описала.

— Так одной и не хватает, — простодушно ответила девчонка, собирая влажные полотенца после купания, — нынешнему господину года три всего.

— Как три года? — совершенно растерялась девушка.

— Как прежний господин в гору ушел, так нынешний повелителем стал. Года три уже, или четыре, я и не помню.

Эллина выдохнула. Все оказалось действительно не так страшно. Служанка поделилась с ней «подвигами» всех повелителей гор, а не только того, что получил в качестве выкупа редкую птичку-линдийку.

Она пыталась разузнать, какую еду любит повелитель, какие цветы и ароматы, но в гареме была страшная конкуренция, и от ее вопросов просто отмахивались с формулировкой:

— Может тебе и не понадобиться еще!

Узнала девушка и о колечках с бриллиантами, которые были практически у всех рабов имеющих отдельные покои. О татуировках, которыми любил украшать рабов новый господин. О наказаниях провинившихся гаремных игрушек и уснувших на посту часовых. Все эти рассказы наводили жуть и заставляли быстрее колотиться ее сердце.

Примерно через неделю Эллину снова вызвали к господину. На этот раз особых указаний не было, так что старший гаремный слуга переодел ее в гаремную тунику, которую можно было сорвать одним движением и, тщательно раскрасил лицо. Едва девушка вошла в знакомую комнату, как ощутила сильный запах алкоголя. Повелитель сидел в кресле, сложив ноги на скамью странной формы. В одной его руке была бутылка, из которой он прихлебывал, а второй рукой он трепал по голове молодую девушку, сидящую у его ног.

— Эллина, пришла? Подойди ближе, — казалось, даже слова даются мужчине с трудом.

Новая игрушка шагнула вперед и едва слышно ахнула. «Игрушка» сидящая на полу оказалась увита веревками, как копченый гусь! Она сидела на коленях, непристойно раздвинув ноги, потому что стянутые за спиной руки заставляли держаться прямо.

Крученый черный шелк обнимал ее тело над грудью, потом ниже, вместо корсета витками стягивал талию, покрывал изящным узором бедра. Самым шокирующим для линдийки оказалась веревка, протянутая между ног «игрушки», частично погруженная в розовые складки.

— Нравится? — оказалось, что господин наблюдал за реакцией девушки.

Эллина сглотнула, не зная, что ответить.

— Хочешь, украшу тебя так же? Тебе пойдет черное. — Девушка отрицательно затрясла головой, а владыка гор вдруг сосредоточился на ее лице: — кто тебя так раскрасил?

— Господин Суар, — запинаясь ответила она.

— Иди умойся! — строго сказал господин, указывая на водопад, — и скажи этому идиоту, что я запрещаю тебе любую краску!

— Я передам ваши слова, господин, — поклонилась Эллина и заспешила к воде.

Отмыть стойкую краску холодной водой оказалось непросто, но она старалась, оттирая черные и карминовые разводы уголком туники. Между тем у господина кончилось терпение, он дернул пышный бант, завязанный на плече связанной игрушки и вся конструкция развалилась, освобождая девушку.

— Свободна, — кивнул ей на дверь повелитель гор, — скажешь Алуарию, что тебе положен массаж, баня и украшение.

Девушка неловко поклонилась и выскользнула за дверь. Следы от пут пройдут не сразу. Но массаж и хамам примиряли ее с некоторым неудобством. К тому же господин сегодня щедр — не каждой гаремной девушке везет получить подарок!

Владыка гор устал ждать, пока линдийка отмоет краску. Он скинул с себя одежду, оставшись лишь в черной маске и, обнаженный вошел в воду. Девушка дернулась, замерла, попыталась отвернуться, едва не свалившись в воду. Господин поманил ее пальцем принуждая войти под ледяные струи.

Дрожа и стуча зубами, Эллина подчинилась. Тонкая ткань гаремной туники тотчас намокла, уложенные в прическу волосы покрылись блестящими капельками водной взвеси. Одним движением повелитель сорвал с нее тунику, поставил под водопад и любовался, пока Эллина не посинела от холода. Тогда мужчина подхватил девушку на руки и вместе с ней вышел из воды. По его приказу безликие поставили кушетку у огня, подали полотенца и душистые масла.

