Мальчик застыл с широко раскрытыми влажными глазами, его меч безвольно и бесполезно висел в руке, когда лонакский воин подошел к нему. Обесцвеченные черты юноши лишились всякого реального выражения, как будто надвигающаяся неизбежность его собственной смерти каким-то образом ускользнула от его внимания. Соллис уже много раз видел это лицо человека, впервые испытавшего вкус настоящей битвы.

Атакующий Лонак и его несчастная жертва были уже в доброй дюжине ярдов от него. Воин был ранен, одна из стрел брата Сментила торчала из татуированной плоти его правой руки. Конечность болталась, как тряпка, когда он приблизился к молодому стражнику Королевства, используя свою здоровую руку, чтобы высоко поднять свою боевую дубину. Это было трудное расстояние для метания ножа, но Соллис истощил свои стрелы за первые несколько минут схватки.

Маленький нож с треугольным лезвием выскользнул из его руки и описал в воздухе обманчиво ленивую дугу, прежде чем погрузиться в шею Лонака. Соллис разочарованно хмыкнул, увидев, что нож прошел в нескольких сантиметрах от позвоночника мужчины. Тем не менее, его атака внезапно оборвалась, когда нож попал в цель. Он пошатнулся, все еще держа в руке боевую дубинку, и пошатнулся всего в ярде от замерзшего мальчика-солдата.

- Убей его!- Крикнул Соллис. Однако юноша, казалось, был глух к этому призыву, продолжая смотреть влажными, но пустыми глазами на дрожащего человека перед собой. Соллис двинулся было вперед, но остановился, услышав звук шагов, скребущих по камню.

Он присел на корточки, вращаясь при этом, и клинок Ордена мелькнул на покрытом волчьей шкурой туловище другого Лонака. Боевая дубинка мужчины просвистела над головой Соллиса, когда сталь с серебряным лезвием прорезала мех и плоть под ним. Лонак отшатнулся назад, разрезанный от живота до плеча, крик ярости и боли вырвался из его рта. Рана была явно смертельной, но, как обычно у его вида, Лонак отказался сдаться смерти, пока еще был шанс убить ненавистного Мерима. Кровь текла изо рта Лонака, когда он пел, поднимая дубинку для нового удара. Хотя слова были искажены, Соллис обладал достаточным знанием этого языка, чтобы различить ритм песни смерти.

Увидев еще одного Лонака за плечом умирающего воина, Соллис ударил его мечом по горлу и отступил в сторону, чтобы избежать удара копьем своего атакующего товарища. Это был хороший выпад, прямой, быстрый и верный, промахнувшийся мимо груди Соллиса на несколько дюймов, когда он повернулся, протягивая меч, чтобы проткнуть второго Лонака через глаз. Это была женщина, высокая и худощавая, с бритой головой, если не считать длинной пряди волос, торчавшей из основания черепа. У нее не было шанса произнести песню, которая унесет ее в объятия богов. Смерть наступила в тот момент, когда острие меча коснулось ее мозга, хотя она еще некоторое время висела на лезвии, дергаясь, пока Соллис не вытащил его.

Два Лонака рухнули друг на друга, образовав странную пирамидальную картину, когда они опустились на каменистую землю, положив головы на плечи друг друга, почти как любовники, разделяющие последний интимный момент перед сном.

Соллис моргнул и отвернулся, намереваясь продолжить атаку на мальчика-солдата и его противника, ожидая увидеть парня, лежащего на склоне с разбитой головой. Вместо этого он стоял над телом своего бывшего противника, кряхтя и тщетно пытаясь вытащить меч из грудной клетки Лонака. Теперь его лицо оживилось, краска вернулась к бледной неподвижной маске, а по щекам потекли слезы. Если не считать хрюканья мальчика, в каньоне воцарилась знакомая после боя тишина.

Оглядевшись, Соллис увидел, что его братья спускаются по западному склону. Их было шестьдесят, не считая его самого, меньше половины отряда, с которым они только что расправились, но шок от их нападения во многом уравнял шансы. Отвлеченные убийством королевской стражи, Лонаки не позаботились о том, чтобы охранять их тыл.

Когда они спустились в каньон, братья остановились, чтобы прикончить тех Лонаков, которые еще не умерли от ран. В Шестом Ордене давно укоренилась традиция не проявлять милосердия к этим людям, поскольку единственной наградой был удар ножом в спину, как только они достаточно оправились, чтобы попытаться бежать. Несколько выживших Гвардейцев королевства стояли вокруг, сжимая раны или потрясенно глядя на остатки своего полка. Всего четверть часа назад в этот узкий каньон въехало более трехсот всадников. Соллис считал, что в живых осталось меньше трети. Большинство их лошадей, однако, выжили в засаде; Лонаки всегда стремились заполучить в свои руки породистый скот Королевства.

“Ты, - сказал он, подходя к мальчику, который все еще пытался освободить свой меч от упавшего воина. “Кто отвечает за этот фарс?”

Молодой страж Королевства уставился на него в полном непонимании, заставив Соллиса задуматься, не помутился ли его рассудок из-за недавней бойни. Затем мальчик моргнул и поднял руку с рукояти меча, указывая пальцем на основание каньона. Соллис ощутил слабый пульс восхищения тем, как юноше удалось унять дрожь в руке.

“Вот так, сэр, - сказал он, и его голос был окрашен гулом тех, кто поднялся на южном берегу Азраэлина. Он был очень далеко от дома. - Лорд-Маршал Аль Септа.”

“Я брат, а не сэр, - поправил Соллис, следуя за пальцем мальчика к куче тел в центре каньона. По меньшей мере дюжина стражников Королевства пала там, укрытая небольшим лесом стрел с ястребиным оперением, излюбленных Лонаками. Груда трупов слегка дернулась, но опытный глаз Соллиса подсказал ему, что ни один из этих людей еще не выжил.

“По крайней мере, избавил себя от позора суда перед королем, - пробормотал он. “Эта безумная прогулка к северу от перевала была его идеей, я полагаю?”

- Люди-волки разрушили три деревни, прежде чем убежать обратно в горы, - сказал мальчик, и в его голосе прозвучали оборонительные нотки. - Они убили всех людей, которых смогли найти, и сделали это не очень быстро. Лорд Аль Септа был движим жаждой справедливости. Он был хорошим человеком.”

“Хорошо. Соллис оттолкнул мальчика в сторону и схватился за меч. - Все, что ему удалось сделать, - это подтолкнуть большинство из вас к раннему общению с усопшими. Хорошие люди тоже могут быть дураками.- Он схватил меч обеими руками, упершись сапогом в грудь мертвеца, и вытащил клинок. Вырвавшись на свободу, он издал влажный сосущий звук, сопровождаемый коротким фонтаном крови и резким зловонием в ноздрях, когда легкие мужчины испустили последний вздох.

“Всегда лучше целиться в живот или в горло, если можешь, - сказал Соллис, возвращая меч мальчику. - Меньше шансов, что он застрянет.”

- Вера! Сколько тебе лет, парень?”

Соллис обернулся и увидел приближающегося брата Оськина, его обветренное лицо исказилось, когда он разглядывал мальчика-солдата. Красные уши, его неизменная Камбрэлинская охотничья гончая, рысью подбежала к нему, чтобы обнюхать труп Лонака, ее длинный язык высунулся, чтобы полакать кровь, сочащуюся из раны. Оськин позволил зверю еще несколько раз лизнуть себя, прежде чем оттолкнуть ее ударом ботинка. Именно благодаря носу Красноухого они выследили отряд Лонаков, так что было бы невежливо отказать ей в небольшой награде, хотя Соллис жалел, что зверю не удалось найти их достаточно быстро, чтобы предотвратить эту резню.

- Четырнадцать, - ответил мальчик, бросив нервный взгляд на массивную гончую, когда Красноухий неторопливо подошел к нему, слизывая кровь с его ран. “Через месяц мне исполнится пятнадцать.”

- Король посылает детей сражаться с Лонаками, - сказал Оськин, в отчаянии качая головой. - Твоя мать знает, где ты?”

В глазах юноши появилась некоторая твердость, когда он тихо пробормотал: Она мертва.”

Оськин тихо вздохнул и снова повернулся к Соллису. - Сментил взял шамана живым, подумал, что ты захочешь поговорить с ним. Лучше поторопись, если ты это сделаешь, я сомневаюсь, что он долго протянет.”

Соллис кивнул и пошел прочь, отдавая приказы через плечо, пока поднимался по Дальнему склону каньона. - Соберите этих лошадей. Посмотри, можно ли что-нибудь сделать для раненого стража Королевства, и посмотри, сможешь ли ты найти кого-нибудь с любым рангом. Этой компании понадобится капитан для путешествия на юг.”

“Так и сделаю, брат. Оськин хлопнул мальчика по плечу и повел его на дно каньона, где уже собралась большая часть королевской стражи. - Давай, щенок. Ты можешь указать мне на сержанта, если он еще остался.”

“Это Джехрид, - угрюмо пробормотал мальчик, когда Оськин повел его прочь.

Соллис увидел брата Сантила, стоящего над обмякшим и истекающим кровью телом жилистого Лонака средних лет. О его статусе шамана свидетельствовала кружащаяся татуировка, покрывавшая его выбритый череп. Точные значения различных символов, которыми покрывались Лонаки, все еще оставались за пределами понимания Соллиса, но он знал достаточно, чтобы отличить знаки воина или охотника от знаков шамана.

"Рана в животе", - сказал Сментил Соллису, его руки делали знаки с плавной точностью, которая пришла от многих лет необходимой практики. Высокий брат обладал незавидной привилегией быть единственным членом Шестого Ордена, попавшим в плен к Лонакам и пережившим этот опыт, хотя и потерял при этом язык. Следовательно, язык жестов ордена был его основным средством общения, если не считать случайной записки, написанной почти неразборчивым почерком.

Соллис склонил голову набок, разглядывая умирающего шамана, и обнаружил, что смотрит на него с типичной ненавистью. Он говорил, не сводя глаз с Соллиса, кровавая слюна текла с его губ и окрашивала зубы, когда он произносил слова. - Мерим хер, фогашт Эл ментах. Шив иллахк ТРО дохимиш.- Мерим ее, всегда есть еще. Как личинки на трупе.

- Вер дохимишин, - ответил Соллис, - ты умираешь. Он опустился на корточки, продолжая говорить по-Лонакски: “ты хочешь быстрой смерти?”

Шаман зарычал, и лицо его задрожало от усилия встретиться взглядом с Соллисом. “Мне от тебя ничего не нужно.”

- Почти год никаких набегов, - продолжал Соллис. - Теперь ты ведешь в наши земли боевой отряд из множества копий. Вы ничего не крадете, не берете ни сокровищ, ни пленников. Все, что вы делаете, это сжигаете и убиваете. Почему?”

