Больнее всего, когда предают те, кто по самому определению — опора и защита, тем более, когда предают вот так, малодушно и подло…
— Я не готов, понимаешь?! — он говорил высоко, почти визгливо, вообще на себя не похоже. Ей каждая реплика била по голове острой иглой боли. — Я понял, что мне еще рано… Нам рано… Зря мы поторопились… Ведь молодые еще, сами не нагулялись! — Павел как-то растерянно, точно что по-детски, взъерошил затылок, глянув на нее исподлобья.
А Настя даже одного слова найти не могла, чтобы ответить… мужу.
— Не понимаю, — честно призналась хриплым и каким-то ломким голосом.
Потому что на самом деле не дура же, все было ясно, достаточно Паше в лицо посмотреть. Только верить в такое не то что сил не было, у нее в голове не укладывалось то, что муж говорил!
— Это же ты настаивал и попрекал, что со мной не все в порядке, раз я не хочу рожать… И что у нас у всех друзей уже дети есть… — как-то невпопад, в полном шоке пробормотала Настя, растерянно обхватив руками свой живот, который почему-то показался ей сейчас твердым и каменным.
Нельзя нервничать. Как бы там ни было, права не имеет. Есть то, что важнее всего…
— Я знаю! Знаю, Настя! — Паша как-то лихорадочно метался по прихожей, не проходя дальше, будто в гости пришел, а не в родной дом. — Но… Это не то, чего я хочу сейчас, понимаешь?! Как мы до такого додумались?!
— Паша, ты что… Ты выпивший? — ощущая, как обрывается что-то в груди, недоверчиво смотрела на мужа.
Она еще и спросить не успела, где он был, и почему так поздно вернулся? Середина же недели, завтра обоим на работу. Настя спать хочет невыносимо! А он только к половине двенадцатого пришел, еще и на звонки не отвечал, один раз отписавшись, что не может разговаривать.
Настя нервничала, распереживалась о муже! Напридумывала, что у них проблемы какие-то с налоговой или клиентом!.. Успела извести себя за вечер так, что и есть не хотелось. А он…
И вот пришел. С порога заявил, что не готов…
— Да фигня! Выпил два бокала пива! Подумаешь! — отмахнулся Паша, так и не желая замереть, будто не видя, что Насте от его суеты плохо.
У нее в голове шумит. Потому как абсолютно не получается понять, в себе ли Паша? Про какое «не готов» и «рано» твердит?! Что за «гуляния»?
Это он сейчас гулял, что ли? И что именно за этим «гулянием» стояло: просто расслабился в баре или?.. Впервые за все годы их семейной жизни у Насти появилась мысль, а вдруг Паша ей изменяет?
Вообще в голове не укладывалось! И так больно в груди стало, будто он ее кулаком ударил. Горький, противный привкус на языке.
— Паша, о чем ты сейчас? — попыталась вдохнуть и внести нотку рациональности в этот странный, полный сюрреализма диалог. Как в сумеречную зону попала!
И муж остановился, будто ощутил ее старания. Поднял голову, глянул Насте в глаза таким виноватым-виноватым взглядом, но и полным дикой для нее решимости:
— Прости, Настя. Прости, родная. Но… Это не то, чего я от жизни хочу! Я не готов к ребенку! — заявил мужчина, с которым она последние десять лет изо дня в день жила. И, резко развернувшись, выскочил за дверь, громко захлопнув замок.
Оставил оглушенную Настю одну сползать по стенке на кафельный пол в прихожей совершенно опустошенной.
Не готов… А раньше он не мог понять?!
Седьмой месяц беременности. Уже никак не отыграть назад…
Да и не пыталась вроде. Они решили, что пора. Оба решили… Возможно, в какой-то степени сдавшись под давлением родни и окружения, но ведь все обсудили и согласовали, даже бюджет примерно прикинули перед тем, как от предохранения отказаться, распределили, кто и как работать будет, страхуя друг друга. Особенно мама Паши хотела внуков понянчить, ни один их воскресный визит в гости к родителям не обходился без крамольного вопроса: «Ну когда же?!»
И Настя смирилась… Не то чтобы она не хотела детей иметь, наоборот! У нее всегда была подсознательная уверенность, что двух родит, минимум! Но ведь хотелось не просто родить, а и всем самым лучшим обеспечить! И не тогда, когда на шее у родителей, а когда сама уже что-то из себя будет представлять. Вот и откладывала. Сначала университет, где они с Пашей и познакомились, учеба, практика. Свадьба. Первая робота и у него, и у нее, когда оба пахали с утра до ночи. А еще ж и курсы, семинары, всевозможные тренинги…
Ну куда тут еще детей? На кого их бросать, если и бабушки еще не пенсионного возраста? А Настины родители так и вовсе, в другой области.
Потом раскрутились немного. Паша, наработав опыт и клиентов, решил в «свой» бизнес идти, открывать собственное агенство по недвижимости. И Настя мужа всеми силами поддерживала. Понятно, что все деньги в это вкладывались, ночи уходили на то, чтоб свести расходы и доходы, планирование, авралы… Тоже не самый оптимальный момент, чтобы еще и дите рожать. Тут бы Пашу уговорить оторваться от работы и накормить хотя бы… Зато квартиру купили, свою, двухкомнатную, в хорошем районе, в новом комплексе. Выдохнули немного, заграницу в отпуск начали ездить…
А потом и у Насти появилась идея свое дело открыть. Магазин эко-продуктов, спрос на которые сейчас рос не по дням, а по часам. Да и ей было это близко, хотелось найти себя, реализовать то, чем сама увлеклась, стараясь сохранить здоровье и свое, и близких.
Паша, уже более-менее выведя агенство на стабильный доход, не спорил, даже согласился вложиться, хоть и считал это больше женской блажью. Но разрешил Насте попробовать, а иногда и страховал ее, сам забирая товар у поставщика или помогая с наладкой оборудования.
Муж и помещение ей нашел просто прекрасное! В хорошем районе, недалеко от их дома, где проходимость людей большая, спрос у клиентов высокий, потому что в округе живут те, кто тоже переключается на «эко». Контингент такой…
И вот, когда и у нее магазин первый год отпраздновал; когда начал какую-то прибыль приносить; когда нашла хороших продавцов и сама уже почти не простаивала за кассой, они с Пашей и подумали, что, может, и правда, пора… Ведь и сильно откладывать некуда, время бежит, не молодеют.
В общем, отложились в подсознание все вопросы и намеки родителей, друзей, знакомых и подчиненных. Созрели для того, чтоб родителями стать, взять на себя ответственность за новую жизнь, которой они могут уже дать столько!..
И ведь никаких проблем с зачатием не было, в отличие от многих друзей. В первый же месяц тест показал заветные две полоски! Поначалу Настя не могла и поверить, прислушивалась, присматривалась, изучала себя… Паша смеялся с этого.
Потом первое УЗИ, регистрация в консультации, поздравления близких, кому рискнули рассказать. И первый толчок ребенка внутри нее — вот, когда Настя в самом деле осознала и поверила! И как-то по-новому на мир вокруг почему-то смотреть начала. Задумалась над тем, что и кто ее окружает, как это повлияет на их ребенка.
А еще меняться начала — девочку ждали, говорят, те у матерей красоту забирают, так свекровь ее «успокаивала», когда Настя со слезами на глазах смотрела на расплывающиеся контуры и уже далекую от совершенства фигуру. Не толстела, нет, очень сильно следила за этим, да и врач в консультации хвалил, что верно ведет себя, питается правильно, следит за здоровьем. Только к отечности стала склонна, и черты лица будто размылись, кольцо обручальное давило на пальце, ноги болели. И да, к сожалению, никакой романтики не хотелось вообще…
Но это ведь ожидаемо! И врачи, и мама со свекровью в один голос уговаривали, что с ней все нормально, просто гормональные перестройки, потом наладится все, пройдет. Плюс работает Настя много, ей бы отдохнуть уже, а не заниматься днями напролет своим бизнесом.
Только, а как иначе? Паша же и просил пока не оставлять контроль, он на два дела разорваться не мог, а за продавцами все равно присмотр нужен, и прибыль к родам не должна упасть… Вот Настя и старалась, работала, хотя с каждым днем ей все тяжелее было уже за руль садиться. Пыталась про макияж не забывать, одевалась красиво, насколько это реально с таким животом было, хоть как-то хотела оставаться в образе, интересной для мужа.
Но она ведь его ребенком беременна была! И он же не маленький, взрослый мужик, сформировавшийся, должен это все понимать!..
А выходит, не понимал и не представлял? Не готов… Или она ему просто такая не интересна стала?
Потому ли это все?
Настя не знала ответа, отчаянно стараясь успокоиться и хоть какой-то порядок в голове навести. В отличие от Павла, она не могла просто уйти, заявив, что «не готова», громко хлопнув дверью. Потому что их дочь уже была с ней, теперь на всю жизнь.
Как можно отказаться от своего ребёнка только потому, что тебе в голову какая-то детская придурь ударила?! И как Паша видит выход из ситуации? Пальцами щелкнуть и ее огромный, давно уже «живущий своей жизнью» живот просто исчезнет? Или вот так просто — хлопнуть дверью и начать другую жизнь, без Насти и их ребенка? Чтоб реализовать все то, на что, оказывается, ранее времени не хватало?
Может, он бутылку водки выпил, а не пару бокалов пива? Или подрался, ударился головой? Откуда эта дурь?! Кто этот человек? Она его не узнавала…
И что самой Насте делать?
Ответа не находилось… А вот слезы, которых и не хотелось вроде, дикая обида и отчаяние, затопили с головой!..
За окном начинались еще ранние сумерки, хоть весна понемногу вступала в свои права, но это никак не сказывалось на столице. Вот за что ему нравился Киев: здесь всегда кипела жизнь! Андрей любил такой ритм куда больше размеренной сонливости родного города.
Конечно, многие с ним бы не согласились, но Андрею нравилось жить в темпе двадцать четыре на семь.
Потому и не раздумывал, когда пять лет назад встал вопрос о том, что кому-то из них придется перебираться в столицу для расширения их бизнеса. Интернет-магазину такого масштаба уже так и так, по сути, охватившему всю страну, было необходимо представительство и реальный офф-лайн павильон в столице. Да и офис тоже. Так куда проще и быстрее заключать контракты с поставщиками и новыми партнерами, чем постоянно разрываться между столицей и периферией.
Вот Андрей и выдвинул свою кандидатуру.
Хотя, о чем там думать было? Видно же, да и ясно, что Славке подобное решение далось бы в разы сложнее, и не только потому, что друг в принципе никогда Киев не любил. Тот утомлял Славу как раз этой вечной гонкой, напрягал неявным требованием соответствовать каким-то стандартам и рамкам, а друг только-только нашел мир и равновесие с собой и окружающими, благодаря жене. Да и семья: две «Кофейни», которыми Ната, жена Славы, руководила, и навряд бы доверила свои детища еще кому-то; два малых сына (один из которых был Андрюхиным крестником); толпа родни и друзей, явно не готовых отпускать их от себя подальше…
На этом фоне вечный холостяк Андрей смотрелся куда более удачным выбором. Ну и мужчина сам был только «за» сменить место жительства, еще и с пользой для общего дела.
Тем более что в последнее время перед переездом он все больше ощущал себя как-то… Не лишним среди друзей, нет. Просто… единственный оставшийся в компании холостяк, хочешь не хочешь, смотрится среди семейных чуть неуместно. И, как бы друзья не старались, это всегда ощущалось. Спасибо, что никто еще не пытался его собственную «личную» жизнь устроить.
Вернее, попытки познакомить Андрея с кем-то из подруг предпринимала почти каждая девушка в их компании. Но… И вот за это он по гроб жизни будет благодарен Нате! Жена Славы со смехом пресекала подобные манипуляции подруг.
А все потому, что пару раз сама гадала на будущее Андрея на кофейной гуще, во что он, разумеется, ни капли не верил, но не станешь же с женой лучшего друга спорить? Так можно и в нос схлопотать, ибо Слава свято верил, что у Наташи не только в роду деревенские ведьмы имелись, но и ей свои гены передали. Короче, хотелось Нате погадать, Андрею оставалось только снисходительно наблюдать за процессом.
Однако именно благодаря этим гаданиям и черт знает чему, что Ната в той гуще увидела, она и посоветовала подругам оставить свои безнадежные попытки свести Андрея с кем ни попадя. Потому что счастье его вообще не в родном городе, и идти ему к счастью этому надобно долгими тропами, еще и в себе попутно разобравшись.
Что сие значило, никто не понял, но в ведьмины гены Наты верил не только Слава, а все их друзья (как минимум, женская половина), так что Андрея, к его счастью, с грустью оставили один на один с холостяцкими буднями.
Ну а сам Андрей… Уже больше шести или семи лет с того вечера гаданий прошло. Да и он никогда особо не верил в это все, от того в глубине души считал, что Ната все же ошиблась, хоть и не спорил, что про многих знакомых ее «вещания» оказывались пророческими. Ну и Слава, снова-таки… Чревато спорить, не забываем.
Впрочем, не то чтобы Андрей особо задумывался или горевал об отсутствии семейного статуса. Ему нравилась его жизнь. И кипучий, частенько авральный, режим работы, когда выходные раз в месяц случались, и такое бывало. Не всякая жена подобный ритм выдержит, а если еще и дети — тем паче. Нравилось, что не нужно объяснять никому, если захотелось в клуб заглянуть после очередного аврала, расслабиться… Ну и познакомиться с веселыми девчонками, со всеми вытекающими приятными продолжениями. Может, просто не был готов пока на одной остановиться. Потому как, в чем Андрей точно не сомневался, изменять бы жене не стал, не для того люди женятся, чтоб потом шляться по другим. Подобное поведение для него в логику адекватного мира не укладывалось.
А так… свободен, как ветер! Чем и доволен. И только иногда, ну что скрывать, бывало, проскальзывало тонкое чувство зависти… Но не злой, не темной, по-доброму, немного грустной, наверное, когда наблюдал за счастьем друзей, которым повезло найти свои половинки… Да и детей любил же! У него трое крестников вон было, и каждого, как мог, баловал, засыпая подарками, когда приезжал в гости.
— Что-то ты халтуришь, Андрей, и не на то время в этом своем Киеве тратишь, — с шутливым упреком вычитывала его Наташа в такие редкие теперь визиты, когда собирались всей компанией.
— Ната, ну я же не виноват, что мне такие, как ты или, вон, Оля, не попадаются! — со смехом оправдывался Андрей перед своими кумушками (дочка Оли и Дениса, племянница Наты, тоже крестницей Андрея была). — Чтоб и любила меня, и дома уют навела, и в работе поддерживала, интересуясь, проникаясь проблемами, и детей хотела…
— Ну ты прям не заливай, Андрей! — иронично обрывала его жалобы Ната, а Оля только улыбалась, присматривая, как играют младшие дети на заднем дворе дома Славы. — Сам тоже, уж прости, не подарок. Прожженный холостяк. Дома почти не бываешь, зачем тебе там уют, если в офисе торчишь постоянно? Ну и кто ж в клубе среди двадцатилетних девчонок найдет ту, что уже семью и детей хочет, да еще и борщи варить кинется? Девочки туда отдохнуть и развлечься приходят, как и ты. Ну или спонсора найти, на что тоже имеют право. Не там ты свой идеал ищешь, Андрей, вот поверь мне! — читала Ната ему нотации, варя тот самый борщ.
Потому как, по шутливым жалобам самой «ведьмы», ее мужчины в доме всю еду просто подчистую сметали, не спасала и кухня их кафе. Немудрено, два пацана, которые как раз в рост пошли.
— Не знаю, не знаю, пока меня такие места не подводили, и девушки хорошие попадались… — протянул Андрей иронично, без всяких негативных эмоций.
Знал, что друзья искренни, да и пекутся о нем, как родные, от души.
— Только не для того, — все-таки вставила ремарку Оля, тоже веселясь, чувствовалось.
— Для всего, что мне от них нужно, — дипломатично подвел Андрей черту под их беспокойством о его жизни, и постарался ускользнуть в беседку к мужчинам, помогать с шашлыком. От греха подальше…
В общем, жизнь шла так, как шла. Ну и не всем же судилось счастливыми в браке быть, верно? Кому-то и одному неплохо получалось срок земной отмотать, еще и в работе кайф находить. Вот Андрей и считал, что он из последних. А если в старости начнет на общение тянуть, вернётся к друзьям, крестники одного не бросят…
Тихий стук в дверь оторвал от созерцания вида вечерней столицы и собственных неспешных мыслей.
— Можно, Андрей? Не помешаю? — дверь аккуратно приоткрылась, на пороге неловко остановилась молодая женщина.
— Да, Настя! Конечно, проходи! — он заторопился вперед, на всякий случай подстраховать, если помощь какая-то понадобится, в ее-то положении.
— Садись! Ну что ты там замерла?! — подошел ближе, выдвинув стул из-за стола, подтащил к ней.
Девушка перед ним, очень беременная, надо отметить, устало улыбнулась, пройдя все же с порога вглубь. Но как-то робко, не очень для себя обычно, будто с сомнением на него глянула, тяжело переступив с ноги на ногу. Оперлась рукой на спинку того стула, что Андрей к ней подталкивал, однако не села. Расстегнула молнию на огромной куртке, в которой, вероятно, уже запарилась.
— Мне потом вставать — целый подвиг, Андрей, я лучше постою, если ты не против, — все с той же, непонятной ему настороженной неуверенностью в голосе, тяжело вздохнула Настя.
— Как хочешь, конечно. Но, просто имей в виду, у меня опыта много, жены всех друзей уже родили, а некоторые и по двое. У меня крестников двое и крестница одна, — с гордостью в голосе сообщил. — Так что помогу, если что, ты не переживай. Видно же, что устала. Перевела бы дыхание, — попытался как-то уговорить гостью.
Мало ли, вдруг сомневается, что он нормально относится к ее положению и подстраховать сумеет? Мужики всякие попадаются.
Настя удивленно на него посмотрела, как-то так… будто вовсе такого не ожидала. И внезапно робко улыбнулась.
Только Андрею почему-то нехорошо от этой улыбки стало, хотя обычно он очень любил Настю смешить. Она потрясающе улыбалась, словно светиться вся начинала, не то что глаза, щечки, кожа изнутри. И ямки всегда на щеках появлялись. Это первое, что он в ней заметил, когда познакомились только. Но сейчас совсем не то…
Вообще не понял, что случилось-то?! Может, из-за магазина своего волнуется? Так ей нельзя, надо быстро успокоить!
— Я нашел, Настя, не нервничай. У нас есть на складе витрина-холодильник, думаю, то, что тебе нужно! — честно сказать, хотелось ее порадовать, ну и самому чуток прихвастнуть, показать, как старался…
Хоть и понимал, что точно не туда старания направляет, Ната его бы точно не похвалила за флирт с чужой очень беременной женой… Но Андрей же и не серьезно! И никогда не пресекал грани. Просто Настя ему нравилась.
Впрочем, как и Павел, ее муж. Хороший парень. Ребята были лет на восемь его младше… Ну, Паша точно, Настя еще на год, кажется, но все равно, удивительно много общего в интересах нашлось.
Он с ними обоими познакомился почти сразу, как переехал в столицу. Сейчас и не вспомнил бы точно, кто ему Павла, как риэлтора посоветовал? Какой-то партнер. Но вот ни разу Андрей не пожалел, что стал сотрудничать с агентством Пашки.
Ну а потом, учитывая, что времени вместе они волей-неволей проводили много: офис, павильон под офф-лайн магазин, после еще и квартира для самого Андрея (не век же по отелям да арендованным квартирам скитаться, раз уж решил тут осесть)… Подружились.
Да и Андрей, наверное, искал себе тоже близких по духу людей на новом месте, не привык без общения в четырех стенах сидеть. Все говорили, что легким человеком был по жизни, любил общение и компании. Не чтоб гульнуть, а чтоб именно от души разгрузиться, с другими людьми пообщаться, на рыбалку выбраться, на охоту там, просто в кафе посидеть за чашкой хорошего кофе.
Хотя тут, конечно, после «Кофейни» Наташи не так и просто ему оказалось любимое заведение найти. Уж очень высока была у Андрея планка в голове и требования к местным кофейням.
И вот тут как раз ему Настя помогла, с которой их Паша и познакомил чуть ли не сразу. Хорошо общались уже тогда.
Девушка пару лет назад, или что-то около того, открыла продуктовый магазин всяких «эко» продуктов. Андрюха в этом не особо разбирался, зато мог помочь с оборудованием для торговых помещений, у них такое имелось, да и выходы на поставщиков прямые, почему бы не сделать адекватную цену без накруток для тех, кто и ему помог не раз в новом городе? Тем более что не чужими людьми уже считал эту семью.
Так вот, помог Паше и Насте их магазин обставить, а там, в помещении, где магазин располагался, вторую половину как раз кофейня и снимала.
— Хороший кофе, очень, можешь рискнуть, — рассказала ему Настя, когда Андрей, приехав с документами по гарантии на ее объект, косил взглядом и принюхивался к ароматам. — И девочка-бариста очень хорошая. Не портит напиток, еще и каждому, кого более-менее знает уже, по характеру подберет, — вроде как немного смутившись, заметила. — Правда, я фильтр больше всего люблю, мне его вкус тоньше и мягче. Но и эспрессо, который ты вроде вечно берешь, не испортит, уверена.
— Спасибо, Насть! — удивленный тем, что она запомнила его любимый вариант кофе, как-то непривычно задержался тогда Андрей на ней взглядом.
Хоть и не в его правилах на замужних заглядываться…
Ну так он же и без всякой задней мысли! Правда, да, очень милая и симпатичная, улыбка красивая, сама добрая, всегда приветливая. С патологической склонностью к честности, это он уже в свою очередь успел за ней заметить. Но без каких-то поползновений даже в голове смотрел на эту
Просто приятно, что есть небезразличный к нему человек. И последовал тогда ее рекомендации. А кофе Андрею там действительно по душе пришелся. Ну и недалеко от офиса, всегда заскочить можно, заодно и с Настей парой слов перекинуться, или с Пашкой, если кого-то из друзей на месте застанет. Или у продавцов, которых ребята наняли, что-то вкусное по совету выбрать, черт с тем, что без сахара! Главное, чтобы вкусно!
А с этим у Насти всегда ладилось! Умела ассортимент товара выбирать так, чтоб покупатель удовольствие от еды получал, а не только удовлетворение от мысли, что не гадость в рот засунул.
— Так, смотри, учитывая, что прошлый холодильник, перегоревший, вы у нас брали и гарантия закончилась всего неделю как, мы его спишем и дату исправим, — Андрей чуть лукаво ей подмигнул.
Не понравилось какое-то непривычно грустное настроение у Насти. Глаза с хандрой, как зареванные, что ли. Не гоже беременной женщине грустить, ей радоваться все время надо, тогда и ребёнок счастливым и красивым родится. Ну, это не то чтобы он, как эксперт говорил, это все та же Наташа утверждала, подбадривая каждую из подруг, когда те беременными ходили.
Но, если глянуть на детвору его друзей, то искренняя же правда! Не дети, а чистое счастье!
— Мы его бесплатно заменим, вообще без вопросов, Насть, даже не думай. Не грусти, ради бога! Спишем этот агрегат, а тебе я уже на завтра доставку организовал, парни привезут новый!
Андрей почему-то никак не мог уловить, что его нервирует в том, как неуверенно, будто волнуясь, Настя держится, как сжимает и разжимает пальцы, тяжело вдыхая, словно бы через удушье…
— Спасибо, Андрей! Спасибо огромное… — выдохнула хрипло и едва слышно.
И с таким чувством облегчения в голосе, даже с недоверием каким-то, что Андрей ничего не понял.
— Насть! Да ну ты что?! — аж перепугался, заметив, как девушка побелела и все-таки села на стул. Отчего-то закрыла лицо руками. — Тебе плохо?! Может, воды? Или окно открыть? Не душно? — подскочил впритык.
Опустился на корточки, заглянув в лицо Насте, стараясь разобраться.
— Вот зачем ты сама везде бегаешь, Настюша? — с искренним небезразличием, пожурил. — Тебе ж рожать меньше, чем через месяц, верно? Ну прислала бы Пашку! Хватит на себе все тянуть…
А Настя прям вздрогнула, посмотрев на него покрасневшими враз глазами.
— А он… Паша ушел… — и опять взгляд загнанный. — Думала, ты знаешь. Боялась даже, что это повлияет на… мою просьбу, — все так же тихо прошептала Настя, вновь насторожившись, по ощущению.
Андрей ничего не понял. Вообще.
Но от ее манеры держаться, от явного опустошения, звучащего в голосе Насти, за грудиной запекло.
— В смысле — «ушел»? — переспросил, не разобравшись. — Куда ушел? Сам на показ объекта поехал, некого послать было из риэлторов?
Настя как-то медленно, совсем невесело улыбнулась.
В этот раз ему от ее улыбки убиться захотелось.
И медленно, явно с трудностями, попыталась подняться, уперев руку в стол, что стоял рядом. Андрей тут же поднялся, подставил свою ладонь и обхватил плечи Насти, помогая выпрямиться женщине.
— Нет, Андрей, — кивнув с благодарностью, Настя отвернулась. — Он просто ушел… От нас, — она накрыла тонкой ладонью свой живот. — Сказал, что не готов еще к ребенку… А я… Я на развод подала. Думала, ты знаешь. Боялась, что ты на его сторону станешь и откажешь мне в помощи… Друзья же с ним…
— ****! Что?! — тут же прервал ругательство, ляпнув себя рукой по губам. Шумно выдохнул, ошарашено глядя на Настю. — Он что?!.. — почему-то решив, что не так что-то понял, как-то тупо переспросил, разом охватив всю девушку взглядом.
У Андрея просто в голове не укладывалось то, что эта молодая женщина ему сейчас сказала.
Он просто не понимал, как?! Как такое быть может? Да и знал же Пашу, вроде… И беременность у них в семье запланированной была, по рассказам самого Павла… Ну и просто, блин, да они женаты были еще до того, как Андрей сюда перебрался! Как такое можно своей жене сказать, еще и в положении?!..
— Он ушел, — просто повторила Настя.
Но в ее голосе, как гулким эхом прозвучало все, что девушка себе сказать и показать не позволяла: и опустошенность, и полная деморализация таким предательством близкого человека, и вся боль, и громадный страх…
— Так что, твое предложение в силе, Андрей? Или теперь условия поменяются? — спросила вдруг Настя, подняв на него снова грустный, но твердый взгляд.
И Андрею аж неприятно стало…
Хотя, когда такое ее муж вычудил, неудивительно, что она ото всех вокруг готова предательства ждать.
— Ничего не поменялось, Настенька! — сжал руки, словно пытаясь весомей свои слова сделать. Чтоб железобетонно поверила. — Я и твой друг… Блин! Сейчас мне кажется, что только твой!.. Нельзя же таким мудак… Прости,
Но реально по душе резануло, что знакомый и не чужой ему человек так подло с этой девушкой (со своей же женой, блин!) и с еще не рожденным ребенком поступил. По-скотски. Как так вышло, что не заметил в Павле червоточины?.. Впрочем, судя по всему, и Настя была в шоке, а она-то мужа гораздо дольше знала.
— Спасибо, Андрей! — по щеке девушки неожиданно побежала слеза.
И Настя, откровенно смутившись, тут же принялась ту вытирать, все равно выдавая себя тем, что всхлипывала.
— Я тебе даже описать не могу, как для меня это важно! И морально, и… Да что там врать! Материально я сейчас тоже… Просто не знаю, на что рассчитывать, — отвернувшись, со стыдом в глазах, словно ее вина была в таком поступке мужа, тяжело сглотнула Настя. — И твоя помощь с этим холодильником… Ты меня просто спасаешь! У нас же товар с короткими сроками годности, никак не сохранить, а это все убытки…
— Так, все, Насть, отставить сомнения и страхи! Тут тебе точно помогут и никогда не откажут, — твердо и со спокойной улыбкой заявил Андрей так, чтоб и сомнения не осталось. — Тем более наш же баг с этим оборудованием!
— Ну, не совсем, гарантия-то окончилась… — вздохнула девушка, но хоть улыбнулась.
Черт! Он помнил, какими девчонки все чувствительными и ранимыми были, как беременными ходили! И мог представить, как Настю измочалило все это…
— Эй, это я тебе холодильник продал, который сгорел через неделю после окончания гарантии. Ни фига, я с себя ответственность за это не снимаю, и не надо меня выгораживать. Раз продал фуфло, то и отвечать должен. Завтра привезем новый. А ты выдохни хоть немного. Расслабься, — понимал, что это чушью может звучать. Как в такой ситуации расслабиться? Дебилизм… — Тебе хоть есть, кому помочь, Насть? Просто, по-житейски, продукты, если что, купить? — вроде и неловко о таком спрашивать, но глядя на ее живот, не удержался.
Срок приличный, а ее родня в другом городе, знал это давно.
Настя еще больше смутилась.
— Есть, Андрей, — отозвалась быстро. Так быстро, что он не поверил. — Мне Маргарита Владимировна, мама Паши, помогает время от времени. Забегает раз в неделю, звонит постоянно… Ей самой очень стыдно, что он… даже не звонил месяц, — Настя отошла, с очередным тяжелым вздохом, потерев свой живот. — Да и я… Не умираю же, и не лежачая. Это нормально, физиологическое состояние! И подруги поддерживают, — аж слишком бодрым голосом заявила ему, так и не повернувшись лицом. — Так что, не волнуйся. Я справлюсь, мне раскисать нельзя, мне про дочку подумать сейчас прежде всего нужно. А тебе спасибо большое, Андрей! Что так… по-человечески… — вот тут Настя посмотрела на него через плечо.
И от чувства благодарности, затопившего ее взгляд, ему и тепло, и неловко почему-то. И за весь род мужской в то же время стыдно из-за одного, оказавшегося то ли козлом, то ли бараном…
— Насть, за это не благодари. По-другому и быть не могло. И… Знаешь, у тебя телефон мой есть. Если хоть что-то надо будет, хоть и хлеба купить, или поболтать просто приспичит, — звони! Поняла? Звони, не раздумывая! — все с той же горячностью, каким-то новым желанием восстановить мировую справедливость хоть по отношению к одному человечку… Ну, или к двум, в проекте, твердо велел ей Андрей. — Мы — друзья. И не сомневайся в этом!
— Спасибо!.. — она снова отвернулась, пряча новую волну слез.
— А завтра жди оборудование, все быстро привезут и подключат! — решив не смущать ее еще больше, Андрей тоже отвернулся. Вроде как в окно посмотрел. — Ты на машине? Сама доберешься? — сомневаясь, что ей может быть комфортно на таком сроке за рулем, уточнил на всякий случай. — Могу подбросить…
— Не надо, я справлюсь, — кажется, она улыбнулась. Но хоть плакать перестала, и то дело. — Спасибо, Андрей!
— Хорошо. Но помни, что тебе есть, кому помочь, если нужно, — повторил, уже наблюдая, как Настя выходит из кабинета.
Она ждала каждое утро, как избавление какое-то.
Ночами было сложнее всего, набрасывались на разум, терзали горькие мысли, страхи, неуверенность. Обида вперемешку с непониманием…
Да, так и не сумела понять и принять поступок того, кого уже и мужем не считала… Надо бы подать на развод, дойти-таки до суда, а то и свекрови, и Андрею, вон, успела заявила, а у самой все никак времени не находилось. Но Настя твердое решение приняла! Только бы время где-то найти дополнительное, совсем замоталась сейчас…
Хотя и родные, и подруги уговаривали не торопиться. Убеждали, что ребенку отец нужен все равно, и родной обязательно, потому что никакой другой мужик чужого ребенка, как своего, никогда не примет… А Насте на что рассчитывать, если разведёнкой будет? Да еще и с ребенком… Одной тяжелее жизнь устраивать.
А Паша… Ну кто знает? Может, ударила дурь в голову, перебесится, придет еще, ведь жизнь за плечами немалая, да и общего сколько всего… Такое нередко с мужиками бывало, а она мудрее должна быть.
Настя же слушала этих советчиков и все больше в ступор впадала. Вот о чем она сейчас меньше всего думала, так это о том, чтоб еще какого-то мужчину искать! И сама свою жизнь устроит, и дочь на ноги поставит. Руки-ноги и голова, главное, на месте. Разберется, эти пару месяцев лишь бы выгрести.
Но Пашу… Нет, не могла простить. Зачем ей рядом человек, который в самую сложную, в самую тяжелую минуту развернется и уйдет?!
И кольцо обручальное сняла, спрятав. Не собиралась его символ носить!
Это ведь предатель самый натуральный, даже если не по бабам шляется, а просто решил прожигать жизнь…
Собственно, она понятия не имела, где Паша и что творит сейчас. Он с ней не общался, по телефону не связывался, даже смс-ок не присылал весь этот месяц, как в воду канул. Хотя свекровь знала, наверное, не зря ж отводила глаза, как приходила в гости каждый раз… Бросалась помогать Насте, приносила вечно кучу гостинцев, какие-то подарки, уговаривала к ним со свекром перебраться, чтоб полегче, роды вот-вот, и с дочкой потом помощь понадобится, а они Насте с внучкой только рады…
Вот словно пыталась за сына искупить, за этот неадекватный, жестокий поступок.
Только Настю аж передергивало от таких предложений. Вероятно, часть обиды на Павла она и на его родителей перенесла. А на эти уговоры не поддавалась, как мантру повторяя ночи напролет себе, что одна справится! Она со всем справится. И не нужен ей такой мужчина рядом, а ее дочери не нужен отец, заявивший, что не готов к ее рождению!
Но сегодня ночью, впервые за последнюю неделю, Настя уснула и проспала почти до утра нормально. Спасибо Андрею! Потому что впервые за это время у нее появилась какая-то определенность… хотя бы с ее магазином и холодильным оборудованием, которое внезапно начало барахлить, будто Насте до этого проблем не хватало! Ведь, по сути, она не знала и не понимала пока ни материальной ситуации, в которой осталась, ни что будет дальше с жильем, которое было оформлено на них с Пашей в равных долях. Вот и старалась только своей прибылью обходиться, поняв, что декретный отпуск ей не светит. До самых родов, видимо, придется делами магазина заниматься, контролировать, следить… Теперь некому доверить, и опереться не на кого. И вот эта поломка холодильника… Счастье, что Андрей оформил все, как гарантию! Огромную сумму сэкономил Насте. Как камень с души снял, смогла немного выдохнуть, нет нужды выгребать все свои заначки, хоть как-то можно на два месяца вперед рассчитывать.
Правда, еще не очень понятно, что там с родами будет. Само собой, с врачом и роддомом давно определились, договорились, деньги отложены. А, не дай бог, конечно, случиться что-то, больше потребуется… Что тогда?
Боялась на таких мыслях сосредотачиваться.
Да и просто, тяжко уже было Насте. Как ни крепилась бы, как не пыталась всем продемонстрировать, что легко справляется и одна, это не отвечало действительности.
Истиной же являлось то, что девушке было очень тяжело. Уставала сейчас слишком быстро, иногда и одеться едва сил хватало, а нужно еще ехать в магазин, звонить поставщикам, разбираться с товаром и отчетами… На себя не хватало уже выдержки и энергии, хоть и осознала — не дело так. И питаться стала кое-как, не высыпалась, потому что все время нервничала, напряжена, стараясь любую мелочь учесть…
Ну и… Вообще не зная, чего теперь ждать от Павла, иногда просыпалась в холодном поту, что муж может явиться среди ночи и потребовать их квартиру продать, разделив деньги и все имущество. Ее половины и на однокомнатную в этом районе не хватит. А из другого как быстро добираться до магазина?
Не было покоя в душе, накладывалась тревога на бессонницу, свойственную всем беременным, как говорят.
Но сегодня все немного проще. Привезут оборудование, подключат. Они перегрузят товар, старый холодильник отдадут. И Настя хоть пару дней расслабится. Надо ей перед грядущими родами отдохнуть, поваляться в кровати что ли, чаю попить мятного, погулять, успокаивая нервы, погода все лучше и лучше становилась. Весна вступала в свои права! Спасибо Андрею, теперь появился шанс, что все получится именно так.
Она и правда боялась, что он может отвернуться от нее. Первым Паша познакомился с Андреем, а мужчины частенько один за другого вставали горой. Солидарность там, мужская дружба…
А Андрей вот так… Не стал мелочно отыгрываться, не стал говорить, что нечего дурить и надо с мужем мириться. Еще и ее поддержал, и видела же Настя, что без лукавства, от чистого сердца. Тронуло очень. Ей сейчас настолько не хватало вот такого, искреннего, от души, без всякой задней мысли, сопереживания! Вот и не удержалась, расхлюпалась носом… Пашка ее точно бы попрекнул излишней сентиментальностью, а вот Андрей все понял и совершенно нормально воспринял. Видно, действительно опыт общения с беременными женщинами имел, не преувеличивал. И так тепло просто от человеческого участия.
Ей Андрей всегда нравился… Она, конечно, вроде никогда его, как мужчину, старалась не оценивать, замужняя сама давно же, не дело. Но и, пусть невольно, не могла не восхищаться.
Все то время, что знакомы были, Андрей вел себя очень рассудительно, взвешенно, справедливо. Оно и понятно, старше их почти на десять лет и опытней, это в каждом поступке ощущалось. Но при этом и не задавался, не был нудным, без всякого раздутого самомнения. Веселый, оптимистичный какой-то, очень в общении легкий. Будто вовсе не видел смысла грустить, потому как ничем пессимизм не поможет, даже если проблемы есть.
Казалось, Андрей к каждому может свой ключик найти. Настя не знала никого из общих знакомых, кому бы Андрей не нравился. Впрочем, никто, наверное, и не рискнул бы сказать, будто точно знает, что у Андрея на душе, никого своими внутренними проблемами и мыслями отяготить этот мужчина не пытался.
Зато всегда был готов помочь, как вот ей вчера. Как-то искренне относился к людям, вот и к нему тянулись все.
— Привет, Настюша! Как настроение?
Не поверив себе, она обернулась, не заметив, как на лице расплылась улыбка, осторожно отошла от витрины с пастилой и соками, обхватив себя рукой. Сегодня как-то тяжко было, тянуло поясницу и живот. Все-таки пора уже и честь знать, отдохнуть, а то сама себя измотает перед родами.
Хорошо, сегодня с утра было мало пока покупателей, Люда, нанятая ею продавец, без проблем справлялась. Да и, в принципе, как-то настроение у всех приподнятое было. Солнце яркое, уже теплое, воодушевляло, радовало окончанием холодов. Такое впечатление, что и почки на деревьях набухли за одну ночь, вот-вот листья выкинут.
— Андрей? Ты-то тут что делаешь? — удивленно обернулась Настя, недоверчиво глядя на друга, который уже ловко открывал двери магазина, чтобы двум грузчикам было удобней катить на тележке огромную коробку. Очевидно, с тем самым долгожданным холодильником-витриной.
Посторонился, выпуская парня, заходившего до этого в кофейню.
— Решил кофе выпить в хорошем обществе, — Андрей подмигнул ей, словно было обыденностью, когда владелец огромной компании сам привозит заказанный товар.
Но Насте очень тепло стало оттого, что мужчина явно старался ее поддержать! Эх, зря вчера эмоциям поддалась, конечно, показав собственную растерянность и слабость. Немного неудобно теперь… Андрей слишком хороший человек, не в его характере пройти мимо.
Хотя и приятно очень. Сейчас вон, глаза снова на мокром месте от участия, которого не ждала. Сморгнула, стараясь влажность с ресниц убрать. Гормоны делали Настю сверхэмоциональной, но надо же как-то других не смущать своими порывами.
Только Андрей заметил все равно, как ей показалось. Правда, внимание на этом не заострял.
— Ну и парням помочь заодно. Да и убедиться, что мы тебе то, что нужно, привезли, должен же. И документы на технику привез, — с немного лукавой улыбкой объяснил все эти причины Андрей, показав ей еще и файл с какими-то бумагами, которые держал до того зажатым под рукой. — И да! — будто только вспомнив, добавил. — Мне еще и подпись твоя под договором о замене техники нужна, Настя.
— Ого, сколько поводов, — постаралась, чтобы голос не дрожал, хоть и не скрыла бы, как ему признательна. Сдержанность подводила по всем фронтам. А улыбка, про которую и не вспоминала последние несколько недель, упрямо заняла половину лица. — Спасибо тебе огромное, что так быстро и… вообще. Спасибо, Андрей! — все-таки не удержалась, хлюпнула носом.
А мужчина только подмигнул ей.
— Тут тянуть некогда, сама говорила, продукты все с коротким сроком и условиями хранения, не можем мы допустить, чтоб они испортились, — как ни в чем не бывало, отозвался Андрей, уже закрывая двери за грузчиками, отсекая еще прохладный весенний воздух. — А ты лучше отойди, Настя. Закажи, если тебе не тяжело, чтоб мне приготовили кофе, нечего тебе на сквозняке тут стоять. Мы же пока с парнями снимем упаковку и подготовим шкаф, чтобы отстоялся в тепле, — попросил Андрей, явно намекая, чтобы она посторонилась и дала им возможность без опаски все сделать.
Нужно было же еще и старый холодильник, уже опустошенный их с Людой усилиями, оттащить. А Настя как раз тут стояла и сейчас немало пространства занимала, сама, как шкаф-холодильник в обхвате! С весьма ценным грузом. Но именно в этот момент почему-то данный факт скорее развеселил, чем расстроил, как случалось в последние несколько месяцев, когда об изменении в своей внешности думала.
— Конечно, Андрей, — отозвалась звонко, отходя, чтобы им не мешать. — Тебе доппио попросить приготовить? Как всегда? — уточнила на всякий случай.
— Да, Насть, если тебе не тяжело, — кивнул Андрей, помогая своим работникам.
— Ну, заказать напиток — тут точно ничего сложного, — растроганные слезы сменились искренним весельем и таким хорошим настроением, что Насте и двигаться как-то легче стало.
Правду говорят, с хорошим и жизнерадостным человеком все проще делать и пережить.
Пошла в другой конец большого пространства, которое мирно делили на троих ее магазинчик, небольшая кофейня и цветочная лавка. Завернула за небольшую деревянную декоративную перегородку, имитирующую стену и разделяющую пространство.
— Сделать тебе какао на миндальном молоке? — тут же предложила Вера, девочка-бариста, увидев ее.
— Да, спасибо, Вера. И доппио еще сделай, пожалуйста, — попросила Настя, поняв, что и сама с удовольствием в компании Андрея передохнет, пусть и не с любимым «фильтром», но пока не рисковала.
Редко-редко, с позволения врача, разрешала себе кофе, когда давление совсем падало. В последний месяц и так тревожности со стрессом хватало, не хотела лишний раз организм дергать.
Поболтала с Верой о прекрасной погоде сегодня, пока девушка быстро и ловко готовила напитки, умудряясь как-то все успевать: и зерна перемолоть, и ей на какао сердечко-узор создать. Краем уха прислушивалась за тем, как там в ее части магазина процесс движется: казалось, что уже упаковку убирали и Андрей руководил процессом погрузки старого оборудования.
— Спасибо! — аккуратно взяв два стаканчика, которые Вера ей в специальную картонную переноску поставила, Настя расплатилась и пошла обратно.
— Ты его тут же думаешь ставить? — завидев ее из-за перегородки, окликнул Андрей, имея в виду новый холодильник, пока старый его помощники уже везли к выходу, чтобы забрать. — Или в другом месте где-то?