Себе Владыка гор уделил лишь пару минут, до красноты растерев кожу льняным полотном. Эллина стуча зубами, сидела на кушетке, мечтая забраться в жерло камина. Господин велел ей лечь на живот, положил горячую руку на изящную женскую спину и принялся растирать девушку маслом с легким цветочным ароматом.

Спина, ноги, ягодицы, Эллина краснела, бледнела, тихо постанывала в толстую ткань простыни. Она не понимала, что с нею твориться. Почему так гулко стучит сердце, почему слезы скапливаются у горла, почему ее не смущает то, что мужская рука скользит по ее обнаженному телу.

Однако, когда повелитель перевернул ее на спину девушке вновь стало страшно. Она согнула колени, скрестила руки, пытаясь прикрыться, и одновременно с ужасом и замиранием сердца рассматривая тело господина. Мужчина не стал ее раскручивать, прикрыл простыней, и одним единственным движением показал, как она уязвима, как раскрыта и влажна для него. Эллина дрогнула, когда его пальцы бережно прогулялись по розовой расселине и убрались.

— Согрелась? — голос повелителя был хриплым, а его мужской желание очевидным.

— Дда, — икая ответила девушка.

— Завернись в плащ и иди к себе, — приказал повелитель.

Линдийка моментально скатилась с ложа, подхватила плащ, поданный безликим и выскочила из покоев. Киссандра, дремлющая у дверей тотчас вскочила, чтобы проводить госпожу, а заодно узнать все новости и сплетни. Но Эллина не дала ей пищи для обмена на кухне, девушка задумчиво добрела до розовых покоев, выпила лекарство от простуды, присланное по приказу господина и упала в постель. Голова гудела от впечатлений и купания в холодной воде, а в памяти все еще скользили горячие мужские руки.

Оставшись один, повелитель гор не стал вызывать другую рабыню. Вместо этого он отправился на двор для занятий офицеров и до темноты гонял свой гарнизон, выматывая тело в бесконечных спаррингах.

На следующий день на рассвете в комнаты Эллины постучали.

— Подарки от господина, прожурчал елейный голос.

Киссандра сонно моргая открыла дверь. На пороге стоял старший гаремный слуга, и две молодые женщины. Одна из молодок была явно служанкой — простое и довольно закрытое платье, волосы собранные в узел и натруженные руки выдавали ее статус. Вторая же прикрыла полотняным платком красивые черные локоны, уложенные в прическу умелой рукой. Ее кожа смуглая от природы была выбелена косметическими средствами до легкого теплого оттенка. Тонкие пальцы унизанные перстнями давно не держали ничего тяжелее веера или ложки.

Кланяясь и угодливо улыбаясь, старший слуга передал от господина пожелания доброго утра и гостинцы — мед в сотах, тонкие ткани для линдийского наряда, длинные шпильки тонкой работы.

Служанка раскладывала подарки на столе, а вторая женщина, лишь замаскированная под прислугу жадно рассматривала сонную Эллину, вышедшую из спальни в простой накидке поверх рубашки. Уловив подозрительный интерес незнакомки, линдийка постаралась свернуть визит как можно быстрее:

— Передайте господину мою благодарность, — прохладно сказала она и вернулась в спальню.

Старший слуга забухтел было, что подарки господина надлежит принимать с благодарностью, падая ниц, но Киссандра быстро его уняла::

— Госпожа сегодня вновь приглашена к повелителю, ей нужно выспаться и быть готовой, а вы ей спать не даете!

Недовольный старший слуга ушел, за ним удалились женщины. Замаскированная красотка уходя мстительно опрокинула кубок с вином, который по обычаю был предложен старшему слуге, прямо на новую красивую скатерть. Киссандар злобно зашипела ей в след.

— Кто эта женщина, — спросила Эллина, выглядывая из спальни.

— Аларисса, — недовольно фыркнула служанка, посыпая пятно солью, — фаворитка господина. Эта злобная крыса хотела получить покои на четвертом этаже, да только зря губы раскатала.

— Очень красивые покои? — равнодушно подняла брови линдийка.

— Никто не знает какие, но балконы, окна и двери очень красивые. Говорят это комнаты для жены господина.

— У повелителя гор есть жена? — удивилась девушка, удобно устраиваясь на диванчике.

— Нет, — замотала головой Киса, — и не было никогда, но в те покои самые большие сундуки уносят, из тех, что купцы дарят.