Подозрительный блеск появился в глазах шамана, когда он прищурился. - Ты знаешь, почему... синий плащ” - сказал он хриплым, полным боли голосом.

“Нет, - заверил его Соллис с невеселой улыбкой. - Я не знаю, Скажи мне. Он выдержал пристальный взгляд шамана, не видя никаких признаков того, что тот может уступить. Соллиса так и подмывало выхватить Кинжал и начать ощупывать его рану, хотя прошлый опыт подсказывал ему, что Лонаки слишком привыкли к боли, чтобы подобное поощрение принесло плоды.

“Я могу взять тебя с собой, - сказал он вместо этого. - Возвращаемся к перевалу. У нас там есть целители. Как только ты выздоровеешь, я посажу тебя в клетку и проведу по землям, на которые ты совершал набеги. Мерим хер плюнет на тебя, забросает грязью, и ни один Лонак больше не услышит твоей истории.”

Ноздри шамана раздулись, когда он сделал несколько быстрых вдохов. Кровь начала просачиваться сквозь пальцы, которыми мужчина зажимал рану, и Соллис увидел, что его глаза приобрели знакомый, рассеянный вид. -Нет, синий плащ, - сказал шаман, алый поток теперь тек из его рта, когда он ухмыльнулся Соллису, говоря грубым ворчанием. “Меня ... зовут ... в объятия Богов... где моя история будет жить вечно ... в их ушах.”

- Скажи мне!” Соллис протянул руку, чтобы зажать руку шамана, крепко держась. “Зачем тебе рейд?”

- Ты... из-за тебя... - ухмылка шамана стала шире, позволяя капле крови покрыть руку Соллиса. “Ты пришел в горы... и принес то, что известно только Малессе... она приказала ... отомстить…”

Глаза шамана потускнели и закрылись, голова склонилась вперед, когда Соллис почувствовал его последний пульс, не более чем слабое трепетание на ладони.

Что он имел в виду? - Спросил Сментил, когда Соллис поднялся и поднял флягу, чтобы смыть кровь. Как и большинство братьев, Сантил лишь отчасти понимал Лонака. Соллис же, напротив, использовал годы, проведенные на перевале, чтобы узнать как можно больше. Это было мучительное дело, основанное на редко взятых пленниках и немногих соответствующих книгах, которые он почерпнул из библиотеки третьего порядка. Хотя пленники Лонака почти никогда не разглашали ценную информацию, они всегда с энтузиазмом нападали на своих тюремщиков со всеми оскорблениями, которые они могли собрать, что значительно увеличивало его словарный запас и понимание синтаксиса. Это также означало, что он говорил на языке Лонака еще более грубом, чем оригинал.

- Рова кха эртах Малесса, - сказал он, стряхивая розоватую воду и устремляя взгляд на север. Солнце уже давно перевалило за Зенит, и тени на горах удлинились. Высоко на гранитных склонах усиливающийся ветер гнал снег в ясное голубое небо. Как всегда, когда он смотрел на эти вершины, у него возникало ощущение, что его пристальный взгляд возвращается. Какими бы голыми они ни казались, шансы пройти через Доминион Лонаков незамеченными всегда были в лучшем случае ничтожны. У братьев-ветеранов была поговорка: "у гор есть глаза."Через несколько дней она узнает о том, что здесь произошло", - подумал он. Что она тогда будет делать?

- ”То, что известно только Малессе", - уточнил он, снова поворачиваясь к Сентилю. - В темноте, брат. Он говорил о темноте.”

Он направился к гребню склона и начал спускаться туда, где они привязали своих лошадей. “Лучше приведите этих гвардейцев в некое подобие порядка, - сказал он. “Мы возвращаемся к перевалу со всей возможной скоростью. Брат-командир должен знать об этом.”

Потребовалась ночь и день, чтобы добраться до Скелланского перевала. Соллис изо всех сил подталкивал свою смешанную компанию, поддерживая убийственный темп и отказываясь отдыхать с наступлением темноты, несмотря на состояние раненых стражей Королевства, трое из которых скончались еще до того, как путешествие было закончено. Он ожидал некоторого осуждения от своих товарищей-гвардейцев, но они по большей части молчали. На протяжении всего путешествия их глаза постоянно блуждали по вершинам и долинам с настороженным трепетом, лица бледнели от страха, который не исчезнет, пока они не окажутся далеко от этих земель.

“Они были как призраки, - сказал Джехрид, мальчик-солдат, в ответ на просьбу брата Оськина рассказать о гибели его полка. “Просто казалось, что он возник из воздуха. Парни думают, что это было какое-то темное заклинание, наложенное их шаманом.”

- Темное заклинание, да?- Спросил Оськин, весело фыркнув.

“А как еще это объяснить?- Ответила Джехрид, слегка покраснев. - Двести человек просто появились из ниоткуда. И то, как они сражались... - он поморщился и покачал головой. “Не естественно.”

“Сто восемнадцать, - сказал Соллис. Он не потрудился обернуться, ведя коня вдоль гребня, который постепенно спускался к поросшей редкой травой равнине к северу от перевала. “И не все они были мужчинами. Лонакам не нужна темнота, чтобы устраивать засады на дураков, мальчик. Это их земля, и они знают здесь каждый камень.”

Узкие ворота в самой северной стене перевала открылись после обычной задержки, когда часовые на парапете убедились, что приближающийся отряд не переодетый Лонак. Это была уловка, которую их враг не предпринимал десятилетиями, но Орден никогда не забывал тяжелого урока. Соллис повел отряд внутрь, чтобы проложить себе путь через изгибы и повороты внутренних укреплений, пока они не вышли во внутренний двор.

- Отведите раненых в лечебницу, - приказал Соллис Оськину, слезая с седла. “И найди место для остальных, чтобы лечь спать. Я доложу брату-командиру.”

Поставив коня в стойло, он направился к самой высокой из башен, окружавших южную часть перевала. “У него гости, - сообщил брат Артин, когда Соллис вошел в дверь. Он и Соллис были самыми старшими братьями, стоявшими на перевале. Артин отвечал за повседневное управление гарнизоном, в то время как Соллис наблюдал за набегами за пределы укреплений. Он не чувствовал обиды из-за разницы в их ролях. Артин был хорошим командиром и не сутулился в бою, но его флегматичная привязанность к рутине делала его более подходящим для командования крепостью. Соллис, напротив, иногда находил предлог, чтобы патрулировать севернее перевала, если проводил в этих стенах больше нескольких дней.

- Срочное дело, брат, - сказал он Артину, не останавливаясь. “Кое-что, что ты тоже должен услышать, - добавил он, прежде чем постучать в дверь комнаты брата-командира с силой, которая, как он надеялся, не вызовет раздражения. Последовала короткая пауза, прежде чем он услышал приглушенное “войдите”, в тоне, который он с облегчением обнаружил свободным от раздражения.

- Брат Соллис. Брат-Командор Арлин сидел за столом, приветствуя его своей обычной слабой улыбкой и с любопытством приподняв одну бровь. - Как я погляжу, вернулся рано.”

“С умом, брат, - сказал Соллис, и его взгляд тут же привлек другой обитатель комнаты. Она сидела в кресле перед столом брата Арлина, ее светлые волосы шевелились, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Соллиса с открытой улыбкой и пытливыми голубыми глазами. Если не считать редких пленниц Лонаков, женщины были редкостью на перевале, хотя он чувствовал, что такая женщина будет редкостью где угодно.

“Вы знаете сестру Эллеру?- Поинтересовался Арлин. - Она приехала сегодня утром. Прошла весь путь из Вариншолда с миссией какой-то важности.

Соллис, поняв, что смотрит на нее, обратил внимание на серый халат женщины, прежде чем перевести взгляд. “Нет, брат, - ответил он. - Добро пожаловать, сестра. Мы всегда можем использовать другого целителя. На самом деле, в настоящее время во дворе есть стража царства, требующая помощи.”

“Сейчас, сестра, - сказала Арлин, когда Элера начала подниматься. “Если они продержались так долго, я думаю, что они могут продержаться еще немного. Наши собственные целители в любом случае знают свое дело. Его взгляд стал более серьезным, когда он снова повернулся к Соллису. “Я так понимаю, вы нашли военный отряд?”

- Да, брат, - подтвердил Соллис. - Наткнулся на них в разгар резни полка гвардейской кавалерии Королевства. Очевидно, их Лорд-Маршал думал, что преследование Лонаков в их собственных владениях мало отличается от преследования банды обычных разбойников.”

“Я не завидую его беседе с королем, - заметил Артин с порога.

“Он мертв, - сказал Соллис. - Фортуна была милосердна.- Он увидел, как сестра Элера неодобрительно нахмурила гладкий лоб, и почувствовал необходимость уточнить. - Король не славится снисходительностью к некомпетентности, сестра.”

- Нет, - согласилась она, слегка пожав плечами. Ее голос был ровным и интеллигентным, в нем не было ни следа улиц или полей. - Но вера учит, что суд должен быть оставлен ушедшим.”

- Наши жертвы?- Спросил брат Арлин.

“Нет, - ответил Соллис. - Хотя брат Хестин жалуется на растяжение запястья. Мы привезли с собой девяносто Гвардейцев Королевства, включая раненых.”

- Мрачная плата, - заметила Арлин. - Но миссию все равно можно считать успешной.”

- Есть еще кое-что, брат. Соллис остановился и бросил настороженный взгляд на сестру Эллеру.

- Говори свободно, - сказала Арлин. “Как я уже сказал, наша сестра находится здесь с особой миссией, и я подозреваю, что ваш ум просветит ее относительно ее мудрости.”

“Среди воинов был шаман-Лонак. Соллис оглянулся через плечо и жестом велел Артину закрыть дверь, подождав, пока тот сделает это, прежде чем продолжить. “Он прожил достаточно долго, чтобы сказать нам, что налет был заказан Малессой в отместку за то, что мы сделали. Перед смертью он упомянул о Тьме.”

- Малесса?- Спросила сестра Элера.

- Верховная Жрица Лонака, - пояснила Арлин. - Кланы постоянно враждуют между собой, но все они откликаются на зов Малессы. Его взгляд остановился на Соллисе. - Каковы бы ни были их недостатки как народа, Лонаки еще менее склонны к суевериям, чем правоверные, несмотря на их привязанность к поклонению богу.”

“Верно, брат, - согласился Соллис. - Для шамана упоминание об этом будет означать беду в горах. Неприятности Малесса, по какой-то причине, свалила на Орден.”

Арлин поджал губы и повернулся к Элере. “Вот видишь, сестра. Это, по-видимому, особенно неудачный момент для продолжения вашего курса.”

