— Тащи её быстрее, ну! Поднимай, по земле же почти волочим!

Чей-то визгливый, совсем юный, голос привёл меня в чувство после падения в шахту лифта. Странно, я думала после такого не выживают?

— Ой ты ж, наказание наше, опять воды нахлебалась. А лицо-то, лицо-то всё синее! — уже чей-то более зрелый, хриплый женский голос добавил мне новую крупицу информации о происходящем.

«Воды? Откуда в шахте лифта вода? Там что подземный колодец вместо пружин-амортизаторов?» — в болящей, словно после пришествия в неё молота, голове мысли крутились с неохотой. Но главное, что они были! Значит ещё жива. Даже тело моё подало новые признаки жизни, реагируя на то, что хозяйка решила ожить.

[Гург! Буэкх-кхе-кхе!] — дёрнувшись на бок и выпав из заботливых женских рук, я вдруг извергла из лёгких потоки воды, закашлявшись и наконец снова начав дышать. А ведь я и не заметила, что переставала…

— О, живая ещё! Я уж думала утопла.

— Типун тебе на язык, чё мелешь дура?! Нашу Бести так просто не возьмёшь! Не та порода. А ты лучше тут не задерживайся, иди работать как её занесём, а не то опять староста осерчает, — заступился за меня всё тот-же хрипловатый женский голос. Вдруг меня подхватили обжигающе горячие руки за подмышки и ноги, и аккуратно уложили на что-то мягкое и тёплое. В воздухе ощутимо запахло дымом, сеном и теплом.

«Бести? Чего? Какая к чертям Бести?! Я — Катя! Екатерина Сергеевна!» — неожиданно вспышка злости помогла мне раскрыть глаза, дабы взглянуть на тех, кто дал несчастной Катеньке это дурацкое имя, и, надо сказать, лучше бы я их не открывала…

Через едва приоткрывшиеся веки я разглядела двух женщин — одной на вид было лет тридцать, а другой — под все пятьдесят. Обе полноватые, но румяные и мощные — прямо как бабы у нас в деревне в моём детстве. Сейчас уже таких и не встретишь почти. Вокруг было темно хоть глаз выколи, и только два источника света попались мне на глаза — маленькое, буквально размером с голову, оконце без стёкол и зажжённая прямо при мне лучинка. Как её зажгли? Я не успела разглядеть…

Наряды на женщинах были грубые, без современных расцветок, больше похожие на музейные экспонаты времён девятнадцатого века чем на одежду. Однако женщин это ничуть не смущало.

— Бести, ты как? Живая? Ну ладно-ладно, молчи, отдыхай! Горюшко ты моё, когда ж тебя проклятье уже покинет? Уже восьмой раз чуть не утопла — еле вытащили.

Пожилая уже женщина вдруг присела рядом на грубую кровать, участливо погладив меня по сырой голове.

— Поспи, тебе отдыхать надо. Ты вот что, Бести, посиди сегодня лучше дома. Дома-то тебя проклятье не мучает — сжилась уже с домом поди. А мы твою часть белья выполощем сами. Неча тебе у зáводи делать! Лежи, — похлопав меня по плечу, женщина вышла вслед за более молодой помощницей. Та исчезла почти сразу как они зажгли лучину — видать работа и правда стоит.

И как только всё вокруг потонуло в оглушительной тишине, глаза мои сами собой начали закрываться, а разум вдруг провалился в спасительное забвение. Но спала я очень недолго — проснулась ещё затемно, всё с той же сырой головой, и постепенно начала прислушиваться к своим ощущениям.

Одеяло из шерсти сильно кололо моё голое тело, мышцы на ногах и руках ныли из-за хронической усталости, прямо как в деревенском детстве, бёдра в районе промежности явно были натёрты, ибо горели огнём, а дышать было тяжелее чем раньше, словно на мне сидел толстый мягкий кот. У бабушки такой был — как ляжет, хоть задыхайся.

Прислушавшись к окружению, я почти сразу убедилась, что осталась наедине с собой. Тут же, пусть и с трудом, уселась-таки на свою пятую точку, решив исследовать и себя, и новую реальность вокруг. Мокрое платье с меня, слава богам, сняли, накрыв дырявым колючим одеялком, похоже вязаным, так что даже сидеть было довольно тепло, хотя спину воздух и холодил. Аж до мурашек. Оглядевшись, постаралась понять, что вообще вокруг происходит. Оценила бедный, даже для деревни, интерьер, низость потолков и жуткую антисанитарию глинобитного пола. Нечто подобное можно было ожидать лет сто назад, но никак не в России двадцать первого века. Уж банальное деревянное зодчество позволяло и потолок поднять и пол настелить хороший, да ещё и с по́дполом…

Неожиданно отметила про себя и лишнюю тяжесть впереди, в районе груди, которая никуда не ушла даже когда я приняла вертикальное положение. Тяжесть логичная, но быть коей просто не могло — с моим-то первым размером! Сбросив одеяло с плеч и обследовав свою грудь наткнулась неожиданно на весьма увесистые сиськи, размером не меньше четвёртого точно! Упругие, тяжёлые, массивные… прямо мечта любого мужика! Ну почти любого — всё же всегда есть и любители таких плоскодонок как я. Тем более эти дойки всё равно немного висели под своей тяжестью, однако, в то же время, почти не теряя своей упругой формы. Чуть вздёрнутые соски довершали соблазнительную для противоположного пола картину…

Сперва я едва не запаниковала от пришедших в голову мыслей о воскрешении в чужом теле, а потом подумала «ну и что? Не смертельно — значит поправимо!». И снова, как и многие годы до этого, начала рассматривать себя, да и всю свою ситуацию отстранённо. Как-то со стороны. Это мне всегда помогало не сойти с ума от горя или обиды — тяжело, знаете ли, жить неудачницей.

Помяв немного своё неожиданное приобретение для самоуспокоения, и обмозговав известные факты, я наконец решила держать за рабочую версию то, что это совсем не мой мир. Или не моё время. И тело тоже не моё, но я здесь! Выходит, это переселение душ? Ведь я точно умерла — после падения в шахту лифта с такой высоты не живут.

Оглядела мозолистые пальцы, лишённые маникюра, с жутко обгрызенными ногтями, руки с ровным загаром и натруженными мышцами, а также остальное своё тело, явно принадлежавшее совсем другой, более молодой девушке, я окончательно убедилась в этой теории. Я в другом мире! В чужом теле! Не в России 21-го века!

«Почему тогда я понимаю людей?»

«Потому что в этом теле остались интуитивные знания прежней хозяйки, дурья твоя голова! Мозг ведь остался местный.»

«А как я вообще попала сюда? В чужое тело?»

«Вы обе умерли, это же очевидно. Но если твоя душа прибилась сюда, то душа этой несчастной унеслась куда-то в неведомые дали. А остальное — не так и важно.»

«А делать теперь что?»

«То же что и всегда — попытаться выжить!»

— Дьявольщина какая-то… — произнесла я вдруг последнюю мысль вслух. А прислушавшись поняла, что это совсем не русский язык!

— Шла Саша по шоссе и сосала сушку! — тем не менее сосредоточившись, я легко смогла заговорить и на родном языке. Шёпотом, почти себе под нос, чтоб никто не услышал! Отчего порадовалась, что не забыла родной язык, словно ребёнок, обнаруживший, что его фантики, спрятанные в укромное место от взрослых, никуда не делись и остались нетронутыми.

Тем не менее, в этот момент мою кратковременную радость от осознания того, что я ещё жива, а также того, что впереди меня ждёт явно много нового и неизведанного, прервал жуткий сквозняк, нахлынувший от незакрытого на ставни окна. Поёжившись, я решила первым делом полазить по углам дома как следует, дабы найти сменную одежду. Щеголять голыми телесами, тем более настолько заросшими растительностью (ни подмышки, ни тем более пах брить здесь похоже не было принято, что логично — мужики и те должны быть с длинными бородами), что даже перед возможными соглядатаями было бы стыдно показаться, мне вот ну совсем не хотелось. Если уж и давать на себя кому-то смотреть, то только тогда, когда я нахожусь в идеальной форме — прибранная, приодетая, и ухоженная. Чтобы всем было завидно! Чтобы челюсть у зрителя отпала! А не чтобы я со стыда сгорала, сверкая своей лохматостью и обгрызенными ногтями.

Желание быть красивой всегда и в любой обстановке похоже въелось в моё сознание намертво, как и в голову любой другой девушки двадцать первого века. Издержки высокой конкуренции, что поделать… Не будешь за собой следить — обойдут другие девицы. И дело не только в мужиках.

Сменная одежда нашлась весьма споро — была она развешана на тонкой жерди за печкой-мазанкой без трубы, о каких я только читала в родном мире. И, как и всё вокруг, большим изяществом тряпки местные не отличались — простое сукно примитивной ручной работы, больше похожее на грубую льняную скатерть чем на нормальную одежду. Но наклонившись вперёд для того чтоб надеть длинную бесформенную юбку и прикрыть наконец свою широкую упругую попку (что ест, того не отнять, конечно — тело у реципиентки переселения было подтянутым), я неожиданно почувствовала, как откуда-то из лёгких с последним моим выдохом идёт ещё что-то жидкое и горячее. Закашлявшись неожиданно выплюнула на пол смесь воды и слизи, оставшейся в организме после затопления этого тела, а задрав задницу ещё выше, при этом почти встав на голову, заставила с кашлем вылететь и другие остатки неприятной смеси.

— Вот ведь… юбку испачкала, — рухнув без сил на пол рядом с образовавшимся пятном осмотрела дело рук своих и немного отдышалась. Всё же воскресать после того, как лёгкие заполнились водой, не очень приятно… хотя со сталью в животе или оторванными ногами было бы ещё хуже, так что грех жаловаться.

Быстро одевшись в то, что нашлось, начала убирать за собой, но чем чистить земляной утрамбованный пол так и не придумала — не той я эпохи продукт. Растёрла остатки слизи какой-то дощечкой, оставшейся от расколотых дров дабы та поскорей высохла, пошуршала на предмет съестного, ибо в животе уже образовалась сосущая пустота, ну а ничего не найдя присела обратно на кровать, застеленную соломой.

— Беда… и как она тут жила в таких… — спешно прикусив свой болтливый язык, я начала размышлять уже молча.

«Итак, Катенька, подведём предварительные итоги. Ты умерла и воскресла, только не в России — язык совсем незнакомый. Провалилась в прошлое? Возможно… Тело на первый взгляд здоровое, хотя без зеркала сказать сложно. Ещё и с зубами неизвестно что — тоже зеркало нужно. Страшная роскошь по местным меркам, если вообще оно кем-то уже придумано. Та тётка постоянно говорила о каком-то проклятье, а ещё о том, что это уже восьмая попытка местной девчонки нечаянно утонуть. И, похоже, удачная, раз я теперь в её теле. А значит что? Правильно! Очень похоже на мою ситуацию, когда неудачи тебя преследуют на каждом шагу. Выходит, мы с ней были прокляты? А кем? И зачем?»

— Эх…!

«Может узнаю когда-нибудь… Ну ладно, о чём ещё можно сказать с уверенностью? Ну, я, скорей всего, живу одна… и наверняка на отшибе…»

— А ну-ка? — поднявшись, и слегка покачнувшись, я двинулась к низкой-низкой двери, в которую было не войти не нагнувшись.

«Бабушка Лада рассказывала, что в старину такие двери невысокие ставили, чтобы гости кланялись поневоле, входя в дом. Кланялись и хозяевам, и домовому. Может и тут что-то подобное?»

Выглянув в открывшуюся с трудом дверь, я, удерживая правой рукой свои нежданно огромные сиськи от закономерной болтанки (тоже пойди привыкни сразу), шагнула за порог, мгновенно оказавшись в небольшом дворике. Даже предбанника нет, ну или сеней, если иначе назвать. Дворик был заросшим, почти брошенным, и совсем небольшим. Вокруг виднелись только деревья, подступавшие почти к самому двору высокой стеной, и даже обойдя домик вокруг я не смогла разглядеть какую-либо деревню рядом.

— Так и знала. Живу я на отшибе — видать боятся люди меня. Ну ещё-бы проклятье ведь…! Хозяйства нет, денег наверняка нет, мужика в хозяйстве у меня тоже нет — кому нужна про́клятая девка?

Вид был весьма удручающим вокруг, но зато под светом солнца (пока название этого чуть голубоватого светила неизвестно, я решила звать его как привыкла) стало видно себя куда лучше, а найденный бочонок с дождевой водой и вовсе позволил наконец разглядеть своё лицо.

Из отражения на меня смотрела молодая, лет шестнадцати девица, с русыми волосами и ненормально жёлтыми, словно у змеи, глазами. Хотя нет, они скорей янтарные, да ещё и словно светятся — настолько хорошо отражали свет. На Земле людей с таким цветом глаз точно не бывает! Лицо весьма симпатичное: носик небольшой, острый, брови высокие, узкие и тоже красивые, скулы почти незаметны, челюсть весьма удачной формы, не создаёт впечатления округлости. Да чёрт возьми, я красавица! Особенно если меня прибрать как следует, стрижку сделать, платье надеть получше и хоть какую-то косметику наложить.

«Буду прямо конфеткой!» — мечтательно подумала я о будущем, но вовремя себя одёрнула. Для такого будущего нужны деньги! И вероятно немалые — времена-то тут вон какие. И косметика, если и существует, наверняка со свинцом или ртутью. А вдруг местная цивилизация настолько в зачаточном состоянии, что ни тебе бритвы, ни тканей мягких, от которых нигде не натирает, ни даже обычных маникюрных ножничек достать негде? Я уж молчу про туалетную бумагу… или мыло… Наверняка ещё и ездят на лошадях, туалеты у них во дворе в виде дырки в земле, а о нижнем белье даже царевны не слышали. А мне пока и поесть-то нечего…

— Бр-р! Холодная… — умывшись в бочке, я решила провести ревизию на своём временном подворье. Вдруг что-то в земле уже созрело? Ну не могла же бывшая владелица быть настолько бесхозяйственной! Пробираясь через заросли, что царапали необутые ноги и цеплялись за грубую юбку, я даже порадовалась, что жила почти всю жизнь в глухой деревне с бабушкой, иначе бы точно пала духом растерявшись.

Обследовав примитивные грядки мне удалось найти всего с десяток подозрительных хвостиков, на деле оказавшихся корнеплодом вроде нашей репы. Помыв питательный корень в той же самой бочке, и очистив жёсткую кожуру собственными зубами за несколько минут пыхтения, я наконец-то впилась в сочную мякоть!

— М-м-мм! А нфево тах! — корнеплод оказался весьма недурен. Сладкий словно турнепс, и такой же мягкий! Определённо его можно было считать аналогом земляного яблока.

Прикончив первый корнеплод, я тут же вырвала ещё парочку, наконец-то утолив мучавший меня голод. Жить здесь я точно оставаться не планировала, а потому не было необходимости экономить. Следовало добыть как можно больше информации о местной цивилизации, подтвердить или опровергнуть теорию о параллельном мире, и начать двигаться в сторону более комфортной жизни. Ибо то, что было вокруг сейчас — это просто тоска смертная! А если ещё и замуж выдадут за какого-нибудь аборигена (а в деревне с этим несложно), то вообще хоть вешайся. Бить будет за милую душу, тут даже гадать не стоит. В деревне средних веков нравы были простые и грубые. Всегда.

И вот, уже минуло два дня с того момента как я впервые вдохнула воздух этого мира. Казалось бы, всего каких-то два дня, однако впечатлений от них у меня море. Если же попытаться вспомнить что меня так зацепило за это время, то лучше начать объяснения с самого начала.

Сперва я получила нагоняй от тёти Лами, сразу как та пришла в себя после произошедшего. И за что! За пощёчины? Как бы не так! За то, что взяла в руки ту треклятую дощечку с рунами. Оказалось, их местный Ведун, по-местному знающий или ведающий (в голове моей всплывало сразу несколько слов при его упоминании), запретил давать мне что-либо, наделённое знанием. Да, именно знанием. Не силой, не энергией — артефакты здесь считались живыми проявлениями знаний, пусть и были всегда рукотворными. Почему такое странное переплетение понятий уживались вместе я не могла понять довольно долго, пока наконец не выспросила осторожно об этой теме поподробнее. Десяток наводящих вопросов на косвенные темы дались мне на первый взгляд просто, и надеюсь незаметно. Но так или иначе информацию я получила, и вот что поняла в итоге.

В деревне, почти в любой в этом регионе, всегда есть кто-то из старших, кто владеет знаниями. Такой человек вроде местного знахаря, мудреца или колдуна решает споры, лечит людей, мастерит рунные артефакты (решила для себя так их называть, а не то совсем могла запутаться), и заодно учит одного-двух учеников из наиболее надёжных семей. В чём суть ценза на обучение? А в преданности местному правителю, разумеется. Власть здесь, как я догадалась (и надеюсь правильно), удерживают путём установления монополии на знания и критически важную информацию. А потому передавать знания кому-либо можно только с разрешения лорда земель! Что будет за ослушание спросить не осмелилась, но и так понятно, что ничего хорошего.

И вот такой Ведун, имя которого Мироха (тот самый что пиявок ножом срезал с местных жителей и прижигал ранки), и вóзрасту который был уже весьма почтенного, запретил всем в деревне давать мне какие-либо «инструменты сакральных знаний». Почему? Зачем? Чего опасается? Тётя не знала, а я не осмелилась углубляться в расспросы. Но по намёкам из контекста в прозвучавших ответах сделала предположение, что причина не в проклятье. Точнее не только в нём, а в первую очередь в моём происхождении. Вроде как отец мой (хозяйки моего нынешнего тела) был особенным, и таким как он давать в руки вещи, наделённые знаниями, нельзя. И ведь отец девочки, тело которой я заняла, и правда был пришлым, не отсюда и даже не из местного народа, что и объясняло странный цвет моих глаз. Тётя Лами и её дочь, к примеру, имели цвет глаз весьма обычный для местных — серо-зелёный. Зато телосложением девочка пошла в мать, чем и объясняется весьма значительная округлость фигуры уже в шестнадцать. Вообще быстро местные девки взрослеют — в четырнадцать их уже обычно замуж выдают. Ну или отправляют лорду земель в качестве налога, и такое тут оказывается есть. Не на убой конечно, нет. В услужение — считай работать подстилкой дворовой, ну и работу делать какую-нибудь. Так себе судьба на мой взгляд, но местные девочки за почётное право уехать поближе к цивилизации чуть не на кулаках обычно дрались. И ничуть их не волновало, что придётся спать с тем, с кем скажут — ведь и тут, и там будут драть немилосердно. Так что уж лучше на льняных простынях, в чистоте да в сытости это будет происходить, чем в бесконечной работе на земле, да среди дерьма домашней скотины.

Не мои рассуждения — тёти Лами. Но кто я такая чтоб сомневаться в её правоте? Я ведь здесь и года не прожила ещё. А летнее время считай пока словно сказка — ни голода нет в деревнях, ни серьёзных болезней. И лес родит всякие блага, и рыба исправно ловится, и птица кое-какая водится в лугах — умереть с голоду сложно. К слову, очень тётя переживала за народившихся нынче деток: многие ли погибнут зимой? Жуткая ситуация: задаваться не вопросом «все ли выживут?», а вопросом «много ли умрёт?». Похоже варианта без жертв здесь и не бывало ни разу…

Но я отвлеклась опять. Так вот, вспомнив о запрете деда Мирохи, и поняв, что она его грубо нарушила с перепугу, тётя не на шутку разозлилась как на меня, так и на саму себя. Но досталось в первую очередь конечно мне. Не буду говорить, как меня ругали, но было неприятно, хотя и терпимо. Однако я на неё всё равно не сержусь — перепугалась всё-таки тётка! Да и во время разноса я умудрилась узнать много мелких нюансов местной жизни, что тоже в плюс.

Хотя всё это произошло уже после того как меня накормили, да печь растопили, и я наконец увидела, как при такой конструкции борются с дымом. Оказалось, почти никак! Пока дрова горели, нагревая камни, обмазанные глиной, мы находились на улице, попросту рассевшись на солнышке, а дым в это время чрез окно и открытую дверь выходил наружу. Когда же остались одни угли в топке, двери и окно затворили наглухо, открыв под потолком вью́жку[3], заткнутую деревяшкой, обмотанной тряпкой, а свет в доме нам снова создавала тонкая лучина. Этакая система вентиляции и обогрева времён тринадцатого века, ну хоть помогает не угореть по неосторожности, и то хорошо.

Конвой местного земельного лорда, или даже охранителя — так будет правильней, пришёл в деревню ближе к закату и меня почти не задерживаясь вывели за пределы двора.

Просидела я несколько часов пусть и на улице, однако под навесом, в окружении каких-то камней-оберегов, где было выбито множество рун-иероглифов непонятного мне значения. И не просто выбитых, но ещё и заполненных расплавленным металлом, напоминающим по цвету серебро — видимо для лучшего эффекта. Либо, что не маловероятно, именно наличие серебра в рунах и позволяло наделить эти камни какой-то силой. Во всяком случае пока я была меж этих четырёх камней ни одного несчастья с окружающими не произошло.

Так вот, как только за высокой оградой, стоявшей вокруг ещё боле высокой бревенчатой избы (аж два этажа!), где и жил местный ведун, послышалось лошадиное ржание, голоса и крики всякой домашней скотины, за мной пришёл всё тот же старик, разрешив наконец выйти за пределы защитного периметра. При этом он как-то недовольно покосился на свои камни, поцыкал что-то себе под нос, и я, когда проходила мимо них, тоже не удержалась — оглянулась полюбопытствовать. Что сказать… вид у них был совсем аховый. Трещины шли от основания до самой вершины, а кое-где даже образовались выемки, осыпавшиеся каменным крошевом на утоптанную землю. И это всего за пол дня работы? Либо обереги эти были дрянь полнейшая, в чём я сомневалась, либо моё проклятье выродилось во что-то слишком жуткое. Такое, что местные маги с наскока и не обуздают. Тревожная мысль, однако… на магию у меня была очень большая надежда — считай единственная.

На центральной улице деревни в этот момент было уже многолюдно, но местных жителей не было видно — всю территорию заняли высокие крытые повозки, каждая из которых была запряжена парой мускулистых лошадок, а вокруг них суетились десятки людей, одетых в дорожную одежду из плотной ткани и обработанной прошитой кожи. С холодным оружием на поясе и с усиленными кожаными кирасами на груди, где были нашиты железные пластины в области сердца и лёгких. Именно железные, уж сталь от дрянного железа я могла отличить — навидалась всякого. И только один мужчина во всей этой толпе рослых воинов был одет во что-то подобающее серьёзному воину: ламеллярный доспех, с шлемом и длинной кольчужной юбкой, защищающей ноги. При этом на доспехе нашитые пластины явно были стальные, а сам воин на две головы возвышался над своими подчинёнными, а шириной плеч так и вовсе обгонял всех раза в полтора. Два метра роста! Не меньше! А стоял он, что-то усиленно втолковывая подчинённым, опершись почти на такой же огромный боевой топор с двойным лезвием. Жутко тяжёлая, но смертоносная штука — это было заметно даже такой дилетантке как я!

Сжимая перед грудью свой тяжёлый узелок с нехитрой снедью, я шагала на подкашивающихся ногах за стариком-ведуном, с каждым метром всё меньше веря в положительный исход своей судьбы. Слишком уж окружение вокруг было недружелюбным… сальные взгляды мужчин, что сновали туда-сюда, едва доносившиеся до моего слуха похабные замечания… Да и вообще избыток высоких, сильных, вооружённых мужиков вокруг меня сильно нервировал! Я почти кожей ощущала, как меня раздевают их взгляды! При этом фактически любой из них при желании способен загнуть меня в любую позу, как угодно, и ни чего я с этим не сделаю. Не та весовая категория, не тот мир и не те времена…

— А, Мироха! Здрав будь, ведун. Ну как вы тут? Никто не озорует? — прогудел по-видимому командир всего этого конвоя, в который сейчас стаскивались визжащие небольшие поросята, птица домашняя в плетёных клетках, мешки с зерном и плетёные корзины со свежими овощами.

— И тебе не хворать, уважаемый вой (воин) Авелий. К счастью всё у нас тихо, стараниями Охранителя, как вывели шайку с низовья, так прямо душа поёт! — поклонился ведун очевидно весьма важной шишке. Тот даже бровью не повёл при его приближении, а значит в иерархии точно стоял гораздо выше. — Я вот к тебе по делу. Пришло время мне налог отдать, о коем уговор был с хозяином. Никак уже тянуть нельзя.

Высоченный воин, опёршийся на древко своего топора, поглядел на разводящего руками старика, потом перевёл взгляд на меня, впившись взглядом прямо в глаза, и судя по всему усмехнулся. Даже здесь, в деревне, он стоял в шлеме с полумаской и защитой для шеи, отчего о его мимике можно было судить с большим трудом.

— Пора, значит…? Ну тогда иди себе, Мироха, твоя работа здесь завершена. Молодец.

Старик после его слов облегчённо выдохнул, и не обращая на меня более никакого внимания, бодро пошёл восвояси, и судя по звуку за что-то запнулся, упал, и чертыхаясь с удвоенной прытью поспешил дальше. Пусть и прихрамывая.

На время установилась тяжкая тишина…

— Вижу воспитание в тебя вколотить здесь не сумели, ну что ж — тебе же хуже! — от этих слов я аж вздрогнула, спешно повернув голову обратно к воину, что стоял передо мной. Просто смотреть на него было слишком страшно, а слева как раз один из стражей конвоя уронил с плеча мелкого поросёнка, отчего визжащий комок энергии ринулся бежать куда глаза глядят, сбив при этом ещё одного носильщика с ног, от чего тот уронил мешок с зерном уже на себя… ну и так далее.

Но не успела я досмотреть сцену до конца, как повернулась назад только для того, чтобы увидеть вплотную к себе начальника конвоя, и успеть мельком заметить летящий к моему животу бронированный кулак.

— Кхе! — отшатнулась я на пару шагов от полученного удара, тотчас скрючившись на земле. Внутри всё сжалось от боли, а желудок зашёлся в рефлекторном спазме, выплёвывая наружу все те остатки пищи, что не успели провалиться в кишечник. Было больно! Очень!

— Кхе-кхе… Ххаах! — дышать удавалось с огромным трудом, а из глаз уже вовсю текли нечаянные слёзы. Внутренности аж заныли от такой встряски.

«За что? За что!?» — вопила я сама у себя в голове, не понимая, что происходит. — «Я ведь просто стояла и смотрела!»

— А теперь слушай меня, девка! Не знаю, как ты жила здесь до сих пор, но запомни, ты — вещь! Смотреть себе под ноги. Головой не крутить. Отвечать чётко и быстро, и только когда спрашивают. Замечу что хвостом перед бойцами крутишь — плёткой высеку! А теперь поднимайся и топай за мной след в след, — схватив меня за волосы, и, не обращая внимания на мои визги вздёрнув вверх, этот огромный воин закинул топор себе на плечо и зашагал к голове колонны, что скрылась где-то за оградой деревни. Едва держась на ногах, и стараясь на замечать боли внутри живота, я быстро-быстро засеменила следом, стараясь незаметно для окружающих вытереть слёзы и перестать наконец хлюпать носом. Как и было приказано лицо опустила вниз, впившись глазами на пятки своего жестокого конвоира и старательно не замечая ничего вокруг.

Через пару минут подобного мелкого бега я вскоре остановилась, стараясь хотя-бы по звуку определить, что вокруг происходит. Взгляд поднять и осмотреться я попросту не осмелилась — всё ещё внутри меня отдавался болью тот сильный удар. Словно лошадь копытом двинула — ближе ассоциации, пожалуй, и не придумать…

— А ну пошевеливайся, отребье! — после лязга металла где-то впереди слева зазвенели цепи, и начали раздаваться звуки характерные для уставших, измождённых людей: пыхтение, кашель, усталые шаги и другие не очень приятные звуки. — Финк, подводи ко мне этих ублюдков и ставь на колени.

— Слушаюсь!

Какое-то время вокруг меня кружились и плясали людские тени, слышались звуки шагов, звон цепей и хрип явно больных чем-то людей. А после всё закончилось весьма жутким финалом.

— Властью данной мне Охранителем западных земель свейгдов, Рамном Венору, я приговариваю вас к смерти! — тут же прозвучал резкий удар, разлетелись по округе крики, просьбы о пощаде, но понадобилось всего десяток секунд и ещё четыре таких-же жутких звука рассекаемой плоти, чтобы всё наконец закончилось. А к моим ногам даже подкатилась чья-то отрубленная голова, с искривлённым от страха лицом, с гнилыми зубами во рту, да ещё и с клоками обрезанной грязной бороды под обожжённым лысым черепом. Случайно взглянув в глаза мертвеца, я настолько была шокирована, что не сразу почувствовала, как желудок вновь пытается опорожнить своё содержимое. Резко отвернувшись выплюнула из себя одну только желчь, желая теперь одного — спрятаться где-нибудь, чтоб ничего более подобного не видеть!

— Сбегай, скажи Мирохе пусть сожжёт потом трупы, а то стервятники набегут!

— Исполню сию секунду! — ответил невидимый мне подчинённый жуткого мясника-убийцы и унёсся обратно в деревню.

— Вы! Уберите их в сторону!

Мимо протопали несколько человек, оттащили трупы с дороги, а голову что лежала у моих ног и вовсе попросту отопнули словно кочан капусты.

— Ланс, закидывай эту девку в клетку, и запри хорошенько…. Фу! Погоди, шибко там изгадили всё эти лиходеи. Возьми ещё троих, и пролейте там всё водой. И тряпок каких киньте сверху, да побольше — нам её целой и здоровой довезти надо кровь из носу! Отвечать будете головой перед Охранителем!

— Понял, сейчас сделаем! — видимо этот мужчина был по рангу выше простого рядового, ибо отвечал уверенно и без присущего нижним чинам подобострастия.

Гулкие тяжёлые шаги начальства конвоя наконец пропали где-то у меня за спиной.

И всё это мне приходилось отмечать только по звукам, ибо глаза поднимать мне теперь и самой не хотелось. Лучше уж никому тут не перечить — всё целее буду…

Пока клетку, где содержались преступники, чистили от дерьма и мочи, я старалась хоть немного успокоиться, но помогало самовнушение плохо. В ушах до сих пор стоял звук разрубаемого человеческого мяса, раз за разом вспыхивал в голове звук упавшей отрубленной головы, а сама я всё сильней паниковала, пытаясь представить себя в этом новом мире. Два дня назад я радовалась новой жизни, благодарила провидение что у меня появился ещё один шанс, а теперь казалось, что умереть было бы всё же лучше… Лучше умереть свободной и самостоятельной, какой я была в прошлом мире, чем жить вот так… молчать, опасаясь побоев, со всем соглашаться, исполнять приказы ненавистных тебе людей и постоянно бояться.

Да, я сейчас очень боялась! Первоначальный шок прошёл и вместе с ним в моё сознание начали врываться всевозможные панические мысли, подкрепляемые жутким окружением: запах крови и чужого дерьма (одному из казнённых удар пришёлся по спине, разворотив половину туловища вместе с кишками… ох и зря я решила на трупы посмотреть хотя-бы мельком — любопытство худший мой грех); разговоры окружающих о недавней чужой смерти как о каких-то забитых свиньях; обсуждение того как за прощение неких проступков слишком наглых родителей солдаты попортили деревенских девок, при том во всех красках и подробностях (судя по описаниям лет им было по тринадцать-четырнадцать), особенно смаковалось как они пищали и плакали вначале, а потом стонали под этими ублюдками в конце (прости бабушка Лада, я обещала не материться, но в мыслях ведь не считается?); рассказ о наказании какого-то провинившегося крестьянина, с которого чуть ни живьём кожу содрали за недостачу большого числа масла, меня вообще едва в обморок не загнал. И главное так спокойно обо всём говорили, с прибаутками и смешками… Только сейчас я поняла насколько страшен мир, где мне придётся жить…!

Нет не жить, хотя-бы просто попытаться выжить. Ибо жизнь человека здесь стоит меньше килограмма хорошей стали — ровно столько украл один из казнённых из чьей-то кузницы!

— А я через пару седмиц планирую наконец-то подать жертву Капищу Чёрного Камня. Больше двух лет копил, можешь поверить?! Я думал сорвусь — потрачу всё спьяну, а нет, выдюжил. Получу наконец серебряный знака Божества Тела…!

— Иди ты… скопил-таки? Счастливый ты гад, Ланс! Будешь потом такой же здоровый и быстрый как наш старшо́й. А от застарелой травмы как у меня он избавит?

— А как же! И от травмы избавит со временем, и от болезней убережёт. А ты думал почему ещё он так популярен у благородных и богатых?

Окончание разговора двух воинов вышло куда интереснее, и я постаралась запомнить всё в точности. Оказывается, Капища Чёрного Камня — это такие места культа, где можно поклониться богам и младшим божествам. А ещё там за богатое подношение дают рунические знаки божеств, дающие своему владельцу невиданные блага. Сколько существует божеств я не смогла услышать — мужчины об этом не распространялись — но точно больше одного. И самое главное было такое божество, что давало человеку здоровье, силу, ловкость и защиту от многих болезней! Не от всех, но от многих! А ведь в этом мире антисанитарии и зачаточной убогой медицины умереть от поноса мне будет проще чем нарваться на бандитов.

— Не… большую жертву не потяну. Лучше ещё разок попрошу малой благости, всяк полегче будет службу тянуть. А на знак дюже много жертвовать придётся…

— Ну и дурак! Малое оно потому и малое, что для всех и ни для кого. А знак на тебя завязан будет — он для тебя и только для тебя! Даже красть бесполезно. Так-то!

Тут наконец прозвучало последнее журчание выливаемой воды, шум каких-то тряпок и ко мне вновь подошли чьи-то ноги. Я до сих пор так и стояла, опустив голову, лишь бы не привлекать ничьё лишнее внимание, а потому не могла видеть людей выше колен… Но в этот раз ко мне подошли почти вплотную, обошли вокруг и в наглую ухватили сперва за попку, а потом бесцеремонно обхватив со спины помяли обе моих груди. Не передать словами как мне было жутко, противно, и как сильно хотелось вырваться из этих рук и попытаться убежать! Хотелось кричать, плакать или просто зарыться в какую-нибудь нору. Но благодаря сковавшему меня страху я всё же сумела удержать эмоции в узде, а ещё понимала, что при попытке побега меня просто поймают, изобьют, изнасилуют и тут же выпотрошат как рыбу. И пикнуть не успею!

— Хороша…! Жаль попользовать нельзя, — произнёс чуть хриплый голос совсем рядом, пованивая нездоровыми зубами и кислым перегаром. Вот где начнёшь ценить ежедневный душ, стоматолога, зубную щётку и хоть какую-то мужскую гигиену! Если мне придётся когда-нибудь целовать подобное смердящее чучело, вряд ли я смогу удержаться от рвотных позывов… Хотя, от меня, наверное, сейчас тоже не лучше пахнет… Фу!

— Чёй-то?

— Старшой запретил. Не слышал, что ли? Головой за неё отвечаем всей пятёркой!

— Хек!

— Вот те и «Хек»!

«Налог значит мной выплатить решили? Ох и врун вы, дед Мироха! С чего-бы такая опека? Судя по услышанному и увиденному женщины тут не выше скотины по положению (правда замужних вроде уважают в деревне, но вероятно только по причине наличия взрослого мужика за спиной, и ещё общины), и вдруг решили беречь? Ох Катенька не всё так просто с твоим донором тела — есть похоже какие-то страшные секреты у этой Бести…»

— Эй, девка, зовут тебя как? — тут же мой подбородок схватили стальной хваткой сильные мужские пальцы, подняв лицо вверх. Пришлось подчиниться…

— Бести я…

— Бестия?! Ха! Вот те на, ну и имечко! Дикая такая, да? Ну тогда тем более, давай, Бестия, полезай в клетку. Там тебе всяко поспокойней будет — ключ-то только у меня и старшо́го есть. Так что никто тебя не оприходует в дороге, зуб даю! Ха-ха! А уж по прибытию не обещаю — как дело пойдёт, а-ха-ха!

Меня бесцеремонно подтащили к клетке, обшитой изнутри деревом, чуть не вывихнув при этом плечо из сустава, и явно оставив на нём отчётливые синяки от грубых пальцев. Подсадили вверх, нагло потискав при этом за самые мягкие места, и вскоре захлопнули кованую решётку на грубых массивных петлях, с грохотом заперев замки.

В клетке этой до сих пор отменно воняло, однако вода всё же смыла большую часть нечистот — в одном из углов тюремной повозки как раз была дыра в полу, куда можно было гадить и куда сливалась самотёком вода, так что перетерпеть было можно. Заглянув в неё, я поняла, что тут без вариантов — решётка, наклёпанная чуть ниже, была весьма мелкой, такой что даже моя маленькая ручка через неё вряд ли пролезет.

Рухнув на кучу тряпья, отобранного скорей всего у местных, я наконец-то немного расслабилась, попытавшись успокоиться и привести свои мысли в порядок. Жизнь моя пока что казалась чуть ли не адом, и ближайшие перспективы вряд ли могли бы стать лучше. Меня (Бести конечно) растили всё это время в глухой деревне, теперь везут куда-то… под охраной… с какой-то конкретной целью. Какой? Неизвестно, но вряд ли эти люди мне желают добра. При этом я ценнее пятерых заключённых, которых вероятно хотели судить или везли куда-нибудь на рудники, а это уже что-то да значит!

В итоге вся извелась в своих мыслях, ничего не решила, но досидела до такой степени, что сама не заметила, как глупо уснула. А пока спала караван-то и двинулся дальше…

Однако выспаться мене было не судьбы — внезапно я проснулась от сильного удара, и того, что повозка как-то опасно накренилась на один бок. А по ту сторону стенки при этом кто-то жутко ругался, подгоняя галдящую толпу. Люди повозились немного, приподняли фургон, и видимо принялись наконец чинить колесо.

Прислушавшись к себе поняла, что ужасно хочется пить, а ещё природа снова зовёт, пусть пока что и по-маленькому. Только вот отчего-то садиться пи́сать, покуда вокруг бродит куча мужиков, было мне ужасно неловко, хоть я и понимала, что меня здесь не видно, и вряд ли кто-то услышит журчание в таком шуме. А вот поди ж ты, никак не могла справиться с собой и пересилить дурацкое чувство. Глупая, глупая Катенька…!

С трудом дождавшись начала движения, наконец-то с облегчением присела над той самой зарешёченной дыркой. Попу пусть и холодило неприятно ночным ветром оттуда, но дело я своё сделала, порадовавшись что все звуки тонули в скрипе повозок и шуме копыт. Так что вскоре я снова оказалась на куче тряпья, провалившись через десяток минут в сон без каких-либо сновидений.

Второе пробуждение вышло ещё хуже предыдущего: друг за другом повозку встряхнуло аж дважды, отчего задняя часть фургона буквально рухнула вниз, начав скрести по земле. Даже отсюда было слышно, как снаружи ругаются раздосадованные мужики, о чём-то рьяно и увлечённо споря. Однако в один момент споры их оборвались, сменившись знакомым глубоким басом. И мне вскоре стало понятно, что происходит, когда в двери тюремной повозки заскрипели замки — похоже моё проклятье попросту доломало повозку!

— Бестия, выходи!

Ага! Как я и думала, моё проклятье отработало на все сто… Погоди, почему Бестия? Бести я! Вот ведь… приклеилось.

Выбравшись под ночное небо, кое начало чуть светлеть с востока в предрассветной мгле, я поспешила опустить глаза вниз, встав под светом факелов в ожидании приказов.

— Не знаю я, зачем простая девка понадобилась хозяину, но ты меня уже бесишь! Пять колёс сломались у трёх повозок, три лошади споткнулись на ровном месте, поломав ноги, при этом один всадник вообще шею сломал. И все, все(!) были рядом с этой повозкой… — командир конвоя ходил предо мной словно тигр перед загнанной в угол добычей, будто бы прикидывая куда ему вцепиться своими зубами. Однако ожидаемого мною удара всё-таки не последовало. И то хлеб…

— В общем так: Ланс!

— Я, старшо́й!

— Ты и твои парни остаются здесь, как и все возницы сломанных повозок. Перегрузить по возможности всё скоропортящееся на целые фургоны. Останетесь здесь присматривать за грузом — у тебя всё равно заключённых не осталось. Да и места тут тихие — людишки не сильно шалят.

— Понял, всё сделаю! Бего-ом! Третья четвёрка за мной!

— А ты, Бестия, поедешь со мной в голове колонны! Так что бегом, девка, не отставай.

«Вот ведь привязалось всё-таки… Один идиот услышал не то, а все остальные теперь повторяют…»

Так и не поднимая своей головы, я бросилась вслед за рассерженным конвоиром, надеясь, что больше не придётся получить новых побоев — очень уж это тело было чувствительным к подобным мерам внушения. До сих пор пресс побаливал, да и желудок посасывало пустотой, не говоря уже о привкусе рвоты во рту, что никак не желал уходить. А на левом плече синяки отдавались при каждом серьёзном движении левой рукой… ещё и кожу в районе промежности натирает из-за постоянной влажности… Ну почему наше женское тело настолько нежное?! Вон эти бугаи все в железе ходят и грубой коже, и хоть бы хны!

В седло высокого могучего коня меня буквально вздёрнули словно пуховую подушку — казалось для всадника я вообще ничего не вешу — и разместили поперёк сиденья, как раз между могучих рук командира конвоя. В общем-то не такое и плохое место…

По-видимому, этот мужчина понял, что моё проклятье имеет ограничения по дистанции, ибо очень скоро мы двигались уже в небольшом удалении от остального конвоя, оставив между нами и первой повозкой где-то полсотни метров.

Вот теперь я могла разглядеть окружающую местность во всей её ночной красе!

Деревья были чуть выше тех, к коим я привыкла в прошлой жизни. Кое-где в лунном свете двух(!) лун и пояса астероидов словно у Сатурна(!!), вдалеке возвышались и вовсе гиганты, вроде наших земных эвкалиптов, ибо в сравнении с остальным лесом они достигали никак не меньше сотни метров, а то и поболее. Дорога под копытами коня шла грунтовая, что в общем-то логично. При том что стальные доспехи носил всего одни воин из конвоя, по сути офицер, глупо было бы ждать от местного лорда способности построить хорошие дороги абсолютно везде. Уровень развития хозяйства не тот.

Перелески вскоре сменились ещё и лугами, сквозь которые наш конвой растянулся больше чем на километр. Откуда знаю? Так сама видела. Прежде чем въехать в новый лесной массив, находившийся чуть на возвышенности, всадник, сидевший за моей спиной, развернул коня боком, дабы как следует осмотреться. На востоке небо при это уже сильно посветлело, начав даже гасить самые тусклые звёзды, а значит ещё минут сорок и станет совсем светло!

«Интересно, а они как вообще спят? Ведь ночь прошла, и ни привала, ни перерыва…»

Неожиданная мысль пришла ко мне в голову одновременно со странным звуком, похожим на звук летящего камня. С удивлением начав озираться я так и не смогла понять в чём дело, покуда всадник, что вёз меня всё это время, сам не вывалился из седла, утянув и меня за собой следом.

— Уия! — взвизгнув, я рухнула на уже мёртвое тело, покрытое броней, напрочь отбив себе ноги и руки. Взглянула на виновника моих новых синяков и на секунду замерла от ужаса…

Арбалетный болт! Вот как называлась та штука, что торчала теперь из глазницы командира конвоя!

А вслед за этим из-за деревьев со всех сторон на колонну из фургонов налетели ещё и десятки всадников, прятавшихся до того среди заросших деревьев!

«И этому не повезло… У! Коленки мои… бедные мои локоточки…» — думала я отстранённо, пытаясь отползти поближе к деревьям. Пользуясь начавшейся суматохой это было вполне возможно, особенно если рядом никто не появится в ближайшее время!

«Если получится, я смогу затеряться, а там и удрать!»

— Так-так, какая удача! — вот только у судьбы были совершенно иные планы на счёт меня…

— Смотри ка, Фиор, ты завалил самого воя Авелия, по прозвищу «топорище»! Экий знатный трофей!

Обернувшись я наконец увидела совсем рядом с собой ещё двух воинов верхом на не очень крупных конях, в стальной ламеллярной броне. Один из них, тот что молчал, приторочил к лошади свой огромный арбалет странной конструкции, слез, бесцеремонно перевернул мёртвого гиганта, осмотрел, а потом вдруг снял с его лошади огромный топор и со спокойным скучающим видом ударил им по трупу в области шеи!

Меня опять чуть не вырвало, когда он поднял отрубленную голову в шлеме, с которой до сих пор сочилась кровь, и всё с тем же болтом в глазнице сунул её в мешок!

— А ты что за птица? А? — наконец меня снова грубо вздёрнули вверх за мою косу, поставив на ноги.

«Ну зачем же за волосы!? У-у-у!»

— Хм… девка как девка. О! — новый воин был не настолько огромным, как убитый, но и его руки были подобны слесарным тискам. Осмотрев моё лицо и грубо облапав, он особое внимание уделил янтарным глазам, и видом вспомнив о чём-то особенно важном, даже поцокал. — А может ведь и сработать… — а проговорив эту непонятную фразу попросту закинул меня на седло своей лошади, по сути снова взяв меня в плен!

В это время в передней части конвоя, вокруг какой-то особенно важной повозки крутились по сути все нападавшие, уверенно отбросив тамошнюю немногочисленную стражу. Люди кричали, звенела сталь, лилась кровь, а кто-то при этом ещё и смеялся. Но что бы вокруг ни происходило, повозка стремительно и упорно разграблялась.

— Уходим, — однако и этому веселью теперь был поставлен конец. Выжившие подобрали убитых, ухватили всех освободившихся лошадей (и чужих в том числе) и также мгновенно как появились дёрнули в лес. А с ними и я…

«Нашли, понимаешь, переходящий трофей…!» — мысленно возмущалась я на идиотизм сложившейся ситуации. Вроде только что избавилась от одних пленителей, как появились другие. Однако кое чему всё же порадовалась без сомнений — меня увозили подальше от той самой судьбы, что уготовили Бести неизвестные люди…

— Голову! — прозвучало вдруг сбоку, и мой всадник поймал шлемом весьма массивную колючую ветку.

— Атж! Тьфу, вот зараза!

«А ещё мне нужно быть осторожной, а то ведь и сами убьются, и меня до кучи угробят… И как они вообще скачут по ночному-то лесу!? Темно, хоть глаза выколи…»

Вот теперь впереди для меня маячила настоящая неизвестность…

Безумная скачка по лесу длилась до самого рассвета. Свист ветра в ушах, ржание лошадей, топот копыт, и мелькающие прямо перед глазами стволы деревьев нагоняли на меня такой ужас, что сердце в груди холодело, а в области мочевого пузыря то и дело рождалась сосущая пустота. Время от времени мне даже слышались вскрики и даже шум падения, но моего всадника это никак не отвлекало — видимо спасение утопающих было делом рук самих утопающих.

Когда же группа рейдеров (ну или диверсантов, если поглядеть с иного ракурса), или просто грабителей вынырнула из массива деревьев, мир вокруг окончательно посветлел, а на востоке наконец-то забрезжили первые оранжево-фиолетовые лучи рассвета.

— Ларс, перекличка! — вскрикнул мой всадник, отъехав немного от опушки леса. Остальные продолжили выбираться из-под прикрытия зелени почти неостановимым потоком.

Со всех сторон начали раздаваться возгласы, потекли осторожные разговоры, и люди явно начали расслабляться, успешно проведя явно рисковую операцию…

— Ярык и Феин мертвы, — наконец подъехал тот самый Ларс, что вёл перекличку. Мужчина с густой чёрной бородой и весьма морщинистым обветренным лицом выглядел лет на сорок, но с учётом образа жизни вряд ли ему было больше тридцати. — Первый напоролся на острый сук на всём скаку — так и висит где-то на дереве, пробив им свой череп насквозь. Ребята видели, но останавливаться не решились. А второй… в общем не повезло ему. Конь провалился в подземную лёжку сефирона, поломав ноги, а значит мужик уже не жилец.

— Пламя скверны! — с явной досадой в голове выругался мой всадник. Раздумывая всего десяток секунд, он принял решение ни за кем не возвращаться, а уходить обратно на земли своего лорда. Из контекста коротких команд мне стало ясно, что эти люди попросту ограбили своего соседа. А значит и я сама опять была обычным трофеем… вот только зачем я им? В груди снова начало разрастаться неприятное беспокойство.

В лагерь налётчиков мы прибыли спустя пару часов неторопливой скачки по дорогам и утоптанным просекам, что прокладывали явно не так давно: во многих местах до сих пор хранились штабеля древесины и зияли проплешины костров, где сжигались ветки и прочий явный мусор. С заготовкой древесины обращались на этой земле явно аккуратно, со всем пониманием!

Лагерь, находившийся посреди поляны за перелеском совсем недалеко от небольшого ручья, прикрывало несколько постов охраны, бегло проверивших каждого всадника. Либо у них были какие-то особые средства идентификации, по которым можно было удостовериться в личности человека под шлемом и доспехами, либо все они прекрасно друг друга знали по голосу и лицу.

Сам лагерь представлял собой полевое укрепление, прикрытое со всех сторон рогатинами и деревянными щитами из брёвен, внутри которого находились землянки, кухня и место для обхаживания лошадей. Также где-то на окраине лагеря стучали и молотки, и притом явно по металлу (полевая кузница?).

Но самое главное, их встречали! К тому же не только люди в привычных кожаных доспехах, но и двое мужчин, одетых в явно недешёвые ткани, с меховыми окантовками вокруг ворота, в сапогах из дорогой кожи, выглядящих ничуть не хуже изделий из моего времени. Явно работа недешёвого мастера! Перстни и другие драгоценные атрибуты я тоже заметила, но уже много позже, когда меня стащили с седла вниз.

— Рассказывай! Достали что…? — прежде чем меня запихнули в какую-то землянку, где было темно, сыро и прохладно, я успела услышать лишь начало разговора этих людей. Выглядело всё как встреча заказчиков с исполнителями, это как минимум.

Возможно я бы подумала ещё над этим фактом, проанализировала случившееся, но вот как раз сейчас думать ни о чём постороннем не хотелось. А точнее я просто не могла думать о других людях, раз за разом прогоняя в голове слова того воина «А может ведь и сработать…». Что сработать? Зачем сработать? При чём тут я!? И самое важное: что теперь ждать от всего случившегося и этих слов в частности?

А ведь сидеть в одиночестве, снедаемой тяжкими мыслями, мучась тревогой и неизвестностью, как оказалось, очень и очень нелегко. Особенно здесь, в сырости и темноте, то и дело прислушиваясь к происходящему снаружи… Крики, далёкие разговоры, топот копыт, гул живущего своей жизнью лагеря… и мысли. Много панических мыслей.

Присев с краешка деревянного настила, покрытого соломой и грубым сукном, я со всё нарастающим ужасом ждала прихода людей. Поджав ноги под себя, поглаживая ушибы и всё ещё саднивший живот (тот гад весьма сильно меня ударил!), осторожно жуя поглощала скоропортящиеся продукты из котомки и безуспешно пыталась представить, что же со мной теперь будет. Все всплывающие в голове варианты были… мягко говоря не очень. От простой судьбы секс-рабыни, до участи быть сваренной и съеденной во время некоего ритуала — чего только в голову не лезло! Может и бред конечно, но спустя всего пару дней жизни в этом мире я могла легко допустить даже самые абсурдные факты. Особенно если вспомнить что творилось в тёмные века Европы: от сжигания ведьм и охоты на них, до чёрных месс в высшем обществе и принесения младенцев в жертву в 16–17 веках, если конечно память мне не изменяла. А с учётом наличия магии, здесь могло быть вообще всё что угодно!

— Бестия на выход! — заслонка со входа в землянку была сдёрнута столь неожиданно что я аж подпрыгнула на месте. Судорожно убрала еду в узел, поднялась на ноги, и пригибаясь вышла наружу. Местное чуть синеватое солнце было уже весьма высоко, отчего пришлось сильно щуриться. Благо лицо я старалась не поднимать, ибо прошлый урок до сих пор отдавался болью в теле мешая его забыть.

И снова меня бесцеремонно схватили за подбородок, покрутили в разные стороны, разглядели, после чего сделали какие-то свои выводы.

— Хм… нда, знаешь вероятность есть. Вид и правда сильно напоминает народ звёзд, но точно в полевых условиях не определить…

— Так за чем же дело стало?! Забирайте её, да и режьте где нужно, проверяйте. Лорд наш давно желает основать у себя представительство Общины Творцов, да всё в цене сойтись не получается с Советом. Так что, если она и правда из того вымершего народа, мы вам её уступим за содействие в данном вопросе. А если нет так и продадите в рабы, или себе оставите как подарок — вон дойки какие, и жопа упругая! Да лицом вышла смазлива!

«Лапы! Лапы прочь!» — так и хотелось крикнуть, оттолкнуть, ударить по похотливым рукам, что начали меня везде щупать, одёрнуть свою одежду, но нельзя… Я с трудом задавила в себе гордость и осознание собственной независимости, даже когда меня частично раздели прямо на глазах у десятков местных воинов, лишь бы не получить новых побоев. Нельзя получать травмы, нельзя терять драгоценное здоровье! Не сейчас! Оно мне потребуется для побега…! Услышав о том, что я вероятно представитель какого-то вымершего народа, при чём настолько ценная, что за меня торгуются даже земельные лорды, я тотчас оценила свои дальнейшие перспективы и они были ещё хуже прежнего. Подопытный кролик или источник ценных ресурсов для магических изысканий, вот чем я могла вскоре стать. И видят Боги, какие бы они тут ни были, я лучше умру, но не дамся в руки местных живодёров!

«Вот так Катенька. Опять тебе не повезло.»

— Что же… вынужден признать, милейший, в словах ваших есть зерно истины. И правда, зачем-то же её вёз старший конвоя на своём седле. Хорошо, беру! Если и правда она дитя звёзд, Совет согласится на представительство — это уж я могу гарантировать, — чуть полноватый мужчина, лет пятидесяти на вид, одетый явно много богаче окружающих, наконец-то отступил в сторону, позволив мне натянуть задранную одежду назад. С ним ушёл и главарь той шайки, что напала на конвой, оставив рядом со мной двух своих воинов, а спустя пять минут богач вернулся уже верхом. В сопровождении пяти воинов в стальных нагрудниках (ого, латы!?) и кольчужных одеждах, и с одной свободной лошадью, чьи поводья были привязаны к седлу моего нового владельца.

«Да уж, день только начался, а уже через третьи руки прохожу…»

Вместе с этими невесёлыми мыслями я была лихо закинута в седло (естественно боком! В юбке ноги особо не пораздвигаешь — белья-то под ней нет), и наша небольшая группа двинулась прочь. Пока путь проходил по лагерю я успел заметить, как развлекавшиеся метанием ножей в дерево мужики вдруг подняли визг, когда нож одного из метателей ударился плашмя, срикошетил от дерева уйдя далеко в бок, и успешно воткнулся в чьё-то бедро. В стороне где была мини кузница вдруг что-то полыхнуло, и разразился отборнейший мат, слева воин, нёсший большой бурдюк с водой, вдруг поскользнулся, рухнув прямо на свою ношу, а кожаное изделие тут же лопнула, облив всех окружающих содержимым. И таких мелочей творилось немало. Где-то они бросались в глаза, где-то нет, но аура несчастий безупречно работала даже сейчас.

Дальнейший путь проходил в молчаливом перестуке копыт. Тёплый ветерок трепал мои волосы, солнышко припекало даже сквозь грубые ткани одежды, а окружающая природа радовала жужжанием мелких насекомых, далёким пением птиц и просто величественными видами этого мира. Где-то на горизонте сверкали белизной горные вершины, где-то переливались зеленью гиганты-деревья, пару раз мы даже проезжали мимо не очень широкой реки, но везде в небесах над этим великолепием возвышались планетарные кольца. Луны сейчас были совсем не видны, но кольца, состоявшие вероятно из миллиардов обломков, отпечатались в чуть фиолетовой синеве небес навсегда! Совершенно безумная картина для жителя земли, не привыкшего к столь фантастичным пейзажам…

Как ни странно, но обращались со мной вполне прилично. Не били, не пытались поиметь на привале, и даже кормили из своего котла. Но я подозревала что это не от большого человеколюбия, а просто чтобы не навредить возможно ценному телу. И я ничуть не обольщалась — как только это путешествие на юг закончится (а двигались мы преимущественно на юг, если судить по солнцу в небе, бающему в лицо, если конечно мы не в южном полушарии, ведь тогда двигаемся мы наоборот на север), отношение ко мне изменится наверняка кардинально. Если я и правда ценный материал — из меня сделают подопытную крыску. Если нет — значит лечь под кого-то помоложе и побогаче окажется для меня вершиной мечтаний. Гадость какая…

В общем, куда ни кинь всюду клин. Единственная альтернатива — бежать! Но куда? И как? Пешком по земле? Поймают! Выследят! Верхом на лошадях-то не велика задача. По воде? Нырнуть в реку? А кто его знает, кто там водится!? Вдруг плавает что-то вроде нильских крокодилов? А даже если и нет, в этих мешковатых одеждах лихо на дно уйду… Да и как бежать, когда рядом неотлучно находилось двое хмурых воинов, а лагерь во время ночёвки даже ставился на «сигнализацию» — видела я как богатей втыкал серебряные колышки-пластинки в землю, испещрённые рунами. А когда на вторую ночёвку какой-то мелкий зверь попытался проникнуть к нашим вещам, перейдя невидимые черты, по ушам нашим так ударил его визг, что весь маленький лагерь мгновенно проснулся. Корчившегося от невидимых ударов током зверя нашли почти сразу — аж дым от его тела шёл. Так что при виде подобной картины я мгновенно отбросила всякие мысли бежать ночью, пока большая часть людей спит. Не смогу я — просто спалюсь! Или также зажарюсь…

Три дня и три ночи я мучилась подобными мыслями, едва засыпая от волнения и постоянного ожидания угрозы. Пусть богатей вредить мне и запретил, однако я ясно ощущала голодные взгляды окружающих меня мужчин. Они ничуть не стеснялись своих желаний, и совершенно не прятали их от меня, как я давно привыкла в своём мире, нет. Эти люди были другой культуры другой закалки — они брали то что хотели всегда! Отчего мне казалось, что я какая-то беззащитная вещь, а не человек…. А потому я каждую секунду теперь жила в ощущении близкой угрозы.

Но как это было и раньше, судьба не спросила меня чего я хочу. Не дала какой-то немыслимый шанс, а цинично и неожиданно сыграла со мной очередную злую шутку.

Нападение на наш отряд произошло днём, когда солнце светило почти что в глаза. Справа сперва прозвучал мощный хлопок, сопровождаемый звуком скрипа рвущегося дерева, а после перед нами на дорогу рухнул и сам источник звуков — лиственный исполин с кустистыми ветвями — наглухо перекрыв своей кроной узкий путь сквозь лесной массив.

— Назад! — взревел один из охранников богача, пригибаясь под чёрными штрихами летящих болтов. Обстрел начался с обеих сторон разом, и пока только чудом никого не убило этими заострёнными штуками.

Лошади резво развернулись и набирая скорость ринулись в обратном направлении, только и там нас ждало новое упавшее дерево, запершее свои жертвы в коробочку. Напавшие весьма грамотно просчитали момент нападения и явно готовились!

Тут же, стоило всем нам остановиться, как по группе был произведён новый залп остро заточенных тяжёлых болтов, создав наконец первых раненных. И одним из нас получил ранение жеребец того полноватого богатея, чьё имя мне было до сих пор неизвестно, и кто входил в некую Общину Творцов, коей меня по сути продали. Конь, из бедра которого теперь торчала не очень чистая железяка, встал на дыбы, припадая на раненную ногу, и сбросил своего седока! Богатей вскрикнул, взмахнул руками, и шлёпнулся об засохшую утоптанную землю, с противным хрустом сломав себе шею…

«И этому не повезло…»

Мысли в моей голове возникали как-то отстранённо, ибо я старалась не замечать, что происходит вокруг, съёжившись от ужаса. Прижалась к шее лошади, зажмурилась и пыталась не думать о криках, звоне металлов, и предсмертных стонах людей. Как охранников богатея столкнули с коней длинными копьями я уже не видела — догадалась об этом после. А также догадалась о том, что богатей не сумел отразить с помощью рунной магии атаку, так как попросту не успел достать из своих закромов атакующих артефактов, а защитные плохо справлялись с ломанием шеи при падении. Точнее никак не справлялись. Зато отклонили арбалетный болт, направив его в сторону, прямо в бедро лошади, пусть и весьма неудачно для пользователя оберега… Но всё это понимание было позже, а пока я ничего толком не соображала, чуть не обмочившись от страха. А когда начала более-менее осознавать окружающую действительность, то уже стояла на земле, перед жутко заросшим воняющим мужиком, одетым как-то слишком ярко и несуразно. Яркий синий пояс, чёрные штаны, кафтан красный с длинной юбкой, и вышивкой по всему телу. Золотые перстни, серьга в ухе, кольцо в левой ноздре и ещё одно в правой брови…. Прямо какой-то классический бандит из сказки…

— Старшо́й, Джуйг, этот хлыщ — рунолог! Ей-ей рунолог, чтоб мне срать в присядку до вечера! У него тут оберегов что у дурака камешков! — донёсся хриплый голос у меня из-за спины. Сквозь шум шагов в округе, всхрапы лошадей, звон оружия и доспехов, вонь крови и запах сухой земли под ногами, всё моё окружение казалось каким-то сюрреалистичным… Стояла, и забыв о всяких местных правилах, осматривалась вокруг, разглядывая в том числе мужчину перед собой. И только встретившись с его взглядом осознала, что делаю! В груди мгновенно полыхнуло тревогой, я тут же попыталась опустить взгляд, но поздно… От удара в лицо тяжёлой ладонью мою голову чуть от шеи не оторвало, а рот мгновенно наполнился вкусом крови. Губы обдало огнём, в голове поселился неприятный щекочущий звон вперемешку с болью, а следом за первым ударом уже был второй, но теперь тыльной стороной ладони, расцарапавший мне правую щёку. Вкус крови стал ещё отчётливей, и теперь уже всё лицо горело огнём. Бандит (а я в этом уже ничуть не сомневалась!) несмотря на то что перед ним стояла слабая женщина, почти девочка (эй, 16 лет всего!), продолжал меня бить до тех пор, пока я не упала на землю свернувшись калачиком. От удара в живот меня опять чуть не вырвало…

И самое страшное, что этот ублюдок (прости бабушка, но я так больше не могу!) не сказал мне при этом ни слова! Не кричал, не угрожал — он просто меня бил… Я понимала, что это делалось дабы сломить меня с наскока, ошеломить и подавить любую волю к сопротивлению, но понимание меня ничуть не утешало…

— Девку связать. Погрузить на коня вместе с добычей. Трупы раздеть и разрубить на куски — пущай стервятники попируют. И давай шевелись, падаль, уходим с этих земель на рассвете! Не повезло этому рунологу, что на нас напоролся.

Со всех сторон прозвучали недружные возгласы, смех и перекрикивания о богатой добычи. В моём звенящем от боли мозгу засели опять эти слова: «не повезло». Просто не повезло… опять не повезло…. Моя жизнь даже после смерти была всё такой же про́клятой, как и раньше. Нет, даже хуже!

«Не хочу так жить…»

А результатом всего пережитого вдруг стала жуткая апатия. Я перестала реагировать на окружающих, не обращала внимание на то как меня связывают, как лапают при этом, в наглую забираясь под одежду — мне вдруг стало просто всё равно что со мной будет…

Сборы у банды были весьма недолгими. Меня закинули на одну из лошадей, но теперь уже не как пассажира, а как обычный мешок с картошкой. От поездки по лесу, пусть и медленной, тело отдавалось жуткой болью, но я терпела. Слёзы течь из глаз наконец перестали, а разбитое лицо налилось кровью и сильно опухло.

Двигались мы пусть и медленно, но недолго, как оказалось лагерь банды был совсем рядом. Да, её прошлым владельцам и правда не повезло. Они ведь обсуждали дорогу при ней и не так давно приняли решение свернуть именно на этот путь! Значит её проклятье действует не только на несчастные случаи, но и на принятие решений? Если так, то всё совсем плохо… Хотя, почему плохо? Так можно надеяться хотя бы на то, что этим бандитам будет очень-очень плохо! Лишь бы я сама при этом не погибла…

Осознание этой мысли немного отогнало накатившую апатию, и заставило вновь обращать внимание на происходившее вокруг. До прихода в лагерь так и не случилось ни одного несчастья, но я знала, что это всего лишь начало… Может быть ей удастся дождаться пока эти бандиты сами перемрут, отравившись неудачно собранными грибами? Или на них выйдет патруль местного лорда? А может передерутся из-за добычи и перебьют друг друга!? Было бы неплохо.

Так и провела я всю дорогу в этих наивных мечтах, пока не оказалась в чьём-то шатре. При том в единственном на весь лагерь, если я правильно успела разглядеть столпотворение, наверное, сотни человек пока меня снимали с крупа лошади…

Брошенная связанной по рукам и ногам, я со всей старательностью попыталась осмотреться, перекатываясь туда-сюда, и найти по возможности чем разрезать путы. В итоге у входа таки нашлась стойка с закреплённым в ней оружием, но вряд ли мне могли помочь шестопёр, дубина с кривыми шипами и подобие короткого копья с четырёхгранным наконечником, аналог названия которому я так и не смогла вспомнить. Ни ножа, ни меча я так и не заметила, только измучившись окончательно. Когда внутрь вошёл хозяин шатра — всё тот же ярко разодетый бандюган — я уже с трудом могла переворачиваться, переместившись почти к самому входу.

— Сбежать хочешь? Глупо… — подхватив меня за связанные за спиной руки мужчина бесцеремонно протащил меня в глубь шатра, к своему спальному месту. У меня от боли чуть дыхание не перехватило — настолько суставы выломило под собственным весом моего тела. — У меня полторы сотни голов под рукой, псы войны в клетках, а теперь ещё и рунные обереги в комплекте. Ты даже из шатра выйти не успеешь как будешь схвачена. И парни не станут как я церемониться с тобой — выдерут, выпотрошат в своё удовольствие, и оставят гнить в канаве! Так что цени!

С этими словами, этот ублюдок забросил мой торс на свою постель, и начал срезать с меня одежду! Его нож с противным звуком рассёк грубую ткань юбки, верхней части длинной рубахи и очень скоро я оказалась коленями на полу, а торсом на кровати, при этом полностью голая. О последующих действиях мне даже догадываться не пришлось — всё и так было до боли очевидно!

— Пожалуйста, не надо… Пожалуйста… — впервые за многие дни я наконец не удержалась и выдавила из себя сквозь душившие слёзы подобие мольбы.

— Ну-ну, будет тебе, — тут же шлёпнул он меня по попке, — Ты как будто не в кусе зачем мужикам бабы нужны? Первый раз что ли? А ещё запомни, малышка, — тут он наклонился к самому моему лицу, ухватив обе моих груди и придавил к постели своим невыносимо тяжёлым телом. От его смрадного дыхания могло бы сделаться дурно, если бы не происходящий ужас, — Никогда не плачь на глазах у тех, кто сильней тебя и имеет над тобой власть, девочка! Это нас только заводит!

И тут мне вдруг стало настолько жутко, что я закричала, и изо всех сил задёргалась под ним, пытаясь освободиться. Но тщетно!

А насильник лишь усмехнулся, схватил меня за руки с безумной силой, и тут же отстранившись телом назад резко в меня вошёл!

Это было страшно… страшно, больно, противно и унизительно. Только сейчас я поняла сколь обходительны были со мной мужчины в том, прошлом мире. И не будь у меня того прошлого опыта, я бы навсегда возненавидела всю мужскую половину человечества в обоих мирах! Но даже так, страдая от боли и грубого отношения под этим ублюдком, во мне сейчас буквально клокотала ненависть вперемешку со страхом и яростью. Я до скрежета зубов возненавидела своего насильника, и всех подобных ему мужчин этого мира…!

…

Эта тварь игралась с моим телом по ощущениям целую вечность. Лишь кончив четырежды, заляпав меня своей спермой буквально с ног до головы и в процессе ещё больше избив (четвёртый раз ему пришлось стимулировать свои ощущения чтобы кончить, перейдя к откровенному садизму… больной ублюдок!) он попросту сбросил моё голое тело на пол. Тело, сочившееся кровью как из ран во рту и на руках, так и из моей бедной вагины. Тело, которым он грубо воспользовался, получив удовольствие, и которое стало теперь просто ненужным… Ещё никогда я не чувствовала себя настолько грязной, мерзкой и жалкой!

Пытаясь пересилить себя и не заплакать снова, старясь заглушить ненавистью всю ту боль, что разливалась по телу и внутри него, я сама не заметила, как наконец отключилась…

* * *

Я не понимала где я нахожусь. Вокруг меня была лишь серость: серое небо, серое пространство под ногами и серый туман вокруг. Последнее что я помнила это как меня насиловал тот бандит, чьи кишки я бы с удовольствием затолкала ему в глотку! От особо ярких воспоминаний меня снова едва не вывернуло наизнанку, но я сдержалась, осмотрелась и не поняв в итоге куда попала, просто осталась стоять на месте.

«Если я всё-таки умерла, за мной рано или поздно придут…»

— Вполне прагматичный подход. Ты мне нравишься ещё больше, — прозвучавший со спины мягкий вкрадчивый женский голос заставил меня судорожно обернуться. А обернувшись отступить на шаг, оступиться и больно плюхнуться на попу…

— Кто вы? — я едва узнала свой испуганный голос, и мне было чего бояться. На меня смотрел закутанный в серую ткань труп! Точнее высохшая до состояния мумии женщина, чьи пепельные волосы словно струились с головы, превращаясь в окружающий мир. — Я умерла? Вы за мной?

— О нет, ты не умерла! Но ты интересная… твоё появление в нашем доме может многое изменить, — мёртвая женщина обошла меня по кругу, словно разглядывая забавный экспонат, — Люди этого мира назвали меня Богиней праха. Ну, будем знакомы? Не желаешь немного со мной побеседовать, Катенька? Возможно мы сможем быть друг другу полезны…

От улыбки смерти (а это явно была она, только в местной интерпретации!), больше похожей на оскал, меня едва не передёрнуло, но отчего-то в душе колыхнулась робкая надежда. На что? Не знаю, но эта встреча явно могла изменить в моей жизни многое, если не всё!

— Конечно… Я попробую… Прошу прощения за бестактность, — поднявшись на ноги, я сдержанно поклонилась на японский манер, — Здравствуйте, уважаемая Богиня праха, меня зовут Зёмина Екатерина Андреевна. Очень приятно с Вами познакомиться… — тут же постаралась я выдавить из себя подобие улыбки. После произошедшего со мной сегодня нормально улыбаться не было ни сил, ни желания, ни возможности…

После моего представления Богиня ещё какое-то время обходила меня по кругу. Нет, даже не ходила — плыла! Её ноги были закрыты непрозрачными серыми одеждами, и почти не шевелили свой покров, а сам подол струился дымкой, сливаясь с окружающим фоном отчего выглядело всё это крайне… нереально.

— Спроси меня о чём желаешь, — остановилась она наконец перед моим лицом, возвышаясь на полголовы.