— Да нет, тут же, — чувствуя себя как-то невероятно воодушевленно, снова в улыбке расплылась Настя, заторопившись к нему. — Тут хорошее расположение, покупателям удобно и подойти, и рассмотреть все… — протянула Андрею разноску, предлагая взять кофе.
Но в последнее мгновение что-то пошло совсем не так!
Рука задрожала, обессилено разжавшись. Подставка с напитками выпала, рухнула на пол, залив плитку смесью какао и кофе, но Настя этого даже не поняла! У нее в глазах на мгновение потемнело от неожиданного напряжения во всем теле, прям на грани острой боли! Так, что и дыхание перехватило на какие-то секунды!
— Настя?! — Андрей бросился к девушке, сразу поняв, что не все нормально.
И бог с ним, с тем кофе! Испугался за Настю.
Она побелела лицом, как-то напряженно согнувшись. На переносице глубокая складка пролегла, выдавая, что ей плохо. Настя обхватила руками живот, со свистом втянув воздух распахнувшимся ртом. И будто невидящим взглядом уставилась в пол.
— Настенька?! Что?! Плохо? — Андрей обхватил ее плечи, то ли помогая выпрямиться, то ли опереться на него предлагал, сам не понял, пронзенный внезапной тревогой!
На шум тут же прибежали девочки из кофейни и продавщица самой Насти. Засуетились, кто-то бросился за тряпкой, чтоб вытереть пол. Но все молодые, навряд, как показалось Андрею, чтоб кто-то рожал и мог сориентироваться в ситуации сейчас. По ходу, он со своими крестниками и пересказами об этих знаменательных моментах из жизни Славки, Дэна и Тараса, — самый опытный тут.
Аховая ситуация, елки-палки! Но и без поддержки Настю оставить не мог, и мысли такой не мелькнуло!
— Больно… — как-то сипло выдохнула Настя в ответ, глядя на свой живот, будто понять не могла, что происходит.
— Началось? — попытался сориентироваться он, не совсем понимая, какой срок опять же. Уверенно и крепко сжал ей руку, чтобы чувствовала, что не одна и есть поддержка.
— Не знаю, — с каким-то потерянным, напряженным испугом в голосе Настя вскинулась, глянула на него. Похоже, прояснился взгляд. — Еще ж три недели до установленного по УЗИ срока… Рано…
Андрей понял, что она совершенно растерялась. Как-то мимоходом мелькнула мысль, насколько же этой женщине сейчас поддержка мужа была бы нужна. А этот придурок… Ладно, блин! Не время сейчас. У него на Павла зла уже сутки не хватало, не мог успокоиться, весь вечер и ночь думал, каким же гадом может быть человек, которого, вроде и неплохо знаешь… Пару раз даже подмывало позвонить и спросить, к чему и с какой силой мужик головой приложился, что вычудил такое?
Сдержался… Решил, что для начала стоит глобальней разобраться.
Но сейчас ситуация точно не располагала к философии или сожалениям об
— Ну, три недели — это не три месяца, — стараясь, чтобы голос звучал уверенно и бодро, заметил Андрей, прям ощущая, как Настя вновь сжимается вся. — Это уже нормальный срок. У тебя врач есть? Ты договорилась с кем-то, Настя? — настойчиво говорил, заставляя ее на себе сосредоточиться, и про себя едва не молясь, чтобы так и оказалось.
Кому-то точно стоило взять в свои руки управление ситуацией. Но, при всем этом понимании и учитывая возраст, Андрей до смешного мало реально знал о том, как именно нормально роды начинаются или протекают.
— Да, есть, — совсем хриплым шепотом отозвалась Настя, вцепившись в его руку, как в якорь. И было четко заметно, что ей очень страшно.
— Хорошо. Давай мне телефон свой, вспоминай, как зовут врача, я сейчас наберу, ты поговоришь по дороге. Скажи только, в какой роддом везти тебя? — быстро начал придумывать план действий, отвлекая и Настю, и себя немного. Тоже не то чтобы в своей тарелке находился. — Девчонки, вы тут все подхватите, выручайте, — обернулся к помощнице Насти, кивнул баристе.
— Конечно! — наперебой закивали девушки, кажется, испугавшиеся едва не больше самой Насти. Еще совсем молоденькие все же…
Продавщица метнулась куда-то в подсобку, уже через несколько мгновений выскочив с курткой и сумкой хозяйки.
— Давай, Настюша, — перехватив ее удобней за спину, чтобы помочь идти, Андрей забрал эти вещи, пока Настя кое-как смартфон пыталась вытянуть из кармана, цедя вдох-выдох напряженно сквозь зубы. — Сейчас в роддом приедем, а там уже специалисты разберутся. Все хорошо будет, веришь? — сжал ее плечо, стараясь приободрить, вывел на улицу. — У тебя все замечательно будет, я точно знаю! — с максимальной убежденностью в голосе заявил… полную же ахинею, по сути!
Ну откуда он это знать мог?
Только внезапно понял, что и думать не хочет о каком-то ином результате! И сам сейчас готов в лепешку разбиться, все, что в его силах сделать, больше даже, лишь бы именно такой итог и гарантировать!
Настя на секунду запрокинула голову, посмотрев на него снизу вверх, когда Андрей помогал девушке в свою машину садиться. И, показалось, что успокоилась немного, как взяла себя в руки. Та первая вспышка страха прошла. Настроилась, собралась, преодолев растерянность и непонимание. А Андрея какой-то неожиданной гордостью окатило за нее, за чужую же, по сути, женщину…
Или нет, просто за свободную, стойкую, сильную… Улыбнулся ей искренне и широко, непонятно с чего вдруг ощутив воодушевление. Получится все! Должно все лучшим образом сложиться у Насти!
— Верю, — вымученно улыбнулась и она ему в ответ, кивнула. — Спасибо, Андрей… Верю тебе. Я сама позвоню, нашла уже номер, — покачала головой, когда он за ее телефоном потянулся. — Справлюсь…
— Хорошо, адрес мне скажи, я тогда за твою быструю доставку отвечаю, — тоже натянул на лицо улыбку, чтоб атмосферу поддержать. — Звони.
И, быстро оббежав авто, бухнулся на водительское сидение, заведя двигатель.
— А вы чего ждете, без пяти минут папочка? Вроде ж партнерские роды в карточке отмечены?
Андрей, почему-то напряженно вглядывающийся в коридор, куда только что увели Настю, удивленно оглянулся, растерянно уставившись на пожилую то ли медсестру, то ли акушерку, сидящую в приемном покое. Именно эта женщина оформляла документы Насти, когда за ней спустилась знакомая врач.
И вот, после быстрого осмотра в соседнем кабинете, девушку увели, подтвердив, что начались роды, а Андрей, ясное дело, остался… Хотя, наверное, можно было уходить, он-то тут зачем? Но… не мог никак решить, что делать, потому как у него на руках остались и все вещи Настюши: от сумки со всем содержимым, до банального — куртки и сапог. Кажется, Настя только и взяла, что телефон, который в руках держала, да карточку из консультации.
— И все разрешения, флюорография есть, — что-то проверила акушерка в бумагах. — Или передумали? — посмотрела изучающе.
— Да… — как-то невпопад согласился Андрей, почувствовав себя очень не к месту.
Казалось сомнительным, чтобы Насте хотелось, дабы он всем вокруг рассказывал о ее личных проблемах. Понятное дело, что врач в курсе, скорее всего. Но не обязана же ни девушка, ни он сам отчитываться перед каждой акушеркой, почему не муж привез Настю в роддом, а совершенно чужой мужчина. Ему точно не хотелось ставить Настю в то положение, когда абсолютно чужие люди начнут перемывать за спиной кости!
— И правильно! Это чисто женское дело, вообще не понимаю этой новой моды! Ну зачем мужику лезть туда, куда от роду его не пускали? Дело свое сделал и сиди, жди, пока жена теперь справится, — будто даже воодушевившись, с явным одобрением в голосе вдруг принялась усердно кивать старуха.
Глянула на Андрея покровительственно, как родная бабка.
— Комната ожидания — там, — акушерка махнула рукой куда-то в сторону по тому самому коридору, — можете посидеть. Или домой езжайте, как родит, вам позвонят. В палату потом можно через два часа подняться будет, — тараторила старушка, будто обрадовавшись, что нашла адекватного и разумного слушателя.
Хотя он сам был удивлен такими заявлениями.
Отрешившись от нынешней ситуации, Андрей почему-то не сомневался, что, рожай сейчас его жена — точно не остался бы в какой-то стороне и тем более домой не поехал бы! Это что за подход такой, блин?! Значит, «делали» вместе, а в самый тяжелый момент бросить любимую женщину один на один с непониманием, страхом и болью?! Да черта лысого!
Ему вон за Настю до тянущей дрожи в груди страшно и тревожно! Тем более что ни повлиять, ни разобраться пока толком в ситуации не мог.
Хотя, конечно, громкие заявления для настолько закоренелого холостяка, что уже и друзья почти все рукой махнули.
— О, а вещи ваши где? — вдруг ворвалась в вихрь его раздраженных и тревожных мыслей акушерка.
— Какие? — не поняв о чем она, уставился на пожилую женщину. Навряд чтоб она про куртку и сапоги Насти спрашивала?
— Пакет в роддом, с пеленками, подгузниками, сорочками для жены… Вы же, наверняка, готовились. Должны были… — похоже, от доброго расположения к нему у акушерки все меньше оставалось, когда начала подозревать, что совершенно безалаберные достались «клиенты».
Это почему-то и рассмешило Андрея, но и как-то в чувство привело.
— Готовились, — уверенно заявил он, не сомневаясь, что у Насти все есть.
Только ведь не из дома вез ее в роддом…
Блин! Вот, честное слово, опять захотелось найти Пашку и надавать по голове за то, что его жене пришлось работать и самой заниматься делами тогда, когда давно отдыхать положено и готовиться… Ну не мудак ли?!
Ай, ладно, что толку-то?!
— Сейчас решим, — на всякий случай заверил недовольную акушерку и отошел в сторону, продолжая в охапке держать все вещи Насти.
Достал свой телефон… Не очень уверен был, что звонить уместно именно сейчас, но… иначе, как уточнить? Он-то совсем не в курсе, да и не похоже, чтобы тут имелся еще кто-то, на кого Настя может в данный момент опереться.
— Да… Андрей? — ее голос был хриплым и напряженным, дыхание тяжелое, будто сквозь зубы. Слова отрывистые.
У него почему-то аж за грудиной запекло. Страшно за нее стало иррационально, не малой пацан уже, понимал прекрасно, что и, несмотря на современный уровень медицины, всяко может сложиться. Ну и то, что ни черта приятного в родах нет, тоже как бы мог представить.
— Тут говорят, что у тебя,
А Настя взяла и прыснула, реально рассмеявшись.
— «Конфетка»? Серьезно? Ты же знаешь, что я против сахара… блииин, — под конец она все же задохнулась, опять как-то так протяжно сквозь зубы, придушено.
— Ну, конфеты и без сахара бывают… Или горький шоколад там, так и вкуснее ж даже, — понимая, что у него за нее начинает внутри что-то сжиматься, хмыкнул Андрей, неся чушь. — Так что там с вещами?
— Есть, — кажется, перевела дыхание Настя. — Дома у меня стоит, только я ж из магазина… Елки-палки! Не думала, что раньше начнется, пугали, что, наоборот, с первым все перехаживают, — было слышно, насколько Настя расстроена таким раскладом и тем, что не сумела все-все предусмотреть.
А его аж скрутило внутри от ощущения несправедливости! Ведь никто не в состоянии все предугадать! Она же, того и гляди, еще и попрекать себя начнет!
— Так, спокойно. Ты этого предвидеть вовсе не могла, — оборвал ее расстройства Андрей. — Я смотаюсь, привезу. Где ты живешь, я в курсе, ну и сумка твоя у меня с ключами, так что обернусь быстро, скажи только, где именно тот самый пакет искать?
— Андрей… — ее голос как-то подозрительно прервался… будто всхлипнула, что ли. Черт, неужели ей так больно? — Боже, я так обязана тебе!.. У тебя же и без меня есть куча проблем!
— Ничем ты мне не обязана! — фыркнул от облегчения. Может, не так и больно? — Я твой друг, Настюша. И у меня сейчас точно нет никаких дел важнее того, чтоб помочь тебе! — решительно, пресекая эти самоуничижительные настроения, чуть резко заявил он. — Так что прекрати. Лучше о ребёнке думай и делай все, что говорят врачи. А я мигом смотаюсь за пакетом.
— Спасибо… — выдохнула она, похоже, все-таки всхлипывая. — Это сумка, такая, небольшая, дорожная, темно-синяя, не пакет. Стоит в прихожей, у шкафа.
— Ну и хорошо, я поехал. Все привезу, — заверил ее Андрей, даже как-то уверенней себя почувствовав, когда у него задача появилась.
И при деле вроде, и Настю поддержит…
— А вот и ваш муж, встречайте папочку. Поздравляю! Ваши девочки вас заждались, — молодая медсестра заглянула к ней в палату с широкой улыбкой на личике, и тут же посторонилась, кого-то пропуская внутрь…
На долю секунды Настю аж холодным гневом обдало, хотя, казалось, ни сил, ни эмоций внутри не осталось! Только безразмерная усталость и огромное… счастье! Господи! Она не знала никогда, что чувства к кому-то могут быть настолько внезапными, неохватными, объемными и глобальными, как ее тяга к этому небольшому клубочку, сейчас тихо сопящему в пластиковой люльке!
И тут на тебе! При одной только мысли, что Паша вздумал сейчас явиться сюда, окатило небывалой пылкой злостью!
Зачем приперся, спрашивается, если сам отказался? И откуда, вообще, узнал?..
Однако гнев опал моментально, сменившись растерянностью и какой-то незнакомой ранее неловкостью, когда на пороге палаты увидела дико сконфуженного Андрея.
Мужчина вошел, медсестра захлопнула двери, напоследок тихо добавив в сторону Насти:
— Если что, звоните, мой номер на тумбочке лежит, — и они остались один на один с мужчиной…
Ну и малышка, которая пока спала, уткнувшись личиком в кулачки, обтянутые зашитыми рукавчиками распашонки. Андрей ей сумку привез и передал персоналу, пока Настя рожала. Все вещи, даже куртку с сапогами, которые она забыла в приемном отделении.
Она была ему невыразимо благодарна за все, что этот мужчина сделал за последние сутки!
Но ей и в голову бы не пришло, что Андрей остался в роддоме, ожидая, пока их с дочкой переведут в палату из родзала… Ведь уже ночь, почти десять часов рожала. А потом еще два часа за ней врачи наблюдали.
Сколько сейчас? Час ночи? Два?
Настя едва на ногах держалась, но все равно поднялась, чтобы проверить, как там ее дочка. И вот…
В руках Андрей держал какой-то пакет, а сам он был целиком затянут в одноразовый халат, на ногах… одни бахилы, поверх носков, без туфель даже.
Настю это в необъяснимый ступор вогнало. Как и сама ситуация, впрочем.
— Привет… Ты как? — просто на ощупь можно было ощутить, насколько Андрею тоже неловко.
— Привет… — ее накрыло настолько же смущающим неудобством.
Почему-то очень остро вдруг осознала, как выглядит…
Блин! Настя понятия не имела, как она выглядит, чтоб не соврать, не до зеркала ей было. Но после почти десяти часов стонов, криков, схваток и потуг, когда перед глазами разве что фейерверки от боли не вспыхивали, видок, наверняка, еще тот… А еще она, конечно, в халате и сорочке, но это не отменяло тот факт, что без белья же, совсем, учитывая все, не успела надеть. И волосы… Точно не тот вид, в котором гостей встречают, еще и мужчин…
Хотя Андрей, казалось, четко понимал, где она и чем занималась все это время, да и смотрел без испуга или отвращения. Только будто сомневался, что уместен тут.
— Ты босой… — как-то невпопад прошептала, все еще пораженная этим.
— Заставили туфли снять, а у меня ж с собой ничего не было на сменку, потому и… — Андрей как-то смущенно потер шею.
Она кивнула… Но все-таки, совсем непонятно, для чего пришел и почему домой спать не поехал? И почему мужем назвался…
Однако Настя и рта раскрыть не успела.
— Не сердись, Настюш, я просто подумал, что тебе не захочется всем подряд рассказывать о проблемах в семье, так что не спорил, когда персонал меня без расспросов в твои мужья записал. А там акушерка одна, пожилая, внизу, — вдруг горячо начал объяснять мужчина, будто в мысли ее заглянул.
Но тихо, осторожно… Заметила, как бросил взгляд в сторону люльки. Учел… И ее это тронуло не меньше, чем все остальное… До слез!..
Ну да, мега-чувствительная сейчас. И все же… Господи, да она ему уже стольким обязана, что не рассчитаться! Чисто по-человечески, вообще не о материальном речь.
— Так акушерка та сказала, что ты устанешь очень. Завтрак же тут только утром, а ты голодная быть можешь. И набросала мне список, чего тебе можно купить, чтоб перекусить и силы восстановить хоть немного… Поразительная бабка! Такая, знаешь, старой еще закалки, — улыбнулся мужчина, словно хотел ее повеселить, не подозревая о диком смущении и громадной благодарности, распирающих Настю изнутри. — Тут же и чай можно приготовить вроде, и разогреть, — Андрей как-то быстро оглянулся, осмотрев палату, где в самом деле имелась даже микроволновка и мини-холодильник.
— Да…
Настя еще с Пашей тогда роддом выбирала и отдельную палату, чтоб муж мог в любой момент приходить или мама. Не очень большую, но со всеми удобствами. Собственно, самому Павлу это в тот момент было без разницы, сказал, чтоб по себе определялась, но Насте хотелось нормального пребывания и комфорта, готова была и больше заплатить…
— Вот я и купил. Тут чай есть, сыр, йогурт, бананы еще, вроде сказали, можно. Печенье и тому подобное — не рискнул. Зная твою придирчивость к составам,
Аж помрачнел.
Насте вдруг показалось, что он все заметил: и явно помятый внешний вид, и измотанность, и одутловатость… Не то чтобы она пыталась произвести приятное впечатление внешностью. Точно не сейчас! Но просто… неловко как-то. А Андрей нахмурился и вдруг губы поджал, продолжая смотреть на ее руки, которыми Настя, если уж совсем честно, цеплялась за люльку больше. Не рискнула даже спящую дочку взять, хоть и хотелось дико, потому как сил совершенно не осталось. Но как-то же нужно вид держать…
— А ты зачем встала, вообще, Настюша?! — впервые за все годы, что знакомы, услышала, как Андрей чем-то недоволен. — Тебе можно разве?!
Такое впечатление, что даже прикрикнул бы на нее, но вовремя осадил сам себя, еще раз глянув на люльку. Ой! А еще она любопытство какое-то, очень доброе и светлое, в его глазах увидела, обращенное на малышку.
— Я хотела посмотреть, все ли у нее в порядке, — как оправдываясь, попыталась Настя объяснить, слабо кивнув головой на дочку.
И, как по мановению неведомой силы, заболело все и сразу! Прям мигом! Видно, откат пошел, гормоны спали: заломило поясницу, задрожали руки-ноги, не говоря уже про то, что таз и промежность она, в принципе, сейчас предпочла бы не ощущать…
А Андрей это уловил каким-то образом. Очень быстро и ловко, но при этом весьма осторожно, не могла не отметить, оказался рядом и за плечи ее поддержал, как на себя вес взяв. Так бережно, будто она разбиться могла… «Видно, совсем паршиво выглядит», — мелькнула чуть самокритичная и забавная мысль.
Андрей же подвел Настю к кровати, помогая улечься боком. Подкатил аккуратно люльку ближе… Почему она не додумалась? Мозги отключились от усталости?
И где такие мужчины берутся, а? Почему ей какой-то эгоист достался… Хотя тоже нормальным казался, пока черед до проверок жизнью не дошел. И как-то печально стало от осознания, что вот Андрей точно бы не бросил… Он и ее не оставил одну.
— Лежи и не вставай! А чая я тебе сейчас заварю, хочешь? — распорядился этот, абсолютно сейчас непонятный для нее, мужчина.
И до того еще, как Настя кивнула бы, включил чайник. Отрезал пару кусочков сыра, отложил на салфетку.
Честно сказать, ее оторопь взяла капитально…
Надо было бы спросить, зачем, вообще, Андрей вокруг суетится? Просидел здесь полдня… Не обязан же! Не его они ответственность, да и вины за то, что так все в жизни Насти сложилось, никакой на нем нет.
Но именно в этот момент, коротко постучав, в дверь просунула голову та самая медсестра.
— Это вам бухгалтер попросила передать, когда приедете, я забыла сразу, — извинившись, девушка зашла, отдав Андрею какую-то бумажку.
Одобрительно глянула на уже лежащую Настю, заглянула в люльку, будто удостоверяясь, что все хорошо, и вышла, вновь оставив их одних.
— Это что? — не поняла Настя, кивнув на бумажку.
— Квитанция за палату, наверное, — не особо интересуясь, отозвался тихонько Андрей, больше сосредоточенный на том, что ей чай заваривал… в чашке, которую тоже достал из пакета. Купил? — Пока я сидел внизу, ждал, чтоб узнать, как у тебя… у вас дела, — вдруг усмехнулся он, оглянувшись на люльку, — приходила бухгалтер. У нее рабочий день заканчивался, хотела успеть оформить, видимо.
— Ох, Андрей! — ее окатило жаркой волной стыда и еще большего дискомфорта внутри; осознания огромного долга перед ним, благодарности… — Ну ты что! У меня же есть деньги! Я бы сама! Ну зачем ты… Я верну все! Абсолютно все!
— Настя, прекрати, — как-то так негромко, но очень веско оборвал он ее удушливые извинения. — Вернешь. Потом. Не суетись. Ты бы когда платила? Из родзала побежала бы? Или сейчас, когда стоять не можешь, по стенке поползла бы? Оставила бы… малышку одну в палате? — он как замялся, вероятно, не зная, как про ребенка упомянуть.
— Я был тут, никаких проблем с этим. Так что не вздумай даже грузиться, ясно? Не нервничай, тебе уже есть, про кого день и ночь теперь волноваться, — подошел к ней, поставив на тумбочку чашку с горячим чаем и сыр. — Как назовешь дочку, кстати? — улыбнулся искренне, с интересом все же глянув прямо на ребёнка.
Точно пытался отвлечь Настю, как днем с тем его «конфетка». Нелепо, но так забавно… И мило очень, правда. Тронуло до безумия! Или и тут гормоны все усиливают?
— Не знаю… — улыбнулась против воли. — Я, когда узнала, что девочка будет, очень хотела Лукия… У меня так прабабку звали. Значит «светлая»… Но Паша не хотел вычурного, — Настя откинулась на подушку.
Почему-то не хотелось в этой тихой, ночной палате вспоминать про мужа, который скоро совсем станет бывшим.
— Ну, видишь, и хорошее есть, теперь только тебе решать, как дочку называть, — подмигнул Андрей, будто уловив и сейчас эти мысли. — Пей чай,
Показалось, что в глазах мужчины лукавые искры блеснули, несмотря на весь серьезный и собранный образ.
Настя улыбнулась в ответ неловко, взяла чашку. Да только глоток осторожно сделать успела, как малышка захныкала и принялась суматошно возиться в люльке.
— Ой, можешь подать мне ее? — неуверенно, чуть смущенно попросила, быстро отставив чашку.
Повернулась на бок опять. Сидеть она пока не могла и, по словам врача, еще месяц не сможет. Ну и ладно, справится…
— Да… — вот тут Андрей завис. Сделал шаг ближе и как застыл над люлькой, словно не смог соотнести свои руки и ребенка… — Блин, я забыл, как это делается, — вдруг рассмеялся, неуверенно глянув на Настю искоса. — Хотя всех своих крестников и крестницу ж не раз укачивал. Сейчас, вспомню, — покачал головой, будто над собой посмеиваясь.
— Чувствую, придется тебе и нас крестить, — шутливо рассмеялась в ответ Настя. — После всего, что ты для нас с Лукией сделал сегодня… — произнесла, как на слух пробуя имя.
— Глупости! — фыркнул Андрей. — То есть я с радостью и с гордостью, если позовешь. Но чтоб не потому, что ты придумала, будто должна мне что-то, а если реально посчитаешь достойным такой чести, — добавил весомо, глянув сурово из-под бровей.
И, осторожно откинув крохотное одеяльце, предельно аккуратно взял малышку.
— Ну, привет, Лукия, — тихо, точно, что укачивая ребёнка, подступил к кровати Андрей, разглядывая девочку. — Хочешь к маме?
Девочка едва слышно пискнула, словно ответив согласием. Так забавно вышло, что оба рассмеялись.
— Держи, — помог ей Андрей перехватить дочь.
Застыл, разглядывая их с добрым таким светом во взгляде…
А Настя вдруг смутилась до ужаса…
Ну, ей, наверное, покормить дочку надо, дать грудь… А при Андрее… Щеки затопил предательский стыдливый жар!
Что, возможно, все очень красноречиво объяснило мужчине.
— Так, поехал я домой тогда, девочки, вам и спать уже пора, — как-то суетливо отвернулся Андрей. — Ты сама справишься до завтра, Настюш? — не поворачиваясь лицом к ней, пошел к двери.
— Да!.. — вроде и быстро ответила, а сама задумалась… — Ты и так столько всего сделал, что мне вовек не отблагодарить тебя, Андрей! И завтра, ну что ты, не нужно! У тебя же куча своих дел!..
— Настя, прекрати, — со смешком одернул ее Андрей вновь. — Сказал уже. Я взрослый мужик и знаю, что и когда стоит мне делать. А о вас позаботиться — это ж даже радость и честь. Так что выспись. Может, уложи ее с собой, если не боишься, у меня так у друга жена до года делала с крестницей, им троим легче было, — поделился с ней чужим опытом, все еще не глядя на Настю, пусть и встал вполоборота. — И не накручивай себя, ради бога. Я хочу и помогу тебе. Для того друзья и существуют…
С этими словами Андрей вышел.
А Настя, еще неловко и неумело попытавшись помочь дочке взять грудь, подумала, что да, верно сказал… Но и не все мужья вон выдерживают, что уж про друзей вспоминать?
Предполагалось, что к ней мама приедет на несколько недель перед родами, но не ждали же, что так рано, рассчитывали через десять дней встретиться. Тут Настя вспомнила, что даже не позвонила еще никому, не порадовала, ни своих родителей, ни свекровь… И подругам не сообщала… Однако тут же мелькнуло понимание, что кто-то Паше сообщит… Даже если свекрови сама пока не позвонит, то ее мама поторопится, вроде ж положено. А та точно же начнет пытаться сына образумить, надоумит мириться, прощения просить. Ей станут опять про здравый смысл торочить.
Не дай бог, припрется!
А Настя не хотела пока ни видеть, ни встречаться с мужем. Вон как ее пробило, когда подумала, что это он пришел.
— Никто нам не нужен, да, Лукаша? Мы и сами справимся, — едва слышно прошептала дочке, тихо чмокающей у ее груди.
Аж горло сжало от умиления и неописуемой любви к маленькому теплому комочку! Наблюдала за тем, как сосет малышка, сама в дрему погружаясь. По совету Андрея, повернулась к стене, устроив малышку на кровати, и сама на подушку уперлась удобней.
А уже почти прикорнув, вдруг осознала, что нет, не правда. Вон сколько сегодня успел и сделал Андрей, все продумал, обо всем позаботился, позволив Насте ни о чем, кроме родов, не думать, не волноваться о мелочах… Даже чай, уже прохладный, у ее головы стоял, если захочется пить…
Да, они бы справились и сами, наверное, ведь справляются другие одинокие роженицы. Но с куда большими сложностями и трудностями, это точно. И она даже представить сейчас не могла, как ей друга отблагодарить за это все!
В караоке-баре, как и положено, грохотала музыка, несмотря на то, что наступил лишь четверг. Очевидно, желающих расслабиться хватало уже сегодня, свободных мест имелось не так и много.
Впрочем, Андрей и не собирался здесь задерживаться, просто хотел выпить кофе, дома зерно закончилось, еще утром оказался ошарашен этим фактом. А потом все некогда было купить, слишком много дел и суматохи. Вот и зашел по пути, чтоб хоть как-то взбодриться, а потом, наконец-то, и отдыхать отправиться.
Осмотрел еще раз помещение, выбирая самый короткий путь к барной стойке, где приметил пару свободных мест. Как-то остро накатило тоской по дому и по «Кофейне» Наты.
Вот где точно можно было всегда дыхание перевести и как сбросить груз ответственности и проблем. Все свои, без слов поддержат, поймут, дадут передышку. А если появится нужда, то и выслушают, еще и посоветуют чего умного… Соскучился он по своей компании! Может, Славке позвонить, просто поговорить? Или согласиться с Тарасом на выходные следующие на охоту или рыбалку выбраться? Друг писал, вроде собирался в родное село, родителей проведать. А это от столицы недалеко, два часа ехать. Хоть с кем-то из своих встретится, с Надей поболтает, с Тарасом на природе душу отведет. Надо только малому их подарок прихватить. Раньше часто выбирались, но теперь все семейные, у всех свои заботы, кроме самого Андрея…
Блин! Непонятная хандра какая-то. С чего?!
Не то чтобы он сейчас нуждался в совете, а вот дружеского участия, да, наверное, от такого подарка не отказался бы.
Как-то так отпечаталось на нем все то, что приключилось за последние дни, заставило на жизнь взглянуть под немного иным углом. А это породило непривычные, еще не вполне осознанные мысли, устремления, какие-то смутные порывы… Разброд и шатание в мозгах, короче.
Ничего, кофе поможет, пусть и не так приготовленный, как только Ната или ее сотрудники умели, ну так Андрей уже и смирился с этим за последние годы. В конце концов, в Киеве и свои хорошие стороны имелись, перевешивающие такую вот хандру.
Подумав об этом, он на ходу вытащил телефон и набрал сообщение:
Отправил Насте, которую сегодня вместе с Лукией из роддома забрал, отвезя домой. Выписали девчонок, все у них вроде шло нормально, и Андрей был этому очень рад.
Сел на высокий стул у барной стойки, ощущая себя как-то… не так, короче. Вроде и место знакомое, да и любил он частенько в таких барах посидеть, расслабиться. Послушать, как другие поют, точно, как сейчас, не всегда попадая в мелодию или слова, ощутить себя в толпе, в вихре веселья и жизни… Но сегодня все как-то по-другому воспринималось.
Суматоха и гам. Шум, который больше раздражал, чем разгружал. Немного пьяные возгласы окружающих, подбадривающие поющих, усиливали головную боль.
Черт! Может, Андрей стареет? Вон уже бухтеть в уме стал от того, что кому-то весело…
— Андрюха, привет! Сто лет не виделись! — вдруг, горячо хлопнув его по спине, на соседний стул плюхнулся человек, которого Андрей точно меньше всего ожидал бы сейчас встретить. — Мне три «Маргариты» и одно пиво, это ваше, крафтовое, — громко продиктовал тот заказ бармену.
Павел… Веселый, расслабленный. Явно не первое пиво себе берет…
Вероятно, Андрей достаточно странно и пристально уставился на мужчину, которого уже не уверен был, что смог бы другом называть, чтобы заставить Павла обернуться к нему.
— Зашел отдохнуть? — ожидая, пока его заказ приготовят, поинтересовался мужчина.
Андрей же… он промолчал, пока не совсем понимая, как ему себя сейчас вести.
Все эти дни, с того вечера, как Настя рассказала, что муж от нее ушел, он старался сохранять нейтралитет в этом вопросе. Разум говорил, что Андрей не знает всей картины и осведомлен лишь о взгляде одной стороны конфликта. И как бы его не подмывало найти Павла и надавать по голове за то, что бросил жену одну перед самыми родами, Андрей старался даже не поднимать этой темы.
Да и Настя тоже, к ее чести, больше уже не упоминала имени мужа в контексте жалоб или обвинений. Просто проинформировала тогда, и все. Ну и в роддоме вспомнила, когда сказала, что имя для дочки не понравилось, все. Так что было более-менее просто отстраниться. А сейчас…
— Да, выдохнуть захотелось, — неопределенно махнул рукой, кивком головы поблагодарив бармена, поставившего как раз перед ним эспрессо.
— Так чего ты тут один сидишь? Пошли к нам, — видно, не заметив холодного отношения Андрея, Павел снова хлопнул его по плечу. — Развеешься в теплой компании, — и мужчина повернулся, махнув куда-то в глубину зала.
На столик, за которым сидел еще один мужчина и три девушки, сейчас что-то громко обсуждающие и веселящиеся. Кажется, песню из репертуара выбирали.
— С нами веселее будет, да и вдруг, приглянется кто, — собирая бокалы, которые поставили перед ним, продолжал радушно рассказывать Павел, довольно похабно ухмыльнувшись.
А Андрей вновь повернулся к тому, кого уже… точно не мог считать другом… Не переносил малодушия и подлости. И, наверное, его молчание и выражение лица оказались более чем красноречивыми.
Паша даже как-то смешался, подняв голову, откашлялся, умолк… Понял, что со стороны это все не очень хорошо выглядит, видимо.
— Я… Мы расстались с Настей. Не смотри так. Она на развод собирается подать… — бросил чуть зло, словно защищался. — Да и я… Не против, наверное.
— Почему? — не говоря ничего из того, что сам знал, просто уточнил Андрей.
Ну, мало ли… Может, он и правда всего не знает. Чужая семья — это всегда потемки, как и чужие людские души.
— Да ну, — как-то смешался снова Паша. Отставил бокалы, боясь разлить, видимо.
Кинул через плечо взгляд на свою компанию, непонятно, мечтая быстрее от неудобного разговора свалить, что ли. Там его ждали, кажется. Во всяком случае, одна девушка поглядывала внимательно и слишком пристально.
— Я не готов, ясно?! Я понял, что еще жизни не попробовал толком. И не готов сидеть дома с ребенком, когда только жить начал с деньгами и возможностями! — как-то резко и чуть жестко, с агрессией выдвинул подбородок вперед. — Я ж сразу в это все с головой ухнул: работа, учебы, вечная нужда заработать больше! Некогда отдыхать, некогда просто выдохнуть, вот, как ты, просто в бар выйти самому, потусить, с девчонками познакомиться… У меня и не было кроме Насти никого все эти годы, как поженились… Я же могу банально устать от всего?! А тут еще и ребенок, ор вечный, подгузники, бессонные ночи… И Настя, ей вовсе не до меня стало! Ну и я… Не могу на нее уже, как на бабу, смотреть, понимаешь? Она такая… расплылась вся. Этот живот, блин. У меня вообще на нее не вставало в последнее месяцы, ну куда так вместе жить? Ты же мужик, не можешь меня не понять! Ради чего так мучаться?! — будто реально рассчитывая на его понимание и поддержку, распинался Павел, активно жестикулируя.
А Андрею аж в голову ударило гневом, злостью… такой силы, что затрясло руки. Пришлось кулаки сжать. В кармане что-то звякнуло, сообщение пришло, скорее всего.
— Не смотри так, Андрюха!!! — вдруг рявкнул Паша, заставив обернуться окружающих. Судя по всему, все же заметил то, что Андрей старался не показать. Не хватало выдержки. — Тебе меня не понять, ты всю жизнь сам, что хочешь, то и делаешь! Ты совсем не знаешь, как это — с детьми малыми! Волен и свободен. И я так хочу!.. — явно подогретые алкоголем эмоции, выплеснулись наружу всей своей неприглядностью.
И, кажется, даже какие-то угрызения совести, которые Павел пытался подавить. Иначе с чего вдруг решил перед ним оправдываться?
Только слушать это все дальше Андрею не хотелось. До рвотного спазма противно было рядом с этим человеком сейчас находиться. Маралось что-то очень светлое, что ощущал, заботясь о девчонках последние три дня.
— Знаешь, ты прав. Мне тебя не понять, — поднялся, кинув на стойку купюру, рассчитываясь за кофе, который так и не пригубил. — Я мудачества, в принципе, никогда не понимал по жизни. Не думал только, что ты такой… Что ж, ошибся, — холодно и с тем отвращением, которое действительно чувствовал, бросил уже бывшему знакомому. — Только Настю с этими, — кивнул в сторону столика и тех девок, — не равняй, Павел. Не баба она, это точно. Достоинство и честь не потеряла, — не добавил «в отличие от тебя», но эта фраза повисла между ними. — И да, Настя разгуляться не может, или просто уйти жизнь прожигать, хлопнув дверью, как это ты, видимо, сделал. Ей отвечать за то, на что твоих яиц не хватило.
Прошел мимо Павла, вытягивая мобильный из кармана.
— У тебя, кстати, дочь позавчера родилась… Лукия, — возможно, рассчитывая хоть на какие-то мозги в голове Павла или проблески совести… Ведь адекватным ранее был. — Хотя, кому я это говорю?! — сам себе подивился Андрей, вновь посмотрев на все эти бокалы, расхлябанный и вызывающе-пристыженный вид Пашки, на тот столик, из-за которого мужчину сейчас как раз позвали. — Очевидно, тебе это по фигу и неинтересно… Какой же ты все-таки мудак, оказывается! — не сдержался Андрей, видя, что Павел дернулся, но как-то больше растерянно, словно пристыженный, скорее смыться хотел за тот стол и забыть об этой встрече и новости.
И говорить с ним противно, да и не о чем.
Больше ничего не добавив, пошел к выходу, наконец-то открыв мессенджер.
Андрей улыбнулся, выйдя на свежий весенний воздух, осмотрелся в сумерках. Как-то легче стало, спокойней, когда ее сообщение прочел. Даже гадкий привкус от встречи с Павлом прошел…
Предвзятым стал? Что такого сказал бывший друг? Андрей знал достаточно мужиков, и не услышал ничего нового. Даже что-то можно было понять, если отстраненно смотреть, не вникая в ситуацию… Только вот он уже не мог со стороны смотреть на это все.
Да только знал еще Андрей и достаточно мужчин. И вот они так никогда не поступили бы, ни по отношению к жене, которая в самом беспомощном, самом зависимом периоде в жизни женщины находилась, когда у Павла бес в ребре взыграл; ни тем более к собственному ребенку.
Не сопливый же пацан, елки-палки! Не в шестнадцать женился и не по залету, потому что мозгов еще в голове не было… Тридцать пять мужику… Точно понимал, на что идет, когда решились на беременность. Вот ни в жисть не поверит, что Настя заставила мужа с ней сексом заниматься, чтоб тайком забеременеть! Так какого черта?!
И вот эти вот грубости, пошлости в сторону Насти… О чем Павел говорил?!
Вообще не понимал. Матрица не совпадала.
Андрей вспомнил, как она к нему насчет холодильника пришла несколько дней назад… Замученная, грустная, но бойкая, улыбающаяся, хоть и через силу… И потом, в роддоме, когда он продукты привез, да, измотанная, выжатая до капли, с провалами реальными, вместо глаз… Но ведь красивая до одури!
У Андрея тогда дыхание отнялось. Сам весь застыл, как в ударе. Едва заставил себя порог переступить. Никогда еще Настю настолько потрясающей не видел… Пусть и, не внешностью… Ну так и Пашка сейчас не образец красавца, если начистоту. А она тогда полдня рожала, ясно дело, не до макияжа или гламура.
Но счастливая такая, светящаяся любовью к живому комочку, которого в этот мир привела!
Да что красивее может быть?! Как можно не любить такую
Совершенно в голове Андрея не укладывалось. Выбешивало…
А не на фиг ли Павла?! Зачем о низком придурке еще думать?
Выдохнул…
И вдруг по темечку бухнуло, вспомнил, как Настю шатало и сегодня еще, когда домой ее привез из роддома, едва сил хватало на руках малышку держать. А цветы, которые Андрей ей притащил к выписке (ну а как без букета в такой день?!) сам и таскал везде, пока вазу не нашел. Не могла держать еще что-то. Слабая такая…
И надолго ее хватит, с малой по комнатам гулять? Сомнительно.
Мать Насти, как Андрей понял, только через семь дней сможет приехать, не отпустили на работе, ведь уже согласован отпуск на две недели позже…
Сил ходить почти не осталось. Но Настя упрямо переставляла ватные ноги, почти на ощупь бродя по коридору из комнаты в комнату. Лукия плакала. Вернее так: пока Настя ходила — малышка спала. Но только на ее руках и в движении.
А стоило Насте хоть на две минуты к стене прислониться или попробовать дочь уложить в кроватку… и все, та начинала хныкать по новой, копошиться, до ужаса жалобно кривить свое лицо, всячески показывая огромное горе… И, надо признать, что с Настей это работало.
Она физически не могла смотреть на то, как дочка плачет или мучится. И хоть только поговорила с матерью, выслушала все наставления, что не стоит к рукам приучать, и поплакать малышке не так и вредно, не случится ничего, зато Настя хоть дух переведет, — не могла иначе!
То ли силы воли в этом вопросе не имела, то ли слабохарактерная, но Настя даже вообразить не сумела, каким образом положить дочку отдельно и просто лечь отдыхать, когда та плачет?!
Тут ей метод, рекомендованный Андреем, куда больше по душе был. Вот только беда, и тот не работал сегодня. И грудь не помогала, малышка бросала, едва начав сосать, наверное, уже не голодная, недавно неплохо, полноценно, так сказать, поела. А теперь опять хныкала.
Настя ничего не понимала! Она испробовала все, что ей педиатр в роддоме показала, но и это не работало. Может, малышку их недолгая поездка и смена обстановки настолько перевозбудила? Все-таки новые запахи, другие цвета, которых куда больше, чем в больничной палате, звуки иные…
Ничего не понятно, кроме того, что у Насти уже глаза закрывались, на ходу спала, а Лукаша никак не желала успокоиться. И так жалко ее было! Такое неописуемое выражение горя на крохотном личике!..
Возможно, конечно, стоило дать ей капли, которые тоже педиатр советовала. Вроде у деток часто были проблемы с животиком в первые месяцы. Только вот беда: Настя даже не подумала те купить сегодня, когда они домой ехали… Господи, настолько была благодарна Андрею, что приехал, помог! Все их вещи забрал, Настю с малышкой с комфортом доставил, еще и цветы… Ее так растрогало это, расплакалась там, в приемном покое, как дурочка, смутив друга! И сейчас с огромным удовольствием на розы смотрела, которые Андрей ей даже в вазу установил перед отъездом.
Еще и эту огромную коробку для новорожденного, которую сейчас каждой роженице дарило государство, сумел в машину впихнуть, благо, что у него внедорожник. А подарок очень толковый, как оказалось. Много всего нужного на первое время. Да и саму коробку можно, как кроватку, использовать как раз. И матрасик специальный, и одеяло, и салфетки, подгузники, распашонки… Все, на первое время нужное, вплоть до термометра для купания и цифрового термометра для ребенка. Вот и не подумала, что еще и какую-то аптечку надо бы собрать для малышки. Опыта нет.
А теперь… Теперь же и попросить некого, чтобы в аптеку сбегали. Самостоятельный поход на расстояние квартала казался вообще нереальным мероприятием. Да и дома Лукию оставить не с кем, а с собой тянуть… Тоже невообразимая глупость. Ну и сил не хватит.
В этот момент кто-то позвонил в дверь.
Настя в первый момент даже решила, что ей послышалось, уснула на ходу, мало ли. Ну кто к ней мог прийти сейчас, когда время шло к восьми вечера? Но тут вновь прозвучал звонок домофона.
Ничего не понимая, медленно побрела к двери и еще более оторопев, уставилась на Андрея, хорошо различимого на экране.