Элера коротко улыбнулась в ответ, кивнув на вскрытое письмо на столе Арлина. - Тем не менее Аспекты всех шести орденов выбрали его. Мы не должны пренебрегать их авторитетом, просто выполнять их указания.”

Соллис увидел, как Арлин подавила вздох, когда он жестом указал ему на письмо. “Я думаю, что твой совет будет здесь очень кстати, брат.”

Соллис должным образом извлек единственную страницу пергамента и быстро прочитал ее. Она была написана аккуратными четкими буквами, предположительно писцом третьего порядка, и подписана всеми шестью Аспектами Веры. Он особо отметил тот факт, что Аспект Андрил, пожилой, но весьма уважаемый глава Шестого Ордена, счел нужным дважды подчеркнуть свою подпись.

“Ты хочешь отправиться в горы, - сказал Соллис Элере, нахмурившись, когда прочитал последний абзац письма. “В поисках этой ... травы?”

“Совершенно верно, брат, - ответила она, все еще продолжая улыбаться. Она сунула руку в карман халата и вытащила маленький бумажный свиток, развернув его, чтобы показать рисунок. На ней было изображено то, что показалось Соллису ничем не примечательным растением, скоплением узких стеблей, из которых росли маленькие четырехлепестковые цветы. - Травка Джейдена, если быть точным, - сказала она. - Возможно, вы сталкивались с ним во время одного из ваших многочисленных дерзких походов на север.”

При этих словах Соллис нахмурился еще сильнее, и он увидел, как ее губы слегка дрогнули. “Я ничего не помню, - сказал он, снова взглянув на рисунок и покачав головой.

“Мои исследования показывают, что его можно найти в определенном месте, - сказала Элера, сворачивая свиток. - Досягаемость Морвиля. Вы знаете об этом?”

Брат Артин насмешливо фыркнул. - Мы называем это Безумием Морвиля, сестра, - сказал он. “Ты хочешь туда поехать?”

“Кажется, это самое подходящее место для начала,-ответила она, очевидно, не обращая внимания на его полунасмешливый, полуиспуганный тон. “Это представляет особую трудность?”

“О, вовсе нет. Артин поднял брови в насмешливой просьбе. “Если не принимать во внимание тот факт, что он находится на добрых шестьдесят миль вглубь гор и находится в самом центре земель, принадлежащих клану Серого Ястреба, самому многочисленному и воинственному клану в Доминионе Лонаков, я бы сказал, что это не представляет никаких трудностей.”

“Брат.- Арлин говорила тихо, но одного этого слова было достаточно, чтобы Артин замолчал. Он скрестил руки на груди и отступил в угол, неодобрительно сдвинув тяжелые брови.

- Братья, - сказала Элера, и ее улыбка сменилась более искренней и открытой. - Пожалуйста, не думайте, что я не осведомлена о рисках, связанных с этим. Я не бралась бы за них и не просила бы об этом других, если бы дело не было одновременно срочным и необходимым.”

“Как говорится в письме Аспектов, - сказала Арлин. “И все же причина такой срочности не объяснена.”

Элера опустила глаза, и все следы юмора исчезли с ее лица. “Ни одно слово из того, что я собираюсь сказать, не должно покинуть эту комнату, - сказала она, поднимая голову, чтобы посмотреть на каждого из них по очереди, взгляд ее был суров и серьезен. “Я требую вашего слова как слуг Веры.”

“Оно у тебя, - сказала Арлин. После того как Соллис и Артин тоже выразили свою уверенность, Элера кивнула.

- Четыре недели назад, - начала она, - корабль из далекого Воларианского порта Верель пришвартовался в Мейлинскове. Половина экипажа была найдена мертвой, а большинство других-больными. Их симптомы... - она замолчала, глубоко вздохнув, прежде чем продолжить. - Их симптомы соответствовали болезни, известной нам как Красная Рука.”

Она замолчала, давая словам успокоиться. Братья Шестого Ордена не были склонны к открытым проявлениям эмоций, но даже так Артин не смог сдержать мягкого и редко слышимого ругательства, в то время как брат-командир просто закрыл глаза, Соллис заметил, как его длинные пальцы на мгновение дернулись, прежде чем он сжал их вместе. Его собственная реакция была внутренней, наплывом воспоминаний, в основном нежелательных и не часто посещаемых. Багрово-красные отметины на шее матери, слезы, которые всегда выступали у нее на глазах, когда она говорила о тех ужасных днях. Она была еще младенцем, когда Красная Рука прошлась по четырем феодам. Тогда еще не существовало Королевства, а сам король Янус был всего лишь неопытным юнцом, едва выжившим после собственной схватки с чумой. В те дни четыре феода постоянно ссорились и воевали, бесконечные колонны солдат топтали посевы, окружавшие пограничную деревушку, где жила его мать. Но однажды они остановились.

Мертвецы не могут маршировать, сказала она ему десятилетия спустя. Мы обнаружили, что поля усеяны сотнями, даже тысячами. Мы с твоей бабушкой пошли грабить мертвых, как это было принято. Не смотри на меня так, мальчик! Лорды и их войны только и делают, что отнимают пищу у таких людей, как мы. Только справедливо, что мы берем что-то назад, когда можем. - Только на этот раз мы взяли то, что лучше было оставить.

Она продолжала рассказывать ему, как умерла деревушка. Бедная, но в основном мирная община, которая существовала в пограничных землях между Азраэлем и Камбраэлем почти столетие, была уничтожена в течение нескольких дней. Мать Соллиса очнулась от лихорадки и увидела, что смотрит в пустые глаза его бабушки. К тому времени, как все закончилось, остались только я, колесный мастер Фрам и безмозглый псих, которого они называли свинопасом. Тем не менее, мы только что собрали урожай, так что в ту зиму нам было чем заняться. Тогда она рассмеялась, как обычно, когда говорила о мрачном юморе. Она редко смеялась иначе, но потом Соллис вспомнил, что ей было не до смеха.

“Значит, она вернулась, - сказал он Элере. “Как далеко она распространилась?”

- К счастью, вспышку удалось быстро локализовать, - сказала она. - Одним из первых действий короля Януса при восшествии на трон было установление строгого протокола для обращения с любым судном, на котором была обнаружена Красная Рука. Корабль был отбуксирован далеко в море, и огненные стрелы использовали, чтобы сжечь его.”

“Вместе с экипажем, я полагаю?- Поинтересовалась Арлин. - Даже тех, кто еще не сдался болезни.”

- Иногда слово короля может быть суровым, - ответила она. - Но часто это спасало нас от беды, как в данном случае. Конечно, в порту царила изрядная паника. Поэтому король организовал распространение определенных слухов, приписывающих гибель корабля отравлению или темному замыслу какого-то богопоклонника. Еще более тревожной была новость, сообщенная одним из членов экипажа перед смертью. Похоже, Красная Рука прочно обосновалась в Вереле, порту, откуда торговые суда отправляются во все концы света.”

“Тогда, - сказал Соллис, - это только вопрос времени, когда еще один чумной корабль появится у наших дверей.”

- Боюсь, что так, брат.”

Он кивнул на свиток в ее руке. “А эта твоя трава?”

- Пятый орден потратил десятилетия, пытаясь разработать лекарство для Красной Руки, но безуспешно. С наступлением нынешнего кризиса мой Аспект поручил мне пересмотреть все исторические отчеты, которыми располагал наш Орден. Оставалось надеяться, что я найду то, что упустили другие.- Она посмотрела на свиток и натянуто улыбнулась. “Я нашла это. Существует отрывочный отчет о кампании Ренфаэлинов против Лонаков. Столетие назад армия рыцарей двинулась в горы…”

“И больше никогда не выходил, - добавил Артин. - Мы знаем эту историю, сестра. Их возглавлял Барон Валерик Морвиль, считавшийся величайшим рыцарем своего времени. Именно он построил Безумие, названное теперь в его честь.- Он покачал головой с профессиональным презрением. - Только ренфаэлинскому дворянину придет в голову построить замок в горах. Я уверен, что Лонак нашли все это очень забавным. История гласит, что они фактически позволили ему закончить его, прежде чем уничтожить всю его команду за одну ночь.”

“Эту кампанию сопровождал брат из Третьего Ордена, - сказала Элера. - Он периодически посылал в Варинсхолд отчеты, которые в конце концов прекратились по вполне понятным причинам. Однако в последнем отчете говорится о захваченном шамане Лонака, использующем эту траву, чтобы вылечить рыцаря по имени Джейден, чьи симптомы указывают на то, что он, возможно, заразился вариантом Красной Руки.”

- Вариант?- Спросил Соллис. “Их больше, чем один вид?”

- Болезни меняются со временем, брат, - объяснила она. - Они растут, становятся более заразными, более опасными. Именно это и сделало чуму такой разрушительной, когда она прокатилась по четырем феодам. Мы никогда раньше не встречались с подобными существами, поэтому у нас не было средств бороться с ними. Рассказ повествует о том, как этот сорняк, - она снова подняла свиток, - был найден в непосредственной близости от аванпоста Морвиля. Если мы найдем его, то сможем остановить Красную Руку, если она вернется.”

“Скорее, шанс покончить с собой, - сказал Артин, подняв руку в ответ на ее хмурый взгляд. - Мне очень жаль, сестра, но это ... …”

“Наша миссия, - вмешался брат Коммандер Арлин. “Как предписано Аспектами Веры, - добавил он, встретившись взглядом с Соллисом. “Скажи мне честно, брат, сможешь ли ты добраться до пределов Морвиля и благополучно вернуться?”

“Возможно, - сказал Соллис. - С небольшой группой. Не больше четырех. Но если Малесса подняла Лонака против нас…”

“Тогда, возможно, вы также обнаружите причину нынешних беспорядков. Вечная слабая улыбка вернулась на губы Арлин. - Двоих с одной стрелой. Выбери своих братьев и будь готов к отъезду к утру.”

- Сорняк нужно проверить, - объяснила сестра Элера. - Осмелюсь предположить, что мы найдем больше, чем несколько растений, которые имеют сходство с рисунком. Я подвергну образец различным веществам, чтобы убедиться, что он действительно обладает нужными нам целебными свойствами.- Она похлопала по седельным сумкам на спине своей крепкой кобылы, прежде чем сесть в седло с привычной грацией.

“Ты могла бы научить меня, - сказал Соллис.

“О, у нас определенно нет на это времени. Она одарила его еще одной быстрой улыбкой, направляя свою кобылу к первым внутренним воротам. “У тебя есть задание, брат. У меня есть свое.”

- Это не игра, сестра, - сказал он ей.