— Вы ведь Смерть, да?

Слова давались с трудом после пережитого шока, однако ощущение нереальности происходящего помогало не потерять контроль над собой.

— И да, и нет, милая. Является ли смертью кинжал, пронзивший сердце? А крода, на какой предают огню тело простолюдина? А усыпальницы правителей земель? Места памяти? Что можно считать смертью? Может быть отсутствие жизни в теле… Да и вообще зачем я мёртвым?! Ведь для умершего смерти нет — она есть только для живых, — Богиня праха улыбнулась своим жутким оскалом, от которого меня аж передёрнуло.

— Вы это к чему?

— Чтобы между нами не было недопонимания, Катя, я объясню, что есть боги для этого мира. Тысячи и тысячи тысяч людей живут по всему миру. Они рождаются, убивают и умирают. Однако все они неизменно прощаются с мёртвыми — используют ритуалы, наносят символы силы, устанавливают охранные обелиски на местах кровавых битв и массовых захоронений, хоронят усопших воинов-лордов в вырубленных в скалах усыпальницах, где также есть свои ритуалы, символы смерти и покоя… Всё это — и есть я. Я — символ, вмещающий в себя мысли, эмоции и представления людей о конце жизни. Я — их представление о смерти, и потому смерть — это я. Понимаешь о чём я?

— Я думаю… да. Эм-м… видимо люди сами создали себе Богов, просто поверив в ваше существование?

— Ба! Сколь крамольны твои мысли, девочка. Но тем не менее ты права… вера людей и направление ими с помощью ритуалов и символов магии мира в нужную сторону дала нам, Богам, подобие жизни. Однако не пытайся высказать нечто подобное в Капище Чёрного Камня — тебя никто не поймёт и скорей всего просто убьют. Мы, Боги — часть людей, и потому получаем от них силу, знания, и волю. И в то же время вера людей в нас позволяет нам наделять их силой в ответ. Каждый мёртвый, погребённый по правилам ритуалов, укрепляет веру людей в меня, даёт мне новые силы, и в то же время соблюдение ритуала гарантирует мертвецу неприкосновенность после смерти где гарантом выступаю уже я. А ведь в мире существует огромное число сущностей, способных поживиться за счёт эманации силы мёртвых. Так что всё связано в очень тугой клубок в этом Мире, милое дитя.

— Понимаю. Спасибо за науку, Богиня праха. Но зачем Вы мне говорите об этом?

— Есть те, кто нарушает сложившийся порядок вещей! Те, кто пытается идти против самой смерти! — неожиданно резко выплюнула Богиня гневную претензию непонятно кому. Лицо её скривилось гримасой гнева, а пустые глазницы полыхнули серо-чёрной дымкой в ответ на её эмоции.

— И не только против тебя, сестра… — тут же рядом послышался мягкий женский голос, и рядом с серой фигурой проявилась девушка в розовых одеждах. Точно таких-же как у Богини праха, но чистых, ярких и «живых». А сама девушка выглядела словно ангел — настолько её лицо было идеально! Розовая кожа, изящные тонкие пальцы, тонкая длинная шейка, чёрные ресницы, тонкие брови и сияющие красной силой зрачки глаз! При этом серое марево мира в тот же миг подёрнулось рябью, забурлив. Вокруг вдруг начали проявляться фантомы людей, животных и птиц, заставивших мир смерти и покоя моментально ожить. Дымные фантомы зверей играли, охотились друг на друга, фантомы людей сражались в бесконечной, только им известной войне, любили друг друга, или просто работали в воображаемых полях, и всё это начало медленно наполняться ещё и звуками.

— Опять ты здесь?! Я же просила не приходить больше в мой план! Погляди что ты опять натворила. А если я к тебе заявлюсь?! — Богиня праха повела вокруг себя рукой, укоризненной глядя на появившуюся красотку. К слову, красные волосы гостьи тоже струились, превращаясь внизу в густой красивый дымок.

— Прости, но ты закрыла своё самосознание от меня, поэтому и пришлось явиться лично. А ведь мне тоже есть что обсудить с этой смертной, — ответом разгневанной богине была лишь лёгкая полуулыбка.

— Знаешь, ты просто не выносима, пусть и считаешься старшей…! — Богиня праха нахмурилась, однако мгновенно отпустила свою силу, заставив всю нашу троицу вынырнуть в черноту пустоты. — Хорошо… Раз уж ты здесь, то говорить будет на нейтральной территории.

— Приветствую тебя, Бести, я — Богиня крови. Старшая сестра этой высохшей грубиянки, — девушка лучезарно мне улыбнулась, однако тут же смутилась, заметив краем глаза как Богиня праха самодовольно ухмыляется, ничуть не обидевшись на её лёгкий укол. — Что?

— Значит ты не знаешь её настоящее имя?! Ах какая жалость…! — тон её был столь снисходителен, что его можно было наверно руками потрогать — от такой концентрации эмоций они и проявиться могли.

— Пф…! Подумаешь имя…

— Что, не ожидала? Неужели и я наконец где-то сумела стать первой? Ай-я-яй какая незадача…

— Хватит паясничать, сестра, ты выставляешь себя не в лучше свете. Ей-ей ведёшь себя как маленький ребёнок. Что о нас смертная подумает?

— Ничего не подумает. Она вообще не верит в богов. Катерина, представься моей сестре ещё раз, — удовлетворённая своим маленьким превосходством Богиня праха сложила руки на своей костлявой груди.

— Эм… меня зовут Зёмина Екатерина Андреевна… для друзей можно просто Катя, Катенька, Катюша, Катька или ещё как-то….

— Ха! Друзей! Решила, что смертная может быть другом Богов?! — Богиня крови скептически выгнула левую бровь, очень пристально взглянув на наглую меня. А сама я стояла перед этими двумя и думала, а чем черти не шутят? Вряд ли я смогу быть в это мире хоть с кем-то откровенной, достаточно для того чтоб назвать человека другом. Только не после всего что со мной произошло! С мужчинами и вовсе придётся держать максимальную дистанцию вооружённого нейтралитета, а то и вражды — быть изнасилованной опыт похуже кошмара. Другое дело местные боги. Положение? Сила? Мы слишком в разных весовых категориях чтоб обращать внимание на подобное неравенство. Ведь даже собака может стать другом человека, независимо от его положения в обществе. Ей неважно кто её хозяин — бомж, олигарх или президент. Это вне её понимания! Так чем я хуже собаки?!

— Богов? Возможно. Или сильных духов, впитавших в себя бесконечный океан силы. А может не богов, а магического искусственного интеллекта, созданного эгрегором миллионов людей? Какая в сущности разница, если я не верю в богов, — я пожала плечами и тут же присела, ибо безумно хотелось прилечь…

— То есть как не веришь? Вот мы, перед тобой! — Богиня крови удивлённо оглянулась на Богиню праха, а та только костлявыми руками развела.

— А я тебе говорила. И знаешь идея мне даже нравится, — Богиня праха вдруг подошла ко мне, и опустившись вниз, присела рядом, элегантно сложив ножки, прикрытые длинным струящимся словно дым подолом. — У меня ещё ни разу не было друга — всё сплошь одни подчинённые да паства. К тому же с ней будет куда интереснее.

— Эй, ты чего делаешь? Мы же старшие Богини! — Богиня крови выглядела столь ошеломлённой что её даже было немного жалко. Похоже у этой высшей сущности впервые в жизни произошёл небывалый разрыв шаблонов.

— Сестра, ты не знаешь о ней почти ничего, ведь она не рождалась, а я знаю. Я видела часть её воспоминаний — её жизнь и её мир. Поверь там столько всего интересного, что дружить с этим смертным существом даже нам незазорно! Наоборот, это будет интересным опытом.

Богиня праха улыбнулась и легко взмахнула кистью в сторону старшей сестры, заставив ту на несколько мгновений потеряться в чужих воспоминаниях. Лицо Богини крови менялось прямо на глаза, а когда несколько секунд иллюзий прошли, на меня она взглянула уже совсем другими глазами, раздумывая ещё несколько долгих секунд.

— Ох ты…! Люди научились даже летать…? Надо же… это… Я хочу кое о чём спросить тебя. Катя, там, где есть моя власть, шесть из десяти народившихся малышей погибают, не успев пережить и двух полных сезонов. Скажи, как с этим дела в твоём мире? — Богиня Крови также приблизилась, присев рядом со мной, точно также, как и её сестра, элегантно уложила набок свои ножки, закрытые длинным подолом…

(П.А. В той же Российской Империи в 1910-м смертность была 300 детей на 1000 родившихся в первый год жизни. Возраста старше 5 лет достигали только 4 ребёнка из 10. С учётом этого, озвученные цифры в более древнем мире вполне реальны.)

— Я… не знаю точной статистики по всему миру, но в моей стране на тысячу родившихся в первый год жизни умирает… ну… где-то шесть младенцев примерно… — подобного вопроса я никак не ожидала, но статистику изучала раньше просто потому что было интересно чем страна живёт. История — это ведь не только «кто и когда умер», но и такие показатели как рождаемость, смертность, миграция, промышленное производство и прочее.

— Стране? А что это? — тотчас задала новый вопрос госпожа пепла.

— Страна? Ну государство. Империя. Королевство… не понятно? — я глядела на двух этих богинь и не знала плакать или смеяться. Похоже этот мир был настолько молодым, что ни империй, ни королевств здесь ещё даже не существовало…!

— Расскажи нам! Расскажи нам всё! — госпожа крови теперь выглядела ещё более заинтересованной, готовая внимать всему новому. Похоже её очень сильно заботила смерть младенцев в её владениях. И было отчего! Ведь если Богиня Пепла — это смерть. То Богиня Крови по аналогии — это рождение, жизнь. И ранняя смерть деток сильно бьёт по её могуществу, да и вообще противна её сути. Потому я решила рассказать всё что знала.

— Страна — это территориальное образование, объединённое политикой, общей верой, языком, культурой, историей или другими общими для живущих в ней людей особенностями. За тысячелетия истории народов мира существовало огромное число таких образований…

Разговор с Богинями затянулся казалось на несколько суток. Мне во всяком случае показалось что прошло целое море времени! Их интересовало буквально всё: медицина, производство пищи, полёты и техника, наука и корабли. Били вещи, кои их безмерно восхищали, а были и те от которых они чуть не плевались в гневе — одним из таких явлений был аборт. Когда я объяснила смысл этой операции, Богиня Крови чуть не взорвалась! Лишь то что это происходит в совсем другом мире её слегка сдерживало, но оказалось, что и здесь применяется нечто подобное — некоторые безмозглые дурочки травят свой плод, когда не хотят рожать случайного ребёночка. За что Богиня Крови навсегда лишала их способности иметь детей в наказание! Безусловно суровая кара для пятнадцатилетней девушки, но даже так находились те, кто убивал своих детей, не дав им родиться. В основном такие же жертвы насилия как я…

Лишь узнав, что операция может спасти жизнь матери, когда есть высокая опасность потерять и ребёнка, и саму роженицу, Богиня немного смерила свой гнев. А когда я упомянула что и у нас плод бывает замирает прямо в матке, останавливаясь в развитии, а после и вовсе умирает внутри чрева, госпожа крови наконец признала, что подобные операции имеют смысл. Но только в очень, ОЧЕНЬ крайнем случае. По сути пустая полемика, никак не относившаяся к этому миру, однако этот вопрос был слишком для неё важен чтоб просто от него отмахнуться.

Я не знаю, как долго мы были в этой пустой черноте, как долго разговаривали на всевозможные темы, но в конечном итоге меня приняли как младшую сестру, или скорей как милую девочку-соседку, с которой интересно поиграть. Я не была против такого подхода — напротив я этого и добивалась! Но результат в итоге превзошёл даже мои ожидания…

— Ты обязана создать такую страну, Катя! Такую где не будет столь жуткого зимнего голода как сейчас, где перестанут тысячами умирать детки, где они будут сильными и крепкими, — Богиня Крови была неумолима и явно не собиралась размениваться на мелочи.

(да-да, про рахит я тоже упоминала, и о причине его возникновения в том числе)

— Но как? Я не смогу… у меня и навыков таких нет. Да и нельзя сбрасывать со счетов устоявшиеся традиции — сотни лет этим миром будут править мужчины. Они сильнее, свободнее в своих действиях и вообще лишены многих женских недостатков. Они друг друга хотя-бы воспринимают непредвзято, нормально ведут друг с другом дела. А мне кто поверит? Кто вообще со мной диалог захочет вести?! А подчиняться?

— Всё так, Катя, но ты забываешь, что здесь есть магия — инструмент недоступный в вашем мире. А ещё духовная часть общества, и служить богам могут в том числе и женщины. А ещё забываешь, что мужчины уважают силу и ум! Да, признают неохотно, но даже так есть женщины, что сильно влияют на своих мужчин и устройство мира. А перед великой силой они будут просто преклоняться, и не важно уже от кого она будет исходить от женщины или мужчины. Авторитет среди них возможно заслужить, не сомневайся — особенно если тебя будут поддерживать боги, — поддержала сестру Богиня Пепла.

— Главное изначально поставить себя высоко. Настолько высоко, что ты будешь уникальной в своём роде. Ведь как ты говорила? Исключение подтверждает правило!

— Да, но…

— Не спорь. Уверенность к тебе придёт со временем. И мы уже знаем, как тебе помочь. Обычно одному человеку не позволяется носить более двух знаков божеств. Воины часто используют пару из младших Божеств Тела и Духа, дабы получить великую силу и доблесть в бою. Мастера обмана людей или подлой атаки, достигшие больших успехов, используют знак Божества Хитрости — что позволяет им достичь новых высот в своём искусстве. Лорды земель при этом обязательно носят знак Божества Верности, гарантирующий твёрдость их слова и карающие их за нарушение взятых обязательств, и дополнительно ещё какой-нибудь знак — например Божества Тела или Божества Духа, дабы продлить свою жизнь, поправить здоровье или усилить свою и без того немалую власть. Тебе же мы разрешим носить сразу четыре знака!

— Больше твоя душа не выдержит, так что это максимум возможного, — Богиня пепла уже не выглядела для меня жутким мертвецом. Ну мумия, ну да, вся кожа усохла, обтянув кости. У всех свои недостатки! Но улыбалась она, глядя на меня явно по-доброму.

— А ещё ты потомок народа звёзд. Был такой народ раньше — их кровь позволяла им носить на себе колдовские знаки.

— Ах и верно, ты ведь не знаешь. Ни один человек не выживет, нанеся на себя колдовской узор или руны — их тело выгорит изнутри. Только народ звёзд был способен на это.

— Да. Две сотни циклов назад они впервые столкнулись с этим искусством, и успели за короткое время достичь небывалой силы! Однако их прокляли. Всех разом. Представителей этого народа от мала до велика начали преследовать неудачи пока в итоге все они не погибли. Твой здешний отец был одним из последних кто ещё выжил, однако проклятье досталось и самой Бести по наследству. А после оно притянуло сюда уже и тебя. Понимаешь? Ты сейчас единственная кто способен использовать древнее искусство росписи тела, а это великая сила!

— А я смогу как-то снять проклятье? — пусть надежды и было немного, но раз искусство это столь уникально, то вдруг…? Хотя если вспомнит что его создатели все как один умерли, вряд ли это возможно. Иначе они бы нашли способ защититься.

— Нет. Снять нельзя — проклятье часть твоей души. Твоей сути. Но его можно ограничить или запереть на время. А ещё временно перенаправить на конкретную цель, — Богиня Крови очень по-хитрому улыбалась, следя за моей реакцией, и видимо моё выражение лица ей сильно понравилось. И было из-за чего измениться в лице — взять под контроль моё ненавистное проклятье? Это же выход! Это сильное оружие и инструмент! Я смогу повернуть своё проклятье себе же на пользу.

— Хорошо… подождите… — схватившись за голову я пыталась судорожно утрясти в ней непослушные мысли. — Хорошо, допустим! Я со всем согласна. Как? Как мне выбраться из шатра главаря огромной банды, при этом миновав целую толпу головорезов? Как выжить в этом лесу? Где найти знаки божеств? Я ведь не умею сражаться. Не знаю искусства магии. И я даже ни разу не убивала…

— Я дам тебе помощника, — многозначительно улыбнулась Богиня Праха, — Он будет навечно благословлён Божествами Удачи и Тела без всяких знаков так как не являете человеком — это позволит ему пережить встречу с тобой и оставаться подле тебя.

— А я лишу тебя возможности иметь детей на время, так что ты сможешь не опасаться последствий произошедших событий. И циклы твои также останутся в прошлом на время. А ещё… да, пожалуй, стоит подарить тебе понимание сути рунических слов и их сочетаний. Это забытая магия разума, доступная в далёкой древности считанным единицам — мой личный дар. Но я связываю с тобой слишком многое чтоб пренебрегать этим вопросом. А дальше всё будет уже в твоей власти, Катя. Исследуй мир, тренируй своё тело, закаляй характер. Знаки Божеств подтолкнут тебя, расширят потенциал, но усилий приложить придётся целое море! — Богиня Крови поднялась на ноги, показывая тем самым что их общение уже подходит к концу.

— А сами знаки богов есть в огромном количестве почти у тебя под носом — в тайнике твоего истязателя лежит всё что тебе понадобится. И не стесняйся их носить, мы попросим младших снять с них прошлую привязку специально для тебя — пользуйся спокойно. А теперь иди и будь сильной, будущий правитель наших земель! — Богиня Праха тоже поднялась на ноги, а когда вслед за ними поднялась и я, продолжила. — Что касается тех, кто возомнил себя ровней богам, то о них поговорим много позже, когда твои силы будут достаточны для этого.

— Но… Как мне связаться с вами? Что если у меня возникнет неотложный… важный вопрос? — возвращаться мне назад совсем не хотелось. Здесь было спокойно, тихо, а главное безопасно! И даже было с кем спокойно поговорить о всяком… Не было боли, морального унижения, жутких бандитов-насильников, вгоняющих меня в ужас одной моей мыслью о них…

— Не стоит переживать, дитя, мой слуга тебя не оставит одну. А я всегда услышу тебя, стоит тебе лишь позвать меня правильно. Вглядись в глаза мертвеца и прошепчи: «Пепельная госпожа…». Если я не отвечу сразу, значит я пока занята. Но можешь не стесняться говорить со мной — среди мертвецов та ещё скука.

Глядя на двух этих Богинь, я вдруг подумала, что никого ближе их у меня в этом мире скорей всего уже не будет, настолько я привыкла общаться с ними не скрываясь. Отогнав грустную мысль, я развернулась и наконец отправилась прочь. И пусть в кромешной темноте неизвестного пространства было странно говорить о направлении, однако это сработало. Вскоре моё восприятие этого места начало стремительно таять, а сквозь пелену забытья начали проявляться боль, вонь недавнего секса, запах утоптанной ногами земли, а главное храп!

Вдруг сквозь тишину ночного лагеря банды раздался далёкий визг вперемешку с рычанием, похожими на крик ягуара, затем ещё насколько, и вскоре началась явная паника: крики людей, звон стали, ржание лошадей, и всё это с каждой секундой только нарастало и нарастало. Вскоре и мой мучитель проснулся, спохватившись ринулся наружу на ходу натягивая портки, а я меж тем постаралась заново осмотреться. Прислушалась к себе.

После разговора с Богинями силы в моём теле странным образом восполнились. Я чувствовала себя отдохнувшей, выспавшейся и готовой к побегу. Боль внизу живота чуть утихла и уже не разрывала мне внутренности, отзываясь при каждом вдохе мучительным спазмом. Верёвки на руках выглядели так, словно пролежали под дождём и солнцем несколько лет — склизкие, сильно потемневшие, так что поработав немного руками я очень скоро перетёрла трухлявые волокна о ножку какого-то табурета. Свобода! Но радоваться было ещё очень рано.

За пределами шатра творился настоящий ад: бандиты кричали, матерились и визжали. Складывалось впечатление что их кто-то безжалостно рвёт на куски, перегрызает горла, отрывает конечности — по звукам было очень похоже. И мне совершенно не хотелось выходить наружу при такой вакханалии!

Вскоре рядом послышался топот бега и знакомый ненавистный голос. Я рухнула на землю, притворившись что всё ещё без сознания, и краем глаза заметила, как внутрь ввалился мой окровавленный насильник, придерживая левую руку.

— Откуда здесь целая стая гончих пепла!? Б**дь, б**дь, б**дь! Нам всем конец!

Отбросив своё оружие (что-то вроде помеси топора и дубины) он рухнул на колени перед кроватью, откинул её на стену шатра, и сильно опустившись в выкопанную под ней яму начал открывать какой-то замок.

«Схрон!?» — мелькнула мысль в моей голове. Но я не собиралась дать этому ублюдку возможности удрать! Пользуясь тем, что враг мой был сильно занят, забыв обо мне, а вокруг была целая какофония жутких звуков, я очень быстро поднялась на ноги, схватила со стойки с оружием короткое копье с тонким четырёхгранным остриём на конце, и хорошенько оттолкнувшись ногами коротко разбежалась, вонзив тонкое остриё прямо в задницу своему недавнему насильнику. Усиленный всей моей массой и коротким разбегом удар пришёлся на самую незащищённую часть тела бандита, с противным чавкающим звуком провалившись куда-то внутрь. Мой враг мгновенно задёргался, захрипел, и начал медленно умирать, а я продолжала крепко стискивать древко оружия, продолжая всё давить и давить!

Через оружие я ощущала сейчас каждую мелочь: как мышцы в теле врага сокращаются, как рвутся острым наконечником хрупкие ткани, как конец копья, пройдя несколько сантиметров, упёрся наконец во что-то твёрдое… а ещё как мой насильник наконец умер, превратившись в груду воняющего дерьмом мяса. Всё сложилось настолько удачно для меня (хотя скорей неудачно для моего врага — это как посмотреть) что острый наконечник копья угодил прямо в его межблочное отверстие. И теперь оттуда вытекало содержимое разорванного оружием кишечника вместе с сочившейся кровью!

Отпустив копьё, я вдруг рухнула на землю, отползла вперёд спиной в ужасе от сотворённого к центру шатра, где стоял вкопанный в землю столб, и наконец разревелась… Первый убитый мной человек… Тот, кто совсем недавно причинил мне целый океан боли и унижения убит только что моими собственными руками!

— У-а-а-а! — меня словно прорвало. Всё это время я запрещала себе плакать, терпела стиснув зубы даже когда было невыносимо больно и жутко, накрепко запомнив слова главаря бандитов о своих слезах. А потому теперь, когда он наконец был мёртв, я неожиданно дала волю своей минутной слабости. Слёзы всё лились и лились из глаз, а я уже выла словно белуга, забыв обо всём на свете, прощаясь не только со своей прошлой жизнью, но и оплакивая всё своё ближайшее будущее, что будет теперь наполнено кровью и смертью. Я не была наивной дурочкой и знала, что власть всегда требует крови! Крови моих врагов. Крови друзей… моей крови…. А отказаться от предложения Богинь…? Я не была настолько дурой, чтоб этого сделать.

Не знаю, как долго я так просидела, но, когда пришла в себя снаружи уже никто не кричал. Не было шума битвы, и стонов раненных. Но зато я услышала, как кто-то принюхивается, а ещё шуршит о полог шатра, пытаясь протиснуться внутрь. Обернувшись я чуть со страху на месте не умерла — внутрь заглянуло нечто! Тёмно-серая, почти чёрная шкура, больше похожая на плетёный костяной панцирь, четыре глаз на чуть вытянутой морде (два зелёных глаза смотрели точно вперёд, и ещё два находились чуть выше и по бокам, оглядывая стороны), клыки размером с мою ладонь не иначе, и хвост… точнее почти его полное отсутствие. Существо вальяжно вошло внутрь шатра, где мгновенно стало очень и очень тесно. Подошло ко мне, принюхалось, вдруг чихнуло и быстро вышло наружу.

А я лишь спустя насколько секунд начал снова соображать, поняв, что сижу посреди лужи, банально описавшись! А как ещё я могла отреагировать на вид клыкастого монстра, пропахшего кровью, и чья морда была много выше чем я в положении сидя? Размерами оно было с крупного тигра не меньше, а видом напоминало настоящее чудовище из фильмов ужасов!

Пусть и с трудом, но пересилив себя, я всё же попыталась выглянуть из шатра наружу.

За пределами слабо освещённого шатра небо всё ещё было тёмным, хотя рассвет уже заявил свои права на новый день. Однако серые тени неведомых тварей, до сих пор кружившие по разорённой стоянке крупной банды, было не разглядеть толком — их тела словно сливались с сумерками, превращаясь в смазанные штрихи на пределе видимости. Зато недавний четвероногий гость лежал рядом на земле как ни в чём не бывало! Лежал среди разорванных человеческих тел, посреди земли пропитанной кровью, лежал и облизывался. Жутко…

Я выглянула всего на несколько секунд, но помесь тигра, рыси и неведомой зверушки из кошмаров моментально сфокусировала на мне взгляд даже не поворачивая своей головы. Два её глаза на левой стороне морды легко меня срисовали, оценили и проигнорировали, позволив своему хозяину и дальше лежать.

Я же, узрев окружающий кошмар из трупов и рыщущие по округе теней, решила, что лучше отсюда пока вообще не выходить, покуда не пройдёт достаточно времени после рассвета. А пока следовало одеться, и покопаться в вещах местного главаря!

Подкрутив регулятор пламени в обычном масляном светильнике без стекла (надо же! уже придумали?), я осмотрела уже покрывшиеся коростой следы укусов на моём теле — к счастью никакого нагноения похоже не произошло и все они уже покрылись тонкой корочкой. Оценила глубину синяков и вообще способность нормально двигаться, порадовавшись тому что боль стала немного приглушённой, пусть и мешая свободно наклоняться вперёд и вбок. В результате пришла к выводу, что всё не так уж и смертельно — заживёт дней за двадцать (и почему у девушек регенерация не так сильна, как у мужчин? вот что за несправедливость?).

Переворошила всю найденную в шатре одежу, с трудом подобрав себе мешковатые штаны, подобие полусапог (явно они были мне велики, но намотав три слоя портянок на армейский манер смогла носить обувь без осложнений, благо один из парней-изменщиков научил зачем-то…) и относительно чистую рубаху. Кое-как прикрывшись этим продолжила мародёрство.

Первым делом оттащила труп своего насильника наружу — пусть там лежит воняет. Пыхтеть пришлось довольно долго, превозмогая отвращение к истекающему кровью трупу, особенно из-за торчащего из его зада копья, но я справилась! Сама себе удивляюсь: как я решилась проткнуть его этой острой железякой? Раньше бы я даже думать об убийстве не смогла.

Избавившись от тела ненавистного насильника, я вплотную занялась схроном главаря, выкладывая все найденные вещи и раскладывая их по полу.

Добычей были в первую очередь мешочки с драгоценными металлами: самородное золото и крупный золотой песок, серебряные изделия вроде колец, грубых цепочек, серёжек, брошек с грубо обработанными камнями, и прочие безделицы. Был даже маленький мешочек с рубинами и сапфирами. Не огранёнными. Но были и особенные находки — в отдельном кожаном мешочке нашёлся обруч для головы и целая связка жетонов шириной в два пальца и длиной в пять. Толщиной жетоны были больше миллиметра, и выполнены преимущественно из серебра. Но два из них были золотыми!

Продолжив выгребать вкопанный сундук, я также вынула оттуда два тонких кинжала в чёрных прямых ножнах, явно парной работы, несколько пергаментов из кожи с непонятной мне письменностью и перчатки-митенки из кожи тонкой выделки.

Первым делом принялась за обруч. Покрутив в руках грубоватое изделие, заметила гравировку на внутренней стороне, а вглядевшись внимательнее чуть не вздрогнула от неожиданности — прямо над испещрённой надписями поверхностью проявился красный текст на русском языке: «Верность, честность, возмездие. Жертва».

— Выходит перевод мне дадут, а вот сами знаки, слова из них и их функционал придётся зубрить и пробовать методом тыка… Ну ничего, разберёмся, — перевернув обруч так, как он должен по идее надеваться на голову, я не удержалась и примерила явно магический артефакт. Широкое кольцо из сплава серебра ещё с чем-то, с разрезом в области затылка, что было мне явно велико, тут же скрипнуло, поплыло геометрией, и плотно обхватило голову, заставив меня неожиданно пискнуть.

— Айк! — потрогав с опаской обруч, я его тут же сняла, сбросив обратно на пол. Внимательно изучив опасную поделку местных мастеров с ходу заметила, что его геометрия изменилась — оно стало шире и меньше диаметром, хотя это и казалось бредом.

«Это что, и правда магия такая?!» — ещё раз прикоснувшись к артефакту снова повертела неполный обруч в руках, медленно надев его обратно. Тот словно влитой сел на голову, не причиняя совершенно никаких неудобств.

— Верность… это верно знак Божества Верности? А почему в виде обруча? Неужели этот бандит убил какого-то местного лорда? Вряд ли простому торговцу могли позволить носить такое украшение. И что значат остальные слова…? Хм. Ладно, потом разберусь.

Оставив украшение на голове, я вернулась к жетонам. Над каждым из них, с той стороны где были выбиты руны, как и над обручем всплывал перевод: «Удача, старание, бедствие. Жертва»; «Дух, превозмогание, безумие. Жертва»; «Здоровье, нагрузка, немощь. Жертва»; «Ловкость, старание, паралич. Жертва».

А эти знаки богов были не так просты, как мне изначально казалось! Если я правильно поняла логику написанного, то первое слово — это суть знака, его благой эффект. Второе слово — это что-то вроде условия для дальнейшего развития эффекта…, наверное. Третье слово — вероятно что-то вроде наказания или штрафа. Но за что? При каких условиях оно наступает? Про это не было ни слова… Ну и само четвёртое слово, находившееся как-бы отдельно от остальных, могло иметь много значений, отчего в голову мне ничего толком не шло.

В конечном счёте решила, что будет неплохо спросить об этом у Богини праха при случае. А пока будет достаточно начать их хотя-бы носить. Первым делом отложила знаки удачи, тела и духа. При этом знак духа был золотым! Везёт! Откопала прочную серебряную цепь среди драгоценностей, и, нанизав жетоны на неё, водрузила сие ожерелье на шею. Несколько секунд ничего не происходило, но потом вдруг жетон удачи почернел, осыпавшись прахом!

— Какого…? Эй! — схватив пальцами остатки уха, оставшегося висеть на цепочке, я окончательно разломала умерший знак божества. — Пф-ф-ф…! Вот же… засада. Похоже это божество меня не примет. Опять проклятье виновато, да?

Делать было нечего, пришлось взять из целой связки жетонов последний золотой знак — хитрости, добавив его к телу и духу. Полюбовалась немного, повертела в руках связку жетонов и спрятала её тут же за пазуху. Прохладный металл легко провалился вниз, повиснув где-то меж двух увесистых грудей. «А ведь ещё и с ними что-то нужно делать. Как я буду бегать и прыгать с такими большими и тяжёлыми… дойками? По другому их и не назвать. Это не только больно, но и просто неудобно. Эх, мне бы к ним широкий лифчик с жёсткой чашечкой или хотя-бы поддерживающий корсет на весь торс…!».

Дальше вопрос коснулся перчаток и кинжалов. Первые оказались велики и не подходили на мою маленькую ручку, зато кинжалы на мой неискушённый взгляд выглядели словно короткие мечи, почти достигая длиной моего предплечья. То, что для здорового мужика было обычным кинжалом мне казалось огромным тесаком! Чуть изогнутое вниз узкое лезвие с длинной режущей кромкой, спускающейся к острию чуть не на половину лезвия. Толстый обух лезвия, плавно переходивший в остриё в виде ещё одного скоса, отчётливо видная пятка клинка и чуть изогнутая рукоять с углублениями под пальцы руки, плюс широкий упор правильной эргономичной формы — колоть таким было бы одно удовольствие! При том как прямым, так и обратным хватом. Также отдельной темы были прямые плоские ножны, куда клинок входил весьма легко, надёжно фиксируясь с помощью пятки и некоего скрытого механизма, от чего сам он выпасть не мог, но вынимать его можно было быстро, пусть и с усилием. И таких кинжалов было сразу два, похожи друг на друга словно близнецы!

Осторожно погладив иссиня-чёрное матовое лезвие одного из коротких клинков, поверхность которого не давала бликов света, я решительно вознамерилась озаботиться способом их переноски. Ножны кинжалов имели крепление под широкий ремень, и мне до зубного скрежета хотелось поскорее вооружиться. Быть безоружной в этом мире теперь казалось мне откровенным приглашением ко всем вокруг надругаться надо мной! А холод отточенной стали вместо опаски приносил теперь одно только успокоение.

Широкий кожаный ремень с классической офицерской пряжкой стал приятной неожиданностью среди пожитков бандита. В первый раз на ремни я внимание даже не обратила, зато теперь удача была явно на моей стороне. Вдев его в петли на шароварах, закрепила кинжалы по бокам бёдер, прошлась туда-сюда, попрыгала и даже пару раз перекатилась по земле. Не понравилось… Ножны били по бёдрам, бокам, попе, и больно впивались в тело, стоило только не так приложиться. А ещё шумели! Расстегнув ремень, задумалась: «И что делать?».

Пришлось экспериментировать дальше…

Попробовав закрепить кинжалы сперва на бедре, а потом и на голени, отказалась от этой идеи как от идиотизма — ремни сильно мешали, особенно на бедре, а на голени наверняка начали бы цепляться во время похода по лесу. Попытка же присесть на одно колено и медленно подкрасться (ну или сделать это так как я представляла) и вовсе заставляла рукояти кинжалов скрести по земле. Отчего вдруг мне взбрело в голову пытаться играть в средневекового убийцу-диверсанта? Да банальная логика. Я девушка молодая, маленькая ростом, неопытная в рукопашном бою от слова «совсем», к тому же очень сильно уступаю по массе и мощи возможным противникам, а значит действовать скрытно — мой единственный выход! Дальний бой, незаметность на местности и точный удар кинжалом в горло со спины или из слепой зоны противника в почку — вот всё что подсказывал мне мой мозг, когда я пыталась придумать способы противодействия возможным врагам.

Выйди я в открытую против любого мало-мальски сильного воина, и меня на куски порубят! Топоры, мечи, копья, алебарды, двуручные клейморы и фламберги — смерть для меня. Не говоря уже об ударе молотом или булавой. Да и мужиков с отточенной сталью на перевес всегда будет подавляющее большинство в любой гипотетической ситуации. Так что уже сейчас я пыталась придумать как мне жить дальше, и чему учиться. А то что в будущем скрываться и убивать мне придётся в любом случае, я даже не сомневалась… Женщина в этом мире — добыча. И доказывать, что в моём случае это отнюдь не так, мне придётся при каждой(!) встрече с мужчинами этого мира… Я не питала глупых детских иллюзий — они вылетели из головы ещё прошлой ночью.

Последним трофеем из сундука была небольшая шкатулка объёмом в три моих кулачка, наполненная драгоценными камнями, как природного вида, так и уже с огранкой: изумруды, алмазы, сапфиры, рубины, крупный жемчуг, агаты, опалы и прочие красивые камешки. Похоже местный главарь самое ценное и легко переносимое хранил в качестве лично резерва дабы успеть «слинять» в случае чего. Умно. Но это ему к счастью теперь не понадобится, зато понадобится одной попаденке из другого мира, не знающей даже с чего начать самостоятельную жизнь.

Закончив обшаривать вкопанный сундук, я вернула на место грубую постель, разложила на ней найденные вещи, и решила снова выглянуть на улицу. Судя по яркому световому пятну на месте входа в шатёр, утро уже взяло причитающуюся ему власть.

Снаружи и правда было уже очень светло, стволы деревьев вздымались ввысь до куда хватало глаз, бывший лагерь окончательно превратился в настоящий кровавый могильник, а запах крови и разложения едва-едва перебивал шум ветра в кронах и запах какой-то травы. Зато серые тени более не сновали по округе, и лишь всё тот же серый страж с четырьмя зелёными глазами и коротким рысьим хвостом развалившись недалеко от входа сторожил мой покой. Подождал пока я окончательно выберусь на свет божий, и, щурясь словно полуслепой крот из старого мультика, зашагал вразвалочку прямо ко мне! Я едва-едва сумела сохранить самообладание и не начать убегать покуда эта здоровая зверюга медленно приближалась, и даже зажмурилась в ожидание боли от её клыков, стоило той только начать меня нюхать… но ничего не произошло. Вместо клацанья зубов или грозного рыка, я наоборот почувствовала, как к моим ногам прильнуло что-то жёсткое и прохладное, а в ушки вдруг влетело утробное урчание, разносившееся по ногам щекоткой.

Приоткрыв глаза, я увидела огромного пепельно-свинцового зверя размером с тигра (да, это и правда был мальчик — всё нужное не месте), лежащим на спине у моих ног и смешно прижавшего к себе широкие кошачьи лапки. Мурча словно трактор, зверь выгибал спинку в разные стороны, призывно выпрашивая вполне понятную мне ласку. Словно огромный кошак!

— Ничего себе киса… — мне же не оставалось ничего другого как пойти на контакт со зверем. Присев на корточки, я осторожно опустила свои руки на его живот, покрытый мягкой короткой шерстью словно у лошадей, и аккуратно почесала, как если бы это был обычны домашний питомец. Реакция последовала незамедлительно в виде зевков, подвываний и более активного мотания головой, а когда я добралась до мягкой шеи, начав её активно почёсывать, то зверь и вовсе хрипло задышал, продолжая подставляться под мои пальчики.

— Хороший мальчик…! Хоро-оший! Ух какие мы грозные, какие зубастые! Ай какой красивый! — от такого поведения огромного хищника я совершенно забыла обо всех своих страхах, окончательно уверовав в то, что Богиня Праха послала его для моей защиты. — Кто тут хороший мальчик? Ути какой лапочка!

Ещё какое-то время потрепав шерсть пепельного зверя, я поднялась обратно на ноги, шагнув в сторону. Зверь тут же почувствовал мои намерения, поднявшись следом. Почти сразу я шагнула обратно, погладив уже верхнюю часть его тела, оказавшуюся чем-то вроде дырявого подвижного панциря или естественной кольчуги, растущей по всему телу. Под этими странными наростами, способными видимо остановить даже острые клинки людей, росла всё та же густая шерсть, и лишь морда вместе с черепом вместо шерсти была покрыта твёрдой чешуёй, покрывавшей всю верхнюю челюсть, морду и основную часть черепа до самого загривка. Странный зверь, но выглядел он крайне грозно!

— Ну что, зубастик, готов поработать? Пойдём потрошить склады местных потерпевших. Очень надеюсь им попадалась нормальная женская одежда в добыче, иначе боюсь я ещё долго буду ходить в чём попало…

Двинувшись исследовать разгромленный лагерь, я думала, что готова к виду мертвецов, но оказалось, что я всё ещё слишком наивна. Оторванные головы, чьи лица были частично обглоданы, остатки конечностей, кости с остатками мяса и следами зубов на них, разорванные кишки, тянувшиеся от тел на целые метры — картины были просто кошмарны! И это я ещё не говорю о запахах! Я дважды опорожняла и без того пустой желудок, и ещё долго едва сдерживалась каждый раз как натыкалась на новые кровавые натюрморты, однако всё рано заставляла себя шагать дальше, присматриваясь к навесам и рядам повозок. Даже поплакала разок, заставляя себя через силу копаться среди трупов. Искала запасы еды, оружие, ткани, одежду, да всё что могло хоть как-то пригодиться! Потратила часа четыре на поиски, распотрошила десятки тюков и переворошила несколько крытых фургонов, но женской одежды так и не нашла. Пришлось импровизировать.

Разделась, нарезала прихваченным у какого-то мертвеца мечом целый рулон плотной мягкой ткани чёрного цвета на полосы, и начала аккуратно заматывать торс: привязала один конец к дереву, замотала первый круг под грудью, и вращаясь вокруг своей оси, одновременно натягивая плотную ткань, постепенно туго стянула свою неудобную грудь помогая освободившимися руками, наконец-то крепко её зафиксировав.

Следом пошли в ход чьи-то кальсоны, или какое-то похожее бельё, тем же кинжалом легко превращённое в подобие трусиков. Пять комплектов.

Нашлись также плотные штаны подходящего размера, рубахи, куртки, обувь всего на пару размеров больше моей ноги, ну и прочее по мелочи: перочинный нож; кусок наждачного камня; магическое огниво, правда из медного бруска, а не деревянного; два кожаных бурдюка с неплохим вином; котелок литра на три; и небольшой боевой топорик, вполне способный заменить плотницкий инструмент. Барахла было разумеется в разы больше, но я отбирала лишь самое удобное и качественное!

Также, после стаскивания всего крупного, что могло мне пригодиться, к шатру, мне удалось пересилить себя дабы обыскать уже сами трупы. Как оказалось, примерно каждый третий убитый имел при себе кошели с деньгами, о чём я узнала путём простого визуального изучения останков и проверки пары бандитских трупов. И такой куш просто проигнорировать было откровенно глупо! Чаще всего попадалось серебро в виде грубых окислившихся монет разной толщины и диаметра, с дырками сложной формы посередине. По моим предположениям формы отверстия скорей всего заменяли обозначение номинала монет, ибо другого объяснения в мою голову просто не приходило. Но кроме серебра попадалась и медь. Золота не было.

Обшарив всех, до кого смогла дотянуться, я набрала огромный кошель денег, по ощущениям тянувший килограмма на три не меньше! Вся употелась, измазалась в чужой крови и дерьме, но тем не менее дело сделала. К слову, с каждым следующим разом пересилить себя, дабы подойти к окровавленному куску мяса, ещё недавно бывшему человеком, мне становилось всё проще, а впечатлений от увиденного оставалось всё меньше, отчего под конец процедуры мародёрство посреди крови и кусков чужих тел воспринималось как неприятная, мерзкая, противная, но необходимая работа. И даже блевать более не тянуло, что особенно радовало! Не знаю связано ли это с вывертами психики и стрессом, или знак Божества Духа на меня действовал, укрепляя характер и нервную систему, однако происходящим со мной изменениям я была довольна. Они давали хоть какую-то надежду на успех в будущем, ибо плаксивой наивной девчонке, верящей в добро и справедливость, здесь просто не выжит…

Ну а дальше следовало поискать место где я могла бы помыться, очистив тело от следов прошедшей ночи и утра, а также переодеться в подготовленную одежду.

— Котик, ты не знаешь, а тут есть вода? Может быть озеро или какой ручей… эй! Киса, ты куда это? Киса?! — глядя как огромный хищник семенит куда-то из лагеря я сперва растерялась, но как только тот остановился, оглянувшись, я сразу поняла в чём дело. Зверь меня понял, и явно указывал путь!

— Ох и ничего-себе… — удивившись себе под нос столь высокому уровню интеллекта зверя, я последовала за огромной кисой, прихватив котелок и связку подготовленного белья. Удивительно, но вскоре четырехлапый проводник и правда привёл меня к небольшому озерцу или скорей прудику размерами чуть больше хоккейной коробки, из коего вытекал ещё и ручей. Видимо в низине били ключи, отчего и наполнился естественный резервуар, рядом с которым встала на стоянку уничтоженная банда.

Время я терять не стала. Сперва как следует оттёрла медный котелок от остатков пригоревшей пищи в нём, копоти и разных подозрительных следов. Песок и пучки травы мне в помощь. Разделась, побросала изгвазданную одежду куда подальше, размотала грудь, и с оханьями и аханьями вскоре опустилась в холодную воду! Попрыгала, поплескалась, и тут же перебралась поближе к берегу, начав оттирать тело жёстким песком со дна озера. Потом как следует подмылась, пройдясь по промежности, при этом стараясь не думать о том, что в моём теле оставил тот ублюдок, оттёрла лицо и принялась за волосы.

Голову мыть особо было нечем, так что ни обруч, ни жетоны снимать не стала — лишаться покровительства божеств даже не время было бы идиотской идеей — только наспех обрезала кинжалом косу чуть выше плеч, срезала чёлку и волосы по бокам. Почти под мальчика. А ведь волосы мои стали, кстати говоря, под цвет пепла!

— Это как это? — отрезав остатки длинных волос на висках, быстро убедилась, что и они сменили цвет с каштанового на пепельный, после чего попробовала вглядеться в отражение воды. Когда по глади воды престали гулять круги, на меня уставилось отражение весьма юной и красивой девушки с разбитыми до крови губами, несколькими синяками на лице, с волосами цвета оксида свинца и глазами красными словно кров! Цвет моих глаз изменился!

— Вот так вот Катенька, всё это не было сном… Хотя стоит сказать спасибо богиням — родной цвет глаз привлекал слишком много ненужного внимания.

Не придав особого значения произошедшему продолжила экзекуцию над собой. Окончательно подравняла волосы на голове, и как следует прополоскала оставшиеся на мне космы, постаравшись оттереть с них въевшуюся грязь. Получилось не очень, но делать больше было нечего. Ещё раз ополоснулась на глубине, и наконец вылезла, отфыркиваясь и содрогаясь от бившего по телу холода. Благо можно было отнести эту процедуру к закаливанию, а значит знак божества тела должен был помочь избежать негативных последствий!

Вытерлась насухо куском холстины, превращённой в полотенце, и наконец снова оделась, но уже в чистое бельё. Натянула новую найденную обувку почти по моему размеру, ещё раз поёжилась, и наконец почувствовала, как по телу медленно распространяется живительное тепло! Ох, вот теперь хорошо…!

Котик мой всё также лежал рядом и бдел, едва-едва показываясь из высокой травы, продолжая меня охранять даже сейчас. Так что за свою безопасность я впервые за миллионы потерянных нервных клеток не беспокоилась.

Наконец поманила зверя за собой, пропустила эту важную хищную морду вперёд, и двинулась вслед за ним обратно к разорённому лагерю съеденной банды, отметив что уже скоро снова закат.

Посвежевшая и взбодрившаяся снова взялась за дело, на этот раз начав упаковывать собранные вещи в чей-то плотный мешок с лямками, заменявший здешним людям рюкзак. Сперва уложила замотанную в ткань драгоценную добычу, после всё накрыла одеждой, дальше легла провизия в виде солонины и копчений, полезные в пути вещи, а уже после весь этот баул опоясало несколько кожаных ремней, стянувших мешок в тугой комок. Плюс к широким ремням с помощью маленьких ремешков пристегнула котелок, топорик, и свёрнутое в рулон подобие одеяла — шкуру животного с куском весьма плотной мягкой ткани, сложенной в несколько слоёв. Походный рюкзак был готов! А, ещё я прихватила те странные свитки из пергамента, что были в схроне главаря банды — они могли оказаться чем-то весьма ценным, так что оставлять их здесь было бы глупостью.

— Ну что ж, осталось что-то сделать ещё и с вами, и можно отправляться куда-нибудь подальше отсюда, — взяв в руки два кинжала, ещё раз повертела их, приложила к плечам, к предплечьям, и наконец вспомнив кое о чём, сорвалась к северной части лагеря. Найдя виденный ранее труп там же где он и лежал — прислонённый к стволу дерева, я принялась снимать весьма приличного качества стальные наручи с его рук. При этом нижняя часть тела у трупа отсутствовала, из-за чего приходилось ступать чуть не по его внутренним органам, однако я справилась! Задерживала дыхание, дышала через рот лишь бы не чувствовать вони, старалась не смотреть на жуткие части мертвеца, и очень скоро стала обладательницей весьма нужной мне части местного гардероба. Котик мой меж тем всё также следовал за мной, аккуратно присматривая за своей подопечной, отчего я полностью погрузилась в обдумывание своих идей, и даже не сразу заметила серую тень, воспарившую над полем резни.

— Ой, — взглянув на непонятное облако сквозь лучи закатного солнца вдруг поняла на что это похоже, отчего на несколько минут в ужасе застыла на месте! А когда это чернеющее с каждой минутой облако вдруг потянуло ко мне один из своих отростков в чувство меня сумел привести только угрожающий рык за спиной. Обернувшись увидела, как бронированная помесь тигра и рыси яростно прижимает к голове уши, шипит и рычит на чернеющее облако над полем недавнего боя, при этом медленно боком приближаясь ко мне!

Повинуясь стадному инстинкту я тоже начала смещаться в сторону шатра и своих вещей, отметив про себя сколь нерешительным стал чернеющий призрак, видимо инстинктивно понимая, что мой Котя может нести ему серьёзную угрозу. Когда же мы отошли достаточно далеко, то это нечто и вовсе потеряло к нам интерес к огромному моему облегчению. Но даже так я более не собиралась здесь оставаться!

Схватив подготовленный рюкзак с вещами, набросила его на спину, и, стараясь не выронить из рук наручи и кинжалы, ринулась подальше отсюда в лес. Сейчас он один казался мне достаточно безопасным местом чтоб начать осваиваться в своей новой роли в этом новом для меня измерении. Выходить к людям раньше, чем перестану быть слабой жертвой и обзаведусь собственными опасными клыками, я более была не намерена!

До кромешной темноты я успела протащиться не больше трёх-четырёх километров, хотя по ощущениям преодолела все сто! В сгустившихся тяжёлых сумерках с трудом скинулся ставший неподъёмным рюкзак с саднивших плеч, растёрла пульсирующую болью кожу, натёртую словно молодая мозоль, и аккуратно прилегла на обрывистый склон маленького овражка, густо заросший мхом. Двигаться не хотелось даже для того чтобы поесть или умыться…

— Во-от же… — неожиданно в голову пришла мысль что я не сподобилась захватить из покинутого лагеря ни копья, ни арбалета с болтами! Одни кинжалы да топорик! Это же надо быть такой дурой? И как теперь еду добывать? На корешках я не выживу.

Провалявшись так где-то полчаса и как следует отдышавшись, я принялась дёргать мох с ближайшей площади несмотря на уже кромешную тьму, подкладывая тот себе под бочок. Лапника нарвать времени уже нет, а так хоть немного будет потеплей. Да и глупо было бы тащиться куда-то вслепую — на сук напороться глазом или шеей будет проще простого. Ну их к лешему — перетерплю одну ночь.

Кое-как устроившись и обняв на всякий случай мешок-рюкзак, постаралась сжаться в комочек дабы было хоть чуть-чуть потеплей. Холодало…

— Эй, ты чего? — шумно нюхая воздух, мой защитник почему-то упорно лез под рюкзак, толкая его массивной головой, обросшей бронёй. Безуспешно попытавшись его оттолкнуть, я естественно сдалась в итоге, убрав свою поклажу ближе к изголовью. В итоге эта пушистая наглость очень скоро свернулась калачиком рядом со мной, прижавшись своей твёрдой спиной к моему животу и ногам. Хотя даже так было гораздо теплее и заметно комфортнее…

— Какой заботливый у меня котик, надо же, — погладила я наглеца, — Ладно, грелка, убедил. Будем спать вместе! — обняв огромного хищника, я постаралась отрешиться от боли в мышцах по всему телу и особенно от неопрятной боли внизу животика. Всё-таки столь грубая потеря девственности — та ещё мерзость! От воспоминаний о произошедшем снова передёрнуло, по коже прошлись мурашки, а желудок нервно попросился наружу… Едва сдержалась. Ладно хоть моя грелка начала утробно мурлыкать, словно огромный двигатель, перетянув всё внимание на себя любимого, иначе бы ещё долго не смогла забыться сном.

Выспалась тем не менее не очень. Проснувшись от сырости, капавшей мне за шиворот, первым что увидела был туман. Низкий, мне всего до шеи, но невероятно густой! Котика не было — куда-то удрал с рассветом негодник. Но никуда не денешься — дела. Еду вероятно пошёл добывать.

Мне, кстати, тоже очень хотелось есть! Вот прямо сильно. Прямо зверски! Едва сдерживая голод, нервно размотала свой вещмешок, добравшись наконец до съестных запасов. Словно голодный пёс рвала зубами копчёное мясо, запивая сильно разбавленным вином (надо же, додумались до этого способа дезинфекции воды чтобы не дристать беспрерывно в походах) до тех пор, покуда живот не успокоился. Лишь после этого заметила, что мышцы уже не так болят, и низ живота едва поднывает. Вовремя вспомнила о покровительстве божеств, решив, что отлынивать от утренней зарядки будет при таких царских условиях глупо. Постаралась припомнить общеукрепляющие упражнения из своего мира, составила примерный план, нормативы, и тут же начала заряжаться. Сперва падение вниз, отжимание и подъём на ноги, и так двадцать пять раз. Сразу после без перерыва прыжки вверх из приседа с выбросом рук вверх. Ещё двадцать пять раз… эх, тяжело… Планка с попеременным выносом ног в стороны прошла легче, но я уже вся взмокла. После были боковые планки: сперва на правый бок, после на левый. Снова обычная планка, но уже с переходом от подъёма на прямых руках к упору на локти и обратно. Сперва в одном порядке — правая рука, левая рука, правая рука… после в обратном: левая-правая-левая… Всё! Рухнула в итоге без сил. Тело местной пятнадцатилетней девчонки едва-едва выдержало даже такой небольшой комплекс — мышцы живота и вовсе просили лёгкой смерти от усталости. Пока сидела на мху, хрипло дыша, туман немного развеялся, а солнышко поднялось над деревьями, осветив окружающий лес. Только вот почему так воняет…?

— Умер что ли кто-то рядом? — проговорила сама себе под нос и вдруг услыхала хруст ветки где-то слева за спиной. Обернувшись, я с ужасом уставилась на две скособочившихся фигуры мертвецов. С волочащимися из животов кишками, с обрубком руки у одного и с половиной головы у второго!

— Кхах-х! — с трудом удержав в себе панический крик, я постаралась подняться на уставшие ноги, начав проклинать себя за лишнее усердие. Это же надо было измотать свои и без того небольшие силы перед такой подставой! Попятилась, пристально наблюдая как мертвецы исступлённо бредут в мою сторону, и постаралась наконец хоть чем-то вооружиться. «Кинжалы?» — первую мысль отбросила как несостоятельную. Мёртвые не чувствуют боли, и явно точного укола клинком в тело будет недостаточно для их упокоения. А значит будем рубить!

Кинувшись к рюкзаку с трудом отвязала топорик, едва не порвав тесёмки, и даже успела мельком заострить внимание на том, что не паникую, не впадаю в ступор при виде оживших мёртвых, а напротив пытаюсь трезво оценить ситуацию. Явно в этом заслуга не моего могучего характера — никогда я не отличалась хладнокровием и стрессоустойчивостью. Разве что здоровым пофигизмом. Обруч, что сжимал мою голову со вчерашнего дня и правда сильно помогает мне выжить. Оставалось надеяться, что и остальные реликвии божеств сработают не хуже.

Стоило мне только выпрямиться, как первый мёртвый бандит, с волочившимися кишками и одной рукой попытался броситься в атаку, зацепившись одной из ног за корни растущего рядом кедра. Споткнулся, рухнул обглоданным лицом в мох, и на секунду замер, после начав медленно подняться. Я всё стояла и тупила, ругая себя за промедление — видимо от своей нерешительности мне ещё долго придётся избавляться. Наконец труп встал на колено, второй мертвец подошёл ещё ближе, и я таки пересилила свой страх перед жуткими тварями, подскочив и обрушив на голову мертвеца боевой метательный топорик. Держала топорик двумя руками, словно дрова колола, из-за чего замах вышел медленным, но сильным. Мертвец покачнулся вбок, голова ушла с траектории удара, и я лишь самым кончиком лезвия чиркнула по его плечу, попав в ключицу. От сильного удара тонкая кость хрустнула, явно подломилась, а я, почувствовав через руки как моё оружие прорубает человеческую плоть, ещё больше испугалась этого боя, стремительно отступив. Смотрела на то как мой враг снова поднимается, и опять поносила себя на чём свет стоит, ругая за малодушие. Да, звук и ощущения от того как ты рубишь человека, пусть и мёртвого, ужасно мерзкие, от них аж в дрожь бросает, да только другого пути нет! Что я буду делать с живым врагом, если даже труп порубить на куски не в состоянии?!

«Дура! Слабачка! Дерись, чёрт тебя дери!» — накрутив себя как следует и даже выругавшись (прости, бабушка, но сейчас и правда очень надо!), я снова бросилась на мертвеца, со всего маха всадив топорик в его грудь. Попыталась выдернуть до того, как тот упадёт, но всё было тщетно — оружие застряло меж прорубленных рёбер и завалившийся на бок мертвец оставил меня без оружия. Мне пришлось отпустить топорище, дабы не рухнуть вместе с трупом этого тяжеленого мужика, который при жизни весил явно больше сотни килограмм. А ведь моему телу всего пятнадцать, и весу во мне килограмм сорок пять не больше!

Замешкавшись после потери оружия едва не попала в лапы второго мертвеца, кинувшегося в атаку метров с двух. Меня спасало лишь то, что он споткнулся о первого зомби, рухнув на него сверху, но всё равно меня напугал изрядно, заставив попятиться задом наперёд, споткнуться, и тоже упасть. Попыталась сразу встать, но вдруг поняла, что мою лодыжку стискивает чья-то сильная рука, из-за чего ощутила такую боль, что едва не завыла. Силы в пальцах мертвеца было изрядно!

Судорожно пытаясь скинуть обувку, за которую меня и схватили, сквозь слёзы и сжатые зубы глядела как мертвецы шевелятся, пытаясь наползти на меня, ухватить покрепче. Скалили свои гнилые пасти, с обглоданными лицами, тянули руки, а я лишь пиналась, судорожно пытаясь вырваться. Не знаю как, но мне удалось в последний момент вырвать ногу из плена обуви и отползти! Прихрамывая на уже опухшую ногу поднялась в пяти метрах от тварей, пытаясь отойти от пережитого только что шока. Видеть перед самым носом ползущих на тебя мертвецов, чувствовать их запах, видеть, как движутся их обнажённые мышцы, волочатся кишки… и врагу такого не пожелаю!

Однако нужно было что-то делать: вернуть оружие, обездвижить и расчленить мертвецов единственный выход. А лучше ещё и сжечь их останки, развеяв пепел, чтобы даже костей не осталось! Вдруг мне в голову пришла странная мысль. А что если позвать Богиню Праха и попросить совета? Она-то знает, как упокоить мертвецов! А что для этого надо? Поглядела на зомби, отметив что нужные мне головы как раз присутствуют. Да, они всё ещё на их плечах, ну и что? Разговор был о головах мертвецов. Так вот они, головы. Сразу две! Не было разговора о том, что их нужно обязательно отрезать.

— Богиня Праха! Ответь на мой призыв. Я прошу у тебя совета, — облокотившись на ствол небольшой сосны, я внимательно следила за реакцией мертвецов. Те никак не реагировали на мои слова, продолжая ковылять в мою сторону. Переместившись ко второму дереву, подальше от зомби, опять внимательно вгляделась в них. Ничего.

«Может сбежать?» — мелькнула в моей голове малодушная мысль, после чего был безжалостно мной же уничтожена. Нет! Нельзя! Как я буду жить дальше в этом мире, если не могу справиться даже с такими слабыми противниками: медленные, тупые, оружием пользоваться не умеют. Врать или хитрить не способны… Идеальный объект для тренировки и преодоления себя. «Ещё и Котик куда-то подевался…». И тут в моей голове что-то щёлкнуло: это проверка. Мертвецы вполне могут находиться во власти богини Праха, к тому же я не знаю какими должны быть настоящие зомби. Вдруг обычно они быстрее и умнее? Что если эти двое специально ослаблены дабы проверить способна ли я вообще оправдать хоть какие-то надежды богов? Добьюсь победы — хорошо, получу бесценный опыт и психологическую закалку. А проиграю двум полугнилым мертвецам или того хуже, сбегу, могу и милость богов потерять…. А ведь и моему назначенному защитнику могли приказать не вмешиваться как раз для того чтобы я себя проявила самостоятельно!

Поняв, что выбора у меня нет, решительно отстранилась от очередного дерева. Попробовала как двигается лева нога, покачала суставом: вполне работает, повреждений нет. Простой ушиб. И то хлеб!

— Итак, их нужно разделить. Замедлить второго, чтоб первый труп, с топором в груди, остался со мной один на один. Как? — оглянулась, заприметила метрах в десяти обломанную близко к вершине упавшую ёлку: вся пожухла, осыпалась — что-то её вырвало вместе с корнями из песчаной почвы, заставив повалиться на бок. Вершина была как раз на уровне груди взрослого мужчины — ночью вот так неосторожно наткнёшься, и сам себя насадишь на тонкий ствол. Правда с сучка́ми что-то нужно сделать…

Вопрос с сучка́ми пришлось решать найденной толстой веткой. К счастью ёлка давно высохла и тонкие ветви вполне ломались от удара толстой самодельной дубиной. Дважды пришлось водить зомби кругами дабы выиграть время на работу с упавшей ёлкой, но оно того стоило — и дело сделала, и опухшую ногу немного разработала, привыкнув к боли. Почти перестала хромать пусть и через силу.

Сантиметров пятьдесят ствола в итоге мне удалось худо-бедно очистить, превратив в шипастое копьё. Подвела, отступая, сладкую парочку гниющих зомби к импровизированному шампуру, и как только второй мертвец поравнялся с ёлкой, обежала их кругом, заставив поворачиваться мне вслед стоя на месте. И тут же без перерывов устремилась к своей жертве, с половинкой головы, в прыжке засадив тому ногами прямо в грудь! Пусть я и девчонка, да ещё и молодая не в меру, однако нарушенная координация движения зомби довершила дело — получив импульс тот не сумел никак на него отреагировать, с размаху завалившись спиной на острый обломок ёлки. С хлюпающим, даже чавкающим звуком, расщепившийся от удара ствол выглянул из порванной одежды бывшего бандита, намертво насадив того на себя. Я же после удара больно ударилась спиной о какой-то полугнилой сук, спрятанный под ковром мха и постанывая да шипя как можно скорее откатилась в сторону, вырвавшись из-под бросившегося на меня второго зомби. Тот только и успел что пальцами в мшистый ковёр вонзиться, как я уже была на ногах. Правда от такого манёвра мой топорик ещё глубже вошёл в тело мертвеца, но я не теряла надежды его вернуть. Ничего, как-нибудь извернёмся!

Заколотый на ёлку мертвец ещё долго скрёб пятками по земле, пытался безуспешно встать, и бессмысленно хватался за обломок ёлки, что торчал у него из груди, пока я пыталась расправиться с его другом. Подойти к нему я не могла — переломает своей медвежьей хваткой. Однако мне это пока и не требовалось, ведь главное было достать топор. Как-то я наблюдала как один из моих парней, что даже приезжал вместе со мной к моей бабушке в деревню в гости, колол ей дрова топором. Однажды в суковатой берёзе точно также застрял его топор, практически намертво. Но он его всё же достал — расшатал ударами по топорищу. Взял чурку поменьше, и ударами туда-обратно по рукояти заставил лезвие топора выйти из древесного плена. Так что я не придумывала ничего нового, просто взяв на вооружение его метод. Подобрала опять свою дубину из толстой ветки, и наскоками начала бить по рукояти топора снизу-вверх, стараясь не попадаться под сильные руки мёртвого воина. Попадала нечасто, устала как собака, и даже кожу на руках всю содрала из-за мозолей, но своего добилась: на очередном ударе снизу-вверх топор выскочил из груди зомби, оросив округу гнилой кровью. Только я уже так привыкла к их вони, что не обратила на попавшие на меня капли внимания.

А дальше постаралась действовать по недавней аналогии. Отдышавшись и поиграв в «догонялки» с мертвецом какое-то время, провернула опять тот же трюк с ударом в прыжке, уронив в итоге мертвеца на землю. Пока тот с трудом переворачивался и поднимался, я успела встать, подобрать отложенный на время кульбита топорик и нанесла два сильных удара по коленному суставу одной из его ног. Сустав такого надругательства над собой уже не выдержал, переломившись и мне наконец удалось отделить часть ноги зомби от тела. Отшатнулась от броска ползающей твари, обошла его кругом и точно также отрубила вторую ногу, про себя отметив что мне всё проще сражаться с мерзким мертвецом. Похоже обруч на моей голове опять приспособил мою психику к раздражителям, позволив воспринимать звуки разрываемой человеческой плоти и ощущения перерубаемых костей не сильнее чем разделку обычной индейки.

Дальше было проще. С перерывами отрубила зомби последнюю руку, затем обезглавила, пусть и не без моральных переживаний — голову рубить я вам скажу то ещё удовольствие… И вот, когда самая большая опасность была устранена, тело моё не сдержалось и опорожнило-таки желудок прямо на едва шевелившийся труп. Упёршись дрожащими руками в такие же дрожащие колени я с трудом устояла на ногах — адреналин в крови буквально кипел! Однако лишившаяся почти всех конечностей и даже головы, немёртвая тварь всё равно не спешила умирать даже в таком виде! Жалко было не переварившийся до конца завтрак, но горевать было некогда. Сплёвывая неприятный вкус рвоты и желудочной кислоты, я занялась вторым зомби, всё также пришпиленным стволом ели. Отрубила руки, потом ноги, заставив наконец того повиснуть на стволе, замерев окончательно. А после тремя ударами таки отрубила и голову, с усталостью проследив как та катится по залитому чёрной гнилой кровью лесному ковру.

Говорить ничего не хотелось. Я просто зверски устала!

Отошла обратно к своему небольшому лагерю, прополоскала разбавленным вином рот, промыла кровоточившие ладони, где кожу я разобрала аж до мяса, и с грустью посмотрела на слабо шевелившиеся трупы. Как же их убить!? Хлебнула опять вина из бурдюка, закусила полоской солёной конины (по крайней мере мне казалось, что это именно конина), и перевязала куском тряпки руки, снова взявшись за топор.

С трудом разрубила сухую поваленную ёлку, срезала мох с пяточка диаметром пару метров и начала готовить костёр: сложила еловые брёвна потолще на низ, разложив домиком (по типу деревянного сруба), закинула внутрь что помельче: ветки, обломки дерева, щепки. После водрузила сверху на погребальный костёр оба трупа, собрав обратно их по кускам. Правда оставив себе одну, самую целую голову.

Запалила ветки внизу и усевшись рядом начала ждать. Вскоре огонь расползся по всему костровищу, пусть и неохотно, но начав пожирать мёртвую плоть. По округе тут же разлетелась вонь жжёного мяса, однако меня она уже не впечатляла — привыкла.

Так я и просидела несколько часов на одном месте, глядя как сгорают два расчленённых зомби. Время от времени запивая своё моральное и физическое истощение разбавленным вином и заедая горе новой жизни солониной, подкидывала иногда дрова в огромный костёр. Мыслей в моей голове в это время не было никаких, так что я и сама не заметила, как снова опустился вечер, а я попросту отрубилась глядя на угли. Хмель и усталость были для меня сейчас лучшим снотворным!

А потом мне приснилась ОНА!

— Здравствуй, Катя. Устала? Тяжело пришлось? — богиня сидела подле меня во всё том же мире серого тумана, поджав свои стройные ноги к пятой точке. Её волосы всё также струились по плечам и спине, пребывая в вечном движении, но зато одежда сменилась с бесформенного балахона на какой-то готический чёрный наряд, явно увиденный в моих воспоминаниях: корсет, пышные юбки, кружевные митенки, чулки и лакированные туфельки были тому свидетелями.

— Значит это был проверка?

— Ну… скорей тренировка. Твой мир не похож на наш, а сама ты жила слишком мирной жизнью. Сегодня я дала тебе возможность начать свой путь заново, испытав себя, — Богиня Праха улыбнулась, глядя на меня абсолютно чёрными провалами глазниц.

— Почему я не смогла дозваться до тебя? Из-за того, что трупы были не до конца мертвы?

— Вот что мне нравится в тебе, Катя, так это сообразительность. Именно! Чтобы я ответила тебе, труп долен быть окончательно мёртв. Но даже если и нет, я могу наблюдать через мёртвых всё происходящее. И если бы ты вдруг не справилась, то не бойся, тебе не пришлось бы страдать долго, мой слуга прервал бы твои мучения.

«Вот так. Не только охранник, но ещё и надзиратель, и палач. Стоит быть осторожнее с Котиком — того и гляди ещё загрызёт. Однако отличные у неё представления о гуманизме. Впрочем, чего это я? Они тут у всех точно такие же!»

— А теперь запоминай! — посерьёзнело её лицо. — Дабы упокоить нежить, её необходимо разлучить с привязанной мятежной душой или призраком-паразитом, отправив ко мне. И в этом тебе помогут вот эти знаки: передо мной прямо из серого тумана соткалось три руны, значение коих я сразу прочитала. «Связь, Судьба, Смерть» — такое значение они имели по отдельности, а выстроенные в ряд получали особое значение: «Санса́ра». Увидев знакомое слово удивилась конечно, но значения особого не придала. Постаралась крепко запомнить написание рун. Ведь перевод был на русском, и вполне мог быть адаптацией местного фольклора к тому, о чём я имею представление.

— Это жреческие символы и подвластны они только служителям многоликих капищ. Только мои жрецы способны наделять оружие силой изгнания мёртвых. Жрецы, и теперь ты. Используй это знание и силу для своего блага. Заслужила! А теперь пора просыпаться, вставай… ставай…авай…вай…

Облик богини исчез, и эхо её последнего слова пронеслось в моей голове словно звон колокола, заставив резко открыть глаза. Я лежала всё там же, перед потухшим костром, от которого уже почти не веяло теплом. Спину мне грел вернувшийся ко мне Котик, разлёгшийся на животе, а солнце стояло уже так высоко, что пробивалось сквозь кроны деревьев. Тело гудело и ныло, что было ожидаемо. Это сколько же я спала?

— М-м-м! — застонав от боли в мышцах по всему телу, с трудом поднялась на ноги. Ушиб уже не болел, а припухлость и вовсе спа́ла, так что стоять было легко. Развязала тряпки на руках и ещё раз восхитилась новой скорости заживления — содранные мозоли уже покрылись тонкими корочками и почти не болели. Всё-таки Божество Тела — это крайне важный для меня элемент выживания. В противном случае я вряд ли протяну долго.

— Да, Катюша, это тебе не ёжиков выгуливать… Ну ничего, прорвёмся, подруга! Сейчас перекусим, и за работу. И от зарядки чур не отлынивать! — не знаю страшно ли то, что я начала говорить сама с собой, но и плевать честное слово. Даже если и сойду немножко с ума, зато хоть выживу.

Собравшись с силами начала спешно готовиться к продолжению своего путешествия. Вчера я ещё думала не стоит ли вернуться за копьём или арбалетом в тот лагерь? Но после пережитого знаю, что оно того не стоит — могу и не вернуться назад. Так что в путь!

До следующего вечера я успела преодолеть аж десять километров (по моим дилетантским прикидкам), а при моей физической кондиции, да по пересечённой местности, результат я считаю приличный. И даже успела как следует разместиться на ночлег, не встретив по пути ни одного лесного обитателя.

Скорей всего в этом была заслуга моего надзирателя-охранника, что бегал вокруг, распугивая своим запахом и помявкиванием всех остальных. Вернулся негодник! Оно и понятно почему вернулся, и то что просто так помогать мне не будут тоже понятно — местные богини не добрые самаритяне. Ну хоть зверьё местное Котик распугал, и то хлеб. Хотя, мне же ещё придётся учиться охотиться… Эх, жизнь моя тяжкая.

Каждый мой день теперь был похож на предыдущие. Раздражающая рутина… Сидя у костра в очередное утро, я решила провести ревизию своего тела, начав с рук.