— Я подумал, что тебе будет не лишняя еще одна пара рук. Судя по виду, тебя тоже пора носить, как и Лукашу, на ходу отключаешься, Настюша, — сходу заявил этот невообразимый мужчина, стоило ей замки открыть. Так, что и спросить еще ничего не успела. — Я тебе еды привез еще, готовить, думаю, тоже некогда. Ничего сложного или жирного, да и кулинария проверенная, хорошая: запеканка, сырники, печеные яблоки… А там дальше и я тебе гречку с курицей сварю, если что. На такое моих познаний в кухне хватит, — Андрей подмигнул и зашел в прихожую, так и не позволив ей и слова сказать.
Отставил на пол какой-то бумажный пакет, видно, из той самой кулинарии.
— Андрей… — у нее голос сломался, и Настя задохнулась подкатившим комом благодарных слез. Потому что в этот момент просто не могла отказаться от его помощи… — Мне никогда не отблагодарить тебя так, как ты этого достоин! — всхлипнула. — Тебе бы самому отдыхать нужно, ведь работа и куча дел в компании, а ты все с нами возишься…
— Эй, конфетка, ты чего? — погрозил он весело пальцем у ее носа. — Я же взрослый человек и понимаю, что тебе сейчас и опереться не на кого. Вот когда твоя мать приедет, я отдохну. А пока все, чем я могу помочь, — в твоем распоряжении, рассчитывай, Настя. Ты точно этого достойна и заслуживаешь, — твердо заявил мужчина, сняв уже куртку. — Сейчас, руки помою и возьму кроху, а ты пока хоть перекуси, ведь с роддома ничего не успела в рот взять, спорим?
— Нет, не о чем спорить, — покачала головой Настя, и рассмеявшись, и всхлипнув еще раз одновременно. — Чайник, и тот три раза грела, а так и не успела заварить чай. Она все время хнычет.
— Ну вот и я так подумал. Ничего, вдвоем и на твоего Светлячка управу найдем, уболтаем не хныкать, — по дороге в ванную заверил ее Андрей.
Не раз у них бывал в гостях, знал, где что расположено.
А Настя… Выпить чаю и хоть что-то съесть — показалось в данную секунду благословением. Ведь ей и Лукию еще кормить, точно следовало о себе больше думать.
Да и веселее как-то стало с Андреем, спокойней. Не так страшно, как один на один с ребенком, когда толком не знаешь ничего и дико боишься ошибиться, а от каждого поступка жизнь дочки и ее благополучие зависит.
— А я тебе говорю, что это самое глупое, что ты можешь сделать, Настя!
Мама смотрела осуждающе. Очень. Так, будто Настя собралась бросить на нее внучку и пойти развлекаться на трассу, минимум, мужиков цеплять на крутых тачках…
На самом деле, Настя хотела пойти к адвокату, с которым предварительно согласовала встречу по телефону. Вчера она наконец-то залезла в интернет, чтобы узнать, где именно необходимо заявление на развод подавать. Боже! И в голову никогда не приходило же, что такая необходимость появится… И выяснила, что все совсем не так просто. И в первый год после рождения ребенка развод практически невозможен по закону.
По этому поводу и хотела поговорить с адвокатом. Однако встретила серьезное сопротивление с той стороны, с которой не ждала, честно. Разве мать не должна ее поддержать в любом вопросе? Разве ее саму не шокировало поведение Павла?
— Почему? — устало вздохнула Настя, тем не менее натягивая через голову платье.
То ли нервы, то ли ей просто с генетикой повезло, но фигура восстанавливалась более-менее… Не сказать, что идеально, нет, конечно, но куда быстрее, чем пугали опытные подруги, уже проходившие этот этап. Вес таял на глазах… Возможно, потому, что Настя зачастую пропускала еду.
Это было плохо, она знала, от этого зависело молоко, которым она кормила Лукию, а она забывала вечно. Больше того, чаще всего ей о необходимости поесть напоминал Андрей…
Это тоже нервировало маму, почему-то.
Она вообще не понимала, что происходит в их с матерью отношениях. Ранее все было нормально, они прекрасно общались! Не без обычных разногласий по оценке событий, свойственных разным поколениям. Но ведь понимали друг друга.
С тех же пор, как Настя заявила, что будет подавать на развод… все стало неадекватно и очень странно. А еще травмирующе… Даже не представляла, насколько больно будет осознавать, что и родители считают, будто она должна «понять и простить», дождаться, пока Павел нагуляется и вернется. А в том, что так и произойдет, похоже, не сомневались ни ее, ни его родители.
И все же, даже будь они триста раз правы, исходя из своего жизненного опыта, Настя не хотела такого развития событий в своей жизни!
Проблема в том, что поддерживали ее в таком решении только две подруги из всех, и… Да, Андрей. Хоть мужчина особо и не распространялся на эту тему, но уж точно не уговаривал ее подождать или дать Павлу шанс.
— Я не собираюсь его прощать, мам, — устало повторила раз в пятнадцатый, кажется. — И мне плевать, трахается он там с кем-то или просто шляется по барам, неужели ты не понимаешь?!
Мать неодобрительно поморщилась и поджала губы, будто упрекая ее таким подбором слов. Но Настя не собиралась отступать, да и… просто устала. И вежливой быть по отношению к тому, кто ее не пощадил, и воспитанной не обязана.
— Ребенку нужен отец, — не сдавалась мать. — Родной!
Лукия спала в кроватке, Настя только покормила дочку. Старались говорить тихо, чтобы теперь не разбудить, но… раздражение бурлило внутри у обеих!
— Отец?! А где он?! Ты его видела хоть раз за это время? Он звонил мне или тебе? Не живет он и у своих родителей… Ты достаточно взрослая, чтобы сама придумать варианты? Конечно, Павел мог снять какую-то квартиру, с его-то возможностями. А мог купить, оформив на мать, к примеру… Сейчас или давно? Что я, вообще, знаю о Паше, как оказалось? Ради чего и сколько я должна ждать того, кто ясно мне сказал, что не готов и не хочет быть ни со мной, ни с нашей дочерью?! — под конец Настя все же повысила голос, не в состоянии уже сдерживать эти все эмоции.
Ее телепало так, что руки тряслись. И как ни пыталась, не выходило утихомирить гнев, разбуженный словами мамы.
— Отец — это не тот, кто спермой поделился под давлением представления окружающих о том, «как надо»! Отец — это тот, кто заботится, воспитывает! В ком и сомневаться не приходится, что в нужную минуту рядом будет, сам предусмотрит и от всего защитит, даже чрезмерно, возможно. Ты видишь здесь такого?! Где твой Павел?! — в сердцах уже бросила матери и крутанулась, обвела квартиру злым, полным боли, отчаяния и обиды взмахом руки…
И замерла в полоборота, невольно смутившись. На пороге гостиной стоял Андрей.
Ой! Не хотела, чтобы мужчина становился свидетелем их с матерью ссоры. Настя очень настойчиво доказывала Андрею, что он может и поменьше тратить на нее время, мама ей отлично помогает… А то, что нервная и напряженная, «на глазах» тает, по его словам… Это просто не привыкла еще, не адаптировалась… Врала, короче, смущаясь и путаясь, но так не хотелось отягощать мужчину своими проблемами!
Хотя сама же ему и ключи дала, еще до приезда матери, не всегда была возможность бежать, открывать, когда кормила дочку, ведь все еще нельзя сидеть, а лежа… В общем, все сложно.
Андрей тоже показался немного смущенным тем, что при их ссоре появился. Но и как будто нахмурился, что ли, только внутренне, словно подобрался весь, но наружу этого не выпускал.
— Привет, — кивнул Андрей, встретившись с ней взглядом, улыбнулся тепло. — Галина Петровна, добрый день, — поздоровался он и с ее матерью, хоть уже без улыбки.
Та кивнула в ответ тоже, но в глазах вспыхнула новая порция неодобрения, что, кстати, усилило злость Насти. Было совершенно и категорически непонятно, почему мать так неприязненно относится едва не к единственному человеку, который всеми силами помогал и поддерживал ее с ребенком, не обращая внимания на кучу сложностей и прорву времени, которое он неясно где находил, чтоб им уделять.
— Я вам продуктов привез, — Андрей махнул рукой в сторону входа, где обычно оставлял пакеты. — Мне по дороге было.
— Ох, Андрей, спасибо огромное! — кажется, она только и делала, что благодарила его в эти дни. — Я думала после адвоката зайти. Но теперь… не знаю, не успела бы точно, — бросила укоряющий взгляд в сторону матери, все еще недовольно поглядывающей на них обоих.
Опять с благодарностью повернулась к другу. Ну а как иначе, если делал все и даже больше возможного, казалось! Точно больше просто дружеской помощи. У нее же и подруги имелись, забегали уже несколько раз, подарки Лукие привезли, кое-что нужное купили и звонили, развеять старались. Только… Оно ж и понятно, что у всех свои семьи, мужья, дети, работа. Откуда и где время брать, чтобы с ней нянчиться?
Андрею, возможно, в этом плане было легче… Она не знала, если честно.
— У тебя сегодня встреча? — уточнил Андрей.
— Да, через двадцать минут, — кивнула Настя, подумав, что придётся идти очень быстро из-за этого спора с матерью.
Хоть контора и недалеко, но времени осталось немного. А у нее и так лимит из-за режима кормления дочки. Елки-палки! А еще и спина болит, старухой себя чувствует, ей-богу!
— Давай я тебя отвезу, так быстрее будет, вам всем проще, Настюша. А то Светлячок проснется рано — Галине Петровне мороки больше, — похоже, совершенно искренне и даже без всякой задней мысли предложил Андрей.
— Ох! Это тебе от нас одна морока! — вздохнула Настя…
Но как отказаться? Ведь прав был по всем пунктам, а самой ей за руль еще очень рано. И Андрей об этом тоже в курсе уже, пришлось рассказать, когда на пятый день ей в роддом к своему врачу было нужно ехать, швы снимать, а мужчина как раз заехал проведать их. Настя собиралась такси вызвать, но Андрей и слышать ничего не захотел!
Еще и беспокоиться начал, решив, что ей плохо или не так что-то. Позвонил кому-то, перенес встречу, которая у него, очевидно, была, заставив Настю очень неловко себя чувствовать. Искреннее волнение друга подкупало, вот и рассказала, пытаясь объяснить, что нормально все, по плану… Но до чего же неловко!..
Однако, кроме неловкости, и какое-то новое тепло, странно-непривычное ощущение близости, когда тебя стремятся понять… Даже не так, вас, вместе с дочкой, словно и не разделяя. А еще ей очень-очень нравилось, как Андрей малышку «светлячком» называл, с такой искренней и веселой добротой!
И, что совсем обескуражило Настю, он не боялся Лукию на руки брать, даже когда та плакала. Иногда она сама терялась перед непонятной истерикой дочери. Андрей нет, в силу возраста ли или того самого опыта с крестниками, но он ей этим огромную моральную поддержку оказывал.
Честно сказать, за эти три недели, он успел так глобально в жизнь Насти встроиться, при этом совершенно не навязываясь и не давя, не высказывая свое мнение по поводу того, что Насте делать стоит, а просто помогая…
Нет, страшно не становилось, просто дезориентировало немного. Но Настя уже даже свыклась.
— Не выдумывай, — усмехнулся Андрей, отметая ее волнения одним небрежным движением широких и очень надежных, как она уже знала, плеч. — Поехали. А то еще опоздаешь. Галина Петровна, вы гляньте там по пакетам, я же на свое понимание брал, если еще что-то нужно, напишите Насте, купим, — попросил он ее мать, пока Настя на ходу закручивала волосы резинкой в узел.
Мама… кивнула. Не спорила. Она, в принципе, напрямую с Андреем терялась немного, как казалось Насте. Может, потому, что Андрей находился где-то посередине между ними… То есть, старше Насти лет на десять или около того, а ее матери младше где-то настолько же. Не тот возрастной провал, чтобы давить авторитетом, вроде. Тут и подружиться можно…
Да только отношение мамы к Андрею… Эх, одно расстройство! Настя никак не могла этого понять.
Но сейчас мать как-то странно посмотрела на мужчину… А после на дочь взгляд перевела, словно глаза в глаза пыталась что-то донести, какую-то мысль вложить… Настя посыл не поняла. Как и изменившееся настроение мамы.
— Мы быстро, — со вздохом пообещала Настя, выходя в коридор и с благодарностью позволяя Андрею помочь ей собраться.
— Вы поссорились с матерью? — аккуратно, сразу дав как-то так тоном понять, что отвечать не обязана, уточнил Андрей, когда они в машине ехали. Глянул прямо на нее через зеркало заднего вида.
Настя сзади, конечно, полулежала… Почему-то подумалось, что с Андреем это гораздо легче, чем с каким-либо водителем такси объясняться пришлось бы. Но все равно… не просто.
— Такое… — состроила гримасу. — Она тоже считает, что мне не стоит сгоряча рубить. Нагуляется — вернется, — горько хмыкнула Настя.
Андрей почему-то взгляд отвел после этого замечания.
Ее царапнуло прямо.
— Ты тоже так думаешь? — на душе почему-то стало тяжело-тяжело… — Что я должна простить и принять, если вернется? Или самой к нему в ноги упасть, семью сохранить, закрыв глаза на такой поступок, иначе я ненормальная женщина? — прям через удушье выдала.
— Нет!!! Ты с чего так решила?! — даже сверхэмоционально вновь вскинулся Андрей, удивленно обернувшись, как раз припарковался. — Я не считаю, что признаком «правильной» женщины является обязанность предательство прощать. Больше того, Насть, я вообще не думаю, что существуют какие-то параметры «правильных» женщин, да и мужчин тоже. Есть совесть, честь, правда, и эти понятия не имеют пола. Подлость не имеет прощения, что в мужском понимании, что в женском, Настя. И в этом моя позиция твердая и четкая. И мне очень понятно твое намерение. Более того, наверное, из-за этого твоя мать на меня сердится, но я поддерживаю тебя в этом. Человек, который бросил в такой момент… Черт! Да когда еще надо показать свою поддержку и преданность близкому, любимой женщине, как не в такой ситуации? А не уходить тусить… — Андрей замолчал, как оборвав себя, отвернулся к дороге. Вздохнул глубоко.
А Настя прикусила губу, стараясь не разреветься от облегчения, что хоть кто-то понимает и поддерживает ее! Что есть адекватность и она не идиотка, как иногда начинает думать, слушая все эти «добрые» советы.
А еще… непонятную щекотную дрожь внутри ощутила, которую не смогла для себя объяснить… Может, гормональное что-то?
— И не вздумай опять благодарить, Настюш! А плакать тем более не нужно, — хмыкнул иначе, мягче, добрее Андрей.
И каким-то таким лучистым, добрым взглядом глянул, словно обволокло теплом, согрел солнцем! Растерялась… Сама не поняла, когда ему в ответ улыбаться начала!
— Это просто нормальная позиция, не геройство какое-то. Я действительно так считаю…
— Знаешь, учитывая все, что я за последнее время выслушала, могу твердо заявить, что не так и много людей нормой именно такой подход считают, — все же тихо всхлипнув, постаралась сдержаться Настя. Прижала глаза пальцами, пытаясь взять эмоции под контроль. — И извини за маму, ладно? Заметил, да? — грустно улыбнулась. — Она всегда очень боялась этого, знаешь, «что люди скажут», — сделала характерный жест пальцами, как в кавычки брала. — И развод дочери… Для нее оно едва ли не большая травма, чем для меня. Мы из маленького городка, вот и боится, что все соседки и подруги скажут, что она меня неправильно воспитала, раз брак не сумела сохранить, — попыталась объяснить.
Ведь и понимал вроде мать, а с другой стороны… резануло по душе. Хотелось иной позиции.
— Ладно, мне-то что, — отмахнулся Андрей, открыв свою дверь. — Плохо то, что она тебе это выговаривает. А тебе нервничать не нужно, Настя. Ты о себе и Светлячке думай в первую очередь, остальное вторично. А я поддержу, — подмигнув ей, Андрей вынул ключ. — Давай помогу выйти, вроде успели, — подвел он черту под их «откровениями», от которых ей легче дышать даже стало, и вышел из авто, чтобы ей выбраться подсобить.
Вернулась Настя как раз ко времени кормления. Лукия недавно проснулась и не успела еще разойтись с криком. Так что и мама была в хорошем настроении, играя с внучкой на коврике, который шел все в той же коробке новорожденного.
У Насти же настроение было так себе. И после консультации с адвокатом не сложилось ощущение, что можно легко решить их ситуацию, поскольку ничего криминального ни в отношении Насти, ни в отношении дочери Павел не совершил по закону. Зато можно было пока фиксировать факты его отсутствия и нежелания материального участия в жизни жены и ребенка. Потом это должно было помочь.
— Все успела? — без прошлой агрессии уточнила мама, выпрямившись, взяла внучку на руки.
— Более-менее, — расплывчато отозвалась Настя, наблюдая за ними.
Тоже не вдавалась в подробности, не хотелось заново обострять…
Андрей не поднимался, чтобы ее матери дополнительный повод придираться не давать, как объяснил. А ей перед ним так неудобно стало, ведь только добро от этого человека видела!
— Ты не переживай, Настюша, лучше выдохни, чая выпей, я там купил какой-то модный, вроде можно и нужно молодым мамам, и белую шоколадку еще. Ты позавчера говорила, что хочется, а сама себе же не возьмешь, знаю, — подмигнул Андрей, явно поняв, что она вновь извиняться готова.
— Андрей! Там же сахара куча! Вдруг вредно для Лукии? — рассмеялась от неожиданности Настя.
— Но тебе же хотелось, — не согласился с ней мужчина, твердо, лукаво поглядывая. — Я помню. А от одного кусочка точно вреда не будет. Шоколад качественный, хороший. Это я тебе даже гарантировать могу, — уверенно заявил он авторитетным тоном. — И поешь спокойно, не торопясь, не забывая… Больше о себе думай, чем о других, Настя. Твоя главная задача — дочка и собственное здоровье. А твоя мама… И она это поймет, я думаю. Может, просто им времени больше нужно, чтоб в голове все перестроить, — легко приобняв ее за плечи напоследок, посоветовал и поддержал Андрей.
Это дало ей некую точку опоры. Спокойствия, что ли. Равновесия, которого в последние два месяца Насте настолько не хватало. Странное дело, но две секунды теплого дружеского участия и поддержка твердой надежной руки, как помогли ей какую-то внутреннюю батарейку перезарядить… Рядом с Андреем ей очень тепло и спокойно становилось, а Настя, наверное, вдруг научилась такие мгновения ценить.
Вот и сейчас послевкусие терять не хотела, даже чтобы матери что-то доказать.
— Давай ее мне, — помыв руки и быстро сменив свободное платье на домашний костюм, взяла дочку, поневоле расплывшись в улыбке, глядя в эти огромные светлые глаза на крохотном личике.
— Привет, Светлячок! Мама так соскучилась, — тихо прошептала в крохотное ушко, не заметив даже, что обращение к малышке Андрея давно и сама подхватила. Ласковое такое, нежное. — Ты выспалась? Порадуешь меня улыбкой? Не будешь плакать, правда? — будто дочь понимала, сама улыбку сдержать не могла, обо всем забывая, когда с ней разговаривала и к себе хрупкое тельце прижимала.
Так и тянуло расцеловать каждый маленький пальчик, каждую ресничку Лукии! С каждой секундой, кажется, только больше ее любила. Какое-то безразмерное, необъятное море эмоций! И еще меньше понимания, как от такого счастья можно было уйти?
Не жалела, что у нее Лукия есть, вот ни капли! Хоть сама изначально очень взвешенно и разумно подходила к вопросу беременности, сейчас искренне рада была, что благословила ее судьба дочкой. И что здоровы обе. А с остальным… справятся, переживут. Все же здорово, что есть и те, кто их поддерживает.
— Я продукты расфасовала, давай тебе сейчас нагрею обед, — не спорила мама, с улыбкой наблюдая за ними. — Андрей этот предусмотрительный, ничего не сказать, обо всем подумал, — странно так как-то добавила, что Настя глаза подняла, оторвавшись от воркования над малышкой.
— В смысле? — нахмурилась, что-то покоробило в голосе мамы.
— Нет, просто говорю, что грамотно очень купил все. Приезжает вон, беспокоится, все время рядом крутится, — покивала мама головой, двинувшись в кухню.
— Ну так он старше, понимает в жизни, крестников куча, рассказывал. Наверное, знает, что нужно. Может, друзьям звонил, уточнял, — пожала плечами Настя, которой не очень понравилось направление разговора. Напряглась, будто ожидала очередной порции придирок.
Следом за матерью потянулась, на ходу помогая Лукии к груди пристроиться. Пока мама нагреет ей все, и дочка поест.
— Да, старше, — все так же, вроде как нейтрально, кивнула мама. — Давно с ним дружите…
— Мам, ты же прекрасно знаешь, что да, не первый раз с ним встретилась, — фыркнула Настя, остановившись у окна, оперлась на край стены, наблюдая, как самозабвенно дочка сосет.
— Не первый, Настя. Ты права. А вот то, как он смотрит на тебя, впервые заметила, — серьезно вдруг заявила мама и, оставив тарелку греться в микроволновке, глянула на нее.
— Как? — улыбнулась Настя, ничего не поняв. — Нормально он смотрит, мам. По-доброму очень.
— Ага… И поддерживает с разводом, да? — сарказм в этом смешке не заметить было сложно.
Настя психанула, несмотря на решение.
— Мам! А вот скажи мне честно: если бы это я загуляла вдруг, ушла из дому, по барам шлялась, и Паша решил на развод подавать — это было бы нормально, да?! Ты бы поняла его?!
Мать смешалась. Глянула на пол, себе под ноги, словно ей неудобно перед ней стало.
— Доча, к мужчинам другие требования, ты же взрослая, сама уже понимаешь, гуляют многие, но ведь семью содержат…
— А вот и нет! Не другие! — крикнула было, но Лукия замерла, и Насте стыдно стало, заставила себя словно осесть, не желая дочку пугать. — Ни черта не другие, мама. Просто есть кобели, а есть нормальные мужчины. И все. И деньгами мне в последние месяцы только Андрей помогал, представляешь? Хоть я постоянно ему их вернуть пытаюсь, — глянула на маму ехидно и с некоторой долей вызова. — Ну и государство пособие выделило, как и каждой женщине по рождению ребенка. А от Паши — ни копейки, — даже с каким-то злым удовлетворением донесла до матери очевидное. — А то, что мне свекровь пыталась дать… Я слишком хорошо их всех знаю, мам. Меня таким не обманешь. Это ее инициатива, не Павла. Так что не надо мне тут рассказывать, кого и как судить нужно!
Мама поджала губы, достала тарелку с ее супом, поставила на стол, подвинув ложку и хлеб. Но Лукия еще сосала, а так как и кушала Настя пока только стоя, упираясь ногой на табуретку, пришлось ждать.
— Так ты потому готова Андрею авансы давать? — не глядя Насте в глаза, вдруг заметила мама.
— Какие авансы?! — вообще в ступор впала. — Ну что за глупости ты говоришь?! — в голове не укладывалось просто.
Лукия захныкала, как ее настроение перенимая, но Настя пока не могла успокоиться.
— Я говорю то, что вижу, Настя. Не слепая еще, слава богу, да и опыта хватает, чтобы основное заметить, — хмыкнула мама.
— Что же ты тогда в Павле подлости не увидела?! — не осталась в долгу она, клокоча внутри обидой.
Лукия отвернулась от груди, уже всерьез заплакав. И это, как ушат холодной воды, отрезвило Настю. Да и мама, показалось, смутилась.
— Мам, — зажмурившись, выдохнула она сквозь зубы. — Давай, наверное, прекратим. Это все пустое и бессмысленное. Ты сейчас не готова меня слышать. А я… Мне обидно, что ты не на моей стороне. И… поезжай, наверное, домой. Лучше с папой проведи оставшиеся дни. Так нам всем спокойней будет. Не рассоримся хоть окончательно… И я с молоком останусь. Мне и так сейчас хватает поводов для нервов и страхов, — глянула выразительно, как-то отчаянно стремясь донести до нее свою позицию и боль.
И… даже как-то легче стало, когда мама кивнула… Видимо, тоже понимая, что они неверным путем пытаются достучаться друг до друга. Какой-никакой, а шаг навстречу. Может, дальше она и сумеет взглянуть на ситуацию с ее, Насти позиции, как Андрей и говорил?
Кажется, он двинулся головой…
Иначе как объяснить то, что Андрей упорно и упрямо приходил под эту дверь даже тогда, когда вроде чертовски устал? Да и Настя убедительно врала, что вовсе без проблем справляется…
Ага, как же, девочка. Он так и поверил.
Уже по изменению ритма дыхания и тонкому дрожанию девичьего тембра в телефонной трубке научился слышать, когда Настюша лукавит.
Или Андрею хотелось так думать?
Он немного неуверенно глянул на громоздкую коробку в своих руках… Смешно, конечно, в его-то возрасте и переживать о подарке… или о том, что искренне пришел помогать.
Но дело же не в этой искренности, елки-палки! А в том, другом, что тихо и плавно поднималось с такой глубины его души, о которой Андрей и знать-то не знал! За всю жизнь эдаких порывов в себе не замечал и не ведал, а сейчас… Эх!
Еще и этот телефонный разговор со Славкой сегодня! Точнее, с друга-то что взять? Какие претензии или обиды? Они со Славой, вообще, стандартно раз в три дня созванивались, обсуждая рынок, развитие, стратегию, поставки… И это еще если не было каких-то внештатных ситуаций, авралов, нежданных предложений или финтов от партнеров! Короче, общались они почти ежедневно, по факту.
Но вот в последний месяц… Оно как-то иначе все складывалось. Никаких накладок, да и переписывались много, а у младшего сына Славки соревнования и олимпиада какая-то итоговая у старшего крестника Андрюхи.
В общем, жизнь бурлила, и друг обходился сообщениями и мейлами, тоже ведь удобно…
Да и Андрею, вот что в новинку, вдруг оказалось некогда звонить… Вот и возникла непривычно долгая пауза. Так, что Слава сегодня очень дотошно интересовался, не приключилось ли чего? А Андрей… Он как-то сам не заметил, как оказался по голову вовлечен в жизнь, которой никогда не знал и не ведал… А теперь и выныривать не желал, хоть ему вроде как и намекнули, что пора и честь знать, перестать навязываться?
Или это он сам себе такое придумал? И никто ничего не намекал? Просто Настя опять дико смущается и стесняется хоть кому-то позволить себе помочь, а Андрей успел додумать то, чего в ее словах не было?
Если верить Наташе, нагло прервавшей их со Славой беседу на середине, все обстояло именно так…
А не верить куме… Не то чтобы повод был. И это немного напрягало.
Впервые Андрей задумался, что, только может, конечно, но во всех этих разговорах насчет умений Наташи что-то есть. Нет… нет, он не поверил… Естественно, нет!
Но откуда Ната знала про «кормящую девочку»? Уж Андрей точно никому и слова не проронил о том, что происходило в жизни Насти. Да и не знал ее никто из друзей, оставшихся в родном городе, кому и о чем рассказывать? А еще… Как рассказать? Что?.. Если он сам не понимал еще, почему упрямо сейчас топчется под дверью квартиры, куда его сегодня как бы просили не приходить?
Блин! Что ж так сложно-то все стало внезапно?!
И огромная коробка в руках, плюс не менее объёмный пакет, не добавляли Андрею комфорта. Он даже толком не смог бы нажать на звонок — руки заняты. Разве что носом! И ключи не достать…
Надо сгрузить это все на пол, озарило наконец-то! Все равно в упаковке, а потом, открыв, просто сразу в прихожей достанет содержимое, чтоб грязь и мусор в дом не нести…
А если тупая была идея? И ведь не то чтобы его… Точнее, он очень хотел как-то Настю порадовать! Она в последнее время больше как-то… истончалась, что ли, не мог Андрей слова подобрать. Тень от себя прежней! Что морально, что физически! И хоть было видно, что материнству радовалась, от дочери глаз оторвать не могла, но необходимость еще гребаную кучу дел на своих хрупких плечах тянуть, явно изматывала и без того уставшую девочку… Обеих девочек…
Почему-то очень хотелось мысленно добавить
— Андрей, ты купи своей кормящей девочке фильтр-кофе, она любит, ее порадует… И не переживай, сейчас и врачи, и диетологи говорят, что это все предрассудки, кофе в разумных пределах можно… Да и я пила, признаюсь честно, только утром, — лукаво огорошила его Наташа… И не только его, кажется.
Во всяком случае, удивление Славки и через трубку было слышно… В том, как друг молчал, а потом тихо переспросил:
— Кормящую? Андрюха, что я в твоей жизни пропустил… блин? — и, несмотря на тихий тон, шок друга можно было расслышать прекрасно. — И почему Ната в курсе?
А он… Как это все объяснить даже лучшему другу? То, что казалось настолько естественным и простым, когда он приходил в эту квартиру, и чертовски сложным, когда надо было рассказать словами тем, кто даже Настю никогда в глаза не видел? Именно потому, что сейчас для него самого все в разы сложнее стало.
Легко сказать: помогаю другу… Только… А он ее именно так продолжал воспринимать? Настю… Разве?
— Твою налево!.. — тяжко выдохнул Андрей… И только потом понял, что вслух это сделал. — Откуда я знаю, почему твоя жена знает?! — как-то обреченно вопросил он, словно обвиняя даже куму в этом.
Не то чтобы Наташа на него обиделась за такой тон, и слава богу!
— Слава, — со смехом перехватила на себя Ната внимание. — Не вмешивайся, у них там пока все сложно и они сами ничего не поняли…
Андрей даже испытал приступ горячей благодарности к куме… И чертову уйму непонимания!
— Ничего себе?! До ребенка дошли, а понять не успели?! — похоже, Слава энтузиазм жены не разделял, и тон какой-то обиженный, будто сам ребенок, которого не позвали на приставке со всеми играть.
— Ребенок еще не общий, они еще определяются, — снова вмешалась Ната. Вот откуда, блин?! Как она это выяснила?! — И, вообще, чего ты лезешь не в свою сферу, вы же о делах разговаривали? — Андрей не видел, но показалось, что Наташа мужа передразнила. — Вот и продолжайте о работе разговаривать…
— Я ни черта не понял! — как-то обреченно простонал Слава, однако, судя по всему, и не думал с женой спорить.
В чем-то Андрей его даже поддерживал. Там, где понимания ситуации дело касалось.
— Так что, Андрей, я серьезно, хочешь свою девочку порадовать, принеси ей кофе и убеди, что можно. Это реально поднимет ей настроение, — добавила тем временем Ната, уже как удаляясь. — И да, крестным быть не соглашайся, не в этот раз. Мороки потом море будет… — совсем не в тему добавила и ушла, по ходу.
Насчет крестного, это Андрей уже и сам понимал. Так как четко отдавал себе отчет, что несет его совершенно в иную степь там, где дело Насти касается. А это… лишнее, реально не стоит сюда еще и церковные правила вплетать, самому себе добавляя дополнительные препоны. Потому что он абсолютно никаких препятствий не желал!.. Ну, пока кроме здравого смысла и совести… Хотя, а что и кому он ущемлял?
Вот именно! Осталось только с Настиным отношением и пониманием разобраться бы. Понять — а оно ей надо, вообще, то, что из него нежданно наружу ломиться начинало, стоило ее увидеть?
Ведь у нее сейчас и так проблем выше макушки, куда еще добавлять вроде бы…
Надо ли говорить, что им со Славой очень сложно после этого было вернуться к обсуждению рабочих вопросов?
И вот Андрей все же здесь. Под дверью Насти. С громоздкой коробкой, потому что решил ей вместо стаканчика готового кофе притащить целый кемекс для заваривания того самого «фильтра». А еще зерна кофе, не уверенный, что у Настюши есть. С кофеином и без… И кофемолку, навороченную, с регулировкой степени помола… И фильтры для кемекса… Ну и термочашку уже, за компанию, чтоб она на прогулки с Лукией могла готовый кофе брать… А еще музыкальную карусель для Светлячка на кроватку… Неправильно как-то показалось прийти без подарка и для второй «девочки», тем более что Андрей-то точно знал, что Настя думала и собиралась в скором времени купить дочери.
И вот с этим всем… он ощущал себя идиотом! Но так хотелось ее порадовать!
Паршивое состояние для его возраста. Как-то Андрей уже отвык с течением лет сомневаться в собственных поступках и действиях. А тут…
Сейчас Андрей чувствовал себя почти так же тупо, как перед приездом ее матери, когда коляску привез…
Ту Настя сама заказала через их сайт, Андрея попросила только забрать. Даже оплатила онлайн, видно, чтоб он «не вздумал», все время пыталась каждую копейку ему вернуть, даже за продукты, постоянно препирались по этому поводу…
Ну, короче, Андрей и в тот раз не удержался, приехал на склад за ее заказом, поговорил с консультантами, которые у них работали и… взял эту коляску, ага, только чуть более расширенную модель, чтоб еще и автокресло было для такой крохи, как Светлячок, которое можно и в авто, и потом на колесную базу ставить, не таская за собой основную люльку.
— Андрей! — и смеялась и даже пыталась сердиться на него Настя, кажется. — Ну зачем мне автокресло сейчас, если я и за руль еще сесть не могу? А потом лучше куплю отдельно для чуть старшего возраста… Это пустая трата денег…
— Это удобней! Не нужно громадную люльку таскать! — не соглашался он также упрямо. — И, вообще, это мой подарок Светлячку и тебе! Что я, не имею право вам подарки дарить? — сделал вид, что его задело. — И потом, сейчас и я могу вас, куда нужно или просто захочешь, отвезти, Настюша. Хоть по городу покататься или погулять, погода-то вон, какая замечательная! Так пусть Светлячок по правилам и в безопасности катается, — глянул ей в глаза тогда прямо.
Не то чтобы готовый что-то заявить… Андрей и сам пока не очень понимал, что же между ними закручивается и извивается, переплетая пальцы тонкими связями тихих вечеров, уютного сопения Лукии и мягких улыбок Насти; теплыми прикосновениями ладоней, когда малышку подхватывали друг у друга или когда он Настю за плечи обнимал, помогая чуть силы восстановить…
Но и не пытался отрицать даже, что есть это! Безымянное пока что-то, но очень объемное!
А Настя тогда смутилась и глаза отвела на мгновение. А потом опять как-то иначе глянула сквозь дрожащие ресницы, незнакомо: чуть растерянно, удивленно и словно бы недоверчиво… Но это ладно, это недоверие он вполне понимал.
Только вот его насквозь прошило тем робким и сомневающимся взглядом Насти! Когда промолчала, а глаза успели столько вопросов безмолвных задать! Ему бы уточнить, выспросить, ответить самому на все… Пару дней бы еще, чтоб не наседать, потому как сами не сумели за эти несколько недель ни с чем разобраться.
Но тут приехала ее мать и… Андрей был знаком и раньше с Галиной Петровной. Однако в этот раз он скорее злился на нее, хоть и старался вести себя ровно. Но, блин! Видно же было, что вместо того, чтоб облегчить жизнь и помочь Настюше, только больше изматывает дочь и по нервам ездит! Прям подбешивало его, когда немного внаглую приходил и видел глухое раздражение и усталость в Настюшиных глазах, а взор ее матери, наоборот, прям-таки упрекал… их обоих! В чем, спрашивается?
Андрея же это неожиданно сильно взбесило! Но и не скажешь же ничего, блин! На каком праве? Дико глупая ситуация. И уж он точно мог бы заявить, что не так стоило бы матери себя вести, что б там Настя ему про страхи и маленькие городки рассказать не пыталась.
Так что, да, он был рад, когда сегодня Настя в разговоре упомянула, что вчера ее мама уехала… Да, раньше планируемого… Но так лучше для всех, кажется…
Вот только, возвращаясь к тому, с чего он и начал сомневаться, в голосе Насти облегчение хоть и слышалось, но усталость и измотанность перекрывали все.
Вот Андрей и приперся… с подарками типа, с этим кемексом дурацким, почему-то решив, что так будет лучше, чем просто кофе ей заехать купить… Да и вечер, а Ната сказала, что лучше утром…
С какой секунды он стал предчувствиям и озарениям Наташи верить, елки-палки?!
Но откуда-то она знала же про «его» девочку? И про фильтр… И про то, что ни фига простого и, вообще… Славка вон не в курсе был. А Андрей никому не рассказывал. Вот и… Окей, потому и допустил, что можно предчувствиям кумы довериться… Только это все еще не решало насущной проблемы: Настя ж вроде намекала, что не стоит приходить? Или нет?..
Капец! Андрея капитально раздражала собственная, совершенно не свойственная ему с подросткового возраста, неуверенность. Таким у них чаще Славка страдал, раньше, до женитьбы еще… Так когда такая дурь на Андрюху перекинулась?
Решив все же поставить коробки и пакеты на пол, чтобы достать ключи, которые ему Настя дала, Андрей аккуратно стал сгружать свои подарки.
И тут дверь нежданно открылась, а он стремительно распрямился… все с теми же пакетами.
— Андрей?! — даже с каким-то весельем уставилась на него Настя. — А я понять не могла, что тут за шум в подъезде! Подошла к домофону и тебя увидела…
На ее руках тихо сопела Лукия, но не спала, улыбалась даже. Может, потому, что и мать рассмеялась сейчас.
— А я вам подарки привез, девчонки, — делая вид, что это вовсе не он потратил тут десять минут на топтание в подъезде и чертовы сомнения, широко улыбнулся Андрей обеим…
Ну и что, что малышка могла и не понять, но ведь почувствует его теплое отношение к ней и к ее матери точно!
— Подарки? В честь чего? — смутилась и удивилась Настя, но как-то очень естественно отступила, впуская его.
Первый шаг, и аж дышать легче! Как домой вошел, вот честно! Потому ли и возвращался сюда снова и снова? В своей родной квартире, почти привычной уже за пять последних лет, этих двух девчонок капитально не хватать стало… И плевать, что одна нередко хныкала и ему на рубашки завела себе моду срыгивать, как бы они с Настей не старались подложить пеленку… Лукия все время пробивала брешь в их обороне. А ему слишком нравилось ее на руки брать, сытую и довольную, заодно и Насте позволяя дыхание перевести, чтоб из-за пятен от нового для себя кайфа отказываться… Вот и сейчас мог бы поспорить, что она под пиджаком к его рубашке присматривается, беззубо улыбаясь так ослепительно, только чтоб подозрения от себя отвести!
— А просто так! — уверенно пройдя внутрь квартиры, занес все свое богатство. — И, вообще, у кого-то совсем скоро первый праздник, месяц. Да, Светлячок? — подмигнул он малышке, которая почему-то стала улыбаться сильней, то ли его настрой ощутив, то ли просто знакомому голосу радуясь. — И тебе я еще ничего не дарил… Протупил, Настюша, признаюсь. Вот, решил исправиться, — перевел взгляд на девушку и…
Залип. И забыл, что ему уже давно за сорок, а в руках тяжелые пакеты держит, поставить бы куда-то… Как пацан потерялся в огромных и удивленных, чуть встревоженных… и полных каких-то робких сомнений, лучистых искорок, глазах Насти.
Господи! Какие же они у нее огромные и бездонные! Прям мужская погибель!.. Его, так точно… И как раньше не замечал?!
Или замечал все, да честный очень, вот и не позволял мозгам осмысливать это, заталкивал в себе куда подальше, в самые закоулки и недра нутра. Чтоб не лезть туда, куда права вроде не имел?
А теперь… прекратить не в силах ни смотреть, ни думать… ни, судя по внутреннему настрою, действовать…
— Смотри, — Андрей как-то очень настойчиво показывал ей все, что принес, начав с коробки, в которой детская музыкальная карусель на кроватку была.
НЕ та, что Настя купила бы… Та, которую хотела бы купить, но, скорее всего, сэкономила бы деньги, выбрав модель чуть попроще. Точно, как с коляской. Но как Андрей понял, что она именно на эту взглядом косит?!
— Я сейчас соберу, проверим, как Светлячку новая игрушка зайдет, — на ходу распаковывая и рассказывая, он доставал детали.
Как-то очень глобально, словно с каким-то сомнением поглядывая в ее сторону. А Настя… Она терялась в такой его активности, не понимала, что происходит, но еще… почему-то ощущала, что мужчина очень напряжен и как колеблется в чем-то.
А после того, что ей мама позавчера сказала… Настя не могла прекратить думать о ремарке матери насчет взглядов Андрея, хоть и отрицала это в разговоре.
Но ведь и сама пару раз замечала. И, что самое для нее необъяснимое, оно откликалось в ней. Эти вот молчаливые пока «разговоры» в глазах Андрея, на которые Настя не знала, что вслух сказать, да и не требовал он ничего. Просто приходил и помогал… А у нее внутри каждый раз тихая радость, как его видела. И совсем не потому, что он в любом деле хватался поддержать, или, как сейчас вот, вечно же что-то приносил…
Вообще не о том думала, глядя на его, склоненную над инструкцией, макушку.
— Андрей, — перехватила Лукию удобней, чтобы одну руку освободить, и как-то неуверенно коснулась пальцами плеча мужчины…
Зачем? Он и на голос отреагировал. Только Насте захотелось очень, наверное…
— Что, Настюша? — ей так нравилось, когда Андрей ее так звал.
Вот передать внятно не могла, но будто очень бережно, что ли. Именно не по-детски, не подчеркивая разницу в возрасте или что-то такое, а словно голосом ее укутывал, обнимал звуками.
— Ты не должен каждый раз нас подарками заваливать, — голос у Насти сел от эмоций, почему-то сдавивших грудь, когда в глаза ему заглянула.
Как настороженные будто. Пришлось откашляться…
— Мы самому тебе рады, когда приходишь. Даже если без всяких пакетов или коробок, пойми. Не нужно всего этого… — затихла под его взглядом.
И не маленькая вроде, и даже опыт в общении с людьми немалый есть. Но с этим мужчиной терялась, как никогда, словно смущаться начинала. А еще никак не выходило на него уже просто, словно на друга, смотреть… Он настолько глобально в ее жизнь проник за этот месяц, так уверенно принял на себя все вопросы, освобождая Настю едва не от всего, что только Лукии не касалось… Но и тут же во всем страховал, словно в любую секунду руки готов был протянуть, подхватив, поддержав их обеих!
Честно, Настя не встречалась еще с таким отношением мужчины. Даже Паша… Ну у них как бы «равноправие и равноусилие» было. Во всем. Не было такой вот заботы, да Настя и не страдала за подобным отношением вроде. Только… может, дело в том, что не знала и не пробовала?
Или все же играло роль то, что Андрей старше был?
— Правда? — как-то напряженно, словно сомневался в ее словах, отозвался Андрей, будто и забыв о деталях в своих руках.
И, почти не мигая, в глаза Насте вглядывался.
А она так и не убрала пальцы с его плеча…
И сейчас тоже, хоть уже осознала, продолжала касаться… Ой!
— Конечно!!! — очень прочувственно, хоть и негромко постаралась, чтобы дочку не напугать. — Андрей, ну ты что?! Я же не за подарки тебя видеть рада, и не за продукты, между прочим, я… — почему-то не смогла продолжить и глаза отвести не сумела. И пальцы все еще на его плече…
— А мне сегодня показалось, что я немного надоел тебе своим вниманием, — как-то криво улыбнулся Андрей, будто тихо повинившись перед ней. — Только ж знаю, что все равно помочь больше некому, а ты точно устала, еще и в магазин свой ходила со Светлячком ходила позавчера, мне не позвонив, поставки оформляла. Я бы отвез, — словно чуть недовольно пожурил ее мимоходом. — Вот и рискнул прийти, пусть и через немилость…
Поднял одну руку, отложив пластиковую карусель. И, ничего не говоря, накрыл ее пальцы своей большой и теплой ладонью. Нежно-нежно, так аккуратно! Не убирал, наоборот, обнимал пальцами.