“Хорошо. Я ненавижу игры. Такая пустая трата умственных усилий. Она остановила свою кобылу у ворот и оглянулась через плечо, ее улыбка сменилась нетерпеливым хмурым взглядом. “Ты идешь?”

Соллис проглотил свой гнев и отвернулся. Иметь дело с кем-то, кем он не мог командовать, всегда было утомительно, но сестра Элера оказалась очень странным испытанием. - Брат Лемниш, - сказал он, обращаясь к самому младшему из трех братьев, ожидавших со своими лошадьми во дворе. - Слишком много копыт в этой компании. Ты останешься здесь.”

Соллис увидел, как младший брат с сожалением пожал плечами, прежде чем отвести лошадь в конюшню. Соллис знал, что этот человек не трус, но и не дурак. - Садитесь, - сказал он Оськину и Сментилу. Из них двоих только Оськин выказал какие-либо внешние признаки беспокойства, и то лишь едва заметным покачиванием головы, прежде чем взобраться в седло. Они были двумя самыми опытными братьями на перевале, оба служили здесь в течение многих лет до прибытия Соллиса. Рискуя ими в этой миссии, он мог лишить Орден двух его самых ценных активов, но он знал, что у него мало шансов на успех, если он решит оставить их позади.

Венсар, собственный скакун Соллиса, лишь слегка фыркнул, когда он вскакивал в седло. Он ездил на этом жеребце с тех пор, как его отправили на перевал четыре года назад. Происхождение жеребца с равнин было очевидно из его имени-Эорхильское слово, обозначающее комету, которая появлялась в северном небе раз в столетие. Соллис предположил, что имя было выбрано из-за белой капли на лбу животного. Несмотря на то, что Венсар был выведен для охоты, а не для битвы, его в основном спокойная натура исчезала в бою, его копыта и зубы не раз становились смертоносным оружием.

Красноухий бежал впереди, пробираясь через внешние стены и северные ворота. Собака никогда не лаяла, эта черта была выведена из ее родословной много поколений назад. Вместо этого ее сигналы состояли из внезапной тишины, серьезность угрозы проявлялась в скорости, с которой она виляла хвостом. Соллис увидел ее на гребне невысокого холма сразу за пределами досягаемости стрелы от ворот, после чего она резко остановилась, помахивая хвостом в медленном темпе.

- Ну, - сказал Оськин, останавливая лошадь рядом с собакой. - Кажется, сегодня ветер что-то несет.”

- Тот Самый Лонак?- Спросила сестра Элера.

“Нет. Когда она улавливает их запах, ее хвост становится прямым, как стрела. Оськин наклонил голову к Красноухому и тихонько щелкнул языком. Собака посмотрела на него, приподняв брови, и из ее пасти вырвался слабый скулеж. “Похоже, что-то незнакомое, - задумчиво произнес Оськин, потирая заросший седой щетиной подбородок. “Ему это не нравится, что бы это ни было.”

Соллис бросил на гончую короткий взгляд, прежде чем повернуть Венсара носом на Запад. Не имея ни малейшего представления о природе того чужеродного запаха, который беспокоил нос собаки, казалось, что нет смысла останавливаться на этой загадке. “Мы вернемся к Пиле, - сказал он. - Свернем на север, как только пройдем выемку.”

- Прости меня, брат, - сказала Элера, когда Соллис пустил Венсара рысью. Она подтолкнула свою кобылу, чтобы та последовала ее примеру, и быстро поравнялась с ней. “Но ведь мы направляемся на северо-восток, не так ли? Судя по всему, ваш курс ведет нас прямо на Запад.”

Соллис на мгновение перевел взгляд на нее, а затем ударил Венсара поводьями по шее, и жеребец перешел в галоп. - У гор есть глаза, сестра, - услышал он объяснения Оськина Элере. “Здесь не следует слишком внимательно следить за стрелкой компаса.”

Спина Пилы появилась в поле зрения, когда солнце приблизилось к полудню. Это был двадцатимильный хребет, который поднимался от равнины и змеился на север, к горам. Столетия назад Ренфаэлины назвали его так из-за сходства с зазубренными костями спины кабана, но Лонаки называли его хвостом Иршака и верили, что это остатки их бога рождения. Иршак, как учили шаманы, охотно позволил своему духу покинуть его могучее тело, чтобы оно погрузилось в землю, дав начало горам, тем самым дав Лонаку дом на всю вечность.

Соллис шел вдоль гребня горы около мили, пока не показалась выемка. Это был узкий канал, который шел неровным курсом через хребет с востока на Запад. Несмотря на то, что Лонак был идеальным местом для засады, он старательно избегал этого места, и ни один брат никогда не подвергался нападению в его окрестностях. Его попытки добиться объяснений от пленников всегда наталкивались на хмурый отказ произнести хоть слово по этому поводу. Он подумал, не считают ли они эту зарубку проклятой, как будто рискнуть приблизиться к такому шраму в каменной плоти их мертвого бога было каким-то кощунством. Вероятно, он никогда этого не узнает и уже давно смирился с тем, что по-настоящему понять этих людей невозможно.

Они спешились и повели лошадей в ущелье. Кобыла Элеры издала какое-то смущенное фырканье, когда крутые гранитные стены сомкнулись с обеих сторон, но лошади Ордена привыкли к этому маршруту и оставались спокойными. Соллис остановил лошадь примерно на полпути к выемке, где она открывалась, образуя овал, достаточно большой, чтобы устроить что-то вроде лагеря.

- Сегодня полумесяц, - сказал Оськин, глядя на почти серое небо. - Похоже, облако все же немного задержится.”

- Разожги костер, - сказал Соллис Сментилу, прежде чем двинуться к северной стене выемки и начать подниматься.

“Мы остановимся на ночь?- Спросила сестра Элера. “Мы проехали всего несколько миль.”

Соллис не обращал на нее внимания и продолжал карабкаться.

- А разве огонь не выдаст наше положение Лонакам?- крикнула она ему вслед.

- Скорее всего, они уже знают, где мы находимся, - сказал он, не оборачиваясь. “И так будет продолжаться до тех пор, пока ты не перестанешь кричать.”

Он поднялся на вершину гранитной стены и некоторое время изучал Восточный и Западный подходы, но, как и следовало ожидать, не увидел ничего интересного. Соллис повернулся лицом к северу и сел, закрыв глаза и замедляя дыхание, чтобы позволить песне гор наполнить его уши. Долгие годы обучения в Орденском Доме привили ему глубокое уважение к ценности использования всех чувств. Сегодня песня была знакомым припевом о вихревых ветрах, отражающихся от огромного, неровного строения гор, и шелесте и скрежете редкой растительности. Если бы разведывательная группа Лонаков обнаружила себя, то это была бы небольшая диссонирующая нота в песне гор, просто слабая серия тиканья, указывающая на неподкованные копыта на рыхлом камне. Однако сегодня такого не было. На самом деле, он нашел песню необычно приглушенной, и прошло некоторое время, прежде чем он обнаружил что-либо примечательное.

"Ястреб", - подумал он, узнав слабый птичий крик, и открыл глаза, чтобы осмотреть небо. Он быстро нашел его-слабое пятнышко, кружащееся на фоне серого облачного покрова. Присутствие птицы заставило его озадаченно нахмуриться. Горные ястребы охотятся на мышей или кроликов в предгорьях, но ни те, ни другие не были в изобилии на Пиле. Кроме того, обычно они кричали только для того, чтобы предупредить тех, кто мог бы посягнуть на их гнезда, но обычно их находили на вершинах самых крутых скал. Возможно, он пытался привлечь себе пару, хотя, по его мнению, для этого было слишком поздно.

Соллис наблюдал за ястребом, пока его голос не затих и он не перестал кружить, развернув крылья, чтобы улететь на север. Издав тихий стон разочарования из-за незначительной загадки, Соллис поднялся и спустился обратно в выемку. Брат Сантил использовал дрова из своих седельных сумок, чтобы развести приличных размеров костер, посылая высокий столб серого дыма в тускнеющее небо.

Сколько их было? он сделал знак Соллису, чтобы тот расседлал Венсара.

“Ни одного, - ответил Соллис. Он провел рукой по спине жеребца, прежде чем положить седло и вытащить из одного из мешков пригоршню овса. “То есть то, что я смог найти.”

“То есть вообще ничего, - сказал Оськин. “Необычно.”

“Я не могу быть уверен. Мы должны предположить, что они заметили нас.”

“Вы ожидали, что Лонак найдет нас?- Спросила сестра Элера, чем вызвала удивленный взгляд Сментила.

"Мы должны связать ее и посадить на мою лошадь", - сказали Соллису его руки. Он сам доберется до перевала. Любые разведчики Лонаков, скорее всего, оставят ее в покое, если они все еще будут преследовать нас.

Сестра Элера шагнула на линию глаз Сментила, лицо застыло в жесткой маске, а руки двигались быстро, хотя и сердито. Знаки, которые она делала, были краткими, хотя смысл был красочным и, очевидно, искренним.

“Не думаю, что есть необходимость в таких выражениях, сестра, - сказал Соллис, поднося овес к носу Венсара. Жеребец одобрительно фыркнул, жуя закуску.

Элера сделала медленный успокаивающий вдох, сложив руки вместе, прежде чем заговорить снова. - Братья, - начала она размеренно спокойным тоном. “Я понимаю, что у меня нет вашего опыта в этом месте, и я не обладаю вашими навыками. Однако я-ваша сестра по Вере и госпожа целителей в доме Пятого Ордена. Я не прошу вашего уважения, я и заслуживаю, и ожидаю его. Наша миссия, как вы знаете, чрезвычайно важна, и я чувствую, что ее шансы на успех значительно возрастут, если вы будете так добры и просто ответите на мои чертовы вопросы, когда я их задам.”

Сментил поднял бровь в сторону Соллиса, получив в ответ утвердительный кивок. Сментил подбросил в костер еще несколько веток и снова повернулся к Элере. "Если кто-нибудь будет следить, - сказал он, - пока все это горит, они поверят, что мы все еще здесь".

- Понятно, - сказала Элера. - Это значит, что мы скоро уйдем и оставим его гореть.”

“Мы подождем темноты, - сказал Соллис. “Пока Луна остается скрытой, мы сможем двигаться на север незамеченными, по крайней мере какое-то время.”

“Очень умно, брат, - ответила она, слегка наклонив голову.

- Ум-это дело брата Соллиса, сестра, - сказал Оськин, усаживаясь поближе к огню и закутываясь в плащ. - Сероглазый Лис, как его называют Лонаки.”

- Один, - сказал Соллис, заметив, что братья обменялись взглядами, в которых читалось сдержанное веселье. Он был не из тех, кого легко поймать на крючок, но мысль о том, что кто-то назовет его по имени, всегда вызывала у него раздражение, особенно у его врагов. - Один Лонак так сказал, а потом умер.”