Всё же по моим расчётам с момента бегства от бандитов прошло недели две минимум! Существенный срок.

Раньше и так мои руки нельзя было назвать холёными. Но таких как сейчас мозолей явно не было никогда. На ладонях было несколько лопнувших и ещё не заживших пузырьков, темнели следы от смолы, пальцы и подушечки ладоней выглядели словно грубая пятка, покрывшись несколькими слоями кожи, что позволяло мне работать с тем же топором почти безболезненно.

К слову о топоре. Однажды найдя сушину, я решила её свалить и использовать как топливо, из-за чего пришлось знатно поработать руками. Надоело, знаете ли, бегать за хворостом каждый час — захотелось нормальных кусков древесины. Срубила дерево (чуть не убилась дурёха…), затем принялась рубить его на чурки, после чурки эти следовало расколоть, и всё это перетаскать на себе поближе к лагерю.

В общем пальцы перестали меня слушаться ещё на втором этапе, что меня не на шутку испугало — я о таком и не слышала раньше. Привыкнув крепко обхватывать топорище, они словно задубели, и мне стоило дикой боли распрямить их обратно, заставив работать. После отозвались болью спина и поясница, а потом и ноги перестали нормально держать опору, кидая меня из стороны в сторону даже после употребления отвара боярышника. Перетаскать всю древесину к лагерю я не смогла, банально вымотавшись! Так что мне пришлось отправиться в тот день отдыхать пораньше. И это, стоило признать, дало неожиданный результат.

В тот день я так и не смогла поужинать, однако Божество Тела не оставило меня без милости. На следующий день мои пальцы стали сильнее, больше не срываясь с ветки, на которой я пыталась подтягиваться ранее. В это утро аж четыре раза подтянулась!

Одежда в области спины и плеч явно стала теснее, да и общий тонус тела стал похож на сжатую пружину, когда двигаться приходилось с небольшим трудом, однако общая сила организма явно была куда выше обычного.

Но вернёмся к моему телу. Бёдра и попа стали сильно тоньше, приобретя рельеф. Из мягкой постельной грелки моё тело начало превращаться в настоящий инструмент, с каким и другими делами заняться будет не проблема. Руки и подавно огрубели, ибо я даже не напрягаясь могла рассмотреть бицепсы, а на предплечьях даже начали проглядываться вены. Мышцы конечно небольшие, ну так и я не хотела становиться мясной машиной для убийств — мне бы просто выжить, а не рекорды по бодибилдингу ставить. Да и ни к чему мне лишняя масса — она только замедляет. Так один мой парень говорил, а ведь он в ММА выступал.

Что дальше? Спину я не видела, однако, как работают сквозь боль мышцы на ней чувствовала, чему отчётливо радовалась. Ну и грудь. Вот она меня радовала больше всего — подтянулась за эти дни, сбросив полтора размера, став чем-то средним между вторым и третьим номерами. При этом стала более стоячей, перестав болтаться из стороны в сторону при беге, что не мало облегчило мне жизнь — больше не приходилось обматываться тряпками словно мумия.

В земной реальности такого эффекта скорей всего я бы никогда не добилась, разве что через пластику, но здесь…

— Ну да, я ведь теперь чёрт знает где, — оглядев звёздное небо, украшенное обручем астероидов здешней планеты, вернулась к процессу ревизии. К слову, луны бывали на небосводе не каждый день, особенно обе разом.

Первый раз за долгое время скинув с себя одежду, поняла, как та сильно пропахла и засалилась! Я считай полмесяца её носила без перерыва, а значит вопрос её смены давно перезрел.

Нижнего белья, к сожалению, у меня не было, как и навыков шитья. Так что мне только и оставалась как терпеть неудобства: все эти потёртости и зацеплявшиеся за ткань лобковые волосы (ужас как больно, ещё и чешется беспрестанно! полцарства за станок и пену для бритья), постоянные выделения из промежности, отчего мне почти всегда было неприятно ходить (парням этого не понять, ибо такова особенность женского тела), да и вообще моя кожа ещё долго будет привыкать к первобытным условиям жизни, получая мозоли и натёртые почти до крови места. Вот где бы я душу продала за простые ежедневные прокладки… Ну и вообще в кошмар обратилось полное отсутствие средств гигиены: мыло, шампунь, крем для рук, даже банальный спирт для обеззараживания. Не было ничего!

О Боги, а эти спутанные криво обрезанные волосы, это ощущение обшарпанной задубевшей кожи на руках, этот запах…! А ноги?! Порой мне казалось, что я сама себе противна. Всё же фарфоровый налёт XXI века с меня было ничем уже не смыть.

Благо хоть репродуктивных циклов у меня теперь не было, иначе я бы совсем озверела… Спасибо Богине Крови.

Переодевшись в чистое (относительно) принялась за новый для себя опыт — стирку. Целое приключение, если вдуматься. Так как мыла у меня не было, и оно вряд ли появится вскоре, пришлось покопаться в памяти дабы эту проблему решить.

И решение нашлось! Щёлок!

Щёлок — водный раствор древесной золы, обладающий сильным щелочным эффектом. Короче его в древности применяли для стирки, так что он и мне пригодился. Котелок был у меня небольшой, однако вырыть яму и обмазать толстым слоем глины ума у меня хватило. Да и глина нашлась хорошая, белая. Я ведь теперь жила у другого ручья — всё также продолжала продвигаться куда глаза глядят эти дни. Даже к большой реке вышла из интереса, но потом снова углубилась в леса. На открытом пространстве мне теперь становится как-то неуютно…

В общем, яму обмазала (или скорей обложила) глиной, после чего развела внутри костёр, проведя процедуру обжига. Пришлось помучиться с розжигом, но то был лишь вопрос времени — артефакт сбора и излучения тепла в форме пламени работал исправно. А после того как внутри чаши остались одни только угли, десяток полых трубок какого-то растения (не борщевик! уж его-то я знаю), сила моих лёгких и внутри удалось раздуть неплохой жар.

— Пхе! — получив струю раскалённого дыма в лицо после, наверное, сотого выдоха, решила, что пора закругляться. Ну его к лешему. Я же не фарфор обжигаю!

Выгребла остатки углей котелком, ссыпала в костровище, и начала кипятить воду.

Пока вода вскипала, ссыпала в яму приготовленную на больших листьях древесную золу, после чего начала наполнять получившуюся ёмкость внутри кипящей водой. После этого хорошенько размешала получившийся раствор, добавила холодной воды чтобы руки не обварить, и уже после замочила там на время задубевшую от грязи одежду. Ткани и так были не особо мягкими, скорей всего крапива или лён, но после двухнедельной носки… В общем, носить их дальше было уже нельзя — сломаются.

Ну а после был нудный, но важный процесс оттирания и размачивания тканей. Тёрла, окунала в раствор, снова тёрла, и так по кругу. После чего как следует прополоскала всю одежду в ручье, а после развесила на ветвях местных кустарников сушиться. Умаялась…

— Да уж, это тебе не в стиральную машинку бельишко закинуть, — утирая пот, я прислонилась к берёзе. Да, эти красавицы здесь тоже росли, чему я уже не удивлялась. Много общего было с Землёй у этой планеты, хотя и отличий тоже хватало.

Но на удивление результат моих постирушек вышел не столь печальный, как я боялась. Жир, следы травы, соль и землю щёлок удалил с них весьма успешно, а вот следы крови не так чтобы очень — кровь нужно застирывать в холодной воде. Ну и леший с ней…

На всё про всё у меня ушло где-то полдня. Остаток я хотела потратить на разведку и новую попытку охотиться. А так как я уже десять дней каждую ночь видела и переживала сны Котика, пока тот добывал себе пропитание, красться и выслеживать дичь мне удавалось всё лучше и лучше. В основном, правда, за счёт обострившихся на звериный манер органов чувств. Ну и мозги у меня всё же имеются, чай не совсем дура…

Позавчера была моя первая попытка поймать что-нибудь живое на ужин. Частично успешная, стоило признать. Почему частично? Потому что добыть дичь мне таки удалось. А вот сам способ… Нечаянно вспугнув жирную птицу вроде перепёлки из травы, я не нашла ничего лучше, чем бросить в её сторону подобранный у ручья камень — всё же метательное оружие. Но так как бросала я их пока неуклюже, тот полетел совсем не в ту сторону: врезался в дерево, срикошетил куда-то влево, после чего с визгом пропал в высокой траве. Мне столь удобный для метания камень (очень гладкий, яйцевидной формы) бросать было жаль, так что пошла искать. Каково же было моё удивление, когда я нашла перепёлку! Оглушённую в своём же гнезде! Моим камнем…

— Да, подруга, не повезло тебе, — это ещё мягко сказано, не повезло пернатой сильно. Так я стала обладательницей одной птички и пяти перепелиных яичек. Как позже оказалось совсем свежих. Всё-таки есть польза от моей ауры невезения!

Но мне нужно было не это, не слепая удача, а умение. Вот почему я собиралась сегодня как следует постараться. Даже копьё вчера смастерила из двух кинжалов и длинной жерди. Да не просушенной, едва ошкуренной, но у меня не было времени обработать дерево — кушать хотелось каждый день. Если описать совсем просто, то к жерди с одного конца я привязала оба клинка, как следует затянув всю конструкцию с помощью рычагов-скруток из коротких палочек и кожаных жгутов. Откуда кожа? Так с ноги того оленёнка, что принёс мне Котик. Кое-как срезала, распустила на лоскуты, обработала (по-дряному конечно — я не кожевенник), но функцию свою они пока выполняли.

Всё это в итоге превратилось в двухметровое копьё с двойным лезвием на конце, отчего во мне даже прибавилось уверенности.

— Нда. Тяжеловато, — взвесив свою поделку, попробовала сделать выпад вперёд или ударить сверху. Но выбирать не приходится! Оглядев всё ли убрала подальше от незваных гостей, шагнула прочь от лагеря, не забыв прихватить с собой и часть съестного. Не дело без запасов по лесу бродить.

Вспоминая ощущения из снов, я старалась действовать также как действовал настоящий хищник. Прислушивалась, двигаясь в сторону ветра — так мои запахи будущей жертве было невозможно учуять, и так лучше распространялся звук с подветренной стороны, при этом потенциальную дичь было проще учуять. Шла медленно, наступая всей стопой, пригибаясь и избегая открытых участков, предварительно осматривала место куда ставлю ногу. Первые дни получалось не очень — то падала, теряя равновесие, то злилась и тупо с хрустом продиралась по валежнику, то просто забывала, что под мхом и листьями тоже могут скрываться шумные элементы. Однако после недели хождения по лесу в таком стиле я почти не издавала шума, если сосредоточусь — лишь изредка шуршала ветками деревьев, пытаясь сквозь них протиснуться. Оно и понятно — лес всё-таки.

Но в этот раз я передвигалась с весьма тяжёлым копьём в руках, так что вскоре начались проблемы. Двигаться бесшумно и сохранять равновесие с грузом в руках было очень непросто. Ещё хуже то, что груз этот был очень длинным, с центром тяжести ближе к острию, из-за чего меня порой мотало туда-сюда. Начались ошибки и шероховатости… Но хуже всего то, что я отвлеклась. Мне попросту не хватало концентрации на то, чтобы успевать ещё отслеживать и окружающее пространство.

Шёпотом ругнувшись себе под нос, вырвала в очередной раз застрявшее в ветвях остриё своего копья, вдруг услышала, что сзади кто-то крадётся. Но значения этому не придала, ибо Котик часто так делал, нагоняя меня в лесу, да к тому же я явно нашла потенциальную жертву. Какая-то крупная птица: сквозь лесной массив до меня долетали звуки хлопанья крыльев, шуршания травы и даже какого-то клёкота. Может глухарь? Или тетерев?! Было бы неплохо.

Лес был не сплошной — встречались частенько проплешины и луговины, где часто тусовались лесные птички, и охочие до них хищники. К примеру, тот самый хорёк-переросток, что таскал куре́й в родной деревне Бести, мне уже встречался — продефилировал как-то мимо, держа в зубах жирную куропатку. При этом я в тот день ничего не смогла добыть, хотя и пыталась! Обидно было хоть плач.

В общем, решив, что беспокоиться нечего, и ожидая скоро появления своего хищного спутника, я продолжила продвигаться вперёд, ещё больше налегая на скрытность. Начала двигаться уже на четырёх конечностях, подражая своему коту-переростку из снов, вслушивалась, всматривалась в окружение, даже воздух старательно нюхала, старясь распознать разные запахи. Ветер как раз дул мне в лицо. Ведь то обострение органов чувств, что произошло со мной после первого сновидения, так и не пропало, позволяя преодолевать пределы человеческого организма. Ещё бы видеть словно орёл на полтора-два километра, так чтобы мышку в траве увидеть, и вообще была бы песня! Но боюсь строение глаза изменить не так просто даже для местных божеств…

Медленно переступая руками и ногами, почти не издавая звуков, я вела себя словно огромная кошка. Даже дышала шёпотом. Вот только скорость моя была при этом буквально черепашьей, сильно отличаясь от снов — опыта в этом деле у меня всё ещё были крохи. Однако я старалась. При этом контролю окружения старалась уделять ещё больше внимания! Это меня и спасло.

Услышав незнакомый шорох за спиной, я на мгновение испугалась, а почувствовав, как в тревоге сжимается сердце, и вовсе отскочила в бок, оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями. Из-за чего перекатилась в иге по лесному ковру. Вовремя!

На том месте где я раньше была… стояла гиена. Но не такая, как её показывают на научных каналах, а какая-то помесь буйвола и гиены: с мощными лапами, шеей, переходящей в накаченную чуть сгорбленную спину, но со всё теми же чертами морды и окрасом!

— Нет! — только и успела я пискнуть, пытаясь отмахнуться от твари размером с сенбернара. Не знаю повезло ли мне, или не повезло гиене, но остриё копья за что-то зацепилось, сорвавшись в удар с задержкой с ещё большей силой, ибо древко в моих руках сработало как пружина. Но зверь, что пытался отпрыгнуть назад от удара и вновь атаковать, буквально напоролся мордой на остриё копья. Два связанных вместе кинжала ударили его слева направо по морде, буквально разрезав нос и часть морды натрое! Визг поднялся такой, что даже мне стало страшно. Тварь каталась по земле, воя от боли, а я не нашла ничего умнее как просто сбежать! Это позже я понимала, что следовало пришпилить копьём своего врага пока тот в уязвимом положении. А в тот момент ни о чём кроме того, чтобы сбежать я не могла и думать. Страх мне все мозги отшиб!

Я неслась по лесу словно сумасшедшая, забыв напрочь об осторожности. Страх и паника овладели мной, и даже Божество Духа не смогла в этот раз справиться с моими старыми эмоциями. Так что ничего удивительного в том, что гиена меня очень быстро нагнала, грозно потявкивая где-то за спиной, и звук её голоса становился всё ближе и ближе.

Я так испугалась, что даже не заметила промоину впереди, где земля просела, образовав чашу, влетев в неё со всего маха. Чудом увернулась от острого обломка ствола небольшого деревца, которое так и осталось зажатым меж двух упавших стволов побольше. Даже не заметив, что где-то потеряла своё копьё, принялась судорожно выбираться из ловушки, когда надо мной вдруг образовалась коричневая тень, а саму меня тут же придавило чем-то тяжёлым!

— Мне конец! — была моя последняя мысль.

Но шла минута, вторая, я меня до сих пор никто не ест. Я что такая неаппетитная да? Это потому что я почти не моюсь неделями?!

Через силу открыла глаза, уставившись прямо на оскаленную морду гиены-переростка.

— У-укх! — судорожно вдохнув, наконец разглядела текущую из её пасти кровь и остекленевшие глаза. — Кху-у-у, — с облегчением выдохнув, поняла, что тварь просто насадилась на тот самый оголённый сухой ствол, что я сама с трудом сумела избежать. Это уже становится традицией, использовать деревья как оружие…

— Эка невидаль, — тут вдруг совсем рядом раздался густой мужской бас, от какого меня ещё больше в дрожь бросило. Похоже я всё-таки начала бояться мужчин… — Дивчина да с копьём носится по́ лесу. Ты как здесь оказалась, малышка…? Ты что же, ещё и колывена завалила?! Ха! Боевая девка!

Сверху на меня взирал бородатый седой мужик, одетый в серую ткань и шкуры, с такими плечищами и с таким ростом, что впору былину о нём писать — такой дядя и медведя заломает не напрягаясь!

— Мр-р-рвуяу! — с другой стороны круглого оврага послышался рёв ягуара, как они обычно кричат на земле, и показалась наконец морда моего горе защитника. Котик шёл полу-пригнувшись, явно целясь в случае чего броситься с атаку на незнакомца. Тот ответил тем же, перехватив обратным хватом короткий меч с узким лезвием, и встав в защитную стойку. Правда это для меня он был словно меч, а на гиганте смотрелся как обычный кинжал.

— Котя… стой! Он пока мне ничего не сделал!

Пепельная гончая не перестала тихонько порыкивать, оскаливая клыки и с подозрением глядя на незнакомца, но готовиться к прыжку прекратила.

— Ох ты ж ё-ё, — охотника (а это точно был опытная охотник, я аж сердцем чуяла) почесал затылок, убрав с неохотой кинжал в деревянные ножны. — Всякого видал, но такого… Ручной пепельник… Кому скажу не поверят!

Охотник уставился на меня, я на него, и на несколько мгновений вдруг установилась абсолютная тишина.

Молчание продолжалось довольно долго, и всё это время мы внимательно разглядывали друг друга.

— Вы… кто? — не что бы я была напугана до мокрых трусиков, но встреча с любым незнакомцем после пережитого выродилась в подобие подсознательного страха. Я и защитника своего остановила лишь потому, что ещё сохраняла остатки здравомыслия. Понимала, что далеко не все мужчины насильники и садисты, однако бояться от это меньше не получалось… Долго, наверное, ещё буду в себя приходить.

Седой гигант как-то крякнул удивлённо себе под нос, но стоял спокойно и подходить не спешил. Что радовало. Даже руки в замок на груди сплёл. Ишь!

— Да я обычный отшельник, живу в этих лесах, охочусь, хозяйство помаленьку отстраиваю. А что? Да не трясись ты, дева, не обижу. Неужели такой страшный?

— Нет. Просто… — мне даже немного стыдно стало от того что во всех вокруг я начала врагов видеть. Даже сама не заметила, как паранойя развилась. Не этому меня бабушка учила. Вот! Вспомнила о бабуле, и сразу чуть успокоилась. — Я не доверяю незнакомцам. Много зла видела, многое ещё не забылось.

Мелкую дрожь в плечах и груди я кое-как уняла, но находиться рядом с человеком, способным меня скрутить в бараний рог против моей воли всё равно было страшно. Ну почему девочек природа создала слабее мужчин?!

— Нда. Не доверяешь, опасаешься… Обидно конечно, но я понимаю. Много по земле швали всякой ходит! Но откуда ты такая взялась, девица-воробышек? Растрёпанная вся, хмурая, ещё и надулась на меня словно мышь на крупу. Да не кусаюсь я! Не кусаюсь! И никогда баб силой не брал — это скотство.

— Слова — пыль. Я людей по делам сужу. И я первая спросила: вы кто? Как вас звать? Зачем на меня вышли? Лес большой, затеряться легче лёгкого, а значит это не случайность.

— Да Дигве́р меня кличут — отшельник я тутошний. Охочусь и живу в этих чащах уже зим двадцать, наверное. Сбился правда со счёту давно…. А тебя как звать, погонщица пепельников?

Разглядывание незнакомца не особо помогало. Разве что я подтвердила свою догадку что он охотник, ибо бо́льшая часть одежды и вещей на нём были сделаны явно руками одного человека. Стиль обработки и пошива у вещей был почти идентичным. С одинаковыми узорами и швами, и это явно не было фабричной серийной поделкой.

«Ну хорошо… допустим он нормальный, и с этим человеком стоит поговорить. Как мне представляться? Настоящим именем? Катей? Но имя слишком уникально для этого языка, и слышится на нём чужеродно. Перевода я не знаю. Бести — по нему меня могут искать, как и по прежним приметам. Я конечно сменила цвет волос и глаз, но лучше бы перестраховаться — имя Бести использовать как-то не хочется. Может и правда Бестией назваться на местный манер? Это скорей прозвище чем имя, и может людей запутать. Бестией ведь кто угодно может назваться — не подкопаешься.»

— Зовите меня Бестией, — я старалась выглядеть серьёзно, но вид имела вероятно крайне забавный. Ибо улыбка с лица уже седого мужичищи не сползала ни на мгновение.

— Бестия… а чего? Мне нравится, тебе подходит. Чисто зверёк лесной, хых! Только не надо ко мне не Вы — не люблю я эту чуждость от людей. Зови просто дед Дигве́р и всё.

— Эм, ладно. Тогда здравия тебе желаю, дедушка Дигве́р. Приятно познакомиться. Только я не погонщица, я пепельников совсем приручать не умею. А Котик — просто мой друг. Правда в этот раз он как-то поздно рядом объявился негодник, — я старалась больше не показывать своей неприязни или страха перед этим человеком, загнав эти чувства, что ощущала подсознательно, поглубже. А потому попыталась съехать с себя любимой на нейтральную тему. Да и всё равно конфликт с пустого места было бы неправильно затевать. Пока этот седой бугай не начнёт ко мне по злому подкатывать, буду его держать за нормального человека.

— А и не удивительно, — старик присел на край промоины, свесив ноги, — Я эть двое суток уже за этими падлами охочусь. Трое их было, всю мне скотину перепугали, половину диких поросей перерезали! Изверги четвероногие… даже съели не всех — эти… бл… кех-кех, твари кровью сильно упиваются, любят жертвам страдания причинять, жрут их живьём и подпитываются от страданий. Так что то, что на тебя всего один вышел, а не сразу трое — это заслуга твоего друга! Я в пятёрке вёрст отсюда трупы двух колывенов с отгрызенными головами нашёл как раз утром. А пока петлял по следам, наткнулся и на твой лагерь, потому тут и оказался. Странно как тебя ещё не съели? Хотя… Пепельник явно помог сильно. Пусть и один.

— А что, одинокий пепельник это плохо? — я тоже с трудом уместилась на пятую точку, подальше от истекающего кровью трупа. Ну и воняло же от его мяса! От этого… колывена. Что это название вообще значило?

— Да не то чтобы. Они ж стаей ходят, при том по ночам передвигаются. Стая пепельников ночью непобедима, хотя и днём с ней никто не свяжется в здравом рассудке — отомстят ведь после захода светила. Даже армии людские избегают. А одиночку, да ещё и днём, и колывен подловить может, а тут он двоих разом загрыз! В полдень! Когда его силы спят! Силён братка… Видать Боги зверю знаний споможают.

Что было то было. Богиня праха говорила о двух божествах для моего защитника: удачи и тела. А значит и сила, и выносливость, и фарт вдали от меня всегда будут на стороне моего Котика. Котика…. Да, на домашнего котика он совсем не тянет.

Кстати да, наверное, всё же стоит ему дать другую кличку. Как-то я слишком однобоко его воспринимаю. Он конечно похож на ягуара или даже на тигра своими повадками и грацией, но ими совершенно не является. Только не с панцирем на спине и морде, и четырьмя глазами на голове. Да и есть в нём ещё что-то не от мира сего… Я порой замечала даже какую-то дымку, стелющуюся за его фигурой в сумерках, но всегда думала, что это только мои галлюцинации из-за набегающей темноты. А тут оказывается, что он и вовсе какой-то зверь знаний, что бы это ни значило. Да ещё и ночной!

— Котя, слышал? Может мне тебе кличку другую дать?

— Пчхи! — Сумрак чихнул, видимо согласившись с таким моим предложением.

— Тогда теперь ты — Сумрак, — я меж тем перевела взгляд обратно на нового знакомого, — А есть этих колывенов можно?

— Нет, дочка, нельзя. Мясо и кровь у них отравленные. Зверей знаний вообще есть не рекомендую — можно и копыта откинуть. А вот шкура у них и клыки добрые — могут много знаний в себя вместить.

— Ну тогда может быть купите у меня эти три туши? — я хитро улыбнулась, предвкушая отличную сделку, рас уж подвернулся опытный местный абориген. Мне ой как не хватает добрых материалов! А ещё копья какого или арбалета. Да даже простое мыло или специи куда ценнее будут чем туши этих колывенов.!

— Ха! А ты дева не промах! Ве-ерно, — протянул могучий охотник с седой бородой, поглаживая оную в раздумьях, — Тех двух твой ручной зверь загрыз, стало быть трофеи твои. Этот… ну положим был заманен в ловушку, хот мне боле мерещится, что это случайность. Но не буду артачиться, пусть и он тоже твой трофей. Но вот ведь какая штука, вся туша людям с торга ни к чему, а зубы драть и шкуры снимать ты скорей всего не умеешь. Во всяком случае так, чтобы товарный вид те не теряли. Да и где тот торг расположен ты тоже не знаешь, иначе бы не мастерила из добрых кинжалов какое-то паршивое копьё.

«Ага, значит пошёл торг! Уже хорошо. Но каков дед, аж заслушаешься как поёт…! Но пора брать вопрос в свои руки.»

— В таком случае предлагаю поделить туши и трофеи пополам. Но в обмен ты, дедушка Дигвер, научи меня глупую как потрошить туши и свежевать их. Да и на другие темы у меня много вопросов будет. Поделись, так сказать, мудростью с молодым поколением, — я хоть и боялась этого незнакомца, но мне нужны были знания. Много знаний и навыков! Я не то чтобы в этом мире до сих пор не ориентировалась толком, но даже не имела представления что местное общество людей из себя представляет. А потому сделать ставку, пусть и рисковую, посчитала приемлемым в своём положении, ибо в случае неудачи труп этого человека в лесу спрятать будет куда проще, нежели чей-то ещё ближе к цивилизации. Нет, я не поехала крышей от самомнения, просто я знаю, что есть моё проклятье и Сумрак за спиной, и потому понимаю, что наших общих сил должно хватить против любого одиночки!

Ну а ежели этот человек, больше похожий на перекаченного медведя, окажется адекватным, то и вовсе мне знакомство с ним будет в плюс!

— Аха… хм-м, — Дигвер вновь задумался, поглаживая свою густую с проседью бороду.

* * *

«Дигве́р»

«Странная дева» — задумался он, собирая воедино кусочки мозаики. К сожалению, были они столь разрозненны, что никак не складывались в цельную картину. Особенно из неё выбивались ручной пепельник и обруч Божества Духа на голове девы, какие обычно носили земельные владетели — те же бывшие главари бандитских ватажек. Осели на земле далёких предков, людей под контроль нахватали, и уже пальцы гнут! — «То же мне правители! Слава древних людей им никак покоя не даёт…? Прошли те давние времена уже давно — сгинули под тяжестью чёрного пламени…»

— Аха… хм-м, — только и ответил он на предложение незваной гостьи, продолжая тянуть время и думать, что делать дальше.

«А всё же откуда здесь эта малявка? Все давно знают, что в мой лес соваться себе дороже, а эта словно и не отсюда — не знает она меня. Совсем! Сразу видно, что даже не ведает с кем лясы точит. И её точно не подсылали — нету в ней ни силы, ни опыта боевого. А пепельник мне и вовсе не соперник. Но всё же что-то есть в ней такое… знакомое…?»

Дигвер задумался, начав копаться в памяти. Слишком родным и знакомым показался ему вид этой мелкой девчонки.

— Иди ты! — вспомнив на кого та похожа, он так переволновался, что аж вслух произнёс последнюю мысль. Дева внизу, пытавшаяся выбраться из промоины самостоятельно, с удивлением на него покосилась, но ничего не сказала, продолжая заниматься своими делами.

«Как же давно это было… Азиль. Когда мы оба были молоды, ты выглядела точь-в-точь как эта малявка: красные глаза, пепельные волосы и сухая гибкая фигура, словно вырезанная из дерева! И такой же колючий недоверчивый взгляд… Как же так вышло, что я вновь встретил тебя…? Или точнее ту, что унаследовала твою судьбу. Саракша!! Что мне теперь делать спустя полсотни зим одиночества и забытья?! После всего что было. Запереть её здесь? Отпустить? Или взять под крыло и вернуться в мир?»

Дигвер всё продолжал размышлять, напрочь позабыв об окружении. Ему было вдоволь и того что он не ощущал к себе чужой угрозы.

«Саракша! Служба богам обошлась нам всем очень дорого в тот раз. Стоит ли мне вновь ступать на этот опасный путь? Или может лучше прямо сейчас пресечь страдания этой про́клятой девы, что несёт на себе печать крови и пепла…»

* * *

— И долго ещё ты, дед Дигвер, думать будешь? Мы здесь и так уже порядочно задержались, — я подошла к провалившемуся в свои мысли недавнему незнакомцу уже подобрав своё потерянное копьё, и собрав развалившийся заплечный мешок.

— А?

Всё ещё крепкий и сильный старик, чей возраст было почти невозможно определить, тут же встрепенулся, вперив в меня своё тяжёлый взгляд. Я едва погасила желание отойти на пру шагов назад, хотя тот всё также сидел и был при этом в пяти метрах от меня.

— Ага, пора делом заняться. Верно говоришь, Бестия. Ты вот что, слушай внимательно. Я в этих лесах больше четверти века живу, да и раньше не последним мастером был в этих землях, и если желаешь учиться, мне много чему есть тебя научить! Но тогда я беру тебя в ученицы — так просто в этом мире (в окружающей действительности) навыками не разбрасываются. А раз ты будешь ученицей, то и жить, и трудиться, и даже охотиться будешь под моим строгим надзором! — старик поднялся, видимо приняв для себя какое-то решение, и тут же под моим удивлённым взглядом выдернул поверх охотничьей кожаной куртки из-за пазухи цепочку с двумя золотыми пластинками: знаки божеств духа и тела! — Ты знаешь, что это значит, ибо носишь такие знаки на себе. А потому я клянусь тебе, что ни на твою честь, ни на твою жизнь я покушаться не буду! А если и подвергну опасности, то только в той мере, в какой это требует само обучение!

— Я… эм, — даже отсюда я видела едва светящиеся переводы колдовских рунных знаков, выдавленных на драгоценных пластинах. Знаки божеств были подлинными, без всяких шуток! А значит и клятва старика в случае нарушения могла привести к его смерти или как минимум нарушению в рассудке. Очень и очень сильный шаг сделал этот странный старик. Но заем? К чему такие жертвы?

— Зачем…? В смысле, почему я? Зачем я тебе? — сказать, что я удивилась значит ничего не сказать!

— Причины есть, и оны весьма вески. Но ответить на эти вопросы я могу только своей ученице. Ну так что? Не думаешь же ты что мы встретились здесь случайно? Та, что носит печать крови и пепла, и я, старый камень преткновения в божественных войнах прошлого? Удивительная встреча посреди сотен вёрст необитаемого леса, не так ли?!

— Откуда вы…?! — мои брови теперь и вовсе поползли вверх. Как он узнал?! Неужели по глазам и волосам?

— Бестия. Решай, примешь мою клятву?

Суровый взгляд двухметрового старика, шириной в плечах способный закрыть две меня, буквально вдавливал в землю, и лишь присутствие Сумрака, жавшегося к моему боку своей жёсткой, но мягкой шерстью, придавал мне уверенности. Как быть? Соглашаться? Но я его почти не знаю…. А что мне терять-то? Живу в лесу, сплю под открытым небом как псина подзаборная, ни инструментов, ни оружия нормального. Тварей вокруг уйма и Сумрак мой явно не всегда успевает с ними совладать. Сколько я так буду жить? Долго ли продлится моё везение, если область неудач вокруг меня постоянно разрастается? И это сейчас, когда тепло! А осенью? Зимой? Как я среди снегов буду выживать?

НО!

— Дед Дигвер, есть очень важный вопрос относительно меня, — я постаралась глядеть в его глаза как можно более твёрдо, дабы он не подумал, что я шучу.

— И какой? — к счастью старик заинтересовался.

— Я проклята. Я приношу несчастья всем вокруг. И область моего проклятья тем шире, чем дольше я нахожусь на одном месте. И неудачи эти для людей и зверей часто смертельно опасны, — тут же покосилась я на тушу пронзённого чудовища. А задуматься там было над чем: одна единственная лесина, усохшая и наклонившаяся словно копьё, ещё и обломанная до острого состояния, была направлена в ту сторону, откуда бежал колывен. И ему «посчастливилось» напороться в прыжке именно на эту одну единственную опасную штуку посреди оврага пятиметрового диаметра! Насмерть! Насадиться горлом на такую цель даже нарочно не всегда получится с первого раза. Часто ли такое вообще бывает?

— Хмм… Ручаешься своим словом?

— Ручаюсь! — ответила я без запинки и пауз.

Дигвер лишь покосился на мой обруч на голове, и пару раз вздохнул тяжело. Решения он не привык свои менять, да и слово его уже было сказано.

— Всё равно беру в ученицы! Пойдёшь?

— Пойду, — кивнула я, радуясь, что надела этот странный обруч на свою голову в тот день. Мало тог что он помог укрепить характер и привыкнуть к виду крови, так ещё и мои слова для окружающих становились с ним прочными как калёное железо. А ведь мужики женщинам зачастую не верят даже в моём мире, ибо слишком часто мы болтаем по чём зря, порой просто повторяя чужую ложь.

Но не здесь. Здесь сказанное слово равно твоей жизни!

Очень скоро мы вернулись в мой лагерь, точнее в то что от него отслоись. Зубастая тварь умудрилась здесь неплохо порыться! Даже мою съестную заначку из жареной рыбы нашла на высокой ветке дерева (для меня высокой), хотя и остальным вещам тоже сильно досталось.

— Как я и говорил, делать здесь тебе больше нечего, — дед Дигве́р хмуро оглядел остатки былой роскоши, начав собирать в кучу всё полезное: топорик, котелок, даже рюкзак с запрятанными золотыми цацками и деньгами снял с дерева.

— Ого! Да ты я гляжу дева запасливая! — тряхнув тяжёлую котомку, и вслушавшись в звон металла, Дигвер тут же улыбнулся и мне подмигнул.

— Запас карман не тянет, — я лишь пожала плечами и поудобнее перехватила заброшенный за спину свёрток содранной с колывена шкуры. Зубы в мешочке носил сам Дигвер, а вот шкуры до его лагеря тащить буду я. Как и своим вещи из лагеря — старик сказал, что так надо. Оно и понятно, выносливость мне ещё укреплять и укреплять — а тут считай марш-бросок километров на пятьдесят! Не за один день конечно, но мне много ли нужно? Я и за десяток километров с таким грузом выдохнусь до полусмерти — а значит ещё и волю свою придётся поднапрячь. Двойная тренировка. Хотя, как подумаю обо всём том кошмаре что меня ждёт: мозоли до крови, ломота в теле, синяки на плечах и совершенно безумное от усталости обалдение от происходящего, как хочется малодушно отказаться пока не поздно. Однако я упорно гну себя через колено уже который день, заставляя истязать своё бедное тело, ибо другого способа выжить в этом мире просто нет. Если конечно я хочу остаться хоть немного самостоятельной, а не чьим-то придатком. Стать женой местного мужика-самодура с полной суеверий и догм черепной коробкой в этом мире, и быть женой образованного мужчины в двадцать первом веке — это, милочки, две огромные разницы!

— Запас это хорошо! Добрый подход, но понесёшь сама. После уже на торжище тебе оружие, одежду добротную и минимальную защиту для тренировок купим на эти деньги. А ещё коня смирного, сбрую и провизию для него — оплачивать своё обучение будешь сама. С меня лишь наука!

Так и прошёл остаток дня — в сборах и упаковке вещей. И уже под темноту мы вышли в лес, направившись к жилью деда Дигве́ра.

— А почему ночью?

— Потому что так нужно, — только и ответил мой новый нежданный учитель. Честно говоря, я до сих пор его опасалась, ибо ростом он был не меньше двух метров и двадцати сантиметров, возвышаясь надо мной на две, а то и на три головы минимум, а весил, наверное, и вовсе полтора центнера. Во всяком случае так мне показалось со стороны. При всём при этом по лесу ходил старик бесшумно, не задевая даже ветвей! И как только умудрялся при таких габаритах? Вроде и шла я рядом, а понять не могла.

— Сама-то как думаешь почто в ночь идём?

— Ну… Тренировка… Мне нужно учиться ходить по лесу в том числе и ночью, не терять ориентиров в темноте, учиться находить врага или дичь на слух и запах. Плюс дополнительная нагрузка на тело и дух… А! Сумрак войдёт в полную силу именно ночью!

— Уже неплохо, — старик слегка улыбнулся, — Отчасти права, но не только. Ещё ночью часть тварей сидит по норам, особенно проблем доставляют зики — их ульи хорошо охраняются и днём рядом ходить смертельно опасно.

— Что за зики? — задала я вопрос, помогая дедушке-гиганту перезацепить на мне котелок — слишком сильно болтался.

— Зики-то? Вроде жужелиц, только полосатые, в брюхе жало ядовитое, и сами размером с полкулака моего! — сжал он перед моим лицом свою ручищу, способную поспорить размерами и с моей головой, — Строят гнёзда на деревьях и живут огромной стаей. Таких потревожишь, и только пожар лесной и спасёт — иначе зажалят до смерти и отложат в твой труп яйца!

«Кошмар! Какие-то осы-мутанты ещё на мою голову…»

— Ну что, терпимо?

— Тяжело… — с трудом переставляя логи, я старалась идти след в след за странным стариком, старясь при этом не поймать лицом ветки деревьев. Видно было в сумерках очень плохо, но с каждой минутой глаза мои всё отчётливей выдёргивали из окружающей мглы более тёмные объекты и фигуру впереди идущего проводника.

Но шаг в шаг всё равно идти не получалось, ведь ширина шага у деда Дигвера была несоизмерима с моим, а потому выходил форменный бардак — треск стоял на всю округу!

Мой Сумрак при этом постоянно бегал где-то на краю видимости, охраняя меня. Словно чёрная дыра время от времени беззвучно мимо проносилась, окатывая нас ощущением чужого присутствия.

— Ну и отлично! Будем идти пока у тебя ноги не откажут, а как откажут, пройдём ещё пару вёрст — только так и закаляется тело.

* * *

«Викарий из Ларимы»

На месте бывшей стоянки беглой банды, превратившейся недавно в логовище опасной нежити, наводил порядок боевой отряд Общества Творцов. Эта организация была одни из немногих оплотов порядка и сложной иерархии на землях, населённых людьми, более похожая на религиозный орден нежели на обычное сборище единомышленников. Правда с тем исключением, что единственным Богом для них было мастерство плетения знаков и ЗНАНИЯ!

Двадцать тяжёлых воинов, закованных в сталь, на боевых плотоядных жеребцах массой в тонну, и в качестве поддержки и руководства тройка хранителей знаний. От такой силы даже местные землевладельцы стараются держаться подальше, так что их присутствие здесь было делом далеко не обычным!

К молодому мужчине, облачённому в длинный кольчужный доспех, да с длинными, почти до щиколоток кольчужными же полами, кои закрывали одетые в латную броню ноги, подошёл один из воинов. На груди его, как и у всех членов общества был вышит символ общества или скорей ордена: жирная точка посередине, и вокруг неё кольцо, где также была точка, но поменьше. При этом цвет мог быть разным, в зависимости от уровня в иерархии ордена. Серебряным, медным или даже золотым! Викарий носил на себе знак, вышитый серебряной нитью, а остальные члены миссии ходили с медными символами.

Технология провола́кивания металла в тонкую нить при этом тоже была одним из тех секретов, что хранило от чужих глаз внутри себя Общество Творцов.

— Нашли какие-то следы? — Викарий из Ларимы был ведущим мастером в присланной боевой тройке, а ещё официально назначенным карателем и представителем Общества Творцов в этом походе. И потому не было ничего удивительного в том, что в прочёсывании местности он почти не участвовал, отдавая чёрную работу на откуп подчинённым. Лишь лорда червей упокоить помог. В основном же осматривал общую картину и напряжённо её осмысливал.

— На месте гибели пропавшего мастера и воинов-наёмников эти люди действительно были. Всё подтверждает версию с ограблением и убийством. Нападение из засады, жестокое подавление стрелковым оружием, и отход — типичная тактика банд.

— Нашли причину почему мастер средней руки не сумел защититься? Не очень-то верится, что два десятка болтов могли ему навредить. Его мастерства знаков было достаточно для полной зачистки банды.

— К сожалению, у нас нет ответа. Схема прорицания сбоит, то указывая на несчастный случай из-за падения с лошади, то говорит, что жертву прокляли, потом и вовсе перестаёт работать. И… нам не хватает знаний, дабы понять в чём здесь проблема. Другие мастера тоже лишь разводят руками, — воин, возвышавшийся над Викарием на целую голову, поклонился в извиняющемся жесте, скрипнув при этом сталью доспехов.

«Вот как… Прислали самого младшего ко мне, думают из-за плохих вестей я разгневаюсь? Глупцы. Вымещать злость на нижестоящих исполнителей — пустая трата времени. Лагерь зачищен от ходячих, зародившуюся сущность развеяли, обыск также проведён, причину смерти банды определили. Ещё немного и будет полная картина!»

— Веди. Я сам посмотрю.

Место засады оказалось весьма близко к бандитскому лагерю и выглядело банально: поваленное дерево, чья крона успела засохнуть и опасть, и обглоданные скелеты мёртвых коней на месте нападения. И этот живописный пейзаж дополняла теперь дюжина стальных шестигранных кольев с креплениями на вершинах, воткнутых в землю, на коих расположились серебряные пластинки с целой вязью разномастных рун по обеим своим сторонам.

— Запускайте последовательность, — скомандовал Викарий. Он уже был готов к внимательному наблюдению за миражами прошлого, очистив свой разум от лишних мыслей.

Его младший коллега, мастер Руфус, повернул одну из двенадцати пластин до нужного угла, и сложная геометрическая фигура, составленная из этих кольев, наконец замкнулась. Лёгкий звон пошёл от нагревшихся двенадцати серебряных пластинок, и вскоре над местом смерти мастера рунных знаков поплыли миражи разного цвета, более похожие на северное сияние.

Сложно судить о том, что увидел в них Викарий. Чтение контура прорицания прошлого весьма специфическое искусство, и владеют им далеко не все в обществе! Однако Викарий был в этом весьма талантлив, за что и был назначен руководителем поисково-карательной миссии.

Наконец зазвучал звонкий удар и пластина, активировавшая весь контур, вылетела из своих креплений, обрывая работу каскада артефактов.

— Итак, ох… — чуть потеряв равновесие, мужчина опустился на колено, прикрыв слезящиеся глаза и вспотевший лоб латной перчаткой. Перчаткой весьма искусной, созданной по технологии поздней готики, где даже пальцы легко сгибались.

— Мессир, вы в порядке? — кинулся к нему один из пятёрки воинов, охранявших эту часть леса.

— Всё в порядке, — жестом руки остановил он порыв воина, — В порядке… Просто небольшая потеря концентрации… Итак, с уверенностью могу сказать, что первично в этой трагедии проклятье, — едва поднявшись на ноги начал вещать лидер миссии, — Из-за него мастер Симай выбрал эту дорогу, напоровшись на банду, из-за него отражённый защитой болт ранил коня, и из-за него при падении мастер Симай сломал себе шею. Защита была попросту не рассчитана на такой исход.

— Проклятье разве так действует? Насколько мы владеем информацией…

— Всё что нам известно — это лишь крохотная часть бесконечной вселенной, Торус! — тут же перебил его Викарий, — Тебе ли не знать сколькими знаниями владели древние люди, но даже этого им не хватило в критический момент. Мы ничего не знаем об этом проклятье, ни как распространяется, ни как действует, однако в том, что оно есть и что-то существует носитель проклятья — факт.

— Носитель? Это вещь, животное или человек? — тут уже подал голос мастер Руфус, включившись в дискуссию. Параллельно он уже собирал ритуальные колья и пластины с рунической вязью.

— Не удалось понять, к сожалению. Но этот объект точно отправился вместе с бандитами, ибо на этом месте присутствие проклятья со временем совершенно развеялось, и по времени регрессия совпадает с уходом банды отсюда. Так что ритуал придётся повторить ещё раз пять, но уже на территории затрушенного лагеря.

— Но… как же лорд червей? Это ведь опасно! Мы его только-только убили.

— Опасно. Но ты хоть подставляешь сколько натворит неизвестное нам проклятье, перемещаясь по земле предков?! Мы обязаны рискнуть.

— Викарий прав. Нельзя пускать дело на самотёк, — тут же поддержал его мастер Торус.

— Ох-хох… лишь бы чёрное пламя не спалило нас всех к ебеням. Ладно уж, пойду готовить ритуал, — Руфус, молодой белокурый двадцатитрёхлетний мастер, лишь покачал головой, но двинулся на место нового прорицания.

— Торус, возьми оставшиеся вехи, и создай два контура отрицания вокруг ритуала. Если сгорим, то хоть не все разом.

— Слушаюсь! — Торус же был совсем другим: черноволос, зеленоглаз и немного бледен. Ему было почти двадцать шесть зим, что являлось уже неплохим зрелым возрастом поместным меркам, и вскоре он мог претендовать на более высокий статус в обществе. Коротко кивнув, он унёсся в сторону вьючных лошадей, как и трое из пяти воинов, удалившихся вслед за ними.

Когда рядом никого не осталось, Викарий ещё раз присел на корточки, осмотрев трупы лошадей и место гибели пропавшего мастера.

— Кто же ты, загадочный источник проблем…? Хм! — подобрав мелкий камешек, он тут же метнул его в мелкую птицу-падальщик. Обиженный пернатый тотчас улетел, оставив полусгнивший труп лошади в покое, — Я всё равно найду тебя рано или поздно!

Жестокая пытка под видом моих тренировок длилась уже третий день. Казалось, дед Дигвер решил выжать все возможные соки из меня, как в физическом, так и в моральном смысле.

— Я. Больше. Не могу… — шатаясь из стороны в сторону, я сделала ещё пару шагов, оперевшись на ствол массивной ели. Едва не сползла по нему до самой земли, присев в итоге на корточки. Сердце грохотало в висках словно бешеное, плечи и пятки саднило от мозолей, а спина и ноги буквально стонали, требуя отдыха.

Дед-садист тоже остановился, сделав пару шагов. Обернулся, и покачав головой нахмурился.

— Трындеть силы есть — значит ещё кое-что можешь. Вставай и иди. Иначе привяжу верёвкой к себе и буду тащить силой. Дури во мне хватит, сама знаешь. Но в этом случае даже не рассчитывай на обед и ужин — до утра будешь голодной. Снова.

Что верно то верно, вчера я уже с ним поругалась, показав характер, и в результате осталась голодной на весь день! Мерзкий старикашка, да как он посмел отнять мою еду?!

«Кто сильней — тот и прав! Как же без вековой мудрости для глупой молодой девчонки? Ха-ха! Очень смешно — уписаться можно!»

Мысленно ругаясь, уже совершенно забыв о бабушкиных наставлениях (не до того было, вот ей богу!), с трудом отлипла от ёлки, продолжив шагать. Вскипевшая злость прибавила мне сил на время, а мысли о еде оживили сдувшееся упорство. Ведь без еды я не смогу восполнить силы, а значит буду ещё более слабой и не смогу даже в теории противостоять Дигве́ру! «Я дойду! На зло тебе, старый, но дойду! Стану сильнее, быстрее и уже сама отниму всю твою еду!»

Мысли от усталости ползли вяло и явно скатывались в какой-то бред, но мне было сейчас плевать.

«Шаг… шаг… шаг… кочка… шаг… шаг… ещё кочка… яма, и завал из деревьев. Обойти…» — словно в бреду я смотрела себе под ноги, шага буквально на автопилоте. Лишь неожиданные препятствия ненадолго вырывали меня из этого состояния, заставляя включать мозг. При этом упавшая на лес тьма мне не сильно мешала — глаза стали заметно привычнее к отсутствию яркого света.

Не знаю, как долго это продолжалось, но пришла в себя я уже лёжа рядом с костром, когда на небе проглядывались первые намёки на рассвет. Нос приятно щекотал запах запечённого мяса!

Очнулась, быстро осмотрелась вокруг, и тотчас впилась взглядом в лежащий передо мной на большом листе кусок какого-то животного. Даже не успев принять вертикальное положение схватила его руками и жадно впилась в сочную плоть!

— Ты молодец, хорошо держалась, — долетели до меня слова учителя, что сидел рядом. Сквозь сочную мякоть жареного мяса он воспринимался уже не так раздражающе, — Завтрашняя ночь пройдёт в щадящем режиме, и на обильном питании, так что отдыхай.

Моментально умяв аж две порции еды (Дигвер не скупился, подкладывал кушанье без вопросов) я осоловело икнула, запив всё это отваром душистых травок и моментально провалилась в глубокий сон. И даже занявшийся во всю силу рассвет не смог мне в этом помешать!

— Вставай, соня! — растолкал меня старик как всегда без всяких церемоний под вечер. С трудом шевеля мышцами, буквально стонавшими от малейшего движения, я словно калека едва доковыляла до котелка с водой, начав умываться. Привела себя в порядок, прополоскала от остатков пищи рот и с трудом присела на такую удобную кочку…

— Эй, ты чего расселась? А воду для похлёбки кто потащит?! Давай бегом, одна нога здесь — другая там!

— Деда… я ходить не могу… — слёзы едва не хлынули из глаз, настолько было больно. Даже дышалось с трудом — межрёберные мышцы тоже вопили от боли.

— Правда, что ли? Так уж всё плохо?

— У-у! Хнык-хнык, что ж я маленькой не сдохла…

— Хек, — крякнул дед, самодовольно улыбаясь, — Это просто отлично! Давай уже двигайся, разминай тело. А то такой и останешься, скрюченной словно бабка старая.

Не обращая больше на меня внимания, Дигвер удалился по своим делам. И как он ещё ни разу не попал в неприятности? Столько дней со мной возится, и даже синяка ни разу не поставил себе, ни даже лбом не стукнулся.

Вздохнув из-за неудачной попытки разжалобить учителя-деспота, я всё-таки заставила себя подняться, взяла котелок, выплеснула из него помутневшую воду и двинулась к ручью. Идти было пусть и тяжело, но чем больше двигалась, тем более эластичными становились мои конечности, и тем менее острой становилась боль. В конечном итоге, после жидкой похлёбки из какой-то крупы, остатков мяса и духмяных травок с корешками, я окончательно вернулась к жизни. Боль никуда не делась, но она стала ноющей, и ходила я теперь не на много хуже, чем вчера.

Ах да, нести свой груз стало вроде-как немного легче… или мне просто кажется, и я выдаю желаемое за действительное?

* * *

«Викарий из Ларимы»

Просмотреть территорию лагеря банды удалось весьма удачно. Уже со второй попытки был нащупан след проклятья, и определён путь его побега. Именно побега, ибо носителем проклятья явно был человек — Викарий крайне редко ошибался в чтении прорицания прошлого. И этот человек, скорей всего прихватив максимум ценностей, в итоге сбежал от смерти, сожравшей немалую банду всего за одну ночь! Странно… и подозрительно.

— Как думаешь, Викарий, пепельные гончие случайно сюда забрели, или опять проклятье поработало, — мистер Торус ехал рядом со страшим группы, время от времени помогая ему отслеживать след беглеца. Набор артефактов был довольно сложным, и требовал минимум двоих для правильной работы, ибо след ауры был слишком слаб. Времени много прошло. Остальные же растянулись широкой цепью дыба проверить наличие других следов или останков.

— Сложно сказать, — скривился старший мастер, — Там столько всего понамешено, что причины и следствия местами путаются. Только и сумел что определить источник, и отследить его путь. Вот найдём его, и поймём, что к чему. Чудо что мировая взвесь не воспламенилась из-за наших ритуалов, а то смерть лорда червей и его марионеток дюже напитали округу злой силой! И сгорели бы тогда в чёрном пламени вместе с половиной леса…

— Это да, повезло… Ого! Гляди! — мастер Торус, одетый в кольчужную броню, правда без поножей и латных перчаток, указал рукой на два насаженных на ствол дерева трупа. «Поднятые» даже после смерти лорда ещё шевелились, отпугивая от себя пернатых падальщиков.

— Здесь был лагерь, — кивнул на бывшее костровище Викарий, — Осмотримся, и пусть остальные проверят округу! — он спрыгнул, приступив к осмотру. А Торус, исполняя приказ, достал круглую бляшку с куском кварца в центре, повернув встроенную систему колец в нужной последовательности да на нужное положение. Белый кварц почти сразу почернел, сигнализируя всем остальным о срочном сборе вокруг мастер-печати Торуса. Система связи в обществе творцов до сих пор находилась в зачаточном состоянии, но приходилось довольствовать тем что есть.

Спустя час они уже бодрой рысью неслись в сторону ближайшей большой реки. След человека был здесь более отчётлив и не замаран возмущениями мировой взвеси, отчего отслеживать его было проще простого: горный хрусталь в качестве фильтра и сложная настройка на параметры ауры человек. Точнее не просто человека, а девицы. Да уж, определив пол и примерный возраст носителя проклятья, Викарий из Ларимы был весьма озадачен, ибо выжить в той мясорубке никак не могла слабая женщина. Во всяком случае по его понятиям уж точно! А значит они явно что-то упустили из виду.

След дошёл до реки, и снова отвернул в лесную чащу. Что это? Попытка запутать следи, или дева просто не знает куда идёт?

Ну а спустя шесть часов езды в хорошем темпе они наконец наткнулись на ещё один лагерь, где их цель явно провела немало времени — всё вокруг было усеяно её отголосками, и требовало детального разбирательства.

— Расходимся. Ищем следы и всё что может быть интересным. Вакир, Сулик, разбивайте лагерь в той стороне откуда мы пришли, как закончите обыскивать это место. Рапторов отпустим на охоту уже на ночь.

— Слушаюсь! — два синхронных рёва и всё завертелось.

— Сразу нужный след не зацепим? — рядом вырос мастер Торус, ведя своего плотоядного жеребца под уздцы. На зубастой видоизменённой пасти кроме самой упряжи был и обязательный намордник, дабы не кусался коняшка.

— Сомнительно. Слишком долго беглянка здесь жила. Сам глянь, — передав кусок хрустался, закованный в тяжёлую медную рамку, Викарий принялся за свою поклажу на вьючной лошади.

— Эк тут… да. Без прорицания прошлого не обойдёмся — мешанина жуткая! — вернув прибор начальнику, Торус принялся за расставление вешек. Но ритуал не панацея — простые следопыты тоже делали свою работу не зря.

* * *

— Так всё же, зачем мы здесь? Ты, дед, говорил, что с квиргом связываться себе дороже, а теперь мы в его логово лезем… Добровольно!

— Это другим сюда лезть дорого обойдётся, а мне можно. Я, когда за вредителями этими гонялся, при полном параде был, да только не успевал их догнать — тяжко по лесам бегать во всеоружии. Вот и оставил шестопёр с щитом здесь, под присмотром нового знакомого.

— Грха-ар-р-рг! — раздался из пещеры в небольшой скале грозный рык. Старик даже не почесался, юркнув вниз.

— Ты чего тут орёшь на меня?

— Р-р-рум? — в недоумённом голосе явно немаленького зверя даже отсюда была слышна тревога.

— И нечего на меня обижать, сам виноват…. Уйди… Да иди ты, не лезь под руку! Балбес окаянный.

— Гру-у-уг… — обиделся неведомый зверь. Звуки долетали очень приглушённо, но мои обострившиеся чувства помогали различить даже такие отголоски.

— Всё- ушёл я. Не скучай, задира мехастый, — голос Дигвера был уже куда громче, а вскоре и он сам появился: с огромным круглым щитом в левой руке, и двуручным цельнометаллическим шестопёром в правой. При этом щит был даже выше меня, с заострённой гранью по всей окружности, а шестопёр имел на вид очень массивную боевую часть длиной сантиметров сорок и высотой перьев в две ширины моих ладони. Правда выковано оружие было как-то грубовато, что не умоляло его сокрушающей массы!

А следом за стариком показался и неведомый квирг, на поверку оказавшийся двухголовым медведем-переростком с костяной броней по всей туше! Жуть какая… у него зубы длиной с мою ладонь, не меньше. А этот старик лишь потрепал обе головы за ушами, похлопал по чуть треснувшей лобной броне зверя (это он ему так в лоб дал что ли? ну, когда знакомился) после чего резво спрыгнул по каменным уступам, вернувшись на обратный путь.

— Странный какой… — отойдя на десяток метров я обернулась и заметила, как квирг вроде-как даже машет нам вслед, усевшись на задницу. Поёжившись от такой картины, покрепче перехватила лямки своей ноши, и поспешила за своим учителем.

Я и правда сильно подросла в силе и выносливости за эти три дня истязаний! Больше чем за две недели своих тренировок, к слову. Так что при таком результате можно и потерпеть…

Мышцы стали упругими словно резина, и даже одежда начала сдавливать плечи и ноги, но зато в груди и бёдрах я ещё больше похудела. Суставы гнулись с неохотой — ясно как божий день что у меня гипертонус и с ним что-то нужно делать. И если я не хочу превратиться в еле двигающееся перекаченное чудовище, следует заняться также и своей гибкостью! Повисеть на перекладине, разные стойки для растяжки сухожилий, и прочее. Потому что как мне кажется, дед Дигвер готовит меня по какой-то своей программе развития тела, основанной на личном опыте.

Зачем? Почему? То отдельный вопрос.

Может быть он даже адепт Божества Тела, но я ведь не мужик! Мне никогда не стать тяжелее и массивнее мужчины при прочих равных условиях, да и не хочу я быть похожей на Дигвера.

— Бр-р-р! — представила себя этаким квадратным карликом без намёка на женственность, и мне аж поплохело…

Нет уж! Скорость, точность и гибкость — вот каким будет моё главное оружие. А ещё скрытность и дальний бой. В партере пусть бьются мужланы с каменными головами — им это больше идёт.

Всё случилось на следующую ночь. Когда мы с дедом Дигве́ром пересекали под светом двух лун широкий луг, раскинувшийся едва ли не на пару футбольных полей, за нашими спинами из чаши вылетело галопом несколько всадников. При том шёл луг под уклоном, и мне опять приходилось вышагивать в гору. Впрочем, и всадникам тоже, из-за чего они на пру мгновений даже замешкались, не зная, как к нам лучше подступиться. Естественно мой учитель не стал время терять, почти сразу заслонив меня своей гигантской спиной, и прикрывшись щитом. Гигантский пернач, чья боевая часть весила, наверное, центнер, и вовсе гулко рухнула на землю, заставив меня немного пошатнуться. Да и щит его был весьма монументален, стоило отметить, и в диаметре был даже больше чем мой рост!

Вот теперь, видя, как играючи он оперирует подобными массами, я отчётливо поняла, что мне никогда не достичь такой физической мощи, как этот старик, и осознать это для меня было даже немного больно… Немного.

Выждав следующего шага неизвестных и поняв, что они решили всё же напасть, старый воин не стал церемониться. Подпустил четвёрку атакующих всадников чуть ближе, и, не дожидаясь пока те набросят на него развёрнутую сеть, активировал какую-то магическую закладку в щит. Глупо было бы думать, что это просто круглый кусок бронзы.

Поверхность щита полыхнула настолько ярким светом, что даже у меня зайчики заплясали в глазах, а люди и звери и вовсе завыли от боли, попадав на полном ходу — поверхность луга была совсем не футбольным полем и изобиловала разного рода ямами, промоинами и наросшими кочками из плотной травы. После ярчайшей вспышки я ещё долго ничего не видела, но по звуку было понятно, что Дигвер приступил к смертоубийству. Сквозь крики и рёв раненных лошадей (разве лошади так кричат?!) я отчётливо слышала гром сталкивающегося металла, хруст костей и скрежет рвущихся доспехов. А когда более-менее проморгалась, успела заметить лишь мощный взмах огромным шестопёром, пришедшийся по закрывшемуся щитом последнему воину. Тот почему-то не успевал среагировать и потому принял всю убийственную мощь удара на себя. Из-за чего мне пришлось уворачиваться, вжимаясь в землю, дабы его изломанное тело не снесло меня насмерть. Пролетев надо мной метров восемь, воин наконец-то упал, пару раз отпружинил от земли, и окончательно затих. «А ведь он ненамного ниже самого Дигвера!» — пришла запоздалая мысль. Да что там, воин был очень силён и весил с доспехом не меньше полутора сотен килограмм! Так какая же был та сила удара, чтобы поломать его вместе с доспехом и отбросить прочь словно куклу?! Аж в коленках и мочевом пузыре послабело от такого зрелища…

Но на этом всё не закончилось: в Дигвера из леса, разнося в щепки деревья, выстрелил целый поток расплавленного стекла (во всяком случае мне так показалось), но безуспешно — заклинание лишь расплескалось о замерцавшую поверхность бронзового щита гиганта, наделав дырок в земле. После чего Дигвер видимо совсем озверел.

Буквально зарычав, он отбросил вершину шестопёра себе за спину, после чего та вдруг резко напиталась тьмой, буквально всосав в себя окружающий лунный свет, из-за чего окружение померкло на пару секунд, а дальше последовал самый страшный удар какой я когда-либо видела! Дед Дигвер в мощном замахе поднял булаву вверх, и впечатал её перед собой в землю, дав выход подготовленному заряду в сторону неведомых врагов. После чего земля в том направлении начала буквально взрываться изнутри, словно под неё кто-то заложил десятки фугасов. И теперь эти фугасы начали стремительно детонировать ряд за рядом!

Этот смертоносный конус с каждым метром лишь расширялся, вскоре перепахав огромную часть леса!

Шок! Когда я поднималась с земли, чтобы тут же рухнуть назад из-за мысли о стрелах, то поймала себя на том, что моё тело дрожит от страха и напряжения. Я буквально попала на поле небольшой войны, где человеческие жизни обрывались словно ничего не значащая мелочь.

Дыша словно загнанная лошадь, но шёпотом, я старалась не подавать виду и даже не шевелиться, и тем более не обращать внимания на крики раненных животных и стоны полумёртвых воинов. Некоторые люди после тех ударов были почти без сознания, но даже так стонали от боли в переломанном теле. Сколько они так будут умирать? Как долго мне слышать весь этот ужас?! Благо из-за склона я могла видеть происходящее даже не поднимая головы над невысокой травой.

А там было на что посмотреть! Огромный кусок леса, наверно в пару гектар, превратился в мешанину из поваленных деревьев и взорванной земли. Никогда бы не подумала, что один артефакт может натворить столько бед.

Вдруг по навесной траектории с двух разных сторон из нетронутой чащи в Дигвера вылетели две смазанные из-за скорости стрелы. Одну он играючи принял на щит, а вторая ударилась о кромку круглой защиты, срикошетила, и воткнулась в плечо гиганта.

— Да зар-раза! Достала-таки… — старик закрылся щитом, присел, освободил руку от шестопёра и одним рывком выдрал весьма увесистый снаряд для явно непростого лука из своего плеча. И пусть он даже не посмотрел в мою сторону, я была уверена, что реплика была точно адресована мне. Сработало всё-таки проклятье…

Тут же, не дожидаясь пока Дигвер оправится из леса вылетело ещё десяток бойцов на огромных конях, начав брать нас в клещи. С каждой секундой они всё быстрее летели даже в гору, закованные с ног до головы в сталь, а их длинные копья с клинковым наконечником длиной чуть-ли не в руку человека, были и вовсе в моих глазах приговором — на полном скаку разрубят на пополам даже Дигвера!

Только вот я забыла об ещё одном бойце с нашей стороны. И зря. Чёрная тень на немыслимой скорости выскочила откуда-то сбоку, я не успела понять откуда, прыгнув со всей скорости на всадников справа. После чего даже не обращая внимания на двух обезглавленных врагов сделала крюк, и зашла в тыл всадникам слева. Чёрная тень убил ещё одного рыцаря уже с другого фланга — тот не успел как следует перегруппировать и защититься. Остальные подняли на дыбы своих боевых коней, и попытались затоптать смертоносную тварь! Напор и время были потеряны, и благодаря Сумраку, действительно ставшему в ночи неуязвимым убийцей, Дигвер успел сделать свой ход.

Сам же Сумрак, увернувшись от массивных копыт и зубастых челюстей двух странных коней, очень быстро материализовался предо мной, закрыв своим корпусом от чужих глаз. Лишь сейчас я смогла как следует его рассмотреть: чёрное тело, сотканное словно из лоскутов тьмы, глаза-звёзды, пусть и тусклые, и клыки, словно наполненные светом двух лун. Создание ночи во всей красе…

А дальше начался жуткий танец смерти. Дигвер бросился с атакой на правый фланг, где было лишь двое бойцов, обманным движением заставил одного отступить и помешать друг другу напасть как следует, после чего снова последовала яркая вспышка щита, и один мощный удар шестопёром с разворота, буквально смёвшего всадников с лошадей. Самим чудовищным коням тоже досталось — головы едва не оторвало.

Осталось трое. Они напали со спины, предварительно метнув свои копья, но и здесь мастерство и сила были не на их стороне — Дигвер каким-то образом увернулся, заслонился и тремя точными и молниеносными выпадами переломал их коням ноги. Рёв и визг стояли такие, что у меня всё внутри сжалось. А уж оставшихся без лошадей рыцарей он и вовсе играючи впечатал в землю, раздавив прямо в доспехах. Да уж… жуть какая этот двуручный шестопёр. Особенно в руках настолько сильного воина как дед Дигве́р.

Сделав дело, старик методично добил визжащих коней кромкой своего щита, буквально поломав тем шеи одним нисходящим ударом, поднял одно из копий всадников, вонзившихся в землю, и точно также добил ещё стонущих врагов. После каждого хруста костей и скрежета разрезаемого металла меня буквально выворачивало наизнанку. Поняв вскоре, что мне уже ничего не угрожает, я поднялась на колени и едва успела отвернуться, чтобы рвотой не запачкать свои колени. От открывавшейся во всей красе картины полоскало меня минуты две…

— Что, не привыкла к запаху крови и внутренностей? Ничего, потом легче будет. А если проживёшь достаточно чтобы поседеть, и вовсе начнёшь людям глотки резать словно курей разделывать. На, хлебни, — подошедший ко мне Дигвер снял с пояса деревянную флягу.

Откупорив затычку, понюхала… Почти чистый спирт и ещё запах ягод. Мысленно махнув рукой на прошлый зарок никогда не пить, отхлебнула аж два глотка — больше не осилила. Закашлялась, чуть не спалила глотку и язык, но вроде полегчало… В голове зашумело, а в животе разгорелся спасительный пожар. Ещё и привкус рвоты изо рта вымыло, что тоже только в плюс.

— Я не уверена, что хочу глотки резать…

— Ха! Придётся, девонька, если собираешься из себя хоть что-то представлять. Без крови твоих врагов нет авторитета, а значит и веса в чужих глазах. Так и останешься бабой, пригодной лишь зад подставлять да детей рожать.

— А кто это был вообще? Зачем они напали на нас? — пропустив словесный укол учителя, я наконец-то поднялась и принялась истово отряхивать себя от земли и прочего мусора.

— Ну так айда глянем. Там вроде ещё живой кто-то.

Подхватив своё оружие, дед пошёл в сторону распаханного леса, откуда тоже доносились едва различимые голоса. Сумрак, ощетинившись шерстью из клочков тьмы так и вышагивал со мной рядом, никуда более не отлучаясь.

— Возьми с собой, — кивнул Дигвер на валявшееся рядом копьё. Подошёл к размозжённому трупу в смятых доспехах и вытянул из растрескавшихся ножен весьма качественный на вид меч с прямой гардой. — И эту зубочистку возьми. Тебе пригодится.

— Это что, двуручный меч? — с трудом взяв на руки ещё и оружие, поплелась вслед за учителем. Копьё закинула на плечо чуть не потеряв равновесие. Тяжёлое…

— Полуторный, но тебе в самый раз. У меня не так много подходящих инструментов для такой малявки, как ты.

Вскоре мы достигли и завалов, состоявших из деревьев и кусков грунта. Дигвер аккуратно ступал по относительно ровным участкам, перепрыгивал овраги, но всё-таки пару раз оступался и проваливался, больно ударяясь ногами. Даже ладонь рассадил одни раз. Поглядывал на меня недовольно, но ни слова не сказал.

А потом мы нашли и выживших — двоих. Один рыцарь был придавлен крупным стволом дерева, и вряд ли мог выбраться самостоятельно, а вот второй мужчина был одет в кольчужные доспехи, и пытался сейчас выкопать толи какую-то сумку, то ли какой-то обитый кожей сундук.

— Боги в помощь, — забросив шестопёр на плечо, дед хмуро уставился на пару выживших. — Что, клад нашёл?

— Не может быть… «Золотой череп» Дигвер мёртв уже пятьдесят лет! Из какой бездны ты опять выполз? — молодой мужчина, с прямым носом, правильными чертами славянского лица, и голубыми глазами, с шоком и ненавистью глядел сейчас на моего учителя. Не знаю почему, но мне его вдруг стало немного жаль — такой симпатичный и вдруг сейчас умрёт… Дед явно не страдал милосердием к врагам, а у меня не было ни сил, ни желания их от него защищать. Так что как-то сразу смирилась с этой мыслью, приготовившись снова исторгать содержимое желудка в случае чего.

Говорившись уселся на землю, демонстративно подняв руки вверх ладонями к нам. На груди его был какой-то странный знак, отчего-то показавшийся мне сильно знакомым. Тут вдруг застонал придавленный деревом воин. Он почти не шевелился, видимо находясь в предобморочном состоянии.

— Возьми свой кинжал и прекрати его страдания.

— Зачем? Ты всё равно нас убьёшь, — ответил незнакомец.

— Я передумал. Ты мне нужен живым. Добей его, или я просто оставлю его тут умирать.

Я, если честно, была немного в шоке от таких разговоров. Ещё и с таким видом, будто машины или рыбалку обсуждают.

— Может всё-таки не нужно раненных добивать?

«Зачем я это сказала?! Куда я лезу?» — тотчас взвыло моё подсознание.

Незнакомец как-то недоумённо на меня поглядел, подвигал челюстью, видимо желая что-то сказать, но не стал и просто обдал презрительным взглядом.

«Ах ты ж гад!» — отчего-то я буквально вспыхнула негодованием, даже забыв всё своё воспитание. И уже решилась высказать ему всё что я думаю о его презрении ко мне, но учитель опередил.

— Рот закрой, если не понимаешь, что к чему, — бросил себе за плечо Дигвер, — Он уже не жилец — половину тела раздробило. Я даже отсюда это чувствую. Впрочем, как и те, кого я уже добил. Либо умрут быстро, либо медленно — третьего варианта нет. Вылечить такие раны невозможно.

На мгновение я и правда забыла, что нахожусь в другом мире. И если у нас военно-полевая медицина могла бы побороться за этого стонущего, то здесь и правда вариант не вариант. И чего, правда, я лезу? За других не вступалась, когда дед Дигвер их добивал, а тут вдруг высунулась, дурочка… Моралистка блин.

— Ты почти не пострадал. А мои полегли все, — наконец ответил незнакомец, — Ты знаешь правила. Суд богов может встать на мою сторону, если будешь несправедлив, и у меня есть способы обратиться к нему.