— Нет немилости, Андрей, — почему-то хрипло отозвалась Настя, ощущая неведомый ей до этого жар и стеснение в груди.
Какую-то необъятную переполненность эмоциями, которые еще не могла вычленить или для себя в понимании разложить. И руку свою не забирала, будто впитывая его прикосновение, теплом близкого человека, мужчины…
Мамочка!..
И она, кстати, тоже мама уже… Ей бы о дочке думать, а не вот это вот все, разве не так? Только как вынырнуть из глубокого взгляда Андрея, поглотившего ее вдруг настолько, что Настя забыла, как люди дышат?
Но ведь и он совершенно не против Лукии, наоборот, похоже, очарован малышкой так же сильно, как сама Настя от дочки в восторге ежесекундно!..
И тут, словно решив помочь маме и дать ей передышку от странных и новых эмоций, захлестывающих выше уровня здравого смысла еще на метр, кажется, Лукия захныкала, утратив счастливую улыбку. И принялась отчаянно, словно маленькая гусеница, пытаться извернуться в ее руках так, чтоб уткнуться в грудь Насте.
— Ой, прости! Ее кормить пора, — забрала все же свою руку, перехватив дочь удобней.
А глаза все еще смотрят в глаза, нет сил разорвать безумно крепкую, как выяснилось, связь взоров. А ведь недавно еще и представить не могла, что можно так падать в чьи-то глаза… Как та Алиса в нору кролика.
— Конечно, Настюша, корми Светлячка, я пока соберу эту карусель, — улыбнулся вдруг Андрей так тепло, что ее как лучами солнца летнего окутало. — И твой подарок, заодно, распечатаю.
— Андрей! — шумно вздохнула с некоторым отчаянием. — Вот не нужно, правда! Мне твой приход — уже лучший подарок, — повернувшись, пошла в комнату.
— Если так, мне только больше тебя радовать хочется, — отозвался негромко Андрей, — все на свете подарить… Вам обеим, — добавил, заставив Настю замереть на входе в комнату, глядя на него с трепетом, пораженно, но и немного растерянно.
И Лукия притихла, словно ощутила то, что вдруг заискрилось в воздухе коридора, где они с этими коробками застряли, засверкало какими-то переливами солнечных зайчиков по ощущениям, хоть на улице стемнело давно. А у Насти опять сдавило горло, и глаза в пол лица, кажется. Замерла, забыла, зачем и куда шла от него.
— Бегите, девочки, — широко улыбнулся мужчина, но так мягко и нежно, что она сама ответную улыбку сдержать не смогла.
А уже когда почти дверь прикрыла, показалось, что, продолжая игрушку собирать, добавил негромко:
—
Но утверждать Настя не взялась бы. Может, это у нее в голове галлюцинации от недосыпа и запутавшихся желаний? И Лукия хныкала, требуя пропитания, и у нее в ушах шумело так, тарахтело пульсом в венах, что, может, сама себе что-то выдумала… На другом сосредоточиться нужно, ей о дочери думать — первостепенно!
— Настя, ты здесь, над кроваткой, карусельку вешать думала? — Андрей окликнул ее минут через пять.
Вошел в комнату, тихонько постучав раз, вроде как присутствие свое обозначил.
— Что? — погрузившись в собственные мысли, залюбовавшись дочкой, которая с явным аппетитом припала к ее груди и не думала пока закругляться, Настя повернулась к мужчине…
Недалеко от окна перед этим стояла, лень было свет включать в комнате, надеялась, что дочка прикорнет, наевшись. А ей и отблесков угасающего постепенно солнца достаточно. Еще не темно, весна буйствует, уже и лето не за горами, мягкие сумерки опускаться только начали…
Так на автомате к Андрею и шагнула, как-то вообще не подумав о внешней стороне ситуации. Да и так уже свыклась с присутствием его рядом… словно близкого, похоже, воспринимать начала мужчину.
— Да, над люлькой… — начала было она.
И вот тут вдруг осознала, что стоит перед ним в распахнутой рубашке с обнаженной грудью, к которой Лукия припала и сосет со всей жадностью. А Андрей, кажется, про вопрос свой забыл и…
Ну да, как истинный мужчина, смотрел он конкретно на грудь. Хоть и попытался глаза поднять, к его чести.
Оба как онемели, взглядами встретившись.
А Насте вдруг стыдно стало! Затопило душу каким-то диким смущением и неуверенностью, страшным сомнением! Залило щеки душным румянцем… Сама точно не сказала бы, почему именно: потому ли, что помнила, как муж в последнее время реагировал на ее изменившееся тело, или от самой ситуации? То ли потому, что Андрей
Ладно, Насте захотелось внезапно очень ему понравиться! И от этого яркого желания, которого не ожидала от себя, тоже стыдно до жути! Разве о таком сейчас время думать?
— Прости! — хрипло выдавила из себя, резко отвернувшись.
Затрясло всю от безумной какофонии разрывающих душу эмоций! Сгорбилась вся почему-то, как спрятаться попыталась, меньше стать. Лукию крепче к себе прижала, начав дочку укачивать, больше от того, что саму всю трясет.
— Прости, Андрей. Забылась… Я… Извини, что так вышло, — не поворачиваясь к нему теперь, все так же глухо из себя выдавила.
А на глазах слезы навернулись, которые не могла сдержать! Господи! Ну почему все так глупо получилось?!
На секунду в комнате повисло гулкое, вязкое и удушливое молчание. Даже вдохнуть тяжело!
И тут что-то звякнуло, как струну задел кто-то, зашумело, как на пол отброшенное.
Потом же:
— Настенька?! Ты что?! Ты почему плачешь? За что прощения у меня просить придумала? — тихо, но настолько эмоционально вдруг потребовал ответа Андрей, что она всем телом вздрогнула почему-то!
Как током пробило по каждому нерву, мороз по спине прошел…
И шаги Андрея к ней слишком хорошо слышала, но куда отсюда деться? Да и не боялась его, чтоб как-то там по-плохому занервничать. Точнее, сильно нервничала, только не потому…
Ох! Как же все сложно внезапно!
— Настюша, ты чего? — он остановился в шаге от нее, кажется. Она даже тепло его ощущала рядом совсем.
И очень сильную сосредоточенность на ней… Это сбивало с толку, путало мысли, забивая голову душной тревожной стыдливостью и каким-то очень неуместным томлением, о котором, вот уж точно, думать не нужно!
Только оно само в голову лезло, в обход ее воли…
— Прости… — едва слышно выдохнула опять, просто не зная, как и что ему сказать. — Так неудобно… Я забылась, не подумав вообще. Знаю, что многим это кажется неприятным или противным…
— Настя, ты в своем уме?! — тихо и сдавленно вдруг прохрипел Андрей.
Так яростно! Так насыщенно! Но и словно возмущенно!
И… преодолел расстояние между ними! Она почувствовала, как его горячие руки ей на плечи легли, словно понукая распрямить спину! Даря неповторимое тепло и… поддержку. Прижал ее спиной к себе. И обнял вроде, но не навязываясь совершенно при этом!
Настя, абсолютно неуместно, осознала вдруг, как же соскучилась по простой человеческой поддержке. По таким вот касаниям близкого…
— Ты у себя дома, девочка моя! Ты тут хозяйка! И это я вечно кручусь у вас, мешаю тебе, — словно давясь собственным дыханием, прошипел Андрей, явно понял ее надежду на сон Лукии, голос так и не повышал. — Тебе прощения просить не за что!
— Ты что?! Мне никто столько не помогает, как ты, какое «мешаешь»? — тоже тихо возразила Настя, баюкая малышку у груди.
Только легче не становилось… Причем, будто обоим. Дыхание грудь рвало, дрожь мышц не покидала. А Андрей еще чуть сильнее пальцы сжал, словно требуя, чтобы она прекратила спорить. И склонил голову к ее затылку.
— И я даже слышать не хочу, как ты себя принизить пытаешься, повторяя… чьи-то темные, тупые и примитивные заявления! Здесь нет ничего противного или некрасивого! Черт! Ты — потрясающе красива, Настя! — очень твердо и уверенно заявил вдруг Андрей.
Она его дыхание в своих растрепанных волосах ощутила. Задрожала сильней… Но и что-то новое в груди как дрогнуло, очень робко еще, будто несколько лепестков очень трепетного и нежного цветка распустились.
— Я в жизни ничего и никого красивее не видел, чем ты сейчас, в этот момент, — добавил Андрей еще тише, буквально выдохнув ей в волосы эти слова.
И его руки все еще ее плечи обхватывали, продолжая согревать, обнимая.
Замерла, как впитывая все это в себя, буквально наполняясь отношением, от которого отвыкла… Или и не могла привыкнуть? Не получала такого восторга в свою сторону и раньше, не помнила… Горло сжало, перехватив дыхание! Тем более сейчас, когда себя чуть ли не уродиной стала считать, хоть с рациональностью и пыталась найти обоснование изменениям в теле.
А он…
— Андрей!.. — как-то едва слышно выдохнула, прижав Лукию к себе еще крепче.
Сама не знала, что сказать хочет? А малышка все-таки прикорнула, сопит тихонько, щекочет грудь… Только и другое изнутри Настю теребит солнечной дрожью какой-то!
— И ничего более… чувственного, чем ты сейчас, я за всю жизнь не видел, Настя, — внезапно еще тише, но очень разборчиво добавил Андрей.
И она чувствовала, как тяжело ему дыхание контролировать дается. Стук его сердца, гулкий, тяжелый, насыщенный, своей спиной в его груди чувствовала! Горячее мужское дыхание, как затерявшееся в ее волосах, дразнящее затылок и нежную кожу…
Речь отняло! Правда! Не знала, что сказать и как ответить! Но и не отступила же…
А мужчина…
— Задремала, смотри, — уже совсем иначе, словно улыбнулся, прошептал. — Укладывай Светлячка, Настя. В коридоре попробуем, как карусель работает, пусть спит кроха, — заметив тоже, что малышка уснула, в ухо самой Насте добавил Андрей тихонечко, погнав новую волну дрожи по позвоночнику, и осторожно вышел.
Будто даря ей время и пространство внутри себя уложить и хоть как-то осмыслить то, что только что случилось и в тишине этой комнаты прозвучало…
В коридор Настя вышла минут через десять. Уложила дочку, поправила свою сорочку нервно трясущимися пальцами… Но так и не смогла разобраться и внутри головы или души по полочкам разложить то, что тут только что случилось. Или и не было ничего более дружеской поддержки, а она сама в слова Андрея вкладывает тот смысл, которого мужчина не подразумевал?
Как понять? Взрыв мозга! А учитывая то, что у Насти сейчас и так с равновесием нервной системы сложно складывалось, вообще непосильная задача разобраться во всем.
Вот и решила в итоге просто оставить ситуацию идти так, как оно идет. Она ни черта не понимает? Ладно, будет надеяться, что по ходу разберется, ведь не маленькая уже… Но внутри все равно все словно вибрировало, точно, будто впервые в жизни на мужчину внимание обратила… Смешно… И до бабочек в животе сладко!
Андрей сидел на полу в коридоре, среди всех этих коробок, и внимательно изучал карусель.
— Спит? — очень легко как-то, естественно и просто, будто не было ничего, что им стоит воспринимать сложным, уточнил негромко мужчина, когда она приблизилась.
— Спит, — почему-то улыбнулась Настя, аккуратно присев рядом с ним на бок так, как в принципе пока могла.
— Значит, сами пока ее игрушками поиграемся, — тоже расплывшись в улыбке, подмигнул Андрей даже с каким-то азартом. Поневоле и ее заставив увлечься, улыбнуться искренне. — Правда, не уверен, что тут звук достаточно тихий… Хотя оно ж должно ребенка убаюкивать, — будто что-то проверяя, заглянул в инструкцию еще раз. — Готова? — поднял на нее взгляд.
А Настя… Она замерла, утонув в этом добром, невероятно ясном, каком-то солнечном взгляде. И раньше замечала, что Андрей очень светлый человек, легкий, но сейчас… Забыла о том, как дышать надо, проваливаясь в эти лучистые глаза глубже и глубже. И о том, что мужчина ответа ее ждет, тоже позабыла.
Потому что, кроме этого тепла и света, и другое в глазах Андрея увидела… Нет, не страшное, но все же заставившее ее мелко задрожать, а все тело «мурашками» покрыться.
Он с такой какой-то припрятанной жадностью смотрел на нее! С такой нуждой и явным интересом, что ли… а все вместе это создавало настолько нереальную картину и ощущение!
Так на очень важную и ценную для себя женщину смотрит мужчина. На
В коридоре так тихо, что в ушах звенит. И между ними тянутся какие-то, словно солнечные, блестящие нити, невидимые, но настолько ощущаемые в этом отблеске их взглядов! Сближают, стягивают крепче.
А они все смотрят и смотрят, забыв обо всем на свете, кажется. И какое-то очень острое чувство вспарывает голову, виски, горло, грудь давит: просто он и она, просто одни… И все само по себе очень
Сидят, смотрят один на другого…
— Настюша?.. — очень нежно, словно и самого придавило этим беззвучным звоном лишь в их головах, и протянувшимися между ними теми тонкими нитями, едва слышно позвал Андрей.
— Что? — также одними губами прошептала Настя в ответ, не в состоянии разорвать контакт взглядов.
— Пробуем? — поднял он чуть выше карусель, будто про игрушку спрашивая… А прозвучало так, словно вообще не про карусель!..
Или она сама это придумала?
— Давай! — не успев подумать, если честно, или устав уже заниматься именно этим, как-то немного безрассудно кивнула, широко улыбнувшись… Тоже не очень зная, с чем именно соглашается.
И Андрей улыбнулся еще шире… только укрепив эту странную мысль. А потом на что-то нажал и… Музыка, очень красивая и нежная, плавная, не поспорить, но… безумно громкая (!!!), как показалось Насте, уже привыкшей целиком ориентироваться на циклы сна и бодрствования дочери, вдруг разрушила тишину коридора!
— Ох! — выдохнула с испугом, оглянувшись в сторону комнаты, где пару минут как Лукию уложила.
— Елки-палки! — прошипел сквозь зубы явно сконфуженный Андрей, быстро что-то начав нажимать.
К счастью, мужчина сумел найти кнопку и выключить звук, хотя сами игрушки продолжали крутиться, а еще очень мягкий и приятный свет заскользил по стенам… Несмотря на обстановку, невольно залюбовалась. Именно этого модуля и не было в той модели, которую сама Настя присматривала, потому и удорожало… Красиво…
— Прости, Настенька! Ради бога! Блин! Думал, разобрался с громкостью, а оно… — с такой искренностью повинился Андрей, скривившись и взъерошив свои волосы…
Вот прям ощущалось, как раздосадован и на себя злится! И это против воли в ней откликнулось таким же искренним, хоть и малообдуманным порывом: протянула руку, накрыв его огромную ладонь своими пальцами.
— Все нормально! — честно так думала, хоть и опасалась, что проснется сейчас малышка. — Андрей, нормально, я понимаю… Сама тоже не разобралась бы, сто процентов… — улыбнулась ему, вообще уже ни о чем не думая.
Просто так, как хотелось, как оно из души рвалось!
И, что самое забавное, оба шепчут, несмотря на только что взорвавшую атмосферу музыку, оба опасаются и не хотят разбудить Лукию. А для Насти от этого еще больше трепета к мужчине, который рядом сидит, что беспокоится, волнуется, разделяя ее тревоги.
Оба и примолкли, вслушиваясь. Но пронесло вроде, тишина стояла, плача и хныканья не было. Не разбудили… И так как-то нереально отблески переливов света от игрушки по их лицам скользят, по рукам… соединенным до сих пор. Андрей ее кисть в ловушку своей теплой ладони поймал, сплел пальцы как-то совсем по-новому, смотрят друг на друга…
— Не хотел, честно, радость моя, — выдохнул как-то иначе, притянув эту ее трепещущую ладонь к себе, прижал к своей груди, будто так и не мог придумать, как за такой «проступок» попросить прощения. — Знаю же, как тебя иногда Светлячок выматывает, и как непросто уложить ее бывает…
— Андрей, ну ты что?! Серьезно, перестань! — голосом, который и в шепоте дрожью ее растерянность, всю эту новую гамму эмоций выдавал, попросила. — Я понимаю, и не сержусь ни капли. Сама точно так же не разобралась бы… Да и какая из меня «радость»?! Одни проблемы и морока с нами…
Просто не знала, как вместить в себя все то, что внезапно заиграло в душе, в сердце, в голову и живот жаром расплескалось, какими-то пьянящими брызгами. Боже! Даже и не думала, что сможет такое испытать… Казалось, навсегда подобную остроту эмоций утратила! Или и не пробивало ее раньше аж настолько? Забыла? Или из-за гомонов сейчас острее все чувствует? Аж задохнулась, а ведь он всего лишь руку ее держит, да в глаза смотрит своими очами бездонными, которые с разумом Насти нечто невообразимое делали!
— Радость моя! — как-то очень твердо, упорно, хоть и так же нежно, возразил Андрей, посмотрев ей глаза в глаза. — Сплошная и чистая радость… Вы обе — мои радости нежданные, — добавил вдруг так веско и уверенно, что у Насти в груди все завибрировало. Крепче пальцы стиснул, будто по праву, которое сам готов и брал на себя.
А осознания нет еще, жаркий гул в голове!
— Не вышло перед тобой умениями блеснуть, да? — уже веселей и проще усмехнулся Андрей, потянув ее вдруг за эту самую руку на себя, как позволяя перенести вес тела.
Заметил, что уже совсем неудобно на одно бедро опираться, не сидела же толком. Настя не ждала этого, наверное. Или не захотела противиться.
И… вышло так, что почти легла на его плечо, на грудь Андрея. Уткнулась лицом в его рубашку. Замерла, затаив дыхание, искренне не зная, чего ждать.
— Андрей… — робко прошептала, почему-то потерявшись, хоть и не юна уже вроде, понимает все… и не понимает одновременно.
Но так хорошо и спокойно в его руках… А сердца грохочут! И ее, и его — слышит, ощущает щекой. Оба тянутся еще ближе совпасть.
— Тссс, не разбуди Светлячка, — прошептал ей на ухо мужчина. — Я еще твой подарок тебе не показал, Настя.
И он… просто наклонился, прижался к ее волосам, глубоко и шумно вдохнув, как с запахом ее ближе знакомясь, привыкая к прикосновению прядей.
Молчат. Может, не готовые, а может, не понимающие пока, как верно озвучить то, что в глазах друг друга лишь наблюдают, ощущают в барабанящем пульсе каждого, который сейчас так хорошо ими ощущался!..
Андрей ничего большего даже намеком получить не пытается. И сама Настя… не уверенная, что стоит торопить или оглашать, лишь напитывается этого позабытого и совсем сейчас незнакомого чувства, что имеет крепкую и надежную опору, буквально. И не нужно думать, сильные руки обнимают, готовые на себя все взять, разделив и подстраховав абсолютно в любом.
Проснуться было сложно. Впрочем, неудивительно, учитывая, что Лукия буянила едва не всю ночь. Так что сейчас голова у Насти ощущалась тяжелой и мутной, мысли текли вяло, будто не желая возвращаться к реальности.
А еще было очень тепло и так непривычно уютно… Не могла понять, почему. И глаза открыть — сил не находила. Хотелось спать невыносимо, хоть годами сформированная привычка и напоминала, что пора вставать.
Смутно вспомнилось, что Настя сегодня еще хотела в магазин наведаться. Ей это нынче так тяжело давалось, сил едва хватало, да и не на машине, пешком. Совмещала с прогулкой, на которую дочку выводила. Спасибо Андрею, который, несмотря на ее возражения, модель коляски с такой удобной небольшой люлькой купил. Хоть какое-то облегчение, для ее спины особенно.
Правда, после сегодняшней ночи не хотелось вообще никуда выходить, как и из сна выплывать. Лукия почти до четырех утра плакала. Непонятно, что не давало дочке нормально отдохнуть и уснуть, они и лекарство от колик ей капали, и укачивали, Настя даже спазмолитик рискнула накапать, который ей педиатр советовала… Но и то не помогло, как и чай с фенхелем. Такое чувство, что малышка просто хотела, чтобы с ней гуляли, напевая, и они с Андреем по очереди этим занимались, давая хоть немного друг другу передохнуть.
Андрей!..
Настю как жаром обдало от этой мысли! Замерла, даже дышать перестав, приоткрыла осторожно веки, глянув сквозь ресницы.
И внезапно поняла, почему ей тепло, хорошо и уютно так… Лукия спала на ее груди и животе, да. Настя и во сне продолжала обнимать дочку руками, прижимая крепче. Лукийка тихо сопела ей в шею, в дреме крепко сжимая свои кулачки и даже улыбаясь. Здорово так, учитывая, что большую часть ночи дочка хныкала!
Но сама Настя не лежала в кровати. Вместо этого как-то полулежа сидела на диване в гостиной, забравшись с ногами и… откинувшись на Андрея. Выходит, так и уснула на его плече. А мужчина их обеих руками обхватывает даже сейчас, как оберегая, чтобы не случилось ничего ни с Настей, ни с малышкой, страхует…
И тоже спит. Бдение обоих измотало капитально…
Это он впервые остался у них на всю ночь. И раньше, бывало, задерживался допоздна, но всегда уезжал. А сегодня… И, главное, Настя и сама не смогла бы описать, как так все сложилось?
Они даже толком не успели все коробки открыть, что Андрей принес, смутив ее до невозможного своими подарками! И как-то весело, несерьезно, в противовес той сцене с кормлением Лукии, спорили насчет того, можно ли ей в самом деле кофе пить? Честно говоря, может, и неправильно, но Насте вдруг так захотелось любимого напитка, даже тогда, вечером!.. Прямо кончики пальцев закололо.
Так, наверное, кому-то хочется алкоголя рюмку выпить, чтоб снять неявное внутреннее напряжение и психологическое давление. А ей горячий и ароматный кофе снился, честно! Потому, скорее, хотела, чтобы Андрей ее уговорил, привел такие аргументы, чтоб она с чистой совестью могла себе эту чашку удовольствия утром позволить!
Но они и не договорили даже. Лукия, только уснувшая же, по сути, и, как надеялась Настя, уже, с небольшим перерывом, на ночной сон настроившаяся, начала так плакать, что оба кинулись к кроватке! Забытым на полу остался и кемекс, который только достали, и остальные коробки, что Андрей принес.
И началось их «дежурство», какого еще не выпадало. Не спасла ни каруселька, музыку которой они, кажется, сами наизусть выучили за эту ночь; ни собственное пение Насти; ни какое-то смущенное мугыканье Андрея, страхующего Настю, когда руки уже отказывали…
Это было так мило, если честно!
Да и сейчас, оглянувшись на несколько часов назад, подумала, что могла бы просто головой двинуться, проведя эту ночь одна. Достаточно на форумах мамочек про выгорание и депрессии начиталась, чтобы это осознать. Но Андрей остался… и во всем помогал, вообще не спрашивая, а будто и хотел, и право имел, и своим долгом считал быть с ними, заботиться…
Уснули, выходит, в конце концов, тоже вместе… Еще и кое-как выспались. Во всяком случае, Настя с Лукией так точно. Оставалось надеяться, что и мужчину не сильно загоняли этой ночью. Ему-то еще на работу…
Караул! Надо будить! Сколько там уже времени? Не видела часов.
Почему-то горло сдавило каким-то запредельным смущением и волнением, хоть и не юная девочка давно уже! Да и не было в этой ночи ничего такого, чтобы смущаться! Не взрослым людям, однозначно. Но Насте отчего-то до какого-то тревожного ощущения сверкающей щекотки в животе зажмуриться хотелось!
Странно так… Непривычно… И сладко, и страшно.
Не дура же, понимает все эти повисшие в воздухе полувзгляды и осторожные касания, намеки, а то и прямые откровения. Как вчера с его словами о ее внешнем виде, о том, как он воспринимает даже момент кормления, о радости…
Уф!!! Наверное, последние месяцы с Павлом и слова того, кого уже и мужем называть не хотелось, несмотря на официальный статус, что-то сломали в Насте. Разрушили некую хрупкую и тонкую уверенность в самой себе, которую и так нелегко выстраивала в свое время, буквально отстаивая и отвоевывая право на самостоятельные решения, убежденность, что стоит чего-то и что привлекательная… тоже вот.
Потому сейчас так сложно и было поверить в то, что в глазах Андрея все ярче и очевидней замечала. Умом понимала, все видела, а вот душа… Что-то в груди боязливо сжималось с холодком, не в силах довериться этому пониманию.
Но сейчас от нее этого не требовали, кажется. В данный момент, пока все остальные спали, Настя могла просто наблюдать, всматриваться, изучать то, на что ранее никогда не решилась бы, совесть просто не позволила бы. Но теперь… Кто ей теперь указ?
Она просто смотрела, будто впитывая в себя и рельеф его лица, совсем иной, незнакомый, но уже становящийся родным, пусть и не готова была признаваться в подобном. Изучала изломы кожи, рассказывающие какую-то очень личную, только его, Андрея, историю жизни: каких-то, лишь ему ведомых, испытаний, находок и потерь, открытий, успехов и разочарований. Смотрела на то, как медленно двигаются глаза под веками, и вдруг поймала себя на мысли, что хочет коснуться пальцами его ресниц, повторить контур скулы, задержаться на немного массивном угле нижней челюсти и обвести контур губ…
Но ничего из этого ей не то что воплотить сейчас не светило, однако, а и даже продолжать робко мечтать.
Потому как именно в это мгновение завозилась Лукия. Еще совсем тихо, чуть громче засопев, сладко зевнула. Настя не сумела сдержать улыбку, наблюдая за этим милым копошением дочери. И только спустя мгновение осознала, что руки Андрея сжались крепче, обнимая и ее, и малышку, будто он отреагировал на их возню, но еще со сна не понял, хорошо или плохо, и решил на автомате подхватить их обеих.
— Доброе утро, девочки, — хриплым шепотом, широко улыбнувшись, протянул Андрей, зевнув едва не так же, как Лукия только что.
Прижмурился, медленно приоткрыв глаза.
И вдруг так улыбнулся, встретившись взглядом с Настей, что она утратила дар речи и всякий контакт со своим мозгом! Замерла, ловя этот потрясающе светлый, но при этом и пронзительно глубокий взор, который на ней также глобально сосредоточен сейчас был. Забыла обо всем, почему-то ощутив себя невероятно счастливой, будто солнечным светом внезапно согретой.
— Доброе… — выдохнула, сама не поняв, как в ответ улыбаться начала.
— Похоже, нам сегодня очень к месту и кемекс, и кофе придется. Вот уж точно, своевременно я решил тебя порадовать, Настенька, и сам спасаться буду после ночных гулек с вами, девчонки, — подмигнув, мягко и смешливо протянул Андрей. — Погудели, как в ночном клубе, ей-богу! — рассмеялся искренне.
Но ведь ощущалось, что без всякого упрека или недовольства, а даже как с гордостью какой-то, что ли, что все это вместе с ними прошел.
— Это точно! Сегодня и у меня доводов против кофе нет, я о нем мечтаю! — и сама Настя рассмеялась тихонько.
Тут ее, как молнией какой-то, пробило отвратное, в общем-то, воспоминание о том, что Павел кричал, уходя, что не готов к таким вот ночным бдениям и реву ребенка, к проблемам… Настолько в диссонанс сыграло сейчас приподнятое настроение Андрея, который, как раз прошел через это все с ней, хотя вообще же не обязан был!
И да, его руки все еще крепко ее обнимали, хоть и под предлогом, что вроде удерживал их с малышкой в удобном положении.
Так сильно ее это… Нет, не тронуло, сильнее, больше! Пробило разрядом по каждому нерву, до реальных мурашек на коже, которые увидеть можно было. Зацепило нечто очень глубокое и существенное, как сдвинув в сознании тектоническую плиту ограничений и внутренних запретов, давящую на душу, определяющую каждое ее решение в последние недели.
Так и смотрят, вглядываются в друг друга, не отрываясь… И моргать не хочется, хотя глаза печет уже.
— Тебе же на работу надо, да, Андрей? Ты хоть не опоздаешь из-за нас? — вдруг вспомнила о времени, забеспокоилась.
— Не опоздаю, Настя, все нормально, еще два часа в запасе есть, — повернув одну руку так, чтоб на часы глянуть, успокоил ее мужчина.
— Серьезно? — не верилось даже, всего ничего поспали, а внутри прям эйфория какая-то. И куча энергии, кажется, чего уже несколько недель не ощущала!
Лукия все активней ворочалась, начав потихоньку пальцы ее облизывать. И уже не сопела, а как-то ворчливо пыхтела, как недовольство выказывая, что они не на нее все свое внимание обращают. Смешно так! Невыносимо забавно.
Оба расплылись в широких улыбках.
— Да, — будто поняв ее настроение, подмигнул Андрей, продолжая разговор.
— Здорово, значит, и я еще к доставке товара успею с Лукией. Пойдем сегодня магазин инспектировать, три дня попасть на доставку не могла, — поделилась как-то совершенно естественно своими планами.
— Я отвезу вас, Насть, — тут же… ммм, точно не предложил, а словно решил за обоих Андрей. Очень уверенно и веско. — Мне по дороге, это же рядом совсем, — напомнил моментально, как пресекая любые доводы против, мысли ее прочитал, что ли? — Да и тебе лишняя нагрузка точно не нужна. Вам со Светлячком лучше по парку гулять, чем дышать выхлопными газами у дороги.
А они все еще лежат так же…
— Так, может, там и кофе выпьем? — предложила внезапно охрипшим голосом, почему-то растерявшись, как девчонка, которой отвыкла себя считать.
— Ну уж нет! — рассмеялся уже громко Андрей, отчего у нее по всему телу вибрация этого его смеха разбежалась.
И Лукийка замерла, попытавшись головку поднять, как изучая, что происходит с ее «матрасом».
— Я же не зря те коробки тащил! Сейчас разберусь, обещаю! Нам еще до машины себя в тонус привести нужно, а то на ощупь ехать придется, благодаря нашей принцессе, — и Андрей, кажется, не задумавшись, погладил Лукию по головке.
Так нежно и легко, и осторожно… но уже без того страха, что в первый раз был. А так уверенно, по-свойски, и с такой любовью, которая вот в каждом жесте ощущалась! У Насти слезы на глаза навернулись!
А Лукия вдруг требовательно захныкала, видно, устав иначе внимание мамы привлекать, чем рассмешила Андрея, который вновь на Настю посмотрел. И то, что у нее глаза на мокром месте, заметил, вот однозначно.
— Корми Светлячка, Настя. А я пойду с этой техникой разбираться и кофе нам готовить. Заодно, возможно, и на завтрак уже для нас что-то соображу, — подмигнув снова, Андрей на мгновение крепче обнял ее.
И, когда Настя чуть наклонила голову, на дочку посмотрев, проверяя, вдруг коснулся губами ее виска, как поцеловав растрепанные пряди после сна. Затем осторожно встал, тут же вместо себя диванную подушку подсунув, чтобы удобно было сидеть, по сути, не дав Насте ни упасть, ни отреагировать.
А когда она все же вскинулась, словно пытаясь в глазах мужчины ответы на кучу вопросов, что не решалась задать, увидеть… он так улыбнулся!.. Не сказал ничего, но словно на все, что она и сформулировать еще не сумела, разом ответил твердо «ДА!». Настя аж чуть вздрогнула, будто реально его голос услышала.
С кофемолкой несложно было разобраться, Андрей, в принципе, хорошо с электроникой ладил. А вот кемекс, в котором ни единой микросхемы и платы не было, его немного напрягал. Казалось странным, что в таком примитивном приборе что-то толковое выйдет, а так хотелось Настю порадовать после настолько непростой ночи…
Он, кстати, добравшись на кухню и вдохнув аромат кофейного зерна, беспокоиться начал. А если у его девочек так часто, а она ему просто не рассказывала, стесняясь дергать? Настя, вообще, отдыхала?
Хотелось надеяться, что да, но доверия теперь мало. Надо все самому контролировать, а то она себя со свету сживет, боясь его отяготить!
Включил чайник, закончив кофе молоть.
А Андрею же в радость о ней заботиться! Если подумать, он ни за что и ни на что и минуты этих часов не променял бы! Пусть все пошло вовсе не так, как он представлял, припершись к ней с подарками вечером, а не жалел ни капли! Вот как бывает: хотел порадовать просто, развеять немного, а в результате между ними что-то глобально изменилось, видел это во взгляде Насти, в самом настроении ощущал. Да и сам уже не таился, хоть и не говорил пока то, о чем кричать хотелось! Но ее вчерашний… Не страх, нет, какая-то полная деморализация и те слова, что она из себя давила…
Боже, как же ему хотелось Павла по стене размазать! Мигом вспомнил все, что от того в баре услышал. Но ведь и в голову не приходило, что адекватный мужик такое и жене сказать мог… Как?! Еще больший моральный урод, чем Андрей о нем допустить мог, видимо. Настолько по душе близкой женщины проехаться, наговорить ей подобную дурость от своей низости…
Не хватало ни слов приличных, ни миролюбия. Вот совсем. Даже то, что не выспался, не смягчало, наоборот, обостряло реакцию.
А еще дико, до невозможного сильно хотелось саму Настю обнять крепко-крепко! Как-то в ее голову вложить совершенно иное осознание, показать, как он ее видит!.. Чтоб точно знала — чушь все это, она невероятно, почти невыносимо красива! У него же реально в груди что-то щемящее сладко стискивало душу, казалось, когда смотрел на Настю!
И куда более интенсивно, примитивно сжимало тело совсем иной, жадной и жаркой, острой телесной нуждой. Пусть и понимал все нюансы, не маленький. Но его тянуло к ней, как мужчину только может тянуть к женщине… к особой для себя и очень важной женщине. Андрею таковой по жизни пока не попадалось.
Нет, не грустил и не страдал по этому поводу, просто жил, шутя и радуясь. Поглядывал на друзей, сравнивая со своим, и даже как-то уже освоился с мыслью, что просто не по его характеру или судьбе такие отношения, видно. Хоть и хотелось порой такого понимания, чувств и притяжения, как у того же Славки с Наташей, или у Дениса с Олей, или…
Ладно, чего уж юлить, близкую компанию он выбрал так себе, если намеревался холостяком жизнь прожить… Изо дня в день перед глазами только лучшие примеры семейных отношений.
Может, потому Андрей так долго и слонялся по жизни один, что на меньшее не готов был теперь согласиться, а «своего» никак найти не мог? Кто точно скажет? Не к психоаналитикам же идти… или спросить у Наты? Так она уже и без вопросов с его стороны все сказала, нет?!
Вот то-то же. Так что нечего время тратить, надо кофе
Установил фильтр в воронку кемекса, усмехнувшись сам себе и своим мыслям.
И все-таки, как же он ее поцеловать хотел!.. Еще вчера, когда к себе притянул, успокаивая, дурея от запаха волос Насти, ее теплую кожу под ладонями ощущая, обнимая плечи! А перед глазами, ну чего там скрывать, все еще ошеломляющее видение ее груди и того, как Светлячка кормит… Что красивее быть может? Андрей по жизни ничего не мог вспомнить.
И потом, когда помог, дал опереться на свои руки, видя прекрасно, как ей сидеть неудобно… Но сдержался, заметив и тени сомнений, какого-то колебания в ее колдовских глазах, забирающих у него разум!
А сегодня утром проснулись рядом. Это же вообще «отвал башки», как его десятилетний крестник иногда говорил! Как пацана накрыло… Дух перехватило, а руки сами сжимались, будто судорогой, так нужно было ее поцеловать… всю и сразу!
Ресниц, под которыми смешливый взгляд прятался, коснуться губами; чуть приоткрытые, пересохшие от колыбельных за эту сумбурную ночь, уста поцеловать; скулы, бледные щеки…
Черт! Сейчас точно было плохой идеей об этом размышлять! По телу таким огнем прокатило, что в глазах потемнело. И некуда деться, нечего скрыть, остается лишь признать, что хочет ее до зубовного скрежета…
— Елки-палки! — резко выдохнул сквозь зубы, поняв, что посреди этого всего умудрился себе кипятком на пальцы плеснуть, заливая кофе в фильтре.
А пах все равно сильнее окатило жаркой кровью.
Нет, ну точно, как подросток! Вот это его припечатало, однако. И ведь далеко не в физическом желании дело! Не только в нем.
Ему от всего на свете ее хотелось укрыть! В любой беде и сложностях свое плечо подставить, подхватить и собой прикрыть. Разделить вот так каждое утро и каждый вечер, ночь, что могут быть впереди годами…
И да, Андрей точно недолго еще сможет молчать об этом. Грудь раздирает желание ее своей назвать, убедить Настю, доказать, что ему можно верить… Только достаточно взрослый же, несмотря на весь этот внутренний ураган эмоций, чтобы понимать: красивые слова, яркие заявления — это обертка. Доверие поступками завоевывается. Вот потому и не кричал ни о чем, а тихо шептал ей в волосы, просто делая…
Усмехнулся, сунув руку под холодную воду, наблюдая, как медленно просачивается в круглую стеклянную колбу, готовясь, ароматный напиток.
Что-то подсказывало Андрею, что для него самого жесткости в том маловато будет, но некое новое предвкушение распития лично приготовленного кофе на одной кухне вместе с Настей все перевешивало. Это ведь совершенно иное, куда глубже и интимней, когда мужчина и женщина утром кофе пьют после ночи, проведенной вместе…
И без разницы, что там было или не было этой ночью, кстати! Главное, что все часы и события на двоих поделили, взяв на себя новую ответственность…
Прислушался к тому, как заиграла мелодия той самой карусели и тихо по квартире шаги Насти прошлись. Вероятно, закончила дочку кормить, пошла в ванную умываться, а у него от этого всего на душе так тепло! Невероятно хорошо! И вообще без разницы, что суммарно проспал часа три, а к обеду точно откатом за это накроет.
Стоит того! Без колебаний стоит!
— Боже! Запах такой, что удержаться нет никаких шансов, — Настя заглянула в кухню.
Замерла на пороге и, с реально написанным на лице выражением блаженства, глубоко вдохнула полной грудью. А он застыл, потому что от нее взгляд оторвать не мог, залюбовался! Может, немного нелепо и глуповато стоял посреди кухни и пялился на Настю, не в силах насмотреться… На эти влажные завитки прядей у лица, на раскрасневшиеся щеки, видно, умывалась холодной водой, на ее сверкающие глаза.
— Старался, — еле нашел силы, чтобы заставить говорить пересохшее горло.
— Я вижу, и это невероятно приятно, — почему-то шире улыбнулась Настя, посмотрев на стол, где он все это расставил.
Андрей сам глаза скосил и… ругнулся сквозь зубы. Только сейчас увидел, что наляпал на столешницу жижей гущи. Видимо, расплескал через край вместе с тем кипятком, когда в фильтр наливал.
— Прости… Говорю ж, глаза еще не открыл толком, — усмехнулся, без оправданий признавая за собой вину.
— Слушай, да тут и говорить не о чем, гущу я уберу, ты ведь мне вон какое богатство приготовил! — рассмеялась Настя также легко и открыто, схватив губку с раковины. — Смотри, у меня даже руки дрожат от предвкушения, — она взмахнула перед ним ладонью, продолжая улыбаться.
У него тоже руки дрожали, только от желания ее в охапку сгрести с такой же прытью, и зацеловать так, чтоб про то, как люди дышат, забыла! Потому попытался мысли на нейтрал перевести. Заодно к шкафу подошел, чтобы чашки им достать.
— Лукия сама полежит? — уточнил, вдруг заволновавшись о малышке, которая без их присмотра уже целых минуты три…
— Надеюсь хоть на десять спокойных минут, — чуть устало улыбнулась Настя, показав ему телефон, на который видео-няня транслировала, как малышка с интересом за крутящимися игрушками следит, кривя уморительные рожицы. — Сегодня это все ее увлекло куда больше, чем ночью, да? — собирая рассыпанную гущу, подмигнула ему.
— Да… Кстати, по этому поводу, — вспомнил о том, что ближе к полуночи в голову пришло. — Я вот посмотрел на это все дело ночью и подумал, что тебе же почти нет шанса передохнуть от Светлячка. Хоть и понимаю, что для тебя оно в радость, — тут же вставил, не дав перебить, видя, что Настя уже собралась. — Но невозможно же ее все время на руках таскать, так спину подорвать реально, это раз, да и просто, не хватит времени восстановить силы, пока я не рядом, — так, будто это теперь не обсуждается, заметил Андрей. А что, пусть свыкается помаленьку… — Так вот. Есть такие кресла специальные, укачивающие. Она лежит, ты ее видишь и своими делами занимаешься, да хоть в душ пойти сможешь без колебаний! Думаю, нам оно хорошим подспорьем будет, что скажешь? Тебе легче, пока я в офисе…
Все, «выпустил», как птицу из клетки, довольно однозначно обозначив свое отношение к ситуации.
Достал параллельно две чашки, поставил те на стол и сам остановился. И Настя тут стоит. Впритык, между ними и шага нет. А она голову запрокинула и ему в глаза внимательно смотрит.
— Нам? — охрипшим шепотом переспросила Настя, забыв о том, чем занималась.
— Нам! — уверенно кивнул он с улыбкой, обхватив это ее взволнованное лицо ладонями, не удержался.
И такое тепло внутри вперемешку с жаром, такое какое-то игристое счастье! Вроде и взрослый, а, кажется, никогда еще такого сумбура в чувствах не ощущал.
Такой смеси чего-то очень возвышенного и примитивно-плотского, в одно и то же время! Когда и гладить ее кожу хочется нежно-нежно, как солнечный луч сейчас через окно касался, и смять диким поцелуем губы!..
Сам не понял, когда наклонился к этим самым губам, в каком-то миллиметре замер.
— Нам, Настюша, — повторил, вглядываясь в ее бездонные глаза.
И, не увидев сегодня в тех теней совершенно, только такую же душевную какофонию, как в себе ощущал, прижался, наконец, к распахнутому рту горячим поцелуем! Ее всю крепко-крепко обнял, притиснув к своему телу!
Ох! Это попахивало безумием… но Настя сейчас не хотела рационально думать! Не желала она и вспоминать все то, чего успела наслушаться за последние месяцы от матери и подруг.
Ей просто наслаждаться хотелось! Этим теплом, которое будто окутывало, обнимало ее руками Андрея, его силой и надёжностью, которые мужчина для нее вновь и вновь, как лучшую опору, предлагал!
Все по-новому, не такое, как она знала или испытала бы ранее. И ощущения такие неведомые, волнующие!
Оттого ли и Насте самой вдруг столько ему в ответ дать захотелось! Обнять так же сильно, показать, позволить ощутить, насколько он успел стать важным и весомым для нее! И дело вообще не в том, что Андрей вечно пытается все за нее сделать… Или и в этом тоже?.. Во всем! В самом этом мужчине, таком горячем, полном эмоций и порывов, которые Настя тоже прекрасно улавливала, резонируя в унисон всем своим существом!
Точно что сумасшествием охватило! Потерялась в жарких прикосновениях ладоней к своим щекам, его рта к ее губам! Вроде и нежные настолько же, как солнечный луч, что в окно заглянул, а при этом и будящие внутри нечто невыразимо мощное, будоражащее, волной поднимающееся с глубин… Настоящая нужда! В одном конкретном человеке… До какого-то гложущего голода, вовсе к еде отношения не имеющего!