— Так может там просто сокровищница? — предположила линдийка, принимаясь разбирать свои волосы.

— Сокровищница в покоях у господина, — отмахнулась девчонка, подавая госпоже поднос с подарками.

Эллина велела проветрить и отгладить ткань, мед убрать в шкафчик для хранения орехов и сладостей, а шпильки взяла в руки и задумчиво покрутила, рассматривая резьбу.

Ткань и мед были традиционными линдийскими дарам невесте, а вот шпильки? Что повелитель гор хотел ими сказать? Четырнадцать плоских палочек из темного красноватого дерева. В головки вставлены мелкие рубины или гранаты. Такое украшение совсем не идет к ее белым волосам и светлым глазам. А вот темноволосой «служанке» очень даже.

Неужели фаворитка подменила подарок? Или… поднеся дерево к носу, линдийка вздрогнула — кончик шпильки отчетливо пах миндалем.

— Киссандра, — Эллина решительно завернула «подарок» в кусок ткани, — отнеси эти шпильки госпоже Алариссе с моими наилучшими пожеланиями. А когда она развернет подарок, убегай.

Служанка хихикнула и взяв «гостинец» отправилась выполнять поручение.

После обеда Эллину снова пригласили в покои господина. По его строгому указу она явилась в линдийском платье, без краски, но с аккуратно уложенными волосами. Утром девушка обнаружила на бриллиантовом браслете, созданном повелителем гор еще один завиток. Он не прорывался за минуту с болью через плоть и кровь, а медленно вырос за ночь, почти не доставляя неудобства.

Повелитель встретил ее у двери. Настраиваясь на мужчину Эллина ощущала его нетерпение, но ее радовало отсутствие гнева и раздражения. Первым делом он взял ее руку и осмотрел острые кончики кристаллов:

— Красиво, — низким тягучим голосом сказал он и кончиком пальца добавил еще одну линию.

Девушка ощутила болезненную пульсацию в запястье, но камни не появились.

— Тебя учили танцевать? Петь? — поинтересовался повелитель, возвращаясь в свое кресло.

— Да господин. Меня учили исполнять храмовые гимны и танцы весны.

— Покажи мне свой любимый танец! — приказал повелитель.

— Нужна музыка, — заикнулась было девушка, но мужчина отмахнулся:

— Напой сама!

Послушно подняв руки вверх, Эллина хлопнула в ладоши, задавая темп и запела гимн начала весны.

Следуя мелодии, она закружилась на месте, распахнув руки, позволяя одеянию красиво облечь ее фигуру. Потом начала двигаться плавно как вода, отбивая ритм ногами. Господин молча смотрел на нее, пока она не опустилась на пол, завершая танец. Тогда он жестом подозвал к себе:

— Ты хорошо танцуешь и поешь, но женщина приходит к мужчине не за этим.

Одним движением он притянул девушку ближе и начал гладить и сжимать сквозь тонкую ткань одеяния. Молча закусив губы Эллина стояла точно статуя под сминающими полотно и ее плоть пальцами. Как- то раз ей удалось увидеть, как отец точно так же тискал свою любовницу. Женщина смеялась, закидывала руки на шею «белого господина» и казалась очень счастливой. Эллина же ощущала лишь стеснение и жгучий стыд — ее приравняли к темнокожим любовницам! Мать прокляла бы ее, если бы узнала!

Между тем повелителю наскучило просто тискать свою игрушку. Развернув девушку спиной господин усадил ее на колени, позволив ощутив свое желание, а затем поразил девушку до ступора, задрав ее подол. Безликий, появившийся по щелчку пальцев повелителя, взял холодными ладонями одну ногу Эллины и, уложил на подлокотник хозяйского кресла. Резная деревянная фигурка не позволила колену соскользнуть. Затем слуга так же равнодушно уложил вторую ногу, оставляя девушку раскрытой и беззащитной.

— Тебе нравится, Эллина? — промурлыкал господин на ухо своей игрушке. — Взгляни на себя. Ты открыта и доступна. Ни один мужчина не сможет оторвать от тебя глаз.