“Они обычно так и делают, когда ты их всех утыкаешь стрелами. Запомни мои слова, сестра.” Оськин подмигнул в сторону Элеры. - Мы путешествуем с настоящей легендой. Бич рода Лонаков.”

Суровый упрек сорвался с губ Соллиса, но он прикусил язык. Оськин был братом-ветераном, который заслужил некоторую свободу действий, которой не пользовалось большинство его товарищей. Вместо этого Соллис ограничился раздраженным вздохом. “Это несколько часов, еще до наступления темноты”, - сказал он сестре. “Мы будем давить изо всех сил всю ночь. Лучше всего расседлай свою лошадь, мы не можем позволить ей устать.”

Соллис успел лишь наполовину натянуть лук, отпустив древко на расстоянии менее ярда и погрузив широкую стальную головку в пасть кота. Затем он набросился на него, когти его потянулись вверх, чтобы вцепиться в его плечи, и он попытался вонзить свои удлиненные зубы в его шею. Соллис перекатился с силой атаки зверя, выпуская лук из рук и отбиваясь обеими ногами. Его ботинки врезались в грудную клетку кошки, отбрасывая ее прочь.

Соллис, пригнувшись, поднялся на ноги, вытаскивая меч из ножен на спине. Кот скребся по земле в нескольких ярдах от него, хрипя и тряся головой, пытаясь выбить стрелу, торчащую изо рта. Соллис рванулся вперед, уперев рукоять меча в живот, чтобы пронзить кошку в грудь, лезвие было повернуто так, чтобы легко пройти сквозь грудную клетку. Он издал скрежещущий, булькающий вопль, когда острие меча нашло его сердце. Соллис вытащил клинок и отступил в сторону, на мгновение задержавшись, чтобы понаблюдать, как кот бьется в предсмертной агонии, прежде чем повернуться и посмотреть на своих товарищей.

Еще один кот уже лежал на земле, пронзенный двумя стрелами в грудь, а третьего удерживали на расстоянии объединенные усилия Красноухого и Оськина. Пара атаковала зверя с двух сторон, заставляя его кружиться на каждом из них по очереди, хлестая когтями, когда кровь сочилась из ран, оставленных мечом Оськина в его боках. Соллис услышал позади себя тяжелый звон тетивы Сментила. Раздался порыв ветра, и в бедре кота появилось темное древко стрелы, заставив его издать скрежещущий, мучительный вопль. Его задние лапы внезапно обмякли, хотя он продолжал шипеть и хлестать нападавших, пока Красноухий уши не бросился вперед, чтобы сжать челюсти на шее зверя, сильно сжимая. Он тряс кошку, пока та не упала замертво, подергивая конечностями.

Соллис поднял свой лук и, оглянувшись, увидел, что Сментил взял еще одну стрелу. Сестра Элера следовала за ними, сжимая поводья их лошадей. В ее глазах было много страха, но он не заметил ни малейшего панического подергивания, которое демонстрировал тот, кто собирался бежать.

“Здесь их быть не должно, - пробормотал Оськин, прищурившись и окидывая опытным взглядом каждую из упавших кошек. Теперь он ясно видел их, и Соллиса поразил их размер-шесть футов от носа до хвоста с широкими острыми когтистыми лапами. Затем зубы-изогнутые лезвия из слоновой кости длиной восемь дюймов. Он никогда не видел ничего подобного, но Оськин знал дикие места гораздо лучше, чем он сам.

“Что это такое?- Спросил его Соллис.

- Снежные кинжалы, - сказал Оськин. - По крайней мере, именно это слово Эорхил означает для них на языке Королевства. Никогда не видел ни одного к югу от прибрежных утесов.”

“И все же они здесь, - заметил Соллис.

“Не могу толком объяснить, брат. Обычно спокойное лицо Оськина потемнело, когда он оглядел окружающие деревья. “Не знаю, что здесь происходит, но это неестественно. Он присел на корточки рядом с котом, которого убил Соллис, и провел рукой по его шкуре. - Ребра почти пронзают его кожу. И в животе пусто. Я бы сказал, что этот зверь давно не ел.”

“Разве это не объясняет, почему они напали на нас?- Спросила Элера.

- Снежные кинжалы-одинокие звери, сестра, - ответил Оськин. - Они не охотятся стаями, и они достаточно умны, чтобы избегать запаха человека, независимо от того, насколько они голодны. Он встал и кивнул Красноухому, который был занят тем, что беспокоился о ране, которую он проделал в горле другого кота. “По крайней мере, похоже, что поблизости больше никого нет, - сказал он. - Иначе он бы не кормился.”

“Даже так, - сказал Соллис, поворачиваясь к лошадям. “Я не хочу задерживаться, а с едой ему придется подождать. По коням. Никаких остановок до наступления темноты.”

“Они называются Куритаи,-сказал шаман, пиная труп в синем плаще у ее ног. - Воларианская рабовладельческая элита. Смертельно опасные, но безмозглые.”

Другой Лонак отступил после того, как она выкрикнула серию резких команд. Они все еще держали периметр вокруг Соллиса и остальных, но, по крайней мере, расслабили Луки и опустили копья. По жестким, полным ненависти взглядам на каждом лице Соллис заключил, что единственное, что удерживает их от быстрой и беспощадной резни, - это власть, которой пользуется эта странная женщина.

“А как они тебя называют?- спросил он ее.

- Веркела” - ответила она, повернувшись к нему с улыбкой и поклоном. - Талесса Дервахимов, по слову Малессы.”

- Веркела, Соллис порылся в памяти в поисках смысла. Чертова Стрела. “Я ... - начал он, но она оборвала его.

- Брат Соллис из Шестого ордена, - сказала она, насмешливо приподняв брови. - Сам Сероглазый Лис. Для меня это большая честь.”

Соллис услышал, как Оськин тихо рассмеялся, а потом пробормотал:”

- Лак Дервахим, - продолжал Соллис, не обращая на него внимания. - Ножи Отверженных?”

“Ваш перевод несколько неэлегантен, - ответила Веркела. “Я предпочитаю ‘Изгнанные лезвия.’ Немного поэтичнее, тебе не кажется?”

- Он указал на окружавших его Лонаков. “Это все лак?”

“На самом деле они являются. Лицо веркелы приняло кислое выражение, когда она оглядела своего товарища Лонака. - Убийцы, Воры, лжецы и клятвопреступники. Все получили шанс на искупление по слову Малессы. Я должна сказать, что они составляют довольно ужасную компанию. Я обнаружила, что ненавижу их всех довольно сильно.- Ее лицо внезапно исказилось от обиды, и она крикнула по-Лонакски:-я только что сказала ему, как сильно ненавижу вас, никчемные обезьяноподобные ублюдки!”

Это заставило многих из наблюдавших за ней Лонаков напрячься и сосредоточить свои злобные взгляды на шамане, а не на четырех Меримах. Однако Соллис заметил, что, хотя их руки крепче сжали оружие, ни один голос не был поднят против нее. Каждый воин переносил оскорбление в строгом молчании.

- Видишь?- Сказала Веркела. “Они были бы очень рады убить меня, почти так же, как и тебя. Но они готовы мириться с чем угодно, лишь бы Малесса могла вернуть их в свои кланы.”

“Полагаю, именно по этой причине мы сейчас не сражаемся, - сказала Соллис, снова кивнув на труп, который она назвала Куритаем.

Веркела встретила его взгляд, улыбаясь и ничего не говоря в течение мгновения, которое растянулось, когда ее взгляд переместился с него на сестру Эллеру. “Ты ведь целительница, не так ли?- спросила она.

“Да, - ответила сестра. - Сестра Элера Пятого ордена…”

“Да, все очень мило и прекрасно, я уверена, - вмешалась Веркела. - У нас есть раненые. Вы будете заботиться о них?”

“Конечно.”

Шаман повернулся и выкрикнул еще несколько команд окружающим Лонакам. - Найди жилище, где еще есть крыша, и собери там раненых. Мерим, ее сука, позаботится о них, и я не хочу слышать никакого ворчания по этому поводу.”

Она снова посмотрела на Соллиса. - Пока твоя сестра исполняет свой долг сострадания, мы с тобой будем рассказывать истории у костра. Я уверен, что у тебя есть интересная история, чтобы рассказать.”

- Частокол Сумасшедшего, - сказала Веркела. Она остановила своего пони, указывая на крутой холм, поднимающийся со дна неглубокой долины примерно в миле впереди. Крепость Морвил-Рич лежала на вершине холма, ее темные, потрепанные непогодой стены были целее, чем ожидал Соллис. Заметив, что западные и северные подступы охраняются изгибом быстрой реки, Соллис пришел к выводу, что, несмотря на все неудачи несчастного Лорда Морвила, он, по крайней мере, имел возможность занять надежную оборонительную позицию.

“Твои люди оставили камни на месте, - заметил он Веркеле, которая пожала плечами.

- Серые ястребы избегают этого места, - сказала она. “Есть старые истории о призраках Мерима, которые бродят по этому месту темными ночами, взывая, чтобы их впустили в потусторонний мир. Похоже, что ушедшие запретили вход, возможно, из-за позора своего поражения.”

“Ты знаешь, что такое Вера?- Спросила ее Элера. В ее голосе звучало довольное удивление, но Веркела повернулась к ней с суровым взглядом.

“Гораздо лучше, чем мне бы хотелось, сестра, - сказала она, оскалив зубы в резком бормотании. Элера слегка побледнела, но не отвела взгляда, выпрямив седло и превратив черты лица в нейтральную маску.

- Усопшие редко бывают столь рассудительны, - сказал Соллис, подталкивая Венсара вперед, чтобы поставить его между шаманом и целителем. - Те, кто погибает в честной битве, могут рассчитывать на место в потустороннем мире.”

- Честный бой? Выражение лица Веркелы смягчилось, превратившись в насмешливое презрение, когда она перевела взгляд на Соллиса. “На этом холме было небольшое поселение до того, как пришли ваши люди. Какова, по-вашему, была их судьба? Возможно, ваш покойный просто отказался войти в банду убийц и воров.”

- Темнеет, - сказал Оськин хриплым от нетерпения голосом. “Будет лучше, если мы заберемся в эти стены и устроимся там на ночь, а утром поищем драгоценную травку сестры.”

Соллис вопросительно поднял бровь на Веркелу, которая кивнула и пришпорила своего пони, выкрикивая команду Дервахимам. - Рассредоточьтесь и разведайте все подходы. Я хочу знать о любом следе, который вы найдете, каким бы маленьким он ни был.”