— Знаю. Общество Творцов всегда предусмотрительно, да? Так что вот моё предложение тебе: один полный летний цикл ты служишь на моих землях, делаешь что скажу, не пытаешься сбежать. А я после отпускаю тебя со всеми твоими вещами на все четыре стороны. Ну либо добью тебя сейчас и найду другого желающего.

Наверное, минуту незнакомец думал, но вскоре пришёл к какому-то согласию внутри себя.

— Согласен, — вздохнув, он извлёк небольшой кинжал с поясного чехла, подошёл к раненному, и не замешкавшись даже на секунду просто перерезал тому горло. От такого хладнокровия меня даже передёрнуло внутри. Жуткие люди! Жуткое время. Жуткий мир…

— Теперь клянись кровью, и прахом исполнить сделку. Откапывай свои вещи, и идём с нами. И поторопись! И так из-за вас говноедов задержался.

Ближе к рассвету мы наконец-то продолжили своё путешествие. Что ни говори, а ночка сегодня была насыщенной…

— Учитель Дигвер, я всё же не понимаю зачем нам этот…

Мы почти закончили своё небольшое путешествие, приблизившись по словам старика к его владениям. Два дня уже прошло с тех пор как мы столкнулись с Обществом Творцов. Пленника нашего звали Викарий из Ларимы, и это всё что удалось из него вытянуть! Из-за чего мне всё больше казалось, что зря Дигвер оставил его в живых. Ага, вот такая я стала кровожадная…. Наверное, последние потрясения повлияли, вместе с обручем, что я носила на голове, ибо смерти и убийство тех людей и лошадей-мутантов меня более никак не трогали.

— Этот? «Этот» нужен не нам, а тебе.

— Чего?! Это ещё зачем? Мне он вот ну ни разу не нужен! — я аж возмутилась такой постановкой вопроса.

— Ты, девонька, если в вопросе не шуршишь, то и не умничай. Тренировочные бои ты со мной собралась проводить? — Дигвер так на меня глянул через своё раненное плечо что я тут же помотала головой мол «не-не, не хочу!». — Вот то-то и оно. А Викарий парень средней комплекции, и воин среднего уровня — его основная сила в знаниях, если уж в этом я хоть что-то понимаю…

Я обернулась на нашего «временного пленника», ведущего трёх навьюченных лошадей-мутантов. Жуткие твари, как по мне — у них вместо обычной морды настоящая зубастая пасть с двумя рядами острейших зубов, словно у акулы… и питаются они почти одним мясом. Прямо на моих глазах эти три лошадки сожрали даже труп одного из своих сотоварищей! Только кости хрустели. Бр-р-р… Огромные, выше меня ростом только в спине, ноги словно небольшие столбы, а копыта и вовсе размером с мою голову! Весят, наверное, всю тонну если не больше.

И вот трёх таких чудовищ Викарий умудрился поймать или найти вокруг прошедшей бойни. Один монстр во всяком случае точно был его — оказался привязан к дереву подальше от места боя. Так что парень откопал кучу барахла, оставшегося от его отряда, навьючил на этих скакунов, и теперь вёл всю эту кодлу с нами. Дигвер сразу сказал, что кормить их он будет сам, на что пленник лишь кивнул.

Остаток пути пролетел почти незаметно. В основном потому, что я каждую минуту ждала какой-то неудачи от нашего пленника: то по склону скатится, оступившись, то конь ему на ногу наступит (слегка), то вдруг развяжется крепёж во вьюках и приходится ему заново всё собирать! Бедный парень страдал и терпел, не понимая откуда все эти неудачи на его голову. А вот Дигвер до сих пор не влип ни в одну серьёзную неприятность, что меня неслабо удивляло. Кроме той злополучной стрелы других инцидентов в общем-то и не было…

— О-ого-о…! — выйдя из лесного массива, я попала на большую поляну, раскинувшеюся вокруг гигантского(!) дуба. Дерево было настолько большим, что возраст его, наверное, исчислялся тысячелетиями! Территорию равную минимум половине футбольного поля он прикрывал своей кроной, под коей и располагалось жилище Дигвера. В основном загоны для скота, и хоз. постройки, но диким свиньям такое соседство было только на руку.

— Чего встала, заходи уже! — донеслось до меня издали. Я и не заметила, как дед ушёл от нас далеко вперёд.

— Хымх! — даже пленник меня обогнал, наградив снисходительной усмешкой. Да ещё и продефилировал мимо словно он какой-то принц, я дурочка с окраины!

«А х ты ж… муфлон вяленый!» — проводив его презрительным взглядом, постаралась сразу выкинуть из головы неприятное мгновение.

Подняла с земли огромный жёлудь (размером с хороший апельсин) как и всё в этом мире. Дерево явно плодоносило исправно, а значит диким хрюшкам, шумевшим совсем недалеко, было что поесть круглый год. Я уже успела заметить, что все прообразы земных растений или животных на этой планете какие-то монструозные как по размеру, так и по эффектам. А это о чём-то да говорит! Может и поросята тут размером со слона?

Сбросив поближе к стволу дуба свои пожитки, пошла знакомиться с территорией: сараи из тёсаных досок (пилёные-то я могу отличить от тёсаных), загоны для свиней, для куриц, больше похожих на дикий вид, огромный конь (похоже тоже мутант… бррр), свободно гуляющий по самому большому загону. Что странно, не стреножен, и даже не пытается убежать хотя оградка из жердей едва ли ему по грудь. Привычного туалета на улице не наблюдалось, хотя выгребная яма воняла дай боже, впрочем, как и куча навозу из птичьего, свиного и лошадиного дерьма. Всё же чистить их жилища было нужно, чем Дигвер занимался со всем тщанием. Ну и пара огородиков с травами и корнеплодами. В общем, весьма богатые угодья были у одинокого старика!

* * *

«Викарий из Ларимы»

Никак он не ожидал от судьбы такого смачного пинка. Положить пятнадцать лет службе «Обществу» (с самых детских лет!), получить третий ранг за безупречное исполнение обязанностей и выдающие успехи в обучении раньше на пять лет, и вот оно! Первое самостоятельное задание! Найти и покарать убийц мастера начертания знаков. Казалось бы, что могло пойти не так?

Но сперва оказалось, что убийцы уже мертвы, а вокруг какое-то странное проклятье так и мелькает, вынуждая Викарий спешно переключиться на новую задачу. Хорошо, что не додумался вестника посылать, иначе бы о его неудачах уже узнали, и тогда жди беды. Если и возвращаться, то с существенными результатами!

И вот он, успех. Нашёл! Но кто же мог знать, что «Золотой Череп» до сих пор жив, и всё также силён, как и в старину. Убить полный боевой отряд и остаться невредимым — это было что-то немыслимое в стенах общества творцов! Лучшее вооружение, лучшие кони, лучшая тактика и выучка. Их боялись и уважали все без исключения! И вдруг такой провал… Без серьёзной информации или другого стратегического успеха ему лучше вообще не возвращаться в Общество, иначе быструю смерть можно будет посчитать за благо.

И вот тут было где развернуться. Дигвер сам уже был немалой причиной вернуться назад с повинной, ибо за сведения о нём, его артефактах и его силе Орден простит многое. Но ещё была эта странная девчонка, у коей под ногами словно верная псина крутилась самая настоящая пепельная гончая. Эта девчонка-то и была носителем странного проклятья, чьи следы привели его к недавнему поражению. Проклятья неприятного, сильного, и почти непреодолимого.

Викарий уже понял, что это проклятье работает по принципу вероятностей, и буквально «активирует» возможные случайности. Если есть хоть малейший шанс камню упасть, он упадёт, а если есть при этом шанс попасть в человека, то он в него попадёт: человек или запнётся, либо сам остановится в опасном месте, вспомнив о чём-нибудь. Так примерно это и происходит. И защититься от этого проклятья на постоянной основе возможно было лишь благословлением Божества Удачи, чего Викарий был лишён — он носил знаки Духа и Разума.

И хотя Общество Творцов и противопоставляло себя «Капищам чёрного камня», выступая этакими прибежищем атеистов и учёных, но «Общество» и дураком не было, легко применяя любые работающие рецепты, в том числе и символы богов. В конце концов Боги были силой с какой приходилось считаться даже им, и неважно как их иерархи относились к самой сути культа поклонения высшим сущностям. Викарию вообще казалось порой, что высшие иерархи Общества хотят противопоставить себя Богам, или даже занять их место. Но он каждый раз он гнал от себя эти мысли, воспринимая их как несущественные.

В общем, самый интересный факт был в том, что Дигвер не носил знака Божества Удачи — это Викарий узнал доподлинно, увидев его знаки однажды на привале. При этом любой ребёнок (утрирую конечно) в этом мире знает, что чем дольше носишь знак, тем больше силы он даст, а ещё все знают, что больше двух знаков не может носить ни одно живое существо! Так вот, Дигвер носил знаки Тела и Духа, что было весьма ожидаемо для самого благородного и непримиримого воина-легенды, пришедшего прямиком из «Божественного противостояния» прошлого.

Что за противостояние? Общество творцов вместе с некоторыми земельными лордами однажды уже попытались сковырнуть власть «Капищ Чёрного Камня», но, к сожалению, почти не преуспели. Почти. Как минимум «Общество» заявило о себе как о значимой силе, что привлекло к ним новых людей и новые ресурсы, а это уже можно было считать результатом. Слишком многие, как оказалось, были недовольны ценами на чудеса и монополией на сильные знания служителей Богов. Ведь даже наличие денег не гарантировало того что ты получишь из рук монаха заветную плашку! Капище очень ревностно относилось к тем, кто не почитал богов в должной мере, назначая непосильные виры и епитимьи.

«Общество творцов» же обещало расшифровать и распространить божественные знаки среди тех, кто был лишён доступа к ним!

Но вернёмся к настоящему. Так ка́к Дигвер защищался от проклятья? И просто, и сложно одновременно: он свёл фактор случайностей вокруг себя до предельного минимума. Это было единственное объяснение, так как оберегов он точно не использовал! И Викарию даже представить было тяжело какого уровня мастерства достиг его пленитель, если с такой лёгкостью избегал поджидавшие его вокруг случайности и несчастья. В это просто вдуматься нужно! Он контролировал ситуацию вокруг себя настолько, что заранее избегал случайностей! Викарий даже подумал сперва что проклятье на него не действует, но это оказалось не так, и факт этот был им проверен не раз (удалось задействовать кое-что из личных артефактов).

— Эй, парень, — окрик хозяина исполинского дуба привлёк внимание мужчины, разгружавшего свои пожитки. Вскоре их запрут в каком-нибудь чулане под божественной защитой, и он не увидит их до следующей осени… Всё же Дигве́р был высшим адептом Божества Тела и был на особом счету у богов.

— Да? Что-то не так?

— Подойди сюда на секунду, — Дигвер, вышедший из-за массивной двери, искусно замаскированной под часть ствола дуба, уже переоделся в чистое, и был даже без своих жутких инструментов войны. Викарию до сих пор мерещились хруст костей и скрежет сминаемых доспехов его людей, когда он смотрел на исполинский шестопёр старика. Благо хоть воля его была достаточно закалена, чтобы преодолеть и этот неприятный участок жизни, а потому внешне он выглядел весьма спокойным и уверенным.

— Иду, — оставив лошадей не рассёдланными, он быстро подбежал к гиганту. Привычка все команды выполнять быстро и чётко въелась за время службы в сами его кости! Да и на ближайшее лето (лето — в смысле целый цикл сезонов) он дал клятву подчиняться этому легендарному человеку, так что диссонанса в голове Викария не существовало. Они напали на него сами, и старик честно убил нападавших — он теперь был в своём праве сильного.

— Ты вот что, знающий, фортеля не вздумай выкидывать — у меня здесь вся округа под контролем. В дороге я тебя не стал одёргивать, но впредь запомни: никаких инструментов знаний! На ремни порежу. Вот возьми, — Дигве́р бросил в Викария плотный комок одежды, — Носить будешь то что я даю. Свою одёжу и доспехи снимай и складывай в общую кучу — в схрон упрячем. Верну, когда срок службы выйдет. И ещё… Бестию не тронь — выхолощу и живьём прикопаю поближе к башне-муравейнику. Красные твари тебя изнутри выжрут за пару суток, причём начнут с глаз и ушей. Понял?

— И в мыслях не было, — поспешил отговориться Викарий, почти не соврав. Оно конечно девка была рядом сочная, но он свои мысли и чувства контролировать умел, а главное понимал, что к чему. Личная ученица — считай, что дочь!

— Вот и хорошо, что мы поняли друг друга. Половина свечи[6] тебе на всё про всё, а после за дело примешься — корм надо дать скотине, да навоз вынести. Подстилку поменять, рапторов (лошадей-мутантов) обиходить.

С каждым словом лицо Викария становилось всё более грустным.

— А ты думал…! — лишь усмехнулся старик, — Пахать будешь как проклятый! Моя земля — мои порядки. Ступай.

И молодой мастер рунических знаков без разговоров приступил к делу. Похоже быть тренировочным пособием будет не самым страшным его испытанием в вынужденном плену.

Уже два дня как началась моя новая жизнь. Да, я не ошиблась — два дня. Я только сейчас ощутила, что живу полноценно, не находясь в подвешенном состоянии и в моей жизни есть хоть какие-то перспективы.

— Выше! Выше, мать твою!

Правда новая жизнь давалась мне нелегко… Приходилось вкалывать на таком уровне, что я буквально отключалась от усталости. Благо хоть богатый орехами, ягодами и мясом рацион помогал переваривать даже такие запредельные нагрузки.

— Резче удар! Ещё! Во-от. А теперь выпад! — Дигвер, как и любой тренер моего времени старался выжать меня до суха, заставляя отрабатывать монотонные движения. Уже второй день я занималась с тем самым мечом, что он подобрал с одного из убитых. Клинок был для меня тяжёл, длиной около метра двадцати, и рукоять его была явно не по женской руке. Но я всё равно остервенело им махала, отрабатывая удары с нужных углов. Терпела неудобства, и била, терпела содранные до крови мазали на руках, и била. Терпела боль в затёкших пальцах, руках, бёдрах и спине, и колотила несчастную мишень из брёвен! Потому что я уже поняла, что лишь от моей силы и проворства будет зависеть моя судьба. Никто. Я повторюсь, НИКТО! не станет меня защищать от проблем и устраивать мою жизнь. Даже Дигвер. Не то время и не те отношения меж людьми сейчас.

— Я… ха-ах… не могу… боль… ше… — мои руки опустились сами собой, так и не выпустив из рук меч (Учитель насмерть вбивал в меня мысль: «Выпустишь оружие — умрёшь!». А получать хворостиной по жопе было ой как неприятно, так что я быстро усвоила урок). Пот стекал по мои щекам и лбу, лез в глаза, слеплял в уродливые сосульки мои волосы, превращал в противную субстанцию одежду на моей спине, но я терпела. И всё же мои силы были не бесконечны, о чём старик тоже знал.

— Оружие в ножны, ножны на спину, и бегом в лес, — говорил он спокойно, без нагнетания, хотя мог при случае и прикрикнуть. И ругался порой не стесняясь, ибо был без комплекса «джентльмена», называя всё своими словами.

Я с трудом наклонилась за ножнами для меча, к коим были прикреплены специальные лямки, и не сразу, но выпрямилась, дыша словно загнанная лошадь. Перекинув этот меч за спину крест-накрест, я могла не переживать что оружие помешает мне бежать или отвалится. Спросит кто-то: «Почему не оставить его здесь? Всё равно ведь никто не возьмёт.» А всё просто — меч на спине тоже элемент тренировок.

А дальше был долгий, почти бесконечный бег по пересечённой лесной местности. Бежать я могла очень медленно едва ли быстрей пешехода, но Дигвер настаивал именно на такой схеме обучения. Он так и говорил мне: «Никто не будет ждать пока ты отдохнёшь и наберёшься сил, девочка! Догонят, пустят по кругу и прирежут на месте! А теперь пошла вперёд, да чтобы как я учил! Да куда ты ногу ставишь, образина беспутная?! Ветку! Ветку не тронь!»

Я ведь уже говорила, что дед Дигвер не стеснялся в выражениях?

Второй день закончился также, как и предыдущий: водные процедуры из бочки, разминка на гибкость связок и мышц, проводимая мою сквозь слёзы и боль, сквозь желание послать всё к дьяволу и лечь уже на набитую сеном постель! А ведь занималась я этим, когда остальные уже спать ложились.

А после меня ждал запоздалый сон, больше похожий на потерю сознания. Я не спала, я не видела сновидений — я просто умирала до следующего рассвета….

От того, наверное, Дигвер и был недоволен моими тяжёлыми пробуждениями, называл меня соней, лентяйкой и просто хмурился, когда я с трудом сползала с кровати.

Так прошла первая седмица, а потом вторая. К этому сроку я уже могла сносно справляться с обычной нагрузкой и начала добавлять и свою: пресс, отжимания с разным хватом, подтягивание на ветке в тонких перчатках из кожи чтобы мазали не ободрать о жёсткую кору, ну и конечно планка, растяжка ног, спины и прочее…прочее… Всё что смогла вспомнить из занятий по гимнастике, и принципов построения тела.

Конечно времени на это было мало, но я каждую минуту отдыха старалась использовать с толком. Ибо каждый раз как я могла остановиться и подумать, меня вдруг обуревал страх остаться совершенно беспомощной и слабой, как раньше, и этот страх каждый раз гнал меня обратно на тренировки, заставляя выкладываться на все двести процентов!

К тому же, как говорил когда-то одни мой парень, рассказывая о своих увлечениях: «Спарринг и техника — это конечно важно. Но нельзя забывать и об основах. Основы подготовки тела важны всем, даже мастерам! Иначе можно просто покалечиться.»

Я не знаю прав он был или нет, но определённая логика в этом была. Ведь что делал Дигвер? Тренировал те части моего тела и те мышцы, что непосредственно и участвуют в нанесении ударов. Просто давал оружие, и заставил работать им на пределе интенсивности. Как много мышц будут при этом развиваться и не приведёт ли это к дисбалансу и увечьям? Ну… возможно. Можно привести сравнительную аналогию: умея отлично кататься на велосипеде, ты не станешь быстрейшим бегуном, ибо группы мышц работают при этом разные. Также и с оружием: незадействованные мышцы тоже нужно тренировать, дабы тело легче переносило будущие нагрузки. К тому же кто его знает с чем я столкнусь в бою или нештатной ситуации! Вдруг силы каких-то мышц попросит не хватит в критически важный момент?

* * *

Дигвер сидел под кроной выращенного собственноручно дуба-дома, и наблюдал за тем как в свете луны Бестия колет дрова. Он знал о том, что она почти не спит, уделяя каждую минуту тренировкам своего тела. Да, многие упражнения казались ему странным и даже ненужными, но он был рад что его ученица проявляет инициативу и упорство. А потому даже не планировал как-то их пресекать. Всяко на пользу пойдут!

— Что, не спится? — даже не оборачиваясь Дигвер почувствовал присутствие Викария где-то справа от себя. В десятке локтей. Если что, успеет убить парня даже не глядя.

— Хумх! Да вот, стало интересно кто это у мня работу отбирает? Решил глянуть…

— Ну-ну…

Разговор как-то сам затих, хотя дед явно чувствовал желание парня задать какой-то вопрос. Но он не стал его подталкивать к инициативе, и просто ждал.

— Странная она какая-то. Даже у нас не все такое рвение проявляют к учёбе и тренировкам как эта девица. Теперь ещё и дрова колет ночью, словно завтра уже не наступит. И ведь видно, что устала как псина, а всё равно упорствует! Вот мне и стало интересно, зачем? Если это конечно не секрет.

Дигвер наконец оглянулся. Смерил прислонившегося к толстой коре дуба мужчину в серых простых одеждах, да задумался стоит ли отвечать. И если отвечать, то как?

— Два дня назад я застал её за странным занятием: Бестия набила один из старых моих мешков песком и глиной, сложила его в другой мешок и подвесила это угробище на толстой ветке тут недалеко. За домом. Так вот, когда я её застал очередной ночью, она долбила его своими кулачками словно тот был её кровником. Мешок раскачивался, из стороны в сторону, а она старалась по нему попасть, одновременно уклоняясь. Я тоже спросил зачем ей это? Не лучше ли заняться выносливостью или силой если время есть свободное? Мечом или копьём помахать.

— И что он ответила? — Викарий даже ухмыльнулся, представив эту картину.

— Что умение бить правильно и быстро важнее силы. И что искусство убивать придумали слабые, дабы защититься от тех, кто сильней! А она всегда будет слабее и меньше своих врагов. Ха! Да я до сих пор над этим думаю время от времени, не понимая чушь она сморозила или откровение свыше произнесла? И вот теперь она колет дрова… Но я же вижу, что дров у нас ещё много, все сухие, да под навесом. Я вообще эти брёвна разрубил на будущее, оставил полежать. Так что дрова ей точно не нужны. Тогда зачем она это делает? Как ты думаешь? — Дигвер хитро прищурился, поглядев на собеседника.

— Хм… даже не знаю, — от услышанного Викарий тоже остался под впечатлением. Не каждый день какая-то пигалица выдаёт мысли на уровне его мастера-учителя. Тот тоже за лета́ жизни в обществе многое поведал молодым воинам такого, что сразу и в голове не укладывалось, а всё-таки пригодилось на практике.

— А ты спроси.

— Вот ещё! Делать мне больше не чего?

— А я вот только что спросил. Не поленился.

— Ага… и что она ответила? — в голосе Викария теперь была уже лёгкая заинтересованность, чего собственно старик и добивался. Ведь он оставил в живых этого парня не только для роли тренировочного пособия. Этот знающий обладал огромными знаниями по рунам древних людей! Он даже больше знал, чем сам Дигвер, что было логично — ведь старый воин ни у кого не учился. Так, по верхам что-то нахватал, да божественные знаки умел применять. А тут молодая девка, охочая до знаний. Не уж-то не выудит из молодого мужика нужные?

Да только вот не спешил Викарий с ней общаться, дистанцию держал что твой монах из капища, а значит следовало его как-то расшевелить.

— Сказала, что спинные мышцы у неё слабые. Что удару сбоку силы не хватает, мол если кто пристанет, так хоть не сразу глотку наглецу резать, а сперва хоть вырубить попытается, а на это сила нужна, скорость и точность. А то в челюсть правильно не попадёт. Вот и колет дрова, чтобы спину натренировать — это самый лучший способ.

— В челюсть? Почему в челюсть? И почему именно сбоку? — Викарий даже брови нахмурил, пытаясь понять логику. Кулачный бой как таковой в этом мире был в примитивно-зачаточном состоянии, так как конфликты между серьёзными людьми решались абсолютно всегда острым железом. А на кулаках биться — это удел бесправного быдла да крестьян-работяг. Позорно воину на кулаках биться! Но Бестия — баба. А бабья честь другая, так что ей можно и кулаками махать — никто слова не скажет.

— Она сказала, что, если ударить в челюсть под правильным углом, мозги в голове так взболтает, что сознание человека просто отключится. И неважно насколько тот силён или здоров. При этом опасности убить нет — это безобидный удар.

— Мозги… мозги… Странное слово. Что оно значит? — слово «мозг» не было в словаре местного языка, отчего Бестия на автомате использовала русский язык, который воспринимался здесь весьма чужеродно.

— Это то что находится здесь, — постучал себя по голове Дигвер, — Этим местом, сокрытым за черепом, человек думает, оно управляет нашим подсознательным и сознательным, там же находятся основные центры контроля движений тела, и даже сообразительность и смекалка зависит от качества этого органа. Не спрашивай меня что это всё значит, — тут же отвернулся старик, — Я едва половину понял из того что сказал только что. Просто повторяю слова Бестии.

— Бред какой-то. Откуда об этом может знать девчонка, едва бросившая первую кровь? Сколько ей? Шестнадцать зим? Пятнадцать? — Викарий аж возмутился, — Да любой лекарь «Общества» посмеётся над её бредом, ведь каждый из них знает, что в голове находится особая железа, что генерирует мокроту в носу. Я болел прошлой зимой — я точно знаю!

Заинтересованность молодого мастера тотчас сменилась возмущением, и он вернулся назад к своему сараю, где и было обустроено его личное спальное место. Но Дигвер знал, что зёрна брошены в плодородную почву. Ведь каждый кто стремится к познанию тянется к непонятному и новому! А он просто посидит и подождёт. Ну и проконтролирует чтобы чего не вышло.

Я устала.

Первый мой день отдыха спустя шесть седмиц работы на износ. И вот он! Наконец-то отдых в честь какого-то местного праздника, и я буквально только сейчас осознала насколько выжата. Морально выжата настолько, что просто ничего не хочу. Сижу на постели, ставшей для меня привычной своим жёстким покрытием, и в свете пробивающихся сквозь ставни окон лучей разглядываю свои руки…

Ладони после сотен часов тренировок приобрели вид одной большой мозоли: кожа грубая, потемневшая, заросшая во множестве слоёв отмерших тканей. Ногти грубо обрезаны стальным лезвием, из-за чего выглядят просто жутко. Неприбранные кутикулы и торчащие заусенцы… И это, ещё не говоря о въевшейся грязи и пятен от смолы.

— Пф! — вспоминая насколько раньше мне было это важно, я даже тихонько хмыкнула от смеха. Какой я была раньше… беспечной.

Обычные физические тренировки не так давно сменились ещё и практикой: всех куриц и свиней на еду теперь резала я. Своими вот этими неухоженными грубыми руками. Сперва начинала с того, что рубила головы птичкам, а позавчера зарезала первого поросёнка. Ножом…

Как вспомню, до сих пор неприятно на душе. Да, не смертельно, но всё равно неприятно. Ощущать, как живое существо под тобой бьётся, как клинок проникает в плоть и как толчками выплёскивается кровь на твою руку, а ещё слышать захлёбывающийся визг…. До сих пор руки дрожат как вспомню. А ведь дед не разрешил даже оглушать животинку, как я сперва предлагала. Ты, говорит, руку должна набить. И привыкнуть убивать без каких-либо мук совести и мешканий. Точно, быстро, эффективно.

Ну что тут скажешь? Прав Дигвер, во всём прав. Но Боги, как же это неприятно!

Поморщившись от воспоминаний, всё-таки встала с постели и принялась одеваться. Вчера умудрилась как следует отмокнуть и помыться в большой кадушке с теплой водой — уговорила Викария всё-таки помочь с этим, хотя этот дуболом так и не понял зачем я это делаю. Мыться здесь не было принято, как и во многих землях старой Европы в моём мире. Разве что, если совсем замараешься в крови или грязи, тогда конечно. А так, каждую неделю или тем более каждый день? У-у-у! Бесполезное занятие!

Так что сейчас я чувствовала себя более-менее чистой, ибо без мыла помыться как следует было затруднительно. Натянула на задубевшее от мышц тело чистые тряпки (стирала тоже сама, в щёлоке), порадовавшись что труды мои дают неплохие плоды. Благо моё тело за эти дни не только приобрело силу и рельеф, как у тренированной культуристки (правда в объёме выросли несильно) но и сохранило общие женственные черты. Да, я сильно похудела, доля жира в теле упала до минимума, однако и талия стала куда тоньше, да к тому же я не прекращала подкачивать свою попу каждый день, а грудь и вовсе теперь оставаясь на уровне твёрдой тройки. При чём она уже давно не болталась даже при интенсивном беге.

К слову, если уж быть женщиной, то до конца! Мне всё-таки нравится быть красивой и привлекательной — это вообще сильно повышает самооценку любой девушки.

Не знаю, как это возможно, но мне показалось что грудь вообще поменяла своё строение за это время: немножко подросла, в своём основании сделалась шире, и стала чем-то похожей на силиконовую, в форме правильного полушария. Нет, она была всё такой же мягкой, натуральной, однако упругость была запредельной — словно вся кожа на мне натянулась как на барабане. Странное ощущение, но мне нравилось! Так было много удобнее носить любую одежду, под грудью перестало потеть, и даже лифчик не был более необходимостью. Достаточно было какой-нибудь мягкой ткани чтобы сосочки не царапало грубыми доспехами или домотканой рубахой из крапивного волокна. И всё! А если вспомнить что и циклы у меня давно пропали, то и вовсе жить становилось намного удобнее.

Но хватит обо мне. Пора найти себе интересное занятие!

Умывшись из бочки холодной дождевой водой, я сразу почувствовала себя лучше. Солнышко местное ещё пока грело, хотя зима была не за горами, так что следовало насладиться им по полной. Запастись, так сказать, витамином D.

— О! Вот и наша соня. Доброе утро, Бестия. Ну и хороша ты харю давить — полдень скоро, — Дигвер как всегда не церемонился в словах, но мне уже давно нравилось такое общение. Просто, прямо, и без словесных вывертов — так было гораздо легче и мне и Дигве́ру. Не было недопонимания и недосказанности, пусть я и старалась не использовать ругательства.

— Не нуди, старик. У меня праздник, у тебя праздник — у всех праздник! Отдыхать сами боги велени. Я сегодня хоть выспалась. Кстати, имею права после шести седмиц работы на износ. Забыл уже как в обморок падала от перенапряжения?

— Да я же не в претензии, дочка, чего ты завелась сразу? — старик сидел на широкой лавке, вытянув вперёд освобождённые из плена местной обуви ноги. Схаркнул что-то, сплюнул в сторону, и утёрся рукавом. Мужик он был хоть и не глупый, и с характером железным, но манерами совершенно не отличался! Но я привыкла — мне ко многому пришлось привыкать.

Уселась рядом, подставила лицо осеннему солнышку, и надолго выпала из реальности, отстранившись от не очень приятных запахов. Тоже привычка…

— Кстати, а лавка не развалится как в тот раз? — не знаю, как старик это сделал, но внутри дома моё проклятье почти не работало. Было ли это связано с тем, что дом был выдолблен или скорее выращен внутри ствола огромного дерева, или Дигвер владел каким-нибудь мощным оберегом от проклятий, но, когда я была внутри оно себя почти не проявляло. Лишь здесь, на улице вступало в свои законные права!

— Не развалится. Я её рунами укрепил, — рядом вдруг возник Викарий из Ларимы, пусть я его и не видела сквозь веки. Этот немного хмурый, но весьма исполнительный пленник, стал для нас со стариком удивительным подспорьем практически во всём. А если учесть, что он иногда с разрешения хозяина применял и свои знания на практике, то для меня оказался вдвойне полезен.

Каждая его работа с рунами становилась моим пособием для обучения! Подобным образом я уже двадцать два символа подсмотрела и заучила, и даже запомнила несколько их комбинаций, дающих определённый бытовой эффект.

— Ты это куда? — голос Дигвера тут же заставил меня открыть глаза. Викарий стоял весь во всеоружии: кожаный охотничий костюм, короткое копьё и композитный лук, сделанный из дерева, жил и костей. На тетиву же пошла грива рапортов, имевшая невероятно прочную структуру. Дигве́р сам сделал! Мастер, что и говорить.

— Мясо нужно. Рапортов уже пять дней не кормили — звереть начинают.

— Праздник же, работать нельзя. Да и от тренировок следует воздержаться, — тут же вклинилась я в разговор.

— Нельзя. Но охотиться можно, — Викарий подтянул ремень колчана с не особо прямыми стрелами, и перехватив в левую руку охотничье копьё, указал рукой в сторону севера. — Я там заводь видел, а вокруг троп звериных немеряно. На водопой ходят… Успею за сегодня пару раз сходить туда-обратно, всяко на пользу день пройдёт.

— Не любишь праздники? — ухмыльнулся Дигвер.

— Праздник от слова праздность. А дело прежде всего!

Как-то уже сложилось, что Викарий ходил на охоту один. То ли старик ему доверял, то ли не видел смысла держать на короткой привязи — клятва богам это ведь не баловство. Многие клятвопреступники за пару лун угасали из-за болезней или по непонятным причинам, о чём было множество свидетельств. Во всяком случае Дигвер так говорил.

— А может и я с тобой? — робко высказала своё предложение. Как таковых серьёзных спаррингов у меня ещё не было, но охотиться и владеть некоторым оружием я уже могла, и теоретически толк от меня будет. Ну и практика нужна всё одно. А ещё мне до ужаса надоело однообразие новой жизни!

— А чего. И сходи! — старик вероятно думал также, — Возьми только полный комплект, что я тебе купил. Вместе с коротким клинком из чёрной стали. И игрушку эту свою тоже! Хоть в деле опробуешь…

За последние седмицы мой учитель успел трижды сходить до торжища и заказал всё что было мне необходимо для полноценной жизнь. В понимании Дигвера естественно! Короткий прямой клинок удивительной ковки, воронёный кожаный доспех с капюшоном и вуалью из чёрного шёлка, две пары добротной обуви с толстой мягкой подошвой из какой-то шкуры. Ну и два моих личных заказа — деньги-то на всё про всё шли мои! Честно с бандитов награбленные!

Небольшой арбалет со стальными короткими плечами и с блоком из двух костяных роликов закончили мастера совсем недавно (пришлось долго рисовать схему и объяснять, что и зачем нужно, и даже заказ делать по частям и у разных людей, постоянно отправляя на доработку) и настоящее чудо по местному времени: маскировочный халат, сшитый из сотен зелёных и коричневых лоскутков ткани. Очень недёшево всё обошлось! Ибо крашеная ткань была делом дефицитным. Достаточно сказать, что три четверти драгоценных камней тоже была потрачена, как и почти вся моя наличность. Но оно того стоило!

— Ба… ну и чучело. Ха-ха да все звери от нас разбегутся! — Викарий заржал аки конь, когда увидел меня в полной боевой готовности. — Старик, ты почто ей это непотребство позволил? Ой, ха-ха-ха не могу, мусорная кучка ходячая!

«Смейся, смейся, баран безрогий, пока можешь» — презрительно подумала я, спускаясь по широкому деревянному крыльцу. Высотой то было немалые три метра!

— Мы дело идём делать или весь день хихикать собрался? Повеселился и хватит.

Викарий на это ничего не ответил, но всё ещё продолжая улыбаться зашагал в сторону конюшен.

— Ладно уж, чудо-юдо, пойдём. Но держись за мной на безопасной дистанции, а то беду накличешь опять.

Безопасной дистанцией мы называли тот самый радиус где работало моё проклятье. Из-за чего я почти всегда теперь старалась быть подальше от Викария. Особенно после того как ему чуть ногу бревном не поломало. Он конечно тот ещё фрукт, но зла я ему не желала. Пока.

— Мы что верхом поедем?!

— А ты думала! Водопой в сорока верстах отсюда. Пешком все ноги сотрём. Да и накормить их на месте будет проще — за один раз управимся. Возьмёшь Велеса — он к тебе дышит неровно, хе-хе.

— Пфффф — мне даже возмущаться не хотелось. Странное поведение одного из жеребцов-мутантов было и мне непонятно. Зверюга с именем славянского бога (бога скота, стоило признать) из другого мира больше походило на ухаживания за самкой, чем за отношение как к человеку. Что напрягало… Нет, он не бросался на меня, не пытался… кхм… оседлать. Но постоянно требовал ласки, тёрся мордой о моё плечо и вообще жутко нервничал, когда я уходила из конюшни, и радостно пританцовывал, когда я возвращалась, хотя такое поведение для этих творений местных генетиков-коновалов было нехарактерно в корне. Викарий предполагал, что это индивидуальная аномалия психики животного, ибо остальные двое жеребцов никак на меня не реагировали вообще.

Очень скоро мужлан-грубиян, и по совместительству Викарий из Ларимы, оседлал обоих рапторов, и мы неспешной рысью удалилась в лес. К сожалению, с надеванием седла и прочей сбруи у меня до сих пор были проблемы…

Чёрт, как же неудобно порой сидеть в седле! А ведь это всего лишь восьмой мой тренировочный выезд на этом чудовище. Когда Дигвер заметил странную любовь и покладистость Велеса по отношению ко мне (а ведь он даже старику чуть руку не откусил в тот день) в мои тренировки была включена и верховая езда. Ибо оружие и добрый боевой конь — это признак статуса! А значит и чужого к тебе отношения, что в моём случае было просто жизненно необходимым фактором.

* * *

Дигвер спокойно наблюдал за тем как удаляются фигуры Викария и Бестии. И если он ещё минут пять мог спокойно различить силуэт мужчины верхом на коне даже сквозь деревья, листву и ветки, то Бестия очень скоро слилась с лесом полностью, из-за чего казалось, что раптор движется без всадника. Покачав головой, Дигвер всё же сделал себе зарубку в уме по поводу такого халата. Стать невидимым для врага в условиях леса в таком одеянии было во много раз проще! А если ткани взять белые, то и по снегу проще схорониться…? Теория требовала проверки.

— Дела… ещё один сюрприз от этой малявки, — покачав головой, старик поднялся с монументальной лавки, отправившись в сторону летней кухни. Пришло время для замоченного вчера в специях с торжища и соке лиремы[7] мяса! И ведь тоже чертовка мелкая подсказала…

Лес этого мира как всегда выглядел величественно: море зелени, возвышающееся на десятки метров вокруг, и почти не видимая, но такая слышимая лесная жизнь! Пение птиц, стрёкот насекомых, шуршание в подстилке мелких грызунов, жуков-переростков и прочей дряни. А запах…! К счастью хоть змеи здесь не водились отчего-то, а то я боялась даже представить, как в местной мутировавшей фауне будут выглядеть привычные мне гады. Кобры размером с человека? А если ещё и плюющаяся, то сразу на полсотни метров? Или может питоны размерами с грузовик, переваривающие целиком сразу слонов и лошадей? Фантазия честно сказать пасовала перед количеством вариантов…

В остальном же путь до охотничьих угодий выглядела спокойно — хищники давно держались подальше от жилья Дигвера, и лишь залётные гастролёры могли иметь глупость пошалить здесь на свою голову. Впрочем, дичь тоже сторонилась этих мест… Всех старик разогнал!

Мы уже полдня шли неспешным шагом (неспешным для наших рапторов), постоянно огибая деревья, кустарники и буреломы старого леса, преодолев уже километров тридцать по моим прикидкам. Шагом наши монстры шли чуть в припрыжку, развивая километров десять в час. При этом они обладали завидной выносливостью и шириной шага, так что были способны пройти в несколько раз больше до конца дня. При этом иногда эти хищные твари даже под своими ногами умудрялись найти подножный корм прямо на ходу: грызунов, жуков, и Велес даже один раз поймал пролетевшую мимо его головы птичку. Прямо зубами! И туту же весело захрустел её косточками — лишь перья посыпались…. Бр-р не люблю этот звук.

Викарий никак не проявлял себя, перемещаясь примерно в тридцати метрах от нас. Шёл размеренно, не оборачиваясь, словно ему было плевать потерялись мы или ещё плетёмся следом. Сумрак, кстати, как всегда бегал вокруг нас всех, изучая и контролируя окружение. Лишь изредка пробегал рядом, показываясь мол вот он я никуда не делся. Будь спок, подруга.

Но я не волновалась и не боялась потеряться. За последние полтора месяца (по моему личному календарю) я впитала достаточно навыков старика чтобы не теряться даже в такой чаще. Уж дорогу домой я найду легко! При этом мне всё также продолжали время от времени сниться сны, где я была в шкуре Сумрака. Не каждую ночь, но достаточно часто чтобы я приобрела более выраженные звериные повадки. Я и сама не замечала, как иногда начинаю нюхать воздух, прикрыв глаза, поворачиваю голову и уши в разные стороны, прислушиваясь к окружению, а если мне что-то не нравится, скалюсь беззвучно и даже припадаю немного к земле во время спарринга с Викарием, словно кошка перед прыжком. Дигвер давно это заметил и как-то обратил на это моё внимание. Чему я сильно удивилась! Как вообще можно было такое не заметить?!

Короче, я не только прекрасно видела следы, оставленные раптором Викария, но и слышала дыхание хозяина следов: чуть хриплое, размеренное, но глубокое. А также слышала его шаги, сминающие траву, мох и мелкие веточки. И даже скрип подпруги и упряжи. Так что я могла в любой момент сказать где он, и как далеко от нас. Но были от моих новых способностей и проблемы: неприятные запахи ощущались гораздо сильнее чем раньше, и мне стоило немалых усилий дыба абстрагироваться от них. Особенно рядом с птичником — запах аммиака от птичьего помёта непередаваем!

В общем и целом, я сильно изменилась по сравнению с собой прошлой, и поменяюсь в будущем ещё больше. Но мне не было жиль. Какой смысл жалеть ту слабую, беспомощную Катю-Бести, если она была совершенно не приспособлена к выживанию? Скорая смерть — вот её вероятный финал. Нет уж, быть Бестией мне нравится куда больше!

Но вдруг моё внимание привлекло какое-то отдалённое чувство. Словно мелкий жучок, что скребёт порой твоё подсознание: вроде и незаметно, но в то же время это тебя настолько сильно раздражает, что ты начинаешь искать причину. Я тут же попыталась понять, что не так с моими чувствами, и почти сразу же заметила, что птицы молчали! Птицы, насекомые, — все! И даже Сумрак замер чуть в стороне, странно водя мордой в разные стороны.

— Викарий стой! Что-то не так. Сумрак встревожен, и птицы молчат.

Выкрикнув это в сторону напарника, начала заряжать свой арбалет. Держать его постоянно снаряжённым было плохо для тетивы, ибо она была не из стального тросика или чего-то подобного, а плелась их гривы рапторов. Материал на разрыв прочный, но феноменальной износостойкостью не отличался. Не сумев зарядить его сидя в седле, я спустилась вниз, упёрла специальную ножную скобу в землю, придержала её ногой, и рычагом натянула тетиву до упора. Та встала на боевой взвод легко, в основном благодаря системе блоков и рычагу, но эта лёгкость была обманчива — выплюнуть короткий болт эта машинка сможет с огромной силой. Наверное, стоит пояснить в чём смысл того что я убила кучу денег на этот заказ, и почему не купила обычную поделку местных кузнецов?

Всё просто. Что такое блок? Это по сути верёвка, пропущенная через ролик. В нашем случае, это второй вариант на картинке, если говорить об одном плече арбалета, и третий вариант если говорить обо всей системе в целом.

Только там, где на картинке два ролика внизу, это будут плечи арбалета (по одному ролику на плечо), а вместо ролика вверху будет собственно сам болт. Такая система по сути облегчает усилие на подъём груза или на натяжение плеч арбалета (в нашем случае) вчетверо! То есть для натяжения плеч силой восемьдесят килограмм я должна буду приложить усилие в двадцать килограмм, кое ещё и облегчается за счёт установленного рычага, из-за чего тетива встаёт на боевое положение практически играючи. В то же время, проходя через эту систему блоков верёвка (в нашем случае тетива) должна проделать на столько же больший путь насколько она снижает нагрузку. То есть в четыре раза большее! Из-за чего и скорость распрямления тетивы при спуске ускоряется вчетверо, а значит и начальная скорость болта будет куда выше обычной конструкции арбалета. Плюс из-за этого приходится увеличивать боевой ход болта, смещая его ближе ко мне — ход тетивы ведь сильно увеличивается. А значит и разгонная дистанция становится больше, что позволяет разогнать болт ещё сильнее!

Вот такая прикладная физика с механикой. Всё же и от моих парней была польза — не все они были уроды уродами. Один и вовсе был весьма хорош: спортсмен, не пил и не курил, отличный рекламщик с хорошей зарплатой, увлекался спортивной стрельбой из лука. Так что он частенько при мне разбирал свой любимый блочный арбалет, из которого стрелял на отдыхе, болтая со мной обо всём подряд. В том числе о его любимом оружии. Вот и нахваталась… Жаль всё-таки что расстались. Но лёжа на больничной койке я мало могла дать этому человеку, так что его уход был весьма закономерен. Он даже жениться успел до моей смерти, и ребёнка завести… ох зря я об этом вспомнила… Так! Хватит хандрить! Тот мир давно в прошлом, а сейчас есть дела и поважнее!

В общем, арбалет вышел славным, хоть и с кучей недостатков: боязнь влаги, необходимость смазывать ролики жиром почти ежедневно, износ тетивы и прочее, прочее… Но в силе выстрела он мог посоперничать даже с луком Дигвера, особенно на короткой дистанции. Вскинув боевую машинку к плечу, порадовалась тому что заказала нормальный винтовочный приклад по своим лекалам, упрощавший прицеливание. Местные угробища в виде палки, кою нужно держать подмышкой, выглядели просто жутко.

Не знаю, перепугалась я, влияние снов взыграло по-новому, или просто сказались тяжёлые тренировки, но стоило мне схватиться за арбалет, прижать к плечу ставший привычным приклад, совместить пустоту меж планками рычага (служившую вместо прицела) с мордой зубастой твари, как ход времени для меня замедлился. Округу словно заволокла пелена тишины, в ушах начал колотиться размеренный стук собственного сердца. Пальцы до боли впились в дерево и металл смертельной машины. Вот я поймала миг меж стуками сердца, задержала дыхание… и вот уже на моих глазах плечи напряжённого арбалета пришли в движение, тетива начала медленно распрямляться, увлекая вслед за собой цельнометаллический короткий болт с деревянным оперением. А после я с удивлением смотрю как разогнанный снаряд всё быстрее удаляется в сторону несущейся на меня абразины. Удар! Толчок в области горла прямо над грудиной, хрип и фонтаны крови со стороны спины, откуда как видимо вылетел мой болт. Сквозное пробитие!

Не обращая более внимания на падающий труп (с такими ранами не живут) я резво взвела тетиву на боевое положение, вынула на свет божий новый болт, таившийся в массивной поясной сумке и мгновенно нашла новую цель. Ленивец-мутант самозабвенно тягался в громкости рёва с моим Сумраком, замерев на месте на какое-то время, за что и поплатился. Мой болт вошёл в его бок под подмышкой с глухим хлюпаньем и треском рёбер, моментально поразив внутренние органы. Тварь завалилась спустя всего пару секунд, да так и затихла, а я уже стояла с заново взведённым арбалетом, ища новую цель.

Короткое прицеливание, выстрел на упреждение, и вот уже болт всего с пяти метров влетает прямо в окровавленную пасть нового зверя, попытавшегося кинуться на моего Велеса. Тварь опрокинуло взад, едва не заставив перекувыркнуться через голову — настолько был силён выстрел! Ещё и болт вошёл чуть боком, едва не вывернув пасть зверю наизнанку. Я даже это успела заметить, действуя на новой для себя скорости.

Но вдруг сзади раздался визг, рычание, и прочие атрибуты прорыва врага за внутренний периметр. Из-за чего я, действуя на одних рефлексах, ушла от невидимой атаки со спины ловким перекатом вперёд, а после с ходу развернулась лицом к раненной до этого Викарием твари, и всадила ей снаряд прямо в грудину. Та с недоумением уставилась не меня замерев из-за странной неудачи, и, как и ожидалось, её прочные кости не смогли сдержать удар кованого болта, с треском проломившись под напором. Лишь кончик оперения торчал из её груди, когда тварь умирала, содрогаясь всем туловищем. Больше таких неожиданностей не было.

Мой короб с болтами пустел стремительно. Из пятнадцати единиц боезапаса (а это уже немалое богатство по местным меркам!) осталось всего три, в том числе один покоился в направляющем канале оружия. Да ещё и голова разболелась так, словно я пьянствовала всю ночь напролёт. И глаза слезились, из-за чего перед ними даже расплывалась картинка.

Стая тварей умчалась дальше, преследуя целую толпу дичи. На нас же обратили взгляд едва ли два десятка существ, бежавших в непосредственной близости, что можно было списать только на невероятное везение!

— Живая? — прихрамывая, Викарий подошёл ближе.

— Живая… А ты? Зацепили?

— Подвернул ногу неудачно… — мужчина поморщился, усевшись на труп своего раптора. До него таки прорвалась пара зверей, вскрыв своим когтями шею и часть грудины, но и ездовой зверь не остался в долгу, размозжив одному половину туловища своими копытами, а второму откусив треть головы. Так и помер с куском черепа в зубах….

Велес и Сумрак пережили нападение лишь с мелкими ссадинами и следами укусов, прикрывая друг друга всё это время. Да и мой арбалет сумел собрать богатую жатву вокруг них, так что, не всё было так печально как казалось на первый взгляд.

— Сворачиваемся поскорее. Вырезай болты из трупов, и сразу уходим назад! Не хватало ещё кого дождаться на запах крови…

Сам Викарий был в отличие от меня весь с ног до головы вымазан в крови зверей, как и его копьё, что покрылось за кратковременный бой кусками плоти и кровью почти полностью. Тянуть время в таком виде и правда не дело.

Вооружившись кинжалом, я постаралась спасти как можно больше уникального боеприпаса. Болты доставались тяжело, и по большей части без оперения, кое придётся делать заново, но дело спорилось. За полчаса я собрала почти все болты, окончательно потеряв только два из них. Вроде и немного, но всё равно обидно — два таких цельнометаллических болта стоили как хороший кинжал!

Погрузили всё важное из личных вещей на моего Велеса, соорудили волокушу из молодых деревьев и веток, да привязали к седлу. А после, водрузив сбрую с убитого раптора (в том числе и недешёвое седло), да большой кусок недоеденного тварями лося, поплелись домой. Викарий правил Велесом как самый опытный в этом деле, а я на волокуше восседала, прикрывая тылы арбалетом и добрым словом, дабы неожиданностей каких не случилось.

Головная боль понемногу начала уходить лишь спустя час неторопливого путешествия, а вот зрение моё всё сильней и сильней расплывалось. Ещё и усталость навалилась неимоверная, требуя отдыха перенапряжённому разуму — похоже моя нервная система тоже подвергалась сейчас трансформации вслед за остальными органами тела, столкнувшись с новыми вызовами. А ведь мне сперва казалось, что такое возможно лишь в фантастике про супермутантов или другой попсовой ерунде для подростков, но к иным выводам я так и не пришла. Даже спустя пару часов мозгового штурма.

Единственное здравое объяснение виделось таким: «Божество Тела», как и подобает нормальному божеству, отвечало не только за иммунитет и мышечную массу последователей, но и за костный мозг, и за железы внутренней секреции, и за работу нервной системы тоже! Вроде бы и логично с высоты двадцать первого века, если рассуждать о строении и функционировании тела, но в то же время местное окружение вводило в заблуждение даже меня!

Видя насколько местные не осведомлены в подобных вещях, я и богов начала заочно причислять к необразованным деревенщинам, однако личный опыт сегодня как следует ткнул меня носом в реальность. Я менялась не только внешне, но и внутренне…

За всеми этими размышлениями я даже не заметила, как отрубилась банально уснув. Не знаю, как всё прошло в итоге, но проснулась я уже на следующий день в своей постели, с жутким чувством голода и ещё более обострившимися чувствами. Обычные звуки резали слух с непривычки словно визг пенопласта по стеклу, свет и тень в комнате играли в непривычную чехарду, делая видимым то светлые места, то превращая их в смазанные белые кляксы, и выделяя для просмотра уже тёмные уголки комнаты.

А мозг мой колбасило уже в другую сторону, ибо он моментально выхватывал из окружения какие-то ненужные мелочи, вплетая их мне в сознание. «Трещины в бревне… раз, два… восемнадцать… Две доски на полу выбиваются по высоте из остальной массы… миллиметра на полтора. Левая ставня в окне имеет чуть иной наклон чем правая… Покосилась…. Дигвер. Рост примерно два двадцать пять с половиной сантиметра, а вес не меньше ста сорока трёх килограмм…. Эм, Дигвер?»

— Доброе… утро? — спохватилась я, заметив наконец гостя.

— Ты бы хоть прикрылась что ли, — нахмурился седой старик.

— Ой! — спохватившись, натянула шерстяное вязанное одеяло на свою обнажённую грудь, скрывшись за ним чуть не до самых бровей. И когда я сесть успела?

— Рассказывай, — Дигвер же не подал и виду смущения, присев на добротный окованный сундук, где я хранила свои вещи.

Рассказ мой не продлился долго, и, казалось бы, содержал в себе всё самое важное. Однако учитель нашёл к чему придраться, начав задавать уточняющие вопросы. Каким маршрутом шли? Как выбирали? Где и куда сворачивали? Где заметили неладное, и как среагировали? Откуда дул ветер? Что было на небе и куда облака двигались? Чем был занят Викарий, как себя повели напавшие звери, как я вообще дошла до жизни такой, что меня отпаивать пришлось чародейскими настойками деда?!

— Всё было так плохо? — мне даже стыдно было об этом спрашивать. Никогда не любила создавать проблемы тем, кто обо мне заботился. Сперва перед родителями, а после и перед бабушкой со стыда сгорала, попав в очередную глупую неудачу. Похоже это стало частью моего характера.

— Ну не то чтобы плохо… скорей неожиданно. Ты говоришь, что, когда взялась за арбалет, сразу почувствовала словно мир вокруг замедлился. Так?

— Угу…

— Такой силы конечно не существует. Ничто не способно остановить время, но некоторые люди и звери способны ощущать окружение куда быстрее чем оно движется. К примеру, те же пепельник, карверсты-трупоеды (крысы-переростки) или стальные волки. Либо мастера знаков, достигшие достаточного уровня знаний и создавшие себе нужный инструмент.

— Но я же… не мастер знаков?

— Верно. Но тебе благоволит пепельник. От того и сны тебе такие снятся, оттого и повадки его принимаешь. Отсюда и новое ви́денье проявилось в случае опасности — они тоже умеют быстро принимать решения и стремительно двигаться. Хотя так сильно сродниться со зверем могут далеко не все! Знак божества тела к тому же закрепляет в тебе эти особенности словно они и правда твои, меняет тебя. Если в общем и целом, то в тебе попросту сложилось редкое, но весьма реальное сочетание божественных чар. Как-то я знал одного «воя» (воина), так он сдружился с самим бером! Представляешь?!

— Бер? А кто это?

— Тьфу ты, совсем пропащая. Ну бер! Здоровая такая зверюга, мохнатая. Жрёт рыбу, мёд, ягоды, ещё и спит всю зиму в логове своём.

— Логово бера… Берлога что ли? То есть бер — это медведь? — незнакомые этому миру слова я естественно переводила на русский, ибо так было мне понятнее. Зато Дигвер заметно подвис.

— Медь-ведь… Это что ещё за кракозябра?

— Ведающий где мёд, — расшифровала я на местный диалект непонятное старику слово.

— Хе! А пожалуй… Ему подходит!

— Но разве это не тот монстр двухголовый? Ну тот что в пещере жил, где ты оружие оставлял на время?

— Да не, то его младший сородич. Мелок, да и слабоват. А Бер! У, дочка, бер — он здоровый как два меня! А может и поболее будет. В общем тот вой тоже, как и его бер здоровым был. Мог раптора одним ударом кулака убить, а потом поднять и бросить шагов на двадцать! Ручищи как две моих, и доспехи носил могучие! Да тоже вот полвека назад сгинул в войне — растерзала его армия «Творцов». Вместе со зверем его. Хотя людишек тьму положили при этом, врать не буду. Вот он был прямо как ты: рычал, ревел, сырую рыбу мог сожрать и мёд уважал, а бывало, что и на четырёх лапах бегал словно настоящий бер! Голым при том… хе-хе.

— Так это плохо или хорошо? — я так и не поняла меня ругали или хвалили.

— Просто будь осторожна, дочка. Зверь, он силу великую может дать, но и человечность растерять от того можно. Боги дали нам не только тело, но и разум, и мы обязаны уметь им пользоваться! До этого у тебя, кстати, неплохо получалось. Викарий уже похвалил твою игрушку — говорит разит насмерть ливанов с одного удара! Так что не увлекайся, прошу тебя. Продолжай пользоваться разумом в первую очередь, а уже потом надейся на силу зверя. Иначе беде быть! А остальное — мелочи жизни. Отдыхай, — Дигвер похлопал меня по ноге, лежавшей под одеялом, встал и спокойно вышел. А я снова зарылась в постель, решив немного подумать.

«Так всё-таки, это хорошо или плохо?» — мучала я себя какое-то время ненужным вопросом. А потом вспомнила как метко целилась и как легко поражала своих врагов из арбалета! Нет, такую силу отбрасывать прочь нельзя. Но и Дигвер тоже прав. Я — это прежде всего мой разум, а не моё тело.

Решив для себя как к этому относиться дальше, оделась и вышла наконец на свежий воздух. Меня ждал новый день мучительного обучения!

Удар ноги в грудь выбивает из меня весь дух, и опрокидывая в жидкую грязь. Больно бьюсь головой и спиной о землю, но меч из руки так и не выпустила. Лежу. Пытаюсь начать дышать… Взгляд мой упирается в хмурые свинцовые облака, из которых сквозь пожухлую листву гигантского дуба на моё лицо падает колючий холодный дождь.

«Может послать всё к чёрту? Выйти замуж…» — предательская слабость зарождается лишь на секунду, но моментально давится мной без всякой жалости.

С трудом выдыхаю спёртый от удара воздух. Поднимаюсь на ноги вся в грязи, в мокрой до нитки броне, с трясущимися от усталости ногами и руками. Почему мы не прекратили тренировки даже когда полил этот ливень?

— Будущий мастер привычен к любым условиям! — ответим мне на это учитель-садист. Арх! Ненавижу сырую одежду!

Викарий из Ларимы как всегда выглядит бодрым и полным сил. Зар-раза! Да есть у этого гадёныша вообще предел?! Уже пару часов друг друга месим в спарринге, а устала, такое впечатление, я одна!

— Плохо, Бестия. Слишком легко повелась на обман. Почуяла слабость врага при пируэте и тут же укусила, за что и поплатилась. Тебя просчитали как дикого зверя. Выманили. Где твои мозги, девочка? — каждое слово Дигвера звучало как мой приговор. Жестокий и безжалостный, но от того крайне ценный. Уже две седмицы прошло с тех пор как мы вернулись с неудачной охоты, и эти две седмицы были Адом! Я едва-едва начала нормально ходить по вечерам, а не передвигаться вдоль стеночки на подгибающихся конечностях. Но даже после стольких трудов я всё ещё была слабее Викария! Слабее, менее вынослива, легче и медлительнее. И этот его уровень старик назвал средним?! Я только сейчас начала понимать, что такое настоящее мастерство и насколько сложно в этом мире стать мастером ближнего боя.

«Похоже сражаться на территории противника не лучшее решение…» — в очередной раз всплыла в голове здравая мысль, — «Мне стоит найти иной способ побеждать!»

День закончился ожидаемо: отмакание в горячей воде, массаж одуревших от нагрузок мышц, плотный ужин и провал в сон без сновидений, где я вновь, как и раньше, стремглав неслась сквозь чёрный от ночной мглы лес, преследуя добычу. Сон принёс как всегда уверенность в своих силах, ощущение свободы и эйфорию от запаха крови и чужого страха — именно то, чего я была лишена наяву! Это чертовски помогало не сойти с ума во время безумных тренировок, и я была благодарна Сумраку хотя бы за это, как и за его покровительство в целом.

— Тебя что-то беспокоит? — за завтраком, какие мы всегда проводили вместе, Дигвер обратил внимание на то, что я почти не ела, снова погрузившись в свои мысли.

— Мне кажется, что я занимаюсь не своим делом, — внутренне сжавшись, высказала наконец вслух свои мысли.

— Та-ак…! Интересно послушать почему ты так решила? — учитель облизал деревянную ложку, положив её рядом такой же деревянной тарелкой. Сложил руки на столе и принялся внимательно слушать. Неожиданно… я думала сразу отругает.

— Я не мужчина. Мне кажется, что ты об этом забыл. Мне не обязательно соблюдать те нормы чести какие приняты среди воинов — ведь меня никогда не признают равной. Я знаю это — слышала ваш разговор с Викарием. Да и ты сам часто намекал на это, так что…. А значит и ограничений привычных мужчинам у меня нет. При этом я всегда буду меньше, легче и слабее мужчин, особенно обладающих знаком Тела, а значит и бой один на один скорей всего проиграю тем, кто жизнь положил на алтарь искусства убивать. Не говоря уже о столкновении сразу с несколькими бойцами… Я — не ты!

— И? Пока что в общем и целом ты права. И мне очень интересно услышать к чему ты пришла самостоятельно, — глаза Дигвера впились в меня цепким взглядом, буквально просвечивающим насквозь.

— Вместо того чтобы лезть на рожон, встречаться с каждым лицом к лицу, я думаю стоит сделать ставку на незаметную внезапную атаку. Издали, или вблизи — не так важно. Действуя скрытно, пока враги спят или развлекаются, их можно вырезать всех одного за другим, тем более если использовать яды, а когда….

Не дав мне договорить, старик тихонько стукнул кулаком по столу, однако даже так чашки подскочили на месте, чуть не расплескав похлёбку.

— Хватит! Даже думать не смей о ядах! В этом нет чести!

— У меня и так нет чести! — не осталась я в долгу, — Я же баба! Всем плевать на мою доблесть и храбрость, так почему я должна подставлять шею под секиры и булавы ради чужих идеалов? Смерть врага есть смерть!

— А ты не подумала, что использование ядов отвернёт от тебя вообще всех? Один раз замараешься — на всю жизнь будешь словно прокажённая. Отравителей презирают даже простые мужики! Да даже если просто будешь действовать исподтишка, то так ты развяжешь ещё более губительную войну! Об этом тоже не подумала? Тайную войну, Бестия! Это развяжет неприятелям руки, оправдав их действия пред всеми, даже перед Богами. Будешь ходить и оглядываться на каждом шагу, не сможешь никому доверять, начнёшь видеть во всех врагов…! — Дигвер почти шипел на меня. Но говорил уверенно, словно вспоминал то, что когда-то пережил сам, — А вот пока ты играешь по правилам…

— Другие могут в любой момент изменить эти самые правила игры. Я — баба, старик! Меня можно просто схватить, задрать подол и отыметь! Воины часто так делают, проходя по селениям — ты сам говорил. От того и прячут мужики девок в лесах даже когда свои проходят мимо…. Мне и так придётся в каждом встречном видеть врага или насильника, оглядываться на каждом шагу и ждать удара в спину. Ведь слово данное не воину не обязательно держать. А я не воин! Я — баба!

Ноздри мои раздувались от негодования, а сама я давно вскочила со стула и нависала над столом, упиревшись руками в столешницу, дабы казаться больше и внушительнее. Со стороны это, наверное, смотрелось забавно…. Но я наконец высказала всё то, что меня выжигало изнутри эти дни. Слушая рассказы о правилах этого мира, о жизни людей и принятых традициях я всё больше убеждалась в том, что всё чему меня учат — иллюзия. Чёртова иллюзия, не имевшая к настоящей жизни никакого отношения.

— Хумх…! — тяжело вздохнув, Дигвер продолжил уже спокойнее, — Тебе всё равно придётся изучить основные стили боя. Хотя бы ради того, чтобы понимать кто перед тобой и как его убить, — Дигвер вдруг стал крайне задумчив. Он упёрся глазами в свои сложенные в замок пальцы и просто говорил, — Как бы ты ни скрывалась, ни осторожничала, столкновение накоротке неизбежно. На десятый или сотый раз, но неизбежно! Ты обязана знать своего врага, если хочешь его убить. Иначе в самый критический момент будешь в крайне уязвимой позиции и попросту не сумеешь выжить — не получится бегать вечно от ближнего боя. Особенно если дело касается удара в спину…. Кинжал в почку ещё никому не добавлял здоровья, а ведь от такого тем сложнее увернуться, чем больше ты доверяешь убийце. Запомни это раз и навсегда, девочка!

Постучав указательным пальцем по столешнице, Дигвер встал.

— Ты уже знакома с двуручным мечом, с одноручным мечом без щита. А значит ещё впереди у тебя меч и щит, копьё короткое, копьё боевое, секира, два малых топора, боевой цеп, боевой посох и клевец. Ах да, и бой на кинжалах и ножах конечно! И ещё бой против всадников в качестве кульминации всей моей науки. И пока ты не освоишь эти стили и ухватки даже не заикайся о тайной войне!

Покинув кухню, да так и не доев свою похлёбку, старик оставил меня в раздумьях. Почему у меня сложилось впечатление, что он заранее знал о том, о чём я говорила? Не знаю насколько верно то что он делал ранее, но его утверждение о том, что я должна уметь защищаться от других воинов выглядели здраво. Вот только почему он сразу не сказал об этом? И зачем вбивал в голову все эти традиции и неписаные правила воинского сословия ближайших земель? Ведь ни одна наша тренировка не обходилась без всей этой политинформации и агитации за «советскую власть».

«Неужели ждал пока я сама приду ко всем этим выводам? Своей головой! Сама осознаю где я и что меня ждёт!» — неожиданная догадка прояснила общую картину в мгновение. — «Только сейчас я трезво могу оценить, как другие отреагируют на ношение мною оружия, на мою самостоятельность, на наличие денег и раптора. На то что за мной не стоит сильный мужчина в виде супруга или хотя-бы сильный род, в конце концов! Раньше я просто не понимала всех этих тонкостей, пребывая в иллюзиях двадцать первого века.»

Опять же, Дигвер никогда не давал готовых решений даже по части приёмов боя — лишь направлял меня, помогая устранять недостатки моих движений, из-за чего мой стиль боя был только моим! Видимо и сейчас проверял до чего я додумаюсь. И похоже мой ответ совпал с какими-то его представлениями о моём будущем, раз я не получила категоричный отказ на настолько одиозные для этого мира мысли.

Но почему? Он уже был знаком с такой как я? Женщины уже пытались встать на одну ступень с воинами? Так и не придумав ответ, решила, что обязательно спрошу его об этом позже. А пока что меня ждал комплекс силовых, разработанный мной лично, ибо активно двигаться с набитым животом вредно для желудка — можно и опущение заработать. О том Дигвер был наслышан и одобрил такой мой режим с отжиманиями, подтягиваниями и прочими общеукрепляющими приёмами. Беготня по лесу и спарринги с Викарием начнутся ближе к полудню, и продлятся до самого вечера, ибо обеда как такового у нас и не было считай.

Вот только на этот раз Дигвер решил поменять подход, отменив обычную тренировку незаметного хождения по лесу.

— Иди, прячься. Попытайся либо не попасться мне, либо нанести неожиданный удар, — тут же протянул он мне деревянный нож, когда пришло время.

— Почему?

— Ну… как бы сказать? Я обдумал твои слова ещё раз, и мне показалось что в них что-то есть здравое…. Так что хочу понять на что ты годна, и чему научилась. Иди.

Взяв учебный реквизит в правую руку обратным хватом, я проверила как сидит на мне обувь, всё ли как следует закреплено на охотничьем костюме, и не бренчит ли. Собрала мысли в кучку, выдохнула, и стремглав бросилась в лес, не забывая следить за тем, как и что делаю. Всё это время меня учили не оставлять за собой следов, проходить лес незаметно и бесшумно, и сейчас я старалась скрупулёзно исполнять всю эту науку, одновременно не теряя в скорости. Было сложно! Чертовски сложно! Однажды даже так замешкалась, что чуть не оступилась и не упала со всего маха. После чего конечно пришлось снизить темп.

Так началась наша новая игра в кошки-мышки.

Я неслась по светлому дневному лесу словно настоящая кошка. Благодаря обострившемуся восприятию моментально подмечала те места, где мои ноги не оставят следов, и ловкими движениями перекидывала своё тело с места на место, почти не теряя в темпе. «Ауч!» — мимолётно отметила столкновение с кончиком ветки, больно резанувшим по заднице, но не придала этому значения. Бежала ещё долго, но вскоре и усталость, и сложность рельефа начали сказываться на моей скорости. А тут ещё моя неосторожность: запнулась, обронила случайно камень, вросший меж корней в землю, чему совсем не обрадовалась, однако сокрушаться по поводу допущенной ошибки не стала. Если есть какая-то слабость, её можно превратить в силу, сделав ловушкой! Да и дистанцию я уже преодолела немалую.

Быстро обыграла возможные действия Дигвера в своей голове, отметила его маршрут, возможную реакцию, и не нашла ничего умнее как взобраться на ствол огромной сосны. Благодаря тренировкам и в целом небольшому телу шестнадцатилетней Бести, взлетела вверх почти не заметив нагрузки. Перебралась до середины кроны, спрятала деревянный кинжал в переплетённом голенище, перепрыгнула на соседнее дерево, чьи ветви как раз свисали над тем местом. При этом, правда, больно ударилась грудной клеткой. Улеглась на ветви над тем местом, где я споткнулась о злосчастный камень, и затихла. Вжалась в толстую ветку, и вся обратилась в слух и обоняние, не забывая поглядывать по сторонам — я всё это время бежала в сторону ветра, дабы мой запах уносило в ту же сторону куда я пыталась скрыться. К тому же, так ещё и запах преследователей будет проще учуять!

Минута шла за минутой, шум ветра и опадающей листвы едва-едва прорезали птичья голоса и скрип качающихся деревьев, отчего любой инородный звук терялся на этом фоне, если он не был достаточно громким. Ну и ещё звук падающих веток порой заставлял дёргаться — многие сухие ветви не выдерживали ветровых нагрузок, ломаясь в самый неожиданный момент, после чего падали с шумом сшибая листья. В таких лесах порой и крик-то человека затухает через полсотни метров, а уж чьи-то шаги или дыхание и подавно услышать непросто.

Так я пролежала, наверное, пару часов, стараясь не терять концентрации. Однако это было очень непросто. Неизбежно при выполнении монотонной работы глаз замаливается, разум теряет остроту, а твой слух так и норовит услышать звуки каких по сути там и не было. Особенно когда долго прислушиваешься к тишине — ты начинаешь сам себе придумывать звуки, крики или стоны, не понимая, что из этого правда, а что является игрой твоего разума. Через пару часов такого лежания конечности начали затекать, а тело мёрзнуть. Стало сложнее удержаться на ветке, неизбежно росло раздражение и падала выдержка, чем Дигвер и воспользовался в итоге.

Когда я его заметила спустя четыре часа ожиданий, я уже была готова завыть от нестерпимого желания встать на твёрдую землю, попасть в тепло и как следует поесть. Но всё равно терпела.

Как я и думала, мой маршрут старик вычислил на раз-два. Естественно и сейчас заметил тот след в виде потревоженного камня. Подошёл осмотрелся, после чего повернулся ко мне спиной и начал развязывать штаны, после чего с облегчением начал мочиться под какой-то кустик.

«Напасть? А если ловушка? Но бли-ин… какой удобный момент» — я какое-то время помучалась нерешительностью, но всё же моя усталость сыграла свою роль. Мне до чесотки в зубах хотелось поскорее со всем этим закончить! Так что аккуратно сгруппировавшись, я сиганула с ветки в сторону Дигвера, держа в руке свой деревянный кинжал. Стоит лишь обозначить удар в горло и победа будет моя!

Но тот вдруг резко развернулся, ко мне и я увидела, что его штаны полностью на своём месте, а того что должно было быть снаружи и вовсе нет! Обман? Но как?! Схватив мена налету за горло и перехватив руку с кинжалом, Дигвер ощутимо приложил меня о ствол огромной сосны, приставив к глазу остриё деревянного кинжала.

— Ты мертва, — заявил он мне улыбаясь во все свои тридцать два белых зуба. А после отпустил, позволив наконец дышать.

«И как умудрился сохранить их в таком состоянии?» — запоздало подумала я прежде чем упасть, больно ударившись попой.

— Кхе-кхе! Карх… Кхе-кхе! Как ты это сделал?

— Как заметил или как нашёл?

— Как притворился что решить отлить?!

И тут вдруг я вновь услышала звук журчания, вот только исходил он от головы Дигвера, странным образом шевелившим челюстью и губами.