Руки в бархатных перчатках скользнули по напряженным бедрам, упругая плоть болезненно толкнулась в спину. Повелитель обвел открывшееся ему сокровище, точно ценитель жемчуга устричную раковину:

— Я люблю украшать свои игрушки драгоценностями, но ты так прекрасна, что не нуждаешься в украшениях. Хотя кое-что для тебя у меня найдется.

По сигналу повелителя безликий не обращая внимания на пламенеющую лицом и телом Эллину подал небольшую шкатулку.

— Взгляни, что из этого тебе нравится больше? — господин открыл ларчик, демонстрируя непонятные блестящие колечки, пряжки и зажимы.

— Не знаю, — пролепетала девушка после повторного вопроса.

— Значит бриллианты, — сделал за нее выбор повелитель, вытаскивая из шкатулки пару одинаковых зажимов затейливой формы.

Каждый из них был сразу аккуратно закреплен на розовой створке, позволяя сжатому бутону слегка приоткрыться и продемонстрировать крохотную розовую жемчужинку.

— Очаровательно, — рука в бархатной перчатке еще раз прогулялась по нежному сокровищу, заставляя девушку вздрагивать и краснеть от унижения.

Затем повелитель подал знак слуге и Эллину одним движением поставили на ноги.

— Мои подарки не снимать! — строго сказал господин гор, обводя пальцем побледеневшие губы Эллины. — Все, что я надеваю на свои игрушки, снимаю только я.

Девушка уже чувствовала некоторый дискомфорт от зажимов, но смолчала, повинуясь. Теперь ее уложили на стол животом, вновь непристойно задрав юбки. Повелитель заставил ее раздвинуть ноги, а ощутив сопротивление звонко шлепнул по ягодице:

— Не сопротивляйся, Эллина, иначе твоих украшений станет больше!

Девушка продолжала упорно сжимать бедра, и одергивать платье, даже чувствуя неотвратимость наказания. Тогда с тяжелым вздохом господин произнес:

— Я тебя предупреждал! Строптивые игрушки ломаются быстро!

Вновь ледяное касание равнодушных пальцев к лодыжкам и … девушка поняла, что свести ноги ей не позволяет металлическая планка, закрепленная между парой ножных браслетов. Еще одна пара браслетов соединила ее руки за спиной. Металл немного пружинил, широкие браслеты плотно обхватывали руки и ноги, а легкий сквознячок овевал раскрытые женские сокровища.

Тело игрушки напряженно дергалось — линдийка не желала лежать на каменном столе, укрытом тканью. Напрягая живот она почти стояла, ровно удерживая голову, но господина это сопротивление только забавляло.

— Ты так напряжена, Эллина, чего ты боишься? Тебе не хватает внутреннего покоя. Я знаю, как помочь тебе!

На лицо девушки опустилась плотная бархатная повязка закрыв глаза почти до кончика носа.

— Тебе очень идет черный бархат, прошептал ей господин, целуя ее розовые губы. — Твой рот выглядит таким манящим. Ты искушаешь меня. Хочешь, я сделаю так, чтобы ты забыла о своей обнаженности?

Девушка не отвечала. Тогда повелитель вновь поцеловал ее, сильно прикусив губу:

— Выбирай, Эллина, ты примешь наказание за свою строптивость, или я научу твой сладкий рот ласкать меня, как положено моей игрушке?

— Наказание, — прошептала она.

— Что ж, я уважаю твой выбор.

Голос повелителя переместился за спину девушки, потом раздался скрип колес — один из слуг пододвинул стойку с ремнями, и кожаными шлепалками. Поразмыслив, господин выбрал легкую трехлепестковую игрушку из тонкой лайки. Хлопок и на белоснежной коже девушки расцвело розовое пятно. Повелитель оценил реакцию тела и смягчил следующий удар. Ему не хотелось награждать эту игрушку синяками. Она возбуждала его интерес, впервые за много лет ему хотелось добиться ее ответа.

Шлепки складывались в определенный четкий ритм. Через пару минут Эллина перестала вскрикивать от неожиданности и жжения, тогда повелитель взял во вторую руку короткую тонкую розгу и начал разбавлять шлепки более выразительными ударами. Правая рука — мягкий шлепок, левая — короткий свист гибкой ветки и обжигающий след на белой коже.