Когда Лонак развернулись веером, она повела Соллиса и остальных по заросшей тропе, ведущей к воротам крепости. Он оценил высоту стен чуть больше двадцати футов, над которыми возвышалась единственная башня. Железные дубовые двери лежали в ржавых развалинах, открывая вид на небольшой внутренний дворик, поросший мхом. Башня возвышалась в центре двора, ее необычайно широкое основание указывало на то, что она выполняла двойную роль главной башни и наблюдательного поста.

"Типичный Ренфаэлинский дизайн", - заключил Сментил, осматривая строение. Просто намного меньше, чем обычно.

“Войдем, брат?- Спросила Веркела Соллиса, спешиваясь и указывая на незапертые ворота. Она вошла внутрь, не дожидаясь ответа. Соллис велел остальным оставаться на месте и слез со спины Венсара, передав поводья Сментилу, прежде чем последовать за шаманом внутрь.

- Я не вижу никаких призраков, - заметила она, стоя в центре двора и разглядывая узкие зубчатые стены наверху. “Может быть, для них еще слишком рано, а?”

Соллис проигнорировал насмешку, положив руку на рукоять меча и медленно двигаясь по кругу, обшаривая взглядом каждый темный уголок внутри крепости. “Ты идешь навстречу потенциальной опасности без оружия, - сказал он. “Это неразумно. В засаде могут поджидать еще солдаты-рабы.”

“Нет, - ответила она с небрежной уверенностью. - Мы убили их всех. И поверь мне, брат, когда я говорю, что я далеко не беззащитна.”

Несмотря на ее слова, Соллис настоял на тщательном осмотре здания, прежде чем впустить остальных внутрь. Он обнаружил, что впечатлен прочностью этого места, точностью, с которой камни были уложены и выровнены, что говорило о умелых руках.

- Лорд Морвил знал свое дело по крайней мере в одном отношении, - заметил он позже своим братьям. Они сидели вместе в основании башни вокруг небольшого костра, который посылал столб дыма в скелетообразные стропила наверху. Он размышлял о том, стоит ли разжигать костер, который непременно выдаст их присутствие здесь. Однако Дервахимы, казалось, не обращали внимания на подобные опасения, а те, кто не был на стенах, собирались вокруг своих костров, жарили мясо и следовали своему ночному ритуалу обмена историями.

“Или, что более вероятно, это сделали его каменщики, - ответил Оськин. - Бедные ублюдки, последовавшие за своим господином в это забытое место. Вполне вероятно, что они погибли вместе со всеми его рыцарями и слугами. Надеюсь, за это время он хорошо им заплатил.”

Внимание Соллиса привлек необычный звук, который, как он понял, он никогда раньше не слышал в этих горах. Маленькая девочка-Лонак смеялась, прикрыв рот ладошками, и смотрела на Элеру широко раскрытыми от восторга глазами. - Сермахкаш” - сказала сестра, смущенно улыбаясь, когда это вызвало у девушки новый приступ хихиканья. “Это ее имя, - сказала она, заметив насмешливый взгляд Соллиса. “По крайней мере, я так думаю.”

- У тебя немного неправильное произношение, сестра, - сказал Соллис. - Сумерки. Это означает туманный рассвет. То, как ты это сказала, напоминало Лонакское слово, обозначающее обезьянью мочу.”

“О. Элера рассмеялась и легонько ткнула девочку в живот. “Ты смеешься надо мной, малышка?”

Девочка снова рассмеялась, а затем резко замолчала, когда Хела-Хак произнес короткий упрек. Они с мальчиком сидели рядом у другого костра в нескольких футах от него, старик жестом подзывал девочку, нахмурив морщинистый лоб. Она угрюмо надула губы и встала рядом с Элерой, шагнув вперед, но остановившись, когда сестра мягко взяла ее за руку. “Мы просто играем ... - начала она, ободряюще улыбаясь старому воину.

- Сестра, - тихо сказал Соллис, качая головой. Элера вздохнула и отпустила девушку, которая протопала к другому костру, опустившись на землю со скрещенными руками и выражением угрюмого упрека на лице.

“Не расстраивайся, сестренка, - заметил Оськин, жуя кусок вяленой говядины. - Наверное, просто пытается завоевать твое доверие, чтобы она могла перерезать тебе горло, когда ты спишь.”

“Ну и кладезь же ты непрошеных мнений, братец, - заметила Элера с легкой улыбкой.

“Мы знаем, что это за люди, - спокойно ответил Оськин. “Тебе не следует и не мешало бы прислушаться к опытным советам.- Он кивнул головой на Сментила, который сидел и водил точильным камнем по лезвию своего меча. - Спроси нашего брата. Они держали его в течение десяти дней, нанося всевозможные оскорбления его плоти, не говоря уже о том, чтобы взять его язык в придачу. Меня удивляет, как он может выносить их общество.”

Точильный камень Сментила издал резкий скрежет, когда он соскреб его по всей длине лезвия, его глаза остановились на Оськине с предупреждающим взглядом. Старший брат слегка покраснел и опустил глаза. “Прошу прощения, брат, - пробормотал он.

- Как всегда, праздные руки ведут к бесполезным разговорам, - сказал Соллис бодрым тоном, поднимаясь, поднимая лук и кладя меч на спину. - Брат Оськин, возьми свою собаку и разведай за стенами. Лонаки не нашли никаких подозрительных следов, но это не так уж много значит в горах. Оставайтесь на расстоянии выстрела из лука от стен. Брат Сантил пойдет с тобой. Сестра.- Он склонил голову в сторону Элеры. - Мой предыдущий осмотр выявил кое-что, что, как я полагаю, может представлять интерес для нашей миссии, если вы соблаговолите присоединиться ко мне.”

Стрела Соллиса попала обезьяне прямо за голову. На таком близком расстоянии стрела обладала достаточной силой, чтобы пронзить шею существа насквозь. Она содрогнулась в шоке, издав сдавленный, хриплый вой, кровь окрасила слюну, текущую из его рта, когда она повернулась к нему лицом, слишком медленно, чтобы избежать удара меча, который расколол ее череп. Лезвие рассекло плоть и кости, чтобы найти мозг под ними. Соллис хрюкнул, с усилием выдернув его, прежде чем покончить с дергающимся животным искусно нанесенным ударом, чтобы вскрыть вены на ее горле.

Он повернулся к Веркеле, намереваясь осмотреть ее раны, но остановился при виде ее сурового, неумолимого лица, устремленного на что-то за его плечом. Соллис пригнулся и откатился в сторону, почувствовав порыв воздуха, когда коготь полоснул его по голове. Его бросок привел его к краю провала в крыше. Он присел на корточки, низко опустив меч и разглядывая вторую обезьяну. Этот был крупнее первого, с густой гривой меха, покрывавшей его шею и плечи, что выдавало в нем взрослого самца, возможно, вожака стаи. Встретившись с ним взглядом, самец обезьяны зарычал, опускаясь ниже и напрягаясь для выпада. Соллис знал, что в таком ограниченном пространстве у него будет только один шанс на убийство, и решил улучшить свои шансы, используя свободную руку, чтобы достать метательный нож. И тут камни у него под ногами подломились.

Он остановил свое падение, ухватившись рукой за край балки крыши, удар выбил меч из его хватки, и клинок улетел во мрак под его болтающимися ногами. Увидев зияющую пасть обезьяны, Соллис приготовился последовать за своим мечом в глубину, решив, что падение предпочтительнее зубов. Прежде чем он успел это сделать, обезьяна резко остановилась, ее челюсти отвисли, и она покачала головой, пыхтя в замешательстве. Затем его внезапно охватил сильный спазм, голова дернулась назад, и из пасти вырвался крик боли. Соллис увидел, как из его глаз, носа и рта густыми потоками сочится кровь. Затем он, казалось, взорвался изнутри, сдуваясь, как пронзенные мехи, когда его жизненная кровь потекла из каждого отверстия, пока он не превратился в неподвижный мешок из меха и костей.

Соллис наблюдал, как поток крови омывает крышу и часть рухнувшего камня сверху, стекая вниз, чтобы покрыть балку, за которую он держался обеими руками. Поняв, что его хватка вот-вот ослабнет, Соллис начал подниматься. Однако кровавый поток был слишком густым,и он разочарованно застонал, когда его левая рука потеряла равновесие на балке. Он завис в воздухе на секунду, прежде чем другая рука схватила его за запястье. Соллис поднял голову и увидел над собой лицо Веркелы, бледное в тусклом лунном свете, с темными пятнами под носом и вокруг глаз. Похоже, у нее тоже было много крови.

“Ты еще не должен умереть, - сказала она ему, застонав от усилия поднять его наверх.

Ворота были опечатаны за несколько часов до наступления темноты. Под руководством Фель-ахкима камни были сложены достаточно высоко, так что наверху оставалась лишь небольшая щель в несколько дюймов. Затем он использовал пять железных контрфорсов, чтобы закрепить барьер на месте, используя болты, извлеченные из разрушенных первоначальных ворот, чтобы прикрепить ржавые кронштейны к стене с обеих сторон.

- Он выдержит?- Спросила Веркела, с сомнением глядя на сооружение.

“Против атакующих зверей-да, - ответил строитель. Соллис заметил, как он старательно сохранял нейтральный тон, не выказывая ни уважения, ни презрения, хотя последнее светилось в его глазах достаточно ясно.

“Так будет лучше, - сказала она ему с пустой улыбкой. “Ты можешь остаться здесь на всю ночь, чтобы убедиться. Если она упадет, то и ты тоже.- Она махнула рукой в сторону трех воинов-Лонаков неподалеку. - Вы все, оставайтесь с ним.”

“Меня больше волнуют стены, чем ворота, - тихо сказал Соллис, когда они поднялись на парапет. “Ты же видел, как обезьяны без труда добрались до вершины башни, да еще и молча. Они, скорее всего, проигнорируют ворота и просто взберутся на стены, ошеломив нас своей массой.”

“Надеюсь, ты собираешься предложить решение, брат, - сказала Веркела.

- Огонь, - ответил Соллис. - Зажгите факелы вдоль всех стен и бросьте горящие фашины, когда начнется атака. Если мы увидим, как они атакуют, наши стрелы срубят их прежде, чем они успеют подняться.”

“Я видел, как взрослая обезьяна получила шесть стрел, прежде чем соизволила замедлить свой бег. И среди них есть не только обезьяны. У лака примерно по двадцать стрел в каждой. Они не продержатся долго, если эта тварь пошлет всех своих тварей против нас сразу.”

Услышав негромкое вежливое покашливание, они обернулись и увидели стоящую рядом сестру Элеру. “У меня есть кое-что, что может помочь, - сказала она, протягивая фарфоровую банку размером с яблоко.