— С ума сойти…

Привалившись к стволу и закрыв на несколько секунд глаза, я могла лишь попытаться переварить настолько странный опыт. Как так? Что чужой голос или крик птицы имитировать умелые люди могут — слышала. Но чтобы звук журчания мочи?! Это уже сюр какой-то…

— Когда знаешь, что твой противник не пытается сбежать от тебя, разыграть ситуацию просто. Пока ты тут изображала змею, замерзая на ветке, я спокойно в доме в тепле посидел, делами позанимался, перекусил как следует. Уставший, голодный и замёрзший противник чаще совершает поспешные ошибки. А когда решил, что время пришло, просто пошёл по следу грибов Хав. Ты знала, что, если гриб Хав высушить под лунами, растереть в порошок и хранить всё время в темноте, то на свету со временем он начинает приобретать розовый цвет? Как кстати у тебя зад? Не сильно замаралась?

Я вскочила, осмотрела себя со всех сторон и моментально нашла несколько жирных пятен розового цвета — явно в меня метнули несколько хороших щепотей порошка из странного гриба. Большая часть порозовевшей краски, кстати, осталась на том месте где я только что сидела.

— Это не честно… — возмутилась я и тут же прикусила язык. Нет понятия честности в вопросах выживания. Подготовка — восемьдесят процентов успеха. А Дигвер подготовился…

— Найти след розовых грибов непросто, но его можно углядеть если всматриваться и понимать, что ты ищешь. Частички порошка время от времени отваливались, оставляя след, и плюсом к этому след остался на одной разлапистой ветви. Помнишь, наверное, как получил по своему заду от дерева?

Я лишь поморщилась на это, припомнив как отмахнулась от досадной случайности. А ведь могла заметить краску! Надо-то было только вернуться да поглядеть что там к ему…

— Я предполагал, что ты какое-то время не обратишь на это внимание, но даже не думал, что ты вообще не заметишь, чем я тебя замарал! А если бы по следу шли ищейки? Отследить запах грибов плёвое дело. А если бы преследователей было несколько?

— Ха-ах… вот я идиотка! — сокрушаясь на свою наивность, снова опустилась на землю. После лежания на дереве всё тело просило разминки, а ещё лучше тёплой ванны и отдыха.

— Похвальная критика, — снова улыбнулся старик, — Но на этом нельзя останавливаться. Думай! Просчитывай варианты! Только так ты научишься хоть чему-то. Я в тебя своё разумение не вложу.

* * *

«Город-крепость Морок. Владения «Общества Творцов»

В каменном помещении, не имевшем окон, находилось двое. Относительно молодой воин с серебряным знаком Общества на груди, чьё лицо было истерзано ветрами и сражениями, что стоял перед каменным же столом. И второй человек: седовласый муж, носивший одеяния свободного покрова, на груди коего желтел золотой знак, кой за этим самым столом восседал. На голове же его красовался особый убор, украшенный тремя зеленоватыми перьями Сельвика — птицы редкой и крайне строптивой. А если учесть, что перья его были природным накопителем силы и знаний, то и вовсе они становились бесценными, являясь ещё и признаком статуса и положения в Обществе!

Тусклый свет свечей здесь давно сменили копии артефактов древних: накопители солнечного света, которые могли медленно отдавать его внутри любого помещения.

— Ну что, мастер Ролонд, нашли следы отряда Викария? — взгляд пожилого мужчины не сулили никаких снисхождений собеседнику, если ему не понравится ответ.

— Нет, как сквозь землю… Ищем, господин магистр! Мы уже определили последнее поселение где были замечены воины отряда, как и все три мастера знаков. Нашлись люди, что видели всё своими глазами. Однако дальше их судьба нам неизвестна. Ушли на рассвете после двух дней отдыха, и больше их никто не видел. На всех ближайших торжищах дежурят мои люди, собирающие любую информацию об отряде. Если они мертвы, или захвачены, их вещи или рапторы наверняка появятся при продаже. Либо же мы узнаем о настолько ценных рабах хотя-бы по слухам, кои несомненно разойдутся по региону.

— Хм. Грамотно работаете, мастер Роланд. Пробовали прочесать лесные дороги и места частых нападений? С отрядом вполне могла совладать крупная банда человек на пятьсот.

— Пробовали, магистр Норгод…. Следов не нашли. А все леса в тех местах нам никак не обыскать — десятки лет это дело замёт, да и то скорей от старости умрём раньше. Полсотни человек для этого никак недостаточно…

— И что, так и будешь сидеть сложа руки? — нахмурился куратор.

— Ни в коем случае, уважаемый магистр! Мы и дальше продолжаем прочёсывать местность. Ищем любые эманации неупокоенных и следы недавней массовой смерти. Не могла целая группы тяжёлых всадников сдаться без боя.

— Хорошо, — тут же отмяк взгляд «старика», — Найди мне их, мастер Роланд! Никто не смеет выступать против Общества. А теперь иди работай.

* * *

Спустя полторы недели путешествия Роланд вновь находился в регионе поисков. Ему не очень хотелось тратить столько времени на дорогу, однако приказ прибыть для доклада лично был однозначен! Ну ничего, любой магистр имеет свои причуды, и Норгод Альнурн был не исключением. Его заскоки во всяком случае были не самые страшные, так что грех жаловаться.

Найдя своих людей там, где и было условлено, в небольшой деревеньке, коя никому из местных земельных бандитов не подчинялась, Роланд первым делом завалился спать. Быт здешних людей был простым, грубым, и даже примитивным по меркам Общества, однако наличие человеческих ресурсов и хоть какой-то ресурсной базы делали выбор безальтернативным. Свежая дичь, молодая дева для обогрева постели, чистая вода да крыша над головой — вот и все радости дикой лесной деревни. Местные ещё и благодарить будут, что воины Общества оставят после себя здоровых сильных детей. Такая изоляция никогда не сказывалась благотворно на будущих поколениях поселения! И пусть Роланд не понимал почему так происходит, но этот факт он запомнил при обучении на всю жизнь как непреложную истину.

А утром пришла первая положительная весть! Одного из рапторов пропавшей группы, жеребца по кличке Велес узнал один из младших рыцарей, большую часть своего обучения проведший на конюшнях как помощник мастера животных. Бросив все дела и даже не ответив взаимностью на утреннюю ласку юной пригожей девушки, коей едва ли исполнилось пятнадцать зим, он быстро собрал своих людей, и стремглав ускакал в сторону нужного места. Три дня скачек, и они будут на месте!

Наконец-то я оказалась на Торжище! Немалых трудов стоило уговорить Дигвера взять меня с собой, но оно того стоило. Иначе, когда бы я ещё увидела частичку этого мира во всей его мерзкой красе?

Огромная площадь под охраной местных земельных лордов, созданная на пересечении нескольких крупных направлений (дорогами это убожество назвать было сложно) где люди обменивались разными продуктами, товарами, и просто материалами для ремёсел. Естественно товары переправлялись не по земле, а по рекам, однако именно здесь три реки, разлившиеся по окрестным землям, протекали рядом друг с другом. Удобное место для создания города на мой взгляд, но до него скорей всего ещё столетие, никак не меньше. Слишком места малонаселённые.

Размеренно двигаясь на своём Велесе вслед за стариком, я старалась как можно лучше разглядеть как самих людей, так и местность вокруг.

По раскисшей от недавних дождей дороге месили ногами сотни людей, снующие туда-сюда, формируя целые живые реки. Кто-то постоянно приезжал и уезжал, снаряжая караваны из неказистых повозок и возков. И словно островки между ними возвышались шатры торговцев, длинные лотки с товарами, и фургоны с запасами, вокруг коих было немало личной и земельной охраны, и всю эту мешанину разбавляли редкие всадники, являвшиеся представителей элит этого мира. Иметь ездовое животное было здесь чем-то вроде владения Rolls-Royce в нашем мире. Правда передвигались всадники преимущественно группами, и как я заметила, они старались даже не пересекаться друг с другом. Конфликтов опасались?

Я также не раз видела, как перед ними (да и перед нами тоже) людская масса расступалась словно волны перед кораблём, стараясь при этом не поднимать глаза выше стремян. Даже на меня, крайне молодую и небольшую по размерам девицу, одетую правда в воронёную кожаную броню, да с мечом и арбалетом при себе, местные мужики хоть и поглядывали, но с опаской. И да, здесь не было женщин. Совсем. Только воины, ремесленники-ремонтники и их рабочая сила в виде грязных (а замараться, передвигаясь по этой хляби пешком было делом плёвым) и обросших волосами мужиков, так что я выделялась из общей массы словно белая роза на фоне свежераспаханного поля. Чему была не очень рада, если честно.

Что я хотела найти здесь? Не знаю. На этот вопрос я не смогла ответить Дигве́ру именно потому что просто не представляла какие товары могут быть. Сказала: «Увижу — пойму зачем».

В общем у меня было настоящее море надежд на это место! Но времени было в обрез — проклятье даже в этом меня сильно ограничивало.

Ах да, проклятье. Как я решилась войти на территорию торжища, зная, что вокруг меня обязательно начнётся вакханалия? Только благодаря своему учителю. Вместе с Викарием он сумел найти временное средство против этой напасти, однако даже такая короткая вылазка сопровождалась весьма серьёзной подготовкой.

Естественно принципиальный мастер знаков не соглашался помогать советами моему учителю по его задумке просто так, пусть там и не было никаких особых секретов, так что в итоге он выторговал себе аж три месяца сокращения срока! Ушлый тип, но неглупый. Знает себе цену. В итоге у Дигве́ра получилась связка из передатчика-компенсатора и приёмщика-излучателя, работавших словно шлюз сброса для моего проклятья. При этом сбрасывать все негативные эффекты срабатывания проклятья было необходимо на живое существо, что создавало немало ограничений, но и этот вопрос удалось решить положительно, задействовав местную флору.

Вокруг одного из крупных деревьев Дигвер три дня назад развернул ритуальную схему, задействовав созданные свинцовые плашки с рунами, после чего отдал компенсатор мне и заставил носить не снимая. В результате я два дня проходила как ни в чём не бывало и даже Викарий ни разу не нарвался на моё проклятье что его немало радовало. Но спустя два дня и две ночи эффект пропал, а дерево, выбранное для сброса магического эффекта, пожухло, пошло трещинами, а кое-где даже начало гнить заживо. Неприятно конечно, но что поделать? У нас других вариантов-то не было считай. Так что эксперимент был признан успешным, и я уже было обрадовалась, что сезон осенних торгов не пропущу, однако старик озадачил меня вызубрить всё что относилось к ритуалу: способ изготовления заготовок, их формы и пропорции, руны, их значения, расположение на деталях, принцип работы и так далее. Даже нынешний ритуал вокруг нового могучего исполина я собирала утром сама под пристальным контролем учителя, успев за одну ночь усвоить весь материал. А чего? При моём-то опыте поглощения моря информации дело было нехитрым, при том что последние месяцы я была буквально истощена информационным голодом. Не то что ради интернета, а даже ради простой книги я была готова кого-нибудь убить!

Но вернёмся к торжищу. Первым делом мы договорились заехать на кузнечную речку. Тёк тут один мелкий приток, где расположились ремонтно-кузнечные и кожевенные мастерские, работая на заказ местных лордов почти круглый год. Даже в перерывах между торжищами — заказов-то хватало. Да и уголь древесные недалеко для них говорят выжигали, ибо лес был хорошим.

— По здорову, Горыня! — что было мочи гаркнул старик, привлекая к себе всеобщее внимание. Мы уже минут пять как въехали на кузнечный двор и до сих пор не добрались до нужного мастера, настолько здесь было тяжело продвигаться сквозь снующий народ.

Отовсюду вокруг разносился металлический звон размеренных ударов молотами, однако в том дворе, куда прибыли мы и где нас уже встречал коренастый бугай в кузнечном фартуке, было что-то особенное! Во-первых, его кузня была высотой в три этажа, что само по себе необычно. При этом кроме гулкого боя какого-то гиганта там были слышны и странные звуки, похожие на работу токарного станка. Вот только откуда в такой древности токарные станки?! А ещё явно был слышен скрип и всплески водяного колеса где-то за зданием кузницы, как раз примыкавшей к той самой излучине, впадавшей в одну из ближайших рек. Ну и как апогей странности, по всей территории было человек пятьдесят охраны, одетой во вполне приличные пластинчатые доспехи.

«Пффф… Какая-то каша из разных эпох, а не тёмные века. Дигвер рассказывал, что много где до сих пор живут одним собирательством, где-то возделывают землю подсечно-огневым способом, при этом землю почти не пашут, живут только вдоль рек, и вдруг водяное колесо! Токарные станки!! Пластичная броня в виде шинного доспеха, у нас появившаяся только в четырнадцатом веке, а широко использовавшаяся уже в пятнадцатом! Этот мир какой-то неправильный…».

Пока учитель общался с мастером, мы попали внутрь, отчего мои подозрения подтвердились. Высоко под потолком была собрана установка огромного молота, приводимая в движение деревянными механизмами. За стеной слышался характерный по фильмам и играм скрип водяного колеса, доносившийся сквозь открытые окна, а сам молот методично бил по раскалённой заготовке, моментально меняя её геометрию.

«Эх, сюда-бы ещё пресс…» — подумала я, не сразу обратив внимание что на меня смотрят.

— Эй, Бестия, ты уснула что ли? — старался перекричать грохот кузницы Дигвер. — Показывай, что там у тебя. Вот тебе помощник мастера, а я пойду с другом пива попью.

Я наконец сфокусировала зрение на оставленном мне помощнике. Вполне обычный мужчина, крепкий, жилистый, возраста небольшого — зим двадцать пять. Но жизнью учёный, по глазам и лицу видно. Как минимум оспа тут свирепствует…

— Вот, — вытянув из кармашка брони (сама нашила!) деревянный образец, протянула её этому самому помощнику. Опять же сама вырезала!

— Ха, странная дивчина, что и говорить. Обычно они даже на сто шагов к моим владениям не подходят — боятся. А эта ничё, по сторонам только зыркать успевает! — говорил Горыня, уводя старика куда-то в свои владения.

Мастер-кузнец был ростом невысок, меньше двух метров, однако плечи его ничуть не уступали в ширине Дигве́ру, а руки были и того толще. Видно, что с металлом человек всю жизнь работает. И сам стал словно кусок металла! Такой-же угловатый и прочный на вид. Правда из разговора его и учителя я больше ничего не смогла услышать, так как они очень скоро удалились на недосягаемую для моего слуха дистанцию. Рёв молота и скрип механизмов сильно глушили мои способности в этом месте.

— И что это? — покрутив заготовку в руках, спросил у меня приданный мне помощник мастера.

— Флешшет.

— Флешшет? Что это, и зачем он?

— А не всё ли равно?

— Хмм… Форма обязательно должна быть такой? — мужчина задумался, крутя в руках деревянный образец.

— А что не так?

— Что если мы выкуем четырёхугольный вариант, а не… гладкий? Это выйдет дешевле, да и с металлом будет попроще. Заточим на наждачном камне опять же…

— Пойдёт. Но габариты должны быть по образцу!

— Это конечно. Сколько?

— Три десятка. Вот задаток, — протянула я восемь потёртых золотых монеток и мелкий не огранённый рубин. — Этого хватит?

— Хмх… хватит, — взяв деньги, мужчина развернулся и забурчал себе под нос. Вот только я всё равно услышала, — До чего дожили, уже и бабы в кузнице заказы делают! Ещё и оружием увешана что вой настоящий. Скоро ить конец света настанет…

«Разговор Дигвера и Горыни сразу как они ушли»

— Да ладно, Го́ра, откуда тут у тебя бабы? — неподдельно удивился Дигвер, протискиваясь в дверной проём, ведущий на третий этаж сруба.

— Минош был два дня назад, с женой и сыном. Ну и прислуга с ними, знамо. И охраны полсотни.

— И накой он бабу с дитём к тебе притащил? Сколько его сыну, десяток зим всего не иначе?

— Восемь… Уже пятый сын у него от болезни умер. Этот последний. А девки как заговорённые! Все четверо живы! Видал что боги творят?

— Ну Боги тут ни при чём, как по мне. Они болезни не насылают. А сын почему последний? Бабы у Миноша кончились, хе-хе?

— Хмх… нет, не закончились. При смерти он. Не может больше… ну ты сам понял. Вот твоё пиво, кстати, — Горыня поставил на массивней стол деревянную кружку в два литра объёмом, после чего продолжил, отпив уже из своей такой-же, — Не знаю, что за болезнь его поедом ест, но весь бледный, худой, руки трясутся того гляди и сам развалится, но глаза злые-злые… Он меня с женой знакомил и с сыном своим. Взял с меня слово чести мастера, что как его не станет, все обязательства мои перед ним на его жену перейдут. А она пока за сыном присмотрит — ребёнок же ещё. Куда ему землями и людьми управлять? Учиться пока будет пойдёт зим пять-шесть, воинское искусство правда уже перенимает. На лошади ездит сам — раптор правда пока ему велик, да и норовист.

— Дааа… дела… Баба за земельного лорда встанет, — почесал затылок Дигвер.

— Ну так! Земельный лорд всё-таки.

— Да ну, — махнул рукой в сторону старик, — Те же бандиты, только оседлые. Подгребли людей, обложили данью да живут припеваючи.

— Ну и что? Могут? Пусть живут как хотят. Да и бабы у них не чета нашим. Не только передком, а и головой работать умеют! Ах-ха-ха!

— Ха-ха, да уж! Что есть, то есть. Встречал я порой неглупых женщин, способных и с добрым старцем в мудрости сравниться. Но то всё же исключения… Пойди найди такую.

— Слыхал я общество творцов чёй-то зашевелилось. Людей пригнали, ищут кого-то…

— Да что ты! — неподдельно удивился старик, — И чего говорят? Али наоборот, только спрашивают?

Волноваться он не волновался, ему-то предъявить нечего. Их разве что Велес выдавал, но он сам мог просто сказать, что нашёл брошенного раптора в лесу. И всё! Что нашёл брошенным — то его! Однако разузнать как всегда осведомлённого кузнеца следовало по максимуму, а для этого придётся пару вёдер пива с другом старым выхлебать. Эх, опять время… лишь бы Бестия не влипла в проблемы в это время, хотя это скорей у других будут проблемы. Девка попалась жуткая — всё на лету схватывала! Да и себя не жалела, что радовало, отчего прогресс её удивлял даже его, воина со стажем в семьдесят зим. Ещё месяцев шесть такого обучения, и она сумеет выйти на начальный уровень мастерства. В прошлую их охоту друг на друга в лесу она его едва не подловила, хотя Дигвер уже давно перестал поддаваться, действуя в полную силу!

Ждала Дигвера я очень долго, но даже спустя часа четыре он так и не спустился. А скоро ведь вечер! Я сюда пришла что, просто Хатико косплеить?! У меня так-то планы на это торжище и прибывших торговцев были!

— Пф-ф-ф… — поднялась с чурочки, что стояла на улице, и пошла к Велесу.

— Уважаемый!

— Да? — обернулся на мой крик раздетый по пояс грузчик что таскал мешки с углем недалеко от привязи для лошадей и корыта с водой.

— Если меня будет искать сильно пьяный дед Дигвер, передайте ему что его любимая внучка пошла погулять по торжищу, — договаривала я уже сидя верхом на рапторе, кой явно застоялся на одном месте и теперь даже начал пританцовывать, ожидая скорую прогулку. Внучкой для Дигвера я была только на людях, чтобы вопросов поменьше задавали.

— Я…. А да, я передам. А как мне узнать этого почтенного человека?

Всё же наличие оружия и хищного скакуна сильно влияет на мой вид в чужих глазах. — Он огромный, и силы неизмеримой. С седой бородищей до живота! Вон его скакун, — указав на огромного даже среди обычных рапортов зверя, стремительно развернулась на выход и скорым аллюром отправилась по делам.

Ну правда, сколько можно уже сидеть на попе ровно?! И пусть только попробует старик заикнуться что девкам не следует гулять в одиночку — укушу!

По всем местным правилам тот, кто носит меч имеет право требовать сатисфакции от обидчика, и нигде ни разу не упоминалось о том, что это может быть только мужчина. Обычно это само собой разумелось в местных понятиях. Так что выкручусь. Сходу поостерегутся убивать — людей здесь дюже много.

Вот после торжища, в лесах — то да. Могут. Но там я уже буду с Дигвером!

Ну а сломанная рука, посмевшая меня лапать, и вовсе не будет считаться оскорблением или обидой. Ведь никто женщинам не запрещает себя защищать в этом случае, правда все мужчины посмеиваются в бороды при этом, мол защищаться-то имеют право. Но сумеют ли? Вот почему быть «за мужем[8]» для местных женщин сейчас так важно. Это буквально защита твоей жизни и здоровья! Если конечно сам супруг не попадётся хуже ядерной войны…

В этом мире и в этом времени тот, кто имеет силу взять что-то, просто идёт и берёт это. Города, товары, деньги, женщины — не важно. Ведь когда лев голоден — он ест! И его не волную проблемы газелей или зебр. И всех всё устраивает.

Выбравшись за пределы кузнечных дворов, я двинулся обратно к основному торжищу. Здесь мне более нечего делать — всё что хотела заказать я заказала. Возможно кто-то мог бы спросить меня: «Катя, на кой тебе флешшеты? Самолётов нет и войны не предвидится. На чьи головы ты будешь их сбрасывать?» Ну да, нет войны. Вот только доспехи у людей хорошие.

Выменяла у Викария кусок грудной брони от их погибших солдат дабы выяснить что к чему с моим арбалетом. Могу я вообще на него положиться? Пришлось правда взять на себя целых два ряда с репой для полива на месяц, но нагрудник я получила пусть и сильно помятый. И оказалось, что арбалет мой не способен его пробить, оставляя лишь небольшие вмятины — хорошая у местных сталь! И что делать? Понимая, что на короткой дистанции против всадника я с моей массой и ростом фактически не котируюсь, была вынуждена напрячь мозги. Стало очевидно, что обычный арбалетный болт слишком лёгкий, даже кованый, а значит требовал замены. Но на что его менять? Выдумывать что-то своё? А какой в этом смысл если люди на моей родине десятки лет совершенствовали средства убийства друг друга и давно всё придумали?!

Прошерстив память как следует, я выудила оттуда флешшеты — средства поражения живой силы, буквально рассыпаемые с самолётов во времена Первой Мировой. Их было очень много разной конструкции, и каждая сторона конфликта старался сделать их как можно более простыми, эффективными и дешёвыми. И один из таких вариантов сегодня я заказала воплотить в металле! На короткой дистанции, когда масса важнее дистанции полёта, эти штуки должны втрое превышать по бронепробитию обычный болт. По моим грубым прикидкам конечно… Они толще, тяжелее, проще в конструкции, их проще вынуть из тела, ибо они не имеют никаких зубцов и зацепов, и их просто изготовить. Большая часть оплаты мастерам уйдёт на сам металл, так что снаряды выйдут весьма качественными!

Тем более что арбалет можно модифицировать ещё больше, сделав плечи арбалета тоже подвижными, из-за чего возросшая масса снаряда для него не будет проблемой. В том смысле, что можно превратить их в рычаг, используя какие-нибудь пружины возвратного действия — современные арбалеты имеют именно такую конструкцию, что ещё больше увеличивает силу выстрела. Осталось только сами пружины где-то найти, ибо у местных кузнецов такого товара точно нет. Я проверяла.

Влившись наконец в поток людей, я медленно поехала вдоль торговых рядов. Тело буквально зудело от чужих взглядов, но я не подавала виду — не лезут и ладно. А пятиться могут сколько угодно. Мужики есть мужики! Да и горбатых могила исправит…

С высоты моего Велеса обозревать товары было очень просто, что позволяло не расталкивать толпы покупателей и не лезть в плотную к лоткам. Плюс и ко мне подойти было сложнее, что в тактическом смысле давало преимущество против пешего. Вот только быть на открытом пространстве мне жутко не нравилось…! В лесу лучше.

Тем не менее, торжище радовало. Чего тут только не быдло! Вяленое, копчёное, сушёное и солёное мясо. Такие же варианты всевозможной рыбы, в том числе закатанной в бочки. Кости и рога зверей знаний, их шкуры, когти и зубы. Драгоценные камни. Специи и соль. Шкуры обычные выделанные, ткани, краски….

«Так… а это что?» — моё внимание привлёк целый ряд со странными товарами. Людей здесь было немного, ибо товар был специфичным: стеклянные сосуды с разноцветными жидкостями, знакомый запах спирта, резко пахнущие куски чего-то ещё, части тел животных и людей, их органы… и даже глазные яблоки в банках. Бр-р-р-р… Ужас какой! Но больше всего меня привлекла демонстрация какой-то субстанции, которую седой купец в костяной броне растягивал словно резину.

«Резина! Каучук!» — вспыхнула в моей голове мысль. А вслед за ней пришли и образы подошвы ботинок с протектором, непромокаемого плаща, и даже рогатки со свинцовыми шариками, и возвратной пружины для арбалета в виде толстой массивной резинки.

«Хочу!» — вслед за первой мыслью вспыхнула следующая, отчего я напрочь выбросила всё остальное из головы. Ведь чем больше я узнавала об этом мире, чем больше окуналась в «честный бой на клинках», тем больше понимала свои слабости. Я уже решила, что моё будущее будет связано со всем что стреляет. Ибо как было сказано американцами: «Господь создал людей разными, а полковник Кольт уравнял их шансы»! Убить врага раньше, чем он до меня доберётся — таков мой путь ниндзя. Хе-хе…

— Уважаемый, могу я полюбопытствовать о ваших товарах? — как можно вежливее обратилась я к молодому юноше, бывшего здесь вместо переводчика. Местные торговцы и охрана выглядели явно чужеродно, ибо прибыли с далёкого юга. Дигвер мне о них рассказывал: местность у них близкая к морю, где жарко и много кристальных пустынь. Там водятся крупные жуки, из панцирей коих и делают люди свои доспехи, добывают кристаллы-накопители магии, а сами люди суровы, вежливы и кровожадны. Что-то вроде нашего среднего востока или древнего Египта, только в местном антураже.

— Великого и ласкового вам Вихе[9] над головой, юная джанран[10]! Что скромный торговец может сделать для вас?

Что такое суд доблести? По сути тот же божий суд, что и на Земле, только без упоминания богов и высших сил. Если тебя оскорбили, оболгали или оспаривают твою власть среди воинов, ты имеешь право вызвать оппонента в круг. И отказаться от такого вызова, особенно при свидетелях, означает прослыть трусом и балаболом. Что чревато для воина, ибо можно и удар в спину получить или потерять соратников, не желающих делить с тобой славу труса.

Естественно прав окажется тот, кто сильней и более искусен в бою, так что на сильных и именитых никто в здравом уме пастью даже не щёлкнет. Зато для остальных такие вызовы являются самым удобным способом заработать себе имя, и авторитет. При том без последствий для себя со стороны родни или соратников оппонента. Мстить победителю ещё больший урон чести чем отказаться от поединка!

Бывают конечно перегибы и злоупотребления, поединок часто используют как повод отобрать чужое имущество, но на это все закрывают глаза. Бой был один на один? Оказался недостаточно силён? Твои проблемы! Я ведь уже говорила, что кто сильнее тот и прав в этом мире? Ну и вот.

Похоже я стала одной из таких целей, чьё имущество решили попросту прикарманить. Не зря они прямо на бегу даже подсчитали размер куша: двадцать больших золотых пальцев. Огромная куча золота! Больше килограмма!

Через десять минут мы уже стояли в импровизированном круге из людей, в дух десятках шагов друг от друга.

— Вы знаете правила. Один бой — одно оружие и один щит. Сломается — твои проблемы. Победитель получает всё имущество побеждённого, — рядом словно рефери стоял воин в шинном доспехе. Я не смогла его как следует разглядеть, так что было непонятно какого он возраста и как выглядит, да и не горела желанием если честно. были дела поважнее. Пыталась оценить свои шансы, изучая противника: топор, круглый щит, и кольчужная защита. Плюс опыт минимум десятка лет скитаний и боёв.

А я могла положиться лишь на свои мозги, своё новое тело, прошедшее начальную тренировку, и опыт тысячелетий моего мира. Так себе расклад, но шансы есть. Вот только не в ближнем бою точно!

— Правила я знаю. Уже готов, — крутанув в руке топор, и ударив пару раз обухом о щит, провокатор хищно оскалился. Почувствовал вкус крови, гад? Ну ничего, я найду способ тебя сегодня обломать.

— Я возьму это, — я сняла ножны с мечом и передала его удивлённому наблюдателю. Перехватила с ремня свой арбалет, и тотчас зарядила.

— Как знаешь, — тот удалился явно удивлённым.

Я пусть и старалась выглядеть грозно, или как минимум уверенно, внутри себя дрожала словно осиновый лист. Осознания того что должна буду убить первого в своей жизни человека давило на меня словно повышенная гравитация. В области живота всё сжалось, а в голове поселилась предательская пустота из-за чего мысли тянулись всё медленней. Шумно выдохнув, постаралась прийти в себя.

— Итак… бой! — тот самый предводитель местных, с плашкой на золотой цепи, взмахнул рукой и дал команду начинать. Толпа вокруг возликовала в ожидании зрелища, а мой противник рванулся в мою сторону с почти звериным рыком.

Я даже не мгновение оцепенела!

«Без крови твоих врагов нет авторитета, а значит и веса в чужих глазах. Так и останешься бабой, пригодной лишь зад подставлять да детей рожать.» — всплывшее лицо учителя меня словно лопатой огрело, выдернув обратно в реальность.

Мой враг был уже рядом и был готов вонзить в меня свои клыки! Инстинкты гончей сработали безупречно: уклон, отскок, ещё отскок! Приклад словно сквозь кисель замедлившегося времени касается плеча, я ловлю в область прицеливания паховую область своего врага, что замерла на одном месте после очередного резкого удара, и со звонким щелчком тяжёлый кованый арбалет выстреливает вперёд… Пролетает под щитом, пробивает кольчужную юбку, прочные штаны и пробивает бедро воина насквозь, заставляя его пошатнуться и упасть на колено. Всё же против лёгкой брони моя смертоносная машинка была безупречна!

Я не стала подходить сразу, перезарядившись. Покуда противник пытался подняться на простреленную ногу, я обходила его по кругу. Уличила момент, когда он снова пошатнётся, теряя равновесие, и всадила болт ещё и в область живота.

Новый крик воина огласил окрестности, но я его почти не слышала из-за бьющего по ушам собственного пульса. Мужчина рухнул на землю окончательно, выпустив из рук топор и едва не теряя сознание. Повернул голову в мою сторону почти рефлекторно, когда я подошла, и даже попытался поднять щит, но после моего пинка вновь уронил руку на землю. В следующее мгновение массивный приклад моего арбалета со всего маха врезался ему прямо в его зубы!

— Ум-у! — вой раненного разносится по округе, потонувшей в полной тишине замершей толпы. Левая его рука, всё также держа на предплечье щит, машинально схватилась за окровавленную сломанную челюсть с выбитыми передними зубами. Силы у меня теперь было достаточно даже для этого!

— Будь мужественным, жуй зубы молча, — добавила я с улыбкой, заряжая новый болт в арбалет. И не мешкая ни одной лишней секунды, навскидку всадила второй болт уже в голову воину, прямо сквозь щит, перчатку и руку. Краткий возглас его мгновенно затих.

— Кхм… — спустя десяток секунд смотрящий за порядком воин с цепью на шее наконец-таки ожил. — Победила… Эй, подруга, как тебя там?

— Бестия.

— Победила Бестия! Давайте, пошевеливайтесь, вольные. Отдайте ей вещи погибшего. И коня не забудьте!

— Неожиданная развязка. Молодец, — вместе с дружками погибшего ко мне подошёл и тот самый рефери. — Добрый клинок. Владей им смело! — вернув мне оружие, воин удалился назад к своим. А оставшаяся четвёрка подвела коня своего мёртвого дружка, побросала на землю какие-то его вещи и молча удалилась, сверкая в мою сторону всепоглощающей ненавистью. Было ясно что на этом история не закончится.

«Странно. Даже тело не попросили забрать… Упаси меня боги от таких друзей…»

Вскоре люди вокруг потеряли интерес к происходящему и разошлись по своим делам, при этом более плотно облепив лавку местных купцов. Ну да, какая обыденность! Всего лишь человека убили. Убила. Я убила…

Ещё раз посмотрев на труды дел своих и на трофеи, разбросанные в грязи, с трудом удержала себя в руках. От осознания только что сделанного мне стало как-то не по себе!

— Хороший бой. Быстро! Чисто! Без лишней крови. Но будь осторожнее, местные не любят такого. Их удел яростный рёв, кровавые фонтаны, кишки наружу и бои на пределе возможностей. Тебя могут посчитать бесчестной, ибо ты не дала своему противнику возможности показать себя во всей красе, убив быстро, — рядом со мной теперь стоял тот самый седой торговец с морщинистым обветренным смуглым лицом. Глаза его смотрели спокойно, даже скорей меланхолично, но при этом хранили за собой немалую силу.

— И что же мне делать? — покосилась я на странно разговорчивого торговца.

— Ха-ха! А что ещё здесь сделаешь?! Убить всех недовольных конечно! Честно, в поединке, но обязательно убить. Иначе лживые слухи о тебе будут лишь множиться. Юная джанран, не желаешь продать этому скромному торговцу свой выигрыш? К чему юной воительнице столь грубые поделки?

— И коня? — тало сразу понятно в чём тут интерес торговца. Взять по дешёвке хороший товар — суть любого торгаша!

— И его тоже могу купить, если тебе не нужен. Но я не настаиваю.

— Хорошо. Деньги его все мои. Вещи продам. Но разбирать всё это будут твои люди сами.

— Конечно-конечно!

И вот уже пятеро смуглых помощников споро раздели труп, расседлали коня, сложив всё недалеко от торговых лотков. Оценка производилась при мне и за всё про всё, в том числе хорошего коня, мне предложили шесть больших и один малый золотой палец. После торгов правда. Ещё и пять серебряных пальцев в кошеле убитого нашлось. Малых. И две золотых монеты из южных городов, зашитых в одежду. Да ещё и награду вручили — два бочонка с местным каучуком! В итоге я не только не потратилась, приобретя необходимое, но ещё и оказалась в прибытке.

— Ну что, мелкая, вижу развлекаешься? — как всегда к финалу появился и Дигвер. Трезвый как стекло, и всё такой же внушающий.

— Очень смешно, дедушка. Они сами на рожон полезли….

— Так я и не осуждаю. Всё правильно сделала! Ты всё с делами? Если да, то пора домой.

— Погоди. Помоги мне предать огню его тело, — кивнула я на почти голого убитого. Люди торгаша раздели покойника до исподнего, проверив всё что можно на тайники. Видок его в таком виде был ещё хуже, чем в одежде… и крови порядочно натекло. Жуть.

— Может ну его? Сдох и сдох — в канаву скинет, да и ладно!

— Я, дедушка, с убитыми не воюю. Каждый после смерти имеет право на погребение. Помочь не хочешь, так и скажи — я сама всё сделаю, — излишне резко ответила я учителю. Что-то совсем нервы ни к чёрту после этого убийства… И вроде понимаю мозгами что правильно всё сделала, а душу всё равно рвёт на куски от осознания содеянного!

— Хек! Да не ершись ты, проверял я тебя. Всё правильно говоришь, молодец!

Кряхтя по-стариковски Дигвер слез со своего скакуна, достал верёвку из пеньки и привязал покойного за гони, связав со своим седлом. Вскоре мы уже неспешно тянулись за пределы торжища, к пепельной поляне, где проводились сжигания трупов. Были прецеденты почти ежедневно, так что местные озаботились. Стояли там столбы со знаками Богини Пепла, кои по преданию помогают душам умерших вознестись в бескрайние долины мёртвых и защищают от воплощения умертви. Да и сами костровища располагались на гранитных плитах, с высеченными рунами восхваления Богини Пепла. Каждый сожжённый на нём мёртвый со всеми соблюдениями ритуалов добавлял частичку силы старшей богине. Так что по сути люди сами растили своих богов, постоянно подкармливая своей верой. Правда об этом знали только жрецы, да посвящённые вроде меня, но не сказать, чтобы людям это вредило….

Заплатив немного денег в качестве пожертвования местному монаху Капища Чёрного Камня, приданного этому месту на время (можно было дать сколько не жалко), мы отдали труп оставшегося безымянным воина для погребения. Всё! Дальше не наши проблемы.

Так что спустя полчаса мы наконец-то двинулись домой, желая поскорее попасть в родные пенаты к горячей похлёбке и тёплым лежанкам. Вот только я всё ещё переживала о произошедшем, постоянно оглядываясь по сторонам. Мне всё время казалось, что та четвёрка где-то рядом таится, выжидая момент дабы напасть! И лишь когда Сумрак присоединился к нам в потемневшем вечернем лесу, мне стало гораздо спокойнее. Пепельная гончая ночью могла стать решением любых неожиданностей и проблем!

— Итак, ещё раз. Вы, тупоголовые ослы, увидели девку на рапорте и при чёрном клинке, решили, что это лёгкая жертва и решили её прирезать в кругу. Так?

— Да, Гардур, — кивнул один из четырёх проштрафившихся наёмников. Стояли они на коленях безоружные, в окружении уже, наверное, бывших соратников.

— А в ваши пустые черепушки не приходил вопрос что она там делала? На рапторе. С клинком из чёрной стали! Да ещё и одна! С чего бы ей быть там одной, если на неё уже кто-то потратил огромную сумму в золоте? Даже если она просто чья-то подстилка, и не умеет владеть клинком, вы бы могли подумать и о том, что её кто-то прикрывает.

— Но Гардур, за неё никто не вступился! Она вышла в круг сама! — мгновенно вскинулся один из четвёрки, кто был не таким сообразительным. Иначе этот заросший от долгой дороги грязью воин попытался бы и вовсе прикинуться ветошью. Их предводитель, что перед собственным шатром обедал в окружении двух любовниц-служанок, кои всегда путешествовали вместе с их отрядом, был явно не в духе. И на такую дерзость мог легко вспылить.

— И тебя мудака это не встревожило… Напомни, чем дело кончилось?

— Она расстреляла Ламса из арбалета. В упор…

— В упор, — кивнул лидер ватаги, — Пробив двуслойную кольчугу. Увернувшись от его топора, да так, что он даже щитом прикрыться не смог!

— Так она и щит пробила насквозь! — тут же вскинулся ещё один из четвёрки, — Я видел, как последний болт пробил щит, руку Ламса, и вошёл ему в череп на половину длины. Выходить в круг с таким луком или арбалетом может лишь трус.

— Или баба, — спокойно констатировал Гардур, отпив из деревянного кубка. — Ей честь воина до одного места — её и так никто за воина не посчитает. А опасаться начнут. Хитро… И тут возникает вопрос, а если это подсадная девка? Ловушка на таких как вы? — лицо Гардура закаменело и даже сквозь пышную чёрную бороду и усы можно было разглядеть его напряжение. Взгляд же и просто мог надвое рассечь. — Вы, идиоты, в курсе что о вашем про*бе уже всё торжище в курсе? Наёмника из отряда Гардура уделала какая-то девка! Девка! Позор на все окрестные земли! — уже не говорил, а орал на них лидер. Сжав с силой деревянный кубок, он его тотчас разломал, расплескав вино. Посмотрел на дело рук своих и отбросил в сторону бесполезные обломки. Схватил с маленького столика бутылку и приложился из горла… Всё же за знак Божества Тела деньги были отданы им не зря!

— Я едва не прохлопал намечавшийся уговор на поллета[11], за триста больших золотых пальцев в декаду[12]! Пришлось лорда Валириза долго убеждать что этот идиот был никчёмным дебилом и был изгнан из отряда ещё вчера. Молодцы что хоть труп его к погребению отдавать не стали, так и бросили. Удалось замять проблему.

Честно говоря, четвёрка наёмников на волне гнева и разочарования просто забыла о трупе неудачливого друга, а когда вспомнила тот уже догорал на пепельном погосте. Девка, говорят, оплатила погребение в огне. Дура. Могла бы и не тратиться.

Естественно об этом никто даже не вякнул.

— На всё время уговора с земельным лордом вы четверо будете заняты снабжением мясом нашего отряда. Каждый день будет у меня по лесам шнырять! И чтобы я вас рядом с винными даже не видел — прирежу на месте. Не хватало чтобы вы ещё трепать языками начали где ни попадя по пьяни! Требует душа вина — пейте сидя в лесу. А про дружка своего забудьте. Сдох — туда ему и дорога. И девкой мы только при случае позже займёмся — сейчас вообще не до неё.

— Оружие им вернуть? — Нок, помощник главаря ватаги был немногословен, и всегда общался только по сути дела.

— Верни. И пусть займутся лошадьми в наказание. Чтобы все кони отряда блестели уже завтра вечером!

* * *

Домой мы вернулись днём третьего дня, при том без каких-либо проблем по пути. Странно, я думала те четверо решат нас подкараулить, или даже дружков своих подтянут. Ну да и чёрт с ними!

Отпросившись у старика на весь оставшийся день, сразу занялась экспериментами с полученной от торговца каучуковой массой. Естественно от земного аналога этот природный каучук отличался весьма заметно, хотя-бы потому что долгое время мог находиться в жидком состоянии, а загустевал только после кипячения на водяной бане. Опытным путём удалось понять, что температура его кипения ниже этого же параметра у воды, так что с технологией я разобралась быстро. А дальше начались эксперименты.

Я хотела понять какой эффект будет, если применить процесс вулканизации каучука, применявшийся ещё в моём мире. Будет ли эффект, и какой?

Серу найти было несложно — у Дигвера был небольшой запас молотой массы. Зачем она ему правда не говорил, но по дружбе отсыпал. И за то спасибо, конспиратор блин…

На костре я сделала две водяных бани: одну без добавок, во вторую массу каучука высыпала серный помол и пару часов покипятила. После чего полученный полуфабрикат разлила по высеченным в деревянных досках широким жёлобам. И как оказалось, результаты действительно отличались!

Местный каучук тоже поддавался вулканизации. Вариант с серой был более эластичным, более твёрдым и стремился мгновенно вернуть себе первоначальную форму, буквально вырываясь из рук. Цвет имел чёрно-зелёный. Без вулканизации каучук тоже хорошо тянулся, но был куда мягче и не таким упругим — идеальный вариант для пропитки тканей. Бледного зеленоватого цвета.

Получив такой хороший результат, я тотчас занялась сооружением нового карманного оружия — рогатки. С хорошей рогаткой даже на Земле можно было не только играть с детьми, но и охотиться, рыбачить, и даже убивать людей. Маленькая, мощная, бесшумная…

Я такие видела только на видео, как люди рыбачат с моста, накалывая огромных рыбин. Но на память я никогда не жаловалась, так что очень скоро поняла, что хочу в итоге получить. Пришлось правда опять идти к Дигве́ру, ибо все инструменты и материал можно было получить только от него. Благо оленьи рога, обработанные шкуры, древесина и прочее не было дефицитом при жизни в лесу. И даже клей можно было сварить — старик знал рецепты. Проблема возникла разве что в способе крепления самой резинки и упора для предплечья, но и здесь мне помог учитель.

Он уже привык к тому что я порой упариваюсь в какую-то ерунду, которая в итоге вырастает в весьма приличный результат. Так что в этот раз, видя, что я реально настроена серьёзно, решил помочь. А мастер он знатный! Композитный лук в его исполнении штука совершенно жуткая, какую не каждый воин осилит, да и руки у старика золотые. Потому очень скоро нашёлся и грубый напильник для кости, и сверло-ворот по дереву, и прочие вкусности. А уж при его силе и мастерстве, да при моих пояснениях дело пошло очень быстро!

Засидевшись в итоге до самой темноты, испытывали наш результат мы уже при свете костра. В качестве снаряда я использовала на скорую выплавленный свинцовый шарик, а вместо мишени был кусок доски толщиной в мою руку, установленный на штабеле недавно заготовленных брёвен.

— Твоя идея, ты и испытывай, — отказался Дигвер от права первого выстрела.

Ну что же, моё дело предложить — ваше дело отказаться!

Взяла в левую руку рогатку. Пару раз натянула, прочувствовала как тотчас упирается стабилизатор в предплечье, и порадовалась мягкой намотке из не вулканизированного каучука. Спасёт меня в будущем от синяков! Ещё бы утяжелитель добавить в конструкцию, чтобы руку не дёргало при выстреле, но это уже потом.

После вложила кусок свинца в седло, плетёное из кожаных полосок, медленно натянула до предела сил (а запас по натяжению-то ещё оставался!) трёхслойную резинку, и, прицелившись, отпустила. Тихий щелчок, и сразу после него грохот расколотой доски! От мишени только щепки полетели, настолько мощным был удар тяжёлой пули.

— Хек! — даже учитель удивился такому результату, после чего забрал у меня рогатку, пообещав ещё раз подумать над её конструкцией и провести испытания позже. А пока мне пора спать, ибо завтра будет новый тяжёлый день!

Ну да, ну да, так я и поверила. Ясно же как день что понравилась рогатка, и самому захотелось пострелять. А ведь ворчания сколько было: «Что за ребячество, на кой тебе эта игрушка?». Правильно бабушка говорила: «мужики не взрослеют — так и остаются пацанами».

Так что засыпала я под глухие удары свинцовых шариков о дерево, доносившиеся с улицы. Засыпала вполне спокойно. И даже недавнее убийство меня больше не беспокоило, хотя в первую ночь мне всё же приснился убитый мною воин. Лежал и стонал от боли, осуждающей глядя на меня.

Но это было лишь однажды, а после Божество Духа достаточно укрепило мою психику чтобы я пережила этот момент своей жизни с пользой. Так что сейчас я уже не воспринимала этот случай как что-то особенное. Ну убила. Ну человека. Так сам нарвался! Вокруг ещё много таких ходит.

Следующий день тоже прошёл не по плану. Утренняя беговая и силовая тренировка была как обычно, зато после Дигвер начал форменные испытания стрелкового оружия. Мой арбалет, лук Дигвера, и рогатка. Старик пытался оценить всё: от возможности стрелять лёжа, до стрельбы на бегу, скорострельности и бронепробития. Даже несколько тёсаных досок пожертвовал на это дело, разрубив на примерно равные части.

Самым скорострельным оказался лук. Однако проникающая способность стрелы была не велика — всего три доски толщиной в две толщины ладони. И стрелять можно было лишь стоя или с колен, да и то лишь потому что лук был композитным, коротким. Длинный военный лук высотой под два метра уже так просто не развернуть.

Мой арбалет имел самую высокую бронепробиваемость, проникая аж на пять досок с лишним! Но заряжался медленнее всего, и требовал постоянного сложного ухода и смазки подвижных частей. Но зато было удобно стрелять лёжа, прячась за любыми объектами, хотя габариты и масса сильно сковывали мои движения.

А вот рогатка, что мы сделали вчера, имела одно неоспоримое преимущество — боезапас в виде свинцовых шариков, был самым обширным! Также малый вес и габариты позволяли стрелять из любого положения, почти не останавливаясь, а скорострельность пусть и уступала луку, но не на много. При этом свинцовая пуля застревала уже во второй доске, пусть сила натяжения нашей поделки и была рассчитана не на обычного человека, а на того, кто носит знак Божества Тела.

Просто сама пуля размером с грецкий орех, имея много бо́льшую массу чем деревянная стрела, обладала и много бо́льшим диаметром, из-за чего вся сила удара приходилась на первую доску, буквально расплющивая место попадания в труху. Но это даже было хорошо — получилась у нас этакая экспансивная пуля, способная череп человека буквально вмять внутрь себя. Да и сквозь кольчугу или кожу удар будет серьёзно ощущаться — ломать кости, отбивать внутренние органы и мышцы. Ещё и пули лить было проще чем сделать хорошую стрелу — там ведь немалое мастерство нужно.

Викарий, кстати, тоже попробовал пострелять, но даже на половину не смог натянуть мою рогатку, как и лук Дигвера, а охотничий композитный лук, что дал ему старик и вовсе был особой ослабленной версии.

И да, я оказывается уже была сильнее Викария по части рук и плеч. И даже в массе своей начала к нему приближаться, ибо мышцы мои не только подросли в объёме, но и плотность их серьёзно изменилась. Отжималась я теперь более двух сотен раз[13] за один подход, а подтягивалась почти двадцать раз, что было немыслимым числом для меня прошлой. Однако превосходство Викария в мастерстве и опыте легко нивелировало начинавшие появляться у меня преимущества, о чём мне нельзя было забывать ни на минуту! В спарринге с ним я до сих пор лажала раз за разом.

— Эту войну пусть и называют Божественной, но на самом деле она шла против богов. Или скорей против сложившегося в давние времена порядка. Как мы жили последние лет двести? Есть многоликие капища чёрного камня, куда в жрецы отдают с раннего детства, и где они учатся быть посредниками богов и их помощниками. В этих капищах люди славят богов, приносят требы и получают в ответ милости, вроде тех же знаков божеств или исцеления некоторых недугов. Капища — это глаза, уши и руки богов. А после гибели Одерона они были единственными кто владел секретом рунических знаков.

— А Одерон это что? — влезла я, уличив паузу.

— Одерн-то? Так мы зовём общину древних людей, раскинувшееся на многие вёрсты окрест. Говорят, их земли простирались от большой воды на западе, до такой же большой воды на востоке. Сложно в такое поверить, но я и сам видел развалины их древних жилищ, внушающих трепет своими размерами.

— И куда они делись?

— А кто ж их знает? — улыбнулся одними глазами Дигвер, услышав мой интерес, — Вроде как в чёрном пламени сгинули. Большая часть бесплодных земель и правда несёт на себя шрамы магического пожара. Но все ли они сгорели в нём, или пожар был лишь следствием какой другой беды — не ведомо то никому.

— А что за…

— Ты погодь с вопросами, дочка. Давая я сперва про войну расскажу.

— Прости…

— Так… о чём это я? Ах да. Капища владели долгое время всеми знаниями, в том числе древних людей в искусстве начертания рун. При этом если знаками древних, созданных по весьма простым схемам, мог овладеть любой (нужно было лишь научиться), то руны богов, являвшиеся воплощением в форму божественного образа какого-то явления мира, могли наносить только жрецы капища, являвшиеся проводником силы богов. И естественно многих это совершенно не устраивало! Начали формироваться группы, собирающие знания древних людей Одерона отовсюду. Их накапливали, разбирали, изучали и пускали в дело. Так и выросло в итоге Общество Творцов — те, кто не желает жить под диктовку богов и соблюдать их поконы.

— Поконы? — приподняла я бровь. Слово сильно походило по произношению на русский язык.

— Да. Покон (по кону, или по канону, если хочешь) — правило, продиктованное самим окружающим миром. Самими богами. И живущие по ним обычно достойны милости даже от старших богов! Закон же — это то, что пришло извне (находится ЗА КОНом) — это уже правило человеческое, и оно может быть каким угодно. К примеру, тот самый круг и понятия воинской чести, с какими ты недавно столкнулась лично, были продиктованы поконными истинами Бога Небес. Все мы ходим под небесами, а потому обязаны жить по их правилам — именно так говорят жрецы его.

— То есть вся проблема в этом? В дележе власти богов и людей над другими людьми? — слушать было очень интересно, однако я не могла не задать новый вопрос.

— Сейчас и до этого дойдём, — проворчал недовольно Старик, — Проблема всё в том же чёрном пожаре… Видишь ли, божественные рунные знаки не вступают в конфликт с мировой эссенцией, и при их скученном использовании это не приводят к чёрному пожару. Потому капища, хе-хе, и не сгорели до сих пор. А знаки древних наоборот резонируют с мировой эссенцией, из-за чего их применение обычно сильно ограничено. Во всяком случае так мне объяснял один неглупый человек. И естественно, тот факт, что кто-то начал собирать в кучу древние знания, наращивая свою мощь, не могло не встревожить богов. В конце концов при неосторожном обращении, эти знания могли привести к масштабному выгоранию! Хотя, про выгорание то слова не Азиль — а иерархов Капища Чёрного Камня. Так что я им уже тогда не особо верил.

— Так вот почему все знания столь лимитированы? У нас в деревне обучаться имели право лишь дети старосты.

— Да, всё верно. Лорды всегда на свих землях пресекают неконтролируемое распространение рунических инструментов, создаваемых Обществом Творцов или по их образцам. Правда вместе с этим под горячую руку попали вообще все знания — даже о врачевании. Хотя знание трав и их использование никак не влияет на мировую эссенцию. Напротив, растения и есть её естественное природное воплощение!

— А почему нельзя использовать божественные знаки? Раз они такие безопасные.

— Потому что, во-первых, это подорвёт власть Капищ Чёрного Камня — а там тоже люди служат, и свои секреты они не намерены разбазаривать. Да и ничто человеческое им не чуждо — как хорошее, так и плохое. А во-вторых, потому что писать их можно лишь на драгоценных металлах!

— В смысле? А как же знаки упокоения немёртвых? Они ведь на оружие ставятся, — тотчас вспомнила я подарок Богини Праха. Ту самую последовательность рун, что она подсказала после убийства двух зомби я уже куда только мысленно ни примеряла.

— Ха, конечно ставятся! На серебряное, — я чуть в осадок не выпала, услышав ехидный ответ Дигвера.

— Но… серебро же слишком мягкое. Да и ковать его…

— Так и чинят его после каждого употребления. При том рубиться против железа не надо — кости да гнильё серебро берёт терпимо. Плюс обычно берут копья — там металла нужно меньше. Ну и работать с серебром таким образом могут далеко не любые мастера. Вот потому-то не распространяются божественные знаки так быстро как искусство древних! Где столько богатств простым людям взять?! А деньги из чего рубить да чеканить прикажете?

— А ещё? Должна же быть ещё какая-то причина войны кроме этой. Да и кто на кого напал ты так и не рассказал. И какая в этом во всём была роль у тебя и твоей подруги?

— Напали как ни странно мы с Азиль, и наши люди. Ещё в юности старшие Богини взяли к себе на службу мою подругу. Скромная, упорная и честная — она была настоящим воплощением поконных добродетелей! Да ещё такая милость богов…. Неудивительно что очень скоро она попала в поле зрения иерархов Капищ — тех, кто по сути управлял в то время жизнью сотен тысяч людей. Они объявили её воплощением воли Богов, обучили многому, дали людей и ресурсы, а потому бросили в бой против Общества Творцов и земельных лордов, что им благоволили… — Дигвер прервался, хлебнув пиво из огромной деревянной кружки литра, наверное, на два. После чего уставился куда-то на её дно, и с грустью продолжил, — Люди пошли за Азиль добровольно, веря, что так они исполняют волю Богов. Многие были недовольны тем, что Капища собрали под своей рукой несметные богатства и власть. И Азиль обещала это исправить после искоренения угрозы богам и землям от древних знаний. Шли за обещанием лучшей жизни, распространения божественных инструментов, искоренения голода и безопасности для их детей — иерархи тоже это обещали, даже начав кое-что воплощать в жизнь. Но реальность как всегда кроет планы как бык овцу… Нас просто использовали! — старик сжал свой пудовый кулак, и так врезал по столешнице без замаха, что дерево под его кулаком застонали и затрещало. — Нашими руками истощили врага, после чего благополучно добили, оставив в окружении! — врезал он по столу ещё пару раз.

— Рассказывали сказки, что мы исполняем волю старших Богинь! Делаем мир лучше и безопаснее! — скривился он, передразнивая кого-то из прошлого, — Что власть Общества Творцов накличет беду на всё то что ещё не сгорело в чёрном магическом пламени! А в итоге нас просто использовали чтобы жопы свои прикрыть… Жадные властолюбивые ублюдки.

На старика было жалко смотреть. Хотя не сказать, чтобы он был сильно подавлен, нет. Внешне он выглядел нормально, но глаза его излучали такую тоску и злость, что мне стало как-то зябко рядом с ним…

— Но… как же покон? Как они могут служить своим шкурным интересам, одновременно притворяясь их верными слугами? Отправить на бойню само воплощение воли Богинь! Да и разве сёстры-богини не знали, что происходит? Не могли сообщить Азиль что её просто используют?

— Самое смешное, бестия, что не могли. Боги не всемогущи и не всезнающи — иначе было бы не зачем даровать Азиль свободу действий и воли, и просить её о помощи. Да, Бестия, именно так. Их благословление лишь освобождало её от любых последствий и любых ограничений покона богов, а всё остальное — это её проблемы. Что бы она ни делала — Боги всё примут! Всё простят! Её же саму старшие богини просили найти тех, кто пытается воспротивиться Праху, нарушая естественное течение жизни и смерти. Тех, кто вот уже почти сотню лет не без успеха пытается найти способ стать бессмертным! А счастье для людей и прочая чушь — лишь второстепенные задачи. Об этом я узнал от неё в ночь перед решающей битвой…. В ту ночь мы впервые с ней разделили постель, а сама она впервые познала мужчину. Азиль уже в тот момент знала, что её загнали в ловушку, но исправить ничего не могла. Теперь и ты это знаешь…

После такого откровения я даже как-то смутилась, но ковать железо нужно было пока горячо. Если я сейчас промолчу, старик просто напьётся и пойдёт спать!

— А как же загнивание верхушки капищ? Знания древних народов? Это Богов не волнует?

— Не знаю, дочка… не знаю я ничего. Я всю жизнь служил лишь одному человеку — женщине что любил с юности! А во всём этом дерьме ты лучше сама разберись. У тебя голова светлая и работает не как у нас сиволапых. Мне вообще порой кажется, что ты знаешь куда больше чем я в свои восемьдесят три зимы! Так что тебе лишь опыта чутка не хватает, — залпом допив пиво, Дигвер встал и побрёл твёрдой, но усталой походкой к себе. Похоже более ничего рассказывать он мне не собирался. Во всяком случае сегодня.

Я же ещё посидела в одиночестве, дабы под светом тусклой жировой лампы без стекла обдумать всё услышанное. Интересная поделка, на соусницу похожа…

Выходило что с капищем Чёрного Камня и тамошними монахами мне не по пути. Пережуют и выплюнут! Во всяком случае со всеми кроме рядовых его представителей, кои непосредственно делали всю работу. Ещё следовало получше разобраться в пантеоне местных богов, ибо новость о каком-то Боге Небес, что следит за нами пристально и беспристрастно, стала для меня реальным сюрпризом. А ещё поконы богов! Мне бы хоть примерно понять о чём речь. Что-то как у Иисуса: не убий, не укради и так далее? Хотя, что здесь, что у меня дома служители одноимённых церквей не спешили следовать этим самым заповедям. Во имя и славу своего бога, как оказалось, можно и обманывать, и убивать, и красть. И детей травить прямо в утробе матерей. Твой Бог всё тебе простит!

Допив компотик из ягод, я тоже отправилась спать. Устала за день, да и настроения заниматься рунами уже не было.

«Мастер Ролонд»

Прибыв на торжище, полная боевая группа Общества первым делом нашла своих информаторов и связного из числа лучших бойцов.

— Их было двое: девка на Велесе и могучий старик, тоже на рапорте. Но там зверь явно не нашей выделки — таких крупных я у нас не видел, да и масть странная — цвета грязи. Они посетили кузнечный двор мастера Горыни, сделали какой-то заказ (выведать не удалось что конкретно), немного закупились разным барахлом у чужеземцев, да ускакали к себе в тот же вечер. Метку я поставил на сбрую Велеса незаметно пока была заварушка, но ориентир на третью ночь пропал — я проследил путь и оставил новую метку на последнем засечённом месте.

— Что за заварушка?

— Да так, в кругу кое-кого прибили. Девка была одна и при оружии, так что легко привлекла внимание местных наймитов. Пособачились они, довели дело до прямых оскорблений, спустились на круг, где девка благополучно и пристрелила наймита из арбалета. Три болта почти в упор — пробила даже деревянный щит и двойную кольчугу, — связного воина Ролонд слушал внимательно, стараясь не упустить какой-нибудь детали. Но пока эта парочка в его представлении никак не тянула на тех, кто способен уничтожить больше дюжины всадников общества и трёх мастеров разом. Да и вообще, откуда могла взяться эта вооружённая девка?

— Что-то ещё? Особые приметы, странности, непонятное что-нибудь?

Ролонд со своими людьми разбили лагерь в паре часов пути от торжища в той самой стороне куда ушли незнакомцы. Так что все они сидели в комфорте, у жаркого костра, ожидая только решений командира.

— Арбалет у девки странный. Заряжала она его легко, быстро, хотя натяг там будь здоров! Кольчугу и щит ведь пробил. Ещё и рукоять у него выглядела как-то дико — к плечу нужно прикладывать, а не подмышкой держать. Ну и глаза у неё странного цвета — словно кровь красные. Я бы даже сказал тёмно-красные, словно кровь из сердечной мышцы. Не видел таких никогда.

Услышав о цвете глаз девушки, Ролонд вскинул правую бровь. Тем временем его воин продолжил.

— Движется расточительно, но твёрдо — видна начальная выучка воина. Быстрая, резкая, бьёт из арбалета точно. Наймита срезала прямо в полёте, отскочив от его топора, при том сумела пробить бедро насквозь первым же попаданием минуя щит. Весит по ощущениям немало, но не пухлая — у неё под одеждой сплошные мускулы. Не постельная девка, сразу видно! Короче редкая птица.

— Волосы её видел?

— Нет, — помотал воин головой, поправляя костровище длинной палкой, — У неё броня полностью закрытой была. Воронёная. Ещё и меч из чёрной стали на поясе… И какой умник девке такое оружие дал? Прирежут ведь от жадности. Что ещё… Ах да, удалось выяснить имя старика, что с ней был. Дигвер его имя, как у «Золотого Черепа», что помиловал наш прошлый Великий Мастер по итогам Божественной Войны за его великую доблесть…. Ему бы, наверное, как раз было зим восемьдесят сейчас…

— Восемьдесят три, — сложив мозаику в своей голове, Ролонд вскочил на ноги, отправившись к спальнику, — Всем подготовиться к утреннему выезду! — тут же гаркнул он на весь лагерь, — Как рассвет начнёт вступать в силу, снимаемся. А сейчас всем спать.

Тотчас люди, сидевшие вокруг четырёх больших костров, зашевелились, смех и разговоры стихли, и жизнь их вновь возвращалась на ратный лад.

— Старшой, ты чего? Да откуда здесь сам Золотой Череп?! — тут же догнал его воин.

— Оттуда, что он уже двадцать лет где-то в окрестных лесах отшельником живёт! Мы уже и забыли про него, настолько он тихо себя вёл последние полвека. А я всё думал, куда это Викарий так со своими людьми вляпался, что аж с концами пропал? А тут грёбаная легенда вот так запросто появляется на торжище! Да ещё и с нашим скакуном.

— А если это не он? Или даже если он, как мы его вину будем доказывать старшим? Свидетелей-то скорей всего не осталось. И чего вообще они могли не поделить с карательным отрядом?

— Ничё, Марс, что-нибудь придумаем. А для начала мы его хотя-бы найти должны, как и его логово, чую не просто так твоя метка пропала. Да как следует поспрашивать его о делах наших скорбных. Может и углядим чего — будет что предъявить Старшему Мастеру. А там пусть совет сам решает — Общество Дигве́ру слово давало в своё время.

Так хорошо день начинался, а теперь всё псу под хвост! Только с Золотым Черепом ему войны не хватало…. Наказав караульному разбудить его засветло, Ролонд снял самую тяжёлую часть доспеха и улёгся спать в мешок из выделанных шкур по полевому — в броне и с оружием. Ночью уже частенько бывало подмораживало — осень вовсю разгулялась. Да и зима близко…

* * *

Утром мой распорядок внезапно поменялся. Старик куда-то с самого утра засобирался, наказав мне заняться саморазвитием. Не знаю, что за дела срочные у него образовались, но свободное время мне было необходимо как воздух!

Так что провела утреннюю пробежку, размялась, сделал лёгкую тренировку на силу и гибкость, после чего взялась за отработку долга Викарию. Рядки сами себя не польют. Ну а после настало время рун!

Вчера, пока засыпала, мне пришла в голову одна интересная идея: что если с помощью рунических знаков создать нечто более привычное для меня по прошлому миру? Арбалет на взгляд человека из двадцать первого века всё-таки выглядит архаикой. Да и ненадёжна его конструкция при местных материалах: боязнь влаги, малая скорострельность, громоздкость и сложность изготовления боезапаса сильно снижает его ценность как инструмента войны. Для поддержки и засад только и годится. Лук — те же яйца, только в профиль.

Но! Если заменить механику на руны, и создать прямой аналог автоматических винтовок моего мира, удастся сильно повысить мои шансы против даже нескольких человек. И вчера мне показалось что я нащупала нужную последовательность знаков, дабы достичь нужного эффекта! А ведь знаки все были бытовые, самые простые и эффективные!

Запершись в своих покоях, я взялась за деревянные бруски и нож по дереву. Вырезать руны было сложно, но я уже какое-то время практиковалась в этом искусстве, так что дело у меня шло, хотя пальцы и стонали от боли уже спустя полчаса работы.

«Нет, с этим определённо нужно что-то делать! Может придумать что-то вроде наборного клейма, когда последовательность рун просто выжигаются? Или может штамповать руны из бронзы?» — переделывая брусок из сосны уже по третьему разу, так как наделала ошибок в предыдущих попытках, я невольно улетала мыслями куда-то в далёкие дали. Мечтать, конечно, не вредно… Но вот первая последовательность готова, и я взялась за вторую.

В итоге у меня вышла конструкция из двух брусков, прижатых к полу, развёрнутых рунами друг к другу, с зазором между ними где-то в пару сантиметров. Как следует придавила их подручными средствами, откалибровала дабы расстояние было точным, после чего аккуратно опустила кусочек свинца между брусков. Сперва не произошло вообще ничего, и я даже успела расстроиться, но вскоре кусочек дёрнулся и пополз вперёд. Это был для меня серьёзный прорыв! Первая рабочая схема из подсмотренных знаков.

По идее попавший меж рун снаряд должно было с силой выталкивать вперёд, однако я что-то не учла или напортачила, ибо он просто медленно полз пока не закончились сами бруски.

— Нда, Бестия, пока из тебя хреновый изобретатель. Так… ещё раз, что я упускаю? — разобрав громоздкую конструкцию, решила ещё как следует подумать. В конце концов у меня целый день впереди. Почему я не желала идти путём местных и не собирала себе что-то вроде волшебной палочки, испепеляющей недругов? А всё дело в требованиях к материалам и расходах энергии мировой эссенции! Краеугольный камень местной артефакторики. Что я на сто процентов сумела понять, прожив в этом мире несколько месяцев, так это то, что чем масштабнее и сильнее эффект магии, тем больше эссенции должны прогнать сквозь себя руны. И тем выше шансы что эссенция войдёт в резонанс, испепелив всё вокруг. Хорошо, что старик рассказал мне вчера об этом, иначе бы так и грезила о метеоритном дожде, левитации и прочей чуши. Да и пропускная способность материалов далеко не всегда способна справиться с задачей, иначе бы любой мог стать архимагом при желании. Так что чем проще эффект и чем меньше самой магии в артефакте, тем проще и дешевле его создать. А драгоценный металл рано или поздно всё равно идёт в дело, даже если это не божественные знаки, а обычные руны Империи Одерон. Всё же мне кажется, что это была древняя империя — мало какой государственный строй мог бы раскинуться от моря до моря.

Но вернёмся к рунам. Как и сказала, при высокой мощности их приходилось резать не только на стали или бронзе, но даже на золоте и драгоценных камнях…

— Так, стоп. Если дело в материале, почему нельзя руны просто заливать нужным проводником? Тем же серебром! А не резать руны на целом куске серебра, в надежде пробить лбом узкое место. На кой дьявол такой расход ресурсов?! И ещё, что если распределить нагрузку и вместо одной жирной последовательности начертать штук пять малых, сведённых по векторам в одну нужную точку? Принцип квантового ножа! Правила черчения мне знакомы — справлюсь. Ведь эффективность при увеличении размера рун растёт непропорционально, и двойное увеличение размера рун даёт далеко не двойной выход по силе. От силы процентов шестьдесят прироста, если верить Дигве́ру. Так что уменьшая размеры знаков и увеличивая количество каналов, мы создаём целый каскад эффектов, после чего просто сводим их воедино! В конце концов руну «Соединение» никто не отменял. Ещё и рунами «усиление» и «накопление» можно поиграть, сделав подобие силового буфера-накопителя… Так, ну-ка ну-ка?

Загоревшись новой идеей, я тут же занялась её воплощением, забыв обо всём на свете. Просидела семь часов к ряду, пропустила ужин, сожгла почти литр масла для светильников, принесённых в комнату из всех уголков живого дома! Испортила два десятка малых заготовок, но своего добилась: девять тонких брусочков размерами втрое меньше исходников, собранные куполом полусферы, были сведены в один вектор на поверхности пола, благодаря чему скорость движения куска свинца выросла раз в пять! Начало было положено.

Вытерев вспотевший лоб намозоленными за день руками, разобрала конструкцию дабы никто не подсмотрел при случае.

«Дигвер»

Старый воин с каждым прожитым летом всё чаще и чаще думал о своей скорой смерти. Жизнь текла, он становился старше, и от того с ещё большим трепетом вспоминал свою прошлую жизнь, допущенные ошибки и принятые когда-то решения. Всё чаще задавался вопросом: «А что останется после меня? Зачем я жил?».

Старость — это не то время, когда ходишь под себя и мучаешься от болей по всему телу. Нет. Старость — это такой момент в жизни, когда ты воспринимаешь её как что-то свершившееся. Пройденное… Ты не думаешь, что и как сделаешь в будущем, не строишь планов, не учишься чему-то новому, тебе нет ни до чего дела — ведь всё что было для тебя важно и дорого уже закончилось. Оно уже в прошлом… а ты просто сидишь и жалеешь себя, вспоминая как было когда-то хорошо.

Дигве́ру было мерзко ощущать себя старым, однако он всё равно не мог придумать для чего ещё ему жить. После смерти Азиль, и важнейшего в его жизни поединка за судьбу её мёртвого тела, после прощальных похорон единственной близкой женщины, он превратился из могучего воина, ставшего легендой, в жалкого проигравшего. Во всяком случае таким он себя считал последние полвека.

Бестия появилась в его жизни столь неожиданно, что осознание того, что он больше не один, пришло с большим запозданием. Наблюдая как эта юная дева учится, меняется, становится взрослее и опаснее, словно молодой волчонок, старик и сам возвращался к жизни, обретя новый к ней интерес. Передавать свои навыки и знания прошлого, создавать для Бестии нужные жизненные ситуации, фактически растить её как собственную внучку, Дигве́ру нравилось до щемящей боли в груди. Именно такими он хотел бы видеть их с Азиль детей…

А потому, после того разговора за ужином и воспоминаниях о любимой, ему опять не удалось уснуть. Проворочавшись пару часов, Дигвер в итоге поднялся, умылся, оделся и пошёл заниматься домашней работой, дабы хоть чем-то загрузить непослушную голову. Так посреди ночи он и оказался в конюшне, где нашёл в складках седла Велеса, кое решил почистить, метку-маяк из серебряных пластинок. Артефакт Общества Творцов он бы узнал даже по запаху!