И в нем эхо такой же потребности чувствовала! Удивительное ощущение, на самом деле, когда другого человека понимаешь по каким-то легким приметам и знакам, по меняющемуся ритму дыхания и его к тебе касаниям! Словно чудо, настоящая магия!
И она забыла обо всем, что останавливало или пугало в последние дни, обо всем, что делала только что или говорила даже. Сама потянулась к нему, дав Андрею ощутить, насколько сильно он ее притягивает. Обхватила так же, как он, его щеки дрожащими пальцами, привстала на носочки, крепче прижимаясь…
Это было так сладко! Так тепло и волшебно!
Но и так чувственно!.. Все тело словно в лихорадку кинуло! И кровь внутри забурлила, какими-то незнакомыми и неведомыми силами напитываясь от этого мужчины, разливаясь по телу вспышками страсти, от которых дыхание вдруг стало напряженным и горячим у обоих!..
Ох! Не ждала от себя такой глубокой реакции, всегда думала, что уравновешена и спокойна, хоть и не было проблем в этой сфере никогда вроде, но как же сейчас окатило чувственным жаром! Ожог внутри, но какой же сладкий! Насыщенный, тягучий, на языке растекающийся привкусом кофе и меда почему-то…
Тихий стон из самой груди вырвался, будто спаяв, прошив обоих невидимыми красными нитями. И руки Андрея сильнее сжались, отпустили ее щеки, обхватили за плечи, за талию, притиснув Настю к себе. Но и в этом жадном порыве — бережно, с заботой и комфортом для нее.
Грудь сдавило от избытка эмоций, будто не губами, душами соприкоснулись! Взрослая уже, да и опыт есть, а осознание нетривиальности, бесценности происходящего накрыло с головой.
Не хватает дыхания!.. И у Андрея та же беда, кажется.
С реальным сожалением оторвались друг от друга, уткнулись, прижались лбами, дышат тяжело, жадно глотая воздух, будто тоже напоенный этим сладким ароматом, просоченный утренним солнцем.
— Мммм… — вдохнула полной грудью, внезапно ощутив себя очень живой! Такой, как все это время не чувствовала.
А еще… женщиной себя ощутила, очень трепетной и хрупкой, так Андрей бережно ее держал. Именно женщиной, а не только матерью Лукии. И при том очень желанной, чего уж там, они и бедрами сейчас уже тесно прижимались, ощущала чисто мужскую реакцию. Но и важной, значимой, потому что Андрей ни жестом, ни намеком не перешел сейчас грань, которая бы могла опошлить момент…
А так — чистая нежность и какое-то обоюдное блаженство, когда оба друг в друга, будто фибрами, проникают. Совсем по-новому знакомятся, изучая лёгкими касаниями и ласками.
— Какая же ты солнечная! — выдохнул вдруг Андрей, в ее глаза вглядываясь. Вроде и сам в мысли Насти заглянул.
У нее дрожь уже по всему телу! Но такая счастливая какая-то, отдающая эйфорией, еще более острой, потому что не ждала, на самом деле…
— И моя вся теперь… — добавил мужчина, целуя опять ее губы и как-то непривычно еще, очень собственнически улыбнувшись одномоментно.
И тут из комнаты, да и из приложения видео-няни, настойчивая возня Лукии донеслась, как специально, не с хныканьем, а скорее как с агуканьем каким-то. Похоже, малышке надоело одной там лежать, и она настоятельно внимания требовала и компанию.
А Настю это почему-то рассмешило очень.
— Думаю, у тебя серьезный конкурент есть, — заметила тихо, вообще не в силах понять, откуда в ней этот кураж, и куда делась стыдливость вперемешку с настороженной неуверенностью? Где те сомнения, что терзали еще совсем недавно?
А с другой стороны, разве можно стыдиться или бояться того, от чего так хорошо на душе?!
— Поменьше, конечно, раз в десять, но зато поголосистей…
Андрей расплылся в такой же широкой улыбке.
— Ну, этому конкретному конкуренту я тебя уступлю, даже без разговоров. Не могу нашу принцессу лишить внимания мамы. Зато в остальном всем — моя, — подмигнул, однозначно заявляя о своем праве и очень четко все обозначив.
Насте же, точно так непонятно, но совершенно не захотелось спорить. Только и не уточнить — не смогла. Слишком разумная и здравомыслящая все же.
— А ты уверен, Андрей? — заглянула в его глаза пытливо, всматриваясь, как в омут. — Меня сложно назвать сейчас лучшим вариантом. Нас…
— Абсолютно уверен, Настя, — очень твердо и без всякого колебания озвучил этот потрясающий мужчина. — Я не варианты ищу. Я с вами, с тобой и со Светлячком, быть хочу. Всегда, рядом. Вы обе мои уже. Здесь, — прижал ее ладонь к своей груди туда, где сердце гулко и очень уверенно стучало. Хоть и чувствовалось, что частило, полное эмоций, как и у нее.
Насте дыхание перехватило, сдавило грудь новым всплеском одурительной силы чувств! Когда тебя принимают, в разных ситуациях же видев, — ценно, не поспорить, но когда и твоего ребенка принимают, как своего… У нее колени подломились. Пришлось опереться на мужское плечо…
Наверное, после предательства Павла все же сомневалась, что бывают иные мужчины, а Андрей так четко и внятно донес, все в ее жизни переделав по совершенно иному сценарию.
Тут Лукия снова принялась что-то гулить, точно и сама одобрение высказывала. Но и так, явно требуя, чтоб ее забрали туда, где все спрятались. Головку поднимать пыталась, размахивая ручками и ножками, будто на бок старалась перевернуться, хоть и не выходило ничего.
Они оба в широких улыбках расплылись, на экран глянув.
— Вот кресло все-таки не помешает. Ей там тоже одиноко без нас, — а Настя и забыла уже, с чего разговор начался. Но не он. — Я принесу ее, Насть, всем вместе всегда веселей, — предложил Андрей. — Что-то подсказывает, что с завтраком ты получше меня справишься.
— Хорошо, — не было ни сил, ни желания спорить. Состояние такое, будто солнечный свет по телу течет. Отступила, но тут… — Ох! — вдруг увидела, что ему все щеки измазала. Залилась краской, все равно не в силах отвести от него взгляд. — Прости! Я тебя кофейной гущей всего перепачкала!
Посмотрела на собственные пальцы, тоже в этих коричневых крупинках…
А Андрей замер, глянул на эти ее руки и… Вдруг так захохотал, стиснув ее крепко-крепко, обнял, приподняв немного даже. И Насте внезапно без разницы все стало, и смущение растворилось в его тепле и смехе. Даже Лукия, если верить видео-няне, к их смеху в другой комнате прислушиваться начала.
— Разве это беда? — с этим смехом, который она всем телом чувствовала, он вновь на мгновение коснулся ее губ. — Это же счастье! Мне когда-то на такой вот кофейной гуще тебя нагадали, Настенька, а я не поверил тогда, представляешь?! Даже посмеивался про себя. Ну как любовь на дне чашки увидеть можно?! А теперь вот смотрю на тебя, любовь моя, и сердце сжимается от того, каким дураком был, — снова короткий поцелуй, от которого Настю жаром по позвоночнику пробивает, как острыми разрядами тока.
И слова эти… будто эхом в голове. И как-то очень понятно, что вообще непривычное для него слово, и не пустое совсем. Очень весомо выдохнул, как нечто невероятно важное, это признание. Явно не для красоты, не привыкнув женщине «любимая» говорить.
Настю всю, как жаром обернули, и морозом в тот же миг по коже. Изнутри колотит.
— Как это, нагадали? — сама расплылась в улыбке почему-то, не в силах безучастно на него смотреть, даже ресницы дрожат будто бы.
Андрей словно все вокруг заражал своим настроением, ее так точно!
И как-то так естественно, что просто стоят и обнимаются, кажется, ничего более правильного сейчас быть между ними не может. Ну а что им еще по утрам на кухне делать? Только обниматься вот так!
И даже странно, что так долго боялись коснуться друг друга лишний раз, теперь же и представить невозможно, как разойтись?!
Андрей чуть смутился, показалось, наклонился, губами по ее бровям прошелся, пока она все же пыталась его лицо отряхнуть от этих крупинок кофе.
— У меня у друга, с которым мы бизнес и создавали, жена вроде как… кхм, ну, ведьмой ее не назвать, но все наши очень верят тому, что она рассказывает. Так вот Наташа и на кофейной гуще гадает, и на картах иногда. Как-то и мне взялась, я отбивался, но мне вроде как выбора не оставили… Славка, он такой, если жена хочет, все готов ей дать, — усмехнулся Андрей, продолжая Насте в глаза прямо смотреть, не мешая ему щеки отряхивать. — А мы дружим со школы еще, не драться же из-за такого…
— И что? — даже интересно стало. Насте никто и никогда не гадал.
— Что?.. — переспросил весело мужчина, самыми уголками губ улыбаясь. — Я вот на них лет десять смотрел, и даже посмеивался в душе немного, что Славка все эти годы жену «солнышком» продолжает называть, как в первые дни. А последние месяцы на тебя смотрю, на Светлячка… И так его понимаю, Настя! — вдруг как-то яростно выдохнул, вновь на себя ее дернул, жадно поцеловав, но и тут с нежностью, будто оставляя возможность отступить.
Только ей после таких слов совершенно не хотелось отодвигаться! И так много внезапно возжелалось ему сказать и эмоциями вернуть!
— Андрей! — в самые губы тихо-тихо простонала, не понимая, отчего настолько сильно и душа, и тело реагируют, как вибрациями от него напитываясь.
Но Андрей прижал к ее губам палец, словно не хотел, чтобы Настя пока говорила.
— Я не жду сейчас такого же ответа, Настюша, — с той же мягкой улыбкой подмигнул. — Понимаю, что прошлое давит на тебя. Но за себя гарантировать тебе железобетонно все могу. И докажу столько, сколько нужно будет, … моя, — отступил все же, будто пространство ей оставляя. — Пойду я за Светлячком, пока наш кофе совсем не остыл, а то столько старались, — подмигнув, погладил ее щеку, и пошел за малышкой.
А Настя, немного все же пришибленная всем случившимся, но все равно невыносимо почти внезапно счастливая, кинулась к холодильнику. Как-то непривычно осознав, что голодная тоже, по-хорошему так. Да и Андрея нужно кормить, с самого вечера же у них, и непонятно, чем и когда вчера питался!
Очень давно она не ощущала такого душевного подъема! Когда любое дело спорится и все вокруг замечательным кажется!
Когда солнце таким теплым и ярким стать успело? Тепло на улице, и кофта уже не нужна, летом пахнет, хоть еще май на дворе! И деревья такие зеленые! Листья как изумрудные, сочные! И вишни уже отцвели, оказывается, а на персиках самый цвет буйствует! И магнолии распустились в ботаническом саду, мимо которого как раз проезжали, направляясь к магазину…
И у Лукии настроение замечательное, словно и не буянила всю ночь! От них с Андреем, что ли, запал передался? Лежала в своем креслице, улыбаясь и что-то лопоча, с интересом разглядывая игрушку в виде жирафа, которая над ней от движения машины раскачивалась.
А Настя наблюдала за этим и не могла управлять собой, на лицо улыбка наползла такая, что щеки болели, еще утром, с той первой чашкой одурительно вкусного кофе, что Андрей приготовил… С его поцелуем, который теперь, наверное, всегда для нее с привкусом и ароматом этого самого кофе и будет… Или, наоборот, кофе пить не сможет, не думая об Андрее… Но вот что уж точно не расстраивало!
— Я готов тебе каждое утро кофе готовить, если ты потом такая счастливая будешь, Настюша! — неожиданно тихо заметил Андрей, поглядывая на нее через зеркало заднего вида, как раз у магазина остановил авто.
— Лучше целуй меня каждое утро, — отозвалась она еще немного смущенно, но искренне, открыто встретив его теплый взгляд. — Однако и от кофе я не отказываюсь, — добавила, как-то с трудом сглотнув, когда тот самый взгляд мужчины реально полыхнул жарким пламенем!
— Об этом можешь даже не просить, целовать тебя готов в любое время суток! — будто поняв, что она заметила, и опасаясь ее напугать таким накалом, Андрей глубоко вдохнул, словно беря эмоции под контроль.
Вышел из авто, открыв ее дверь, помог Насте встать. Она, конечно, уже не полулежа ездила, но все равно на одно бедро опиралась, нога затекала.
— Долго тебе еще так мучиться? — на мгновение прижав ее к себе, как позволяя полностью контроль над телом взять и даря опору, тихо спросил мужчина.
— Нет, — а Настю сейчас и это не расстраивало. — Через пару дней уже можно пробовать нормально садиться вроде. Как месяц Светлячку пройдет, — не отстраняясь, отозвалась, наслаждаясь этими мягкими, но такими надежными, объятиями.
Вообще, такое странное чувство, очень хорошее. Как втягиваться начала, осознанно уже воспринимать и свою любовь к дочке, и новый расклад в жизни, и даже то, что теперь, по сути, свободна же во всем, и в выборе того, кому свои чувства и эмоции дарить, — тоже вольна.
И нет уже того страха юности, что никому нужной не будет, если в университете замуж не выйдет (о чем мать с первого курса настойчиво твердила, опасаясь, наверное, чтоб дочь не осталась одинокой); нет неуверенности в своих силах, когда хватаешься за того, за кого и не стоило, быть может, ведь и сама уже в силах и себя, и дочь прокормить… Зато что-то очень чистое и незамутненное, искреннее расцветает в глубине души. От избытка, а не от нехватки… И совершенно по-новому воспринимаешь и мужчину, и его поступки, и свои эмоции к нему.
— Давай я помогу тебе с коляской. И подожду вас, Настя, назад отвезу. Мне на двадцать минут задержаться — не проблема, сегодня нет никаких встреч. А вы погуляете в парке нормально, а не по этим тротуарам, где все курят и машин полно, — достав люльку с Лукией, Андрей установил ту на базу.
Саму малышку, тут же загулившую и требующую взять ее, видимо, на руке устроил и серьезно посмотрел на Настю. И все это у него настолько природно выходило, естественно, будто и не воспринимает реальность иначе, только вместе с ними.
А у нее все равно эта улыбка на лице, и не согнать никак.
— Как-то ты сразу командовать начал, — больше поддевая, чем реально попрекнув, покатила пустую коляску к двери магазина.
— Я не командую, я забочусь о вас. Мне же не все равно, радость моя, — рассмеялся и Андрей, тоже хорошо ее настрой уловив, и у самого глаза блестят весельем и теми эмоциями, которые Настю еще утром на кухне в самое сердце пробили.
И Лукию так держит… Ну вот видно же, что дорожит и ценит мгновение!
— Ладно, допустим, — протянула чуть лукаво.
И вдруг поймала себя на мысли, что безбожно же флиртует с этим мужчиной, и получает от этого беззастенчивое удовольствие. Как и он, судя по всему.
— Но я думала, может, в ботаническом саду с ней погулять на обратной дороге? Там такие магнолии красивые, заметила, пока ехали, и тихо должно быть. Да и домой потом близко, — поделилась с ним идеей, заходя внутрь помещения, а Андрей придерживал дверь, но и Лукию ловко держал.
— Там — не против, гуляйте, наслаждайтесь красотой, мои девочки, — больше, чтоб посмешить ее, кажется, в том же тоне отозвался Андрей, глядя на нее так, забавляясь.
— Вот повезло с мужем! Смотри, и беспокоится, и с дитем помогает, — донеслось вдруг до обоих с улицы, уже когда двери почти закрылись. — И видно же, что любит, вон как смотрит!
Настя непроизвольно оглянулась. Две молодых девчонки пили кофе из бумажных стаканчиков под магазином и курили одновременно, поглядывая им с Андреем в спины.
Переглянулась с мужчиной, невольно криво улыбнувшись. А тот как-то очень внимательно и будто тревожно всмотрелся в нее.
— Как легко со стороны судить, да? — заметила Настя, чтоб и думать не решил, что ее это расстроило. — Но теперь я точно знаю, что в поговорке «не было бы счастья, да несчастье помогло» очень много правды. И оно того стоило. Ты такое нежданное счастье принес нам с Лукией в жизнь, просто бесценное! — искренне произнесла, ничего не тая, как и он утром ей в своих чувствах просто признался.
А Андрею, будто горло сдавило, увидела, как дернулся кадык от того, что тяжело сглотнул. И смотрит на нее так!.. Глаза не отрывает!
Застыли на пороге, перекрыв дорогу, по сути, и никак не отойдут. Глядят друг на друга… И кто знает, сколько бы еще так стояли, если бы Настю ее продавец не окликнула, как разрушив вокруг них какой-то невидимый кокон…
— Да, иду! — отозвалась Настя, но так и не двигаясь пока.
Просто не могла, жизненно необходимым казалось эту их новую связь удержать.
А Андрей вдруг улыбнулся и, наклонившись, легко поцеловал ее в висок.
— Беги, радость моя. И знаешь, что подумал? Давай я пока со Светлячком погуляю, и тебе проще, быстрее справишься, и ей на воздухе веселее будет, чем в магазине торчать, — как-то очень нежно, уверенно, но и словно ей предоставляя возможность решать, предложил этот потрясающий мужчина.
Вот теперь у Насти грудь сдавило и горло тоже, да и слезы на глаза выступили.
— Слушай, ты точно реальный? — словно шутливо ткнула его пальцем в бок, как плотность проверяя.
А Андрей рассмеялся, запрокинув голову.
— Точно. И даже вредный местами, и, вероятно, с ужасным характером холостяка-одиночки… Только очень впечатление на тебя произвести хочется, Настюша, и меняться готов, потому что без вас с Лукией уже жизни не представляю, ни единого дня, — тихо, в самое ее ухо прошептал, но так искренне, что у Насти затылок мурашками покрылся. — Беги, занимайся своими товарами, — повторил так же тихо Андрей, не отрываясь губами от ее кожи. — А мы погуляем.
И, забрав у нее коляску, вышел с Лукией на улицу. Настя же немного заторможено пошла к своему отделу и складу под ошарашенными взглядами продавщицы и девочки-бариста, которые то на нее, то за окна, на Андрея поглядывали… Ну да, она тоже в шоке была от того, что происходило в ее жизни. Но это потрясение было настолько приятным, что приходить в себя вообще не хотелось.
И все же неприятные моменты реальности напомнили о себе даже в этот день. Уже позже, когда Настя все дела закончила и Андрей их с дочкой отвез в тот самый ботанический сад. Она замечательно погуляла, даже Лукия не требовала ее на руках носить, спокойно спала в коляске. И погода радовала…
Вот все хорошо! Так спокойно и умиротворённо, как давно не ощущала этот мир. Магнолии очаровывали своей красотой.
И надо же было именно сейчас свекрови позвонить…
Нет, по сути, у Насти к Маргарите Владимировне особых претензий не было. Та не изводила невестку на протяжении совместной жизни с ее сыном, часто и поддерживала, хоть и вечно вздыхала, что детей до сих пор не завели. Ну вот завели, и что?..
В общем, ничего плохого ей Маргарита Владимировна не сделала. Но осадок, как в том анекдоте, остался. Видимо, негатив от поступка Павла и на его родителей перенесла. Неприятно ей было с ними сейчас долго общаться. И пусть и их могла понять: единственная внучка, тянулись, еще и поведение сына словно искупить пытались, а Насте не хотелось сейчас в их компании много времени проводить. Но старалась держаться в рамках хорошего воспитания.
— Добрый день, Маргарита Владимировна, — нейтрально поздоровалась Настя, ответив на вызов.
— Добрый, Настя! Как ваши дела? — казалось, с искренним волнением уточнила свекровь… бывшая. Во всяком случае, Настей она уже близким человеком не воспринималась. Да и так они особо не сближались.
— Нормально, гуляем. В ботаническом саду возле нас магнолии расцвели, вот наслаждаемся с Лукией, — улыбнулась, чтоб хоть как-то приветливей звучало.
Разумом понимала, что не Маргарита Владимировна виновата в том, что так сложилось все. Вот и не хотелось на нее перекладывать тяготы.
— Замечательно! Погода сегодня в самом деле прекрасная! — подхватила воодушевленно мать Павла. — Я вот что подумала, ты же, наверное, совсем уже забегалась, дочка. После того, как твоя мама уехала, тебе и помочь некому… Давай, я сегодня приеду, часа через два, посижу с Лукией до вечера, ты сможешь своими делами заняться, может, в салон там сходишь, голову в порядок приведешь, или еще куда-то, на маникюр… На себя время потратишь… — как-то с напором предложила Маргарита Владимировна.
Вроде и приятно стать должно, и благодарность испытать надо бы. Только почему-то эти слова о салоне как-то тяжко на душу легли.
Возможно, и не права…
Но Настя так ярко утро вспомнила! И вечер вчерашний… И слова Андрея, что он насмотреться на нее такую не может. И неважно ему было, что волосы уже три месяца она не равняла и ногти просто под корень обрезаны без всякого лака, без макияжа всякого… Ничего из этого ему глаз не резало. И не обвинить же мужчину в каком-то расчете или материальной заинтересованности в ней, чтоб сказать, что притворяется или ради выгоды какой-то в чувства играет. Ради бога! В разы больше нее имел, да и в женщинах вокруг тоже, навряд, испытывал недостаток. А с ними каждый вечер проводит, и ночи уже вот…
Но все эти слова свекрови… Вот такое ощущение появилось, словно Маргарита Владимировна очень надеется ее с Павлом как-то столкнуть. И хочет, чтобы Настя во всей красе была, что ли. Все-таки знала этих людей не первый год.
И так как-то передернуло в душе. Все удовольствие от прогулки перечеркнуло.
— Спасибо, Маргарита Владимировна, за предложение. Но я не устала. Не стоит вам утруждаться. Мне есть, кому помогать. Передавайте привет Сергею Ивановичу. Ой, Лукия проснулась, поеду-ка я домой, ее кормить уже пора. Всего вам хорошего! — торопливо пожелала, кстати, не соврав, и прервала разговор.
Дочка и правда сладко зевнула, так, что Насте тут же ее зацеловать захотелось, и как-то сонно принялась все вокруг обозревать плавающим еще взглядом, моргая. Точно стоило поторопиться домой.
В общем, наверное, как-то нужно бы выработать рамки, в которых бабушка и дедушка все же смогут с Лукией общаться. Но сегодня Настя точно не была настроена слушать про то, что «ей надо простить и понять Павла, быть великодушной и о семье подумать». Не тогда, когда Андрей заявил, что приедет к семи…
А Насте так хотелось хоть немного ему дать того же тепла, которое мужчина с избытком им дарил. И что-то домашнее, вкусное на ужин приготовить… Понятно, что на изыски сейчас не хватит ни времени, ни сил. Но курицу с салатом и рисом, к примеру, вполне себе успеть может. Современная техника подсобит… Ну и если Лукия будет настроена хорошее настроение сохранить…
Короче, воодушевившись этими планами и торопясь домой, Настя отодвинула неприятные мысли подальше, настроившись опять только на позитивное.
Следующие четыре дня Настя просто порхала! И не болело ничего, и спина не беспокоила, и даже начавшиеся в городе грозы не портили ни настроения, ни самочувствия. Она и вспомнить не могла, а была ли когда-то такой счастливой и какой-то свободной в своих эмоциях и чувствах, что ли? Когда просто живешь, оставаясь самой собой, а все вокруг будто искрится каким-то неявным, но волшебным светом, и сил на все хватает.
Настя, когда с Павлом встречаться начала, все время боялась сделать что-то не так. Вечно оглядывалась, сама себя одергивала. Ведь из маленького городка, почти село, все переживала, что опозорится или разочарует столичного парня, нежданно на нее обратившего свой взор. Не была никогда «пробивной и разбитной», тяжело давалось играть показную уверенность в себе, да и не выходило у нее этого, наверное. Все время опасалась не то что-то сказать или сделать, подвести Пашу.
Сейчас и не смогла бы с уверенностью заявить, что истово любила, но то, что ей польстило его внимание, — было такое, да и приятно, когда ухаживают, еще и красиво так. Ну и характер у него спокойным был вроде бы, не пил, не курил, к рукоприкладству склонностью не отличался, деньги для семьи хотел зарабатывать.
«Чего еще желать для счастья?» — думала Настя, насмотревшаяся всякого в небольшом городке.
За Настей до того никто особо не ухаживал, так, одноклассники кое-как внимание проявляли, но то все еще детское было. А тут…
Кино, кафе, прогулки в парке, шоколадки, которые в общежитие проносил с запасом, цветы… Да, ромашки и гладиолусы, в основном, но были же и розы, когда предложение делал.
Ну и мать еще, узнав о том, что Настя встречается с парнем из столицы, учить начала, как лучше где-то промолчать и улыбнуться просто, поблагодарить лишний раз, подстроиться, смирить свои желания и послушать мужчину, который, может, побольше их всех в жизни понимает. Родился же и вырос в городе, и родители вон, не последние люди, все с высшим…
Настя первая в семье была, кто сумел в столичный ВУЗ поступить, «голубая» мечта матери. Очень надеялись родители, что и закрепиться в главном городе страны дочь сумеет. А для этого, в их понимании, более надежного пути, чем замуж выйти за столичного парня, не существовало.
Вероятно, не стоило тогда так поддаваться мнению родителей. Возможно, стоило настоять и меньше прогибаться, меньше молчать, больше о своих ощущениях рассказывать, а не только для Паши счастье стремиться обеспечить, и все иначе сложилось бы, сами их отношения… Но тогда ей казалось, что все идет так, как должно. Ведь мать ей только добра хотела, да и Настя видела, что мама так же под мужа всю жизнь подстраивается. Вдвоем всегда и всяко лучше, чем одной по жизни идти, договориться, стерпеть, уступить, протолкнуть мужа дальше, обеспечив ему надежный тыл…
Так и жила, как ее научили. Где-то смолчав, где-то, себе язык прикусив, не переча свекрови, поддерживая мужа, стараясь ему помочь все мечты реализовать, ведь семье от этого вроде лучше…
Да только постепенно, день за днем собственные желания отодвигая на задний план, начала ощущать, как в душе накапливается обида вперемешку со злостью, концентрируя на муже понемногу негатив. Глухой, беспомощный, горький, когда Паша поначалу над ее идеей магазин открыть больше смеялся.
Но ведь и тогда смолчала, не начала обсуждать, не объяснила ему, что ранит ее таким отношением. А вдруг иначе бы их семейная жизнь пошла? Стало бы больше взаимопонимания?.. Кого обвинять, если и своими руками лепту вносила, ничего не меняя?
И лишь когда Настя полный бизнес-план мужу составила и просчитала, показав все плюсы и минусы, будто для начальника сведя расходы с доходами, которые в будущем планировала ожидать, он поверил в серьезность. Разрешил рискнуть частью денег, даже страховал иногда, но ведь все равно всегда давал понять, что именно его доход основной, и если придется выбирать, то именно Насте надо будет отказаться от своего детища, чтобы семьей и Павлом заниматься…
И где бы она была сейчас, вместе с
Может, ощущение финансовой независимости начало Настю менять, впервые дав смелость и силы отстаивать свои приоритеты и мнение?
А муж… Не потому ли, а еще и вдруг осознав, что теперь она ребёнку уделять основное время станет, Паша решил на «вольные» хлеба уйти? Интересно, а если бы знал, что сына, а не дочь, ждут, остался бы?
Иногда ей и такие мысли в голову приходили, кипел разум последние месяцы. Паша не говорил открыто, но вроде как иногда какие-то скользкие намеки проглядывали…
Когда они совершенно в представлении будущего и понимании друг друга разошлись? В какой момент стали настолько далеки друг от друга, что для Насти уход Павла оказался полной неожиданностью?
Но и облегчением словно бы…
Впервые сама себе хозяйка. Впервые сама решает и своим умом живет, выстраивая для себя новые ориентиры и правила.
Может, они с Павлом и не узнавали человека, который рядом столько лет прожил? Была ли у них та душевная близость и поддержка, ради которой не жертвуешь, а с радостью бросаешься помогать родному и любимому? Хотели ли они быть истинной опорой и компаньоном друг друга, наперсниками, или же оба терпели и подстраивались из-за того самого, внушенного окружением, страха, чтоб «одиноким» в жизни не остаться?
Думал ли над этими же вопросами и Павел в минувший год?..
То ли последний поступок мужа все перечеркнул, то ли и не было между ними такого… Но не могла Настя сейчас вспомнить, будто смазалось прошлое, подернутое пеленой его ухода и полного молчания. Ведь и не пытался решение найти, обсудить с ней. Поставил перед фактом. И это гадливость оставило.
Особенно на контрасте тех отношений, которые и не пыталась вроде с Андреем строить, а они сами складывались. Шажок за шажком, минута за минутой, проведенных в бдениях над детской кроваткой, в этом новом ритуале совместного кофе по утрам, в разговорах шепотом на кухне в любое время суток, когда Лукия засыпала, их руками убаюканная.
Так дивно и чуть странно, ведь очень многие семьи как раз на этом этапе и рушатся, не выдерживая тягот забот о маленьком ребенке, а у них, наоборот, только скрепляло все. И слушать друг друга интересно было. И очень явно ощущалось, что мужчине интересно ее мнение, взгляд на ситуацию, жизненные ценности. Сама история ее жизни, сделавшая Настю такой, какой он ее встретил.
Вроде же и неплохо жила раньше. По мнению родных, так вообще сказка, ради которой можно и предательство заблудшего мужа простить… А Настя сейчас смотрела на то, как Андрей с удовольствием с ней ужинает, как помогает завтрак готовить (непривычно и дико, Паша не считал необходимым готовки касаться), и даже никакого протеста, что мужчина управляет в ее кухонном царстве! Напротив, неожиданно приятно признавать, что глазунья ему удается в разы лучше.
А уж когда он ее целовать начинал, вообще обо всем на свете забывала! Никогда такого взрыва эмоций внутри не ощущала от подобной ласки… Будто и солнцем согревал ее, и огнем опалял жарким, будоража внутри нечто незнакомое, но до неистовства сильное, тянущееся к Андрею всеми фибрами!
И все было настолько хорошо, что, наверное, стоило задуматься: не грядут ли неприятности? Да только Насте было и не до подобных мыслей тоже, и о звонке свекрови предпочитала не вспоминать. Да и не верила никогда в подобные предрассудки. Быть может, зря?..
Сегодня вечер был тихим, Лукия вела себя просто идеально, даже не плакала по настоящему за день ни разу. И, кажется, с неподдельным интересом отнеслась к ежевечернему ритуалу выкладывания ее по паре минут на животик, чтоб шею и спинку тренировала. А они с Андреем с такой гордостью и умилением за этим наблюдали, что самим весело становилось. Переглядывались с широкими улыбками.
Вчера они отпраздновали первый месяц Лукии. Так забавно и немного непривычно было «отмечать» месяцы. Но Настя вдруг поняла, почему все молодые родители это делают — за месяц ее дочка поменялась так, что грех и не отметить! Андрей, по всей видимости, считал так же. И он ей огромный букет тюльпанов подарил, узнал, что Настя те любит. Было так приятно! Вот вроде и неважно же, и завянут скоро, и выбросятся…
Да, чаще соглашалась с такими аргументами Павла, привыкла за супружескую жизнь быть рациональной и взвешенной к букетам, если и случавшимся после свадьбы, то только на важные даты, как «для галочки». А самой себе купить, пусть и хочется очень, как-то стыдно, не привыкла, да и деньги тоже ж вроде нет повода разбрасывать. Вот так весна уже заканчивалась, а Настя в этом году на тюльпаны ни разу и не любовалась, никто не подарил традиционного букета на восьмое марта.
И тут Андрей, без всякого же реального повода вроде. На каждый месяц дарить будет, что ли? Разве мало того, что он ей и при выписке из роддома огромный букет роз вручил? Она потом еще десять дней теми любовалась… Неожиданно стойким букет оказался.
А ведь ни тогда, ни сейчас не должен был! И при этом видно, что самому в удовольствие смотреть, как Настя на эти тюльпаны все время любуется.
А еще долго пили чай вечером… хотя говорили больше, по очереди держа Лукию на руках. Почему-то в кроватке дочка наотрез спать отказывалась, но вот их разговоры малышке совершенно не мешали, а они сами откровенно балдели от этого процесса.
— Меня мама пугает, что я ее совсем разбалую, приучу к рукам — жизни потом не будет, — вроде как повинилась Андрею, признавая, что не может дочке в таком отказать.
Нет у Насти выдержки характера оставить крошку в кроватке и уйти, слушая, как она «переплачет».
А Андрей вдруг как-то так глянул, будто крайне возмущен был.
— Как можно приучить к рукам?! Это бред! Светлячок должна точно знать, что мы ее любим, и она всегда может рассчитывать на нашу поддержку и защиту! — так уверенно заявил мужчина, словно и допустить не мог иной реальности. А еще априори будущее воспринимал с ними, и никак иначе! И от этого у Насти все внутри замирало каждый раз.
Кроме того Андрей у них теперь каждую ночь оставался, и Насте совершенно не хотелось ему намекать на то, что можно и домой отправляться. Нет! Нельзя… Не хотела, чтобы он уходил! И совсем не потому, что с Лукией помогал.
Ночевал он в гостиной, правда, ни разу и не намекнув на то, чтоб в спальне обосноваться. Хотя так целовал, что и без того становилось ясно: это лишь вопрос времени, причем небольшого. И все же Настя хотела быть готовой сама морально к тому, чтобы к большему чему-то переходить. Ну и нюансы по восстановлению, конечно, имелись. Хотя она и стеснялась об этом говорить. Но, казалось, что Андрей и сам все понимал.
И все-таки, от одного его присутствия рядом становилось веселее и легче. Да и запас вещей мужчины у них существенно расширился. Он кое-какую сменную одежду давно сюда привез, ведь и раньше забегал часто, а к Лукии сам не желал в уличной одежде подходить. Теперь же добавилась и обычная одежда, чтоб Андрею не каждое утро приходилось к себе на квартиру заезжать.
Он рассказывал ей о своих друзьях и о том, как когда-то давно, еще в университете, вместе с лучшим другом и организовали свой интернет-магазин, разросшийся из дипломного проекта. Честно, с юмором говорил об их ошибках и провалах. Было очень интересно, словно волшебную сказку слушала. Да и самой Насте имелось, что из этого рассказа извлечь, пусть ее небольшой отдел эко-продуктов и рядом не стоял по масштабам. Хотя Андрей и сам уже пару дельных советов ей давал, чтоб бизнес стабилизировать и меньше зависеть от колебаний спроса на отдельные товары.
Так непривычно все, так ново, когда все твои интересы разделяют, стараются во всех сферах жизни участвовать. И тебя с радостью в свою «приглашают», ничего не тая, отвечая на вопросы, делясь воспоминаниями и деталями. Она уже об Андрее, кажется, больше знала, чем о Павле за последние лет пять.
И кто из них для нее более близкий человек, выходит?
— Ну что, думаю, хватит, — подхватила дочку с пеленального столика на руки, все еще улыбаясь так, что щеки кололо, устроила на изгибе локтя.
— Она старалась из всех сил, — с таким же весельем подтвердил Андрей, обхватив их обеих, обняв Настю со спины. — Но конфетами пока поощрять рано, будем своей любовью, — он прижался подбородком к щеке Насти.
И такое какое-то пронзительное ощущение тепла, счастья, внутренней гармонии! Когда вот все-все, что между ними происходит, — предельно правильно! Словно она годами к этому пониманию стремилась, и вот пришла, наконец!
Запрокинула голову, вглядываясь в лицо Андрея, в его глаза, искрящиеся таким же тихим, но от этого не менее насыщенным и острым счастьем, просто умел своей волей огонь в узде держать. И согревал ее, не обжигая.
— Как мы раньше этого не замечали? — тихо прошептала, так, что за жизнерадостным гулением Лукии и не слышно почти. Задавалась этим вопросом все чаще в последние дни, ведь сердце рядом с ним из груди вольной птицей рвется! Кровь кипит… А не первый же раз встретились.
Но Андрей все разобрал, каждый звук.
Наклонился к ней, нежно-нежно поцеловав в висок, хоть и ощущалось, что внутри у мужчины невыносимо много всего бушует.
— Думаю, мы подсознательно замечали, радость моя. Ведь и я, не задумываясь, на твою сторону встал, потому что ты для меня всегда была важнее и ближе, хоть с Павлом я вроде первым повстречался. Да и… Я и раньше тонул в твоих глазах, — как повинился с лукавой улыбкой. — Только ни за что бы воли этому не дал, скорее, отдалился бы от вас, если бы стало невыносимо терпеть. Не думал, что и ты ко мне тянешься… — еще крепче ее плечи обнял, и сам как легко их всех укачивает.
И понятно как-то, что и ему бесконечно хорошо рядом с ними, таким же счастьем накрыло…
Звонок в дверь прозвучал совершенно неожиданно. Почему-то вздрогнула, холод по спине прошел, вся кожа в мурашках. Лукия как-то примолкла, прислушиваясь к чуждому сейчас, всем показалось, звуку.
— Ты ждешь кого-то? — удивился и Андрей, глянув на наручные часы.
Настя тоже проследила, почти восемь вечера.
— Нет, — покачала головой растерянно. — Сейчас посмотрю, кто пришел.
Отдала Лукию Андрею, который нахмурился и как-то весь будто собрался.
Кивнул, без вопросов взяв малышку, но не остался стоять, пошел следом…
Ну и она против не была, если честно, куда спокойней было проверять, кто пришел, когда за спиной уверенная поддержка любящего и надежного мужчины.
Однако, взглянув на экран домофона, опешила. Вот уж кого она меньше всего ожидала увидеть, так это Павла! А не узнать загулявшего мужа не смогла бы, как ни крути, а годы между ними просто так из жизни не выкинуть. И поняла, почему звонит, уж точно не из уважения к ней, не сомневалась! Просто в порыве злости, еще пока беременная была, поменяла один из замков после его ухода… И сейчас об этом не жалела. Ведь точно пытался зайти, как к себе домой, а когда не получилось, уже принялся звонить.
И все же было не совсем понятно, с чего вдруг он заявился в гости, спустя три месяца полного молчания и абсолютного отсутствия.
— Это Павел, — шепотом сообщила Андрею, увидев, что Лукия зевает, наверное, всем видом демонстрируя свое удивление. — Откроем, выясним, как он сюда заблудился?
— Давай, — так же тихо согласился мужчина. — Я Светлячка уложу и сейчас вернусь, нечего ее тревожить, — пошел назад в спальню, а Настя провернула замок, не особо приветливо уставившись на мужа, который для нее уже точно бывшим был, чтобы там законодательство на этот счет не считало.
— Настя… Я не очень поздно? — Павел застыл на пороге, как-то неуверенно глядя на нее исподлобья.
И ключи не спрятал, теребит в руках. Только заметив ее взгляд, попытался затолкать в карман пиджака.
А она даже растерялась от подобной… самоуверенности? Наглости?..
— Очень, Павел. Ты очень поздно. На три месяца задержался, — кажется, она никогда в таком холодном и отрешенном тоне с ним не говорила.
Однако… Настя со странным пониманием осознала, что совершенно безразлична к этому человеку. Даже гнева или злости уже не осталось. Любовь к дочери, которая родилась все же в чем-то благодаря и ему; любовь… да, точно любовь, к Андрею, которою, быть может, и не решилась бы себе позволить, если бы не ушел этот, совершенно не
И уже даже не очень-то и интересно, как он мог так поступить и что подтолкнуло. Просто хотелось избавиться, закончить данный этап.
Но Павел, казалось, совершенно с иным намерением тут появился.
— Настя… — он так смотрел непривычно, словно не совсем знал, как с ней говорить начать. — Можно войти? — махнул рукой на дверной проем, в котором она стояла, не пропуская его, по сути.
— Уже пытался, как я погляжу, — вместо этого заметила, кивнув на все еще торчащие из его кармана ключи.
Павел как стушевался.
— А, да… Не смог открыть, — признал очевидное.
— Я замок поменяла, — пожав плечами, констатировала то, что и он уже понял, видимо. — Зачем ты явился, Павел? Все твои вещи у твоих родителей, — она давно те собрала и отправила свекрови, не желая больше его появления в своей жизни.
— Настя… я хочу поговорить, — Павел, видимо, понимал, что она не настроена на разговор, но и не оставлял надежды того добиться. — Впусти, это и мой дом тоже.
— Серьезно?! Разве не ты заявил, что отсюда уходишь? — недоверчиво уточнила Настя, глядя на него, как на инопланетянина, наверное.
Тот, что уже не муж, как-то странно вел и воспринимался. Нет, он не был выпившим, но так смотрел и на нее, и по сторонам, будто не до конца понимал, что он делает. Тут или вообще, Настя пока тоже не разобралась.
А Павел вдруг из другого кармана пиджака вытащил… какой-то брелок… От авто ключ, поняла, когда эмблему «Лексус» увидела.
— Насть… Давай нормально поговорим, а? И вот… Я с подарком. Это тебе. Знаю, ты всегда «паркетник» хотела, — заявил он и сунул ей этот ключ, шагнув одновременно, как напирая.
На лице улыбка, будто уверен, что ей понравится. И словно имеет право себя так вести и вот так улыбаться!
Поневоле пришлось отпрянуть вглубь квартиры. Не хотела даже таким образом с ним соприкасаться, какая-то гадливость появилась. И ключ этот не взяла.
— Ты адекватный?! — действительно засомневавшись в этом, воззрилась на мужчину с опаской.
И сразу подумалось, что ни копейки же на дочь не дал за это время! Вот на такие машины тратил, пока она думала дороже или дешевле для дочери коляску брать, экономя на автокресле?
А Павла как-то передернуло. Стушевался, но не отступил.
— Насть, ну не смотри так! Я… Вот черт! Я понимаю, что совершил уймову тучу ошибок, натупил капитально! Понимаю… Но я же извиниться хочу… Пытаюсь, — все равно нависая над ней, с каким-то напором вдруг громко принялся объяснять Павел. — До меня дошло… Серьезно, Настя. Прости… Я дебил, знаю. Но нельзя же просто взять и перечеркнуть все, что между нами было, что у нас есть! Ты должна меня выслушать! И дочка…
Но ее совершенно суть не интересовала! Оттолкнула брелок, который он все еще пытался ей в руки всучить.
— Должна?! Я тебе ничего уже не должна, Павел. И не ори! — тихо, но с таким гневом одернула его, что Павел замолк, похоже, не ожидая подобного приема. — У нас ребенок спит! — попрекнула этим ором.
— Прости! — приглушил голос Павел, смутившись. — Да, я же и хочу все поменять. Ради ребенка нашего…
— Павел, вот лучше замолчи! И не рассказывай мне, что «нельзя», а что «можно». Ты очень удачно все перечеркнул, все годы брака и прочее, — раздраженно взмахнула рукой. — Так о чем сейчас говоришь? — глянула прямо, чтоб и не думал, что она что-то забыла. Или что машиной можно все искупить… Одуреть, елки-палки!
— И иди-ка туда, где все эти месяцы шлялся, вместе со своим «подарком», — вот от души посоветовала, ее передернуло от отвращения, отступила еще на шаг назад. — Какое ты вдруг стал иметь отношение к дочке, если сам от нас с ней отказался? Я очень хорошо помню твои слова, что ты не готов. Ну так тебя мы и не ждем, справились, и дальше не пропадем, — прям ощутила спиной тепло и надежную поддержку, неким образом почувствовав, что Андрей здесь, и стоит совсем рядом.
И Павел, шагнувший было за ней, как споткнулся, медленно подняв голову, очевидно, только сейчас заметив, что они не одни.