“Что это такое?- Спросил Соллис, подходя ближе, когда Элера сняла крышку с банки. Содержимое оказалось зеленой пастой, которая издавала слабый цветочный аромат, когда Соллис наклонился ближе, чтобы понюхать ее.

“Лучше не надо, брат, - предупредила Элера, слегка отодвигая банку. - Это смесь паслена и желтых грибов с несколькими другими ингредиентами для повышения потенции. Я придумала его случайно в прошлом году, когда пытался состряпать новое лекарство, чтобы успокоить лихорадочное сердце. Вместо этого я произвела то, что мои начинающие ученики привыкли называть черным глазом.”

- Черным Глазом?- Спросила Веркела, подозрительно скривив губы и вглядываясь в вещество.

“Когда его пьют, он производит странный эффект, - объяснила Элера. - Белок глаз становится темным, не совсем черным на самом деле, но мои ученики склонны к чрезмерному драматизму, как это часто бывает с молодыми.”

“Это яд, - сказал Соллис.

“Да. Всего лишь небольшого количества достаточно, чтобы убить взрослого человека за считанные секунды. Я думаю, что большая доза наверняка убьет одну из этих обезьян, даже медведя.”

“Почему сестра Пятого ордена таскает с собой банку с ядом?- Поинтересовалась Веркела.

- Члены моего ордена часто делают вид, что они беззащитны, - ответила Элера. “Это не значит, что мы такие.”

“Это все, что у тебя есть?- Спросил Соллис, на что Элера кивнула.

- Этого будет достаточно?- Спросила его Веркела.

“Если потребуется только небольшая доза, нам хватит ее, чтобы покрыть каждый наконечник стрелы, который у нас есть.”

“А что будет, когда у нас кончатся стрелы?”

- Если дар сестры может быть использован для покрытия наконечника стрелы, он также может покрыть лезвие. У некоторых из твоих людей есть копья. Остальным придется воспользоваться своими ножами.”

- Помещая их в пределах досягаемости когтей и зубов.”

- Какая битва вообще бывает легкой? Кроме того, - Соллис встретился взглядом с Веркелой, - у нас есть по крайней мере еще одно оружие в этих стенах, не так ли?”

Ее лицо оставалось бесстрастным, когда она молча ответила на его взгляд, прежде чем повернуться и уйти, сказав: “Я попрошу их собраться в башне, чтобы добрая сестра могла помазать их оружие.”

Соллис убедился, что она вне пределов слышимости, прежде чем повернуться к Элере. - А книга?- спросил он.

Она сделала несколько глуповатый вздрагиваний. - Боюсь, что медленно, брат. Покойный Барон Морвиль посвятил много страниц рассказу о своей жизни, предшествовавшей строительству крепости. Я вынуждена сделать вывод, что он был либо закоренелым лжецом, либо вел, возможно, самую авантюрную жизнь из всех когда-либо живших душ. Я пыталась забежать вперед, найти какое-нибудь упоминание о траве, но как писатель он не любил линейного повествования.”

Она остановилась, чтобы оглядеться, прежде чем подойти ближе, понизив голос. - Ближе к концу был один интересный пассаж. Она написана торопливыми каракулями, так что читать ее нелегко. Она закрыла глаза, чтобы прочесть по памяти: "люди-волки нападают на нас с утра до восхода Луны. Скоро все закончится. Даже в своем отчаянии я знаю, что усопшие примут меня, потому что я был мудр, построив артерию. Позже он пишет свою последнюю запись: "я отослал тех, кто остался. Возможно, они найдут безопасный путь на юг, но я не пойду за ними. Лучше я умру среди этого монумента моей глупости, чем буду страдать от стыда перед глазами моего отца.’”

- Артерия?- Нахмурившись, спросил Соллис.

- Старый Воларианец часто использует телесные термины, когда говорит об архитектуре, - сказала она еще тише. “На современном языке Королевства наиболее близкий перевод - "туннель".”

Соллис издал очень тихий смешок. - Он велел своим строителям вырыть путь к отступлению.”

“Казалось бы, так.”

- Где же он?”

“Я прочесала это место, но безуспешно, разумеется, осторожно. В здании нет ни подвалов, ни подвалов, нигде нельзя было бы найти такой проход. Похоже, его каменщики были искусны в маскировке.”

В верхнем углу глаза Соллиса мелькнуло слабое движение. Подняв глаза, он сразу же увидел темное крылатое пятнышко, кружащее высоко в небе. Ястреб вернулся.

- Вот, - сказал он, беря Элеру за руку. Он провел пальцем по ее раскрытой ладони, и она удивленно нахмурилась. - Дальневосточный символ шахты или туннеля. Ты можешь это вспомнить?”

Ее хмурый взгляд сменился улыбкой, и она кивнула. “Он любил помечать свои тайники, - вспомнила она.

“Именно так.” Он отпустил ее руку и начал спускаться во двор. “Я скажу нашим братьям, чтобы они присмотрели за ним.”

“Я не уйду без детей, - сказала она, заставив его замолчать.

Соллис обернулся и увидел, как она разминает пальцы и смотрит на свою раскрытую ладонь, прежде чем встретиться с ним взглядом с твердой решимостью.

- Понятно, сестра, - сказал он.

Соллис успел выкрикнуть команду поджечь фашины, прежде чем появились первые звери. Четверо чудовищных котов выскочили из темноты и бросились к стенам, они не успели выпустить ни одной стрелы. Острые когти легко находили на камне опору, когда они с пугающей быстротой подтягивались вверх. Соллис вскочил на зубчатую стену, одновременно натягивая и опуская лук, нацелив наконечник стрелы на рычащую пасть кошки, распахнувшую пасть в предвкушении убийства. Соллис послал стрелу ей в пасть, покрытая ядом стальная головка глубоко погрузилась. Эффект оказался гораздо более быстрым, чем он ожидал. Конвульсии кота начались почти сразу же, он потерял хватку на стене, упал на землю, немного помялся и затих.

“Это работает, - услышал он голос Веркелы с ноткой удивленного одобрения, когда он выпустил вторую стрелу. Повернувшись влево, он послал свою следующую стрелу в бок другой кошки, когда та поднялась на вершину стены. На этот раз действие яда продолжалось чуть дольше, но результат был тот же. Оглядевшись, он увидел двух других кошек, лежащих мертвыми перед воротами. Изгнанные клинки, очевидно, проявили чрезмерный энтузиазм в своем ответе, так как каждая кошка была покрыта перьями по меньшей мере полудюжиной стрел.

- Поберегите свои стрелы!- Крикнул Соллис по-Лонакски, повторив приказ, который он отдавал несколько раз во время их подготовки. - Одной на каждого зверя достаточно!”

Он приказал фашинам перебросить их через стену. Они выгибались дугой наружу и вниз, подпрыгивая на земле, пока не остановились шагах в двадцати. Смешанный свет костра окрашивал пейзаж в изменчивые оттенки красного и золотого, что делало вид наступающей Орды зверей еще более отвратительным. Первыми появились еще кошки, снежные кинжалы и рыси плотной массой скакали вверх по склону, за ними шли бледные, похожие на призраков волки, а сзади виднелась масса обезьян.

Соллис снова сделал взял стрелу и прицелился в снежный Кинжал, идущей в начале стаи, но прежде чем он успел выстрелить, одна из стрел Сментила полетела вниз с башни и попала ему в бедро. Соллис изменил прицел и сбил рысь в нескольких ярдах слева. Он выпустил еще четыре стрелы в быстрой последовательности, делая и выпуская их со скоростью и автоматической точностью, которые свидетельствовали о бесконечных часах практики. По обе стороны от него Лонаки стреляли из луков с одинаковой скоростью, но с меньшей точностью, и Соллис заметил, что несколько стрел промахнулись, когда Орда приблизилась еще ближе. Тем не менее, с таким количеством мишеней они были менее склонны тратить свои стрелы впустую. Как только звери преодолели расстояние до прохода, промахнуться было невозможно, и вскоре земля под стеной была усеяна корчащимися трупами кошек и волков. Но многие из них все еще были живы, и еще больше нападало из темноты за пылающими фашинами.

Увидев, как несколько волков вскочили, чтобы вцепиться в стену, Соллис вонзил стрелу в массу животных внизу, прежде чем отложить лук и вытащить меч. Он рванулся, чтобы перехватить первого волка, покрытый ядом клинок пронзил переднюю лапу зверя, когда тот взобрался на зубчатую стену. Он издал странный гортанный вздох, когда токсин затопил его вены, и Соллис увидел правду в его имени в темно-сером тумане, который наползал на глаза животного в момент смерти. Страдальческий крик заставил его посмотреть направо, где воин-Лонак отшатнулся от стены с тремя глубокими порезами на руке. Обезьяна, ранившая его, перепрыгнула через зубчатую стену в погоне, вытянув когти, чтобы прикончить свою жертву, и упала замертво, когда другой Лонак вонзил ей копье в грудь.

Быстрый осмотр стены не выявил больше никаких врагов на данный момент, хотя поднимающийся шум тревоги от зубчатой стены на вершине ворот указывал на то, что их проблемы были далеки от завершения. - Медведи, - мрачно сказала Веркела, когда он подошел к ней. Переведя взгляд на склон холма, Соллис увидел, что большая часть Орды отступила к границе света, отбрасываемого фашинами, а земля между ними была покрыта трупами. На несколько секунд воцарилась странная тишина, которую вскоре нарушило громкое фырканье нескольких крупных животных, бегущих.

Восемь черных медведей вынырнули из темноты плотным клубком, воздух затуманился от их дыхания, когда они рванулись вперед, плотная масса плоти нацелилась прямо на ворота. Соллис быстро поднял свой лук и послал стрелу в плечо ведущего медведя. В отличие от других зверей, он продолжал идти, его скачущая походка замедлилась, но не остановилась из-за яда, бушевавшего в его теле. Соллис проглотил проклятие и снова выстрелил, целясь в стык между шеей и туловищем зверя, рассудив, что это наиболее вероятное место для зараженного наконечника стрелы, чтобы найти вену. Медведь споткнулся, выгнув спину от боли, и испустил долгий последний вздох, прежде чем рухнуть на землю.

По команде Веркелы изгнанные клинки разлетелись градом стрел, унося с собой еще трех медведей. Оставшиеся четверо продолжили путь, преодолев последние несколько ярдов до недавно созданного барьера и бросившись на него с коллективным ревом ярости. Соллис отодвинулся, чтобы посмотреть вниз, во двор, и увидел Фель-ахкима и трех его спутников, прижавшихся всем своим весом к барьеру, который содрогнулся от удара. По выражению отчаяния на лице строителя было ясно, что долго он не продержится.