Через пару минут, когда ягодицы и бедра покрылись розовыми вздувшимися полосами господин взял склянку с прохладной заживляющей мазью и начал наносить ее на разогретую воспаленную кожу. При этом его пальцы смоченные скользкой массой легко проникали в глубокую расселину между двумя аппетитными половинками, а потом скользили ниже — к приоткрытому розовому сокровищу.

Убедившись, что девушка начала приходить в себя, господин сдернул зажимы, вызвав невольный крик и поток слез. Он тотчас приподнял лицо игрушки и собрал губами соленые капли, выкатившиеся из под повязки:

— Ты приняла наказание Эллина, а теперь получишь маленькую награду, — прошептал повелитель, нежно целуя девушку.

Она не отвечала, но он долго и настойчиво целовал, заставляя забыть о боли в отшлепанной части тела и ноющей интимной зоне. Повязка слетела и Эллина обнаружила, что целуется с мужчиной, не краснея и не падая в обморок. А еще она давно лежит на столе, забывая держать голову и ей все равно, кто может увидеть ее раскрытые прелести.

— Тебе легче? — спросил повелитель, обводя рукой в перчатке припухшие от его ласки губы.

Девушка вспомнила, что мазь он наносил голой рукой, а теперь снова в перчатках, почему? Но ее вопросы остались без ответов — по сигналу господина, безликие быстро освободили игрушку. Затем ее унесли, в розовые покои. Киссандра хлопоча расправила постель и госпожу уложили на живот, стараясь не задевать едва прикрытые тонким платьем раны.

Через минуту к новой фаворитке явился лекарь. Молодой мужчина с грустными глазами велел служанке нанести еще один слой мази на пламенеющий зад госпожи, и напоить ее обезболивающим и сонным зельем:

— Вам лучше поспать, — сударыня, заверил он, — эти мази творят чудеса, но сам процесс заживления доставляет мало удовольствия.

Эллина выпила темное пахучее снадобье и, благодарно улыбнувшись, рухнула в темноту.

Проснулась девушка от того, что ее бесцеремонно дергали за плечи:

— Просыпайся!

Эллина с трудом разомкнула глаза. Над ней стояла Аларисса. На сей раз красавица заявилась в своем настоящем облике — облаченная в тонкую вышитую тунику. Черные локоны уложенные в роскошную прическу перевивали нити драгоценных камней, на руках звенели браслеты, а ноги украшали дивные туфельки из мягкой кожи.

— Что случилось — Эллина попыталась шевельнуться и, тело отозвалось затяжной болью.

— Признавайся дочь змеи и дохлого тритона, чем ты опоила господина? — брюнетка рассвирепела, увидев наивное недоумение в глазах новенькой.

Она выставила руки с длинными, выкрашенными киноварью ногтями, собираясь выцарапать сопернице глаза и выдрать волосы. Эллина крутанулась, падая на пол, одновременно подбивая сопернице ноги. С громким воплем Аларисса упала, но успела ухватить тонкое полотно рубашки, оставляя соперницу обнаженной. Эллина не осталась в долгу — дернув тонкую гаремную тунику и отрывая рукав.

Неизвестно, чем бы закончилась женская драка, но в дверях показались доктор и Киссандра. Служанка взвизгнула и бросилась спасать госпожу, а лекарь возопил:

— Раны! Повелитель убьет меня, если останутся следы!

Вдвоем они кое-как оттащили Алариссу и, лекарь сам повел ее к повелителю гор, боясь за целостность своей шкуры. Выслушав доктора, повелитель отослал его в комнату новенькой:

— Продолжайте лечение. Надеюсь, вы понимаете, чем вам грозит испорченная кожа моей игрушки?

Лекарь моментально исчез. А вот прежней фаворитке пришлось остаться.

— Не думал, что ты такая завистливая и злобная сука, Алари. Что ж, для таких как ты у меня есть особое место.

По сигналу повелителя, девицу схватили безликие и, не смотря на некоторое сопротивление потащили в отдельную часть просторного зала. Здесь не было ковров и даже войлока. Цепи, ошейник, клетка и хитрая конструкция из гнутых металлических труб прикрепленная к полу.

Многозначительно посмотрев на фаворитку повелитель защелкнул на ее шее ошейник с короткими притупленными шипами по внутреннему краю. Цепь была длинной, но лишь до времени. На этой же стене красовалось множество крючков, которые позволяли фиксировать ошейник на любой высоте от пола.