— Павел, не напирай на Настю, — тихо, в отличие от самого Павла, но очень внушительно, веско даже, произнес Андрей, выходя вперед с явно читаемым предупреждением.
Но ее муж не успел сориентироваться, похоже.
— Андрей? Что ты тут делаешь?.. — словно растерявшись, спросил он, растрепав в неуверенном жесте себе волосы.
Но прекратил наступать, глядя на них… И, видимо, оценил и домашнюю одежду, и то, что Настя чисто интуитивно, на подсознательном уровне держалась ближе к Андрею. Да и в целом, наверное, вспомнив о времени на часах… А может, еще о чем-то подумав (просто видела, как напряженно сузились глаза Павла), он выдвинул подбородок вперед, как набычившись, сжал зубы.
— Что ты делаешь у меня дома?! — рявкнул вдруг Павел, точно забыв, о чем они его просили.
Настю аж передернуло.
— Помогаю Насте, — спокойно, вроде совершенно не отреагировав на этот наезд и так держась, словно это он хозяин ситуации, ответил Андрей. — На что тебя, судя по всему, за вечеринками не хватило.
— Это мой дом, Павел, — возразила Настя на предыдущую реплику мужа. — Твой дом там, где ты провел вес эти три месяца, — резонно заметила.
Но мужчина не был настроен ее услышать, очевидно. Ему в лицо кровь ударила, и такая какая-то злость в глазах мелькнула.
— Помогаешь?! С чем это, интересно?! — съехидничал.
Так, словно рутинно пришел с работы домой и застал их посреди секса в супружеской постели, прищурился Паша.
— Так вот о чем мне мать намекала, что крутится тут «друг». А чтоб тебя! Я б на тебя и не подумал! А ты вот какой, оказывается?! И с чем же ты моей жене помогаешь, а, друг?! И прям интересно, а моя ли это дочка родилась?! — вдруг как выплюнул Павел, с гневным упреком уставившись на Настю.
А ее аж подкинуло от этого намека! Затрясло всю от внезапной злости, которой еще недавно вообще не ощущала!
— Боже! Насколько низко, подло и мерзко, Павел! — обхватила себя руками, стараясь хоть как-то унять гнев, ударивший в голову и грудь злым жаром.
Аж к горлу горечь подкатила от разочарования. Неужели еще какие-то теплые чувства к нему оставались? Возможно, все те годы, что все же вместе прожили… А сейчас, как вдребезги последние крохи!
И на лице Андрея отвращение от такого заявления увидела.
— По себе судишь? Ну и дурак, если так! — не повышала еще голоса, хоть все это и давило горло. Прям сипло выходило как-то, придушено. — И да, я на тест на отцовство готова, но не чтоб тебе доказать что-то, а чтоб сам осознал, какую чушь несешь! — вскинула голову, пытаясь хоть как-то успокоиться.
Натуральным образом трясти начало.
И тут ощутила, как Андрей ее руку сжал, словно показывая, что поддерживает и она на него может опереться даже сейчас.
— Я тебя предупреждал, Павел, — заметил он, видя, что у Насти от таких заявлений мужа слова в горле стали, — не смей равнять Настю по тем…
А еще… увидела, как растерялся Павел, вперив взгляд в пол. Видимо, Андрей знал что-то больше нее.
Обидно, что не рассказывал?.. Наверное, нет. Не хотела грязью мараться, да и сама подозревала, не малый ребенок. То же, что Андрей ее от этого оберегал своим молчанием, только больше для нее в его пользу говорило, ведь мог очернить Пашу, «забив гвозди в гроб», но и не использовал такой козырь, сам отношения строил, вообще вынеся Павла за скобки их общения.
— А чего б еще мужик возле бабы чужой крутился? — буркнул ее муж, словно в оправдание своим диким домыслам.
Где он набрался этой грубости? Неужели именно таким считал лучший свой образ?
— А здесь баб нет, Павел. Да и мужик, в твоем понимании термина, только один, — тихо заметил Андрей.
И стало очевидно, что он зол на такие слова, такой тон, такую тему общения.
Тяжесть и всеобщая напряженность будто окутали пространство прихожей. И только сейчас подумалось, что ведь и правда не пустила Павла дальше, и не хочется. Отторжение полное.
— И все-таки, это моя квартира тоже, — явно не собирался сбавлять накала Павел, выдвинув вперед подбородок. — И я не помню, чтоб разрешал тебе в ней жить…
— Она настолько же моя, если ты не забыл, — не удержалась Настя, перебив, хоть и противно было вступать в склоку. — И твоей дочери еще, — с нажимом добавила.
— Я ее даже не видел, — хмыкнул мужчина…
И тут же сам скривился, будто понял, что такой тон точно не ему в пользу играет. Потому как прозвучало не так, словно бы он от разлуки с дочкой страдает, а будто не при делах вовсе, и знать ее до сих пор никакого желания не имеет.
— Только по твоему собственному желанию, — тоже не удержалась от сарказма и кривой улыбки Настя, ощущая, что ее все еще продолжает телепать.
Андрей стоял рядом, словно демонстрируя, что в любую секунду вмешается, стоит Павлу один неверный жест или слово в сторону Насти добавить.
Муж же вздохнул, опровергнуть это ему было нечем. Посмотрел на ключ от авто, который так и держал в руках.
— Так, мы точно дошли не до той точки в разговоре, которой я бы хотел достичь, — сделав еще один вдох, как успокаиваясь, в конце концов признал он. — Настя, я хотел бы поговорить с тобой. Один на один. Нормально, — Павел глянул прямо, как решив иную тактику применить, поняв, что прошлые попытки затмить все подарком или «наехав» на нее не сработали.
— Зачем? — с искренним недоумением уточнила.
Дождалась, когда он все-таки на нее посмотрит. И четкого ответа даже в глазах Павла не нашла.
Появилась идея, что и на него, вероятней всего, родители насели плотно, они-то очень хотели иметь доступ к внучке в любое время дня и ночи. Да и видно, что поступок сына тоже вообще не одобряли. Ну и если вспомнить недавний звонок Маргариты Владимировны… Не просто так, наверное, она намекала, что Насте пора бы лоск навести.
А Паша, возможно, чуть сбив оскомину вольной жизни и нагулявшись, столкнулся и с неудобствами холостяцкого существования, привыкнув, что быт всегда на жене был, поддался материнским внушениям.
На что он надеялся?.. Судя по вот этому, чуть растерянному и смущенному, взгляду, на то, что его здесь с распростертыми объятиями ждут и встретят. Поверил, что Настя кинется в ноги с благодарностью, потому что «разведенка» с ребенком никому уже нужна не будет? Еще и с «запущенным» внешним видом, на который он, уж так и быть, закроет пока глаза, даст ей шанс себя изменить…
Подбешивало внутри, да. И обида, оказывается, все же тлела в душе, а теперь, после этой гадкой сцены, запылала костром. Плохо, конечно. Не стоит он ее нервов, да и о себе нужно думать, о дочери, чтоб молоко не пропало, а не вот это все через себя пропускать, на что, кажется, и намекал, брошенный только что в ее сторону взгляд Андрея.
— Я все выводы уже сделала. И у адвоката была, Павел. Сомневаюсь, что Маргарита Владимировна тебе не сказала. Так или иначе, а я на развод заявление написала, и все фиксирую. Мне не о чем с тобой говорить, и что ты собираешься еще добавить, после прошлого «разговора» и трех месяцев молчания, — мне совершенно непонятно, — как черту подвела под всем этим.
И тут в спальне раздалось хныканье Лукии. Вот гадство! Все-таки разбудили этими разборками.
Не дожидаясь ответа Павла, Настя развернулась и поторопилась в спальню, собираясь успокоить дочку и, если получится, уложить опять.
— Тшшш, моя сладкая, не плачь, Светлячок, — подхватила малышку на руки, начав тихонько укачивать у груди.
Дочка потянулась к ней, уткнулась носом в кофту, даже глаз не открывая. С каким-то облегчением перестала морщить личико.
Но едва малышка начала вновь спокойно дышать, как из коридора донеслась какая-то возня и, хоть приглушенно, а сквозь двери стал слышен спор.
— Отойди! Кто ты такой, чтобы не пускать меня в собственную спальню?! — точно не понимая, что действительно не стоит кричать, возмущался Павел.
— Что-то я тебя за последние три месяца ни разу ни в этой спальне, ни около кроватки дочери не видел, — не в пример Павлу, тихо, но очень жестко, обрубил Андрей, видимо, не пуская Павла зайти следом.
— Зато ты тут аж слишком часто гостил, судя по всему, — огрызнулся ее муж с хорошо слышимым обвинением. — В
— Ты свою жену ни отвезти, ни из роддома забрать не сподобился, слишком занят был гулянием в баре с девками. Сомневаюсь, что имеешь моральное право хоть на какие-то упреки в ее или в мою сторону, Павел, — не отступил, похоже, Андрей.
И… Настя подумала, что ей не стоит оставлять их наедине. Нет, в Андрее была уверена, и на секунду не усомнилась почему-то. Но вот насчет Павла в таком его незнакомом и непонятном настроении не стала бы ручаться. Станется еще и в драку полезть…
Вместе с Лукией на руках, потому как дочка точно не хотела назад в кроватку возвращаться, вновь начав хмурить бровки и кривить ротик, пошла назад.
— А ты в мою семью не лезь, сам знаю, что мне делать и как! — как-то уж вообще, словно подросток, огрызнулся Паша, наверное, не найдя достойного ответа на справедливый упрек.
— А ты уверен, что это — твоя семья? — голос Андрея, наоборот, был ровным и полным действительно мужской уверенности и в себе, и в своих словах.
И это ей настолько близко прозвучало!
Открыла дверь, остановившись на пороге комнаты и твердо, с вызовом, четко уверенная в своем выборе, тихо заметила:
— Андрей полностью прав. Ты — не часть нашей с Лукией семьи. И этот выбор именно ты первым сделал! — смотрела в глаза Паше.
И обиду со злостью в ответ на это заявление, вспыхнувшие там, заметила.
— Так значит? А еще меня упрекала…
— Когда это? — прервала его с удивлением. — Разве я тебе хоть раз позвонила или попрекнула твоим решением? Или мать твою разве я просила на тебя влиять? Ты ушел. Я приняла и стала жить дальше. Как и ты, насколько понимаю. Так что сейчас за скандал?
— А может, ты как раз и должна была так поступить, если бы любила или семью сохранить хотела?! Позвонить, уговаривать! — все с тем же гневом фыркнул вдруг Паша.
На Лукию он поглядывал, но как-то без особого пиетета. И только губы поджал, когда после его крика малышка начала возиться на руках Насти и хныкать.
— А зачем мне такой муж рядом? — резонно заметила Настя, перехватив дочь удобней, так, чтоб спиной к «отцу». Не то чтоб в сглаз верила. Но и показывать не хотелось после всего этого безобразия. — Помощи, любви, уважения никакого, еще и заразу какую-то домой притащить можешь, — продолжая укачивать, кивнула головой, с благодарностью глянув на Андрея, который тут же протянул руки, предлагая ей помощь.
И так глянул на Павла, что тот назад непроизвольно подался.
— Так значит… — очевидно, злясь на то, что его и не ждали, и не просят вернуться, сжал челюсти муж. — Тогда давай разводиться, хорошо!!! И начнем с того, что ты мне деньги за мою часть квартиры вернешь! Или продаем и делим. Выбирай, какой вариант устроит больше?! — скрестив руки на груди, глянул на нее даже с превосходством. Как язык еще не показал, ей-богу?
А Настя…
Господи! Как она жила с ним, с таким человеком?! Неужели Павел всегда такой характер имел, а она настолько привыкла обходить углы и сглаживать, что не замечала?!
— Я смотрю, подлец в тебе растет уже и не по часам, а по минутам, — не дав ей и слова вставить, Андрей шагнул вперед и тяжело, с гневом глянул на Павла. Хорошо, наверное, ей точно была нужна минутка. — Учитывая то, что на дочь ты вообще денег не давал, то прекрасно знаешь финансовое состояние Насти…
— А какая мне разница, это же она развод хочет?! — съехидничал Паша снова. И так очевидно было, что он злится, утратив контроль над эмоциями.
Странно, ведь старше ее на пару лет даже, а будто ребенок ведет себя. Настя сейчас тоже была на него очень зла, но ведь старалась в рамках разума и логики держаться.
Хотя вот именно сейчас, видимо, все же отстраненно уже отнесясь к мужу и став матерью, Насте вдруг понятней стало все: и тот его первый демарш против «взросления» и отцовства, и это поведение… Так и не стал взрослым Павел в том разрезе, чтоб готов был на себя брать ответственность и за свою жизнь, и за тех, кто, как ни крути, а связан с ним и зависит в чем-то. Не желал подобного. Словно подростковый бунт, вероятно, не выплеснувшийся в нужном возрасте, так и не дал Павлу осознать, что время подобных поступков давно перерасти следовало. А он этого не сумел.
— Здесь прописана твоя дочь, несовершеннолетняя. Ты, безусловно, не можешь не знать, что и съехать им куда-то просто так, чтоб продать квартиру, не получится. Будут сложности, — заметил в ответ на это яростное заявление Андрей, как давя, намекая, что неплохо бы собеседнику одуматься.
И насколько же его тон и сама манера держаться отличались! Хоть ощущалось, что и он испытывает крайне негативные эмоции к Павлу.
— У меня есть налаженные варианты, это нередкая ситуация. Если нужно, помогу, — сжав губы, буркнул муж с ехидством.
Даже Настя знала, что это добавляет сложностей. Видимо, и Паша понимал, хоть и бравировал тут не вполне законными вариантами. Нужно еще доказать опекунской службе, что ребенка выписывают ради прописки в лучших условиях… Да, реально, но тягомотина возможна.
Но она сейчас не о его проблемах думала. И даже не о новом понимании, которого не имела с момента его ухода. Прижав дочку сильнее к себе, ощутила, как поднимается из глубины души тот страх, который преследовал несколько месяцев…
Ведь изначально опасалась, что Павел может поставить такое условие, когда муж ушел. Волновалась и нервничала… Только несколько недель, как притихла эта тревога немного… Как Андрея впустила в свое сердце, ощутила его поддержку, не столько даже материальную, сколько душевную. Готовность помочь и до того, как попросить успеет.
И вновь удушливой холодной волной накрыл страх за собственную возможность обеспечить стабильность себе и дочери, сложности с тем, как добираться до магазина, если что… До звона в ушах, до противного холодного пота на спине. Где деньги брать, чтоб снимать жилье или купить новое, даже если и получить по итогу свою долю от продажи? Ведь сколько всего в первый год Лукии еще будет нужно! Настя за период подготовки к родам и первый месяц достаточно исчерпала свою «подушку безопасности»… А если в магазине вдруг убытки, или болезнь какая-то, не дай бог…
— Так, с тобой все ясно, в общем-то. Иди-ка туда, откуда пришел, Павел, — твердый и уверенный голос Андрея ворвался в сознание, как пробив эту оторопь. Позволил снова Насте вдохнуть. — Говорить с Настей будешь только через адвокатов теперь. Хочешь продать вашу квартиру, тоже ладно, но этим точно не ты будешь заниматься. Я найду другое агентство, с надежной репутацией, чтоб быть уверенным, что ты ничего не… намудришь, — ясно дав понять, что и на грош теперь бывшему другу не доверяет, продолжил Андрей, пока Настя со своими эмоциями справлялась, укачивая дочку.
— Чем тебе вдруг мое агентство не угодило внезапно?! — тут же взвился Павел, явно ущемленный недоверием.
— Дело не в агентстве, а в тебе. Как можно доверять человеку, который с самыми близкими ведет себя… так? — Андрей рубанул в воздухе рукой, словно подводя черту, в мыслях иное определение поведению Паши имея. — И да, сюда больше приходить не советую, — жестко глянул на Павла, чтоб четко видел, что шутками тут и не пахнет. — Только с адвокатами и Настю заранее предупредив. Она тоже будет готова тогда говорить предметно. Все, свободен, — выдавил из себя Андрей, чертовски стараясь, чтоб голос звучал ровно и было не настолько очевидно, что больше всего сейчас хочется Павлу в ухо с разворота заехать.
Блин! Давно его так никто не злил, однако. Прям хотелось к стенке припереть и пару раз затылком еще стукнуть об ту самую стенку, чтоб мозги в голове на место встали. Да только не желал Настю пугать или расстраивать.
Вот Андрей сам себя и заставлял разжать кулаки, а те, как назло, так и сжимались назад, стоило на Настю взгляд перевести.
Явился «муж», елки-палки! Лучше бы шлялся там, где все это время пропадал. Никто за ним не страдал. И дело вовсе не в том, что Андрей какой-то конкуренции опасаться начал. Вообще не от того внутри бурлило!
За двадцать минут Павел довел Настю до того, что на ней лица нет, и видно же, как колотить начало. Он-то знал, что она все время насчет денег волнуется, беспрестанно себя изводит страхами, что мало и плохо дочь обеспечивает самым лучшим. И это тогда, когда любой женщине только отдых показан да счастливые хлопоты, любовь семьи и поддержка мужчины!
И уж точно она не должна была корпеть ночами над бухгалтерскими книгами, а днями вокруг Лукии одна безустанно хлопотать! А этот умник еще какие-то условия выставляет!
Впрочем, Андрею тут же решение пришло в голову. И пусть Павел катится хоть к чертям в ад, хоть к своей маме, которая, видно, и надоумила сына встать на «путь истинный»!
Наверное, Павел увидел что-то такое в его глазах, что больше ничего «умного» не возразил… И хорошо, у Андрея тоже терпение не железное!
— Я завтра наберу, — проворчал он так, словно его смертельно обидели. — Обсудим вопрос по адвокатам и этой продаже… Дочку хоть покажешь? — глянул на Настю исподлобья.
Андрей видел, как любимую передернуло. У самого тоже отторжение какое-то от одной идеи только, чтоб этому идиоту ребенка демонстрировать.
— Она — не тюлень в цирке, Павел, чтоб по запросу показывать, — тихо проговорила вдруг Настя. — Ты реально дочь увидеть хочешь или просто думаешь, что от тебя этого ждут? Есть внутреннее желание или чтоб матери было что-то сказать? Или похожее на себя что-то хочешь найти, чтоб удостовериться? — несмотря на явное непринятие данной идеи, Настя держалась спокойно и с достоинством. И у Андрея такая гордость за нее вспыхнула в груди! Горячая, всеобъемлющая! Его женщина, и точка!
— Да ну вас, блин! — психанул вдруг Павел и, развернувшись, выскочил из квартиры, будто они его матом покрыли.
Андрей на Настю оглянулся. Его любимая стояла на два шага позади и с каким-то потерянным выражением в глазах кусала губу.
— Думаешь, я должна была ему Светлячка показать? — нервно и неуверенно спросила, глянув на него так, будто упреков ждала. При этом дочь бережно держала на руках, от всего укрывая.
У Андрея сердце за нее отозвалось перебоем в груди. Шагнул к ней, крепко, но очень бережно, обняв этих двух девочек, уже ставших для него бесценными.
Лукия так и не уснула пока снова, тихо ворочалась на руках Насти, что-то лепеча на своем, еще вовсе непонятном другим, языке. Такая близкая и важная для них малышка!..
— Нет. Я не считаю, что ты ему что-то, в принципе, должна, еще и после этой безобразной сцены, — твердо и уверено озвучил то, что внутри клекотало просто. — Тем более что Павлу никто не мешал раньше к дочери прийти и себя реально отцом показать. А так… шума много, да все без толку, — махнул головой с пренебрежением, которое ощущал.
— Спасибо, Андрей, — выдохнула вдруг Настя, уткнувшись ему лицом в шею над воротом футболки. — Спасибо!
— За что? — усмехнулся он, осознав вдруг, что руки сами сжались крепче, притянув ее к его телу.
И внутри отозвалось разгорающимся тлением очень много всего на это нежное и трогательное отношение, чему пока усилием воли не давал свободы.
— За все! За то, что был со мной, что защитил нас с Лукией, сумел Пашу на место поставить… И что сейчас поддерживаешь, — так и не отстранившись, ответила Настя, нежно поцеловав его в подбородок. Но он заметил и какое-то иное выражение в ее глазах, пока не совсем ему понятное. Не плохое, новое просто.
— А как бы я за вас, за моих девочек, и не заступился? Скажешь тоже! — усмехнулся Андрей. — Больше того, я тоже думаю, что вам здесь дальше жить — только мороки больше. Он достанет и нервы истреплет. Печально, но оказался куда большим подлецом, чем я мог представить только, — по-честному, в груди имелось и глухое разочарование. Наверное, больше самим собой, что неверно оценил человека, с которым столько лет общался тесно.
— Но мне некуда идти… И снимать квартиру, когда своя есть… Только и он жизни не даст, тоже с тобой согласна, — Настя тяжело выдохнула, уткнувшись в его плечо макушкой, и прям веяло от нее опустошенной усталостью.
Снова захотелось Павлу по голове настучать. Вот догнать, и в воспитательных целях всыпать!
— Есть, радость моя! Вам есть, куда идти. И я буду просто безмерно счастлив, если вы ко мне переберетесь со Светлячком. Да и от магазина твоего не дальше выйдет, только с другого боку, — подмигнул он, чувствуя, как расплывается улыбка на губах, когда Настя удивленно вскинула к нему свое лицо.
Запах свежемолотого кофе дурманил. Андрей только вчера новую пачку принес другого вида. Сказал, что они будут пробовать все, что есть, а потом выберут тот, который обоим по душе придется.
Новые традиции, общие ниточки и связи между ним и ею… Настю это бесконечно трогало, пробивая чувственной и тонкой дрожью в душе. Ведь насколько важно иметь такие вот нити из души в душу, то, что и делает из двух людей нечто совершенно иное, обобщенное. И пусть сейчас они начали с кофе и завтраков, но ведь и это немало! Да и, на самом деле, уже куда больше мелочей общими стало…
Но сейчас у Насти не потому руки легонько дрожали. Рассыпала немного кофе на стол, пока фильтр заправляла, усмехнулась, вспомнив, как Андрей первый раз готовил.
Лукия спала после того, как она дочь в пять утра покормила, Андрей пошел в душ. А Настя… У нее такой рой мыслей в голове был, что хотелось занять хоть руки неким размеренным и простым действием. Вот и решила кофе заварить, хотя обычно Андрей это брал на себя.
Они сегодня вместе спали. Можно снова сказать «впервые», потому как в этот раз в спальне и осознанно… Хотя с самим процессом «спания» имелись сложности… Они говорили большую часть ночи, почти до того самого утреннего кормления Лукии. Вот руки и дрожали сейчас, не выспалась. Но голова ясная, на удивление.
А тем для разговора оказалось вдруг очень много. Наверное, потому, что Настя не ожидала всего, что случилось… Ни появления Павла, ни его скандала-представления, ни того, во что это вылилось по итогу… Не было для нее очевидным то, что Андрей их к себе решит переселить. Ведь, по сути, у них и отношения чисто платонические еще, и разговоров о каком-то долгосрочном будущем не было, хоть он и заявил, что они с Лукией «его», без колебаний признавшись в любви… Но она ему еще не призналась…
Кстати, только сейчас поняла, что не имела ни единого подозрения, будто бы уезжая от них, Андрей в своей квартире или еще где-то с кем-то другим встречается. Странно? Ведь он-то свободен как раз и не обязан верность никому хранить…
Но у Насти и тени сомнения не возникло, что именно этот человек не предаст и не обманет, даже если на горло своим порывам нужно наступить или потерпеть. Верила его словам больше, чем тому, кто мужем был? Выходит, да.
Да и мужчина сам сказал, что не требует и не хочет ее торопить ни с признаниями, ни с чувственной нуждой. Но ведь для себя Настя уже поняла… И уж точно не потому медлит, что секса с ним не пробовала из-за ограничений, которые, кстати, уже вроде как вчера закончились.
Ой! Стало резко жарко…
Ох, господи! Если по их поцелуям судить и по тому, как у нее фейерверки в животе взрываются просто когда Андрей рядом стоит, то можно и до секса не доходить, уже вся мокрая под волосами от испарины и безумного пульса. Сомнений не имела, что все великолепно будет.
Улыбнувшись этим щекотливым мыслям, аккуратно постаралась залить кипятком кофе, вспомнив, как Андрей рассказывал ей о гадании на гуще. Любопытно очень, захотелось, чтобы и ей как-то погадал кто-то. Правда, Настя в подобное не верила никогда, но… Андрею было сложно не верить. В любом вопросе…
— Зачем торопилась, радость моя? Я бы приготовил… — теплые, горячие от недавнего душа руки Андрея обхватили ее со спины, нежно, но очень сильно обняв.
Такой же горячей, чистой после бритья щекой прижался к ее затылку, заставив Настю легко вздрогнуть от неожиданной интимности такого простого касания. Мужские ладони накрыли ее руки.
— Так и мне тебя порадовать хочется, — улыбнулась она, подавшись к нему.
Запрокинула голову, мазнув губами по его подбородку.
— Спасибо, — Андрей нежно поймал ее губы, коротко, но так властно поцеловал. — О чем думаешь, что такая довольная? — заглянув в ее глаза, поинтересовался он.
И прям ощущалось, что и у него настроение лучше стало от того, что она веселая.
— Думаю, что и сама бы хотела, чтоб мне на кофейной гуще погадали, любопытно очень, — ощущая, как заливает румянцем щеки, потому как от его близости обострились совсем иные мысли, те, что пораньше в голове крутились, отозвалась смущенно.
Андрей и это уловил… Как?! Всмотрелся внимательней, но кивнул молча. Хотя и в его глазах что-то такое мелькнуло, как отзываясь на жар, что все уверенней рядом с ним внутри Насти тлел.
— Могу тебе это без проблем организовать, — широко улыбнулся он, не комментируя ее румянец. — Заодно и с друзьями познакомлю, они только рады будут, и так Ната, та самая наша ведунья, уже всем намекает, хотя я, богом клянусь, понятия не имею, откуда она узнает?! — немного бесшабашно хохотнул Андрей. — И я счастлив буду, когда вас со Светлячком с этой компанией сдружу. Они тебе понравятся, не сомневаюсь! — Андрей устроился подбородком на ее плече, и они вместе проследили за тем, как кипяток медленно просачивается через гущу.
— Так что, радость моя? Перевозим сегодня ваши вещи? — негромко поинтересовался Андрей, не отпуская ее одной рукой и при этом второй достав по очереди их чашки.
А Настя, наблюдая за тем, как он разливает им уже готовый напиток, подумала обо всем, что они ночью обсуждали.
— Думаешь, уже сегодня надо? — вздохнула она.
И, поддавшись понуканию Андрея, села на колени мужчине. Хоть ей уже можно было сидеть, на стул как-то боязно пока, после месяца вечного одёргивания, а так…
Ладно, чего придумывать?! Она просто хотела сесть ему на колени! И Андрею этого хотелось, судя по всему.
— Я точно не хочу, чтобы Павел заявился сюда, пока меня не будет, к примеру, — серьезно заметил Андрей, взяв свой кофе так, чтобы ее не задеть. — А он тоже владелец, и может слесаря вызвать, да и полицию, чтобы двери вскрыли, все права имеет. Не желаю, чтоб он снова тебе нервы мотал, если могу от этого уберечь и защитить, — вроде бы ровно проговорил свои доводы мужчина, но при этом она чувствовала, что он весь внутри словно вибрирует от сдерживаемого недовольства.
Павел вчера его прилично из себя вывел. И Настя целиком разделяла чувства Андрея… Все. Потому как, сидя у него на коленях, явно чувствовала твердый пах и отдавала себе отчет, что они оба «вибрируют» не только от недовольства.
Так и не взяв свою чашку, она обняла Андрея за шею и поцеловала, по-новому ощущая вкус напитка на его губах, до мурашек… Может, не то чтоб предельно откровенно, но точно давала ему понять, что и сама плавится от этого тягучего притяжения, которое только сильнее с каждым днем между ними накалялось, уже переходя в потребность…
Так удивительно! Настолько своим и близким его уже ощущала!
И судя по тому, как Андрей отозвался на этот поцелуй, тоже забыв про свою чашку, мужчина ощущал настолько же мощные эмоции.
Обхватил ее обеими руками, как по своей груди распластав, сжал крепко и даже с некой жадностью, отчего Настя задрожала. Ее точно еще вот настолько никто не желал! И от этого пламя в груди с небывалой для нее неистовостью загорелось, бросив в реальный жар. Дышать нечем! В голове мешанина из мыслей, потребности, страстей, которым вроде как ранее подвержена не была, считая себя спокойной и не особо чувственной особой…
Вот уж что сейчас точно чепухой казалось! В руках Андрея у нее и чувственность, и страсть, и невыносимо глубокая тяга к нему просто на ошметки душу рвала!
С губ Насти сорвался какой-то придушенный стон, может, отчасти и потому, что осознавала — теряет контроль, но ей нравится! Только и Лукию при этом разбудить не хотела. Точно не сейчас!
Но Андрей по-своему трактовал.
— Напугал? Прости, радость моя. Не могу сдержаться, когда до тебя дорываюсь, — будто реально повинившись, отстранился от ее губ.
И оба задыхаются! Обоих колотит так, словно подростки, а не взрослые люди, уже много с чем по жизни сталкивавшиеся.
— Не думай, будто я считаю, что ты должна идти на что-то, чего сама еще не хочешь или не готова, раз я тебя к себе забрать хочу, — прошептал с явным напряжением и прерывисто мужчина ей в пересохшие от жадных вдохов губы. Будто настаивал и донести пытался.
А Настя… поняла неожиданно, что уж слишком привыкла сдерживаться. Расплылась в улыбке, вновь на секунду прижавшись к его рту.
— Андрей, не выдумывай даже! Я сама тебя целовать начала! И не потому, что думаю, будто ты ждешь чего-то в таком духе, а потому, что мне хотелось! Очень хотелось… Вот прям удержаться не могу! — заявила решительно и… снова потянулась к его губам.
Но не тут-то было! Ей просто воли не оставили и шанса! Андрей первым успел дотянуться, смял ее губы своим ртом так, словно и не целовал за минуту до этого, с таким напором, буквально наступая! Точно в восторг пришел от слов Насти!
Но при этом ощущалось, что он все равно дает ей возможность и инструменты пригасить, остановить его на том уровне, до которого она готова добраться. И это просто крушило сознание Насти. В самом лучшем понимании происходящего.
Но оба все же осознавали, что сейчас не время и не место для «всего», не в их ситуации. Замерли, опять надышаться не в силах, и почти не отрываются, губы касаются губ.
— Ты просто невероятный, знаешь? — тихо прошептала.
А он усмехнулся, прижав ее голову к своему плечу крепко.
— А мне, наоборот, кажется, что это ты — невероятная, радость моя. Несмотря на такую непростую ситуацию, не жаловалась ни разу, хотя кто бы сказал, что права не имеешь? Не обвиняешь даже Павла, на что тоже тот в полной мере заслужил. Просто приняла это, и дальше по жизни пошла, радуясь дочери, о ней заботясь. Да и обо мне уже вон тревожишься беспрестанно. Еще и работать умудряешься, бизнес вести, от любой помощи всеми силами пытаешься отказаться… — Андрей усмехнулся, чмокнул в нос, который Настя наморщила, не видя в перечисленном ничего этакого.
Разве не все так живут? А жаловаться… Зачем еще кого-то своими проблемам нагружать? Кому оно нужно?
— А я самый обычный, только очень тебе хочется поддержкой и опорой быть. Соответствовать вам со Светлячком. Вот и работаю над собой, — вроде и чуть шутливо говорил, но смотрел при этом серьезно. И сердце в его груди, которое всем телом чувствовала, билось с такой силой, как наружу, к ней рвалось!
— Тебе не нужно, ты и так в пример и на зависть многим, — тихо отозвалась Настя, вдруг поняв, что и целый день готова вот так просидеть на его руках, опираясь на Андрея, лишь этой близостью наслаждаясь.
— Мне многие не нужны, только ты, — уверенно произнес мужчина.
И… хорошо, это было очень важно и весомо.
— Андрюха, привет? Не занят, говорить можешь? — Славка набрал его в обеденный перерыв, заставив Андрея оторваться от изучения инструкции.
— Могу, Слав, в принципе, свободен. Кресло для Светлячка изучаю, — отозвался он, отложив пока брошюру. — Тут сейчас наворотов больше, чем в новом авто.
— Какое кресло? Для кого? — не понял друг.
— Укачивающее такое, знаешь? Обещал для дочки подарок… — не задумываясь, поделился. И вдруг поймал сам себя на этом слове.
«Дочка»… Имел в виду Настина, а ведь, по факту, осознал в этот миг, что своей бы хотел назвать.
— Блин, я ее удочерить хочу, Слав. Чтоб она точно моей была… — не задумываясь, поделился. У них со Славой особо тайн не было со школы еще.
Друг молчал. Кажется, Андрею удалось сбить его с толку и заставить отвлечься, ради чего бы он там ни позвонил.
— Ага… И что мешает, если так хочешь? — глубокомысленно уточнил он, наконец, спустя минуты две.
— Да ничего, — хмыкнул Андрей, сжав виски пальцами, — кроме того, что Настя еще не получила развод, и ближайшие одиннадцать месяцев тот не очень ей светит. Ну и я как бы еще ей предложение не сделал, еле к себе уговорил переехать. И непонятно, что там Павел, вообще, о своих родительских правах думает. Хотя не то чтоб он дочкой интересуется, — посокрушался в своих бедах.
— Знаешь, — откашлялся Славка так, будто ему стало весело, — послушай моего совета, хоть я до сих пор ни фига не понял, а ты не то чтоб нормально объясняешь, Андрюх, у Наты и то в твоей жизни лучше все объяснить мне выходит…
— Ну конечно, куда же мне и до твоей Наты! — захохотал Андрей, все же слушая Славу. — Так что за совет?
— Не тяни с предложением. Вот все пошли лесом, но четко озвучь, что ты хочешь видеть ее своей женой. И, как только сможешь, тащи в ЗАГС! Не откладывая…
— Как ты типа? — усмехнулся Андрей, вспомнив все перипетии отношений друзей.
— Вот именно, что так, как я, не тяни и не дури, лучше сразу, четко и по делу, — тоже явно улыбнулся на том конце связи Славка.
— Понял, учту, — Андрей снова скосил глаза на кресло, в режимах которого не так и просто было разобраться.
— Учти, — хохотнул друг. — А к нам когда? Тоже хочется с твоими девчатами уже познакомиться, а не намеки Наты расшифровывать, — поинтересовался все в том же веселом настрое Слава.
И тепло стало от того, что без лишних вопросов друг уже Настю и Лукию заочно, можно сказать, признал и принял, не обращая внимания на сложности. Андрей вроде и знал, что так будет, и в других друзьях не сомневался, но все равно хорошо, блин.
— Скоро. Хочу в июне приехать, чтоб уже и на Дне рожденья вашего младшего заодно побывать, — дав понять, что и о своих обязанностях помнит, пообещал.
— Хорошо. Мы вас ждем. Всех, — Славка точно был таким обещанием доволен.
— Так, а ты что хотел?
— А, да! Я по поводу регионального склада в центральной части обсудить хотел, ты же утром пропустил наше онлайн-совещание.
— Да, как раз вещи помогал Насте собирать, перевозил их к себе, — согласился. — Давай, вводи в курс дела, я быстро сориентируюсь, — с некоторым сожалением отложив пока инструкцию, сосредоточился-таки на работе.
— Что значит, не хочешь говорить об этом?! Он твой муж! И мириться пришел, извинился, с подарком таким! — кажется, мама категорически ее не слышала. — Видишь, мы все правы оказались, Павел понял, что ошибку совершил, и теперь исправить все готов.
— А я тут при чем? Мне ни его раскаяние, ни такие подарки, наверняка, на Маргариту Владимировну или отца его оформленные, не нужны, — хмыкнула Настя, еще с непривычкой обходя комнаты и присматриваясь к квартире Андрея.
Так все… ново, в общем.
— Настя! Да как ты так можешь?!
— Как именно, мам? Из семьи уйти, по барам с другими шляться, и не только по барам, три месяца домой не звонить даже, дочкой не интересоваться, да? Так это не я, ты номер для упреков перепутала, извини, — вот не удержалась от издевки, хоть и осознавала, что бессмысленно во многом.
По сути, мать она понимала, и почему та так нервирует — тоже. Видно, ей утром сваха позвонила, рассказала про сына своего, «раскаивающегося», про вчерашнюю попытку склеить брак, которую Настя, неблагодарная, не оценила, порыва и искренности Павла не поняв… Накрутили ее мать, короче, чтоб та повлияла.
Вот что было непонятно и интересно: рассказал ли Павел о том, что квартиру продавать решил, потребовав часть ему вернуть? Или это от матери утаил, стесняясь до конца в своем истинном обличье признаться? А может, еще и ей такое требование приписал?.. Что противно, она теперь в самое худшее о нем поверить была готова. И от того мерзко на душе.
— Настя! Каждый ошибиться может, главное, что он понял и раскаялся!
— Ошибиться может каждый, мам, — не спорила она, в отличие от родительницы, голос не повышая.
Еле уложила на дневной сон Лукию, дочку переезд точно перевозбудил, хныкала, ныла. До трех часов не могла уснуть, хоть было видно, что сама уже мучится.
— Только это не значит, что я должна его ошибку своим наказанием делать. Я — взрослый человек и ситуацию могу здраво оценить. Павел просто устал, чуть нагулялся, где-то в комфорте ужался, вот и потянулся за удобством. А мне это не нужно, мам. Чтоб через год его опять накрыло? Или раньше? Зачем мне рядом такой мужчина, на которого ни в чем положиться нельзя? — передернула плечами, замерев у огромного окна во всю стену, изучая новый для себя вид, непривычный ракурс на тот же город.
— Раньше же устраивал! — хмыкнула мать, явно недовольная ее доводами. Но ведь и не опровергла ни одного из них.
— Раньше мне сравнить было не с кем, да и ума не хватало, мам. Привыкла.
— А теперь что, насравнивалась? — точно поняв, о ком речь идет, еще более недовольно ворчать мама начала.
— Нет, не в сравнении дело, — усмехнулась Настя. — Теперь я просто любимого мужчину встретила. И это… Это вообще не про сравнение, мам. Это другая категория. И другое понимание жизни совершенно!
— Вот так прям и любимого?! Когда понять-то успела? Ты его близко знаешь всего ничего, — не было похоже, что мама готова принять ее решение и выбор. Злилась.
Но Настя в самом деле уже большая, так что это ее не испугало. Да и смотрела теперь на все иначе.
— Я Павла много лет знала, и что? Кому и чем это помогло? Ты тоже, кстати. И да, он когда жаловался мамочке, рассказал, что вчера потребовал ему деньги за половину квартиры отдать? Или срочно продать квартиру, если у меня наличных нет? Или эту деталь ваш «раскаивающийся грешник» пропустил? — может и, зря, но не удержалась.
— Как это, продать?! — мама, похоже, была шокирована. Наконец-то.
— А вот так, мам. Просто. И развод Павел сам хочет. Так что не нужно мне рассказывать, кого и как мне прощать, а кого любить нужно, хорошо? Я сама разберусь, уже совсем не маленькая. И в том, что Андрея я люблю, да и уверена в этом мужчине на все сто процентов, мам. Потому хватит… Просто хватит…
И сама вдруг замолчала, ощутив, как ее со спины обняли, крепко, с некой жадностью даже, сжали сильные теплые руки. Оглянулась удивленно, и расплылась в улыбке — Андрей приехал.
Она не слышала, как он зашел в квартиру, отвлекшись на разговор. Засмотрелась в его глаза, непривычные, какие-то полные жгучих, счастливых искр и эйфории, которая вдруг и на нее перекинулась, хоть и не разобралась еще ни в чем.
— Я потом перезвоню, мам, — бросила в трубку, отключаясь. — Ты так рано? — успела удивленно выдохнуть до того, как в ее губы просто впился его рот.
И голова вдруг закружилась. Вот в момент! Так жарко и страстно он ее нежданно целовать принялся. Аж до потери дыхания, до пульса, в одну секунду взметнувшегося до двухсот, показалось! Абсолютно непривычное настроение Андрея, но до чего сладок этот поцелуй! Аж до остроты какой-то, до взмокшего затылка, до дрожи в коленях… И прерываться не хочется, плевать, что уже задыхается!
— Ох! — жадно вдохнула, когда он отпустил губы на секунду, поняла, что на нем повисла, цепляясь руками за шею мужчины. — Ого… Ты так за три часа соскучился? — посмотрела на него затуманенным взором.
— Соскучился! — со смешком подтвердил Андрей. — А еще безумно рад, что ты меня без всяких сомнений любишь, оказывается… Только почему об этом знают все, кроме меня? — заломил в шутливой претензии бровь.
А Настя сама расплылась в широкой улыбке, осознав, что он ее разговор с матерью услышал.
— Разве ты моей любви не чувствуешь? — спросила, чуть лукавую гримасу состроив.
— Чувствовать — хорошо, а своими ушами услышать от тебя — это ж как медом на сердце, радость моя! — вроде рассмеялся… И вновь к ее губам припал!
Вообще по-новому, с жадностью, явной потребностью и страстью, будто не мог уже этого скрывать. Словно она этими словами для него некое новое измерение открыла! Но и трепетность в каждом его касании ощущалась и прослеживалась! Вот что у нее реально дыхание отбирало!
— Люблю! Люблю! Люблю очень! — выдыхала, отзываясь на его поцелуй так, как ни на одну ласку в своей жизни, наверное. Немного одурманенной, до безумия некого счастливой ощущала себя. — Кажется, с той минуты, как на пороге палаты увидела в носках и бахилах! — вроде тоже улыбается, а сама изнутри гореть начинает.
Трясет, но такой хорошей дрожью, тянет к нему, как притяжением земным.
— Так вот, чем я тебя сразил, — рассмеялся Андрей в ответ. — Носками! Меня отец еще в детстве научил, как важно, чтоб они были чистыми! — но Настя видит, что и в его глазах полыхнуло костром того же пламени.
Начала сама короткими поцелуями его лицо покрывать: скулы, губы, щеки, подбородок! И до глаз, бровей бы добралась, да высокий он, не могла достать, и на носочки поднявшись!
— И носками тоже, — не осталась в долгу со смешком, обхватив руками его плечи.
Такие широкие, надежные, уже столько раз обеспечивающие ей поддержку. Как ему объяснить словами то, что сама только на уровне сердца понимает, ощущая больше?
— Только сильнее тем взглядом, скорее, каким ты на меня тогда смотрел… — прошептала, вернувшись к его губам. — Теми поступками… Думаешь, глупо влюбиться в роддоме? — посмотрела на него сквозь ресницы, то ли подшучивая, то ли и правда немного смутившись.
— Я сам в тебя там по уши влюбился, радость моя! — у него такая улыбка на лице расплылась! Она не смогла отвести взгляд просто! — Так что если и глупо, то это наша общая глупость… Хотя мне это самым лучшим, что со мной случалось, кажется! — вдруг хрипло признался мужчина.
И так нежно коснулся ее губ, будто печатью поцелуя свою клятву подтверждая, что Настя невольно застонала тихо. А его от этого как невероятным напряжением свело, ощутила накал в каждой мышце под своими руками в его теле.
— И мне так кажется… Люблю невероятно сильно! Даже не знала, что умею так! Но вы с Лукией меня научили, в полной мере показав, на эмоции какой силы я способна, оказывается! — тоже вдруг севшим голосом, но так откровенно и до глубины перед ним свою душу распахнув, выдохнула!