Соллис выпустил еще одну стрелу, одну из четырех оставшихся, и снова вскочил на стену. Он наклонился, чтобы прицелиться в медведей, и обнаружил, что все они встали на задние лапы, что означало, что их большая часть была скрыта краем арки ворот. Он удовольствовался тем, что воткнул стрелу в выставленную вперед лапу, а затем повернулся и крикнул ближайшему воину-Лонаку:”Мне нужна веревка!

“Все в порядке, брат, - сказала Веркела, поднимаясь и становясь рядом с ним. Он смотрел в озадаченности на руку, она протянула к нему. “Обними меня”, - сказала она, протягивая руку, чтобы поймать его руку крепко. “Мне нужно их увидеть.”

С этими словами она поставила ноги на край зубчатой стены и наклонилась под низким углом, Соллис крепко держал ее обеими руками, пока она смотрела на медведей. Они немного попятились назад, чтобы снова броситься на барьер, но атаки так и не последовало. Соллис услышал, как низкий, пронзительный стон вырвался из горла одного, а затем и всех, образовав нечто вроде жуткого хора боли и смятения, который вскоре захлебнулся влажным бульканьем. Бросив взгляд вниз, он увидел, как один из них, спотыкаясь, отошел от ворот и рухнул в нескольких футах от них. Казалось, он съежился, когда упал, а окружающая земля потемнела от жидкости, вытекавшей из каждого отверстия. Остальные вскоре присоединились к нему в смерти, каждый из них упал вниз, чтобы выкашлять потоки густой, темной крови, пока они не превратились в большую кучу пустого меха, натянутого на обнаженную кость.

Веркела осела и обмякла, ее ноги соскользнули с края зубчатой стены. Соллис быстро втащил ее обратно на парапет, резко выпрямившись при виде ее лица. От глаз вниз она превратилась в красную маску, кровь свободно текла из носа, глаз и рта. - Все кончено, - сказал Соллис, успокаивающе положив руку ей на лоб и обнаружив, что он ужасно холодный. - Они ушли.”

Глаза Веркелы затрепетали, и слабая улыбка заиграла на ее губах, когда поток крови замедлился до тонкой струйки, а затем остановился. - Я же говорила... - пробормотала она, отчего на ее губах вздулся и лопнул красный пузырь. - Все... только вода…”

Барьер разлетелся на куски от взрыва камня и искореженного железа, Соллис и Лонак увернулись от валунов, летевших через двор. Четвероногий зверь, ворвавшийся в ворота, был по меньшей мере шести футов ростом, его массивное горбатое тело было покрыто густой шерстью черно-коричневого цвета. Его широкие, бычьи черты были обрамлены парой массивных рогов, изогнутых в кинжальные кончики из плотной массы костей в центре лба.

“Овцебыки! Соллис услышал, как зарычал один из Лонаков, коренастая женщина с копьем. Она рванулась вперед, ловко нырнув и перекатившись под один из его рогов, чтобы вонзить свое копье в бок зверя, что, очевидно, было давно отработанным движением. Овцебык взревел в пределах досягаемости и развернулся, женщина Лонак оставила свое копье вонзенным в его плоть, когда она уклонилась назад, немного слишком медленно, чтобы избежать наконечника Рога, который ударил ее в грудь.

Другой лонак с копьем рванулся вперед, когда овцебык отшвырнул тело женщины в сторону. Он впал в исступление от мелькающих копыт и косящих рогов, срубив еще двух Лонаков, несмотря на отравленные лезвия копий, которые они постоянно вонзали в его плоть. Соллис рванулся вперед и присел на корточки, скользя по мшистой поверхности двора, чтобы проскользнуть под брюхом овцебыка. Звездно-серебряное лезвие его меча глубоко вонзилось, выпустив поток кишок и крови, прежде чем Соллис успел соскользнуть. Он поднялся на ноги, наблюдая, как животное издало еще один рев, боль вырвалась из его рта в виде струи пара, когда он упал на колени. Изгнанные клинки упали на него, копья вонзились в безумном порыве.

Новый крик привлек внимание Соллиса к уже открытым воротам как раз вовремя, чтобы увидеть Лонака, сбитого тремя обезьянами, когти и зубы глубоко впились в землю, в то время как волна волков, кошек и обезьян хлынула в ущелье. С криком изгнанные клинки бросились им навстречу, и на какое-то время двор превратился в хаос из зубов, когтей, ножей и копий.

Соллис уклонился от рубящей руки обезьяны, затем отрубил ее по локоть, и животное упало замертво секундой позже, когда Черный Глаз схватил его. Обернувшись, он увидел снежный Кинжал, приближающийся к нему, длинное тело вытягивалось и сжималось, как пружина, когда оно сокращало расстояние, разинув рот. Слева от Соллиса раздалось громкое рычащее рычание, и коричневое пятно мелькнуло на краю его зрения, когда Красноухий рванулся, чтобы перехватить кошку. Челюсти собаки крепко сжались на шее кошки, прежде чем они обхватили друг друга в яростной схватке, кувыркаясь прочь в сумятицу двора.

Соллис подавил укол вины и перестал бежать в погоню. Несмотря на обещание, данное Оськину, одного беглого взгляда на двор было достаточно, чтобы убедиться, что надежды на победу больше нет. Последний из воинов на стене лежал, подергиваясь, когда ворона клевала его в глаза методичными, точными ударами клюва. Изгнанные клинки все еще сражались во дворе, но Соллису казалось, что один из них умирает с каждым ударом сердца. Он увидел, как Фель-Ахким ударом боевой дубины сбил с ног волка, а затем снежный Кинжал прыгнул ему на спину, глубоко вонзив свои длинные клыки в шею строителя. Он все еще пытался бороться, размахивая дубинкой, даже когда кровь фонтаном хлынула из двух ран. Соллис потерял его из виду, когда четверка Волков приблизилась, скрыв его в массе красно-белого меха.

Оторвав взгляд, он побежал к конюшне, сбив в воздухе ястреба, который низко опустился, чтобы вонзить когти ему в глаза. Он нашел Сментила с луком в руке, скорчившегося за громоздким телом Венсара. На жеребца явно напали сразу несколько зверей, его позвоночник был изодран когтями и прокушен в нескольких местах, а ребра белели среди массы запекшейся крови, которая была его грудью. Соллис немного успокоился, увидев обезьяну, лежащую с раздробленным черепом под копытом Венсара.

“По крайней мере, он упал, сражаясь, - пробормотал он, перескакивая через тело и присаживаясь рядом со Сментилом. - В туннель?”

Его брат дернул головой назад, затем резко напрягся и выпустил стрелу. Соллис оглянулся и увидел, как в нескольких ярдах от него замертво падает рысь. Войдя в полуразрушенную конюшню, он увидел Элеру, сидящую на корточках у основания стены, двух детей и их дедушку, сгрудившихся неподалеку. Веркела сидела слева от Элеры, поникшая и посеревшая, и Соллис с удивлением увидел, что глаза ее открыты.

“Она засунула мне в нос что-то отвратительно пахнущее, - сказала шаманка с усмешкой, больше похожей на гримасу. Она замахала на него рукой. - Помоги мне встать. Нам нужно найти…”

“Мы уходим, - вмешался Соллис. - Рич вот-вот падет.”

Он подошел к Элере и увидел, как она с помощью длинного ножа соскребает известковый раствор с камня, на котором был изображен символ Дальнего Запада, обозначающий туннель. Большая часть раствора уже исчезла, и Элера хмыкнула, просовывая пальцы в щели, тщетно пытаясь освободить камень.

“Не выйдет,-выдохнула она. Впервые Соллис увидел страх во взгляде, который она бросила на него, хотя и сомневался, что это было сделано ради ее собственной безопасности. Он наклонился ниже, пытаясь высвободить камень, но обнаружил, что тот крепко застрял. Услышав еще один звон тетивы Сментила, он попробовал снова, кряхтя от напряжения и ругаясь, когда камень не сдвинулся с места.

“Можно попробовать толкать вместо того, чтобы тянуть, - предложила Веркела странным тоном. Ее голос звучал глухо и отстраненно, как у человека, который вот-вот потеряет контроль над миром.

Соллис помолчал, потом приложил ладонь к камню. Сначала ничего не произошло, но потом он почувствовал, что он немного поддался, и толкнул сильнее. Камень скользнул в стену на несколько дюймов и остановился. Соллис возобновил свои усилия, Элера присоединила свой вес к работе, пока то, что преграждало путь камню, не было либо раздавлено, либо отброшено в сторону, и он не выскользнул из их рук. Соллис услышал, как он упала в какое-то пустое пространство за стеной, оставив щель шириной не более фута.

- Не очень-то похоже на туннель, брат, - заметила Элера и отпрянула назад, когда нижняя часть стены рухнула. Проход за ней был тесным, около четырех футов в высоту, но достаточно широким, чтобы можно было войти.

- Брат!- Соллис окликнул Сентиля. Он огляделся, нашел потухший факел, который, должно быть, упал с парапета наверху, и быстро чиркнул кремнем. - Веди их, - сказал он, передавая зажженный факел Сментилу. Его брат колебался, с сомнением наморщив лоб, пока Соллис не ободряюще кивнул ему. “Я пойду, - сказал он, взваливая Веркелу на плечо.

Сментил присел на корточки и двинулся в туннель, Элера толкала детей впереди себя, а сама шла следом. Соллис кивнул Хела-хаку, который бросил короткий взгляд в темный коридор, прежде чем сплюнуть и покачать головой.

- Ты хочешь лишить меня шанса на хорошую смерть, синий плащ?- он сказал. Подняв свою боевую дубину, он повернулся ко двору, затем остановился и вытащил из-за пояса старое боевое знамя. - Вот, - сказал он, бросая его Соллису. “Если знамя никогда не упадет, то и Каменные Мельницы тоже.”

Мелькание множества когтей вернуло его взгляд во двор, и он нетерпеливо махнул рукой Соллису. - Иди!”

Карниз чудесным образом остался нетронутым потопом, и они безмятежно вернулись в туннель и вошли в ущелье. Крепость была усеяна трупами изгнанных клинков и десятками убитых ими зверей. Из всех душ, сражавшихся за это место, только одна осталась в живых.

Красноухий сидел на трупе снежного кинжала, которого она убила, издавая мягкий приветственный вздох, когда Соллис подошел, чтобы потереть рукой ее окровавленную морду. Его шкура была покрыта многочисленными шрамами, но ничто, как он полагал, не могло оставить после себя серьезных повреждений. Он поднял глаза от прикосновения Сментила и увидел, что тот указывает на трех Лонакских пони у западной стены. Каким-то образом выжив в этой бойне, они стояли, дрожа от горя, но в остальном невредимые.

"По крайней мере, мы не пойдем домой пешком", - сказал Сментил.