Да, обширная территория вокруг его Дуба была прилично защищена, был наведён морок, мешавший людям пройти к центру территории, и даже выставлено множество глушилок, отсекающих вот такие метки-маяки от владельцев. Потому эта пластинка наверняка не смогла даже приблизительно навести врагов на его логово, лишь указать примерное направление. А ведь они его по ходу путешествия от торжища меняли трижды, так что поплутать им придётся.

У старого воина было очень много времени дабы подготовиться к внезапным незваным гостям, и он давно предусмотрел такой вариант событий, но в них раньше не было Бестии! А теперь что? Все эти уловки не остановят боевой отряд Общества, решившего во что бы то ни стало его выследить и уничтожить. Или даже не его, а Бестию. Ибо стоит только кому-то из мастеров средней руки увидеть девчонку во всей красе, как параллели с Азиль тотчас всплывут в их головах, а уровень их агрессии вырастет до беспредельного. Историю столь полномасштабной войны, какую пережило Общество, средние и высшие члены ордена наверняка знали почти наизусть!

Когда-то, победив чемпиона Творцов в кругу, он сумел заработать немалый авторитет, после чего дал слово чести не выступать более против этой организации и разорвать все связи с Капищем Чёрного Камня. Распустил остатки их армии, чем спас немало жизней, и перешёл со своими врагами в состояние вооружённого нейтралитета. При этом, что самое главное, ему удалось с почестями похоронить свою любовь, и не оставить её тело на потеху врагу! Тогда казалось, что ничего важнее в его жизни уже не будет, так что он выбрал капитуляцию и покой, вместо безнадёжной войны до последнего своего бойца.

И что же теперь? Да, он убил недавно тех всадников и мастеров Общества Творцов, но это была самозащита. И он мог легко поклясться богами и жизнью что всего лишь защищался и те сами виноваты. Но Бестия… Её наличие меняло расклад сил. И если поначалу он сомневался в своей правоте, считая, что скорей всего ошибся, ибо таких совпадений попросту не бывает, то прогресс и ум девочки лишь подтвердили худшее — она и правда воплощение воли старших богинь. А значит у них на неё огромные надежды и планы! Оставить всё как есть, ожидая пока их найдут отряды старого врага он не мог — это будет фатальной потерей инициативы. Зачистить все хвосты, в том числе Викария, и продолжать сидеть на одном месте означало нарушить данную богам клятву — а это скорая смерть. Бессмысленная, и для них с Бестией бесполезная. И что остаётся?

Только бежать.

К чему тогда было брать её на торжище, тем более верхом на трофейном рапторе? Не проще ли было отсидеться? Не проще. Дигвер был уверен, что рано или поздно их всё равно найдут, а потому и не загонял себя по части изоляции — это не выход. Но он и не предполагал, что люди ордена так быстро сработают! Рассчитывал, что минимум одно полное лето у него будет, а там станет виднее что делать дальше. Что и говорить, за полвека многое изменилось…

Да и девочку следовало приучить к реалиям жизни, а значит всё равно пришлось бы выбираться во внешний мир. Так что здесь им было никуда не деться.

Но это также значило, что ему придётся бросать свой дом, и отправляться куда подальше, дабы Бестия смогла спокойно вырасти и войти в силу! Ибо мала она ещё и неопытна для самостоятельной жизни. Поломают девочку. Или окрутят, используют и выкинут, как это случилось с Азиль. Но куда им бежать? Задумавшись над этим почти до самого рассвета, Дигвер пришёл к выводу, что северные земли кветов будут для них идеальным убежищем. Только там власть как иерархов многоликих капищ, так и общества творцов были равны нулю. И только там Бестии удастся заработать достаточный авторитет дабы привлечь на свою сторону соратников. В противном случае ей будет уготована лишь судьба изгоя-отшельника, вынужденного скрываться всю жизнь, или и того хуже.

На землях же кветов сильны не только древние родовые порядки, но и знания были в огромном почёте — ибо знания там равны выживанию общины из-за суровости климата. При этом личные взгляды такого знающего по поводу богов, образа жизни людей и прочего были на вторых ролях. Приносит пользу окружающим? Ну и ладно — остальное его личное дело, пусть верит во что хочет. А ведь его ученица и правда обладает обширными знаниями! Один только арбалет да рогатка чего стоили. И ведь придумала всё сама, шельма! Да и в растениях дева неплохо разбирается, зачастую рассказывая о каких-то новых их свойствах, о каких даже такой старик как он не слышал. Правда названия произносит на странном кветском диалекте почему-то. Сам-то Дигвер этот язык не знал, однако общался с тамошними воинами за свою жизнь немало, наслушался. К одному из таких его древних друзей он и собирался отправиться, ибо за ним до сих пор числился долг жизни.

Откуда Бестия знала диалект северного народа? А боги её знают. Дигвер в это не лез — не его дело. Но так было даже лучше.

Просидев так всю ночь, старик принял наконец окончательное решение, сразу же начав действовать. И первым пунктом его плана шла зачистка тех людей, кто идёт по их следу! Неважно какие у них цели — он не имел права допустить их до своей ученицы, а значит этим людям была только одна дорога. С Викарием сложнее. Убить до срока его Дигвер не мог, да и позволить той же Бестии его прикончить тоже — клятва его за это убьёт. А бросить девчонку на произвол судьбы, скоропостижно скончавшись, сейчас было бы с его стороны несусветной глупостью! А потому, Викария придётся оставлять в живых, правда и на этот случай Дигвер нашёл временное решение…

Но сперва всё же следовало заняться чужаками, так что, ещё до восхода, он вынес в лес своё оружие и доспехи, после чего демонстративно с утра собрался, уехав якобы по делам. В лесу он благополучно переоделся, нацепил на своего Дремо́ра кожаную броню, усиленную стальными пластинами в области шеи и головы, и с кольчугой почти по всему телу (такие придумали делать ещё в Божественную Войну, ибо боевые кони и рапторы гибли едва ли не чаще самих людей в кипящих битвах за «светлое будущее»), после чего с щитом и шестопёром на плече отправился встречать тех, кто должен будет умереть ради Бестии. Они конечно будут против, однако Дигвер был уверен, что сумеет объяснить, как сильно они неправы! О! Золотой Череп буквально физически ощущал, как в его жилах вновь разгорается пламя войны и жизни. Давно его не радовала хорошая битва!

На поиски боевой группы ушли ещё сутки, ибо отряд Общества явно блуждал в поисках источника морока. Наведённая на местность защита от дураков, судя по следам, успешно водила за нос больше пяти десятков конных воинов, путая их восприятие. А вместе с ними и не менее шестёрки мастеров знаков уровня Викария! А это значило, что нападать на них придётся в несколько этапов. Сперва ночью, дабы использовать эффект внезапности и сократить численность простых бойцов мощным ударом его шестопёра. Ещё можно пострелять из лука — тоже дело. После можно оставить их на день в покое, отдохнув самому, и снова устроить ночное нападение, только уже с целью простого беспокойства — покружить вокруг, убить пару караульных, пошуметь. Пусть понервничают, посидят без сна и отдыха пару суток! И уже вторым днём, когда две бессонные ночи и стоны раненных достаточно ослабят отряд, можно будет заняться и мастерами. Простейшая бесчестная тактика, описанная ещё Бестией во время их ежедневных дискуссий на тему войны.

Да, такие внезапные нападения не соответствовали канону, ну и что? Где были эти поконные истины, когда убивали Азиль ударом в спину, когда он бился на передовой, не жалея жизни?! Где они были, когда иерархи гнали лучших из лучших на убой, лишь бы конкурентов извести и власть свою сохранить?! Так что в бездну правила! Надо будет — он ответит перед богами в посмертии за всё что сделал.

Но Бестию сбережёт любой ценой!

* * *

«Мастер Ролонд»

— Нашли источник? — мастер Ролонд был зол. Нет, он был в ярости! Когда понял, что они всё это время бродили кругами, путаясь в собственных чувствах, он едва не прибил своих следопытов. Лишь понимание того, что на такой масштабный морок был способен кто-то невероятно знающий, в чьём распоряжении было как минимум несколько лет на подготовку, хоть как-то примирило его с этой неудачей. Пришлось срочно разбивать лагерь и уже всемером искать способы пробить защитную завесу. А работать с божественными знаками и против них ой как непросто — их не рассчитать в числах и не измерить инструментами как руны древней Империи Одерон. Ролонд не знал кто и как создал божественные знаки, но они работали на совершенно иных принципах, и наверняка были завязаны на самих богов. Вот только этих самых богов во времена Одерона не было точно — Одеронцы вообще не верили в богов! И это было давно известно в кругах Общества. Так откуда же они взялись? Пока ответа никто не нашёл.

К сожалению, гнев не лучший помощник в работе с рунами, а потому Ролонду пришлось оставить работу на других мастеров, занявшись вместо этого организацией лагеря и дозорной службой. Пусть они здесь ненадолго, это не повод расслабляться! Тем более уже ночь на подходе, а ведь в лесу темнее куда как раньше обычного.

— Источники, если быть точными. Их много, сотни. Такое впечатление, что кто-то десятилетия ходил по этим лесам, размещая рунические глифы. Судя по эху их делал один мастер, однако мастерство изготовления неравномерно, и…

— Мы сможем преодолеть морок? Да или нет?! — словоблудие уже немолодого мастера рун не нравилось Ролонду. Они были не на диспуте, а в боевом походе.

— Разумеется! Но придётся попотеть, да перебрать пару…

— Материалов достаточно? Как будем ломать морок?

— Ну-у… хех, ломать не придётся. Не осилим — параметры напряжения зашкаливают. Единственный наш вариант — это схема Гаратуса. Так как источников много, мы…

— …можем заставить их сработать как подавители друг друга! Наложение сил и принцип угасания! Молодцы, приступайте сейчас же.

— Как прикажете, старший, — поклонившись, мастер Касс удалился с недовольным выражением лица… Он терпеть не мог, когда его перебивают! Ещё и командовал ими какой-то щенок в возрасте тридцати двух зим…

Работа закипела почти сразу: следовало разобрать большую часть наборных серебряных артефактов, сделать гравировку на пустых плашках и по несколько раз всё рассчитать. Костры в центре лагеря, где шла работа, горели в огромном количестве, давая достаточный для работы свет. Большая часть лагеря вообще не спала.

Потому, когда земля под ногами людей затряслась, многие сумели подготовиться к возможной атаке, выстроив шеренги. Вот только это оказалось бессмысленным! Раздался грохот ломаемых веток, щелчки лопающейся древесины и скрип выворачиваемых из земли стволов, разбавленные звуком огромного камнепада. На воинов в полной броне и со щитами в руках, выстроившихся по внешнему периметру лагеря, неожиданно из темноты вывалился настоящий обвал! Волна грязи, камней, лопнувших стволов и веток словно цунами надвинулось на лагерь, угрожая погрести их всех заживо. Но мастера рун не были бы мастерами, если бы не предвидели возможную атаку. На пути волны тотчас выросли ряды высоких каменных столбов, принявших на себя первый удар. Камни, щепки и комья грязи от столкновения с защитой разлетелись словно веер осколков, забирая свои жертвы. Удары в глаза, шеи, сломанные ноги и руки, выбитые зубы — последствия были серьёзные. Кому-то даже шею сломало, настолько тяжёлыми были некоторые удары, пришедшиеся на голову, однако полного мгновенного разгрома не получилось.

Спустя десяток секунд всё снова затихло, и лишь стон раненных разбавлял витавшее вокруг напряжение.

— Кто напал?! Где, мать вашу, дозорные с запада? Раненных в центр! Сальдор, Винур, берите своих и прочешите окружающую местность.

Поняв через минуту что продолжения не будет, лагерь вновь загудел словно растревоженный улей. Напавшие исчезли будто их и не было, оставив после себя лишь тройку из западного дозора со свёрнутыми шеями и вмятинами на броне. В самом же лагере погибло ещё трое, и десяток получил весьма ощутимые для этого времени ранения.

— Это точно он! Золотой Череп всегда славился контролем недр. Бог Недр ему благоволит с самой юности.

— И что нам делать? Бросать всё?

— Нет, — Ролонд скупо покрутил головой в отрицающем жесте, — Он нас не выпустит отсюда, иначе бы не напал исподтишка. Не знаю, что его подвигло на эту низость, но он настроен всерьёз закопать нас здесь! Займитесь ритуалом, и подготовьте всё что можно для отражения атак землёй. А я постараюсь отправить весточку старшему мастеру…

«Дигвер»

Первая, самая простая его атака не достигла успеха — мастера оказались не пальцем деланные и загодя установили неплохую защиту. И теперь у него было два пути: либо действовать жёстче, дабы свести на нет любые их попытки оправиться от потерь и связаться с местным куратором земель, при этом была серьёзная опасность надорваться по старости, либо действовать аккуратнее, игнорируя угрозу пересылки послания «зеркалом». Был такой неприятный инструмент у Общества — позволял, манипулируя одним артефактом, пересылать сообщения на другой артефакт-близнец. Выстраиваешь руны в нужном шифре, активируешь, и в течение нескольких минут такое же сообщение будет выстроено на второй половине артефакта. Дигвер о них знал, но не знал есть ли такая штука у этой группы, ибо удовольствие это было недешёвое.

В итоге он решил не рисковать и не выкладываться полностью в одну атаку, а следовать плану работая методично, дабы поберечь как себя, так и свои артефакты, оставшиеся ещё с войны. Ни к чему тратить столь ценный ресурс там, где можно сработать тоньше. Тем более даже если сообщение и уйдёт, оно будет слишком расплывчатым — рунами было крайне сложно передать нюансы. Да и о Бестии они пока ничего толком не знают! А значит поостерегутся давать непроверенные сведения старшему звену.

Потому Дигвер, как только утих рёв его атаки, закинул булаву на Дремо́ра, и, вскочив в его седло, нарочито заметно дал дёру на вторую позицию. Сквозь рёв ветра и стук копыт огромного раптора он вскоре услышал лязг металла и чьи-то голоса за своей спиной. Его догоняли! Рапторы хоть и жили долго, но тридцать девять лет даже для его Дремора было немало.

— Стары мы с тобой для этого, друг, — похлопав по могучей шее старого союзника, Дигвер резко свернул к небольшому холму, где в гору поднималась звериная тропа. Взлетел на небольшое грязное плато, утоптанное копытами кабанов, после чего спрыгнул со скакуна, и шлепком по крупу отправил его дальше по тропе. А сам, тем временем, накинув на себя маскхалат, сшитый по образу того, что носила Бестия, подхватил с ветки лук, колчан с двумя десятками стрел, и юркнул в заросли кустарника, моментально растворившись в «зелёнке».

Преследователи настигли его укрытие спустя три минуты от силы. Верхом на разгорячённых чудовищах, в полной латной броне, да с боевыми копьями наперевес этот десяток представлял серьёзную опасность даже для старого воина. Вот только сами скакуны не были увешаны бронёй с копыт по уши, а потому бить старик начал в первую очередь по ним!

«Вжиг!» — звук рассекаемого воздуха закончился смертью раптора ведущего. Мгновенная смерть от попадания в глаз! Падение, завал, неразбериха.

«Взиг!» — стрела пронзает шею второго раптора, заставив того встать на дыбы, сбросить всадника и завалиться на своего собрата. Сразу двоих воинов Общества придавило тушами массой в тонну. А меж тем, остальные только и делали что кричали, ругались и тщетно пытались увидеть откуда идёт атака, или хотя-бы развернуться в толкучке, да вырваться из страшной ловушки.

«Вжиг! Вжи-иг! Взиг!» — стрелы летели одна за другой не реже трёх в секунду, из-за чего, спустя всего шесть секунд с начала атаки, слаженный отряд был похож на свалку, где раненные и полумёртвые звери брыкались, дёргались, или просто неподвижно лежали, задавив своей массой и без того сильно нагруженных бронёй бойцов. А после уже и по ним самим начали бить стрелы, метя прямо в незащищённые лица. Когда колчан Дигвера опустел, на плато не осталось никого в живых, кроме двух раненых скакунов, продолжавших своим жалобным воем-ржанием нарушать тишину леса. Вскоре там появилась и фигура, похожая на оживший куст. Взяла одно из копий убитых и двумя точными ударами пронзила головы недобитков.

— Эффективная, но бесчестная бойня, — скривившись от отвращения, Дигвер подобрал ещё три целых копья, после чего вышел на свободный участок тропы, миновав стену из колючего кустарника, и подозвав свистом своего Дремора, отправился в подготовленный лагерь. Следовало привести себя в порядок, отдохнуть с непривычки и поспать перед бессонной ночью.

Вздохнув тяжко, старик попытался отбросить прочь неприятные мысли, но не смог.

Стрелять по лошадям и рапторам было бесчестием по меркам местного воинства. Ведь скакуны — это трофей! Да и не лошади твой враг, лошадей по сути не за что убивать, а потому, если и гибли они в бою, то случайно…. А что он сделал сегодня?! Дигвер отчасти презирал теперь себя за то, что натворил, но сумел задавить свою гордость воина, вспомнив очередные слова Бестии.

— Историю пишут победители, ведь прав тот, кто выжил, — проговорив эти слова себе под нос уже в который раз, старик вновь вспомнил прошлое. Сколько бы он ни уверял себя в том, что это бесчестный бред трусов, однако с высоты прожитых лет видел, что всё было именно так! Лучшие из лучших, самые честные, доблестные и праведные гибли, отстаивая свои принципы. А историю писали те, кто выжил… и были это, зачастую, самые мерзкие и подлые из людей.

* * *

«Мастер Ролонд»

— Это просто праздник какой-то… — Ролонд вслед за своими людьми вышел к небольшому звериному плато, увидев наконец пропавших бойцов. Из двух групп, по его приказу бросившихся прочесать окрестности, спустя пару часов вернулась только одна. И до самого вечера он места себе не находил, ожидая, что вторая группа тоже вернётся. Вот только время шло, солнце садилось, а людей всё не было. Так что, пока вокруг окончательно не стемнело, Ролонд собрал группу следопытов, и под светом артефактов-фонарей отправился на поиски. И нашёл…

Убитые лежали вповалку, давно начав источать тухлый запах. Хоть и был самый разгар осени, однако до морозов ещё было две-три декады, так что ничего удивительного. Стрелами были утыканы все, в том числе рапторы, и били по ним явно целенаправленно.

— Сперва убили ведущего, — Скард, лучший следопыт отряда, прошёл вперёд по залитой кровью грязи, стараясь не наступать на мёртвых, — Это создало затор на пути их движения, из-за чего они не смогли проскочить засаду. Далее удары пришлись на остальных зверей, что создало свалку, и уже после этого враг добил выживших методично пристрелив их из лука.

— С чего такой вывод? — Ролонд уже справился с первым шоком, пусть и с трудом сдерживал рвущийся из груди гнев. Он лично выпотрошит этого Дигвера ещё живым, а его подстилку отдаст ребятам чтобы её пустили по кругу перед смертью! Прощать подобное Общество Творцов не станет никому!

— Взгляни, — повернул Скард руками голову одного из мертвецов. Турин — один из новичков прошлого года. А ведь он так гордился тем, что прошёл все испытания и тренировки… Всё хвастал, что жених завидный теперь и даже посватался недавно, как говорят весьма успешно. — Стрела пробила верхнюю челюсть, затылок и даже задник шлема. С такой силой стрела бьёт шагов с двадцати. К тому же видно, что он почти смог выбраться из-под своего скакуна, а значит был ещё жив.

— Не думал я, что всё до этого дойдёт. Бесчестный ублюдок… Я вспорю ему брюхо и повешу на его же кишках!!

— Стоит проверить что пропало из снаряжения. Если он что-то взял с собой, нужно знать, что именно, — Скард же был всё таким же спокойным, как и всегда. Пройдя двадцать лет службы в рядах ордена, такие как он, ветераны, уже не удивляются числу убитых и причинам их смерти.

— Делай, — Ролонд с трудом подавил эмоции и отошёл в сторону, дав людям спокойно работать. Зря он вспылил. Его соратники должны быть уверены в нём, ибо он — командир! Следовало понять, что делать дальше, ибо как бороться с подобными атаками он не знал. Столь тёмной стороны Божественной Войны обе стороны старались не касаться даже в воспоминаниях, так как иначе её бы давно переименовали в бесчестную или позорную.

К счастью, процесс обыска, обирания и последующего сжигания трупов прошёл без происшествий. Пусть он потерял людей, но снаряжение вернуть был обязан, как и искоренить малейшую возможность восстания немёртвых. После больших войн всегда есть опасность нашествия нежити, ведь мировая эссенция, как и любой питательный субстрат, не выбирает чему дать силу. Ей одинаково подходят как растения, руны или звери знаний, так и места скопления некротических эманаций или стихийных проявлений природы. Что порой порождает к жизни такой ужас, что диву даёшься.

После понесённых потерь люди в отряде поникли духом. Сон шёл к единицам, ибо стоны раненных и ожидание нападения на лагерь делали обстановку жутко нервной. Даже сам Ролонд не избежал этого влияния, а потому вскоре оказался рядом с костром.

— Что, командир, не спится тоже? — рядом с ним присел мастер Шамир. Его предки были с далёкого юга, из одного свободного города, где правили торговцы. Как он попал в ряды Общества боги разберут, но в рунах он понимал неплохо.

— Да так, что-то сон не идёт…

— И мне тоже, — молодой мастер рун, с медным знаком Общества на груди, уставился в огонь, любуясь раскалёнными углями. Какое-то время посидел молча, но вскоре вновь нарушил тишину ночи, — Знаешь, мы его не смогли засечь — у него сильная защита. Скорей всего на основе божественных знаков, так как даже следа за собой не оставляет в мировой сфере. Он словно часть мира — почти призрак.

— Знаю, это давно известно… О-ох! — выгнув спину в обратную сторону, Ролонд постарался размять затёкшее тело, что его и спасло. Чавкающий звук слева, словно кто-то бросил мокрую глину в стену, его конечно озадачил, но не напугал. А испугаться было чего, ибо Шамир, принявший снаряд предназначавшийся его голове, теперь лежал навзничь, упав на тюки с припасами, а вместо лица у него была одна гигантская вмятина, откуда с мерзким чавкающим звуком вывалился какой-то кругляш.

— Нападение! — во всю мощь лёгких заорал мастер рун, после чего тотчас загудел судорожно проснувшийся и ощетинившийся оружием лагерь. Время шло, напряжение росло, но из тьмы ночного леса так никто и не показался.

* * *

«Дигвер»

Старый воин терроризировал своих врагов всю оставшуюся ночь. Стрелял из прихваченной с собой рогатки, стараясь если не убить, то хотя бы тяжело ранить одного из врагов, после чего исчезал, меняя место атаки. Дважды люди из лагеря пытались его поймать стремительной атакой, но лишь зря тратили время, теряя каждый раз двух-трёх человек. В тёмном лесу старик видел как днём, а двигался настолько бесшумно, что никто даже не замечал, как умирают их соратники рядом. На третий раз, не досчитавшись сразу четверых, их командир больше не рискнул устраивать такие авантюры, вместо этого решив действовать нахрапом.

Сложив подготовленный ранее массив и запустив мощный ритуал, мастера рун устроили вокруг лагеря настоящую бурю, вскоре переросшую в гигантское торнадо. Лес ломало на части, увлекая далеко в небо даже самые толстые стволы, земля стонала от вывернутых корней, а неосторожных зверей, умудрившихся попасть в переплёт, и вовсе растирало в кровавую кашу. Полчаса такой вакханалии непреодолимо изменили окружающий ландшафт, устроив настоящие завалы из буреломов, а с неба ещё долго по округе падали ветки и обломки коры. Дигвер, к счастью, успел уйти из-под удара, но о дальнейших укусах следовало забыть. Что ж, он и так сделал немало!

«Мастер Ролонд»

Они шли осторожно, выбравшись из лагеря ещё до рассвета. К сожалению, всех раненых, что не могли держаться в сёдлах, пришлось добить, обобрать и сжечь. Ночная атака и последующий ответ масштабным торнадо привели к тому, что погибли не только люди, но и многие ездовые животные, из-за чего возможности вывезти всех просто не было. Также некоторые вьючные кони были покалечены, в основном из-за полученных переломов и сильных сквозных ранений брюшины щепками и ветками, однако даже их прочный организм не сумел оправиться быстро. Из-за чего их также пришлось добивать, ибо вылечить в полевых условиях такие раны было невозможно — не за пару часов. А задерживаться здесь ещё на сутки или дольше казалось просто самоубийством.

Подобный исход и предыдущие неудачи сильно обрушили боевой и моральный дух отряда, и Ролонд нет-нет, но замечал на себе ненавидящие и гневные взгляды оставшихся соратников. Осталось их, к слову, совсем немного — едва полтора десятка всадников и четверо мастеров включая его самого. Ещё чуть-чуть и его бы, наверное, прирезали спящим, не прикажи он срочно отступать.

— Великий Мастер не простит нам провала. Мы так и не узнали кто уничтожил группу Викария. Во всяком случае, у нас нет ничего, кроме догадок…

— Заткнись, Лиман, и без тебя знаю! Просто заткнись…!

Ролонд был настроен очень скептически по поводу их выживания даже сейчас, и от того сильно нервничал. Будь в их распоряжении все пять десятков тяжёлых латников и полная группа мастеров, можно было бы говорить о победе над Золотым Черепом в прямом столкновении. Однако, сейчас их ждала, в этом случае, лишь неминуемая смерть, и даже просто нарушая тишину разговорами ему было не по себе…

— Куда это вы собрались? Пришли на мои земли, громыхая железом, а как жареным запахло, значит сразу в кусты, — на пути колонны посреди узкой лесной проплешины встал огромный всадник, одетый в массивный доспех, чей шлем был один в один как человеческий череп. Доспех его был, скорей всего, из рунической бронзы, но выглядел и сверкал словно золотой. От того и прозвище его хозяин получил такое звучное.

— В кусты?! — тотчас взорвался мастер Ролонд от негодования, подобравшись в ожидании скорой развязки, — А не ты ли, как трус, нападал на нас по ночам? Убивал скакунов под седоками! Не давал спать две ночи подряд! Как бесчестный бандит прятался в лесах, боясь нос высунуть и предстать перед нами в полный рост!

— Клевета, — спокойно ответил всадник, — Знать не знаю кто на вас здесь напал. Но я найду кто это на моих землях шалит, обещаю. Правда только после того как вас в землю зарою!

— Клевета?! — Ролонда чуть удар не хватил, настолько был ответ Дигвера нетипичен и нагл. Этот старомодный воин всегда отличался неукоснительным следованием кону.

— Именно. Если, конечно, ты не сможешь доказать обратного, — подхватив повыше свой круглый бронзовый щит, полностью закрывавший его с левой стороны, старик взмахнул огромным шестопёром, с визгом рассекая воздух быстрыми движениями оружием, — Но можешь не переживать по этому поводу, времени я тебе на это всё равно не дам.

«Сейчас!» — вскинув руки, мастера рун ударили одновременно, выпустив на волю каждый своё личное оружие. Артефакты, созданные для мгновенного убийства сильного противника, выстрелили одновременно: молния толщиной в ногу человека, волна жара, способная раскалить рыцаря до белого каления, сжигая его внутри доспеха заживо, кинетическая сила, способная дробить даже скалы, и наконец самые мерзкие из чар — проклятье земли под ногами жертвы. Вокруг всадника тотчас вспух золотой купол, переливающийся множеством разных символов, по чьей поверхности бессильно растеклись все три прямых атаки, и лишь чёрная земля, под ногами Дигвера, дала результат.

Всадники Общества почти сразу, как золотой купол опал, кинулись в атаку, но их ждала лишь волна взрывающейся земли, пусть и с трудом, но подкинувшая их вместе со скакунами отчего атака сама собой захлебнулась. После чего гигантский шестопёр в руках Дигвера крутанулся пару раз, воткнувшись остриём в землю прямо под Дремо́ром, отчего вся округа задрожала словно при землетрясении. Мастера рун ещё что-то пытались предпринять, но старик вновь спрятался под щитом Бога Недр, флегматично наблюдая за тем, как во всей округе почва начала ползти, перемалываться, и крутиться словно гигантский водоворот, увлекая в свои недра всё подряд. Деревья лопались, падали, увязали своей кроной в зыбучей почве, и снова лопались, разлетаясь от давления веером щепы́, погребая под собой и людей, и зверей. Постепенно крики боли, ржание и рёв зверей затихли, пропав под землёй. Пять минут локального апокалипсиса легко стёрли любые следы существования группы мастера Ролонда, после чего Дигвер, наконец, снял защиту.

* * *

«Дигвер»

— Вот же курвы, мать их… шагай, родной, шагай! — понукая своего старого друга, Дигвер пытался заставить ослабевшего раптора сойти с проклятой земли, полностью покрывшейся прахом и белым песком. Сама земля умерла.

Тот двигался словно сквозь кисель, но семь шагов всё же сделать сумел.

Почти сразу старик попытался слезть, но не смог, рухнув под тяжестью своей брони. Точно также вскоре потерял опору под собой и Дремор, судорожно опустившись на живот, и уронив на землю, чуть погодя, свою голову. Проклятье земли их достало даже сквозь защиту, и теперь всеми силами пыталось убить!

Старик сбросил мокрый от пота шлем, подполз к седельным сумкам, и с трудом нащупав там нужный глиняный пузырёк, спешно влил в себя его содержимое, после чего совсем потерял способность двигаться. Раптор его тоже затих, лишь хрипло выдыхая воздух огромными ноздрями, пытаясь побороть смертоносную силу.

Так и лежали они теперь посреди опустевшей проплешины, больше похожей на жуткую пашню, пока сперва не рассвело, а затем вновь не опустилась на землю мгла.

* * *

Старик отсутствовал уже четыре дня. Вроде бы нормальный срок — он раньше мог и неделю не появляться, особенно если на торжище ездил. Но в этот раз мне всю грудь сдавило плохим предчувствием — аж кусок в горло не лез.

И самое паршивое, что обсудить это было не с кем — Викария я старалась избегать. Не потому что он мужчина, не потому что боялась, нет. Просто я не хотела, чтобы он многое обо мне знал, не хотела случайно проболтаться, выдать себя ненормальным, с точки зрения этого мира, поведением и так далее. Чем меньше он обо мне знает, тем лучше.

Но принимать решение было необходимо, хотя и боязно делать это самой. Слишком я привыкла к тому, что многое в моей жизни теперь решал учитель…

— Надо идти искать! — устав изображать из себя пай девочку, ближе к полудню пятого дня я приступила к сборам. Помня ещё земную мудрость — «собираешься в лес на день — бери еды на неделю» — взялась за дело основательно. Подготовила провизию, минимальный медпакет с травами и перевязочным материалом, кое-какие эликсиры от отравления, спальник, оружие, оделась в кожаный доспех, взяла с собой маскхалат, оседлала Велеса и отправилась в лес. Хотела и рогатку прихватить, но не нашла. Странно, может учитель взял…?

Следы раптора старика было видно вполне неплохо — очень он был тяжёлый. Особенно теперь, когда моё восприятие усилилось многократно — сны так и не перестали мне сниться, с каждым днём всё больше родня нас со зверем. Сумрак, что дал мне эти силы, также был сейчас рядом, осторожно нюхая воздух, пока я разглядывала место, где старик явно задержался надолго. Судя по следам, тот съехал с тропы, и вышел к этому месту, где его ждали какие-то вещи. Потом он долгое время топтался здесь вместе с Дремо́ром, после чего вновь двинулся в путь, но следы раптора были теперь гораздо глубже. Он стал тяжелее!

— Доспехи… — поморщившись от неприятного открытия, я кинулась на дальнейшие поиски. Если учитель облачился в доспехи, значит дело серьёзное. А если скрыл этот факт от меня, значит вообще всё плохо!

А дальше начался мой личный ад. Следы петляли, терялись, двоились, и я никак не могла найти нужное направление, всё больше путаясь в своих ощущениях. Я словно попала в лабиринт из которого не было выхода…. В итоге, я плюнула на следы, начав методично прочёсывать лес, присматриваясь к окружению. И к вечеру мне повезло наткнуться на обломок дерева: треть огромной сосны вместе с поломанной кроной свисала с деревьев так, словно упала с неба. Прикинув с какой стороны это могло произойти, и откуда я пришла, двинулась на поиски дальше. Если здесь есть что-то такое ненормальное, причиной этого, скорей всего, стал учитель — больше не было никого, кто бы мог такое устроить!

Число кусков и обломков деревьев быстро выросло, превратившись в настоящие завалы и даже бурелом. Но зато, пробравшись через него с помощью смекалки и такой-то матери, я нашла что искала — вражеский лагерь. Почему вражеский? Потому что большой! А раз большой, да ещё и вдали от торговых маршрутов, то это организованный вооружённый отряд. И, судя по оставленным следам, серьёзно оснащённый, пусть и поредевший. Более двух десятков сожжённых трупов людей было тому свидетельством — черепа посчитать мне вполне удалось, даже не разрывая пепелище. Также хватало трупов коней и рапторов, смердящих теперь на всю округу — их сжигать даже не потрудились.

Удалось найти и следы отступивших выживших, пройдя по которым, я наконец-то нашла учителя! Посреди перепаханного круга диаметром в сотню метров лежал его Дремор, одетый в полную кольчужную броню, не подававший никаких признаков жизни. А рядом, одетый в сверкающие бронзовые латы, лежал и сам Дигвер. И если раптор признаков жизни не подавал — я не слышала ни его дыхания, ни биения сердца, то старик всё ещё был жив, пусть и выглядел словно сильно постаревший и похудевший узник Освенцима.

— Сейчас-сейчас! — я судорожно разорвала свою котомку, безуспешно пытаясь развязать тесёмки, после чего на землю посыпалось всё его содержимое, — Ты потерпи, дедушка, я сейчас… сейчас…!

Опомнилась не сразу, но поняла, что не с того начала и тотчас сорвала с Велеса уже малый бурдюк.

Я плохо представляла, что с ним, но налицо было полное истощение организма. Запах мочи и кала говорили о том, что тело его старательно пытается избавиться от недуга, перерабатывая буквально все свои резервы, и старательно выводит отходы своей работы, а значит сперва нужно дать самое необходимое. В первую очередь воду, и легко усваиваемую энергию! Сколько он уже здесь лежит? День? Два?

Прислонив флягу к высохшим губам учителя, я начала поливать их настойкой мёда и зверобоя. Зверобой улучшал отток желчи, улучшал желудочную секрецию, снимал спазмы кишечника и мелких кровеносных сосудов, способствовал нормализации внутриклеточных реакций, и всё это в простом, земном виде — здесь же все эти эффекты работали куда сильнее, укрепляя работу всего организма. Потому и настойку эту я имела с собой постоянно! А добавленный в неё мёд делал этот эффект комплексным — ведь мёд очень калорийный продукт. Фактически это был мой личный энергетик, способный дать организму быстрые калории и ускорить обмен веществ на пару с пищеварением.

Сперва учитель едва шевелил губами, но чем больше в его рот попадало живительной влаги, тем энергичнее он действовал, пока, наконец, не присосался к горлышку бурдюка всерьёз. И лишь опустошив двухлитровую ёмкость, он перевёл дыхание, оживая буквально на моих глазах!

— О-ох… это ты, дочка. Ты всё же нашла меня…

— Как я могу ещё помочь? Что с тобой? Это яд? Тебя отравили?!

— Кх-х… кхе-кхе. Прокляли… на скорую смерть. Но раз не сдох пока, значит выдюжил — жить буду. Как Дремор? — мой учитель говорил полулёжа, с закрытыми глазами, всё ещё приходя в себя.

— Мёртв.

Несколько секунд Дигвер просто молчал, переваривая горькую весть.

— Жаль… прощай старый друг, — только сейчас Дигвер открыл глаза, взглянув на меня. И от взгляда его у меня волосы зашевелились буквально везде! Взгляд его был невидящим, пустым. — Собери с него всё полезное. Доспехи оставь — воина принято хоронить в доспехах! Свали несколько сушин и сложи поверх него костёр. Я хоть и не вижу почти ничего больше, но отблеск костра и жар пламени ощутить смогу …

— Смх…! — я сдержалась. Я не заплакала! Но, видят боги, я была готова глотку перегрызть зубами тому, кто это сделал.

— А ещё, помоги мне снять доспехи — не в силах я пока их носить. И ты уж прости, стыдно просить, но мне бы ещё подмыться… мерзко в собственной моче сидеть.

— Это хворь! Хворый за себя не отвечает — не стыдись, дедушка.

— Угу… Похороним моего друга, переночуем — и домой.

Дедушка Дигвер пострадал очень сильно. Из пышущего жизнью пожилого мужчины он в один момент превратился в иссохшую мумию. Правда, не костлявую, нет. После того как сгорел весь его жир, а часть мышц усохла, он выглядел словно анатомический атлас, на который натянули тугую кожу. Этакая конструкция из стальных канатов и костей, обтянутая вакуумной плёнкой. Но выглядело это всё равно жутко…

После того как мы похоронили Дремора со всеми положенными почестями, я кое-как раздела его, обтёрла мягкой травой и загрузила на Велеса. После чего с подсказками учителя, но всё же нашла ручей, где мы и заночевали, предварительно ополоснув его тело в студёной воде.

Сварила суп с копчёной зайчатиной и сушёным горохом, при этом как следует их разварив, и наконец-то накормила учителя нормально. Ну а после еды он рассказал, что с ним произошло и как так получилось, что он ослеп.

Общество Творцов не оставило пропажу своего карательного отряда без внимания, отправив уже полную боевую роту, если судить моими понятиями, при том с усилением в виде мастеров рун средней руки. Они-то и нанесли последний удар учителю, прокляв землю под его ногами. Ход хитрый, ибо проклятье, нацеленное на него лично, защита поглотила бы без последствий. А так, вышло то, что вышло. Заклятье так перемешало жизненные потоки в телах раптора и человека, что организмы их начали убивать сами себя — считай принудительно заработала аутофагия. И как следствие, возникла сильнейшая потеря жидкостей, запредельная температура тела, едва не убившая старика, критическая потеря массы, ну и конечно смерть раптора, не сумевшего в силу возраста справиться с нагрузкой. Правда Дигвер выразился не так, это уже я перевела его слова на понятные мне термины, но думаю смысл я уловила верно.

— Он ведь спас меня, Бестия. Принял первый удар на себя — не будь подо мной Дремора, не выжить мне при всём моём здоровье… Да даже и так, денёк пролежи я там без помощи — издох бы как шелудивая псина. Благодарю тебя, дочка. Спасла старика, — говорить ему ещё было сложно (язык и челюсть плохо слушались команд), но он старался не подавать виду, и благодарил искренне. Пусть даже чувствовал себя не в своей тарелке от того что почти ослеп. Очень Дигве́ру мерзко было ощущать себя в чём-то неполноценным, зависимым от других, нуждающимся в чужой помощи. Тем более перед молодой девой — тут любой мужчина, в каком бы он возрасте ни был, впадёт в уныние. Так что мне порой приходилось бороться с его гордостью, по инерции берущей верх над разумом, заставляя Дигвера принимать мою помощь. Особенно по части мытья и одевания.

Но на это я лишь грустно улыбалась, удивляясь как мне несказанно повезло встретить этого невероятного по местным меркам человека.

— Брось, это мне тебя благодарить нужно, дедушка. Нашёл считай посреди леса, вытащил из грязи, приодел, обучил, ещё и встал на мою сторону словно стена крепостная. Я же знаю, не будь меня, ты бы не стал их убивать и так подставляться. К тому же, это и вовсе из-за меня они вышли на наш след в прошлый раз, а ты тогда вынужденно защищался, это даже Викарий признал… Кстати, а с ним что делать теперь? — я как-то и забыла, что он из той же организации. Но теперь, когда учитель мой лежал едва живой, в голове вдруг начали рождаться самые разные мысли, одна кровожадней другой.

— Нельзя его убивать, девочка. Я тебе запрещаю! — учитель словно услышал мои мысли, — Покуда срок клятвы не вышел, он должен жить. Иначе я отправлюсь вслед за ним в тот же день, особенно теперь, после пережитого. Клятва богам меня попросту убьёт!

Да, это был точно не вариант!

— И что же делать? Вот так просто оставить и забыть? Нельзя чтобы он и дальше был рядом, разнюхивал, собирал информацию.

— Нельзя. Вот почему мы уйдём отсюда в другие земли. Туда, где ни Творцы, ни иерархи Капищ не имеют власти. Туда, где я найду для тебя достойного мастера рун, и где ты сама сможешь найти себе верных соратников, ибо в этих землях не важен твой пол — лишь сила, знания и опыт.

— А куда…?

— Ох… это долгий разговор… Давай всё после, дочка…. Сейчас я бы лучше поспал немного. После еды усталость прямо накатила.

— А, да. Конечно. Спи, дедушка, — укрыв учителя двумя одеялами сразу, и подбив под голову свёрнутую в рулон попону, я уселась по другую сторону от костра. Следовало как следует обдумать сложившуюся ситуацию и дальнейшие наши планы. И, разумеется, я даже сама не заметила, как уснула!

И вновь мне снился мир глазами Сумрака. Но на этот раз не охота, не бесконечный бег сквозь тёмный лес, нет. Мне снился наш лагерь, моё тело, что лежало спящим рядом с чёрным боком Сумрака, и конечно Дигвер. Но он ощущался теперь не так — не просто ослабшим от недуга воином. Глазами Сумрака я видела мерзость, что засела в его теле и отравляла его до сих пор, видела, как стонет под этим гнётом тело старого воина, и ощущала, как капля за каплей жизнь покидает его прямо сейчас…

От осознания этих мыслей, я буквально вырвала себя из сна, резко поднявшись с подстилки. Огляделась. Посмотрела на учителя, погладила урчащего рядом Сумрака и начала судорожно обдумывать разные варианты. После того что для меня сделал Дигвер я была обязана ему помочь! Любыми средствами!

— Сумрак, миленький, помоги, — погладила я ещё раз антрацитовую шкуру четырёхглазого зверя, — Принеси мне человеческий череп. Я хочу поговорить с твоей хозяйкой.

Не знаю понял ли меня зверь, но очень скоро поднялся на лапы, и в два широких прыжка исчез во тьме ночного леса. При этом всё что я сейчас могла, это ждать. Ждать ответов на свои вопросы, ибо мне катастрофически не хватало знаний о природе проклятий и магии рун. А ведь мне ещё со своим недугом следовало справиться, взяв его под контроль!

Тот ритуал, что придумал учитель, был неплох — но это было всего лишь временное решение! К тому же с каждым разом оно теряло свою эффективность. Если в первый раз огромного дерева хватило на несколько дней, то во второй, когда я была на торжище, только на несколько часов. Но это понятно — там было много людей, много проявлений моего проклятья. И я бы могла легко списать всё на смену обстановки, однако третье дерево умерло всего за полтора дня, превратившись в кучу зловонной трухи, хоть я и была всё это время дома. И единственным логичным выводом из этой ситуации был рост силы проклятья! А это значит, что с каждым разом с течением времени ритуал Дигвера будет давать мне всё меньше и меньше отсрочки. А если сила моего проклятья будет и дальше расти, я опасаюсь и вовсе превратиться в итоге в настоящее ходячее бедствие, вынужденное жить вдали от людей. И это именно тот случай, когда смерть будет куда гуманнее жизни в изоляции!

Одна! Среди леса! Без собеседников и новостей! Да я свихнусь раньше, чем умру от болезни или нападения зверей. А жить среди людей, видя, как их жизни обрываются одна за другой из-за моего проклятья будет просто выше моих моральных сил… Как говорится: Куда ни кинь, всюду клин.

Из-за всех этих тревожных мыслей я не сразу заметила возвращение Сумрака. Лишь когда к моим ногам рухнул белый, словно мел, череп без нижней челюсти я отняла взгляд от раскалённых углей костра.

— Умничка! Какой же ты молодец! — потрепав за ушком своего защитника, вернулась к черепу.

— Как там нужно было говорить? Хм, забыла уже… Ладно, попробуем что-нибудь изобразить, — я положила череп на бревно напротив костра, так, чтобы он смотрел своими глазницами и на меня, и на учителя. Всё же мне требовался совет от госпожи праха именно по Дигве́ру.

— Пепельная госпожа, ответь на мой призыв. Мне нужна твоя помощь, — на всякий случай я даже поклонилась, усевшись на колени, отчего и прозевала момент появление воли богини в черепе мертвеца.

— Здравствуй, Катюша, вижу ты многому успела научиться пока мы не виделись. С чем у тебя проблемы? — череп, что лежал на бревне, наполнился изнутри чёрным дымко́м, истекающим сейчас из пустых глазниц. Голос же богини слышался так словно бы шёл сквозь гулкий длинный тоннель, настолько был искажён.

— Мой учитель проклят. Он потерял зрение, силу, и теперь медленно умирает. Подскажи, как мне спасти его?

Богиня праха долгое время не отвечала, храня мёртвое молчание, отчего у меня даже спина вспотела. Неужели ничего не изменить, и мой учитель останется калекой навсегда? А сколько он ещё так протянет? Что я потом буду делать?! Страх овладел моим сердцем в считанные минуты, а робкая надежда едва не затухла окончательно. Но, наконец, богиня ответила.

— Это проклятье мне не подвластно. Оно было создано древним народом, и в старые времена убивало целые племена вместе с землями: сильное, мерзкое, губительное проклятье. Мне его не снять, — каждое слово богини праха вбивало в моё сердце всё новые гвозди, отчего я буквально физически чувствовала эту боль, — Наш Дигвер умрёт. Однако, вместо излечения я могу предложить ему личную службу. Проклятье не в моей власти, но оно действует лишь на живых. А смерть — это уже моя территория! Он будет мыслить свободно, будет силён и быстр как в лучшие свои лета́, а болезни никогда не коснутся его немёртвого тела. Но его жизнь потеряет все смертные удовольствия: любовь женщин, вкус еды, хмель, жар и тепло, усталость и отдых — всё это перестанет ощущаться в новом подобии жизни и перестанет быть нужным. Однако и старость перестанет существовать для него тоже, ибо старость — это слабость живых.

— Я… я не могу принимать такие решения за учителя, — понурив голову, я помотала ею в отрицательном жесте, — Страшно представить каково существовать подобным образом — многие не согласились бы.

— Я соглашусь, — из-за моей спины раздался хрипловатый голос Дигвера. Он всё слышал?! — Соглашусь, если после упокоения вы, госпожа, позволите мне увидеться с Азиль. Она ведь в ваших чертогах?

— Конечно она у меня! В прошлом ты сделал всё, чтобы её душа нашла покой. И эту малость я могу тебе обещать — вы упокоитесь вместе.

— Тогда скажи, Пепельная Госпожа, что я должен делать? — ослепший старик сел на свою постель, сбросил покровы, и, передвигаясь на ощупь, приблизился к черепу. Встал на одно колено, как это принято в Капище Чёрного Камня перед ликом старших богинь, и опёрся на кулаки, выставленные чуть вперёд.

— Возьми эту маску, — раздался голос из черепа, после чего сам череп осыпался прахом, освободив лишь лицевую свою часть. Пустые глазницы, лобная кость, пустая переносица и передние зубы — вот и всё что осталось от некогда крепкого обожжённого черепа, — Приложи её к лицу, и произнеси: Я отдаю своё посмертие в твои руки, Пепельная Госпожа.

Дигвер под моим удивлённым, но меж тем отчасти пылающим надеждой, взглядом нащупал костяную маску с клубящимися тьмой глазницами, после чего аккуратно приложил её к лицу.

— Я отдаю своё посмертие в твои руки, Пепельная Госпожа! — произнёс это, и осел безвольной куклой.

— Ах! — от неожиданности я даже подскочила.

Шла минута, другая, и только на третью мой учитель пошевелился. Опёрся на руки, подогнул ноги под себя, и медленно встал, твёрдо держать на ногах. Сердце его больше не билось — это я могла слышать наверняка. Костяная маска впилась в его лицо, обрамившись кровавыми подтёками. Впечатление такое, что она попросту стала частью его черепа, слившись с ним. Жуткое зрелище…!

— Я снова вижу, Бестия! Вижу всё так, словно сейчас день! — голос его ничуть не изменился оставшись таким-же. — Боль ушла, — покрутил он пред глазами костлявой рукой, увитой мышцами.

— У тебя глаза почернели, — вгляделась я в его лицо, криво улыбнувшись.

— Ну и что? Твои, вон, красного цвета и ничего.

— Нет, ты не понял. Они целиком почернели, даже белки. Там словно жидкая тьма плещется теперь…

— Небольшая цена, — отмахнулся от меня учитель, — Важнее что я смогу и дальше быть рядом с тобой, а когда придёт моё время, Азиль встретит меня на той стороне! Ради этого я могу многое вытерпеть и отказаться от много. Благодарю тебя ещё раз, Бестия, ты правильно сделала что позвала Пепельную госпожу. А теперь спи — завтра мы вернёмся домой, и сразу займёмся сборами!

Под настоятельными требованиями Дигвера, я всё же легла обратно в постель. Но сон долго не шёл, так что я развлекала себя тем, что наблюдала за стариком. Удивительно! Человек прямо на моих глазах стал по сути живым трупом по собственному желанию, а я лежу спокойная словно удав. Странно всё это… неужели я стала настолько чёрствой?

Так, наблюдая за тем как Дигвер снова облачается в свои доспехи, как проверяет свои силы, работая оружием и щитом, нарабатывая десятки, сотни ударов, я и уснула. Произошедшие события меня порядком утомили, а тело страстно желало отдыха. Ибо оно всё ещё принадлежало живым…

Подъезжали к гигантскому дубу-дому мы вдвоём на Велесе. Дигвер сидя в седле, а я перед ним, усевшись боком. Не очень удобно, но терпимо — это всё равно было быстрее нежели добираться пешком.

— Как ты? Не жалеешь о таком выборе?

— Сожаления — удел слабых. Непривычно пока, ощущения словно тело онемело, но нормально. Не стоит обо мне переживать.

Мой учитель после присяги Богине Праха изменился не сильно в своём поведении как личность, однако стал ещё менее многословен и как-то закрылся. Вероятно, произошедшие с ним изменения всё ещё держали его в шоковом состоянии, или он никак не мог выработать лучшую модель поведения в новых условиях — мне сложно здесь что-то определённое сказать. Во всяком случае после того как он влез обратно в свои доспехи, учитель даже шлем не снимал, предпочитая оставаться под защитой толстой бронзы.

— Лучше побеспокойся о себе, Бестия. На тебе теперь будет больше ответственности! Я долго думал над этим, и мне кажется, что тебе теперь следует взять ведущую роль. Мне, как понимаешь, на глаза людям попадаться не стоит — могут принять за одержимого не разобравшись. Или даже по голосу узнать — есть знакомцы по всем землям. Лучше буду ходить в полном доспехе как твой соратник, или даже хранитель, чтобы снизить узнаваемость к минимуму. Помогу советом, информацией, но напрямую с людьми будешь договариваться теперь ты. Что скажешь? Справишься?

— Эм… Я даже не знаю. А если со мной говорить откажутся? Да и доспех твой словно красная тряпка для быка — слишком приметен. Боюсь толку будет мало от такой конспирации.

— Не откажутся! Те, кто поумнее, от денег не отмахиваются, а глупцы нас и не интересуют. К тому же моё присутствие добавит тебе веса в чужих глазах, ведь не каждую деву хранит личный воин. А вот доспехи мне и правда придётся сменить, и не только их — оружие тоже приметное.

Ну что верно, то верно, наличие охраны вещь статусная. Может и правда не станут игнорировать? А вот то что я сперва буду косячить, мне кажется делом неизбежным…. Наверное, стоит поучиться у старика, как и с кем говорить правильно. Ведь не мечом одним жизнь полнится!

— Хорошо, я постараюсь, учитель, приложу всё своё старание. Но ты должен объяснить, как и с кем говорить, с кем мне осторожничать, а с кем говорить нахально, чьи слова принимать на веру, а кого и перепроверить трижды. Кого избегать любым способом, а с кем подружиться. И стоит ли держать абсолютно всех мужчин на расстоянии? Я плохо разбираюсь в местных порядках.

— Ну вот и хорошо. Значит сперва поработаешь с местными.

— И что сделать нужно? — обернулась я, задрав лицо вверх. Даже сидя Дигвер возвышался надо мной больше чем на голову.

— Этот доспех мне велик, да и приметен — сама сказала. Впрочем, как и щит с шестопёром. Ты должна доставить их мастеру-кузнецу Горыне, и продать, обменяв на новый комплект, целиком из чёрной стали. Он всегда мечтал владеть доспехом Золотого Черепа, так что не откажет мне в такой малости. А я обещал, что как решу отойти от дел продам их ему и только ему — он знает об этом. Плюс щит, плюс двуручный шестопёр, выкованный лично Лемехором Андрузским — очень старым мастером. Считай легендой среди кузнецов!

— И что мне с него требовать? Только доспех?

— Полные латы под мой новый размер — поможешь мне обмерять тело. Я ведь сильно исхудал, даже немного в росте потерял, и обратно всё это теперь не вернуть — я считай мёртв. Спать и есть не хочу, усталости и боли не чувствую, как и холода с жаром. Так что внешний вид будет на твоё усмотрение… лишь бы меня полностью скрывал и выглядел грозно.

— Щит? Оружие?

— Щит не нужен. А оружие… Пусть будет копьё. Цельнометаллическое, древко длиной шесть шагов, с прямым клинком в два локтя длиной и шириной в ладонь.

— Тоже из чёрной стали?

— Верно. Такая будет цена за моё наследие! Эти доспехи считай мой символ, моя гордость, моя история… а также напоминание о моей глупости и наивности. И сейчас самое время со всем этим попрощаться окончательно.

— А как же руны? — вспомнила я ещё один важный момент.

— Руны? Руны я всегда наношу сам. На этих вещах руны я собирал пять лет, а потом ещё лет двадцать правил, улучшал. Тем более после принятия богини праха Бог Недр более не мой покровитель. А значит придётся менять стихию, вектор сил и даже источник восполнения силы. Пепельная госпожа была весьма милостива вчера и подсказала что и как лучше делать.

Так мы и подъехали неторопливо к дому, под удивлённым взглядом Викария, занятого домашней работой со скотиной. Обсуждали что и в каком порядке стоит сделать, нужно ли что-то купить или продать, в чём везти деньги опять-же. Оказалось, у Дигвера весьма приличный золотой запас, который в слитках потянет едва ли не на сотню килограмм! И вывезти его весь в золоте не представляется возможным. Думали даже взять повозку и купить лошадей, но я уговорила старика на покупку рапортов. Велеса выкупим у Викария, ибо он сам его нашёл и как-то поймал в прошлый раз после битвы, а значит Велес не является нашим трофеем. Ещё трёх мне придётся купить на торжище, что позволит время от времени менять скакунов при длительных переходах, и сильно снизит на них нагрузку. Лошадей брать не стали, ибо мясо в лесах найти будет проще нежели зерно, а его на боевых коней нужно немало! Так что боевой конь хорош только для тех, кто давно осел на землях и получает постоянный урожай концентратов, иначе фуража придётся с собой таскать больше чем весишь сам. А вот таким бродягам как мы куда проще будет прокормиться охотой.

Викарий в этот день не задавал вопросов, но такое ощущение что рентгеном просвечивал как меня, так и старика. Видимо пытался понять, гад, что с нами не так и к чему ему готовиться. Ну ничего, пусть поволнуется! Не будь той дурацкой клятвы, я бы его сама пристрелила при случае — рисковать своей головой и жизнью учителя ради чужаков я больше не стану!

Дигвер более не выходил из своих покоев. Я помогла ему сделать замеры, записав их по-своему на куске пергамента, после чего он принялся за собственные сборы. Правда процесс обмера осложняло отсутствие внятных безусловных величин, ибо измерение в шагах, локтях да ладонях сильно плавало от случая к случаю. Сейчас старик сам перевёл для меня все размеры в понятные мастеру-кузнецу цифры. Но это в рамках одной сделки приемлемо, а в масштабах региона? У всех будут свои шаги и свои локти, что уже частенько приводит к курьёзам в вопросах торговли той же тканью. Или пенькой. Купил сто локтей в соседнем регионе, привёз на торг, а купили у тебя восемьдесят шесть, ибо здесь локти больше. А ведь цена за локоть идёт! Нехилая такая усушка товара…

Ужинали мы с Викарием вдвоём. Пленник не задавал вопросов, ел молча, но я много раз ловила на себе его задумчивые взгляды. А на следующий день я уже собралась на торг, вновь покинув дом.

Обычно торжище действовало все сезоны кроме ранней весны и поздней осени, когда сухопутный путь от соседних рек был непроходим. Удивительно, но в местном году было только три сезона: весна, осень и зима. По три месяца на сезон, примерно по тридцать пять дней на один месяц. Так что «год», или как тут говорили «лето» было коротким, всего триста двенадцать суток! И местный возраст был сильно завышен по сравнению с Землёй, что сказывалось и на традициях. Тому же Дигве́ру по Земным меркам было только семьдесят лет, от того он и не выглядел на восемь с лишним десятков. Так что и Бести на момент смерти было не шестнадцать, как я думала, а все девятнадцать по местным понятиям! Считай невеста. Я только сейчас это поняла, когда учитель мне всё по порядку наконец объяснил, а то я до сих пор путалась в произношениях местных чисел, понимая их по-своему.

Собралась в путь быстро, почти не беря с собой лишнего. Зимой торжище тоже работало, но в сильно сокращённом виде — купцы издалека не могли ходить по замёрзшим рекам. Но зато местные на санях добирались по ним в лёгкую, везя дары уже зимнего леса и редкой добычи. В сановном конечно же шкуры, соль, продукты ремёсел и так далее.

А вот кузнечный двор работал круглое лето! Даже если не было заказов на оружие и доспехи, двор варил как обычную, так и чёрную сталь, имевшую во всём регионе и за его пределами огромную популярность. Именно варил, ибо технология тигельной плавки уже была известна в этом мире! Удивительно, если честно. Отличную сталь варят в тиглях, а мыло варить не научились — налицо перекос в технологиях.

В этот раз по совету учителя я взяла Сумрака с собой. Мы больше не сможем его скрывать, уйдя в путешествие, а значит четвероногому придётся привыкнуть к присутствию чужаков, да и как защитник он был для меня идеален. Благо зверь был умный и слушался очень хорошо.

Так что на третьи сутки мы с Сумраком и навьюченным Велесом уже были на подходах к торгу. Вещи Дигвера хоть и были замотаны в ворохи тряпья, но их вид сильно выделялся на фоне боков раптора, и потому я опасалась излишнего внимания, стараясь добраться до места как можно скорее…

Утром с неба наконец-то начал сыпать первый снег, грязь под ногами впервые замёрзла, а ветер перестал нести на себе порчу водяной взвеси, превращавшей даже самую тёплую одежду в мокрую тряпку. Честно говоря, я вздохнула с облегчением, когда проснулась с рассветом с подмёрзшими щеками и носом, ибо ходить под этой гадостью опротивело до смерти! От дождей и сырости меня уже буквально тошнило.

— Глянь, Сипун, это чего за тварь такая?! — на въезде на торжище лагерем стали какие-то босяки с паршивыми кольчугами поверх грязных халатов. Повозки их сильно напоминали ту клетку, в какой везли меня саму, отчего я с ходу записала их в мерзавцев, подсознательно презирая. Лица их были весьма славянские, а вот одеждой люди больше напоминали татар из фильмов-сказок из моего детства. Странное сочетание.

— Это…? Так девка вроде, — ответил второй, и тут же заржал вслед своей дурацкой шутке. Но дружкам его понравилось, так что провожал меня в след смех и сальные комментарии, как бы эту зверушку они объездили. Мерзкие животные… Сумрак поддержал мою мысль, презрительно чихнув. Не знаю почему мне так показалось, но его чих явно был переполнен презрением ко всем двуногим кроме меня. Мне кажется он попросту был очень недоволен тем что я потащила его на торжище.

— Куды?! — неожиданно мне преградил путь всадник, одетый в цвета местных лордов. Для опознавания своих караульные стражи использовали редкий для этого мира голубой цвет: обычно повязки на руках и ваффенрок, одетый поверх доспеха. Ваффенрок, если кто не знал, это такая одежда, что носилась поверх доспеха германскими рыцарями. И только с девятнадцатого века в Германии так стали обозначать все военные мундиры. Во всяком случае я именно так об этом читала в этих наших интернетах, как говорила моя бабушка.

— На кузнечный двор.

— Нечего тебе тут делать, девка. Вали отсюда. И тварь свою забери!

«Руарг» — Сумрак рыкнул, поняв, что речь о нём, отчего боевой обученный конь караульного стражника ещё сильнее забеспокоился, начав пятиться. Мало кто знал, как выглядят вблизи пепельные гончие, ибо встреча с ними всегда заканчивалась смертью. А потому ничего особенного в четырёхглазом тигре люди не видели — погонщики зверей ещё и не такую жуть приручали. А вот кони чуяли близкую смерть, отчего даже выучка помогала мало.

— Да стой ты смирно, Нарок! — поглаживаниями кое-как стражнику удалось утихомирить животинку.

— Любой волен посещать торжище…

— Любой муж(!) волен посещать его, — тут же перебил меня суровый воин с чёрной бородой, — Для баб правила особые — без сопровождающего нельзя. Мы не допустим превращение торжища в бордель.

— Я не шлюха…! — я едва сдержалась чтобы не зарычать, или хотя бы обложить придурка матом, начиная буквально закипать внутри.

— Может и так. Да только тебе не мне это придётся объяснять, а десяткам воителей что здесь крутятся, кои девок не щупали считай по месяцу, а то и больше. И охранению некогда будет с тобой возиться — у нас и без того дел хватает! Так что возвращайся с сопровождающим. Пусть он сам за тебя ответ держит.

Более ни слова не говоря стражник развернул коня, и вернулся на проходной пост, где грузы тщательно проверяли на наличие контрабанды.

«Здорово! Этак я даже до кузнеца не доеду! И как теперь быть?»

«Леди Мириэм»

Минош, прозванный Черноруким, её дражайший муж, умер от терзавшего его тело недуга восемь дней назад. Тяжелы были его последние дни, но он не поддался на уговоры соратников погибнуть от меча, как подобает воину. До последнего вздоха Минош оставался с женой и сыном, даже когда начал страдать не только от болей в животе и кровотечении во рту и из глаз, но ещё и от сильных колик, сопровождавшихся сильной бледностью мужа. При этом задолго до этого Минош лишился даже своей мужской силы, будучи не способным более продлить свой род. И никто, даже самые юные девы не могли более пробудить его страсть! Отчего данный факт многих наталкивал на мысли о каре богов или даже проклятье его рода.

Калеб, их последний сын, был той единственной ниточкой, что связывала воедино ту силу, что создал её муж с помощью своей мудрости и авторитета. И теперь Мириэм была вынуждена всюду передвигаться вместе с сыном как его опекун, ибо теперь он стал земельным лордом весьма и весьма обширных владений. Да, ему было всего десять лет, но он уже старался вникать в наследие своего отца, пусть и страдал тоже от странных недугов.

А потому теперь они путешествуют вместе. Вновь прибыли на торжище, как и в прошлый раз, дабы проконтролировать исполнение договорённостей с другими лордами. Тем более сыну эти путешествия шли на пользу! Выбираясь из родового гнезда, Калеб переставал страдать от излишней раздражительности и вновь возвращался к обычным для детей играм, оставаясь подвижным и весёлым. Дома же, видя, как он вновь становится невнимательным, в его теле опять развивается ненормальная бледность, а сам Калеб начинает жаловаться на головную боль, сердце Мириэм буквально разрывалось от тревоги, требуя вновь и вновь увозить сына в долгие поездки.

Они даже приглашали мастеров из Общества творцов, но всё тщетно — никакого проклятья те не нашли, а как бороться с природным недугом они не могли сказать, ибо этого сами не знали. И единственное что оставалось Мириэм, так это молить Многоликого Бога о милости для её сына. Ведь ему всего двенадцать! Один он у неё остался, да две дочки несмышлёные…. К сожалению, она не смогла подарить сына своему мужу пока тот ещё был в силе, и эта её вина легла тяжким грузом на её сердце после смерти любимого мужа.

— Велдор, что там за шум? — пытаясь отвлечься от тяжких мыслей, леди Мириэм обратила внимание на странность, что творилась на подступах к торжищу.

— Сейчас узнаем, — сделав пару знаков своим людям, Велдор отправил их с места в карьер. Вернулись они спустя пару минут, когда кавалькада всадников почти поравнялась с местом шумного сборища.

— Степные охотники бузят! Оскорбили какую-то девку, та их на круг вызвала, а они не хотят — вот собачатся теперь.

— Девица? На торжище? Одна?! — Мириэм не была дурой и знала, что одной без защиты путешествовать смертельно опасно, а потому увидеть такое чудо даже не мечтала. — И что значит вызвала на круг? Она что же, и оружием владеет? Идём скорее посмотрим!

Подъехать к месту действа оказалось несложно. Само наличие вооружённых всадников действовало на зевак безотказно, разгоняя в стороны. А высота с лошади позволяла видеть всё происходящее в импровизированном круге чётко и ясно.

— Ты оскорбил меня, сравнил с животным, пообещал отыметь и выпотрошить! И воин по-твоему может стерпеть такое оскорбление?! Сражайся, трус! Выйди в круг и ответь за слова! — очень молодая, судя по голосу, дева была одета в чёрную кожу, с прямым мечом из чёрной стали на поясе. Роста она была небольшого, но фигура её отличалась какой-то коренастостью что ли. Было заметно даже Мириэм что под кожей её брони скрывается не простое девичье тело, а мощный сгусток силы!

— Заткнись, девка! Ты всего лишь добыча, подстилка для воинов! Если не заткнёшься, мы тебя прямо тут научим какой следует быть при встрече с грозными степными волками! — оппонировал ей заросший густой бородой муж, одетый в остроконечный шлем и стёганый халат с кольчугой редкого плетения поверх.

«Торговцы невольниками?» — отметила Мириэм, оглядев его сподвижников и ряды клеток-повозок.

— Так значит и твоя мать была просто подстилкой? Какая жалость…

— Мерзкая ядовитая тварь… — мужчина зашипел, схватившись за рукоять изогнутой сабли. — Моя мать была уважаемой дочерью бекаша! Закрой свою пасть, пока я …

— Пока ты что? — ухмыльнулась красноглазая девица, — Опять меня обругаешь грязным словом? Ты видать только языком молоть и горазд, а клинок на поясе для красоты носишь. Или ты бабы испугался? А? Ну испугался же, признай. Страшно со мной один на один выйти — просто жуть берёт! А дружков своих позовёшь, когда насильничать меня будешь? А то ещё сам не справишься….

Улыбка на лице девы становилась всё более и более ехидной с каждым словом, выводя из себя покрасневшего от гнева степняка. От таких слов даже самой Мириэм сейчас стало страшно — она себе так говорить с мужчинами не позволяла никогда! Даже её, жену земельного лорда, слушались лишь до тех пор, пока она уважает воинов и чтит их силу. А вот так, нахально ругаться с чужеземцами… Мириэм сама не заметила, как начала переживать за судьбу наглой, но смелой девицы.

— Хорошо… коли так желаешь умереть — умрёшь. Но сперва я отрублю тебе руки, вырежу твой ядовитый язык, и отдам на потеху братьям! — шагнув вперёд, воин мгновенно выхватил саблю из деревянных ножен, ринувшись на обидчицу. Удар с плеча слева на право, с одновременным подшагом должен был как минимум разрубить плечо девы, только он провалился в пустоту, ибо она стремительно перетекла в сторону. После чего с размаху ударила ногой в колено выставленной вперёд ноги воина, заставив того упасть на это же колено.

— Гра! — сабля снова разрезала воздух, угрожая вспороть деве брюхо. У Мириэм аж сердце замерло в этот момент, когда молодая девочка едва успела разминуться со смертоносной сталью!

Но вот наконец и её меч покинул ножны, описав два полукруга. Отбил удар рубящий, ещё удар, выпад — и вновь дева увернулась, уйдя с линии атаки молниеносным пируэтом. Одновременно с этим она так вскинула меч с разворота, что тот врезался точно в подмышку воина, буквально оторвав ему руку, державшую клинок. Кровь брызнула в разные стороны, а от крика раненного сердце женщины непроизвольно сжалось, но вскоре и он оборвался. Новым точным ударом дева отсекла голову воину, заставив ту подлететь высоко вверх! С грохотом железного шлема та упала на землю уже в полной тишине.

— Ещё кто-нибудь? Кто-то ещё считает меня недостойной звания воина?!

Но более никто ничего не сказал, решив замять дело.

— Весьма ожидаемо, — слова Велдора почти потонули в заполнившем округу гуле разговоров.

— Почему? — обернулась к нему Мириэм.

— В победе над женщиной нет славы, а проиграть женщине — позор. Да, она сильна. Но другим-то людям этого не объяснить. А потому и сражаться с ней нет особого смысла.

— Понимаю…

Очень скоро конфликт сам собой закончился, и люди разошлись по своим делам, лишившись зрелища. Сын её правда всё пропустил, но он вновь был апатичным, и блуждал где-то в своих мыслях, и с этим Мириэм сделать уже ничего не могла. Даже спустя пять дней дороги его недуг не желала отпускать свою жертву! Неужели всё стало ещё хуже? Неужели её мальчик умрёт также как умерли предыдущие дети и её муж!?

Правда ту деву они встретили снова — уже на входе в торжище.

— Я сумею за себя постоять, — вновь ругалась она с воином, но уже со старшим караульного поста, — Если кто-то сомневается, прошу последовать на круг! Один уже поплатился за свои слова головой.

— Ты угрожаешь мне, девка?

— Констатирую факт! Пусти меня на торжище, или выйди на круг и сам проверь на что я способна. А бросаться пустыми словами могут лишь трусы…

— Мы свидетели её доблести, воин. Я, Мириэм, жена Миноша Чернорукого тому поручитель!

Караульный смерил взглядом их процессию, воинов лорда, и видимо решил, что так ему будет лучше, позволил деве пройти.

— Пусть так, иди. Но потом не жалуйся нам.

— С чего вдруг такая забота? — на Мириэм теперь глядели всё те же красноватые глаза. Колючий взгляд девы словно искал скрытый смысл её заступничества, и от того женщине стало немного смешно. Так что в ответ она лишь улыбнулась поравнявшейся с нею всаднице.

— Женщина, живущая жизнью мужчин на равных с ними огромная редкость. Не могла же я просто так пройти мимо?

— В таком случае буду признательна, — девушка поклонилась, сидя на огромном рапторе. При этом раптор её был огромен, превосходя кобылу Мириэм в росте примерно на пару локтей, из-за чего леди Мириэм смотрела на неё снизу-вверх. Это было неприятно, но терпимо. Всё же дева была воителем, пусть и молодым.

— Меня зовут леди Мириэм, я жена недавно почившего земельного лорда Миноша, прозванного Черноруким. А это мой сын — Калеб. Наследник земель своего отца, — она указала рукой на юношу, ехавшего чуть в стороне под защитой всадников.

— Хм… зови меня Бестия, — совершенно бесцеремонно девушка мазнула взглядом по женщине, и надолго впилась глазами в задумчивого Калеба, — А у вашего сына случаем не бывает приступов раздражительности или головных болей? Может быть упадок сил и малая активность? — совершенно невинный на первый взгляд вопрос едва не заставил Мириэм остановиться на месте. Благо кобыла шла сама и в участии леди не нуждалась.

— Откуда… откуда ты знаешь?