— Настенька! А я тебя как люблю! Ведь поклясться мог, что такой любви просто не бывает, или не для каждого приготовлена… Разве что в книгах, «раз в ніколи»*, — хриплым голосом отозвался Андрей, еще сильнее сжимая свои руки, так, что объятия впечатывали Настю в его тело. — Но вы со Светлячком все мои холостяцкие установки до основания разрушили… Кстати, а Лукия где? — вроде и оглянуться думал, заметив тишину, видимо, но так и не сумел будто бы оторвать свой взгляд от ее лица.
— Спит, еле уложила, — рассказала Настя, и не думая вырываться, касаясь сейчас губами его кадыка, словно дразнясь…
Что-то такое шкодное, игривое тлеть внутри начало, в душе, в груди… и в животе жаром разливаясь. Нуждающейся, жаркой потребностью, тяжелой, дурманящей.
И вдруг ощутила теплые, нежные руки на своей коже… только в этот момент поняв, что, ответив на звонок матери, забыла рубашку застегнуть после кормления дочки. А Андрей это ее упущение как раз обнаружил, спустившись с плеч ниже. И сильные руки, будто бы и вопреки его собственному разуму, уже гладили кожу живота, медленно, но очень целенаправленно, поднимаясь…
— Останови меня, если рано, радость моя, — тихо прошептал Андрей таким напряженным голосом, что у нее мурашки по спине побежали. И чувствовалось, что, несмотря на огромной силы желание, сдерживает себя всеми силами.
— Даже не вздумай останавливаться! — также тихо, задыхаясь от жажды, которая вдруг изнутри ее выжигать начала, прошептала Настя. — Уже можно… И я просто с ума сойду, если ты остановишься! — призналась честно в тех чувствах, что ее тело сейчас на части рвали.
Подалась к нему… тоже начав его рубашку расстегивать.
Никогда, кажется, так мощно не нуждалась в прикосновении другого человека… А сейчас четко понимала, что именно он необходим, только Андрей, к которому и тянуло настолько непреодолимо.
Мужчина тихо застонал ей в макушку, признав и свою дикую потребность. Его руки внезапно как своей жизнью зажили, успевая огладить и ее плечи под рубашкой, которой вот-вот грозило на пол упасть; и грудь подразнить, но очень аккуратно, явно заметив и смущение, и сомнения Насти, да и помня, что не он сейчас главный претендент на право тут распоряжаться. Зато до всех остальных ее чувствительных точек добирался властно и жадно… Видно, что действительно, как дорвавшись до того, о чем и мечтать уже не думал!
И целовал! Как он ее целовал! Настя совершенно не могла думать, когда его губы ласкали ее кожу, дразнили чувствительную мочку, спускались на шею, чуть ключицу прикусив по ходу, ни капли не медля. Потому как оба уже за этот месяц выучили: планировать с ребенком что-то очень сложно, и если уж выпало время, лучше не откладывать то, что так хочется, не факт, что их характерная принцесса сейчас не проснется!
Андрей об этом помнил, судя по всему.
Потянул ее к дивану, который у него в гостиной стоял, позволив упасть и своей рубашке, которую Настя уже расстегнула, почти стащив. Снял сам свои брюки, не прекращая целовать ее, будто из дурмана чувственности не позволяя выплыть.
— Говори со мной, радость моя. Хорошо? Если неприятно или больно, или ты как-то иначе любишь, просто говори, пожалуйста, — попросил Андрей тихо, опрокидывая ее на диван, но и поддерживая при этом.
Но его напряженный, твердый член, вдавливающийся в промежность Насти, как бы намекал, что мужчине уже не особо до разговоров… А ведь держится!
— Знаешь, рядом с тобой я понимаю, что в принципе не знаю, что и как люблю. Но мне пока все безумно нравится, — призналась, пытаясь улыбкой скрыть смущение. — Но и ты говори, если чего-то ждешь и хочешь…
Нет, не сомневалась в своем решении, просто… наверное, где-то боялась его ожиданий не оправдать. И это вдруг так явно стало понятно, когда непроизвольно дернулась, словно прикрыться хотела, когда Андрей на мгновение завис над ней, уперевшись в диван коленом, просто глядя на Настю, словно любовался, впитывая ее вид. Вспомнилось все: и растяжки, которые появились, и совсем неидеальная сейчас фигура, и…
А он таким красивым кажется! Ни одного изъяна…
— Не нужно, Настя, — тут же понял ее порыв Андрей. — Ты — прекрасна! И я же не тело люблю, а саму тебя, всю! — накрыл ее собой, опять начав целовать те самые растяжки на груди, которых она до жути стеснялась просто. И столько открытости в нем было, столько искренности, что невозможно сомневаться! — Для меня это же все — лишь свидетельство того, что ты мне огромное счастье подарила, нашу малышку! — выдохнул, вновь к ее губам вернувшись, и так поцеловал, что у Насти голова закружилась! — Ты — совершенна. Вся!
Слезы навернулись! Потому что этими словами, парой предложений, Андрей дал ей больше, чем Настя только могла бы мечтать получить и во время беременности (почему и тянула, откладывала столько лет, не ощущая таких эмоций в муже и страшась последствий); и уже родив… А сейчас сполна ощутила, аж захлестнуло душу.
— Тогда, — сглотнув и обхватив его плечи руками, позволила ее и от белья избавить, — раз параметры тела не существенны, я сразу предупрежу, чтоб к этому размеру груди ты не привыкал, — выдавила лукавую улыбку, на самом деле, уже чувствуя, что слезы все-таки сбежали по щекам. Безумно чувствительная сейчас. — В действительности, я компактней, а это все молоко, — повела бровями, когда Андрей, давясь смехом, запрокинул голову, глядя на нее с любовью.
— Я тебя обожаю! И размер груди вообще ни при чем, — выдохнул мужчина, вновь поцеловав Настю в губы.
— И еще, благодаря этой самой груди, пока мы можем не предохраняться, — намекнула она тем временем, немного нервничая, что он медлит.
Мало ли, когда там дочка проснуться решит…
— Намек понят, — прошептал жарко ей в ухо Андрей.
И, одной рукой перехватив ее запястья, запрокинул за голову руки Насти, вроде чуть шутливо любуясь той самой грудью, о которой столько говорили. А сам, второй рукой поддерживая ее бедра, начал очень осторожно проникать своей плотью в ее тело. Аккуратно, нежно… Она в каждом движении ощущала и его заботу, и восхищение, но и возбуждение, которое распаляла в любимом мужчине.
Снова от тихого стона не удержалась, уткнувшись в его плечо.
— Больно? — напрягся тут же Андрей.
Замер. Дышит так тяжело, что она ничего, кроме его дыхания и не слышит.
— Потрясающе! — покачала головой, выдохнув ему это в ухо. — Не останавливайся. Все прекрасно, — наверное, и сама чуть удивленная этим пониманием, отозвалась, снова простонав.
И стыда уже не осталось. Только потребность, чтоб он двигался, покоряя ее тело, заставляя Настю по-новому чувствовать, узнавать себя, делая ее только своей!
И так сладко было! Обоим, похоже. Невыносимое, на грани того, что едва пережить можно, удовольствие не только тела — души рвало! Когда все сплетается в единое целое, и дрожь в мышцах в трепет сердца и самих сутей перетекает!
— Люблю тебя! — не могла прекратить шептать, как-то исступленно даже целуя его щеки, влажный лоб, испарину на губах.
Задыхалась, цепляясь уже свободными руками за плечи Андрея. Подавалась всем телом навстречу, не в силах сдержать ни дрожь, ни накатывающее удовольствие, силы которого не ждала.
— Я тебя больше, радость моя! — сжимая ее своими руками так, что реально их одним целым делал, так же сипло отзывался Андрей, толчок за толчком лишь усиливая этот кайф.
И обоих как-то одномоментно не волной, настоящим валом накрыло, синхронно заставив застонать…
— "Нашу малышку"? — способность говорить вернулась к ней только минут через пять. Как и думать тоже.
И вот теперь сумела проанализировать не только эмоциональную, но и фактическую составляющую его слов.
Все это время Настя лежала, уткнувшись в плечо Андрея, наслаждаясь тяжестью мужчины (хоть он и старался их так разместить на диване, чтоб не придавить ее), ароматом его кожи, становившимся понемногу таким же любимым, как запах Лукии.
Андрей чуть удобней устроился на локте и внимательно заглянул в ее глаза с такой любовью, что и намека на смущение у Насти в груди не всколыхнулось. Вторая его ладонь так и продолжала гладить ее кожу, как блуждая по телу, изучая ее, сейчас уже легко, с той же любовью и нежной лаской.
— Я собираюсь ее удочерить, как только мы поженимся. Думаю, сумею Павла убедить отказаться от прав, к которым он особо и не стремится, кажется. Ты же не будешь против, радость моя? — огорошил ее этот невероятный мужчина всем и сразу.
Еще и в губы поцеловал, вновь отвлекая.
— Я немного запуталась, о чем именно вопрос? — хихикнула тихо Настя, разместившись у него на плече. — Ты мне предложение делаешь или про усыновление спрашиваешь? — если честно, немного впала в ступор, но с каким-то весельем и той самой легкостью, которая у них с самого начала присутствовала.
— Я обо всем и сразу, Настенька, чтоб ничего не забыть от своего счастья, и у тебя сомнений не оставить, — тоже с веселой улыбкой, но очень уверенно, отозвался Андрей.
— А ты время зря не теряешь, — сложила руки у него на груди и устроилась на пальцах подбородком, любуясь этим потрясающим мужчиной.
И улыбаться не может перестать. Такое непривычное, новое ощущение счастья, будто сам воздух в квартире пронизывает, и малышка спит, словно позволяя им совершенно иначе, глубже и трепетней познавать друг друга.
— Это точно… — начал было Андрей, и вдруг спохватился. — Елки-палки, время! Я же еще в офис вернуться должен, радость моя, околдовала ты меня, задурила своими чарами голову, — рассмеялся тихо, но начал подниматься, поддерживая и ее при этом.
— А приезжал-то зачем? — уточнила Настя, сев и подтянув под себя ноги, пока пыталась руки в рукава рубашки продеть.
— Кресло привез! Оно пришло как раз со склада, а я опасался, что Светлячок может тяжело переезд перенести, вот и подумал, что лишней тебе новая игрушка не будет для нашей девочки, — уже просовывая ноги в джинсы, объяснял Андрей и пытался при этом двигаться в сторону прихожей.
— Осторожней! — реально опасаясь, что любимый и рухнуть может, подхватилась Настя с дивана.
— Все нормально, — подмигнул ей Андрей. — Сейчас я тебе все быстро покажу, а вечером подробней разберемся, — ухватив ее руку, потащил Настю за собой.
К разговору они вернулись ночью, считай. Андрей был вынужден задержаться в офисе, пока решил все, что с этим их переездом пропустил. Потом пока поужинали. Пока с креслом, точно что наигрались, определяя, какой режим больше Лукии по душе. Пока сам Андрей с малышкой возился, видно, что соскучившись, да и Насте даря возможность передохнуть немного, наслаждаясь его довольным видом и хохочущей дочкой…
А когда уложили малышку в кроватку, включив приснопамятную карусель, Настя, наблюдая за тем, как любимый с охотой и радостью этим всем занимается, не удержалась, уточнила:
— Ты уверен? Насчет того, чтоб удочерять. Я и так вижу, что ты ее любишь, но пойму, если есть сомнения, как ни крути, а это…
Весь остаток дня думала о сказанном им.
— Это — моя дочь! — уверенно заявил Андрей, прервав ее на полуслове. Понял сразу, о чем речь завела. —
А Настя… отвела взгляд, поняв, что снова слезы навернулись. Ну вот что он с ней делает? Все время глаза на мокром месте, а ведь раньше не была такой!
— Я люблю тебя! — прижалась лицом к его плечу, когда Андрей, все уловив, тут же обнял, притянув к себе.
— А я от этого безумно счастливый, — выдохнул ей в волосы. — И не сомневайся, пожалуйста. Понимаю, что есть у тебя для этого основания в прошлом. Но… я — не он. Я люблю Лукию. Может, ты когда-нибудь мне еще ребенка подаришь, и я стану еще счастливей. Но, даже если Светлячок останется нашим единственным ребенком, ничего не изменится, понимаешь? Вы — моя семья. И точка.
После такого спорить вообще не хотелось. Вот совершенно. И Настя позволила себе просто нежиться в его руках.
Следующие дни она позволила себе просто обживаться, пока не анализируя и не изводя себя сомнениями и мыслями. Гуляла с Лукией, изучая двор и неплохой сквер неподалеку. Андрей возил ее в магазин, несмотря на то, что Настя напомнила: и ей уже можно за руль. Но слишком настаивать, когда любимый замечал, что просто позаботиться о ней хочет, — не выходило, да и не хотелось.
Это было приятно! Да и сложно следить одной за всем, пробовала же. Тяжело, на все просто энергии не хватало, а сколько старалась держать руку на пульсе. Так что помощь Андрея будто второе дыхание ей открывала!
Оглядываясь на эти месяцы сейчас, когда какую-то стабильность и определенность вдруг в жизни увидела, Настя содрогалась от ужаса, лишь представляя, насколько все сложнее складывалось бы в ее жизни, не будь рядом Андрей, всегда готовый поддержать и помочь.
Как справлялась бы? Как-то, да…
Простила бы тогда вернувшегося Павла, замучившись все сама тянуть? Нет, не простила бы, передергивало, когда вспоминала скандал, что ей муж закатил. Впрочем, и сейчас… не то чтобы Павел давал ей забыть о себе или расслабиться. Прав был Андрей, настояв на переезде, как в воду глядел…
— Почему ты не открываешь? Хочешь, чтобы я слесаря вызвал или полицию?! — Павел был недоволен и говорил с такой претензией, что Настя даже не сразу поняла, что ему настолько допекло.
— В смысле, не открываю? — уточнила тихонько, потому что Лукия на руках спала.
Что-то сегодня у них не так шло, то ли настроение подвело, то ли тревожило малышку что-то, но она лишь на руках спала, а в любом ином случае начинала хныкать. Даже новое кресло, которое и правда нередко теперь их выручало, сегодня не помогало. К маме малышка хотела и только «на ручки».
— Я тут уже минут десять трезвоню под дверью! — все с тем же возмущением заявил Павел. — Нам нужно обсудить вопрос по продаже квартиры, если не забыла. Или передумала уже и решила про семью вспомнить? — в конце его тон даже как подобрел, будто он готов был ей шанс предоставить.
Настя аж фыркнула от неожиданности такого подхода.
— А ты о семье часто вспоминал за те месяцы, пока по бабам чужим шастал? — не повышая голоса, уточнила. Так, просто для общего понимания ситуации.
— Настя… — Павлу хватило совести виноватых ноток добавить в голос. — Я понимаю, что мой поступок и поведение выглядят ужасно…
— Они и по сути ужасны, Паша, не только на вид, — не собиралась разводить тут долгие диспуты о морали. — А на мне сейчас слишком большая ответственность, чтобы дважды на одни и те же грабли наступать. Поэтому отвечу сразу: я не готова говорить о том, чего нет, то есть, о нашей семье. И теперь даже не уверена, что такое понятие было. Потому что, когда это семья, мужчина не бросает жену за два месяца перед родами. Ты и сам понимать должен, не дурак же, — отозвалась Настя тихо и без злости или обиды. Ей уж точно уже не на что обижаться, судьба с избытком одарила. — Так что у нас, видимо, просто общее направление какое-то имелось, удобство, привычка. А когда появились малейшие сложности, не так удобно стало, ты и ушел. Я в чем-то не права, Павел? — было интересно, как он воспринимает это все.
— Слушай, а ты можешь открыть, и мы толком поговорим обо всем?! — недовольно огрызнулся муж. — А то я почти тебя не слышу!
— Не могу, мы с Лукией переехали, я не… в той квартире, — по привычке собиралась «дома» сказать, но…
Отучала себя, наверное, да и правда в том, что здесь, с Андреем, она уже себя в большей степени дома ощущала.
Прижала сопящую во сне Лукию к груди покрепче, с удовольствием ощущая и тепло дочурки, и даже ее тяжесть, хоть спина и имела на этот счет свое мнение. Да только разве это имело значение? Сейчас уже точно знала, что есть куда более ценные для души моменты. А спину потом разомнет, когда Андрей вернется.
— К нему переехала? — как-то сумрачно пробурчал Павел, быстро сопоставив очевидные факты.
Странное настроение будто протянулось между ними через эту телефонную связь. И не чужие вроде, но и близкими людьми уже их никак не назвать.
— Ты рассчитывал, что я останусь там после того, что устроил? — не отрицая этого предположения, уточнила Настя. — Чтоб ни расслабиться, ни отдохнуть не могла, ожидая, пока ты снова явишься кричать? Спасибо, мне этого хватило в первые дни после твоего ухода. И потом, Андрей же предупредил: хочешь что-то обсуждать, ту же продажу, звони сначала. Никто не обязан тебя сидеть и ждать, Павел. У тебя своя жизнь, ты это четко дал понять, у нас — своя. Все люди взрослые, адекватно должны уже уметь себя вести… — она не упрекала, да и голос все еще не повысила.
Просто хотелось, чтоб этот запоздалый подростковый бунт прекратился и он вспомнил, что взрослый мужик. Ну и прекратил ее жизнь пытаться запустить в центрифугу своих хотелок.
— Так что, точно все? Уверена? — все еще с претензией в голосе уточнил Павел.
А Настя против воли тихо засмеялась.
— Разве это я точку ставила, Паш? — уже без всякой обиды уточнила, тихонько начав укачивать заворочавшуюся дочку… про которую Павел так ни разу и не вспомнил, кстати. — Хотя я тебе сейчас даже благодарна… Не знаю, долго ли мы еще вместе были бы, не психани ты в тот момент, но я не хотела бы потерять еще год или два, не имея этого счастья, которое теперь с любящим
Андрей для нее и солнцем весенним, и теплом стал, научив заново верить другому человеку.
Вот только Павел, кажется, к такой постановке вопроса не был готов. Просто взял и бросил трубку.
Ну… так себе поступок, конечно. Отложив мобильный, Настя пожала плечами и улыбнулась дочери, сонно приоткрывшей свои глазенки, начавшей сразу улыбаться и агукать. Видимо, сон настроение улучшил.
— Так и не вырос, — сделал вывод Андрей, когда она рассказала ему об этом разговоре вечером за ужином. — Но это уже не наши проблемы, — подмигнул мужчина, присматриваясь, словно боялся, что Настя перенервничала.
Улыбнулась ему нежно в ответ, со всеми своими чувствами, чтоб успокоить, да и показать, что уже не влияет на нее поведение Павла.
Андрей, к слову, Лукию с рук не спускал, играя с… дочкой. Да, вот и сомнения не было, что это настоящий отец для малышки. И не просто ждал, пока Настя накроет на стол, намекая, словно бы очень устал на работе, а позволил и ей отдохнуть, и Светлячка развлекал с обоюдным удовольствием.
— Я, кстати, нашел агентство. Когда ты готова будешь, приедут, посмотрят, оценят, выставим на продажу. Только надо будет вас с Лукией тут перерегистрировать, чтоб сложностей меньше. А Павлу я сам позвоню, не хочу, чтоб он опять тебе нервы мотал, — добавил Андрей. — И еще со своими адвокатами посоветовался, они мне порекомендовали хорошего семейного юриста. Проконсультируемся и с ним по всем нашим вопросам. Вдруг сумеем как-то лучше ситуацию решить, — спокойно, внушая и ей уверенность в счастливом исходе, заметил любимый.
Тут Лукия заворочалась, перебив, захныкала, как-то недовольно возмущаясь, и начала Андрея за пальцы ртом хватать, явно намекая, что тоже не прочь перекусить.
— Кажется, не только я тут проголодался, — рассмеялся Андрей, аккуратно отдав ей дочку. — Корми Светлячка, я закончу, — мягко надавил на плечи, усадив Настю на диван, который стоял у него в кухне.
А сам быстро расставил тарелки и, разложив по тем спагетти с соусом, поставил на середину стола приготовленный Настей салат, то и дело поглядывая на них с искрами во взгляде. Она же улыбку не могла удержать, купаясь и в его любви, и в нежности, и в страсти, которые с избытком смешались в будоражащий коктейль в этом мужском взгляде.
С такой поддержкой с любыми сложностями справиться можно! Ведь, если подумать, ситуация совсем непростая, и проблем, хлопот предстоит море. А она совсем иначе воспринимает происходящее. Будто самое лучшее время в жизни настало… Хотя, наверное, так и есть, и любая оценка событий только от восприятия зависит. Настя же настолько счастлива была, что и сложности лишь временным недоразумением нынче воспринимались.
— Мне еще мама звонила, — вспомнила, пока не рискуя есть, чтобы Лукию соусом не заляпать.
— Снова на путь истинный наставить пыталась? — хмыкнул любимый, но посмотрел внимательно, будто признаки расстройства в ней выискивая.
— Нет, как ни удивительно, — расплылась в улыбке. — Ее вопрос с продажей квартиры потряс куда больше, чем все остальные грехи Павла. Это же то поколение, для которого собственное жилье — главная цель в жизни. И в этой квартире есть доля денег, которую мои родители нам на свадьбу дарили… В общем, предательство и измену простить можно, а вот посягание на жилплощадь — страшный грех, — вроде как с пониманием к установкам матери, которую все равно уже не изменить, объяснила Андрею. — Так что теперь я оправдана в ее глазах и, вообще, непонятно, почему так долго тянула и жила с таким бесчестным человеком, который у собственной дочери квартиру забирает, — вздохнула, но с улыбкой.
Хотелось бы иной поддержки, но и так — уже лучше, чем вечные упреки. Андрей тоже хмыкнул с пониманием, видимо, имея и свой опыт подобных суждений.
— Ладно, у каждого свои ценности, нам главное, что она тебе перестанет морали читать и нервировать, — протянув руку, любимый ее щеку погладил, даря тепло и поддержку, потрепал головку Лукии, продолжающей активно сосать.
— Ешь, пока теплое. Голодный же, — махнула свободной рукой на его тарелку, к которой Андрей так и не притронулся пока.
— Я тебя подожду, радость моя. Вместе — оно еще вкуснее. Сейчас наша принцесса наестся, переложим ее в кресло и сами поедим, — не согласился Андрей, с такой же счастливой улыбкой наблюдая за ними, как и у Насти с лица не сходила.
Жизнь понемногу входила в какую-то совершенно новую, но уже становящуюся привычной, колею. Хотя с маленьким ребёнком каждый следующий день предыдущий напоминает. Но сейчас Насте и этот «день сурка», про который многие подруги рассказывали да мамочки на форумах жаловались, казался совершенно иным, позитивным и веселым.
С подругами, кстати, странно как-то выходило. У нее просто времени сейчас, да и моральных сил не хватало ни на кого, так, едва успевала что-то в мессенджерах писать. Ну и Настя никогда не была сверхобщительным социальным человеком, готовым часами на телефоне висеть, а сейчас и подавно времени на такое не имела.
Потому ли создавалось впечатление, что отдалилась от всех? Или действительно охладели отношения с частью знакомых, которые так уговаривали ее помириться с мужем, а теперь вовсе поглядывали косо, узнав, что она переехала жить к Андрею?.. Поначалу мелькнула неловкая, растерянная мысль, какое-то стыдливое смущение, но Настя уже поняла, что ни перед кем отчитываться не обязана. Да и стоит ли слушать людей, ничем, кроме моралей, ей не помогавших, когда она теперь так счастлива с любимым мужчиной? Тем более что он-то был с ней всегда и в любой беде.
Так и вышло, что из большого круга людей, с которыми общалась, осталось у нее две подруги. Те, которые сразу поддержали с идеей развода и с позицией, что не стоит Павла ждать и прощать, себя уважать нужно да дочь любить. И Настя решила, что и так счастлива. Не количество друзей важно, а их качество. И искренний, любимый человек рядом. Андрей ее в этом поддержал, хоть она и ощущала, что он по-настоящему волновался о ее отношении к этой ситуации, обещая, что его друзья, с которыми грозился познакомить во время поездки в родной город, обязательно и Насте близкими станут.
— Да мне и не нужен никто сейчас особо, кроме Лукии и тебя, — улыбалась Настя, немного волнуясь в душе, откровенно говоря.
Да, он пригласил ее (даже упросил поехать обязательно вместе), но ей казалось непростой задачей завоевать симпатии людей, с которыми Андрей долгие годы дружит, а с некоторыми, вообще, с детства. Примут ли они ее в свой круг? Не посчитают ли, что она ему только обуза, еще и с чужим ребенком…
А ведь предстояло и с его родителями познакомиться, что совсем почему-то повергало в ужас, несмотря на возраст! Хотя тут Андрей заранее начал контакты наводить. Звонил по видеосвязи родным, Лукию родителям показывал, ролики снимал, отсылая, да и Настю вовлекал в разговоры… Такое ощущение, что его родители гораздо спокойнее отнеслись ко всему, чем ее собственные поначалу.
И все же нервничала. Не говорила об этом вслух, но Андрей, как и обычно, то ли на опыте своем жизненном, то ли просто читая уже в ее душе, как в открытой книге, и это понял.
— Не переживай, радость моя, — обнимая ее крепко-крепко, словно просил даже, а не уговаривал. — Они тебе очень рады будут, да и Наташа всех подготовила, считай. Ждут с нетерпением, — подмигивал ей Андрей, все про ту «гадалку» рассказывая так, словно с ней никто не поспорит.
— Так еще страшнее, если честно, — пыталась держать тон и она. — Когда ожиданий много, бывает и разочарований немеряно.
Все равно опасалась, ведь если не на словах, кто помешает им в душе про нее по-своему судить?
— Не будет такого, обещаю, — кажется, она умиляла Андрея этими страхами. — Да и в любом случае, я тебя люблю и дочку нашу. И ничье мнение для меня тут больше роли не играет, — твердо заявлял любимый, что все же давало ей точку опоры.
Очень ярким впечатлением за эти недели был и поход к врачу на плановый осмотр Лукии и вакцинацию. Андрей отложил все дела, чтобы с ними поехать… Вот, что еще покоряло Настю в этом мужчине — он всегда находил для них время, насколько бы загружен ни был. И так четко ощущалось, что именно они в его приоритетах! А как Андрей Лукию успокаивал, когда крохе прививку сделали, это же просто разбило Насте сердце, по хорошему так, искренне.
— Вам очень с мужем повезло, видно, что замечательный отец, — заметила медсестра, которая ту прививку малышке и сделала, наблюдая, как воркует Андрей над хныкающей Лукией, быстро заставив слезы исчезнуть, пока Настя заполняла бланки.
— Да, очень, — не спорила и ничего не объясняла она, а у самой комок в горле, и огромная любовь к нему, на которую всей души, казалось, не хватало!
Конечно, имелись в этих неделях и неприятные моменты… в основном касающиеся разговоров с Павлом. Квартиру выставили на продажу все же. Но муж, вероятно, так и не простив, что они его агентству не доверяли, вдруг решил заявить, что она только благодаря его деньгам, с того самого агентства заработанным, сумела свой магазин открыть. А значит, он этот бизнес у нее тоже забрать может, или, как минимум, долю отсудить…
Понятия не имела, что сделала бы, не будь рядом Андрея в тот момент. Растерялась от страха и дикой обиды, ведь до последнего не верил в нее Павел тогда, не хотел помогать. А теперь!.. Это же ее детище и мечта была! Ну где справедливость?!
Возможно, все же зная ее, Павел на эту растерянность и рассчитывал, запугивая, что ли.
— Но и ты свой бизнес построил в браке, как раз благодаря поддержке Насти, ведь ваша общая прибыль в агентство вкладывалась, да и, если перевести в деньги всю ту поддержку и работу по дому, что она на себя брала, приличная сумма получится. И я узнаю, как это юридически все обосновать, у меня адвокаты хорошие, Павел, можешь не сомневаться, — с тихим, но таким явным и грозным предупреждением в голосе вмешался в разговор Андрей, что даже Настю проняло.
Вернулась уверенность.
И Павла это осадило прилично. Замямлил что-то про то, что и у него адвокаты есть.
— Вот давай и посмотрим, что наши адвокаты скажут, — не отступил Андрей. — Не становись мерзавцем, Павел. Я тоже жестко играть умею и могу, — добавил все с тем же предупреждением.
А сам крепче ее руку сжал, видно, поняв состояние и как бы заверяя, что тревожиться тут точно не стоит.
И Паша внял, замяв вопрос, пока к тому больше не возвращаясь.
Знала Настя и то, что любимый разговаривал с Павлом насчет отказа от родительских прав. Правда, происходило это не при ней, и о чем конкретно речь шла, Настя пока была не в курсе, Андрей пока не все подробности ей говорил.
— Не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за капризов этого… — он скривился, будто не хотел при ней грубости говорить. — Не беспокойся, мы это уладим, радость моя, — уверенно заметил Андрей.
И Настя вдруг поняла, что действительно в нем ни на секунду не усомнилась, вот уверена твердо, что любимый своего добьется. А еще мелькнула мысль, что довольно забавная ситуация, когда у нее еще и муж есть, вроде как в будущем бывший, и жених, единственный необходимый… Каламбур… Надо же позитив во всем видеть.
В общем, привыкали и обживались, удивляясь новым навыкам дочки, все уверенней лежащей на животе и уже неплохо держащей голову, чаще улыбающейся, чем хныкающей, и уже куда реже устраивающей им бессонные ночи. А еще готовились к той самой поездке, из-за которой Настя все-таки волновалась потихоньку.
Но все это было прервано внезапно раздавшимся ночным звонком.
— Настя… — заплаканный, взволнованный голос еще свекрови был последним, что Настя ожидала бы в три часа ночи слышать. — Паша в больнице… Приезжай!
— Куда? — растерянно переспросила она, ничего не соображая после внезапного пробуждения. В голове будто калейдоскоп, который только встряхнули, — смешалось все.
— Сюда, в больницу! Паша в аварию попал, — Маргарита Владимировна как напирала, давила этим своим взвинченным тоном, резало по ушам. — Его оперируют!
— А я там чем помогу среди ночи? — все еще не до конца разобравшись, да и не проснувшись толком, посмотрела на кроватку, где Лукия спала. Не разбудили дочку вроде…
— Ты его жена! Как ты можешь?! — кажется, Маргарита Владимировна возмутилась.
— Вы сейчас серьезно? — уточнила Настя, все еще пытаясь открыть глаза толком.
— Настя, ты совершенно совесть потеряла?! Ты рядом с ним сейчас быть должна! — продолжала напирать свекровь.
А она даже что сказать на такое заявление, не знала. Хотя и тревога появилась. Может, действительно все очень сложно, а Маргарита Владимировна от растерянности и страха за сына себя так ведет?..
— Так, дай мне сюда телефон, — Андрей тоже проснулся от этого звонка, да и все требования ее свекрови точно услышал. — В какой он больнице? — сходу спросил, когда Настя послушалась.
— … скорой помощи, — после паузы и уже совершенно иначе, холодно и явно неохотно, отозвалась Маргарита Владимировна. Точно не ожидала с ним разговора.
— Мы поняли, — кивнул Андрей и разорвал связь.
После внимательно всмотрелся в лицо Насте.
— Не нервничай, тебе точно не стоит, радость моя, и поддаваться на ее давление тоже, — сев рядом, тихо заметил любимый, тоже оглянувшись на спящую малышку. — Ты им ничего не должна. Тем более среди ночи стремглав нестись в больницу.
— Да, я понимаю, — растерла лицо, пытаясь взбодриться, впрочем, не то чтобы успешно. Наклонилась вперед, уткнувшись лбом в его плечо.
— Но ты не такая паскуда, как Павел, и все равно переживаешь о человеке, который долгое время тебе не чужим был, — усмехнулся Андрей, похоже, мысли ее читая, как раскрытую книгу.
— Что-то вроде того, — улыбнулась и Настя чуть виновато.
— Понимаю и уважаю, любимая моя, — тихо рассмеялся Андрей. — Да и сам такой. Так что мы поедем, конечно, но я хочу, чтобы ты заранее настроилась и не позволяла никому на себя давить. Они точно твоих нервов не заслужили. Да и что-то мне подсказывает, что будь там что-то реально серьезное, они иначе себя бы вели и говорили, — тихо прошептал ей в волосы любимый.
У Насти тоже такое ощущение сложилось. Когда твой ребенок в беде, навряд ли начнешь других попрекать, скорее, на нем сосредоточишься целиком и полностью. Или она по себе судила?
— Плохо, что Лукию будить придется, весь режим собьем, — вздохнула она, зевнув.
— Ничего, один раз сильно не скажется, зато ты не будешь терзаться угрызениями совести, — Андрей погладил ее волосы, будто просто не мог не касаться. И это настолько приятно было — не передать словами! — Я сейчас нам кофе приготовлю, ты пока одевайся. А Светлячка уже потом поднимем, да и там ближе к ее обычному утреннему кормлению будет, почти и не сдвинем график, в машине покормишь, — как-то очень спокойно проговорил план для них ее неповторимый мужчина.
И Настя не удержалась, расплылась в счастливой улыбке, ощущая легкость и уверенность на душе. Уже точно понимала, что не сумеют ее ни пристыдить, ни жалостью попрекать, хоть и имелось внутри беспокойство о Павле. Как ни крути, а вместе почти десять лет прожили. И все же Настя могла адекватно оценивать и судить теперь и о поступках окружающих, и о том, что и кому она должна… или не должна.
В больнице, несмотря на раннее утро, жизнь кипела. Гудели сирены машин скорой, суетливо торопились по коридорам медсестры и родственники. Казалось, тут никто не спал. Впрочем, неудивительно, учитывая профиль лечебного учреждения, сюда привозили не на плановое лечение, а тогда, когда помощь была нужна срочно.
Настя с дочкой на руках чуть растерянно прижалась к стене, пока Андрей выяснял, в каком отделении Павел. Лукия, кстати, спокойней их всех реагировала, не особо на свет или суматоху отвлекаясь. Наоборот, явно намеревалась опять уснуть, вдоволь наевшись, пока они добирались. И Настя могла со спокойной совестью насладиться кофе, который Андрей ей в термочашку с собой взял из дома.
Хотя ей комфортно не было, поняла, что нервничать начала, сама атмосфера больницы заставляла испытывать тревожность, а она, несмотря на все, не желала Павлу зла или беды, просто хотела дальше жить своей жизнью без него.
— На третьем этаже, в палате интенсивной терапии, перевели после операции, — вернувшись, сообщил Андрей с улыбкой, полной любви, посмотрев и на нее, и на уже сонно чмокающую губами Лукию. Все-таки привычки и режим сказывались, в это время малышка спала. — Вроде все стабильно, угрозы жизни нет. Пошли, узнаем, что же за нужда такая у них была тебя среди ночи поднять, — кажется, немного рассердившись после выяснения информации, заметил Андрей, взяв дочку, чтобы она спокойно допила кофе.
— Пошли, — согласилась и Настя, теперь тоже подозревая, что мать Павла просто ситуацией воспользоваться решила.
Маргариту Владимировну они нашли в коридоре у приоткрытой двери палаты, она с кем-то еще по телефону говорила, похоже, с мужем. И так глянула на них, когда приблизились, будто ужасней людей не встречала.
— Вы сами позвонили среди ночи и вытащили нас сюда, нечего теперь кривиться, — Настю это выражение лица аж подкинуться внутренне заставило.
Сколько раньше на нее так влияли, вынуждая нервничать и переживать, что неправильно себя ведет!
— Зачем ты этого притащила сюда? — с презрением косо посмотрев на Андрея, процедила свекровь сквозь зубы. — Совесть бы поимела. У тебя муж после операции, за ним уход нужен… Отдай мне Лукию и иди к мужу.
И словно бы дернулась вперед, будто намереваясь у Андрея внучку забрать. Но Настя твердо руку в сторону выставила, явно демонстрируя, что не позволяет.
— А вы уверены, что сами здоровы? Со всем уважением, Маргарита Владимировна, — кажется, впервые в таком тоне заговорила со свекровью, но ее разъярило отношение к Андрею.
А мужчина только усмехнулся, его точно не задело это проявление бессилия и бестактности матери Павла.
— Мы с вашим сыном разводимся, он меня бросил, требует раздела имущества и ни разу дочкой не поинтересовался. С какой стати я с ним быть должна? — тоже заставив себя сохранить ровный тон, чуть саркастично уточнила Настя.
— Ему плохо сейчас, а ты попрекаешь? Как ты можешь так вести себя? Он же отец твоей дочери! А кровь — это не вода, это ваша связь на всю жизнь! — разошлась свекровь не на шутку, конечно. Гневно смотрела на них, еще и палец выставила, словно грозясь.
Но Настю не проняло. Сама мать теперь, стала уверенней, зная, что за ней дочка, и ей за нее ответственность нести, больше некому, разве что Андрею.
— И где эта ваша кровь, сын то есть, был, когда я два месяца назад в больнице рожала, а, Маргарита Владимировна? Не помню, чтоб Павел или вы неслись ко мне среди ночи, — скрестила руки на груди, глядя на немолодую женщину, дивясь в душе, на что только та пойти не готова.
— Ты не звонила! — будто и этим упрекнуть пытаясь, огрызнулась свекровь.
— Серьезно? Андрею я тоже не звонила, к слову, но он меня и в роддом отвез, и там не отходил, деньгами помогая и со всем необходимым, даже о том, чтобы накормить меня, он подумал, а не вы или Павел. Не в крови дело, и вообще она ничего не решает, как оказалось, Маргарита Владимировна. Так что не устраивайте концерт, вы выглядите глупо. Нужна помощь — мы поможем, но вот это вот все оставьте для мужа и сына, — не повелась Настя, чувствуя, что Андрей за ее спиной начинает сердиться.
Ему тоже это отношение матери Павла к ней и претензии не по душе были.
— Да как ты!.. — явно не понимая, что по краю ходит, взвивалась было свекровь, когда ее прервали.
— Мам! Прекрати немедленно! — слабый голос Павла, но из-за этого не менее раздраженный, донесся из палаты, осадив свекровь. — Не позорься и не устраивай этого. Мы сами взрослые. Разберемся. И права Настя во всем, что ты прицепилась к ней? — впервые на ее памяти, так откровенно выступил против матери и он.
Настя даже удивилась. Переглянулась с Андреем.
— Можем уйти, — не обращая никакого внимания на притихшую и как пристыженную пожилую женщину, предложил любимый, тихо укачивая Лукию, которая хмурилась и супилась из-за криков бабушки, недовольно лопоча. — Ты такого отношения ничем не заслужила, и терпеть не обязана.
— Пошли уже к Павлу заглянем, раз приехали через полгорода ночью, — вздохнула Настя, разочарованно посмотрев на Маргариту Владимировну.
И даже жаль ее сейчас не было, хотя ощущалось, что одёргивание сына больно задело свекровь.
Она обиженно и раздраженно в ответ на Настю посмотрела… И как-то ярко стало заметно утомление, спрятанное в уголках губ и морщинках, тревожное выражение глаз, нервно искусанные губы и трясущиеся пальцы. А еще опустошенное ощущение, которое вдруг излучать начала… не на такое отношение, наверное, рассчитывая.
Видимо, посвятив всю свою жизнь сыну, не ожидала, что тот будет спорить или поступать не так, как она бы хотела. И посочувствовать бы… Да кто ж ее заставлял свою жизнь в служение ребенку превращать, при живом муже и море других возможностей? Дети всегда вырастают… Настя это по себе понимала теперь больше, чем раньше… Потому что повзрослела, своим умом и пониманием жить хотела, чтобы родители ни говорили, даже мать, которой так сложно было ее понять. И как бы ни обожала Лукию всей душой и сердцем, уже сейчас начинала себя к этой мысли приучать. Возможно потому, что еще и Андрея в своей жизни именно сейчас по-новому осознала… Дети — огромное счастье и благословение, но они точно не должны всем смыслом жизни становиться. Потому что потом больно и плохо будет и этим детям, и самой женщине… И пример свекрови сейчас это ярко подтверждал.
— Ну пошли. Но я уже как-то устал от их придирок, — чуть скептично согласился Андрей, глазами дав ей понять, что сразу уведет Настю, если ему еще хоть что-то не понравится в поведении Павла или его матери.
И Настя не спорила. По сути, ей тоже это все не в удовольствие было, а перед совестью своей она уже долг исполнила.
Палата, где лежал Павел, была небольшой, такой же непритязательной на вид, как и вся больница, заметно, что государственная, без особого шика в ремонте. Но зато одноместная… И Настя сделала вывод, что не так все с ним и плохо, если подумали об одноместной палате договориться, явно больше о комфорте заботясь.
Сам Павел лежал на функциональной кровати с приподнятой верхней частью, к руке была подключена капельница, правое плечо все в марлевых повязках, да и нога, прикрытая сейчас простыней, явно пострадала.
Но мужчина уже был в сознании и как-то невесело глянул на них, когда Настя с Андреем, который Лукию держал на руках, вошли. Маргарита Владимировна в дверях замерла, места для всех не хватило бы просто.
Остро пахло лекарствами и больницей. И в целом какое-то ощущение не особо позитивное.
— Ты как? — нейтрально поинтересовалась Настя у Паши, игнорируя недовольное хмыканье со стороны свекрови.
— А, такое, — скривился Павел, как-то неловко поерзав в кровати, видно пытался устроиться удобней. — Моя дурость. Сам виноват, лихачить решил… — глянул на них исподлобья, без каких-либо претензий или упреков.
И это был совершенно иной взгляд, не такой, как последние недели, когда муж ее изводил. Сейчас Настя действительно увидела мужчину, с которым много лет прожила не так и плохо, и который особо гадом или мерзавцем же никогда и не был. Адекватность в глазах Паши знакомая вернулась. Будто эта авария ему мозги на место вставила, что-то заставив переосмыслить.
— Прости, что мать выдернула, еще и среди ночи. Я не знал, отходил тогда еще от наркоза. Не стоило приезжать вам, — он глянул ей за спину, на Андрея с ребенком, будто и перед тем извинялся.
— Нужна какая-то помощь? — также ровно уточнила Настя, пока не доверяя тому, что видела. Как-то отвыкла за последние месяцы.
— А тебе? — хмыкнул непонятным тоном. — Правду же сказала сейчас, мы тебе толком и не помогли ни разу.
— У тебя сотрясение мозга? — приподняла бровь… Не удержалась, да и Андрей весело хмыкнул сзади.
Просто так отличалось его поведение в этот момент от того, что Паша последние недели говорил и делал!
Хохотнул и муж, тоже без особого веселья, но показав, что сарказм оценил.
— Ага, сотрясение. Наверное, на место как раз встало то, что с резьбы слетело до этого, — не спорил, и в голосе такой же сарказм.
— Неужели перебесился? — вот теперь действительно удивилась Настя, но почему-то при этом шаг назад сделала, к Андрею, чувствуя надежную поддержку и тепло за спиной.
— Ладно, Насть, не нервничай, тебе нельзя ж вроде. Молоко там, все такое. Мы оба повзрослели, по итогу, — с какими-то чуть горьковатыми нотками отозвался муж, заметив этот маневр. Поерзал снова, чуть сместив плечо, которое болело, казалось. — Только ты раньше, сама матерью став. А я… — он скривился. — Хотел бы сказать, что став отцом, но я же им так и не стал, да? В отличие от Андрея… Но хоть из-под влияния своей матери вырвался, начав своим умом жить… Правда, и не всегда удачно, — как-то так, словно повинился перед ней, но и не сумев все же «извини» произнести.
Маргарита Владимировна, видно, уже это слышавшая и явно обиженная на сына, который вдруг реально вздумал против ее ума и права его наставлять взбрыкнуть, скривилась, фыркнула и показательно в коридор вышла.