Однако повелитель предпочел клетку. Изображая покорность и виноватость, Аларисса заползла в узкую дверцу и решетка захлопнулась. Клетка была такой низкой и неудобной, а пол таким ледяным, что девушке пришлось примоститься на корточках, чтобы как можно меньше касаться холодного камня.

Между тем господин гор продолжил обдумывать наказание, проговаривая вслух возможные варианты:

— Оставить тебя в этой клетушке без воды и еды на сутки? Или лучше отправить мыть полы на этаже?

От каждого предположения фаворитку трясло.

— Пожалуй я накажу тебя иначе, — повелитель подал знак безликому и слуга вкатил в закуток стойку с ремнями и приспособлениями для причинения боли.

Прошедшая немало игр в комнате удовольствий Аларисса задрожала от возбуждения, увидев, как повелитель выбирает плеть.

— Ты сегодня провинилась Алари, ты нарушила правила гарема и теперь я распишу твою красивую попку так, чтобы ты запомнила, что мои правила нарушать нельзя!

С последним словом господин громко щелкнул плетью, нашел ее подходящей и выпустил игрушку из клетки, прицепив к ошейнику длинную цепочку.

— Беги! — скомандовал он и принялся гонять игрушку вдоль стены, искусно нанося удары — стопы, лодыжки, бедра. Когда кончик плети попал по округлому боку, девушка не выдержала и вскрикнула. Повелитель словно ждал этого сигнала — увеличил темп ударов. Теперь под кожаный кончик попадали руки, плечи, пытаясь защитить лицо, игрушка отвернулась и получила свежие алые полосы на спине и ягодицах.

Повелитель остановился лишь тогда, когда бывшая фаворитка принялась умолять о прощении. Тогда плеть свиваясь змеей опала на пол, а безликие слуги отстегнули ошейник и разложили девушку на незнакомой ей конструции.

— Знаешь, что это такое? — поинтересовался господин гор, любуясь алыми отметинами на нежно-кремовой коже.

— Нет, — пролепетала Аларисса, понимая, что нарвалась на нечто большее, чем просто порка и жесткий секс.

— Это приспособление, в котором фиксируют суку для случки, — пояснил повелитель, проверяя, насколько хорошо закреплены руки и ноги наказуемой. — Они бывают очень агрессивными и не подпускают к себе самцов. Тогда их привязывают к такой стойке и оставляют до утра. Кобелей у меня нет, зато есть несколько крепких мужчин, заскучавших в горах.

Тут Алариссе стало плохо. Она вспомнила, что накануне в замок вернулся сторожевой отряд. Мужчины просидели в горах более месяца и вчера вернулись на заслуженный отдых. Баня, сон и горячая еда в любых количествах были вчера, а сегодня им захочется женщину.

— Все верно, — повелитель оценил выражение лица своей игрушки. — Сейчас они придут сюда и утолят свой голод по женщине.

Аларисса открыла было рот, чтобы продолжить умолять или хотя бы выплеснуть в крике свой ужас, но между зубов моментально втиснулось деревянное кольцо, а на затылке щелкнули ремешки.

— Вот так будет лучше. — Повелитель удовлетворенно осмотрел получившуюся композицию. — Мои воины парни простые, изысков не оценят, добавил он, сдирая с тела игрушки последний тонкий покров.

Словно дождавшись момента, Безликие ввели в комнату пятерых мужчин в простых рубахах и кожаных штанах. Господин гор поздоровался с ними, похвалил за службу и объявил разглядевшим зафиксированную девушку воинам:

— Это ваша награда на сегодня. Условия два — не калечить и пользоваться маслом, защищающим от хворей.

Воины одобрительно загудели. Повелитель нечасто делился игрушками, а уж эту знойную красотку знали в замке почти все. Добившись высокого положения, она не раз выходила прогуляться в замковый двор в тонких гаремных нарядах, безбожно дразня солдат. И вот теперь их жадным взорам открылись все женские прелести, и впереди была целая ночь, для радостей плоти.

— Спасибо, повелитель, — поклонился старший, — сколько у нас времени?

— До рассвета, — решил господин гор, — и помните, эта девушка может еще не раз порадовать вас, если вы будете осторожны.

Солдаты одобрительно загудели, а наказанная красотка бессильно уронила голову.