«Измена?! Интрига?! Кто мог донести? А главное, как и зачем…? Или она догадалась сама? Но неужели… она знает, что с ним?!» — все эти мысли в голове матери пронеслись со скоростью молнии, а зародившаяся вдруг надежда вытеснила все остальные тревоги. Спасти сына! В первую очередь спасти — а всё остальное потом!

Постаравшись оставаться как можно более спокойной, женщина ещё раз огляделась, словно выискивая соглядатаев, после чего приблизилась к хищному скакуну ещё сильнее.

— Уважаемая Бестия, не откажи погостить со мной в гостевом дворе. Мы будем здесь ещё три дня, и я бы очень хотела послушать о твоих приключениях.

* * *

Женщина, что ехала рядом, была сильно встревожена, пусть и старалась этого не показывать. Однако я чуяла как изменился её запах, и слышала, как быстро бьётся её сердце, а потому не могла ошибиться. Мой вопрос явно попал в цель!

Нужно ли мне это? Ну… как посмотреть. Вроде бы и не моё это дело, но с другой стороны если парень и правда отравлен свинцом, я могла бы спасти его жизнь, и жизни будущих детей и взрослых, относившихся к свинцу легкомысленно. При этом благодарность кого-то из местных властителей может мне пригодиться в будущем!

— Конечно, почему нет? Как только решу свои дела, обязательно к вам загляну!

— Благодарю тебя, Бестия. Мы будем в «Чёрном Вепре», спросишь о нас тамошнего хозяина.

Вскоре мы разошлись каждый своей дорогой. Я к кузнечным дворам, а леди Мириэм с освоим сыном и свитой в другую сторону, где располагались пивные и гостевые дворы для прибывших издалека купцов.

— А всё-таки учитель был прав. Никто меня всерьёз не воспринимает, пока клинком не поработаю как следует. Эх… как было бы просто, будь сейчас двадцатый век моего мира, — ткнув пятками Велеса, я заставила его перейти на рысь. — Сумрак, а ты молодец. На тебя никто даже внимания лишнего не обращает!

Четырёхглазый бронированный тигр лишь презрительно чихнул, всем свои видом показывая, как он относится к глупым двуногим, не способным распознать свою близкую смерть.

К мастеру Горыне меня провели с неохотой. Встретили настороженно, даже пускать не хотели из-за того, что я девушка, но упоминание учителя и того что я уже была в кузнице, меня согласились проводить во двор.

— Но гляди, дева, коли мастер на меня осерчает, и ты тут просто так моё время тратишь, во всех дворах о тебе узнают! Всем расскажу, что с тобой дел иметь нельзя.

— Иди уже! Как будто я настолько дурная.

— Ну-ну.

Сторож-охранник наконец удалился внутрь корпусов кузни, и уже через пару минут вернулся вместе с мастером-кузнецом.

— Так-так-так, Бестия, я полагаю? А где старик? Почему сам не пришёл?

— Дела у него. Не смог вырваться, а время не терпит.

— И что же за дело такое срочное?

— Доспехи нужны, и копьё. А в оплату, вот, — я откинула часть тряпки, из-под коей виднелась боевая часть двуручного шестопёра, — Ты должен помнить о вашей с учителем договорённости.

— Та-ак, — погладив бороду, широченный мужичище по-новому оценил те тюки, что были навешаны на Велеса. Да и Сумрака увидел в совершенно новой роли. Такой груз и правда достойна охранять лишь пепельная гончая! — Идём со мной. Бизон, меня ни для кого нет — всё завтра! Вообще для всех!

— Как скажешь, мастер, — охранник кивнул, тотчас удалившись.

Вскоре я завела Велеса в тёмное помещение, набитое мешками с углём и рудой. Склад. Сумрак от запахов поморщился, но стерпел, тоже углубившись в здание вслед за нами.

— Пепельник твой не кидается на людей. Почему? Ты погонщица пепельных гончих? — встретил меня неожиданный вопрос.

И что отвечать? Правду? Ну…

— Нет, я не погонщица. Сумрак — мой друг и защитник. Только он один.

— Хмх, ясно. Итак, что Дигвер хочет за свой комплект?

— Новый комплект латного доспеха. Плюс копьё для боя верхом. Всё целиком из чёрной стали!

— Ха-ха, ты смеёшься что ли? Доспех?! Из чёрной стали? Да он в них и полдня не проходи, развалится — они же будут втрое тяжелее обычного!

— Я лишь передала его слова. Что, как и зачем — то не нашего ума дело.

— Ну допустим. Но не слишком ли дорого за комплект из рунической бронзы и старый шестопёр?! Чёрная сталь стоит дорого! Да и на заказ этот я половину своих запасов изведу, а это сулит в будущем убытки…

— Шестопёр, выкованный Лемехором Андрузским, легендарным кузнецом севера! Из звездной стали… И доспехи самого Золотого Черепа, зачарованные божественными рунами в его личном исполнении! Да, я верю, что они стоят новодела даже из чёрной стали, ибо это вещи с историей, считай легенда! И они такие одни, а новые доспехи и копьё выковать может любой.

— Не дерзи, девка, не любой! Ты думаешь вот так просто сварить чёрную сталь, да ещё такую, какой нет даже в южных торговых городах? Ошибаешься, и очень сильно!

— Ну так и что? Сталь я могу купить, и отдать другому мастеру-оружейнику.

— Ха! И где ты его тут будешь искать? Никто лучше меня не справится с таким заказом, и даже не посмеет взять его! С чёрной сталью здесь работаю только я — это моя вотчина, — нагло улыбнулся мастер Горыня. Ясно как день, что цену пытается сбить. Торгаш несчастный…

— Хорошо, — я улыбнулась как можно мягче, — Раз дело в деньгах, я устрою аукцион.

— Какой ещё ак-ци-он?

— Аукцион. Уникальный товар получает тот, кто больше за него заплатит! Соперничая ценой друг с другом, люди сами укажут истинную ценность вещи. Продам доспехи учителя по отдельности, так, чтобы они разошлись по большему числу покупателей. И уже на вырученные деньги закажу у тебя доспехи!

— Да кто тебе поверит, что это доспехи и оружие «Золотого Черепа»?! Твоё слово против моего! Ха! — самодовольно улыбнулся вредный мастер.

— Конечно, мне не поверят. А вот леди Мириэм и её людям поверят. А даже если и нет, я найду способ заказать всё что нужно через неё!

— А при чём здесь эта уважаемая супружница земельного лорда? — нахмурился Горыня. Такого поворота он не предусмотрел.

— Ни при чём. Но я приглашена на их двор, а зачем — это уже не твоё дело, мастер. Так что если не желаешь по добру вопрос решить и получить весь комплект разом, я найду другой вариант! И учителю Дигве́ру передам что мастер Горыня решил его кинуть, — я была в бешенстве, когда развернулась на выход. Чувствуя моё настроение Сумрак даже утробно зарычал на матера-кузнеца, когда тот попытался последовать за мной.

— Стой! Не кипятись, дева, согласен я на его условия! Ух какая ты резкая… не злись хоть на старика. Должен же я был понять, что ты за птица такая.

— И как? Понравилась? — я стояла уже рядом с выходом, едва не взявшись за кованые кольца широких ворот.

— Хороша! Горячая словно огонь в кузнечном горне. Женился бы, будь помоложе!

— Ещё чего не хватало… Ну ладно, коли берёшь оплату — принимай заказ, — я вынула из-за пазухи пергамент с записями.

— Эх…. опять расходы. Ну да ладно, идём. Раптора и зверюгу свою тут оставь — пойдём в кузницу. Выведем эскиз доспеха, да копьё посчитаем. Изобразить-то сумеешь?

— Попробую…

Вскоре мы оказались уже в полужилом помещении, где в половину стены высилась воронёная деревянная доска, по которой писали мелом. Я продиктовала размеры для нового доспеха и копья, после чего постаралась изобразить то что мы хотели с Дигвером увидеть в конечном итоге. Точнее я хотела, так как внешний вид учитель оставил на моё усмотрение. И я конечно не стала скромничать!

В прошлой своей жизни я недурно могла рисовать по памяти какие-то чужие работы. Аниме, арты из интернета, автомобили и оружие — я любила срисовывать всё подряд. Рисование было одним из основных моих хобби в дни долгих постельных режимов! И даже сейчас навык остался.

— Да-а-а! — мастер-кузнец чесал в затылке, удивлённо разглядывая мою работу. Рыцарь в хищного, мрачного вида броне, с золотой маской черепа вместо забрала и зубчатой чёрной короной поверх чёрного же шёлкового капюшона. С чёрным плащом, струящимся сзади… Так как сама доска имела нужный цвет, мне осталось только оттенить этот цвет мелом так, чтобы в итоге получился готовый рисунок. Техника непростая, но посильная для опытного художника.

— Я много рисунков видел. Всяких. Даже картины видал, написанные старыми мастерами, но такого…! Как живой!

— Сейчас ещё копьё изображу… — похвала даже кошке приятна, а уж девушке и подавно! Может ну эти смертоубийства? Художницей заделаться, портреты писать…?

Пока рисовала копьё, отбросила прочь эту идею. Художник лицо подневольное, к выживанию не приспособленное! Так что нет уж, хватит с меня. Игрушкой в чужих руках я уже была, и мне не понравилось.

Дорога до постоялого двора не заняла много времени. Пару раз узнала у торговцев дорогу, разминулась с несколькими мрачными сборищами воинов, провожавших меня и Сумрака внимательными мрачными взглядами, и вот я считай на месте. Как я поняла, внимание ко мне привлекал не только сам факт того что я ношу оружие, но и моё одеяние, облегающее фигуру. Так ходить женщинам не позволялось, ибо фигуру было принято скрывать — её вид был фактически только для супруга. А потому и отношение ко мне могло быть очень предвзятым из-за откровенного по местным меркам одеяния, что и выливалось в эти сосредоточенные взгляды. Но при этом я носила оружие! А если на моём поясе клинок, то и относиться ко мне стоит как к воину, а для воина такая облегающая броня была часто в порядке вещей.

Вот и не знали мужчины как реагировать на меня — то ли обозвать блудницей, и принудить к сексу, то ли обойти стороной, толи и вовсе вызвать на круг за их оскорблённые чувства.

Кстати, интересный факт! Недавно мастер Горыня выругался при мне, но я не поняла этого сразу из-за непривычки. «И уд с тобой» — это на самом деле был мат! Дело в том, что «уд» — это такое название мужского полового органа… И потому даже земному понятию «секс» здесь тоже есть эквивалент, только по земным меркам он воспринимается непривычно, хотя и полностью отражает суть процесса. «Удо вольствие» — означает дословно «дать волю этому мужскому органу»! Забавно правда? Сама была в шоке, когда узнала. Но удовольствие и правда подходит… Вот теперь задаюсь вопросом: а слова «удилище», «удочка» или «удить» как-то связаны с формой органа?

Но я отвлеклась.

— Эй, парень! Где хозяин двора? — внутри шикарного частокола, опоясывающего обширную территорию, было всё что необходимо для постоя: конюшни, кухня, жилые домики, сплетающиеся в тесных объятиях, дымящие печи и парящие котлы, и даже место для остановки под открытым небом — считай мини-городок с улицами и площадями. Домов на семь. Зато под защитой стены!

— Ой…! Так не знаю я, миледи, он всегда где-то ходит — весь в делах. А вам место для постоя снять? — парень с опаской поглядывал на Сумрака, с притворно скучающей мордой сидящего рядом с ногами рапорта.

— Есть такое, мне бы постой и питание горячее. А ещё помыться и скакуна обиходить, — потрепала я Велеса по могучей шее, глядя сверху вниз на парня, что ворочал копну сена. Много его тут было заготовлено — вдали от построек, под навесом.

— Так на то управитель есть — он гостей и встречает. И плату берёт тоже он. Но я боюсь вас не пустят с этим зверем. Погонщики всегда отдельно живут… опасно это дюже.

— А где управителя повидать?

— Так вона где, — указал парень рукой, — Двухэтажная изба, с каменным основанием! Та что с фигурой на крыше.

Изба такая и правда нашлась. Скорей даже огромный по местным меркам дом! Два этажа, вентиляция для подземного этажа в виде отверстий в каменном основании, и флюгер в виде огромного вепря на коньке крыши. Постройка естественно рубленная, с проконопаченными щелями, да ещё и глиной промазанная — добротная работа даже на мой дилетантский взгляд.

— Сиди здесь и сторожи Велеса.

— У-ург… уряу! — что-то проворчав пепельник зевнул, улёгшись на прогретую солнышком землю. Антициклон принёс не только ночной заморозок, но и ясное небо, с которого теперь отдавало последнее тепло местное солнце. Раптора при этом пришлось привязать подальше от остальных лошадей, дабы он никого не покусал — мог даже намордник не помочь.

— Не куксись, я быстро!

У обозначенного дома никого не было, так что пришлось искать управителя внутри. Пройдя через узкий тамбур из двух дверей, я попала сперва в прихожую, а уже после в тепло натопленное помещение, представлявшее собой что-то вроде столовой или трактира. Во всяком случае несколько столов из трёх десятков были заняты, и мужчины за ними под разговоры и пиво уплетали горячую пищу.

— Тебе чего, дева? — встретил меня бородатый мужичище с полотенцем через плечо. Одет он был в меховой жилет, да льняную одёжку. На ногах грубые сапоги, — Потерялась?

— Мне бы управителя найти. Желаю на постой встать у вас.

— Хм. Одна…? А не боишься? — мужчина смотрел на меня удивлённо, хотя и без злого умысла.

— Боюсь, — улыбнулась я грустно, — Не боятся лишь идиоты и сумасшедшие. Но дело есть дело.

— Хе, тоже верно. И надолго к нам?

— Самое малое на седмицу. С питанием и горячей ванной. Ещё нужно место для моего раптора, и ручного зверя. Но ты мне зубы не заговаривай, где управитель-то?

— Так вот он я, управитель. Али не похож?

— Эх… так, а что с постоем?

— А зверь твой ручной он кто? Не всякую зверюгу соглашусь оставить без присмотра. Бывало, что и лошадей другие постояльцы недосчитывались.

— Слушая, давай так, — мне не хотелось говорить, что это пепельная гончая, вдруг поверят ещё и выгонят взашей, — Я селюсь где-нибудь подальше от остальных, вместе со своими питомцами, — из потайного карманчика вынырнул серебряный палец, при том большой, — А вы учтёт мои пожелания и не станете никого рядом подселять ближайшую седмицу. Найдётся такое место?

— Хм… этого маловато будет для оплаты даже простого постоя, — мужичище почесал щёку, рассматривая драгоценный металл.

— Это лишь моя благодарность лично управителю, — из кармашка вынырнул ещё два куска серебра, — А за постой вот.

— Годится! — кивнул собеседник, — Харас! У ну подь сюды!

— Да, хозяин, звал? — почти мгновенно со второго этажа по лестнице не сбежал, а скорей слетел молодой парень.

— Проводи постоялицу в крайнюю хату для конвоев. И печь там растопи!

— Так она же для…

— Я тебе что сказал, а?! — тут же хлестнул он помощника полотенцем, придав ускорение, — Да там ещё декаду никто не появится!

— Как выйдешь, поверни направо, и иди до упора. Увидишь частокол с воротами — там изба стоит на отшибе, огороженная. Вот там остановишься на первом этаже. Еду служки принесут, как и воду для купания. Только вот раптора своего сама обихаживать будешь — не любят они чужаков. Всё, свободна!

И тут же развернулся, пропав снова на кухне, по ту сторону массивных дверей. Я же огляделась вокруг, обратила внимание на пару заинтересованных морд, гревших уши, и тут же пошла на выход. Не исключено что наличие у меня денег и тот факт, что я одна, заставит кого-то из местных напасть на меня ночью с целью ограбить. Да что там гадать, наверняка кто-нибудь позарится! А значит следует как можно скорее заканчивать с делами и отдохнуть — хоть немного успею поспать.

Но я недооценила этот мир. Пройдя всего пару шагов, моё тело среагировало автоматически, отпрянув в сторону. Там, где я только что стояла просвистел и с гулом ударился о стену, мать его, метательный топор!

— Промазал! Ха-ха, с тебя три пива! — выкрикнул невидимый мне голос.

— Эй, девка, топор мне обратно принеси! — гаркнул угрюмый одноглазый мужик бандитской наружности, что сидел за тройку столов от выхода.

«Они совсем с катушек съехали?!» — внутри меня поднялась злость! С трудом, но я выдернула тяжёлый топор из бревенчатой стены, с размаху метнув его в обидчика. Взять его пришлось двумя руками. Дедушка кое-что успел мне показать, но дальше основ дело с метанием топоров и ножей не пошло. Правда в этот раз я не промазала.

«Чок!» — с шлепком по дереву одноглазый играючи поймал оружие прямо за топорище, с похотливой улыбкой глядя на меня облизнув пересохшие губы. Поёжившись внутренне от такого зрелища, я быстро покинула здание, вернувшись к Велесу. Сумрак так и лежал на прежнем месте, придав мне одним своим спокойным видом дополнительную уверенность. Ночью определённо стоило ждать гостей!

До отгороженного дворика добралась быстро. Он и правда был на отшибе и явно предназначался для особо важных гостей, пусть и пустовал пока. Внутри уже суетился тот самый слуга, что убежал первым: носил дрова, мёл пол в избе, выгреб даже сажу из поддувала. Как ни странно, но печь была вполне добротной: из красного кирпича. Пусть и почти без трубы. Дым шёл явно по спирали внутри печи, после чего выходил через стену в виде узкого, но широко отверстия, выведенного подобием дымохода. Насколько надёжна такая конструкция было непонятно, но тепло печь давала, и это главное.

Слуга вопросов не задавал. Спокойно принял от меня пожелания ополоснуться и пообедать, пообещал доставить сырую дичь для Велеса и Сумрака — их я оставила в просторной конюшне до ночи, после чего удалился. Сама же разулась, сняла часть брони и наконец развалилась с гудящими стопами на прохладной постели с соломенным матрасом. Следовало как-то устаканить мысли в голове и решить, что и как делать дальше!

Никуда выходить сегодня уже не хотелось — устала. Пришлось признать, что я всё-таки не железная, и хороший отдых даже мене необходим. Дождалась обеда, перекусила, после чего моментально вырубилась на пару часов (жизнь заставила научиться и подобному трюку). Разбудили меня слуги, что ворочали в одной из комнат огромную кадушку. Был здесь всё тот же паренёк, и две новых девицы, что попеременно таскали воду из местного колодца. На печи меж тем уже закипал огромный чугунок с водой, вставленный в отверстие вверху топки — закрывалось оно до этого железной пластиной.

Отдохнула я естественно очень плохо. Жутко ныли мышцы, а голова ощущалась словно набитая ватой, так что в воду залезала с заметным облегчением. После того как холодную воду разбавили кипятком, от кадушки ощутимо веяло горячим паром! И пусть вода жгла просто немилосердно мою нежную кожу и кое-какие ещё более нежные места, тело всё же благосклонно восприняло такое купание. Ну а саму меня от грязи оттереть помогали те самые девицы, что пришли вместе со слугой.

— У вас такое сильно тело, миледи, — вскоре как-то сама собой началась и болтовня. — Но неужели вас так просто отпустил из дому ваш отец?

— Нет у меня отца… — ответила я на автомате.

— Ой, простите… — поникла черноглазая служанка, лет двадцати, — Для супружества вы молоды, да и косы у вас нет. Неужели вы совсем одинока?

— Нет конечно, у меня есть учитель. Он мне как дед, — в этот раз я ответила уже не так легкомысленно, навострив ушки. Очень уж вопросы этой девицы походили на попытку разузнать обо мне побольше. После была ещё пара нейтральных вопросов, и долгая процедура оттирания мочалом распаренной кожи. После чего с неохотой я всё же выбралась из остывшей воды. Эх, жаль голову как следует нечем промыть! Ощущения грязных волос меня буквально выводило из себя.

— Мы вам ещё нужны? Может быть почистить ваши вещи? — всё та же девица остановилась рядом со снятым бельём и кожаной защитой. — К утру будут готовы, чистые и свежие!

— Не нужно. И вообще я устала и хочу спать. Оставьте меня уже наконец! — я ответила специально грубее чем следовало, дабы служанки более вопросов не задавали. Дождалась пока те выйдут прочь, и сразу взялась за снаряжение.

Оделась в чистую смену. Разложила и пересчитала оружие и заряды к арбалету. Проверила сам арбалет, смазав ещё раз все механизмы. Эх всё-таки неплохо было бы заменить жир берёзовым дёгтем, но в продаже я его пока так и не нашла.

После чего вышла на улицу, дабы изучить территорию вокруг дома. Не знаю влезут ли ко мне в эту ночь, но любопытство служанок мне показалось подозрительным. Так что ближе к вечеру я полностью экипировалась, покинула дом, нашла под частоколом небольшие заросли высокой травы, после чего спряталась там так, дабы держать входную дверь под наблюдением. Не знаю кто и откуда ко мне полезет, но в дверь они войдут точно!

Вскоре закат потух окончательно, и вместе с тьмой на меня опустился и ночной заморозок, из-за чего сидеть в засаде стало совсем некомфортно, но я продолжала упорствовать даже когда ноги замёрзли! И не зря.

Сперва одна, а затем и вторая мужская фигура перелезли через частокол (видимо с лошадей забрались), после чего отворили ворота и внутрь въехал целый десяток всадников! Благо в чёрных доспехах в осенний вечер, да ещё и под прикрытием высокой пожухлой травы я была почти незаметна.

— Вот же… засада, — прошептав еле слышно, подхватила с земли арбалет. Дождалась пока вся дюжина спешится, шестеро войдут внутрь, а остальные шестеро разбредутся по территории. После чего выцелила самого дальнего воина, завернувшего за угол и потому пропавшего из поля зрения остальных, прицелилась и мягко спустила крючок. Глухой щелчок, еле слышный свист и арбалетный болт врезается в висок супостата. Шум упавшего тела если и привлёк чьё-то внимание, то подозрений не вызвал — вряд ли вообще кто-то ожидал от меня подобной засады! Да и лес был недалеко, отчего шум ещё не опавшей листвы разносился по округе сильным фоновым шелестом. А начавшие набегать к вечеру облака и вовсе сработали на меня целиком и полностью — я-то в темноте видела куда лучше обычного человека!

Началась моя первая в жизни скрытная охота на людей…

Как только поняла, что забыла что-то важное, замерла. Пришлось какое-то время прислушиваться к своим мыслям, пока не вспомнила о своём амулете. Громоотвод, скидывающий моё проклятье на очередное вековое дерево, сейчас работал на полную. И его следовало отключить! В такие моменты как сейчас, когда меня окружают сплошные враги, я была даже рада наличию своего проклятья.

Вынула медный брусок из-за пазухи, отстегнула защёлку, разделив его пополам, после чего последовательности рун перестали работать.

«Ну что же, теперь хоть пойму насколько это проклятье может быть полезным… в реальном бою».

Если я хотела на максимум использовать фактор неожиданности, следовало действовать быстро. Вот только быстро — не всегда тихо и качественно. Дилемма та ещё…

Юркнув вдоль забора, я быстро достигла тени от частокола и аккуратно подобралась к следующей своей жертве. Эти грабители уже успели неплохо разойтись по территории, избегая пока только конюшню — знали, что там скорей всего сидит хищная тварь. Оставили напоследок? Не думали, что я их встречу снаружи? Возможно.

— Как думаешь, а девка эта не сбежала?

— Не! Ворота никто не проходил! Да и раптор на месте. Спит где-нибудь в доме, щас ребята найдут.

«Чок» — ещё один арбалетный болт вылетел с ложа, вонзившись прямо в рот незадачливому болтуну.

— Корень, ты чего замолк? А, дерьмо…! Уф… чёртов булыжник. Корень, ты где там? Корень, эй, тебе плохо? — воин в кирасе, но без кованого шлема, вышел к телу соратника весьма вовремя. Он хромал, запнувшись за плохо видимый в темноте булыжник, из-за чего покачивался с каждым шагом. Я не решилась стрелять в голову даже с малой дистанции, ибо слишком была высока цена ошибки, а торс его был прикрыт слишком прочной защитой, так что подкралась сзади, и одним резким ударом чуть ниже затылка перерубила шею врага своим чёрным клинком. Убитый сделал ещё пару шагов в сторону полусидевшего приятеля, прислонённого мной к частоколу, так и не поняв, что тот мёртв. Темнота скрывала очень многие мелочи — такие как например арбалетный болт во рту. Завалившись вперёд мертвец наконец рухнул на траву, издав противный лязг.

«Тс-с… чё ж так громко-то?» — мелькнула паническая мысль, но тут же рассеялась. Из шести врагов трое уже мертвы! Осталось ещё трое.

— Ты как, мудозвон, умудрился Гаруса в колодец уронить?! — раздалось по ту сторону двора, куда я сейчас торопилась попасть.

— Да чего я-то сразу? Он сам сказал, подержи. Я мол гляну. Ну и глянул! А у меня руки мокрые — я ж только их от грязи помыл. А тут ещё эта глина, и… — виновато-неуверенный голос замолк, будучи прерванным зуботычиной.

— Да заткнись ужо! — орал на косячника более уверенный и грубый голос, принадлежавший более старшему бандиту. Я и правда застала обладателей этих голосов у колодца во дворе, склонившимися над квадратной дырой сруба. — Гарус, ты живой?! Эге-гей! Да не ору я, ты чё. Не ору, я сказал! Чё ты орёшь, давай подымайся — мы тебе чичас пеньку скинем.

Двое отошли от колодца, начав разматывать откуда-то взятую пеньковую верёвку. Один был в кольчуге, второй и вовсе без брони, лишь с одним мечом на поясе — видать беден был аки церковная мышь. Я же тем временем не стала давать им шанса вытащить сообщника, метнувшись от прикрывавшей меня стены сразу как они повернулись в мою сторону спинами. Арбалетный болт вылетел первым, вонзившись в спину воину в кольчуге, после чего тот рухнул словно подкошенный. Сам же арбалет я сразу отбросила в сторону, пусть и аккуратно.

— Не смей! Убью! — орал второй, пытаясь поскорее справиться с ножнами, но так и не успел вытащить клинок, когда я пронзила ему грудь в области сердца. Всей массой своей на рукоять навалилась, столкнувшись с его телом, и даже повалила жертву на спину. После чего быстро поднялась, выдернула обеими руками оружие из мёртвого тела, и аккуратным точным ударом пронзила шею уже второго хрипящего на земле бандита, того что в кольчуге. Третий?

«Да пусть плавает, мне не жалко. Доживёт до конца — хорошо. А нет, ну значит нет!»

Минус пятеро, шестой в уме. Следовало разбираться теперь и с теми, кто внутри дома, а вот это уже было сложнее! Работать в замкнутом пространстве помещений её никто не учил. Можно и напороться по глупости.

«Может просто подождать пока выйдут? Да, так будет лучше. Ещё и Сумрака выпущу на волю…».

* * *

— Вы чё тут орёте?! — к лестнице на второй этаж выбежал тот самый одноглазый метатель топоров.

— Этот сын самки собаки Вита убил.

— Я его не убивал! Он сам уп…

— На! — смачный хук в челюсть опрокинул второго, пока первый яростно сверкал глазам. Рядом с их ногами лежало окровавленное тело ещё одного члена банды, умудрившегося вспороть себе горло собственной секирой. Тело его лежало в неестественной позе с вывернутой набок левой ногой. Секира лежала рядом.

— Кельт, скажи правду. Ни за что не поверю, что Вит с лестницы упал настолько неудачно.

— Да-хья пхавду ховою… — чуть не плача поднялся избитый, держась за челюсть. Лицо его моментально опухло, налившись красной гематомой. — Он схева хол, вхё дохапывася до мея, ну я ео уку и отпихул. А он вхук запхулся, и с лесхицы упхал… Вот тах, — бандит в дырявой кольчуге картинно взмахнул руками, наклонившись назад, но вдруг по-настоящему поскользнулся на крови, взлетев ногами к потолку. Удар! Хруст шейных позвонков, и на полу добавилось ещё одно тело в неестественной позе.

— Бляха! — отшатнулись бандит и главарь. И если главарь просто упёрся в стену, то его соратник споткнулся о сдвинутую лавку, запутался в ногах, после чего попытался развернуться и подставить руки. Но напоролся вдруг глазом на торчащий загнутый кованый гвоздь, на какой обычно вешали толи кочергу, толи коромысло. Дёрнувшись пару раз, обмякшее тело затихло.

— Да что за дьявольщина тут творится?! — одноглазый смотрел на всё это безумие с неприкрытым ужасом, крепко прижимая скудную добычу. Пара кошелей с серебром, да дорогая ткань — вот и всё что было в вещах молодой девки. Сама же она как сквозь землю провалилась! Решив, что пора валить пока сам шею не сломал на ровном месте, он аккуратно, стараясь ничего не задеть, направился к выходу. Миновал коридор, сени и уже шагнул за порог, как ему предстала жуткая картина: двух его товарищей деловито глодала какая-то тварь, сотканная из живой тьмы. Закончив рвать мясо убитого человека, она подняла свою четырёхглазую голову, пригвоздив главаря банды к земле буквально одним взглядом стальных глаз. Но не успел тот даже толком испугаться, как в его грудь вонзились друг за другом два арбалетных болта — по самое деревянное оперение! Посмотрев вниз, он последний раз поднял взгляд, выхватив из окружающей мглы своим сознанием какой-то тёмный силуэт, похожий на женский, после чего с хрипом осел на землю.

* * *

— Да-а… Сумрак, ну и где мы их всех хоронить теперь будем? — я гладила своего зверя чуть ниже холки, разглядывая трупы людей. Я не стала их трогать, решив, что это почётное право стоит передать местным законникам. Раз они прошляпили нападение на охраняемую усадьбу, значит и утилизировать этот шлак тоже им! Самая я лишь деньги собрала с трупов, успев удивиться сколь причудливыми были некоторые смерти внутри дома. А ведь проклятье было выпущено на волю не больше чем на час! Раньше за это время можно было максимум запнуться или неудачно ногу подвернуть. Сейчас же сила несчастий была смертоносной с самого начала…! А что же будет дальше? Через год? Через десять лет?!

Не став затягивать с разборками, я отправилась верхом на Велесе в сторону главного здания. По территории почти никто не ходил, а караул предпочитал стоять на освещённых пяточках вокруг распалённых жаровен. Так себе схема охраны: ходи кто хочешь в тени, только нас у огня не трогай.

Представилась, сообщила о нападении, но обленившиеся солдафоны даже не захотели жопу поднять. Пришлось заявить, что с десятком трупов в доме я спать не буду и пусть позовут мне управляющего — мы с ним не о том договаривались. И, знаете, эти недоумки не придумали ничего лучше, чем и правда позвать управляющего! Не знаю о чём они думали, может надеялись, что тот меня пошлёт в грубой форме, а они посмотрят и посмеются, но в этот раз всё иначе вышло.

— А ну строиться, ёб вашу мать! Возжечь факелы, прочесать территорию! Лакрит, поднять дневную смену! — управляющий, а возможно и владелец постоялого двора, вышел злой словно чёрт, моментально разогнав ссаными тряпками всех любителей погреться у огня. Отправил людей в моё обиталище, приказав взять под охрану и ничего не трогать, после чего уже встретился со мной, ожидавшей чуть поодаль.

— Пойдём, взглянем на этих воришек. Надеюсь ничего у тебя не утащили? — вслед за нами словно стая нашкодивших детишек шли караульные наёмники. Совершенно молча.

— Не успели. Однако работы я вам прибавила — там минимум одиннадцать трупов. Ещё один плавает в колодце, и возможно ещё жив.

— Кхм… хорошо, я проверю.

Ещё какое-то время мы ехали молча, но управляющего так и подмывало задать мне кучу вопросов — это по внешним признакам было заметно. Однако он всё же сдержался.

А потом было долгое разбирательство и сбор трупов. Мне ничего не говорили, но собирая убитых из арбалета, зарезанных и даже одного утопленника, нет-нет, но наёмники пялились на меня удивлённо. Всё-таки мне было всего девятнадцать (16) по местным меркам! Считай совсем девчонка, пусть и пригодная для супружества.

— Скажи, Бестия, как мне искупить доставленные неудобства? Не хотелось бы проблем с леди Мириэм, а она дама беспокойная, — прощался со мной управляющий тоже своеобразно. Но уже после того как трупы погрузили на повозку, и пригнали служанок, оттиравших теперь кровь с полов и стен дома.

— Буду рада утром свежему ситному хлебу из пшеничной муки. Парному молоку и свежему мёду. И считайте, что никаких проблем не было.

— Договорились, — седовласый мужчина чуть поклонился, попрощавшись, и влез на коня. Многие вокруг смотрели на меня теперь не так как раньше. И я это замечала очень хорошо! Особенно служанки, от коих буквально несло страхом. В первую очередь от одной конкретной, что расспрашивала меня недавно о всяких мелочах.

— Мы всё, госпожа! Что-нибудь ещё? — пятеро девушек, убиравших кровь, стояли передо мной склонив головы. Ни одна более не осмеливалась смотреть мне в лицо или тем более глаза.

— Уходите, больше ничего не нужно.

Служанки поклонились, и пятясь спиной покинули мой временный дом. Я же дождалась, когда двор опустеет, выпустила Сумрака, завела его внутрь комнаты, и только потом выдохнула, успокоившись.

Хотелось наконец-то сбросить с себя всю свою броню, раздеться и лечь спать на нормальную кровать! Что я и сделала.

«Как же я устала за этот день…» — думала я, закрывая глаза, — «Но с проклятьем всё-таки что-то делать нужно…».

В итоге с этой мыслью в голове и уснула.

Утром по пробуждению меня уже ждала служанка с крынкой молока, по́довым пшеничным хлебом из просеянной муки и горшочком цветочного мёда. Бедную девочку встретил мой Сумрак, зажав в ближайшем углу, где я и нашла дышавшую через раз бледную как мер служанку.

— Сумрак, иди во двор, погуляй. Оставь её. Не видишь, девица уже чуть живая? — потрепав бдительного сторожа открыла дверь и вытолкала огромного тигра наружу. Тот вышел с явно неохотой. Похоже внутри тёплого помещения ему нравилось ночевать куда больше открытого неба!

— Давай, — забрала у служанки всё что та принесла, наконец-то обратившись к еде. Мммм… Молоко, хлеб и мёд: всё как я люблю с детства! Позавтракав пищей богов, наконец-то окончательно проснулась и начала собираться.

— Госпожа! Позвольте выйти с вами. Там ведь этот… ваш питомец.

Служанка, о коей я на время даже забыла, смотрела на меня испуганным молящим взглядом, теребя кончик своего платка в руках.

— Ну хорошо. Жди у дверей, — это была совсем другая девица, не из тех что помогали мне мыться. Так что к ней у меня претензий не было никаких.

Дел на сегодня было много, и первым пунктом следовало навестить своё дерево-приёмник, дабы обновить ритуал. Уже сутки прошли как я использую амулет, а значит он в любой момент может перестать действовать! Не хотелось бы стать причиной бессмысленных смертей.

К сожалению, планы людей зачастую лишь смешат богов, заставляя часто проклинать жестокую судьбу. Также случилось и со мной. Только выехав за ворота своего дворика, я услышала сзади женский возглас: девчонка, покинувшая под моей защитой дом и двор, растянулась на земле, умудрившись подвернуть ногу на единственной мелкой ямке.

«Это “ж-ж-ж” неспроста…!» — тут же промелькнула в голове мысль. Больше не обращая внимания на окружающих и возможные неприятности, я пустила Велеса с места в карьер! Следовало как можно быстрее покинуть обитаемые территории, если я не хочу смотреть как люди умирают один за другим.

— Курва! — донеслось до меня от каких-то мужиков, чью повозку я едва обогнула. Но ветер, ревущий в ушах, моментально рассеял их вопли, позволив мне и дальше нестись словно бешеная. Но вот опять раздражённые вопли расступившейся толпы. Едва не попавший под копыта мужичок, недоумевающий караул всадников, проходная и наконец-то свобода!

Покинув территорию торжища, я взвинтила темпа скачки до галопа, очень быстро добравшись до того места, где следовало съехать в полысевший осенний лес. Минут пятнадцать плутания меж деревьев, и вот он… гнилой обрубок. Всё что осталось от двадцатиметрового дерева теперь едва ли могло потянуть на трухлявый пень. Ветви опали, ствол прогнил и рухнул рядом, рассыпавшись обломками трухи, едва не погребя под собой рунический круг ритуала. Жуткая судьба для ни в чём не повинного древа…

«Может если я стану два раза в сутки обновлять ритуал, деревья перестанут умирать и после выживут?» — размышляла я, снимая толстые длинные бруски, расписанные рунами, с колышков. — «К примеру утром, и вечером перед сном. Во всяком случае когда я на выезде в людном месте».

Так и решила сделать. Вокруг следующего присмотренного исполина навела ритуал заново, после чего вернулась к торжищу, во всю гудевшему словно улей.

— Бестия, тебе придётся заплатить штраф. Два малых серебряных пальца — карьером по торжищу ездить запрещено! — встретили меня стража на въезде.

— Прошу прощения, — протянула я деньги, не желая конфликтовать из-за такой ерунды, — Был вопрос жизни и смерти, но уже всё хорошо.

— Мы рады. Надеюсь больше это не повторится.

Получив деньги караульные потеряли ко мне интерес, попустив нас с Сумраком за периметр. Ну и хорошо.

Первым делом я решил присмотреть нового раптора для учителя. Боевого, ибо с ним будет мороки больше всего. Пусть даже не покупать прямо сейчас, а хотя-бы прицениться — на это тоже требовалось время. Загоны для скакунов были ближе к реке, куда их сгружали прямо с кораблей — целая вереница огороженных территорий с заборами высотой метра три, сложенных из толстенных жердей. Рапторы могли не только перепрыгнуть хилый заборчик, но и проломить его своим мощным телом, так что заводчикам приходилось заморачиваться!

Проехав первые три загона, поглядела на стреноженных животных в одном из них, отметив типичность зверей. Средний рост, средняя мускулистость, средняя подвижность, — в общем вполне обычные. Просто «рабочие лошадки», а потому и во вьючные годятся идеально.

Но в четвёртом загоне уже наткнулась на интересную сцену.

— Да держи ты его! Ай! — толстую верёвку из рук здорового мужичищи вырвало с противным хрустом. Похоже кисть вывихнул, да? Второй его напарник, тоже бывший мужчиной крупным, больше не мог удерживать на месте пойманного раптора в одиночку. Ибо тот был настолько силён, что попросту потащил своего противника за собой, даже будучи стреноженным.

— Грах, — проскользив по утоптанной копытами земле мужик наконец зарылся пятками в грунт, после чего его дёрнуло ещё сильнее, опрокинув головой вперёд.

— Салик! — взревел его напарник, когда раптор развернулся, встав на дыбы. Тут же его передние копыта рухнули вниз, выбив из земли огромную тучу брызг. Но человека в этом месте уже не было — успел откатиться. Вскоре оба они выбежали из загона, после чего за ними спешно закрыли огромные ворота, также сбитые из толстых жердей — считай, что брёвен.

А раптор был хорошо! Даже крупнее Дремора, если мне не изменял глазомер. Огромный, горячий, и чертовски сильный!

— Ах ты ж, верёвки перегрыз опять, — возмутился купец, стоявший рядом с оградой, нервно постукивая по дереву. Зверь и правда ловко перегрыз свои путы на передних копытах, начав словно угорелый носиться вдоль мощной ограды. Выход искал?

«Шурх!» — пронёсся словно молния гигант, бывший выше моего Велеса настолько же, насколько Велес был крупнее обычных лошадей. Настоящая жуть с копытами!

«Вот оно! Учителю он понравится!»

— И как мы его обратно на корабль теперь затащим…? Ну погоди, Саруман, я тебе покажу «лучший»! А то что его продать невозможно так это ерунда что ли? Хитрый обманщик! Лисица облезлая!

— Уважаемый, можно тебя…

— Чё тебе надо, девка?! — резко обернувшись, купец наткнулся на мой взгляд, быстро пробежался по моему внешнему виду, по оружию, скосил глаза вниз на Сумрака, что сидел рядом, и, видимо узнав зверя, даже на полшага отступил назад, — Я прошу прощения миледи, это всё гнев. Я не хотел тебя обидеть! — поклонился он весьма искренне, по всем правилам местных обычаев.

— Знаю. И вижу причину гнева. Как я понимаю никто не может обуздать этого раптора?

— Верно, чистый демон! Шестерых уже поломал, окаянный! Никто теперь даже не смотрит на него, хотя статей зверь знатных!

— Я куплю его.

— Со всем моим уважением, но тебе не справиться с ним, скорей он убьёт такую юную деву как ты.

— Это не для меня. Моему учителю нужен новый боевой соратник. Прошлый был не слабее этого, — кивнула я на распалённого жеребца, — и прожил тридцать девять лет, погибнув в бою. Учитель и с этим справится.

— Да? — с сомнением купец поглядел на бесившегося по ту сторону ограды раптора. Продать его было нереально, а везти назад за море накладно и проблематично. А вдруг сделка сорвётся…? Убьётся покупатель к примеру.

— Я оставлю аванс. Не продавайте его никому следующую седмицу, — вынув четыре больших золотых пальца, я протянула их вниз. — Мы придём к концу этого срока вместе, и учитель сам заберёт скакуна. Подготовьте для него всю нужную сбрую! И не скупитесь на качество.

Подчинившись знаку хозяина, раб купца подбежал, принял золото из моих рук, и принёс ему, отдав с глубочайшим поклоном. Да, рабов здесь хватало…

— Договорились. Но если твой учитель не совладает со зверем, золото я возвращать не стану. Каждый день задержки может грозить мне убытками.

— Поверь, он справится. Когда ты его увидишь, то поймёшь! — я нашла что искала. Теперь осталось взять ещё сменных скакунов, и дело будет закончено.

Вернувшись к первым загонам нашла тамошнего купца, и выкупила трёх ездовых чудовищ, тех самых «средних», прекрасно подходивших на роль вьючных или заводных. Сторговалась до девяти больших золотых пальцев за каждого — недёшево, конечно, но и не сказать, чтобы дорого. Средне. Учитель говорил, что двух сменных может быть мало, если придётся взять дополнительный груз — вот я и взяла с запасом. Может потом ещё присмотрим кого-то, но пока и этих хватит за глаза. Сбрую и большие седельные сумки приобрела там же за пять серебряных пальцев.

Забрала их оттуда сразу, связав в живой поезд, после чего направилась к скотоводам. Были здесь ещё продавцы живого товара, в основном правда овец. Но сезон уже заканчивался, так что ассортимент был не очень. Так я и не себе покупала — рапторов моих чем-то кормить придётся эти дни! Приобрела пять неказистых овечек и одного барашка, договорившись чтобы их пригнали на мой двор — пусть там походит, травку пожухлую пощипают. Дней на пять им как раз её хватит, а там и сами овцы кончатся.

Добралась до своего временного жилья, расположила купленных скакунов в конюшне. А после того как пригнали купленных овечек, одну из них сразу зарезала и разделала на четыре части — покормила сразу всех, в том числе и Велеса. Сумрак от мяса благородно отказался — ночью неплохо перекусил.

После чего я наконец-то отправилась искать Мириэм. Вспоминая ночные события, отметила что управляющий проявил слишком несвойственную по отношению ко мне чуткость. Вряд ли здесь мог повлиять кто-то другой кроме леди Мириэм, ведь только она знала, что я буду её искать, знала, как я выгляжу чтобы заметить моё прибытие, а значит и указания управляющему давала тоже она. Так почему бы не отблагодарить женщину, почтив её своим визитом?

Найти её труда не составило. Сперва служанки указали на людей супруги лорда, после чего уже сами её ратники доложили о моём прибытии, проводив в итоге в один из крупных домов. Тоже рубленная изба с соломенной крышей, но весьма большая по размерам. Квадратов двести не меньше! При этом состояла она из четырёх больших срубов, где каждый из них выполнял свою роль.

— Здравствуй, бестия. Позавтракаешь с нами? — женщина и её сын сидели за массивным дубовым столом, видимо недавно проснувшись. Ну да, это холопы должны с рассветом вставать, а высшему обществу не пристало. Шучу конечно — всё зависит от распорядка дня.

Свет внутри давали широкие низкие окна, закрываемые на ночь ставнями изнутри. Плюс светильники на масле, так что было вполне комфортно.

— Почту за честь.

Вскоре я уже сидела недалеко от наследника и Мириэм, посаженная на тройку мест ниже от главы стола. Весьма ожидаемо — я ведь всего лишь гость. На столе стояли творог, хлеб из пшеничной муки, мёд, вино, жареная птица, масло, и даже запечённая целиком осетрина! Мммм… запах был невероятным.

Вот только кубок наследника мне не понравился. Он хоть и был покрашен в золото, но кое где краска стёрлась от времени и частого трения, да и внутри кубка металл имел отчётливый цвет оксида свинца.

— Леди…

— Зови меня просто по имени, Бестия, — женщина мягко улыбнулась, выглядя приветливо.

— Скажи, Мириэм, а давно Калеб пьёт из этого кубка? И откуда он у вас?

За столом вдруг образовалась непонятная тишина.

— Хм… это моё приданое. Отец подарил целый сервиз на свадьбу. А что такое?

Теперь уже я не знала, что сказать, замолчав. Так и сидели мы какое-то время, переглядываясь.

Глядя на недоумевающих мать с сыном, я была в растерянности.

«И что теперь делать? Сказать женщине, что её муж и дети умерли по вине её приданого? Того что отец подарил на свадьбу? А она поверит мне? А если поверит переживёт? Или может обвинит меня в клевете? Стоит ли вообще говорить? Может лучше уйти?»

Все эти мысли буквально взорвали мой мозг в одно мгновение. Я читала, что в древней Византии вино хранили в свинцовых ёмкостях и даже добавляли в это вино сам свинец для придания ему нужного привкуса, так что и здесь мог быть подобный подход к продуктам.

«Отсюда, наверное, и отравление. Кубки же… Ну значит скажу, что они повлияли, но вероятно не сильно — следует просто их заменить на серебро» — просто так бросать ребёнка умирать от отравления было бы сущим свинством. По крайней мере на мой неискушённый взгляд.

«Но Калеб же наследник! И новость о том, что он всё это время пользовался ядовитым кубком может серьёзно испортить его отношения с матерью. Наверное, не стоит говорить об этом при парне…» — решила я в итоге.

— Мама, кто эта дева? Зачем она здесь? — бледный, явно страдающий от анемии, мальчик двенадцати лет (10 лет по-нашему) глядел на меня без всякого интереса, вяло ковыряясь в рыбе. Было видна его апатичность и отсутствие аппетита даже невооружённым глазом.

— Ах, ты же не видел! — всплеснула Мириэм руками, — Я встретила её вчера, перед торжищем. Бестия очень ловко сражалась в круге, с одним из волков степи.

— Бродяги без дома и земли, — фыркнул мальчик, явно наученный кем-то из взрослых, — Победить слабака мало чести!

Допив содержимое кубка, он со стуком поставил его на стол, тотчас встав.

— Пойду отдохну. Что-то нет у меня настроения развлекать твоих гостей…

«Явно копирует кого-то из взрослых. Отца?» — подумала я машинально.

Когда Калеб вышел, заговорила наконец и Мириэм.

— Прости его неучтивость. Молодой и горячий — весь в отца! — лицо матери светилось от любви к сыну, что было неудивительно. Последний ведь.

— Мириэм, мне придётся тебя огорчить. Я не люблю ходить вокруг да около, и потому буду говорить прямо. Твой сын страдает от отравления.

Руки Мириэм моментально сжались в кулаки так, что пальцы побелели, а глаза её впились в меня словно рыболовные крючки.

— Подробнее, будь добра. Что за яд? Как его могли отравить, да и кто? Ни один лорд не посмеет столь применить столь подлых приёмов! И с чего ты вообще взяла что это не болезнь?!

— Я уже видела такое. У взрослых это отравление приводит к головным болям, болям в животе в виде колик, снижению полового влечения, бесплодию, нарушению… мужской силы. Человек бледнеет, так как развивается малокровие. У детей же появляется раздражительность, снижается внимание, такая же бледность от малокровия (незнакомое слово анемия я решила заменить местным термином), снижение игривости. Если долго ничего не делать, может развиться судорожная припадочность, агрессивное поведение, слабоумие. А в последствии отёк внутри головы, судороги и смерть, — чем больше я перечисляла симптомы, тем больше бледнела Мириэм. Похоже всё что я перечислила в том или оном виде уже было!

— Что это за яд? — сквозь проступившие слёзы пробормотала женщина, — Почему мы не заметили?!

— Возможно потому, что сами его употребляли, добровольно, не подозревая о его коварстве. Свинец. Именно он отравляет тело Калеба, медленно убивая.

— Что…?

— Свинец. Тот самый металл, из какого сделан этот кубок, — я указала на тяжёлую золочёную чашу, из коей недавно пил Калеб, — Нельзя хранить воду, вина и другие продукты в свинцовых сосудах. Нельзя пить из свинцовых кубков или есть свинцовыми ложками. Свинец накапливается в теле человека, отравляет его кости и кровь, медленно убивая. Пять лет, десять, пятнадцать — он действует очень медленно. Но на детях естественно быстрее. Некоторые виноделы тоже настаивают свои вина в свинцовых сосудах, и даже добавляют кусочки свинца в вино чтобы придать ему особый вкус. Такое вино — верный яд!

— Эти кубки подарил мне отец, — ставшая крайне задумчивой проговорила женщина.

— Он мог также не подозревать об опасности свинца. Мало кто вообще знает об этом. Если вы желаете Калебу блага, замените всю его посуду на серебро. Серебро не только безвредно для тела, но и способно благостно влиять на воду и пищу. Но самое важное: перестать пить отравленные вина, воду, и есть отравленную пищу. Свинец со временем выйдет из тела, перестав его убивать. Но это долгий процесс — из костей он выходит очень неохотно, — пока Мириэм не опомнилась, я поднялась со своего места, — Благодарю тебя за гостеприимство, леди Мириэм. Больше я ничем не смогу помочь.

— Я не верю тебе… — неожиданно женщина взглянула на меня с вызовом, — Мой отец не мог поступить столь низко!

— Я не знаю твоего отца и не собираюсь его винить. Твоё право мне верить или не верить. Я сказала всё что считала важным — остальное не моё дело! — пожав плечами я вышла прочь из помещения, направившись на выход. Проходя длинный коридор, я странным образом почувствовала тревогу, заставившую меня насторожиться! Но поздно. Из небольшой ниши, полностью скрытой тьмой, на мою голову со спины опустилась дубина, обмотанная тряпками, после чего я моментально вырубилась.

Очнулась уже связанная, полностью голая, в какой-то сырой темнице с трухлявыми деревянными половицами. Откуда-то сверху, словно сквозь вентиляцию, доносились далёкие голоса.

— Выбей из неё всё! Чует моё сердце, её подослали лорды с востока. Им давно словно кость в горле союз отца с лордом Миношом Черноруким! Мерзкие бесчестные ублюдки… Главное узнай откуда она ведает, как болел мой супруг и наши дети — кто-то выдал ей секреты семьи. Такого нельзя прощать!

— Всё исполню, госпожа! — прохрипел грубый голос.

— Пришла в мой дом, начала небылицами сыпать, напраслину на отца моего наводить, и думает, что живой уйдёт?! Жалкая тварь… постарайся чтобы раньше времени не издохла.

«Ясно. Вляпалась ты, Катя, по доброте душевной в какие-то интриги! Молодец! То же мне моралистка — ребёнка пожалела. Может их здесь специально травили с помощью этот недалёкой идиотки, а ты сопли распустила, влезла со своими советами…» — ругала я себя знатно и долго. Но в какой-то момент меня буквально пробило на смех.

— Ха-ха-ха, вот идиоты! Ху-ух, подстраховались, значит, ху-ху-ху! Забрали амулет мой? А-ха-ха-ха! Кху-кху-кху… — я старалась сдерживаться, но представив, как все они друг за другом подыхают, ломая себе шеи или давятся свей же жратвой, не понимая, что происходит, мне становилось смешно от идиотизма ситуации. А потом меня также резко отрезало.

«А я как отсюда выйду, если все они себе шеи свернут?!»

Пришлось признать, что плыть по течению не получится. И дабы не помереть здесь от голода, будучи забытой всеми, придётся побарахтаться самостоятельно! Подёргалась немного, попробовала верёвки на прочность. К сожалению, не только кисти рук были связаны. Меж локтей тоже была удавка, примотанная к талии. Ноги стянули не так сильно, скорей даже свободно, но бегать с такими путами не было никакой возможности — словно стреноженная лошадь я с трудом семенила короткими шажками. Ещё и руки неметь начали…

— Тс! — встав на колени, выпрямилась, опёршись спиной на стену, после чего заново осмотрелась. Помещение метр на три метра было чем-то вроде ямы, облицованной ошкуренными брёвнами. Вход сюда был сверху. Закрывал вход деревянный люк с небольшой дыркой для вентиляции, при том находился он на высоте метров трёх, не меньше! Выбраться даже двигаясь свободно было бы непросто. А уж связанной… В добавок ко всему здесь ещё и зябко было. Особенно теперь, когда я был совсем без одежды.

— Придётся ждать, пока вытащат сами, — вздохов про себя, опустилась на пятую точку и принялась ждать, время от времени пытаясь шевелить затекающими конечностями. Чем дольше я здесь сижу, тем сильнее станет проклятье в этом доме, и тем больше у меня будет шансов сбежать! Время работало против моих врагов.

* * *

— Слышал, утром Терон ногу сломал, вставая с кровати? Это как он так? А то я тут всю ночь просидел, считай и жизни не чую.

Внутри обширного подвала сидело два воина за столом, играя в кости. Время от времени тряся их в деревянном стакане, они с чувством и грохотом обрушивали его на стол, выбивая нужное число точек на гранях.

— Да идиот этот Терон. Лёг спать, оставив на краю стола пустую бутылку. Та ночью упала, подкатилась к его постели, и когда он утром поднимался, встал на неё и рухнул со всего маха! После чего хромая и матерясь умудрился, падая с лестницы, ногой за стойки перил зацепиться. Ну его и поломало под собственным весом.

— Прямо сплошное невезение…. А ещё слышал, кухарка обварилась утром? Котёл на себя опрокинула и ошпарилась считай вся! Лекарь вроде говорит не выдюжит — помрёт к ночи. Это-то как случилось?

— Да откуда ж мне-то знать? — удивился второй, — Я там не был. Нашли её уже после случившегося. Да и одна она всегда начинает кашеварить, ещё засветло!

— Да-а…! Дела! — помолчали ещё, постучали костями в свете восковых свечей.

— Ну чего, будем девку доставить ужо? Со вчера маринуется. Поди дошла? — воин, исполнявший роль родового палача-дознавателя, размял шею, расстегнув ворот плотной рубахи.

— А давай! Токмо сперва позабавимся, а уже после будем ногти рвать. Госпожа просила сведения выведать, а про саму девку ни слова. Чую её всё равно в расход потом.

— И то верно. Хоть и тощая, да смазлива на личико! Притом молодка. Чё добру пропадать зря? Айда, подмогнёшь с дробыной, — двое мужчин резво встали, открыли люк, после чего опустили массивную лестницу (благо высота потолков в этом месте позволяла), после чего один из них спустился вниз.

— Ох и тяжела! — кряхтя и отдуваясь мужчина достал Бестию вверх, где её аккуратно принял в руки его напарник. Сама девушка вроде как был без сознания, но оно и не удивительно — столько в холоде просидеть.

— А-а-а-а! Отцепи её! Отцепи её от меня! — вдруг заверещал напарник, что держал Девушку на руках. Тотчас схватил её волосы, пытаясь оторвать от себя, но дело шло туго.

— Я сейчас! Миргу, держись! Ах ты ж тварь мелкая! — торопясь подняться по лестнице, палач в кожаном переднике вдруг оступился, рухнув со всей дури вниз, из-за чего его подбородок с треском ударился о перекладину лестницы, прикусив со всего маху язык.

— М-м-м!

— А-а-а! Ракх! Арх! — орал его помощник, когда Бестия наконец откусила кусок мяса от его шеи. Вцепившись своими зубов в то место, где была сонная артерия воина, она в одно движение нанесла тому смертельную рану!

Тот отпрянул от неё, упал, отполз немного назад с диким ужасом в глазах, и зажимая пульсирующую кровью рану затих, теряя ясность мышления. Кровь выливалась из него стремительно!

Когда же палач из ямы наконец выбрался, поравнявшись лицом с полом, ему прямо в голову прилетел кухонный нож, ударившись остриём лезвия плашмя — всё-таки метать ножи девчонка умела посредственно. Но и так удар лезвием по глазам пришёлся серьёзный, разрезав воину часть левого глазного яблока!

— Гра-а! — после чего тот с рёвом и матом вновь рухнул назад в яму. Когда же боль его немного отпустила, и бедолага попытался осмотреться, он увидел нацеленное на себя короткое копьё, кое держала в руках освободившаяся от пут голая пленница.

— Сто! — не успел он договорить, когда жало гранёного наконечника в мощном броске пробило его насквозь, войдя где-то чуть выше грудины, а выйдя в области таза. Надзиратели Бестии были наконец-то мертвы!

— На том свете друг друга отымеете! Твари! — плюнув в гневе в яму, где лежал пришпиленный к полу враг, я растёрла с усилием затёкшие кисти. Мышцы болели нестерпимо, координация движения и вовсе работала на половину, но времени торчать здесь не было. Следовало валить как можно скорее, попутно постаравшись зарезать всех, кто окажется на пути. Чем меньше в подчинении Мириэм останется людей, тем с большей вероятностью она вернётся в свои земли, если я всё же решу оставить её в живых. Мне осталось пять дней подождать до готовности доспехов Учителя! А там уже ищи нас, свищи.

«Но ситуация конечно идиотская! Как это безграмотное быдло вообще додумалось меня к виновным приплести? Не поверила, что свинец и правда ядовит. Охренеть просто не встать! Наверняка с точно таким же энтузиазмом церковники жгли учёных, посмевших заниматься вскрытием трупов и изучением анатомии. Да что трупов, если они на полном серьёзе сожгли первые нарезные штуцеры, как нечестивые и дьявольские орудия. Ведь с помощью освещённой серебряной пули (вместо свинцовой) точного выстрела не получилось. Подумаешь серебро слишком твёрдый металл и нарезы срывает. Это никого не волнует! Нечестивое оружие, и всё тут! Всё в огонь!» — ругая саму себя за недальновидность и недооценку чужой глупости, я спешно искала свою одежду. К сожалению, не нашла вообще ничего, ноль! Лишь пыточные инструменты, грубая мебель, и прочая ерунда.

— Не-е… фу! — прикинув не снять ли одежду с убитых, представила состояние их немытых тел, возможное наличие вшей или ещё какой заразы, после чего сразу передумала, — Придётся импровизировать…

Рядом с жаровней, где должны были прокаливаться инструменты перед пыткой, было ведро с золой, где немало осталось и древесного угля. Растерла угольки в порошок, после чего принялась остервенело натирать им своё белое тело. Лицо, руки, груди, живот и так далее — всё стало тёмного цвета очень быстро! Подняла два боевых ножа, найденных на поясах мертвецов, после чего загасила свечи и в почти полной темноте открыла дверь, ведущую из подвала. Пока вокруг была полная тишина.

По крутой лестнице, ведущей наверх, поднималась почти на четвереньках, зажав в своих кулачках длинные ножи. Обострила слух и зрение до предела, стараясь понять, как живёт враждебное мне окружение: кто где говорит, кто куда идёт, сколько и где человек находится, и слышно ли позвякивание оружия или доспехов. В общем старалась на слух оценить абсолютно всё!

И благодаря ежедневным снам, роднившим меня с пепельной гончей, мне это на удивление неплохо удавалось. Выползая через едва приоткрытые двери, я мельком огляделась, бросившись к своей первой жертве: караульный, в полусонном состоянии раннего утра стоял, опёршись на короткое копьё. Я молниеносно подскочила, вонзила свои ножи, взятые обратным хватом, в его незащищённую шею, и под взглядом удивлённых, сияющих болью серых глаз упёрлась ногой в грудь воину, резко оттолкнувшись назад. Перекрещенные внутри шеи ножи с булькающим звуком рассекли плоть, практически отрезав голову задремавшего мужчины. А я, аккуратно подхватив падающее тело и опустив его на пол, задула зажжённую недалеко сальную свечу, вновь исчезнув в темноте коридоров огромного здания.

«Прости, я не могу рисковать!» — с ощутимой болью сожаления, следующей прирезала служанку, попавшуюся на пути. Недалеко слышались отчётливые смех и разговоры воинов, а потому пришлось действовать наверняка. Иначе крики её поднимут тревогу, и меня тупо задавят числом! Освободила левую руку от второго ножа, зажала рот девице, и резко вогнала второй нож под её небольшую грудь. Удар в сердце — самый безболезненный способ убить человека.

Тело оставила тут же, прислонив к стене, и только успела подобрать второй нож, как услышала приближающиеся шаги. При чём судя по звуку шло сразу трое! Обширный коридор шёл сквозь все три корпуса здания, так что народу тут в дневное время могла ходить тьма. Благо вход в подвал находился не посредине, а с конца этого изогнутого коридора, что исключало неожиданности со спины. Затаившись в тенях, я подпустила врагов ближе.

— А я ей рот зажал, и говорю на ушко: ты мол девка не шуми, а то зубы выбью. Так она до того спужалась, что едва там не кончилась!

— Ну и чё потом-то? Ты ж в карауле стоял.

— И что что в карауле? Что мне теперь от девок нос воротить? Задрал подол, да прямо там оприходовал! Старшой в обходе только-только был, а значит время было.

— Ну ты и сказочник, Ликуш, ха-ха! Ночью девки по горницам не ходят — знают, что передком можно нарваться.

— А эта может и хотела нарваться! Иначе бы так сладко не стонала!

И когда все трое заржали над сказанной похабщиной, я как раз начала быстро, но тихо подбираться к ним со спины.

— Эй, Микот, чуешь чем пахнет?

— А…? Кровью кажыся…

К тому моменту я уже был за спинами трёх мужчин, шедших нестройной толпой. Двое шли сзади, рядом друг с другом, третий чуть впереди, постоянно оборачиваясь на собеседников, так что первым же ударом я постаралась сократить их численное преимущество. Благодаря тому, что шла я босиком, шаг по плохо обработанному дереву вышел совершенно бесшумным. А отсутствие одежды не выдало меня ни скрипом, ни звоном, ни шуршанием ткани. Так что пока мужчины, стоявшие ко мне спиной, решали, что делать, я успела нанести самый первый неожиданный удар!

«Шлок!» — и лезвия обоих ножей впиваются в шеи озадаченных воинов. Одетые в простую кожаную броню, они не имели защиты горла и затылка, а потому мгновенно выбыли из боя, заливаясь кровью. Третий же успел отскочить, выхватив меч, но из-за темноты всё что он мог видеть это мой размытый силуэт, время от времени сливающийся с темнотой закрытого неосвещённого коридора. Почему отсутствие освещения их не насторожило?

— Кто здесь?! Я тебя на ленточки порежу, тварь! — потеряв меня из виду, молодой воин, хвалившийся недавно великой победой над горничной девкой, закружился, водя мечом из стороны в сторону. Но я не собиралась нападать в открытую — нет уж. На мне ни единой тряпки не надето и любое попадание острым клинком может оказаться фатальным — так рисковать было нельзя. Взвесив на руки первый нож, тщательно прицелилась, метнув его прямо в лицо врагу, когда тот начал поворачиваться в мою сторону. На этот раз его неудача была куда выше моего неумения, отчего нож попал остриём, пробив ему правую щёку. Воин вскрикнул, машинально закрыл рукой раненное лицо, ухватившись за нож, после чего отшатнулся, оступился и упал. Я же, выхватив из ножен его товарища меч стремительно приблизилась, с силой обрушив остриё на его голову. Удар о череп не смог убить его сразу, но зато серьёзно оглушил, обездвижил, позволив мне наконец заколоть его мощным ударом в область подмышки — там броня была тоньше всего!

— Вроде и бой какой короткий был, а даже немного запыхалась… интересно, где лежат мои вещи? Арбалет был бы очень кстати в этих потёмках.

Второй нож тоже выбросила, решив ограничиться одним взятым с трупа мечом — так будет сподручнее. Побрела дальше, попутно заглядывая в доступные помещения и туша везде свет — тут ведь и прислуги должно быть полно. И если всех их не обезвредить сразу, может подняться серьёзный гвалт! Мне ещё чертовски везёт, что никто не услышал недавнюю стычку.

В коридоре много дальше встретился ещё один караульный, праздно прислонившийся к стене. Время от времени он от неё отходил, делал пару шагов туда-сюда, разминая затёкшие ноги, после чего вновь прислонялся обратно. К сожалению, в полной темноте к нему было не подобраться, так как несколько свечей горело вдоль стен, на широких подсвечниках, воткнутых в стену. Откуда у них столько денег на освещение?!

Подумав немного что делать, решилась на хитрость.

«Тут же у вас принято девок по углам зажимать, да? Ну так мы это и используем.»

— Ах! — притворно простонала я своим молодым голоском, вроде как сдерживаясь.

«Шлёп!» — смачный удар по своей голой попке разнёсся по коридору весьма уверенно.

— Это кто там шалит? Вы совсем что ли, старшой скоро обходом будет!

— М-м-м-м!

«Шлёп-шлеп-шлёп!» — было также нетрудно имитировать шлепки вовремя секса, всё той же ладошкой.

— Да твою же мать. Эй, я кому сказал разбежались! — караульный сорвался с места, явно опасаясь, что ему влетит за расхулиганившихся любовников.

Действовала я из-за угла, так что на моей стороне была в том числе темнота. И как только шаги воина послышались совсем рядом, я затаилась с занесённым за спину мечом. Бить следовало обеими руками.

— По-хорошему сразу не поняли, так теперь прятаться вздума…

— Ха! — удар по ничего не подозревающему врагу вышел не лучшим образом. Он успел уклониться на одних только рефлексах, хотя зуб даю удара не видел! Однако его левая рука всё равно попала под клинок, лишившись кисти. Коротко вскрикнув, воин отшатнулся, потерял равновесие, и вскоре рухнул на пол, ударившись головой об выступающий угол сруба внутренней стены. Череп конечно такой удар выдержал, но шея под его собственным весом сломалась, вывернув голову бедняги под неестественным углом.

Путь был снова открыт!

Дальше была парочка слуг, трахавшаяся в одной из подсобных комнат, коих мне тоже пришлось прирезать — они вполне могли поднять панику, закончив развлекаться. После был ещё один караульный, умудрившийся подавиться сухарём при моём приближении, когда страдал ерундой, ловя засохший хлеб ртом. Пока он ползал на полу и откашливался, я успела срубить его невезучую голову…. Дьявольщина, да сколько их тут? Я скоро себя мясником чувствовать начну. Особенно если учесть, что обруча божества духа со мной не было и справляться с моральными терзаниями становилось всё труднее и труднее!

Лишь спустя какое-то время я наконец вышла к тому месту, где была ранее. Узнала переходы, двери и коридоры того места куда меня провожали в первый раз. Наконец-то было понятно куда идти и где искать эту суку, что решила из-за своей мнительности меня запытать до смерти. Щадить ни её ни её сынка я больше не собиралась — такую угрозу следовало устранять кардинально! Иначе даже сбежав отсюда я могла превратиться в загоняемую охотниками дичь. Именно к такому выводу я пришла, пока обдумала всю эту ситуацию с разных сторон.

Но всё по порядку. Впереди были слишком светло, слишком много окон, а людей ходило слишком много чтобы действовать нахрапом! Следовало что-то придумать.

Покидать спасительную тьму мне очень не хотелось. К тому же следовало ещё найти где-то свои вещи — в первую очередь знаки божеств, что сняли с моего тела. Остальное было не так сложно заменить, но знаки!

И здесь было несколько вариантов:

Первый — сбежать и после вернуться. Так себе вариант — много будет отдано на слепую удачу.

Второй — попытаться сразиться с врагом в открытую (откровенное самоубийство).

Третий — затаиться в этом огромном здании, в надежде что меня не найдут. Дождаться удобного момента. Долго, ненадёжно, сомнительно.

И, наконец, четвертый — по максимуму использовать своё проклятье, в деле истребления себе подобных. На коем я и решила в итоге остановиться.

Так как моё проклятье использует малейшую вероятность дабы причинить окружающим вред, следует создать условия, когда этих вероятностей великое множество. Проще всего засесть где-нибудь посреди бурелома или в горах — там люди сами себе шею поломают. Второй путь — это ловушки. Чем их будет больше, тем больше людей в итоге в них угодит со стопроцентным шансом.

И единственным вариантом ловушек в моём случае может быть разве что скользкий пол! Вот я и пошла обратно шариться по помещениям в поисках масла — в конце концов при падении люди не только суставы выворачивают, но и кости ломают, и даже могут убиться при должном невезении. Грех будет не использовать столь богатое поле возможностей!

Масло нашлось в одной из коморок, где хранились разные жидкости. Судя по запаху масло это было льняное, хотя я и не эксперт. Вытащила горшок в коридор, проконтролировала отсутствие людей поблизости, и начала поливать маслом разные участки пола. Даже сама пару раз едва не навернулась головой вниз!

Особенно постаралась над лестницей, что вела в подвал и после дверей в иные помещения. Также угол основного поворота, буквально целиком залила остатками масла, решив в итоге подождать. Ведь вскоре должен пойти обходом некий «Старший», и будет куда лучше если он сам обнаружит первый труп, подняв кипишь, не зная, чего и кого ожидать. А я затаюсь и немного подожду чем у него дело закончится! Злорадно улыбнувшись сама себе, полезла наверх под потолок, туда где имелись балки, скреплявшие воедино верхние венцы сруба и свободно нависавшие под потолком вместо глухого перекрытия. Да высоко, метра четыре, но оно того стоит! Разглядеть меня даже с факелами там будет непросто. Тени здесь то и дело пляшут дикую пляску!

* * *

— Всем ухо держать во́стро! Прочесать каждый угол крыла, каждую щель обшарить! Двое пойдут со мной — проверим подвал. Даже если эта мелкая сука сбежала, придётся всё перетрясти, — перед двенадцатью воинами, снятыми с других важных дел, стоял ору́жный начальник, отвечавший за безопасность своего лорда и его матери в дороге. С ними на торжище прибыло тридцать человек всадников, плюс двенадцать человек проверенной обслуги. Пятеро бойцов этой ночью должно было находиться внутри правого крыла, причём двое были мастерами пыток! И двух из этих пятерых он нашёл совсем недавно со вскрытыми глотками, лежавших в абсолютной тишине тёмного коридора. Тотчас поднял тревогу, усилил охрану госпожи и господина, собрав людей для обыска помещений — по всем признакам выходило, что врагом была пленная девка. Но в то что она сумела вот так просто, не поднимая шуму выбраться из ямы, убить его людей, военачальник верить не хотел — выглядело это чертовски жалко по отношению к нему и его людям.

Из тридцати воинов с ним пошло двенадцать. Ещё шестеро сейчас находились вместе с леди Мириэм и лордом Калебом, готовые в любой момент вывезти их прочь, и последние семеро были снаружи здания, охраняя подходы к нему. Так как нельзя было исключать и диверсию с целью подготовить последующую атаку.