Вот она оказалась не готова, чтоб сын вырос… Хотя и ее понять можно, за тридцать шесть лет привыкла к иному раскладу.
Да и Настя ведь реально демарш только сейчас родительскому мнению проявлять стала. Не ей судить его скорость. Тут лучше поздно, чем так никогда своей головой и не начать жить.
Но все равно было немного странно, после этих четырех месяцев и уже кардинально изменившегося к нему отношения, снова Пашу адекватным и разумным видеть. Понимать, что он говорит, и видеть такое же понимание с его стороны. Только внутри это уже не отзывалось ничем, кроме облегчения… Вдруг перестанет уже, наконец, изводить ее?
На самом деле, это единственное, чего она реально от Павла хотела.
— Сам сказал, все взрослые, и каждые свой выбор сделал, — пожала плечами, так и не отступив от своего любимого, оглянулась на Лукию, которая как-то совсем весело вдруг гулить начала, маму рядом ощутив.
— Да… Разочаровал я тебя?
Настя вздохнула.
— Наверное, мы оба открыли друг в друге что-то новое за это время. То, на что раньше, вероятно, стоило внимание обращать и выводы делать, не доводя до критических ситуаций…
— Ага, а не слушать советов, что стерпится-слюбится, и лучше жить с удобным и тихим человеком, чем потом волосы рвать… Не сработало, да? Обострения и у самых тихих случаются, — ехидно скривился Паша.
Настя только плечами пожала.
— В общем, ты права в том, что матери сказала, вот и спрашиваю, может, тебе помощь нужна какая? У меня нормально все, Настя, несерьезно тут, и денег, и возможностей хватит на ноги встать. А ты все сама тянула эти месяцы, за что оба в ответе, по-хорошему. Еще и мои заскоки выдерживала сверху.
— Не сама, со мной Андрей был, и я… очень благодарна ситуации, по правде говоря, что все так сложилось, позволив мне по-новому оценить, кто и что значит в моей жизни, — краем губ улыбнулась, повернувшись при этом к любимому мужчине. На Пашу уже как-то насмотрелась.
А Андрей ей с поддержкой улыбнулся в ответ, похоже, тоже довольный, что этот визит не перешел в новый конфликт и бывший друг даже с адекватностью снова подружился.
— Вижу… — тихо согласился Павел, наблюдая тоже за ними. — Раньше думал, что мне казалось… Но когда у нас Андрей в гостях был, я себя вечно лишним чувствовал, хотя никогда же ни он, ни ты черты не переходили и взглядом. А оно все равно как-то мне отдавалось… Вы вместе будто резонировали. По-правильному как-то. Бывает так, видно, да не понимал, что просто иногда тихо разойтись — куда лучше, чем сохранять видимость. А теперь… тихо не получилось, да? — вроде как с искренней виной, цокнул языком Павел.
— Предсказать, как в жизни лучше, — уметь нужно, Паш, дар это. В остальном это чаще дело неблагодарное и пустое, — отозвался на последнее замечание уже Андрей, не отрывая взгляд от Насти все еще.
— Знаешь, если уж говорить о помощи, — вздохнула вдруг Настя, — просто оставь нас в покое, а? Без этих твоих внезапных визитов и упреков?.. Ты ведь тоже развод хочешь, так для кого весь этот цирк?
— Понятия не имею сейчас. Самому гадко, но я тебя услышал и понял, — серьезно отозвался и Павел, словно погрустнев. — Давай и с квартирой закроем вопрос, а? Пусть вам остается…
— Не нужно! — возможно, немного излишне эмоционально отозвалась Настя, уже боясь оставаться хоть как-то с ним связанной. — Продадим, каждому его часть достанется, и разойдемся.
— Ты тоже хочешь, чтобы я отказался от отцовских прав? — вдруг прямо Павел спросил, как поняв то, что не было этим страхом озвучено.
В коридоре задохнулась с испугом Маргарита Владимировна, внимательно слушающая происходящее.
— А разве ты ей отец, если не по ДНК смотреть? — без упрека уже, просто так, как думала сама. — Да и хочешь ли с этой ролью сживаться? — в душе обмирая от страха, что есть вероятность на его «назло» в ответ нарваться, все же спросила Настя.
— Да… наверное, — все также грустно подтвердил муж, но не спорил. — Осуждаешь, что не чувствую с ней связи?
— Нет, но и нам прошу не мешать. Андрей дочку искренне любит, и меня…
— Хорошо, пусть ваши адвокаты придут, я подпишу все, что там надо…
— Сегодня приедут до обеда, — тут же Андрей подключился, видно, тоже не до конца этому настроению Паши веря.
Мало ли, может, еще наркоз не до конца отошел… Словно в мысли любимого заглянула.
— Ладно, — хмыкнул и Павел, тоже это поняв. — Пусть приходят. Скорее всего, правы, я и так достаточно за последние полгода натупил и вам нервов помотал. Пора взрослеть и свои ошибки исправлять, — он откинулся на подушку тяжело, выдохнув с усилием.
И было понятно, что Павел таки устал, да и измотан случившимся, хоть и пытался показать, что ничего страшного.
— Значит, на том и решим. А сейчас мы поедем домой, девочкам еще поспать не помешает, — тут же взял управление ситуацией на себя Андрей. — И, если все-таки нужна будет помощь, звони, — добавил Павлу.
Тот скривился, типа изобразив улыбку. И как-то всем понятно стало, что ему реально стыдно за все, что творил в последнее время.
Насте же добавить было нечего. Если он и правда даст им дальше спокойно жить, она готова простить и оставить в прошлом все, в конце концов, у нее в будущем есть на чем сосредоточиться.
Так что, кивнув напоследок, они вышли из этой палаты.
Она забрала у Андрея дочку, дав и любимому возможность руки немного расслабить, вот что-что, а вес малышка набирала прекрасно. Ну и как-то захотелось обнять… Немного боязно было, вдруг Павел передумает, откажется от своих же слов через несколько часов? Вот и вцепилась в Лукию.
Маргарите Владимировне они вежливо сказали «до свиданья», хоть та и отвернулась молча, напоследок одарив их каким-то гневным и злым, но беспомощным и даже тоскливым, взглядом.
И Настя могла понять… Однако и особой искренней, безусловной любви к внучке с ее стороны все же не могла отметить за это время, все с какими-то оговорками да требованиями. Потому подавила это чувство вины, вспыхнувшее в душе.
Да и Андрей, точно понимая ситуацию прекрасно, обхватил ее за плечи, как приобняв, и повел к лифту.
Когда они вышли на крыльцо больницы, поднималось солнце.
Один из первых летних дней, еще свежий, чуть прохладный, но какой-то очень спокойный и… обнадеживающий, что ли. И воздух чистый, вокруг зелено, не успела пыль припорошить ни траву, ни листву, ни одуванчики, обильно цветущие на всех клумбах.
Оба замерли, не сговариваясь, глубоко вдохнули — после больницы, воздух сладким показался. И все равно некое ощущение надежды чувствуют, будто переступили, прошли самый сложный этап и Рубикон. И дальше все иначе теперь будет.
— Думаешь, и правда подпишет? — чуть неуверенно, все еще боясь начать надеяться, повернулась Настя к Андрею.
А он широко улыбнулся ей, уверенно встретив этот взгляд. Обнял обеими руками так, чтоб и ее, и Лукию к своей груди прижать.
— По большому счету, это уже ничего не изменит лично для нас, ведь так, радость моя? Мы для себя уже все решили, сделали выводы. И если Павел одумался… Что ж, и ему плюс, и нам легче. Но даже если его снова переклинит… Нам это не помешает своей жизнью и умом жить, своим счастьем, — поцеловав ее в висок, как-то уверенно и твердо заявил Андрей, погладив дочке щечку.
Малышка так и не заснула за это время, а, стоило им выйти на улицу, отчаянно принялась зевать и вертеться, как пытаясь спрятаться от солнца в их объятиях.
— Да… Согласна! — улыбнулась и Настя, поняв, что любимый совершенно прав!
Уткнулась носом ему в шею, легко поцеловав кожу там, где пульс размеренно стучал. Чуть колючее касание, побриться с утра не успел. Но ей так в радость все это!
Для них это уже не играло значения. И Павел с его откровениями, прозрениями, причудами, с семьей — уже, по сути, чужой человек. Они сделают все, чтобы минимизировать его влияние на свою жизнь, потому что важнее цели есть. Своя счастливая жизнь и счастье Лукии, нормальное детство дочки без скандалов и такой вот нервной чехарды. А вдвоем они с чем угодно справятся. И главное, что есть друг у друга. Поддержат и успокоят, и своей уверенностью дадут опору партнеру, когда сомнения одолеют.
— Поехали домой? Вам точно еще полежать не помешает, — заметил Андрей, так и не разомкнув этих объятий. Потянул к их авто.
— Тебе бы тоже еще хоть немного отдохнуть, — заметила она, позволяя ему забрать Лукию, устроив ее в креслице.
Дочка сонно губками причмокивала, явно собираясь по дороге уснуть.
— Вот даже спорить не буду. Сам не против еще немного с вами поваляться, — отозвался с усмешкой Андрей, открыв и перед ней пассажирскую дверь.
И Настя села, сохранив в душе это самое окрыляющее ощущение некого нового и светлого этапа в их жизни.
Лето ощущалось тем сильнее, чем дальше они отъезжали от столицы в направлении юга.
— Подожди, у нас там уже выше тридцати градусов каждый день, судя по словам Славки, отогреетесь от холодов и лесов, — усмехнулся Андрей, видя, как Настя с удивлением поглядывает на термометр на панели приборов авто. — Говорил же тебе, что столько кофт и курток нам точно не понадобится, там и вечерами не холодно в этот сезон.
Было очевидно, что он не столько свою правоту подчеркнуть стремится, сколько искренне хочет поделиться с ней особенностями родного города, причем так, чтоб и ей это явно теплое чувство привить. С лучшей стороны показать, чтоб Насте понравилось.
А ей, выросшей в центральной, даже больше северной, части страны, в самом деле удивительным все казалось. Вот когда в другие страны в отпуск летать, жара вроде как и понятна. Ну или там к морю совсем, в портовые города.
Но чтоб так, просто степь… Казались странными настолько разительные отличия климата. Ведь дома она вечерами еще носки натягивала, ноги зябли. Да и дочку не то чтоб легко совсем одевала… А тут уже разница в пять градусов! И это они только половину дороги проехали.
— Кажется, нам стоит больше по родным регионам поездить, посмотреть, изучить, а то всю жизнь живу, и до сих пор удивляюсь, даже стыдно немного, — улыбнулась в ответ и Настя, проверяя заодно, как там Лукия в креслице на заднем сиденье.
Понятное дело, в салоне авто работал климат-контроль и температура была комфортной, но ее впечатлило.
— Я только за то, чтоб с вами чаще в отпуск ездить, радость моя, — тут же согласился любимый. — Так и на выходные вариантов много, чтоб посмотреть, и со Светлячком нам не настолько сложно будет, это не перелет и адаптация, родной климат, как ни крути. Вырвались, отвлеклись и вернулись, не успев устать. Да и на своей машине — собрались и назад поехали, если не так что-то, — похоже, действительно с воодушевлением отнесся он к этой идее.
И Настя хорошо понимала любимого. У них обоих последнюю неделю какое-то приподнятое настроение доминировало. Павел пока не отказывался от своего решения. И, хоть все еще лежал в стационаре, консультировался с адвокатами, сотрудничая в составлении документов. Так что они надеялись этот вопрос закрыть. Да и с квартирой вроде подвижки были. Потому поездка в родной город Андрея воспринималась почти приключением сейчас.
Успокоившись, что с дочкой все нормально, Настя села ровно, залюбовавшись Андреем. Мужчина уверенно вел авто, иногда мимолетно поглядывая в ее сторону. Настя уже пару раз предлагала подменить его, чтобы любимый передохнул немного, но он пока отказывался. Так что она наслаждалась возможностью просто понаблюдать за его движениями, жестами, изменениями выражения на лице…
— Что такое, Настенька? — словно ощутив это ее внимание, Андрей скосил глаза и улыбнулся.
— Ничего, любуюсь тобой, — отозвалась она тихо.
— А грустишь почему? — воспользовавшись тем, что они на трассе и машин нет, Андрей потянулся и одной рукой ее ладонь перехватил, чуть пожав пальцы.
— Вот как ты замечаешь?! — и растерялась, и рассмеялась разом Настя, соединив их ладони. — Да я и не грущу особо, просто…
— Что именно «просто», радость моя? — и не думал оставлять тему любимый, заставив ее закатить глаза.
— Ты посчитаешь глупостью, — действительно смутившись, вздохнула она.
— И все равно рискни, — как подзуживая ее, улыбнулся Андрей хитрее, вновь на Настю покосившись.
Она состроила гримасу, но шумно выдохнула, как признавая свое поражение.
— По сути, пустое, но никак не могу перестать немного жалеть о том, что мы уже несколько лет могли вместе быть, — тише призналась Настя. — Потеряли эти годы…
— Мы не потеряли их, радость моя, — он сжал ее руку крепче. — Знаешь, может, банально прозвучит, но всему свое время, это действительно начинаешь понимать постепенно. Бог знает, как оно все могло бы пойти, если бы раньше задумались? А вдруг разочаровались бы, еще не осознав чего-то, или обвиняли бы сами себя в душе в том, что твой брак разрушили, отравляя этим и наши отношения… — он вновь коротко глянул на нее, все же старательно следя за дорогой. — Так что, все к лучшему, будем считать. И сейчас у нас опыта больше и понимания, и внимания друг к другу, чтобы верные шаги делать, возможно, тоже, — подняв их руки, Андрей на мгновение губами к ее пальцам прижался.
А Настя, не удержавшись, наклонилась и поцеловала его в щеку, стараясь и машину вести не очень мешать. Да, понимала, что Андрей прав, скорее всего, но исподволь такие вот мысли грызли время от времени, добавляя немного горького привкуса в счастье, как и любимый кофе иногда горчит, но от этого не менее ценен. Просто мысли в голове…
— Хочешь кофе выпить? — отвлекая ее от увлеченного изучения урбанистического пейзажа незнакомого еще города, спросил вдруг Андрей с какой-то подозрительной усмешкой. — И поесть заодно, нам сегодня точно будет не до того, устали за дорогу все, даже Светлячок. А тут думать не нужно. И у Наты в Кофейне всегда вкусно, — подмигнул любимый мужчина.
А Настя, уже расплывшаяся в улыбке, когда он намекнул, как им дочка задала жару, устроив непонятную истерику на последних ста километрах, видно, тоже от дороги устав, вдруг замерла. Тяжело сглотнула.
— Ты решил меня вот так подло, с корабля на бал, когда я вся беззащитная и измотанная детским плачем, бросить на растерзание своим друзьям? — уточнила с некоторой долей шутки…
Но… что ж, стоило признать, что так и не перестала нервничать по этому поводу. Хоть и сама понимала, что взрослый человек и ничего ей его друзья не сделают.
— Не бойся и не переживай, Настенька! Там мало кто сейчас будет, — вот было видно, как его забавляет этот ее страх, но он искренне пытался ее поддержать. — И ты потрясающе выглядишь, как и всегда для меня, — завернув на парковку и остановив авто, Андрей наклонился, чтобы поцеловать ее, забирая этой лаской новые возражения, вот-вот готовые сорваться с ее губ. — Да и Светлячок отвлечется, новые впечатления ее точно развеют после поездки. Ну и насчет еды я серьезно говорил, куда нам еще сейчас об этом думать? А тут и с собой можно взять, чтоб и вечером было, что перекусить, просто отдохнув после поездки. Так что прекращай дрейфить и больше верь в меня. Я никогда тебя не подставлю, любовь моя! — уверенно заявил Андрей, крепко-крепко обняв ее.
— Хорошо, — просто выдохнула Настя. А как после такого заверения спорить дальше? — Тогда пошли, — протянув руку на заднее сиденье, чтобы немного отвлечь снова захныкавшую из-за остановки Лукию, второй рукой его тоже обняла.
Да и верила ему! Сколько уже поводов было убедиться, что на Андрея действительно можно положиться. Этот мужчина доказал ей самими поступками, что не словом, а делом будет показывать свою любовь к ней. И Настя хотела, чтобы он всегда ее любовь и веру в него чувствовал.
Потому и вышла из авто, когда Андрей распахнул дверь, передав ей дочку на руки. Замерла на мгновение, рассматривая огромные тонированные стекла окон и необычную кованую вывеску над входом, пока Андрей базу коляски доставал и устанавливал люльку. А потом, уже без колебаний, смело пошла за любимым.
Над головой звякнул колокольчик, извещая персонал о новых гостях. Андрей придержал для нее дверь, пропуская Настю с Лукией на руках. А она чуть замедлилась, осматриваясь.
Людей было совсем мало, время обеда прошло, а для ужина еще рано. Уютный звон заставил запрокинуть голову, посмотреть на этот колокольчик. И мягкая музыка вроде звучала в зале, а не перекрыла, и звон этот не резко прозвучал… все как-то так гармонично, с первого мгновения погружает в теплую атмосферу.
— Добрый день! — приветливо поздоровался официант, тут же обернувшийся на звук колокольчика. — Андрей! — видимо сразу узнав ее любимого, парень бросился к ним помогать с дверью. — Давно вы не приезжали. Проходите, вот там вам всем будет удобно, никто не помешает, — чуть раздвигая стулья, официант помог им дойти до свободного стола в небольшом углублении зала будто бы. — Поздравляю, кстати! — искренне добавил парень, посмотрев на Настю с Лукией на руках.
А она смутилась почему-то от этого, покраснела.
— Спасибо, Женя! — не менее искренне и явно веселясь от реакции Насти, отозвался Андрей, помогая ей устроиться в удобном велюровом кресле. — Да, решил своих к вам привезти, наконец-то, — подмигнув Насте вроде тайком, отозвался на поздравление официанта.
— И правильно! Посмотрите, что у нас сегодня предлагается. Может, сразу какие-то напитки принести? А я Наташе скажу, что вы зашли, — официант положил перед ними папки с меню.
— А я уже тут, Женя, — к столику подошла невысокая, даже ниже Насти, очень веселая и добрая, судя по улыбке и светлому взгляду, женщина, ровесница Андрея.
Ее короткие волосы были забавно и как-то очень… жизнерадостно, что ли, уложены, создавая на голове хозяйки Кофейни живописный беспорядок.
— Принеси им воды и мятный чай. Кофе, даже фильтр, уже точно на вечер не стоит, правда? — повернулась к ним та самая Наташа, по всей видимости. — Добро пожаловать, Настя! Мы все долго тебя ждали, и очень рады, что Андрей все же нашел свое счастье, — она улыбнулась ей так приветливо и искренне, словно они много лет знакомы были.
Протянула руку, на которой легко звякнул браслет с какими-то бубенчиками. Тонкий звук, нежный, точно, как колокольчик над дверью. Наташа мягко пожала ладонь Насти.
И у нее неким непонятным, совершенно непостижимым образом на душе спокойно и легко стало! И точно вдруг ясно — ее действительно здесь примут! Без всяких оговорок и условий, без придирок или намеков, что не так и легко войти в давно сплоченный коллектив. Наоборот, Настю, будто заочно, приняли и сейчас радовались так же, как и Андрею. Сама не заметила, а словно тяжесть с плеч сбросила.
— Спасибо! — искренне улыбнулась в ответ. — Мне Андрей очень много о вас всех рассказывал.
— Привет, Ната. Мы тоже рады тебя видеть, — расплылся в улыбке ее любимый, коротко приобняв хозяйку Кофейни за плечи. — Я как раз убеждал Настю, что поесть здесь нам будет проще и легче. И да, это сердится наша дочка, Лукия, — «представил», взяв дочку на руки, потому как малышка именно в этот момент недовольно заворчала, будто действительно возмущаясь, что ее не познакомили.
Начала ручками и ножками махать. Может, тоже по движению соскучилась, как и все они.
— Прости, Светлячок мой, это тетя Ната, — все в том же шутливом тоне, он приподнял малышку удобней, поддерживая еще головку, чтобы «показать» рассмеявшуюся Наташу.
— Боже! У меня своих двое мальчишек, но я уже забыла, насколько маленькие дети… крохотные! — Ната осторожно протянула руку и поймала один кулачок. — Ну привет, Лукия. И тебе — добро пожаловать, малышка, — сделав вид, что пожала эти миниатюрные пальчики.
А кроха вдруг заулыбалась, зачарованно засмотревшись на тот самый браслет, будто и ее заворожили бубенчики. Успокоилась. Ната глянула на Настю с видом сообщницы, подмигнув.
— Все дети от этого браслета в восторге, всегда, — поделилась с ней шепотом.
— Это точно, даже я помню, что Ната этими колокольчиками и пацанов, и девчонок успокаивала, — подтвердил Андрей, который в этот момент, чуть отвернувшись, диктовал заказ все тому же официанту.
— Честно признаюсь, он и меня очаровал, — рассмеялась Настя, действительно ощущая себя свободно.
— Нравится? Это Слава заказывал кучу лет назад у наших ювелирных партнеров. А до сих пор, смотри, как новое. Мы и сейчас с ними сотрудничаем, можем и тебе индивидуальное украшение заказать, радость моя, — тут же предложил Андрей, сев в соседнее кресло и, кажется, воодушевившись идеей. И уже прикидывая, что именно Насте из украшений нужно, если по его оценивающему взгляду судить.
— Да, качество всех украшений у них великолепное, — кивнула и Ната, присев за их столик.
— Андрей! Мне сейчас меньше всего украшения нужны, — как-то растерянно ему попыталась намекнуть глазами, что других расходов куча, на маленького ребенка уходило уйма денег, ведь хотелось обеспечить дочери самое лучшее.
— Неправда, ты достойна любых украшений, и сейчас — особенно. Если подумать, я тебя и за то, что ты мне дочку подарила, еще никак не отблагодарил, — наклонившись к ее уху, горячо прошептал Андрей, но явно понял, что смутил ее этой темой.
Наташа же с доброй улыбкой наблюдала за ними, но тактично не вмешивалась.
— Ната, кстати! — повернулся к подруге Андрей. — Настя просто мечтает, чтоб ей на кофе погадали. Ну, как ты там, на гуще иногда нам делаешь, — заставив Настю снова покраснеть и смущенно фыркнуть, с укором глянув на любимого, заявил он.
А Ната только шире улыбнулась, похоже, вообще не видя в этом ничего такого.
— Погадать можно. Хотя сейчас вы точно устали и Насте больше отдохнуть хочется, — проницательно глянув в ее сторону, заметила хозяйка. — Но я и без гущи вижу, что все у вас хорошо теперь будет, потому что есть друг у друга и искренне любите.
И тут, то ли спасая Настю, все же выбитую из колеи всем этим, то ли внося еще больше суматохи и хаоса, колокольчик над дверью задребезжал сильнее, а в зал влетели трое парней, разного возраста. Они громко обсуждали что-то… какой-то футбольный матч, судя по всему. А следом за ними, чуть прихрамывая на одну ногу, зашел высокий мужчина, которого Настя тоже узнала по фото, что ей Андрей показывал. Лучший друг ее мужчины, с которым они еще в школе учились и тот самый магазин открыли когда-то вместе.
— Мама! — двое мальчишек, один младше, другой постарше, рванули в их сторону, с порога оглядев обстановку.
— Крестный! — тут же добавил тот, что постарше, заметив и Андрея.
— Андюха! — заметил друга и Святослав, быстро повернув сюда же.
— Добрый день, тетя Ната! Дядя Андрей! — окликнул и третий парень, самый старший из детей вроде бы, тоже приблизившись к ним со всеми.
— Данька! Как вырос! Привет, мальчишки! — поднялся любимый, передав ей дочку опять.
Настя растерялась, к такой суматохе и детской суете она еще точно не привыкла. Да и Лукия, будто ошарашена немного, следила всем этим, даже рот приоткрыв. Про плач и забыла, словно ее совершенно не пугала эта чехарда вокруг. Странно немного, но и Насте все еще комфортно было.
Мальчишки уже окружили их столик. Сжали на минуту в объятиях Нату, а потом окружили смеющегося Андрея, который как-то умудрялся и другу руку пожать, и всем мальчишкам головы потрепать, и Настю другу представить.
— Я очень рад, что вы приехали, — перекрикивая гам, который уже перекрыл в их закутке все остальное, широко улыбнулся Святослав, искренне кивнув ей, обняв при этом крепко жену. — Простите за парней, у них секция по футболу только закончилась, сегодня моя очередь забирать была. Они и не утихомирились еще, хоть и выбегались. Их команда выиграла. Да и Лешкина команда своим соперникам прилично настучала. Он оправдал доверенное ему тренером, звание капитана. Леха будет горд.
Слава кивнул в сторону старшего паренька, лет тринадцати, уже устроившегося за соседним столиком с электронной книгой, в которую успел уткнуться. При этом мальчишка активно жевал хлебные палочки, которые Ната в корзинке быстро переставила с их стола. Потянулись к угощению и остальные дети.
— Они после тренировки вечно голодные, — поделилась с ней хозяйка Кофейни со смехом так, будто они уже лет десять дружили. — А Лешка за нашими еще и не успеет, самый старший в компании нашей ребятни, покровитель, все лучшее «детям» оставляет. Жертва воспитания. Сын Алексея и Лены, может, Андрей упоминал? — уточнила.
А сама переплела пальцы с ладонью мужа, даже немного неосознанно, показалось, вроде и следя за всем вокруг, но как к нему прильнув.
— Мы по очереди детей забираем, а потом разбираем отсюда каждый своих. Обычно с ними еще и Максим, сын еще одних наших друзей ходит. Но завтра у родителей Тараса юбилей, так они поехали к ним в гости заранее, чтоб на праздник успеть. Он сегодняшнюю тренировку пропустил, — продолжала Ната вводить ее в курс дела по ходу.
— Ой, какая маленькая! Смотри, дочка крестного! — вдруг заметил Лукию тот самый Данил, до этого прыгавший вокруг Андрея. — А можно мы ей… ручки погладим? — как-то робко поинтересовался, запнувшись, будто неуверен был, чего им разрешат коснуться.
— Мы очень осторожно, обещаем! — подключился и его брат, Никита.
А все взрослые, включая Настю, рассмеялись такому явному рвению.
— Можно, только очень осторожно, сейчас я вас познакомлю, — расплылся в гордой улыбке Андрей, вновь протянув руки за дочкой, и глянул на Настю, будто спрашивал, не против ли она?
И, может, тоже удивительно, но нет, Настя не была против. Доверяла любимому, да и в том, что эти мальчуганы ее малышку не обидят, как-то сомнений не возникло. С интересом наклонился вперед и Слава, до этого больше осторожно поглядывающий на них и оставивший жене разговор вести.
И все получалось как-то само собой, очень естественно, вперемешку с выкриками и смехом мальчишек, удивленно-подталкивающими репликами Андрея и Славы, которые будто стимулировали детей еще что-то рассказать и событиями дня поделиться; с замечаниями Леши, который вроде как поправлял младших, а на самом деле ощущалось, что искренне ратует за друзей; с агуканьем Лукии, кажется, довольной, что ей такая толпа все свое внимание уделить готова… Переплеталось с тихим звоном тарелок, расставляемых между ними на столах официантом, без вопросов увеличившим порции, едва ребятню увидел. Смешивалось с вкусными ароматами, вдруг заставившими Настю осознать, что она голодная не меньше тех самых мальчишек.
И так хорошо на душе, горячо даже! Как-то очень просто и по-родному, как очень давно себя в многолюдных компаниях не ощущала, а тут расслабилась полностью, сама смеясь над комментариями мальчишек и их удивлением от поведения малышки. Как-то также не задумываясь, сплела руки с Андреем, когда любимый протянул ладонь, будто, несмотря на весь этот гомон и внимание, ее коснуться хотел больше всего. Переглянулись, поняв друг друга без слов. И счастье такое в душе! Огромное, искристое, искреннее.
Хорошо, что он ее сюда привел. Прав был Андрей, не стоило откладывать. С этими людьми она себя в родной компании ощутила с первого момента.
На следующий день они с самого утра поехали к родителям Андрея. У ее любимого в этом городе осталась квартира, а друзья обеспечили порядок перед их приездом, пригласив клининг. Так что отдохнули и дыхание перевели, со спокойным сердцем поехали знакомиться вживую уже с бабушкой и дедушкой.
Настю, если честно, еще неплохо поддерживало то, что после обеда они были в гости к Нате и Славе приглашены, на детский праздник в честь Дня рождения Никиты. Вечер точно будет теплым…
Хотя и родители Андрея к ним очень душевно отнеслись. Было впечатление, что они уже были рады просто тому, что их сын семьей все же обзавелся. Словно потеряли на это надежду. Ну и перед Лукией устоять…. Разве это было реально? Насте и Андрею казалось, что нет. Павла и его родню они в расчет не брали, странные люди тоже по жизни встречаются.
Родители Андрея жертвами симпатии к малышке пали с первой минуты, уже и так успев ее полюбить по его фото и видеозвонкам. И к Насте очень радушно отнеслись, несмотря на нюансы… Так что и тут все сложилось лучше, чем она могла бы ожидать, имея такой неприятный опыт с теми, кто вроде родными почти десять лет был.
А вечером они попали в настоящее приключение с пиратами, картой сокровищ и лабиринтами, даже «таинственная пещера» нашла себе место на заднем дворе у дома друзей Андрея! Познакомилась Настя и с родителями того Лешки, кстати. Лена, мама Леши, как раз крестной Никиты была, так что компания вышла действительно шумная, веселая и большая.
А Настю до слез умиления рассмешила Ксюша, пятилетняя племянница Наташи и Славы, единственная девочка среди всех этих детей, которая, обгоняя мальчишек, пыталась первой все препятствия пройти, не обращая внимания ни на нарядное платье, больше принцессе подходящее, ни на то, что обруч с короной в самом начале потеряла. Кажется, бандана пирата радовала ее гораздо больше. Да и мальчишки носились с ней, явно стремясь подстраховать, но брали во все свои игры.
— Пацанкой растет, что и неудивительно в такой компании, — вздыхала, наблюдая за этим, Оля, мама Ксении. — Как ни стараюсь, пираты и роботы нам интересней кукол, — улыбнулась, делясь своей «бедой».
— Зато всегда сможет сдачу дать любому, кто полезет только. И братья поддержат, — отозвался Дэн, старший брат Наташи и муж Оли, с любовью поглядывая то на жену, то на дочь. И было видно, что приглядывает за дочкой зорким оком.
— Чувствую, что и нашего Светлячка такая судьба ждет, — тихо на ухо заметил Андрей, аккуратно покачивая коляску, где умудрялась в этом гаме Лукия спать, навеселившись со всеми, наблюдая за детворой.
— Правильно чувствуешь, Андрей, — рассмеялась Ната, услышав. — Да и брат ее тут только поспособствует, — подмигнула она, отвернувшись к компании.
Настя не очень поняла, а вот Андрей расплылся в широкой улыбке отчего-то, крепко обняв ее свободной рукой. Но на вопросительный взгляд покачал головой, махнув на детей с аниматорами.
А там как раз Лешка, первым обнаружив место «клада», как ответственный и «взрослый» таинственно отошел, только взглядом намекнув имениннику, куда свернуть нужно. И Даньку придержал, чтобы именно Никита клад нашел.
Настя вздохнула, вдруг подумав, что и ее любые увлечения дочери порадуют тоже. И, наблюдая за тем, как топчутся и суетятся дети, мелькнула мысль, что вообще не против, чтоб у них и еще ребенок родился… Хотя, спроси ее кто месяц назад, сказала бы, что куда? Одной Лукии хватит! Но когда совершенно иной мужчина рядом, пример в жизни появляется и поддержки, и других семей… Оценка вариантов точно менялась. А судя по тому, как вел себя с детьми Андрей, то и любимый точно только счастлив будет, если они решатся и на второго чуть позже…
— Мама! Мне стлашно! Мне плиснилось, что на мне собака спит. Огломенная! — Лукия взобралась к ним в постель, не дожидаясь, пока хоть кто-то из родителей отреагирует на ее появление в рассветной спальне.
И, честно говоря, Настя сейчас была просто не в состоянии реагировать. У Макара, их младшего годовалого сына, всю ночь была температура и заложен нос, резался очередной зуб… Настя физически и морально была измотана настолько, прогуляв почти всю ночь с сыном на руках (а он уже весил немало), что и хотела бы, да не могла продрать глаза.
— Это только сон, принцесса наша, собак у нас нет точно, — отреагировал на появление дочки Андрей, который спал не особо больше Насти, но сил явно где-то приберег на такой вот экстренный случай. — Еще собак нам пока только и не хватало, — добавил муж тише и веселее, явно для Насти больше. Но дочку подхватил и помог забраться к ним.
Она хмыкнула, так и не открыв глаз, подгребая под себя худое тельце, кажется, целиком состоящее из локтей, коленок и холодных пальцев. Как ни укрывали бы на ночь, к утру Лукийка все равно умудрялась полностью раскрыться.
— Все хорошо, Светлячок, папа дело говорит, тут нет ни собак, ни других кошмаров, это просто сон, — тихо прошептала, чмокнув дочку в нежную щечку, прижала к себе, укрыв одеялом.
Согреть хотелось ее, самой холодно. Ну и, надеялась, что возня Лукии не разбудит Макара, который спал в кроватке здесь же. Тоже ведь заснул совсем недавно.
— И все лавно это стлашно, — похоже, Лукия с философским подходом утомленных родителей не была согласна. — Огломенная собакенция! — малышка раскинула руки, может, собираясь продемонстрировать родителям размеры своего кошмара.
Но, по итогу, только шлепнула по лицу и ей, и Андрею холодными ладошками. Обоим пришлось-таки глаза открыть. Переглянулись в свете начинающегося утра и тихо рассмеялись. Каждый поймал по ладошке и чмокнул в центр, заставив и Лукию довольно расплыться в улыбке.
Двое детей, еще и погодок, силы выпивали до капли, конечно. И теперь Настя точно знала, что лучше предохраняться, даже если кормишь грудью… Хотя ни секунды не пожалела, когда через два месяца после поездки в город Андрея и того непонятного намека Наташи вдруг поняла, что нечто не так… И тест подтвердил невероятное, как ей тогда думалось. А гинеколог сказала, что не такая уж редкость.
И Андрей… Как же он был счастлив!
Они только закончили бракоразводный процесс, который стал возможен благодаря отказу Павла от отцовства и удочерению Лукии Андреем, и тут такой сюрприз!
Хороший, однозначно. Как подарок к росписи, которую запланировали тогда через неделю. В общем, вроде и совсем не рассчитывали, но и отказываться от такого подарка судьбы в мыслях у них не было. Хоть и пришлось корректировать очень много тогда, хорошо, что у Лукии как раз прикорм начался, но витамины Насте все равно подключили, попросили дочку на руках меньше носить, наладить график отдыха…
С этим тогда совсем беда случилась, потому как сил на магазин не хватало категорически. Но и тут Андрей поддержал. Не сказал продать бизнес, не потребовал отказаться от всего, мотивируя тем, что его дохода с головой хватает, а ей дома лучше, детьми заниматься. Нет, ее муж нашел управляющего и… честно сказать, это даже вывело Настин небольшой эко-отдельчик на совсем новый уровень, тем более что Андрей еще и деньги вкладывал в развитие, не всегда даже озвучивая то, что они с управляющим придумали.
— Тебе нервничать нельзя, радость моя, вот мы и не тревожили, пока все ясность не приобрело, — показывая ей по итогу помещение, которое они нашли и уже договор на аренду подписали, чтобы полноценный магазин открыть, успокаивал и объяснял Андрей.
А ей и сказать нечего: на шестом месяце беременности, с годовалой дочкой на руках… Ну вот в чем его попрекнуть?! Только обнять и спасибо сказать остается, что все равно о ее увлеченности и деле позаботился, понимая, что не хочет и этого направления в своей жизни Настя терять. И сейчас у них полноценный магазин работал, как ни крути, а опыт Андрея в своем бизнесе, помноженный на идеи и смекалку нанятого сотрудника, принесли хорошие плоды.
А потом роды… Тоже все иначе прошло, потому что Андрей был рядом каждую минуту. И даже боль иначе воспринималась, когда любимый нежно обнимал и говорил, что все будет хорошо, обязательно, он обещает…
— Знаешь, мы немного поторопились. У меня еще прошлый опыт не забылся, — то ли с сарказмом, то ли жалуясь, ворчала Настя в перерывах между схватками. — Я не успела по этому соскучиться, — заметила она, рассмешив и Андрея, и их врача.
— Ничего, зато сейчас уже закроем этот вопрос и будем их растить и людьми воспитывать, — успокаивал Андрей, разминая ей то плечи, то спину.
Он совершенно не обижался на это ее бурчание и ни на мгновение Настю одну не оставлял. Так что, когда на свет родился их сын, первому счастливому, хоть и встревоженному, отцу, орущий комочек вручили.
— Лукия тоже так надрывно кричала, не переживай, — впервые, если честно, видя, чтоб муж растерялся, успокоила его Настя, которой наконец-то стало хорошо и не больно… Гормоны сработали. Да и облегчение колоссальное, что без осложнений и проблем все прошло.
Родители Андрея приехали незадолго до этого, помогая нянчить внучку, а потом и Настины подтянулись, потому и из роддома ее в этот раз встречали совершенно иначе: шумной толпой, с цветами и смехом, с видео и «подарком» от новорожденного братика для Лукийки…Посоветовали им так, чтоб приняла легче и мамой «делилась» охотней, не ревнуя… Вот и решили попробовать, Андрей накануне огромного единорога плюшевого привез. Такого красивого, что Насте самой подобную игрушку захотелось.
— Должно сработать, — со смехом решила она.
И, в принципе, не без нюансов, но малышка приняла нового члена семьи. Может, в чем-то и хорошо, что погодки, Лукия адаптировались быстро.
Но постепенно все втянулись, привыкли, научились друг друга подстраховывать и подменять. Так что сейчас, кроме таких вот критичных моментов, когда выпадали бессонные ночи, жизнь в основном радовала… Да и, собственно, разве это печаль?! Отоспится позже…
— А гулять бум? — как уловив отзвук ее улучшавшегося настроения, уточнила Лукия, перевернувшись под одеялом и уставившись на них с Андреем. — Я ам хоцю, — тут же добавила, чтоб они вновь заснуть не решили, видимо.
Андрей вновь глянул на нее, посмотрела на дочь и Настя, опять переглянулись и с улыбками принялись выбираться из кровати.
— Пошел я кофе нам готовить, — вздохнул со смирением муж и, подхватив на руки дочку, выбрался из постели.
— А я омлет и кашу, — с таким же смирением признала Настя, поднявшись.
— Только не шуми, принцесса, не буди братика, пусть поспит еще, у него зубик болел всю ночь, — попросил тихонько с таким видом, словно у них своя какая-то тайна была.
— Бедный Макал, бо-бо, — покачала головой Лукия, покосившись на кроватку, где зареванный и измученный малыш крепко спал. — Хосо, — а потом, обхватив папу за шею, прижалась головой к его щеке, судя по всему, готовая сейчас на все за единоличное владение родителями.
Хотя и они хорошо знали, что скоро ей станет скучно. А вдвоем с братом, который уже неплохо ходил и всюду за сестрой хвостиком тянулся, шкодничать интересней, и будет вновь сговор и дружба.
Макар проснулся уже когда Настя кофе допивала. Вторую чашку. Одной ей точно не хватило бы после такой ночи. Благодарно глянула на Андрея, который пошел за сыном, дав ей возможность еще минутку в покое посидеть. Лукия уже перебралась на диван, где смотрела любимые мультики.
Они с Андреем задумались понемногу, что скоро здесь места будет не хватать, каждому ребенку своя спальня понадобится, но пока им было очень уютно и удобно. Да и друзья появились здесь. Для самой Насти как-то незаметно завязалось общение сначала с одной, потом с другой девчонками на площадке… Дети, оказывается, не хуже университета помогают связи социальные налаживать. А теперь уже перезнакомились и семьями общались, ведь гораздо веселей вместе и в парк выбраться, и кофе попить, да и детям хорошо, когда рядом компания сверстников. Так что и новое жилье в будущем думали присматривать где-то здесь же.
— Ты как, в сквер идти настроена? — спросил вернувшийся Андрей, держа на руках сына, который тут же к Насте потянулся, пока еще не очень разборчиво, но громко, требуя, доступ к маме.
— Надо их на воздух вывести, а то дома двинемся головой, — радуясь уже тому, что сегодня суббота, рассмеялась Настя, взяв Макара. Андрей еще свой кофе не допил.
— Хорошо, тогда пойдем, да и погода радует, — согрел ее лучше всякого солнца своим обожающим взглядом муж, быстро покончив с завтраком.
За окном стоял апрель и еще дул достаточно холодный ветер, но солнце уже припекало, начиная землю прогревать, да и трава пробилась, радуя глаза зеленью. Даже несмотря на бессонную ночь, настроение уверенно ползло вверх. И не только у них, было видно по лицам людей, также гуляющих с утра с детьми, что все рады начинающей вступать в свои права весне.
Лукия весело скакала на одной ноге, держась за надежную руку Андрея, Макар, павший в неравной битве со свежим воздухом, сонно сопел в коляске, которую медленно катила Настя. И так хорошо было! Вот каждой минутой наслаждалась: этим солнцем, своими детьми, любимым мужчиной рядом. Да даже вкус кофе, который Андрей им с собой приготовил, казался восхитительным. Улыбка с лица не сходила! И, скользя взглядом по лицам встречных похожих, не сразу поняла, что вернуться назад заставило… Чуть прищуриться, силясь вспомнить…
Павел.
Не доводилось им встречаться за эти годы. Она его действительно не узнала сразу. Хотя ничего такого, и не изменился бывший муж особо. И выглядел хорошо вроде… Просто не ее человек, чужой, ушел из жизни и все, сознание освободилось. Остановился и Андрей, тоже увидев бывшего друга.
И тот заметил их, замер напротив, посмотрел на Настю, на коляску. Перевел взгляд на Лукию, продолжающую прыгать и что-то заливисто рассказывать, путаясь в буквах и слогах.
— Пап! Ты меня слысись?! — в этот момент, явно не получив ответа на свой вопрос, малышка дернула Андрея за рукав, запрокинув вверх в голову. Будто понять не могла, как это ее и не слушают?
А Настя вдруг напряглась: неужели сделает что-то Павел? Скажет… НЕ имеет уже никаких законных прав, но…
Однако Павел, улыбнувшись, просто кивнул им и пошел дальше, не оборачиваясь. И Настя выдохнула, только теперь поняв, что дыхание задерживала. А Андрей, притянув ее за плечи к себе, обнял крепко-крепко. Поцеловал коротко в висок, а потом подхватил Лукию на руки и подкинул так, что дочка счастливо завизжала.
— Конечно слышу, принцесса! Только тебя и слушаю, — со смехом заверил он малышку.
А Настя… вдруг подумала, что все правильно. И так, как должно быть. Если не твой человек, лучше вовремя уйти, как бы ни было больно и страшно. Потому что потом только хуже станет, известись упреками и обидами — точно счастья никому не добавит.
И хорошо, что Павел вот так же ушел несколько лет назад, позволив Насте свое настоящее счастье в жизни увидеть и создать!
Обняв Андрея за пояс, пока он дочке что-то рассказывал, она мысленно искренне пожелала счастья и Паше… После чего просто выкинула из головы и его, и эту встречу. У нее точно хватало любимых людей, которые нуждались во внимании Насти и эмоциях.
Конец
28.09.2020