Просто так бежать от убийц лорд Калеб не пожелал — это могло выставить его трусом как в чужих глазах, так и в глазах собственных ратников.

— Ты, ты и ты, остаётесь здесь — прочесать все комнаты рядом, и держать коридор чтоб мышь не проскочила! И зажгите наконец все погасшие свечи!

Оставив троих позади, группа двинулась дальше вглубь тёмного коридора. Почему вообще в этой части стены не было окон? Потому что они выходили бы наружу, а не во двор, и оставлять такое слабое место для воров как внешние окна было крайне нежелательно. А потому только в самих комнатах были сделаны отверстия для освещения, кои выходили в охраняемый двор.

Быстрым шагом они поравнялись с поворотом, и только-только ощетинившаяся клинками процессия начала заворачивать, как бойцы друг за другом повалились на пол, поскользнувшись на залитом маслом полу.

Крики, шум, маты, звон стали и грохот упавших тел — вся слаженная работа мгновенно пошла псам под хвосты.

— Старшой, это что за мерзость тут?!

— Кажыся масло… хэк!

— Авил? Авил!

— Ты чего орёшь…? Ох и едрить через колоду!

Нестройная толпа расступилась, с удивлением разглядывая в неровном свете факелов проткнутый мечом труп соратника. Тот при падении так неудачно напоролся на чужой меч, что сам себе вспорол горло! Даже помереть уже успел, настолько рана была фатальной. Рядом всё ещё лежал, схватившись за ногу, второй ратник — Сивай.

— Сивай, ты-то чего разлёгся? Вставая давай!

— Не могу я… я ногу кажись поломал! У-у-у! Какая падаль на меня так рухнула?! Больно, зараза! А-а-а-а!

— Не трогать! — рявкнул старший на бойцов, попытавшихся сдвинуть приятеля. Они до сих пор с трудом держались на ногах, передвигаясь по залитому маслом полу, и нормально перетащить раненного всё одно не получится. Сперва следовало всё-таки найти эту тварь, что сделала примитивную ловушку!

— Рассредоточиться. Ходить по двое, все помещения прочесать! Вы оба со мной к подвалу! Мот, останься с Сиваем, пригляди за ним. И всем под ноги поглядывать!

Люди разошлись, ступая теперь весьма аккуратно — ноги их были богато вымазаны в масле и до сих пор нещадно скользили.

Главарь же с подручными двинулся к их импровизированной темнице, где была брошена пленница. Очень уж вовремя эта девка появилась на их пути в торжище, да ещё и хитро так начала клинья вбивать меж породнившимися родами, что диву он долго давался. И вот теперь на тебе! Всё правое крыло здания в полной темноте, а в воздухе витает запахи крови и разложения. Ну попадись ему его ребята-ротозеи, если они ещё живы — семь шкур спустит!

Пятна разлитого масла, встретились ещё пару раз, но их удалось благополучно обойти. Как и ещё один труп — Веношу голову чуть начисто не отрезали, на одном позвоночнике держалась. Весь пол кровью залило! Жуть.

Дверь в подвал разумеется приоткрыта, а внизу тишина.

— Ну ка, Сивый, глянь чё внизу.

— А чё сразу я!?

— Чео?! — тут же угрожающе рявкнул старший, в зародыше подавив проблему неповиновения.

— Да иду я, иду… — чуть нескладный, щупловатый, но весьма жестокий боец был одним из самых ловких в их шайке-лейке. Но и лентяй отменный — при малейшей возможности в кабак сбегал или в бордель, стараясь сфинтить. От того и задачи получал всегда самые неприятные.

Сделав пару осторожных шагов по ступенькам, в свете чадящих смоляных факелов, воин неожиданно поскользнулся, с рёвом рухнув по крутой лестнице вниз. Трижды перекувыркнулся через голову, пару раз гулко шваркнулся затылком о стены, и окончательно затих в самом низу.

— Сивый… ты живой…?

Тишина…

— Кажыся отмучался наш Сивый, командир… — подал голос второй воин, во все глаза глядя в глубину подвала. — Рамон с Гертом тоже скорей всего трупы. Вон, даже на шум не отреагировал никто.

— Твою же мать… И чего делать? Вниз по любому сходить нужно!

— Может верёвкой подвязаться? — почесав бороду выдал не успевший ещё поседеть рубака.

— А ведь верно! Ну ты и голова! — шваркнув того по плечу своей лапищей, главарь решил вернуться назад, к подсобке. Там завсегда лежал моток пеньковой верёвки для хозяйственных нужд. Пройдя метров пятнадцать, напарники вдруг насторожились, так как никого из оставленных ранее ребят не было видно. Да что видно, слышно не было!

— Эй, придурки, вы где все? — позвал он осторожно в темноту. Недавно зажжённые свечи вновь были потушены. Вдруг свет рядом подёрнулся, и раздался звук упавшего клинка. Резко обернувшись, воин увидел, что его соратник зажимает обеими руками кровоточащую шею, выронив и оружие, и свой факел. При этом рядом, что самое жуткое, никого не было!

— Да твою же в сраку, что здесь творится?! — ругался он в полголоса, почти шёпотом, однако очень эмоционально. А заодно крутился на месте, резко оглядываясь по сторонам. Если все его ребята уже мертвы, значит они столкнулись с чем-то совершенно диким и неизвестным! Неужели хозяева той девки столь могущественны что наняли колдуна-природника?! Нет, бред! Северяне бьются в открытую! Мастера знаков? Тоже стараются работать шумно, с помпой, дабы устрашить остальных. А вот так, убивая тихо и незаметно — таких он ещё не видал…

— Только бы не порождение зл…! — запоздало подумал воин, осознав, что не может говорить, а в горле его поселилась жуткая боль. Скосив глаза вниз, он увидел торчавшее из шеи окровавленное лезвие, после чего силы покинули его тело окончательно, и воин рухнул вниз словно подкошенный. За его спиной же в свете разгоравшегося пламени факелов, упавших на пол, висела вниз головой Бестия с мечом в руках. Проследив взглядом, горящим в отблесках огня кровью, падение последнего её врага, девушка мягко кувыркнулась в воздухе, бесшумно приземлившись на пол.

* * *

— Скорее, леди Мириэм, забирайтесь! — в самый разгар рассвета наследный лорд земли и его мать уже седлали могучих коней. Последние их люди числом тринадцать человек помогали покинуть охваченный массовой смертью особняк, прихватив лошадей уже погибших товарищей. Бродить по смертельной ловушке в поисках неизвестного неуловимого убийцы никто из них не желал! Да и сам Калеб заявил, что не хочет более терять своих людей столь бессмысленно — уж лучше встретить врага на открытой местности чем во тьме переходов. Хватило и того что их старший вместе с товарищами так и не вернулся из правого крыла, исчезнув совершенно бесшумно!

— Сожгите это место! — зло бросила женщина, прежде чем пустить коня рысью. Вслед за ней поехали её сын, а потом и все остальные кроме троих, что бросились спешно обливать деревянную стену огромного здания смолой. Облили, бросили зажжённую бересту, и когда пламя как следует разгорелось, плюясь огненными брызгами, тоже моментально влетели в сёдла, бросившись догонять основной отряд.

* * *

Глядя украдкой сквозь щель между ставнями второго этажа центральной избы, я проследила как моя цель удаляется.

«Пусть пока уходит — мне это даже удобнее. Вот закончу все дела с доспехами для учителя, и найду эту тупую суку!» — зло думала я, спешно облачаясь в свои вещи.

Их не прятали далеко, возможно и вовсе забыли в суматохе — так что и броня, и оружие были на месте. И даже мои жетоны со знаками божеств нашлись брошенные рядом на чей-то постели. Но если эта тварь думала, что я её прощу за это, она ошибалась… О как она ошиблась!

Облачившись в воронёную кожу, я поспешила наружу, к конюшне, где уже ревел напуганный близким пламенем Велес. Хищного раптора никто не рискнул освобождать во время бегства, ибо опасности от него было не меньше чем от другого хищного зверя. Кстати о Сумраке я так ни слова и не услышала этим утром — вероятно мохнач просто сбежал, когда его попытались убить или поймать. С этими мыслями я верхом на Велесе и рванулась наружу в сторону своего двора. Следовало отъехать подальше пока пожар не стал заметен всем вокруг и не привлёк внимание стражи. Помыться, отоспаться, переждать спокойно, да и забрать заказанную работу у мастеров — вот и все мои планы на ближайшее будущее. Хватит уже на свою жопу приключения искать!

Ну а после можно и с Мириэм поболтать по душам.

— Мастер, тут это… к тебе!

— Мать твою, Камил, я, б*ять, сказал меня не дёргать!! — орал во всю мощь глотки мастер Горыня, сосредоточенно прокаливая заготовку брони в горне. Даже не обернулся и взгляд не отвёл. Работать с чёрной сталью, отличавшейся от обычной воронёной стали также как отличается боевой рапорт от маленького пони, было непросто и никому другому кроме себя он этого доверить не мог! Даже личному ученику, в будущем должному заменить Горыню в кузнечном деле. Не дорос ещё!

Держа могучими руками огромные клещи, кузнец неотрывно следил за цветом заготовки, очень редко моргал, и почти не потел, хотя стоял вплотную к пышущему жаром горну. Пламя там было разведено адское!

Выхватив заготовку, он тотчас бросил её на наковальню, где были установлены дополнительные лекала для проковки особо сложных элементов, и тотчас заработал небольшим, но тяжёлым молотом. Уже три дня он здесь дневал и ночевал, работая над полным латным доспехом из чёрной стали. И был полностью сосредоточен на одном из самых сложных заказов всей его жизни!

— Ну чего там? — закончив работать с металлом, потерявшим нужную пластичность, стоило его цвету измениться с белого на красный, Горыня положил заготовку сверху (ни в коем случае не закапывать в уголь!) раскалённых углей, после чего обратил внимание на личного ученика. Мужчине было уже тридцать восемь (32 в земных) лет, и он до сих пор ходил в учениках, не заслужив даже звания подмастерья. Горыня никогда не знал жалости в обучении и оценках мастерства других!

— Так это… дева пришла…

— Какая, к х*ям дева? Ты меня что, из-за какой-то шмары отвлёк?!

— Невежливо так говорить о своём заказчике, мастер, — отстранив своей ладонью мужчину, загородившего дверной проём, внутрь кузницы зашла Бестия.

— Тебе какое дело кого я как называю в СВОЕЙ ку́зне, девка? Чего тебе…?

— Я уезжаю с торжища. Вернусь сразу с мастером. У тебя осталось четыре дня, и я хочу уточнить срок. Успеваешь ли? Мне стоит торопиться в пути?

— Хм… — почесав едва тронутый щетиной подбородок, он на пару секунд задумался, — Сложный заказ. Можем не успеть в срок. Добавишь ещё сутки — считай всё будет готово в лучшем виде! А если поторопимся — можем где по мелочи и напортачить.

— Добро. Я буду через пять дней, — раз, и девчонка исчезла из дверного проёма как её и не было.

— И чего приходила…? А ты чё глазами хлопаешь?! Бегом проводил девку и к работе! — проводив глазами скрывшегося ученика, раскрасневшийся от жары Горыня приложился к кувшину противной тёплой воды, после чего, утерев выступивший на лбу пот, вновь взялся за раскалённую заготовку. Пусть его и назвали Горыней ещё при рождении, но это имя удивительным образом совпало с его внешним и внутренним содержанием. Этот невысокий, но невероятно могучий сложением человек всегда выглядел словно гигантский обломок горы! Особенно схожесть была заметна за увлечённой работой с металлом, в свете отблесков раскалённого пламени.

* * *

После кузницы был тот самый загон для рапторов, где мне пришлось выложить ещё один золотой палец, правда теперь маленький, дабы продлить срок ожидания. Я изначально не планировала задержек, хотя стоило бы. Можно было предусмотреть что с заказом могут возникнуть непредвиденные трудности — всё же не кастрюлю делают. Но вот неожиданный плен я бы точно никак не предусмотрела!

После той памятной ночи и целого дня в пожарной суете, торжище вернулось к своей обычной жизни. Особняк для важных гостей почти полностью выгорел уже к вечеру, а на следующий день меня посетил местный заправила-надсмотрщик — спрашивал не знаю ли что там произошло. И хорошо, что на следующий! Ибо после той резни, в спокойной обстановке меня всю трясло. Без обруча божества духа выброс адреналина в кровь и напряжение психики были столь велики, что моё тело пару часов колотило, а зубы чечётку отбивали. Да и мнительность зашкаливала — всё ждала, что вот сейчас сюда влетит целый отряд карателей, и прямо здесь меня прирежет. Казалось, что все вокруг всё знают, и просто притворяются…! Страшное ощущение. Благо со временем я опять вернулась к норме — и наверняка только благодаря вернувшемуся на голову обручу.

Эх, рано мне ещё гордиться собой — путь от простой девчонки до воина только начался!

В общем, вернёмся к допросу. Он был не особо пристрастным, я отболталась: да была, да по приглашению, поговорили, обсудили недавнюю дуэль в круге, всякие бабские дела — и разъехались. Не знаю, поверил ли он, но предъявить мне было нечего — тем ранним утром никто не видел, как я съехала со двора леди Мириэм. Повезло, наверное…. Правда он ещё спросил о Сумраке. Где мол ходит мой зверь, и почему вчера его видели одного? Пришлось выдумать причину на ходу: сказала, что тот любит охотиться один, по ночам, и я отпускаю его погулять иногда. А один был, потому что я ещё была у Мириэм и не могла его проводить. Да и не маленький он уже, воспитанный, никого не кусает без причины.

— Так он вроде как был ранен.

— Ну может кто напал на него по дурости? Жалобы от пострадавших были?

— Нет… Ладно, госпожа, отдыхайте. Не буду вас более беспокоить.

На том и закончился допрос.

В общем, сегодня я забрала ранее заказанные флешшеты с кузнечного двора, купила припасов, специй немного, собрала всех своих рапторов в одну кучу, и отправилась назад домой. Теперь, когда у нас есть вьючные звери можно наконец вывезти мастера прямо на торжище! Быстренько приодеть в новую броню, забрать того безумного монстра (почему-то я ни на секунду не сомневалась, что учитель Дигвер с ним справится), и покинуть ставшим для нас опасным регион. Странно как-то… вроде ещё недавно я была здесь чужой на все двести процентов. Не знала, как выжить даже в следующее завтра! А теперь какая-то ностальгия в груди зародилась — жалко уезжать с насиженного места.

С другой стороны, меня ведь ждали новые земли! Думая о том, сколько всего я ещё не видела в этом мире, и сколько чудесь может скрываться где-то там за горизонтом, я вздыхала с плохо сдерживаемом волнением.

Выбравшись с торжища, путешествовала до самой темноты лишь в обществе четверых рапторов: Велес подомной, и ещё трое плелись позади, привязанные словно маленький паровозик. Благо вблизи торговых владений земельных лордов хватало патрулей и разбойный люд опасался сюда соваться — работал подальше одного дневного перехода. Встретила до темноты по пути аж два таких боевых отряда!

Сумрак нашёл меня сам, как я и думала. Просто вышел к костру, прихрамывая на правую заднюю лапу, и улегся у моих ног, положив морду на лапы передние.

— Прости, малыш, досталось тебе? — погладив раненную лапу зверя, я потрепала и его уши. К сожалению, за густым мехом было не видно каково состояние раны, — Глупо как-то вышло. Ни с того ни с сего нажила себе врага в лице земельного лорда… идиотизм какой-то.

— Ладно… ты есть хочешь?

— Фурх! — шумно выдохнув, зверь отвернулся.

— Ну раз сытый, то я спать. Если что буди.

«Хорошо, что амулет отвода проклятья ко мне вернулся. Где бы я замену искала…?» — под эту самую мысль я незаметно провалилась в сон без сновидений.

Дальнейший путь проходил без эксцессов, но в спешке. На дорогу туда-обратно у меня было всего по два с половиной дня. Вставала засветло, двигалась в ускоренном темпе, и вставала лагерем уже почти в темноте. Давалась такая дорога тяжело — вся жопа болела, да ещё и спина — но своё дело сделала! За два с небольшим дня уже была дома. Встречал меня, как и ожидалось, один Викарий, занимавшийся в этот раз водой для животных.

— Здравствуй, Бестия. Как вижу дела у тебя хорошо? — мужчина взглядом проводил процессию рапторов, кою я сейчас привязывала у корыта с водой. Твари эти хоть и были хищниками, а воды требовали для себя даже больше чем обычные лошади.

— И тебе не хворать. У тебя, как вижу, тоже всё хорошо?

— Да не то чтобы… — поморщился он, — Уже тошнит от огорода и всей этой скотины! Слушай, а чего с Дигве́ром? Не выходит из дому, даже поиздеваться острым словом не сподобился ни разу.

Опёршись на забор, Викарий выглядел весьма спокойном, но только на первый взгляд. При этом его пульс явно был выше обычного, а глаза мои без труда выхватил из его вида небольшую испарину и вставшие дыбом волоски на руках. Устал? Ветер? Озноб? Может быть. А может и нет — тут лучше брать худший вариант.

— Готовится. Морально.

— К чему?

— Скоро узнаешь.

И ушла в дом-дерево, молча. Не буду я ничего ему говорить — пусть сам думает!

Внутри же меня встретила чуть мрачная атмосфера запустения. Множество вещей было собрано, и рядом с тюками уже сидел облачившийся в глухой балахон Дигвер. При этом сам дом был убран до стерильного блеска, и смотрелся так, словно здесь давно никто не живёт! Он что, тут все эти дни приборкой занимался?

— Ты пришла, — весьма утвердительно начал учитель, — Доспехи как понимаю не с собой? Что-то случилось?

Я не стала запираться и постаралась всё с точностью рассказать о произошедшем. Не знаю, как воспримет учитель мои приключения, но врать ему было самым последним делом — если не верить ему, то кому вообще?!

— Понятно.

— И всё? Просто понятно?

— А что ты хотела услышать?

— Ну не знаю… нотации какие-нибудь? Да хоть-бы дурочкой обозвал и то я бы поняла.

— Нет, Бестия, ты не дура, — старик, прятавший теперь всё своё тело и лицо вместе с ним, встал, — Просто ты плохо разбираешься в местных порядках и верованиях. Я уже давно заметил, что ты не от мира сего. Не знаю откуда ты взялась, но там верно знают и умеют куда больше чем мы! И во многое поверить бывает сложно. Идём. Погрузимся, и в путь!

Под молчаливыми, но весьма заинтересованными взглядами Викария, мы с учителем часа за полтора снарядились в дорогу. Загрузили тюками вьючных чудищ, забили седельные сумки, даже сундук с золотом приспособили вместо седла на одного из рапторов! Внушительное богатство! После чего оседлали оставшихся зверей, и остановились напротив уже понявшего всё пленника.

— Наш договор в силе. Тебе задание: всё оставшееся время твоего заключения приглядывай за моим домом. Корми скот, собирай урожай. Позволяю тебе свободно пользоваться собранным урожаем, мясом скота и птицы, и даже жить в моём доме на этот срок. Однако содержи его в чистоте и порядке! И упаси тебя боги соваться в подвалы. Запрещаю! Когда придёт время, одна из дверей откроется сама — там и будут все твои вещи. За сим прощай, Викарий, надеюсь более не свидимся.

Дигвер замолк, развернул раптора, с неохотой терпевшего на себе высшую нежить, и пустился с места в карьер, не оглядываясь на свою прошлую жизнь. Всё! С этого дня он более не «Золотой Череп»! С этого дня начинается его посмертие — путь к забвению и, возможно, искуплению прошлых ошибок. А следом уже неслась во весь опор Бестия верхом на Велесе — тот самый ключ к его искуплению, столь неожиданно ворвавшийся в его жизнь…

Обратно на торжище мы прибыли ровно на пятый день с момента моего отъезда. Успели. Но был нюанс…

— Стой. Ты ведь Бестия? — на воротах, что вели к торговой площади, нас остановили.

— Да, я. А в чём вопрос?

— Тебе здесь не место. Если у тебя есть незавершённые сделки — завершай и проваливай. Больше на торжище ты не попадёшь.

— Тс-с-с…! Это с чего вдруг? Из-за того, что я в гости к леди Мириэм заходила?! Сколько раз повторять, я не поджигала их постоялый особняк!

— Мне плевать, — старший караула даже не почесался, — Начальник сказал запретить, значит запретить. Ну так что, есть какие конкретные дела?

— На кузнечном дворе мастера Горыни нужно заказ забрать…

— Идём. Я тебя провожу, чтобы не потерялась, — вскочив в седло, воин уставился в мою сторону, ожидая реакции. Люди его почти сразу как меня узнали вроде как незаметно подобра́лись, рассредоточившись вокруг нас, и теперь были готовы к любым моим действиям. Но я и не собиралась нарываться.

— Ладно-ладно! Поехали.

Объезжая медленно плетущиеся редкие повозки с товаром, да небольшие группы пеших людей, истаявшие к глубокой осени, вскоре под конвоем трёх местных всадников мы добрались по подмёрзшей слякоти до кузнечных дворов. Внутрь я въехала одна, и уже через полчаса вернулась обратно, загруженная тюками с бронёй. К седлу Велеса дополнительно было приторочено длинное чёрное копьё, чьё остриё было зачехлено в кожаные ножны. К выходу с торжища нас точно также проводили, внимательно следя за тем чтобы ни я ни Дигвер не свернули в сторону. А проводив, пожелали счастливого пути, и чтобы я больше не возвращалась.

— Это было ожидаемо. Предъявить тебе нечего, а значит и наказать нельзя. А вот закрыть доступ к торжищу вполне во власти управителя — ему новые проблемы ни к чему.

— Угу… перебздели ребята. Ну что, опять в лес? Нужно надеть на тебя доспехи. Только получается за новым скакуном без меня поедешь? — я не сказать, чтобы расстроилась, просто хотелось поглядеть как учитель будет укрощать того раптора. Интересно же! И тут такой облом.

— Съезжу и без тебя — чай не маленький, — фигура в закрытом балахоне повернулась ко мне, усмехнувшись из-под завесы тканей, — Да не куксись ты, ничего там интересного нет. Простая силовая игра. Этот жеребец скорей всего был молодым вожаком стаи — есть у них такие повадки, сравнимые с некоторыми хищниками. А раз вожак, то и седлать его нужно правильно!

— Это как? Забраться на спину и удержаться чтобы не сбросил?

— То у простых лошадей. А с рапторами куда-а интереснее! Мне придётся его подловить, поднырнуть под брюхо, и подняв на закорках опрокинуть на спину. Иначе не покорится. Ещё можно ударом в голову вырубить — тоже срабатывает. Но так можно и зверя нечаянно убить, так что не вариант! А, ну и при этом под копыта не попасть конечно, иначе убьёт.

— И это «ничего интересного»?! Ну ё моё…! Такое зрелище пропущу!

— Ха-ха! Будет тебе наука на будущее, чтобы не лезла к людям с советами.

Под такими шутливыми разговорами мы вскоре достаточно углубились в лес, разбили там небольшой лагерь без костра, да начали распаковывать тюки. Первым делом шёл поддоспешник, заказанный мастером Горыней у портных. Доспех без поддоспешной одёжки пустая затея! Точнее там было три поддоспешника — два ещё в запасе. Из себя они представляли стёганую куртку со штанами, с подбивкой из войлока, обвязки для ног, войлочные же чулки, да сандалии на толстой прошитой кожаной подошве с ремешками вроде римских, только с более широкими ремнями. Комплект по сути под осень и весну местного региона, но Дигвер сказал, что ему и так будет нормально — зимы ему больше не страшны, ибо даже кровь в жилах замёрзнуть не может, а в жаркое время между весной и осенью тем более будет без разницы. Ибо не потеет. Не знаю образно он это про кровь сказал или и правда стал словно антифриз устойчив к холоду, но я пока поверила. Чай не в родном мире нахожусь, а в магическом, и чёрт его знает, на что эта магия способна!

Дальше я помогла надеть ножную броню, поясной упор на тазовую кость, пристегнуть к нему защиту туловища, что сильно разгрузило плечи Дигвера. После шла броня плеч, рук и латные перчатки из множества сегментов. При этом доспех крепился не только с помощью кожаных ремешков к телу, но и промеж собой соединялся системой подвижных зацепов, что помогало распределять по всему телу ударную нагрузку. В одиночку такое ни надеть, ни снять точно не получится. И ведь даже капюшон с короной имелись как на рисунке!

— И зачем это? — Дигвер покрутил в руках золотую маску в форме человеческого черепа. И глянул так в мою сторону вопросительно-осуждающе, что мне даже стыдно стало, хотя я и не считала себя виноватой в чём-то.

— На память о прошлом, — пожала я плечами, — Без него мы перестанем быть собой.

Ничего не сказав, старик прицепил на шлем забрало, накинул капюшон, а я совместила дырки в ткани с креплениями и прижала его сверху той самой короной из четырёх зубцов, закрепив на самом шлеме почти намертво. Правда если сильный удар попадёт по короне, её конечно вырвет с зацепов — иначе может и голову оторвать.

— Ого-о! — отойдя на десяток шагов назад, я теперь смотрела с неподдельным восхищением на открывавшуюся картину. Сидя на бревне рыцарь могучего телосложения, весь в чёрном, и с покрытой чёрным же капюшоном головой внушал отчётливую жуть. Особенно его лицо-череп золотого цвета контрастировал со всем остальным телом, привлекая внимание! Рыцарь праха медленно поднялся, расправил плечи по старой привычке и поднял прислонённое к дереву копьё, сдернув чехол-ножны из кожи. Их он сразу выбросил за ненадобностью.

— Ножны не нужны — мой следующий привал будет последним. С этого момента я каждую минуту на войне. Идём, дочка, и так слишком задержались!

— А мусор? — не к месту проснулась совесть жителя двадцать первого века.

— Брось! Сгниёт. Как и всё в этом мире.

Я мысленно сама себе врезала по лицу от досады.

«Вот же нашла время!»

Вскочила на Велеса, и рванулась вслед за учителем, успевшим почти скрыться за деревьями. Вьючные рапторы нисколько не замедляли наших манёвров — сильные звери, быстрые!

Ещё чуть-чуть и мы наконец-то уедем отсюда!

* * *

«Дигвер»

Оставив Бестию и вьючных лошадей за периметром торжища, Дигвер пешком направился к загонам с ездовыми животными — так было сподручнее, а на чужие взгляды ему давно плевать. Большая часть из загонов уже пустовала, ибо сезон их перевозок прошёл, но в паре мест ещё было оживление. В том числе и там, где томился его будущий соратник.

— Ты нас за идиотов держишь?! Да кто в здравом уме вообще будет платить золотом лишь за то, чтобы ты не продал это чудовище! — вокруг торговца, испуганно жавшегося за своих рабов-охранников, стояла группа из семи воинов, одетых в цвета лорда Меронзу — одного из организаторов торжища.

— Да вот тебе святой перст, нет в моих словах лжи! Ну не могу я его отдать вам сейчас — сегодня последний день! Если никто не явится — заберёте завтра. Или давайте я лучше золотом расплачусь, как всегда. Ну зачем лорду Меронзу эта строптивая тварь?!

— Ты торгаш, язык-то попридержи свой. Лорду лучше знать, чем с тебя, денежная душонка, налог за лояльность брать. Ты или по-хорошему отдай, или в следующий раз тебя на границе какая банда прищучит — вот не дойдут у нас руки в тот день за рекой уследить! Река сам знаешь, большая, сил и времени за ней следить нужно мно-ого.

— Ну не могу-у я! — чуть не плача стенал торговец, — Я слово чести давал!

— Чести? Какой к бесам чести? Какая у тебя, торгаш, честь?! — взъярился наконец рослый белокурый воин, схватившись за рукоять длинного ножа на поясе. Не каждый человек был достоин чтобы настоящий воин свой клинок обнажал — а нож он и на севере нож. Им можно хоть хлеб резать, хоть глотки отребью вскрывать.

— Какая бы ни была — вся его, — прогудел басом Дигвер, встав за спиной храбрых воинов.

— А тебе… чего? Не видишь дела земельного лорда решаются! — обернулся ещё один из легальных бандитов, заговорив с небольшой заминкой. Всё-таки вид Дигвера для этого времени был сногсшибательный.

— Мой это раптор. Ученица моя за него деньги внесла. Вот остаток — двадцать шесть пальцев золота, — на землю под ноги рабам упал тяжеленный кошель, звякнувший звонким металлом. Один из рабов шустро поднял его, передав хозяину. Как почувствовал, что ситуация в их сторону переменилась, так сразу инициативным стал! — Отпусти торговца. Он продал свой товар. Теперь можешь со мной вопрос порешать.

— А чего тут решать? Ты купил товар незаконно! Этот зверь — собственность лорда Меронзу, и торгаш не имел права его продать. Так что мы сперва тебя поучим, — в глазах говорившего блеснул алчный блеск золота, — После торгашу этому ноги выдернем, да штраф наложим, и уже после заберём то что наше по праву! Арух!

Прозвучал сигнал к атаке, и вся семёрка растеклась по округе, взяв Дигвера в кольцо. Тот всё также стоял с копьём в руке, оперев его пятку в землю, и внимательно следил за своим окружением.

Стоило отметить, что воины действовали весьма грамотно, явно по отработанной не раз схеме, что говорило о недюжинном опыте. Однако первый же выпад атаки стремительно оборвался!

— Ху! — справа-сзади старик уловил движение ещё до того, как услышал звук глубокого выдоха нападавшего, и звон его доспеха. Подопнул пятку копья ногой, крутанул его по инерции, ещё больше разгоняя наконечник, и, развернувшись на месте, обрушил всю мощь чёрной стали на грудь противника. «Шварк-з!» — полуметровое лезвие пятнадцатикилограммового копья (обычный двуручный меч вести килограмма три) играючи пробило нагрудник, разорвало кольчугу и перерубило кости, уйдя по инерции на следующий круг. «Глык!» — второй нападавший, что атаковал синхронно уже спереди и слева в следующее мгновение лишился головы.

В тот момент как оба трупа рухнули на землю, Дигвер уже снова стоял в первоначальной позе, поставив копьё на пятку. Никто кроме него, будучи ещё живым, не смог бы владеть подобным оружием. Но даже он в лучшие свои лета́ не сумел бы биться таким копьём дольше получаса, попусту обессилев! С шестопёром всё было куда проще — выдал первоначальный импульс, и ждёшь удара о цель — пусть краем выброса чар, но зацепит. А копьё, да ещё и не зачарованное, приходилось контролировать филигранно, меняя направление движения на лету!

— Вместе! — рявкнул главарь, понимая, что с каждой секундой страх овладевает его людьми и им в том числе всё сильнее. И если он не поторопится, им придётся отпустить этого странного чёрного воина вместе с раптором. Но деньги…! А ещё лорд Меронзу!

Оставшаяся пятёрка ринулась в атаку синхронно. Двое отпрянули назад, когда копьё с визгом пронеслось у них перед лицом, зацепив паевому левый глаз, а второму щёку и переносицу. Третий, успев подлететь ближе, потерял ногу, отрубленную неожиданно для него молниеносным замахом, четвёртый лишился руки, не успев уклониться в следующий момент, а в лицо главаря копьё и вовсе прилетело своим остриём в виде мощного выпада, надвое расколов его череп. Лишь шлем со звоном отлетел куда-то назад — не выдержали кожаные ремни.

Не прошло и пяти секунд как вся пятёрка была выведена из строя!

— Где мой раптор? — оставив за спиной воющих калек, переставших представлять хоть какую-то опасность, Дигвер навис своей золотой маской над перепуганным торговцем. Тот как-то вдруг сжался, даже втянув свой безразмерный живот и став ниже ростом, и только и смог что дать команду рабам своим мычанием и тыча пальцем в ворота загона.

Вскоре немёртвый воин в чёрных доспехах вошёл в загон. Начался шум, рёв раптора, и звуки борьбы. Никто даже подумать не посмел заглянуть посмотреть на происходящее. Так что когда земля содрогнулась от мощного удара, люди не знали, что и думать! И каково же было их удивление, когда чёрный воин вышел наружу целым и невредимым, ведя понурого гиганта за собой весьма странным способом — ухватив его латной перчаткой за нижнюю, губу!

— Седлать! — от его команды, словно молотом бьющей по голове, рабы торгаша зашевелились как никогда рьяно. Впервые они так старательно работали, чётко и быстро исполняя приказ! Пара минут, и вот уже мощное седло с высокой спинкой опоясало присмиревшего зверя.

— Ты мертвец, слышишь!? Лорд Меронзу всегда платит за обиду вдесятеро! — орал Дигве́ру тот, который лишился руки. Ему уже перевязал руку тот что лишился в бою одного глаза. Ещё один, тот что с разрубленной переносицей, валялся без памяти — остальные были мертвы. Истекли кровью.

— Я всегда к услугам лорда земель. Пусть ищет меня сколько угодно!

— Кто ты такой, мать твою!?

Но ответа однорукий так и не дождался, проводив ускакавшего воина. Да уж, знатно им врезали! Лорд Меронзу наверняка будет ими весьма недоволен!

Спустя трое суток дороги мы наконец решили сделать долгий привал, на весь день. Следовало привести в порядок одежду, обувь, обиходить как следует рапторов, да и вообще, хотелось наконец поесть горячей ушицы! Благо река была рядом, а с помощью лука и стрел крупная рыба весьма неплохо ловилась — я идею опять подсказала. А Дигвер мастерски реализовал!

После утренних процедур и завтрака, была в том числе и лёгкая тренировка. Учитель был настроен весьма категорично, утверждая, что мне ещё учиться, учиться, и учиться. Ну и пользуясь случаем, на этот раз я тренировалась противостоять воину с копьём! Приятного, надо сказать, мало — подойти на дистанцию атаки никак не удавалось, вечно натыкалась на удар древком или пяткой копья, из-за чего теперь болело всё тело из-за начавших синеть гематом. Чудо что кости не поломала…

Нет, определённо, тактика войны двадцатого века мне нравится куда больше всего этого махания острым металлом! Проще убить врага на расстоянии, и никакое мастерство его не спасёт. Чем вот так подставляться под чужие выпады.

После была короткая охота, обед, ну и всё прочее, начиная от чистки рапторов, и заканчивая уходом за оружием. Чистя и смазывая арбалет, мучаясь с запёкшимся жиром на осях, и в местах трения, в очередной раз подумалось о том, что неплохо бы получить дёготь и древесный спирт. Ах, как бы это упростило мне работу с этими чёртовыми механизмами! При том ведь ничего сложного — просто процедура возгонки древесины и сбора конденсата по типу самогонного аппарата. У бабушки такой был — от деда остался. К слову очень неплохо выходило спирт получать для личных медицинских целей, чем мы с ней периодически и занимались. Хотя наверно не только для медицинских — соседские мужики как-то часто порой в гости ходили…

Но не суть. Главное, что день прошёл плодотворно во всех смыслах, и сейчас во тьме ночного леса, в свете костра, я лежала на подстилке из шкуры и прорезиненного плаща (ага, сделала-таки), предаваясь блаженному ничего не деланью, невольно прислушиваясь к болям во всех уголках своего многострадального тела.

— Знаешь, я в далёкой давности смотрел вот так в небеса, и представлял, что они начали на нас падать. Так жутко становилось с самого детства… — голос Дигвера, что сидел чуть поодаль от костра так, чтобы его было не видно со стороны в тени от толстого дерева, раздался для меня неожиданно. Он всё чаще молчал, начиная говорить лишь вот в такие близкие для него моменты.

— Небеса не могут упасть. Это глупость. Небеса — это лишь воздух. Очень много воздуха, простирающегося вверх на десятки вёрст.

— Но они голубые! А раз имеют цвет, то значит и тело должны иметь.

— Туман тоже молочно-белый, но в нём нет ни капли молока. И также как туман — всего лишь водяная взвесь, небеса — лишь толстый слой воздух. Иначе, будь они способны упасть, мы бы не видели за ними звёзды.

— Пф! Вот ты тоже скажешь иногда… Звезды — это серебряные гвозди, коими небеса прибиты к мирозданию. Бог Небес их и прибил! Каждый ребёнок о том ведает.

— Да-да, а гром гремит и молнии бьют, потому что Бог Небес на колеснице катается! А ветер дует потому что деревья качаются, — я повернулась к учителю, опёршись головой на согнутую в локте руку. — Я таких сказок, легко объясняющих всё что ни попадя, могу придумать сколько угодно. А вот истину выведать всегда тяжело!

— Ну-ну… ну так расскажи какова эта истина. А я послухаю, — было слышно, как старик улыбается где-то там под шлемом. Он так его ни разу и не снял, словно сросшись со своим новым доспехом.

— Вселенная в которой мы живём представляет собой бесконечную пустоту. Там нет воздуха, нет верха и низа, нет небес и земли. Но есть звёзды. Каждая точка на чёрном небосводе что ты видишь — это такие же солнца как наш Кохус. Тысячи и тысячи тысяч звёзд! И вокруг всех них крутятся такие же планеты как наша. Но если они вращаются слишком близко, солнце занимает половину небес, и выжигает всё на её поверхность, из-за чего такие планеты похожи на один сплошной кипящий вулкан, где жизнь в принципе невозможна. Если же слишком далеко, тепла от звезды, больше похожей на яркую карликовую луну, очень мало, и они покрыты вечной мерзлотой и тоже никогда не видели жизни. При этом сами эти звёзды так далеко от нас, что нам они кажутся едва заметными точками… а их свет летит до сюда тысячелетия. Так что, то что мы видим — это прошлое этих звёзд. Может быть кто-то из них уже давно исчез, погас, но их свет до сих пор идёт к нам, отчего мы пока и не знаем, как умерли эти звёзды… Такова истина, учитель Дигвер.

— Чудно́ вещаешь, девонька… ох чудно́! Я о таком никогда не слышал. И понял, если и половину, то уже чудо. Слушаю и не верится… И как же это так, тысячи лет свет летит? — сам себе задал вопрос Дигвер, — Только, тогда как же проверить истину ты говоришь или придумываешь? Ведь если за небесами и правда пустота, нам её никогда не достичь. Ни один конь, ни одна птица не могут допрыгнуть или подняться так высоко! А ежели и поднимется, то задохнётся. Но всё равно чудно́… а ты… А, забудь!

— И ты забудь, старик. Не стоит грезить о других мирах, не наведя порядку у себя дома. Но я всё же отвечу на незаданный тобой вопрос. Нет, я не оттуда. И да, спустя сотни лет упорного труда, познав истинное строение мира, люди смогут построить корабли, способные плавать в пустоте. А теперь давай спать, — я отвернулась к своему рюкзаку, заслонявшему мне свет костра, — Устала я что-то…

* * *

Старый воин проводил взглядом постепенно затихшую и засопевшую деву, вновь подняв взгляд к звёздным небесам.

— Да-а-а… жаль люди ещё не летают. Как было бы здорово поглядеть на звёзды вблизи! — почему-то он не сомневался, что Бестия знала о чём говорила. Он даже решил для себя время от времени задавать ей самые глупые вопросы, что мучали его с девства. Да хоть про тот же ветер! Ведь и правда неясно из-за чего он дует…

Так немёртвый служитель богини и просидел всю ночь, любуясь ночными красотами, покуда забрезживший рассвет не стёр всё это чёрное великолепие. Начался новый день!

* * *

Утро было морозным, и сухим. То-то небо вчера было столь ясное — антициклон пожаловал. Наконец-то осень начала медленно уступать свои права серьёзной зиме!

— Ты чего, Бестия, задумалась? Ложка чуть из рук не вываливается.

— А…? — я мельком бросила взгляд на Дигвера, сидевшего всё на том же месте и в той же позе что и вчера, вновь уставившись себе под ноги. В руках держала деревянную плошку с горячей ухой, медленно закидывая топливо в рот. — Я хочу закрыть вопрос, вставший между мной и Мириэм. Учитель, мне нужна будет твоя помощь.

— Так-так, ну ка? Интересно до чего моя ученица додумалась? — тут же подобрался старик, приготовившись слушать.

— Первое, нужно узнать где главная вотчина этой семьи. Второе, взять языка, расспросить о патрулях, узнать планировку зданий и внутренние порядки. Третье — я постараюсь пробраться внутрь ночью и сделать всё по-тихому, дабы не поднимать тревогу лишний раз. Если же повезёт, то Калеба удастся подловить ещё за пределами вотчины — думаю на охоту молодой лорд должен выезжать весьма часто. С развлечениями тут туго: девки, вино да охота. Так что вариант весьма рабочий. С Мириэм можно разобраться и позже — есть у меня пара задумок. Убитая горем женщина часто теряет самообладание и совершает ошибки.

— Угу, угу…. Но я пока не понял на кой оно тебе? Ну повздорили вы, попыталась она тебя убить. Но ты ведь выскользнула, попутно проредив её дружину — весьма высокая плата уже взята.

Я обернулась на чёрного рыцаря справа, попытавшись вглядеться в провалы глазниц его шлема. Конечно же не получилось — его чёрные глаза даже при старании не разглядеть. Он что же думает я просто так спущу этот вопрос на тормозах? Проверяет?

— Учитель, она ответила злом на добро. Меня едва не изнасиловали и не запытали насмерть! И после всего ты думаешь эта семейка оставит всё как есть? Да я им оскорблений нанесла своим побегом больше чем они могут своим скудным умишкой вынести! Тем более здесь, в этих землях, в этом времени, где люди двинуты на вопросах чести и авторитета! Я не собираюсь оставлять за свей спиной столь опасного недруга из какого-то глупого человеколюбия и всепрощения. Святые долго не живут! Обычно они умирают в страшных муках за свои идеалы.

— Верно всё говоришь, — кивнула гора чёрной стали, — Но у меня есть некоторое уточнение. Лорды не сильно отличаются от обычных банд — они лишь недавно начали себя называть иначе. Пара поколений всего прошло, а потому и замашки у них похожи. Прислуга в таких домах — вроде мебели или скорей скота. Девок обычно пользуют, конечно, но за людей ни мужиков деревенских, ни девок не держат — внимания на них почти не обращают. Ну и по ночам челядь тоже делами занята знамо дело! Так что проще всего тебе будет под видом челядинки пробраться внутрь. Ночью. Переоденешься, пройдёшь вместе с другими во двор, да и сделаешь всё что хотела.

— А оружие? Если меня вдруг обыщут?

— Нет здесь таких порядков! Я же говорю, лорды что недавние банды — с дисциплиной туго. Это у нас в войске я порядок требовал, но то скорей исключение, — Дигвер махнул снисходительно, вспомнив вновь старину, — Но ты так и не сказала я тебе зачем?

— Нужно будет кое-что поджечь, имитировать нападение врага. Ближе к рассвету естественно, чтобы дать мне сбежать. Паника — лучшее прикрытие!

— Хм… дельно, — старик по привычке почесал подбородок, наглухо закрытый металлом. Почти сразу с неохотой положив руку обратно на колено. — И когда будем действовать?

— Зависит от того как далеко придётся ехать, — пожала я плечами. Уха наконец доедена, а значит опять пришло время мыть посуду! У-у-у… как же я ненавижу это дело, тем более сейчас, без моющих средств.

— А чего тут ехать? Мы уже считай на границе земель почившего Миноша. Я уж грешным делом думал ты отказалась от своей затеи, хотел мимо проехать. А тут оказывается вон как совпало!

— Ну и отлично. Завтра выступаем: ищем патруль, режем его, берём командира в плен и допрашиваем. После чего я пробираюсь в окрестности вотчины, похищаю подходящую девку, переодеваюсь в её платье, и пробираюсь внутрь. Правда придётся сперва понаблюдать кто-есть-кто и куда ходят — служанка не должна быть приметной лицом. Лишь одеждой. В идеале если это будет кто-то из недавних…

— Ну насчёт этого не приживай. Кто-то из девок завсегда дохнет — некоторых порют до смерти за ослушание или порчу имущества, а с кем-то излишне военщина забавляется. Я же говорю, чисто бандиты — от душегубства недалеко ушли. От того и стонут некоторые земли от таких лордов! Хотя и исключения тоже бывают…

На том и порешили. Собрали лагерь, прибрали костровище, заложив его снятым ранее дёрном, и отправились в путь.

Это было последнее дело что я хотела завершить перед дорогой на север!

Осуществить задуманное нам удалось без особых проблем. Пересеча неохраняемую невидимую границу владений, мы в скором времени немного углубились в леса, избегая дорог. Нашли небольшую деревеньку на шесть дворов, поймали пару баб, что шли за валежником, да поспрашивали, пообещав малый серебряный палец за молчание. Бабы попались ушлые, выторговали серебро для каждой, но поклялись молчать и на перебой начали рассказывать всё что знали. Ну ещё бы! За этот кусок серебра семья крестьян из десятка человек могла жить поллета ни в чём не нуждаясь! Или даже быка купить огромного, какой и поле за пару дней вспашет, и телегу утянет гружёную.

Как оказалось, местных правителей, банально захвативших власть над людьми силой, ненавидели люто. Не только за поборы и побои, но и из-за смертей многих молодых. В основном девиц, но и парни часто попадали под раздачу — ведь это их невест насиловали в пьяном угаре. И чаще всего горячие парни заступались. Бала даже пара бунтов, но что необученные, низкорослые и слабые из-за недостатка питания землепашцы и собиратели могли противопоставить вооружённой банде? Население деревень за восемнадцать лет правления местного лорда снизилось втрое. Весьма красноречивый показатель как по мне.

Разъезды банда естественно проводила — как без этого? И власть свою показать нужно, и, если такое случится, конкурентов прижучить. Нет-нет да грабили земли лордов многочисленные кочевые ватаги, и не раз! Часто ли выезжают? А каждую седмицу кто-нибудь мимо проскачет. Обычно к ним почти не заезжают, ибо мелкая деревенька, но бывает и воды коням дадут, или даже мешок овса выволокут у кого, а то и чью-нибудь свинью зарежут да зажарят! Вот в прошлом месяце…

Так и говорили, расспрашивая о маршрутах да много ли людей в разъезде. А к вечеру уже нашли ночной лагерь одной такой группы, коя разложилась недалеко от ручья в густом перелеске. Пятнадцать вёрст отсюда было до ближайшей деревни, а резиденция лорда и вовсе находилась верстах в тридцати!

— Вон тот справа, видишь? Он здесь командует. Его и будем брать живым, — Дигвер указал пальцем на воина в кольчужном кафтане, спускавшемся до самых колен. Панциря или каких других доспехов на нём не было — видать с деньгами напряг. Остальные и вовсе были одеты кто во что горазд, от обычной стёганки из кожи, до рваных коротких кольчуг — ну чисто банда разномастная. Лишь лошади выглядели ухожено и чисто, сильно выделяясь на фоне своих седоков.

Вокруг давно была кромешная тьма, и заметить нас во тьме раскинувшегося леса было в принципе невозможно, но мы всё равно не рисковали высовываться раньше времени. Дождались покуда отряд не затихнет, уснув, и не оставит на карауле одного из своих. Одинокий боец из числа самых бесправных с явной неохотой отсел подальше от костров, дабы видеть всё со стороны, и самому не маячить на ярком свету. Но не прошло и часа как он тоже начал клевать носом.

— Тс-с-с! — приложила я палец к губам, цыкнув на заурчавшего рядом сумрака. Вместе с котом мы скользили по лесному ковру почти беззвучно, лишь одежда немного шуршала. Я конечно же в своём маскхалате, превратившем меня в живой куст, а хищник как всегда превратившись в колышущиеся лоскуты тьмы. Я впервые смогла вблизи как следует разглядеть эту его ночную форму, и прекрасно теперь понимаю почему их так боятся! Кот словно перетекал из одной позы в другую, стремительно и в то же время плавно, будто чёрный кисель. Его тело легко огибало даже самые хитрые переплетения веток, а чёрные когти оставляли даже от простой ходьбы заметные следы на корнях деревьев — смертоносные крючочки! И опять же беззвучно. Такое ощущение было, словно звук вокруг пепельной гончей попросту гаснет! Попасть в темноте по такому противнику было бы крайне сложно, не говоря уже о том, что его можно попросту не услышать пока поздно не станет. А уж увернуться от его броска и вовсе будет невозможно — нельзя увернуться от того, кого почти не видишь во тьме.

— А? — встревожился вдруг непонятно от чего караульный. Он вскочил, обшаривая округу сонным взглядом, так и сам не поняв отчего встрепенулся. Хорошее всё же у него было чутьё! Обойдя дерево, стремительно зашла ему за спину, зажала рот, с силой вдавив ладонь на себя, и тут же ударом левой руки вогнала длинный клинок кинжала в горло жертвы. Чуть захрипев, заросший и воняющий кислым потом абориген, медленно осел на землю. Я же, лишь убедившись, что тот отошёл в мир иной вынула клинок из раны, дав крови медленно вытекать на замёрзшую землю.

Началась рутинная работа.

Друг за другом, я аккуратно резала глотки каждому, что лежал вокруг моей цели. Подобраться, зажать рот, перерезать глотку… Подобраться, зажать рот, перерезать глотку. Подобраться, зажать, перерезать! Из двенадцати человек разъезда, я успела убить шестерых, плюс караульный, после чего вдруг лагерь проснулся сам собой, видимо также почуяв звериными инстинктами близкую кровь!

— К оружию! — надрывался командир отряда, выхватив прямой короткий меч, но он ему не понадобился. Сбоку на его друзей тотчас налетела живая тьма, походя порвав сразу двоих бойцов из пяти, удар арбалетного болта из тьмы пробил грудь третьему (Дигвер прикрывал меня издал), четвёртого успела убить я сама, сперва подрезав внутреннюю часть бёдра, уклоняясь от неточного удара сверху. А после, когда тот начал заваливаться, матерясь на все лады, я одним точным ударом вскрыла ему сонную артерию на шее, напоследок заехав ногой в лицо. Хоть и не жилец, но пусть лучше истечёт кровью молча!

За считанные секунды ошалевший воин оказался с нами один на один, потеряв всех своих.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — словно поняв, что его пока не убили по какой-то конкретной причине, мужчина не решился испытывать судьбу на прочность, бросив меч и подняв руки. Жить ему хотелось ничуть не меньше остальных.

— Верно мыслишь. Если ответишь на все наши вопросы может даже живым останешься, — беззастенчиво врал Дигвер, выехав к лагерю со всеми нашими рапторами. Увидев же его, всего в чёрном, с золотой маской черепа на лице, да на гигантском хищнике, пленник серьёзно напрягся. Когда же Сумрак его обнюхал, зайдя после за спину, то и вовсе мужик превратился в соляной столб.

* * *

Вспоминать тот допрос, вылившийся тем не менее в ускоренную пытку, мне больше не хотелось, но выбора не было. Всё-таки я не настолько бесчувственная тварь, чтобы бесстрастно наблюдать как другому человеку целенаправленно причиняют боль. Я и убивала-то своих врагов всегда как можно безболезненнее, не стремясь причинить ненужную боль — не было у меня тяги к чужим стараниям, что меня несказанно радовало. Во всяком случае я осознанно старалась так делать….

Как оказалось, молодой лорд и правда ездит со своим ближним кругом на охоту. При том частенько. Заниматься делами в силу возраста ему было лень, так что скинув все их на плечи матери, юноша неделями пропадал в лесах, загоняя дичь или каких тварей пострашнее. Точнее охотились его дружинники, в надежде подмазаться к будущему правителю, а он в основном с умным видом руками водил (руководил), да напивался. Чему его юный возраст был совсем не помехой!

Уверена, будь здесь в ходу героин, парень бы как в «лице со шрамом» днями бы сидел перед кучей белого порошка, пребывая в угаре. Ибо парень остался совершенно без тормозов и делал что хотел. Слишком рано он лишился надзора отца, а слово матери в это мире для мальчишек стоит немного — не престало бабам воинами командовать. Сподвижники же и вовсе были рады стараться, стремясь заиметь на лорда максимум влияния.

Эти самые угодья мы с учителем сейчас и прочёсывали, тщательно следуя выведанным описаниям. С лордом должно быть человек тридцать воинов, не больше — всё-таки ближний круг. Так что планировали попросту подловить парня, да всадить стрелу или болт в грудь — такое число охраны никак не способно помешать подобному виду нападения.

И к сумеркам второго дня мне наконец-то улыбнулась удача!

Лагерь гудел от гомона и песен дружины. Костры полыхали, зажаривая почти целиком какую-то крупную дичь, а мужики друг друга всё ещё хлопали по плечам, поздравляя с добычей. Видать что-то редкое удалось подстрелить, раз они всё никак не успокоятся. Тем лучше!

Затаившись, я наблюдала как этот праздник плавно перетекает в простую пьянку. Как молодого Калеба восхваляют за то, что тот нанёс последний удар (как я поняла уже по связанному и раненному зверю), и настойчиво предлагают выпить с верными ему воинами. Как тот в силу малолетнего возраста упился почти до беспамятства всего с одного кубка, задремав прямо на резном кресле, привезённом видимо с собой. Как я понимаю, понты дороже денег даже в этом мире!

Продолжала глядеть издали как его так называемые соратники продолжают веселиться уже без него, махнув на юного отрока рукой. Никому из них не нравилось быть нянькой, но ничего поделать было нельзя — без наследника претенденты тотчас вцепятся друг другу в глотки, чем неминуемо воспользуются внешние враги. И все это понимали прекрасно! А потому терпели, заискивали и приглядывали друг за другом.

Момент, когда мой арбалет сухо щёлкнул, выбросив вперёд кованую смерть, не заметил никто. Как и влажный звук пронзания небольшого тела наследника, коего чуть тряхнуло, глаза его на пару секунд раскрылись, после чего парень обмяк, умерев прямо в своём пафосном кресле, стоявшем посреди упившихся воинов. Стояла уже предрассветная мгла, и мужчины едва шевелились, сонно бурча что-то под нос. Никто ничего не услышал и не увидел!

— Будет вам на утро сюрприз, — шипела я себе под нос, аккуратно выползая к своему Велесу. Для выстрела пришлось подобраться почти вплотную к поляне, но оно тог стоило!

Вскочив вскоре в седло, я сперва медленно, а потом всё быстрее, пустила зверя в энергичную скачку. Следовало найти Учителя, и переходить ко второй фазе плана!

* * *

Леди Мириэм стояла у окна своей комнаты и просто глядела на первый снег. Молча. Слёзы больше не капали из её глаз — кончились слёзы. Высохли все, после того как она поняла кто убил её последнее дитя. Покосившись на арбалетный болт, пробивший Калебу сердце, Мириэм вспомнила где видела точно такие же. У той твари! Бестии! Арх!! Нужно было сразу её убить, как только она переступила порог её дома!

— Мириэм…

— Вы нашли её? — холодно бросила она своему будущему мужу. Дабы не допустить резни, на общем круге было решено что она вновь выйдет замуж. За самого уважаемого из сподвижников прошлого лорда, и уже он станет полноправным владельцем этой земли. Не без труда, но вопрос удалось протолкнуть среди ближников, правда пришлось изрядно раскошелиться. Только вот безутешная мать наотрез отказалась выходить замуж, покуда Бестию не найдут и не выпотрошат заживо. Желательно у неё на глазах!

— Пока нет, но мы нашли наш пропавший разъезд. Все мертвы, а одного явно пытали. Скоро и виновников выловим — след есть.

— Тогда не стой столбом, действуй! Чем скорее она умрёт, тем быстрей ты станешь полноправным хозяином этой земли.

Чернявый, чуть с проседью, сухощавый мужчина с цепким взглядом помолчал, что-то хмыкнул сам себе, кивнул и удалился.

Спустя же минут двадцать внутрь зашла челядинка, с повязанным на голову платком. Принесла бельё для постели, начав аккуратно его перестилать. Что ни говори, а белое полотно из льна до сих пор было редкостью и стоило крайне недёшево! А потому обращались с постельным бельём всегда бережно, вовремя меняя и отстирывая, потому и не решалась женщина выгонять девку — не дело срываться сейчас на прислуге. Да и на чистом спать следующую ночь будет куда приятнее. Эта-то уже почти закончилась — рассвет в окне занимался.

Вдруг леди Мириэм уловила сзади какое-то движение, но повернуться или издать звук какой не успела — тонкое острое лезвие пронзило её спину слева, пробив сердце. А в угасающем сознании её отпечатались последние слышимые слова: «А ведь я и правда хотела тебе помочь. Жаль, что всё так вышло!». Едва успев узнать говорившую, женщина умерла, так и не отомстив за своего последнего сына.

Челядинка же уложила её на кровать, не вынимая кинжала (чтобы кровь не текла), закинула одеялом, простыней, и уже собиралась на выход, когда дверь отворилась, а внутрь вошёл всё тот же сухощавый мужчина.

— Мириэм, мы кое-что… Так, а ты кто?

— Никто, господин, просто помогала госпоже прилечь.

— Исчезни! Мириэм, ты спишь…? — мужчина подошёл к кровати, присев рядом, но бросив взгляд на безжизненные глаза женщины, вдруг вскочил обратно. — Мириэм! Мириэм, что с тобой?!

Откинув одеяло, он тотчас увидел торчавшую из спины рукоять, во все лёгкие заорав: «Измена! Тревога!» И тут же бросился на выход, в погоню за убийцей, проникшей в самое сердце их владений под видом горничной девки.

* * *

«Чёрт-чёрт-чёрт!!» — колотилась в моей голове тревожная мысль — «Так всё хорошо шло: нашла подходящую девку, оглушила, переоделась, даже прирезала эту стерву! И вдруг такой прокол…»

За моей спиной в огромном двухэтажном строении уже во всю разгорелся рёв тревоги. Колотили то ли в колокол, то ли в кусок стальной балки, отчего звон из внутреннего двора разносился по всей округе.

— Стой! Ты куда?! — какой-то старик, одетый как старший служка, попытался меня окликнуть.

— Госпожа приказала! Срочно! — крикнула я в ответ с абсолютной уверенностью в голосе, припустив пуще прежнего. Даже юбки пришлось подобрать, а то местные сарафаны были явно не для забегов. Сработало — старик только щёку почесал, и отстал.

К сожалению, не удалось всё провернуть глухой ночью, так как очень много времени ушло на банальное проникновение внутрь периметра, и поселение уже вовсю просыпалось. Свой маскхалат вместе с одеждой и частью брони мне пришлось припрятать недалеко от конюшни, где обихаживали лошадей дружинников, и где я повязала подходящую девчонку. Её как раз хотел один не в меру горячий юноша оприходовать, пусть та и не была на это согласна, без успеха отбиваясь. Ненавижу насильников! Не сдержалась — прирезала гада. Я могу понять, когда девочек добиваются уговорами, харизмой, да даже обманом или банальным подкупом деньгами. Но вот так, силой или шантажом…? Такого я ни одному мужчине не прощу!

— Дядька, дядька, беда! — так как мне было всего шестнадцать по земным меркам, то я легко могла сойти за обычную местную деваху, если конечно удавалось скрыть одеждами тренированную фигуру и мазали от оружия на ладонях, — Беда, дядька!

Подбежала я к конюшне и осёдланной каким-то воином лошади, отчётливо запыхавшись. Вроде как устала.

— Чё? — тот отвлёкся от коня, перестав поправлять подпругу, уставившись на меня непонимающим взглядом. Конюшие мужики вокруг тоже глядели ошалело, ведь ни одна девка не будет сама лезть к воинам лорда — на то и был расчёт.

— Убили тебя, дядь! — с самым наивным из выражений лица заявила я своей жертве.

— Э-э… — а пока тот пребывал в шоке моя рука ловко выскользнула из вороха юбок, неся в себе острый кинжал. Последний из двух, доставшихся от того бандита, что я убила первым в своей жизни — первый остался в спине стервы Мириэм. Резкий выпад, стремительный удар, и мужчина хрипя заваливается на землю, держась за рассечённую шею. Чуть не увернулся! Я же, вскочив в седло, под шокированными взглядами людей пустил лошадь в галоп. Приблизилась к помеченному вешкой у дороги канаве, после чего схватила её прямо на скаку, закинув за спину привязанный к ней тюк из своих вещей.

За спиной уже раздавались крики, ржание лошадей и отборные маты. Всё-таки завязалась погоня!

Я летела стремглав на украденном жеребце, совершенно не жалея зверя. До точки рандеву с учителем оставалось ещё версты две-три, и я обязана была продержаться!

— Сто-ой! Стой, сука, хуже будет! — донеслось до меня со спины.

«Вжик! Вух!» — прошелестели стрелы, пролетев совсем рядом.

«Цок!» — раздалось почти над самым ухом, и моё левое плечо затопила жуткая боль! Получив стрелу в спину, я ещё сильнее прижалась к шее жеребца, начав не на шутку переживать. Ещё пара таких попаданий и тупо от болевого шока свалюсь!

Деревья мелькали одно за другим, дорога под копытами бешено несущегося зверя сливалась в единую массу, а минуты всё шли одна за другой, никак не кончаясь. Но вот наконец один вираж, второй — наконец-то начался тот самый глухой лес с петляющей дорогой, где мне должен был ждать старик.

— Я вырежу твоё сердце ржавым ножом! И скормлю свиньям!

Проклятья со спины с каждым разом доносились всё ближе и ближе. Мой конь пусть и нёс на себе очень лёгкого седока, но уже с явной натугой задыхался и хрипел. Ещё немного такого безумия и пена ром пойдёт — загоню зверюгу!

Когда же топот копыт преследователей слышался чуть ли не за самой спиной, и казалось, что меня вот-вот схватят или убьют, вдруг всё неожиданно кончилось. Пронёсшуюся рядом чёрную молнию я даже не заметила, и даже вопли и стоны умиряющих за спиной разобрала не сразу. Проскакав по инерции ещё метров тридцать, всё же остановилась, обернувшись.

Из десятка преследователей уже двое были опрокинуты вместе с лошадьми. Раптор старика был настолько огромным и мощным, что легко расталкивал своих младших товарищей, крутясь на месте, и даже кусая вражеских лошадей. А длинное копьё его вожака тем временем без устали разило на право и на лево самих седоков. Удар пяткой копья по зубам одному, блок, выпад копья, легко пробившего обитый кожей деревянный щит второго, и сломавший воину руку. После вращение копья, и мощный рубящий удар, буквально располовинивший следующего врага вместе с частью головы его лошади. При этом удары на учителя сыпались довольно часто, но его прочные латы легко держали любую атаку.

Пара минут такого танца, и вскоре лишь двое оставшихся в живых преследователей с позором бежали восвояси, зажимая кровоточащие раны. Остальные восемь были либо мертвы, либо стонали лёжа не земле, не представляя опасности!

— Уходим, — нагнав меня, Дигвер не стал ничего говорить или спрашивать по поводу моей небрежности и погони. Даже про стрелу в плече умолчал…. Видимо выволочка у меня ещё впереди.

Но так или иначе, я наконец-то закончила все свои дела в этих землях, и была готова отправляться дальше искать себе приключений на «нижние девяносто».

Стрелу из плеча доставать при помощи ножа и такой-то матери удовольствие ниже среднего! Заявляю официально. После того как старик вырезал мне наконечник из плеча считай без всякой анестезии, а потом прижёг раскалённым ножом место ранения, я едва не откинулась от боли. Провалялась двое суток почти в беспамятстве, привязанная к седлу и только на третий день начала есть, пить и просто соображать. Стало очевидно, что следует научить моего спасителя и защитника что такое дезинфекция, шовные материалы и хирургическая игла, а заодно поведать о принципах гигиены и санитарных норм, иначе в следующий раз я откинусь уже от самого лечения, а не от полученных ран. Ну и конечно не будет на моём теле таких уродливых шрамов, как остался на этот раз! Чисто по-женски было обидно…

Тем не менее, он меня подлатал, за что я была Дигве́ру благодарна. А спустя седмицу мы уже добрались до нужной нам судоходной реки. Приречный городок, больше похожий на мой взгляд на большую деревню, был перевалочным торговым портом, где курсировали товары в направлении север-юг. Река Аль-Жена текла почти пятьсот вёрст строго на север, заворачивая после этого на восток. Дальше шёл волок, и другая река, тёкшая с востока уже в северные моря — так мне объяснил дорогу сам учитель. Так что пара седмиц дороги, и мы наконец-то покинем негостеприимные земли, контролируемые Обществом Творцов.

Поиски подходящей по размерам и загруженности ладьи заняли аж пять дней. Но к счастью всё же увенчались успехом, и сейчас мы оба глядели как наших рапторов медленно заводят на борт. Правда боевого зверя старика ему пришлось затаскивать самостоятельно — более никого он не слушался.

— О чём задумался? — не оборачиваясь на стоявшего справа чёрного воина, задала я вопрос.

— Я ему до сих пор кличку не дал. Думаю вот…

— И как результаты?

— Да не особо… Ничего в голову не идёт.

— А прошлого твоего скакуна кто назвал? Дремор — хорошая кличка для хищного скакуна.

— Да, хорошая, звучная! Но назвал его не я — мне он от старого друга в подарок достался, и уже отзывался на это имя. А сам я что-то никак сообразить не могу… Старею видимо.

— Может я что подскажу?

— Ну попробуй, — усмехнулся сквозь забрало старик.

— Буцефал — так звали коня одного великого полководца-завоевателя далёкого прошлого. Александра Македонского.

— Хм… не слышал о таком.

— То не здесь было — в других землях. Хотя он и завоевал чуть не полмира.

— Нет. Не гоже чужую кличку присваивать, тем более столь легендарную!

— Ну… ещё можно назвать его Даэдрот. Ведь дреморы — лишь один из видов даэдра, больше всего похожие на людей. Так почему бы не присвоить твоему скакуну, и без того похожему на демона, их общее имя?

— Демоны? Какие ещё демоны? И откуда ты об этом знаешь? — тут же Дигвер встрепенулся, пристально вглядевшись в моё лицо, — Я за тридцать девять лет так и не узнал, что означает эта кличка — Дремор. Ни один знающий не смог ответить! А ты так просто говоришь, что так называют каких-то демонов?!

— Это из сказок, — я вдруг смутилась, не совсем поняв реакцию учителя, — Сказки называются «Древние Свитки», и повествуют о вымышленном, придуманном мире. Вот в этих сказках и есть такие демоны — даэдра. А что? Это важно?

— Хм… не знаю. Монахи Капища Чёрного Камня утверждают, что чёрное пламя — то происки демонов. И лишь боги способны нас защитить от этой напасти, уничтожившей людей прошлого. Не хотелось бы называть скакуна именем демонов…

— Ой да ладно, как будто кто-то кроме меня может углядеть эту связь! Скорей всего это просто совпадение, ведь никто не может знать сказки «Древних свитков» здесь, на этих землях. Но согласись, кличка звучит.

— Даэдрот… — словно пробуя на вкус странное слово, старик пробормотал его ещё пару раз. — Ну пусть будет Даэдрот! Уговорила, чертовка! И дуй-ка давай к капитану, узнай долго мы ещё тут валандаться с погрузкой будем?! Полдень скоро!

Оставив старика вместе с нашими деньгами и вещами, я вскоре удалилась, оставшись довольная собой. Хоть какой-то намёк на прошлую мою родину будет оставаться радом. Пусть бы и кличка раптора — мелочь, а приятно!

Спустя же пару часов я уже провожала отдалившийся берег немного грустным взглядом, невольно вспоминая всё произошедшее со мной за эти месяцы и недели. А что ещё меня ждет впереди? Много ли горя? Будет ли что-то хорошее, доброе? И смогу ли я хоть когда-нибудь обрести покой и простое женское счастье? Я пусть и научилась отстаивать своё место под солнцем с оружием в руках, но быть безжалостным убийцей было противно самой моей природе! Даже теперь мне куда больше хотелось чужой ласка, заботы, и банальной безопасности в окружении комфорта. А уж мысли о семье и детях и вовсе давить в себе было больно втройне!

Простояв с такими грустными мыслями до самого заката, я наконец-то спустилась в трюм, дабы забыться опять беспокойным сном. Ведь где-то там, вдоль берега бежал мой Сумрак, в очередной раз показывавший мне картины своей безжалостной охоты.

«Торговый город Зевир. Орден Творцов.

Южный оплот на побережье Моря Чудовищ»

Магистр Ливенга пил. Пил сильно и долго — уже третий день. А всё от того, что с северных вотчин пришла весть о гибели (пропажи без вести, что было одно и то же) двух его сыновей! Двух старших! Надежды и опоры его семьи! Да, у него ещё был один сын и пять дочек, но бабы есть бабы — выйдут замуж, и на этом всё. Союзы уже запланированы как среди ордена, так и за его пределами. А младший Огон был слишком мал даже по меркам этого времени и не мог пока принять участия в жизни общества отчего позиции магистра пошатнулись. Пока несильно, но будущее могущество семьи оказалось под огромным вопросом! Скорей всего младшие братья его вскоре обойдут и по положению, и по силе влияния.

— Вижу ты всё никак горе своё не зальёшь? — в уединённую келью крепости ордена, закреплённую за магистром, вошёл куратор всего южного направления. Верховный магистр Аурунд носил чёрную сутану, с вышитым на ней золотыми нитями знаком ордена — символом атома водорода.

— Поминаю вот, погибшее будущее своё, — помятый, с заплывшими красными глазами и одутловатым лицом пожилой мужчина шумно присосался к серебряному кубку, украшенном рунами определения ядов. Вставать из-за заваленного объедками стола он даже не подумал.

— А вот это зря, — Аурунд же подошёл к задраенным ставням, раскрыв широкое окно нараспашку. В стойкую завесу из духоты и перегара мгновенно ворвался свежий морской воздух, а местное солнце разогнало полумрак, раскрасив комнату в ярчайшие краски. — Покуда убийцы твоих сыновей остаются на свободе и живыми, не дело топить горе в вине, брат мой!

— Как будто я могу что-то сделать с этим…

— Можешь собирайся. Совет одобрил твой перевод на север с заданием найти и покарать всех виновных! Под твоё начало будет отдан отряд бессмертных — заодно и в деле их испытаем.

— Как… уже? Почему так спешно? Я чего-то не знаю? — неподдельно удивился настроенный на долгое бездействие магистр. Весть о гибели сыновей пришла три дня назад. А сам отряд где они служили пропал два месяца назад, перестав выходить на связь! И если учесть, что информации было до безобразия мало, совет архонтов мог принимать решение до полулета включительно. А то и вовсе мог спустить вопрос на тормозах!

— Возможно… в этом деле как-то замешан «Золотой Череп» Дигвер. Если это так, и его клятва его не убила, тебе придётся зачистить всех, кто с ним хоть как-то связан. Орден более не намерен терпеть его выходки! Власть жестоких Богов следует давить безжалостно.

— Я готов! Хоть сейчас! — дыхнув перегаром выпалил загоревшийся жаждой мести отец.

— Проспись сперва, — поморщился великий магистр, — И приведи себя в порядок. Отряд бессмертных — это не шутки. Ты должен быть предельно внимательным управляя их поведением! Иначе поломаешь контуры управления и жди беды! — назидательно погрозив пальцем собрату, Аурунд удалился, оставив безутешного отца в одиночестве.

— Золотой Череп значит… Я сотру его в порошок! — ударив дубовый стол с такой силой, что столешница надломилась, крепкий ещё, пусть и пожилой мужчина, сбросил с себя ставшие омерзительными тряпки. Он вдруг сам не заметил, как протрезвел.

— Пирка! Кадушку с горячей водой! Да погорячее!

Начались суматошные сборы.